Игорь Беликов.

Путешествие по античным городам. Турция

Посвящаю эту книгу моим родителям, моей семье и сестре

Предисловие

Не сомневаюсь, что Турция — это страна, где побывало наибольшее число россиян. За последние тридцать лет число россиян, посетивших Турцию, по всей вероятности, превысило 20 млн. — больше, чем любую другую страну за пределами бывшего Советского Союза.

Но с чем у россиян ассоциируется эта страна? У подавляющего большинства — с морем и пляжами. Довольно значительное число «распробовало» Стамбул и открыло для себя — уже не в книжном варианте, а воочию — что это был второй Рим. Сравнительно небольшое число «гурманов» добралось до Каппадокии.

Некоторая часть наших туристов открыла для себя отдельные античные греко-римские города. Кто-то из наших туристов, посетивших их, еще до приезда в Турцию знал или слышал о них. Но для гораздо большего числа тех, кто отправился на экскурсии в эти города, их существование здесь было большим открытием.

Я совершенно уверен, что на вопрос «Где можно познакомиться с историей и памятниками античной истории?», подавляющее большинство россиян, включая тех, кто побывал в Турции, ответят — «в Греции и Италии». Даже те россияне, кто посетил расположенные на территории нынешней Турции такие античные города, как Эфес, Милет, Пергам, воспринимают их как чужеродные вкрапления, отдельные ростки, перенесенные сюда Грецией Перикла, Сократа, Софокла, Еврипида и Александра Македонского, дальними колониями, вторичными к метрополиям — Афинам, Коину и другим. Чужеродными вкраплениями за морями, подобно античным городам северной части Черного моря — Херсонесу, Танаису, Пантикапею и Фанагории.

Все мои знакомые (люди достаточно образованные и начитанные) были поражены, когда я им сообщал цифру количества греко-римских античных городов, существовавших на территории современной Турции, руины которых, разной степени сохранности, можно видеть и сегодня — около 1 200. Эта цифра почти на порядок больше, чем количество античных городов, руины которых можно сегодня видеть на территории Греции. И не уступает (а то и превосходит) числу античных городов, с руинами которых можно ознакомиться на территории современной Италии. Количество выявленных античных поселений на территории современной Турции постоянно растет: каждый год археологи делают здесь новые открытия. И это не должно удивлять: площадь Греции — 131 957 кв. км, площадь Италии — 301 338 кв. км, а площадь современной Турции — 783 562 кв. км, из которых 755 688 кв. км относятся к территории Малой Азии — региона, где располагалась основная масса греко-римских античных городов.

Переселение греков на территорию Малой Азии началось в 12 в. до н. э. и было следствием вторжения в материковую Грецию с севера чрезвычайно агрессивных племен, в авангарде которых шли дорийцы. По своему культурному уровню они значительно уступали местному населению, усилиями которого была создана высокоразвитая микенская культура. Это вторжение привело к серьезному культурному упадку — резкой примитивизации искусства и исчезновению письменности. После падения Микен материковая Греция вступила в период культурного упадка. Греческая культура в том виде, в котором мы привыкли ее воспринимать — как непревзойденные классические шедевры, образцы, вдохновлявшие европейское Возрождение, стала формироваться в Малой Азии. Расцвет греческой культуры и науки здесь был неслучаен: уже античные авторы называли западную часть Малой Азии, где после переселения из материковой части Греции возникли наиболее крупные древнегреческие города, одной из плодороднейших и живописнейших местностей Земли. Духовные и материальные достижения греческих полисов, возникших в Малой Азии, вернулись в материковую Грецию и послужили той основной, на которой расцвели Афины и вся культура Греции классического периода со всеми известными ее представителями — Платоном, Сократом, Аристотелем, Фидием, Мироном, Праксителем, Эсхилом, Софоклом, Еврипидом, Аристофаном и другими всемирно известными именами.

Античность в культурно-философском смысле, как фундамент последующей европейской цивилизации с точки зрения представлений об окружающем мире, принципах его существования и развития, понятий философии, основы гражданского общества, политики, свободы зародилась в Малой Азии, конкретно — в городе-государстве (полисе) Милет. А в Афинах созданные в Милете основы были доведены до высших образцов.

Малая Азия является родиной очень большого числа выдающихся представителей древнегреческой цивилизации, имена которых сейчас с нами. Вот лишь некоторые из них — поэт-сказитель, создатель «Илиады» и «Одиссеи» Гомер, баснописец Эзоп, «отец истории» Геродот, праотцы современной философии — Фалес, Анаксимандр, Анаксимен и Гераклит, величайший художник античности Апеллес, самый известный в истории мировой медицины врач — Гален, самый известный женский персонаж истории Древней Греции — Аспазия. Сформировавшийся здесь вариант древнегреческого языка был перенесен в материковую Грецию и стал тем языком, на котором вели свои диспуты Платон, Аристотель, Сократ, писали свои пьесы Аристофан, Еврипид, Софокл, Эсхил. В Малой Азии работали и оставили свои шедевры многие величайшие скульпторы и ваятели материковой Греции, например, Скопас и Пракситель.

В Малой Азии, конкретно — в Пергаме — находилась вторая в мире (после Александрийской), по количеству рукописей, библиотека. В малоазийских городах-государствах (полисах) сформировались два из трех основных архитектурных ордеров (стилей) — дорийский и ионический.

В Малой Азии находились два из семи античных «чудес света» — храм Артемиды Эфесской и гробница царя Мавзола в Галикарнасе.

Крупнейшие, после Рима, города Римской империи — Антиохия, Эфес, Пергам — находились в Малой Азии.

В Малой Азии действовали святилища оракулов, авторитет которых в античном мире не уступал авторитету знаменитого Дельфийского оракула материковой Греции.

Из 18 объектов Всемирного культурного наследия ЮНЕСКО, расположенных на территории современной Турции, 7 относятся к античности.

Очень многие культовые объекты древнегреческой мифологии расположены в Малой Азии. Назову лишь два из них — гора Ида, с которой, согласно мифам, олимпийские боги следили за Троянской войной (и «болели» каждый за своих), где состоялся первый в истории конкурс красавиц («суд Париса»), и огнедышащая гора, в недрах которой погребено чудовище Химера.

Здесь сегодня можно увидеть многое из того, что видели выдающиеся люди античности. Природные ландшафты могли измениться — в разных местах в разной степени. Но рассветы и закаты, звездное небо остаются такими же, как их видели простые и великие люди античного мира. Как и необыкновенный цвет Эгейского моря в нередкий здесь багровый закат, который Гомер называл «винным». Только увидев его, я понял, насколько гомеровский эпитет соответствует реальному цвету воды в это время.

В 18-начале 20 вв. у представителей культурной части российского общества существовала традиция совершать образовательные поездки в Италию и Грецию для знакомства с античной культурой. На мой взгляд, для знакомства с истоками европейской и мировой цивилизации, античной культурой и историей, надо ехать сегодня и в Турцию.

Надеюсь, что эта книга может послужить путеводителем в таких поездках.

Она также будет полезна при знакомстве с отделами античности таких крупнейших мировых музеев, как Британский музей в Лондоне, Лувр в Париже, Пергамский музей и Старый музей в Берлине, Эфесский музей в Вене. Используя ее, вы будете понимать — какие экспонаты искать прежде всего, и что они означают в мировой истории. Надеюсь, что после прочтения этой книги вы найдете те в Малой Азии места, где первоначально находились ставшие всемирно известными архитектурные, скульптурные шедевры, составите их список, а потом увидите их в этих европейских музеях.

Отобрать из такого большого числа — почти 1200 — античных греко-римских поселений города для включения в эту книгу было нелегким делом. На мой взгляд, не менее 100–150 из них заслуживают посещения и описания. Побывав более чем в 60 из них, я могу заявить об этом с большим основанием. Для этой книги я отобрал 9 городов и два святилища с оракулами. Для следующих книг, как видите, остается очень много интересного материала.

Территория современной Турции богата не только памятниками греко-римской античности. Здесь есть множество памятников других цивилизаций, существовавших до греко-римской или параллельно с ней. Одни из первых христианских общин («семь церквей Апокалипсиса») возникли на этой территории. Но все это — другие главы мировой истории…

Милет

Эту книгу я решил начать с представления читателям древнегреческого полиса Милет. Хочу сразу предупредить тех, кто воспользуется моей книгой как путеводителем, о том, что с точки зрения сохранности материальных памятников и их количества Милет занимает не самое выдающееся место среди античных городов античной Малой Азии. В нынешней Турции можно найти не менее десятка античных городов, которые в этом отношении опережают Милет. Но место, которое занимает этот город в истории мировой, прежде всего — европейской, цивилизации, абсолютно исключительное.

Значимость этого города определяется тем, что именно здесь возникли и развивались основы европейской философии — науки о наиболее общих законах развития природы, общества и мышления. Здесь появились и развивались нерелигиозные объяснения того, как устроен окружающий мир, и тем самым были заложены основы естественных наук. Таким образом, Милет стал колыбелью мировоззренческих, естественнонаучных основ европейской цивилизации. Милетские философы стали первыми, кто предложил объяснение возникновения и развития окружающего человека мира, не связанное с мифами и авторитетом богов. Они положили начало изучению этики — того, что есть совесть, добро и зло, сострадание, самопожертвование. Из этих первых рассуждений выросли такие основные этические понятия, как милосердие, справедливость, солидарность, которые и сегодня определяют моральные основы развития социальных институтов и отношений в передовых странах.

Очень многие люди, если не подавляющее их большинство, связывают зарождение и развитие цивилизации Древней Греции с Афинами. На самом деле, этот процесс зародился здесь, в Милете. С 7 в. по начало 5 в. до н. э., Милет был бесспорным лидером древнегреческого мира. И лишь после его опустошительного разорения персами в 494 г. до н. э. лидерство в древнегреческом мире перешло к Афинам. Знание этого дает совершенно особые ощущения во время прогулок по остаткам улиц этого города, побуждает совсем другими глазами смотреть на поросшие кустарником холмы и стоящие на них руины.

Жители этого города-государства были успешны во многих начинаниях. Само имя «милетец» у древних вошло в пословицу и употреблялось как синоним «баловня судьбы». Именно Милет «отец истории» Геродот поименовал «жемчужиной Ионии».

По улицам этого города ходило множество выдающихся людей — как местных жителей, так и тех, кто приехал издалека, чтобы познакомиться с этим городом. Вот лишь несколько из их имен — философы Фалес, Анаксимандр и Анаксимен, знаменитые архитекторы Гипподам и Исидор, поэт Тимофей Милетский, писатель Аристид Милетский, царь Александр Македонский, римские императоры Август, Траян и Адриан, апостол Павел. Почувствуйте себя в их компании.

В Эфесе, включенном в качестве обязательного объекта посещения в рамках средиземноморских круизов, вы почти всегда будете находиться в спешащей уложиться в отведенное на посещение время толпе, подгоняемой гидами. Бывают дни, когда плотность туристического потока по центральной улице древнего Эфеса — улице Куросов — сопоставима с той, которая была на центральных улицах наших городов во время первомайских демонстраций в советские времена. Разноязычный гомон и перекрывающие его, усиленные мегафонами, голоса гидов оставляют мало возможности для сосредоточения, спонтанной рефлексии в отношении увиденного.

В Милете атмосфера совершенно иная. Туристические группы здесь крайне редки. Можно гулять здесь целый день и увидеть не более 4–6 человек, добравшихся сюда самостоятельно. Для человека с развитым воображением это создает совсем другую атмосферу, позволяет почувствовать себя переместившимся в далекое прошлое…

Краткая история города

Прибытие в эту местность первых поселенцев из материковой Греции археологи относят к середине 2 тысячелетия до н. э. Гомер упоминает милетцев в качестве участников Троянской войны (на стороне Трои).

Быстрое развитие города начинается в конце 8 начале 7 в до н. э.

В те времена местный ландшафт очень сильно отличался от того, который мы видим сегодня. Большую территорию вокруг Милета занимало ныне не существующее Карийское море, являвшееся очень большим заливом Эгейского моря. Основная часть города сложилась на полуострове. С трех сторон эта самая древняя часть города была окружена заливами Карийского моря, в один из которых впадал Меандр — самая полноводная река Малой Азии (тип орнамента, представляющего собой многократно повторяющийся узор из ломанных прямых линий, до сих пор очень популярный, называемый меандр, получил свое название по имени этой реки, из-за ее очень извилистого и изломанного русла). С востока полуостров граничил с отрогами Карийских гор, а с материком был связан узким и гористым перешейком. Город имел 4 гавани, которые были защищены Трагасийскими островами (Ладе, Дромиск, Перне). На пике своего могущества под контролем Милета находилась окружающая территория общей площадью в 2 000 кв. км.

Удачное расположение Милета позволило городу получать хорошую прибыль от торговли. Его торговые суда пересекали все Средиземное море, плавали в Понт Эвксинский (Чёрное море), доходили до устья реки Дон.

Милет входил в Панионийский религиозный союз — объединение, в которое входили основные греческие полисы Ионического побережья Эгейского моря (Миунт, Приена, Эфес, Колофон, Лебедос, Теос, Эрифы, Клазомена, Фокея), а также Самос и Хиос на одноименных островах, и играл в нем ключевую роль.

В 6 вв. до н. э. город достиг пика своего развития и могущества. Он считался не только мощным торгово-экономическим центром, но и признанным во всем древнегреческом мире центром науки и культуры. Как я уже отметил, именно в Милете были заложены основы нерелигиозной философии и этики, определившие лицо греческого мира, а впоследствии — и всей европейской цивилизации.

Первоначально городом управляли цари, но в начале 6 в. до н. э. им на смену пришло политическое устройство, которое условно можно назвать олигархическим правлением: высшие должностные лица избирались из представителей небольшого числа наиболее богатых семей полиса.

В середине 6 в. до н. э. город и его владения попали под контроль Персидской империи. Она не слишком вмешивалась во внутренние дела города, но постоянно наращивала налоговый гнет, вызывавший растущее недовольство как милетцев, так и других греческих полисов Ионии. В 499 г. до н. э. Милет возглавил восстание греческой Ионии против Персии. Однако события приняли крайне неудачный поворот — в 494 г. до н. э. персидская армия захватила Милет. Согласно описаниям историков-современников, город был подвергнут демонстративно жестокому наказанию, призванному преподать урок всем остальным непокорным. Стены города были срыты, большое число зданий разрушено, все мужчины были казнены, женщины и дети проданы в рабство, а в городе на постоянной основе был размещен персидский гарнизон. После этой расправы Милет уже никогда не смог достичь прежнего могущества, и центр древнегреческой цивилизации переместился в Афины.

Разгром, учиненный персами в Милете, был описан древнегреческим поэтом Фринихом в трагедии «Падение Милета». Поставленная в Афинах в 494 г. до н. э., она произвела такое потрясение, что, по свидетельству современников, зрители массово зарыдали уже в середине пьесы. Власти полиса запретили ее как подрывающую моральный дух и наложили на автора большой штраф «за напоминание о несчастье греков». Наверное, пьеса была действительно сильной, ведь некоторые современники считали Фриниха создателем жанра трагедии.

В 479 г. до н. э. началось восстановление Милета, и он получил ту строгую регулярную планировку («гипподамова система») вполне различимую и сегодня. Которая стала образцом для большого числа других греческих полисов, римских городов, а впоследствии стала основой планировки и строительства во многих современных городах Европы. Но, как я написал ранее, прежнее величие города осталось в прошлом. В последующие 150 лет город находился в зависимости то от Афин (что порождало регулярные конфликты), то (по большей части) от Персидского царства.

В 334 г. до н. э. к городу подошли войска Александра Македонского. Персидский гарнизон закрыл ворота, а жители города, наученные горьким опытом, не стали поднимать восстание против персов. Городские власти предложили, чтобы город превратился в нейтральную территорию с доступом как для персов, так и для македонян. Но Александр, уже вкусивший к этому времени сладость побед, отверг это предложение. К этому времени Милет был одним из самых хорошо укрепленных мест на всем Ионическом побережье, и македонская армия затратила несколько недель на его осаду. После взятия города все захваченные персы и греческие наемники, сражавшиеся на их стороне, были казнены. Горожане, от мала до велика, стали на колени перед въехавшим в город Александром, моля о прощении. Македонский царь пощадил город, но изгнал из власти местных олигархов, учредив систему правления, напоминавшую ту, которая была в Афинах. В 332 г. до н. э. персидский флот на короткое время вновь захватил город, но через год персы были изгнаны из города и его окрестностей окончательно.

После смерти Александра Македонского город, сохраняя свою автономию, постоянно маневрировал между наследниками империи Александра — Лисимахом, Птолемеем, Селевком, вынужденно примыкая то к одному, то к другому. Большую часть 3 в. до н. э. город находился под влиянием империи Селевкидов (наследников военачальника Александра Македонского — Селевка I Никатора), сохраняя при этом свое внутреннее самоуправление. После разгрома Селевкидов римлянами в 190 г. до н. э. Милет попал под влияние союзного Риму Пергамского царства династии Атталидов. Отношения между ними были весьма доброжелательные, и царь Пергама Эвмен II предоставил значительные средства для строительства в городе. Вскоре после вхождения Пергама в состав Римской империи, в 129 г. до н. э. Милет тоже стал ее частью, войдя в состав римской провинции Азия. На протяжении пребывания в составе Римской империи Милет сохранял большое торговое значение и играл важную роль в культурной жизни греков. Заметна была роль города и в составе Византийской империи.

Основной причиной упадка города стало отступление моря вследствие вырубки лесов, эрозии почв из-за интенсивного скотоводства, быстрого роста аллювиальных отложений реки Мендерес, заболачивания местности и распространения малярии. Этот процесс особенно активно стал развиваться с конца 4 в. н. э. Город перестал быть портом, и это подорвало экономическую основу его существования. К 14 в. он превратился в небольшое турецкое поселение, известное под именем Балат. Сегодня побережье Эгейского моря находится в 10 км от руин Милета. Карийское море исчезло, а некогда окружавшие Милет острова стали возвышенностями, до которых можно дойти пешком.

Тем, кто приедет в Милет, советую начать знакомство с великим городом с посещения историко-археологического музея. Он небольшой, но дает неплохую общую картину становления и развития Милета с момента его основания. В музее есть информация не только о Милете, но и о некоторых близлежащих античных городах — Приене, святилище Аполлона в Дидиме. Во дворе музея есть небольшой археологический парк с несколькими десятками статуй и архитектурных фрагментов, найденных при раскопках Милета.

Приезжающие в Милет редкие туристические группы имеют в своем распоряжении не более 1,5–2 часов, поэтому ограничиваются лишь посещением музея и осмотром нескольких из сохранившихся достопримечательностей. В этой главе я постараюсь представить более детальную картину того, что можно увидеть в Милете, и расскажу о связанных с сохранившимися архитектурными достопримечательностями исторических событиях и персоналиях. Надеюсь, что они послужат вам основой для составления собственной программы знакомства с этим великим городом.

Основные достопримечательности города

Основу знакомства с Милетом, на мой взгляд, составляют остатки трех групп сооружений. Первая включает в себя театр и постройки, примыкающие к Львиной гавани или расположенные неподалеку от нее (портовые памятники, Дельфиний, припортовые термы холма Хумей-тепе, эллинистический героон, термы Капито, гимнасий, северная агора и др.). Вторая включает булевтерий (городской совет), термы Фаустины, нимфей, ионическую стою, храм Сераписа, южную агору и некоторые другие. Третья — западную агору, второй эллинистический героон, остатки храма Афины, стадиона и гимнасия Эвмена II.

В случае исключительной заинтересованности и наличия достаточного времени рекомендую посетить лежащий примерно в 1–1,2 км от центра города холм Калабактепе, где ведутся раскопки одного из первых храмов, сооруженных в городе (6 в. до н. э.), а также некрополя архаического перида (9–8 вв. до н. э.). Рождение Милета как города произошло на этом месте.

Самым масштабным и наиболее сохранившимся архитектурным памятником древнего Милета является его театр. Расположенная на возвышенности, которая некогда была мысом между Львиной бухтой справа и Театральной бухтой слева, громада этого сооружения и сегодня доминирует над всей территорией города, видна издалека при подъезде к нему. Театр — это наиболее часто встречающееся изображение на открытках, обложках буклетов и книг, посвященных Милету.

Прежде, чем перейти к описанию театра Милета, расскажу немного о том, что представлял собой греко-римский театр как тип общественного сооружения и архитектурный объект. Античные театры вы увидите, практически, в любом греко-римском городе Малой Азии. В том числе в тех, о которых будет идти речь в этой книге. Поэтому более детальное знакомство с их устройством будет полезно. Оно позволит не повторяться каждый раз, когда в этой книге речь будет идти о таких сооружениях в других античных городах Малой Азии[1].

Древнегреческий театр (название которого произошло от глагола «теомаи» — смотреть) первоначально имел очень простое устройство: открытую площадку (орхестра, буквально — «танец»), на которой разворачивалось представление, и зрительный зал (театрон) под открытым небом. Греческие театры обычно возводились на склонах холмов, так как такое месторасположение облегчало строительство, сокращало объем работ. На площадке у основания склона устраивалась орхестра, а ряды зрительских сидений устанавливались на склоне, один над другим. Именно так выглядит первый древнегреческий театр Диониса, который и сегодня можно видеть на склоне афинского Акрополя. Сидя на его скамье я представлял, как внизу разворачивались представления по пьесам Аристофана, Софокла, Эсхила…

В середине орхестры стояла фимела — каменный жертвенник в честь бога Диониса (покровителя театрального искусства). На нём приносили жертву богу перед началом представления.

С тыльной части к полукругу орхестры примыкала скена — перегородка, которая изображала место, где разворачивались события пьесы (стена дворца, дома, пейзаж). Первоначально скена была невысокой, одноэтажной. Но в эллинистическое и особенно в римское время ее высота значительно выросла, достигая 3 этажей. Скены украшались колоннами. На верхнем этаже скены стали размещать статуи богов, римских императоров. В скене были двери, из которых во время пьесы могла выкатиться эккиклема — платформа на колесах, чтобы показать, что происходит внутри здания. На эккиклеме часто вывозили персонажей, которые только что умерли. Со временем стало использоваться еще одно театральное механическое устройство — механе, которое представляло собой специальный кран, который поднимал актера в воздух, изображая его полет, или спускал с «неба» богов. Отсюда и произошло слово «механизм».

На ранних этапах существования театров актеры непосредственно играли перед скеной, на ее фоне, а на орхестре перед ними располагался хор, который был непременным атрибутом древнегреческого театра. Позже, примерно в 4 в. до н. э. перед скеной стали строить высокий деревянный помост — проскений, и актеры переместились туда, а хор и музыканты обычно выступали на орхестре. Между скеной и боковыми местами для зрителей находились боковые проходы — пароды, через которые в театр до начала спектакля входили зрители, а затем вступали на орхестру актеры. К скене примыкали два боковых строения, которые назывались параскениями. В них хранили декорации, костюмы и маски актеров, другое театральное имущество.

Первоначально проскений представлял собой деревянный помост. Но к 1 в. до н. э. он стал каменным, приобрел форму колоннады с тремя дверьми. Простенки между этими дверями стали украшаться орнаментами, барельефами.

Перед орхестрой в центре зрительного зала находились почетные места в виде широкой ложи — проэдрия. Они были предназначены для благодетелей государства, чиновников, официальных гостей, знаменитых полководцев или спортсменов. Право занимать места в проэдрии могло быть даровано всеобщим собранием горожан или городским советом как специальная почесть. В первом зрительском ряду на сидении в виде небольшого мраморного трона сидел жрец бога Диониса.

В 1 в. н. э., по мере распространения практики организации гладиаторских боев на римские провинции, орхестра часто была углублена в землю, до 2–2,5 м, и отгораживалась от первого зрительского ряда каменной стеной. Тем самым зрители защищались от гладиаторов, сражавшихся на площадке орхестры, и диких зверей, публичная травля которых в римские времена была очень популярным зрелищем. Знакомство с грекоримскими театрами Малой Азии показывает, что только часть из них была приспособлена для гладиаторских боев и прочих опасных мероприятий.

Число актеров, находившихся на сцене, обычно не превышало трех, все роли, в том числе и женские, играли мужчины. Обычно театральные представления проходили несколько дней — каждый день по несколько часов — и являлись состязанием нескольких пьес (трагедии и комедии) разных авторов и игравших в них актерских составов. Распределение актёров между авторами пьес производилось представителем городских властей с помощью жребия. Авторы пьес, актеры, члены хора оплачивались из городского бюджета. Записи о результатах театральных состязаний и победителях хранились в городском архиве; за счет городской казны награждались победители. Таким образом, вторая часть знаменитой римской формулы управления народом — «Хлеба и зрелищ» — имеет свои корни в Древней Греции.

Обычно власти древнегреческих полисов выплачивали зрителям (не актерам, а зрителям!) их дневной заработок, чтобы они могли все дни, в течении которых проходили представления, спокойно сидеть в театре. Потому что театральные представления считались не развлечением, а священным делом: это был способ чтить бога Диониса.

В 2017 г. исследователи из Нидерландов изучили акустические характеристики трёх наиболее хорошо сохранившихся театров (Одеон Герода Аттика в Афинах, театры в Аргосе и Эпидавре), находящихся на материковой части Греции, и пришли к выводу, что громкий голос актёра был слышен даже в задних рядах, а шёпот — только в передних. Я провел похожий эксперимент во время посещения театра в Эпидавре, считающегося имеющим совершенно уникальную акустику. На последнем ряду из тех, что сохранились в театроне, шепот был почти неразличим. Но обычная речь была там слышна хорошо. Правда, наша группа была маленькой, поэтому посторонние звуки практически не мешали. Я повторил этот эксперимент в ряде античных театров Малой Азии. В целом результаты были близки, хотя в Эпидавре качество звука было заметно выше. При заполненном зрительном зале и шумном поведении зрителей, думаю, сидевшим на задних рядах в любом греко-римском театре приходилось следить за ходом пьесы лишь на основе ее общего смысла. Скорее всего, актеры учитывали эту проблему и озвучивали свои роли на максимальной громкости или близкой к ней. Для того, чтобы зрители с дальних рядов лучше различали действующих лиц, на каждом актере была очень большая цветная маска. Ни в римском Колизее, ни в амфитеатрах в Ниме и Оранже (Франция), Таррагоне (Испания), Пуле (Хорватия), ни в других театрах античных городов Малой Азии никакой выдающейся акустики я не ощутил.

Возвращусь, однако, к театру в Милете. Первоначально греческий театр был построен на этом месте в 4 в. до н. э. Но здание, которое туристы могут видеть сегодня, является результатом большой перестройки театра, произведенной римлянами, предположительно, в середине 1 в. н. э. Сооружение находится в очень хорошей сохранности.

Максимальная его вместимость составляла 15 000 зрителей. Зрительный зал (театрон) состоял из трех горизонтальных секций по 20 рядов в каждой. Первый уровень был разделен тремя горизонтальными лестницами, второй — десятью, а третий — двадцатью, что ускоряло вход и выход зрителей. Третья горизонтальная секция не сохранилась: на ее месте стоит византийская крепость 7 в. н. э. В эту эпоху население города уже сильно уменьшилось, большую опасность составляли набеги арабов, и театр был встроен в созданную византийцами систему обороны города. Но остальные секции зрительного зала сохранились в очень хорошем состоянии. На многих сидениях сохранились надписи, либо сделанные зрителями, либо информировавшие о предназначении сидений для определенной категории зрителей. Например, на сидении пятого ряда второй секции сохранилась надпись — «место для евреев, которые тоже поклоняются богу». Смысл ее не очень понятен. Может, это место для евреев, которые отказались от иудаизма и приняли веру в греко-римских богов. Или, для евреев, которые приняли христианство. Есть и надписи, выцарапанные христианами.

На свои места в этом театре зрители могли попасть не только через пароды (боковые проходы), расположенные на уровне орхестры, но и через два высоких арочных входа и арочному туннелю, расположенным на уровне верхнего ряда второй горизонтальной секции зрительного зала. Оба входа выглядят как триумфальные арки (высотой 6-ум), а арочный туннель над всем верхним рядом сидений второго яруса сохранился полностью! Вход через одну из этих арок и прогулка по каменному туннелю оставляют очень сильное впечатление и дают возможность сделать прекрасные фотографии. В центре зрительного зала находится большая ложа (проэдрия) — место для почетных гостей. Вокруг нее и сейчас видны остатки 4 колонн. Вероятно, они поддерживали балдахин, защищавший высокопоставленных гостей от солнца.

Исследуя щедро усеявшие территорию вокруг театра каменные фрагменты, археологи обнаружили красивые, очень искусно сделанные барельефы, которые, по всей видимости, украшали колонны и простенки скены. Рекомендую посвятить их изучению хотя бы минут 15, можно сделать очень интересные фотографии. Часть из них, как считают, была сделана скульпторами, представлявшими известную школу каменной резьбы города Афродисиаса, расположенного примерно в 200 км от Милета. Об этом городе я подробно расскажу в данной книге.

В античные времена со зрительских рядов верней части театра открывался потрясающий вид на примыкавший справа к театру морской залив, находившиеся на другом его берегу храм Афины, гимнасий Эвмена II и большой стадион. Увы, за прошедшие полтора тысячелетия вид из театра кардинально поменялся. Море отступило от города на 10 км, исчезли эти и все другие здания. Так что сегодня, с сидений театра открывается лишь вид на парковку и кафе…

В непосредственной близости от театра, на восточном склоне холма, на котором он расположен, находится очень интересная и отлично сохранившаяся достопримечательность — героон. Этим словом греки, а позже и римляне называли место, на котором находилось захоронение кого-то, признанного героем. Обычно это было строение, напоминавшее по форме небольшой храм или большой погребальный склеп, построенный на месте реальной или символической могилы героя или месте его гибели. Героями могли быть как реально жившие люди, так и мифологические персонажи, потомки божества и смертного человека. Культ героев был очень распространен в Древней Греции и Риме. Считалось, что они передают местам, где они похоронены, имевшийся у них особый дух, становятся покровителями полиса и его жителей. Их образы также играли исключительно важную роль в формировании культурной идентичности жителей античного полиса. Чем больше было героев и их героонов у античного города, тем более сильным, влиятельным он считался. Не считалось зазорным даже украсть останки героя у другого полиса и перенести их в свой. Греки, а за ними и римляне, верили, что вместе с переносом останков происходит перенос и связанной с ними особой силы.

Герооны были местами осуществления ритуалов в память о героях, как будто они оставались живыми. В определенные дни им приносили еду, напитки, организовывали в их честь праздники, читали молитвы.

В Милете найдены 3 героона. Героон, расположенный поблизости от театра, именуется героон-1. Он лучше всего сохранился и считается наиболее древним. Считается, что это героон эллинистического периода, построенный во 2 в. или 1 в. до н. э.

Он представляет собой комплекс размером 43x34 м. В его центре находится сложенная из каменных блоков купольная гробница, напоминающая по форме курган, в которую ведет высокий узкий коридор (дромос), похожий на тот, которые я видел в гробницах середины-конца 2 тысячелетия до н. э. в Микенах (материковая Греция). Размеры этой купольной гробницы 3,6х4,2 м. Внутри гробницы, прямо напротив входа находятся 5 погребальных ниш, ныне пустых. В центре гробницы находится колодец, обложенный мраморными блоками (примерно 2x2 м), закрытый сверху каменной крышкой. Ученые не пришли к согласию, что представляет собой это сооружение («колодец») внутри гробницы — главное захоронение или место, куда ссыпали кремированные останки людей, которых первоначально хоронили в 5 нишах в стене, а потом заменяли их на новые останки. Сохранность погребальной камеры исключительна. Но неясно, является ли ее нынешний вид первоначальным. Археологи считают, что она подвергалась некоторым перестройкам в римский и византийский период. Вдоль восточной и западной стены комплекса находится по 6 комнат, к которым были подведены керамические водопроводные трубы. Перед комнатами на западной стороне некогда стоял ряд колонн (стоя). Специалисты считают, что в этих комнатах проводились поминальные тризны в память о герое (героях?), погребенном здесь.

Кто был похоронен здесь — доподлинно неизвестно. На основе изучения различных источников историки считают, что это было место упокоения останков некоего Докима, военачальника царя Антигона I Одноглазого, который на некоторое время распространил свое влияние на этот регион. Антигон был полководцем Александра Македонского. В хаосе, наступившем после смерти Александра, один из персидских сатрапов установил свой контроль над Милетом. Но в 312. г. до н. э. Антигон послал сюда своего военачальника Докима, который изгнал персов и восстановил самоуправление Милета. За это Доким был признан человеком, внесшим особый вклад в историю полиса. Был ли он действительно похоронен здесь, или это была лишь его символическая могила (кенотаф), неизвестно.

К северу от героона-1 находился храм бога Диониса, построенный в 3 в. до н. э. В 7 в. н. э. на его месте были построены христианский храм св. Михаила и дворец епископа. Сегодня от этих сооружений остались лишь фундаменты и фрагменты стен. На мой взгляд, особого интереса они не представляют. То, ради чего стоит подойти к этому месту, это большой фрагмент прекрасно сохранившейся античной мозаики. Возможно, она была частью пола храма Диониса.

Повернув от остатков храма Диониса в обратном направлении, на северо-восток, справа от холма, на котором находится театр, вы можете подойти к месту, где в античные времена находилась Львиная гавань — главный порт Милета. Здесь базировался большой военный флот, который являлся одной из основ столь большого влияния этого полиса. Выход из гавани проходил через узкий проход, находившийся между двумя выступами — Театрального холма и соседнего холма, ныне носящего турецкое название, Хумей-тепе (Тифозный холм). На обеих сторонах этого узкого прохода находились большие каменные статуи львов, установленные здесь еще в 3 в. до н. э. Отсюда — название гавани. Прочная железная цепь, протянутая между ними, надежно преграждала вход в гавань недружественным кораблям.

Сегодня гавань представляет собой низину, которая в сезон дождей превращается в болото. Но в июле-августе вся территория бывшей гавани, как и остальные окрестности, превращается в совершенно сухое пространство, выжженное солнцем, и по нему можно спокойно прогуляться.

Стоявшие у входа в гавань каменные львы достигали 4 метров в длину, весили по 23 тонны и были если не самыми, то одними из самых больших каменных скульптур львов в истории античной Греции.

Археологи провели раскопки и обнаружили этих львов. Скульптура льва, стоявшая на восточной стороне, сохранилась полностью. Ученые смогли прочитать надпись на его левом плече — «Я отказался от мяса и лежу здесь, охраняя общественный порт». Но найдена эта скульптура была не у входа в гавань, а у места, где некогда стояли Львиные ворота города, и после изучения была там же полностью закопана в землю для сохранности. Я видел несколько фотографий этого льва. Но, к большому моему огорчению, на карте Милета, которую я получил в музее, не указанно место, где находились Львиные ворота. Ни местный гид, ни сотрудники музея не смогли помочь в их поиске. Статуя льва, стоявшая с западной стороны входа в гавань, была найдена разбитой на несколько больших кусков, обследована и снова закопана на своем оригинальном месте. Я побродил на месте ее предполагаемого сокрытия в земле, но никаких признаков его не обнаружил.

Лев считался одним из животных бога Аполлона и был избран в качестве символа Милета. Его изображения очень часто встречаются на монетах города. Несколько интересных скульптур львов архаического периода (7–6 вв. до н. э.) можно видеть в парке вокруг историко-археологического музея Милета, примерно в 500–600 м от руин театра.

Львиная бухта была «воротами», через которые прибывали в Милет все иностранные делегации, высокопоставленные визитеры и прочие очень важные персоны. Поэтому городские власти уделили особое внимание выстраиванию архитектурного ансамбля района, окружавшего Львиную бухту.

Два сооружения этого ансамбля сразу привлекали внимание прибывших — Большой и Малый портовые монументы. Их руины можно видеть и сегодня, покрытыми кустарником и травой. Большое число фрагментов этих памятников, найденных вокруг, позволили археологам восстановить первоначальный вид этих двух значимых архитектурных украшений Милета.

Общая высота Большого монумента была не менее 18 м. Он представлял собой каменную платформу, к верхней поверхности которой вели ступени. На круглой платформе, радиусом примерно в 10 м, стоял сам памятник, состоявший из 4 частей, поставленных друг на друга.

Самая нижняя его часть представляла собой массивную мраморную экседру — полукруглую каменную скамью с высокой спинкой, занимавшую всю поверхность платформы. Такие экседры были широко распространенными дарами, которые приносились богатыми и знатными жителями античных полисов в дар своим городам или святилищам богов по обету, ради исполнения какого-то желания (вотивные дары).

Поверх изогнутой спинки экседры была уложена толстая мраморная плита. Ее боковая часть была украшена богатыми барельефами на мифологические сюжеты, а концы были украшены в виде ростр (носов-таранов античных боевых кораблей).

Далее вверх шла поставленная на ребро широкая вогнутая мраморная стена, высотой 7–8 м. На ней было высечено посвящение тому, кому (чему?) был посвящен монумент.

Последняя секция памятника, стоявшая наверху этой выпуклой мраморной стены, представляла собой треножник с большой чашей, высеченные из цельного куска мрамора. Общая высота этой четвертой секции монумента составляла 7–8 м.

На исторической реконструкции (ее можно увидеть на небольшом стенде у руин) памятник выглядит очень величественно.

Историки сходятся в том, что Большой монумент был создан в 1 в. до н. э. Но в какие именно годы и какому событию он был посвящен? В этом отношении у них есть несколько версий.

Согласно одной, этот монумент был воздвигнут около 100 г. до н. э. в честь победы милетского флота под командованием милетского флотоводца Гегемона над пиратами. Фрагменты статуи Гегемона были найдены в Дельфинии, главном святилище Милета.

К концу 2 в. до н. э. и в последующие столетия пираты стали очень серьезной проблемой для мореплавания по всему Средиземноморью. Один показательный пример: в 74. г. до н. э. у острова Фармакусса, в 3–4 км прямо напротив Милета (сегодня этот остров — возвышенность неподалеку от руин Милета в 5–6 км от моря), пираты захватили корабль, на котором плыл Юлий Цезарь. Он пробыл у них в плену 38 дней, пока его друзья собрали большой выкуп за его освобождение. Сразу после получения свободы Цезарь организовал карательную экспедицию, захватил пиратов и всех распял у Пергама. Эта история стала широко известной и способствовала быстрому росту известности и популярности Цезаря (в том числе благодаря оставленному им самим и его спутниками описанию его храброго, даже вызывающего поведения в плену). Но казнь небольшой группы пиратов нисколько не повлияла на их активность в Средиземноморье в целом.

Согласно второй версии, этот памятник был сооружен в честь победы известного римского полководца Луция Лициния Лукулла над флотом понтийского царя Митридата, одержанной недалеко от побережья Милета в 73 г. до н. э. Флот Милета принимал участие в этом сражении на стороне римлян.

Согласно третьей версии, монумент был воздвигнут в честь победы, одержанной над пиратами в 63 г. до н. э. знаменитейшим римским полководцем и политиком Гнеем Помпеем Великим (106-48 гг. до н. э.), позже ставшим главным соперником Юлия Цезаря в борьбе за власть в Риме.

Но найденная на фрагментах надпись гласит, что монумент посвящен победе, одержанной в 31 г. до н. э. у мыса Акций (Греция) флотом императора Октавиана Августа (в составе которого были милетские корабли), над флотом его главного соперника Марка Антония.

Большое число историков склоняется к тому, что памятник был поставлен в начале или первой половине 1 в. до н. э, в честь одного из вышеупомянутых событий. А надпись, посвященная Августу и победе при Акции, просто заменила более ранние посвятительные надписи.

Большой монумент простоял невредимым до 6 в. н. э., и позже рухнул после одного из мощных землетрясений.

Сегодня от этого монумента сохранились лишь отдельные ступени, которые вели к платформе с экседрой. Советую присмотреться к ним, и даже посидеть на них (здесь нет никаких ограждений и запрещающих указателей). Согласно Новому Завету, во время своего третьего путешествия, апостол Павел посетил Милет, примерно в 57 г. н. э., и встретился здесь со старейшинами христианской общины из Эфеса. Встреча эта произошла в городской гавани, где он долго ожидал их прибытия. Немало современников апостола и историков считают, что, ожидая эфесских старейшин, Павел сидел на ступенях Большого монумента. Возможно на одной из тех, которые можно увидеть и сегодня. Почувствуйте себя на его месте…

Неподалеку от Большого монумента находятся руины Малого монумента. Вид этого памятника, воссозданный на основе найденных его фрагментов, представляется похожим на Большой монумент, но значительно меньшего размера — около 5, 5 м. На одноступенчатой мраморной платформе находилась мраморная экседра, на верхней кромке которой стояла вогнутая мраморная стена с посвятительной надписью. Стену увенчивала капитель с шаром. Согласно надписи на памятнике, он был сооружен в честь некоего Граттия Галерия. Помимо того, что он жил в период правления римской династии Флавиев (69–96 гг. н. э.), других сведений о нем до нас не дошло.

До наших дней от Малого монумента до нас дошли лишь отдельные фрагменты основания.

Высадившись в Львиной гавани, важные гости, делегации направлялись к самому важному святилищу города — Дельфинию. Их путь проходил вдоль 35-метровой L-образной стои (крытой колоннады с помещениями позади нее) дорического ордера, протянувшейся вдоль пристани. По описанию современников, она производила сильное впечатление и гармонировала со стоявшими в гавани Большим и Малым монументами. К сожалению, до наших дней от нее сохранились лишь небольшие основания десятка колонн.

Аполлон — наиболее популярный и почитаемый в Ионии бог, считавшийся главным покровителем Милета. Он имел немало ипостасей и ассоциировался с разнообразными животными. В Ионии в целом и в Милете в особенности был популярен культ Аполлона Дельфиния. Ассоциация Аполлона с дельфином связана с одной из главных легенд об этом боге. Согласно ей, после победы над чудовищем по имени Пифон, жившем в окрестностях горы Парнас (на территории материковой Греции), Аполлон в образе дельфина догнал корабль критских мореходов и направил его к пристани города Крисы. Оттуда он привел моряков к подножию горы Парнас, где они основали храм Аполлона в Дельфах, ставший местом пребывания самого знаменитого оракула античного мира, и стали первыми дельфийскими жрецами. Интересно, что в христианской символике дельфин отождествляется с Иисусом Христом как творцом и спасителем, с воскресением и спасением. Дельфин с якорем или кораблем олицетворяет церковь, ведомую Христом.

Главное святилище Милета было посвящено Аполлону Дельфинию, и поэтому получило название Дельфиний. Оно было основано в 6 в. до н. э., и первоначально представляло собой священную территорию, обнесенную колоннадой. Размеры и внешний вид святилища неоднократно изменялись на протяжении последующих веков. Сегодня туристы могут видеть руины святилища, которое сформировалось после перестроек, осуществленных в 1 и 2 вв. н. э. Оно представляло собой участок «священной территории» (теменос) размером 61x51 м с трех сторон окруженной однорядной колоннадой коринфского ордера (стиля) и сплошной стеной с четвертой. В центре стены, закрывавшей святилище с запада, был построен пропилон (пропилеи) — парадный проход, образованный симметричными портиками и колоннадами, расположенными по оси движения. Строительство пропилонов возродилось в разных странах с середины 19 в. и продолжилось в 20 в.

В центре святилища находился круглый алтарь. С конца первого века здесь отправлялись религиозные церемонии не только в честь Аполлона, но и римских императоров, обожествление которых началось в 1 в. н. э. Для греков, с их крайне многочисленным пантеоном, насчитывавшим десятки основных и сотни вспомогательных богов (плюс еще более многочисленных полубогов), добавление римских императоров к объектам культа, похоже, не представляло никакой проблемы. В римские времена в центре святилища был построен небольшой храм, представлявший собой стоявшую по кругу колоннаду с крышей. Если судить по реконструкции, нарисованной на стоящем информационном щите, то он напоминал известный круглый храм Геркулеса в Риме, но значительно меньшего размера. Найденные на фрагментах построек святилища надписи говорят о том, что здесь на протяжении веков хранился архив города. В настоящее время от святилища остались лишь основания колонн по периметру теменоса и фундамент алтаря. Но место заслуживает обязательного посещения. Здесь находилось помещение, в котором постоянно поддерживался огонь, который, согласно легенде, был привезен сюда при основании города. Этот очаг считался особо священным; милетские моряки, отправлявшиеся в плавание для основания милетских колоний по всему Средиземноморью, на берегах Черного моря, обязательно брали с собой угли с пламенем из этого очага. При основании колонии в ней обязательно создавалось святилище, в котором постоянно поддерживался огонь, привезенный из отцовского города — Милета, и символизировавший непрерывность связи с ним. Здесь же, по мнению многих историков, находился пританей — постоянно действующий орган городского совета (буле), который отвечал за повседневную деятельность по управлению городом. Члены этого органа, пританы, избирались по жребию из числа членов буле на месяц и по истечении этого срока в обязательном порядке заменялись новыми. Это было одной из важных составляющих практики демократического самоуправления в городе. В Афинах часть пританов была обязана находиться днем и ночью в пританее в полном вооружении на случай непредвиденных событий. Возможно, такая практика существовала и в Милете.

Дельфиний и пританей были первым местом, которое посещали иностранные делегации и важные гости города. В Дельфинии базировалась чрезвычайно влиятельная ассоциация жрецов Аполлона Дельфиния, под названием Молпои. От Дельфиния начиналась Священная дорога, по которой каждый год многочисленная процессия, возглавляемая жрецами Аполлона, пританами, членами городского собрания, отправлялась для проведения торжественных религиозных церемоний в святилище Аполлона в Дидиме (святилище в 16 км от Милета, которому посвящена отдельная глава этой книги).

Рядом с Дельфинием находится комплекс общественных бань, именуемых термы Капито. Считается, что они названы так в честь Гнея Вергилия Капито, занимавшего должность проконсула Египта в период правления римского императора Клавдия (41–54 гг. н. э.). Слава Милета была тогда столь велика, что он счел важным выделить средства на строительство здесь общественных бань, которые были названы в его честь.

Общественные бани встречаются во всех античных городах Малой Азии и являются одной из их важных исторических достопримечательностей. Поэтому я сделаю краткий экскурс в историю греко-римских бань и их устройства, чтобы при описании других городов и их бань опираться на разъяснения в отношении основных «банных» терминов, данных здесь.

Первые общественные бани появились у греков примерно в конце 6 в до н. э. в качестве части комплексов для физических упражнений. Первоначально они представляли собой комнаты с выдолбленными каменными ваннами разного размера и глубины. Они предназначались для омовений после физических упражнений, проводившихся на специальных площадках (палестрах), составлявших часть гимнасиев. Долгое время здесь использовали только холодную воду. Примерно в 3 в. до н. э. появились небольшие банные комплексы при гимнасиях, в которых использовалась и горячая вода, что стало возможно благодаря изобретению систем по отоплению помещений и нагреву воды, получивших общее название «гипокауст» («подогрев снизу»). Греческие бани были обычно небольшими, и омовения в них чаще всего происходили в индивидуальных каменных или терракотовых ванных. Такие ванные довольно часто можно увидеть в греческих античных городах.

Настоящую революцию в банном деле осуществили римляне. Произведенные ими изменения заключались в следующем. Во-первых, бани многократно увеличились в размерах и предназначались уже для большого числа посетителей — от нескольких десятков до нескольких сотен. Во-вторых, технические усовершенствования позволили значительно повысить комфорт в банях, расширить перечень принимаемых в них процедур. В-третьих, из места, служившего главным образом для очистки от грязи после интенсивных физических упражнений, бани превратились преимущественно в места отдыха, социального общения. Построенные римлянами бани в сотнях античных городов простояли полтора-два тысячелетия, часто использовались как основа для других крупных сооружений (соборы, крепостные стены и пр.). Большие общественные бани вошли в историю под именем «термы» (от греческого слова термос — «горячий»).

Основными конструктивными составляющими римских общественных бань (терм) считаются следующие:

аподитерий — комната для раздевания, предбанник;

тепидарий — теплое помещение, для предварительного разогрева тела;

кальдарий — самое горячее помещение с бассейном с горячей водой;

фригидарий — прохладная комната с бассейном для охлаждения;

судаторий (лаконик) — комната для интенсивного потения;

айлептерий — специальное помещение, где производились массаж и умащивание тела маслами.

Система подогрева воздуха и воды называлась гипокауст и состояла из расположенных под полом печей, котлов с водой и разветвленной сети керамических труб, проходивших под полом и в стенах, доставлявших пар и воду в бассейны. Бани были оснащены системой туалетов с постоянным водным потоком.

Обычно термы имели специальную огражденную площадку для занятий физическими упражнениями — палестру. В крупных термах могли быть библиотеки. Посетители больших общественных бань приходили сюда не только ради гигиенических процедур, но для общения со знакомыми. Такой визит мог затягиваться на несколько часов. Для женщин термы стали доступны значительно позже, чем для мужчин. Обычно, для них предназначались несколько отдельных комнат, сравнительно небольшого размера. Во 2 в. н. э. император Адриан приказал сделать раздельные дни для посещения общественных бань больными и здоровыми людьми.

Первый большой комплекс общественных бань построил в Риме Марк Агриппа, зять императора Августа. Далее почти все императоры стремились перещеголять друг друга в размерах и роскоши общественных бань, добавив их к таким инструментам управления подданными как хлеб и зрелища. В термах императора Каракаллы могли одновременно принимать банные процедуры 1600 человек, в термах императора Константина — 3600 человек. В античных городах Малой Азии таких мега-терм не было. Но было немало терм, в которых могли одновременно принимать омовения и отдыхать от 150 до 200–300 человек. Обычно в каждом из этих городов было несколько общественных бань. В Милете раскопаны 3 банных комплекса.

Комплекс терм Капито имел размеры 96x40 м. К нему примыкала палестра (площадка для физических упражнений) размером 39x40 м. Она была обнесена двухэтажной стоей ионического ордера и имела свой собственный неглубокой бассейн. Термы Капито включали все основные помещения, которые я описал выше — аподитерий, тепидарий, кальдарий, фригидарий и пр. Интерьер терм Капито был богато украшен мрамором разнообразных цветов. Сегодня от этого великолепия сохранились, увы, лишь небольшие фрагменты на полу.

Помимо терм Капито в городе было еще два банных комплекса — на холме Хумей-тепе и термы Фаустины. О последнем я расскажу более подробно.

Неподалеку от терм Капито, к югу, находится построенный во 2 в. до н. э. гимнасий. Он был сооружен на средства богатого жителя города по имени Эвдем, поэтому получил его имя. Поскольку гимнасии существовали во всех античных городах Малой Азии, о которых я расскажу в этой книге, то остановлюсь немного на том, что представляло собой это учреждение, ставшее неотъемлемым социальным институтом греческого общества на протяжении всей античности.

Гимнасии представляли собой воспитательно-образовательные учреждения, возникшие в Древней Греции, вероятно в конце 6 или 5 в. до н. э., предназначенные исключительно для мальчиков — сыновей полноправных граждан греческих полисов (расположенных как в материковой Греции, так и полисах за ее пределами). Первоначальной целью их деятельности было развитие физических способностей подростков. Столь высокое внимание к физической культуре имело много аспектов: физическое совершенство считалось угодным богам, способствовало формированию выносливых и умелых воинов (воинская служба была обязательной для всех граждан полиса определенного возраста), отвечало эстетическим чувствам греков. Через некоторое время программа физического развития была дополнена элементами общеобразовательного обучения, интеллектуального общения, освоения социальных отношений. В процессе обучения в гимнасиях подростки осваивали различные виды физических упражнений (то, что мы бы сегодня назвали видами спорта) — таких, например, как борьба, бег, метание дротиков и дисков, кулачный бой, прыжки. Они знакомились со всеми видами вооружений, изучали стратегию ведения боя, получали представление об устройстве общественного управления в своем полисе.

Каждый греческий полис имел свой гимнасий, а в крупных полисах их могло быть несколько. При некоторых гимнасиях организовывали философские школы во главе с выдающимися философами. Гостями наиболее крупных и известных гимнасиев могли быть общественные деятели. С ними обучающиеся проводили диспуты, что помогало освоить искусство красноречия, столь высоко ценившееся греками. Таким образом, гимнасии были одним из важнейших общественных институтов греческих полисов, наряду с такими как агора (место общественных собраний, встреч) и стои (о них речь впереди).

В гимнасиях занимались обнаженными. Это считалось не просто соответствием эстетическим принципам и проявлением уважения к богам, но принципиально важным для воспитания у молодежи «греческого духа», греческой идентичности, отличия греческой цивилизации от варваров.

Важность гимнасиев как общественных институтов, сохраняющих греческую культурную и социальную идентичность, наглядно подтверждалась тем, что надзор за ними был поручен специальным должностным лицам полисов — гимнасиархам. В Малой Азии, где греческие полисы были окружены многократно превосходившим греков по численности негреческим населением («варварами»), роль гимнасиев как центров сохранения греческих традиций, образа жизни, цивилизовывания (эллинизации) соседей считалась особенно важной. Царские семьи окружавших греческие полисы малоазиатских государств нередко отдавали своих детей на воспитание в греческие гимнасии.

В ранний период гимнасий представлял собой квадратный двор, окруженный крытой колоннадой (портиком). Однако позже, примерно с конца 5 — начала 4 в. до н. э., гимнасий стал комплексом открытых и закрытых помещений, скомпонованных вокруг внутреннего двора. Центром гимнасия считалась палестра — обширная площадка для физических упражнений, окруженная крытой колоннадой, часть которой была закрыта глухой стеной, к которой примыкали комнаты. В крытой колоннаде подростки и юноши занимались в осенне-зимний период. Комнаты служили для различных физических упражнений (упражнения с мешками, игры в мяч) и подготовки к ним (натирания маслом, осыпания мелким песком), для проведения учебных занятий и в качестве помещений для омовения. Самая большая комната называлась эфебий. Она была местом встреч и общения эфебов — юношей, достигших возраста, когда они получали права гражданства (в разных полисах — в 16 или 18 лет). С этого возраста они становились военнообязанными, получали право самостоятельно появляться в суде, жениться и т. п. В гимнасиях они продолжали тренироваться, обучаться использованию разных видов оружия (лук, катапульта), изучать некоторые предметы (геометрия, риторика, музыка). Перейдя в новую возрастную и социальную категорию, они особенно активно общались в ее рамках.

От гимнасия Эвдема хорошо сохранились остатки колоннады по периметру палестры и монументального пропилона, через который шел вход в гимнасий. К палестре со всех сторон примыкали комнаты, среди фундаментов которых хорошо различима самая большая — эфебий.

Вдоль одной из стен гимнасия проходила Священная дорога — путь, тянувшийся через весь центр города, по которому каждый год торжественная процессия горожан отправлялась из Дельфиния в святилище Аполлона в Дидиме. Но непосредственно от этой дороги гимнасий отделяла большая стоя (стоа) — галерея-портик, длиной более 100 м, с колоннами ионического ордера, крышей и задней стеной. Под крышей стои, используя ее заднюю стену, располагались магазины, склады, офисы. Предполагается, что эта стоя была построена в 1 в. н. э.

Первые стои появились в Афинах. Они стали очень популярным местом встреч и общения горожан: их крыши давали укрытие от солнечного зноя, ветра и дождя. Наиболее известной из афинских стой была «Расписная стоя», украшенная картинами древнегреческого художника и скульптора Полигнота (5 в. до н. э.). Под крышей этой стои философ Зенон Китийский (334–262 гг. до н. э.), собирал своих учеников. Считается, что отсюда и пошло название его философского учения как стоицизма. Оно было хорошо известно и имело немалое число последователей на протяжении последующих более чем 600 лет, в том числе и в полисах Малой Азии. Власти Афин наградили Зенона золотым венком и похоронили за государственный счет. «За то, что он делал то, что говорил», — было сказано в постановлении народного собрания Афин. Можете себе такое представить?! Воистину, удивительный был человек.

Учение Зенона-стоика характеризовалось первостепенным вниманием к обоснованию внутренней независимости личности. В истории стоицизм остался как синоним твёрдости и мужества в жизненных испытаниях. О некоторых из наиболее известных его последователях я расскажу в этой книге. Не забыта эта философская школа и сегодня.

Расписная стоя не сохранилась до наших дней. Но то, как она, вероятнее всего выглядела, и как выглядели древнегреческие стои в целом можно понять на примере находящейся сегодня на афинской Агоре стои Аттала. Она была преподнесена в дар Афинам пергамским царем Атталом II (правил в 159–138 гг. до н. э.), учившимся в Афинах, и названа в его честь. В 267 г. она была разрушена одним из варварских племен. Но в 1950-е гг. американская археологическая экспедиция воссоздала ее, частично использовав оригинальные фрагменты. Хотя это, в целом, новодел, но весьма качественный, дающий хорошее представление о том, что представлял этот тип здания. Я с большим интересом его осмотрел.

Главная стоя Милета имела длину более 100 м, насчитывала 35 колонн, была украшена богатым фризом и стояла на подиуме из 7 ступеней. Сегодня ее руины являются одной из самых заметных достопримечательностей города. Подиум сохранился почти целиком; восстановлена (с большим числом оригинальных фрагментов) секция центральной части — четыре колонны, опирающаяся на них крыша и задняя стена с проемами. Очень напоминает часть стои Аттала. Советую присесть на ступенях восстановленного фрагмента и поразмышлять. Вдруг в голову придут стоические мысли?

Одним из типов общественных зданий, который видят туристы, посещающие все крупные и большинство средних античных городов, как в Малой Азии, так и в остальных частях бывшего античного мира, является нимфей (нимфеум).

Нимфеи возникли как памятники, посвященные божествам, связанным с водой. Для греческих полисов, расположенных по преимуществу на территориях с жарким и засушливым климатом, хорошие отношения с божествами, отвечавшими за воду, были очень важны. Такие божества назывались нимфами («невесты») и представлялись в виде девушек, олицетворяющих различные живительные и плодоносные силы Земли, природные объекты и явления. Каждая нимфа — это покровительница определённого объекта или явления природы, его душа и воплощение. Первоначально нимфеями выступали гроты с источниками. С развитием городов нимфеями стали называться сооружения, строившиеся у основных точек городского водоснабжения. Как правило — мест, где вода из акведуков становилась доступной для граждан. Нимфеи представляли собой здания U-образной или П-образной формы, нередко в 2–3 этажа, богато украшенные, неотъемлемой частью которых были фонтаны и бассейны, из которых жители городов брали воду для своих нужд. Таким образом, нимфеи стали не только частью городской структуры жизнеобеспечения, но и важными архитектурными памятниками. Они щедро украшались мрамором, мозаикой и скульптурой. От греков нимфеи перешли к римлянам, также став легко узнаваемой частью городской среды в Римской империи. Знаменитый римский фонтан Треви, построенный в середине 18 в., несомненно, был вдохновлен древнеримскими нимфеями.

К 1 в до н. э. наиболее распространенным типом нимфея в крупных греко-римских городах стало П-образное сооружение, в котором центральная часть была заметно длиннее боковых крыльев. Эта центральная часть имела 2–3 этажа, каждый из которых был разделен колоннами на несколько нефов, в которых стояли скульптуры.

Нимфей Милета был одним из самых больших и красивых во всей Малой Азии. Он имел П-образную форму. Центральная часть была шириной более 20 м и имела 3 этажа. Боковые крылья имели в длину примерно 8–9 м и имели по 2 этажа каждое. Картина исторической реконструкции нимфея, которую можно видеть на стоящем у сооружения стенде, показывает, что центральная часть по своем облику заметно напоминала фасад скены греко-римских театров и очень сильно — фасад библиотеки Цельсия в Эфесе, о которой речь впереди, фотографии которой являются символом руин Эфеса. Каждый из трех этажей центральной части имел по 9 ниш, в которых стояли статуи. Найденные статуи и их фрагменты показывают, что они были лишь чуть меньше размеров людей.

В нишах первого этажа центральной части нимфея, разделенных колоннами, стояли статуи бога морей Посейдона и морских нимф. Они выполняли роли фонтанов — вода из них сливалась в большой бассейн (размером 16x6.5 м), стоявший прямо под ними, а из него — в бассейн поменьше, расположенный перед первым бассейном. Из второго бассейна жители брали воду для своих повседневных нужд.

В нишах второго этажа центральной части стояли статуи главных олимпийских богов — Зевса, Геры, Афины, Афродиты, Артемиды, Гермеса и муз. Третий этаж, как считается, был достроен позже. В его нишах стояли статуи членов императорской семьи, членов семей доноров строительства и мифических героев Милета. Боковые крылья были выполнены в виде двухуровневых колоннад коринфского ордера. В колоннаде были установлены статуи богов и две обнаженные мужские фигуры, символизировавшие, как считается, двух покровителей нимфея — проконсула Азии Марка Ульпия Траяна-старшего, отца римского императора Марка Ульпия Нервы Траяна (правил в 98-117 гг.), и проконсула Азии Игнация Виктора Лоллиана, жившего в период, когда нимфей был обновлен и расширен (середина 3 в.).

Обнаруженные археологами надписи на фрагментах архитравов — горизонтальных панелей между этажами центральной части нимфея — говорят о том, что нимфей был построен в период, когда проконсулом провинции Азия был Марк Ульпий Траян-старший (79–91 гг.). В 114 г. император Траян посетил Милет и присутствовал на церемонии, посвященной открытию обновленного нимфея и этой мемориальной надписи. Другая мемориальная надпись на архитраве упоминает, что нимфей был модернизирован в период правления римского императора Гордиана III (238–244 гг.). Историки считают, что в этот период был сооружен третий этаж нимфея, на котором были поставлены статуи членов семьи этого императора.

Помимо статуй, нимфей был очень богато украшен многочисленными фризами с растительными барельефами.

Сегодня нимфей выглядит интересным объектом для осмотра. Полностью сохранился первый этаж центральной части с нишами, большие фрагменты обоих бассейнов, фундаменты боковых крыльев. Большие фрагменты стоявших в нишах статуй находятся в музее города. Но наиболее хорошо сохранившиеся статуи и их фрагменты находятся в берлинских музеях (Пергамский музей, Старый музей) и в археологическом музее Стамбула. Если попадете в этих музеи — рекомендую вспомнить о Милете и обратить особое внимание на экспонаты из него.

Обязательным элементом архитектуры всех греческих городов была агора — площадь, на которой находился крупный рынок, некоторые правительственные учреждения, проводились собрания всех жителей города, и куда регулярно приходили горожане, чтобы пообщаться друг с другом, узнать и обсудить последние новости, заключить сделки. В крупных городах было несколько агор.

Агору, как правило, окружали крытые колоннады, с одной или с двух сторон имевшие глухие стены (стой), в которых располагались магазины, склады, деловые помещения и т. п. Агоры часто украшались статуями граждан полиса, заслуживших общественное признание и уважение какими-то своими действиями, а также стелами с благодарственными записями в честь таких граждан.

Социальные функции и планировка агор оказали влияние на римскую городскую архитектуру, где аналогичная структура именовалась форумом.

Главной агорой Милета была Северная агора, расположенная к югу от Львиной гавани и отгороженная от нее L-образной стоей, остовы колонн которой видны до сих пор. Одна из сторон Северной агоры выходила на Священную дорогу, Ионическую стою и нимфей. Это самая древняя милетская агора, возникновение которой датируется 5 в. до н. э. Она представляла собой квадрат, обнесенный с трех сторон стоями. Первоначально они имели один ряд колонн, однако в 1 в. н. э. к ним был добавлен еще один ряд, что достаточно хорошо видно по сохранившимся основаниям колонн. Пространство между двумя рядами колонн было украшено статуями, подаренными богатыми и знатными гражданами Милета. Археологи обнаружили постаменты некоторых из этих статуй. Согласно надписи, найденной в святилище Аполлона в Дидиме, Северная агора была обновлена и посвящена Аполлону Дельфинию Антиохом I Сотером, вторым царем династии Селевкидов (281–261 гг. до н. э.) — государства, занимавшего территорию юго-восточной части современной Турции и ряда стран Ближнего Востока.

В юго-западной части этой агоры были обнаружены остатки фундамента самого старого здания этой территории, датируемого примерно 5 в. до н. э. Ряд археологов и историков считает, что именно здесь, в этом здании, а не на территории святилища Аполлона Делифиния, находился городской пританей, о котором шла речь выше. Об этом говорит стоящий здесь небольшой стенд.

К сожалению, руины Северной агоры находятся не в лучшем состоянии. Остатки фундаментов стоявших здесь зданий, основания колонн стой ушли глубоко в землю, заросли высокой травой, что сильно затрудняет их осмотр.

К Северной агоре примыкает территория с остатками фундамента и фрагментами стен, колонн здания, которое было в каждом греческом городе и играло ключевую роль в городском управлении. Это — булевтерий. Этим словом называлось общественное здание, предназначенное для заседаний буле, городского совета. В Афинах буле избирался ежегодной жеребьевкой: по 50 человек от каждого из районов города (фила). Повторное избрание допускалось через несколько лет и только один раз. Членом буле мог быть афинский гражданин из любого слоя населения, достигший тридцатилетнего возраста.

Чтобы свободный, но бедный афинский гражданин мог реально пользоваться своими политическими правами не меньше, чем богач, все городские должности были платные: за каждый день, потраченный на службу, человек получал два-три обола, что было равно дневному заработку среднего ремесленника.

Из 25 тысяч граждан Афин и окружающего их района Аттики около двух тысяч занимали каждый год выборные должности. Большинство этих должностей нельзя было занимать дважды: в управлении должны были принимать участие как можно больше граждан. Каждый свободный афинянин хоть раз в жизни да занимал какой-нибудь пост в системе власти города-государства. Государственные дела бывали сложные, но афинские мужики, гончары, торговцы, плотники, моряки, медники, кожевники с ними справлялись. Помогал опыт и серьезное отношение к делу.

Судя по всему, городской совет (буле) Милета, а также других греческих городов-государств (полисов) Малой Азии формировался и функционировал по похожим принципам.

Здание булевтерия Милета, руины которого могут сегодня видеть туристы, было построено, по мнению археологов, во 2 в. до н. э. Оно представляло собой большой квадратный комплекс, обнесенный стеной, и состояло из трех частей — монументального пропилона с тремя проемами; внутреннего двора 31,5х 35 м, с трех сторон окруженного крытой колоннадой (перистилем) с алтарем посредине; и здания заседаний совета, в которое из внутреннего двора вели четыре прохода. Внутренняя часть здания заседания выглядела как уменьшенная копия театра — расположенные «амфитеатром» 18 рядов мраморных сидений, разделенных на 3 сектора 2 вертикальными проходами. Зал был покрыт деревянной крышей, опиравшейся на 4 больших каменных столба. Вместимость зала оценивается археологами от 800 до 1200 человек. Они предполагают, что в промежутках между заседаниями зал использовался как одеон — место проведения музыкальных и певческих состязаний-представлений. Найденная на обломках архитрава, украшавшего крышу зала заседаний, надпись сообщает, что строительство этого здания было осуществлено на средства двух местных жителей, Тимарха и Гераклея, и посвящено ими Антиоху IV Эпифану, царю из династии Селевкидов (175–164 гг. до н. э.), Гестии (богине семейного очага и жертвенного огня; в римской версии — Веста), Аполлону Дидимейскому и «милетскому народу». Комплекс сохранился в очень неплохом состоянии — четко видны все стороны его фундамента, остовы пропилона, часть алтаря, два ряда сидений зала заседаний.

К югу от булевтерия находятся руины еще одной очень важной архитектурной достопримечательности Милета — Южной агоры.

Эта агора является одной из самых больших агор всего древнегреческого мира. Ее размеры — 170x60 м. Строительство этой агоры относят к 3 в. до н. э. К этому моменту масштабы городской жизни уже не укладывались в рамки Северной агоры, им требовалось новое, гораздо большее пространство. Сооружение этой агоры потребовало сноса большого числа зданий, построенных в предшествующие столетия. В частности, было снесено 20 старых городских кварталов (около 120 зданий). Так что, как видим, проблема сохранения предшествующего архитектурного наследия и обновления города возникла задолго до того, как барон Осман осуществил, в середине 19 в., радикальное архитектурное обновление Парижа, которое, с одной стороны, сделало его примером для других европейских столиц, а с другой — привело к уничтожению почти всех исторических построек средневековья, с которыми очень долго ассоциировался этот город.

С трех сторон Южная агора была окружена трехрядными стоями с колоннами дорического ордера. Под крышей южной стон, имевшей глухую стену, находились десятки магазинов, складов, деловых помещений.

Главным украшением Южной агоры были ее северные ворота, построенные в период правления римского императора Адриана (117–138 гг.). Это был объект городской архитектуры, известный во всем греко-римским мире. Он представлял собой большие трёхарочные ворота, 29 метров в ширину и 17 в длину, с двумя этажами. Мрамор составлял примерно 60 %, использованного для строительства ворот материала. Ворота были исключительно богато и изящно украшены колоннами, статуями, орнаментами. К ним вели широкие ступени, на втором этаже находились разделенные коринфскими колоннами ниши, в которых стояли статуи римских императоров.

Эти ворота простояли почти тысячелетие и рухнули в результате мощного землетрясения, произошедшего здесь в конце 11 в. К моменту прихода сюда турок руины ворот уже были покрыты толстым слоем наносов, и это спасло большую их часть от использования в качестве строительного материала турецким населением.

Проводивший здесь масштабные раскопки немецкий археолог Т. Виганд обнаружил руины ворот и понял, какой замечательный архитектурный памятник он открыл. С разрешения турецких властей на протяжении 1907–1908 гг. ворота были частями доставлены в Берлин (общий вес их фрагментов составил 750 тонн), собраны и представлены для всеобщего обозрения в Пергамском музее. Ворота пострадали во время бомбардировок Берлина в период второй мировой войны, и в 1950-е гг. прошли через реставрацию.

Немало историков критиковали Виганда за то, что при реконструкции ворот он заменил недостающие оригинальные фрагменты имитационными. Но, на мой взгляд, эта критика необоснованна. Ворота дают очень хорошее представление об этом типе античной городской архитектуры. Перед экспозицией с воротами находится большая, прекрасно сохранившаяся мозаика, тоже привезенная из Милета.

Мне удалось увидеть Милетские ворота в Пергамском музее в 2014 г., за полгода до того, как музей закрылся на многолетнюю модернизацию (как минимум до 2024 г.). Должен сказать, что ворота произвели на меня (и не только меня) колоссальное впечатление. На мой взгляд, это второй по силе воздействия исторический экспонат музея после Пергамского алтаря. А ведь в этом музее есть немало абсолютно уникальных архитектурных шедевров прошлого, некоторые из которых по своим размерам сопоставимы с Милетскими воротами. Например, ворота богини Иштар и участок дороги процессий из Вавилона (6 в. до н. э.), пропилон из храма Афины в Пергаме (3 в. до н. э.), фронтон храма Зевса Сосиполиса (конец 3 — начало 2 в. до н. э.) из Магнесии-на-Меандре, фрагмент дворца арабских халифов из Мшатты (8 в. н. э.).

К большому сожалению, руины южной агоры находятся в плохом состоянии. Остатки фундаментов стоявших здесь зданий, фрагменты колонн покрыты большими слоями паводковых отложений, заросли высокой травой и кустарником, что сильно затрудняет их осмотр. В одном из путеводителей я нашел упоминание о том, что на месте, где некогда стояли ворота, осталась часть ступенчатого постамента. Но мне его обнаружить не удалось.

Одной из главных достопримечательностей Милета являются руины терм Фаустины. Они представляют собой одно из наиболее хорошо сохранившихся античных зданий Милета. Построенные в середине 2 в. н. э., они получили свое название в честь Ании Галерии Фаустины, дочери римского императора Антонина Пия (138–161 гг.) и жены римского императора Марка Аврелия (161–180 гг.). Перед каменной лестницей, ведущей вниз на территорию комплекса терм, стоит чудом сохранившаяся большая мраморная плита с обширной благодарственной надписью Фаустине. Благодаря некоторой близости греческого и русского алфавитов, даже те, кто не знает древнегреческого, могут легко прочитать имя Фаустины в одной из первых строк на посвятительной плите. Ряд историков считает, что императрица посещала Милет в 164 г. Она дала средства на строительство терм, получивших ее имя, и на завершение модернизации городского театра, о котором я рассказал ранее. Надпись на стеле чрезвычайно льстивая.

Большинство современников и историков отзывались о Фаустине крайне нелестно, мягко говоря. «У ее дверей» современники сложили внушительную гору обвинений — от супружеской неверности до участия в заговоре против супруга. Но трудно сказать, насколько их обвинения обоснованы. Фаустина сопровождала мужа в ряде военных походов. А когда тяжелое финансовое положение государства заставило императора Марка Аврелия собирать деньги на очередную военную экспедицию путем распродажи на аукционе личного имущества, он включил в него шелковые платья и ювелирные изделия, принадлежавшие Фаустине. За это она была награждена беспрецедентным титулом «Мать лагерей».

Ее судьба оказалась навсегда связана с Малой Азией. В 175 г., сопровождая мужа-императора в поездке по восточным провинциям, она умерла в деревне Халала в Каппадокии (исторический район в центральной части нынешней Турции). На месте этой деревушки Марк Аврелий заложил новый город, поселил в нем ветеранов и римских колонистов, назвав его Фаустинополем. Сегодня это опять деревушка, под названием Башмакчи. Без каких-либо признаков существования города, названного в честь Фаустины…

Особенностью терм Фаустины является то, что из-за неровности земельного участка, на котором они были построены, входившие в него помещения были расположены не в строгой симметрии, как это было обычно в римских термах, а вкруговую.

В западной части комплекса терм находилась палестра — двор для физических упражнений, размером 62x64 м, обнесенный однорядной стоей. Собственно банный комплекс находился в западной части и состоял из арочных залов разного размера, расположенных то параллельно, то перпендикулярно друг к другу, и ряда небольших комнат. Самый большой зал имел длину около 80 м, своды высотой в 14–16 м, часть из которых сохранилась и до настоящего времени. Историческая реставрация этого зала, изображенная на стоящем в нем стенде, показывает, что по своим размерам и архитектуре он был очень похож на центральный зал римской базилики. И был также богато украшен. В нем находились статуи Аполлона и муз, которые теперь можно увидеть в археологическом музее Стамбула. Во всех основных залах, типичных для терм — кальдарии, тепидарии, судатории, фригидарии — находились бассейны, а в остатках стен, в полу и сейчас видны фрагменты керамических труб, по которым сюда поступала вода и пар. Вдоль аподитерия находилась примерно дюжина маленьких комнат, в которых посетители умащали тело, принимали массаж и другие полезные процедуры. Сохранность этих помещений очень хорошая.

Каждый раз, когда я приезжаю в Милет, я обязательно захожу в термы, чтобы посидеть на каменной скамье фригидария, куда посетители приходили после пребывания в горячих комнатах. Скамья фригидария, на мой взгляд, это одна из достопримечательностей не только терм, но и Милета в целом, которую стоит увидеть. Она сделана из цельного куска мрамора, весит несколько тонн. Думаю, благодаря этому она стоит на этом месте уже почти 1800 лет. Надеюсь, что простоит еще столько же. Зал довольно большой, 6x12 м, в нем находится бассейн, в который поступала вода из двух расположенных по его сторонам статуй. Одна большая, примерно 2x1,8 м, изображает бога самой крупной реки Малой Азии — Меандра. Вторая, поменьше, изображает льва — одного из главных символов Милета. Сейчас в зале стоят копии, оригиналы этих статуй находятся в городском музее. Но сделаны эти копии очень качественно, практически не отличаются от оригиналов.

Как я уже писал, в городе бывает мало туристов. А сюда они забредают совсем нечасто. Так что можно долго сидеть в этом зале, наслаждаясь тишиной, нарушаемой лишь пением цикад, мысленно переносясь во времена расцвета Милета.

Сидя на скамье фригидария, я думал о людях, связанных с Милетом и античной Малой Азией в целом. Император Марк Аврелий был среди тех, к кому мои мысли обращались особенно часто. Отчасти потому, что эти термы носят имя его супруги. Но главным образом из-за удивительной личности этого человека, совершенно выпадающего из всего длинного ряда римских императоров, и даже правителей вообще.

Император был приверженцем стоицизма. Того учения, которое создал Зенон Китийский под сводами Расписной стои афинской агоры. Приверженность императора стоицизму была исключительной. Стоическая философия определяла всю жизнь Марка Аврелия, его поведение и как человека, и как императора. «Он сохранял величайшее душевное спокойствие и при радостных, и при печальных случаях, — писал о нем древнеримский историк Секст Аврелий, сам бывший политическим деятелем и знавший, что представляет собой власть. — Только из уважения к привычкам народа, император присутствовал на общественных играх в амфитеатрах, в цирке, или бывал на спектаклях в театре, но так мало интересовался ими, что во время игр и спектаклей читал книги, слушал доклады сановников, подписывал правительственные акты. Его мысли были далеки от этих развлечений». Но, будучи очень строг к самому себе, Марк Аврелий был снисходителен к другим и очень добр. «Он был воздержен без желания принуждать к тому других, — говорит о Марке Аврелии другой древнеримский историк, Юлий Капитолин. — Он был кроток без слабости, серьёзен без суровости». Его взгляд на жизнь, смысл существования человека, обязанности правителя отчасти можно понять, если прочитать оставленные им записки, вошедшие в историю под названием «Наедине с самим собой» («Размышления»). Вот лишь некоторые их фрагменты:

«Есть люди, превосходящие тебя в искусстве борьбы. Но пусть никто не превзойдет тебя в преданности общественному благу.

Есть люди, которые, оказав кому-нибудь услугу, тотчас считают себя вправе ожидать за неё награду; другие, не рассчитывая на прямую награду, ни на минуту, однако, не забывают оказанной услуги и в душе своей признают, что у них есть должники; наконец, бывают и такие, которые всегда готовы услужить, почти невольно, по одному влечению сердца; эти подобны виноградной лозе, которая, вырастив свои грозди, вполне удовлетворена тем, что созрел на ней одной свойственный плод её.

Если что-то кажется тебе слишком трудным, не думай, что это за пределами сил человека. И наоборот, если какой-либо человек может совершить тот или иной достойный поступок, значит, такой же поступок в состоянии совершить и ты. Во всех случаях жизни руководствуйся двумя правилами. Во-первых, делай только то, что внушает разум. Это господствующая часть твоего существа, которая направляет действия на пользу людей. Во-вторых, умей изменить своё мнение, если кто-то указал на твою ошибку или сумел переубедить тебя. Но изменять своё мнение возможно лишь в соответствии со справедливостью, общей пользой и тому подобным, а не потому, что новый взгляд кажется более лёгким, приятным или сулит славу.

Работай постоянно, не почитай работу для себя бедствием или бременем и не желай себе за это похвалы и участия. Общее благо — вот чего ты должен желать. Испробуй, не подойдёт ли тебе жизнь достойного человека, довольствующегося справедливостью своего деяния и благожелательностью своего душевного склада. Если кто меня оскорбил — это его дело, такова его наклонность, таков его нрав. У меня свой нрав, такой, какой мне дан от природы, и я останусь в своих поступках верен своей природе.

Если бы ты ведал, из какого источника текут людские суждения и интересы, то перестал бы домогаться одобрения и похвалы людей.

Совершенство характера выражается в том, чтобы каждый день проводить, как последний в жизни.

Не смерти должен бояться человек, он должен бояться никогда не начать жить.

Пусть дела твои будут такими, какими ты хотел бы их вспомнить на склоне лет.

Не делай того, что осуждает твоя совесть, и не говори того, что не согласно с правдой.

Не живи так, точно тебе предстоит ещё десять тысяч лет жизни. Уже близок час. Пока живёшь, пока есть возможность, старайся стать достойным.

Странно! Человек возмущается злом, исходящим извне, от других, — тем, что устранить не может, а не борется со своим собственным злом, хотя это в его власти.

Задача жизни не в том, чтобы быть на стороне большинства, а в том, чтобы жить согласно с внутренним, сознаваемым тобой законом.

Работай постоянно, не почитай работу для себя бедствием или бременем и не желай себе за это похвалы и участия. Общее благо — вот чего ты должен желать».

Необычные мысли для римского императора, правителя крупнейшего в то время государства, не знавшего серьезных соперников! Да и для политика вообще.

Франсуа Фонтен, известный профессиональный политик, принимавший участие в создании современной единой Европы — Евросоюза, так написал об этой книге: «Книгу под названием «Размышления» можно держать на ночном столике, чтобы раскрыть наугад и найти в ней предмет для размышления. От Марка Аврелия — как и от Сенеки, Монтеня, Ларошфуко и Ницше — ждут не объяснения мира, а кратких озарений души, электрических разрядов в уме, индуцированных молниями стиля, потрясающих образов, неожиданных словечек, сильных идей и изящных тонкостей». В Эфесском музее Сельчука я видел найденный в одном из домов этого города великолепно сохранившийся бюст Марка Аврелия. Простоял перед ним минут 5. Невозможно оторваться от выражения абсолютного спокойствия, которое запечатлено на лице этого человека.

К северо-востоку от терм Фаустины находится самый большой героон Милета, называемый героон-з, построенный, по мнению большинства историков, в римские времена — примерно в начале 3 в. н. э. Это самый большой из всех трех обнаруженных на территории города героонов, его размеры — 46x28 м. К очень большому сожалению, это интересное сооружение почти по крышу засыпано землей. Судя по всему, археологи раскопали его, изучили, и потом снова полностью засыпали землей. Вероятно, для лучшей сохранности. Так что приходится довольствоваться лишь описанием этого сооружения, которое приведено на стоящем рядом с ним стенде. Согласно ему, под землей скрывается почти квадратный по своей форме двор указанного выше размера. С его северной стороны находилось несколько небольших помещений. Центр двора был украшен четырехсторонней стоей, внутри которой находилось погребальное помещение с алтарем и очень богато украшенным саркофагом. Будем надеться, что когда-нибудь это сооружение вновь будет раскопано и доступно для туристов.

Южная агора примыкала к длинному торговому складу, рядом с которым находился общественный туалет. Местонахождение его здесь очень оправдано — на агоре и расположенных неподалеку термах собиралось до несколько сотен человек. Я опишу, что представлял собой греко-римский общественный туалет, на примере Эфеса, где был найден настоящий шедевр этого социально-гигиенического сооружения.

Между Южной агорой и термами Фаустины находился храм бога Сераписа, построенный примерно в 3 в. н. э. Храмы этого бога встречаются во многих античных городах Малой Азии, в том числе и тех, о которых я буду рассказывать в этой книге. Поэтому дам более детальные пояснения в отношении появления культа этого необычного божества.

Самой распространенной версией является создание этого божества и его культа основателем греко-египетской династии Птолемеев[2], бывшим полководцем Александра Македонского Птолемеем I Сотером, которому, после смерти Александра, достался в управление Египет. Став в 323 г. до н. э. царем Египта, он озаботился созданием религии, которая бы объединила греческую и египетскую культовые традиции. Птолемей объявил, что увидел сон, в котором неизвестный ему бог приказал ему выкрасть свою священную статую из города Синоп (черноморское побережье Малой Азии) и доставить в Александрию. После того, как это поручение царя было выполнено, два очень авторитетных жреца — один греческий, второй египетский — объявили, что это статуя нового бога подданных Птолемея, получившего имя Серапис. Этот бог стал покровителем новой царской династии и новой столицы страны — Александрии.

Нового бога изображали в виде рослого мужчины средних лет, с прической и бородой а lа греческий бог Зевс, со скипетром в руках и орлом у ног. На голове у него помещалась корзина, символ изобилия, а иногда повязка, лучи или цветок лотоса. Подобно греческим богам Апису и Осирису, он являлся богом плодородия, и одновременно считался богом мертвых. Очень быстро его наделили предельно широкой властью — над стихиями природы, всеми водными явлениями и сделали олицетворением солнца. Он стал считаться божеством врачевания и исцеления, способным оказать помощь как в вопросах жизни и смерти, так и карьерного продвижения. В результате, для большого числа его почитателей Серапис стал высшим божеством, объединившим в себе греческих Зевса, Аполлона, Асклепия, Плутона, египетских Осириса и Аписа, к которому можно было обратиться с просьбой о помощи в любом деле. Культ Сераписа очень быстро распространился по всему Средиземноморью (включая материковую Грецию), а с 1 в. н. э. стал популярен и в Риме. В античных городах со значительными общинами приезжих из Египта центрами их ритуального общения были храмы, в которых стояли статуи египетской богини Исиды и Сераписа в качестве ее мужа. Как и остальные языческие культы, этот культ был запрещен в конце 4 в. н. э. византийским императором Феодосием I Великим, ярым приверженцем христианства.

Милетский храм бога Серапия представлял собой трехнефную базилику — большое строение прямоугольной формы, внутреннее пространство которого вдоль его длины было разделено двумя рядами колонн ионического ордера. Как это обычно делалось в базиликах, центральный проход (неф) был шире остальных. Интерьер освещался окнами, располагавшимися на высоте второго этажа центрального нефа. Перед входом в храм на постаменте, к которому вели 5 ступеней, стоял богато украшенный портик с 4 колоннами. Это был дар городу богатого местного жителя по имени Юлий Аурелий Менекл. Этим поступком он сохранил свое имя в веках. Сегодня туристы могут видеть хорошо сохранившийся фронтон этого портика, лежащий на земле перед руинами храма. Он заслуживает того, чтобы потратить время на его фотографирование. Помимо фронтона от портика сохранились остатки ступеней, основания колонн. От храма сохранилась и немалая часть фундамента, позволяющая хорошо представить его внутреннее пространство.

Третий большой комплекс общественных зданий Милета находится к западу от терм Фаустины. Он раскопан в очень незначительной степени, и поэтому визуально представляет намного меньший интерес по сравнению с уже описанными мною остатками общественных сооружений города. Но во времена расцвета города этот комплекс представлял собой большую достопримечательность. На него открывался великолепный вид для зрителей театра. Сейчас от этого комплекса к театру можно пройти пешком через небольшую низину. А в античные времена эту низину заполняли воды Театральной бухты. Расскажу немного о строениях, располагавшихся в этой части города.

На южной стороне Театральной бухты, прямо напротив театра, находилась Западная агора. Из всех трех агор Милета эта была построена последней, во 2 в. до н. э. Она представляла собой площадь размером 191x79 м, с трех сторон окруженную стоей с колоннами ионического ордера. Вход на эту агору находился с восточной стороны, прямо по центру, и проходил через большой пропилон. Эта агора практически не раскопана, так что, не имея карты города или без экскурсовода, ее место обнаружить непросто.

К северу от Западной агоры, на самой высокой точке этого возвышенного участка, бывшего когда-то мысом Театральной бухты, стоял еще один героон, построенный в эллинистические времена (3–2 вв. до н. э.). Считается, что он был сооружен позже героона Докима, поэтому получил у археологов наименование героон-2. В честь кого был сооружен этот героон остается неизвестным.

Стоящий здесь стенд показывает то, как, вероятно, это сооружение выглядело в античные времена. Археологические раскопки показали, что первоначально он представлял собой куполообразное здание, напоминающее героон-i. Но в римские времена оно было сильно перестроено и превращено в стоящий на каменном подиуме простиль — прямоугольный по форме храм с одним рядом колонн на главном фасаде. Туристический стенд дает его реконструированное изображение римского периода, которое очень напомнило двухэтажный монументальный римский склеп, датируемый 2 в. н. э., который я видел в турецком городе Милас. Это сооружение называется сегодня по-турецки Гюмюшкесен и представляет собой очень интересную достопримечательность: оно считается упрощённой копией гробницы царя Мавсола в Галикарнасе (современный Бодрум, в 50 км от Миласа). Если будет возможность посетить Милас — очень рекомендую посмотреть эту достопримечательность. Именно от гробницы Мавсола и произошло слово «мавзолей». Я несколько раз гулял по тому, что осталось от этого знаменитого сооружения древности — обширному и достаточно глубокому фундаменту с очень большим каменным кубом зеленоватого гранита, который закрывал вход в погребальный зал сооружения. Это одно из «семи чудес света» античного мира. В Малой Азии есть остатки еще одного из них — храма Артемиды в Эфесе, о котором рассказ впереди.

К югу от Западной агоры находился храм богини Афины. Она была одной из наиболее почитаемых богинь Древней Греции, включенной в число 12 великих олимпийских богов (наряду с Аполлоном, Аресом, Артемидой, Афродитой, Герой, Дионисом, Гермесом, Гефестом, Деметрой, Зевсом, Посейдоном). Считалась дочерью Зевса, символом мудрости, военной стратегии и тактики, знаний, искусств и ремесел, наук и мастерства, ума, сноровки и изобретательности. В отличие от других женских греческих божеств она изображалась одетой в доспехи, с копьем в руке, в сопровождении крылатой богини победы Ники и своих священных животных — совы (символ мудрости) и змеи (символ перерождения и вечности). Одним из элементов ее наряда была эгида — накидка из шкуры выкормившей отца Афины, бога Зевса, козы Амалфеи, которая обладала волшебными защитными свойствами. Сначала Зевс сделал из этой шкуры щит во время войны с титанами, а потом подарил ее своей дочери. От этой накидки пошло выражение «под эгидой», означающее находиться под покровительством какой-либо могущественной силы или действовать в рамках какого-либо влиятельного учреждения или лица. Обычно поверх эгиды помещали голову Медузы Горгоны — чудовища с женским лицом и змеями вместо волос, чей взгляд обращал человека в камень. Это был трофей богини: она убила Медузу во время гигантомахии — эпической битвы олимпийских богов с чудовищами-гигантами (подробный рассказ об этом мифе впереди). Александр Македонский и римский император Адриан, большой поклонник всего греческого, также помещали голову Медузы Горгоны на нагрудные панцири своих воинских доспехов.

Первоначально на этом месте стоял маленький храм архаического периода (около 7 в. до н. э.), который в 5 в. до н. э. был заменен на значительно больший каменный храм размером 18x35 м, стоявший на специальной каменной платформе. На стоящем возле руин стенде этот храм выглядит окруженным со всех сторон колоннадой ионического стиля. Однако, это, скорее всего, продукт свободного полета фантазии, чем изображение, опирающееся на археологические доказательства. От храма сохранился лишь фундамент и небольшие фрагменты отдельных стен. Место примечательно не столько размерами сохранившихся руин, сколько тем, что считается самым старым культовым местом города.

В этой же части города, рядом с Западной агорой находился большой стадион. Как явствует из надписи на пропилоне находившегося рядом со стадионом гимнасия, средства на строительство стадиона предоставил пергамский царь Эвмен II (197–159 гг. до н. э.). Длина стадиона составляла 192 м, что было равно олимпийскому стадию — мере длины, применявшейся на Олимпийских играх в греческой Олимпии. Стадион был ориентирован с запада на восток и имел вместимость около 15 000 человек. Трибуны для зрителей имели 20 рядов. На восточном конце стадиона были обнаружены 13 каменных оснований с отверстиями. Археологи считают, что здесь находились разметки для старта бегунов. Особенностью стадиона является то, что ни на одном из двух своих концов он не имел сфендонов — закругленных частей, соединявших противоположные трибуны. Вероятно, на этом стадионе не было гонок колесниц, а проходили только легкоатлетические соревнования. В римские времена с восточной части к стадиону пристроили монументальный пропилон. Стадион раскопан в очень незначительной степени. Так что, если не знать, что он здесь находится, то можно пройти мимо, не обратив особого внимания на неровности этого участка и выступающие то тут, то там из-под земли небольшие фрагменты каких-то строений.

Еще один стадион Милета, тоже почти не раскопанный, находится с противоположной стороны города, неподалеку от музея.

Между Западной агорой и стадионом Эвмена находился большой гимнасий. Он также носил имя Эвмена II, который и в этом случае предоставил средства для строительства. Внесенные пергамским царем средства были эквивалентны стоимости 7 000 т зерна. Кроме остатков пропилона, остальная часть этого гимнасия остается нераскопанной.

Описанные выше достопримечательности составляют основу того, ради чего стоит приехать в Милет и провести здесь не менее половины дня, а лучше — полный световой день.

Как я отметил в самом начале главы, для «гурманов» античности — тех, кто приехал в Милет специально ради прошлой славы этого города, могу рекомендовать посещение стоящего к юго-западу от центра города, примерно в километре с небольшим, холма с турецким названием Калабактепе. Археологи считают, что исторически Милет зародился именно на этом холме. Здесь находился первый акрополь (возвышенная и укреплённая часть древнегреческого города, «верхний город»), стоял один из самых первых храмов города — посвященный Артемиде Охотнице. После разрушения города персами в 494 г. до н. э. основная жизнь возрожденного Милета переместилась к Львиной и Театральной гаваням. А район Калабактепе стал некрополем. Остатки этого некрополя — главная достопримечательность этого места сегодня.

Известные жители Милета

Как я уже написал в начале главы, слава Милета была создана, прежде всего, его выдающимися жителями, многие из которых внесли бессмертный вклад в европейскую и мировую цивилизацию. Знание того, кто они были, благодаря чему их имена сохраняются в мировой истории, очень обогатит вашу прогулку по улицам и руинам города. Поэтому представляю вам наиболее выдающихся людей, жизнь которых была связана с Милетом.

Самой известной исторической личностью, заложившей основу признания Милета в качестве одного из центров греческого мира, внесшей незабываемый вклад в развитие мировой цивилизации, был философ Фалес Милетский (640/624 — 548/545 до н. э.). Как я уже отметил ранее, он считается основоположником греческой философии и науки. Точное место его рождения доподлинно неизвестно. Но вся его сознательная жизнь, деятельность была связана с Милетом, что отражено в его прозвище — Милетский. Уже при жизни его имя стало синонимом слова «мудрец». Он почитался как один из «семи мудрецов» Древней Греции. В этот список входили особо чтимые древнегреческие общественные деятели, мыслители 7–6 вв. до н. э., заложившие основы греческой культуры и государственности. Состав персоналий этого списка имеет несколько вариантов, но Фалес входил во все эти варианты и неизменно ставился в них на первое место. Ему приписывают большое число мировоззренческих изречений, звучавших в свое время как настоящие откровения. Сделанные не божеством, а человеком, но равные по силе изречениям богов. Среди них, например, такие: «Больше всего пространство, потому что оно все в себе содержит», «Быстрее всего ум, потому что он все обегает», «Сильнее всего необходимость, ибо она имеет над всем власть», «Мудрее всего время, потому что оно все открывает». Фалес первым сформулировал, в качестве догадки, учение о возникновении всех вещей и стихий из первоначала и завершения ими своего существования путем разложения в него. В его понимании, таким первоначалом выступала вода. В его картине мира природа как единое и живое целое обладает внутренним принципом движения, «движущим началом», которое лишь обозначается привычными терминами «душа» и «боги». В таком взгляде на мироустройство боги растворяются в природе, становятся лишь внешними знаками ее самодвижения. Фалесу приписывается установление времени солнцестояний и равноденствий, открытие годового движения Солнца; он установил продолжительность года в 365 дней и т. д. Фалес разделяет с Пифагором славу основателя математики как науки: сообщают, что он первым вписал треугольник в круг, установил равенство вертикальных углов, углов при основании равнобедренного треугольника, частей, на которые круг делится диаметром, и проч.

Показательны дошедшие до нас истории, связанные с именем Фалеса.

Некоторые горожане часто упрекали его в том, что он философствует не по зову души, а из неумения заработать и непрактичности. Чтобы их посрамить, Фалес придумал следующую операцию. Задолго до того, как поспел урожай оливок, он за небольшую сумму законтрактовал все маслобойни в Милете и на острове Хиос. Он заплатил им небольшой задаток и договорился, что в сезон, когда созреют оливки и из них начнут давить масло, они будут принимать заказы только от него. Никто не знал, будет ли урожай оливок скудным или обильным, так что владельцы оливковых рощ не думали арендовать маслобойни так рано, а хозяева маслобоен были рады получить от Фалеса деньги в период, когда у них вообще не было заказов. Вскоре оливки поспели, урожай был очень велик, и спрос на маслобойни оказался огромным. Но все они были арендованы Фалесом. Тогда-то он согласился освободить их владельцев от обязательств, а владельцам богатого урожая — воспользоваться услугами законтрактованных им маслодавилен, но уже совсем за другие деньги, и на этом разбогател. С точки зрения современных финансов эту операцию можно назвать опционом: Фалес мог использовать маслобойни, если бы они ему понадобились, а мог не использовать; хозяева маслобоен были обязаны предоставить их мощности Фалесу и не имели права без его позволения брать оливки от кого-либо еще. Если бы случился неурожай, и маслобойни оказались никому не нужны, потери Фалеса были бы невелики, а выгоды, которые он получил при обильном урожае, оказались огромны. Аристотель, пересказавший эту историю, добавляет, что благодаря своим знаниям природы Фалес спрогнозировал хороший урожай оливок.

Согласно историческому преданию, Фалес предупредил воевавших между собой лидийцев и мидян о том, что «боги против кровопролития между ними», и готовы послать суровое небесное предупреждение. Конфликтующие армии проигнорировали его предупреждение и сошлись в сражении. Но внезапно, в самом его разгаре, «день стал ночью» — наступило солнечное затмение. Фалес, обладавший хорошим познаниями в астрономии, предсказал это затмение, произошедшее в 585 г. до н. э., зафиксированное всеми историками. Лидийцы и мидяне были настолько поражены и испуганы, что сразу прекратили битву и поспешили заключить мир.

После смерти Фалеса милетцы превратили его гробницу в место почитания. Все прибывавшие в город иностранные делегации должны были ей поклониться. Увы, эта гробница не сохранилась, неизвестно даже место ее нахождения. По всей вероятности, она была уничтожена во время разрушения Милета персами в 494 г. до н. э.

Вторым известным представителем милетской философской школы был Анаксимандр ок. 610–546 гг. до н. э.), ученик, последователь, а по некоторым данным и родственник Фалеса. Он развил идею Фалеса о том, что окружающий людей мир и все, что в нем находится, произошло из первоначала. В отличие от Фалеса, он считал, что эта первоначальная вечная сущность не является ни водой, ни чем-то иным, имеющим какие-то конкретные физические, внешние свойства. «А из каких [начал] возникают сущие [вещи], в те же самые они уничтожаются согласно необходимости». Сегодня мы называем это материей. Анаксимандр составил первую географическую карту и ввел в употребление глобус.

Третьим представителем милетской философской школы был Анаксимен (585/560 — 525/502 до н. э.), ученик и друг Анаксимандра. В его философии наиболее последовательно выражена основная идея милетской философской школы: из чего возникают и состоят все вещи, в то же самое они и разрушаются, завершив цикл своей жизни.

Милетская школа стала первой философской школой в античном мире.

В Милете родился Евбулид (4 в. до н. э.), философ-идеалист, стремившийся доказать обманчивость чувственного восприятия окружающих людей явлений и невозможность познания как такового. В истории он остался как автор широко известных парадоксов или «апорий». Наибольшее впечатление на современников произвел «парадокс лжеца»: «Говорит ли правду или неправду человек, заявляющий «Я лгу»?». Согласно легендам, Филит Косский, отчаявшись разрешить этот парадокс, покончил с собой, а древнегреческий логик Диодор Кронос, дав обет не принимать пищу до тех пор, пока не найдёт решение «Лжеца», умер, так и не разрешив проблему. Вот некоторые другие его парадоксы, дошедшие до наших дней.

«Парадокс рогатого»: «То, что ты не потерял, ты имеешь. Рогов ты не терял. Стало быть, ты рогат».

«Парадокс Электры»: «Перед Электрой стоит её брат Орест под покрывалом; она не знает, что под покрывалом именно он. Поскольку она знает своего брата, то получается, что она, таким образом, и знает и не знает того, кто под покрывалом».

Хотя «отцом истории» (а, фактически, и географии) принято считать Геродота Галикарнасца, в своих описаниях он многое позаимствовал у своего предшественника, историка и географа Гекатея Милетского (550–490 гг. до н. э.). Гекатей оставил обширные описания ряда стран и городов Европы, Азии и Африки с информацией об их жителях, реках, достопримечательностях. Он первым из авторов этого жанра не просто следовал преданиям и легендам описываемых им стран и городов, а попытался дать рационально-критический взгляд на них, на происхождение различных географических названий.

Еще одного древнегреческого историка — уроженца Милета, Кадма (6 в. до н. э.), считают родоначальником литературной прозы на древнегреческом языке, ему приписывают дополнение греческого алфавита новым буквами.

Уроженцем Милета был византийский историк, энциклопедист и биограф Гесихий Милетский, живший в 6 в. н. э. Он был автором масштабной «Всемирной истории», в которой излагались события от основания Ассирийского царства до начала 6 в., а также жизнеописания всех знаменитых писателей эллинского мира.

К сожалению, до нашего времени дошли лишь очень небольшие фрагменты его сочинений. Современники отмечали историческую правдивость и прекрасный литературный стиль его работ.

Основателем современной («регулярной») градостроительной планировки считается Гипподам Милетский (498 г. до н. э. — ок. 408 г. до н. э.). Он первым предложил использовать при строительстве разделение территории города на кварталы с помощью продольных и поперечных улиц. Эта система получила название гипподамовой. Она была использована при восстановлении Милета после его разорения персами, а затем была применена и в других греческих городах. Например, при планировании соседнего с Афинами Пирея Гипподам разделил город на 4 зоны — торговую, административную, жилую и военную, в каждой применив регулярную планировку. В благодарность одна из площадей города была названа в честь Гипподама. Из городов, описываемых в этой книге, наиболее наглядно применение его системы городской планировки видно в Приене. Но от современников ему доставались не только славословия. Так, известный греческий комедиограф Аристофан (446–387/380 гг. до н. э.) высмеял его в своей пьесе «Птицы». Впрочем, Аристофан был известен как жесткий критик любых нововведений, и под его злой язык попадали древнегреческий драматург Еврипид («за порчу трагедии»), Сократ («за богохульство») и немало других видных жителей Афин и других греческих полисов.

Милет был родиной еще одной мировой знаменитости в области архитектуры — Исидора Милетского (442–537 гг. н. э.). Главное его достижение мы можем видеть и сегодня — собор Святой Софии в Стамбуле (бывшем Константинополе). А еще, под его руководством, там же была построена церковь Святых Апостолов, которая на протяжении 700 лет была вторым по значимости храмом Византии и усыпальницей византийских императоров. Сооружение было очень необычным для того времени — пятиглавый храм. Эксперты считают, что он послужил прообразом многоглавых православных церквей, строившихся в России. К большому сожалению, это сооружение до нас не дошло — было уничтожено после взятия Константинополя турками-османами.

Думаю, большинству моих читателей известна история взятия греками Трои с помощью деревянного коня, в котором была спрятана группа воинов. Греки притворились, что они отплывают от Трои, и оставили большую статую коня со спрятавшимися в ней воинами в качестве подношения богам. Троянцы ввезли статую в город, ночью воины вылезли из коня и открыли ворота вернувшемуся под покровом темноты основному греческому войску. Очень многие (уверен, что таких большинство и среди читателей этой книги) считают, что этот эпизод осады Трои был описан в поэме Гомера «Илиада». На самом деле, «Илиада» не доводит повествование до взятия Трои, а этот эпизод был описан в поэме «Разрушение Илиона», автором которой является уроженец Милета, древнегреческий поэт Арктин (8 в. до н. э.). Именно в этой поэме рассказывается о заключительном этапе осады Трои и ее падении. Этого поэта также считают автором поэмы «Титаномахия», посвященной многолетней войне олимпийских богов с титанами (божествами более низкого ранга). Этот сюжет был исключительно популярен в древнегреческом искусстве. Именно он изображен на знаменитом Пергамском алтаре, который можно назвать восьмым чудом античного мира, и о котором подробный рассказ впереди.

Старого я не пою, новое — лучшее.

Царь наш — юный Зевс, а Кроново царство миновало.

Прочь ступай, древняя Муза.

Автором этих строк является уроженец Милета, древнегреческий поэт-лирик и музыкант (кифаред) Тимофей Милетский (ок. 450 — ок. збо до н. э.). Он вошел в историю древнегреческой культуры как решительный реформатор поэзии и музыки. Специалисты проводят аналогии между его поэзией и русской поэзией «серебряного века» по степени разрыва с предшествующим поэтическим наследием. В добавок к поэтическому новаторству он осуществил настоящую революцию в главном музыкальном инструменте того времени — кифаре (разновидность лиры): добавил к 7 имевшимся у нее струнам еще 4, создав тем самым возможность полифонии (многозвучия).

Реакция тогдашних «хранителей традиционных ценностей» на эти новшества была примерно такой же, как в наши дни реакция ГосДумы на фильм «Зулейха открывает глаза» (обращение в Генпрокуратуру). В ряде древнегреческих городов местные власти запретили выступления Тимофея и постановили обрезать «лишние» струны на всех кифарах тех, кто стал использовать обновленный Тимофеем инструмент. Спартанские цари выпустили указ, в котором было сказано, что Тимофей «обесчестил древнюю Музу», «портит слух юношей», «одевает свою Музу неблагородно и пестро», «образует неправильную мелодию», которая «портит народ».

По первому образованию я историк. Поэтому, читая указ спартанских правителей, я сразу вспомнил выпущенное в феврале 1948 г. постановление Политбюро ЦК ВКП(б), разгромившее оперу В. Мурадели «Великая дружба». Оно было слеплено в полном соответствии с лекалами «охранителей» 5 в. до н. э. Да и реакция Госдумы мало чем отличается от реакции спартанских царей.

Такая реакция ревнителей «традиционных ценностей» не помешала имени Тимофея Милетского остаться в веках. Его поэма «Роды Симелы» (она подверглась отдельному шельмованию со стороны спартанских царей), написанная изобретенным им новым стихотворным стилем, производила сильное впечатление на греков в течение нескольких столетий. Представляете — нескольких столетий!? Наверное, это действительно было что-то необычайное. Очень жаль, что она не сохранилась до наших дней.

В те дни, когда в садах Лицея

Я безмятежно расцветал,

Читал охотно Апулея,

А Цицерона не читал.

А. Пушкин, «Евгений Онегин»

Апулей — это римский писатель 2 в. до н. э., самым известным произведением которого, дошедшим и до пушкинских, и до наших дней, был роман «Метаморфозы» («Золотой осел»). Основное его содержание составило описание похождений римского юноши, превратившегося в осла, обладавшего исключительными сексуальными достоинствами. С момента своего появления это произведение неизменно проходило по категории «непристойных». И на протяжении 1800 лет своего существования привлекало внимание читателей. Одним из первых образцов латинской литературы, с которыми я познакомился как студент 1 курса исторического факультета, был «Золотой осел».

Это произведение не было абсолютно оригинальным. Апулей и сам этого не скрывал, назвав себя «сочинителем милетского рассказа».

«Милетские рассказы» — это первый в истории образец новелл эротического содержания. Автором его является Аристид Милетский (2 или 1 в. до н. э.). Ареной действий этих рассказов «нескромного содержания» выступает Милет.

Древнегреческий философ Эпиктет (подробно о нем речь будет впереди) в одном из сохранившихся описаний упрекает своего ученика в том, что тот явно предпочитает Аристида Милетского греческим стоикам Хрисиппу и Зенону, и вместо того, чтобы восхищаться Сократом или Диогеном, восхищается теми, «кто губит и совращает многих людей».

«Милетские рассказы» пользовались большой популярностью на протяжении нескольких сот лет. Они оказали влияние не только на Апулея, но и на таких известных римских авторов как Овидий, Петроний, Лукиан. И были, на мой взгляд, предтечей «Декамерона» Джованни Боккаччо. Выражение «Милетские рассказы» стало синонимом эротической литературы в античном мире.

Подтверждением популярности этой книги было, например, то, что парфяне, разгромив одну из римских армий в 55 г до н. э., нашли у побежденных эту книгу. Они активно использовали ее для доказательства того, что римляне полностью разложились и уже более неспособны противостоять парфянам, приверженным «традиционным добродетелям». Впрочем, в этом они погорячились. В начале 2 в. Парфянское царство распалось, а Римская империя продолжала существовать еще несколько сот лет. Интересно, что Лоуренс Аравийский на протяжении всей своей компании по разрушению Османской империи на Ближнем Востоке возил с собой в седельной сумке апулеевский аналог «Милетских рассказов» — «Золотого осла». Традиционалистскую Османскую империю это не спасло.

К сожалению, греческий оригинал «Милетских рассказов» не сохранился, а от латинского перевода до нас дошли только незначительные фрагменты.

Еще одним историческим персонажем, связанным с Милетом, чье имя осталось в истории, был единоличный правитель города («тиран») в конце 7-начале 6 вв. до н. э. по имени Фрасибул. В истории он остался благодаря использованию технологий политического управления, которые и в настоящее время в ходу в большом числе стран.

На протяжении 12 лет войска лидийского царя разоряли окрестности Милета, надеясь, что это, в конце концов, приведет Милет к капитуляции на лидийских условиях. Когда лидийский посол прибыл в Милет для переговоров, Фрасибул приказал свезти на площадь все имевшиеся в городе запасы продовольствия, и устроить пир, чтобы убедить противников, будто в городе всего вдоволь. Лидийцы, надеявшиеся, что в результате регулярного уничтожения урожаев Милет рано или поздно капитулирует из-за голода, отчаялись добиться победы и заключили мир с Фрасибулом.

Геродот приводит рассказ об ответе Фрасибула Периандру — «коллеге», тирану греческого города Коринф, на вопрос о лучшем способе управления. «Фрасибул отправился с прибывшим от Периандра глашатаем за город и привел его на ниву. Проходя вместе с ним по полю, Фрасибул снова и снова переспрашивал о причине прибытия его из Коринфа. При этом тиран, видя возвышающиеся над другими колосья, все время обрывал их. Обрывая же колосья, он выбрасывал их, пока не уничтожил, таким образом, самую красивую и густую часть нивы. Проведя глашатая через поле и не дав никакого ответа, тиран отпустил его».

Фрасибул основывал много колоний, осваивать которые отправлялись его политические противники, что позволяло Фрасибулу избавиться от них, не прибегая к репрессиям. В результате, Фрасибулу удалось сохранить власть до конца своих дней.

Когда я смотрю новости по нашему телевидению, я почему-то часто вспоминаю Фрасибула…

Милет был родиной самого известного женского исторического персонажа Древней Греции — Аспасии.

Она родилась в Милете и в возрасте, вероятно 20 лет или чуть старше, переселилась вместе с отцом в Афины. По свидетельству большинства современников, здесь она начала вести образ жизни гетеры. В Древней Греции термин использовали по отношению к образованной незамужней женщине, которая вела свободный и независимый образ жизни. Некоторые из них играли значительную роль в общественной жизни. В своих домах гетеры устраивали встречи многим выдающимся древнегреческим политическим деятелям, поэтам, скульпторам и т. д. Как правило, гетера находилась на содержании у богатого покровителя. За благосклонность гетерам платили большие деньги. Но это не было проституцией в традиционном понимании, так как гетеры сходились только с теми покровителями, которые им нравились. Параллельно с ними существовали и проститутки. Древнегреческий оратор и политический деятель Демосфен говорил, что уважающий себя грек имеет трёх женщин: жену — для продолжения рода, рабыню — для чувственных утех и гетеру — для душевного комфорта. Гетера могла выходить замуж.

Организовав нечто, что нынешним языком можно было бы назвать «салон», благодаря своему уму, остроумию и, вероятно, красоте, она вызвала интерес со стороны большого числа знатных, богатых и выдающихся афинян, ставших регулярно посещать организуемые ею встречи. Среди ее поклонников оказался сам Перикл (494–429 гг. до н. э.), выдающийся афинский государственный деятель, один из «отцов-основателей» афинской демократии, знаменитый оратор и полководец. Через некоторое время он разошелся со своей женой и женился на Аспасии.

Известный французский писатель, историк и критик Анри Уссэ (1848–1911 гг.) в своей книге «Знаменитые куртизанки древних времен» дал такое панегирическое описание Аспасии: «Самое имя Аспасия означает «любимая» и ласкает ухо, как эхо длинного поцелуя; оно вызывает в нашей памяти воспоминание Древнего мира в его лучший период, в эпоху лучезарного расцвета греческого гения. Афины в 5 в. до н. э. представляются нам блестящими, жизнерадостными, шумными, в полном движении и работе. Аспасия здесь: она ведет философские разговоры с Анаксагором, говорит о нравственных вопросах с Сократом, рассуждает о политике с Хариносом, о гигиене с Гиппократом, об эстетике с Фидием. Аспасия — «Юнона Перикла Олимпийца». Она царствует в Афинах своею красотою и умом. Женский терем она превращает в светскую гостиную. Аспазия имеет свой двор в этой демократической стране; она пользуется полною свободою в этом городе, законы и нравы которого навязывают женщине постоянную опеку; Аспазия заботится об этой столице, хотя сама она в ней иностранка. Ея невинность выше всяких подозрений, и к классу куртизанок ее относят только вследствие ее оригинальности… С высокими достоинствами человека Аспазия совмещает все добродетели женщины». Описание, делающее честь французскому мужчине. Но насколько оно соответствует исторической реальности?

Свидетельства, оставленные древностью относительно Аспасии, ее внешности, ума, моральных качеств, совершенно противоречат друг другу. Ее критики писали, что она была «простая гетера, немного более интеллигентная, несколько более ученая, способная и слегка лицемернее, чем другие гетеры». Сначала она была куртизанкой в Милете, потом куртизанкой в Мегарах, затем пришла в Афины и познакомилась с Периклом. «Она обольстила его теми средствами, которыми обольщают мужчин подобные ей гетеры. Распутство, писал поэт Кратинус, — создало для Перикла Юнону-Аспасию, его защитницу с глазами собаки». Правда, древнегреческий историк Плутарх писал, что «Сократ иногда ходил к ней со своими знакомыми… чтобы послушать её рассуждения…». Мне кажется маловероятным, чтобы такой мыслитель как Сократ, по отзывам современников, знавший себе цену, приходил послушать рассуждения гетеры, всего лишь «несколько более ученой», чем остальные. Пожалуй, можно согласиться с таким выводом А. Уссэ: «Аспасия не имеет, собственно говоря, истории; но про нее существует легенда, и эта легенда ее ставит выше, чем могла поставить ее история. Последователи Сократа сделали из Аспасии личность идеальную. В памяти людей она остается музою века Перикла».

Милет дважды посещал один из самых известных деятелей раннего христианства, апостол Павел. О первом его посещении города, примерно в 58 г., когда он встречался здесь со старейшинами христианской общины Эфеса, я уже упоминал. Второй раз он, вероятно, посетил Милет примерно в 65 г., во время своего последнего, четвертого, апостольского путешествия.

Примерно в 7–8 км от Милета находятся руины небольшого античного города Миуса. Он не имел большого самостоятельного значения и выступал, как мы бы сегодня сказали, городом-спутником Милета. От античных времен в нем сохранились лишь остатки фундаментов храмов Аполлона и Диониса. Самая примечательная страница в истории Миуса связана с Фемисгоклом, афинским политически деятелем и полководцем, победившим персов в морском сражении у острова Саламин (480 г. до н. э.), что предопределило благоприятный для греков исход второй греко-персидской войны. Вынужденный бежать из Греции, он пришел на службу к персидскому царю и получил в управление Миус. Более детальный рассказ об этой истории впереди.

Милет был полисом, имевшим, по мнению историков, самое большое число основанных им колоний, по сравнению с другими греческими полисами. Общее число их превышало 90. Находились эти города-колонии в Средиземноморье, на берегу Дарданелл, Мраморного моря, Черного и Азовского морей. Некоторые из этих колоний находились и на территории современной России — в Крыму (Кумекион, Нимфай, Пантикапей, Феодосия, Херсонес, Юрббика), на Таманском полуострове (Горгиппия, Кемонасса, Фанагория), на берегу Азовского моря (Танаис). Вот как далеко простиралось влияние этого великого города, который я очень рекомендую вам посетить.

Эфес

Среди всех античных городов на территории современной Турции Эфес является самым известным туристическим объектом. Ежегодно сюда приезжают сотни тысяч туристов. Он включен в число 18 объектов на территории Турции, включенных в список объектов Всемирного наследия ЮНЕСКО.

Несмотря на то, что к настоящему времени территория Эфеса исследована лишь на 10 %, по количеству раскопанных здесь памятников, доступных для обозрения туристами, и по степени их сохранности он занимает первое место среди всех античных городов Малой Азии. Чтобы получить более глубокие, красочные впечатления об этом историческом месте, требуется активно использовать воображение, фантазию. В Эфесе это сделать намного легче, так как перед глазами туриста есть достаточное количество материальных остатков прошлой жизни. А расположенный неподалеку музей в этом очень помогает. Как сказано в одном неплохом путеводителе по Турции, это мега-сайт номер один. Must see, как выражается нынешний молодняк.

Столь большой интерес к Эфесу совершенно заслужен. Этот город был столицей государства Лисимаха, царства Селевкидов, римской провинции Азия, а по численности своего населения в первые века новой эры Эфес, наряду с Александрией и Антиохией, боролся за то, чтобы быть вторым после Рима. Неудивительно, что на протяжении античности история города была тесно связана с именами многих видных деятелей этого периода. Одни из них посещали его лишь на короткое время, другие же делали его своей резиденцией на годы. Александр Македонский прибыл сюда, чтобы увидеть храм Артемиды, а два видных наследника его империи, воевавшие между собой, Лисимах и Селевк I Никатор, по очереди сделали Эфес столицами своих государств. Египетский царь Птолемей XII ожидал здесь помощи со стороны Рима (и дождался) для победного возвращения в Египет. Сподвижник Юлия Цезаря, Марк Антоний, на протяжении нескольких лет отсюда самовластно управлял всей восточной частью Римского государства. Египетская царица Клеопатра VII бывала здесь у Марка Антония, окончательно пленив его своими чарами. Во время инспекционных поездок по своим восточным провинциям или военных походов на Восток Эфес посещали римские императоры Траян и Адриан. Марк Аврелий и его жена Фаустина организовали здесь свадьбу своей дочери Луциллы. В Эфесе обучался будущий последний языческий властитель Византийской империи Юлиан II (Отступник). Стены города слышали проповеди апостола Павла…

Руины Эфеса привлекли одну из самых необычных женщин начала 20 в. — Гертруду Белл. Одна из посвященных ей книг называется «Светская дама, путешественница, ученый, шпион». Ее роль в истории ближнего Востока 20 в. не меньше, чем роль знаменитого Лоуренса Аравийского. Не удивлюсь, если в тайном «зале славы» английской разведывательной службы Сикрет Интеллидженс Сервис (МИ-6) их имена стоят рядом. Недаром выдающийся режиссер В. Херцог посвятил ей эпический фильм «Королева пустыни» (очень рекомендую). В декабре 1899 г. она сделала фотографии руин Эфеса, которые привлекли большое внимание в Европе. Я с большим интересом их рассматривал.

А с конца 20 в. мировой политический истеблишмент потянулся в Эфес в культурное паломничество. Назову лишь некоторые имена — президент США Б. Клинтон, президент Мексики Энрике Нието, наследник британского престола принц Чарльз, президент Австрии Хайнц Фишер…

Надеюсь, убедил читателя в том, что компания людей, которые за прошедшие два тысячелетия посетили Эфес, заслуживает того, чтобы к ней присоединиться.

Перейду теперь к краткому описанию истории возникновения и развития Эфеса.

Краткая история города

Согласно археологическим источникам, греческие переселенцы прибыли на территорию, на которой позднее появился Эфес, в 11 в. до н. э. Согласно греческим преданиям, основателем города считается Андрокл, сын Кодра, легендарного последнего афинского царя. Этот персонаж проявил завидную прозорливость: выбрал место для основания города неподалеку от святилища местной малоазийской богини, которой уже многие столетия поклонялись племена соседних регионов. Греки благоразумно приняли и поддержали священный статус этого места, но уже как богини Артемиды (Артемис), входившей в число двенадцати «старших» олимпийских богов.

Новый полис, под названием Эфес, стал успешно развиваться, распространяя свое влияние на прилегающую территорию. В 541 г. до н. э. город попал под власть царя Крёза (595_546 гг. до н. э.), правителя богатого государства Лидия, занимавшего всю западную часть Малой Азии. Его богатство стало предметом известной поговорки, существующей более 2500 лет — «Богат как Крёз». Этнически царь принадлежал к одному из небольших народов-племен Малой Азии. Но в культурном отношении был большим эллинофилом — поклонником всего греческого. Он стремился приобщить Лидию к греческой культуре, посылал богатые дары в Дельфы, поддерживал дружественные отношения с влиятельными греческими полисами. Он способствовал росту известности храма Артемиды, давал средства на строительство в городе. При нем Эфес достиг значительного расцвета. После разгрома Лидийского царства персами Эфес, вместе с другими полисами Ионийского побережья Малой Азии, попал под контроль персов. Правление персов было значительно более жестким. Они не очень считались с греческими традициями и постоянно повышали налоги. Поэтому в 499 г. до н. э. Эфес принял участие в восстании греческих полисов западного побережья Малой Азии против персов (Ионийское восстание). В 498 г. до н. э. недалеко от города произошла битва, в которой греческие войска потерпели поражение от персов. В целом события развивались неудачно для греков, и к 493 г. до н. э. восстание было подавлено. Как я написал в предшествующей главе, в наказание и назидание персы полностью разрушили город, ставший зачинщиком восстания — Милет. Эфес вернулся под власть персов, но избежал таких тяжелых последствий. Впрочем, власть персов продержалась здесь совсем недолго. В последующие 100 лет Эфес сохранял свою политическую самостоятельность, постоянно маневрируя между двумя основными центрами силы греческого мира — Афинами и Спартой, которые боролись между собой за контроль над Ионийским побережьем Малой Азии. К 80-м гг. 4 в. до н. э. оба эти центра истощили свои силы, и Персидское царство вернуло себе контроль над Ионией, в том числе и Эфесом. Однако в последний раз и ненадолго. В 334 г. до н. э., после победы над персидской армией в битве при Гранике, в Эфес вошел Александр Македонский. Все местные жители немедленно продемонстрировали горячую любовь и покорность культурно более близкому правителю, устроив показательное побиение камнями до смерти персидского наместника и его семьи. После смерти Александра, в 323 г. до н. э., началась жестокая борьба за раздел созданной им империи между его соратниками (диадохами, по-гречески «наследниками). В результате нее западная часть Малой Азии, включая Эфес, досталась Лисимаху, который входил в близкое окружение Александра и командовал конницей македонской армии. В 301 г. до н. э. он сделал Эфес столицей своего государства.

К этому моменту город впервые столкнулся с природной проблемой, которая, в конечном итоге, приведет его к гибели. Протекавшая рядом с городом река Кайстр (сегодня — Малый Мендерес) покрыла значительную часть прилегающей территории аллювиальными отложениями, которые привели к заболачиванию, появлению малярии. Поэтому Лисимах приказал жителям Эфеса переселиться на возвышенность в 2 км от старого центра. Тем, кто переселяться не желал, правитель перекрыл водоснабжение (мне сразу вспомнилась домоуправ из «Бриллиантовой руки»). Для укрупнения города Лисимах переселил в Эфес и большое число жителей из располагавшихся неподалеку городов Лебедоса и легендарного Колофона, которые были им наказаны за непокорность. О поисках остатков Колофона и о том, что представлял собой этот город, я расскажу в этой книге.

Новый город был назван Арсиноя — по имени последней жены Лисимаха, дочери еще одного, более успешного диадоха — Птолемея I Сотера, основателя новой египетской династии. Арсиноя II была примечательной исторической личностью. После гибели Лисимаха она была женой царя Македонии Птолемея Керауна, потом вернулась в Египет, где стала равноправной со-правительницей своего брата-мужа фараона Птолемея II и после смерти была обожествлена.

Благодаря усилиям Лисимаха город получил мощный импульс для развития, позволивший ему оставаться главным политическим, экономическим и культурным центром Малой Азии на протяжении нескольких сот лет.

После смерти Лисимаха город, которому было возвращено прежнее имя Эфес, побывал столицей империи Селевкидов, частью империи египетской династии Птолемеев, частью Пергамского царства династии Атталидов. В 129 г. до н. э., как часть пергамского царства, Эфес вошел в состав Римской республики. Новые хозяева показались эфесцам гораздо более жесткими, чем прежние. Поэтому, когда царь Понтийского царства (занимало южное побережье Черного моря и западную часть Крыма) Митридат VI Евпатор начал войну с Римом и подошел к Эфесу, горожане и знать поддержали его. Эфесцы приняли активное участие в античном варианте «Варфоломеевской ночи» — массовом убийстве римских граждан и всех, кто говорил с латинским акцентом, невзирая на возраст, пол и социальный статус, прокатившемся по всем городам Ионии летом 88 г. до н. э. по приказу Митридата. Трупы убитых было запрещено хоронить, доносчиков на укрывшихся римлян ожидала награда, а оказавших жертвам помощь — наказание. Рабы получали свободу, если убивали своих римских хозяев, а должникам римлян прощалась половина долга. В Эфесе были убиты тысячи римлян, разрушены установленные римской властью монументы и памятники. Поэтому, эта резня получила название «Эфесская вечерня». Однако норов нового правителя и особенно его военачальников очень скоро вызвал крайнее раздражение эфесцев. Когда один из командующих митридатовых войск, Зенобий, подошел к городу, его армию не пустили в город, а сам Зенобий был брошен в городскую тюрьму и умерщвлен. Митридат наказал город, казнив несколько сот его представителей и наложив большой штраф. Однако, остро нуждаясь в союзниках, он сохранил за городом его самоуправляемый статус.

Войну с Римом понтийский царь проиграл. От прибывшего в город в 86 г. до н. э. победителя Митридата, римского полководца Луция Корнелия Суллы, отличавшегося свирепостью, ожидали жуткой кары. Однако он проявил большой прагматизм и ограничился финансовым наказанием, хотя и очень тяжелым. Город был вынужден выплатить большой штраф, а также повторно заплатить в римскую казну налоги, равные сумме налогов по последние 5 лет. Последствия этих финансовых санкций город ощущал еще длительное время. Марк Антоний, сделавший Эфес своей резиденцией в качестве проконсула римской Азии, тоже рассматривал город как большой денежный мешок.

Период испытаний для Эфеса закончился с воцарением в Риме Октавиана Августа (27 г. до н. э. — 14 г. н. э.), который сразу сделал Эфес столицей римской провинции Азия. Последующие 200 лет стали периодом, в течение которого Эфес достиг пика своего развития. В нем было построено много больших и роскошных зданий, остатки которых мы видим и сегодня, строились богатые жилые дома, была создана развитая городская инфраструктура (фонтаны, термы, акведук, большой театр и пр.). Знаменитый греческий оратор и философ Элий Аристид (2 в.) назвал храм Артемиды Эфесской «казнохранилищем всей Азии».

Колоссальный удар по Эфесу был нанесен в 262 г. вторгнувшимися в Малую Азию готами. Они разграбили город, подожгли храм Артемиды. Полностью от этого удара город так и не оправился.

В составе Византийской империи город еще играл значимую роль, в нем осуществлялось новое строительство. Но быстрое распространение христианства, ставшего официальной религией Византии, нанесло новый серьезный удар по Эфесу. Примерно в 394_395 гг. храм Артемиды был закрыт и скоро стал использоваться как источник для каменного строительства — как ближнего, так и дальнего.

Упадку города способствовал природный процесс, сходный с тем, который положил конец Милету как экономическому центру. Быстрый рост наносов реки Малый Мендерес, заиливание бухты привели к тому, что к 6 в. город оказался в 5 км от берега моря. Потеряв гавань, Эфес лишился и выхода к Эгейскому морю, что убило торговлю — главный источник прежнего процветания. Люди стали покидать город, перебираясь на близлежащие холмы. Арабские набеги 654–655, 700 и 716 гг. ещё больше ускорили упадок города. К моменту завоевания этой территории турками-сельджуками в 1090 г. от Эфеса осталась лишь небольшая деревня.

Возвращение Эфеса в качестве важного, материально осязаемого компонента мирового культурного наследия началось с раскопок, которые здесь осуществил английский архитектор Джон Вуд. В конце 1850-х гг. он занимался проектированием зданий вокзалов на строившейся железнодорожной линии Смирна-Айдын. Но как человека с хорошим образованием, его давно интересовала судьба храма Артемиды Эфесской, о котором он узнал еще в детстве из «Нового завета». По завершении своих строительных обязательств, он решил начать поиск этого исторического сооружения. Получив небольшой грант от Британского музея (в обмен на обязательства передать музею все сделанные им находки) и разрешение османского султана, в 1863 г. он начал раскопки на территории, где находились покрытые многовековыми земляными наносами руины древнего Эфеса. В самом конце 1869 г. он нашел остатки фундамента храма Артемиды. В последующем он раскопал остатки многих сооружений Эфеса. Тяжелые погодные условия, лихорадка, землетрясения, налеты бандитов сильно подорвали его здоровье и вынудили завершить раскопки в 1874 г. По их результатам в Британский музей было отправлено около 60 тонн фрагментов скульптуры и архитектуры. В 1877 г. Вуд опубликовал книгу «Открытия в Эфесе», которая и сегодня читается с очень большим интересом. Совершенно не чувствуется, что она была написана так давно.

В 1895 г. немецко-австрийский археолог Отто Бенндорф продолжил раскопки, начатые Вудом. В 1898 г. Бенндорф основал Австрийский археологический институт, который сегодня играет ведущую роль в исследовании Эфеса. В ходе своей работы Бенндорф исследовал большую часть обнаруженной на данный момент территории Эфеса. На основе привезенных им с раскопок в Вену экспонатов был создан небольшой, но интересный Эфесский музей. Очень рекомендую посетить тем, кто будет в австрийской столице. После основания Турецкой республики правительство Турции запретило вывоз найденных на территории археологических артефактов за пределы страны. С того времени австрийские археологи вели свою работу в Эфесе непрерывно, за исключением периодов двух мировых войн. А в 1960-е гг. к ним присоединились турецкие археологи, а найденные экспонаты составили основу Эфесского музея в городке Сельчук, расположенном в 3–4 км от руин Эфеса. Рекомендую этот музей к посещению всем, кто приезжает на экскурсию в Эфес.

В процессе исследования Эфеса в нынешнее время основной акцент делается не на раскопки новых древних зданий и общественных мест, а на сохранение зданий, которые уже были обнаружены. Так что, увы, маловероятно, что раскопанная до настоящего времени территория древнего Эфеса, составляющего, примерно, 10 % от общей его территории, заметно увеличится в ближайшие годы. Но то, что уже раскопано до настоящего времени, представляет исключительный интерес.

Основные достопримечательности города

На одной из самых детальных карт города, которую мне удалось найти, я увидел 116 объектов. Так что желающим есть где проявить свой интерес. Для того, чтобы описать все эти объекты, нужна отдельная книга об Эфесе. Наверное, город того заслуживает. Но в мои планы это не входит. Во всяком случае — пока. К тому же я сам видел примерно чуть более половины этих объектов. Это те, которые, на мой взгляд, интересны в наибольшей степени, обладают приемлемой степенью сохранности, о которых есть содержательная информация, и к которым разрешен доступ туристов. В этой главе я опишу часть из объектов, которые я посетил. Те, которые, на мой взгляд, в наибольшей степени заслуживают внимания пытливого, вдумчивого путешественника, но не располагающего безграничным временем.

Начнем наше путешествие по Эфесу с востока — с главного входа в город, Магнесийских ворот. Но прежде, чем войти через них в город, обращу внимание на остатки сооружения округлой формы, находящегося справа от ворот. Оно представляет собой руины стен какого-то строения, перед входом в которое стоит одинокая круглая колонна с коринфской капителью, а за ней — две высокие квадратные колонны, соединенные посредине перемычкой. На верхней части этого сооружения из двух квадратных колонн находится сильно поврежденное, но еще вполне различимое изображение небольшого теленка или ягненка. Думаю, что в контексте историчности этого места правильно будет назвать это изображение тельцом. В довольно большом числе путеводителей это место именуется «так называемой могилой апостола Луки». Но местные гиды очень часто уверяют туристов, что это и есть «подлинная могила» апостола.

Лука — один из самых известных апостолов Христа, прежде всего благодаря тому, что считается автором одного из канонических Евангелий (от Матфея, Марка, Луки и Иоанна), вошедших в состав книг Нового завета Библии. По этой причине он часто именуется евангелист Лука. Рассказ о добром самаритянине и история о блудном сыне — две из наиболее известных историй Библии — изложены именно в Евангелии от Луки. Пожалуй, он является одним из наиболее известных апостолов, хотя принадлежит не к первым двенадцати из них, а является «апостолом от семидесяти» — большой группы учеников, избранных Иисусом Христом дополнительно к первым двенадцати. Особая известность Луки связана с тем, что в католической и православной традициях он считается первым христианским иконописцем, написавшим, в том числе, несколько икон с живой Девы Марии. Католическая церковь считает себя хранительницей 21 иконы, авторство которых приписывается апостолу Луке. Русская православная церковь считает, что в России находится 10 написанных Лукой икон, самой известной из которых считается Владимирская икона Божьей Матери, находящаяся в настоящее время в храме-музее Святителя Николая в Толмачах при Третьяковской галерее. Все эти цифры вызывают у меня в памяти фразу одного историка: «В мире известно 102 головы Иоанна Крестителя. Но подлинными из них являются только четыре». Сведений о жизни Луки сохранилось крайне мало. Считается, что он проповедовал в западной части Греции, в Малой Азии, Египте и Ливии. Согласно преданиям, он был казнен в конце 1 в. в греческих Фивах, в возрасте 84 лет, где и был похоронен. После утверждения христианства в качестве официальной религии Византийской империи, в 4 в. его мощи были доставлены в Константинополь и помещены в собор Святого Луки. После ряда перемещений в последующие века, они нашли свое окончательное упокоение в базилике Святой Иустины в итальянской Падуе.

Основанием для крайне шаткой теории о том, что евангелист был похоронен у входа в Эфес, является то, что он долгое время сопровождал апостола Павла в его путешествиях по Малой Азии, в том числе, возможно, и в Эфес. А также то, что символом апостола Луки считается крылатый телец, держащий Евангелие, отдаленно напоминающий изображение на столбах, стоящих у входа в Эфес. Таким образом, вспомнить евангелиста Луку в связи с Эфесом можно, но вероятность того, что он был погребен здесь, очень близка к нулевой.

Туристический маршрут по Эфесу начинается с востока — с Магнесийских ворот. Именно эти ворота раскопал Джон Вуд в поисках храма Артемиды, прочитав на стеле у эфесского театра, что торжественная процессия с дарами в этот храм начиналась от Магнесийских ворот. От них до того места, где стоял храм, примерно 1,5 км. Так что все паломники, приезжавшие для посещения храма Артемиды на протяжении нескольких сот лет, проходили из города в храм именно через эти ворота.

Свое название ворота получили потому, что через них проходил путь в город Магнесия-на-Меандре, с которым у Эфеса были очень сложные отношения, порой доходившие до открытых военных столкновений. Этому городу посвящена отдельная глава в моей книге. Ворота были сооружены в 3 в. до н. э. и первоначально представляли собой арку, по обеим сторонам которой стояли большие крепостные башни. Но с присоединением всей Малой Азии к Риму военные конфликты между малоазийскими полисами прекратились, и необходимость в таких мощно укрепленных воротах отпала. Поэтому, во время правления римского императора Веспасиана (69–79 г. до н. э.) ворота были перестроены. Они стали трехарочными: центральная широкая арка предназначалась для колесниц и повозок, а боковые арки, поменьше, служили для пешеходов. Руины именно этих, перестроенных ворот, видят сегодня туристы. От ворот до нас дошло немногое — части двух боковых столбов, высотой примерно по 2,5 м каждая, стоящие на ведущей в город каменной мостовой, и часть стен внутреннего двора.

Здание справа от входа в город, издали выглядящее как небольшой амфитеатр, именуется на всех картах как одеон. Первое здание, получившее название одеон, было построено в Афинах при самом известном греческом политике — Перикле, в 5 в. до н. э. как место для проведения певческих и музыкальных состязаний. Из Афин мода на такие сооружения распространилась по всему греческому и римскому миру. В европейскую культуру это наименование вернулось в конце 18 в., когда в Париже был открыт театр Одеон, ставший одним из знаковых сооружений французской столицы и одним из символов французской культуры. Эфесский одеон был построен в 150 г. н. э. на средства богатого местного жителя, Публия Ведия Антония, и его жены Флавии (об этом рассказала найденная здесь каменная надпись). Он использовался и в тех же целях, что и афинский одеон, и как булевтерий — место заседаний городского совета. Подробно о том, что представлял этот орган власти и как он формировался, я написал в главе о Милете.

Сооружение представляло собой полукруглый каменный амфитеатр, рассчитанный на 1400–1500 человек, состоящий из двух ярусов, разделенных на четыре сектора лестничными проходами. В античные времена его покрывала большая деревянная крыша, державшаяся на нескольких столбах. Орхестра и скена были очень небольших размеров, поэтому маловероятно, чтобы здесь проходили театральные представления.

Издалека кажется, что ряды сидений одеона сохранились в очень хорошем состоянии. Но подойдя поближе видишь, что лишь несколько рядов сидений являются оригинальными, мраморными, а остальные были восстановлены реставраторами из камня с применением бетона. Тем не менее, здесь можно присесть и представить себя зрителем, слушающим певцов и музыкальных исполнителей — местных, эфесских, или заезжих знаменитостей античного мира. Ко времени строительства эфесского одеона греческие и римские исполнители использовали уже несколько десятков ударных, щипковых и духовых инструментов. Наиболее популярными были такие как вавилонская волынка, кифара (струнный щипковый инструмент), лира, авлос (далекий предок гобоя), водяной орган. Сегодня в Интернете можно найти сайты, на которых записано то, как звучат эти инструменты, и даже некоторые античные мелодии (сохранились рукописи с буквенной записью античных мелодий, которую удалось перевести в нотную). Необычные звуки переносят в далекое прошлое. Рекомендую послушать их до поездки по античным городам — Греции, Италии, Малой Азии. Тогда ваши впечатления в одеоне Эфеса и одеонах других античных полисов будут намного богаче и ярче, запомнятся надолго. В истории остались имена таких исполнителей античного времени, как певший для Юлия Цезаря и дававший публичные концерты греческой музыки певец Тигеллий (1 в. до н. э.), при императоре Нероне (1 в. н. э.) «музыкальной звездой» был кифаред Менкрат, а при императоре Адриане (2 в.) такую же роль играл кифаред и поэт Месомед Критский, который к тому же удостоился и посмертного памятника от императора Каракаллы. Кто знает, может кто-то из них приезжал и в Эфес?

Неподалеку от руин одеона-булевтерия находятся руины пританея — постоянно действовавшего органа городского совета (буле), который отвечал за повседневную деятельность по управлению городом. О том, чем занимался этот орган власти и как он формировался, я написал в главе о Милете. Историки считают, что принципы работы пританеев были схожи во всех античных греческих полисах.

Первоначальное здание эфесского пританея было построено при Лисимахе, но во времена императора Августа оно было перестроено, и нынешние руины относятся к этому периоду. Сегодня туристы могут видеть две большие колонны с частью портика на них, стоявшие, вероятно, у входа в пританей. Во внутреннем дворе можно видеть участок каменного пола с квадратом, выложенным камнями красноватого цвета, обозначающим, вероятно, место в церемониальном зале, где находился священный очаг, огонь в котором должен был поддерживаться на всем протяжении существования города. Здесь также можно видеть фундамент алтаря, на котором жрецы богини Гестии и делегации из других городов, приезжавшие в Эфес, приносили символические жертвы в честь процветания города. Эфесский пританей прославился тем, что во время раскопок под плитами внутреннего двора, на глубине, примерно в 1,5 м были обнаружены две большие статуи Артемиды, которые, скорее всего, стояли в храме Артемиды. Считается, что они были спрятаны здесь в конце 4 в. последователями культа богини, которые опасались, что победившие христиане уничтожат статуи. Сегодня эти статуи являются одними из главных экспонатов Эфесского музея, расположенного неподалеку от руин полиса, в городе Сельчук. Я опишу их подробнее, когда буду рассказывать об остатках храма Артемиды.

Напротив пританея, через улицу, находятся руины Верхней агоры. В Эфесе было две агоры — Верхняя и Нижняя. Последняя находилась возле порта и играла, прежде всего, торговую роль. Верхняя Агора выступала, прежде всего, местом проведения общественно-политических мероприятий (выражаясь современным языком) и различных общегородских религиозных церемоний. Здесь выступали представители городского совета, римский губернатор провинции Азия, посланники из Рима. Она представляла собой площадь размером 160x73 м, которая с трех сторон была окружена стоями. В центре Верхней Агоры стоял большой храм, посвященный египетской богине Исиде, имевший 6 колонн по фронтальной части и по 10 колонн по обеим сторонам.

Египетские боги стали популярными в античной Греции под влиянием империи Птолемеев, которые стремились объединить греческие верования с египетскими (о греко-египетском боге Сераписе я уже рассказывал). Египтяне и греки, жившие в Египте, были весьма успешными торговцами, имевшими свои склады и магазины по всему Средиземноморью. Оседая в греческих полисах, они приносили с собой и свои верования, строили храмы своих богов. Храмы, посвященные египетским богам, можно увидеть в очень многих малоазийских греческих полисах. От греков мода на египетские и вообще восточные культы перешла к римлянам.

Исида (в переводе — «трон») была, наверное, самым популярным египетским божеством, легко принятым греками. Исиду чаще всего изображали в виде женщины, на голове которой помещался иероглиф, обозначающий царский трон или солнечный диск, обрамленный рогами коровы. Она почиталась как сестра и супруга одного из главных древнеегипетских богов — Осириса, мать бога Гора (Хора) и, соответственно, египетских фараонов, которые считались его земными воплощениями. Она покровительствовала рабам, грешникам, ремесленникам и угнетённым, но прислушивалась и к молитвам богачей, девушек, аристократов и правителей.

Культ Исиды и связанные с ним мистерии приобрели значительное распространение в греко-римском мире, сравнимое с христианством и митраизмом. Ее культ пользовался широкой популярностью в эпоху эллинизма не только в Египте, но и во всём Средиземноморье. Ее храмы встречались в очень многих городах греко-римского мира. Один из них был раскопан даже в таком далеком провинциальном городе как Лютеция (нынешний Париж). В римское время Исида намного превзошла своей популярностью культ Осириса и стала серьёзной соперницей становления раннего христианства. Римские императоры Веспасиан, Тит Флавий, Калигула делали щедрые подношения святилищу Исиды в Риме. На одном из изображений на триумфальной арке Траяна в Риме император изображен жертвующим вино Исиде и Гору. Некоторые ученые считают, что культ «черных мадонн» в христианских храмах Испании, Франции и Германии является отголоском культа Исиды. В изображении Девы Марии с младенцем Иисусом на руках усматривали прямое заимствование образа Исиды с младенцем Гором.

Раскопки на Верхней агоре показали, что храм Исиды рухнул во время землетрясения в правление императора Августа и так и не был восстановлен. Современники отмечали, что Август не любил все египетское. Думаю, это связано с тем, что его соперник в борьбе за власть в Риме, Марк Антоний, опирался на Египет и его ресурсы.

В юго-западном углу Верхней агоры находятся руины очень большого фонтана — нимфея. Он был построен в 80–82 гг. по приказу Гая Лициния Басса, высокопоставленного должностного лица, назначенного Римом в Эфес, и носил его имя. Первоначально он представлял собой лишь высокий (двухэтажный) фасад, богато украшенный барельефами и скульптурами, перед которым находился большой бассейн размером 12,5x8 м. Сюда поступала вода из акведука Поллия, которая затем продолжала свой путь по подземным керамическим трубам к отдельным городским строениям. В 4 в. к центральному порталу нимфея были добавлены небольшие боковые крылья, что сделало его похожим на большой нимфей в Милете. Хотя по своим размерам он значительно уступал милетскому нимфею, современники называли его «водным дворцом». Сегодня от фонтана сохранились остатки центральной секции и отдельные фрагменты бассейна. Украшавшие нимфей статуи Тритона (древнегреческий бог, вестник глубин, сын бога Посейдона) и муз, найденные на раскопках, можно увидеть в Эфесском музее в Сельчуке.

К северу от Верхней агоры находятся руины большой римской базилики. Думаю, стоит пояснить, что представлял собой этот тип здания. Базилика представляет собой прямоугольное здание, разделенное внутри рядами колонн на продольные части (нефы). Базилики имели обычно три нефа, а особо большие — даже пять нефов. Стены центрального нефа, более высокого и широкого, возвышались над кровлями боковых нефов и были прорезаны оконными проемами, через которые в здание поступал свет. Хотя слово базилика греческое (означает «царский»), в древней Греции базилик не было. Этот тип здания появился в римском государстве в начале 2 в. до н. э., и потом распространился на все территории, подвластные Риму. Базилики использовались как общественные здания, места торговли, деловых встреч, заседаний судебных органов и проведения судебных процессов. С 5 в. базилика стала одним из главных типов христианских храмов.

Базилика, стоявшая у Верхней агоры, была длиной в 160 м и имела три нефа. Считается, что она была построена в 1 в. н. э. Стоявшие в ней колонны ионического стиля были украшены головами быков. Во время раскопок в базилике были обнаружены статуи императора Августа и его жены Ливии в очень хорошем состоянии, которые сегодня можно увидеть в Эфесском музее Сельчука. Здание базилики было уничтожено сильным землетрясением в 4 в. и уже не восстанавливалось. Его руины и сегодня производят внушительное впечатление: фрагменты колонн высотой до 3–4 м, мощных стен высотой до 3 м, многочисленные фрагменты каменной резьбы. В античные времена базилика имела три выхода в стою, которая вела к термам Вариуса.

На примере Милета я подробно описал, что представляло собой внутреннее устройство и архитектура римских терм. Бани Вариуса в этом отношении довольно стандартны. Легко выделить три основные секции — фригидарий, тепидарий и кальдарий, которые ничем особенным не примечательны. На полу длинного, 40-метрового, коридора можно увидеть неплохо сохранившиеся фрагменты мозаики.

Интересной достопримечательностью города является большой фонтан, построенный на средства богатого горожанина по имени Секстилий Поллий, получивший его имя, находящийся к югу от Верхней Агоры, напротив одеона. Богатство Поллия, похоже, было действительно очень велико. Помимо фонтана, он построил базилику возле Верхней Агоры и один из акведуков, по которому в город подавалась вода. В центре того, что осталось от комплекса фонтана его имени, находится саркофаг, в котором был похоронен Поллий. Захоронения в городской черте Эфеса делались в исключительных случаях и только для особенно важных и заслуженных людей. Поллий относился к их числу. Так что фонтан, помимо своей основной функции, выступал и в качестве героона.

Вода поступала в Эфес по трем акведукам из источников, располагавшихся довольно далеко от города — Кенхерий (42 км), Марна (15 км) и река Кайстер (20 км). Городские фонтаны, помимо того, что они несли прохладу в жаркие дни, служили точками сбора и распределения воды по городу через систему проложенных под землей терракотовых труб, отходивших от фонтанов. Водоснабжение было бесплатным для горожан.

На руинах фонтана Поллия находится очень высокая, судя по всему, восстановленная, тонкая арка. Археологические раскопки показали, что фонтан был чрезвычайно богато украшен. Один из больших компонентов скульптурного украшения фонтана, голова Зевса, находится в Эфесском музее в Сельчуке. Историки считают, что часть скульптур, украшавших фонтан, была взята с руин храма Исиды, стоявшего на Верхней агоре.

Главным украшением фонтана Поллия, его бассейна, являлась скульптурная композиция «Одиссей и Полифем». С Полифемом связан один из драматичных эпизодов поэмы Гомера «Одиссея». Во время своего возвращения на родину с Троянской войны царь Одиссей высаживается со спутниками на острове циклопов и попадает в пещеру, оказавшуюся жилищем Полифема, великана-циклопа, сына бога морской стихии Посейдона. Полифем обнаруживает пришельцев, берёт их в плен, запирает в пещере и пожирает шестерых из спутников Одиссея (по паре на ужин, завтрак и следующий ужин). Полифем заявляет Одиссею, что в награду за его учтивость съест его последним. Хитроумный Одиссей сначала хочет убить Полифема во сне, но понимает, что им не по силам отвалить огромный камень, загораживающий вход в пещеру. Тогда Одиссей изготавливает кол из дубины Полифема, подпаивает циклопа принесённым вином и выкалывает раскалённым в костре колом его единственный глаз. По приказу Одиссея греки связывают овец по трое и, прицепляясь к брюху средней овцы, покидают пещеру. Ослепший циклоп не может их нащупать. Сам Одиссей спасается, прицепившись к брюху любимого барана Полифема. Греки захватывают стадо Полифема и приносят его любимого барана в жертву Зевсу. Когда Одиссей и спутники отплыли от острова, Полифем молит Посейдона-отца об отмщении и бог начинает мстить Одиссею. Фрагменты этой скульптурной композиции сегодня можно увидеть в Эфесском музее в Сельчуке.

Рядом с фонтаном находилась одна из важных достопримечательностей Эфеса — храм императорских культов. После смерти императора Октавиана Августа, в 14 г. н. э., он и все последующие римские императоры (еще при жизни) были наделены божественным статусом, и поклонение им стало частью официальной римской религии. Поклонение правящему императору как богу, официальное принесение жертв во имя его благополучия рассматривалось как наглядное подтверждение приверженности интересам государства, важнейшим актом политической лояльности. На протяжении 1 в. императорский культ распространился по всей Римской империи. Особенно сильно он стал проявляться в восточных провинциях, имевших длительную предшествующую историческую традицию обожествления правителей и государственной власти. Наделение полиса правом построить храм императорского культа и отправлять в нем службы считалось великой честью и давало существенные практические выгоды.

Эфес активно боролся за то, чтобы получить разрешение построить такой храм и получить статус города-хранителя императорского культа («неокорос»). В борьбе за этот статус Эфес опередили Смирна и Пергам. Но позже лоббистские усилия эфессцев увенчались успехом, и город получил разрешение на строительство такого храма в период правления императора Домициана (81–96 гг.). Эфессцы построили исключительно пышный храм, получивший имя этого императора. Храм стоял на высокой террасе, размером 50x100 м, покоившейся на мощном арочном фундаменте. К террасе вел ряд ступеней, а вход в храм был украшен великолепной аркой. Со своими 8 колоннами по фронтону и 13 колоннами с каждой из сторон, этот храм был похож на уменьшенную копию храма Артемиды. Во внутренней части храма, с северной стороны, находился алтарь U-образной формы, который теперь можно увидеть в археологическом музее Измира (очень рекомендую посетить!).

История правления этого императора исключительно поучительна, поэтому вкратце остановлюсь на ней.

Домициан пришел к власти в возрасте 29 лет. Пятнадцать лет его правления запомнились современникам, с одной стороны, как период расцвета культуры, а с другой — как годы тирании и жестоких репрессий, которые разрушили многие общественные связи.

К моменту его восхождения на трон римское государство представляло собой систему единовластного правления императора, но при формальном сохранении видимости республики. Для римского сената, лишенного реальной власти, сохранение внешнего фасада демократии было важно. По-видимому, оно помогало сенаторам легче уживаться с пониманием факта лишения реальной власти и влияния. Предшественники Домициана, его отец и старший брат, демонстрировали внешнее уважение сенату и республиканским традициям прошлого. Культ императоров существовал, но в мягкой форме.

Домициан же с самого начала стал демонстрировать сенату и всему народу, что является единственным «хозяином земли римской». Иллюстрируя утвердившиеся при нем порядки, римский поэт-сатирик Ювенал (55/56 г. — после 127 г.) в одной из своих сатир описывает совещание сената о том, в каком виде должна быть подана на стол императора большая рыба: нужно ли ее подать целую на блюде, или разрезанную. Сенаторы у Ювенала произносят длинные серьезные речи по этому вопросу. Знакомая картина, правда? Сенат еще раньше дискредитировал себя своим раболепием перед императорами, но Домициан демонстрировал свое презрение к нему совершенно открыто, что лишало сенаторов всех оснований для самоуважения. Как утверждают некоторые римские историки (писавшие уже после смерти Домициана), он впервые, со времени Октавиана Августа, стал именоваться «господином и богом». Но было ли это в действительности — неясно. А если да, то неясно — было ли это сделано по инициативе самого Домициана, или он просто уступил льстивым просьбам многочисленных царедворцев и подданных, в числе которых были и сенаторы. Картина исключительно поучительная…

Унизив сенат и аристократию, Домициан сделал ставку на популярность среди народа. Он установил новые религиозные праздники, чтобы чаще иметь повод для организации масштабных игр и зрелищ. Устраивал раздачу подарков жителям Рима, большие пиры для всех горожан, затеял строительство большого числа роскошных городских зданий для украшения Рима. Он устраивал музыкальные и декламационные игры, был любезен к поэтам, которые прославляли его. Не любивший его историк Светоний, тем не менее, писал: «Домициан держал римских и провинциальных чиновников в таком страхе, что никогда не бывали они более честны и справедливы, чем при нем; а после него многие из них дозволяли себе всяческие преступления».

Политика масштабной раздачи хлеба, организации масштабных зрелищ и колоссального строительства эффектных общественных зданий требовала больших расходов. Поэтому он обратил свой взор на средства своих богатых подданных. С 89 г. стало расти число процессов «об оскорблении императорского величества», результатами которых в подавляющем большинстве случаев были казнь обвиняемых и конфискация их имущества. В конце концов, ближайшие к нему придворные, сколотившие большие состояния в его правление, стали опасаться, что они тоже станут жертвами этих процессов. В 96 г. они организовали заговор, в результате которого Домициан был убит. И как отреагировали его подданные на известие о его смерти? Современник описывает, что все они, и сенаторы, аристократы, и простые горожане, с необузданной, дикой радостью стали уничтожать его статуи и изображения. В Эфесе происходило то же самое. Стоявшая возле храма Домициана его гигантская статуя (высотой в 9-юм) была разбита на куски. В Эфесском музее Сельчука можно увидеть уцелевшие два фрагмента этой статуи (голова и часть одной руки), которые были сброшены в яму позади храма, где были обнаружены археологами при раскопках в 20 в. Советую задержаться возле этого экспоната. Я с интересом всматривался в лицо этого императора. Не могу сказать, что от него веяло каким-то величием или демонизмом. Бесстрастное лицо человека, явно злоупотреблявшего чревоугодием и игнорировавшего физическую активность. Любопытно, что изображая императора скульптор предпочел реализм героизации.

В день убийства Домициана римский сенат срочно собрался на заседание. Сенаторы не скрывали радости, поздравляли друг друга и дружно приняли решение предать покойного императора «проклятию памяти». Его монеты и статуи были переплавлены, арки снесены, а имя было вычеркнуто из всех публичных записей и выскоблено из надписей на каменных сооружениях. Каким-то удивительным образом одна статуя Домициана сохранилась и дошла до нас. Я видел ее в мюнхенской Глиптотеке. Это просто Аполлон с головой молодого Домициана.

«Проклятие памяти» — это особая форма посмертного наказания, применявшаяся в античном Риме к государственным преступникам. Любые материальные свидетельства о существовании преступника — статуи, настенные и надгробные надписи, упоминания в законах и летописях — подлежали уничтожению, чтобы стереть память об умершем. В Малой Азии политика уничтожения всяких материальных напоминаний о подвергнутом «проклятию памяти» нередко осуществлялась менее ретиво. Но Изображениям Домициана и здесь воздалось» по полной. Очевидно, по каким-то причинам он вызывал очень сильную ненависть и среди жителей этого региона империи.

Домициан был не единственным императором, который подвергся такому наказанию. Но интересно то, что в отношении других императоров, которые казнили куда больше людей, это наказание было отменено одним из тех, кто пришел им на смену. А Домициан остался единственным императором, в отношении которого это наказание не было отменено никогда. Интересны гримасы истории, и далеко не всегда она справедлива, не правда ли?

В нашей стране римский опыт работал в невиданных масштабах. Имена казненных в 1930-е гг. многочисленных «врагов народа» вычеркивались из всех публичных источников, книг, энциклопедий и справочников, их фотографии уничтожались, а кадры в фильмах вырезались. Подписчикам «Большой советской энциклопедии» после ликвидации очередного «врага народа» присылались письма, в которых грозно требовалось заменить страницы с биографиями ликвидированных «врагов» с приложенными к письмам новыми, которые содержали какие-то нейтральные описания (обычно — природные), начинавшиеся с тех же букв, что и фамилии казненных.

После 1956 г. были демонтированы все памятники Сталину, а на архивные фотографии вернули некоторых из ранее удаленных «врагов народа». Оказывается, что партия, следовавшая «самой передовой, научной идеологии», всего лишь воспроизводила политические практики рабовладельческого Рима…

После убийства Домициана храм был переименован в «храм божественных», т. е. стал посвящен римским императорам вообще, а не какому-то конкретному из них. Похвальная политическая прозорливость. Сегодня от храма сохранились лишь фрагменты мраморной лестницы, которая вела на храмовую террасу, остатки сводов основания фундамента, две фасадные колонны и многочисленные обломки храмового фриза. Но с учетом истории этого императора рекомендую задержаться на этом месте на несколько минут.

Неподалеку от храма императорских культов находятся руины монумента, к которому многие горожане могли относиться с весьма смешанными чувствами. Он был поставлен примерно в 28–27 гг. до н. э. Гаем Меммием, тогдашним проконсулом римской провинции Азия. На памятнике были изображены члены семьи Меммием — Гай-сын, Гай-отец и самый главный и знаменитый член этой семьи — Луций Корнелий Сулла, дед Гая Меммия-младшего. Сулла (138-78 гг. до н. э.) стал первым полновластным диктатором Рима, предшественником Юлия Цезаря и Октавиана Августа. Но, в отличие от них, он почему-то добровольно отказался от власти.

Как я уже упоминал, в историю Эфеса Сулла вошел тем, что разгромил войска понтийского царя Митридата VI Эвпатора, на сторону которого, на некоторое время, перешел Эфес во время римско-понтийских войн, наложил на Эфес очень большой штраф за активное участие города в массовой резне живших в нем римских граждан («Эфесская вечерня»). Для живших в Эфесе римлян Сулла, несомненно, был героем. Для остальных жителей города памятник должен был служить острасткой.

Памятник представлял собой квадратный в плане комплекс, окруженный колоннадой, в центре которого стоял небольшой фонтан и находился монумент с изображением вышеупомянутых представителей трех поколений семьи Меммиев. Сегодня от памятника остались высокие фрагменты колонн, фундамент фонтана, арка с перекрытием и главный барельеф монумента, на котором видны фигуры Суллы и Меммия-отца.

Монумент Меммиев стоит рядом с остатками ворот Геракла. От ворот сохранились только две квадратные колонны. На фронтальной части левой колонны сохранилось изображение фигуры, считающейся изображением Геракла (у римлян — Геркулеса), держащего шкуру немейского льва. Напомню, что согласно мифам об этом великом герое, уничтожение, по поручению правителя Микен, чудовищного льва, разорявшего окрестности города Немей, стало его первым подвигом. Когда Геракл принес шкуру льва в Микены, правитель города, впечатленный подвигом, приказал, чтобы отныне Геракл с городских ворот показывал доказательства всех своих подвигов (всего он совершил 12 подвигов). Несколько странно то, что лицо фигуры на колонне гладко выбрито, в то время как Геракл всегда изображался с бородой.

Археологи считают, что эти колонны были сделаны во 2 в. н. э. и раньше стояли в каком-то ином месте. На свое нынешнее место они были перенесены в конце 4 или начале 5 в., чтобы сузить проезд и не пропускать на главную улицу Эфеса большие повозки.

От ворот Геракла начинается главная улица Эфеса — улица Куретов. Выложенная белыми каменными плитами, отполированными до блеска пешеходами за 2 500 лет, она круто спускается вниз и ведет через весь центр города к библиотеке Цельсия.

Свое название она получила по имени мифологических персонажей, куретов (их также именовали дактилями). Они составляли окружение древней богини Реи-Кибелы и охраняли младенца Зевса в пещере на Кипре. Считалось, что они обучили людей многим полезным занятиям, таким как приручение и разведение животных, пчеловодство, строительство домов. Позже это имя стало использоваться для наименования жрецов, в том числе тех, кто осуществлял религиозные церемонии, в том числе в храме Артемиды и в пританее — возле священного очага богини Гестии. При раскопках эфесского пританея археологи нашли фрагменты большого числа записей на каменных плитах, которые рассказывают о деятельности куретов.

Эта улица являла собой парадное лицо города. Вдоль нее стояли многочисленные статуи, от которых сегодня, увы, сохранились лишь постаменты. С левой стороны улицы шла длинная череда магазинов и богатых домов. Обычно они имели не менее двух этажей с богато украшенными фронтонами. Перед этими зданиями, вдоль улицы, проходили тротуары, часто украшенные очень красивой мозаикой. Участки этих тротуаров часто были отгорожены от улиц Куретов крытой колоннадой. Некоторые участки тротуаров с богатой мозаикой сохранились до нашего времени. От колоннад, увы, остались лишь остовы и невысокие фрагменты колонн. Археологи отмечают, что после мощного землетрясения, произошедшего на окружающей территории, улица Куретов очень сильно пострадала. В процессе ее восстановления на нее были перевезены и установлены колонны и декоративные фрагменты сильно пострадавших построек из разных частей города. Поэтому нынешний облик улицы Куретов возник в результате такой, довольно хаотичной, реставрации, и очень сильно отличается от того, который улица имела до землетрясения.

В целом, улица Куретов и сегодня производит очень сильное впечатление. На мой взгляд, это наиболее живописная улица из всех, которые до настоящего времени раскопаны в античных городах Малой Азии. Она не уступает уникально сохранившимся улицам знаменитых Помпей, которые считаются образцом сохранности античного города. Широкое применение мрамора и белого камня делает ее, на мой взгляд, значительно более живописной по сравнению с улицами Помпей.

Одним из самых хорошо сохранившихся архитектурных памятников Эфеса является стоящий на улице Куретов фонтан императора Траяна, сооруженный между 104 и 114 гг. Более подробно об этом римском правителе я расскажу в главе, посвященной Пергаму. Здесь же отмечу, что император Траян (98-177 гг.) остался в памяти современников и потомков, включая историков, как лучший правитель Римской империи, при котором государство процветало, границы расширялись, внешние враги трепетали, экономика империи успешно развивалась, расширялась программа поддержки малоимущих граждан, а обширная строительная программа украсила не только Рим, но и значительно расширила транспортную систему империи (дороги, мосты, порты, каналы). Современник Траяна, римский историк Тацит, славившийся нелицеприятностью, определил период правления Траяна как «счастливейший век», и всем последующим императорам римский сенат желал быть «счастливее Августа и лучше Траяна». Эта оценка не изменилась и в последующие столетия. Живший в 4 в. римский историк Секст Аврелий Виктор писал: «Едва ли кто-нибудь нашелся славнее его как в мирное время, так и на войне». Даже в памяти западных христиан Траян остался великим правителем. Согласно одной из их легенд, живший в 6 в. папа Григорий Великий, проходя мимо Траяновой колонны (дошедший до наших дней исторический памятник, установленный в 113 г. на форуме Траяна в Риме в честь победы над государством даков) был «поражен в самое сердце» мыслью о том, что «справедливейший из правителей» мучается в аду как язычник. Папа принялся истово молиться, «проливая потоки слез», и получил извещение от ангелов, что Траян обрел спасение. Православные к Траяну гораздо менее благосклонны: обвиняют в гонениях и смерти святого Климента, четвертого епископа (папы) Рима. В правление Траяна он был сослан в каменоломни Херсонеса Таврического (его руины находятся на окраине Севастополя) и позже здесь казнен. Климентовский переулок в Москве, у метро «Третьяковская», и стоящий здесь храм священномученика Климента — в память о нем. Так что Москва, получается, отчасти связана с Траяном.

Фонтан Траяна имеет форму буквы П, но с длинной поперечной частью и короткими боковыми крыльями. Центральная часть сооружения копирует богато украшенную скену греко-римских театров. В центре сооружения стояла гигантская статуя императора, от которой сохранилась только большая стопа. Вода стекала в квадратный бассейн, размером 20x10 м, расположенный между боковыми секциями. По периметру фонтана стояли статуи Диониса, Афродиты, членов императорской семьи.

В Эфесском музее Сельчука сохранилось много больших фрагментов украшения фонтана, включая 5 статуй и голову статуи императора. Лицо Траяна парадно-бесстрастно. А вот статуя бога Диониса очень интересна. Выражение лица бога виноделия меланхолически-печальное. Как написано в одном путеводителе, это выражение таково, как будто бог предчувствует, что скоро его век завершится. Хотя время сооружения фонтана, 2 в., было периодом, когда в Римской империи был достигнут пик процветания и безопасности, а статуи Диониса особенно широко использовались в различного рода архитектурных композициях, опережая даже Аполлона. Выражаясь современным языком, они был бестселлерами.

Траян посещал Эфес и, вполне возможно, видел фонтан. Уверен, что он ему понравился. В равной степени уверен, что все туристы оценивают его как очень заметную достопримечательность.

Такой роскошный город, с прекрасным водоснабжением, не мог не иметь того, что полагалось «настоящему» большому римскому городу — терм. И, разумеется, такие термы в Эфесе были построены. И не одни. Самые большие и роскошны термы располагались, разумеется, на центральной улице — улице Куретов. С этой улицы в бани вел главный вход. Бани были построены в 1 в. и первоначально имели три этажа. Но после мощного землетрясения, произошедшего в 4 в., они были восстановлены и сильно перестроены (осталось только два этажа). Восстановление терм было осуществлено на средства богатой жительницы города по имени Схоластика. Поэтому обновленные термы получили ее имя. Похоже, родители этой дамы были большие оригиналы: на греческом слово «схоластика» означает «свободное время, досуг, школа». Со временем смысл слова претерпел значительную трансформацию, и теперь схоластика означает представления, оторванные от жизни, основывающиеся на отвлечённых рассуждениях, не проверяемых опытом.

Термы Схоластики были самыми роскошными банями Эфеса. Они находятся в хорошей степени сохранности: легко выделяются аподитерий, фригидарий, тепидарий, кальдарий, в стенах и полу видны большие фрагменты керамических труб, по которым сюда поступали вода и пар. Термы имели библиотеку, комнаты для развлечений, а в аподитерии посетителей приветствовала большая статуя самой Схоластики. Даже по нынешним руинам видно, что здание было очень элегантным.

Частью терм Схоластики был большой общественный туалет (на латыни — латрина). Это сооружение, хотя и не в такой прекрасной степени сохранности, будет встречаться туристам и в других античных городах Малой Азии. Поэтому дам небольшие пояснения в отношении этой деликатной, но исключительно важной части инфраструктуры греко-римских городов.

Внутри этого заведения вдоль стен располагались длинные каменные скамьи с отверстиями. Расстояния между ними были совсем небольшими — 30–40 см — и не имели никаких перегородок. Похоже, римляне не испытывали каких-то неудобств от такой близости, не усматривали в этом нарушения «личного пространства». Впрочем, это неудивительно, учитывая, что очень большую часть своей жизни жители греко-римских городов проводили в местах близкого (в прямом смысле) общественного контакта — театрах, термах, тесных магазинах. Для людей с короткой памятью напомню, что советские туалеты 1950-1970-хх гг., особенно в таких местах как вокзалы, стадионы, бани, практически не отличались от греко-римских. Думаю, что в 1920-1940-е гг. эти заведения в стране победившего социализма, яростно выкорчевывавшей «буржуазную культуру», далеко отставали от греко-римских. «Чай, не баре».

Греко-римские туалеты, судя по описанию современников, были в равной степени и местами отправления естественных надобностей, и местами социального общения. В одной из своих эпиграмм древнеримский поэт Марциал (1 в. н. э.) описывает римлянина по имени Вакерра, который посещал латрины города не для отправления естественных нужд, а для того, чтобы получить от встреченных здесь знатных и богатых горожан приглашения отобедать у них:

Когда во всех сидит Вакерра нужниках,

И целый день проводит там безвыходно,

Не облегчаться, но обедать хочет он.

Интересно, что первоначальное значение слова паразит в греческом языке — гость, регулярно приходящий к хозяевам после многочисленных просьб с его стороны или вообще незваным, а приличия не позволяют хозяевам выгнать его.

Туалет терм Схоластики сохранился исключительно хорошо. Он представляет собой большое квадратное помещение, с трех сторон которого находятся полностью сохранившиеся каменные скамьи с отверстиями, под которыми проходил глубокий канализационный ров (в античности по нему непрерывно текла вода). В центре комнаты сохранился квадратный фундамент невысокого каменного сооружения. Археологи считают, что это был фонтан. А в одном античном источнике я прочитал, что в шикарных заведениях такого рода посетителей еще и услаждал раб-флейтист. На каменном полу эфесской латрины можно рассмотреть небольшие фрагменты мозаики. Интересно, что на ней было изображено? В античные времена это помещение было закрыто деревянной крышей.

Неподалеку от терм Схоластики, с этой же стороны улицы Куретов, находятся руины храма римского императора Адриана (117–138 гг.) — еще одного храма императорского культа. Двоюродный племянник Траяна, Адриан унаследовал от него императорскую власть в Риме. Известный итальянский мыслитель и политик Никколо Макиавелли, живший в 16 в., включил Адриана в число «пяти хороших императоров», в чье правление Римская империя наслаждалась стабильностью, безопасностью и достигла наивысшего расцвета. Макиавелли сам был политик, провел немало времени, общаясь с правителями итальянских городов-государств того времени. Среди них были очень неоднозначные личности (один Чезаре Борджиа чего стоит). Так что его мнение не было оспорено в последующие времена. Помимо Адриана, в эту «великолепную пятерку» входят императоры Нерва, Траян, Антонин Пий и Марк Аврелий. Ни один римский император, ни до, ни после Адриана, не совершил столько поездок по подвластным территориям — Британия, Галлия (нынешняя Франция), Греция, Малая Азия, Ближний Восток, Аравия — сколько совершил их Адриан. Во время этих поездок он дважды посетил Эфес. Он уделял исключительное внимание экономическому развитию провинций, осуществил колоссальную строительную программу. По всей империи возводились здания, многие из которых — с той или иной степенью сохранности (нередко — исключительно высокой) — дошли до наших дней. Пантеон, мавзолей Адриана, храм Венеры и Ромы в Риме, знаменитая вилла в Тибуре (ныне Тиволи), храм Зевса Олимпийского в Афинах, Коринфский канал, Адрианов вал в Британии. Это лишь некоторые из его построек, которые мы можем видеть и сегодня.

Как и многие образованные римляне, император предпочитал говорить и писать по-гречески. Как писал о нем один из современников, «Он хотел быть греком и жить на несколько веков раньше». Во время своих поездок он долго прожил в Афинах, был посвящен в элевсинские таинства (о них я расскажу позже), председательствовал в греческом наряде на празднествах в честь бога Диониса, а по возвращении в Рим активно стал внедрять греческие религиозные обряды и учреждения, очень понравившиеся ему в Афинах.

Адриан первым из римских императоров отпустил бороду (до него на протяжении нескольких сот лет все римские граждане брились). По одним данным, он сделал это, чтобы скрыть бородавки на лице, по другим — из желания походить на грека. Он был большим эстетом, сам писал стихи, любил живопись, скульптуру, и особенно архитектуру — считал себя большим ее знатоком. Несомненно, он был артистической натурой. Об этом наглядно говорит написанная им собственная эпитафия (надгробная надпись):

Трепетная душа, нежная странница

Гость и друг в человеческом теле,

Где ты сейчас скитаешься,

Ослабленная, продрогшая, беззащитная,

Неспособная играть, как прежде?

Совершенно ошеломляющее впечатление оставляет его вилла в местечке Тибура (ныне — Тиволи) под Римом. Я провел там целый день и уехал лишь с закатом. На территории в 1 кв. км были построены невероятной красоты сооружения, а художественная коллекция виллы насчитывала сотни шедевров скульптуры и живописи. В последующие более чем полторы тысячи лет она подвергалась систематическому разграблению. В разное время отсюда было вывезено более 300 статуй. Среди них сохранившиеся в единственных экземплярах римские копии шедевров греческой скульптуры — «Дискобол» (Мирон), «Убегающая дочь Ниобы» (Пракситель или Скопас), «Тираноборцы» (Критий и Несиот), «Отдыхающий сатир» (Пракситель), «Кентавры» (Аристей и Папий), «Венера на корточках», «Диана Версальская» и масса других. В большом количестве вывозились большие архитектурные фрагменты (колонны, фризы, антаблементы и пр.). Историки считают, что от всех сокровищ виллы времени Адриана сегодня здесь остался лишь 1 (!) процент. Но, тем не менее, ЮНЕСКО совершенно заслуженно включила виллу в список Всемирного наследия. В память об этой вилле немало современных гостиниц, претендующих на изысканность и шик, взяли себе название «Тиволи».

При всей артистичности своей натуры, Адриан оставался императором. И потому его реакция на критику его взгляда на культуру, красоту вызывала жесткую реакцию. Например, при обсуждении проекта храма Венеры и Ромы известнейший скульптор Аполлодор Дамасский, любимец императора Траяна, автор большого числа архитектурных памятников (одна колонна Траяна чего стоит), высмеял предложение Адриана. Он тут же был отправлен в ссылку и чуть позже казнен. Христиане возлагали на Адриана ответственность за казнь совсем юных христианок Веры, Надежды, Любови, позже канонизированных вместе с их матерью Софьей.

Храм Адриана в Эфесе был возведен во время правления этого императора на средства богатого горожанина Ведия Антония Сабина, но в 3 и 4 вв. подвергся существенным добавлениям и изменениям. Сегодня это одно из наиболее сохранившихся зданий Эфеса. Интересно, что сохранившаяся каменная надпись гласит, что храм был посвящен не только императору Адриану, но и жителям Эфеса. Особенно впечатляет хорошо сохранившаяся арка на роскошных колоннах коринфского стиля, стоявших перед входом в храм. Это одно из самых фотографируемых мест города, второе после библиотеки Цельсия.

В центре арки виден бюст богини Тихе, которую Эфес считал своей покровительницей. В древнегреческой мифологии она считалась богиней случая, удачи и судьбы (римский ее аналог — Фортуна). Она символизирует изменчивость, случайность мира, возможность для человека воспользоваться выпадающим ему шансом. Понятие переменчивости человеческой судьбы появилось в эллинистическое время (в 3 в. до н. э.) и сильно отличалось от господствовавшего ранее взгляда на исходную предопределенность человеческой судьбы богами. Атрибутом Тихе являлось колесо, вращение которого, — «то, что было вверху, будет внизу», — символизировало переменчивость удачи. Отсюда, с соответствием Тихе в римской мифологии Фортуне, появилось выражение, ставшее крылатым: «колесо Фортуны». Также её атрибутом является Рог изобилия (изображается большей частью изогнутым, наполненным цветами, плодами и тому подобным, т. е. повёрнутым вверх). Помимо Эфеса своей покровительницей богиню Тихе считали такие крупные города, как Александрия и Антиохия, с которыми Эфес соперничал за статус второго, после Рима, города империи.

Внутренняя часть храма (наос, целла) имела размеры 7,5x5 м. В центре нее сохранился пьедестал, на котором в античные времена стояла статуя императора Адриана. Фризы внутренней части храма представляют собой иллюстрации из истории основания Эфеса легендарным героем Андроклом, а также известного древнегреческого мифа об освобождении Гераклом Тесея (того самого, который в критском лабиринте убил чудовище Минотавра, а затем, следуя данной ему царевной Ариадной нити, «нити Ариадны», выбрался из лабиринта). Мифы о Тесее стали источником сюжетов для множества произведений изобразительного искусства Греции и Рима, для ряда трагедий, в том числе написанных Эксхилом, Софоклом, Еврипидом. А выражение «нить Ариадны» известно и сегодня (хотя, на мой взгляд, число людей, знающих его, неуклонно сокращается). Автор фриза явно учитывал большую любовь императора Адриана ко всему греческому. Те фризы, которые туристы могут видеть сегодня в храме, являются пластиковыми копиями. Оригиналы можно увидеть в Эфесском музее Сельчука.

На большом постаменте перед входом в храм стояли статуи четырех императоров-«тетрархов» — Диоклетиана, Максимиана, Галерия и Констанция Хлора. Наиболее известен из них император Диоклетиан (284–305 гг.). В рамках обеспечения политической стабильности в империи и решения проблемы преемственности высшей власти, он создал систему тетрархии — разделения власти между четырьмя властителями, которые должны были править совместно, а через определенное время заменяться другим квартетом. Такая вот, позднеантичная система «коллективного руководства». Нам, наблюдающим за коллизиями передачи-непередачи власти преемнику в родном отечестве, эти проблемы должны быть очень понятны. Диоклетиан прославился в истории фразой, которую он сказал в ответ на предложение его перессорившихся преемников вновь вернуться во власть — «Если бы вы видели, какую капусту я вырастил на своем огороде, вы бы никогда ко мне с таким глупым предложением не пришли». Дворец, куда он удалился после передачи власти его преемникам, стал основой прибрежного хорватского города Сплита. Там до сих пор сохранились большие фрагменты построек его дворца (особенно впечатляет перистиль). Я с большим интересом их рассматривал. Как и его усыпальницу, ставшую христианским собором. Удивительно, что в ней до сих пор сохранился его барельеф на внутреннем фризе, хотя Диоклетиан считался одним из самых жестоких гонителей христианства. А в строениях, некогда являвшихся частями его дворца, и сегодня живут люди. Как утверждают местные экскурсоводы, некоторые из этих семей живут на этом месте более тысячи (!) лет.

Из стоявшей на постаментах императорской четверки некоторую известность получил Констанций Хлор — как отец императора Константина Великого, перенесшего столицу из Рима в Византий, позже переименованный в Константинополь, и уравнявшего христиан в правах с последователями других религий. Позже вместо «выпавшего из политической обоймы» Максимиана в квартет была вставлена статуя императора Феодосия Великого (379_395 гг.), последнего императора единой Римской империи. После его смерти греческая восточная и латинская западная половины Римской империи больше никогда не соединялись под единым управлением. Западная часть империи развалилась под ударами варваров спустя 80 лет, а Византия более тысячелетия считала себя преемницей Римской империи. Феодосий также нанес решающий удар религии греко-римского мира, сделав христианство единственно признаваемой государством религией.

Ни одна из этих статуй не сохранилась. О том, что они стояли здесь, говорят лишь надписи на сохранившихся постаментах.

Неподалеку от храма Адриана, на противоположной стороне улицы Куретов, находится необычное сооружение восьмиугольной формы, высотой примерно 1,6–1,8 м, именуемое во всех путеводителях как октагон. Оно считается погребальной камерой Арсинои IV, сводной сестры знаменитой египетской царицы Клеопатры VII. Обследовав его в 1926 г., австрийские археологи обнаружили здесь скелет молодой женщины, примерно 15–17 лет. Изучение найденного скелета, проведенное медицинским университетом Вены, показало, что он имеет отличительные черты, присущие представителям династии Птолемеев. Над погребальной камерой находилась каменная конструкция в виде шатра, на которой, среди прочего, были изображены листья и стебли папируса. Я видел это сооружение в Эфесском музее Вены, где оно сейчас экспонируется. Расскажу кратко об Арсиное.

После смерти их общего отца, царя Птолемея XII (который одно время находился в изгнании в Эфесе) Арсиноя вместе с братом, Птолемеем XIII, вынудили Клеопатру бежать из Александрии. Прибывший в 48 г. до н. э. в Александрию Юлий Цезарь поддержал Клеопатру и разгромил местное войско, выступавшее на стороне Арсинои и Птолемея. Арсиноя была привезена в Рим как часть трофеев Цезаря и шла за его колесницей во время триумфального парада победителя. Вопреки традиции, Цезарь пощадил ее и разрешил приехать в Эфес, где она нашла убежище в храме Артемиды (одним из привилегий храма было право предоставлять такое убежище). Но Клеопатра все время рассматривала сестру как угрозу своей власти, и после смерти Цезаря, в 41 г., убедила своего любовника, Марка Антония, получившего на некоторое время власть над римской Азией, казнить Арсиною. По свидетельству некоторых историков, она была убита прямо на ступенях храма Артемиды, что было большим святотатством. Этой истории и исследованию октагона посвящен документальный фильм «Клеопатра: портрет убийцы», сделанный Би-Би-Си.

Слева от улицы Куретов, напротив храма Адриана, на пологом склоне (террасе) находятся руины нескольких десятков жилых домов, являющихся очень редкой достопримечательностью. От улицы Куретов эти дома отделяла стоя Алитарха. Сегодня от нее остались лишь остовы колонн. Но сохранилась в хорошем виде ее главная достопримечательность — большие фрагменты мозаики, которые украшали пешеходную дорожку, проходившую через стою (изящные геометрические рисунки, цветы, птицы).

Благодаря своей сохранности, сопоставимой с сохранностью домов Помпей, террасные дома являются одними из самых интересных объектов для ознакомления. Для сохранности, эти дома защищены большой крышей. Общая площадь раскопанных к настоящему времени домов — 7 000 кв. м. Для осмотра доступны лишь шесть домов. Туристы могу познакомиться с внутренними помещениями, осматривая их сверху, проходя по легким металлическим лестницам, находящимся на высоте 2–2.5 м над домами. На смотровых лестницах установлены информационные щиты, рассказывающие об истории, интерьере каждого из домов, включенных в маршрут для туристического осмотра.

Планировка домов соответствует традициям греческой и римской архитектуры жилых помещений. Вход в дом с улицы вел обычно в вестибюль, потом в атриум — внутренний дворик без крыши, по периметру которого располагались двери в комнаты. Большинство комнат невелики, но в паре домов есть настоящие залы, размером 20 и более кв. м. Подведенные к домам подземные керамические трубы обеспечивали дома свежей водой, а также обеспечивали сток канализационных вод. Канализационные трубы из каждого дома были присоединены к большой канализационной трубе, которая проходила под улицей Куретов. После крушения Римской империи подобный уровень комфорта появился в Европе лишь в 19 в.! Правда, комнаты не имели окон, освещались лишь солнечными лучами, которые попадали в них через дверные проемы, и масляными светильниками. Наибольший интерес представляют, конечно же, интерьеры этих домов. Они были очень богато украшены цветными фресками, представляющими собой иллюстрации греческих и римских мифов, литературных произведений, картины флоры и фауны. Многие из них находятся в отличном состоянии, передают всю палитру использованных при их создании красок. Во время прохода по лестницам можно увидеть много очень интересных интерьеров. Но самые интересные находятся в Эфесском музее Сельчука. Здесь воссозданы комнаты эфесских домов с наиболее богатыми и оригинальными интерьерами. Их богатство и изысканность поражает! Только в эпоху Возрождения в Европе стали появляться дома с сопоставимыми по красоте и элегантности интерьерами! Но это были дворцы знати. А террасные дома принадлежали просто богатым горожанам.

Совершенно ошеломляющее впечатление оставляет «комната Сократа» — большая комната одного из домов, украшенная великолепными фресками, на которых, среди прочего, был изображен и философ Сократ рядом с Клио, музой истории. Первоначально она была, по-видимому, музой героической песни, провозвестницей славы, а позже стала и покровительницей истории. В ранней традиции Клио изображалась с грифелем и со свитком папируса или пергамента, или с футляром, шкатулкой для свитков. Ниша этой комнаты была украшена статуей Артемиды-охотницы, которая была найдена и тоже находится в музее. Великолепна напольная мозаика одной из комнат, изображающая Нереиду (морскую нимфу), несущуюся по волнам на спине гиппокампа (мифическое существо — полулошадь, полурыба) в сопровождении бога Тритона (вестник глубин, сын бога Посейдона). В музее можно увидеть великолепные по исполнению и очень хорошие по сохранности предметы, найденные в террасных домах. Например, скульптуры «Афродита и Эрос», «Эрос верхом на дельфине», невероятно реалистичное бронзовое изображение змеи, бюсты римских императоров. Настоятельно рекомендую посетить этот музей! Без него представление об Эфесе будет намного беднее.

В конце улицы Куретов, справа, на пересечении с ведущей от порта Мраморной улицей, находятся руины здания, которое в большом числе путеводителей именуется борделем, и потому удостаивается особого внимания гидов и, соответственно, туристов. Основанием для такой классификации здания явилось то, что в нем была найдена большая статуя Приапа, сына Диониса, бога садов и полей, под защитой которого находились также стада коз и овец, пчеловодство, садоводство, виноделие, рыбная ловля. Эфесская статуя Приапа, находящаяся в музее Сельчука, отличалась очень внушительным детородным органом в эрегированном состоянии. На каменном тротуаре на Мраморной улице сохранилось изображение человеческой ступни, повернутой налево — в направлении этого дома. Рядом с этим вырезанным в камне отпечатком ступни изображено что-то, похожее на фаллос (гиды любят рассказывать, что отсюда, якобы, и пошло выражение «пойти налево»). На этом и держатся доводы в пользу того, что это сооружение было борделем. Большинство археологов с этим не согласны.

Археологи считают, что это здание было построено в конце 1 — начале 2 вв. и было двухэтажным. На сохранившемся первом этаже можно видеть остатки напольной мозаики на тему четырех времен года, большую ванную с полукруглым бассейном и напольной мозаикой, изображающей трех трапезничающих женщин, служанку, мышь и кота, дружно подбирающих крошки трапезы.

Заканчивающаяся у этого дома улица Куретов выводит на великолепный архитектурный ансамбль, включающей библиотеку Цельсия, ворота Адриана и южные ворота Торговой агоры.

Библиотека Цельсия, вне всякого сомнения, является главным архитектурным символом Эфеса. Более того, это самое часто встречающееся изображение античного сооружения во всех рекламных материалах, приглашающих туристов посетить современную Турцию.

Сооружение получило имя в честь Тиберия Юлия Цельса Полемеана, жившего во второй половине 1 — первые два десятилетия 2 вв. Он родился в семье жрецов в Сардах или Эфесе, но сделал хорошую политическую карьеру при императорской династии Флавиев, а потом — и при императоре Траяне. Был римским сенатором, претором в Риме, а в последующем занимал различные должности в разных районах римской Малой Азии. В 106–107 гг. он был проконсулом римской провинции Азия, столицей которой был Эфес. После ухода с государственной службы он осел в этом городе.

Цельс Полемеан завещал значительную сумму на строительство большой библиотеки в Эфесе. Разработка проекта началась при его жизни, примерно в 114 г., но строительство было осуществлено его сыном, Тиберием Юлием Аквилой Полемеаном, также сделавшим успешную карьеру в Риме. Строительство было завершено в 119 или 120 г., здание было посвящено сыном памяти отца и названо в его честь.

Здание располагалось в самом престижном районе города, было окружено храмами, святилищами и фонтанами.

Высота фасада библиотеки Цельса составляет 16 м, а длина — 21 м. Внешне оно очень напоминает скену античного театра, но очень большую и исключительно богато украшенную. Колонны нижнего яруса, которые стоят на подиуме центральной лестницы из девяти ступеней, сгруппированы попарно в четыре ряда и увенчаны капителями коринфского ордера. Колонны на втором этаже были сделаны уже нижних колонн, что придавало всему зданию большую элегантность, устремленность вверх. На нижнем этаже фасада за колоннадой видны три портала в обрамлении тончайшего орнамента, имитирующего рельефный фриз. Над порталами находятся три огромных проёма окон.

Если посмотреть наверх, под архитравом можно увидеть изображение медузы Горгоны, которая охраняла здание. В нишах, между колоннами нижнего яруса расположены четыре женские скульптуры, символизирующие четыре добродетели, присущие Цельсу. Первая, София, символизирует мудрость, вторая — Арета — характер, упорство в достижении поставленных целей, третья — Эноя — умение делать правильные выводы и умозаключения, а четвертая, Эпистема, символизирует знание своего дела, профессионализм и экспертизу. Статуи, которые туристы могут видеть в нишах сегодня, являются гипсовыми копиями; оригиналы были вывезены в начале 20 в. австрийскими археологами и экспонируются сегодня в Эфесском музее Вены. Они, на удивление, очень хорошо сохранились.

Внутренняя часть библиотеки имеет размеры 16,7x11 м; пол площадью в 180 кв. м. выложен мраморными плитами. Как такового, второго этажа в здании не было, были деревянные лестницы, которые вели к нишам, расположенным по всей площади внутренних стен, в которых хранились свитки рукописей. Часть ниш служила для поддержания стабильной температуры, проветривания и снижения влажности в помещении.

В одном из залов библиотеки, на постаменте, стояла большая статуя Цельса. Постамент с посвятительной надписью и сейчас стоит на своем месте. Под этой статуей, в подземном этаже, находилось помещение, в котором, в беломраморном саркофаге, был похоронен Цельс. Саркофаг туристы могут видеть и сегодня в музее в Сельчуке. Хотя греческие и римские традиции не допускали захоронения в черте города, для Цельса было сделано исключение как для человека, который внес большой вклад в развитие Эфеса. Таким образом, библиотека стала и его герооном.

Во 2 — первой половине 3 вв. библиотека Эфеса насчитывала до 12 000 рукописей и считалась одной из крупнейших библиотек в античном мире, возможно, третьей — после Александрийской и Пергамской библиотек.

Во время набега готов, в 262 г., библиотека, как и город в целом, сильно пострадала, сгорела большая часть хранившихся в ней рукописей. В дальнейшем она неоднократно страдала от землетрясений и постепенно приходила в упадок, вместе с городом в целом. Для большинства христиан пережившие пожары и землетрясения рукописи были «языческими» и, следовательно, не особо ценными. При византийцах библиотека, вероятно, еще некоторое время выполняла свои функции, но позже книги разошлись по церквям или частным рукам, были вывезены в Константинополь. К 7–8 вв. библиотека исчезла окончательно.

Возвращение библиотеки в историю произошло благодаря раскопкам, проведенным здесь в начале 20 в. австрийскими археологами. В 1970-е гг. под их руководством здание было реконструировано с максимальным использованием сохранившихся оригинальных архитектурных элементов и приобрело свой нынешний вид.

Во время раскопок, проводившихся напротив библиотеки в начале 20 в., австрийские археологи обнаружили остатки сооружения, которое, вне всякого сомнения, было одним из главных украшений Эфеса — Парфянский монумент.

В античные времена Парфия была сильным государством, располагавшимся к юго-востоку от Каспийского моря, на части территорий нынешних Ирана и Ирака. Существовавшее на протяжении почти 500 лет (250 г. до н. э. — 227 г.н. э.) Парфянское царство было очень грозным соперником Рима в борьбе за влияние на Южной Кавказе, в Междуречье и Сирии. Войны между Римом и Парфией регулярно вспыхивали на протяжении почти 300 лет — с середины 1 в. до н. э. и до падения Парфянского царства в результате внутренних проблем в начале 3 в. н. э. Эти войны велись с переменным успехом, неоднократно римские армии терпели в них тяжелые поражения. Пожалуй, на всем протяжении римской истории для Рима это был самый трудный противник. Парфяне отличались тем, что использовали различные военные хитрости, их конные лучники были неуловимы, а посылаемые ими стрелы — смертельно точны. Отражением того, насколько сложными были для Рима эти войны, стали надолго вошедшие в латынь выражения, связанные с этими войнами. «Парфянская стрела» — неожиданный и неотразимый выпад хитрого противника, казалось бы, уже побежденного; «парфянское бегство» — притворное, обманное отступление с быстрым разворотом и нападением; «парфянская улыбка» — выражение крайнего лицемерия, которому никогда нельзя доверять. Эти выражения на протяжении многих столетий были столь же известны как, например, такие выражения — «троянский конь», «ахиллесова пята», «авгиевы конюшни».

Парфянский монумент был посвящен наиболее удачной для римлян войне с Парфией, происходившей в 161–166 гг. В результате ее римская армия захватила и разрушила два основных парфянских города — Селевкию-на-Тигре и Ктесифон. От окончательного разгрома парфян спасла лишь вспыхнувшая в регионе эпидемия оспы, заставившая римлян спешно уйти. Победа над давним опасным врагом была пышно отпразднована в Риме императором Марком Аврелием и его соправителем, Луцием Вером.

Хотя руины монумента были найдены напротив библиотеки Цельсия, неясно — где именно находился монумент. После 4 в. он подвергался систематическому разрушению как источник для ремонта других зданий и строительного материала вообще. Поэтому неясно даже — какой формы он был. Согласно исторической реставрации, сделанной австрийскими археологами, он представлял собой U-образное каменное (возможно — мраморное) сооружение, стоявшее на высоком цоколе. По всей его длине проходил исключительно богатый фриз. В центре двора, образованного крыльями сооружения, находился алтарь, окруженный колоннадой. С единственной открытой стороны во двор, к алтарю, вела монументальная мраморная лестница.

До настоящего времени от этого монумента дошел великолепный фриз (каменная композиция, представляющая серию барельефов, общей длиной 50–52 м, при общей длине, оцениваемой в 70–80 м). В настоящее время, основная часть этого фриза, длиной в 40 м, находится в Эфесском музее Вены. В Эфесском музее Сельчука находятся фрагменты фриза общей длиной в 10–12 м.

Парфянский монумент является одним из самых важных архитектурных сооружений римской Малой Азии.

На фризе были изображены все основные участники войны и места, в которых проходили боевые действия. Император Марк Аврелий в наряде бога войны Марса, рядом с которым изображены римская волчица с малышами Ромулом и Ремом (традиционно — главный символ Рима), бог реки Евфрат (на берегу которой проходили военные действия). На другом фрагменте Марк Аврелий представлен в образе героя Троянской войны, управляющего колесницей во время триумфа (римляне не использовали колесницы в военных целях), сопровождаемый богиней победы Викторией. Еще на одном фрагменте изображен город Карры (современный Харран) в верхней Месопотамии. В 53 г. до н. э. парфяне разгромили здесь римскую армию под водительством известного полководца Марка Лициния Красса. Голова Красса была преподнесена как подарок на свадебном пиру сына парфянского царя и впоследствии использовалась как реквизит в театральном представлении. Изображения Карр давало понять, что своей победой Марк Аврелий и Луций Вер сполна отомстили парфянам.

Я с очень большим интересом рассматривал уцелевшие фрагменты фриза — и в Вене, и в Сельчуке. На мой взгляд, Парфянский монумент был архитектурным шедевром, по качеству исполнения мало уступавший Пергамскому алтарю, хотя и значительно меньшим по размеру.

Но у эфесцев, думаю, этот памятник должен был вызывать очень смешанные чувства. В ходе войны римская армия взяла штурмом Селевкию-на-Тигре (бывшую столицу государства Селевкидов, населенную преимущественно греками и имевшую широкое самоуправление при парфянах) и Ктесифон, в котором еще со времен основания города в 305 г. до н. э. Селевком Никатором, жило очень много малоазийских греков. Эти города были жесткого разграблены, многие жители убиты, а уцелевшие проданы в рабство.

Слева от библиотеки Цельса стоят ворота Адриана. Археологи хорошо потрудились над их реставрацией, и сооружение производит сильное впечатление.

Первоначально они представляли собой типичную триумфальную арку с тремя проемами. Коринфские колонны по краям поддерживали большую арку. Арка была утрачена, но зато сохранились две колоннады с перекрытиями по краям.

Справа от библиотеки находятся ворота Мазея и Митридата, которые вели на Торговую (нижнюю) агору города. Эти ворота были сооружены почти за 100 лет до строительства библиотеки. Средства на их строительство дали два местных уроженца, Мазей и Митридат, чьими именами ворота названы. Эти люди некоторое время были рабами Октавиана, ставшего императором Августом. Впоследствии они получили от него личную свободу, разбогатели и решили облагодетельствовать родной город.

Ворота были восстановлены австрийскими археологами и представляют большой интерес. Часть ворот, выходящая на библиотеку Цельса, покрыта черным мрамором, а часть, выходящая на Торговую агору, белым. На воротах сохранилась посвятительная надпись — «От императора Цезаря Августа, сына бога, верховного жреца, консула 12 раз, трибуна 20 раз, и его жены Ливии, Арка Агриппы, который был консулом три раза и трибуном шесть раз, дочери Юлия Цезаря Августа, а также Мазея и Митридата своему господину и народу». Как считают археологи, пространство перед воротами часто использовалось как небольшая аудитория, а ступени, ведущие к воротам — как сиденья для слушателей.

Рядом с воротами находятся остатки ступеней, которые вели к Залу императора Нерона — двухнефной базилике, служившей для церемониальных целей, а также местом, в котором проходили заседания городского суда.

Сильное впечатление оставляют находящиеся здесь остатки Торговой агоры — самой большой агоры Эфеса, размером 112x122 м. От нее сохранилось достаточное число колонн, что значительно облегчает визуальную реконструкцию сооружения. Общественная и торговая жизнь кипела на этом месте на протяжении более 900 лет. Площадь возникла здесь в 3 в. до н. э., когда по приказу тогдашнего правителя, Лисимаха, Эфес был перенесен на новое место, примерно на 1,5 км от места, на котором он был основан. Впоследствии она неоднократно перестраивалась — при императоре Августе, в конце 1 в. до н. э., при императоре Каракалле (211–217 гг.). Свои нынешние очертания площадь приобрела после того, как в конце 4 в. н. э. она была восстановлена по приказу императора Феодосия I после мощного землетрясения. На площади стояло много скульптур, установленных в честь богов и правителей, выдающихся жителей города. Сегодня от них сохранились лишь постаменты. В центре того, что осталось от агоры, находятся остатки круглой платформы, на которой, по мнению археологов, стоял или фонтан, или водяные часы. С трех сторон площадь окружали крытые портики, под которыми находились два этажа с магазинами, конторами менял, юристов. Это был настоящий деловой центр римской Малой Азии. Окончательно жизнь здесь замерла в 7 в. н. э.

К Торговой агоре примыкают остатки храма Сераписа. В главе о Милете я уже рассказал о том, что представлял собой культ этого бога и как он появился в Малой Азии и Риме. На территории храма были найдены фрагменты культовых скульптур, высеченных из доставленного в Эфес египетского гранита.

Вдоль библиотеки Цельса, на север, по направлению к театру идет Мраморная улица. Свое мраморное покрытие она получила в 1 в., но в 5 в. была заметно перестроена. На мраморных плитах этой улицы высечены знаки, которые можно считать первыми рекламными указателями — ступни, одна из которых повернута в направлении «борделя», а другая — в направлении библиотеки Цельса. В античные времена на всем своем протяжении она была украшена бюстами и статуями знатных горожан, от которых сохранились постаменты и фрагменты.

Одной из важнейших достопримечательностей Эфеса является городской театр. Это самый большой театр в Малой Азии, его вместительность в римские времена составляла до 25 000 человек. Нижняя часть театра насчитывала 19 рядов, разделенных на 11 горизонтальных секторов, средняя — 20 рядов и 21 сектор, верхняя — 21 ряд.

Реставраторы потрудились на славу, и сегодня этот театр — один из лучших по своей сохранности среди всех античных театров.

Первый театр на этом месте был построен в 3 в. до н. э. при Лисимахе, но свои нынешние очертания театр приобрел при римлянах. Первоначально проскений (задник сцены) театра был одноэтажным, но при императоре Нероне надстроили второй этаж, а при императоре Гальбе — третий. Общая высота проскения составляла 18 м. Он был богато украшен барельефами, нишами и колоннами. Сегодня фасада нет, поэтому для туристов, сидящих на скамьях театра, открывается вид на Аркадиану — портовую улицу и место, где раньше находился морской порт Эфеса.

Помимо театральных представлений, театр использовался для концертов, а в римские времена — для гладиаторских боев и травли диких животных. Последнее стало возможно после того, как первый ряд зрительских мест был значительно приподнят над орхестрой-ареной и отделен от нее каменной облицовкой. О гладиаторских боях в Риме написано немало, и снято немало фильмов. Однако не менее популярным развлечением для народа была травля диких животных и предание на растерзание осужденных.

За день до травли животных выставляли в определенном месте для осмотра публикой — виварии. Клетки, в которых содержались животные, привлекали большое количество зевак. В ряде представлений животные сражались друг с другом (например, лев против тигра, быка или медведя). Иногда пары были заведомо неравны: львы против оленей. Но большинство подобных шоу проходило с участием человека. Это мог быть либо специально обученный гладиатор-«бестиарий» («зверо-борец»), либо преступник, приговоренный к такому наказанию. При Юлии Цезаре за одно представление на арене убивали до нескольких сотен животных, в том числе слонов и львов. Траян поставил мрачный рекорд: во время одного из его триумфов (празднования военных побед) за одно представление было убито 11 000 различных зверей (гиппопотамов, тигров, львов, жирафов, слонов, зебр и многих других).

Травля зверей — единственное кровавое действие Древнего Рима, продолжавшееся ещё долгое время после падения империи (хотя и в значительно меньших масштабах). Вероятно, что именно отсюда растут корни боев быков в Испании и Португалии.

Со 2 в. до н. э. в Риме появился обычай отдавать на растерзание животным осужденных преступников. Такого рода казни были двух видов. Первый — собственно отдание беззащитного человека на растерзание. Приговорённых к смерти съедением животными привязывали к вкопанным на арене столбам, а затем на них выпускали зверей, которые их загрызали. Второй — расправа принуждением осужденного (невооруженного или вооруженного только ножом) к схватке с дикими зверями. С 1 в. н. э. казнь путем отдания на растерзание диким зверям стала применяться по отношению к христианам. Сначала основанием для такой казни были «политические обвинения» — отказ от признания богов римского государства, от признания императора богом и совершения жертвоприношений в его честь. Но в последующем на христиан стали возлагать вину за природные катастрофы (длительные ливни, неурожаи) и рукотворные (пожары и т. п.). «Не дают боги дождя, так пойдём на христиан» гласила одна из римских поговорок. Примерно по той же модели в начале 20 в. «козлами отпущения» в Российской империи были сделаны евреи. Подобные наказания в отношении последователей христианства прекратились лишь в начале 4 в. после того, как христиане были уравнены в правах с последователями других религий. Христиане оказались очень памятливыми в отношении преследований в отношении них со стороны римских императоров. Но это нисколько не помешало христианству самому проявить не меньшую жестокость при искорении остатков язычества. Весной 415 г. озверевшие александрийские «миряне» умертвили Гипатию, женщину-философа, математика, астронома и механика. Она была, наверное, самым выдающимся ученым поздней античности. Последователи Христа обвинили ее в «чародействе» и заживо содрали с неё плоть до костей черепками от керамической посуды. А в последующие столетия христианские иерархи и правители намного превзошли римских кесарей своей жестокостью в отношении иноверцев и «еретиков» — вспомним крестовые походы («Убивайте всех! Господь разберет своих»), кровавое крещение индейцев Латинской Америки и костры инквизиции.

Языческая религия Древней Греции и Древнего Рима не была жестким институтом. Она использовала римскими императорами для укрепления их власти, но сама по себе не являлась самостоятельным институтом, претендовавшим на власть и предпринимавшим жесткие меры против приверженцев иных верований. Эта религия легко включала в себя богов иных религий и спокойно сосуществовала с ними. Христианство же, провозглашая идеалы любви и всепрощения, очень быстро превратилось в институт, претендовавший на верховную власть — как духовную, так и мирскую, — с готовностью применявший жесточайшие меры против всех тех, кого иерархи христианской церкви считали приверженцами иной веры и тех, кого считали отклонившимися от набора догм, объявляенных «единственно правильными».

Достоверных сведений о масштабах гладиаторских боев, травли зверей и христиан на арене театра Эфеса не сохранилось. Зато можно с уверенностью сказать, что его стены и скамьи были свидетелями выступления против апостола Павла, находившегося в Эфесе, серебряных дел мастера Деметрия. Проповеди апостола стали сокращать число поклонников Артемиды и спрос на ее изображения, вотивные (по обету) предметы, изготовленные из золота и серебра и преподносимые ей в дар в ее храме, что разоряло делавших их ремесленников. Выступление Деметрия в театре привело к большим волнениям в городе, о чем я расскажу чуть позже. Этот эпизод отражен в Новом Завете.

Театр несколько раз был серьезно поврежден во время землетрясений, но каждый раз восстанавливался. Но после мощного землетрясения 401 г н. э. у горожан уже не было средств на его восстановление. То, что осталось от театра, было использовано византийцами как часть их фортификационных сооружений для противостояния арабам, а затем туркам. Нынешний вид театр приобрел после больших реставрационных работ.

От театра к морскому порту вела улица, получившая название Аркадия по имени византийского императора Аркадия (395_408 гг.), длиной 530 м и шириной 11 м. После смерти императора Феодосия I Римская империя была разделена, и Аркадий унаследовал ее восточную часть, включавшую Эфес. Первоначально улица была проложена в эллинистические времена (в 3 в. до н. э.). Но по приказу императора Аркадия она была перестроена, значительно расширена, покрыта мраморными плитами. На ней было установлено 50 масляных фонарей, а под улицей проложена система водоснабжения и канализации из глиняных труб. Сегодня улица сохраняет большую часть своих мраморных плит и остатки большого числа колонн, некоторые из которых достигают высоты нескольких метров. Во времена правления византийского императора Юстиниана I (527565 гг.) на улице были установлены четыре обелиска, увенчанные статуями евангелистов (Марк, Матфей, Лука, Иоанн), не сохранившиеся до сегодняшнего времени.

Гуляя по этой улице я увидел на одной из ее каменных плит глубоко процарапанное стилизованное изображение рыбы — символ раннего христианства. Этому изображению не меньше 1800 лет. Источники периода раннего христианства повествуют, что когда один из христиан пытался понять — является ли его собеседник или новый знакомый его единоверцем, то он, как бы невзначай, двумя полукругами делал стилизованный рисунок рыбы и смотрел на реакцию собеседника. Рыба стала символом христианства, как считается, потому, что на греческом слово «рыба», состояло из букв, составляющих слова исповедания христианской веры — Иисус Христос, Сын Божий, Спаситель.

Сегодня вдоль этой дороги выставлены саркофаги, найденные в некрополях, окружавших Эфес.

Возле входа в порт находятся руины терм Верулана, построенных во 2 в. Это были самые большие термы города, размером 240x200 м. Свое имя они получили от главного священнослужителя провинции Азия периода правления императора Адриана, Клавдия Верулана, который дал средства на строительство этого грандиозного сооружения. Планировка их стандартна для этого типа сооружений, степень сохранности средняя. Они знамениты тем, что здесь была найдена бронзовая статуя молодого атлета, очищающего себя от пота после соревнования или тренировки стригилем — бронзовой лопаткой. Эта статуя представляет собой римскую копию (середины 1 в.) греческой скульптуры значительно более раннего периода (Поликлета Младшего или Лисиппа, 4 в. до н. э.). Сегодня ее можно видеть в Эфесском музее Вены. Я с большим интересом ее рассматривал. Увы, сохранность ее невысокая, поэтому многое остается домысливать.

В районе бывшего порта, на холме, находятся остатки сооружения, которые считают тюрьмой, в которой содержался апостол Павел. Он прибыл сюда в середине 50-х гг. и пробыл в городе три года, активно проповедуя христианство. Как я уже упоминал, эта его активность вызвала сильное недовольство сторонников традиционной религии. Выступление серебряных дел мастера Деметрия в театре Эфеса привело к большим волнениям под лозунгом «Да здравствует Артемида Эфесская!». Чтобы не допустить расправы над Павлом, который был римским гражданином, городские власти были вынуждены взять его под стражу и на некоторое время поместить в городскую тюрьму. Она находилась на холме в районе порта и с трех сторон была окружена водой. Море отступило далеко от города и сейчас это просто заросший кустарником холм с какими-то руинами, расположенный у дороги Кушадасы-Сельчук. К большому сожалению, этот объект можно рассматривать только издали. Он закрыт для доступа туристов как «военный объект». В Турции военные довольно часто закрывают доступ к разным интересным местам под предлогом «национальной безопасности». На мой взгляд, в большинстве случаев это просто повод, чтобы показать свою значимость, которая сильно упала со времен Ататюрка. Через некоторое время апостол Павел был отпущен и отправился отсюда в Македонию.

Пройдя по дорожке к северу от палестры терм Вирулана, можно попасть к руинам церкви Святой Богородицы (Девы Марии). Это очень большая историческая достопримечательность, прежде всего — в истории христианской церкви. В этом здании в 431 г. проходил Третий (Эфесский) Вселенский собор христианской церкви и в 449 г. — второй Эфесский собор, который позднее был признан несостоятельным и исключен из нумерации Вселенских соборов.

Третий (Эфесский) Вселенский собор был созван, чтобы дать ответ на выдвинутое архиепископом Константинопольским Несторием положение, согласно которому Дева Мария родила не Бога, а человека, соединенного со словом Божьим. До крещения на Иордане Христос как обычный, хотя и праведный человек, в совершенстве исполняет иудейский закон, во время крещения получает благодать Святого Духа, преображается на горе Фавор, страданиями и смертью на кресте выполняет совершенное послушание Богу, после чего силой Бога воскресает, что становится победой над смертью. Однако основная часть христианских иерархов восприняла этот подход как близкий к ереси или даже как ересь. Византийский император Феодосий II созвал иерархов (епископов) христианской церкви на вселенский собор, местом которого был выбран Эфес. Согласно одной из версий, Дева Мария провела последние годы своей земной жизни в окрестностях Эфеса[3], поэтому дух этого места должен был способствовать спокойному обсуждению проблемы. Но столкновение взглядов сторонников Нестория и приверженцев традиционного подхода (на стороне которых выступали представители папы римского) получилось весьма жестким. Стены собора слышали немало острых взаимных обвинений. Под давлением византийского императора был принят компромиссный документ, который не удовлетворил ни одну из сторон. Споры и взаимные обвинения продолжались и стали еще более острыми. Очередной попыткой примирения стал второй Эфесский собор, в статусе Вселенского, созванный в августе 449 г. Об обстановке, царившей на соборе, красноречиво говорит то, что он вошел в историю под именем «разбойничий». Сторонники нетрадиционного подхода организовали и приняли участие в избиении своих противников прямо в зале заседаний. Патриарх Константинопольский Флавиан (позже причисленный к лику святых) пострадал до такой степени, что умер от побоев через три дня после заседания. Следующий Вселенский собор, созванный в 451 г. в Халкидоне (пригороде Константинополя) отменил все решения второго Эфесского собора, вычеркнув его из истории христианской церкви. Результатами этих соборов стали первые значительные расколы в христианской церкви — отделение древних восточных церквей — Ассирийской церкви Востока, Армянской апостольской церкви, Коптской православной церкви, Сирийской православной церкви, Эфиопской православной церкви и некоторых других. Эти соборы также создали серьезное напряжение в отношениях между восточными христианскими церквями, с одной стороны, и римской церковью, что привело, в 1054 г., к самому крупному расколу христианской церкви, не преодоленному по сию пору, на католичество и православие.

Руины церкви Девы Марии дошли до нас в достаточно хорошем состоянии — фрагменты стен, немало колонн и столбов, покрытый мраморными плитами (перевернутые нехристианские надгробия) пол, баптистерий (место для обряда крещения). Легко просматривается план интерьера здания. Как и многие ранние христианские церкви, эта церковь возникла в результате перестройки римской базилики, ранее стоявшей на этом месте. Одни археологи считают, что это было сооружение, именовавшееся «Домом муз», и представлявшее собой нечто, вроде музея. Другие считают, что с учетом того, что Эфес был крупным торговым и финансовым центром, более вероятно, что это здание служило в качестве места обмена денег и чем-то вроде зерновой биржи. Предполагается, что оно было построено во 2 в. н. э., а в христианскую церковь было превращено в конце 4 в. Церковь часто страдала от землетрясений, перестраивалась, поэтому ее нынешняя планировка, как считают историки, сильно отличается от той, которая была во времена проведения Вселенского собора. Последняя церковь, стоявшая на этом месте, руины которой сегодня могут видеть туристы, была значительно меньше той, которая стояла здесь во времена собора.

Дальше на север от церкви Девы Марии находятся остатки стадиона.

К сожалению, в этой части города раскопки были проведены в очень ограниченном масштабе. К тому же стадион послужил источником строительного материала при возведении большой базилики святого Иоанна, располагавшейся неподалеку от города. Так что для того, чтобы представить как стадион выглядел в античные времена, требуется хорошее воображение. В эллинистические времена здесь проходили атлетические соревнования. В римские времена здесь стали проводить бои гладиаторов. Считается, что первые гладиаторские бои прошли на этом стадионе в 69 г. до н. э., когда в городе стояли части римской армии под командованием Лукулла. Об этом интересном персонаже римской истории я подробнее расскажу позже.

Во времена правления императора Нерона (54–68 г.н. э.) несколько богатых горожан дали средства для расширения стадиона до 25 000 зрителей. В 3 в. н. э., когда гладиаторские бои достигли пика популярности, восточная часть стадиона была превращена в закрытую арену с высокими стенами, размер которой был равен половине пространства римского Колизея.

Помимо гладиаторских боев, по свидетельству некоторых античных авторов, здесь проходили травли диких зверей и казни христиан, отданных на растерзание зверям.

Рядом со стадионом, у южного входа в Эфес находятся руины гимнасия Ведия, которые были главным, самым роскошным и престижным гимнасием города. Первые археологические раскопки Эфеса начались здесь, и их участники нашли прекрасные античные статуи. Гимнасий был построен во 2 в. н. э. на средства богатого эфесца Публия Ведия Антонина и его жены Флавии Папианы. Они посвятили гимнасий богине Артемиде и правившему в то время римскому императору Антонину Пию (138–161 гг.).

Гимнасий включал окруженную колоннадой палестру, термы традиционной римской планировки (терпидарий, кальдарий, фригидарий). Во фригидарии находилась скульптура бога протекавшей возле города реки Кайстр (Малый Мендерес), очень сильно похожая на статую бога реки Меандр, которую я видел во фригадарии терм Фаустины в Милете. Но статуя бога Кайстра более высокого качества, сделана из мрамора. Сегодня она находится в Археологическом музее Стамбула. Особой достопримечательностью гимнасия был зал императоров с роскошным мраморным полом, украшенный многочисленными статуями. Одна из этих статуй сохранилась и сегодня находится в археологическом музее Измира (тоже рекомендую посетить). Это статуя Антиноя, фаворита императора Адриана. Статуи Антиноя стали особым направлением в римском искусстве и специфическими символами в последующие времена — с эпохи Возрождения по наши дни. Поэтому расскажу об Антиное и связанной с ним символике более подробно.

Антиной был греческим юношей, родившимся в простой семье на северо-западе Малой Азии. В очень юном возрасте (вероятно, лет 13–15) он каким-то образом попал на глаза императору Адриану, который сразу сделал его своим фаворитом. Этот римский император был, как я уже писал, поклонник всего греческого, без исключения. И непростой сексуальной ориентации (официально он был женат). С момента их знакомства Антиной стал сопровождать Адриана во всех его поездках по империи. Во время путешествия по Египту, в октябре 130 г., Антиной утонул в Ниле при неясных обстоятельствах. Согласно одним слухам, это был несчастный случай. Согласно другим — Антиной принёс себя в качестве ритуальной жертвы, чтобы магическим образом предотвратить смерть Адриана, предсказанную императору жрецами. Реакция Адриана была беспрецедентна. Он обожествил Антиноя и учредил его культовое почитание.

Недалеко от места его смерти был основан город Антинополь (еще в 6 в. его называли «знаменитым»), его именем назвали созвездие, в различных городах империи в его честь были учреждены праздники и игры, возводились посвященные ему храмы и алтари, чеканились монеты с его портретами, создавались многочисленные скульптуры.

В период правления Адриана атрибутом «правильного поведения» римского гражданина было иметь у себя в доме скульптуру Антиноя. Масштабы увековечивания его памяти были исключительными — по числу сохранившихся изображений Антиной уступает лишь изображениям императоров Августа Октавиана и самого Адриана. Изображения Антиноя стали особым направлением в искусстве, считались самыми выразительными произведениями того времени, последним из великих классических типов скульптуры античности. В отличие от изображений юношей классического периода древней Греции (рубеж 6–5 вв. до н. э. — 338 г. до н. э.), с их выраженной маскулинностью, мужеством и ориентацией на активное действие, это был образ чувственной красоты с налетом гермафродитизма, меланхолии, покорности судьбе. Начиная с эпохи Возрождения, когда статуи Антиноя были открыты Европе и остальному миру заново, его изображения стали воспроизводиться в европейском искусстве в больших количествах. А с конца 19 в. Антиной стал популярен как символ однополой мужской любви. В этом качестве к нему обращались и известные фигуры русского Серебряного века, декаданса. В 21 в. Антиной и его история были предметом ряда крупных выставок в крупнейших музеях мира.

Известные жители Эфеса

Как и в Милете, славу Эфеса обеспечили не только происходившие здесь события, посещавшие его многочисленные исторические деятели, архитектурные достопримечательности, но выдающиеся личности, которые были уроженцами города или провели здесь основную часть своей яркой жизни. Знакомство хотя бы с некоторыми из них позволит туристам получить более глубокие впечатления от этого города, почувствовать его величие. Представьте себя их современниками — и город заиграет для вас новыми, гораздо более яркими красками.

«Все течет, все изменяется». «Невозможно дважды войти в одну и ту же реку». Думаю, эти фразы известны хотя бы части читателей моей книги. Автором их является знаменитый философ Гераклит Эфесский (544–483 гг. до н. э). Он родился в Эфесе и считался прямым потомком основателя города, Андрокла. До нас взгляды Гераклита дошли лишь во фрагментарных пересказах его современников и живших после него. Тем не менее, даже эта скудная информация дала основание для того, чтобы в мировой философии он остался как один из основоположников диалектического подхода к миру, как мыслитель, который во всяком явлении видел его самоотрицание, его противоположность. В учении Гераклита была намечена идея мирового кругооборота. Согласно ему, бесконечный во времени процесс делится на периоды (циклы) мировыми пожарами, в результате которых мир погибает в огне, а затем рождается из него заново. «Этот космос, один и тот же для всего [сущего], не создал никто из богов и никто из людей, но он всегда был, есть и будет вечно живым огнем, мерами загорающимся и мерами потухающим». Первоначало, в понимании Гераклита Эфесского, — «вечно живой огонь», изменения которого аналогичны товарному обмену: «все обменивается на огонь и огонь на все, как на золото товары и товары на золото». В этой картине развития мира почти не находится места привычным для современников философа богам. Гераклит отвергал традиционные политеистические верования, жертвоприношения, торжественные шествия и религиозные праздники. Единственное божество, которое знает и признает Гераклит Эфесский, — это сам космос, вечно живой логос-огонь. Для подавляющего большинства его современников такое восприятие мира и его устройства было очень сложным. Поэтому к Гераклиту прочно приклеилось прозвище «Темный», трудный для понимания. Ряд его последователей сделали немало для закрепления этого прозвища. Вот, к примеру, как описывал Аристотель некоего Кратила, который считал себя последователем Гераклита: «…самое крайнее из упомянутых мнение, — то, которое принимали те, кто называл себя последователями Гераклита Эфесского и которого держался Кратил, который под конец пришел к тому мнению, что не следует ничего говорить, но только двигал пальцем и упрекал Гераклита за его слова, что нельзя войти дважды в одну и ту же реку. Сам же он думал, что этого нельзя сделать и один раз».

По мнения самого Гераклита, его учение было весьма ясно и понятно. Смысл его заключался в том, что все в мире совершается согласно определенному закону — логосу, и сам этот логос «говорит» человеку, раскрываясь в словах и делах, в чувственно воспринимаемых и раскрываемых разумом явлениях. Неспособные понять эту истину вызывали у него крайнее раздражение. Как писал один античный историк, «каждый раз, как Гераклит выходил из дому и видел вокруг себя такое множество дурно живущих и дурно умирающих людей, он плакал, жалея всех», Поэтому за ним закрепилось еще одно прозвище — «Плачущий».

Вот несколько высказываний, приписываемых Гераклиту:

Я искал самого себя.

Глаза и уши — дурные свидетели для людей, если души у них варварские.

Народ должен сражаться за попираемый закон, как за стену (города).

Для бодрствующих существует один общий мир, а из спящих каждый отворачивается в свой собственный.

Несмотря на непонимание подавляющим большинством сограждан, Гераклит пользовался уважением и благополучно закончил свою жизнь в родном городе.

Жизнь другого философа, тоже уроженца Эфеса, была гораздо менее спокойной — быстрое возвышение, материальный успех и трагический конец. Речь идет о философе Максиме Эфесском (310–372 гг.). Он рано прославился умением объединять в своих речах в единое целое магическую практику различных языческих культов, мантику (искусство прорицания, гадания в Древней Греции и Риме), астрологию, экстатическое проникновение в сверхчувственный мир. На волне своей славы он перебрался в Константинополь, добился здесь широкого признания, стал учителем и советником императора Юлиана II Отступника (361–363 гг.), с которым познакомился еще во время обучения последнего в Эфесе. Этот император неудачно попытался обратить вспять реформы императора Константина Великого, в результате которых христианство стало официальной религией Византийской империи. Занимая влиятельное положение при дворе императора, Максим Эфесский сумел очень разбогатеть. Современники писали, что его считали человеком, близким к богам, способным правильно истолковать любое, самое невразумительное пророчество. Придворные императора Юлиана обращались к нему с просьбами предсказать что-нибудь, вызвать призрак, разрешить другие проблемы, связанные с общением с неземными силами. Однако правление Юлиана оказалось очень недолгим. Его смерть во время похода в Персию положила окончательный конец попыткам возрождения языческой религии как главной в Византии. После смерти Юлиана недоброжелатели и завистники Максима добились его ссылки в Малую Азию, а через несколько лет и его казни.

С Эфесом связаны имена трех самых известных живописцев Древней Греции — Апеллеса, Зевкия и Паррасия Эфесского.

Самым известным из них и во всей истории живописи Древней Греции, был художник Апеллес, живший в 4 в. до н. э. Это оценка не только его современников, но и эпохи европейского Возрождения. Хотя он родился в городе Колофон (примерно в 25 км от Эфеса), основную часть своей жизни он провел в Эфесе, получил здесь права гражданства, и потому считается эфессцем. Особенно прославился Апеллес своими портретами. Он написал не менее 10 портретов Александра Македонского, включая его изображение в образе Зевса-громовержца, которое находилось в храме Артемиды Эфесской. Картины Апеллеса впервые в античной истории стали настоящей портретной живописью.

Как отмечали современники, живопись Апеллеса впечатляла зрителей не своей строгостью и величием, а натуральностью, свежестью и своеобразностью. Как написал один современник, главное достоинство Апеллеса состояло в том, что он умел вовремя прекращать работу над картиной. Он изобрел и активно использовал технику ласировки — получения глубоких переливчатых цветов за счет нанесения полупрозрачных красок поверх основного цвета. Благодаря этому его картины поражали эффектом освещения и перелива цветов использованных красок. Увы, ни одна из картин Апеллеса не дошла до нашего времени. Об Апеллесе сохранилось несколько исторических преданий. Приведу некоторые из них.

Однажды Александр Македонский посмотрел на свой конный портрет и стал критиковать его вкривь и вкось. А конь Александра посмотрел на нарисованного коня, потянулся к нему и заржал. «Видишь, царь, — сказал Апеллес, — конь твой разбирается в живописи лучше, чем ты».

Однажды Апеллес пришел к своему другу, Протогену, тоже известному художнику малоазиатского происхождения. Не застав того дома, Апеллес взял кисть, обмакнул ее в желтую краску и провел по стене дома очень тонкую линию. Вернувшийся Протоген воскликнул: «Только Апеллес мог написать такую линию!», схватил кисть и провел поверх Апеллесовой черты еще более тонкую, красную. На другой день Апеллес, снова зайдя к другу, увидел эту черту и поверх нее написал еще одну, черную. Она была такой тонкой, что под ней была видна черта Протогена, который признал себя побежденным. По прошествии времени кусок стены, на котором были изображены эти линии, поместили в галерею искусств римского императора Августа. Среди больших многофигурных картин этот белый квадрат с едва различимыми линиями смотрелся очень необычно и вызывал всеобщее восхищение.

Самой знаменитой картиной Апеллеса считалась «Афродита Анадиомена» («выходящая из моря»). Согласно рассказу одного из античных авторов, сюжет картины родился у художника после того, как он увидел самую знаменитую красавицу древнегреческого мира, афинскую гетеру Фрину, выходящей обнаженной из моря. Такое зрелище было общедоступным лишь дважды в году — во время Посейдоновых и Элевсинских мистерий. В остальное время, как пишут античные авторы, условием близкого знакомства с Фриной был либо «спонсорский взнос» непомерного размера (царь Лидии заплатил за свидание с ней такую сумму, что был вынужден поднять в своем царстве налоги для пополнения опустошенной казны), либо слава выдающегося человека (Фрина, якобы, бесплатно отдалась нищему, но известнейшему философу Диогену). Фрина позировала скульптору Праксителю для его творения — Афродита Книдская, ставшего одной из самых знаменитых статуй античного мира. Но позировать Апеллесу она, по каким-то причинам, не стала. И он написал свою знаменитую картину, опираясь на мысленный образ Фрины и на телесную красоту позировавшей ему красавицы по имени Кампаспа. Она была любовницей Александра Македонского, подаренной Апеллесу в награду за живописное увековечивание самого Александра. Эта картина считалась лучшим творением Апеллеса и долгое время хранилась на острове Кос. В начале 1 в. н. э. ее приобрел римский император Август в обмен за прощение жителям острова налогов в очень большом объеме. Картина погибла от ветхости: ни один из художников не решился ее реставрировать, чувствуя несоразмерность своих способностей таланту Апеллеса.

Предшественником Апеллеса был живописец Зевкис (420380 гг. до н. э.). Родившийся в италийской Гераклее, он провел основную часть своей жизни в Эфесе, положив основание местной школы живописи, отличавшейся большой реалистичностью. По свидетельству современников, особенно ему удавалось изображение молодого женского тела. Более других славилась его картина «Елена», написанная по заказу жителей италийского города Кротоне, производившая ошеломляющее впечатление на зрителей. Другими его известными картинами были такие как «Семья кентавров», «Пенелопа», «Зевс, окруженный сонмом богов», «Связанный сатир Марсий», «Геркулес-дитя», «Эрот, увенчанный розами». До нас не дошла ни одна из его картин. Некоторые погибли во время перевозок по морю, другие, перевезенные в Константинополь — во время часто случавшихся в византийской столице пожаров.

Хронологически Зевкис частично пересекся с другим, более старшим и не менее известным художником, Паррасием Эфесским (жил во второй половине 5 в. до н. э.). Как понятно из его прозвища, он был уроженцем Эфеса и стал одним из основателей малоазийской школы живописцев. Немало времени он работал в Афинах, например, над украшением Акрополя под руководством архитектора Фидия. Считается, что Паррасий был автором рисунка битвы с кентаврами, изображенного на щите стоявшей в Акрополе статуи Афины Промахос работы Фидия.

Он писал преимущественно мужские фигуры, главным образом богов и героев, нередко компонуя их в сложные живописные композиции. Но выходили из-под его кисти картины и аллегорического, и жанрового характера, порой очень фривольные. Согласно преданию, он разработал канон пропорций человеческого тела, поэтому его изображения отличались тонкостью выражения лиц и правильностью контуров. Считается, что он ввел в живопись симметрию. Античные авторы особенно ценили его умение передавать контурными линиями и светотенью объем, изображать физические страдания и душевные переживания.

Сохранились исторические байки из его жизни. Одна из них описывает его соревнование с упоминавшимся выше художником Зевкисом.

Зевкис и Паррасий поспорили — кто лучше распишет стену храма. Собрались зрители, вышли художники, произведение каждого было написано на стене, но укрыто покрывалом. Зевкис отдернул свое покрывало: на стене была написана виноградная гроздь, столь реалистичная, что птицы слетелись ее клевать. Зрители рукоплескали. «Теперь ты отдерни покрывало!» — сказал Зевкис Паррасию. «Не могу — ответил Паррасий. — Оно-то у меня и нарисовано». Зевкис склонил голову в знак поражения. «Ты победил — сказал он. Я обманул глаза птиц, а ты обманул глаза живописца!». Увы, картины Паррасия до нас не дошли. О них можно судить лишь по отзывам современников, по найденной в Помпеях римской копии и по копиям на многочисленных греческих вазах.

Родом из Эфеса был скульптор Агасий (конец 2 — начало 1 в. до н. э.). Нам неизвестна его биография. А из его произведений до нас дошло лишь одно — мраморная статуя воина с мечом, получившая название «Гладиатор Боргезе», датируемая примерно 100 г. до н. э. Она была обнаружена при раскопках приморского дворца Нерона в Анцьо-Неттуно и поступила в собрание графа Боргезе на вилле в Пинчо (Италия). За реалистичность изображения человеческого тела она сразу была признана шедевром и стала необыкновенно популярной. В 18 в. ее популярность была такова, что ее копии стояли во всех «лучших домах» Европы, а художники и ваятели воспроизвели ее в несчетном числе копий. Статуя была продана Наполеону Бонапарту и с 1807 г. экспонируется в Лувре.

Город является родиной древнегреческого писателя Ксенофонта Эфесского (2–3 вв. н. э.). Дошедшее до нас единственное из его сочинений, «Эфесские рассказы», является одним из пяти полностью сохранившихся произведений в жанре «греческие любовные романы». Необычность и почти революционность этого произведения заключается в том, что автор изобразил брак, в котором супругов связывают не материальные расчеты, не деторождение, а сила любви. Она представлена как главная ценность брака, стоящая превыше всех остальных. Это совершенно противоречило тому, что представляла греческая семья того времени. В древнегреческом обществе, с его абсолютным доминированием мужчин, брак заключался ради продолжения рода и реализации материальных интересов. Взаимные чувства при этом, как правило, в расчет не принимались. Поэтому взгляд Ксенофота на брак, изложенный в романе, был воистину удивительным.

Уроженцем Эфеса был филолог, поэт Зенодот (ок. 325 г. — ок 260 г. до н. э.). В истории он остался как первый руководитель Александрийской библиотеки — самой известной и самой большой библиотеки античного мира, просуществовавшей более 500 лет.

В Эфесе родился Артемидор Эфессий (1 в. до н. э.), географ, оставивший описание своих путешествий по Средиземному и Красному морям, Атлантике, которым очень активно пользовались последующие путешественники и географы. Он создал первую карту Пиренейского полуострова.

Эфес был славен не только своими гуманитариями.

Руф Эфесский (конец 1 — первая половина 2 вв.) прославился как врач-анатом, оставивший большое число работ по офтальмологии, патологии, анатомии, лечебной диете, уходу за больными.

Очень большой вклад в развитие медицины внес Соран Эфесский, живший примерно в то же время, что и Руф Эфесский. Его сочинение «О женских болезнях» оставалось основным источником и пособием по акушерству, гинекологии и педиатрии до 17 в., т. е. более полутора тысяч лет. Особенно выдающейся считается деятельность Сорана в области психиатрии. Он описал ряд психических заболеваний и способы лечения: предлагал воздействовать на больных спокойными разговорами, гимнастикой, побуждать их к умственной деятельности и даже ораторским выступлениям. Соран отвергал варварские способы терапии: запирание в тёмном помещении, связывание, избиение, лечение спиртными напитками и громкой музыкой, которые практиковались в Европе по 19 в. включительно.

В заключение расскажу об уроженце Эфеса, память о котором было решено уничтожить, но имя которого сохраняется в истории и спустя почти 2400 лет после совершенного им преступления.

Что с вас взять?

Сын, дочь, зять.

Смотрите на меня,

Я почти Герострат.

Со свечкой и босиком

Вы выйдите впервые на проспект за углом.

Хотя бы для того, чтобы взглянуть,

Как пылает наш дом.

Наутилус Помпилиус

Да, я хочу напомнить читателям о Герострате.

Этот молодой житель Эфеса 21 июля 356 г. до н. э. сжег главную достопримечательность Эфеса — храм Артемиды Эфесской.

Причем, по его собственному признанию, сделал это для того, чтобы его имя осталось в истории. Наказанием стала смертная казнь и решение городского совета о «вечном забвении» имени преступника, удалении упоминания о нем из всех документов города. Однако древнегреческий историк Феопомп, живший в это время, рассказал в одном из своих трудов о преступлении Герострата. Пребывание Феопомпа в Эфесе — признанный исторический факт. И возможно, что он находился в городе как раз во время преступления, совершенного Геростратом. Феопомп был родом с Хиоса, большого острова в Эгейском море. Похоже, что он решил, что решение властей Эфеса на него не распространяется. Феопомп принадлежал в древности к числу наиболее читаемых авторов. Риторические приемы и страстный тон, которые Феопомп вносил в изложение, придавали труду его большие внешние достоинства; интерес читателей подогревался мастерским описанием положений и характеров действующих лиц, а также обилием анекдотов. Феопомпа много читали, им много пользовались и историки, и политики, и рядовые читатели. Все они и способствовали тому, что имя Герострата осталось в тысячелетиях.

Так что славы этот человек добился, хотя и негативной. Выражение «Геростратова слава» стало крылатым, обозначая славу, равную вечному позору; постыдную известность человека, который прославился только путём разрушения того, что создано другими.

Еще студентом, в конце 1970-х гг. я посмотрел пьесу Г.Горина «Забыть Герострата». Она произвела на меня незабываемое впечатление. Рассказанная в ней история звучит настолько актуально, поучительно и сегодня, что я перескажу читателям ее основное содержание.

Базарный торговец Герострат сжег храм Артемиды Эфесской. Его бросают в тюрьму, где он должен ждать суда. Сюда врывается толпа горожан, чтобы немедленно расправиться с этим святотатцем. Клеон, архонт (председатель городского совета) города предотвращает самосуд и убеждает горожан в необходимости законного суда над преступником. Далее события принимают такой оборот, что Клеон пожалел о своем решении.

После ухода Клеона к Герострату приходит его бывший тесть Крисипп, требующий уплаты долга. Вместо денег Герострат отдает Крисиппу свою рукопись, содержащую его жизнеописание, стихи и примитивные корявые рассуждения, названные им «философией». Герострат убеждает Крисиппа купить рукопись за 500 драхм, что значительно больше долга. Но за это Крисипп сможет размножить эту рукопись и выгодно ее продавать. Полученные от Крисиппа деньги Герострат через тюремщика, уже гордящегося тем, что охраняет такого необычного преступника, передает в харчевню, где собираются все пьяницы Эфеса, им «на увеселение». Пьяницы города возмущены поступком Герострата. Но, поспорив, что же делать с деньгами, решают их пропить. После этого они приходят к заключению, что хотя Герострат и мерзавец, но в нем «есть что-то человеческое».

Наместник персидского царя в Эфесе, Тиссаферн, обсуждает с Клеоном и своей женой Клементиной, как поступить дальше. Клементине давно хочется оставить свой след в истории. Она решает, что сможет убедить Герострата заявить на суде, что он сжег храм из любви к ней. Поэтому она убеждает мужа отложить суд и казнь.

Клементина подкупает тюремщика и проникает к Герострату. Последний говорит ей, что сжег не из-за любви, но готов на суде во всеуслышание заявить, что совершил преступление из-за любви, причем именно к Клементине. В обмен он требует от нее отдаться ему. Клементина выгоняет тюремщика и остается в камере вдвоем с Геростратом…

По прошествии 20 дней после преступления Герострат все еще жив и здоров. В городе начинают появляться его последователи. Одного из них приводят в суд по обвинению в попытке поджечь городской театр, где он выражает восхищение «сыном богов» Геростратом. Клеон крайне обеспокоен складывающейся ситуацией, но все еще рассчитывает провести суд над Геростратом по закону.

К Клеону привели тюремщика, который рассказывает ему о посещении Герострата Клементиной и Крисиппом. Клементина заявляет, что Герострат признался ей, что совершил преступление из любви к ней. Вызванный в суд Крисипп обвиняется в незаконной продаже сочинений Герострата. Но он утверждает, что продавал их только до подписания Тиссаферном закона, запрещающего это, а оставшиеся экземпляры сжег. Когда Клеон угрожает провести в его доме обыск, он признается, что хранит еще 15 экземпляров для «очень важного человека, персидского наместника Тиссаферна, являющегося фактическим хозяином в городе.

Тиссаферн в беседе с Клеоном не скрывает, что заказал экземпляры рукописи для себя и «уважаемых людей». Он не считает, что нарушил закон, так как сам этот закон и издал. Клеон рассказывает ему о посещении женой Тиссаферна, Клементиной, Герострата, и договоренности между ними. Но Клементина все отрицает. Тюремщика, который мог бы подтвердить правоту Клеона, находят убитым. Тиссаферн мирится с женой.

В конце пьесы Клеон ищет нож. Явно для того, чтобы убить Герострата, не дожидаясь суда, и остановить эту вакханалию.

Очень похожий сюжет стал основой фильма «Король комедии» (1982 г.) режиссера Мартина Скорцезе, отмеченный многочисленными кинокритиками, который очень советую посмотреть.

Что и говорить, очень поучительная и весьма печальная история.

Но мне нравится версия этой истории, изложенная в рассказе Д. Пословского «Дело Герострата»:

«— Слушается дело о сожжении храма Артемиды в Эфесе некиим Каломеем, — провозгласил судебный служитель, оторвав судью от тяжелых дум.

— Каломей, зачем ты сжег храм? — спросил судья, размышляя, какую ошибку совершила его дочь, связавшись с этим мерзавцем — как, бишь, его…

— Я хотел прославить свое имя, — отвечал Каломей.

«Если бы тот негодяй, соблазнитель дочери, не сбежал из Эфеса, я бы приказал утопить его в море», — рассуждал судья сам с собой.

— Что? И все? — удивился он, услышав ответ Каломея.

— Мое имя, память обо мне сохранят дотошные историки. Имена ваятелей, создавших храм, забудут, а меня будут помнить вечно! — необдуманно заявил тщеславный преступник.

— Ты ошибаешься, Каломей! Писарь! Вычеркни имя Каломея из дела. А впиши… Герострата! — Судья вспомнил, наконец, имя несостоявшегося зятя. — Надо быть глупцом, — продолжал судья, — сжигая храм из-за пустого желания славы, говорить об этом мне.

— А каким будет приговор? — спросил палач.

— Утопите его в море, — сказал судья.

И убитого горем Каломея потащили к морю.

— Да! И запретите впредь упоминать имя Герострата, — крикнул вдогонку судья и погрузился в размышления о добре и зле.

На следующий день в городе все говорили о негодяе Герострате и о мудром судье».

А вот еще один вариант такого же финала, найденный в глубинах Интернета, который мне очень нравится:

«Он улыбнулся и блаженно зажмурился, словно ослепленный собственной славой.

— Вся Эллада гудит! Все обсуждают дело рук моих! И через тысячу лет, и через две тысячи лет о моем преступлении будут помнить. Потому что никто никогда не сможет превзойти меня в искусстве бессмысленного разрушения. Я разрушил величайшее творение всех времен и народов — и совершил тем самым величайшее в истории преступление. Теперь можете меня казнить, мне всё равно. Я увенчал свое имя славой во веки вечные.

Судья вздохнул и сделал знак писарю:

— Теперь суду всё ясно. Пиши приговор. Смертная казнь, гражданская казнь… ну, всё как уже говорилось. И припиши особое постановление суда: дабы стереть самую память о человеке, совершившем это злодеяние, отныне и впредь запрещается произносить его имя… Герострат!

— Какой Герострат?! Мое имя Феофил!

— Я знаю, — сказал судья и осклабился.

— Слышал, поджигателя поймали. Говорят, прославиться гад хотел. Так его за это забыть решили, чтобы, значит во веки веков…

— Это правильно! Славы захотел, ишь чего! Хочешь славы — иди в солдаты. Или в певцы… А кого забыть то?

— Да вон, объявляют.

— Слушайте! Слушайте! За поджог храма Артемиды с целью прославиться, предать забвению на вечные времена имя Герострата!»

Храм Артемиды Эфесской

Храм Артемиды Эфесской на протяжении столетий играл исключительно важную роль в развитии города. Различные правители предоставляли храму богатые дары. Посетившие его за это время сотни тысяч верующих также оставили здесь много подношений. Останавливаясь в городе для посещения храма, они вносили значительный вклад в его экономику.

Слава храма как одного из «чудес света», шедевра архитектуры и внутреннего интерьера, украшенного картинами и скульптурами, авторами которых была самые известные художники и ваятели античного мира, сохранялась на протяжении столетий.

Поэтому, хотя храм не сохранился, он заслуживает отдельного рассказа.

Прежде, чем перейти к истории самого храма, считаю важным пояснить — что представляла собой богиня Артемида, во славу которой был сооружен этот храм.

В древнегреческой мифологии Артемида — вечно юная богиня охоты, плодородия, женского целомудрия, покровительница всего живого на Земле, дающая счастье в браке и помощь при родах. Думаю, что немалому числу моих читателей хорошо знаком классический образ Артемиды, запечатленный в сотнях скульптур и изображениях на античных вазах. Он представляет ее как стремительную молодую женщину в развивающейся легкой тунике, облегающей ее молодые стройные формы, сопровождаемой сворой охотничьих собак или свитой из нимф, либо полуобнаженную или полностью обнаженную красавицу идеальных форм. Это полностью отвечало основам греческой философии жизни, согласно которой идеал, несущий в себе справедливость, целомудрие, мужество и разумность, может жить только в прекрасном теле.

Свидетельства о статуях богини, стоявших в храме, очень противоречивы. Согласно им, первоначально изображение богини было сделано из дерева, и, судя по всему, на протяжении столетий, статуи сменяли друг друга, сохраняя при этом единый общий образ, заданный первым изображением.

Как я уже писал, во время раскопок эфесского пританея под его полом были найдены две статуи Артемиды, очень схожие между собой, экспонируемые сегодня в Эфесском музее Сельчука. Они очень похожи на изображения Артемиды, найденные в других античных городах Малой Азии. Поэтому с большой степенью уверенности можно считать, что эти статуи правильно воспроизводят изображение Артемиды, которое находилось в ее храме в Эфесе.

Эти изображения передают образ Артемиды, который был совершенно не похож на классическую стройную быстроногую красавицу в развевающей тунике. Обе эти статуи намного ближе к ближневосточным и египетским божествам, чем к греческим. Обе статуи изображают богиню в очень жесткой вертикальной позе с руками, согнутыми в локтях под прямым углом. Это очень характерно для ближневосточно-месопотамских скульптурных изображений. На голове более ранней статуи — большая, трехуровневая корона, напоминающая башню. У более поздней статуи на голове укороченный вариант того же головного убора. У более ранней статуи лицо сильно повреждено, у более поздней лицо хорошо сохранилось, но его выражение гораздо больше напоминает лица месопотамских и египетских статуй, чем греческих. Тело и ноги задрапированы тяжелой, плотной одеждой и выглядят как сужающийся столбик. Нагрудник украшают гирлянды из семян, орехов и желудей. Один из рядов нагрудного украшения представляет собой знаки зодиака. На груди обеих статуй расположено несколько рядов предметов, в отношении которых ведутся споры о том, что они изображают. Чаще всего их называют грудями со ссылкой на традицию поклонения древней азиатской богине Кибеле, которую часто изображали и называли многогрудой. Этим она олицетворяла фертильность, плодородие. Однако есть и другие варианты объяснения, что изображают эти гроздья: тестикулы жертвенных быков или даже жрецов, которые впадали в экстаз во время служения и добровольно оскопляли себя. Нижняя часть одеяний обеих статуй — тяжелая плотная юбка, типичная для изображений малоазийских богинь. Юбка разделена на шесть ярусов, также украшенных изображениями голов или полуфигур животных — как реальных, так и мифических (львы, волы, пантеры, лошади, грифоны), а также пчел. Изображения мифических крылатых животных идут сбоку вдоль каждого рукава. У ног более поздней статуи сохранились фрагменты двух небольших скульптур оленей с каждой стороны.

Удивительно, что сами греки, похоже, без каких-либо возражений воспринимали такое, ярко выраженное азиатское, изображение Артемиды, совершенно несовместимое с тем, как изображали Артемиду и других богинь в полисах материковой Греции, и спокойно поклонялись такому явно азиатскому образу даже в период греко-персидских войн.

Массивная, тяжелая одежда, в которую одеты статуи малоазийских Артемид, была присуща персидскому царскому двору. Византийские императоры и священнослужители заимствовали этот стиль. А от них он перешел к одеяниям православных иерархов и священнослужителей России. Если внимательно рассмотреть наряд Афродит из Эфеса, из малоазийского города Афродисиаса (о нем речь впереди) то, на мой взгляд, сходство очевидно.

По оценкам историков, место, на котором был сооружен храм, использовалось для поклонения древней малоазийской богине-матери, позже получившей имя Кибела, еще в бронзовом веке (во 2 тысячелетии до н. э.). Прибывшие сюда в конце 10-начале 9 в. до н. э. греки восприняли святость этого места, но перенесли на эту богиню культ поклонения своей богине, Артемиде. Так, в Артемиде Эфесской с самого начала сплелись местные и привезенные греками верования. Во внешнем же виде Артемиды Эфесской явно доминировали малоазийские черты.

Согласно данным проведенных здесь раскопок, первый храм на этом месте был построен греками во второй половине 8 в. до н. э. Он представлял собой периптер — прямоугольное в плане сооружение, обрамлённое с четырёх сторон колоннадой.

Обычно при строительстве таких храмов колонны имели капители дорического ордера (самого древнего) и стояли в один ряд. По мнению историков, это был первый храм-периптер на территории Малой Азии, а возможно и вообще первый в истории греческий храм, обнесенный колоннадой. Считается, что этот храм был разрушен природными катаклизмами (землетрясение, наводнение) в 7 в. до н. э.

Строительство нового, второго, храма на этом месте началось в 560 г. до н. э. на средства неоднократно упоминающегося в этой книге лидийского царя Крёза, преклонявшегося перед греческой культурой. Я думаю, что эфесцы активно убеждали Крёза в необходимости такого строительства. В 570 г. до н. э. на острове Самос, хорошо видимом из Эфеса, началось строительство храма Геры (Герейона), который должен был стать самым большим храмом греческого мира. А храм такого размера — это важный инструмент в борьбе за влияние, привлечение пожертвований. Я с интересом осматривал руины Герейона. В отличие от храма Артемиды, они вполне материально осязаемы и сегодня. Но, к сожалению, масштабы сохранившегося очень малы, и эти руины не дают достаточного представления о том, что представлял собой храм.

Строительство храма Артемиды растянулось на два века. На начальном этапе им руководил архитектор Херсифрон, родом с Кипра, и его сын Метаген. Херсифрону приписывают не только разработку проекта храма, но и ряд важных технических решений. Например, доставка больших колонн из каменоломен к месту строительства по принципу качения: вставленные в специальную деревянную раму колонны свободно катились, перемещаемые упряжкой волов. А также использование мешков с песком как противовесов для поднятия на колонны и стены горизонтальных перемычек (архитравов). Строительство было завершено около 380 года до н. э. архитекторами Деметрием и Пеонием. Построенный храм представлял собой диптер — прямоугольное строение, внутренняя часть которого (наос, целла) была окружена колоннадой, имеющей два ряда колонн. На фасадных сторонах храм имел по 8 колонн, а на продольных — по 20, стоявших в два ряда; общее число колонн в храме составляло 112 — самое большое из всех до того времени построенных храмов. Грандиозные базы наружных колонн были украшены рельефными изображениями.

Храм имел 55 м в ширину и 115 м в длину. Он был полностью или почти полностью построен из мрамора, что тоже было новшеством.

Храм Артемиды, наряду с храмом Геры на Самосе, стали первыми диптерами. Строительство храмов такого стиля стало революцией в архитектуре — придало храмам видимую трехмерность и ощущение глубины. Считается, что именно во время строительства храма Артемиды родился новый ордер (стиль) архитектуры — ионический. От более раннего, дорического, его отличает большая декоративность и легкость. Характерной его чертой является то, что капители (венчающие части) колонн имеют по два симметрично расположенных завитка (волюты).

Длинная и узкая внутренняя часть храма состояла из глубокого пронаоса (пристройка перед входом в наос), длинного наоса, разделенного двумя рядами колонн на три нефа, и небольшого опистодома (задней части наоса, служившей обычно для хранения наибольших культовых ценностей или казны). Храм был украшен статуями, созданными резцами самых известных скульпторов тех лет — Поликлета, Фидия, Кресила, Ройка.

Это чудо архитектуры простояло всего 24 года. Это именно его 21 июля 356 г. до н. э. сжег Герострат.

Во время своего пребывания в Эфесе Александр Македонский предложил восстановить храм за свой счет, при условии, что на фронтоне храма будет размещена соответствующая надпись. Эфесцы отклонили предложение под тем предлогом, что «бог не может посвящать храм другому божеству». Похоже, они рассматривали храм как свою полную собственность и не хотели ею делиться ни с кем, в том числе и Александром Великим.

Строительство третьего храма началось в 323 г. до н. э. Точная дата завершения строительства неизвестна. Принято считать, что ею является 300 г. до н. э. Новый храм стоял на каменной платформе высотой примерно 2, 7 м, поэтому ко входам в него вели 13 ступеней. Как и второй храм, третий храм тоже был диптером. Его размеры были больше, чем второго храма — 140 м x 70 м и он имел больше колонн (около 130). По своей красоте и богатству интерьера он не уступал второму храму. В Британском музее экспонируются основания и барабаны нескольких мраморных колонн храма, украшенных исключительными по исполнению скульптурными изображениями. Они были раскопаны и переданы музею Джоном Вудом.

Кто бывал в соборе Святой Софии в Стамбуле, тот видел несколько колонн из зеленого мрамора, стоящих в центральной части, чуть правее от осевой линии. Считается, что это колонны, привезенные с руин храма Артемиды. Я с большим интересом их рассматривал. Основания и барабаны колонн храма, экспонируемые в Британском музее, сделаны из белого мрамора и их окружность намного больше окружности колонн, стоящих в храме Святой Софии. На мой взгляд, этому могу быть два объяснения: либо эти колонны стояли в какой-то внутренней части храма Артемиды, либо они не имеют к храму Артемиды никакого отношения.

Во всех книгах, посвященных античной Малой Азии сказано, что храм Артемиды Эфесской являлся одним из античных «семи чудес света». Однако остается до конца неясным — какой именно из стоявших здесь храмов получил такую оценку — второй или третий. Как правило, книги и путеводители утверждают, что первым автором списка «семи античных чудес света», в число которых был включен храм Артемиды Эфесской, был древнегреческий историк Геродот из Галикарнаса (484–425 гг. до н. э.). Если судить по датам его жизни, то в этот список был включен второй храм Артемиды. Но есть два обстоятельства, которые этому противоречат. Во-первых, внимательное изучение Геродота показывает, что в его работах фигурирует список лишь из трех «чудес света». Все они находились на острове Самос (Эвпалинов тоннель, храм Геры и портовый мол). Ни один из этих объектов не входит в тот «классический» перечень «семи чудес света», в который включен храм Артемиды (пирамида Хеопса, висячие сады Семирамиды, статуя Зевса в Олимпии, гробница Мавзола в Галикарнасе, Колосс Родосский, Александрийский маяк). Во-вторых, в этом «классическом» списке присутствует гробница царя Мавзола в Галикарнасе, строительство которой было завершено в 351 г. до н. э., т. е. 75 лет спустя после смерти Геродота. Поэтому ряд историков считает, что автором этого «классического» перечня «семи чудес света» является древнегреческий поэт Антипатр из Сидоны, живший во второй половине 2 в. до н. э. А это означает, что честь быть включенным в этот список заслужил третий, «послегеростратовский» храм.

Третий храм просуществовал более 600 лет и играл исключительно важную роль в жизни Эфеса. На протяжении более 500 лет вокруг храма проводился панэллинский (всегреческий) фестиваль Артемиды Эфесской. Достаточно сказать, что римский император Коммод (180–192 гг.) предоставил средства на проведение спортивных игр в рамках фестиваля и дал им свое имя.

В 268 г. храм очень сильно пострадал во время вторжения в Эфес племени готов. Через некоторое время он был восстановлен, но в 391 г. был закрыт по приказу византийского императора Феодосия I, развернувшего войну против язычества. Вскоре храм стал источником материала для строительства как частных, так и общественных зданий.

Сегодня от храма остался лишь неглубокий прямоугольный раскоп, по размерам соответствующий фундаменту храма, в центре которого стоит колонна, сложенная археологами из найденных здесь различных фрагментов. С осени по весну это углубление наполняется водой и превращается в мелкую топь, которая по вечерам оглашается ариями лягушек… Sic transit gloria mundi.

Но посетить это место и вспомнить связанную с ним историю я рекомендую всем, кто приезжает в Эфес.

Пергам

(современная Бергама)

На мой взгляд, впервые название этого города стало широко известно в античном мире после изобретения здесь пергамента — материала для рукописей, сделанного из недубленой сыромятной кожи животных. До его изобретения на протяжении столетий главным писчим материалом античного мира был папирус, изготовление которого контролировал Египет. Изобретение пергамента хотя и не вытеснило папирус полностью, но очень сильно расширило возможности по созданию рукописей благодаря тому, что пергамент можно было производить почти во всех регионах античного мира. По сравнению с папирусом пергамент оказался более прочным, долговечным и эластичным материалом. На пергаменте было легче писать, текст можно было смыть и нанести новый, причем с обеих сторон. Так что уже одним этим город был увековечен в античной истории. В период зарождения печатного дела в Европе некоторое время пергамент и бумага использовались взаимозаменяемо. И лишь в конце 15 в. бумага одержала решительную победу и на все последующие столетия, вплоть до нашего времени, стала основным средством передачи письменной и печатной информации.

Но изобретение пергамента — лишь небольшая часть богатейшего культурного наследия, которое Пергам оставил мировой истории.

Наглядным подтверждением богатства этого наследия является то, что самый посещаемый музей такой страны как Германия, один из крупнейших в Европе музеев древневосточного и античного искусства и культуры, называется Пергамским. Он является центром всего Музейного острова — места, где находятся главные немецкие музеи. Привезенные из Пергама экспонаты составили ядро этого музея, стали его главными достопримечательностями. В этой главе я буду неоднократно к ним обращаться.

Рядом с Пергамским музеем находится связанная с ним исключительная по качеству исполнения достопримечательность, имеющая непосредственное отношение к Пергаму, которую я советую посетить в той же степени, как и сам музей. Это панорама, воссоздающая вид Пергама в античные времена.

Созданная в 2011 г., находящаяся в отдельном здании, панорама создана Ядегаром Язизи, известным специалистом в этой области.

Она представляет собой 360-градусную панораму Пергама — как он выглядел в 129 г. н. э., и создает невероятный эффект присутствия в древнем Пергаме. Посетители могут видеть все известные произведения архитектуры города, включая знаменитый Пергамский алтарь, на тех местах, на которых они стояли в этот период. Она наглядно представляет разные стороны жизни пергамцев: на площади перед акрополем гуляют горожане, идёт оживлённая торговля на рынке, вот женщина стирает в реке белье, вдалеке среди деревьев видна знаменитая Пергамская библиотека и т. д. В здании панорамы, высотой 24 м и длиной 103 м, созданы спецэффекты, многократно усиливающие ощущение путешествия во времени: восход и закат солнца, дуновение ветра, гул толпы, пение цикад.

Посещение панорамы, музея и самого Пергама, объединенные вместе, дадут вам ощущения, которые останутся с вами на всю жизнь.

Пергам включен в число 18 объектов на территории Турции, включенных в список объектов Всемирного наследия ЮНЕСКО. Это еще одно из наглядных подтверждений его всемирно исторической культурной значимости.

Краткая история города

Согласно археологическим данным, поселение на месте нынешнего Пергама было основано выходцами из материковой Греции ок. 12 в. до н. э. Основателя города, внука легендарного царя Трои Приама, звали Пергам, и оно дало имя новому городу.

На протяжении долгих столетий после основания это место оставалось на дальней периферии истории. Первое документальное упоминание о нем появляется лишь в 400 г. до н. э. Этот город стал конечной точкой знаменитого маршрута, по которому прошли 10 000 греческих наемников из центра Персидской империи, Месопотамии, после того, как поддерживаемый ими кандидат на персидский престол был убит в сражении. Эта история была описана Ксенофонтом (430–354 гг. до н. э.), древнегреческим полководцем, руко — водившим этим переходом, занявшим более года, в книге «Анабасис». Она приобрела исключительную популярность и в античном мире, и даже в последующие столетия. Студентом, я с большим интересом прочитал ее. Считается, что книга Ксенофонта вдохновила Александра Македонского на покорение Азии.

Господство персов над этой территорией закончилось в 334 г. до н. э. с приходом сюда Александра Македонского. С этого момента на несколько столетий история Пергама стала связанной с греко-римским миром.

В борьбе между наследниками Александра Македонского («диадохами») отличился военачальник по имени Филетер (ок. 334 г. — 263 гг. до н. э.). Он стал доверенным лицом Лисимаха, одного из «диадохов». Последний назначил Филетера командовать Пергамом, где Лисимах хранил свою казну. Филетер, вступив в тайный сговор с соперником Лисимаха, Селевком Никатором, поднял против Лисимаха восстание. В битве между ними Лисимах потерпел поражение, был убит, а Филетеру достался и Пергам, и казна Лисимаха. В дальнейшей борьбе «диадохов» Филетер умело маневрировал и сумел сохранить Пергам и прилегающие территории под своим контролем, став основателем династии Атталидов, правившей Пергамским царством 150 лет.

Но какая же царская династия без родства с богами? Так что придворные «историки» быстро нашли родство Филетера с мифическим персонажем по имени Телеф, сыном не менее мифического Геракла. В дальнейшем это «родство» станет важной темой пергамского искусства.

Все последующие правители Пергамского царства — Эвмен I, Эвмен II, Атталы I–III — активно работали над тем, чтобы сделать Пергам одним из крупнейших экономических и культурных центров эллинистического мира, «Афинами Востока». И добились в этом больших успехов. Наглядным их выражением стал облик Пергама.

Застройка города крупными зданиями прекрасной архитектуры началась с вершины холма, возвышавшегося над городом — акрополя, что придало ему некоторое внешнее сходство с Афинами. Подобно акрополю в Афинах, пергамский акрополь доминировал над городом (270 м над уровнем окружавшей долины) и был государственным и культовым центром. Это сделало Пергам непохожим ни на один другой эллинистический город западной части Малой Азии.

Акрополь был застроен общественными зданиями, культовыми сооружениями, военными сооружениями и дворцами пергамских царей. Большое число из них было построено из белого камня, мрамора, поэтому они сверкали на солнце, создавая исключительно величественный вид.

Вершина угла треугольника на склоне утеса, образованного естественным рельефом скалы и подпорными стенами акрополя, была занята театром, вмещавшим около 10 000 человек. У его подножия простиралась большая (250 м длиной) терраса с портиками прогулочных галерей.

Сооружения акрополя представляли собой замкнутый ансамбль, обособленный от жилых кварталов, которые начинались у подножия акрополя и шли дальше вниз в окружавшую акрополь долину.

Композиционные оси открытых в сторону театра и города комплексов, расположенных на верхних террасах, направлены к некоему фокусу, лежащему на главной композиционной оси театра и комплекса в целом. Этим достигается идеальное равновесие его частей и большое композиционное единство.

Глубокие тенистые портики контрастировали с залитым солнцем обширным пространством площадей, замкнутое пространство храмовых перистилей — с поставленными внутри них зданиями храмов.

В период расцвета в городе, по подсчетам историков, жило ок. 200 000 человек, что делало Пергам одним из 5 самых больших городов тогдашнего мира.

Правители Пергама рано поняли неодолимую силу быстро развивавшегося римского государства и стали его самым верным союзником в Малой Азии. За это они пользовались различными льготами, выстроили очень выгодные экономические отношения с Римом, смогли значительно расширить территорию своего царства за счет соседей.

По завещанию умершего в 133 г. до н. э. бездетным пергамского царя Аттала III его царство вошло в состав римского государства. Это присоединение вызвало протест у части жителей и привело к восстанию, возглавленному неким Аристоником, объявившем себя братом Аттала III. Восставшим удалось на некоторое время добиться успехов и даже разгромить римское войско под руководством консула Публия Лициния Красса. Но восстание это было подавлено в 130 г. до н. э., и с этого момента Пергам стал, выражаясь языком нашего телевидения, «нерушимой частью» римского государства. Правда, ему пришлось пройти через трудные испытания во время войн Рима с уже упоминавшимся мною понтийским царем Митридатом VI Евпатором. В 88 г. до н. э. Митридат без большого сопротивления занял Пергам и сделал его своим главным опорным пунктом в первой войне с Римом. В конце концов Рим победил, но Пергам лишился ранее имевшихся привилегий, ему пришлось оплачивать расходы римской армии по пребыванию в этом регионе, а имущество части местной аристократии, заподозренной в симпатии к Митридату, было конфисковано.

Стабильность и процветание пришли в Пергам с утверждение в Риме власти Октавиана Августа, в конце 1 в. до н. э.

Город стал столицей римской провинции Азия, что позволило ему использовать на свои нужды часть собираемых в провинции налогов. Резиденция римского наместника привлекала в город большое число ходоков из других городов Малой Азии, выступавших, выражаясь своременным языком, «лоббистами» интересов своих полисов. Это способствовало укреплению авторитета Пергама как административного и экономического центра. Он стал первым городом за пределами Аппенинского полуострова, который получил статус «неокороса» — города, где существует храм для отправления императорского культа. Эта право было даровано Пергаму при императоре Августе. А спустя сто лет император Траян даровал ему такой статус во второй раз. Храм в честь императора Траяна (подробный рассказ о котором впереди) был построен на самой вершине акрополя, на специальной платформе, и был виден издалека, сияя своей белизной в лучах солнца. А в начале 3 в. н. э. император Каракалла даровал статус «неокороса» городу в третий раз.

Такие масштабные сооружения, как Пергамский алтарь, храм Траяна, храм Афины, большое число других храмов (в честь не только римских, но и восточных божеств типа Сераписа, Исиды), отправление императорских культов — все это привело к тому, что в глазах ранних христиан Пергам стал вызывающим ненависть символом язычества. По всей вероятности, именно поэтому апостол Иоанн Богослов в своем «Откровении» («Апокалипсис») назвал Пергам «престолом сатаны». Эти слова и сегодня являются излюбленным предметом истолкования любителями «тайн» и «загадок».

Позиции города стали ослабевать по мере ослабления самой Римской империи. В 262 г. город сильно пострадал от землетрясения и от набега готов. После этого он уже не смог восстановить своего прежнего великолепия. Постепенно жизнь в нем сжималась и к 7 в. съежилась до размеров акрополя, который был превращен византийским императором Констансом II в военную крепость. В 663 и 71 6 гг. город сильно пострадал от набегов арабов. К приходу сюда турок-сельджуков, в начале 11 в., он превратился в небольшое поселение. Пришедшие им на смену турки-османы использовали античные строения для нового строительства. В храме Святой Софии в Стамбуле сегодня можно видеть две большие алебастровые урны бежевого цвета, привезенные сюда с развалин античного Пергама.

Как поселение, Пергам никогда не прекращал свое существование, продолжая его под турецким названием Бергама. Но память о его античном прошлом была почти забыта.

Возвращение города в европейскую историческую память и культуру происходило сложно.

«Отец археологии», итальянец Кириак из Анконы, побывал здесь в 1444 г. и упомянул Пергам в своем дневнике. Но сколько-нибудь значительного отклика оно не вызывало.

Побывавший здесь в 1625 г. английский капеллан У. Петти привез в Лондон два барельефа от Пергамского алтаря. Однако они были забыты в запасниках частной коллекции до 1960-х гг. В 18 и начале 19 вв. здесь побывало еще несколько европейцев, сделавших зарисовки руин.

По-настоящему возвращение города в мировую историю связано с именем немецкого инженера по профессии и археолога по призванию Карла Хуманна. Впервые он оказался в окрестностях Пергама зимой 1864–1865 гг., выполняя работу по техническому надзору за строительством дороги между Пергамом и Диклы. Руины Пергама потрясли его и побудили заняться судьбой этого города как главным предназначением своей жизни.

Он сразу понял, что спасение хотя бы части того, что сохранилось к тому времени от античности, требовало немедленных действий. Местное население превратило руины в большой каменный карьер. Особенно варварские последствия имела широко распространившаяся среди местных турок практика использовать добытый на руинах античный мрамор (любой — фрагменты строении, скульптуры) для пережигания и превращения в известь. В своих планах спасения города Хуманн опирался на амбиции созданной в 1871 г. Германской империи догнать другие, более старые европейские империи в качестве признанного центра культуры и искусств. Вместе с руководителем скульптурной коллекции Берлинского королевского музея А. Конце он убедил германское правительство добиться от османского правительства разрешения на проведение раскопок и отправки большей части находок в Берлин. Масштабные раскопки в Пергаме под руководством Хуманна начались осенью 1878 г. и продолжались до 1886 г. Уже на начальном этапе Хуманн раскопал место, где находились остатки Пергамского алтаря и осуществил очень большую работу по сбору его фрагментов, большая часть которых к тому моменту была частью оград домов и огородов местных жителей. Перевезенные им в Берлин фрагменты алтаря и ряд других находок составили основу открывшегося в 1907 г. Пергамского музея, с рассказа о котором я начал эту главу. Германский император получил возможность «утереть нос» Пергамским алтарем кичливому «туманному Альбиону» с его фризом Парфенона, находившемся в Британском музее.

Часть находок была передана в открывшийся в 1891 г. Стамбульский археологический музей, хотя султанское правительство Турции не проявляло никакого интереса к античной истории Малой Азии. С этого момента раскопки Пергама с участием немецких археологов продолжаются вплоть до нашего времени, с перерывами на первую и вторую мировые войны. Судьба Карла Хуманна оказалась навсегда связанной с Малой Азией. До конца своей жизни он проводил раскопки различных античных городов этого региона. Он умер в Смирне (нынешний Измир) в 1896 г. и первоначально был похоронен на католическом кладбище Смирны. Но в 1967 г. его останки были перенесены на акрополь Пергама и захоронены к югу от места, где находился открытый им знаменитый алтарь.

Основные достопримечательности Пергама

Вне всякого сомнения, главной исторической достопримечательностью города был и остается алтарь Зевса, более известный как Пергамский алтарь.

К. Хуманн нашел его основание и большие фрагменты в 1871 г. Он сразу оценил культурную значимость находки, хотя еще не знал, что это такое (по его словам, это был «потрясающий скульптурный ансамбль битвы людей, лошадей и диких животных»). Берлинские специалисты по античной истории, заполучив некоторые его фрагменты, сразу соотнесли их с пергамским алтарем Зевса, кратко описанным римским писателем Луцием Ампелием (2 в. н. э.).

Согласно наиболее распространенному экспертному мнению, алтарь был построен пергамским царем Эвменом II в период между 180 и 159 гг. до н. э. в ознаменование своей победы над вторгнувшимися в Малую Азию галатами (союз кельтских племен). Традиционно считается, что алтарь был посвящен Зевсу, хотя есть версии, что он был посвящен двенадцати главным олимпийским богам (Аполлон, Арес, Артемида, Афина, Афродита, Гера, Гестия, Гермес, Гефест, Деметра, Зевс, Посейдон) и самому Эвмену.

Алтарь был воздвигнут на специально построенной террасе южного склона акрополя, смотрящей на нижний город, чуть сбоку от святилища богини Афины. Он был хорошо виден всем жителям города и всем, кто подъезжал к городу. По всей видимости, алтарь являлся главным символом пергамского акрополя.

По своей форме он представлял собой П-образное сооружение с дополнительной перемычкой посредине, обращенное своими двумя крыльями к городу. Согласно реконструкции немецких ученых, он стоял на высоком цоколе размером 36,5x32,2 м, опиравшемся на пятиступенчатый фундамент. Со стороны города (западной части) к его центральной поперечной галерее вела открытая беломраморная лестница шириной 20 м. Из-за перепада высоты боковые крылья имели два яруса, верхние из которых представляли собой открытые галереи ионического ордера. За колоннадой-перемычкой находился открытый внутренний дворик, огражденный двумя боковыми галереями с глухими внешними стенами и крытым портиком с глухой стеной с восточной стороны. Внутри дворика находился мраморный жертвенник, представлявший собой прямоугольник высотой 3 или 4 м. Крышу сооружения увенчивали многочисленные статуи. В своей наивысшей части сооружение достигало высоты 9 м. Пергамский алтарь явил собой новый тип архитектурного сооружения. Он был взят в качестве модели при сооружении алтарей в Приене и Магнезии-на Меандре (речь об этих городах впереди).

Немецкие археологи потратили более 10 лет на сбор фрагментов алтаря по всей территории города и ближайших окрестностей и еще около 15 лет на то, чтобы восстановить этот памятник из нескольких тысяч фрагментов. Сегодня результат этой работы выставлен в отдельном зале берлинского музея. Он представляет собой реконструкцию западной (главной) части алтаря — центральной лестницы, боковых крыльев и центральной поперечной колоннады. Части фриза, проходившего вдоль галерей восточной части алтаря, и некоторые из стоявших там статуй экспонируются вдоль стен зала, в котором находится алтарь. Немецким археологам удалось найти и собрать примерно 80–85 % западной части алтаря. Подойдя вплотную к алтарю, можно увидеть оставленные довольно большие пустоты в тех местах, где оригинальные фрагменты не были найдены. Их не стали заполнять новоделом.

В целом алтарь производит колоссальное впечатление! Он, вне всякого сомнения, является главным экспонатом музея, а, возможно, и всего того античного наследия, которое экспонируется в немецких музеях.

После Второй мировой войны по распоряжению Сталина памятник был вывезен из Германии и с 1945 г. хранился в запасниках Эрмитажа. На упоминание о нем был наложен запрет. На мой взгляд, это было более чем странное решение: если это было своего рода компенсация за колоссальные культурные потери, понесенные Советским Союзом по вине немецких агрессоров, то почему советский народ был лишен возможности видеть этот шедевр? Только в 1954 г., после смерти «вождя народов», фриз алтаря был выставлен для публичного обозрения вдоль стен бывших конюшен здания Малого Эрмитажа. В 1958 г., по решению тогдашнего советского лидера Н. Хрущева, алтарь был передан ГДР, «первому государству рабочих и крестьян на немецкой земле». Перед передачей с переданных фрагментов были сделаны гипсовые копии. Но и они были упрятаны на несколько десятилетий в запасниках Эрмитажа. И лишь в 2002 г. они были переданы в подарок Санкт-Петербургской художественно-промышленной академии, где экспонируются в галерее главного зала музея академии.

За последующие десятилетия алтарь прошел несколько больших реставраций, в ходе которых на фриз были помещены несколько сотен деталей, ранее хранившихся отдельно. Компьютерные программы помогли найти их оригинальные места. С 2015 г. алтарь находится на реставрации и недоступен для осмотра до ее окончания (примерно в 2023 г.). Я очень рад тому, что успел осмотреть алтарь за полгода до того, как доступ к нему был закрыт.

Главной художественной достопримечательностью алтаря является знаменитый Большой фриз (высотой 2,3 м и длиной 113 м), покрывающий высокую гладкую стену цоколя и боковые стены лестницы. Верхний край фриза завершал зубчатый карниз. Это второй по длине (после фриза афинского Парфенона) из дошедших до нас фризов Древней Греции. Он представляет собой горельеф — разновидность скульптурного выпуклого рельефа, в котором изображение выступает над плоскостью фона более чем на половину объёма изображаемых частей; некоторые элементы могут быть совсем отделены от плоскости. Барельеф отличается от горельефа тем, что его изображения выступают над плоскостью фона не более, чем на половину объема.

Темой скульптурных изображений Большого фриза является гигантомахия — битва богов-олимпийцев с гигантами. Согласно древнегреческой мифологии, гиганты были исполинскими дикими божествами ужасного вида (крылатые, змееногие), порожденными доолимпийской, древнейшей богиней Земли Геей, заточенными за их дикость в преисподнюю Зевсом. Подстрекаемые Геей, они стали забрасывать небо огромными скалами и горящими дубами с целью уничтожить богов Олимпа и стереть с лица Земли человечество, ненавистное их матери. В результате разгорелась жесточайшая битва, в которой олимпийские боги во главе с Зевсом одержали победу лишь благодаря помощи циклопов, сторуких гигантов и героя Геракла. Перебитые гиганты были погребены под горами и островами. Согласно мифам, землетрясения и извержения вулканов — это проявления попыток некоторых уцелевших гигантов выбраться из-под земли. Более 100 фигур, изображенных на фризе, являются участниками этой битвы.

Гигантомахия была распространённым сюжетом древнегреческой скульптуры и архитектуры. Но при создании алтаря он был использован для возвеличивания победы Пергама над галатами, возвышения ее на уровень победы олимпийских богов над демоническими существами. Фриз должен был передать зрителям мысль о том, что победа царя Эвмена, подобно гигантомахии, означала победу цивилизации, олицетворяемой Пергамом, над варварством, которое олицетворяли кельты-галаты.

Олимпийские боги в образах физически совершенных людей помещены в верхней части фриза, а гиганты, соединяющие в себе черты реальных и мифических животных и птиц, в нижней части. Максимальная экспрессия всех фигур фриза должна была передать мысль о том, что битва Пергама с галатами была бескомпромиссным столкновением добра и зла, разума и грубой силы.

Фигура Зевса превосходит остальные величиной и силой. Вооружённый молнией, он бьется сразу с тремя гигантами. Если Зевс, как и остальные боги, — сильный и прекрасный человек, то гиганты и их предводитель Порфирион — носители грубой, примитивной, почти животной силы, тупой и тоже животной злобы. Любимая дочь Зевса, Афина, сражается рядом с ним. На фризе она отрывает четырехкрылого гиганта от земли (которая дает ему силу), схватив его правой рукой за волосы. Священный змей, неразлучный спутник Афины, впился зубами в тело гиганта. Бог солнца Гелиос топчет врагов копытами своих огненных коней. Геракл добивает противников дубиной, а Феба действует тяжёлым копьём.

Вот как описал свое впечатление от фриза знаменитый русский писатель Иван Тургенев: «Посередине всего фронтона Зевс (Юпитер) поражает громоносным оружием, в виде опрокинутого скиптра, гиганта, который падает стремглав, спиною к зрителю, в бездну; с другой стороны — вздымается еще гигант, с яростью на лице — очевидно, главный борец, — и, напрягая свои последние силы, являет такие контуры мускулов и торса, от которых Микель-Анджело пришел бы в восторг. Над Зевсом богиня Победы парит, расширяя свои орлиные крылья, и высоко вздымает пальму триумфа; бог солнца, Аполлон, в длинном легком хитоне, сквозь который ясно выступают его божественные юношеские члены, мчится на своей колеснице, везомый двумя конями, такими же бессмертными, как он сам; Эос (Аврора) предшествует ему, сидя боком на другом коне, в перехваченной на груди струистой одежде, и, обернувшись к своему богу, зовет его вперед взмахом обнаженной руки; конь под ней так же — и как бы сознательно — оборачивает назад голову; под колесами Аполлона умирает раздавленный гигант — и словами нельзя передать того трогательного и умиленного выражения, которым набегающая смерть просветляет его тяжелые черты; уже одна его свешенная, ослабевшая, тоже умирающая рука есть чудо искусства, любоваться которым стоило бы того, чтобы нарочно съездить в Берлин. Далее, Паллада (Минерва), одной рукой схватив крылатого гиганта за волосы и волоча его по земле, бросает длинное копье другою, круто поднятой и закинутой назад рукою, между тем как ее змея, змея Паллады, обвившись вокруг побежденного гиганта, впивается в него зубами. Все эти — то лучезарные, то грозные, живые, мертвые, торжествующие, гибнущие фигуры, эти извивы чешуйчатых змеиных колец, эти распростёртые крылья, эти орлы, эти кони, оружия, щиты, эти летучие одежды, эти пальмы и эти тела, красивейшие человеческие тела во всех положениях, смелых до невероятности, стройных до музыки, — все эти разнообразнейшие выражения лиц, беззаветные движения членов, это торжество злобы, и отчаяние, и весёлость божественная, и божественная жестокость — всё это небо и вся эта земля — да это мир, целый мир, перед откровением которого невольный холод восторга и страстного благоговения пробегает по всем жилам… Позволю себе прибавить одно слово: выходя из Музеума, я подумал: «Как я счастлив, что я не умер, не дожив до последних впечатлений, что я видел все это!»». А ведь он видел не алтарь в целом, а лишь отдельные плиты фриза, причем еще до их реставрации.

Фигуры фриза выполнены в очень глубоком, высоком рельефе, почти отделяются от фона, практически превращаясь в круглую скульптуру. Такое изображение даёт глубокие тени (контрастная светотень), благодаря чему можно было легко различить все детали. Композиционное построение фриза отличается исключительной сложностью, пластические мотивы — богатством и разнообразием. Необычайно выпуклые фигуры изображены не только в профиль (как это было принято в рельефе), но и в самых сложных поворотах, даже в фас и со спины. Фигуры богов и гигантов представлены во всю высоту фриза, в полтора раза превышающую человеческий рост, что позволяло одновременно большому числу зрителей видеть их во всех деталях.

Изображение ни одной из борющихся групп не похоже на другие. Даже прически и обувь богов не встречаются дважды. У каждой из сражающихся групп собственная композиция.

Исключительно плотное заполнение всего пространства фриза было призвано показать бескомпромиссность битвы, от которой зависела судьба человечества и всего мира.

Специалисты отмечают, что многие эпизоды алтарного фриза представляют собой визуальную отсылку к известным древнегреческим скульптурным шедеврам предшествующего периода. Например, изображение Аполлона на фризе напоминает классическую статую работы скульптора Леоарха, созданную за 150 лет до пергамского фриза и сохранившуюся до нашего времени в римской копии Аполлона Бельведерского. А главная скульптурная группа — Зевс и Афина — изображение поединка между Афиной и Посейдоном на западном фронтоне афинского Парфенона.

Увы, имя скульптора, руководившего созданием фриза алтаря, не сохранилось.

Эксперты отмечают, что фриз оказал влияние на более поздние античные работы. Наиболее известным примером является скульптурная группа «Лаокоон», которая, была создана на двадцать лет позднее пергамского горельефа. По мнению специалистов по древнегреческой культуре, авторы скульптурной группы работали непосредственно в мастерской, в которой изготавливались горельефы пергамского алтаря.

На внутренних стенах алтарного дворика находился второй фриз Пергамского алтаря, малый (высотой 1 метр), посвященный легендарному персонажу по имени Телеф. В греческой мифологии он считался сыном Геракла, национальным героем и родоначальником племени мизийцев, населявших Пергам и его окрестности, и правящей династии — Атталидов. О том, что этот персонаж был не чисто местным, а широко известным в античной Греции, свидетельствует то, что он был героем трагедий Эсхила «Мисийцы» и «Телеф», трагедий Софокла «Алеады» и «Мисийцы» трагедии Еврипида «Телеф» и «Мисийцы», трагедий Агафона «Телеф» и «Мисийцы», Иофонта «Телеф», Никомаха Мосхиона, Клеофонта, Энния и Акция и ряда других древнегреческих авторов.

Этот фриз не несет такой вселенской морально-идеологической нагрузки как большой, и представляет собой ряд конкретных мифологических сцен, посвященных судьбе Телефа. Его герои гораздо спокойнее, нередко даже элегичны, изображены на фоне пейзажа. На этом фризе пергамцы позволили себе даже некоторую «шпильку» в адрес Рима: Телефа выкармливает львица. Это значительно «круче», чем выкармливание основателей Рима, Ромула и Рема, всего лишь волчицей.

Между колоннами портиков, вероятно, также стояли статуи.

На крыше галерей стояли многочисленные скульптуры — квадрига, грифоны, кентавры, горгульи. От них сохранились фрагменты большего или меньшего размера, и эксперты затрудняются определить их точное расположение.

Так что алтарь, судя по всему, выглядел намного более богато, чем та его часть, которая собрана и экспонируется сегодня в Пергамском музее.

На акрополе, на том месте, где некогда находился алтарь, сохранились остатки лишь двух рядов ступеней, которые вели к нему. А на месте центральной колоннады, внутреннего дворика растут три пинии… Вид очень элегический.

К северо-востоку от фундамента алтаря Зевса, на очень крутом и длинном склоне холма расположены ряды сидений театра. Когда я впервые увидел этот театр, то поразился очень крутому наклону рядов зрительного пространства. Это был самый отвесный античный театр, который я где-либо видел (а я видел около сотни таких театров). Чтобы подняться по ступеням с нижних рядов до верхних, нужно приложить заметные физические усилия. Если же споткнуться на этом пути, то число целых костей в вашем организме сократится если не наполовину, то на треть точно. 80 рядов сидений, разделенные на 3 горизонтальные секции, вмещали до 10 000 зрителей. Позже, полистав историческую литературу, я убедился, что личные впечатления меня не обманули: это театр с самыми наклонными стенами во всем эллинистическом мире: перепад высоты между первым и последним рядом составляет 36 м. Зато наблюдать за происходящим на скене мы могли бы с абсолютным комфортом: даже самый высокий из сидящих перед вами не закрывал ее и происходящее на ней действие.

Этот театр был построен в эллинистические времена, так что является редкими примером сохранившегося доримского сооружения этого типа.

Из-за ограниченного пространства склона, на котором был расположен театр, он долгое время не имел высокой каменной скены, как обычно было в греко-римских театрах. Вместе нее здесь, на время представлений, ставили деревянный помост, который убирали по завершении представления. Зато это давало зрителям прекрасный вид на раскинувшийся внизу город, а находившимся в городе открывало прекрасный вид на весь склон, на котором располагались зрительские ряды театра. Постоянная, богато украшенная каменная скена была построена здесь лишь в 1 в. н. э., но до нас не дошла.

Как я уже отмечал ранее, покровителем театра в Древней Греции считался бог Дионис. В Пергаме он имел приставку Категемон («руководитель»): династия Атталидов сделала его своим главным богом. Спустившись до сцены театра, вы обнаружите за ней длинную террасу, которая ведет к площадке, на которой в античные времена находился храм Диониса. В прошлые времена с западной стороны эта терраса была украшена стоей с дорической колоннадой.

Храм Диониса был построен во 2 в. до н. э., вероятно, в правление царя Эвмена II. Это был располагавшийся на высокой каменной платформе простиль — прямоугольное здание с рядом колонн на главном фасаде (обычно они были частью выступавшего из главного фасада портика). Фасад этого храма имел четыре колонны. Как и театр, храм был построен из местного камня вулканического происхождения, андезита, имеющего серо-зеленый цвет. Но во времена правления императора Каракаллы (211–217 гг.) храм был облицован мрамором: император требовал от подданных империи поклонения себе как новому Дионису, и «его» храм должен был в полной мере этому соответствовать.

Ко входу в храм вела белокаменная лестница из 25 ступеней. Большая их часть сохранилась до настоящего времени. Поднимаясь по ней, я старался представить себя на месте, тех, кто поднимался по ней 1800 лет назад.

Хорошо сохранился фундамент храма, алтарь, каменная терраса. На разбросанных вокруг фрагментах колонн, антаблемента сохранилась красивая каменная резьба. Правда, они относятся не к эллинистическому, а к римскому периоду, когда храм был обновлен.

Очень рекомендую подняться по ступеням лестницы и побродить по территории храма. Любителям фотографии здесь будет особенно интересно.

Учитывая широкое распространение культа Диониса в греко-римских полисах Малой Азии, популярность патронируемого им театрального искусства, расскажу более подробно, что представлял собой этот бог в глазах древних греков, и с какими интересными моментами связан его культ.

Дионис (он же — Вакхос, Бахус) считался богом растительности, виноградарства, виноделия, производительных сил природы, вдохновения и религиозного экстаза, а также театра — как места, где можно было проявить многие из подконтрольных этому богу чувств.

Праздник в честь бога Диониса стал отмечаться в материковой Греции с конца 8 в. до н. э., а с 6 в. до н. э. превратился в один из важных официальных праздников Афин. В центре Афин, рядом с акрополем, было построено святилище Диониса, к которому прилегал театр Диониса, который я уже упоминал. Считается, что этот театр стал первым в истории Греции, и от него пошла традиция строить театры в других греческих полисах — как на материке, там и в других частях греческого мира, в т. ч. в Малой Азии.

Пышная праздничная процессия в честь бога сопровождалась пением гимнов в честь Диониса. После принесения в жертву быка на протяжении нескольких дней жители Афин смотрели состязания хоров, которые исполняли дифирамбы, описывающие различные истории из жизни бога. От хора одетых в козлиные шкуры участников (изображавших сатиров — козлоногих демонов плодородия, спутников Диониса) возникло слово «трагедия» (буквально — «песнь козлов»). В 534 г. до н. э. афинский поэт Фепсид добавил к хору одного актера-декламатора. Поэтому этот год принято считать годом рождения театра как вида искусства. Декламатор («гипокрит» — комментатор) стал вступать в диалог с хором, изображать по ходу повествования различных персонажей мифов, и таким образом к диалогу примешивались элементы актёрской игры. Позже к нему добавился второй и третий декламатор (фактически — актер). Они стали общаться и с хором, и между собой, что очень обогатило действие и диалоги. Таким образом, к состязанию хоров добавились и состязания театральных постановок.

Первыми жанрами таких постановок стали трагедии, потом комедии, а чуть позже к ним добавился жанр сатировых драм. Первоначально сюжетами этих представлений были истории из жизни Диониса. Но со временем набор сюжетов расширился и включил истории из жизни других богов и простых смертных. Вот так из праздника бога Диониса родился один из жанров искусства, который имеет множество поклонников и сегодня — театр. В последний день праздника судьи объявляли победителей состязания постановок. Результаты фиксировались в особых надписях — дидаскалиях, которые хранились в афинском государственном архиве.

Слава об этом празднике быстро распространилась по всему греческому миру. И через несколько десятилетий похожие праздники, дионисии, сопровождаемые театральными состязаниями, проводились во всех греческих полисах. Но праздник Диониса в Афинах считался главным, на него приезжали делегации из других греческих полисов, в том числе и малоазийских, что способствовало укреплению авторитета Афин.

Афинские философы относились к празднику довольно презрительно, считая его развлечением необразованной толпы. Но это нисколько не уменьшало его популярность. Он привлекал все больше участников. После жертвоприношения быка, наблюдения за состязанием хоров и театральных представлений, с наступлением вечера из городов и сел выходили большие процессии, направлявшиеся в уединенные места — горы, лесные чащи, лощины. Под звуки тимпанов, литавр, флейт впереди толпы бежали впавшие в экзальтацию, близкую к временному помешательству, «невесты бога» — менады (от слова «мания», безумие) или вакханки (отсюда произошло слово вакханалия). Таким образом, дионисий — праздник, который зародился как выражение жизнелюбия, слияния человека с силами цветущей, всесильной природы, довольно скоро приобрел темную сторону, о которой стоит рассказать чуть более подробно.

Реки вина, непривычная для многих громкая и разнообразная музыка, зажигательные ритмы, которые многие участники никогда не слышали в обыденной жизни, вызывали у многих участников состояние эйфории, экстаза, граничившего с безумием. Согласно древнегреческим авторам, особенно в этом смысле выделялась часть участвовавших в празднествах женщин — упомянутые выше менады-вакханки.

Как описывают древние авторы, тихие и послушные мужчинам в повседневной жизни жены, матери и дочери в ночи праздника в полуобнаженном виде, в шкурах животных и венках из виноградных листьев, с тирсами (фаллическими символами Диониса) наперевес носились по окрестностям, пугая стада и местное население. Опьяненные вином и безумными плясками, в полубессознательном состоянии они выхватывали голыми руками угли из костра, играли с живыми змеями, совершали ритуалы жертвоприношения животных, разрывали голыми руками на мелкие части огромные куски мяса, а также устраивали сексуальные оргии. Иногда с захваченными, а иногда и с добровольно присоединившимися к вакханалиям представителями противоположного пола. А многие греки верили, что — с сатирами. Дифирамбы в честь Диониса воспевали отказ от всех запретов, пробуждение в себе природных, животных начал, и женщины следовали этим призывам особенно рьяно. Некоторые историки считают, что этому способствовало и добавление в вино наркотических трав. Таким образом, Дионис был не только бог вина и веселья, но и — бог, насылающий одержимость и безумие. Все, кто был вне культа, кто не поддерживал его, подвергались опасности, в том числе и со стороны его неистовых поклонниц, менад. Их ярость к врагам Диониса отражена во многих мифах. Так что греки, славя Диониса как источник радости и веселья, одновременно его очень боялись.

Историки объясняют менадизм по аналогии с женским алкоголизмом — женская психика и физиология более уязвимы для наркотического и психогенного влияния, они легче попадают в зависимость. Менадизм иногда даже истолковывают как тип истерии. Вакхический культ освобождал женщин от рутинных семейных, хозяйственных забот, снимал с них путы размеренного быта. Женщины, всё остальное время в году, будучи запрятанными в женской половине дома (гинекее), в дни праздника Диониса бросали свои домашние обязанности, оставляли дом, мужа, детей, чтобы плясать до изнеможения и славить бога, совершать поступки, которые в обыденной жизни были немыслимы. Как отмечают историки, экстатичности празднованию дионисия добавляло и то, что он был единственной возможностью нарушить повседневные границы для рабов, неграждан и других жителей, которые в обычной жизни находились под прессингом различных ограничений их прав.

Власти и полноправные граждане-мужчины были сильно обеспокоены тем, какой поворот стали принимать дионисии. Так что уже в 5 в. до н. э. регулярность и места проведений празднеств Диониса были ограничены, и постепенно от безумного исступления остались лишь игры ряженых, а жертвы были заменены подношением богу плодов.

После посещения руин храма рекомендую проделать обратный маршрут по театральной террасе и вернуться на территорию верхнего города, поднявшись по крутой лестнице, ведущей от нижнего до самого верхнего ряда театральных рядов.

Пройдя через сохранившийся крытый коридор, примыкающий к верхнему ряду театральных сидений, турист окажется на территории святилища богини Афины Никефоры («несущей победу»). Вход в святилище выполнен в виде пропилей, имеющих двухъярусную композицию, находился с восточной стороны. В настоящее время в реконструированном виде он экспонируется в Пергамском музее Берлина.

С трёх сторон святилище было окружено беломраморными двухъярусными портиками, отличавшимися большим изяществом (II в до н. э.). Четвертая сторона святилища была оставлена открытой, открывая вид на театр и лежащий под акрополем пейзаж долины. В портиках гармонично сочетались дорический и ионический ордер. Между колоннами верхнего яруса была балюстрада, украшенная рельефами с изображениями оружия и трофеев. Она представляет большой исторический интерес, т. к. на рельефах изображено не только оружие греков, но и их врагов. Обо всем этом можно судить по найденным здесь остаткам, которые послужили основой для визуальной реконструкции, представленной на стоящем здесь стенде.

В центре святилища стоял храм Афины. Историки спорят о том, когда он был построен — в 4 или в первой половине 3 в. до н. э. Большинство склоняется ко второй дате и тому, что храм был построен по приказу Филетера, основателя династии Атталидов. По их мнению, своим внешним видом пергамский храм Афины был призван вызывать ассоциации с храмом бога Гефеста (Гефестейон), и сегодня стоящим на западной стороне афинской агоры. Когда я увидел Гефестейон, то не мог поверить невероятной степени его сохранности. Это самое сохранившееся здание на агоре. В процессе реставрации у него была восстановлена крыша. Стены же храма, колонны сохранились в оригинальном виде с момента его постройки в 420 г. до н. э. Историки считают, что делая пергамский храм Афины похожим на Гефестейон, Филетер хотел подчеркнуть культурную связь Пергама с Афинами.

Храм Афины Никефоры был расположен на краю террасы. Он был построен из местного камня серо-коричневого цвета. Это был небольшой дорический периптер, размерами 22,5 Х13 м, с 6 колоннами по фронтону и по 10 с каждой из сторон (высотой 5, 25 м), с пронаосом, наосом (целой) и опистодомом без внутренних колонн.

Как уже отмечалось ранее, именно в этом храме была установлена для почитания статуя Октавиана Августа. Таким образом, из этого места по всей Малой Азии стал распространяться культ римских императоров. Если человек приходил в храм почтить Афину, он автоматически почитал и римского императора, т. к. статуи стояли рядом; если человек отказывался почитать императора, он, естественно, не почитал и покровительницу города Афину — безбожие его становилось очевидно и подлежало наказанию. Это практически исключало возможность уклонения от почитания императора даже на формальном уровне.

На площади перед храмом сохранились базы стоявших здесь бронзовых многофигурных групп, изображавших победу Пергама над галлами в III в. до н. э., изготовленных лучшими местными мастерами. Историки считают, что среди этих бронзовых статуй были композиции «Умирающий галл» и «Галл, убивающий себя и жену», созданные пергамским мастером Эпигоном, предположительно — в конце 3 в. до н. э. Мраморные копии этих статуй, созданные в римский период, относятся к шедеврам высокого античного искусства. Сегодня эти статуи можно увидеть в Капитолийских музеях Рима. Они заслуживают того, чтобы увидеть их при посещении итальянской столицы. Удивляет, что, во-первых, пергамский скульптор выбрал для изображения не победителей, а побежденных, а, во-вторых, вложил столько экспрессии и трагизма в изображния врагов. Очевидно, во время работы перед его глазами стояли просто люди, а не военные противники.

Сегодня от храма Афины остались лишь небольшие руины фундамента и основания колонн. Фотографии конца 19-начала 20 вв. показывают, что территория храма была полностью покрыта большими фрагментами стен и колонн. Часть их была собрана и отправлена в Берлин немецкими археологами, небольшая часть — в местный городской музей. Но большая часть этих остатков прошлого великолепия, боюсь, исчезла в печах местных жителей, превратившись в известь.

Главной архитектурной достопримечательностью храма Афины, дошедшей до наших дней, является пропилон — парадный проход на территорию святилища, построенный при Эвмене II. Его фрагменты были обнаружены немецкими археологами в конце 19 в. во время раскопок на пергамском акрополе и перевезены в Берлин. Сегодня этот пропилон, реконструированный в своем целостном виде, экспонируется в Пергамском музее немецкой столицы. Это одна из основных достопримечательностей музея. Я с большим интересом рассматривал пропилон, представляя, как он смотрелся на своем оригинальном месте.

Сооружение имело два этажа. Первый представлял собой колоннаду с тремя пролетами, оформленную в строгом дорическом ордере. Второй этаж заметно ниже первого — легкие колонны ионического ордера, перекрытые треугольным фронтоном. На фронтоне изображены сова — символ Афины и орел — символ Зевса, а также посвятительная надпись Афине Никефоре. Балкон второго этажа украшен фризом с изображениями различных античных вооружений.

В Пергамском музее Берлина экспонируется статуя Афины, найденная во время раскопок в 1880 г. на территории, примыкавшей к святилищу. Она получила название «Афина с перекрестной эгидой» (что такое эгида — я объяснил в главе о Милете). Высота статуи — 1,87 м. Считается, что она была сделана в период 180–170 гг. до н. э. По мнению одних искусствоведов, моделью для нее выступала колоссальная статуя Афины Парфенос, которую сделал (из дерева, покрытого золотом и слоновой костью) знаменитый Фидий в 450–430 гг. до н. э., и которая была главным украшением афинского Парфенона. По мнению других — моделью для пергамской статуи служила статуя Афины, которую скульптор Мирон из Елевфер (середина 5 в. до н. э.) сделал для острова Самос. Статуя Афины Мирона до нашего времени не дошла — ни в оригинале, ни в копиях. Но мы знаем Мирона по копии его «Дискобола», ставшего всемирно знаменитым.

При обнаружении скульптуры пергамской Афины на ней имелись следы краски: эгида имела части с синими оттенками, змеи были красными, а на одежде были фрагменты других цветов. Так что любителям греческого искусства полезно знать, что, как правило, древнегреческие статуи были раскрашены. На экспонируемой в музее статуе краски больше не видны, за исключением подошв её туфель. При обнаружении статуя была в основном цела, за исключением правой руки и одной из складок драпировки. Левая рука была восстановлена из нескольких фрагментов. Голова была найдена только через несколько месяцев после обнаружения основной части статуи (в 1881 г.) и была более повреждена, чем остальная часть. Голова была отреставрирована и прикреплена к статуе. В 1945 г. экспонаты Пергамского музея были вывезены в СССР как часть репараций (возмещение ущерба, причиненного Германией СССР в ходе войны). Во время пребывания в СССР оригинальная голова скульптуры была потеряна, и после возвращения в Берлин на место оригинальной головы был поставлен гипсовый слепок.

Как считает большинство археологов, рядом со святилищем Афины, примыкая к его северной стое, находилось сооружение, известность которого соперничает с, а может и опережает известность алтаря Зевса — Пергамская библиотека.

Ко времени перехода Пергамского царства под контроль Рима (133 г. до н. э.) Пергамская библиотека была второй по размерам в греко-римском мире. Со ссылкой на некоторых античных историков принято считать, что в ней было ок. 200 000 свитков. По мнению археологов, проводивших раскопки пергамского акрополя, судя по размерам территории, на которой, предположительно, находилась библиотека, число свитков в ней было ок. 30 000. Но в любом случае она считалась второй по размеру мировой библиотекой после знаменитой Александрийской библиотеки в Египте.

Описаний Пергамской библиотеки сохранилось крайне мало. Согласно одному из них, наиболее подробному, она состояла из четырех залов. В самом большом (16x14 м) стояла 3-метровая статуя Афины Парфенос — копия статуи Фидия, установленной в Афинском Парфеноне. Ее присутствие здесь объяснялось не только тем, что библиотека примыкала к святилищу этой богини: Афина, среди прочего, считалась богиней мудрости и знаний.

Так же как в Александрии, в Пергаме при библиотеке существовали школы ученых. Есть версия, что создатель местной грамматической школы, Кратет Маллосский (2 в. до н. э.), которому также приписывают изобретение глобуса, некоторое время возглавлял библиотеку. С библиотекой связано и изобретение здесь нового писчего материала — пергамента, который стал конкурентом безраздельно господствовавшего до той поры папируса. Наиболее распространенная версия этой истории следующая.

Правитель Египта Птолемей, покровитель Александрийской библиотеки, раздосадованный растущей известностью Пергамской библиотеки, запретил экспорт папируса из Египта, Но пергамцы нашли ему замену в виде недублёной сыромятной кожи, получившей название по месту своего изобретения — пергамент. До этого такой материал использовался для записей, но довольно редко. Благодаря пергамцам он вошел в широкое использование, наряду с папирусом. Его преимущество над папирусом, помимо большей долговечности, заключалось и в том, что на нем можно было писать с двух сторон листа. Это привело к тому, что если записи на папирусе хранились в виде свернутых в рулоны свитков, то записи на пергаменте впервые стали храниться на листах, сшитых по краю («кодексы»), что сделало рукописи похожими на современные книги.

Конец соперничеству между Александрийской и Пергамской библиотеками положил уже неоднократно упоминавшийся мною Марк Антоний. Знаменитый греческий историк Плутарх (середина 1 — первая половина 2 в. н. э.) написал, что Антоний в 41 г. до н. э. подарил царице Клеопатре на свадьбу все рукописи Пергамской библиотеки. Этот дар был призван компенсировать утрату большого число рукописей Александрийской библиотеки, сгоревших во время пожара в ходе военных действий Цезаря против фараона Птолемея XIII, развернувшихся в Александрии в 48 г. до н. э. Согласно некоторым современникам, Октавиан Август вернул часть рукописей назад в Пергам. Но после 1 в. н. э. упоминания о Пергамской библиотеке почти не встречаются.

Следует также сказать, что найденные при раскопках большого гимнасия (о нем речь впереди) надписи на каменных стелах истолковываются некоторыми историками так, что библиотека находилась возле него.

На самой верхней точке акрополя, неподалеку от святилища Афины и библиотеки, находился Траянум — храм, посвященный римскому императору Марку Ульпию Траяну (98-117 гг.). С этого места он был виден со всех сторон на многие километры. Храм стоит на каменной платформе размером 68x58 м, которая, в свою очередь, покоится на террасе из каменных сводов, высотой почти 3 м. По своей форме это периптер — прямоугольное в плане сооружение, обрамлённое с четырёх сторон колоннадой коринфского ордера: по 6 колонн на коротких сторонах и по 9 колонн — на длинных. С трех сторон здание храма окружали стои, а открытая четвертая сторона давала вид на долину под Акрополем. Остатки стои с большим числом колонн в полную высоту, с большим фрагментами перекрытий на них делают Траянум одним из самых живописных сооружений нынешнего Акрополя. На установленном возле руин стенде изображено, как храм выглядел в античные времена — потрясающий по величию и красоте вид.

Храм был построен императором Адрианом в память об императоре Траяне, чьим наследником он стал. Если храм Афины служил местом поклонения богине и императору Августу, то этот храм служил местом поклонения Зевсу и обожествленному императору Траяну. Построение этого храма дало Пергаму во второй раз почетный статус города-«неокороса».

При раскопках в храме были найдены мраморные головы двух императоров — Траяна и Адриана, каждая размером в полметра. Предполагается, что они были частями больших статуй этих императоров, сделанных акролитическим методом: видимые части тела (голова, руки, ноги) делались из камня (мрамора), а покрытое одеждой туловище — из дерева.

В Пергамском музее Берлина демонстрируется реконструированная часть северного портика Траянума, на балюстраде которого, с двух сторон, установлены эти головы. Зрелище очень впечатляющее — это одни из самых больших экспонатов музея.

В главе об Эфесе я дал краткий исторический портрет императора Траяна. К сказанному добавлю, что он был первым римским императором родом не из Италии. И первым римским императором, умершим вне Италии. Случилось это во время последней поездки императора по своим восточным владениям, в малоазийском городке Селиунт, примерно в 650 км к юго-востоку от Пергама и в 40 км от облюбованного российскими туристами курортного центра Аланья. Во время своих поездок по Турции я побывал на этом месте. Удивительно, что до нашего времени дошел кенотаф (мемориал, символизирующий могилу), сооруженный на том месте, где жизнь покинула Траяна. Судя по всему, здесь же он был кремирован, прах был перевезен в Рим и захоронен в основании уже упоминавшейся мною колонны Траяна. Раньше кенотаф стоял возле агоры Селиунта, в устье порта, названного Траянополь. Но в последующие тысячелетия город исчез, ландшафт сильно изменился, и сейчас это массивное одноэтажное прямоугольное здание одиноко стоит на каменном пляже. Оно надолго выпало из истории, использовалось как охотничий домик местного турецкого правителя. Лишь побывавшие здесь в начале 19 в. два английских путешественника высказали правильную догадку, что это здание связано с императором Траяном. А раскопки в 20 в. это подтвердили. Увы, никаких указателей или пояснений возле здания нет, в экскурсионные маршруты оно не включено. Если не знать его историю, то можно не обратить на него никакого внимания, приняв за сооружение османского периода. Правда, внутри и сейчас сразу видна принадлежность здания к римской эпохе. Если кто попадет в эти места, то рекомендую посетить это историческое сооружение. А заодно осмотреть руины древнего Селиунта — акведук, театр, баню, базилику, некрополь.

Но вернемся в прегамский Акрополь. Слева от Траянума находятся руины арсенала. На его территории и сегодня можно видеть большие каменные шары, которыми защитники Акрополя могли стрелять по врагам из больших катапульт. Считается, что здесь находилась сокровищница Лисимаха, которую прибрал к своим рукам Филетер. От нее сохранилось две толстые стены. Здесь же находятся остатки казарм. К востоку от них все еще стоят крепостные стены с башнями. Эта часть верхнего города возвышается над остальной территорией, поэтому неудивительно, что правители Пергама уделили такое большое внимание укреплению этой стратегической точки. Отсюда открывается прекрасный вид на долину реки Кети и недавно созданное рукотворное озеро. На холме, напротив верхнего города, хорошо видны остатки акведука, по которому в город поступала вода из источников, расположенных на удалении в 45 км, на горе Мадра. Искусство античных строителей поражает: они смогли построить акведук так, что вода самотеком поднималась к большой цистерне, которая находилась на вершине акрополя!

В северо-западной части верхнего города находятся руины комплекса больших сооружений, которые были дворцами царей Пергама — Аттала I и Эвмена II. От дворцов сегодня сохранились лишь стены первых этажей, высотой до 2–2,5 м. Как считают археологи, верхние этажи были деревянными. При раскопках руин дворцов, в конце 19 в., немецкие археологи обнаружили здесь потрясающие по своей красоте и сохранности мозаики, которые тоже экспонируются в берлинском музее. Их обязательно стоит увидеть. Одна из них, размерами примерно 8x4 м, вероятно, украшала центральный зал одного из дворцов. Исключительно сильное впечатление производит мозаика с попугаем. Она выполнена в самой дорогой мозаичной технике — опус вермикулатум: картина набиралась из маленьких кусочков натуральных цветных камней с тщательным подбором переходов различных цветов. По передаче живописных эффектов эта техника превосходит все другие виды мозаичного искусства и сопоставима с живописью. Сейчас эта техника используется при оформлении самых дорогих вилл.

Раскопки средней части акрополя начались в конце 20 в. и продолжаются по настоящее время. В античные времена это был район жилых домов местной знати и общественных зданий, предназначенных для общения элиты. Они и составляют главные археологические достопримечательности, обнаруженные здесь. В Эфесе внутренние интерьеры сохранились, как правило, лишь в жилых помещениях. Пергам дает совершенно уникальную возможность увидеть, что представлял интерьер зданий, где встречались представители элиты.

Наибольший интерес представляет т. н. «дом с театральными масками», раскопанный в 1990–1999 гг. Точное его предназначение неизвестно. Но с учетом его размера и богатого внутреннего убранства часть археологов считает, что это была резиденция, где останавливались приезжавшие в Пергам официальные гости. По их мнению, оно было построено во 2 в. до н. э., но во 2 в. н. э. частично перестроено. Главной его достопримечательностью являются напольные мозаики уникальной степени сохранности.

В большом зале весь пол покрыт мозаикой, состоящей из 16 восьмиугольных плиток, на 12 из которых изображены театральные маски (что дало название этому зданию), а на 4 — птицы и животные. По мнению специалистов, маски на мозаике говорят о том, что здесь для «избранного общества» проводились церемонии в честь Диониса. В небольшом соседнем помещении находится мозаика, на которой изображен Силен, учитель и спутник Диониса, который ведет Диониса-мальчика за руку на праздник. Согласно древнегреческой мифологии, Силен, сын то ли Гермеса, то ли Пана от одной из нимф, изображался толстым, лысоватым стариком с конскими хвостом и ушами, который был всегда весел, простодушен и пьян. Своего разума он не пропивал, хотя и пил неразбавленное вино (а это считалось у греков варварским обычаем), но из-за чрезмерного пристрастия к вину ноги плохо служили ему, поэтому он часто изображался едущим на осле. Обе мозаики исключительного качества и сохранности (возможно, благодаря реставраторам), поэтому очень рекомендую их увидеть.

Также рекомендую посетить здание, в котором, по мнению части экспертов, находился пергамский пританей (исполнительный орган власти). Спланирован он как богатый частный дом — с открытым внутренним двором (атриумом) и окружавшими его помещениями. Среди этих помещений находится небольшой одеон и комната для отправления религиозных культов, украшенные красивыми фресками на стенах. Во время раскопок в руинах этого здания был найден бюст представителя местной аристократии, Диодора Паспара с посвятительной надписью. В ней ему воздаются почести за то, что в 80-70-е гг. до н. э., которые были очень сложными для Пергама из-за того, что он оказался вовлеченным в войны между Римом и понтийским царем Митридатом VI, Паспар приложил большие усилия, чтобы убедить Рим в лояльности пергамцев. Его также восхваляют за большой вклад в развитие города. Сегодня этот бюст можно увидеть в археологическом музее Пергама.

Ниже по склону, на южной стороне, находится самое древнее святилище Пергама — посвященное богине Деметре, основанное в 4 в. до н. э.

Территория святилища, размером 50x110 м, была окружена со всех сторон стоями. В западной части святилища находился небольшой, 6.5x12,5 м, храм весьма простой архитектуры: одно помещение, открытое с торцевой части, со входом, обрамленным выступами продольных стен, торцы которых обычно обрабатывались в виде пилястр или столбов и назывались антами (отсюда название этого типа храма — «храм в антах»). Здание было построено из местного мрамора, фронтон украшал фриз с украшениями в стиле «букраний» (серия голов быков — либо задрапированная, либо декорированная гирляндами цветов и фруктов). Примерно в 10 м к востоку от храма находился каменный алтарь 7x2,5 м. Вдоль северной стои находилось 10 рядов каменных ступеней, примерно на 800 человек, на которых находились приглашенные для участия в связанных с праздником ритуалах («мистериях»).

Посвященный Деметре праздник имел специфические особенности, поэтому я остановлюсь на нем более детально, а также на самой богине.

В древнегреческой мифологии Деметра являлась одной из наиболее почитаемых богинь олимпийского пантеона, богиней плодородия, земледелия, носительницей тайн жизни и смерти, покровительницей магов. В античном искусстве ее изображали почтенной женщиной в длинной одежде, часто — с хлебными колосьями, корзиной с плодами, иногда — с факелом в руке.

Культ божества, обеспечивавшего плодородие земли, богини-матери, был одним из самых старых, не только догреческим, но и доиндоевропейским (т. е. отправлялся жителями эпохи неолита в 3–4 тысячелетии до н. э.). Этот культ был перенесен на Деметру, сделав ее «великой матерью», порождающей всё живое и принимающей умерших, воплощением первобытной творческой энергии.

Главный миф о Деметре рассказывал, что бог подземного царства, Аид (Плутон), с разрешения Зевса, забрал дочь Деметры, Персефону, себе в жены против ее воли. Девять дней и ночей провела Деметра в поисках дочери, забывая о пище и питье. Деметра обходит весь шар земной — нигде нет и следа ее дочери. Тогда Деметра обращается к Гелиосу (Солнцу) и просит его, всевидящего, сказать ей, кто похитил Персефону. Гелиос говорит ей, что это сделал Плутон с разрешения властелина богов. Богиня Деметра объявляет тогда Зевсу, что до тех пор, пока ей не будет возвращена ее дочь, она не будет заботиться о плодородии земли. И действительно — на земле наступает голод, который грозит гибелью всему человечеству. Зевс не может допустить этой гибели и соглашается вернуть Персефону ее матери. Но Плутон уговорил ничего не подозревавшую Персефону съесть несколько зерен граната; этот плод считался эмблемой брака, а поэтому Персефона не может уже покинуть навсегда Плутона, так как брак считается заключенным. Тогда боги решили на совете, что Персефона будет проводить на земле с матерью две трети года, а одну треть в царстве Плутона, под землей. Это определило различные времена года на Земле: две трети года все цветет и зеленеет, нивы покрываются золотистыми колосьями, плоды зреют на деревьях, повсюду вырастают прекрасные цветы. Персефона проводит это время с матерью и наслаждается солнечным светом. Затем наступает последняя треть года — зима: все растительное царство замерло, заснуло, Персефона скрылась в мрачном жилище Плутона, а покинутая Деметра грустит и облачается в траурные одежды, и вместе с ней вся земля. История, на наш взгляд, не слишком замысловатая. Но в ней переплелось очень много значимых для древних греков тем — смены природных циклов; зарождение, расцвет жизни и ее уход; путешествие в загробный мир, пребывание в нем и возвращение из него. Поэтому этот миф стал основой для выработки сложных ритуалов, заявлявших о том, что они наделяют их участников мистическим, сокровенным знанием, и потому то, как они проходят, должно оставаться тайной для всех, кто в них не участвует. Ритуалы, сопровождавшие праздник Деметры, получили название мистерий.

Самым известным и почитаемым праздником этого рода стали Элевсинские мистерии, получившие название по месту проведения (город Элевсин, в 20 км от Афин). Главная черта этого праздника — секретность: посвященным было строго запрещено разглашать, что именно происходило во время священнодействий. Философ Аристотель оставил общее описание содержания мистерий. Согласно ему, участвовавшие в ритуалах «получали опыт». Под этим, вероятно, подразумевалось мистическое соединение с богиней, посвящение в ее тайны. В начале ритуала участников каким-то образом лишали способности видеть. Что именно это означало — неясно: возможно — завязывание глаз, пребывание в темноте, возможно, имело переносный смысл. Во время второй ступени посвящения участников называли уже «увидевшими». Считалось, что это прозрение открывало новые горизонты в обычной жизни и обеспечивало блаженство после смерти. В комедии «Лягушки» злоязычного Аристофана бог Дионис встречает в подземном царстве души людей, прошедших посвящение во время мистерий Деметры — они проводят время в блаженном веселье.

Участникам Элевсинских мистерий перед их началом давали какой-то напиток (составленный, якобы, по рецепту самой Деметры). Некоторые ученые считают, что он содержал какие-то натуральные психоделики, которые обостряли ощущения участников и создавали галлюциногенный эффект. Элевсинские мистерии были невероятно популярны среди греков и привлекали в Афины многочисленных желающих посвятиться. Но условием участия в них была обязанность их участников хранить тайну обо всем, что в них происходило. В 1 в. н. э. римский император Нерон, объявивший себя богом, пытался пройти посвящение, однако ему неоднократно было в этом отказано.

Уважение к мистериям было так велико, что в то время как обыкновенные мифы могли безнаказанно подвергаться пародиям в театральных представлениях, относительно мистерий такие поступки считались оскорблением богов, влекущим за собой тяжкие наказания. Поэтому для нас остается неясным (вероятно, навсегда) — что именно и как происходило во время мистерий Деметры.

Историки дают разные объяснения тому, почему праздники-мистерии окутывал такой плотный покров таинственности. Вот наиболее распространенные из них.

Отправление некоторых культов обеспечивало процветание полисов (городов-государств), поэтому их содержание следовало держать в тайне от иностранцев, чтобы они не могли воспользоваться участием в них и нанести вред полису. Правда, в некоторых мистериях, в том числе в Элевсинских, могли участвовать и иностранцы.

Некоторые культы возникли в очень давние времена, отправлялись древнейшим населением той или иной территории (нередко имели догреческие корни). После прихода завоевателей-греков (ионийцев, ахейцев, дорийцев) представители древнейшего коренного населения стремились сохранить свои исконные культы, отправляя их тайно. Со временем таинственность отправления этих древнейших культов придала им в глазах всех жителей древнегреческих полисов, независимо от их происхождения, ореол особенной святости, что, в свою очередь, способствовало росту их поклонников.

Одно из объяснений таинственности, окутывавшей культы мистерий, заключается в том, что какие-то из этих культов были заимствованы с негреческих территорий, отправлялись небольшим кругом поклонников, державших его в тайне из опасения, что власти греческих полисов отнесутся к этому «импортированному» культу отрицательно. А после признания этого культа властями сохранение ореола таинственности повышало социальный статус его приверженцев в глазах других сограждан.

Обобщенные мнения историков сводятся к тому, что мистерии состояли из различного рода ритуальных богослужебных действий. Это были, во-первых, драматические или символические представления священных сказаний, имевших то или другое отношение к данным мистериям, например, похищение Персефоны, страдания Диониса (если речь шла о дионисовых мистериях), его смерть и возрождение. Во-вторых, открытие (иногда постепенное) посвященным «мистических знаний», которые заключались в разных таинственных выражениях. Смысл многих из них, как явствует из дошедших до нас обрывочных описаний, был непонятен для посвящаемых (скорее всего, эти «знания» пересказывались с архаических времен и все больше утрачивали даже языковую связь с последующими столетиями), но это делало их еще более таинственными в глазах посвящаемых. Передача этих «мистических знаний» сопровождалась демонстрацией символических предметов, содержавших в себе намеки на характер божеств, чествуемых в данных мистериях, и на относившиеся к ним мифы. Празднества совершались преимущественно ночью и сопровождались торжественными процессиями по территории святилища с музыкой, пением, плясками и различными светозвуковыми эффектами (их активно использовали еще древнеегипетские жрецы).

По отношению к тайным культам в греческом языке использовалось несколько слов, среди которых и «оргия». Первоначально это слово означало просто совершение священнодействий, но впоследствии стало обозначать такие культы и священнодействия, при которых участники приходили в состояние возбуждения или экстаза. Но поскольку в мистериях Диониса присутствовал сильный сексуальный подтекст, то это давало основу для всяческих домыслов в отношении ритуалов мистерий Деметры. Это усиливалось тем, что, например, согласно историческим источникам, в празднованиях Деметры, которые проводились в 4–2 вв. до н. э. на территории пергамского святилища Деметры, могли присутствовать только женщины. Мужчины получили право принимать в них участие только после того, как Пергам перешел под власть римлян.

Ежегодно, в период сева, святилище Деметры становилось местом пятидневного праздника, посвященного увеличению плодовитости людей, животных и природы, который назывался тесмофории, в котором также участвовали главным образом женщины. Но дошедшие до нас описания этого праздника рисуют следующую невинную картину: шествие женщин к святилищу с шутками и насмешками по теме плодородия; принесение в жертву свиней (символа плодородия); шествия со свитками и установлениями Деметры; день поста; завершение праздника пиром, играми и плясками.

Сегодня от пропилона, который вел на территорию святилища, сохранились две колонны коринфского ордера. В восточной части святилища хорошо видны контуры фундамента стоявшего здесь храма, а вдоль северной стои сохранилось несколько рядов ступеней, служившихся сидениями для участников праздника. Немного, но с учетом необычности праздника советую посетить это место.

Важной достопримечательностью средней части Пергамского Акрополя является Верхний гимнасий. В главе о Милете я достаточно подробно рассказал, что представлял собой этот тип социального учреждения, игравшего исключительно важную роль в общественной жизни Древней Греции. Предварительное знакомство с этим описанием позволит осматривать пергамский Верхний гимнасий со значительно большим пониманием его устройства.

Верхний гимнасий состоял из трех террас с центральным входом, расположенным на юго-восточном углу нижней террасы. Нижняя терраса была самой маленькой, и, как считают историки, предназначалась для проведения занятий с мальчиками от 7 до 13 лет. Здесь их обучали чтению, письму, арифметике, игре на лире, заставляли заучивать тексты классических произведений (прежде всего Гомера), которые составляли часть идентичности «настоящего грека». В награду за послушание и прилежание имена самых лучших учеников заносились на отдельные таблички в глубине стенных ниш. Средняя терраса служила местом физических упражнений и состязаний. На этой террасе находилось крытое двухэтажное помещение и небольшой храм-простиль (прямоугольное здание с рядом колонн только на переднем фасаде) коринфского ордера. Третья, самая большая терраса предназначалась для юношей, которым уже исполнилось 18 лет — эфебов. Здесь они общались со старшими, слушали их наставления, участвовали в философских дискуссиях, обсуждении общественных дел. С южной стороны к гимнасию примыкал крытый стадион.

При раскопке Верхнего гимнасия были обнаружены одни из древнейших душевых кабин. В них использовались семь уровней душевых установок. Вода лилась сверху из магистральной системы, распределялась в каждое из купальных помещений и затем попадала в отводную систему. Для омовений также использовали фонтаны. Остатки одного из них можно видеть в северо-восточной части палестры этого гимнасия. Для омовений после занятий греки использовали холодную воду. Но римлянам требовался гораздо более высокий уровень комфорта. Поэтому они пристроили к гимнасию западные и восточные бани.

Забавно, что долгое время греки представлялись римлянам слишком изнеженным народом, погрязшим в плотских удовольствиях. Так, римский консул Ацилий в своем обращении к войску перед походом в Малую Азию во 2 в. до н. э. сказал: «Вам, истым мужам Марса, следует, клянусь Геркулесом, остерегаться этой прелести Азии и как можно скорее бежать от нее; такое сильное влияние оказывают эти чужеземные удовольствия на уничтожение энергии духа, так заразительно действуют образ жизни и нравы жителей». Хотя по уровню комфорта своих бань и жилищ римляне оставили греков далеко позади, в Риме навсегда закрепился за греками образ людей, испорченных восточной негой.

Сегодня от впечатляющего сооружения, каким был Верхний гимнасий, осталось не так много — остовы колонн и стоявших за ними стен северной и восточной стой, остатки стен бань римского периода с фрагментами водопровода из керамических труб.

К северной стое примыкал небольшой театр, вмещавший до 1000 зрителей. Так как он не имел орхестры, то историки полагают, он предназначался не для театральных или музыкальных постановок, а служил местом, где горожане слушали лекторов и ораторов.

От руин пропилона нижней террасы гимнасия отходит главная улица города, проходящая через нижнюю часть Пергамского Акрополя. Она была выложена из каменных блоков шириной 5 м, длиной 1 м и толщиной 0,3 м. Многие из них сохранились до нашего времени, и на них хорошо видны колеи, оставленные многочисленными повозками. Под покрывавшими улицу каменными плитами проходили водостоки и канализационные стоки. По обеим сторонам улицы находились многочисленные магазины и склады.

Главным центром общественной жизни нижней части города была нижняя агора размерами 80x55 м. В отличие от верхней агоры, служившей местом религиозных и общественных церемоний, нижняя агора была, прежде всего, рыночной площадью. Она была окружена двухэтажной двухрядной стоей, внутри которой располагались многочисленные лавки. Найденные на нижней агоре каменные стелы содержали описание правил, которые регулировали строительство домов, дорог, использование городской системы водоснабжения. Своеобразные правовые справочники античной эпохи.

Во время раскопок на нижней агоре была найдена мраморная голова Александра Македонского, находящаяся сегодня в Археологическом музее Стамбула. Это самое известное скульптурное изображение Александра Македонского, которое воспроизводится практически во всех книгах, справочниках и путеводителях, посвященных греко-римскому античному миру: голова слегка повернута влево, глаза под массивными надбровиями, копна волнистых волос, по форме напоминающая львиную гриву, пересеченный глубокой складкой лоб, слегка приоткрытый рот. Эксперты относят это изображение к первой половине 2 в. до н. э. По мнению, археологов, оно украшало одно из общественных зданий в верхней или средней части акрополя (возможно — пританей) и скатилось вниз по склону во время одного из сильных землетрясений.

Главная достопримечательность нижней части города — так называемая «красная базилика», являющаяся самым большим сооружением римского периода за пределами Италии.

Этот комплекс был построен во 2 в. н. э. в правление императора Адриана как святилище, посвященное египетским богам. Его строительство отразило как увлечение самого Адриана восточными культами, так и общую их популярность в Римский империи 2-з вв. н. э. Сам Адриан совершил большое путешествие по Египту, добравшись до храмов Луксора и Карнака, и был очень впечатлен увиденным. Они и сегодня, несмотря на существование небоскребов, производят колоссальное впечатление. Я увидел их через более чем 1800 лет после Адриана и был потрясен. Представляю, какое впечатление они производили на римлян. К этому времени большому числу римлян старые боги стали казаться скучными и пресными. Напомню, что согласно сложившейся традиции, в Риме большинство жрецов не исполняли эту функции пожизненно. Жреческие функции рассматривались как почетная обязанность, исполнение которой на определенное время возлагалось на свободных граждан. Таким образом, ко 2 в. многие римляне прошли через опыт отправления традиционных культов и не увидели в нем ничего мистического, вызывавшего какой-то священный трепет. А новые боги и ритуалы, привнесенные с Востока, выглядели заманчиво-загадочно.

В Риме я посетил подземный храм восточного бога Митры, который приобрел очень большую популярность во всей Римской империи в 1–2 вв. н. э. Этот храм, митреум, находится на нижнем уровне базилики Сан-Клименте, которая в античные времена была большим частным домом. Созданный в глубоком и очень большом подвале дома, он и сегодня производит сильное впечатление — создающий эффект звездного неба украшенный звездами сводчатый потолок, многочисленные ниши, в которых стояли статуи Митры. Представляю, как таинственно это все выглядело во время ночных ритуалов, при свете факелов.

Египет имел очень многочисленный пантеон богов, которые, к тому же, выглядели наиболее экзотично. Поэтому поклонение египетским божествам широко распространилось по грекоримскому миру в первые века новой эры.

В предшествующих главах я рассказал об одном египетском боге, храмы которому появились по всему Средиземноморью — Серапису. Напомню, что это был смешанный греко-египетский бог, созданный в 3 в. до н. э. новой правящей династией Египта — Птолемеями, основанной македонцем, сподвижником Александра Македонского. Но помимо Сераписа широкую популярность в 1–3 вв. н. э. получили и традиционные египетские божества, корни поклонения которым уходят далеко в историю Древнего Египта. О широкой популярности исконно египетской богини — Исиды — я уже писал. Отмечу других египетских богов, которые наиболее часто встречались в существовавших по всему Средиземноморью храмах, посвященных египетским богам.

Осирис — бог возрождения, царь загробного мира и судья душ усопших. Создал цивилизацию, обучил людей религии и земледелию, положив конец варварству. Он изображался в виде обёрнутой белой тканью мумии с зелёной кожей.

Птах (Пта) — творец мира и бог мёртвых, бог правды и порядка, изображавшийся в виде мумии с открытой головой и жезлом в руках.

Апис — священный бык, посвященный Птаху или Осирису, или отдельное божество.

Хор (Гор) — бог неба и царской власти, покровитель армии. Египетские фараоны считались воплощением Хора на земле. Он изображался в виде человека с головой сокола.

Себек — бог рек и озер. Обычно изображался в виде человека с головой крокодила и высокой золотой короной на голове.

Анубис — бог погребальных ритуалов и мумификации, «страж весов», на которых взвешивалось сердце умершего на суде Осириса в царстве мертвых. Изображался в виде человека с головой шакала или собаки.

Гарпократ — сын Осириса и Исиды, бог зимнего солнца, который изображался в виде голого ребёнка с локоном юности на голове и пальцем правой руки у рта (символы детства). Греки не поняли этого условного знака и сделали Гарпократа богом молчания и отдельным божеством.

Кто бывал в Египте, думаю, согласится, что изображения этих богов в храмах и погребальных комплексах даже при современном электрическом свете смотрятся загадочно-пугающе. А представьте, как они смотрелись, освещаемые колеблющимися языками пламени факелов!

Святилище египетских богов в Пергаме было посвящено, прежде всего, Серапису, Исиде и Осирису, но в нем, судя по археологическим находкам, находились и статуи некоторых из упомянутых выше египетских богов.

Территория святилища представляет собой большой прямоугольник размерами 280x130 м. По своей конструкции этот комплекс не имеет аналогов в греко-римской архитектуре: огромный прямоугольный центральный двор из красного кирпича возведён прямо над потоком реки Селин, диагонально протекающим под ним в грунтовом слое по двум проложенным сводчатым каналам, которые сохранились до настоящего времени. До начала археологических исследований этого объекта, в 19271936 гг., считалось, что это христианская базилика, построенная на рубеже 4–5 вв. Отсюда название этого сооружения, чаще всего встречающееся в путеводителях — «красная базилика». Высота кирпичных стен достигала 13 м. И хотя основная часть комплекса была разрушена, некоторые участки стен сохраняют свою оригинальную высоту. По мнению ряда историков, такие высокие стены были построены для того, чтобы скрыть проводившиеся на территории святилища мистерии, посвященные Исиде и Осирису.

Главный вход на территорию святилища находился с западной стороны и представлял собой очень высокий пропилон с колоннами высотой 14 м, по обеим сторонам от которого находились ворота меньшего размера.

Центральный храм святилища располагался в его восточной части и имел размеры 60x26 м. Часть его сохранившихся стен достигает своей оригинальной высоты — 19 м. Первоначально храм имел форму не базилики, а большого зала, не имевшего внутренних колонн, с деревянной крышей, опиравшейся на стены. Стены, сложенные из красного кирпича (что является очень необычным для греко-римских строений Малой Азии), были покрыты мраморной облицовкой, от которой до нашего времени ничего не сохранилось.

Центральный храм комплекса находился с западной стороны и был отделен от восточной части святилища большим портиком. Вход в храм находился с западной стороны и представлял собой колоссальные ворота, размерами 14x7 м, часть которых сохранилась до нашего времени. Ко входу в храм вели мраморные ступени, за которыми находился порог — громадная мраморная плита весом около бот, и сегодня находящаяся на своем первоначальном месте. Вероятно, в античные времена она несла какое-то символическое значение.

В стенах западной части храма находилось 12 ниш размерами 6x2,5 м, в которых стояли статуи различных богов. Герой упоминавшегося мною романа «Золотой осел» римского писателя Апулея говорит, что когда он был в этом храме, то видел в нишах «богов подземных и небесных и молился перед ними».

Внутренняя часть центрального храма была разделена на восточную и западную части каналом шириной 6 м, украшенным мрамором и алебастром. Внутри этого канала находились три прямоугольные мраморные чаши — всё это использовалось в различных очистительных ритуалах. Историки считают, что вода играла очень важную роль в осуществлявшихся в храме религиозных церемониях. Вероятно, часть из них воспроизводила древнеегипетские ритуалы, которые осуществлялись в самом Египте во время разливов реки Нил. Так что, скорее всего, само святилище было построено над частью устья реки Силен не из-за недостатка пространства в центре города, а с символическим смыслом.

Западная часть была светлой и имела по 5 больших арочных окон с каждой стороны, в оконных арках были установлены статуи богов. Внутренняя восточная, сакральная часть храма, была тёмной, возвышаясь над западной на 2 метра. В нее могли входить только священнослужители и их помощники. В этой части находился подиум высотой 2 м и основанием 8x8 м, на котором стояла статуя Сераписа и Изиды (их изображения примыкали вплотную одно к другому спинами) высотой 12 м. Своими размерами эта статуя равнялась или даже превосходила одно из античных «семи чудес света» — статую Зевса в Олимпии. Это огромное изваяние сохранилось практически без повреждений — оно было обнаружено археологами во дворе храма. В конце 4 в., когда храм был превращен в христианскую базилику, статую вынесли из него и просто бросили недалеко от входа, где она, пролежав 1 500 лет, была обнаружена археологами. Очень рекомендую осмотреть этот интересный объект. Статуя была разделена на 4 части и собиралась как «конструктор». Результаты исследований, проведенных немецкой археологической экспедицией, показали, что статуя Сераписа-Изиды оказалась полой — внутри её нижней 3-метровой части есть помещение для человека, а верхние части имеют полости, идущие в голову статуи и создающие эффект рупора. Раскопки в самом храме показали, что все его части были связаны подземными ходами, а из главного храма подземный ход шёл ещё около 50 метров до дома жреца. Под подиумом в восточной, сакральной части храма было открыто просторное подземное помещение, являвшееся, скорее всего, местом для жрецов, т. к. из него ступени вели прямо в «говорящую» статую. Пол храма был выложен из мраморных и гранитных плит, привезенных из Египта, что должно было дополнительно подчеркивать его египетский характер.

В одном из папирусов, найденном в Египте, Исида названа «богиней, правящей Пергамом». Так что, похоже, что храм играл очень важную роль в религиозной жизни города.

Местные экскурсоводы любят говорить, что именно этот храм имел ввиду апостол Иоанн Богослов, когда писал о «престоле сатаны» в Пергаме. Но это совершенно не соответствует истине: храм был построен после смерти апостола.

По обеим сторонам от центрального храма симметрично находятся ещё два храма, но уже круглой формы, высотой 22 м и диаметром 16 м, очень хорошо сохранившиеся до настоящего времени. В античные времена они представляли собой единый храмовый ансамбль, соединённый как под землёй, так и над землёй с базиликой. В каждой из башен имелось только одно круглое окно в куполе диаметром 2 м, что создавало атмосферу полумрака и таинственности, в стенах находились ниши для статуй богов, а в западной части — ступени, ведущие в подземный бассейн. Обе эти башни-ротонды были окружены стоями, украшенными атлантами и кариатидами. Несмотря на то, что оба эти символа были греко-римскими, они были выполнены в яркой египетской манере. Некоторые историки предполагают, что ротонды служили местами отправления ритуалов поклонения Анубису и Гору. Перед ними сохранились остатки каменных бассейнов.

В конце 4 — начале 5 в. н. э. храм был превращен в христианскую базилику святого Иоанна.

Интересно, что в исторических хрониках не зафиксировано каких-либо волнений, связанных с запретом языческих культов, в том числе египетских, какого-либо организованного или стихийного сопротивления местного населения такому запрету. Похоже, что к этому времени даже самые экзотические боги, с головами крокодила или шакала, перестали вызывать у основной части населения сколько-нибудь большую приверженность и интерес, и христианство одолело их, не прилагая особых усилий.

Превращение в церковь привело к частичной перестройке интерьера храма, что отражено в его нынешнем виде. Прилегающие к центральному храму ротонды тоже были превращены в церкви. Этот христианский храм был уничтожен во время набега арабов в 716–717 гг. и восстановлен лишь частично. После завоевания этой территории турками-османами, в 14 в., сооружение было превращено в мечеть. Сегодня в центральном храме находится исторический музей, одна из двух ротонд также является музеем, а другая — действующей мечетью.

Еще одной очень значимой и интересной историко-архитектурной достопримечательностью Пергама является святилище бога Асклепия, расположенное примерно в 2 км от центра города. Прежде, чем перейти к его описанию, дам пояснение в отношении того, что представлял собой этот бог и его святилища, так как святилища Эскулапа были широко известны во всем античном мире.

Асклепий (у римлян — Эскулап) — бог медицины и врачевания в греко-римской мифологии. Он обычно изображается в образе человека зрелого возраста, похожего на Зевса. Согласно мифам, Асклепий научился не только лечить разнообразные болезни, но и воскрешать людей из мертвых. И делал он это, согласно одному из мифов, не из благих побуждений, а за плату. Такие действие возмутили олимпийских богов. Зевс, в наказание, поразил Асклепия молнией, но затем одумался и оживил. Для меня осталось неясным — сохранилась ли у Асклепия после собственного воскрешения способность воскрешать из мертвых других или нет. Судя по тому, что на территориях его святилищ не принимали умиравших, нет. Право на коммерциализацию своих лекарских способностей, похоже, в определенных рамках за ним сохранилось.

Согласно одному из греческих мифов, однажды Асклепий был приглашен во дворец царя Миноса на Крите, чтобы воскресить его мертвого сына Главка. Во время осмотра царского сына, Асклепий увидел на своем посохе, помогавшему ему в путешествиях, змею и убил ее. Но тут же на нем появилась другая змея с целебной травой во рту и воскресила убитую. Асклепий воспользовался этой травой, и Главк был воскрешен. За эту подсказку он поместил изображение змеи на свой посох. Отныне посох, обвитый змеёй, стал частью большинства античных изображений бога медицины, а с 18 в. — эмблемой медицины вообще. В 1948 г. Всемирная организация здравоохранения официально утвердила посох Асклепия в качестве символа медицины.

В древнегреческом мифе о змее в роли подсказчика целебного снадобья отразились очень древние корни культа змеи. В Древнем Египте она была символом бога Тота, покровителя знахарей, а египетская богиня Исида изображалась со змеями, символизировавшими вечную жизнь. В Древнем Вавилоне бог врачевателей имел своей эмблемой двух змей, обвившихся вокруг его посоха. Жителей древности завораживала способность змей регулярно менять кожу, что делало им символами омоложения, выздоровления, вечности жизни. Змея также стала ассоциироваться с мудростью, наукой и познанием. Это отразилось и в старой русской поговорке (ныне почти вышедшей из употребления), вошедшей в наш язык, вероятно, из Библии — «Мудр аки змий».

Очень скоро культ Асклепия распространился по всему греческому миру, почти вытеснив всех других «божественных врачевателей». Центры поклонения этому богу, асклепионы (их число достигало 300), стали местами не только отправления чисто религиозного культа и его церемоний, но и лечебных процедур в отношении приходивших просить бога об исцелении. Наличие в окрестностях города популярного асклепиона скоро стало важным фактором развития города, так как влияло на его известность, число приезжавших в город визитеров, способствовало улучшению его финансового положения за счет поступлений в асклепион от его пациентов.

Жрецы бога, асклепиады, заявляли, что ведут свой род от самого Асклепия и получили от него часть его целительных способностей. Судя по описаниям историков, первоначально их деятельность состояла из магических ритуалов, но постепенно к ним добавлялись методы настоящего лечения, такие как водо- и грязелечение, диеты, гимнастические упражнения, использование различных трав и даже хирургическое вмешательство. В случае исцеления история болезни должна была записываться, в противном случае — нет. Записи о случаях исцелений и описания того, благодаря чему это произошло, формировали своеобразные учебники врачевания.

Наиболее крупными и известными храмовыми комплексами, посвящёнными богу медицины, стали асклепионы Эпидавра и острова Кос. Я побывал и в том, и в другом.

Асклепион Эпидавра, исторически был самым первым комплексом такого рода. Это было очень популярное место и поклонения, и лечения, куда стекались посетители со всех концов Эллады. Здесь проводился самый известный праздник в честь Асклепия — эпидаврии (в четвертый день после Элевсинских мистерий). Но нынешняя сохранность руин комплекса находится на невысоком уровне. К тому же, к сожалению, экскурсоводы уделяют ему немного внимания. Сегодня в Эпидавр возят туристов главным образом ради театра, который отлично сохранился и отличается потрясающей акустикой.

А вот Асклепион на Косе производит очень сильное впечатление. Это обширный комплекс даже по сегодняшним меркам. Расположенный в большой сосновой роще, на возвышении с прекрасным видом на море, он включал комплекс комнат для длительного проживания пациентов, посещения различных процедур. Воздух на территории этого комплекса и сегодня наполнен такими ароматами, что, на мой взгляд, способен вернуть здоровье даже умирающему.

Одним из асклепиадов комплекса на Косе был «отец медицины» Гиппократ (ок. 460 — ок. 370 гг. до н. э.), местный уроженец. Он одним из первых стал утверждать, что в болезнях нет никакой кары богов, а в их излечении — божественного промысла. В его честь врачебная клятва, выражающая основополагающие морально-этические принципы поведения врача, получила название «клятва Гиппократа». Учение Гиппократа состояло в том, что заболевание является не наказанием богов, а следствием природных факторов, нарушения питания, привычек и характера жизни человека. Именно с его именем связывают выделение медицины в отдельную науку.

Асклепион в Пергаме был самым важным в Малой Азии. По своей значимости и размерам он делит второе-третье место с Асклепионом в Эпидавре после Асклепиона на Косе. А по известности он конкурировал с Асклепионом Коса благодаря тому, что здесь начал и завершил свою медицинскую карьеру самый известный врач античного мира, а может и вообще в истории медицины — Гален. Он учился, а потом практиковал здесь на протяжении 8–9 лет. Его слава привлекала в пергамский Асклепион много страждущих греков и римлян. Слава Галена намного превзошла славу Гиппократа. Во многом — благодаря тому, что он работал в масштабах Римской империи, которая многократно превосходила масштабы сообщества греческих полисов. То, что Гален был личным врачем трех (!) римских императоров, вознесло его на максимально возможную высоту. Арсенал Галена был намного шире, чем арсенал всех врачей до него и подавляющего большинства врачей, трудившихся на протяжении столетий после него. Я расскажу о Галене более подробно в этой главе, он того заслуживает.

Место, на котором находится пергамский Асклепион, как считают историки, издавна было связано с культом бога Асклепия. Первый храм был построен здесь в 4 в. до н. э. на средства богатого местного горожанина по имени Архиас. Ему принадлежал этот земельный участок, и он сам был жрецом культа Асклепия. Ко 2 в. до н. э. этот комплекс уже пользовался большой популярностью. Современники стали называть Асклепия «пергамским богом». Поэтому, в правление царя Эвмена II (первая половина 2 в. до н. э.) земельный участок, на котором стоял комплекс, был выкуплен на государственные средства, и с этого момента развитие центра пошло намного быстрее.

В 1 в. н. э. комплекс Асклепион расстраивается и расширяется: были построены малый театр и террасы с колоннадами, корпуса для лечения больных и их проживания. А наибольшего расцвета святилище достигло во 2 в. н. э. В большой степени это произошло после посещения Пергама и Асклепиона императором Адрианом в 123 г., который дал средства на постройку стои вокруг большого двора и круглого лечебного центра. Средства на развитие Асклепиона дал и римский император Каракалла, во время его посещения центра в 214 г.

Путь от города к Асклепиону проходил по виа Текта («крытая дорога») — дороге под крытой колоннадой (от которой сохранились лишь остовы колонн), вдоль которой и сегодня стоят остатки некогда украшавших ее статуй. Эта дорога завершалась у входа в святилище, которое представляло собой некогда величественный пропилон с колоннами, украшенными змеями (символами Асклепия) и надписью — «Смерти вход воспрещен».

За пропилоном открывался внутренний двор, размером 110x130 м, окруженный крытыми стоями, часть которых сегодня восстановлена. С двух сторон от пропилона находились алтари, фундаменты которых видны и сегодня.

Слева от ворот расположены руины двух круглых храмов — собственно храма Асклепия и медицинского лечебного центра. От первого сохранилось немного, а второй и сегодня выглядит очень впечатляюще.

Храм Асклепия, круглой формы диаметром 24 м, был построен в 150 г. н. э. на пожертвования римского консула Луция Руфина, проходившего здесь курс лечения. Своим внешним видом, судя по сохранившимся руинам и описаниям современников, он напоминал Пантеон — одно из самых известных архитектурных сооружений Рима, построенного в правление императора Адриана, полностью сохранившееся до нашего времени. Подобно римскому Пантеону, вход в пергамский Асклепион вел через портик коринфского ордера и вестибюль. Также как Пантеон, Асклепион освещался через большое отверстие в крыше. Напротив входа, в нише, стояла большая статуя Асклепия, по обеим сторонам от которой стояли статуи других богов, имевших отношение к врачеванию. Увы, сегодня от этого впечатляющего сооружения осталась лишь часть стен ротонды и фундамент.

Недалеко от храма находится главное здание Асклепиона — достаточно хорошо сохранившаяся лечебница также круглой формы общим диаметром около 30 м, которая, как предполагают археологи, имела два яруса. К ротонде примыкают 6 апсидных помещений, имевших водоснабжение и канализацию.

Из лечебницы диагонально через весь Асклепион к священному источнику ведёт подземный тоннель длиной около 100 м, который достаточно хорошо сохранился. Предполагается, что тоннель имел некое сакрально-ритуальное использование, выступал чем-то вроде современных кабинетов психологической разгрузки. Над туннелем находились световые и слуховые окна, наполняющие помещение мягким светом, а снизу по каменным ступеням стекала вода, создавая атмосферу покоя и умиротворённости. Экскурсовод Асклепиона на Косе, где имелась похожая каменная галерея, утверждал, что отверстия вверху использовались для того, чтобы во время прохождения под ними пациентов сидевшие у отверстий жрецы осуществляли позитивную вербальную терапию — торжественными голосами говорили им, что они уже чувствуют себя лучше, а вскоре выздоровеют совсем.

Справа от арочного входа находятся руины квадратного здания — библиотеки этого комплекса. Ниши в стенах являлись полками для манускриптов. Согласно описаниям историков, в библиотеке была не только медицинская литература, но и книги, которые бы мы сегодня отнесли к развлекательному жанру. Вполне возможно, что среди них были и «Милетские рассказы». Чтобы прибывшим для лечения посетителям было чем себя занять. Таким образом, принципы организации Асклепиона во многом предвосхитили принципы организации современных санаторно-лечебных учреждений.

В нише библиотеки стаяла статуя императора Адриана, которую сегодня можно увидеть в музее города Пергама. По всей Малой Азии было найдено много статуй императора Адриана. Обычно они принадлежали к одному из двух типов. Первый представлял Адриана в качестве полководца, в военном облачении. Второй — обнаженным: так греки часто изображали своих богов (напомню: Адриан был обожествлен, и в пергамском Траянуме горожане поклонялись Зевсу, Трояну и Адриану в качестве богов). Статуя Адриана в библиотеке Аскелпиона представляла собой смешение этих двух типов. Адриан был изображен обнаженным, как греческий бог, но рядом с ним находится его боевой наряд. Моделью для этой статуи, как считают специалисты, послужила статуя знаменитого древнегреческого скульптора Поликлета Старшего (ок. 460–420 гг. до н. э.) «Диадумен» («Юноша, увенчивающий себя победной повязкой»). Но по сравнению с ней изображению Адриана были добавлены рельефные мускулы. Такой своеобразный «фотошоп», делавший образ императора более маскулинным.

Справа от входа в комплекс, чуть в отдалении, виден ряд колонн, оставшихся от северной стои — одной из четырех стой, окружавших всю территорию святилища. К этой стое примыкал римский театр, вмещавший до 3000 зрителей. Лечение искусством было обязательной составляющей для больных, находящихся в этом «санатории». Как пишут историки, в театре разыгрывались драмы из жизни богов, ответственных за врачевание. Созерцание и сопереживание этих драм должно было способствовать приближению больных к богам и их исцелению. Считается, что в этом театре впервые в Малой Азии была построена трехэтажная скена. Театр восстановлен практически полностью с учётом всех акустических требований и используется в наши дни как площадка для театральных постановок, привлекая многочисленных туристов.

Театр был посвящен Асклепию и Гигее. По одной версии, Гигея была дочерью Асклепия, по другой — дочерью самой богини Афины. Она считалась покровительницей здоровья, ее атрибутами считались чаша и змея. Гигея дала название медицинской дисциплине — гигиене. Еще одной дочерью Асклепия считалась Панацея, или в греческом произношении Панакея. Ее имя стало нарицательным как средство исцеления от всех бед и болезней. Сегодня термин «панацея» употребляется в образном смысле — как средство, которое решит все проблемы, причём не только медицинского характера.

Центральным местом Асклепиона является священный источник во внутреннем дворе, водой которого питался весь комплекс. Недавние исследования показали, что вода в этом источнике имела небольшую дозу радиации, что делало ее в определенной степени целебной. Неподалеку от источника находилось место, где больные принимали грязевые ванны. Источник и грязевые ванны были окружены тремя небольшими храмами. Один из этих храмов был посвящен сыну Асклепия — Телесфору, божеству выздоровления (буквально «приводящий к благополучному концу»). Он изображался в виде юноши, укутанного в плотное покрывало и с фригийской (островерхой) шапочкой на голове. В Пергаме он впервые появился в качестве самостоятельного божества, а затем был признан в других местах и со временем вошел в «божественную семью» Асклепия. В Пергаме Телесфор имел свой собственный храм — «телесферий». Согласно преданиям, Телесфор мог вызвать благотворный, укрепляющий сон, который так необходим больному в период выздоровления, и выступал посредником между Асклепием и больными. Поэтому этот храм служил местом для «инкубации» («священного сна»). Пациента во время сна должен был навестить сам Асклепий и сообщить нечто важное, которое потом истолковывали местные жрецы. Священный сон считался кульминацией лечения.

Храм Телесфора имел сложную структуру. Основной ее частью был подземный этаж, представлявший собой круглую галерею, к которой примыкали помещения, служившие, по всей видимости, спальнями для «священного сна» пациентов. Галерея также могла служить местом для прогулок перед отходом ко сну.

В разных частях комплекса имелись фонтаны, ванны и бассейны различной формы и предназначения.

Южная стоя Асклепиона опиралась на мощные каменные арки. Некоторые историки считают, что они играли не только роль фундамента, но в помещениях под ними было место, которое использовалось как карантин.

Как видим, многое из современной медицинской практики пришло из античных времен и было опробовано в святилищах Асклепия.

Сохранились описания лечебных процедур, использовавшихся в святилище, оставленных пациентами. Живший в Смирне оратор 2 века н. э. Аэлий Аристид, страдавший многими заболеваниями, провёл в этом Асклепионе около двух лет и с восторгом описал в своих «Священных рассказах» различные формы лечения, практиковавшиеся врачами Пергама: ванны в холодной воде, грязевые ванны, кровопускание, голодание, траволечение, лечение музыкой, инкубация (сон в святилище) и интенсивные физические упражнения. Описал он и одну из весьма экзотических процедур. Следуя инструкции врача, одной зимней ночью он покрыл себя лечебной грязью, три раза обежал вокруг священного источник и затем омыл себя очень холодной водой из него. Он прожил 64 года, что по нынешним меркам равно 85 годам. Пребывание в пергамском Асклепионе произвело на него такое глубокое впечатление, что по завершении своей карьеры оратора, в конце жизненного пути, он стал жрецом Асклепия в своем родном городе, Смирне (нынешний Измир). При этом Асклепия он называет «спасителем».

На каменных стелах, сохранившихся в Асклепионе, осталось много благодарственных записей, оставленных исцеленными. Правда, когда я смотрел на них, мне вспомнилась история, пересказанная еще знаменитым римским оратором и политиком Цицероном.

Диагор Мелосский, древнегреческий поэт 5 в. до н. э., в те времена имевший удивительную репутацию, которую можно описать как «атеист», посетил святилище Всех богов на острове Самофракия, которое было известно своей силой спасать моряков во время штормов. Один из сопровождавших его друзей сказал ему: «Ты известен как человек, который не верит в то, что боги защищают нас. Неужели ты не видишь как много здесь даров от моряков, которые усердно молились богам во время штормов и были ими спасены, благополучно достигнув берега?». На что Диагор заметил: «Такое впечатление создается потому, что здесь нет имен тех моряков, которые усердно молились, но все равно утонули во время штормов».

Асклепион был священным местом, территорией бога. Здесь строго соблюдались правила ритуальной чистоты: внутри храмовой ограды нельзя было ни умереть, ни родиться. На его территорию не допускали людей, которые считались смертельно больными. Я подозреваю, что за этим стояла не только забота о ритуальной чистоте территории комплекса, но и забота о «деловой репутации». Выражаясь современным языком, стремление не портить статистику исцелений.

Обычно неизлечимые больные помещались в специальном здании за пределами асклепионов.

Интересно, что с победой христианства комплекс не был закрыт или подвергнут разрушению. На его территории была построена христианская церковь, а объектом обращений должен был служить не Асклепий, а Иисус Христос. Но христианские иерархи проявили очень редкую для того времени терпимость. Практиковавшие на территории комплекса врачеватели приняли христианство и продолжили свою деятельность, опираясь не только на христианские молитвы, но и на накопленные за предшествующие столетия знания и практики.

Знаменитые жители Пергама

Самым известным уроженцем Пергама, вне всякого сомнения, является Гален. Историки спорят о его первом имени — Клавдий (по мнению большинства) или Элий. Но ни у кого нет сомнения, что до настоящего времени его слава — по своей продолжительности и широте — остается непревзойденной. Оставленный им вклад в анатомию, физиологию, патологию, фармакологию, неврологию служил практическим инструментом медика на протяжении почти 1 600 лет! Помимо медицины, он внес свой вклад в философию и логику.

Гален родился в Пергаме в семье Элия Никона — математика, архитектора, астронома и философа, который сам заслуживает того, чтобы быть включенным в перечень знаменитых пергамцев.

К моменту рождения Галена Пергам уже был очень значимым культурным и интеллектуальным центром. А рождение в богатой и признанной семье дало Галену все возможности воспользоваться потенциалом города в максимальной степени. Уже в возрасте 14 лет Гален был представлен местным философам и стал заниматься философий с лучшими учителями восточной части Римской империи с перспективой стать философом или политиком. Гален утверждает, что примерно в 145 г. его отцу приснился сон, в котором бог Асклепий велел Никону послать сына изучать медицину. Отец не пожалел денег, и в 16 лет Гален начал изучать медицину в описанном мною пергамском Асклепионе, где проучился четыре года. Как я уже отмечал, Асклепион был местом, куда приезжали для лечения многие выдающиеся люди своего времени, так что у Галена были хорошие возможности для общения с ними. В возрасте 19 лет, после смерти отца, Гален покинул Асклепион и отправился в долгое путешествие с целью совершенствования своего образования. В ходе его он посетил Смирну, Коринф, Киликию, острова Крит и Кипр, и в течение нескольких лет обучался в Александрии, славившейся одной из самых известных медицинских школ тогдашнего мира.

Обучение у различных мастеров оказало значительное влияние на склад мышления Галена. По его мнению, из всех лечебных и философских течений для исцеления людей следовало отбирать только самое лучшее в целях создания единой системы, которая могла бы пройти проверку практикой и опытом.

В возрасте 28 лет Гален вернулся в родной Пергам и стал врачом гладиаторов первосвященника Азии, одного из самых влиятельных и богатых лиц римской провинции Азия. Эта должность дала ему уникальную возможность изучать человеческое тело («раны — окна тела») и практиковать различные способы излечения, используя разнообразные лекарственные средства и хирургические инструменты. В это же время Гален продолжал изучать теоретическую медицину и философию. На протяжении своей жизни Гален был лечащим врачем трех римских императоров — Марка Аврелия, Коммода и Септимия Севера.

Гален оставил после себя около 400 трудов (больше, чем любой античный автор!) — по медицине, фармакологии, философии, из которых до нас дошло около сотни. Он собрал и классифицировал сведения по медицине, фармации, анатомии, физиологии и фармакологии, накопленные античной наукой.

Вот лишь некоторые из его наиболее значимых открытий:

Описал около 300 мышц человека.

Доказал, что не сердце, а головной и спинной мозг управляют движениями, чувствительностью и душевным состоянием человека.

Создал первую в истории физиологии теорию кровообращения.

Положил начало фармакологии — на протяжении почти 1900 лет «галеновыми препаратами» именовали настойки и мази, приготовленные определёнными способами.

Заложил основы психотерапии.

Доказал определяющее значение правильной диеты и лекарственных средств в процессе лечения.

Он был мастером экспериментального метода и вместе с тем скрупулезнейшим анатомом и физиологом, а кроме того, и талантливым популяризатором. В Риме образованная публика рвалась на его лекции; даже у женщин вошло в моду ходить на его анатомические уроки, которые он проводил на животных, поскольку не имел права препарировать трупы. Как отмечают современные историки, исследовательская мощь Галена, его дар обобщения и независимый ум на десять столетий поставили его выше всей античной медицины.

И в заключение — несколько высказываний Галена, ставших афоризмами:

«Вставайте из-за стола слегка голодными, и вы будете всегда здоровы».

«Хороший врач должен быть философом».

«Тысячи и тысячи раз я возвращал здоровье своим больным посредством физических упражнений».

«Здоровье — вид гармонии, но его границы очень широкие и не у всех одинаковые».

Вне всякого сомнения, Гален полностью заслужил поставленный в родном городе памятник: скрестивший руки на груди знаменитый врач, прислонясь к колонне, задумчиво смотрит вдаль.

Заложенная великим Галеном слава Пергама как центра, где появляются выдающиеся врачи, была закреплена другим уроженцем этого города — Орибасием (325–403 гг.). Биография его представляет собой смесь достижений в медицине и вовлеченности в политику, результаты которой часто были не слишком удачными. Как и Гален, он родился в Пергаме в очень обеспеченной семье, обучался медицине в этом городе (который, благодаря Галену, стал признанным медицинским центром). Потом, подобно Галену, отправился оттачивать свои знания и навыки в самом авторитетном медицинском центре тогдашнего мира — Александрии. Во время учебы здесь он проявил блестящие способности как в медицине, так и в философии. Вернувшись в родной город, он начал здесь врачебную практику, во время которой познакомился с обучавшимся здесь контантинопольцем по имени Юлиан, который позже войдет в историю под именем византийского императора Юлиана Отступника. В главе об Эфесе я уже писал о нем. Напомню, что свое прозвище он получил за то, что в период своего правления совершил неудачную попытку отказаться от христианства как единственной официальной религии и восстановить культ греко-римских богов.

Орибасий сопровождал Юлиана, назначенного императором командующим войсками в войне с Галлией (галлы жили на территории современной Франции). Во время этой военной кампании Орибасий выступал личным врачом, хранителем библиотеки и наиболее доверенным лицом Юлиана.

Когда Юлиан стал византийским императором, он назначил Орибасия на должность главного придворного медика, поручил ему составление сборника, который должен был включить в себя все известные к тому времени в античном мире медицинские знания. Для Юлиана это было важной частью политики по возрождению древних культов и традиций. Результатом работы Орибасия стала 70-томная медицинская энциклопедия — «Медицинский сборник», опиравшаяся на работы большого числа античных авторов, Гиппократа, Галена и собственный опыт Орибасия. Впоследствии Орибасий написал сокращенный вариант этого грандиозного труда — сборник в 9 книгах, который содержал простые рецепты и мог служить своего рода «скорой помощью» для людей без медицинского образования. Он также составил справочник «Общедоступные лекарства», который использовался врачами-практиками на протяжении очень длительного времени. Орибасий сопровождал императора Юлиана во время неудачного похода на Персию, в ходе которого император погиб. Новый император вернулся к христианству как официальной религии. Орибасий, как приближенный императора-отступника, был лишен всего имущества и изгнан из Византийской империи. Однако к этому моменту слава Орибасия как медика стала столь широка, что он без труда сумел преуспеть в качестве врача при дворах варварских правителей, в том числе шаха Персии. Следующий византийский император, Валент, отменил прежние решения в отношении Орибасия. Последний вернулся в Константинополь, получил обратно ранее конфискованное у него имущество и быстро вернул себе славу «врача номер один» империи. Он написал еще ряд работ по медицине. Исследователи отмечают его вклад в описание пользы и вреда различных пищевых продуктов, изучение диет и групп пищи по их влиянию на организм человека. Письменное наследие Орибасия на протяжении многих веков оставалось важным источником советов для практического лечения. Современные ученые высоко ценят его за то, что лишь благодаря его работам сохранились имена о многих античных медиках и информация об их вкладе в медицину. Благодаря Орибасию Пергам укрепил свой авторитет как мировой центр медицины.

Пергам был одним из известных центров искусства в греко-римском мире. В значительной степени он обязан этим скульптору Эпигону, жившему во второй половине 3 в. до н. э. Наиболее известными его произведениями принято считать две скульптурные композиции — «Умирающий галл» и «Галл, убивающий свою жену и себя». По мнению большинства историков, оригиналы этих статуй были отлиты в бронзе и стояли во дворе пергамского храма Афины, где символизировали победы над галлами-кельтами, одержанные пергамским царем Аттала I (241–197 гг. до н. э.). Оригиналы этих работ до нас не дошли, и о них судят по римским мраморным копиям, хранящимся сегодня в Капитолийских музеях Рима. Они единодушно признаны частью мировых скульптурных шедевров античного времени и воспроизводились в 18–19 вв. в очень большом числе копий.

Необычно то, что в статуе «Умирающего галла» дан героический образ врага, да еще и иноплеменника. С удивительной глубиной передана сложная гамма чувств умирающего противника — мужество, страдание, сознание неотвратимой смерти. Похожим образом, но со значительно большей долей пафоса показана гибель галльского вождя (судя по гривне на его шее) и его жены — контраст мощной фигуры с бессильно падающим женским телом. Как отмечают специалисты, композиция этой скульптурной группы отличается сложностью: объединение различных по образной характеристике и контрастных по движению фигур проведено с большим мастерством. Она рассчитана на осмотр ее в ходе кругового обзора. По мере обхода меняются не только композиционно-пластические мотивы, но и характеристика образов — на первый план выступают то черты страдания, то героического пафоса.

Еще одним выдающимся представителем Пергама как центра искусств был художник-мозаик Сос Пергамский, живший во 2 в. до н. э. Из всех художников мозаичной живописи античных времен до нас дошло только его имя. Произошло это благодаря двум великолепным мозаикам, обнаруженным на уже упоминавшейся мною вилле императора Адриана в Тиволи, недалеко от Рима, в 1737 г. Одна из мозаик, «Голуби на чаше», изображает группу голубей, один из которых пьет воду, оставляя на водной глади свое отражение, а остальные прихорашиваются рядом. Мозаика «Неубранный пол» с невероятной реалистичностью изображает пол античного дома, на котором беспорядочно разбросаны оставшиеся после пиршества остатки кушаний — рыбьи кости, клешни крабов, овощи, фрукты, раковины и т. п. в натуральную величину. Большинство специалистов сходятся во мнении, что это очень искусные копии, изготовленные специально для императора Адриана, но некоторые считают их самими оригиналами. Аналогичные изображения или навеянные ими были обнаружены при раскопках ряда других античных городов, что говорит об очень высокой степени известности этих двух произведений в те времена.

Выдающимся представителем античной науки был Кратет Маллосский, глава Пергамской библиотеки. Он первым в мире выдвинул гипотезу о расположении на поверхности шарообразной Земли четырех массивов суши, разделенных полосами океанов. Около 168–165 гг. до н. э. он изготовил большой глобус, на котором изобразил четыре массива суши, симметрично расположенные по отношению друг к другу.

Согласно его представлениям, отраженным на глобусе, в обеих полярных областях слишком холодно, а в экваториальной зоне слишком горячо для людей и лишь две умеренные зоны пригодны для жизни. Известные части света (Азию, Африку и Европу) Кратет назвал общим именем «Ойкумена». Континент, возможно расположенный за Атлантическим океаном, получил имя «Периойкумена». По другую сторону экваториального океана, занимавшего широкую полосу между тропиками, были помещены земля антеков — прообраз Австралии — и рядом с ней земля антиподов — прообраз Южной Америки. Кратет также признавал, что времена года в южном полушарии должны быть противоположны временам года северного полушария (как это и происходит в действительности).

В Пергаме родился и жил (з или 2 вв до н. э.) известный древнегреческий писатель и инженер Битон Пергамский. Он прославился военными трактатами, в которых подробно описывал устройство различных боевых машин своего времени — осадных башен, катапульт, колесных штурмовых лестниц. В своей работе по оптике он описал метод вычисления высоты стен, знание которой необходимо для того, чтобы вычислить правильные размеры для осадных орудий.

В Пергаме основал свою философскую школу Эдиссий Каппадокийский, учитель Юлиана Отступника.

Родом из Пергама был Авл Клавдий Харакс, римский государственный деятель первой половины 2 в. Он служил на высоких должностях в самых разных регионах Римской империи — от современной Шотландии до Сирии. Несмотря на очевидную большую занятость политико-административными делами, он оставил после себя два обширных исторических произведения — 40-томную «Греческую историю» и 12-томную «Римскую историю».

В Пергаме некоторое время работал известный ритор и историк Аполлодор, одним из учеников которого был Октавиан, ставший впоследствии императором Октавианом Августом.

Несмотря на общую очень негативную репутацию Пергама у христиан, с этим городом связан один из раннехристианских святых в лике священномученика, Антипа Пергамский. Один из учеников Иоанна Богослова, Антипа был епископом христианской общины Пергама, и в 68 г. был казнен за отказ прекратить свои проповеди и принести жертвы римским богам. По сложившейся традиции, к нему обращаются, прежде всего, за исцелением от зубной боли. Так что, если в приступе этой широко распространенной хвори кто-то, не найдя исцеления у стоматолога, обратится к Антипе, то он, пусть и невольно, обратится к Пергаму.

Сарды и окрестности

Сарды — единственный город, описываемый в этой книге, который возник и очень долгое время развивался не как греческий, а как часть истории и культуры иных, негреческих народов Малой Азии. Но с 4 в. до н. э. он вошел в состав греческой ойкумены (части мира, заселенной греками), а затем стал частью Римской империи. Так что его поздняя история — это тоже часть античной истории («классической древности», как писали в дореволюционной России) Малой Азии. Особенно с учетом того, что из истории Сард до нашего времени дошли наглядные материальные остатки греко-римского мира и ничего — из периода, предшествовавшего ему.

«Историческим брендом» Сард, вне всякого сомнения, является один из его правителей — царь Крёз. Поговорка «Богат как Крёз» существует уже почти два с половиной тысячелетия. Хотя, подозреваю, что число людей, которым она известна в нашей стране, стремительно уменьшается. Именно Крёз сделал золото мерой ценности и, соответственно, основой денежных расчетов — как в отдельных странах, так и в межстрановой торговле. Таким образом, его можно считать одним из «отцов» современной золото-валютной системы. Я уже неоднократно упоминал Крёза в предшествующих главах и продолжу рассказ о нем и в этой главе.

Апостол Иоанн Богослов включил Сарды в число «семи церквей Апокалипсиса» — первых христианских церквей, возникших в Малой Азии (наряду с Пергамом). Правда, характеристика, которую апостол дал сардийской церкви, крайне критична: «… знаю твои дела, ты носишь имя будто жив, но ты мертв… вспомни, что ты принял и слышал и храни и покайся… если же не будешь бодрствовать, то я найду на тебя как тать и ты не узнаешь, в который час найду на тебя». В период, когда апостол писал эти строки, город процветал, жители пользовались плодами этого процветания и не выражали никакого пиетета в отношении проповедников секты некого Иисуса, призывавших их отринуть земные радости и грозивших «Страшным судом».

Насколько мне известно, в Сарды нет регулярных экскурсий. Так что читатель может использовать эту книгу как путеводитель при самостоятельном посещении того, что осталось от этого некогда великого города. Добраться до руин города и достопримечательностей, расположенных в его окрестностях, несложно: Сарды находятся на расстоянии 75 км от Измира, третьего по величине города Турции и неофициальной столицы Эгейского региона.

Краткая история города

Сарды получили свою историческую известность в качестве столицы Лидии — царства, существовавшего в первой половине 1 тысячелетия до н. э. в западной части Малой Азии. На пике могущества власть этого государства распространялась почти на всю западную часть Малой Азии, включая ряд крупных греческих полисов, а его войска совершали опустошительные походы вплоть до Месопотамии и Ближнего Востока.

Наивысшего влияния Лидийское царство достигло при династии Мермнадов (первая половина 7 — середине 6 вв. до н. э.).

Основателем этой династии был человек, по имени Гиг. Обстоятельства его прихода к власти связаны с некой пикантной историей, получившей отражение даже в современной психологии, точнее сказать — сексологии. «Отец истории» Геродот излагает эту историю следующим образом.

Правитель Лидии из династии Гераклидов по имени Кандавл (Кандаул), резиденция которого находилась в столице государства, Сардах, страдал (а, может, наслаждался) непреодолимым желанием показывать в обнаженном виде свою красавицу-жену, по имени Ниса, другим мужчинам. Однажды Кандавл приказал Гигу, который был его телохранителем, подглядеть за ней, когда та, обнажённая, готовилась отойти ко сну. Однако царица заметила Гига и, поняв, что замысел принадлежал её супругу, на следующий день вызвала телохранителя к себе и предложила ему выбор: либо убить царя и жениться на ней, либо быть казнённым. Гиг (после долгих колебаний, если верить Геродоту!) выбрал первый вариант: он убил Кандавла, женился на царице и основал новую династию — Мермнадов.

Эта история привлекла внимание ряда известных художников 19 в., таких как Уильям Этти и Жан-Леон Жером, написавших картины, изображающие вуайеризм Гига при пособничестве Кандавла. В конце 19 в. Рихард фон Крафт-Эбинг, знаменитый австро-немецкий психиатор, невропатолог, один из основателей сексологии, вспомнил эту историю, когда писал книгу о сексуальных девиациях и использовал термин кандаулесизм (кандаулизм) для обозначения сексуальной девиации, которая выражается в том, что мужчина получает сексуальное наслаждение при демонстрации другим своей обнаженной партнерши или ее изображений (часто без ее ведома или с ее вынужденного согласия).

Таким образом, история Сард оставила след и в современной психологии.

Но в древней истории имя Гига осталось не только и не столько из-за этой истории. Он присоединил к Лидии обширные территории в западной части Малой Азии, благодаря чему лидийцы получили выход к важнейшим морским проливам и торговым путям из Средиземного моря в Черное.

В Ветхом Завете, в книге пророка Иезекииля, содержится пророчество о Гоге из земли Магог, который незадолго до прихода Мессии придёт с войной на землю Израиля и потерпит военное поражение лишь от самого Бога. Исследователи Библии склонны считать, что прообразом Гога был Гиг, чьи войска во времена Иезекииля доходили до Ближнего Востока.

Захоронение царя Гига, находящееся примерно в 13–14 км от Сард, представляет собой гигантский курган, сопоставимый с колоссальными курганами, которые насыпаны над погребениями известнейших китайских императоров. Этот надмогильный холм — одна из важных достопримечательностей окрестностей Сард.

Своего наивысшего расцвета Лидия и ее столица — Сарды — достигли при последнем царе — уже многократно упоминавшимся мною Крёзе. Основным источником его богатства стал природный сплав золота и серебра (электрум), содержавшийся в песке реки Пактол, протекавшей прямо через центр Сард. Лидийские умельцы научились разделять эти два элемента, и царь Крёз первым в мире стал выпускать золотые монеты, ставшие самым высоко ценимым средством платежа во всем Средиземноморье. До нас дошло небольшое число этих монет, которые считаются одними из самым ценных экспонатов нумизматических коллекций. Я видел такую монету в Москве — в частной коллекции одного из крупнейших российских предпринимателей. Смотрел на нее и вспоминал о своей первой поездке в Сарды.

Благодаря своему богатству Крёз оказывал большую поддержку греческим полисам (он был завзятым эллинофилом, внедрял в Сардах и всей Лидии греческие традиции и культуру). Однако обладание доставшимся ему волею случая природным богатством в виде золотоносного песка («природной рентой», как сказали бы мы сегодня), вскружило Крёзу голову и подтолкнуло на большую внешнеполитическую авантюру. Он пошел войной на соседнюю с Лидией Персию, которая, по мнению Крёза, усиливалась слишком быстро и вела себя слишком дерзко. Неправильно истолкованное царем предсказание Дельфийского оракула в отношении исхода войны (эту историю я подробно описал в одной из последующих глав книги) лишило его всякой осторожности. Война с Персией закончилась для Крёза крайне печально: как и предсказал оракул, он «сокрушил великое царство», но только не Персию, а свое. Войска Крёза были разгромлены, Сарды были взяты после непродолжительной осады, и Лидия стала провинцией Персидского царства. На этом история Сард как столицы независимого государства завершилась. Но, несмотря на это, город еще долгие столетия сохранял свою значимость.

В составе Персидской империи Сарды играли очень заметную роль — были столицей самой важной провинции (сатрапии), где постоянно пребывал царский наместник, и находился большой военный гарнизон. Персидский царь Дарий I связал Сарды со столицами Персидской империи — Сузами, Персеполем и Эктабанами — каменной дорогой, получившей название Царской. До римских времен она оставалась самым впечатляющим образцом транспортной инфраструктуры древнего мира.

Если верить описанию, оставленному Геродотом, ее общая продолжительность достигала почти 2000 км. Качество этой дороги было столь высоким, что она оставалась одним из главных транспортных путей через всю территорию Малой Азии Турции вплоть до покорения этого региона Римом. Римляне модернизировали ее и очень активно использовали для хозяйственных и военных целей. В турецком городе Дарьябакыр (столица турецкого Курдистана) до настоящего времени сохранился перестроенный римлянами каменный мост, служивший частью персидской Царской дороги.

Именно статус центра персидской власти в Малой Азии привел к тому, что во время Ионийского восстания против власти персов, начавшегося в 499 г. до н. э. под руководством Милета, Сарды были сожжены напавшими на город греками. В отместку персы сровняли с землей Милет. А Сарды были полностью восстановлены и продолжали сохранять свой статус столицы самой главной провинции Персидского царства.

После высадки в Малой Азии Александра Македонского и его первой большой победы над персидскими войсками в битве при Гранике в 334 г. до н. э. Сарды сдались победителю без сопротивления и были им пощажены. С этого момента история Сард становится неразрывно связанной с историей греко-римского мира.

После смерти Александра Македонского Сарды достались одному из его полководцев — Антигону, потом другому «диадоху» — Селевку, а позже вошли в состав Пергамского царства. На протяжении всего этого периода город продолжал оставаться важным экономическим центром. В 133 г., после смерти последнего пергамского царя Аттала III, Сарды вошли в состав Римской империи, что дало дополнительный импульс развитию города. В 17 г. Сарды очень сильно пострадали от мощного землетрясения, но были в короткий срок отстроены заново, сохранив свое влияние. Античный историк Флор называл город «вторым Римом». Ряд историков считает, что численность населения города составляла 100 000 человек или даже больше. Это был космополитичный центр античного мира, в котором уживались представители различных народов и поклонники различных религий. Наглядным свидетельством этого являются руины очень большой синагоги, о которых я расскажу подробнее. В этом статусе он вошел в состав Восточной Римской империи — Византии — в середине 4 в.

Похоже, что по своей природе это был глубоко укоренившийся античный город, сопротивлявшийся (хотя и пассивно) утверждению христианства, означавшего приход новой эпохи — средневековья. Когда император Юлиан Отступник (361363 гг.) попытался отказаться от христианства как официальной религии и вернуть права античному язычеству, жители города поддержали его в этой политике с большим энтузиазмом. Так что Иоанн Богослов оказался прав, когда подозревал Сарды в том, что их жители не были истовыми приверженцами христианства.

В 400 г. готы опустошили город, но ему удалось еще раз возродиться, хотя далеко не в прежнем масштабе. Дальнейшая судьба Сард отражала состояние Византийской империи: по мере того, как империя слабела, приходили в упадок и Сарды. В 13 в. византийцы уступили контроль над городом туркам-сельджукам, что сильно ускорило процесс упадка. В 1402 г. дошедший сюда среднеазиатский завоеватель Тамерлан нанес городу последний, смертельный, удар. История Сард как города Древнего Востока и античности на этом завершилась.

Посетивший руины города в конце 1880-х гг. российский путешественник Владимир Теплов, в своей книге «Поездка в Сарды», вышедшей в 1889 г., так описал увиденное: «Неизъяснимые чувства охватывают путешественника, попирающего землю, которая видала блеск двора Кандавла, Алиата и неожиданно быстрое падение Крёза и всего лидийского царства; просто не верится, что столько великолепия, столько богатых памятников могло пропасть, исчезнуть бесследно и от всей былой роскоши осталась лишь эта печальная равнина с кое-где торчащими из поверхности земли колоннами, остатками аркад и иногда просто бесформенными грудами мусора.

Ныне нет более гроздий на холмах, ни жатвы на ниве, ни золота в Пактоле, ни храмов, ни дворцов. Боги и цари превратились в прах: природа поражена бесплодием, искусство изгнано отсюда и жалкие стада с трудом разыскивают себе траву между обезображенными обломками мраморных капителей и фронтонов.

На этих местах, где некогда красовались в цветущие века лидийской цивилизации Сарды, теперь следует искать лишь уроков истории и поэзию контрастов».

Как и во многих других местах Малой Азии, английские путешественники и археологи стали первыми, кто предпринял шаги по возвращению Сард в историю. Побывавший здесь в середине 19 в. британский исследователь Дж. Деннис провел небольшие тестовые раскопки на руинах храма Артемиды, которые сразу дали значимую находку — мраморную голову императрицы Фаустины Старшей, жены римского императора Антонина Пия. Вероятно, она была частью двух гигантских скульптур императорской четы, установленной здесь в рамках исполнения императорского культа. Сегодня эту голову можно увидеть в Британском музее.

Первые масштабные раскопки Сард начались в 1910 г. экспедицией Принстонского университета (США). Затем первая мировая война, турецкая война за независимость (1919–1922 гг.), вторая мировая война надолго прервали археологические исследования города. Возобновились они лишь в 1958 г. при ведущей роли американских ученых, но с участием турецких археологов. Продолжаются они, с разной степенью интенсивности, и в наши дни.

Часть территории античных Сард сегодня занимает небольшой турецкий городок Сарт.

Основные достопримечательности города

Территория древних Сард тянется с востока на запад на 1 км, а с юга на север на 2,5 км. Большая часть этой территории не раскопана. Тем не менее, доступные для осмотра исторические достопримечательности заслуживают того, чтобы приехать в Сарды.

Главной достопримечательностью Сард являются руины храма Артемиды. Как и в случае с храмом Артемиды в Эфесе имя Артемида было наложено добравшимися сюда древними греками на длительную историю поклонения местного населения древней азиатской богине-матери Кибеле. Лидия возникла как царство Древнего Востока, поэтому храм Кибелы был главным культовым сооружением лидийской столицы на протяжении нескольких столетий.

В главе об Эфесе я кратко рассказал об этой богине. Добавлю здесь еще несколько штрихов к ее «портрету».

Зарождение культа этой богини связывают с фригийцами, заселившими западную часть Малой Азии примерно в 11–10 вв. до н. э. Созданное ими государство, Фригия, достигло пика своего влияния и могущества в 8 в. до н. э., когда его границы доходили до Урарту (территория современной Армении) на северо-востоке и Ассирии на юго-востоке (территория современного Ирака). Так что территория распространения культа богини Кибелы была весьма обширной. Из божества фригийцев она стала Великой Матерью для народов, живших почти на всей территории современной Турции, воплощавшей регулирующие стихийные природные силы начало, выступала владычицей гор, лесов, зверей, богиней плодородия. Она также ассоциировалась с загробным миром, ей приписывалась функция охраны могил. Обычно ее изображали едущей на символизировавшей землю золотой колеснице в окружении диких львов и пантер, олицетворявших природные силы, или сидящей на троне в окружении львов. Как ни странно, но изображение Кибелы, восседающей на колеснице, в которую впряжены львы, можно увидеть на одной из площадей Мадрида.

Сарды были одним из самых важных центров культа Кибелы. От жрецов богини (корибантов), требовалось полное подчинение своему божеству, доведение себя до экстатического состояния, вплоть до нанесения друг другу кровавых ран и оскопления во имя Кибелы части новообращенных (неофитов), предававших себя в руки этой богини. Культ Кибелы, согласно многим античным историкам, сопровождался оргиастическими обрядами, в которых участвовали не только жрецы, но и женщины — храмовые проститутки, количество которых было весьма значительно. «Храмовая проституция» приносила святилищу существенные доходы. Историк Геродот написал, что основная часть средств на строительство погребения лидийского царя Алиатта (колоссальный курган диаметром 355 м и высотой 70 м, о котором я напишу чуть позже) поступила за счет трудов секс-служительниц сардийского храма Кибелы. Впрочем, верить всему, что написал Геродот, не стоит. Он часто просто пересказывал местные сказания. А, возможно, что-то сочинял и сам.

Осваивавшим Малую Азию грекам-колонистам эта богиня была хорошо известна. Сведений о том, что кто-то из греков стал ей поклоняться, нет. Но опасения в ее отношении у них были. В 5 в. до н. э. в Афинах появился храм Кибелы. Согласно легенде, афиняне убили одного из приехавших в город проповедников Кибелы, который, по их мнению, слишком активно продвигал ее культ. После этого город накрыла эпидемия чумы. Афиняне сочли это наказанием, посланным богиней, и во искупление вины сделали здание старого городского совета храмом Кибелы. Впрочем, многие горожане воспринимали Кибелу как ипостась своих богинь — древней богини Реи или Деметры. В конце 2 в. н. э. на Палатинском холме Рима был построен храм Кибелы или Великой Матери, в котором в качестве ее символа был размещен метеоритный камень, привезенный из Малой Азии. Историки отмечают, что строительство этого храма совпало с началом экспансии Рима на Восток. Вероятно, храм был призван обеспечить дружеское или, как минимум, нейтральное отношение богини к расширению влияния Рима на «подвластные» ей территории.

Как ни странно, но, впитывая в себя элементы христианства, культ, уходящий корнями в поклонение Кибеле, просуществовал в Европе до 12 в… В главе об Эфесе я писал о том, что, по мнению некоторых историков, культ «черных мадонн» в христианских храмах Испании, Франции и Германии — изображений Девы Марии черного цвета — является отголоском культа Исиды. По мнению других историков, феномен «черных мадонн» является отголоском культа Кибелы (многие ее изображения тоже были черного цвета). Я видел две такие «черные мадонны» — в испанском горном монастыре Монсеррат и в кафедральном соборе французского Шартра. Оба эти изображения считаются величайшими реликвиями, к которым идет стабильный многочисленный поток верующих и любопытствующих.

Во время Ионийского восстания греки захватили Сарды, разрушили город и храм Кибелы. Неясно — был ли он восстановлен впоследствии. А если да, то в каком масштабе.

После завоевания Малой Азии Александром Македонским на месте храма Кибелы был возведен храм Артемиды. Строился он очень долго — с 300 по 150 гг. до н. э. Но стал четвертым по размерам в греческом мире. Длиной почти 100 м (длиннее афинского Парфенона), он имел 8 колонн по фронтону и 20 на каждой из сторон. Многие современники сравнивали его с храмом Артемиды в Эфесе, и немало из них считали, что он был красивее.

Землетрясение 17 г. н. э. сильно повредило этот храм, но римляне его быстро восстановили. В 140 г. н. э. помимо культа Артемиды храм стал местом отправления культа римских императоров. Найденная на его руинах мраморная голова императрицы Фаустины Старшей — наглядное тому подтверждение.

Культ Артемиды угас в 4 в. н. э. в связи с утверждением христианства как главной религии Восточной Римской империи, а затем — официальной религии Византийской империи. Наглядным символом победы христианства над язычеством является неплохо сохранившееся здание небольшой христианской церкви, находящееся у северной части руин храма Артемиды.

Храм Артемиды был заброшен и постепенно разрушался. Но если от храма Артемиды Эфесской остался только миф почти без каких-либо материальных свидетельств на месте, где он когда-то стоял, то остатки храма Артемиды в Сардах оставляют сильное впечатление. На сохранившемся каменном фундаменте стоят две полностью сохранившиеся мраморные колонны ионического стиля, примерно 80-100 см в диаметре. По периметру древней колоннады стоят остовы примерно полутора десятков таких же мощных мраморных колонн разной высоты. Вокруг находится много фрагментов колонн с очень интересной резьбой по камню, заслуживающей изучения и фотографирования. Особенно впечатляюще эти руины смотрятся в лучах заходящего солнца на фоне находящейся за ними горы Тмол. Даже на фото (которое передает лишь небольшую часть реальности) этот пейзаж выглядит завораживающе.

На территории храма ведутся археологические и реставрационные работы. Очень хочется надеяться, что они остановят процесс его разрушения, который особенно активно шел, как ни печально, в 20 в. Еще в конце 19 в. в полном своем великолепии стояли 6 колонн центральной колоннады, а количество разбросанных по территории фрагментов архитектуры храма было в несколько раз больше, что видно на фотографиях того времени.

По лощине, совсем рядом с руинами храма, протекает небольшой водный поток, глубиной 20–30 см и шириной не более 2,5–3 м (а во многих местах шириной и менее 1 м). Скорее даже не речушка, а ручей. Этот ручей — все, что осталось от легендарного Пактола, реки с золотоносным песком, которая принесла богатство царю Крёзу.

Легенда, объясняющая присутствие золота в Пактоле, связывает это с фригийским царем Мидасом. Однажды, во время шествия свиты бога вина Диониса, неподалёку от царского дворца Мидаса, учитель Диониса Силен (вспомните изображение большого толстого бородача на мозаике одного из домов в Пергаме), отстал от процессии, заснул и был найден Мидасом и его слугами. Царь с почётом принял Силена, предложив ему остаться на десять дней у него. Бог Дионис за это решил наградить царя, предложив ему исполнить любое желание. Мидас в ответ попросил, чтобы все, к чему он прикасается, обращалось в золото. С той поры царю невозможно было ни есть, ни пить, так как любые яства становились в его руках и во рту золотыми. Измученный Мидас попросил у Диониса забрать этот чудесный дар. Дионис указал ему омыть руки в водах протекавшей неподалеку от царского дворца реки Пактол. И с тех пор, будто бы, песок реки превращался в золото. Миф о Мидасе стал, пожалуй, одним из самых известных мифов античной Греции.

С Пактолом связан еще один древнегреческий миф. Согласно ему, на дочери бога реки Пактола был женат сын Зевса Тантал, прославившийся своим нечестием и презрением к богам, которых, желая проверить их ведение, пытался угостить мясом своего убитого сына. За это Тантал был приговорён к мукам вечного голода и вечной жажды в подземном мире Тартаре (отсюда — русское выражение «полететь в тартарары»). Он стоял по горло в воде, а над ним висели ветви с разнообразными плодами. Но только он наклонялся к воде, чтобы напиться, как она отступала, а как только он протягивал руки к ветвям — они поднимались вверх. Отсюда пошло известное выражение «танталовы муки».

Ресурсы золотоносного песка Пактола были исчерпаны уже к началу 1 в. н. э. «Нынешний вид Пактола грустен и находится в полном соответствии с запустением, которым дышит место, бывшее средоточием сказочного богатства Креза», писал уже упоминавшийся мною русский путешественник 19 в. Владимир Теплов. Но я испытал необыкновенное чувство, стоя по щиколотку в воде потока, благодарю которому возникла современная мировая золото-валютная система…

Если идти вдоль этого легендарного ручья от руин храма Артемиды по направлению к месту, где находился центр Сард, то неподалеку от его русла можно увидеть руины нескольких древних лидийских «фабрик», на которых перерабатывался намытый в Пактоле золотоносный песок. Возможно, именно здесь отливались столь ценимые во всем мире первые золотые монеты царя Крёза.

Практически все исторические достопримечательности, которые можно увидеть сегодня в Сардах, относятся к римскому и византийскому периодам, совсем немного — к позднему эллинизму. Лидийская история города полностью осталась жить лишь в мифах и исторических трудах.

К самому крупному историческому сооружению античных Сард — римским термам — лучше пройти вдоль одной из древних центральных улиц. По сегодняшним меркам она узкая, но с сохранившимся мощением каменными плитами. С одной ее стороны располагались многочисленные магазины. Довольно неплохо сохранились остатки примерно полутора десятков из них. Возле или внутри некоторых порой встречаются фрагменты мозаик. Вдоль другой стороны этой улицы тянется длинная колоннада, от которой сохранилось довольно много остатков колонн, некоторые из которых достигают высоты 2–3 м. Вероятно, это была длинная стоя.

Восстановленный фасад римских терм в Сардах по своим размерам отчасти сопоставим с такими известными термами Рима, как термы Тита и термы Траяна. Да, в сардийских термах много новодела, но он очень аккуратный.

Сохранившаяся большая оригинальная мраморная плита на фасаде поясняет, что этот комплекс терм был посвящен жителями Сард императору Септимию Северу (193–211 гг.), его жене Юлии Домне и их сыновьями — Гете и Каракалле (будущему императору, оставившему по себе самую мрачную память). Через ворота фасада можно пройти в хорошо сохранившиеся (или качественно отреставрированные) фригидарий, бассейн, кальдарий, стены которых украшены многочисленными высокими нишами, в которых в античные времена стояли большие статуи. Перед термами находится большая палестра — площадка для гимнастических упражнений. Западная часть терм еще не раскопана.

Большой интерес представляет южное крыло терм, называемое Мраморный двор. Историки считают, что на этом месте в 4_3 вв. до н. э. проводились праздники и ритуалы, посвященные богу Дионису, а в первые два века нашей эры — церемонии отправления культа римских императоров. В 3 или в начале 4 в. римский наместник передал местным евреям южное крыло терм, которое было преобразовано в огромную синагогу размерами 20х 80 м. Это самая большая древняя синагога за пределами территории Израиля. Она могла вместить до 1000 человек одновременно. Похоже, что к этому времени роль терм как места заботы о личной гигиене и интенсивного социального общения в Сардах сильно уменьшилась.

Еврейская община стала формироваться в западной части Малой Азии в конце 3 — начале 2 вв. до н. э. благодаря правителю царства Селевкидов, Антиоху III Великому (223–187 гг. до н. э.), который переселил в западную часть Малой Азии около 2 000 еврейских семей из Месопотамии, многие из которых осели в Сардах. Благодаря высокой чадолюбивости евреев численность их общины здесь быстро росла. Римская власть, сменившая Селевкидов, относилась к ним достаточно терпимо (несмотря на завоевание Иудеи в 1 в. н. э. Титом Флавием), а император Август даровал им право свободно отправлять свою религию.

Для осмысленного осмотра очень хорошо сохранившихся руин синагоги немного расскажу, что представляет собой это культовое сооружение.

Большинство историков полагают, что синагоги появились около двадцати пяти веков назад в Вавилоне, после разрушения в 586 г. до н. э. вавилонским царем Навуходоносором первого Иерусалимского храма, построенного царем Соломоном, и угона в рабство в Вавилонию уцелевших жителей Иудеи. Евреи, угнанные в вавилонский плен, стали собираться, чтобы вместе молиться и учить Тору (свод иудейских традиционных законов и правил). Позднее были построены специальные здания для таких встреч и молитвы — первые синагоги. После возвращения из вавилонского пленения в Иерусалим еврейские законоучители постановили, что каждая община должна построить «дом собрания» (по-гречески — синагога), где евреи собирались бы на молитву в субботу, праздники и будни. Традиция придаёт синагогам огромное значение в еврейской жизни. Они способствовали культурной и духовной преемственности еврейского народа, сохранению им своей уникальной идентичности, религиозных практик, несмотря на рассеяние по миру.

Хотя внешне синагоги отличаются друг от друга, в основе их внутреннего устройства лежит конструкция первого Иерусалимского храма. Синагога обычно имеет прямоугольную форму; для мужчин и женщин есть раздельные помещения, разделённые преградой (это может быть балкон, боковой или задний придел). У входа в синагогу помещается раковина, где можно совершить омовение рук перед молитвой. В той части синагоги, которая соответствует местоположению святилища в Иерусалимском храме, устанавливается большой шкаф, покрытый занавесом. Такой шкаф символизирует ковчег завета в Иерусалимском храме, в котором хранились скрижали с десятью заповедями Моисея. В шкафу находятся свитки Торы — самое священное достояние синагоги.

В центре синагоги находится возвышение (бима или алмемар). С этого возвышения читается Тора, и на нём установлен стол для свитка. В отличие от христианской церкви, синагога в формальном смысле не является храмом, а лишь помещением для общественной молитвы. Еврейский храм может быть построен только на одном месте — на Храмовой горе в Иерусалиме. Но в синагоге проводятся основные еврейские религиозные обряды, такие как празднование обрезания, совершеннолетия и другие.

Вход на территорию руин сардийской синагоги осуществляется через атриум с мраморным бассейном в центре. Отсюда три двери вели в длинный центральный зал, заканчивавшийся апсидой. В середине зала хорошо сохранился мраморный стол для Торы. На полу зала много на удивление хорошо сохранившейся мозаики, изображающей птиц, рыб, виноградные лозы, плоды граната. Скорее всего, эта мозаика была создана еще тогда, когда этот зал был частью южного крыла римских терм. Непривычно то, что по ним можно ходить, а не только смотреть со стороны. Общая площадь мозаичных полов составляет несколько сот квадратных метров. Очень хорошо сохранились внутренние колонны, внешние и внутренние стены синагоги на высоту до 2–3 м.

Синагога была разрушена в 616 г. во время нашествия войск персидских Сасанидов. Археологи не выявили попыток восстановить здание в последующие столетия. Вероятно, персы уничтожили и саму еврейскую общину.

С палестры терм хорошо виден высокий холм, на котором в лидийские и последующие времена располагался акрополь города.

На вершине этого холма, вдоль его пологих участков строители лидийской крепости построили мощные стены, которые было крайне трудно преодолеть или разрушить (в частности, из-за того, что невозможно было подвести к ним стенобитные тараны). Лишь вдоль одного края холма, который имел очень крутой край, не была построена стена. Считалось, что крутой обрыв сам по себе является надежной защитой.

Когда персидский царь Кир Великий в 547 г. до н. э. осадил Сарды, то лидийский царь Крёз надеялся отсидеться в крепости акрополя. Однако очень скоро акрополь пал. Древнегреческий историк Геродот пересказывает миф, объясняющий такое быстрое падение сардийского акрополя. Согласно ему, оракулы предсказали легендарному лидийскому царю Мелесу, что стены крепости будут неприступны, если он обнесет вдоль них львёнка, которого ему родила наложница. Мелес обнес львенка вдоль стен на наиболее опасных участках, но не сделал этого вдоль участка, который выходил на обрыв, на котором не стали строить стены. Это создало фатальную слабость крепости, которой воспользовались персы.

Как описывает Геродот, на четырнадцатый день осады, после неудачного штурма акропольской крепости, персидский царь Кир объявил всему своему войску, что щедро наградит того из своих воинов, кто первым взберется на крепостную стену акрополя. Вечером того же дня один из персидских воинов по имени Гиреад увидел, как один из лидийских воинов, находившихся на отвесной, но не защищенной стеной стороне акрополя, уронил вниз свой шлем. Решив вернуть важную и дорогую часть амуниции, он сумел спуститься к подножию казавшегося совершенно неприступным утеса, забрал шлем и поднялся наверх. В ту же ночь Гиреад привел к этому месту группу персидских воинов. Сначала он сам сумел подняться наверх, а за ним последовали и другие воины. Акрополь пал.

Стоя у подножия, я с большим интересом рассматривал возвышавшийся передо мной холм. Прошедшие со времени осады 2 500 лет сильно на нем отразились. Дожди и частые в этом регионе землетрясения сделали многие участки еще более труднодоступными из-за образовавшихся больших размывов и обрушений земли. Ни с площадки палестры, ни с подножия невозможно было понять — есть ли что-то на вершине холма. Лишь на одном участке просматривались руины какого-то сооружения, похожего на крепостную башню. Но я знал, что там находятся руины крепости византийского времени. Воспользовавшись уроком Гиреада, я все же нашел тропинку, по которой удалось подняться на вершину холма. И сразу похвалил себя за потраченные усилия.

Большую часть холма занимают остатки византийской крепости. Историческая принадлежность руин легко идентифицируется благодаря типичной византийской кладке, в которой использовались тонкие кирпичи (такой тип кирпича утвердился еще в римской империи). Кладка очень похожа на многочисленные руины византийских времен, разбросанные по Стамбулу. На одних участках сохранились лишь фундаменты и невысокие фрагменты стен. Но на других до сих пор стоят длинные арочные коридоры, участки крепостных стен и башен высотой 2,5–3 м. В некоторых из них и сейчас можно увидеть фрагменты фресок. Похоже, что византийцы учли ошибку лидийцев — остатки крепостных стен тянутся, практически, вдоль всего периметра холма.

С краев холма и крепостных стен открываются исключительно красивые виды на территорию древнего города и лежащие вдали гигантские погребальные холмы Бин Тепе, подробный рассказ о которых впереди. Но многие участки стен буквально зависают над обрывом. Боюсь, что многие участки крепостных руин исчезнут в ближайшие годы. Никаких признаков реставрационных работ на территории крепости я не обнаружил.

Византийцы владели этой крепостью до начала 14 в. и в 1306 г. ушли, передав ее местному тюркскому эмиру. Но следов тюркско-османского присутствия на территории крепости я не увидел. Похоже, что крепость была окончательно покинута после жесточайшего грабежа и разрушения города полчищами среднеазиатского правителя Тимура (Тамерлана) в 1402 г.

Остальные достопримечательности Сард погребены под толщей исторических наслоений, и над поверхностью земли возвышаются лишь наиболее высокие их фрагменты.

На юго-востоке территории древнего города находился театр. По гигантским размерам остатков двух арок, оформлявших, по всей видимости, вход в театр, и большому расстоянию между ними можно заключить, что это было очень большое сооружение. А значит, население города в период его строительства было весьма значительным. Ряды театральных сидений, расположенные на склоне холма, сильно разрушены и почти полностью заросли деревьями и кустарником.

Рядом с театром находился стадион эллипсовидной формы. Увы, сегодня его зримыми приметами присутствия являются лишь фрагмент северной стены и выступающие из-под земли участки каменных сидений верхнего зрительного ряда.

Вдоль руин театра и стадиона тянутся руины стены длиной в несколько сот метров, назначение которой определить сложно.

Прогулка по территории древнего города почти все время сопровождается хрустом под ногами: поверхность покрыта крошевом из фрагментов древней керамики, кирпичей и блестящих на солнце осколков мрамора. Этот звук вызвал у меня в памяти строки моего любимого Омара Хайяма:

Я вчера наблюдал, как вращается круг,

Как спокойно, не помня чинов и заслуг,

Лепит чашу гончар из голов и из рук,

Из великих царей и последних пьянчуг.

Эти мертвые камни у нас под ногами

Прежде были зрачками пленительных глаз.

Основные достопримечательности окрестностей Сард

С холма сардийского акрополя открывается вид на плато, покрытое десятками очень больших курганов. На мой взгляд, это одна из самых необычных и зрелищных исторических достопримечательностей Турции, которая обязательно заслуживает посещения. Тем более, что она, к большому моему удивлению, остается практически неизвестной туристам.

Плато Бин Тепе («Тысяча холмов») находится примерно в 17 км от Сард. Здесь, на территории около 80 кв. км, находятся курганы, являющиеся захоронениями периода лидийского царства. В отношении количества курганов есть разные цифры — от 90 до 120. Но в любом из этих случаев по количеству курганных захоронений это самый большой некрополь такого типа не только в Турции, но и в мире. Некоторые из расположенных на плато курганов принадлежат к числу самых больших курганов в мире.

Я видел колоссальные курганы императорских погребений в китайском Сиане. Но Китай был самой большой и самой развитой цивилизацией Азии, с населением в миллионы человек. Лидия была сравнительно небольшим государством, расцвет которого продолжался менее 100 лет. Удивительно, откуда взялись средства и технические возможности на строительство такого количества колоссальных погребений.

Курганы можно видеть и к востоку, и западу от Бин Тепе. Но на плато Бин Тепе находится самое большое их число.

Экскурсий на плато, к большому сожалению, нет и, похоже, не предвидится в обозримом будущем. Добираться на общественном транспорте весьма сложно. Так что я рекомендую совершить сюда путешествие, взяв в аренду легковую машину.

Автотрасса пересекает плато насквозь. Но почти все курганы находятся от трассы довольно далеко. Некоторые — на расстоянии нескольких километров. Их большие размеры скрадывают расстояния до них. Кажется, что до кургана — 0,5–1 км, а действительности может быть 3–4 км, а то и больше.

Энергичная прогулка по пересеченной местности — обязательный элемент поездки в Бин Тепе. Если, конечно, вы хотите рассмотреть хотя бы 1–2 кургана вблизи, забраться на них, а не ограничиться фотографиями лишь общей панорамы и отдельных курганов, приближенных фокусом фотокамеры.

Территория плато распахана и используется для ведения сельского хозяйства. Причем, плато — это не единое пространство, принадлежащее одной или нескольким крупным сельхозпроизводителям. Пространство между курганами поделено на большое количество участков площадью от 150 до нескольких сот квадратных метров, обнесенных проволочными заборами, часто — из колючей проволки. Так что осмотр курганов вблизи требует немалых усилий. Гораздо больших, чем посещение римского Колизея или парижских Елисейских полей. Но ведь и место это — уникальное, почти не имеющее аналогов в других странах.

Раскопки курганов начались в конце 19 в. и активно продолжаются с 1960-х гг. До настоящего времени обследовано около половины курганов. Но археологи затрудняются соотнести подавляющее большинство курганов с теми или иным историческим личностям. Почти все захоронения были разграблены еще в далекой древности. Раскопки приносят очень мало материальных находок (артефактов), которые бы дали возможность для такой исторической идентификации.

С высокой степенью согласия между специалистами исторически идентифицирован самый большой курган на плато. Считается, что он является местом погребения лидийского царя Алиатта. Нынешнее его турецкое название — Коджа Мутаф тепе («Холм большого Мутафа»). Сравнительно недалеко от него находится еще один очень высокий курган, именуемый по-турецки Карныярык тепе («холм-живот»). По мнению большого числа историков, он скрывает погребение лидийского царя Гига, основателя династии Мермнадов. О нем я рассказал в начале этой главы.

Историки относят правление царя Алиатта к 610–560 гг. до н. э. Это был предпоследний царь из династии Мермнадов, отец царя Крёза. На протяжении почти всего своего царствования Алиатт вел войны с соседями за расширение территории и влияния Лидийского царства. Одно из его сражений с армией мидийцев и вавилонян, произошедшее 28 мая 585 года до н. э., было прервано большим солнечным затмением, предсказанным одним из основателей греческой философии — милетцем Фалесом (эту историю я упомянул в главе о Милете). В целом результат этой воинственной внешней политики был позитивен для Лидии: она расширила свои владения, подчинив себе Карию на юго-западе и киммерийцев на востоке. Алиатт также значительно расширил свое влияние на территории вдоль побережья Средиземного моря. Вероятно, за эти победы он и удостоился столь грандиозного надмогильного сооружения.

Размеры погребального кургана поражали современников и всех, кто попадал на это плато. Считающийся «отцом истории» Геродот Галикарнасский (484–425 гг. до н. э.) удостоил курган подробного описания в своей «Истории». Правда, неясно — видел ли сам Геродот это сооружение. Если нет, то он описал со слов человека, который его очень хорошо изучил, так как размеры кургана, упоминаемые Геродотом, в целом близки тем, которые можно видеть сегодня.

В большинстве встречающихся описаний приводятся следующие размеры кургана Алиатта — диаметр 355 м и высота 63 м. Как вы понимаете, у меня не было возможности перепроверить точность этих данных. Но на меня он произвел грандиозное впечатление. Основание кургана Алиатта больше, чем основание знаменитой пирамиды Хеопса на плато Гиза под Каиром. Вероятно, в древности курган имел большую высоту, чем нынешняя. За прошедшие тысячелетия земля с его вершины оплыла в результате осенне-зимних дождей, которые бывают в этом регионе весьма интенсивными.

Согласно подсчетам специалистов, объем земли и камней, составляющих курган, составляет почти 800 000 куб. м. Для его сооружения потребовалось примерно 2 400 человек и не менее 600 вьючных животных, а период работ составил от 2 до 2,5 лет.

В середине 19 в. прусский консул в Смирне (нынешний Измир) организовал раскопки кургана Алиатта, по результатам которых в 1894 г. была даже издана книга с планом внутренних тоннелей и помещений. Была обнаружена небольшая погребальная камера, сделанная из крупных каменных блоков (вес которых был оценен в 16 т), сдвинутая в сторону от центра кургана. Погребальная камера была ограблена еще в древности и оказалась совершенно пустой. Вероятно, саркофаг был деревянным и полностью сгнил. Общая длина внутренних тоннелей внутри кургана составила почти 1 км. Вероятно, строители пытались с помощью ее длины и запутанности защитить погребение от грабителей. Но их усилия оказались тщетными.

Найти курган на местности не представило большой проблемы благодаря найденной в Интернете карте и его выдающимся размерам. Но добраться до его подножия оказалось непросто. Размеры скрадывали расстояние до него. Кажется, что до него рукой подать — минут 20, а на деле оказывается, что идти приходится почти час. К тому же идти приходится через поле с густыми и очень высокими колосьями.

Оказавшись у подножия, я обнаружил, что склоны кургана, кажущиеся пологими издали и на фото, в реальности весьма отвесные, немногим уступающие склонам холма сардийского акрополя. Так что пришлось потратить немало времени, чтобы найти тропинку, по которой начал восхождение на курган. Чувствовал себя почти Гиреадом, взбирающимся на акрополь. Дальнейшее восхождение представляло собой хождение по периметру в поисках новой «тропинки Гиреада», переход на следующий уровень и повторение операции. Занятие трудоемкое и занимающее много времени. Но вид с вершины оказался захватывающим и компенсировал все затраченные усилия. На одном из участков, близком к вершине, я увидел груду больших камней. Они явно подвергались обработке и составляли часть какого-то строения. Но сегодня по ним невозможно определить ни размеры строения, ни его предназначение. Геродот писал, что на вершине кургана стояли стелы, рассказывавшие о том, как был построен курган. Мне не удалось найти тоннель, который был прорыт рабочими немецкого консула, добравшимися до погребальной камеры. Судя по писанию в упомянутом немецком издании конца 19 в., он начинался с середины одного из склонов кургана. На одной из сторон холма находится гигантская промоина. По всей видимости, вход в тоннель скрыт в ней под земляными наплывами. Или он был специально засыпан, чтобы закрыть доступ любопытствующим.

С вершины кургана Алиатта отлично виден курган, считающийся погребением царя Гига. Его диаметр чуть более 200 м, а высота — около 50 м. Находится он примерно на расстоянии километра от кургана Алиатта. Но пока я спустился с последнего, день уже склонился к закату. Поэтому я был вынужден удовлетвориться лишь созерцанием кургана Гига от его подножия. В лучах закатного солнца он выглядел потрясающе. Надеюсь, что мне еще удастся побывать на его вершине. И очень рекомендую другим увидеть это сооружение воочию.

Я прочитал, что проведенные в 1960-е, 1990-е и в 2011 г. раскопки обнаружили, что внутри кургана Гига находится каменная стена, выложенная по окружности. Ученые считают, что первоначально она была выстроена вокруг кургана значительно меньшего размера (примерно 85 м в диаметре) для защиты его склонов от оползней. Но впоследствии лидийцы решили, что основатель династии заслуживает более впечатляющего погребального памятника и значительно увеличили его размеры за счет дополнительных земляных работ. Археологи также обнаружили в кургане многочисленные тоннели, прорытые грабителями курганов римского периода. Размеры кургана манили любителей сокровищ на протяжении нескольких столетий.

По пути назад к дороге я прошел мимо нескольких небольших курганов, на склонах которых были видны разной степени сохранности дромосы — сложенные из каменных плит проходы, ведущие в погребальные камеры внутри курганов. Похоже, что по некоторым из них и сегодня можно проникнуть внутрь курганов. Так что Бин Тепе — это место, которое можно осматривать несколько дней.

Афродисиас

Афродисиас — самый «молодой» из античных городов Малой Азии, включенных в эту книгу. Однако по богатству и особенно по качеству дошедших до нас исторических, архитектурных, скульптурных памятников он представляет исключительный интерес. ЮНЕСКО включила руины Афродисиаса в список объектов Всемирного культурного наследия наряду с Эфесом и Пергамом. На мой взгляд, это абсолютно заслужено и наглядно подтверждает то, что Афродисиас обязательно стоит включить в список мест для посещения на территории современной Турции.

Сразу предупрежу тех, кто последует моему совету. Приезжать для посещения руин Афродисиаса лучше летом или в начале осени. К этому времени высыхает вода, которая часто покрывает значительные участки территории города в период с начала зимы и вплоть до начала-середины мая. Из некоторых турецких курортных городов Эгейского побережья проводятся групповые экскурсии в Афродисиас. Но я всегда посещал его самостоятельно. Надеюсь, что и при первом, и при втором варианте эта глава поможет вам лучше познакомиться с этим очень интересным местом.

Краткая история города

Подобно тому, как территории в окрестностях Эфеса и Сард были местами отправления малоазийского культа Богини-Матери Кибелы на протяжении столетий до появления там греков, территория будущего Афродисиаса на протяжении веков обладала аналогичным статусом. Но город на этом месте появился сравнительно поздно — лишь в начале 2 в. до н. э. — на месте ранее существовавшего здесь небольшого поселения одной из местных народностей. К этому моменту Рим уже стал неоспоримой доминирующей силой в регионе, поэтому история Афродисиаса с самого начала оказалась тесно связанной с Римской империей.

Как я уже писал, в Эфесе прибывшие на место будущего города греки восприняли существовавший там издавна культ, но переименовали древнюю Богиню-Матерь Кибелу, в привычную им Артемиду. Такую же операцию греки проделали на здешней территории, но переименовали древнее божество в Афродиту, богиню красоты и любви, назвав новый город в ее честь — Афродисиасом.

В очень короткий срок город достиг расцвета — стал одним из признанных центров культуры (прежде всего — искусства скульптуры), обзавелся большим числом прекрасных общественных сооружений. В период своего расцвета, в конце 1 в до н. э. — первой половине 2 вв. н. э., население Афродисиаса, по мнению историков, достигало 50 000 человек.

Город пользовался особым покровительством императорской династии Юлиев-Клавдиев, представители которой правили в Риме с конца 1 в. до н. э. по середину 1 в. н. э. Основатель этой династии, Гай Юлий Цезарь, считал, что его род ведет начало от самой Афродиты. Поэтому он и другие представители этой династии особенно благоволили Афродисиасу. Очень значимым проявлением этого благоволения, значительно способствовавшим развитию города, было освобождение его от налогов.

Носимое городом имя, как любили говорить в советские времена, «ко многому обязывало»: он был одним из оплотов грекоримской религии, сопротивлявшейся победоносному шествию христианства до середины 5 в.

На удивление, город обходили стороной набеги готов и иных варварских племен 3–4 вв. Но на его судьбу сильно повлияло его неудачное расположение с точки зрения геологии — он находился над большим разломом земной коры и сильно пострадал от мощных землетрясений. Сильнейшее землетрясение, произошедшее здесь в 4 в., разрушило многие городские сооружения. Правда, в то время сил города хватило на почти полное восстановление. Но очень сильное землетрясение, произошедшее здесь в 7 в., оказалось для него фатальным. Еще и потому, что к этому времени Византийская империя была уже сильно ослаблена и не оказала необходимой помощи. После этого удара город не смог восстановиться в своем прежнем величии. Он стал небольшим укрепленным поселением, получившим христианизированное название — Ставрополь («город креста»). В 8 в. его уже называли Кария — по древнему названию этой исторической области. В 1188 г. он был разграблен войском одного из мятежников, выступившего против византийского императора. Через несколько лет он подвергся набегу турок-сельджуков. И в конце 13 в. на месте некогда богатого процветающего города было лишь небольшое турецкое поселение.

Для занявших эту территорию турок-османов античность была пустым звуком. Слово Афродисиас было им незнакомо. Землетрясения привели к серьезному нарушению водного баланса на территории города. Ставшие ежегодными большие разливы привели к тому, что античные руины быстро покрывались наносами земли и ила. Такой высоты, что скоро они были почти полностью скрыты от глаз, и поверх них были построены домишки турецкой деревни Гейре.

Спустя столетия, в 1904 г. в этих местах оказался французский инженер Поль Годен, работавший по проекту прокладки железной дороги. Руины привлекли его внимание. К этому времени Османская империя, «больной человек Европы», доживала свои последние годы и ей была абсолютно безразлична судьба памятников античной культуры. Воспользовавшись этим, Годен провел самостоятельные раскопки на территории древнего города, в ходе которых из земли были извлечены очень интересные капители, фризы и другие архитектурные компоненты. Даже не зная ничего о том, к какому времени и к какому поселению они относятся, Годен сразу оценил их качество и вывез в Европу. Через какое-то время они оказались в вездесущем Британском музее, где находятся и по сей день.

Оставшимся в земле многочисленным артефактам пришлось ждать еще более полувека, чтобы, наконец, вернуться в мировую историю.

В сентябре 1958 г. фотограф одного из стамбульских журналов, командированный для освещения открытия крупнейшей в Турции плотины, заблудился по дороге и был вынужден заночевать в деревне Гейре. За ужином он увидел двух местных жителей, игравших в карты на каменной плите римского саркофага. Утром, прежде чем продолжить свою поездку по заданию редакции, фотограф погулял по развалинам города и сделал несколько десятков фотографий выступавших из земли фрагментов древних строений. По возвращении в Стамбул он показал фотографии директору Археологического музея и одному из историков. Ни один из них ничего не знал о существовании такого места. Но фотографии были настолько интересны, что их решили отправить в один из американских журналов. Вскоре из журнала пришло письмо с просьбой сделать большую серию фотографий развалин. Редакция американского журнала договорилась о подготовке публикации об этом месте с Кенаном Зримом. Последний был сыном турецкого дипломата, работавшего долгое время в ООН. Он окончил престижный Принстонский университет по специальности «классическая археология» и преподавал в университете американского штата Индиана. Фотографии древних руин Зрима очень заинтересовали, и он отправился в Турцию для того, чтобы оценить их на месте. То, что он здесь увидел, потрясло его. Зрим бросил научную карьеру в США, вернулся в Турцию и посвятил всю свою жизнь раскопкам Афродисиаса. Он был бессменным руководителем проводившихся здесь работ с 1961 по 1990 гг. Именно он заново открыл Афродисиас миру. После его смерти в 1990 г., в соответствии с его завещанием, он был похоронен на территории раскопанного им города.

Работы по раскопкам и реставрации Афродисиаса продолжаются и в настоящее время. Использование современной техники, в частности — дронов, позволило получить более полные представления о масштабах города.

Основные достопримечательности города

Наиболее зрелищной архитектурной достопримечательностью, которую обязательно помещают на все информационно-рекламные материалы об Афродисиасе, является тетрапилон. Это большая арка, перекрывающая четыре пути, пересекающиеся под ней. В античные времена этот тип сооружения часто использовался для монументального оформления перекрёстков, площадей, подходов к наиболее значимым общественным сооружениям городов и поселений. Тетрапилон Афродисиаса оформлял вход на территорию храма Афродиты — главного храма города. Имя этой богини дало название городу.

Слева от тетрапилона находится могила профессора Кенана Зрима, которому мы должны быть благодарны за открытие города.

Тетрапилон Афродисиаса — прекрасное беломраморное сооружение 2 в. н. э. Его колонны коринфского стиля и фронтоны украшены рельефами, изображающими богиню Нику, Эрота, охотящегося на дикого кабана в зарослях аканта. Лист аканта, похожий на медвежью лапу, послужил формой для рисунка архитектурного орнамента с тем же названием. В античной Греции акант считался знаком триумфа и преодоления жизненных испытаний — шипов и колючек. Акант растёт на могилах героев — считали древние греки. Его листья послужили моделью создания капителей колонн коринфского стиля. Так что это растение несет большую историческую нагрузку.

В античные времена Тетрапилон был встроен в стены, окружавшие большую территорию вокруг храма Афродиты. Он располагался с восточной части храмового участка, и от тетрапилона к храму вела священная дорога.

По мнению археологов, первоначально на этой территории стояли два древних, сменявших друг друга храма. Последний храм на этом месте был построен в 1 в. н. э. Он имел 8 колонн по фронтону и по 13 колонн ионического ордера по каждой из боковых сторон. По своим размерам и внешнему виду он соперничал с храмом Артемиды Эфесской. В правление императора Адриана храм был слегка перестроен в римском стиле. Некоторые из колонн храма, обнаруженные при раскопках, несли на себе имена доноров, давших средства на строительство и обновления храма. Как видим, уже в те давние времена начала формироваться культура донорства и способа публичного признания их вклада. В 39 г. до н. э. храм получил право предоставлять убежище преследуемым людям, что наглядно свидетельствовало о том, какую важную роль он играл в истории города.

В главе об Эфесе я уже рассказывал о том, что изображение Артемиды, которое находилось в эфесском храме ее имени, было совершенно не похоже на классический образ этой богини — быстроногую красавицу в развевающейся тунике. Это было, фактически, изображение азиатской богини, сделанное в соответствии с традициями изображений божеств, утвердившихся в Месопотамии и Египте. И лишь носившей имя греческой богини Артемиды. Аналогичная трансформация произошла и с изображением Афродиты из Афродисиаса.

В древнегреческой мифологии Афродита, входившая в число двенадцати великих олимпийских богов, считалась богиней красоты и любви, плодородия, вечной любви и жизни. «Классический» образ Афродиты, утвердившийся в материковой Греции и воспроизведенный в тысячах изображений, представлял ее молодой, стройной прекрасной девой, явившейся из морской пены. Ее символами, как богини любви, были мирты, розы, маки, фиалки, нарциссы и лилии, голубки; как морской девы — дельфины. Этот образ позже был заимствован Римом и получил латинское имя Венера.

Статуя Афродиты, стоявшая в ее храме в Афродисиасе, сегодня находится в музее Афродисиаса. После окончательной победы христианства воинствующие последователи Иисуса разбили статуе лицо и закопали поврежденную статую неподалеку от храма. Где она и была обнаружена спустя 1500 лет во время раскопок.

Эта статуя считается одним из важнейших экспонатов городского музея, поэтому расскажу о ней более подробно.

Богиня одета в плотный, тяжелый наряд, типа хитона, делающим ее фигуру похожей на массивную колонну. На шее у нее цветочная гирлянда, с которой свисает украшение, сильно напоминающее изображения в росписях индийских храмов.

Голова статуи покрыта тяжелым покрывалом, спускающимся до пояса сзади и свисающим с плеч впереди — так, что закрывает ее руки, плотно прижатые к телу.

Верхнее одеяние богини, которое я бы назвал ризой, разделено на 4 горизонтальные части, что само по себе должно было подчеркивать ее чрезвычайно высокий статус. В центре самой верхней части ризы изображены прислужницы Афродиты — три богини веселья и радости жизни, олицетворение изящества и привлекательности. В античной Греции их именовали харитами («изящество», «прелесть»), а в Риме — грациями. Изображены они в классических позах — центральная фигура обращена к зрителю спиной, а те, что по бокам — лицами. Именно такое изображение харит-граций, через римские скульптурные изображения, а затем художников эпохи Возрождения, получило закрепление в европейской культурной традиции. Вот такое необычное сочетание азиатскости и знаковых символов европейской культуры на статуе из Афродисиаса. Две большие полустертые фигуры по обеим сторонам от харит-граций, по мнению специалистов, были изображениями самого древнего поколения греческих богов — богини земли Геи и бога неба Урана. В древнегреческой мифологии Гея была первой из богов, которая появилась из первоначального состояния мира — Хаоса. От нее пошли все остальные боги. Группа западных ученых, которая рассматривает планету Земля в качестве суперорганизма, который при помощи саморегуляции способен поддерживать основные параметры среды на постоянном уровне, получила название «сторонники гипотезы Геи».

На втором уровне ризы находятся изображение головы бога Гелиоса с исходящими от нее солнечными лучами, и его сестры — богини Луны Селены, сидящий на полумесяце.

Третья полоса ризы несет изображение полуобнаженной женской фигуры, отождествляемой с Афродитой, несущейся по волнам на мифическим животном Козероге — козле, чье тело заканчивается рыбьи хвостом.

На самом нижнем уровне ризы изображены три резвящихся эрота.

Все эти изображения, как отмечают специалисты, символизировали то, что Афродита является не только богиней любви, но и властительницей всех живых существ — на земле, в море и на небесах.

Считается, что здание храма Афродиты было демонтировано в 481–484 гг. по приказу правителя Восточной Римской империи Зенона Исавра (435–491 гг.), так как храм был центром языческой эллинской оппозиции Зенону, которая поддерживала восставшего против него полководца Илла, обещавшего восстановить эллинские религиозные традиции и ритуалы. Символично то, что именно в период правления этого императора Западная Римская империя со столицей в Риме перестала существовать и фактически, и формально. Свергнувший последнего римского императора Одоакр, начальник наемников-варваров, в 480 г. выслал в Константинополь знаки императорской власти. Император Зенон принял решение не назначать нового императора на Западе. И с этого момента Византия стала единственным государственным образованием, считавшим себя непосредственным наследником Римской империи.

Для закрепления победы на месте храма языческой богини была сооружена христианская базилика, посвященная архангелу Михаилу. Остатки храма — фундамент, ряды колонн, которые видят посетители сегодня, представляют собой не оригинальный храм Афродиты, а то, что осталось уже после его перестройки в церковь.

Руины храма смотрятся особенно впечатляюще в закатном солнце на фоне горы Краг (нынешнее турецкое название — Бабадаг). Леса и скалы Крага воспевались поэтами римского времени как места, где изредка останавливалась богиня Диана (в Греции — Артемида).

С северной стороны к храму примыкает большой дом, принадлежавший, по всей видимости, очень богатому местному жителю. Это был не просто дом, а, фактически, усадьба с двумя внутренними двориками. В одном из них был бассейн, окруженный колоннами из редкого серо-голубого мрамора. Их основания можно видеть и сегодня. Планировка этого дома, в которой отсутствуют привычные жилые помещения, дала историкам основание предположить, что в нем располагалась философская школа, упоминавшаяся в рукописях некоторых античных авторов. Так что город не случайно является родиной одного из очень известных философов конца 2-начала 3 вв. — Александра Афродисийского. Я кратко расскажу о нем в конце этой главы.

С восточной стороны к храму Афродиты примыкали скульптурные мастерские, которые внесли важный вклад в формирование известности и славы города во всем греко-римском мире. На этом месте было найдено очень много кусков мрамора — заготовок для скульптурных работ и несколько незавершенных скульптур, которые сейчас хранятся в музее города. Среди них статуя Геркулеса, голова юноши, скульптурная композиция «Похищение Европы» и удивительная по своей выразительности голова бородатого философа.

Развитию искусства скульптуры в городе очень способствовало то, что в окрестностях добывался очень красивый белый и сине-серый карийский мрамор. Мраморные скульптуры из Афродисиаса были известны во всём римском мире.

Подписи местных мастеров — aphrodisieus, aphrodisieis («афродисийский», «из Афродисиады») находят на огромном пространстве от Малой Азии на востоке до северной Африки на юге и современной Португалии на западе. Афродисийские мастера работали и в самом Риме, присылали туда образцы своего искусства. В числе наиболее известных скульпторов, родом из Афродисиаса, работавших в Риме, были Кобон и Зенан, оставившие свои имена на ряде дошедших до нас произведений скульптуры. Особенно сильны афродисийские скульпторы были в портретных изображениях (бюсты) и изображениях богов.

Лучшими работами афродисийских ваятелей, дошедшими до нашего времени, считаются изображения двух кентавров из редкого темно-серого мрамора скульпторов Аристея и Папия, работавших в период правления императора Адриана. Они были найдены в середине 18 в. во время раскопок на вилле императора Адриана в Тиволи. В настоящее время эти скульптуры находятся в одном из Капитолийских музеев Ватикана. Если вам выпадет шанс посетить эти музеи, то советую обратить особе внимание на эти скульптуры. А как минимум — найти их фотографии в Интернете. Обе эти скульптуры исключительно экспрессивны и сделаны в манере, очень сильно отличающейся от классических древнегреческих скульптур. На мой взгляд, ряд скульптур Михаила Шемякина сделаны в похожей манере.

К югу от храма Афродиты находилась Северная агора. Напомню, что агора — это площадь в древнегреческом городе, являвшаяся местом торговли, общегородских собраний, выступлений представителей городских властей, центром социального взаимодействия горожан. Увы, от Северной агоры сохранились лишь остатки нескольких колонн.

Зато хорошо сохранился примыкавший к ней городской совет — булевтерий, построенный в конце 2 в. н. э. По внешнему виду он напоминает сильно уменьшенную копию театра — расположенные амфитеатром каменные ряды со сценой диаметром в 46 м. В античные времена все строение было закрыто крышей, опиравшейся на столбы. Археологи считают, что ранее на этом месте стоял маленький булевтерий, построенный в 1 в. до н. э.

Здание булевтерия имело двойную функцию — как городской совет, в котором собирались лица, осуществлявшие функции городского правительства, а в перерывах между заседаниями оно использовалось как площадка для музыкальных и театральных представлений. Поэтому во многих путеводителях его также именуют одеоном. За прошедшие столетия верхняя часть строения, вместе с примерно 12 рядами сидений, рухнула. Специалисты считают, что в античные времена в самой верхней части проходил крытый коридор, подобный тому, который сохранился в театре Милета. Сегодня в булевтерии насчитывается десять сохранившихся рядов сидений, разделенных на пять секторов вертикально идущими ступенями. По оценке археологов, в античные времена в булевтерии могли разместиться 1700–1800 человек. На сцене помещения (орхестре) сохранились пьедесталы некогда стоявших здесь статуй божеств, которым поклонялись в городе, и статуи представителей администрации. Некоторые из этих статуй сегодня находятся в музее Афродисиаса. В частности, считается, что обезглавленная статуя молодого мужчины, одетого в тогу, символизировавшего народ, стояла на сцене булевтерия. Среди надписей на сохранившихся постаментах для статуй две посвящены стоявшим тут статуям двух братьев, сумевших стать римскими сенаторами при императоре Септимии Севере (3 в. н. э.). Две другие уцелевшие надписи сообщают, что на этих местах стояли статуи двух благодетелей города — Клаудия Антония Татьяна и его дяди — Луция Антония Дометина, живших во 2 в.н. э.

Основным общественным пространством на территории, которую условно можно назвать акрополем, была Южная агора. Вход на нее находился с восточной стороны. Он был украшен аркой, которая рухнула во время одного из сильных землетрясений. Самым значимым украшением арки был рельеф Гигантомахия, который я с большим интересом рассматривал в археологическом музее Стамбула. Гигантомахия — это битва олимпийских богов с гигантами, дерзнувшими свергнуть олимпийцев. Во время этой битвы скалы, которые бросали гиганты в Олимпийских богов, превращались в острова Эгейского моря. Молнии Зевса не причиняли вреда гигантам, поэтому богам пришлось серьезно потрудиться, чтобы одержать победу. Напряженность битвы очень хорошо передана в экспрессивных позах ее участников. Этот сюжет был очень популярен на протяжении несколько сотен лет, вплоть до поздней античности у поэтов, скульпторов. Длина Южной агоры — 212 м. Как и аналогичные сооружения в других античных греческих городах, это была площадь, окруженная по периметру крытой колоннадой, в тыльной части которой находились небольшие лавки.

В центре Южной агоры находился бассейн в большой каменной чаше. Сегодня территория агоры усеяна большим количеством крупных мраморных обломков колонн, стен, перекрытий арок.

Противоположная, западная часть Южной агоры заканчивалась портиком императора Тиберия — короткой галерей, которая выходила на термы Адриана.

Термы Адриана представляют собой комплекс с хорошо сохранившимися массивными сводами. На полу бань видны остатки керамических труб, по которым в них поступала вода. В дополнение к трем основным залам, типичным для всех римских бань — фригидарий, терпидарий и кальдарий — здесь был еще судаторий (зал для потения). К баням примыкало пространство для физических упражнений — палестра. Это были главные бани города, и потому их интерьер был украшен многочисленными скульптурами, фрагменты которых были обнаружены при раскопках. Наиболее хорошо сохранившиеся фрагменты скульптур, например, головы Афродиты и Аполлона, выставлены в музее Афродисиаса. Впечатляет большой, хорошо сохранившийся мраморный бассейн, пол вокруг которого покрыт сохранившимися разноцветными керамическими плитками.

С западной стороны Южной агоры находилось просторное крытое каменное сооружение — гражданская базилика. Она представляла собой крытый широкий трехрядный проход, длиной в 1°8 м, поддерживаемый двумя рядами колонн, по 39 колонн в каждом. Свет проникал в нее через большие окна, расположенные в обеих внешних стенах. По своим размерам базилика Афродисиаса была самым большим сооружением такого типа в римских провинциях. В обычные дни здесь располагались денежные менялы, писцы, консультировавшие граждан юристы. По праздничным дням базилика становилась местом проведения торжественных церемоний. К сожалению, от былого великолепия этого здания сохранилась лишь вереница каменных блоков и остатков колонн. Но археологи смогли детально представить его облик. Фасад и интерьер базилики, панели между внутренними колоннами были украшены красивой каменной резьбой, на которой разнообразные маски чередовались с гирляндами растений, мифологическими сценами, изображениями божеств и легендарных героев. Входы в базилику, с юга и с севера, были украшены в стиле, напоминающем портал библиотеки Цельсия в Эфесе. В северной части базилики археологи обнаружили очень искусно сделанную скульптуру лошади из серо-голубого мрамора, которая сейчас является одним из главных экспонатов музея города.

К востоку от базилики расположен хорошо сохранившийся театр города. По мнению специалистов, он был построен на этом месте в позднеэллинистический период — в конце 2 или начале 1 века в до н. э. Его история тесно связана с местным жителем по имени Юлий Зоил. В молодости он уехал в Рим, где весьма преуспел. После возвращения в родной город, в 38 г. до н. э., он дал средства на значительную перестройку и расширение театра. В частности, благодаря предоставленным им средствам была сооружена монументальная театральная сцена, остатки которой можно видеть и сегодня. Археологами была найдена мраморная плита, на которой сказано, что Юлий Зоил посвятил обновленный театр богине Афродите и жителям города.

Сцена театра была украшена многочисленными статуями, некоторые из которых сохранились и находятся в музее Афродисиаса (о нем у нас разговор впереди). Среди них бюст Афродиты, статуя богини победы Ники, музы трагедии Мельпомены в виде женщины с повязкой на голове и в венке из листьев винограда или плюща, в театральной мантии, с трагической маской в одной руке и мечом или палицей в другой (символ неотвратимости наказания человека, нарушающего волю богов). Здесь же была найдена статуя юноши, символизировавшего население города, а также несколько статуй местных должностных лиц. Таким образом, театральная сцена была местом, на котором соседствовали как мифические герои, так и личности, хорошо известные горожанам. Во время правления императоров Клавдия и Нерона театр был расширен, чтобы принимать 8 000 зрителей. С приходом в Афродисиас римской традиции гладиаторских боев, травли диких животных, первые несколько зрительских рядов были убраны, что позволило расширить арену, подняв уровень первых рядов и построив перед ними каменное ограждение, защищавшее зрителей. В середине первого ряда находится каменный трон, на котором во время представлений, гладиаторских боев находилось главное должностное лицо города.

Одна из внешних стен театра служила чем-то вроде общегородского информационного табло: на ней были высечены важные документы из истории города (письма императоров городским властям, решения римского сената и т. п.).

Прямо за сценой театра находился перистиль — большое открытое пространство, как правило, двор, сад или площадь, окружённое с четырёх сторон крытой колоннадой. Эта площадь была построена римским губернатором Антонием Татьяном в 4 в. н. э. после сильного землетрясения, очень повредившего общественные здания города и вызвавшего сильное наводнение на агоре. Остовы колонн и сейчас обрамляют эту территорию. В центре площади находятся остатки античного фонтана. В музее можно увидеть отлично сохранившуюся мраморную статую римского губернатора провинции Азия, Флавия Палмата, правившего этой территорией в середине 5 в. н. э. Эта статуя, как считают специалисты, стояла в центре перистиля, рядом с фонтаном. Губернатор был изображен одетым в длинную тогу, в одной руке у него скипетр, в другой — губернаторские знаки отличия. Волосы на его голове убраны в исключительно сложную прическу, похожую на шапку из очень мелких кудрей. Археологи выяснили, что это была самая модная прическа в здешнем регионе в период его правления. Лицо скульптуры очень индивидуально — настоящий личный портрет.

К югу от перистиля, примыкая к театру, находились театральные бани. Эти бани служили основным гигиеническим центром для всех жителей южной части города. А не только для театралов, как иногда норовят рассказать некоторые гиды. Бани построены по традиционному плану римских бань — фригидарий, терпидарий и кальдарий. Массивные кирпичные стены до сих пор хорошо сохранились. В античные времена, как считают археологи, стены бань были покрыты мраморными плитами.

Главной исторической достопримечательностью Афродисиаса, выделяющей его из других античных городов Малой Азии, является Себастий. Это архитектурный комплекс культа поклонения императорской династии Юлиев-Клавдиев. Как я уже отмечал в этой главе, эта династия, основателем которой был Гай Юлий Цезарь, вела свой род от богини Афродиты. Севастос по-гречески означает то же, что август на латыни — священный, величественный. Этим титулом именовались римские императоры, которые правили в империи после Октавиана, получившего личный титул август. После его смерти этот титул перешел на всех римских императоров. Посвятительная надпись на пропилоне Себастия гласит — «Посвящается Афродите, Божественным Августам и народу». Комплекс был раскопан лишь в 1979–1981 гг. Ничего подобного афродисийскому Себастию нет ни в одном античном городе Малой Азии.

Строительство Себастия началось в 20 г н. э. во время правления императора Тиберия (14–37 гг.), продолжалось во время правления императоров Калигулы и Клавдия и завершилось в 60 г н. э., вскоре после восшествия на трон императора Нерона. Комплекс представляет собой 80-метровую аллею, по обеим сторонам которой стоят трехэтажные портики с рельефными панелями из белого мрамора, каждая из которых имеет размер 1,5х1,з м. Общая высота портиков — 12 м. На первом этаже обоих портиков находятся панели, которые обрамлены колоннами дорического стиля, на втором — ионического, на третьем — коринфского. В конце аллеи, шириной 14 м, находятся руины храма Афродиты, символизировавшего императора Октавиана Августа и его жену Ливию — мать императора Тиберия. Увы, от храма сохранился лишь фундамент и несколько колонн коринфского стиля. Но аллея находится в очень хорошем состоянии (правда, благодаря длительным реставрационным работам).

Себастий стал даром родному городу от двух аристократических семей, имена глав которых остались и в истории города, и в мировой истории: Тиберий Клавдий Диоген оплатил работы по строительству южного портика, а братья Меанд и Евсеб обеспечили сооружение северного портика. Сейчас на оригинальных местах в проемах обоих портиков аллеи стоят хорошие копии. Оригиналы хранятся в расположенном рядом музее Афродисиаса.

Верхний ряд южного портика содержал панели с изображениями римских императоров и богов, средний — панели с изображениями героев и древнегреческих мифологических персонажей. В верхнем ряду северного портика находились изображения римских императоров и персонифицированные образы времени и пространства, а на среднем уровне — символические изображения подвластных Риму народов. Нижний уровень портиков обеих сторон аллеи представлял собой закрытую с одной стороны стою, разделенную на небольшие комнаты, использовавшиеся в качестве лавок. Большая часть сооружения рухнула во время очень сильного землетрясения в 7 в н. э. Когда развалины комплекса были раскопаны, то были обнаружены целыми примерно половина из общего числа (200) оригинальных панелей. Очень важным обстоятельством является то, что все найденные панели остались в Афродисиасе и экспонируются в расположенном рядом с Себастием историко-археологическом музее.

Панели Сабстия являются главной достопримечательностью афродисийского музея. Остановлюсь кратко на наиболее интересных из них.

Одна из панелей изображает императора Клавдия, попирающего женщину, символизирующую побежденную Британию. Эта история — классическая иллюстрация того, как правители используют внешнюю военную экспансию для утверждения своего авторитета внутри страны. Император Клавдий (41–54 гг.) не пользовался никаким уважением в императорском доме и оказался у власти благодаря воле случая. Поэтому он счел, что завоевание Британии создаст ему авторитет и уважение. Остров обладал большими природными ресурсами и значительным населением (потенциальные рабы и плательщики дани). Сам Юлий Цезарь пытался его покорить, но успеха не добился. Так что Клавдий решил показать, что он превосходит такого полководца как Цезарь. В 43 г. римская армия высадилась на острове и разгромила плохо организованную армию кельтских племен. Император Клавдий прибыл на остров и принял капитуляцию двенадцати местных правителей. Это событие и отражено на панели. Правда, для окончательного покорения острова понадобилось еще 40 лет. Но это, конечно, не нашло отражения на панелях Себастия.

Одна из панелей изображает Афродиту, показывающую Анкизу, сыну троянского царя Приама, рожденного ею от него Энея. Последний считался тем героем Троянской войны, который привел спасшихся троянцев из разрушенной Трои в Италию и стал предком основателей Рима, Ромула и Рема. Династия Юлиев-Клавдиев считала Энея основателем своего рода. Интересно, что на этой панели Афродита изображена в привычных нам традициях материковой Греции — как грациозная красавица в легкой тунике.

Еще на одной панели изображен древнегреческий герой Беллерофонт и его крылатой конь Пегас. Это изображение отражает известный миф, связанный с Малой Азией. Согласно «Иллиаде» Гомера, чудовище Химера с головой льва, козьим туловищем и змеиным хвостом терроризировало население Ликии, и местный правитель направил Беллерофонта уничтожить его. Химера обладала огнедышащей пастью, так что приблизиться к чудовищу по земле не было никакой возможности. Хитроумный Беллерофонт подлетел к Химере на своем крылатом коне Пегасе и выстрелил в Химеру из лука. Чудовище спряталось внутрь горы, а Беллерофонт завалил вход большими валунами. С тех пор чудовище может только плеваться пламенем на поверхность горы. Сегодня гора Янатраш (по-турецки — «горящий камень»), внутрь которой, согласно известному древнеримскому географу Плинию Старшему, была загнана Химера, является одной из известных достопримечательностей современной Турции. Из расщелин на ее вершине на протяжении тысячелетий испаряется самовозгорающийся природный газ. Поэтому вечером и ночью вся гора покрыта мерцающими огоньками. Судя по оставленным историческим свидетельствам, раньше горящие факелы на горе достигали 2 м в высоту и служили в качестве маяка для проплывающих вдоль этой части побережья кораблей. Восхождение ночью на эту гору — исключительно интересный опыт, который я всем рекомендую получить. Считается, что именно благодаря Химере появилось название города Кемер — очень популярного у российских туристов.

Одна из панелей изображает императрицу Агриппину Младшую (15–59 гг. н. э.), стоящую справа от своего сына Нерона, на чью голову она почти небрежно кладет лавровый венок. На Агриппине одежды греческой богини Деметры, на изгибе левой руки она удерживает рог изобилия, наполненный гранатами, яблоками и виноградом. На Нероне — военное одеяние, он смотрит вдаль. Это первое известное изображение одного члена римской имперской семьи, коронующего другого, не говоря уже о коронации сына матерью. Даже Ливии, жене Октавиана Августа, не отводили столь могущественную роль при изображении ее сына — императора Тиберия. Агриппина Младшая была одержима желанием возвести своего сына, Нерона, на императорский трон. Однажды она спросила у прорицателей о судьбе своего сына, и те ответили, что он будет царствовать, но убьёт свою мать, на что она ответила «Пусть убьёт, лишь бы царствовал». Так в действительности и произошло. Пришедший к власти Нерон решил, что мать слишком вмешивается в его дела, и приказал своим гвардейцам убить ее. Раболепствующий сенат немедленно поздравил императора с устранением угрозы его «драгоценной жизни». А день рождения Агриппины, ранее включавшийся в римский календарь как праздничный день, был переквалифицирован в день дурного предзнаменования. Удивительно, что во времена царствования Нерона изображение его матери не было удалено с этой панели.

Сохранилось много панелей с образами представителей различных народов, входивших в Римскую империю, находившихся на аллее Себастия. На них можно легко опознать представителей Африки, Азии по присущим им антропологическим особенностям.

Рельефы Себастия гораздо меньше известны, чем находящиеся в Риме скульптуры Алтаря Мира и колонны Траяна. На мой взгляд, это совершенно незаслуженно. Специалисты считают, что они сопоставимы по качеству работы, проработанности, выразительности изображений. Хороший шанс для тех, кто познакомится с ними, расширить свои познания в античной культуре вообще и скульптуре в частности.

Очень большой интерес представляет музей Афродисиаса, расположенный рядом с Сабастием, открытый в 1979 г. В нем находится более 13 000 экспонатов, «закрывающих» исторический период от 5 тысячелетия до н. э. до поздней античности (5 в.).

Наиболее значимыми его экспонатами являются панели Себастия. Они составляют отдельный, очень длинный зал и выставлены вдоль его стен, параллельно друг другу, как бы воспроизводят аллею Себастия, шедшую между его портиками.

Я уже описал некоторые из панелей Себастия. Остановлюсь еще на нескольких.

На одной из панелей изображен мифологический греческий герой Орест, обращающийся за помощью к дельфийскому оракулу после убийства своей матери.

Миф об Оресте был очень популярен в античную эпоху и стал предметом большого числа произведений изобразительного искусства, драматургии, литературы от античности до настоящего времени. Вкратце содержание мифа заключается в следующем. Когда Орест был ребенком, его мать Клитемнестра вместе со своим любовником убила его отца, Агамемнона, царя Микен. Того самого, который, согласно гомеровской «Илиаде», руководил объединенным греческим войском, осаждавшим Трою. Став взрослым, Орест отправился в Дельфы и спросил Аполлона, следует ли мстить за отца. Бог ответил, что свершить месть необходимо. Отомстив, царевич будет очищен от скверны, а отказавшись от мести, будет жестоко наказан безумием и болезнями. Возвратившись в Микены, Орест убил мать и ее любовника. Из-за совершённых убийств Оресту пришлось уйти в изгнание. Его начали преследовать эринии — богини мести и ненависти (в римской мифологии — фурии). «Отец европейской трагедии», древнегреческий драматург Эсхил (525–456 гг. до н. э.) описал их как старух с волосами из змей, живущих в пещере на склоне афинского Акрополя. Они не давали Оресту покоя ни на миг, не давая ему смыть с рук материнскую кровь и своими криками доводя до безумия. Тогда он снова отправился в Дельфы (этот момент изображен на панели Себастия). Там Аполлон ненадолго усыпил эриний и дал беглецу возможность омыть руки и отдохнуть. Состоявшийся позже в Афинах суд оправдал Ореста. Сюжет об Оресте-мстителе стал одним из самых популярных в искусстве во все последующие века. Надеюсь, что знакомство с этим мифом поможет вам в понимании сюжетов этих картин.

В широко известном псевдоисторическом блокбастере «Троя» (2004 г.) микенский царь Агамемнон оказывается убитым во время разграбления Трои, что совершенно не соответствует «Илиаде» и многим другим древнегреческим мифам. Тем самым, фильм ликвидирует основу мифа об Оресте. Сценарист фильма мотивировал такой поворот сюжета тем, что «у нас нет времени, чтобы рассказать все различные истории». Так что тот, кто думает, что просмотр фильма заменит чтение поэмы Гомера, сильно ошибается. Думаю, это можно сказать о большинстве фильмов, сделанных «по мотивам» античных мифов и даже исторических событий.

Одна из хорошо сохранившихся панелей представляет очень малоизвестный мифологический персонаж — богиню Гемеру.

В древнегреческой мифологии она была богиней дневного света, родившейся из Хаоса и Мглы.

Среди изображений, олицетворявших покоренные Римом народы, очень интересны образы Дакии (территория нынешней Румынии), Кипра, Армении.

В музее много статуй с очень выразительными лицами. Думаю, это были не отвлеченные образы, а изображения конкретных людей. По некоторым из них историки восстанавливают, например, историю древнеримских причесок.

Очень интересна найденная на территории школы ваятелей статуя сатира с сидящим у него на руке младенцем Дионисом. Мышцы торса и особенно ног сатира и сегодня могут служить наглядным пособием по анатомии.

Особого внимания заслуживает группа плит исключительного качества с 2-метровыми рельефами, составлявших гробницу знатного гражданина города Юлия Зоила, о котором я расскажу более подробно. На уцелевших мраморных плитах изображены картины из жизни Юлия Зоила, почести, оказанные ему городом и даже богами. Но где находилась могила — неясно.

Как я уже упомянул ранее, в северной части городской базилики археологи обнаружили очень искусно сделанную, но сильно поврежденную скульптуру лошади из серо-голубого мрамора. Этот экспонат — «синяя лошадь из Афродисиаса» — является одной из достопримечательностей музея и даже античного искусства в целом. Время изготовления скульптуры неясно, но специалисты обнаружили, что она подвергалась реставрации еще в античные времена. Значит, уже тогда она была достаточно древней и ценной. В своем оригинальном виде она представляла собой помещенное на пьедестал изображение лошади, скачущей галопом. К спине лошади крепилось бронзовое седло, в котором сидел всадник. От всадника дошла только бедренная часть одной ноги. Но экспрессивность и проработанность изображения лошади делают скульптуру, несмотря на ее сильно поврежденный вид, одним из значимых произведений античного искусства. По предположению некоторых историков, эта скульптура представляла собой иллюстрацию на тему Троянской войны: сцену, в которой Ахилл сбивает с лошади Троила, троянского царевича, сына Приама, выехавшего за пределы города, чтобы поупражняться в верховой езде.

В окружающем музей обширном дворе находятся несколько десятков античных саркофагов, большинство из которых находятся в исключительной сохранности и являются настоящими шедеврами прикладного искусства. На мой взгляд, многие из них не уступают всемирно известным образцам античных саркофагов, стоящим во дворе Археологического музея в Стамбуле, являющимися одними из его наиболее известных достопримечательностей.

В средней части города находится одна из самых значимых достопримечательностей не только Афродисиаса, но и античного мира в целом — стадион. По своим размерам — 262 м в длину, 59 м в ширину, 30 рядами сидений — это самый большой стадион греко-римского мира. Построенный в 1 или 2 в. н. э., он был рассчитан примерно на 30 000 зрителей. Свою известность он приобрел не только благодаря размерам, но и удивительной сохранности.

Хотя основным предназначением стадиона было проведение спортивных состязаний, он также служил местом проведения религиозных празднеств, больших общественных собраний. В позднеримское время в восточной части стадиона была сооружена небольшая круглая арена с высокой стеной, ограждавшей ее от зрителей. По всей видимости, на ней проходили представления с травлей диких животных. Остатки этой арены хорошо видны и сегодня.

Известные жители Афродисиаса

Город считается родиной Харитона Афродисийского — античного грекоязычного писателя, жившего, по мнению большинства историков, в период середины 1 — середины 2 вв. н. э. Он является автором романа «Повесть о любви Херея и Каллирон», который считается одним из пяти канонических греческих романов, наряду с «Эфесскими рассказами» уже упоминавшегося Ксенофонта Эфесского. Наряду с «Сатириконом» древнеримского писателя Петрония, это произведение считается одним из наиболее ранних западноевропейских романов. Столь высокую оценку роману принес четко разработанный сюжет (ставший типовым для древнегреческих любовных романов), простое, но последовательное изложение фабулы без обширных, но слабо связанных с сюжетом отступлений и многочисленных невероятных приключений, характерных для литературных произведений того времени. Драматические монологи, использованные в романе, хорошо передают реальные переживания героев, их страхи и надежды. В нем передаются интересные жизненные реалии античных греческих городов. Например, пираты решают продать захваченную ими главную героиню на невольничьем рынке не в Афинах, а в Милете потому, что «афиняне — чрезмерные законники». То, что фрагменты романа были обнаружены, помимо других мест и в Египте, может рассматриваться как свидетельство его широкой известности в Средиземноморье.

В истории античной философии осталось имя Александра Афродисийского. Он жил во второй половине 1 — начале 2 вв. н. э. и прославился комментариями к сочинениям Аристотеля. Высокая степень самостоятельности его мышления, отраженная в его работах, остроумие, глубокомыслие и тонкость позволили ему создать собственную философскую школу, ученики которой назывались александрийцами. О революционности ряда идей школы можно судить хотя бы по тому, что она считала, что после смерти человека его душа тоже исчезает. Это во времена, когда древнегреческие и римские мифы создали исключительно детальное описание загробного мира, правил его функционирования и иерархии его богов. Многие произведения Александра Афродисийского сохранились только в арабских переводах 9-11 вв., что само по себе говорит и степени его известности.

Найденные историками документы свидетельствуют, что обширная строительная программа, реализованная в центральной части города в 1 в. до н. э., была профинансирована богатым и успешным жителем Афродисиаса по имени Гай Юлий Зоил. Родившийся в Афродисиасе, он попал в Рим, где был рабом Гая Юлия Цезаря. Несмотря на этот статус, он добился успеха (вероятно, оказав Цезарю какие-то очень ценные услуги) и был освобожден Октавианом Августом. Вернувшись в родной город свободным и богатым человеком, он предоставил значительные средства для его архитектурного обновления. В частности, на его средства был обновлен храм Афродиты, построена большая, богато украшенная скена городского театра, выстроена стоя северной агоры. До конца своей жизни он пользовался покровительством Октавиана Августа и тем самым способствовал укреплению позиций родного города в рамках Римской империи. Были найдены две мраморные статуи, установленные в центре города для увековечивания его памяти. Возможно, их было больше.

Acc (современный Бехрам-кале) и его окрестности

Добро пожаловать в Эолию. Древнегреческие города побережья Малой Азии, которые описаны в предшествующих главах, расположены в древнем регионе под названием Иония. Эолия тоже расположена на Эгейском побережье, но к северу от Ионии. Свое название регион получил, согласно одной версии, по имени Эола, бога ветров, по другой — по имени мифического героя с таким же именем, сына родоначальника греческого народа Эллина и нимфы Орсеиды. Подсказка для поиска Эолии на карте — Эгейское побережье напротив греческого острова Лесбос и к северу от него, захватывая часть пролива Дарданеллы. На этом побережье, напротив Лесбоса, в южной части полуострова Троада, находится древний Асс.

В названии полуострова Троада, как я надеюсь, хотя бы некоторые читатели увидят знакомый исторический корень — «Тро». Он, конечно же, неслучаен. В 65 км от Асса находятся руины Трои. Той самой, описанию осады которой Гомер посвятил свою «Илиаду» (Илион — другое название этого города), а Шлиман раскопал «золото Приама». Я надеюсь в следующей книге описать это исключительно легендарное место, которое приезжали увидеть персидский царь Ксеркс, Александр Македонский, Юлий Цезарь и много выдающихся личностей после них.

С точки зрения посещаемости туристами, Асс находится в тени Трои. Но, на мой взгляд, это совершенно несправедливо. Дошедшие до нас материальные остатки Асса гораздо богаче и разнообразнее тех, что остались от Трои. Руины многих строений Асса сохранились в очень хорошем состоянии и являются уникальными сооружениями.

Примерно в 25 км от Асса находится гора Ида (нынешнее турецкое название — Каздаг), которая занимает в древне-греческой мифологии место, ничуть не меньше, чем широко известные горы Олимп и Парнас.

Краткая история города

По мнению историков, Асс был основан между 1000 и 900 гг. до н. э., что делает его одним из древнейших городов Эгейского побережья Малой Азии. Сделали это выходцы с острова Лесбос (как их именовать на русском?! На одном из форумов в Интернете после перебора разных вариантов — лесбийцы, лесбияны, лесбиянцы — остановились на «лесбосийцах». Звучит почти анекдотично. Хотя lesbian wine — обычный торговый термин для вин с острова).

Находившаяся здесь природная гавань (впоследствии хорошо обустроенная) была единственной в радиусе 80 км. Такое выгодное географическое положение сделало основанный здесь город ключевым портом региона Троада. В 6 в. до н. э. город попал под власть лидийского царя Крёза. Но это не принесло ему сколько-нибудь серьезных негативных последствий из-за эллинолюбия царя: он был большим поклонником греческой культуры.

После завоевания Лидии Персией Асс был включен в состав Персидский империи. На некоторое время ему удалось вернуть самостоятельность и вступить в Афинский союз. Но потом персы вновь вернули себе власть над городом и побережьем.

Расцвет Асса наступил в середине 4 в. до н. э. и связан с правителем по имени Гермий. Этот раб тогдашнего правителя Асса по имени Эвбол был направлен последним на обучение в афинскую Академию Платона. Спустя некоторое время после возвращения, при неясных обстоятельствах, в 350 г. до н. э., Гермий сам стал правителем города. Вскоре он пригласил знаменитого философа Аристотеля (388–322 гг. до н. э.), с которым познакомился в Академии Платона, приехать в Асс. Аристотель был влюблен в племянницу Гермия, Пифию, и Гермий в качестве условия своего согласия на брак предложил Аристотелю создать в Ассе философскую школу. Около 347 г. Аристотель, в сопровождении еще нескольких учеников Платона (среди которых был известный философ Ксенократ), приехал в город и работал здесь на протяжении нескольких лет. Я уверен, что опыт работы в этой философской школе был использован Аристотелем впоследствии при организации своей знаменитой школы в Миезе — небольшом городке недалеко от столицы древней Македонии Пеллы. После своего отъезда из Асса, в 342 г. до н. э. приглашенный македонским царем Филиппом II Аристотель поселился здесь на царской вилле со своими учениками — сыном Филиппа Александром, будущим Александром Великим, македонскими юношами из благородных родов, среди которых были будущие «диадохи» (наследники различных частей империи, созданной Александром) — Птолемей I Сотер — фараон Египта и основатель его последней династии, Кассандр Македонский (царь Македонии в конце 4 — начале 3 вв. до н. э.), Селевк I Никатор — основатель династии, правящей Востоком на протяжении 150 лет, будущий флотоводец Неарх, а также Гефестион — ближайший друг и помощник Александра в течение всей его жизни. Специально для Александра читались уроки по этике и науке государственного управления, а также столь необходимой ему впоследствии географии. Вполне вероятно, что идея покорения и исследования мира зародилась у царевича именно здесь.

Но вернемся к истории Асса.

В 344 г. до н. э. персидский царь заподозрил Гермия в том, что он тайно помогает македонскому царю Филиппу II в подготовке греческого вторжения. Гермий был хитростью захвачен, привезен в Сузы, одну из персидских столиц, и казнен. Аристотель со товарищи бежали из Асса. В память о Гермии он поставил его статую в Дельфийском святилище с надписью «Вопреки всякому праву, презирая небесный закон, его убил варвар, царь персидских стрелков, победив его не в открытом поле, не копьем в честном бою, но хитростью и коварством вероломного человека» и посвятил Гермию возвышенный гимн. Вот его строки:

«О доблесть, прекрасная смертным награда

За честную жизнь и за труд!

Тобою гордится родная Эллада,

И славными вечно людей назовут,

Которые храбро, бесстрашно умрут.

К бессмертной ты цели ведешь; не сравнится

С тобою ничто, что дает нам Зевес:

Ни знатность, ни злато, ни блага земные,

Ни сон, благодатный посланник небес.

К тебе всей душою воитель стремится,

Терпел и страдал за тебя Геркулес

И Леды сыны — Диоскуры младые.

Сходили, любовью к тебе пламенея,

В дом темный Аида Аякс и Ахилл,

И ради тебя гражданин Атарнея,

Мой Гермий, прекрасную жизнь загубил.

За то возвеличат его в песнопенье

Прекрасные Музы Эллады;

За верность друзьям, за любовь и мученье

Достоин он высшей награды».

После казни Гемрия Асс вновь перешел под полный контроль персов. Но ненадолго.

В 334 г. Александр Македонский вторгся в Малую Азию и Асс перешел под его контроль. После его смерти город побывал под властью царства Селевкидов, потом Пергама, а в 133 г. до н. э. перешел под власть Рима.

В 56–57 гг. город посетил апостол Павел. Во многом благодаря его усилиям Асс стал одним из первых городов в западной части Малой Азии, где возобладало христианство. С 5 по 14 вв. город был резиденцией епископа.

В византийские времена город играл заметную роль в торговле под именем Махрам.

В начале 14 в. город попал под контроль турок, которые вплоть до 18 в. активно использовали его как торговый порт. Но античная история города была забыта.

В 1835 г. руины античного Асса привлекли внимание побывавшего в этих краях французского историка, архитектора и археолога Шарля Тексье, который активно путешествовал по Малой Азии и Ближнему Востоку. Он упомянул их и дал их краткое описание в трехтомнике, посвященном историческим памятникам Малой Азии.

Несколько групп американских и европейских археологов проводили здесь раскопки в 1880-е гг. и в начале 20 в., в результате которых часть наиболее интересных экспонатов (например, барельефы фронтона храма Афины) оказались в европейских и американских музеях.

С 1981 г. в городе реализуется программа раскопок и консервации исторических памятников, реализуемая турецкими властями и археологами.

Уже с 15 в. турецкий населенный пункт, который находится частично рядом и частично на месте Асса, именуется Бехрам-кале. Но и сегодня даже очень многие турки называют город проверенным тысячелетиями именем Асс.

Достопримечательности города

Главной достопримечательность Асса считается храм Афины, датируемый ок. 540–530 гг. до н. э., находящийся в восточной части террасы, на которой расположен городской акрополь.

Он представлял собой периптер (прямоугольное в плане сооружение, обрамлённое с четырёх сторон колоннадой). В своем первоначальном виде он имел по 6 колонн вдоль коротких сторон и по 13 колонн вдоль длинных. В настоящее время от них сохранились лишь 6 колонн, поставленных на свои оригинальные основания археологами в начале 1980-х гг.

Этот храм уникален в нескольких отношениях.

Во-первых, это самый древний храм дорического ордера в Малой Азии. Остальные дошедшие до нас древнегреческие храмы региона в целом относятся к ионическому ордеру.

Во-вторых, хотя в своих наиболее важных чертах это храм дорического ордера, он нес на себе немало переходных черт, наглядно иллюстрирующих, как развивалась древнегреческая архитектура, двигаясь в направлении того, что стало легко узнаваемой нами классической древнегреческой архитектурой. В частности, плиты с барельефами украшали не только его метопы (широкую линию мраморных плит в верхней части фриза), но и эпистиль (нижнюю деталь балочной конструкции, лежавшую непосредственно на опоре колонн). Последнее было совершенно нехарактерно для древнегреческой архитектуры всех последующих веков. И наглядно показывает, что строители храма архаического периода находились в процессе поиска, экспериментировали.

Большой интерес представляют изображения фриза храма — сфинксы, львы, вепри и кентавры. Часть из них сделана в манере, которая очень близка к той, которую мы привыкли считать классическими образцами древнегреческого искусства — очень реалистично, с отлично проработанными анатомическими деталями, в динамике. А другая часть изображений этих же животных сделана в манере, которая присуща искусству Месопотамии и Древнего Египта — статичными, оцепеневшими, без проработки анатомических деталей. По мнению специалистов, изображения фриза храма Афина Асса являются крайне редкой и очень ценной иллюстрацией развития древнегреческого искусства от его архаических форм, во многом скопированных с ближневосточных, к тем шедеврам классического периода, которые мы столь высоко ценим сегодня.

Увы, на остатках храма изображения фриза увидеть нельзя — они находятся в музеях Парижа, Бостона, Археологическом музее Стамбула и исторического музея турецкого города Чанаккале (находится в 85 км от Асса).

Сохранившийся фундамент храма с каменным полом и стоящими по периметру 6 колоннами находятся на высшей точке террасы городского акрополя — на высоте 238 м над уровнем моря. С площадки перед храмом захватывающий дух вид на находящийся примерно в 2 км остров Лесбос, омывающий Троаду залив Эдермит, гору Ида. В хорошую погоду с этой площадки можно увидеть сияющие на солнце белые руины акрополя Пергама. Вид с моря на крутое побережье, на котором стоит Асс и колонны храма Афины очень часто встречается в информационно-рекламных материалах о Турции. Можно только представить, как смотрелся весь храм со стороны моря в античные времена!

Исключительно интересным историко-архитектурным комплексом Асса является городская агора. Она расположена на террасе, искусственно созданной поперек крутого склона местности.

Из-за ограниченности пространства террасы и ее специфической формы агора имеет трапециевидную форму и застроена портиками только с двух продольных сторон: северная стоя была двухнефной и двухэтажной; южная — трехнефной, со стороны площади агоры она выглядела одноэтажной. В ее цокольной части, примыкающей к подпорной стене террасы, были расположены бани. В восточном, более широком торце площади по оси комплекса находился храм Афины; другой, узкий торец был замкнут зданием булевтерия и парадными воротами. Как отмечают специалисты в области архитектуры и градостроительства, примененный в Ассе прием композиции агоры встречается в греческой архитектуре впервые. Концепция главной городской площади (агоры), обрамленной колоннадами портиков и замкнутой в торце, противоположном главному входу храма, стала широко применяться в римских форумах. Трапециевидное построение площади, рассчитанное на визуальные эффекты резкого перспективного сокращения ее боковых сторон, и выделение главного здания в центре открытой стороны трапеции потом было использовано в создании прославленных архитектурных ансамблей Возрождения и барокко.

Южная стоя агоры имела два этажа, но из-за особенностей местности со стороны площади выглядела как одноэтажная. Нижние этажи этой стои использовались под склады и цистерны для накопления и хранения воды.

В главе о Милете я описал, что окружавшие агоры стои были излюбленным местом, в которых формировались различные философские школы. Основатели этих школ собирали под крышей стой своих учеников и тех, кто выражал интерес к мыслям, пропагандируемым этими основателями. Об одной из таких философских школ, стоицизме, и основных ее постулатах я уже рассказал. Еще одной популярной античной философской школой, представителей которых, я уверен, можно было встретить и под сводами стой Асса, были киники. Основателем ее считается Антисфен Афинский (444/435 — З70/360 гг. до н. э.), ученик знаменитого Сократа. Он категорически утверждал, что правильная жизнь заключается не просто в естественности, а в избавлении от социальных условностей и «искусственных» правил и норм, в свободе от обладания лишним и бесполезным. Согласно ему, для достижения блага следует жить «подобно собаке» (на древнегреческом собака — «кион»), то есть жить, сочетая в себе:

простоту жизни, следование собственной природе, презрение к условностям;

умение с твердостью отстаивать свой образ жизни, стоять за себя;

верность, храбрость, благодарность.

Кинизм подвергал насмешкам и активно отвергал сложившиеся к тому времени социальные нормы древнегреческого общества и проповедовал крайнюю простоту в личном и общественном поведении, граничащую с докультурным состоянием; презрение ко всем потребностям, кроме основных, без которых сама жизнь была бы невозможна. По созданному им образу (короткий двойной плащ на голое тело, длинная борода, посох, нищенская сума) киников опознавали на протяжении всей античности. «Отцы» кинизма часто вели себя как социальные маргиналы, эпатирующие общество в целом и слушавшую их публику, но не столько с целью оскорбления или унижения её, сколько из желания обратить внимание на собственную программу. Примерно, как в наши дни ведет себя художник-акционист Петр Павленский. От кинизма произошел нынешний термин «цинизм».

Замыкавший агору с западной стороны булевтерий был построен в 4 в. до н. э. и является одним из самых старых булевтериев античных городов Малой Азии.

На этой же террасе, между агорой и западными воротами, находился гимнасий, первоначально построенный в конце 3 или начале 2 в. до н. э. Из надписи, найденной на месте расположения гимнасия, явствует, что он подвергся «капитальному ремонту» во времена императора Августа. Раскопки гимнасия в сколько-нибудь значительном масштабе не осуществлялись, так что основная его часть находится под наслоениями земли, на поверхности видна лишь верхняя часть отдельных сводов. В византийские времена христиане города построили здесь свою церковь, используя северный портик гимнасия. Получилась такая забавная перекличка физической чистоты, проповедуемой древнегреческим гимнасием, с душевной, которую проповедовали христиане.

Вблизи агоры были обнаружены руины очень интересного и редкого здания — древнегреческого общественного ванного комплекса. Он очень отличался от римских терм и представлял собой большой зал с 26 комнатами с каменными ванными. На втором этаже находился открытый бассейн для приема воды, окружённый каменными перемычками так, что он был не виден с рыночной площади. Из этого бассейна вода попадала вниз.

К югу от агоры, ближе к морю, находится театр, построенный около 3 в. до н. э., вмещавший до 5 000 зрителей. Как типичный эллинистический театр, он имеет подковообразную форму. Театр построен из местного камня красноватого цвета, своей структурой и прочностью напоминающего гранит, и очень хорошо сохранился. Прекрасный природный вид — море, горы — открывавшийся со зрительских сидений, мог сильно отвлекать от происходившего на проскении и скене действия.

Достопримечательностью Асса являются его крепостные стены 4–3 вв. до н. э., протянувшиеся более, чем на 3 км с 8 башнями. На некоторых участках высота стен и сегодня доходит до 12 м. Столь хорошо сохранившихся крепостных стен эллинистической эпохи, т. е. доримских, и такой протяженности я не могу вспомнить ни в одном античном городе Малой Азии. Да и на территории материковой Греции тоже. На одном участке этого мощного фортификационного сооружения сохранились остатки ворот с примыкавшими к ним двумя 14-метровыми крепостными башнями.

Одними из наиболее значимых исторических достопримечательностей Асса являются его некрополи — западный и восточный. Сопоставимый по размерам и сохранности античный некрополь в Малой Азии я видел только в Иераполисе (рассказ об этом городе впереди). Подавляющее большинство гробниц некрополя Иераполиса гораздо более поздние (главным образом — нашей эры), относятся к римскому периоду. Кроме того, они имеют совершенно иной дизайн. Некрополи же Асса намного старше: были основаны в 7 в. до н. э., и многие из гробниц, которые можно видеть и сегодня, относятся к эллинистическому периоду, т. е. 4–2 вв. до н. э.

Отличительной чертой некрополей Асса являются очень большие каменные саркофаги и гробницы, сложенные из мощных блоков. Видный древнеримский писатель и путешественник Плиний Старший (22–79 гг.) писал, что в эллинистические и римские времена Асс славился производством саркофагов, которые успешно продавались по всему Средиземноморью. Согласно Плинию, саркофаги из Асса обладали особым качеством: человеческое тело в них полностью разлагалось и впитывалось камнем за 40 дней; после этого времени от него оставались лишь зубы.

Древнегреческое слово «саркофаг» представляло собой сочетание двух слов — «сарк» (плоть, мясо, сравните — саркома, сарказм) и «фагеин» (поедать). Но написанное Плинием я склонен считать не более, чем исторической легендой. Я с большим интересом и вниманием изучил десятка полтора саркофагов западного некрополя Асса — все они сделаны из очень прочного местного камня. Он имеет красивый красноватый цвет и по плотности и прочности напоминает гранит. Из этого же камня сложен театр города, в частности, его сидения. Сомневаюсь, что зрители театра, проводившие в нем немало времени, согласились бы подвергнуть свои филейные части риску быть объеденными сидениями из камня, обладающего такими плотоядными способностями.

На западном некрополе я нашел очень символичную плиту, толщиной более чем 1,5 м, сделанную из такого камня. Она представляла собой заготовку для саркофага. На ее поверхности была нанесена первичная разметка. Но, по каким-то причинам, на этом работа с ней закончилась. Плита очень массивная, несколько тонн. Поэтому она осталась лежать на том месте, куда она была доставлена мастеру. Пролежала здесь уже не менее 1600 лет. И, похоже, что она будет лежать здесь вечно. Для меня эта плита — наглядный символ окончания греческой истории и традиции в Ассе.

В византийскую эпоху этот некрополь был превращен в крепость с высокой и мощной стеной, за которой укрывались окрестные жители во время набегов турок. Это сооружение очень хорошо сохранилось.

Незабываемые впечатления я получил, ужиная в ресторанчике в маленькой бухте Асса, бывшей когда-то его портом. Сегодня это очень маленькое водное пространство, ограниченное внешней стеной мола, внутри которого помещаются лишь пара небольших рыболовных судов и дюжина лодок. Столик стоял прямо на камнях мола, которые очень древние и, возможно, видели еще Аристотеля, высаживавшегося именно в этой бухте. У края мола, на котором стоял мой стол, собрались десятка полтора весьма крупных рыб (размером, примерно, 60–90 см), ожидавших своей доли от моего ужина. Вся атмосфера в этой части городка очень сильно напоминала мне вечера на греческих островах — вплоть до меню (мезе, рыба, морепродукты, белое вино).

Сбоку, за молом, в покрытом ночной мглой море мерцали огоньки греческого Лесбоса. Острова, с которым прочно связаны имена выдающихся поэтов древности — включенных в канонический список «девяти лириков» Алкея и Сапфо и полулегендарного Ариона.

Знаменитые жители города

На площади городка стоит белокаменный памятник Аристотелю. Это копия найденной на территории Асса античной статуи.

Аристотель не был уроженцем Асса и провел здесь всего лишь несколько лет. Но память о нем сохранялась здесь и в прошлом, и, как видим, сохраняется и в наше время.

Аристотель привел в систему все известные к его времени результаты греческого знания и мышления. Он расширил греческую науку, вооружил ее таким важнейшим инструментом как опыт. Поэтому он является не только философом, но и создателем многих новых направлений науки, до него не существовавших. Он был, фактически, основателем грамматики, логики и научной риторики, создал теорию поэзии и философию искусства, сделал много важного в отдельных отраслях естествознания, особенно в зоологии и сравнительной анатомии (именно этими вопросами он, в частности, занимался в Ассе). Он первым выработал строго научный язык. Об Аристотеле написано очень много, так что я ограничусь вышесказанным. Когда будете в Ассе — представляйте, что он высаживался на камнях мола городской бухты, гулял по тем же склонам, по территории той же агоры, по который гуляете и вы…

В Ассе родился известный древнегреческий философ-стоик Клеанф (330-ок.230 гг. до н. э.). Он был учеником основателя школы стоической философии Зенона Китийского и после его смерти возглавил эту школу. В главе о Милете я подробно рассказал об этом направлении философской мысли Древней Греции. В молодости Клеанф был кулачным бойцом. Но, услышав о Зеноне, решил непременно стать его учеником. Вот какое изменение жизненной траектории! Придя в Афины всего с 4 драхмами, он уплатил их Зенону как начальный взнос и стал посещать беседы, которые вел Зенон в Расписной стое на афинской агоре. Занятия длились целые дни, поэтому на жизнь Клеанф зарабатывал тем, что по ночам был водоносом и месильщиком муки. Очень напоминает историю о разгрузке вагонов ночью, которую любили рассказывать (почти что по шаблону) те, кто учился в советских вузах в конце 1940х -1960-е гг. Клеанфу принадлежит известное крылатое выражение — «Желающего судьба ведет, нежелающего — тащит».

Окрестности Асса

Примерно в 25 км от Асса находится очень значимая историческая (точнее — мифологическая) и природная достопримечательность — гора, носившая в античные времена название Ида (так я буду называть ее в этой книге), а в современной Турции называемая Каз (Каздаг). В древнегреческих мифах этой горе отводится исключительно много места. На мой взгляд, не меньше, чем широко известным горам Олимп и Парнас, расположенным в материковой Греции, без которых невозможно представить себе древнегреческую мифологию. Пора восстановить справедливость и вернуть гору Ида на то место в маршрутах туристов, желающих познакомиться с античной историей Малой Азии, которое она заслуживает.

Гора Ида с глубокой древности была почитаема как место, связанное с Великой праматерью — богиней Кибелой/Реей. Согласно древнегреческой мифологии, на этой горе она родила Зевса — главного олимпийского бога. Здесь обитали прислуживавшие ей демонические существа — дактили-куреты — целители, знатоки кузнечного дела, обучившие людей металлургии, математике и «эфесским письменам» — дававшим чудесную силу магическим заклинаниям, которые были нанесены на самое древнее изображение Артемиды, стоявшее в храме Артемиды в Эфесе. Напомню, что главная улица Эфеса — улица Куретов — была названа в их честь.

В соответствии с мифами, свадьба главных олимпийских богов, Зевса и Геры, состоялась на этой горе, на самой высокой ее вершине — Гаргаре.

В честь Зевса, столь тесно связанного с этой горой, на Гаргаре находились святилище Зевса, священная роща и алтарь. Возможно, что руины древнего алтаря, которые можно видеть сегодня на склоне горы неподалеку от деревни Адатепе, являются остатками того алтаря.

Гора Ида была местом ключевого события гомеровской «Илиады» — знаменитого суда Париса. Перескажу вкратце эту историю.

Беременная жена Приама, царя Трои (расположенной неподалеку от Иды), увидела страшный сон: она рождает горящий факел, из которого выползает множество змей. Оракул объяснил этот сон так: ребенок, находящийся в чреве матери, принесет Трое погибель. Родившийся мальчик был назван Парисом. Но напуганные таким предвещанием родители после рождении ребёнка велели рабу отнести его на гору Ида и оставить там на произвол судьбы. Но младенца вскормила медведица и воспитали пастухи. Парис подрос и стал пасти овец и коз на склонах Иды. Однажды боги собрались на празднество, но не пригласили на него Эриду, богиню раздора, известную своим склочным и конфликтным нравом (а какой же еще у нее мог быть характер при такой «работе»?). Глубоко обидевшаяся Эрида решила отомстить. Она подкинула на пиршественный стол золотое яблоко, на котором было начертано: «Прекраснейшей».

На право обладания яблоком стали претендовать Гера, Афродита и Афина. Ни одна из них не хотела уступать, и было решено, чтобы их рассудил сам Зевс. Но верховный бог, похоже, отчетливо представлял, какую вражду породит на Олимпе любое принятое им решение. Поэтому он уклонился от такой чести и передал это право Парису, прославившемуся к тому времени благодаря своей красоте. Как видим, даже верховный бог порой принимает исключительно странные, мягко выражаясь, решения. Все три богини появились перед Парисом. Все три были потрясающе красивы. Уверен, что Афродита выступала в этом случае в своем классическом, а не «кибелизированном» виде. Бедный Парис никак не мог принять решение. А ставки были очень высоки. Гера пообещала Парису власть над Азией и Европой, Афина пообещала победу Трои над ахейцами (т. е. греками — теми, покровителями которых она традиционно выступала!), а Афродита — самую красивую в мире женщину. И Парис протянул яблоко Афродите.

Женщиной, которую Афродита пообещала Парису, была Елена, жена царя Спарты Менелая. Однажды Парис принял участие в состязании, произошедшем в Трое, и занял первое место. Царь и царица признали в победителе сына и вернули его во дворец. Парису удалось уговорить отца включить его в состав делегации, отправлявшейся в Спарту. По прибытии троянской делегации в Спарту Парис увидел Елену, жену царя Менелая, и тотчас влюбился в нее. Чувство оказалось взаимным. Когда Менелай отбыл по делам на Крит, Парис и Елена сели на корабль и отплыли в Трою. При этом Елена прихватила с собой и спартанскую казну. Наверное, для покрытия расходов на поддержание своей красоты. Вернувшийся Менелай, обнаружив пропажу жены и казны, обратился за помощью в наказании укрывшей беглецов Трои к своему старшему брату Агамемнону, микенскому царю. Агамемнон и Менелай собрали большое войско для наказания Трои, которая отказалась вернуть Елену. К войску присоединились цари более мелких полисов, в числе которых были неудачливые воздыхатели Елены, поклявшиеся оказывать помощь ее законному супругу, Менелаю, в случае, если с ней что-нибудь стрясется. Среди них был и царь Итаки Одиссей. В свое время он неудачно претендовал на благосклонность красавицы, и, по всей видимости, испытывал к Парису особенно неприязненные чувства. Началась Троянская война.

Как повествуют древнегреческие мифы, Зевс и другие олимпийские боги наблюдали за троянской войной именно с Иды. Симпатии богов и богинь по отношению к участникам Троянской войны разделились. Афина поддерживала греков, а Афродита — троянцев. Последнее неудивительно: ведь Парис именно ее признал прекраснейшей и вручил яблоко Эриды. К тому же она была матерью сражавшегося в составе троянцев Энея.

С горой Ида связана еще одна легендарная история, получившая широкое хождение в античном мире. Согласно ей, на склоне Иды находилось небольшое поселение под названием Гергис, в котором родилась великая прорицательница (сивилла), оставшаяся в истории под именами Геллеспонтская сивилла или Троянская сивилла. Она служила в находившемся неподалеку храме Аполлона и называлась то женой Аполлона, то его дочерью, то дочерью нимфы Иды. Наделенная богом Аполлоном продолжительностью жизни то ли в 700, то ли в 1 000 лет, она активно перемещалась по Средиземноморью. Прожила долгое время в городе Эритры (на эгейском побережье Малой Азии, неподалеку от нынешнего турецкого города Чешме), где стала известна как Эритрейская сивилла, и завершила свою жизнь в городе Кумы, древнегреческой колонии в Италии, на побережье Тирренского моря. Свою исключительную известность в античном мире она получила из-за того, что считается составительницей так называемых «сивилловых книг» — написанных гекзаметром на древнегреческом языке пророчеств. Наверное, это было нечто вроде «катренов» Нострадамуса, французского фармацевта, алхимика и по совместительству прорицателя 16 в., которыми так увлекается «эзотерическая» публика в наши дни.

Римские историки так описывают появление этих книг в Риме. Явившись в Рим, сивилла предложила царю Тарквинию Гордому купить у нее за огромную сумму 9 книг, содержавшие пророчества. Когда он отказался, сожгла три из них. Затем она предложила ему купить оставшиеся шесть за ту же цену и, вновь получив отказ, сожгла ещё три книги. Тогда царь, по совету жрецов-авгуров (тоже претендовавших на ясновидение), купил уцелевшие книги за первоначальную цену. Книги хранились в каменном ларце под сводом храма Юпитера Капитолийского и были тайными. Для обращения к ним требовалось специальное постановление сената. К ним обращались в критических ситуациях жизни государства. Книги сгорели 6 июля 83 года до н. э. во время пожара Капитолия. Чтобы их восстановить, было разыскано множество текстов на Самосе, Сицилии, в Трое, Эритерях. Насколько эта компиляция соответствовала первоначальным текстам — сказать очень сложно. Но они по-прежнему вызывали трепет и благоговение. Но в 405 г. Стилихон, римский полководец вандальского происхождения, фактический правитель Западной Римской империи при императоре Гонории, приказывает сжечь книги, что и было исполнено. Для него они были самым раздражающим символом бессмысленных суеверий. На мой взгляд, это событие можно считать одним из ярких символов завершения античности.

На горе Ида находилось святилище уже неоднократно упоминавшейся в этой книге Великой Матери Богов — Кибелы, главной реликвией которого был небольшой треугольный камень, использовавшийся в качестве лица на стоявшем здесь же изображении Кибелы. Когда в 211 г. до н. э. карфагенский полководец Ганнибал стоял у ворот Рима (выражение «Ганнибал у ворот!» как символ смертельной опасности пошло отсюда) и, казалось, вот-вот возьмет его, городские жрецы заявили, что обнаружили в Сивиллиных книгах рецепт спасения: привезти в город из святилища на Иде это изображение богини. Спешно отправленная в Пергам (который контролировал территорию Иды) делегация долго уговаривала пергамского царя Аттала I передать римлянам реликвию. Аттал отнекивался, ссылаясь на возможное недовольство богини ее перемещением (а, что более вероятно — опасаясь испортить отношения с Карфагеном). Но, к счастью римлян, именно в это время в регионе произошло одно из землетрясений, которое они истолковали как знак с небес, подтверждающий их настойчивую просьбу. Реликвию они заполучили, привезли в Рим и поместили ее в специально построенный храм Великой Матери Богов на Палатинском холме. В конце концов, Рим одержал победу над Карфагеном. Увы, до нашего времени от этого храма дошел лишь каменный цоколь. Но в палатинском антикварии есть статуя, которую ряд историков считают той самой реликвией.

Один из героев вышеописанной истории, один из величайших полководцев мировой истории, Ганнибал, нашел свое последнее пристанище тоже в западной части Малой Азии. Его могила находится примерно в 350 км от Асса, в небольшом городке Гебре (античная Либисса), расположенном на берегу Мраморного моря. Он провел здесь свои последние годы на службе у царя Пруссия, правителя небольшого государства Вифиния, столицей которого была Либисса. Но мстительные римляне добрались до него и вынудили Пруссия дать согласие на выдачу Ганнибала. Чтобы не попасть в руки своих заклятых врагов, Ганнибал принял яд. Произошло это в 183 г. до н. э. Его похоронили в обычной могиле, отмеченной только могильным холмом. Спустя четыре столетия римский император Септимий Север во время кампании по осаде Византия (будущего Константинополя) наткнулся на могилу великого карфагенского полководца. Север родился в расположенной в Северной Африке римской колонии Лептис-Магна, примерно в 700 км от Карфагена, и в его жилах, возможно, текла карфагенская кровь. Решив, что такая бедная могила не подходит столь великому человеку, он приказал одеть могильный холм в белый мрамор в честь великого карфагенянина. Большинство историков склонны считать, что это место действительно может быть могилой великого полководца. Дороги в этой части Турции очень хорошие, так что доехать от Асса до Гебре можно часа за четыре. На мой взгляд, это место заслуживает посещения. Там, где когда-то, по всей вероятности, была могила, находится большая глыба белого камня, на одной из граней которой высечен портрет Ганнибала. А рядом установлена бетонная плита с текстом для тех, кто не знаком с этим персонажем мировой истории. Ганнибал пользовался особым уважением основателя современной Турции, Мустафы Кемаля Ататюрка, так что плита была установлено в 1981 г., в 100-летнюю годовщину рождения Ататюрка. И имя турецкого вождя фигурирует на плите также часто, как и имя карфагенского полководца.

С горой Ида связан очень известный древнегреческий миф о Ганимеде. В соответствии с ним, Ганимед, прекрасный юноша, сын троянского царя Троса, любил гулять по склонам горы. Во время одной из таких прогулок его увидел с небес (или горы Ида?) верховный бог Зевс. Пораженный его красотой, Зевс — то ли сам, превратившись в орла, то ли отправив орла — похитил Ганимеда, перенес на Олимп и сделал его виночерпием на пирах богов и своим возлюбленным. Ему были дарованы бессмертие и вечная молодость. Миф о Ганимеде стал одним из самых популярных сюжетов в искусстве Древней Греции, начиная с гомеровской «Илиады». В Средневековье Ганимед считался олицетворением порока. Гуманисты Возрождения реабилитировали Ганимеда, представив его историю как историю стремления человеческой души к богу и абсолюту. Но ассоциация Ганимеда с однополой мужской любовью никуда не делась. Образ Ганимеда можно встретить у таких разных русских поэтов как Михаил Кузмин, Владимир Соловьев, Вячеслав Иванов, Николай Гумилев, Борис Пастернак, Марина Цветаева, Николай Тихонов, Иосиф Бродский.

Согласно мифам, на склонах Иды жил один из сыновей Приама, царя Трои, по имени Гелен. Он рассорился со своими близкими и предпочел уединение на горе жизни во дворце. Здесь его нашел участвовавший в осаде Трои Одиссей. Хитростью он выудил у Гелена тайну того, как можно, наконец, взять Трою (использовать лук Геракла).

На вершине Иды, как убеждают мифы, был зачат Эней — герой Троянской войны, легендарный предок основателей Рима Ромула и Рема, который привёл спасшихся троянцев из разрушенного в ходе Троянской войны города в Италию. Скитания Энея легли в основу эпической поэмы Вергилия «Энеида». Юлий Цезарь считал Энея своим прямым предком.

Гора представляет собой и очень интересную природную достопримечательность. Сюда стоит отправиться, чтобы насладиться запахами хвойных деревьев, особенно острых в полуденную жару, ароматом трав и цветов, пением птиц, шумом находящихся на горе водопадов. С горы открывается вид на полуостров Троада, залив Эдремит с высоты 1720 м. Можно действительно почувствовать себя древнегреческим богом.

Посещение Иды требует меньше физических усилий, чем подъем на вершины Олимпа и Парнаса. Моя рекомендация однозначна — обязательно включите Иду в список мест, которые стоит посетить во время поездки в Турцию.

Со склонов горы Ида стекает река, ныне носящая турецкое название Коджабаш, а в античные времена называвшаяся Граник. Именно на берегу этой реки, менее, чем в 50 км от ее истока и недалеко от Трои, в мае 334 г. до н. э. произошла вошедшая во все учебники истории битва при Гранике — первое большое сражение между войсками переправившегося в Малую Азию Александра Македонского и персидской армией. В один из моментов сражения царь Александр чуть не погиб — его спас командир конной группы охраны, ветеран по имени Клит. Так что могло оказаться, что никакой первой мировой империи под его властью не возникло бы, и история пошла бы по другому руслу… Но случилось так, как случилось. Персы потерпели сокрушительное поражение, северо-запад (Фригия), запад и юго-запад (Лидия) Малой Азии покорились македонскому царю, Греческие полисы на побережье Эгейского моря стали один за другим отпадать от персов, и Александр продолжил свой победоносный поход, в конце которого он превратился из Александра Македонского в Александра Великого.

Спасший жизнь царя Александра Клит был убит Александром во время ссоры на пиру в Мараканде (нынешний Самарканд) в 328 г. до н. э. Согласно античным авторам, Клита все больше раздражало безмерное восхваление царя приближенными им персидским придворными, «набившими руку» в таких славословиях еще при дворе персидского царя Дария. На пиру Клит решил, что его заслуги дают ему право высказать свое недовольство Александру. И поплатился за это жизнью. Протрезвев, Александр стал терзаться раскаянием. Но окружавшие царя философы, уже из числа греков, помогли ему быстро справиться с переживаниями. Прорицатель Аристандр заявил, что случившееся уже было предопределено. Философ Анаксарх убеждал всех, что все сделанное царем справедливо. «Этими словами, — пишет историк, — они помогли Александру прийти в себя». Как видим, придворные греческие философы быстро освоили искусство лести придворных персидских царей. Специалист по Древней Греции М. Гаспаров дал исчерпывающее определение этой категории: «Придворные философы — это значит такие, чтобы их было приятно слушать, легко понимать, в веселую минуту потешаться, а в важную — не обращать на них внимания». Древней Греции не существует уже более полутора тысяч лет, но придворные философы являются неотъемлемой частью нашей жизни и сегодня.

Не знаю, как выглядела река Граник в древности. Сегодня это неглубокий водный поток шириной не более 10–12 м, оба берега которого, по большей части, густо покрыты деревьями. Но с точки зрения истории это — исключительное место. Попробуйте это прочувствовать…

Заключительный штрих для понимания исторической значимости горы Ида — у ее северного подножия находятся руины легендарной Трои. Но рассказ о ней, конечно же, требует отдельной главы. Оставлю ее для другой книги.

Приена и окрестности

Приена занимает уникальное место среди античных городов турецкой Малой Азии. Во-первых, ни один другой античный город не был расположен на таком крутом склоне. Во-вторых, ее отличает уникальная сохранность большого числа городских строений, за что город называют Помпеями Малой Азии. Вследствие расположения на очень крутом горном склоне, что сильно затрудняло перепланировку и перестройку, руины всех зданий и в настоящее время находятся на тех местах, которые были им отведены в соответствии с оригинальной градостроительной планировкой. Поэтому Приена считается одним из самых ранних и самых лучших из дошедших до нас примеров древнегреческого городского строительства, не искаженного последующей перепланировкой римских времен.

Сравнение Приены с римскими Помпеями выглядит следующим образом: имея территорию примерно в 4,5 раза меньше, чем Помпеи, Приена имела население лишь в 1,8–3 раза меньше. Это означает, что плотность застройки в Приене была намного выше. А соответственно, осматривать ее для туристов значительно удобнее — в ограниченное время можно осмотреть больше исторических зданий. Высокой сохранности древнего города способствовало то, что он расположен вдали от крупных населенных пунктов. Это спасло Приену от участи превращения в источник для строительного материала в больших масштабах. Я бы рекомендовал любознательным посетителям этого города, особо ценящих античность, отвести не меньше 3,5–4 часов на прогулку по городу.

Наконец, еще одна немаловажная деталь, делающая руины города исключительно приятным местом для посещения. Руины римских Помпей, малоазийских Эфеса, Милета, Пергама, Афродисиаса расположены на открытых пространствах. Обычно, уже с начала мая солнце в местах, где находятся эти античные города, часам к 12 — как раз, когда обычно сюда привозят туристические группы, начинает печь немилосердно. Ничего не стоит получить ожог открытых частей тела или солнечный удар. Приена отличается от этих древних городов в значительно лучшую сторону: ее территория покрыта соснами высотой в 10–15 м, создающими над руинами густую тень. На склоне часто дует прохладный ветерок, так что прогулка по городу доставляет удовольствие и интеллектуально-эстетическое, и физическое. Этому удовольствию также способствует и то, что количество посещающих Приену туристов в сотни раз меньше, чем тех, кто марширует большими стадами под оглушающие крики экскурсоводов по руинам Помпей и Эфеса. Если приехать в Приену вечером, то может оказаться так, что вы будете единственным человеком среди этих древних стен, под шумящей кроной многолетних сосен (территория, фактически, остается открытой для свободного доступа после окончания официального времени посещений).

Краткая история города

Город был основан примерно в 11 в. до н. э. Так что он является одним из древнейших греческих городов Эгейского побережья. В соответствии со сложившейся в Древней Греции традиции, каждый уважающий себя город должен был иметь своим основателем одного из героев, прославленного в мифах. Приенцы тоже следовали этой традиции: своим основателем они считали Нелея, сына Кодра, мифологического царя Аттики — области материковой Греции, в которой располагаются Афины. Нелей также считался основателем Милета, а его могила, по преданию, находилась в Дидиме (о которой рассказ впереди).

Развитию города способствовало удачное географическое положение: в момент основания и на протяжении первой тысячи лет своей истории он находился на берегу Латмийского залива Эгейского моря (иногда его даже называли Карийским морем) и имел две удобные гавани, которые смотрели на Трагасийские острова, за которыми находился Милет. Город вошел в состав Ионийского союза — объединения двенадцати греческих полисов (среди которых были Милет и Эфес), находившихся на западной части побережья Малой Азии.

В 6 в. до н. э. город захватили войска лидийского царя Алиатта, но вскоре Приена вернула себе независимость.

В 545 г. до н. э. город был захвачен персидским царем Киром Великим, и на смену самоуправлению пришла власть наместника персидского царя. Новая власть породила растущее недовольство горожан, и Приена приняла активное участие в Ионийском восстании 500–494 гг. до н. э. против власти персов, возглавленном Милетом. Поражение восстания привело к полному разорению Милета, но Приена избежала столь жестоких санкций. Город капитулировал, и власть над ним вновь перешла в руки персидского наместника.

В 334 г. до н. э. Приена с ликованием встретился Александра Македонского и его войско. Царь провел в городе несколько недель, демонстрируя городу свое благорасположение, и вернул ему самоуправление.

После смерти Александра Приена довольно долго сохраняла свой независимый статус, но в середине 3 в. до н. э. попала под власть Селевкидов, затем Пергамского царства и, наконец, под власть Рима.

Как и в случае с соседним Милетом, судьбу города определил быстро развивавшийся процесс заиливания Латмийского залива наносами реки Меандр (ныне — Большой Мендерес) и отступление моря от города. К 1 в. н. э. Приена оказалась в 7–8 км от моря и утратила функции торгового центра.

После падения Рима Приена стала частью Византийской империи. Языческие храмы приходят в запустение или превращаются в христианские церкви. Нарастающее давление турок-сельджуков, быстрое ослабление Византии, несколько сильных землетрясений — все это привело к тому, что к 13 в. город был покинут жителями.

Руины города были обнаружены английскими купцами в 1673 г. Спустя примерно 100 лет Приену посетили посланцы лондонского Общества дилетантов. Несмотря на название организации, типично английское (настоящий джентльмен живет на свой капитал и не должен профессионально заниматься каким-то делом, что является уделом исключительно простолюдинов ради хлеба насущного!), они были людьми широкого кругозора, отлично понимавшими ценности древней культуры и искусства. В эти места их привел поиск храма Афины, построенного архитектором Пифеем, который считался архитектором одного из античных «семи чудес света» — гробницы царя Мавзола в Галикарнасе (столь обширны были знания этих «дилетантов»). Опубликованные ими материалы вызвали большой интерес, и с этого момента присутствие Приены в истории было восстановлено навсегда. Впоследствии пальма первенства в исследовании Приены навсегда перешла к немецким ученым. В 1894 г. здесь провел раскопки Карл Хуманн — человек, открывший для мира великолепие античного Пергама. В 1895–1899 гг. системные раскопки здесь были проведены немецким археологом Теодором Вигандом, который заново открыл для нас Милет. С 1977 г. раскопки на территории Приены проводятся совместной немецко-турецкой археологической экспедицией.

Основные достопримечательности города

В самом начале этой главы я отметил градостроительную уникальность Приены. Она является, возможно, наиболее хорошо сохранившимся городом с регулярной планировкой, созданной упоминавшимся уроженцем Милета, известным градостроителем Гипподамом, названной в его честь гипподамовой. Ее суть состоит в пересечении улиц под прямым углом и вынесении значимых объектов (театров, храмов, рынков, агор) за пределы жилых кварталов. В результате применения этой системы при строительстве Приены город был поделён улицами на 80 кварталов (каждый размерами приблизительно 42x35 м), в пределах которых обычно располагалось 4 дома. Общественные здания обычно занимали площадь, кратную кварталам. В центре города располагались агора и главные общественные здания. Для них были сооружены большие искусственные террасы.

Специалисты отмечают, что в столь нетронутом виде гипподамова схема городской планировки сохранилась только в Приене и Помпеях, но приенская как минимум на три века старше.

В соответствии с гипподамовыми принципами улицы были ориентированы с севера на юг и с запада на восток. В соответствии с этими же принципами выстраивалась планировка американских мегаполисов. Помните «Бродвей» В. Маяковского?

На север с юга идут авеню,

На запад с востока — стриты.

Средняя ширина главных улиц составляла 7 м, второстепенных — 3–4,5 м.

Гипподамова система создает исключительные удобства при планировании и строительстве городов на равнинной местности. Но ее использование на крутом рельефе Приены привело к серьезным повседневным неудобствам для жителей. Лишь одна из улиц города — тянувшаяся с запада на восток главная улица, улица Западных ворот — была проезжей. Остальные поперечные улицы были пешеходными. Большую проблему представляло перемещение с верхней части города в нижнюю и обратно. Шедшие с севера на юг продольные улицы представляли собой шедшие уступами неширокие крутые лестницы с подпорными стенками. Они были едва ли не единственными путями, по которым можно было добраться до шедших с запада на восток поперечных улиц и стоявших на разноуровневых террасах домов. Сегодня гулять по этим на удивление хорошо сохранившимся лестницам — интересное занятие, хотя и требующее определенной степени физической формы. Но я испытываю глубокое сочувствие к жителям античной Приены, представляя, сколько переходов они совершали ежедневно по своим делам, и особенно — когда представляю, какие усилия требовались, чтобы переместить по этим лестницам грузы, даже не очень большие.

Некоторым утешением им могло служить то, что крутой рельеф обеспечивал легкую и быструю доставку воды из источников на вершине горы Микале по проложенным вниз глиняным трубам. А еще ломаный рельеф местности позволил городу сэкономить на строительстве окружной крепостной стены. Она следовала рельефу, и общая ее длина оказалась меньше по сравнению с той, которую пришлось бы построить, если бы город этой же общей площади находился на равнине. Стены города, сложенные из тесаного камня, тоже хорошо сохранились. При строительстве этого оборонительного сооружения приенцы проявили похвальную предусмотрительность: кладка башен не связана с кладкой стен, чтобы при разрушении последних башни оставались в целости.

Главной точкой общественной жизни Приены была агора. Построенная в 3 в. до н. э., она представляла собой площадь размером 75,6x46,3 м, обнесенную с трех сторон (южной, западной и восточной) галереями с двухрядной колоннадой — портиками — дорического стиля. С четвертой стороны, она закрывалась Священной стоей. Крытые портики не только придавали площади архитектурную элегантность, но и позволяли жителям города встречаться, общаться здесь независимо от погоды.

В центре площади стоял памятник (или, возможно, алтарь) бога Гермеса. Совмещение в этом боге количества функций и их противоречивости поражает. Вот лишь наиболее главные из них. Покровитель юношей (как самый молодой бог), основатель первых гимнастических школ, создатель искусства кулачного боя. Бог ораторского искусства. Покровитель глашатаев, послов, пастухов, путников. Посланник богов и проводник душ умерших в подземное царство Аида. Бог счастливого случая, посылающий морякам попутный ветер, крестьянам — благоприятствующую урожаям погоду, направляющий добытчиков руд на залежи нужных металлов и минералов. Бог торговли, изобретатель системы мер и весов и самого понятия прибыли (мешочек с деньгами — один из его атрибутов). Бог счастливого случая и удачи. Воплощение хитрости и покровитель жульничества и воровства. Множество античных мифов повествует о его соответствующих качествах. Хитроумный Одиссей Гомера был таким потому, что сам Гермес обучил арсеналу многочисленных уловок и хитростей его деда, который передал внуку эти навыки. В римские времена образ Гермеса слился с образом староримского бога торговли Меркурия, на которого перенесли все вышеперечисленные обязанности и качества Гермеса. Так что торгово-промышленным палатам и прочим деловым объединениям по миру, обычно использующим Гермеса-Меркурия в качестве своего символа, полезно помнить о его столь противоречивых качествах. Гермеса изображали в образе идеального юноши. Изваяния его были исключительно популярны как в античном мире, так и западноевропейском искусстве эпохи Возрождения и в последующие столетия.

Увы, от стоявшей на приенской агоре статуи Гермеса сохранилось лишь основание.

Вокруг статуи (алтаря?) Гермеса стояло большое количество статуй жителей Приены, которые оставили заметный след в истории города. Сегодня мы видим лишь их пьедесталы.

Знаменитый древнегреческий писатель и географ Павсаний (2 в.), посетивший Приену, охарактеризовал ее агору как самую красивую во всей Ионии (эта древнегреческая историческая область охватывала западную часть побережья Малой Азии от Фокеи до Милета и острова Хиос, Самос).

Северная сторона приенской агоры была закрыта Священной стоей — длинным (115 м) и глубоким (11,8 м) портиком с двухрядной колоннадой (49 колонн с внешней части и 24 — с внутренней).

Вдоль стои располагался ряд из 15 комнат, три из которых были открыты и представляли собой экседры — большие полукруглые каменные скамьи. Обычно они служили местом для интеллектуального общения, в котором наиболее уважаемый человек или оратор размещался в центре. Вдоль стен в экседрах стояли мраморные скамьи, ножки которых сохранились. Одна из комнат стои, судя по обнаруженным на фрагментах ее стен надписям, использовалась в римские времена как место отправления культа римских богов и императора Августа.

Священная стоя была своего рода почетным архивом города: на ее стенах и стоявших здесь стелах были записаны важнейшие постановления. Они сохранились и свидетельствуют о жизни города в промежутке между 130—50 годами до н. э. Надписи сообщают, что галерея служила для пиршеств, которые устраивали городские чиновники для своих сограждан.

Вход на агору через Священную стою был перекрыт первой в греческой архитектуре декоративной клинчатой аркой. До этого в греческом строительном искусстве абсолютно доминировала стоечно-балочная конструкция перекрытия. Она утвердилась в классические времена и считалась более соответствующей эстетическим задачам эллинского искусства.

Найденная при раскопках этого сооружения мраморная плита с благодарственной надписью сообщает, что Священная стоя была сооружена в 150 г. до н. э. на средства, предоставленные одним из царей Каппадокии, Ариаратом V (163–130 или 124 гг. до н. э.), считавшимся величайшим правителем этой маленькой страны на востоке Малой Азии, умелым политиком, покровителем философии и гуманитарных наук.

С западной стороны к агоре примыкал продовольственный рынок, представлявший собой небольшую площадь, окаймленную лавками. Неплохо сохранился вход на рынок — каменный порог и основания двухпроемных ворот, фундаменты торговых помещений. На мой взгляд, это одно из мест, где особенно остро чувствуется «душа» этого города.

С востока к агоре примыкало святилище Зевса. Напомню, что Зевс — главный из богов-олимпийцев, ведающий всем миром бог неба, грома («громовежец») и молний. В римской мифологии отождествлялся с Юпитером. Атрибутами Зевса, изображавшимися обычно вместе с ним, считались щит, двусторонний топор, иногда — орел. Зевс считался создателем общественного порядка и его основ — стыда, совести, защитником обиженных и покровителем молящих, семьи и дома, создателем земных законов, традиций и обычаев. Он установил власть царей, также охраняет семью и дом, следит за соблюдением традиций и обычаев. Как правило, Зевс изображался преисполненным величавости и внешнего спокойствия. Считается, что от этого типа изображения пошло выражение «олимпийское спокойствие».

Строительство святилища Зевса началось примерно в 330 г. до н. э. и закончилось в конце 4 в. до н. э. Оно представляло собой ионический храм размерами 13,5x8,5 м и алтарь размерами 4,7x3,6 м. Размеры каменного пьедестала внутри храма дали археологам основание предположить, что на нем стояли статуи Зевса и его жены — богини Геры. Каменные барельефы на остатках фронтона, до сих пор лежащие на территории святилища, схожи с теми, которые были на фронтоне храма Афины. В целом от храма сохранилось немного, так как он послужил материалом для строительства византийской крепости, стоявшей совсем рядом, стены которой неплохо сохранились. Специалисты отмечают его большое сходство с главным храмом города — храмом Афины (о котором речь впереди). На этом основании они делают вывод, что, возможно, автором храма Зевса, как и храма Афины, тоже был знаменитый Пифей или кто-то из его учеников.

С северо-восточной стороны к агоре примыкали два очень важных общественных здания Приены — булевтерий и пританей.

Ранее я уже пояснял, что булевтерий являлся помещением, в котором проходили заседания буле — государственного совета в древнегреческих городах-государствах, осуществлявшего контроль и исполнявшего различные политические и административные функции. Буле являлся рабочим органом экклесии — народного собрания города.

Здание булевтерия Приены является самым хорошо сохранившимся сооружением города. Более того, ряд специалистов считают его наиболее хорошо сохранившимся сооружением античного мира вообще! Построенное в конце 3 в. до н. э., оно представляет собой сооружение П-образной формы, по трем сторонам которого находились ряды сидений для членов буле. Количество рядов в средней части было 16, а на боковых сторонах — 10; общее число мест достигало 640. Это число было значительно меньше, чем число граждан города, поэтому ошибочно назвать это зданием местом проведения городских народных собраний (экклесиастерий), как это часто можно встретить в путеводителях и услышать от гидов.

Со стороны шедшей вдоль агоры улицы Афины можно было войти сразу на верхние ряды булевтерия. С юга, на самом нижнем уровне, здание имело два входа из Священной стои.

Выступавшие на заседании обращались к членам буле с подиума, вырезанного в южной стене между двумя входами в здание.

В центре помещения и сейчас находится алтарь, сделанный из одного большого куска мрамора, украшенный бычьими головами и цветочным гирляндами. Это очень известный и широко распространенный тип орнамента в античной архитектуре, называвшийся букраний. Специалисты считают, что в античную культуру Древней Греции этот элемент был перенесён ещё из доисторической эпохи — из Месопотамии или Среднего Востока (современный Иран). Обычно он выполнялся как серия голов крупного рогатого скота — либо задрапированная, либо декорированная гирляндами цветов и фруктов. Само слово «букраний», которое в переводе с латинского языка означает «череп быка», во времена античности означало соответствующий символ жертвенного животного. Наличие алтаря было символом того, что жители города и представляющие их интересы члены буле чтят богов.

Здание было покрыто черепичной крышей, опиравшейся на деревянные колонны и балки. Когда археологи начали проводить первые раскопки на этом месте, они нашли остатки стропил хорошо сохранившимися благодаря тому, что, когда они рухнули во время пожара, их накрыла крыша из глиняной черепицы, хорошо законсервировав дерево.

Рядом с булевтерием находился пританей — постоянно функционировавший орган исполнительной власти города. Принципы его формирования и работы я уже описал в одной из предшествующих глав. Остатки пританея Приены хорошо сохранились и дают хорошее представление о том, что он представлял собой с точки зрения конструкции: квадратное по форме помещение с небольшими комнатами по каждой стороне и внутренним двором, выложенным каменными плитами, по каждой стороне которого стояли колонны. В одной из этих комнат, как в других греческих городах, в алтаре богини Гестии поддерживался вечный огонь, символизировавший непрекращающуюся жизнь города. Остатки этого «общественного очага» видны и сегодня. Советую задержаться у этого места. Может почувствуете присутствие того «гения места» — так римляне называли духа-покровителя конкретного места… И сразу вспомнится «Гений места» Петра Вайля…

Другие комнаты служили для работы пританов, приема иностранных гостей. Приенский пританей, является одним из наиболее хорошо сохранившихся зданий этого рода. Предполагается, что он был построен во 2 в. до н. э.

Историко-архитектурным символом Приены является храм Афины. Благодаря расположению на открытой террасе на середине склона горы пять колонн его фронтальной части видны издалека. Фотография склона горы Дилек (Микале) с колоннами храма Афины является туристическим «лицом» этого античного города и одним из самых тиражируемых туристических видов западной части Турции.

Автором проекта, по которому был построен храм, считается древнегреческий архитектор и скульптор Пифей (ок. 390 г. до н. э. — последняя четверть 4 в. до н. э.). Он прославился тем, что спроектировал гробницу царя Мавзола в Галикарнасе (нынешний Бодрум), считавшуюся одним из семи античных чудес света и давшую миру слово «мавзолей». Пифей является автором научных трудов по теории архитектуры, в том числе трактата под названием «Комментарии», в котором дал теоретическое разъяснение структуре храма Афины — использованными ими соотношениями высоты и диаметра колонн, расстояний между колоннами, высотой колонн и шириной стилобата, на котором стоял храм. Вся эллинистическая архитектура ионийского направления испытала влияние Пифея и ориентировалась на образец его стиля. Теоретические работы Пифея дошли до нас в пересказе Витрувия — древнеримского архитектора и механика, «отца архитектуры». По его словам, трактат Пифея на протяжении более чем 200 лет служил в качестве учебника для архитекторов всего античного мира. А работы Витрувия, с обширными заимствованиями из Пифея, послужили важными источниками для развития архитектуры эпохи Возрождения.

Предполагается, что храм был построен между 350 и 325 гг. до н. э. В Британском музее хранится каменная плита, сообщающая, что царь Александр Македонский посвятил этот храм Афине Полии. Скорее всего, царь сделал это, когда строительство было уже в разгаре.

Храм был возведен на специально построенной каменной платформе (стилобате) размером 37x19,5 м, поддерживаемой с востока и юга мощными подпорными стенами. Их мощная рустованная кладка, отчасти сохранившаяся, была выполнена искусно и тщательно. Узкие ряды чередуются с широкими. Высота рядов уменьшалась к верху стены.

Храм представлял собой периптер с 6 колоннами по фронтону и по 11 колонн вдоль каждой из боковых сторон. Сегодня туристы могут видеть стоящими 5 из 6 фронтальных колонн. Все колонны рухнули после одного из землетрясений, но их обломки остались лежать на площадке. В 1960-е гг. археологи собрали колонны из них и установили на своих оригинальных местах.

Территория перед храмом и сегодня покрыта многочисленным архитектурными фрагментами, что дает представление о великолепии храма.

Внутри храма когда-то стояла статуя богини Афины. Описания того, как выглядела первоначально стоявшая здесь статуя, не сохранилось. Но осталось описание статуи, которая пришла ей на смену — примерно в 158–157 гг. до н. э. Эта статуя представляла собой уменьшенную копию знаменитой статуи скульптора Фидия, стоявшей в афинском Парфеноне: богиня была изображена стоящей во весь рост со шлемом на голове и с копьем в руке, опирающейся на щит левой рукой, и держащей на полусогнутой правой руке маленькое изображение Ники, богини победы. Именно так описывал эту статую видевший ее во 2 в. н. э. знаменитый греческий путешественник Павсаний. Такое же изображение было помещено на отчеканенных в Приене монетах. Британские археологи-«дилетанты», обследовавшие остатки храма в 18 в., нашли здесь остатки левой ноги и левой руки статуи Афины (по которым ее высота была определена примерно в 6,5 м — половина от Афины Парфенос Фидия) и бронзовые крылья статуи Ники.

Считается, что статую Афины подарил городу царь Каппадокии Ороферн, который жил в городе в юности, обучался в одном из двух городских гимнасиев (о которых речь впереди). Судя по щедрости дара, приенские учителя оставили у будущего царя самые положительные воспоминания.

Архитектурной особенностью храма, созданного Пифеем, было добавление к его внутреннему пространству опистодома — расположенной с западной стороны задней части, отделенной от центрального помещения (наоса) стеной и имевшей отдельный вход. При раскопках здесь археологи нашли остатки бронзовой решетки. По их мнению, в этой части храма находилась сокровищница города. В греческих городах-государствах храмы часто выступали местом, где власти хранили то, что мы бы сегодня назвали золото-валютными резервами. Подобный храм я видел в Дельфах — в нем находилась сокровищница афинян. В отличие от храма Афины в Приене он гораздо лучше сохранился. Или, был гораздо лучше реставрирован. Если судить по стенду, стоящему перед руинами приенского храма, то внешний вид храма Афины был отчасти похож на сокровищницу афинян в Дельфах, но имел значительно большие размеры.

Храм был местом хранения изображения богини Афины, но все религиозные ритуалы, связанные с поклонением ей, как это было принято у греков, проводились не в храме, а на прилегающей к нему территории. Это было общим правилом в античной Греции. Местом, где проводились церемонии жертвоприношения Афине, был алтарь, находившийся к востоку от храма. Сегодня на этом месте нет ничего, что бы напоминало о нем: местные жители растащили все для использования в качестве строительного материала. Но археологи, работавшие здесь в 18 и 19 вв., еще успели найти немало фрагментов, позволивших получить представление об этом великолепном сооружении. Оно было похоже на пергамский алтарь, но значительно меньше размером. Алтарь стоял на каменном возвышении, и к нему вели семь широких ступеней. Сам алтарь был с трех сторон окружен стенами, покрытыми каменными панелями с многочисленными барельефами. На восточной стене была изображена процессия жриц и дев, на южной стене — Аполлон, играющий на лире, в окружении нимф. Некоторые панели со сценами гигантомахии (битвы богов с гигантами) можно увидеть в археологическом музее Стамбула. Эксперты отмечают сходство этих изображений с традициями пергамской школы ваятелей.

Как считают некоторые историки, возможно, проект алтаря был сделан Пифеем, хотя построен он был значительно позже, примерно в середине 2 в. до н. э. Считается, что алтарь перед храмом Афины, как и статуя Афины, был создан на средства каппадокийского царя Ороферна.

Примерно тогда же, во 2 в. до н. э. с южной стороны территории святилища была построена длинная однонефная стоя (78 м) дорического ордена (бедный Пифей — он категорически отвергал этот ордер как неэстетичный) с 32 колоннами, которая оградила святилище с южной стороны. Гулявшие по ней горожане могли любоваться прекрасным видом, открывавшимся на долину реки Меандр и морской залив. Правда, вид на храм со стороны моря оказался закрытым стоей. Так что с подплывавших кораблей была видна лишь крыша храма и верхушки поддерживавших ее колонн. Странно, что греки, столь тонко чувствовавшие красоту, закрыли архитектурный шедевр для созерцания со стороны моря.

В начале 1 в. н. э. храм был заново посвящен — Афине и римскому императору Августу, и для входа на территорию святилища со стороны Агоры был построен большой пропилон.

По мнению ряда историков, при храме Афины на протяжении нескольких столетий функционировала архитектурная школа, основанная Пифеем. Предположительно, в ней проходил обучение знаменитый архитектор эллинистической эпохи Гермоген (конец 3 — первая половина 2 вв. до н. э.). Детальный рассказ о нем и его архитектурных шедеврах на территории Малой Азии — впереди.

Одной из наиболее интересных исторических достопримечательностей Приены является городской театр. Во-первых, это один из очень немногих античных театров, который сохранил свои эллинистические черты, не подвергся радикальной перестройке в римский период. Например, как это произошло с театром в Милете. Во-вторых (а может, это тоже «во-первых») — это один из наиболее хорошо сохранившихся античных театров Малой Азии. Я посетил не менее 60 таких театров в регионе и могу подтвердить это.

В главе о Милете я довольно подробно рассказал о том, как был устроен древнегреческий театр — и с архитектурно-строительной точки зрения, и с точки зрения проходивших в нем представлений. Поэтому я сразу перехожу к приенскому театру.

Приенский театр представляет собой дошедший до нас наиболее древний театр эллинистического периода. Первый театр на этом месте появился во второй половине 4 в. до н. э. В последующие столетия здание театра претерпело некоторые изменения и дополнения. Но, к счастью, они не нарушили его раннеэллинистического облика.

Зрительный зал театра имеет форму подковы — типичную для эллинистического периода. К моменту завершения античности он имел 47 рядов зрительских мест — 22 ряда в верхней части и 25 рядов в нижней части — разделенных одним широким горизонтальным проходом и шестью узкими вертикальными проходами-лестницами. Зрительный зал мог вместить до 5000-5500 зрителей. До нас дошли лишь 15 рядов нижней части зрительного зала. Зато в очень хорошем состоянии. Отверстия в мраморных сидениях некоторых кресел свидетельствуют, что зал имел какую-то крышу (скорее всего — временную) для защиты от непогоды и сильного солнца.

Мощная подпорная стена ограничивала с обеих сторон помещения ряды мест для зрителей. В нижней части этих стен, которые примыкали к орхестре, были найдены пьедесталы стоявших здесь в античности статуй, созданных скульптором Клеандром (его имя было вырезано на одном из пьедесталов). Кем был этот скульптор, какие еще статуи он изваял, увы, неизвестно. Из найденных неподалеку от постаментов каменных надписей явствует, что эти статуи были посвящены Зевсу и народу Приены. Как видим, демократическое политическое устройство ставило народ полиса на один уровень с богами.

Другими важнейшими архитектурно-конструкционными элементами приенского театра были орхестра, проскений и скена.

Напомню, что орхестра — круглая (затем полукруглая) площадка для выступлений актёров, хора и отдельных музыкантов. В эллинистические времена театральное действие разворачивалось на проскении, а орхестра служила пространством, отделяющим зрителей от актеров. Поскольку приенский театр также служил для важных общественных мероприятий (возможно — даже проведения городских народных собраний), то орхестра, весьма вероятно, служила местом, с которого ораторы обращались к аудитории.

В приенском театре орхестра (в отличие, например, от эфесского) ничем не отделена от зрительских мест. Это дает основание заключить, что здесь не проводились гладиаторские бои.

Задней своей стороной площадка орхестры примыкала к проскению. В приенском театре он представлял собой каменную пристройку к скене с плоской деревянной крышей, на которой проходила основная часть представления. Приенский проскений опирался на десять поставленных на низкий цоколь столбов с невысокими полуколоннами. Сохранилась раскраска некоторых каменных фрагментов проскения — пурпурно-красного, светлосинего и белого цвета. Так что выглядел он весьма красочно. Это сильно отличается от сложившегося у нас представления, что древнегреческая архитектура была очень строгой и исключительно белого цвета. Длина проскения составляла 21 м, но высота и глубина — лишь 2,7 м. Такие пропорции подчеркивали значение человеческой фигуры (актеров) в действии. С каждой стороны проскения сохранились круглые каменные постаменты, на которых стояли статуи двух граждан города — Аполлодра, сына Посейдония, и Фрасибула, сына Пилия, живших во 2 в. до н. э. Кем именно они были и за что удостоились такой чести, увы, остается неизвестным. Но, по всей видимости, их заслуги перед городом были действительно очень значительны.

Непосредственно за проскением находилась двухэтажная каменная скена, выполнявшая и декоративные функции (ее фасад был похож на фронтон дворца или храма), и практические функции (на ее переднем фасаде крепились декорации, в помещениях скены хранился театральный реквизит, костюмы актеров).

Особенностью приенского театра являются необыкновенно хорошо сохранившиеся проэдрии — большие мраморные кресла с высокими спинками для главных должностных лиц города и почетных гостей. Пять из них составляют первый ряд, расположенный полукругом на самой орхестре, отделенный от первого ряда зрительских мест выложенным каменными плитками водным каналом, шириной 1,8 м, прикрытым каменными плитами. Они имеют очень высокие спинки, а подлокотники сделаны в виде львиных лап. В восточной части этого канала, на специальном каменном пьедестале находились водные часы. Об этой достопримечательности я расскажу чуть позже. В эти кресла можно присесть и представить себя членом городского совета (буле) или пританея, почетным гостем. Или, например, Александром Македонским, который, весьма вероятно, присутствовал на одном из театральных представлений во время своего недельного пребывания в городе. Гиды снисходительно относятся к такому проявлению тщеславия туристов. В одно из посещений Приены я оказался единственным гостем этого древнего города и не смог удержаться от соблазна почувствовать себя знатным гостем театрального представления, сидя в центральном мраморном кресле…

На пятом ряду зрительного зала также находится несколько проэдрий.

В центре орхестры, прямо напротив самого большого проэдрия находятся остатки алтаря бога Диониса. Театральные представления начинались с приношения этому богу, который, среди прочих своих обязанностей, являлся и покровителем театральных представлений, различных празднеств.

Но там, где Мельпомены бурной

Протяжный раздается вой,

Где машет мантией мишурной

Она пред хладною толпой.

После этих строчек «Евгения Онегина» А. Пушкина стало принятым считать, что главной покровительницей театра была Мельпомена, муза, «заведовавшая» трагедией, драмой как видами искусства, вокальным искусством. Но ни в одном античном театре мне не встречались изображения Мелпомены и тем более посвященные ей алтари. А алтари Дионису встречались и в других античных театрах. Наверное, его статус бога был для древних греков намного выше, чем «какой-то там» музы.

Совершенно уверен, что стены этого театра видели и слышали пьесы так называемой «новоаттической комедии», получившие широкое распространение с середины 3 в. н. э. Другое название этого типа комедии — «менандрова» — по имени ее создателя и наиболее плодовитого автора этого жанра. Менандр (342–291 гг. до н. э.) был крупнейшим и самым плодовитым автором этого жанра. Знаменитый древнегреческий историк Плутарх (46-127 гг.) так оценил пьесы Менандра: «Не стоит посещать театр, если не дается что-либо из Менандра».

Новизна комедий Менандра заключалась в том, что в отличие от своих предшественников (например, Аристофана) в его пьесах нет чудесных вмешательств богов, войн, представителей власти, описания деятельности государственных учреждений и политико-идеологических споров. В центре внимания его комедий частные повседневные отношения, заурядные люди, с мелкими страстями, с обычными вожделениями и ошибками, поставленные в забавные положения: хитрые сводники, влюбчивые юноши, находчивые рабы, ревнивые или расточительные жены, потакающие матери, скупые отцы, глупые хвастуны-солдаты, наглые прихлебатели, обольстительные куртизанки и их содержатели. В этих пьесах еще нет индивидуализации, фигурируют общие типы, часто повторяющиеся даже под одними и теми же именами, только в различной обстановке. Но эти типологические фигуры прописаны с высоким психологизмом. Успех героев у возлюбленных определяется их личными достоинствами — молодостью, находчивостью, добротой и благовоспитанностью, а не общественным положением и материальным состоянием. В числе действующих лиц часто появляются обездоленные и приниженные, описанные как живые люди, часто вызывающие сочувствие. Богатым людям вменяется в обязанность участие к беднякам и благотворительность, а бедным рекомендуется блюсти своё человеческое достоинство. О бедных пекутся боги; обижать бедняка — значит совершать дурное деяние.

Ценную часть комедий Менандра составляли суждения автора на всевозможные случаи жизни, отличавшиеся меткостью, краткостью и выразительностью формы. До нас дошло около 750 изречений Менандра. Вот некоторые из них:

Власть придает словам отпечаток правды.

Во вражде друг ничем не отличается от врага.

Многие — друзья угощению, а не дружбе.

Нет в мире ничего отважней глупости.

Решив жениться, расспроси соседа, уже женатого.

Справедливый человек — не тот, который не совершает несправедливости, а тот, который имея возможность быть несправедливым, не желает быть таковым.

Апостол Павел цитирует Менандра к Коринфянам: «Худые сообщества развращают добрые нравы».

Новая аттическая комедия оказала решающее влияние на римскую комедию, а через нее — на европейскую драматургию, включая Шекспира и Мольера.

Многие из очень известных современных западных романтических комедий и комедий положений уходят своими корнями (а нередко — и сюжетами) в новоаттическую комедию. В их числе, например, американский комедийный сериал «Все в семье», включенный в «Пятьдесят величайших телешоу всех времен по версии TV Guide» и очень хорошо известные и популярные у нас фильмы «Знакомство с родителями» и «Знакомство с родителями-2».

Как я уже отметил ранее, в западной части скрытого водного канала, отделявшего стоявший на орхестре театра ряд из пяти проэдрий от остального зрительного зала, находится очень интересная и редко встречающаяся историческая достопримечательность — очень хорошо сохранившиеся остатки каменной клепсидры — водяных часов. Она выглядит как квадратная каменная тумба высотой около 1,5–1,6 м с отверстиями на верхней панели. Историки считают, что их присутствие здесь говорит о том, что театр использовался для проведения важных общественных мероприятий: водяные часы ограничивали время выступлений ораторов. Этот тип часов, изобретенный в древнем Египте, использовался не для определения астрономического времени, а для измерения промежутков времени. Обычно промежуток времени измерялся количеством воды, вытекавшей капля за каплей из малого отверстия, сделанного на дне сосуда. Отсюда родилось выражение «Время истекло». Водяные часы — это очень редкая достопримечательность, так что рекомендую обратить на нее внимание.

Позади театра можно обнаружить руины византийской базилики (часть пола которой была позаимствована с руин храма Афины), от которой по узкой тропинке можно подняться к акрополю, лежащему на скалистом уступе. Дорога сюда проходит мимо развалин акведука и цистерн, а затем начинает взбираться крутыми зигзагами на утес. Поэтому подъем к акрополю трудно назвать легкой прогулкой. Добравшихся да этого места ждет большое разочарование: от акрополя города, практически, ничего не сохранилось. Но зато отсюда открывается великолепный вид на окрестности, вплоть до Милета.

К востоку от театра находится участок, на котором находился храм египетских богов. В главе о Пергаме я постарался достаточно детально рассказать о распространении этого культа в грекоримском мире. Размеры приенского храма этих богов составляли 47x31 м. До нашего времени дошли фрагменты окружавшей его каменной стены и платформа с двумя рядами ступеней, на которой располагался алтарь. Сохранившиеся на остатках алтаря надписи сообщают, что храм был посвящен Исиде, Серапису и Анубису, и что ритуалы поклонения этим богам осуществлялись под руководством египетского жреца. По мнению историков, существование в Приене такого храма отражает серьезное влияние, которое оказывала на регион династия Птолемеев в середине 3 в. до н. э., правившая в Египте, и устойчивые экономические связи между городом и Египтом.

От храма Афины по тропе между сосен можно дойти до руин святилища Деметры и Коры, которое находится на самой высокой террасе города. Его территория составляла 45,5x17.8 м. Строительство святилища датируется началом 5 в. до н. э., что делает его самым древним религиозным сооружением города.

В главе о Пергаме я описал особенности поклонения Деметре, и, в частности, проведение мистерий на территории святилища, которое обычно было обнесено стеной, чтобы скрыть ритуалы от непосвященных. Поэтому места поклонения Деметре обычно находились в стороне от других храмов, и именно это мы видим в Приене.

В древнегреческой мифологии Персефона-Кора является дочерью Деметры и Зевса, супругой бога подземного царства Аида, богиней царства преисподней. Интересно, что при этом она же считается богиней плодородия. Очевидно, что на нее переносились часть «обязанностей» ее матери — богини Деметры.

От святилища сохранилось очень немногое: очертания длинного двора и ряды камней, образующих контур фундамента храма в конце двора. Слева от входа в храм сохранилось углубление в земле. Сюда сливалась кровь животных во время жертвоприношений. Жертвоприношения богам, обитавшим на небесах, осуществлялись путем сжигания на алтарях мяса — дым поднимался вверх и должен был показать им, что люди проявляют им свое уважение. Жертвоприношение подземным богам осуществлялось путем слива крови животных в отверстия в земле, через которые они должны были достичь их подземных владений.

Первые археологи, пришедшие сюда, нашли здесь статуи двух главных жриц Деметры — одну из мрамора, а вторую из бронзы, стоявших у входа в храм. Сейчас обе статуи находятся в Старом музее Берлина, а на территории святилища можно увидеть каменные постаменты, на которых эти статуи стояли.

На склоне, ниже святилища, в зарослях кустов просматриваются остатки стен небольших зданий, которые считаются домами жриц богини.

Особенностью Приены является хорошая сохранность ее жилых кварталов. В них можно видеть дома, сохранившие основные черты домов эллинистического периода (с очень небольшими изменениями римского времени), что встречается весьма редко.

Жилые дома Приены можно разделить на два типа — жилища рядовых горожан (их большинство) и дома богатых людей.

Первый тип дома представлял собой простой мегарон — выступы продольных стен (анты), обрамляющие обе стороны входа и одновременно выполняющие функцию опоры для передней части крыши, задняя стена, два столба между антами и скатная кровля. Перед мегароном располагался небольшой внутренний дворик, который, в свою очередь, отделялся от улицы простадой (передним сооружением), имевшей хозяйственные функции. Эти дома — материализовавшаяся иллюстрация из учебника по истории архитектуры.

Жилое помещение богатого дома имело схожую конструкцию, но большего размера. Главным его отличием от «рядовых» домов был внутренний двор (на латыни — атриум). Он представлял собой перистиль — прямоугольное в плане пространство, двор, сад или площадь, окружённое со всех четырёх сторон крытой колоннадой или отдельными портиками. В большинстве таких домов были обнаружены остатки лестниц, означавших, что дома имели второй этаж (выполненный из дерева). Внутренние стены богатых домов нередко были отделаны штукатуркой, имитирующей мрамор.

Такая планировка домов — с открытым внутренним двором (атриумом) — была заимствована у римлян. Классические древнегреческие дома представляли собой совокупность комнат под общей крышей. Именно такую планировку имеют террасные дома в Эфесе. Комнаты в греческом доме четко делились на мужскую и женскую части. Гости, приходившие в греческий дом классического периода, не видели женскую часть семьи хозяина. В Риме же женщины рано стали участвовать в общении, и такого жесткого разделения дома на мужскую и женскую части не было. Дома эллинистического периода, руины которых можно видеть в Приене, сильно приблизились к планировке римских домов.

В жилых кварталах были найдены керамические трубы водоснабжения, через которые вода поступала в бассейны (из которых потом жители брали воду) и фонтаны. Отдельные дома имели собственный водопровод. В одном из них была даже обнаружена керамическая ванная.

Самым знаменитым домом жилых кварталов Приены, вне всякого сомнения, является дом, в котором жил царь Александр Македонский во время своего пребывания в городе в 334 г. до н. э. Историки считают, что он жил здесь во время осады Милета, т. е. несколько недель.

Этот дом находится в конце главной улицы, неподалеку от западных ворот города. Эта улица в очень большой степени сохранила тот общий облик, который она имела во времена, когда по ней ступал царь Александр — ориентацию, ширину, сток для дождевой воды и выбитые в ее каменном покрытии колеи от повозок. Пройдитесь по ней и почувствуйте себя современником великого македонянина. Вместе с Александром по ней ходили и его полководцы, чьи имена тоже остались в истории. Здесь они были соратниками, объединенными планами, разрабатываемыми Александром. Но уже спустя 11 лет, после смерти Александра в 323 г. до н. э., они схлестнутся в жесточайшей схватке за раздел созданной им великой империи. Подавляющее их большинство падет от мечей друг друга. Ими будут убиты и все родственники Александра — его мать, жены, дети. Наиболее успешными из участвовавших в борьбе за наследство Александра были Селевк и Птолемей, основавшие свои империи, которые просуществовали 250 лет. Между собой эти два бывших соратника и их наследники вели непрекращавшиеся войны. В ходе них ряд городов, о которых речь идет в этой книге, переходили под контроль то Селевкидов, то Птолемеев.

Дом, в котором останавливался создатель первой мировой империи, отмечен стендом. Здание явно принадлежало богатому горожанину — выделяется своими размерами. Сегодня от дома сохранился фундамент с прочными внешними и внутренними стенами, все еще выступающими на высоту до 40–50 см. Хорошо видно, что в доме был довольно обширный двор и несколько комнат, хотя и небольших. Археологи считают, что вскоре после отъезда царя Александра дом был превращен в посвященное ему святилище, в котором стояла его статуя. Обнаруженная на руинах мраморная голова Александра сейчас экспонируется в Старом музее Берлина. Найденные здесь надписи гласят, что вход в святилище был разрешен только людям, одетым во все белое. В одной из небольших комнат сохранился фундамент того, что, вероятно, было каменным жертвенным столом или алтарем.

Как настоящий греческий город, Приена, конечно же, не могла обойтись без гимнасиев. В городе их было два.

Верхний гимнасий, небольшого размера, был расположен между булевтерием и театром. Он состоял из палестры и пяти комнат. Во времена римского императора Августа к нему была пристроена еще одна небольшая палестра и римские термы. От самого гимнасия сохранилось немного — остовы колонн палестры, фрагменты южной и восточной стен, руины маленького храма. Но стены римских бань и сегодня возвышаются метров на пять, впечатляя своими сводами, пережившими десятки землетрясений. Похоже, что они простоят здесь до скончания веков.

Гораздо больший интерес представляет нижний гимнасий, расположенный на самом склоне, у края плато, на котором расположен город. Городским архитекторам и строителям явно пришлось приложить много сил, чтобы сформировать здесь ровную территорию достаточного размера для размещения здесь большого гимнасия и стадиона по соседству с ним.

Этот гимнасий представлял собой палестру размером 34х35 м с портиком по окружности и рядами комнат с двух сторон. Найденные здесь надписи говорят о том, что гимнасий был построен ок. 130 г. до н. э. на средства богатого жителя города по имени Москион. Стоя дорического ордера, общей протяженностью в 200 м, не только окружала палестру, но и простиралась дальше, выступая как архитектурное украшение над рядами сидений расположенного ниже стадиона.

Стены северной части гимнасиума сохранились достаточно хорошо, чтобы получить представление о том, что представляло собой это сооружение. В частности, на своих оригинальных местах до сих пор стоят мраморные ванные, из которых атлеты, после тренировок, черпали воду для омовений. В отличие от верхнего гимнасия, римская традиция принятия горячих ванн сюда не дотянулась, и разгоряченные атлеты омывались холодной водой. Б-р-р-р, как я им сочувствую.

На стене над ванными сохранилось мраморное изображение головы льва, из пасти которого в ванные текла вода. Здесь же можно видеть остатки небольших каменных чаш, в которых тренировавшиеся мыли ноги. Нижние части стен ванного помещения (лутрона) были облицованы мрамором, а верхние — оштукатурены. Полы вымощены мелким камнем.

Хорошо сохранился каменный контур фундамента самой большой комнаты палестры — эфебия — с остатками двух колонн по сторонам от входа. О назначении эфебиев я уже писал в главе о Милете. На стенах приенского эфебия была найдена богатая коллекция надписей-граффити, сделанных обучавшимися здесь юношами. Надписи эти были сделаны на протяжении многих десятилетий.

В одной из небольших комнат были обнаружены остатки небольшого алтаря, посвященного богине Кибеле.

Приенские гимнасии были широко известны качеством своей подготовки юношей. Настолько, что одним из их студентов был Ороферн, наследный принц и будущий царь Каппадокии.

Тот самый, кто подарил городу статую Афины для ее храма. Как видно, у него остались самые лучшие воспоминания о проведенном здесь времени.

Примыкавший вплотную к верхнему гимнасию городской стадион был построен ок. 2 в. до н. э. Его особенность — одностороннее расположение зрительных мест по склону. Сиденья были облицованы мрамором. Беговая дорожка длиною в 190 м отделялась от них низкой стенкой.

В западной части арены стадиона до сих пор сохранились каменные плиты, маркировавшие линию старта для бегунов. Подойдите к ним — может, почувствуете себя переместившимся в античную Приену атлетом?

Известные жители города

Пожалуй, самым известным, хотя и полулегендарным, уроженцем и жителем города является Биант Приенский, включенный в семь наиболее почитаемых древнегреческих мудрецов (наряду с Фалесом Милетским, о котором я уже рассказал). Предполагаемые годы жизни — 625–540 или 642–577 до н. э. Он прославился мудростью своих суждений, советов и решений в качестве судьи.

Бианту принадлежит одна из наиболее широко известных «крылатых фраз» — «Все свое ношу с собой» (дошла до нас на латинском — Omnia mea mecum porto). Согласно легенде, она родилась в следующих обстоятельствах. Приена была взята персами, и жители второпях покидали город, стараясь захватить как можно больше нажитого скарба. Один только Биант уходил налегке, и когда его спросили, почему он так делает, он ответил фразой, вошедшей в историю. Как пишут историки, его мудрость нашла быстрое подтверждение: по дороге все беженцы утратили свое добро, и Биант кормил их за счет оплаты, которую он получал, ведя поучительные беседы с жителями поселений, через которые проходили беженцы.

С ним связывают и следующую поучительную историю. Когда Приену осадил уже упоминавшийся царь Сард Алиатт. Жители города обратились к Бианту за советом. Он посоветовал щедро кормить двух мулов, чтобы те стали тучными, и потом послал их во вражеский лагерь. Увидев их, царь и его военачальники решили, что коли муллы города выглядят столь упитанными, то горожане уж и подавно не страдают от голода. Прибывшему в город царскому посланнику показали огромные кучи зерна, которые на самом деле были сделаны из песка и лишь прикрыты сверху тонким слоем зерна. После этого Алиатт пришел к выводу, что продолжать осаду города бесполезно и заключил перемирие.

Знаменитый древнегреческий историк Плутарх (46-127 гг.) описал следующую историю. Однажды правитель города Коринфа Периандр созвал у себя всех мудрецов и попросил каждого ответить на три вопроса: что такое — хороший дом, хороший город и хороший правитель. Биант ответил на эти вопросы так: «Где хозяин ведет себя по доброй воле точно так же, как вне дома — по воле закона», «Где закона боятся больше, чем правителя», «Кто дает пример покорности законам».

Известный философ Гераклит Эфесский, известный исключительным скептицизмом в отношении представителей человечества, отозвался о Бианте следующим образом: «Был в Приене Биант, сын Тевтама, в котором больше толку, чем в других». В устах Гераклита это равнозначно хорошо знакомой нам фразе «Гений всех времен и народов».

В великолепном советском телефильме «Эзоп» (очень рекомендую!) знаменитый древнегреческий баснописец Эзоп, находившийся в рабстве, выручил своего хозяина, пообещавшего на веселой пьяной пирушке хитрому сотрапезнику, что если он не выпьет море, то сотрапезник получит его дом и жену. По совету Эзопа, его хозяин подтвердил свое обещание, но при условии, что его сотрапезник сначала перекроет все впадающие в него реки, так как он обещал выпить только морскую, но не речную воду. По свидетельству исторических источников, автором такого совета (но в другой ситуации) являлтся Биант Приенский.

До нас дошло несколько десятков приписываемых Бианту афоризмов. Вот некоторые из них:

Жизнь надо размеривать так, будто жить тебе осталось и мало, и много.

Лучше разбирать спор между своими врагами, чем между друзьями, — ибо заведомо после этого один из друзей станет твоим врагом, а один из врагов — другом.

О богах говори, что они есть.

Не силой бери, а убеждением.

Худших везде большинство

Приена и расположенный в нескольких десятках километров от него древнегреческий город Алабанда оспаривали честь быть родиной известного греческого архитектора конца з — начала в 2 вв. до н. э. Гермогена. Так как основные его архитектурные шедевры находятся в городе Магнесия-на-Меандре, то я подробно расскажу он нем в главе, посвященной этому античному городу.

Среди прочих известных уроженцев Приены следует выделить скульптора Архелоя, чьи работы нынче украшают Британский музей. Однако детальной информации о его жизни мне, увы, найти не удалось.

Окрестности Приены

Ближайшие окрестности Приены, а если точно — морской берег, примыкающий к обратному склону горы Микале (Дилек) в 479 г. до н. э. стали местом одного из важнейших сражений греко-персидских войн — битвы при Микале. Это сражение имело гораздо большее значение для исхода этих войн, чем знаменитое сражение при Марафоне. Но благодаря истории с вестником, добежавшим от Марафона до Афин с известием о победе («марафонский забег») последнее получило несопоставимо более широкую известность.

Вкратце история битвы при Микале такова.

Вдохновленный недавней победой над персидским флотом при Саламине, греческий флот, одним из командующих которого был отец Перикла, пожалуй, самого знаменитого правителя Афин, приплыл к острову Самос, расположенному на расстоянии менее километра от мыса Микале. Хотя персидский флот втрое превосходил греческий по числу кораблей, его командующий не решился на открытое морское сражение. Персы вытащили свои корабли на берег у подошвы горы мыса Микале, обнесли их сложенной из бревен и камней оградой и стали ждать греков. В этом же лагере находились и части сухопутного персидского войска. Персы отправили служивших в их войске милетцев охранять проход на склоне Микале и отняли оружие у представителей других греческих полисов, призванных в их войско. Хотя греческое войско было значительно меньше персидского, оно было очень воодушевлено явными проявлениями страха врага. Высадившись на берег, греки с ходу атаковали лагерь персов и быстро прорвались внутрь. Служившие в персидском войске ионийские греки перешли на сторону своих соплеменников и ударили по персам с тыла. Военачальники персидского войска были вскоре убиты. Впавшие в панику персидские солдаты бросились бежать к проходу через склон горы Микале. Но поставленные охранять проход милетцы напали на них. Лишь незначительной части персидских солдат удалось спастись и добраться до Сард.

Битва при Микале стала первой победой греков над персами в Азии, а не на своей территории. После этой победы греки могли вести уже не оборонительные, а наступательные военные действия. Гибель армии, которая обеспечивала власть персидского царя на территории греческих городов Малой Азии, привела к их отпадению от персидской империи и политическим воссоединением с материковой Грецией под руководством Афин.

Гора Микале (Дилек) в настоящее время является частью национального парка Дилек. Посещая его, можно познакомиться не только с его природными достопримечательностями, но и прогуляться по побережью, пройтись по горным тропам, которые стали ареной битвы. Прекрасное место для прогулки. Со склонов горы-парка открываются великолепные виды на море, близлежащий Самос. Во время прогулки можно столкнуться с различными представителями местной фауны, а если очень (не) повезет, то даже с дикими кабанами.

К северо-западу от Приены, примерно в 13–14 км, в северовосточной части полуострова Микале (Дилек) находятся руины Паниониона — одного из важных святилищ региона, выполнявшего не только религиозные, но и политические функции.

Предположительно, первоначально это место служило для отправления культов в честь бога Посейдона — в древнегреческой мифологии верховного морского бога, одного из трёх главных богов-олимпийцев вместе с Зевсом и Аидом. Затем, примерно в 7 в. до н. э., оно стало местом встреч лидеров ионийских городов, которые заключили договор о военной и экономической взаимопомощи, известный как Ионийский союз. Свидетельством этого может служить само название места: «пан» («всё, все», «единение») и «ионион» («ионийский»). Первоначально в Ионийский союз вошли семь городов региона Иония — Милет, Миунт, Приена, Эфес, Колофон, Лебедос и Теос. Позже к ним добавилось еще 5 городов-государств региона — Эритреи (Эрифы), Клазомена, Фокея, Самос и Хиос.

В силу большой территориальной близости к Паниониону именно приенцы играли ведущую роль в функционировании святилища: главным жрецом был представитель Приены. Правда политическая составляющая этого союза на деле оказалась очень слабой. Совместные празднования в Панионионе были едва ли не единственным их общим мероприятием. В остальном каждый город проводил свою собственную политику — с кем дружить, а с кем враждовать.

Панионион пришел в упадок в начале 1 в. н. э. и, предположительно, был покинут на закате Римской империи.

Это место было возвращено в историю в конце 19 в. уже неоднократно упоминавшимся немецким археологом Т. Вигандом. В 1950-е гг. здесь были проведены археологические раскопки. Сегодня можно видеть их результат — остатки одеона в виде полукруга диаметром 32 м с сохранившимися 11 рядами сидений, вырезанных в мощном скальном основании. Предполагается, что это сооружение служило местом заседаний для представителей городов-членов Ионийского союза и было построено, предположительно, в 4 в. до н. э. В чаще, над остатками одеона, находится большая каменная плита, которая считается основанием алтаря Посейдона. Место оставляет очень элегическое впечатление — тишина, нарушаемая лишь пением цикад, запахи хвои, чистое голубое небо над головой… Это впечатление осталось со мной надолго.

В 2005 г. экспедиция немецких и турецких археологов обнаружила на северном склоне горы Микале (Дилек), близко к вершине, остатки архаического греческого храма (примерно 6 в. до н. э.). Они заявили, что Панионион находился именно здесь. Надеюсь, что я смогу добраться туда во время одного из последующих посещений этих мест.

Иераполис

Исключительно живописные остатки античного Иераполиса расположены на плато, возвышающимся над долиной реки, носившей в античные времена название Ликос, являющейся притоком Меандра. Вместе с геотермальными источниками, известными под турецким названием Памуккале, они составляют культурный и природный объект Всемирного наследия ЮНЕСКО — одного из 18 таких объектов на территории современной Турции.

Эта местность изобилует геотермальными источниками, аналогов которым нет нигде в мире. Больше всего среди туристов известен природный феномен минеральных источников Памуккале — белые кальцевые отложения (травертин), покрывающие склоны плато. Похожие на снежные вершины, они ярко сияют на солнце и заметны на большом расстоянии. За это белоснежное сияние эта территория и получила свое название (Памуккале на турецком — «хлопковая крепость»). Неподалеку от этого места находится еще одна природная достопримечательность — Карахаит: горячие источники, но окруженные не белыми, а желто-красными травертиновыми отложениями. Но именно Памуккале привлекает основную массу туристов и является одной из наиболее известных достопримечательностей Турции. Большинство приезжающих сюда туристов проводят почти все отведенное свободное время за купанием в горячих источниках (в которых, как уверяют местные гиды, «купалась сама царица Клеопатра»), прогулках по белоснежным террасам и фотографировании на их фоне. На осмотр руин античного города Иераполиса, вплотную примыкающего к этой природной достопримечательности, обычно, остается мало времени. И это большая ошибка. Иераполис заслуживает того, чтобы посвятить ему не менее 3–4 часов, а то и целый день.

Краткая история города

Эта местность с глубокой древности почиталась как священная благодаря ее природным особенностям: наличию большого числа горячих источников, целебные свойства которых были замечены очень давно, и неглубокой пещеры, на дне которой находилась расселина, из которой поднимался странный газ, надышавшись которого погибали птицы, животные и даже люди. Эти природные особенности объясняют имя, данное городу: Иераполис переводится как «священный город».

Первых греков, достигших этой территории в 6 или 5 в. до н. э., завораживала пещера со смертельным газом, поэтому они считали ее входом в подземное царство мертвых, управлявшееся богом Аидом (в архаичные времена он именовался Гадесом, а римляне именовали его Плутоном). В древнегреческой мифологии он считался старшим сыном архаического верховного бога Кроноса, и вместе со своими братьями, Зевсом и Посейдоном, входил в троицу высших богов греческого пантеона. После победы над божественным отцом, Кроносом, эти три брата разделили между собой его наследие с помощью жребия. Как гласит миф, Зевс вступил в сговор с Посейдоном, сжульничал, и в результате Зевсу досталась власть над небом и землей, Посейдону — власть над морем, а Гадесу-Аиду — покрытое вечным мраком подземное царство мертвых. Супругой Аида была уже упоминавшаяся в этой книге Персефона, которая, наряду с функциями со-правительницы Аида в мире мертвых, исполняла функции богини плодородия, разделяя их со своей матерью, богиней Деметрой. Ранее описанные мной загадочные праздники-мистерии связывались с этими двумя богинями.

Согласно древнегреческой мифологии, через царство Аида протекали пять рек — Стикс, Лето, Ахерон, Коцит и Флегент. Эти названия фигурировали в произведениях Гомера, Вергилия, Овидия, Данте, Мильтона, По, и потому не были забыты, а стали частью мировой культуры. На мой взгляд, читателям этой книги могут быть известны названия по крайней мере двух из этих рек. Чтобы попасть в подземное царство Аида, души умерших должны были пересечь реку Стикс. Перевозки через нее осуществлял персонаж по имени Харон. Изображался он мрачным старцем с неопрятной бородой, одетым в рубище. Перевозку Харон осуществлял небезвозмездно: она стоила один обол. Поэтому, в соответствии с древнегреческим похоронным обрядом, всем умершим перед погребением вкладывали под язык монету этого достоинства. В музеях мира есть много картин с сюжетом оплаты душой умершего Харону тарифа за перевозку. На некоторых он не гнушается самому вытаскивать обол изо рта пассажира. Это был маршрут только в один конец. Проделать обратный маршрут Харон не соглашался ни за какие деньги.

Лета была рекой забвения. Оказавшиеся после пересечения Стикса в подземном царстве Аида души умерших пили из нее воду и забывали о своей земной жизни. В русском языке уже очень долгое время существует выражение «кануть в Лету», означающее исчезновение навсегда, предание забвению. Но, похоже, что число россиян, которым еще известен смысл этого выражения, быстро сокращается…

Загадочность этого места привлекла первых поселенцев. Но главными факторами успешного развития этого поселения и превращения его во 2 в. до н. э. в процветающий город стали целительные свойства его горячих источников и очень удачное экономико-географическое положение — на пересечении торговых путей от Эгейского побережья вглубь Анатолии, вблизи одной из главных дорог Персидского царства — из города Сузы, одной из столиц Персидского царства, в описанный в этой книге город Сарды.

По меркам Малой Азии Иераполис является молодым городом. Регулярно он стал упоминаться с начала 2 в. до н. э., в особенности после 188 г. до н. э., когда после разгрома селевкидского царя Антиоха III римлянами эта территория была передана победителями союзному с ними Пергамскому царству.

Пергамский царь Эвмен II сыграл очень большую роль в развитии Иераполиса. Он перепланировал город, используя уже упоминавшуюся мной систему Гипподама, и построил большое число крупных городских зданий. Из-за произошедших в последующие столетия многочисленных землетрясений почти ничего из построенного по приказу пергамского царя не сохранилось. Но четкая разбивка города на квадратные кварталы, установленная им, видна и сегодня.

Город привлекал большое число страдавших от различных недугов римских аристократов и богатых «всадников» (людей незнатного происхождения, но добившихся больших успехов в хозяйственных делах или государственном управлении), которые приезжали сюда для лечения «на водах» — пить минеральную воду и принимать горячие ванны прямо на природных источниках. Поэтому римские императоры продолжили дело, начатое Эвменом, и активно поощряли развитие города, строительство здесь общественных сооружений, дорог.

Ряд историков считает, что император Адриан (117–138 гг. н. э.) посетил Иераполис во время поездки по своим восточным провинциям. В его правление в городе была построена большая агора. Наиболее масштабное строительство проходило в городе в период правления династии Северов (193–235 гг.). По приказу византийского императора Феодосия I (379–395 гг.) город был обнесен высокой крепостной стеной для защиты от набегов варваров.

В городе жила большая еврейская община. Историки считают, что большинство осевших здесь евреев были приверженцами христианства, что способствовало распространению этой религии в Иераполисе и его окрестностях. Один из учеников Христа, апостол Филипп из Вифсаиды, прибыл в город для распространения христианства и нашел здесь свою мученическую смерть в 80 г. н. э. (чуть дальше я расскажу об этом подробнее). После того, как христианство стало признано в Византийской империи, император Константин сделал Иераполис столицей области Фригия и центром епископства. Возведенная здесь церковь во имя святого апостола Филиппа стала одним из важных христианских мест в Малой Азии.

Город неоднократно страдал от землетрясений, а по мере ослабления Византийской империи — от набегов арабов, а позже — турок-сельджуков. Ко времени перехода города под контроль турок-сельджуков, в 1210 г., его население уже очень сильно сократилось. Произошедшее в 1534 г. сильное землетрясение поставило точку в античной и средневековой истории Иераполиса.

Возвращение города в мировую историю произошло в середине 18 в. В 1740 г. по пути из Египта в Грецию развалины города посетил английский путешественник Р. Покок. Он был глубоко впечатлен белоснежными террасами, грандиозными развалинами некрополя, амфитеатра, храма Аполлона, и включил их рисунки в изданную несколько лет спустя в Лондоне книгу. Он проторил в Иераполис маршрут еще для нескольких английских путешественников, также оставивших восторженные описания того, что они здесь увидели.

Новый всплеск интереса к Иераполису произошел в середине 19 в. благодаря французскому путешественнику и ученому Ш. Тексье, который опубликовал книгу о своих путешествиях, включавшую несколько очень красивых гравюр, зафиксировавших романтические развалины. После него город посетило еще несколько французских архитекторов и антикваров.

Первые серьезные археологические раскопки здесь были осуществлены уже неоднократно упоминавшимся в этой книге немецким ученым К. Хуманном, работавшим здесь в 1887–1896 гг. Потом в изучении Иераполиса наступила длинная пауза. С середины 1950-х гг. раскопки здесь возобновились, и с тех пор уже не прекращались.

Известность для широкой публики Иераполису принесло открытие в 1980 г., в стенах римских терм, исторического музея. А статус места исключительной исторической и цивилизационной достопримечательности был закреплен включением остатков города в список Всемирного наследия ЮНЕСКО в 1988 г. Так что те, кто ставит своей целью посетить как можно больше мест, включенных в этот список (я знаю таких людей) — возьмите Иераполис на заметку. Напомню, что в Турции находится 18 объектов из этого списка. На мой взгляд, коллекционирование посещений объектов, включенных в список Всемирного наследия ЮНЕСКО — это то, чем с полным основанием можно гордиться и даже, наверное, хвастаться.

Познакомимся теперь с рядом основных достопримечательностей города.

Основные достопримечательности города

Экскурсию по руинам Иераполиса лучше начинать от остатков северных ворот города. Они представляют собой три арки, расположенные между двумя круглыми башнями. Нынешний свой вид они приобрели после перестройки системы городских укреплений, осуществленных по приказу правителя Восточной Римской империи Феодосия I в конце 4 в. Они были сложены из фрагментов более древних зданий, которые были ранее разрушены землетрясениями. Одна из башен сохранилась почти полностью.

Первоначально эти ворота были возведены в 84 г. н. э. Секстом Юлием Фронтием, римским проконсулом (губернатором) провинции Азия в 84–73 гг., и были посвящены императору Домициану, которого я неоднократно упоминал в главе об Эфесе. В разных путеводителях эти ворота именуют то Домициановыми, то Фронтиевыми.

Секст Фронтий (40-103 гг.) был известной личностью в Римской империи. Он сделал успешную военную карьеру при императоре Домициане: командовал римскими войсками в Британии и был римским проконсулом этой провинции, командовал войсками на рейнской и дунайской границах, три раза избирался консулом. Падение Домициана не отразилось негативно на его карьере. В правление последующих императоров — Нервы и Траяна — он занимал важные управленческие должности в Риме. И в этом качестве он показал незаурядные способности: до нас дошел созданный им трактат о римских акведуках (Фронтию было поручено их обследование и обновление).

От северных ворот начинается главная улица Иераполиса, шириной 14 м, которая тянется на протяжении примерно 1500 м до южных ворот.

По обеим ее сторонам почти по всей длине стояли возведенные из травертина фасады жилых зданий, магазинов, складов, общественных зданий. Вдоль всей улицы тянулась длинная колоннада дорического стиля. В те времена это было очень впечатляющее зрелище. Реконструированный вид центральной улицы и ее отдельных участков можно видеть на установленных здесь информационных стендах.

Под улицей была проложена система канализации — как для сточных, так и для дождевых вод, частично сохранившаяся и сегодня. В восточной части центральной улицы находятся публичные городские туалеты, связанные с проходящей под улицей канализацией.

В конце главный улицы находятся руины южных ворот, построенных в 68–85 гг. От этих ворот шла дорога в города Лаодикея-на-Ликосе и Колоссы.

В начале 1980х гг., когда Иераполис стал объектом системных раскопок, центральная улица и остатки многих расположенных на ней строений были покрыты слоем кальцевых отложений толщиной 2 м. Поэтому для того, чтобы придать городу тот вид, который мы видим сейчас, археологам пришлось применять мощные пневматические дробильные машины, которые обычно используют в карьерах.

В 60 г. н. э. город сильно пострадал от очередного землетрясения. В рамках программы восстановления его из руин и модернизации городской социальной инфраструктуры была построена большая новая агора, размерами 280x170 м. По всему периметру она была окружена стоями с колоннами ионического стиля. Вдоль одной из стой была построена монументальная двухэтажная базилика в коринфском стиле, стоявшая на высокой платформе из 8 ступеней. Ее остатки хорошо видны и сегодня. В музее Иераполиса можно видеть капители колонны базилики, украшенные сфинксами, головами богов и героев.

Неподалеку от северных ворот находились римские термы, обслуживавшие эту часть города. В 5 в. они были превращены в христианскую базилику: на замковых камнях сводов арок и сегодня хорошо видны вырезанные в камне кресты.

К агоре примыкает нимфей Тритонов. Что такое нимфей и каким целям он служит я уже описывал в предшествующих главах книги. К сказанному ранее хочу добавить лишь, что одним из предназначений нимфеев было задобрить нимф — божеств природы в древнегреческой мифологии, изображавшихся в виде девушек и олицетворяющих различные живительные и плодоносные силы Земли, природные объекты и явления. Особенно значимыми были для греков и римлян нимфы, обитавшие в реках, озерах и других водных источниках. Без воды горожане не смогли бы прожить и месяца. А рассерженные нифмы, как считали греки и римляне, могли создать проблемы в водоснабжении. Так что нимфеи служили не только утилитарным целям (в качестве центров доступа к воде), эстетическим, но и были призваны продемонстрировать уважение горожан к нимфам. Изображения нимф морей, рек, озер, ручьев были главными украшениями нимфеев. Наряду с нимфами, нимфеи очень часто украшались скульптурами тритонов — морских существ, сыновей бога глубин Тритона, которые обычно изображались в виде существ с рыбьими или дельфиньими хвостами и человеческим торсом, сидящих на дельфинах и дующих в большие морские раковины. Они составляли свиту верховного морского бога Посейдона и его жены Амфитриты. От них и получил свое название нимфей Иераполиса.

Считается, что этот нимфей был построен в 3 в. н. э… Своей П-образной формой он похож на нимфей Милета. Сегодня от него сохранились остовы двух порталов крыльев, высотой примерно в 6–7 метров каждый, и фундамент остальной части сооружения.

Во время раскопок археологами была открыта надпись на каменной плите, украшавшей фронтон первого этажа нимфея, которая содержала посвящения богу Аполлону и императору Септимию Северу (222–235 гг. н. э.), в правление которого, вероятно, и был построен этот нимфей. Во время раскопок было обнаружено много крупных фрагментов скульптур и барельефов, украшавших сооружение. Часть из них можно увидеть неподалеку в музее города. Судя по всему, большая их часть представляет собой фрагменты барельефов, на которых была изображена Амазономахия — битва греков и амазонок.

Двигаясь на юг по главной улице города, мы окажемся у храма Аполлона. Историки считают, что первоначально на этом месте находилось святилище азиатской богини Кибелы. И греки просто воспользовались местом, имевшим традиции поклонения на протяжении предшествовавших нескольких столетий, для возведения своего храма. Я уже описал подобные случаи в других главах этой книги. Часто, к имени греческого бога или богини, в чью честь на месте древнейших культовых мест сооружался храм, добавлялось имя местного догреческого бога. В Иераполисе Аполлон получил дополнительное имя — Лаирбен («солнечный»), в честь древнего анатолийского бога, которому местное население поклонялось на протяжении сотен лет до прихода сюда греков. К Аполлону перешли и функции покровителя оракулов, который исполнял еще один древний анатолийский бог — Карей. Эта обязанность греческому Аполлону была хорошо знакома — достаточно вспомнить главного оракула древней Греции — дельфийского, покровителем которого изначально считался Аполлон.

Раскопки показали, что первый храм Аполлона был построен на этом месте в 1 в. до н. э. и был украшен колоннами ионического ордера. То, что туристы могут видеть сегодня, это остатки храма, построенного в 3 в. н. э. в коринфском архитектурном ордере. По своим размерам последний храм меньше своего предшественника — 15x20 м с шестью колоннами по фронтону и по семь колонн на каждой из двух сторон. Для строительства нового храма были использованы блоки старого храма. Сегодня от этого храма осталась лишь платформа с ведущими к ней ступенями, на которой стоят остатки двух колонн, высотой примерно в 3,5“ 4,5 м в окружении большого нагромождения каменных фрагментов, многие из которых украшены очень красивой каменной резьбой. Я сделал здесь немало интересных фотографий, так что рекомендую задержаться на этом месте.

Храм был расположен на территории теменоса — священного участка, со сторонами по 70 м. Одна сторона этого участка примыкала к холму, а с трех остальных сторон его окружали стои с ионическими колоннами, построенными еще в 1 в. н. э. На территории святилища сохранился фундамент большого каменного алтаря прямоугольной формы, со сторонами около 10 м. Советую погулять по территории, почувствовать себя жрецами, или горожанами, пришедшими с подношениями богу Аполлону.

Храм стоял на холме и был одной из заметных архитектурных точек древнего города. С победой христианства храм был подвергнут десакрализации — статуи Аполлона были разрушены, часть стой демонтирована.

К западу от храма Аполлона, на территории святилища, расположены остатки храмового нимфея. Он был построен во 2 в. н. э. и имел U-образную форму, подобно нимфею в Милете. Это было монументальное двухэтажное сооружение, являвшееся значимым украшением города и игравшее очень важную роль в системе городского водоснабжения. В 5 в. этот нимфей был перестроен. Сооруженная из камней стой теменоса храма Аполлона высокая опорная стена закрыла вид на языческий храм, чтобы не смущать души христиан.

Эта мощная стена, сложенная из крупных каменных блоков, дошла до нашего времени. В ней есть немало больших блоков, которые имеют не обычную квадратную или прямоугольную форму, а представляют собой сложные многоугольники, встроенные в другие блоки. Подобную полигональную кладку (из притёсанных друг к другу многоугольных камней, состыкованных под произвольными углами), но из значительно более крупных блоков, я видел в стенах собора Санто-Доминго, в Куско (Перу), которые раньше составляли стены знаменитого Золотого храма (Кориканча) — главного храма столицы империи инков. Весьма редкая картина. В стене нимфея и сейчас видны ниши, в которых в античные времена стояли статуи богов и императоров.

У южной части храма расположилась одна из главных, на мой взгляд, наиболее интересных достопримечательностей Иераполиса, настоящая «фишка», если использовать молодежный сленг. Это так называемый Плутоний — место, которое в древности считалось входом в подземный мир, Об этом месте упоминали многие античные авторы, но наиболее детальное его описание оставил известный историк и географ Страбон (ок. 64/63 гг. до н. э. — ок. 23/24 г н. э.), уроженец Малой Азии, много путешествовавший по этому региону и другим регионам Римской империи. Согласно его описанию, самой важной частью Плутония была небольшая двухуровневая пещера. Из пространства на первом ее уровне можно было спуститься на второй, где находилась глубокая расселина, через которую протекал поток горячей воды. Этот поток выделял остро пахнувший газ. Попавшие в пещеру птицы и животные погибали сразу, а люди получали тяжелое отравление и тоже могли умереть. Служившие на территории святилища жрецы поражали прихожан тем, что входили в пещеру и через какое-то время выходили из нее невредимыми, наглядно демонстрируя этим свою таинственную связь с богом подземного мира. Перед входом в пещеру находился обнесенный каменной стеной двор.

По свидетельству Страбона и некоторых других античных авторов, при этом святилище существовал оракул, которому прихожане могли задать свои вопросы. Мзда, взимавшаяся с жаждущих задать ему свои вопросы, составляла очень важную статью дохода святилища. Но никаких детальных описаний того, как происходило пророчество, до нас не дошло.

С победой христианства Плутоний был закрыт, а пещера была завалена камнями.

В конце 1990х-2000-е гг. итальянские археологи провели здесь масштабные раскопки, включая и раскопки загадочной пещеры. Их исследования показали, что описания античных авторов не были вымыслом. Пещера действительно существовала, а расщелина на ее дне до сих пор выделяет отравляющий газ — двуокись углерода. Вдыхаемый в значительном объеме, он вызывает отравление и даже смерть. Этот газ в полтора раза тяжелее воздуха и, соответственно, прежде всего концентрируется в нижней части того пространства, где он находится. По мнению археологов, жрецы святилища об этом знали, и когда заходили в пещеру, то использовали спрятанные в ней ходули, которые позволяли им находиться выше уровня, на котором растекался газ. Этим и объясняется то, что они выходили из пещеры живыми, поражая прихожан. Головы попадавших сюда животных (быков, овец, собак) находились на уровне плотного скопления газа, и они погибали.

Сейчас вход в пещеру обнесен забором из прочной металлической сетки, так что не только войти в пещеру, но даже приблизиться к ней ближе чем на 7–8 метров невозможно. Гиды уверяют, что ограждения вокруг пещеры были поставлены после того, как здесь погибли два немецких туриста, забравшиеся в пещеру. Попадались мне сообщения и об отравившихся газом археологах, производивших здесь раскопки. Правда ли это или байка, призванная пощекотать туристам нервы, оценить не берусь.

Одной из достопримечательностей городской архитектуры является «дом с ионическими капителями». Это один из немногих раскопанных жилых домов города, к тому же хорошо сохранившийся. Вне всяких сомнений, это был дом аристократа. Внутренний двор, атриум, окружают восемь ионических колонн из редкого розового камня отличной сохранности, с типичными для этого архитектурного ордера завитками-волютами. Лежащие сейчас на территории дома несколько колонн поменьше, сделанные из оникса, еще более дорогого материала, вероятно, стояли на втором этаже здания. Использованный для колонн обоих типов материал неместного происхождения. Для того, чтобы заказать и привезти сюда такие колонны, надо было обладать немалыми средствами.

К числу главных историко-архитектурных достопримечательностей Иераполиса, вне всякого сомнения, надо отнести городской театр. Это один из лучше всего сохранившихся античных театров — не только на территории нынешней Турции, но и, пожалуй, всего античного мира. По своим размерам он занимает третье место среди античных театров на территории современной Турции — после театров в Эфесе и Аспендосе.

Строительство этого театра началось в 1 в. н. э., но в последующие два века он претерпел несколько перестроек, последняя из которых относится к 3 в. Своего наибольшего великолепия театр достиг в 3 в. н. э. благодаря работам, проведенным по приказу императора Септимия Севера. В ходе этих работ многие траветриновые блоки были заменены на мраморные, было установлено большое число статуй и барельефов очень искусной работы.

Скена театра была трехуровневой. Сегодня, после реставрации, она имеет два уровня. Восстановленные пять дверей второго уровня, каждая из которых украшена двумя колоннами, можно видеть и сегодня. Пространство каменных стен, разделявших двери, было украшено барельефами с изображениями Аполлона и Артемиды, наиболее популярных богов в Иераполисе. Скена в нынешнем ее виде является реконструкцией, сделанной итальянскими археологами в 1990-е и начале 2000-х гг. Оригинальная скена была полностью разрушена землетрясениями. Но рухнувшие фрагменты были найдены здесь же. Так что реконструкция на 90 % состоит из оригинальных фрагментов.

Основная часть театрального пространства с рядами сидений для зрителей была вырезана в примыкавшем к театру склоне. В результате последних перестроек зрительских рядов общая вместимость театра достигла 10 000 человек. В 3–4 вв. н. э. в театре было 50 рядов, разделенных на 9 секций вертикальными проходами. Ряды зрительских сидений, опиравшиеся на стены холма, остались практически нетронутыми. Но ряды сидений, которые были надстроены над стенкой холма, в средние века рухнули. К настоящему времени уцелело в сравнительно хорошем состоянии 30 рядов сидений. Прямо по центру, на уровне, примерно, третьего ряда, находится большая каменная ложа, занимающая весь центральный сектор. Края ложи украшены изображениями в виде львиных лап. Она предназначалась для высших должностных лиц города и провинции.

В 4 в. значительной перестройке подверглось пространство перед скеной, на котором разворачивалось представление, орхестра. Его значительно углубили (почти до 2 м), что дало возможность проводить на нем водные представления. Большая глубина скены также позволяла проводить здесь и гладиаторские бои.

Проводившие раскопки и реставрацию театра археологи нашли несколько каменных плит с посвящениями — императору Септимию Северу, его жене Юлии Домне и их сыновьям — Гете и Каракалле. Они также обнаружили, что после того как Каракалла убил своего брата, чтобы править безраздельно, упоминание о Гете было выскоблено из посвящения. Вот, оказывается, как далеко уходят корни традиции удалять из истории имена «врагов народа»… Найденные при раскопках театра статуи и рельефы можно увидеть в музее Иераполиса.

В наши дни театр является местом ежегодного международного музыкального фестиваля, проводимого в июле.

В эллинистическое и римское время город не был окружен стенами. Но Византийская империя, пришедшая на смену Римской, была куда слабее ее, а ее враги — гораздо более сильными и многочисленными. Поэтому, в начале 5 в. н. э. для защиты города были возведены стены, остатки которых и сегодня возвышаются в разных точках города. Если внимательно присмотреться, то видно, что строились они в большой спешке — кирпичей не хватало, и их заменяли блоки более древних строений, пришедших в ветхость или разрушенных случившимися здесь ранее землетрясениями.

Думаю, что довольно много моих читателей помнят о существовании такого шедевра Леонардо да Винчи, как монументальная роспись «Тайная вечеря», сделанная им в 1495–1498 гг. в доминиканском соборе Санта-Мария-делле-Грацие в Милане (Италия). Она растиражирована в миллионах изображений и является одним из самых узнаваемых символов искусства эпохи Возрождения. Историки, искусствоведы, любители живописи и теорий заговоров на протяжении последних пяти столетий спорят о том, что именно и зачем написал да Винчи. На всемирной любви к загадке «Тайной вечери» заработан не один миллион долларов. Достаточно вспомнить пресловутый «Код да Винчи» Дэна Брауна и его экранизацию. И все же я призываю читателей моей книги найти иллюстрацию этого шедевра и вглядеться в него.

На нем изображена последняя трапеза Иисуса Христа со своими первыми, ближайшими учениками (апостолами), во время которой он преподал заповеди о смирении и христианской любви, предсказал предательство одного из учеников и будущие судьбы христианской церкви и мира в целом. Четвертый справа ученик Иисуса, в одежде кремового цвета, рванувшийся к Учителю, прижав левую руку к сердцу — апостол Филипп.

Почему я упомянул и прошу читателя вспомнить эту роспись и апостола Филиппа? Потому, что одна из наиболее известных достопримечательностей Иераполиса — место казни и первоначального погребения этого апостола.

Считается, что Филипп был родом из Вифсаиды, городка на берегу Тивериадского озера (Галилейского моря), уроженцами которого являются апостолы Андрей и Петр, и был призван Иисусом в ученики третьим после них. Согласно священному писанию, после вознесения Иисуса, Филипп проповедовал в Галилее, Греции, на Ближнем Востоке и в Малой Азии, сопровождая свои проповеди чудесами. По одной из легенд, он обратил в христианство жену римского проконсула Азии. Взбешенный проконсул приказал распять Филиппа в Иераполисе головой вниз. Различные исторические источники сообщают, что он был казнен в Иераполисе в 90 г. н. э. во время правления римского императора Домициана в возраст 83 лет.

В память об апостоле Филиппе на месте казни, несколько сот лет спустя, был построен мартирий (от латинского слова martyr — мученик), комплекс, увековечивший его память. Считалось, что могила апостола находилась в этом комплексе, ставшем местом паломничества. Ослабление византийской империи и усиление набегов на эту территорию создало опасность осквернения этого места, и около 560 г. мощи апостола Филиппа были перенесены в Рим, где и находятся в настоящее время в храме Двенадцати Апостолов. Комплекс мартирия очень пострадал от сильного землетрясения, произошедшего здесь в 7 в.

Комплекс представлял собой сооружение весьма сложной архитектуры. В центре его находился восьмиугольный центральный зал (октагон), окруженный 8 квадратными комнатами — по одной из каждой из сторон октагона.

Число восемь еще в античные времена считалось сакральным. Восьмерка, как симметричная цифра, считалась повернутым знаком бесконечности на Древе Жизни. Ее раздвоенность воспринималась как знак одновременно двух миров — материального и духовного. Как число, составленое из двух чисел — 4 и 4, восьмерка является двойным квадратом, а потому символизировала собой стабильность, доведенную до совершенства, которая понималась как четырехкратное равновесие, как неизменный символ предначертанной Судьбы. В христианстве восьмерка стала означать восстановление и возрождение. Крестильни (басптистерии) в церквях обычно делают восьмиугольными, что символизирует место возрождения.

К каждой из восьми основных комнат примыкало еще по три. Как считают археологи, эти комнаты служили для приюта паломников, приходивших сюда почтить память апостола Филиппа. Некоторые историки полагают, что располагаясь здесь на ночлег, паломники, негласно, продолжали традицию получения исцеления во сне, которая существовала в святилищах древнегреческого бога Асклепия (у римлян — Эскулап), которую я уже упоминал в этой книге.

Большой зал в центре комплекса служил местом общих молитв и иных церемоний.

Сейчас от комплекса сохранились лишь каменные башни с арками, которые вели из восьми основных комнат в центральный зал октагона.

По мере того, как гонения на христиан ослабевали, поклониться могиле апостола приходило все больше паломников. А с конца 3 в., как свидетельствуют современники, эта традиция привлекала в город все больше людей.

Долгое время считалось, что могила апостола находилась непосредственно на территории мартирия.

Но летом 2011 г. итальянские археологи, проводившие раскопки в Иераполисе, в том числе и в района мартирия, заявили, что нашли «подлинную» могилу апостола. По их мнению, ею является склеп, встроенный в каменную стену раскопанной ими неподалеку от мартирия византийской базилики. Внешне склеп представляет собой каменный портал с прямоугольным входом и треугольным каменным фронтоном над ним, имитирующим крышу дома. В целом это сооружение сильно напоминает одну из гробниц расположенного вокруг Иераполиса большого некрополя. О том, что это именно гробница апостола Филиппа, по мнению итальянских археологов, свидетельствуют сохранившиеся вокруг нее надписи и сильно истертый коленями молящихся порожек, ведущий в склеп.

В первых интервью, явно пребывая в состоянии экстаза, руководитель раскопок Ф. Андрия, даже заявил, что это открытие всемирно исторического значения, так как дверь в гробницу обнаружена неповрежденной, явно намекая на то, что есть вероятность обнаружить в гробнице «подлинные» мощи апостола. Турецкие СМИ активно тиражировали эту историю, чтобы способствовать росту числа приезжающих сюда туристов. Но в последующем новых сенсаций не последовало. Похоже, никаких оснований полагать, что мощи апостола Филиппа находятся не в Риме, а по-прежнему в Иераполисе, нет. Однако эта находка сделала Иераполис еще более интересным местом для посещения — как туристами в целом, так и последователями христианства в частности.

Уникальной исторической достопримечательностью Иераполиса, очень выделяющей его на фоне других античных городов, являются его большие некрополи, дошедшие до нас в хорошем состоянии. Это самые большие античные некрополи на территории нынешней Турции.

Некрополи окружали город с трех сторон — у входа в город на севере, на востоке и на юге. Такие большие размеры некрополей объясняются тем, что горячие источники Иераполиса на протяжении нескольких столетий привлекали сюда очень значительное число людей, страдавших разнообразными заболеваниями, причем не только из Малой Азии, но и из многих других регионов Римской империи (как «всеримская здравница»). Большое число из них приезжали сюда с болезнями в запущенном состоянии и находили свое последнее пристанище на городских некрополях.

Общее число погребений в некрополях составляет примерно 1 200-1 300. Большинство из захоронений сильно пострадали от землетрясений. Но немало сохранились в хорошем состоянии и представляют очень большой интерес или даже являются настоящими шедеврами резьбы по камню. Наиболее интересные фрагменты погребений экспонируются в музее Иераполиса, о котором рассказ впереди.

Подавляющее большинство погребений принадлежит к одному из четырех основных типов. Первый представляет собой высеченные в каменном основании места для погребений. Это самые простые могилы, в них хоронили рядовых жителей города. Второй тип представляет собой саркофаги различных размеров: от небольших, размером примерно 1–1,5 на 2–2,5 м, до изумительных образцов прикладного искусства 3 на 4–5 м. Закрывающие их каменные плиты часто имитируют крыши домов. Многие из этих саркофагов покрыты богатой резьбой с разнообразным орнаментом, изображениями успоших, надписями, рассказывавшими о том, кем были погребенные здесь люди. Материалом для них служил главным образом мрамор. Третий тип погребальных сооружений представлял собой углубленные в каменное основание купольные каменные гробницы круглой формы — тумулы. Диаметр таких сооружений обычно составляет 7-юм. Мне они очень напомнили этрусский некрополь, который я видел около итальянского города Черветери, недалеко от Рима, также являющийся одним из объектов Всемирного культурного наследия ЮНЕСКО. Эти гробницы предназначались для нескольких членов семьи. Спустившись в некоторые из них можно видеть, что они разделены на ниши, в которых помещались тела или урны с прахом погребенных (кремация была очень распространенным погребальным обрядом). Четвертый тип погребений также предназначался для целых семей и представлял собой впечатляющие склепы, размерами напоминающие часовни или даже небольшие храмы. Такие сооружения сегодня можно часто видеть на богатых старых кладбищах европейских столиц. Вырезанные на некоторых саркофагах надписи грозили, что нарушивший покой погребенного в нем не будет иметь детей. И его, после смерти, не примет в свои объятья ни земля, ни море. Но это не помогло: все погребения были разграблены еще в античные времена.

Одно из богатых погребальных сооружений, похожее на каменный дом, стоящее в стороне, оказалось окруженным со всех сторон мощными кальцинированными отложениями белоснежного цвета. Выглядит это очень впечатляюще — как домик, занесенный глубоким снегом. Это один из наиболее интересных объектов для фотосъемок.

Завершить экскурсию по Иераполису я рекомендую посещением его археологического музея.

Музей расположен в Больших банях, построенных во 2 в. н. э., в период наиболее активного развития и расширения города. Это два больших зала бань, перекрытых оригинальными каменными сводами-арками, и несколько комнат поменьше, над которыми установлена современная крыша.

В музее находится неплохая коллекция скульптур и артефактов, датируемых периодом от бронзового века до поздней Византийской империи. Скульптуры экспозиции представляют собой украшения улиц города, театра и нимфеев, а также наиболее интересные саркофаги некрополей.

Одной из достопримечательностей, неизменно привлекающей внимание туристов, является роскошный и прекрасно сохранившийся саркофаг Эвтия Пиррона, занимавшего должность префекта провинции римская Азия. Высеченная из мрамора фигура высокопоставленного чиновника возлежит на крышке саркофага в позе, в которой римские аристократы лежали во время пиров или принимали отчеты подчиненных. Возле него — его жена. Все стороны саркофага опоясывает прекрасный барельеф, изображающий сцены из жизни Пиррона. Вот он, вместе с женой, совершает религиозные церемонии, а вот — сидя на коне, отбивает атаку разъяренного льва… Поражают и качество рельефных изображений, и их сохранность.

Исключительной исторической достопримечательностью является саркофаг Марка Аврелия Аммиана 3 в. н. э. На нем во всех деталях изображен большой механизм для распиливания каменных блоков, приводимый в движение силой падающей воды (как колесо в водяной мельнице), благодаря системе, включающей кривошипы, зубчатую передачу и шатуны. Это самое раннее изображение такого механизма, встречающееся во всей мировой истории. К сожалению, эта достопримечательность не является частью постоянной экспозиции и выставляется лишь время от времени. Но мне, к счастью, однажды удалось ее увидеть.

Мраморная статуя египетской богини Исиды, в одеждах, которые больше подошли бы богине Нике, напоминает о том, что культ этой богини был распространен и в восточных провинциях, и в самом Риме, о чем я уже писал. Она соседствует со статуями других богов, о которых уже шла речь в этой книге — Тихе, Диониса, Деметры, Пана, Асклепия.

Отдельный зал музея посвящен находкам, сделанным при раскопках театра. Одни из самых впечатляющих экспонатов этого зала — рельефные панели нижнего ряда скены театра, представляющие собой скульптурные иллюстрации из жизни Аполлона и Артемиды.

В зале малых артефактов есть экспонаты, возраст которых исчисляется тремя и четырьмя тысячами лет. Например, небольшая статуя сидящего египтянина, сделанная из черного базальта. Похожие на нее статуи часто встречаются в экспозициях музеев, посвященных искусству Древнего Египта. Ценность этой статуи заключается в том, что на ее фронтоне выбита надпись на древнегреческом, датируемая 7 в. до н. э. Она сообщает, что египетский фараон наградил богатыми дарами правителя одной из областей Анатолии в благодарность за оказанные услуги. Этот экспонат показывает, как далеко идут корни отношений между Малой Азией и Древним Египтом.

В музее представлены находки не только из Иераполиса, но и других античных городов, расположенных неподалеку, главным образом в долине античного Ликоса (ныне — Чюрюксу) — Лаодикеи-на-Ликосе, Колосс, Триполи, Аттуда.

Известные уроженцы и жители города

Самым известным уроженцем Иераполиса, память о котором сохранила история, был философ Эпиктет.

Эпиктет родился в Иераполисе около 55 г. н. э. в семье рабов. Когда его богатый хозяин переехал в Рим, он последовал за ним. Здесь его хозяин, Эпафродит, стал регулярно посещать лекции известного философа-стоика Гая Музония Руфа. Увлечение философией хозяина во что-то серьезное не переросло. Зато раб увлекся учением стоиков по-настоящему. Получив от хозяина свободу, он довольно быстро добился признания как философ и основал в городе Никополь (Греция) свою философскую школу.

В предшествующих главах я уже упоминал об этом направлении философской мысли. Очень кратко напомню основные его постулаты.

Стоицизм исходит из того, что далеко не все в жизни зависит от человека. Он должен иметь мудрость, чтобы провести различия между своими целями, находящимися под его контролем, и внешними обстоятельствами, на которые они могут частично повлиять, но не могут их полностью контролировать. Все окружающее нас, и люди и вещи, как бы мы ни были к ним привязаны, преходящие. Обладанием, общением надо наслаждаться, но быть морально готовым к расставанию, которое, обычно, неизбежно, и чаще всего происходит помимо нашей воли. Понятия добра и зла заложены в нас исходно, и мы способны их различать. Отличие человека от животного заключается в способности различать добро и зло и осознанно следовать этическим принципам.

Благом стоики считали не физическое выживание, а способность жить своим разумом. Согласно им, важен не результат, а сама работа мышления как процесс, который в будущем может быть скорректирован. Стремление человека к самосохранению естественно. Но главным является «духовное» самосохранение, а не физическое, как у животных. Ход мировых событий, в основном, предопределен. Поэтому цель человека заключается в том, чтобы жить, признавая этот факт, следуя этическим нормам — «Кто согласен, того судьба ведет, кто не согласен, того она тащит».

Главное, считал Эпиктет, это научиться самому и научить других, как при любых обстоятельствах сохранять свободным свой внутренний мир. Эпиктет учил, что философия есть образ жизни, а не просто теоретическая дисциплина. Для Эпиктета, все внешние события находятся вне нашего контроля; мы должны принимать спокойно и бесстрастно что бы ни случилось. Тем не менее, люди несут ответственность за свои действия, которые они могут исследовать и контролировать посредством строгой самодисциплины.

Эпиктет получил достаточно широкое признание еще при своей жизни у людей самых разных кругов. Считается, что император Адриан посещал его философскую школу во время своих поездок по столь любимой им Греции.

Философия Эпиктета оказала влияние на самого известного стоика у власти — римского императора Марка Аврелия. В его знаменитых «Размышлениях (Наедине с самим собой)», написанных в военной палатке во время войны на Дунае, встречаются цитаты из Эпиктета.

Вот некоторые из мыслей Эпиктета:

Свобода — это независимость мысли.

Зависть — враг счастливых.

С простыми людьми поменьше говори о теориях, а поступай согласно им.

Лучше знать, как практиковать добродетель, чем знать, как ее описывать.

Природа дала людям один язык и два уха, чтобы мы больше слушали других, нежели говорили сами.

Если хочешь быть добрым, прежде всего — считай себя злым.

Владей своими страстями — или они овладеют тобою.

Ссориться и спорить вообще невежливо, но в особенности неприлично — в разговорах за выпивкой. Ведь пьяному все равно не убедить трезвого, как трезвому не уговорить пьяного. А там, где все убеждения напрасны, незачем пускать в ход все свое красноречие.

Чего не желаешь себе, не желай и другим; тебе не нравится быть рабом — не обращай других в рабство. Раз ты не можешь обойтись без услуг рабов, ты, прежде всего, сам раб, как не уживаются друг с другом добродетель и порок, так и свобода и рабство.

Люди рады найти оправдание своим проступкам, тогда как философия учит не протягивать, не подумавши, даже палец.

Когда собственника корабля, Лампида, спросили, каково было ему нажить богатство, он ответил: «Большое богатство — легко, но маленькие деньги — с большим трудом».

Если ты выстроишь своему родному городу не высокие здания, а сделаешь выше его граждан — ты будешь его величайшим благодетелем: пусть лучше в низких домах живут высокие сердца, нежели в высоких зданиях гнездятся низкие, мелкие души.

В природе нет ничего на самом деле приятного или неприятного — все дело привычки.

Когда один молодой хвастун говорил в театре, что он умен, потому что беседовал со многими философами, Эпиктет заметил ему: «Вот и у меня много знакомых богачей, а все же я не богач!»

На могиле Эпиктета была выбита сочиненная им самим гордая эпитафия: «Я, Эпиктет, по происхождению раб, тщедушный телом. Я беден, как Ирос, и при этом друг бессмертным».

От северных ворот города открывается прекрасный вид на лежащую внизу долину и протекающую по ней реку, носившую в античные времена навзание Ликос. Через долину, километрах в 4-5, видны руины еще более крупного античного города — Лаодикеи-на Ликосе. Это исключительно интересное место. Надеюсь, что в следующей книге об античных городах Малой Азии я его опишу.

Магнесия-на-Меандре

На территории современной Турции в античные времена было семь поселений, различного размера, которые носили название Магнесия. Популярность этого названия имеет различные объяснения. Согласно наиболее распространенному, все они были основаны выходцами из района Магнесия, расположенного на севере материковой части Греции. Наиболее крупными из них были находившаяся в исторической области Иония, расположенная на одном из притоков реки Меандр, получившая название Магнесия-на Меандре, и находившаяся в исторической области Лидия, неподалеку от горы Сипил, получившая название Магнесия-у-Сипила.

Магнесия-на-Меандре была основана раньше и имела более богатую историю. Ее руины находятся примерно в 25 км от известного курорта Кушадасы. Регулярных экскурсий к этой исторической достопримечательности нет. На мой взгляд, это большое упущение. Но территория современной Турции в целом, и область Иония в особенности, настолько богаты историческими памятниками античной эпохи, что большинство из них остаются в стороне от организованного туристического паломничества. Во всяком случае, пока. Но я рекомендую всем, кого интересует история зарождения европейской истории и культуры, побывать здесь.

Краткая история города

Считается, что город был основан в 10 в. до н. э. Выбор места был связан с двумя факторами. Первый — географический: близость к реке Меандр, позволявшая иметь хорошее транспортное сообщение с побережьем. Второй — культурно-религиозный: выбранное для поселения место издавна считалось священным, связанным с древневосточной богиней Кибелой, о которой я уже неоднократно писал в этой книге. На протяжении первых столетий история поселения была очень беспокойной. Оно регулярно подвергалось набегам и разграблениям со стороны как ближних соседей — лидийцев, так и дальних — киммерийцев. В середине 7 в. до н. э. лидийский царь Гиг включил поселение в состав своей империи, но в 644 г. до н. э. во время масштабного вторжения киммерийских племен по Лидийскому царству был нанесен сильнейший удар, сам Гиг погиб в битве, а Магнесия была разорена. Но довольно скоро она оправилась от удара и стала постепенно расширяться, увеличивая свои ресурсы, оставаясь политически в составе Лидийского царства, которое также возродилось после разорительного вторжения киммерийцев. В середине 6 в. до н. э. Магнесия, уже достигшая масштабов греческого полиса, вошла в состав Персидского царства. Она пользовалась правом самоуправления в отношении хозяйственных дел, но все важнейшие политические решения принимались наместником персидского царя, резиденция которого находилась в Сардах.

Около 460 г. до н. э. персидский царь Артаксеркс назначил правителем Магнесии и нескольких, расположенных неподалеку небольших греческих городов, Фемистокла, греческого полководца и политика, одного из «отцов-основателей» политической и социальной системы классической Греции. В разделе о выдающихся жителях Магнесии я расскажу о нем более подробно. Здесь же хочу отметить удивительность такого назначения. Именно Фемистокл сыграл ключевую роль в разгроме вторгшихся в 480 г. до н. э. в Грецию персидских войск под личным командованием царя Ксеркса I. Изгнанный из Афин в результате острой политической борьбы, Фемистокл обратился за убежищем к сыну и наследнику разгромленного им Ксеркса — царю Артаксерксу. И последний не только не казнил Фемистокла, но принял его с почетом, дал ему в управление Магнесию и окружающую территорию. Один из создателей афинской демократии получил титул «сатрап» — так в Персидском царстве именовались правители отдельных его территорий, назначавшиеся самим царем. Что и говорить — потрясающая ухмылка истории! Интересно, что населявшие Магнесию греки не сочли Фемистокла изменником и приняли его с большим почетом. Все годы своего правления он пользовался уважением как со стороны персидского царя, так и магнесийцев. Правда, в Афинах его однозначно считали предателем.

После смерти Фемистокла, в 459 г. до н. э., управление городом перешло к его сыну, а затем и внуку. Уроженец Малой Азии, знаменитый древнегреческий писатель и географ Павсаний сообщал, что в его время (середина 2 в. н. э.), потомки Фемистокла пользовались большим почетом и уважением в Магнесии. Спустя почти 600 лет после смерти Фемистокла! Фантастическая историческая память была у древних греков! И это при отсутствии печатных изданий, радио и телевидения.

Проведенные в 2017 г., к 100-летию октябрьской революции, опросы российских студентов (людей, получающих высшее образование!) показали, что большинство из них не помнили, кем были Ленин и другие вожди революции и того, что она собой представляла. Более того, очень многие из них затруднялись сказать — кем был М. Горбачев.

Ирония истории: древнегреческий философ Сократ был убежденным противником письменности, полагая, что алфавит станет убийцей человеческой памяти, а повсеместное распространение грамотности приведет к необратимым изменениям в человеческой психике…

Персидская глава истории Магнесии закончилась в 334 г. до н. э.: пришедший в Малую Азию Александр Македонский нанес поражение персидской армии, и жители Магнесии перешли на сторону победителя, открыв городские ворота его войску.

После смерти Александра, в 323 г. до н. э., город вошел в состав государства, созданного одним из «диадохов», Селевком Никатором, телохранителем и полководцем Александра. В целом «селевкидская» глава истории была весьма благоприятной для города. Магнесия значительно расширилась и стала одним из очень важных политических и экономических центров не только Ионии, но всей Малой Азии. Эта глава завершилась в 189 г. до н. э. после того, как войско селевкидского царя Антиоха III было полностью разгромлено римлянами в сражении, получившем в истории название «битва при Магнесии». Но произошла она не у Магнесии-на Меандре, а у Магнесии-у-Сипила (находится неподалеку от нынешнего турецкого города Маниса). Интересно, что в это время военным советником Антиоха был знаменитый карфагенский полководец Ганнибал. Правда, в сражении при Магнесии он не участвовал. Если верить некоторым античным авторам, несмотря на всегда горевшую в нем ненависть к Риму и готовность помогать любым его врагам, проинспектировав за несколько месяцев до сражения армию Антиоха, он оценил ее очень низко. Как пишет один из античных авторов, Антиох, показав ему войска, похвастался — «Видел мою армию? На нее затрачены очень большие средства!». На что Ганнибал, усмехнувшись, сказал: «Да, римлянам достанется богатая добыча». В изложении другого античного автора, разговор звучал так. Антиох Ганнибалу после демонстрации своего войска: «Как думаешь, для римлян этого хватит (подразумевалось — для победы над ними)»? Ганнибал: «Думаю, что да, хотя они и очень жадные».

Одним из условий мирного договора между Римом и Антиохом была выдача Риму Ганнибала. Так что ему пришлось возобновить свои скитания по государствам, существовавшим на территории нынешней Турции. Как и где они закончились, я описал в главе об Ассе.

Победившие римляне передали Магнесию под контроль Пергамского царства, которое выступило их союзником в войне с Антиохом. После смерти, в 133 г. до н. э., последнего пергамского царя Аттала III, Магнесия стала частью Римской империи. На судьбе города это отразилось очень положительно. Находясь под защитой могущественной мировой империи, город активно развивался и богател. Местные жители не совершили ошибки Эфеса и в войне между Римом и Понтийским царством без колебаний поддержали Рим. После разгрома войск понтийцев римский полководец Сулла даровал Магнесии статус внутреннего самоуправления.

Город продолжал успешно развиваться еще несколько столетий, сохранял свое значение и в Византийской империи. Однако затем он стал жертвой переменчивого Меандра: русло реки в очередной раз вновь изменилось, воды поднялись, подтопили стены и значительную часть городских строений, превратив окрестные поля в болота, кишевшие комарами. Набеги готов, арабов, а затем турок-сельджуков положили конец истории города.

В 262 г. город был разграблен и сожжён готами вместе с соседними Эфесом и Приеной.

В 620-е гг. для защиты от угрозы нападения персов город был окружен оборонительной стеной. Большие фрагменты этой стены стоят в настоящее время вдоль автомобильной дороги Ортаклар — Сёке, которая проходит посредине территории античного города. После 1308 г. земли города вошли в состав османского бейлика Айдыногуллары, но в результате частых наводнений реки и заболачивания это место вскоре было заброшено совсем.

Новое открытие города произошло лишь в 19 в. Главной причиной интереса к нему стали поиски остатков храма Артемиды Левкофрены. Это сооружение было широко известно в античном мире. Хорошо знакомый историкам древнегреческий путешественник Страбон считал, что этот храм превосходил гармонией своей архитектуры даже храм Артемиды Эфесской.

Расположение руин города, полностью покрытых к тому времени многометровыми отложениями, определил в 1824 г. путешествовавший в этих местах английский дипломат, топограф, антиквар и писатель Уильям Лик. Зимой 1842-43 гг. на руинах Магнесии работала группа французских археологов. На дне большого болота, находившегося в центре остатков города, они обнаружили руины храма Артемиды Левкофрены и вывезли в Париж 40 метров его фриза, много других фрагментов его архитектуры. Для правителей Османской империи все это не имело какой-либо ценности. Обнаруженные на месте храма находки заняли целый зал в Лувре. Наглядное подтверждение того, какого уровня достигли архитектура и искусство в этом городе. И того, что место, где эти культурные сокровища находились, заслуживает посещения.

В начале 1890-х гг. небольшие раскопки провел в Магнесии уже неоднократно упоминавшийся мною немецкий археолог Карл Хуманн, открыватель Пергама. С разрешения властей он отправил в Берлин большие фрагменты храма Зевса Сосиполиса, которые стали одними из главных экспонатов Пергамского музея.

В самом конце 19 в. здесь побывал Осман Хамди, турецкий интеллектуал, знаток искусства, директор Османского имперского музея в Стамбуле, который забрал в музей 20-метровый фрагмент фриза этого храма. Сегодня этот фрагмент можно увидеть в Археологическом музее. Этот музей я очень рекомендую тем, кто планирует посетить Стамбул.

После этого в изучении города наступила длинная пауза. И лишь в 1980-е гг. Магнесия стала объектом регулярного изучения турецких археологов из Университета Анкары в сотрудничестве с западными специалистами.

Основные достопримечательности города

Главной архитектурной и исторической достопримечательностью Магнесии всегда считался храм Артемиды Левкофрены (на древнегреческом — «белобровой»). Подобно тому, как это произошло в Эфесе и в Сардах, культ Артемиды в Магнесии исторически стал продолжением культа древневосточной богини Кибелы. Но если в Эфесе такая связь со всей наглядностью была воплощена в скульптурном изображении Артемиды, стоявшей в храме, то о том, как выглядела статуя богини, стоявшая в магнесийском храме, мы ничего не знаем. До нашего времени, увы, не дошло никакой информации о том, как она выглядела.

В Малой Азии получила широкое хождение легенда о явлении богини Артемиды в окрестностях Магнесии (увы, без детализации, в каком облике — схожем с азиатским обликом Богини-Матери Кибелы или в утвердившемся в более поздние века классическом образе молодой богини-охотницы) в 3 в. до н. э. Благодаря этому чуду (и скорее всего — не без лоббистских усилий городских властей) Дельфийский оракул провозгласил Магнесию и ее окрестности священным местом. В честь этого чуда каждые 4 года в городе стали проводиться Магнесийские игры, в которых участвовали представители 70 греческих полисов. В последующие годы статус священного места был закреплен признанием со стороны других малоазийских городов за храмом Артемиды в Магнесии права давать неприкосновенность попросившим о божественной защите. В честь этого чуда в городе был построен первый храм Артемиды. Никаких сведений о том, что собой представлял этот храм, до нас не дошло. Славу городу принес храм, построенный в начале 2 в. до н. э. по проекту уже упоминавшегося мною архитектора Гермогена. Именно его остатки привлекли сюда в 19 в. европейских историков и археологов. И именно его руины видят сегодня приезжающие в Магнесию туристы.

Древнегреческий архитектор Гермоген (конец 3 — начало 2 в. до н. э.) пользовался большой славой. Большинство историков считают его родиной карийский город Алабанду (его руины расположены примерно в 70 км от Магнесии, тоже весьма примечательное историческое место). Хотя некоторые античные авторы считали его родиной Приену. Его основными свершениями, помимо возведения храма Артемиды Левкофрены, считаются построенные по его проектам магнесийский храм Зевса Сосиполиса и храм бога Диониса в античном Теосе (неподалеку от современного Измира), являвшийся крупнейшим храмом, посвященным этому богу, в античном мире. Гермоген также был автором ряда работ по архитектуре и градостроительству. Однако о его деятельности до нас дошли лишь обрывочные сведения, которые были включены в «Десять книг об архитектуре» жившего в 1 в. до н. э. римского архитектора и ученого Марка Витрувия. Написанный самим Гермогеном трактат о постройке храма Артемиды не сохранился. Но Витрувий включил в свою работу большие извлечения из него. Мысли Гермогена, в изложении Витрувия, пережили более полутора тысяч лет и оказали заметное влияние на выработку принципов архитектуры в эпоху Возрождения. Поэтому значение этого храма для истории развития мировой архитектуры исключительно, значительно больше, чем многих, гораздо более известных, включая такие как храм Артемиды Эфесской, Герейон на острове Самос.

Магнесийский храм Артемиды был спланирован Гермогеном и реализован в архитектурной форме псевдодиптера — постройки, обнесенной двойной колоннадой. Однако второй, внутренний ряд колонн является ложным, так как он состоит из полуколонн, выступающих из стен сооружения. Меньшее количество колонн помогло построить храм в сравнительно короткое время и с меньшими затратами, что тоже было немаловажно. Центральный пролет фасада храма был значительно шире остальных, что придавало парадную фронтальность всей композиции. Пронаос (передняя, проходная часть античного храма, «прихожая») храма был удлинен до размера наоса (центральной части), что сделало стоявшую в последнем скульптуру богини видимой уже со ступенек перед входом в храм.

Сооружение стояло на высоком каменном основании из 7 ступеней и имело размеры 41x67 м, что делало его четвертым по размерам греческим храмом в Малой Азии. По боковым сторонам он имел 15 колонн, а по фронтону — по 8 колонн ионического ордера. На опоясывавшем храм фризе, длиной в 175 м, были изображены сцены амазономахии — битвы древнегреческих героев, в числе которых были Беллерофонт, Геракл, Тесей, Ахилл с амазонками — воинственными племенами женщин. Этот сюжет был чрезвычайно популярен в древнегреческом изобразительном искусстве. Знаменитый афинский скульптор Фидий изобразил сцену амазономахии на щите Афины Парфенос — монументальной статуи, установленной в Парфеноне. Не менее знаменитый древнегреческий скульптор Скопас изобразил фрагмент амазономахии на фризе Галикарнасского мавзолея (хранится сегодня в Британским музее в Лондоне). Как считают историки, амазономахия символизировала победу греческой культуры над варварами. Большие фрагменты фриза можно увидеть в Археологическом музее Стамбула. Очень советую его посетить.

Как я уже писал в начале этой главы, древнегреческий историк Страбон, пользовавшийся исключительным авторитетом в античные времена, оценил гармонию и красоту магнесийского храма выше, чем храма Артемиды Эфесской.

К невыразимому сожалению, от храма Артемиды Левкофрены на месте, где он некогда стоял, сохранилось совсем немного. Но, все же, несопоставимо больше, чем от храма Артемиды Эфесской. Каменные блоки фундамента и выступающие в отдельных местах фрагменты стен дают хорошее представление о его размерах. Перед фундаментом лежит на удивление хорошо сохранившийся мраморный треугольный фронтон храма.

Увы, без некогда украшавших его скульптурных изображений. Мы привыкли видеть древнегреческие храмы имеющими лишь натуральный цвет того камня, из которого они сложены. Но исследования специалистов показывают, что различные архитектурные элементы древнегреческих храмов обычно раскрашивались в разные цвета. В Британском музее, в галерее, посвященной Парфенону, я видел многокрасочную инсталляцию, которая давала представление о том, как в действительности выглядел этот храм с учетом найденных на его фрагментах остатков краски. Она представляет храм в совершенно ином виде! Вспоминал эту инсталляцию, разглядывая фронтон магнесийского храма Артемиды и пытался представить, как он мог бы выглядеть в цвете. Правда, позже выяснил, что мраморные фронтоны обычно не окрашивались, а для архитектурных памятников региона Ионии, к которому относится Магнесия, было характерно использование, главным образом, лишь двух цветов — красного и синего.

Чуть в стороне от фасада можно заметить нагромождение кусков колонн, некогда поддерживавших крышу храма. Наиболее хорошо сохранившиеся их фрагменты находятся недалеко под навесом.

В античные времена перед храмом, к западу, стоял алтарь. Сегодня от него остался лишь фундамент. Как считают археологи, по своему дизайну алтарь повторял знаменитый Пергамский алтарь — имел П-образную форму и открытое внутреннее пространство между крыльями постройки. Но был значительно меньшего размера. Неподалеку от места, где стоял алтарь, в одном из сохранившихся древних каменных блоков можно видеть круглые отверстия. В них когда-то были вставлены металлические крюки, к которым привязывались животные, которых приводили сюда для принесения в жертву на алтаре.

Справа от храма Артемиды, если стоять лицом к его фронтону, находятся интересные постройки — общественные туалеты. Они были построены позже других объектов и относятся уже к периоду римского владычества (1–2 вв. нашей эры). Это помещение украшено хорошо сохранившейся разноцветной мозаикой. В углу, между колоннами и туалетами, находятся фрагменты ряда зданий, предназначение которых пока достоверно идентифицировать не удалось. Археологи считают, что здесь находилась небольшая библиотека, возле входа в которую был установлен ряд статуй, от которых до нас дошли лишь постаменты.

Храм Артемиды Левкофрены и прилегавшая к нему территория считались священными и по всей окружности были обнесены стоями, глухие стороны которых образовывали сплошную стену. Войти на храмовую территорию можно было только через мраморный пропилон, выходивший на центральную городскую площадь (агору). Стенд, стоящий на месте, где некогда возвышался пропилон, показывает, что это было исключительно впечатляющее сооружение с 6 центральными высокими колоннами, треугольным фронтоном и примыкающими к нему колоннами стой. На мой взгляд, он напоминает Бранденбургские ворота в Берлине, но, разумеется, значительно меньше по размерам. До наших дней дошли большие фрагменты его фронтона, ступени и фрагменты примерно дюжины колонн разной высоты.

Агора имела впечатляющие размеры — 188x99 м, была вся выложена белокаменными блоками и окружена колоннадой. План агоры и окружающей ее стои, как считает ряд историков, тоже был разработан архитектором Гермогеном. Восстановленные на своих местах несколько десятков остатков колонн, несмотря на то, что они разной высоты, дают неплохое представление о красоте стои. Колонны и их отражения в воде, заполняющей большую часть территории бывшей агоры — один из наиболее популярных ракурсов для фотографий. На мой взгляд, еще один, очень интересный, ракурс для фотографий — остатки стои на фоне солнца, садящегося за окрестные холмы.

К настоящему времени раскопана лишь небольшая часть агоры. Основная ее часть остается скрытой под многовековыми наносами.

В южной части агоры находился еще один архитектурный шедевр Гермогена — храм Зевса Сосиполиса (на древнегреческом — «защитника города»).

Фасад этого храма является одним из главных экспонатов Пергамского музея в Берлине. Я рассматривал его с очень большим интересом. Храм был построен, предположительно, в начале 2 в. до н. э. На месте, где некогда стоял храм, можно видеть фрагменты его фундамента и остатки примерно дюжины колонн. Я попытался мысленно перенести фасад храма из Пергамского музея на его оригинальное место — получилась исключительно впечатляющая картина.

Самым значимым по размерам и сохранности архитектурным сооружением центра города являются остатки городской базилики. Построенная во 2 в. н. э., она была трехнефной и имела два этажа. Как предполагают археологи, базилика была пристроена к агоре. Сегодня от нее сохранился фундамент, большие фрагменты стен (некоторые высотой до зм) и большое число колонн разной высоты. Главным украшением этого сооружения считаются капители колонн, изображающие сцены из жизни Сциллы. В древнегреческой мифологии (а позднее — и в римской) Сцилла выступала как страшное морское чудище, которое находилось на одной из скал узкого пролива, хватало моряков с проходивших мимо скалы кораблей и тут же их пожирало. Согласно одному мифологическому описанию, Сцилла имела спереди двенадцать лап, на ее косматых плечах подымалось шесть длинных гибких шей, и на каждой шее торчало по голове; в пасти у неё сверкали частые, острые, расположенные в три ряда зубы. По другой версии, верхняя часть тела Сциллы выглядела женской, а нижняя — собачьей, а вместе с чудовищем жили шесть собак, которых Сцилла родила. На капителях колонн базилики Сцилла больше соответствует первому мифологическому описанию. Но эти капители — искусно сделанные копии. Оригиналы находится в музее в городе Айдын, примерно в 100 км от Магнесии.

Согласно мифам, Сцилла некогда была красивой девушкой, в которую влюбился Главк, морское божество. Но злая волшебница Кирка, сама имевшая на него виды, из ревности отравила воду бассейна, в которой купалась Сцилла, в результате чего она стала таким жутким чудовищем. Неудивительно, что ее характер так сильно испортился и стал соответствовать ее новому внешнему облику.

В гомеровской «Одиссее» Сцилла упоминается в паре с Харибдой, находившейся на скале на противоположной стороне узкого пролива. По одной мифологической версии, она выглядела как чудовище, похожее на Сциллу. По другой — была опасным водоворотом, трижды в день засасывавшим в себя все, что проплывало мимо скалы. Отсюда пошло выражение — «Пройти между Сциллой и Харибдой», означавшее успешно проскочить между несколькими большими опасностями.

Местом нахождения Сциллы и Харибды считались две находящиеся друг напротив друга скалы в Мессинском проливе, расположенном между островом Сицилия и юго-западной оконечностью итальянского «сапога». В реальности же пролив не был особо опасным для мореплавателей.

С южной стороны к священной территории, на которой располагался храм Артемиды Левкофрены, примыкают остатки сооружения, именуемого в одних путеводителях театроном, а в других — одеоном, и здание, которое считается главным элементом подземной отопительной системы (гипокауст). Что представляет собой одеон, я уже описал в этой книге. Магнесийский театрон-одеон хотя и довольно большого размера, но невысокой сохранности и не выделяется ни архитектурной оригинальностью, ни какими-либо связанными с ними историческими событиями или археологическими находками. На мой взгляд, он не заслуживает детального описания, хотя стоит посвятить его осмотру минут 10.

От здания гипокауста сохранилось немного. Но из описанных в этой книге античных городов гипокауст я видел только здесь, поэтому уделю внимание этому объекту. Это сооружение, получившее достаточно широкое распространение в античных городах в римскую эпоху, представляет собой подземную печь с системой керамических труб, по которым горячий воздух поступал из печи в прилегавшие к гипокаусту помещения. Трубы прокладывались под полом. Первоначально эта система возникла в общественных термах, распределяя горячий воздух по их многочисленным комнатам. Но затем такие системы стали сооружаться и возле вилл, принадлежавших богатым и знатным горожанам. Так как возле магнесийского гипокауста не было обнаружено остатков терм, то, скорее всего, он предназначался для повышения комфорта жилищ местной знати.

К юго-западу от центра города, на возвышенности, примыкающей к крепостной стене византийского периода, находятся остатки святилища богини Афины. От него сохранился лишь частично раскопанный фундамент. Но осмотреть эти руины советую. Это святилище имело необычную форму толоса — круглого в плане сооружения, по окружности которого обычно стояли колонны. Такие сооружения стали популярны в Риме. Найденные здесь археологами фрагменты каменной стелы сообщают, что это здание было построено на средства городского жителя по имени Аполлоний и посвящено богине Афине. Судя по всему, житель был очень зажиточен. Неплохо было бы и в нашем отечестве возродить такую традицию.

Одной из важных достопримечательностей Магнесии, обязательно заслуживающей посещения, является городской стадион. Эта сооружение было открыто лишь в 2012 г. До начала раскопок на этом месте находились холмы, покрытые деревьями и густым кустарником.

Сегодня этот стадион относят к наиболее хорошо сохранившимся сооружениям такого рода в Малой Азии и даже в античном мире в целом. Такую сохранность ему обеспечило то, что он был более чем на полторы тысячи лет покрыт многометровыми наносами реки Меандр, и отсутствие поселений в округе, для которых он мог стать источником строительного материала. На мой взгляд, этот стадион по сохранности сравним со стадионом в Афродисиасе, описанным в этой книге, но имеет меньшие размеры. В отличие от стадиона в Афродисиасе, он имеет не замкнутую эллипсовидную форму, а U-образную, подобно стадиону в Милете.

По мнению археологов, стадион был возведен, вероятно, еще в эллинистическую эпоху, но между 1 и 2 вв. н. э. был сильно перестроен. В своем последнем варианте он вмещал до 30 ооо зрителей. Длина его арены составляла ок. 189–190 м. Закрытая закругленная часть стадиона — сфендон — имела 4 галереи и была украшена рядом высоких колонн.

С 220 г. до н. э. на стадионе проводились Магнесийские игры — спортивные и культурные мероприятия во славу богини Артемиды.

Строительство этого стадиона было облегчено тем, что его арена располагалась между двумя холмами, которые послужили естественной основой для строительства на них сидений для зрителей. У основания первого ряда зрительских сидений одной из трибун археологи откопали несколько десятков каменных рельефов, изображавших мечи, щиты и шлемы. Это так называемые «триумфальные рельефы», на которых изображалась амуниция поверженных противников. На основании этой находки археологи пришли к выводу, что в римскую эпоху на стадионе проводились гладиаторские бои. Ряды для зрителей и украшения на восточной трибуне стадиона сохранились лучше, чем на западной. С верхнего ряда зрительских сидений открывается вид на всю центральную часть Магнесии.

У открытой части арены располагалась площадь, на которой проводилась церемония чествования победителей соревнований.

В западной части города, примыкающей к крепостной стене византийского времени, находятся самые высокие руины Магнесии — городской гимнасий, построенный во 2 или 3 в. н. э. Он имеет традиционную для такого сооружения планировку — двор для упражнений (палестра), окруженный комнатами для учебы и банный комплекс. Еще один городской гимнасий, под названием Летай, примерно такого же размера, находится за византийской крепостной стеной, через дорогу от разделяющей город современной автотрассы. Кроме хорошей сохранности высоких стен эти сооружения не выделяются чем-либо еще — ни с точки зрения архитектуры, ни истории.

К северу от гимнасия Летай, посреди раскинувшихся здесь садов и полей, находятся остатки одного из двух некрополей Магнесии. Но раскопки здесь начались лишь недавно.

Известные уроженцы и жители города

Самой выдающейся исторической личностью, чья жизнь оказалась связанной с Магнесией, был знаменитый греческий политический деятель и полководец Фемистокл (524 г. до н. э. — 459 г. до н. э.). Он сыграл очень важную роль в реформировании политической системы Афин в направлении демократии.

В частности, ввел правило избрания высших должностных лиц афинского полиса по жребию, что открывало возможность политической карьеры любым свободным гражданам полиса. Таким образом, его вполне можно считать одним из праотцов европейской демократии. Своего рода, европейским политическим Авраамом. После вторжения в Грецию персидских войск, под руководством Фемистокла греки одержали ряд побед. Самой важной из них стала победа греческого флота под командованием Фемистокла, одержанная в 480 г. до н. э. у острова Саламин. Если бы Персия одержала в этой битве победу, то не исключено, что все мировое развитие пошло бы иным путем, и нынешняя Европа была бы в социально-политическом смысле западной Азией. Об этом я вспоминал, стоя на берегу на материковой части Саронического залива, прямо напротив Саламина. Именно в этой части залива, отделяющей Саламин от материка, произошло историческое сражение. Если бы у скал пролива была историческая память, то они помнили бы гимн, с которым на рассвете 28 сентября 480 г. греческие корабли пошли в атаку на персидский флот:

Вперёд, сыны Эллады!

Спасайте родину, спасайте жён,

Детей своих, богов отцовских храмы,

Гробницы предков: бой теперь идёт за всё.

После этого сражения персидский царь Ксеркс был вынужден спешно покинуть Грецию. Поражение было для него особенно несносным, так как у его трона, с которого он наблюдал за сражением, сидели писцы, готовые зафиксировать для потомков все подробности будущей победы «царя царей».

После этой победы греки не только сняли угрозу завоевания Эллады, но и стали неуклонно расширять свою политическую и культурную ойкумену, отодвигая традиции азиатской деспотии все дальше на восток.

Но демократия уже тогда не гарантировала древнегреческим политическим деятелям вечное пребывание у власти. Даже тем, кто внес исключительный вклад в ее формирование и развитие. В 471 г. до н. э. политические противники, проведя острую кампанию против Фемистокла, добились его изгнания из Афин как человека, представлявшего угрозу для афинской демократии, а позже — и вынесения ему смертного приговора. Проведено это было с соблюдением демократических норм: предложение об изгнании его как человека, представляющего главную угрозу демократии, было вынесено на голосование народного собрания Афин. И большинство участвовавших в нем написали имя Фемистокла на обломках греческих амфор, использовавшихся в качестве материала для бюллетеней. В афинском музее Акрополя я видел такой керамический «бюллетень» с нацарапанным на нем именем Фемистокла («Фемистокл, сын Неокла»). Археологи нашли большую груду черепков с именем Фемистокла в одном укромном месте на агоре, что дало некоторым из них основание считать, что они были заготовлены заранее. Перед Саламинской битвой жители Афин были эвакуированы из города на остров Саламин, так как город не мог устоять перед персами. Собравшиеся на мысу, выходившем на залив, дети, женщины, старики наблюдали за сражением, исход которого определил судьбу Греции. Удивительно, что по прошествии всего 9 лет после этой победы против решения об изгнании Фемистокла не выступило большое число граждан, которые были спасены им от превращения в персидских рабов. Я могу дать этому лишь одно объяснение. Для афинян сохранение демократии было наивысшей ценностью. И если какой-то политик был заподозрен в угрозе демократическим основам, от изгнания его не могли спасти никакие прошлые заслуги. К сожалению, эта приверженность демократии легко становилась объектом манипуляции.

По-гречески керамические черепки от амфор назывались «остракон», поэтому такая процедура получила в истории название остракизма. Отсюда возникло выражение «подвергнуть остракизму».

И снова ухмылка истории: Фемистокл нашел убежище у персидского царя Артаксеркрса, сына царя Ксеркса, разгромленного под руководством Фемистокла. За несколько лет до этого Артаксеркс обещал за голову Фемистокла награду в 200 талантов или 1 200 000 драхм. Для сравнения: хороший дом в Афинах стоил примерно 3000 драхм, а возведение главного храма Афин, Парфенона (спустя 10 лет после смерти Фемистокла), было оценено в 469 талантов. Античные историки писали, что Артаксеркс был настолько поражен видом распростертого перед ним (согласно персидскому обычаю!) некогда самого известного врага персов, что не только сохранил ему жизнь, но и пожаловал в управление Магнесию («на хлеб») и несколько прилегающих к ней небольших греческих городов: Лампсак — «на вино», Миунт — «на рыбу», Перконту — «на постель», Палескепсис — «на одежду». Руины Миунта можно сегодня посетить неподалеку от Милета.

Судя по всему, неблагодарность афинян очень сильно уязвила Фемистокла. В Магнесии он поставил большой памятник самому себе. Этот памятник простоял несколько сот лет: археологи обнаружили монеты периода римского императора Антонина Пия, правившего через 600 лет после смерти Фемистокла, на которых изображен этот памятник. Похоронен Фемистокл был в очень богатой гробнице, стоявшей в центре Магнесии. В городе был утвержден его культ как обожествленного героя, жрецами которого были сначала дочь Фемистокла, а затем другие его потомки. Сын Фемистокла и его потомки долгие годы были правителями Магнесии, чеканили монеты со своими именами. Поскольку они были подданными персидского царя, а не избранными жителями города, то на греческом они именовались «тиранами». Так один из отцов афинской демократии сам стал «тираном» в Персидской империи и основал собственную мини-династию. Ухмылки истории не перестают удивлять. Ухмылке чеширского кота до них ох как далеко.

Описанные выше резкие развороты политической и личной биографии никак не отразились на утвердившейся в последующие тысячелетия славе Фемистокла как одного из величайших греческих героев. Чего стоит одна лишь одноименная опера великого композитора Иоганна Кристиана Баха.

Уроженцем Магнесии был живший в 6 в. до н. э. скульптор Батикл. Его имя осталось в истории благодаря тому, что по заказу правителей Спарты, одного из самых известных полисов в Древней Греции, он создал каменный трон для статуи Аполлона, стоявшей в храме городка Амиклы, в 3 км от Спарты. Трон был украшен искусными рельефными изображениями сцен из сказаний о богах и героях. Описание трона дошло до нас благодаря описанию, оставленному уже неоднократно упоминавшимся в этой книге древнегреческим писателем и географом Павсанием. Он видел трон, стоявший в полной сохранности, во 2 в. н. э., т. е. спустя более чем 600 лет после его создания. Этот храм представлял собой святилище, поставленное, согласно древнегреческим мифам, на месте погребения Гиацинта. В соответствии с этими мифами, Гиацинт был спартанским царевичем, отличавшимся невероятной красотой. Такой, что сам бог Аполлон не устоял перед его чарами и сделал его своим любовником. Но во время соревнований по метанию диска (чрезвычайно популярного у древних греков вида спорта, включенного даже в программу древнегреческих олимпийских игр) бог не рассчитал своих сил и случайно убил Гиацинта. Сильно расстроенный этой потерей, Аполлон устроил торжественное погребение своего любовника и превратил его гробницу в место поклонения. На гробе Гиацинта была воздвигнута статуя Аполлона высотой в 10 м. Для меня осталось загадкой — почему Аполлона, а не Гиацинта?! Этот случай напомнил мне очень старый советский анекдот о проекте памятника к ioo-летию со дня смерти Пушкина, предложенном в 1937 г.: на постаменте стоит Сталин с томиком Пушкина в руке. Еще больше меня удивило то, что всемогущий бог не использовал свои силы для его воскрешения. Но, похоже, что древние греки никогда не задавались этим вопросом.

С этого времени в Амиклах возник общегреческий культ Гиацинта, тесно переплетавшийся с культом Аполлона. Из пролитой на месте гибели Гиацинта крови пророс одноименный цветок. Первоначально он распространился по Греции и Малой Азии, но с 15 в. стал активно культивироваться в Западной Европе. Благодаря «Метаморфозам» римского поэта Овидия (43 г. до н. э. — 17 г. н. э.) легенда о Гиацинте проникла в европейскую культуру и вместе с аналогичными сюжетами однополой любви древнегреческих богов (Зевс-Ганнимед и т. п.) стала компонентом европейской гомосексуальной субкультуры. Так что борцам за традиционные семейные и сексуальные ценности давно уже пора объявить войну древнегреческим мифам. И изъять из истории Древней Греции большое число персонажей и событий.

В нынешней деревне Амиклы от античных времен сохранилось только название. Никаких материальных свидетельств того, что некогда этот город был центром известного религиозного культа, до нас не дошло. Впрочем, что там Амиклы — от Спарты, многовекового конкурента Афин, до нас дошло очень немного материальных свидетельств.

Сравнивая античные достопримечательности материковой Греции и Малой Азии должен сказать, что последние, на мой взгляд, дают наглядные представления об античной истории в значительно большем объеме. Исключением, конечно же, являются Афины — ни с чем не сравнимая колыбель античной культуры.

Уроженцем Магнесии был живший в 3 в. до н. э. известный древнегреческий оратор и историк Гегесий. До нас его тексты и речи не дошли. Но римские авторы очень часто его цитировали, преимущественно критически (на мой взгляд — часто несправедливо). Гегесию приписывают такое высказывание, касавшееся пожара, уничтожившего храм Артемиды Эфесской: «Нет ничего удивительного в том, что храм Артемиды сгорел: ведь богиня была в это время занята, помогая царю Александру (Македонскому. — И.Б.) появиться на свет». Греки несколько сот лет (!) обсуждали — как оценить эту фразу: как тонкое остроумие или как богохульство. Лестью она быть не могла, так как была произнесена более, чем loo лет спустя после смерти Александра Македонского.

Оракулы Малой Азии

Дидима и Кларос

Древние греки и римляне ощущали себя живущими в мире, в котором их окружали могущественные таинственные силы, способные оказать очень сильное влияние на их жизнь и легко прервать ее. Этих существ — богов, разных по своей силе и разнообразных по внешнему виду, было множество. Самые сильные, влиятельные обитали на горе Олимп, под землей и в морских глубинах. Другие, рангом пониже, населяли леса, реки, ручьи, пещеры, ущелья и долины. Боги вступали в тесные отношения с некоторыми смертными, результатом которых было появление отдельной категории существ — полубогов.

Способность богов влиять на любые человеческие начинания, судьбу, здоровье порождала желание обеспечить благоприятное отношение с их стороны, поддержку. И наряду с этим, узнать — как себя вести в тех или иных ситуациях, чтобы не поссориться с богами и преуспеть, чего ожидать в жизни в целом, при выстраивании и осуществлении тех или иных жизненных планов, как поступить при принятии важных решений.

Неудивительно, что ответом на этот запрос стало появление центров, в которых можно было получить предсказания в отношении своей личной судьбы, судьбы государства, затеваемых личных или государственных планов и проектов. Ими стали святилища, в которых специально отобранные жрецы оглашали предсказания от имени того или иного бога по запросам пришедших в святилище людей. Этих жрецов именовали оракулами (от латинского «оро» — говорю). Слово «оракул» часто использовалось и для обозначения места, святилища, в котором осуществлялось пророчество, и нередко — даже для обозначения самого текста пророчества.

Историки считают, что практика оракулов была заимствована греками с Древнего Востока, где она существовала за несколько тысячелетий до появления здесь греков. Некоторые из этих оракулов были признаны греками равными по силе их собственным. Например, оракул египетского бога Амона, расположенный в оазисе Сива, в египетской пустыне, примерно в 300 км от побережья Средиземного моря. Александр Македонский посетил его, где получил подтверждение своего божественного происхождения и признание его права властвовать над Египтом.

Часто греки основывали свои святилища на местах, которые задолго до их прихода были святилищами местных богов. В таких случаях происходило как бы слияние старого, догреческого, и нового, греческого, божества. Греки называли святилище и его оракула (если такой там возникал) именем своего бога. Местные жители, приходя в это святилище, наверное, могли считать, что по традиции обращаются к своему богу. Но по мере развития процесса эллинизации (усвоения негреками греческой культуры, традиций, религии) эти различия стирались, и через какое-то время все именовали святилище уже именем соответствующего греческого бога (чаще всего — Аполлона). Оракулы святилищ греческих богов пользовались большим авторитетом не только у самих греков, но и у соседних с греками государств и их правителей, которые нередко направляли сюда свои делегации. Для римлян признание греческих оракулов вообще не составляло проблемы. Они весьма прагматично выстраивали свои отношения с миром богов: были готовы поклоняться и своим, и чужим богам, чтобы расширить арсенал божественной поддержки и количество источников информации о будущем.

Оракулы при святилищах воспринимались как врата, через которые можно было напрямую общаться с богами, задавать им важные вопросы и получать ответы, советы, предостережения.

Самым древним оракулом греческого мира считался оракул святилища бога Зевса в Додоне (северная Греция). По мнению историков, святилище существовало здесь за многие сотни лет до прихода греков на эти земли. Жившие здесь негреческие племена поклонялись на этом месте своей Богине-матери. Греки адаптировали сложившийся священный статус этого места под себя и утвердили Зевса как покровителя этого места с их стороны.

Жрецы пророчествовали от имени греческого Зевса-Громовержца, а жрицы — от имени догреческой Богини-матери.

Наиболее знаменитым и авторитетным считался оракул святилища Аполлона в греческом городе Дельфы — дельфийская Пифия.

Всего же в греческом мире насчитывалось примерно 25–30 святилищ, имевших собственных оракулов.

Оракулы Аполлона Дидимейского и Кларосский оракул, о которых пойдет речь ниже, были весьма почитаемыми. В период 4 в. до н. э. — 3 в. н. э. оракул в Дидиме считался вторым по авторитету, после Дельфийского, и периодически конкурировал с ним за первенство. Оракул Аполлона в Кларосе в тот же период следовал по авторитетности за ними или, как минимум, входил в пятерку наиболее признанных в античном мире.

Чтобы гарантировать благосклонность богов, вопрошающие должны были приносить в святилища богатые дары и осуществлять обильные жертвы, что способствовало процветанию святилищ.

Технология прорицаний, даваемых оракулами, была разнообразной.

Наиболее авторитетными считались прорицания, данные в состоянии пророческого экстаза (транса) жрецом (жрицей) от имени божества. Именно такой метод использовался и в Дельфах, и некоторыми оракулами в Малой Азии.

В святилище Зевса в Додоне прорицания давались жрецами, основываясь на шелесте священного дуба и журчания священного ручья, протекавшего через священную рощу.

Оракул Зевса в Олимпии формулировал свои пророчества, истолковывая колебания пламени алтаря Зевса и отбрасываемые ими тени.

В Фарах (южная Греция) на площади стояла статуя Гермеса, и перед ней — жертвенник. Тот, кто хотел услышать пророчество этого бога, бросал монетку в специальную урну, воскурял благовония и задавал статуе свой вопрос, потом затыкал уши и уходил. Дойдя до края площади, человек открывал уши, и первые слова, которые он слышал, считались ответом бога.

В Эгире (западная Греция) жрица пила бычью кровь, после чего на нее находило озарение, и она пророчествовала от имени Геи.

В святилищах бога врачевания Асклепия вопрошавшие, обычно стремившиеся получить советы в отношении своего здоровья, должны были провести ночь в святилище. Считалось, что ответы на их вопросы Асклепий даст им во время их сна.

В Риме предсказания будущего формулировала особая категория жрецов — гарустики, рассматривая внутренности (прежде всего — линии печени) забитых жертвенных животных. Но этот способ прорицания считался менее надежным.

Со временем святилища с оракулами стали специализироваться на определенных вопросах.

Например, таблички с прорицаниями, найденные в Додоне, где находился оракул Зевса, показывают, что подавляющее большинство вопросов ему было задано частными лицами. Они касались главным образом бытовых дел — забеременеет ли или родит ли сына жена, будут ли успешными предстоящая женитьба, путешествие или перемена занятий, является ли законным ребенок; спрашивали также о здоровье и в более общей форме о способах завоевать и сохранить расположение божества. Ответы на такие вопросы содержали либо «да», либо «нет», либо формулу «жертвуя то-то и то-то».

В Дельфы отправлялись преимущественно делегации городов-полисов, чтобы задать вопросы, касающиеся политики (перспективы войны, ее завершение, основание новых колоний), соблюдения важных религиозных церемоний, установление новых культов и т. п.

Предсказания по сложным вопросам, касавшимся судьбы правителей, важных политических действий (начало или завершение войны, формирование политических союзов), формулировались весьма расплывчатыми, двусмысленными поэтическими строками и зачастую допускали диаметрально противоположные толкования.

Образцом может служить история запроса на пророчество, направленное царем Лидии Крёзом Дельфийскому оракулу, как ее изложил великий греческий историк Геродот. Крёз отправил дельфийской Пифии вопрос — победит ли он Кира, персидского царя, если начнет против него войну? Дельфийская Пифия ответила, что, если Крёз пойдет войной на персов, он сокрушит великое царство. К тому времени Персия стала огромной державой, и Крёз решил, что великое царство, крушение которому пророчествует пифия, — Персия, и начал войну. Персы наголову разбили войско Крёза, а потом осадили и штурмом взяли его столицу. Сам Крез попал в плен. За то, что Крёз первым начал войну, Кир приказал сжечь его на костре, но потом передумал и даровал Крёзу жизнь.

— Крёз, — спросил персидский царь, — кто научил тебя идти против меня войною и стать мне врагом, а не другом?

В ответ Крёз рассказал о дельфийской пифии и о том, что это ее предсказание обмануло его. Кир дал Крёзу возможность еще раз отправить послов в Дельфы. Крёз послал жрице храма Аполлона свои оковы, в которых его возводили на костер, чтобы Пифия устыдилась своего предсказания. Но дельфийская Пифия ответила, что ее предсказание верно. Крёз начал войну против персов и сокрушил великое царство, только не Персию, а свое собственное — Лидию.

Царю Македонии Филиппу, отцу Александра Македонского, повезло больше. Полученный от Дельфийского оракула ответ — «Ты завоюешь Грецию серебряными копьями» — он правильно интерпретировал. И в установлении господства Македонии над остальной Грецией опирался не только на военную силу, но и на щедрые дары, подкуп вождей других городов-государств.

Юноша по имени Зенон спросил оракула — «Как правильно жить?». Оракул ответил — «Учись у покойников». Зенон правильно истолковал ответ и начал активно читать книги. В результате он стал очень известным греческим философом Зеноном Элейским (5 в. до н. э.).

Порой бывало так, что вокруг интерпретации полученных от оракулов ответов завязывалась острая политическая борьба, и к оракулу обращались за «уточнениями».

Например, в ожидании вторжения персидской армии под руководством царя Ксеркса в материковую Грецию афиняне отправили послов к Дельфийскому оракулу, чтобы узнать о том, чем закончится война. Полученный ими ответ был чрезвычайно удручающим: он пророчил Афинам неминуемую гибель. После недолгих размышлений, они отправили новый запрос оракулу на ту же тему, но теперь уже в форме просьбы к богу Аполлону о защите от персов.

Полученный от Пифии ответ был следующим:

Лишь деревянные стены даёт Зевс Триптогенее

Несокрушимо стоять во спасенье тебе и потомкам…

Остров божественный, о Саламин,

сыновей своих жён ты погубишь.

На первый взгляд, не слишком ободряющий. Но стратег Афин, уже упоминавшийся в этой книге Фемистокл, дал духоподъемную оптимистичную интерпретацию этого ответа. По его словам, «деревянные стены» означали афинский флот, на строительстве которого ранее настоял Фемистокл, а «гибель сыновей», в его интерпретации относится к персам, так как в ином случае оракул сказал бы «несчастный Саламин», а не «божественный». Жаждавшие позитивных известий от оракула, афиняне приняли интерпретацию Фемистокла и разгромили персидский флот в битве у острова Саламин.

Некоторые из вопрошавших пытались подстраховаться и выбрать оракула, способного дать наиболее правильное предсказание.

Так, царь Крёз, прежде чем послать тот запрос, о котором я написал выше, отправил своих послов в Дельфы и еще в несколько святилищ с оракулами. Прибыв к предсказателям, послы дождались дня, назначенного Крёзом, и задали всем им вопрос: «Что сегодня делает царь Лидии Крёз?». В этот день он заперся в одной из комнат своего дворца, взял ягненка и черепаху, разрубил их на части и сварил в медном котле. Никто, кроме дельфийской пифии, не смог угадать, что делал Крёз. Пифия дала правильный ответ, и Крёз поверил, что она может предсказывать будущее. Но, как видим, потерял свое царство.

В целом же оракулы пользовались очень высоким авторитетом. Данные ими от имени богов ответы на запросы городов хранились в городских архивах. На них опирались городские власти, принимая важные управленческие решения.

Во времена классической Греции (рубеж 5–6 вв. до н. э. — 338 г. до н. э.) лишь единицы мыслителей осмеливались выражать скепсис в отношении божественных прорицаний.

Вот, например, как оценил оракулов философ Платон: «… под влиянием бреда дельфийские и додонские прорицательницы оказали тысячи услуг гражданам Греции, тогда как в обыкновенном состоянии они приносили мало пользы или же совсем оказывались бесполезными. Много раз случалось, что когда боги посылали народам эпидемии, то кто-нибудь из смертных впадал в священный бред и, делаясь под влиянием его пророком, указывал лекарство против этих болезней». Очень тонкая, двусмысленная оценка.

Со временем среди наиболее просвещенной части грекоримского общества скепсис и ирония в отношении прорицаний стали выражаться более открыто. Известный римский политик и оратор, Марк Туллий Цицерон (106-43 гг. до н. э.), сам служивший некоторое время жрецом, дававшим предсказания по печени жертвенных животных, писал: «Удивительно, что когда один гадатель встречает другого, они не смеются».

Но для подавляющего числа жителей греко-римского мира и для большей части его общественной элиты общение с оракулами, получение их пророчеств продолжало считаться очень важным делом до самого конца античного мира.

Христианство яростно отвергло оракулов как проявление язычества. Делавшиеся ими пророчества были заменены единым для всех предсказанием, согласно которому по завершению земной жизни для каждого человека начнется иная, с разделением на рай и ад. И снова, подавляющее большинство населения поверило в новое — единое для всех — пророчество, а скептикам вновь пришлось очень несладко.

В нашей стране, как мы помним, на протяжении 74 лет все были обязаны верить в неизбежность победы коммунизма во всем мире в соответствии с пророчеством новых оракулов «самого передового в мире учения». А скептикам, как во времена язычества и христианства, снова приходилось очень несладко.

Святилище и Аполлона и оракула в Дидиме

Храм Аполлона в урочище Дидима (ныне небольшой турецкий город Дидим) относится к числу небольшого числа наиболее сохранившихся построек времен античности на территории современной Турции. А оракул этого храма считался вторым по значимости в греческом мире после Дельфийского оракула. Это делает комплекс в Дидиме одной из важных достопримечательностей не только западной части, но и всей Малой Азии.

Посетить Дидиму можно в составе регулярной туристической группы. Однако организуются такие туры не очень часто. И что еще хуже, поездка в Дидиму обычно объединяется вместе с посещением Милета и Приены. Каждое из этих мест требует как минимум целого дня для осмотра. А туристам на осмотр Дидимы отводится, в лучшем случае, час.

Я был в Дидиме несколько раз, в каждый приезд проводил здесь не менее чем полдня. Постараюсь рассказать читателям о том, что я здесь увидел, и что узнал, изучая исторические свидетельства, посвященные этому месту.

Слово «Дидима» означает «близнецы». Согласно древнегреческой мифологии, подруга бога Зевса по имени Лето (у римлян — Латона), вынашивавшая зачатых от него близнецов, Аполлона и Артемиду, преследуемая супругой Зевса Герой, долго скиталась по всей Эгеиде в поисках места, где она могла бы спокойно родить. Такое место, в конце концов, было найдено: им стал остров Делос. Но по пути, согласно легенде, Лето посетила и место, которое ныне называется Дидима. Или, даже, зачатие божественных близнецов произошло именно здесь.

Как свидетельствуют данные археологических раскопок и исторические свидетельства, это место считалось культовым задолго до появления здесь первых греческих колонистов, которое, вероятно, произошло в 11 или 10 вв. до н. э. На этом месте находилось святилище, где местные племена поклонялись анатолийским богам. Каким именно — точных свидетельств не сохранилось.

Как это часто случалось, греческие переселенцы восприняли сакральный статус этого места, но соединили его со своим богом — Аполлоном, получившим имя Аполлон Филесия (Дружелюбный). В последние века античности он фигурировал чаще как Аполлон Дидимейский. Немало ученых вообще считают, что Аполлон, как бог, и его культ первоначально сформировались в Малой Азии, и лишь затем был воспринят греками. Это предположение основано на том, что само слово Аполлон не имеет греческих корней. Зато его корни можно найти в языках Хеттского царства (нынешняя центральная, восточная и юговосточная Турция) и Вавилона. Так что вариант мифа, согласно которому Аполлон был рожден в Дидиме, имеет под собой культурно-исторические корни.

Согласно археологическим свидетельствам, первым культовым сооружением, созданным на этом месте греками примерно в 8 в. до н. э., был каменный алтарь, посвященный Аполлону. В начале 7 в. до н. э. он был обнесен стеной.

Как сообщает один античный историк, для закрепления значимости этого места, на территории святилища был похоронен некто Клеох, дед легендарного основателя Милета — полиса, под патронажем которого с самого начала существовало святилище в Дидиме.

Внутри святилища находилась небольшая роща лавровых деревьев и «священный» водный источник. В Древней Греции лавр считался священным растением Аполлона. В основе столь трепетного отношения к лавру лежал миф об Аполлоне и нимфе Дафне. Согласно ему, сладострастный Аполлон твердо вознамерился овладеть нимфой. Но когда он ее уже настиг, нимфа, давшая обет целомудрия, воззвала к своей матери, богине Гее, и та превратила ее в лавровое дерево. В память о ней Аполлон сплёл из веток лавра венок, который стал его непременным атрибутом. Отсюда — лавровый венок либо ветвь, получившие впоследствии значение символа триумфа. Хотя, если следовать описанным в мифе событиям, это, скорее, красивое прикрытие неудачи.

С самого начала отправление культа Аполлона на этом месте взяла на себя местная семья по имени Бранхиды. Свое право играть ключевую роль в организации священнодействий они связывали с тем, что основатель их рода, по имени Бранхид, был наделен способностью к прорицанию самим Аполлоном. Согласно одной из легенд, так любвеобильный Аполлон отблагодарил молодого пастуха Бранхида за любовные утехи.

Бранхиды активно рекламировали унаследованные от основателя рода способности к прорицанию, и святилище стало привлекать растущее число жаждущих получить советы по важным жизненным делам.

Уже неоднократно упоминавшийся мною лидийский царь Крёз, являвшийся большим поклонником греческой культуры, пожертвовал святилищу значительную денежную сумму, на которую здесь, примерно в 560–550 гг. до н. э., был сооружен храм ионического ордера, размерами 85x38 м. Как утверждают археологи, это был диптер — храм с двумя рядами колонн с каждой из сторон. Исторические свидетельства говорят, что храм имел 112 колонн, что уже тогда делало его одним из весьма значительных сооружений греческого мира.

Во внутренней части храма была установлена бронзовая статуя Аполлона с маленькой фигуркой оленя в одной руке, и луком в другой (точнее — не луком, а фрагментом его центральной части в руке бога). Автором статуи считался скульптор Канак из полиса Сикион (северо-восток Пелопоннеса), живший в конце 6 в. до н. э. Изображения этой скульптуры можно видеть на монетах города Милета того периода. Канак был весьма прославленным скульптором в тогдашнем греческом мире, автором большого числа скульптур из бронзы, золота, мрамора, дерева, слоновой кости. В Британском музее есть экспонат под длинным номером 1824,0405.1. Считается, что это копия статуи Канака, которая стояла в старом храме Аполлона в Дидиме.

Если в Дельфах паломники задавали свои вопросы оракулу устно, то здесь они были обязаны подать свои вопросы только в письменной форме. Собрав эти вопросы, главный жрец, происходивший обязательно из рода Бранхидов, пройдя через процедуру поста и очищения, садился возле священного источника и, войдя в транс, издавал звуки, которые другие жрецы из семьи Бранхидов потом излагали в качестве связанного текста в стихотворной форме. Как и в случае с Дельфийским оракулом, Дидимейский оракул чаще всего давал весьма расплывчатые, двусмысленные ответы на заданные вопросы, избегая, таким образом, ответственности за возможные неудачи тех, кто следовал полученным ответам.

После разгрома Крёза быстро усилившаяся Персидская держава подчинила себе греческие города Малой Азии. Установленные ею порядки, прежде всего большие налоги, вызывали растущее недовольство греческих полисов региона. И в 499 г до н. э. началось Ионийское восстание, возглавляемое Милетом. Более подробно я рассказал о нем в главе, посвященной Милету.

После поражения восстания, падения и разорения Милета персидские войска пришли и в Дидиму. Они разрушили храм и увезли статую Аполлона в Эктабану, одну из тогдашних столиц Персии. Семья Бранхидов сразу сдалась на милость победителей, передала им хранившиеся в храме значительные сокровища и перешла на службу к победителям, перебравшись в персидскую провинцию Согдиана, располагавшуюся в междуречье Амударьи и Сырдарьи. Сегодня эта территория разделена между Узбекистаном и Таджикистаном.

После такого разгрома святилище пришло в упадок. Священный источник пересох, а об оракуле перестали вспоминать.

В таком запустении Дидима пребывала 150 лет — до самого приходя сюда Александра Македонского. После освобождения Милета от персов, в 334 г. до н. э., он прибыл в Дидиму, чтобы лично подтвердить священность и значимость этого места, распорядившись построить здесь новый храм, значительно больше старого. Новый храм, по его замыслу, должен был стать грандиозным сооружением, увековечивающим величие греков и его самого. Колоннада нового храма должны была насчитывать 120 колонн, диаметром более 2 м и более 20 м высотой каждая.

Священный источник вдруг наполнился водой, а лавровые деревья дружно зазеленели. Появившийся здесь новый оракул провозгласил Александра сыном верховного греческого бога Зевса и предсказал ему победу над персидским царем Дарием III под Гавгамелами. Такую победу, ставшую решающей в войне, Александр действительно одержал, в октябре 331 г до н. э. Правда, до этого, в ноябре 331 г. до н. э. он разгромил персидскую армию в битве при Иссе. Предвидел ли оракул это сражение, и какой прогноз он дал в отношении него, история умалчивает.

Александр оказался злопамятным. Окончательно сокрушив Персидское царство, он добрался и до семьи Бранхидов. По его приказу все члены семьи, мужского пола, несмотря на то, что с момента их бегства к персам прошло более 150 лет, были казнены, а женщины были проданы в рабство.

Помня о предательстве семьи Бранхидов, святилище стало работать по новым правилам. Теперь управление им было отдано не одной какой-то семье, пусть даже с заявляемым родством с самим Аполлоном, а городу Милету, который каждый год назначал главного жреца.

В 330 г. до н. э., уже после смерти Александра, Селевк Никатор, один из его командиров, ставший наследником большого куска империи Александра, передал святилищу бронзовую статую Аполлона, увезенную из святилища персами после подавления Ионийского восстания. Она была торжественно установлена на старом месте, в центральном дворе храмового комплекса. Основавший свое государство — царство Селевкидов, Никатор предоставил святилищу щедрую финансовую помощь, а его наследники продолжили поддерживать авторитет этого места. Жаждущие получить совет оракула вновь потекли сюда широким потоком. А со 2 в. до н. э. Дидима стала местом всегреческого праздника в честь Аполлона.

Дидимейский оракул продолжал процветать при римлянах. Юлий Цезарь объявил себя покровителем святилища, расширил права храма, в том числе даровал право на предоставление убежища. Римский император Калигула, оставивший после себя отвратительную репутацию (фильм «Калигула» Тинто Брасса — о нем), побывал здесь, насладился оказанными ему почестями как новому богу и потребовал ускорить работы по строительству нового храма. Однако особого прорыва на строительном фронте не произошло. Масштабные работы здесь возобновились лишь при уже неоднократно упоминавшемся римском императоре Адриане, в первой четверти 2 в. н. э. Император Траян обновил «священную дорогу», которая вела из Милета в Дидиму (примерно в 100 г. н. э.), а император Коммод (180–192 гг.) повелел поклоняться в храме его обожествлённому образу.

К концу 3 в. дидимейский оракул столкнулся с очень опасным противником — христианством, которое яростно отрицало все атрибуты язычества, среди которых были и оракулы. По свидетельству историков, жестокие гонения на христиан, начатые в 303 г. императором Диоклетианом, основывались, среди прочего, и на совете дидимейского оракула. Последний и вся жреческая коллегия Милета были очень обеспокоены упадком традиционных культов и сокращением числа их приверженцев. Но приверженцы язычества одержали лишь краткосрочную победу. Уже в 313 г. император Константин даровал христианам равные с другими религиями права, и очень скоро христианство стало официальной религией Византийской империи. В 385 г. император Феодосий I, в рамках борьбы с античным язычеством, закрыл храм. Закрепляя свой триумф над поверженным врагом, христиане построили церковь на руинах святилища, прямо в его центре. Церковь эта была разрушена землетрясением, произошедшим в 9 в. Вскоре сюда пришли турки-сельджуки, потом пронеслись орды монголов, и вся территория пришла в окончательное запустение и забвение…

Во время одного из путешествий по Италии наш самолет задержался на несколько часов с вылетом из Анконы. И я отправился погулять по этому небольшому, но очень древнему городу.

Анкона заслуживает того, чтобы стать местом, где туристам полезно задержаться хотя бы на полдня. Город был основан греческими колонистами из Сиракуз примерно в 390 г. до н. э. Гавань Анконы имела огромное значение во времена Римской империи. Триумфальная арка Траяна, датируемая 115 г., дошедшая до нас в отличной сохранности, и сегодня украшает портовую часть города.

Во время прогулки мне попалась улица, носящая имя Кириака Пицциколле (Cyriacus de Pizzicolle). Оно мне было незнакомо. Во время путешествий я часто фотографирую таблички с названиями улиц и площадей, и по возвращении изучаю информацию о тех людях и событиях, именами которых они названы.

В Европе изучение названий улицы, знакомство с теми, в честь которых они названы, означает знакомство, как минимум, с богатой региональной историей, а нередко — и мировой. Впрочем, к нам это тоже относится, в определенной степени. Тысячи улиц Ленина, Маркса, Марата, Революции, Советских и Первомайских многое говорят о прошлом и нынешнем состоянии нашего общества. Редкие отклонения от этого всероссийского стандарта не менее, если не более красноречивы. Например, попавшаяся мне в Твери улица Резинстроя и особенно — тупик Свободы, который я видел в Воронеже…

Но вернемся к Анконе. Когда я вернулся, то изучил — кто же такой Кириак де Пицциколле, чьим именем названа одна из улиц древней Анконы. И не пожалел о потраченном времени. Это имя принадлежит человеку, который заслуженно признан отцом археологии. Уроженец Анконы, Кириак (1391–1449 гг.) был первым европейцем, предпринявшим путешествия по странам классического античного мира с целью научных изысканий. Результаты своих путешествий он изложил в дневниках и в сочинении, озаглавленном «Комментарии». Во время путешествий он сделал множество рисунков античных сооружений. Эти рисунки представляют исключительно большой научный интерес, так как Кириак видел некоторые памятники в значительно лучшем виде, чем тот, в каком они дошли до настоящего времени. Именно он вернул в европейскую и мировую память Дидиму. Он побывал здесь в 1443 г. Увидел и сделал зарисовки храма, который тогда сравнительно мало изменился по сравнению с античными временами. Стояли все его колоссальные стены и большая часть колонн. Лишь во внутренней его части, наосе, византийцы поставили свою крепость, сильно пострадавшую от землетрясений.

После Кириака, спустя более 300 лет, в 1764 г., Димиму посетили представители уже упоминавшегося мною лондонского Общества дилетантов. В изданной ими книге «Древности Ионии» появилось первое описание знаменитых руин. С этого времени Дидима уже не исчезала из европейской исторической памяти. Английские исследователи стали в этом регионе постоянными гостями. В 1812 г. сюда приехала большая группа англичан во главе с графом У. Греллом. Среди ее членов был отличный художник, который сделал очень качественные, очень детальные зарисовки не только всех основных частей святилища, но и очень древних статуй, еще стоявших на священной дороге из Милета в Дидиму, о которых я упомянул в главе о Милете. В 1859 г. десять из этих статуй были перевезены в Британский музей, и благодаря этому остались в культурном наследии человечества. Посетители Британского музея могут их увидеть. Есть они и на сайте музея.

В начале 19 в. руины Дидимы исследовал французский путешественник Ш. Тексье. По его следам в 1873 г. Дидиму посетила французская научная экспедиция, целью которой было изучение возможности реставрировать здание храма. Они перевезли быстро разрушавшиеся — усилиями природы, а еще более местных жителей — некоторые скульптуры из святилища и со священной дороги в Лувр, и сегодня они тоже доступны для обозрения и изучения.

Заслуга первых масштабных научных раскопок Дидимы принадлежит германской археологической экспедиции, работавшей здесь между 1899 и 1913 гг. под руководством Т. Виганда. Того самого, который проделал колоссальную работу, раскапывая и изучая Милет, определив его нынешний вид. В 1925 г. немецкие археологи продолжили работу, осуществив здесь самые масштабные раскопки из всех, проводившихся до того времени.

С середины 1960-х гг. здесь ведутся раскопки турецкими археологами при участии и международных специалистов.

Перейду теперь к подробному описанию храма, остатки которого можно видеть сегодня.

Ранее упоминавшийся мною римский архитектор Витрувий (1 в. до н. э.) считал, что храм Аполлона Дидимейского был построен по проекту двух известных арехитекторов греческой Малой Азии — Пеония из Эфеса и Дафна из Милета. Пеония считают одним из архитекторов, который завершил строительство храма Артемиды Эфесской — того, который был уничтожен Геростратом. Храм Аполлона Дидимейского стал третьим по размерам в греческой Малой Азии — после храма Артемиды Эфесской и храма Геры на Самосе.

Эллинистическая архитектура отличалась стремлением к освоению огромных открытых пространств, достигая тем эффекта грандиозности, впечатляя человека величием и смелостью замысла. Это наглядно видно даже в том, что сегодня осталось от храма Аполлона Дидимейского.

Длина храма составляла иом, ширина 50 м, а высота колонн — 20 м (часть из стоящих ныне колонн сохранила оригинальную высоту).

По первоначальному плану, храм должен был быть окружен по всему периметру двумя рядами таких колонн (тип храма — периптер) диаметром в 2.3 м. Общее число колонн должно было составить 120. Однако, как считают многие исследователи, строительство храма не было доведено до конца. Согласно сохранившимся свидетельствам, сам Аполлон, через своего оракула, выражал неудовольствие чрезмерно затянувшимся процессом строительства. Но это не помогало. Слишком больших затрат труда, материалов и денег оно требовало.

Вход в храм находится с его восточной части. Когда стоишь у основания широкой каменной лестницы, храм и сегодня поражает своей грандиозностью. Он мне напомнил главный храм в египетском Луксоре.

По каменной лестнице можно подняться на стилобат — основание, на котором стоят колонны фронтона. Всё еще стоявшие на нем три колонны и сейчас по своей высоте превосходят колонны любого другого древнегреческого храма. В прошлом два ряда колонн составляли перистиль на фронтальной части храма. Основания колонн поражают богатством и изяществом работы. Также как и фрагменты антаблемента, лежащие на земле у подножия стилобата.

Ни у одной из десяти колонн главного фасада нет базы, похожей на другую. Все они, декорированные смешанным геометрическим и растительным элементами, являются самостоятельными художественными произведениями. При этом угловые колонны обладали фигурными капителями с изображениями грифонов, голов быков и бюстов.

Поднявшись по фронтальной лестнице и пройдя через колоннаду пронаоса, посетители оказываются не у прохода в наос, как в обычных храмах, а у проема, напоминающего окно, находящегося на высоте примерно 1,5 м от поверхности каменного пола. За этим отверстием находилась комната, которую историки называют «комнатой оракула» (хресмографейон). По мнению археологов, ее размеры были 14x9 м, а высота 20 м. Предположительно, здесь жрецы обрабатывали полученное от оракула послание, оформляя его в более-менее внятный стихотворный текст, который потом оглашался через это окно главным жрецом. Здесь же хранились записи сделанных оракулом предсказаний и данных им советов, ответов на запросы посетителей святилища. К сожалению, сама комната не сохранилась. Историки считают, что христиане быстро ее разобрали, чтобы она не напоминала об оракуле — главном языческом символе храма.

По обеим сторонам «комнаты оракула» (правильнее было бы назвать ее залом) находились две крытые каменные лестницы, которые вели на крышу пронаоса. Вероятно, там жрецы осуществляли какие-то религиозные церемонии.

Две невысокие коринфские колонны, поддерживавшие крышу этого здания, относятся к самым древним колоннам этого типа, найденным в поселениях греческой античной Малой Азии. Три двери из этой комнаты вели в наос (внутреннюю часть храма). Вероятно, ими могли пользоваться лишь высшие жрецы, которые были ответственны за общение с оракулом. Во двор наоса из «комнаты оракула» ведет крутая и очень широкая (20 м) лестница из белого камня. Она вела вниз, в священный двор.

Снизу, с поверхности наоса, лестница смотрится особенно величественно. Снимки, сделанные с такого ракурса, с видом на эти ступени и возвышающимися за ними остатки стен и колонны — одни из самых впечатляющих, которые можно сделать в святилище. Советую не упустить такую возможность.

То, что пронаос храма был открытый, а наос (внутренняя часть) не имел крыши, отличало этот храм от подавляющего большинства других греческих храмов.

Доступ во внутреннюю часть храма имели только высшие жрецы и высшие должностные лица буле — городского совета Милета. Они могли попасть в наос через два арочных туннеля, расположенных по обеим сторонам цокольной платформы. На мой взгляд, за последние два тысячелетия они нисколько не изменились. Хотя они недлинные — метров 10 каждый, но сразу переносят на века назад. Проход по ним и сейчас оставляет сильное впечатление.

Лучше всего структура внутренней части храма видна с верхней части лестницы, ведущей вниз от «комнаты оракула».

Сверху можно увидеть остатки фундамента маленького храма (найкоса), который стоял в окружении священных лавровых деревьев, и основание бассейна вокруг священного источника.

Считается, что оракул осуществлял свои предсказания в найкосе, и здесь же стояла бронзовая статуя бога Аполлона Филесия, изготовленная Канахом из Сикиона. Поклонникам эзотерики может быть интересно постоять на фундаменте найкоса, попробовать ощутить в себе те энергетические потоки, которые, возможно, проходили через оракула.

Известный римский географ Плиний Старший (1 в. н. э.), посетивший святилище, оставил такое описание статуи Аполлона: «Канах создал обнаженного Аполлона, который прозывается Филесием, в Дидимайоне, из эгинского сплава меди, и вместе с ним он сделал оленя поднятым и стоящим на задних ступнях так, что под ногами тянется нить, а опирается олень на основание попеременно то передними, то задними кончиками задних ступней, так как зубцы в той и другой части сочленены таким образом, что от поочередных отталкиваний он раскачивается». Это описание плохо соотносится со статуей, которая находится в Британском музее и считается копией статуи Канаха. На мой взгляд, фигурка оленя, сидящего на ладони Аполлона, слишком маленькая для того, чтобы выделывать такие па. Впрочем, возможно у древних греков были свои Левши, имена которых до нас не дошли.

К нашей большой удаче, колоссальные стены наоса сохранились в очень хорошем состоянии и достигают высоты 10–12 метров. Их не постигла судьба стен других храмов региона, ставших для местных жителей источником для строительного материала. Оригинальная же высота стен наоса, по мнению археологов, составляла 28 м.

Некоторые специалисты считают, что такие высокие стены были специально сделаны для того, чтобы в священный месяц из внутреннего двора открывался такой же вид на связанные с Аполлоном созвездия Лиры и Лебеды, который открывался из двора храма Аполлона в Дельфах. В Дельфах такой вид был следствием того, что святилище окружали горы. А в Дидиме решили воспроизвести такой вид небосвода путем возведения очень высоких стен вокруг места, с которого жрецы наблюдали за звездным небом.

В 1979 г. немецкий археолог Л. Хазелюерг обнаружил на стенах наоса храма рисунки, представлявшие собой наброски различных частей храма — антаблемента (система горизонтального перекрытия, опирающегося на колонну или стену), сечения колонн, профилей молдингов (декоративных планок).

Перед входом в храм находятся два интересных объекта — закрытый крышкой каменный колодец (справа) и руины круглого жертвенника (слева). Последний особенно впечатлил известного греческого географа Павсания (2 в. н. э.), побывавшего здесь. Если верить ему, то этот жертвенник соорудил сам Геракл, а по своей глубине он был бездонным, поэтому остатки тысяч животных, приносимых на нем в жертву, так никогда и не наполнили его до краев.

Разбросанные по территории вокруг храма многочисленные фрагменты антаблемента, цоколей колонн представляют очень большой интерес для тех, кто интересуется декором древнегреческих архитектурных памятников. Самыми известными большими фрагментами такого рода, растиражированными на тысячах открыток и фотографий, являются два барельефа головы Медузы. Неподалеку находится каменная плита, на которой изображен упитанный Эрос. Вопреки ожиданиям, он не пускает стрелы, а занят гораздо более опасным делом: длинным копьем дразнит льва. Среди наиболее часто встречающихся здесь изображений — головы богов и быков, тритоны, цветочные гирлянды и растительные орнаменты. Очень красивы каменные орнаменты оснований колонн, стоящих на восточной части стилобата фронтона храма. Очень советую — не пожалейте хотя бы 20–30 минут на осмотр этой красоты. Археологи предполагают, что это колонны, которые были сделаны по приказу императора Калигулы.

Как я уже упоминал, со 2 в. до н. э. каждые четыре года на территории вокруг храма проводились всегреческие фестиваль и игры, посвященные Аполлону. Состязания проводились на стадионе, некогда располагавшемся с южной стороны храма и вплотную к нему примыкавшем. Ступени лестницы, ведущей на стилобат, служили зрителям сидениями. Желающие и сейчас могут посидеть на них, почувствовать себя участниками того древнего праздника. По опыту: рекомендую желающим сделать это в конце дня. Когда толпа туристов исчезнет, а вечернее солнце окрасит верхушки стен и колонн в прекрасные тона охрового цвета.

Если пройти примерно 300–350 м на северо-восток от лестницы главного входа в храм, то за зданием медресе османского периода можно увидеть ворота, за которыми видны остатки того, что некогда представляло собой важную историческую, культурную и религиозную достопримечательность этих мест. Это фрагмент Священной дороги, которая связывала Милет со святилищем Аполлона в Дидиме. Она была проложена из Милета в Дидиму примерно в 6 в. до н. э. Правда, камни того его фрагмента, которые можно увидеть в Дидиме, были уложены при императора Траяне (примерно в 100 г.).

Сейчас это выложенный каменными плитами участок, шириной около 2,5 м и длиной около 30 м. Пройтись по нему, увы, невозможно. Можно лишь посмотреть на него через ворота. В античные времена это был заключительный участок пути длиной примерно в 15–16 км, по которому в день праздника Аполлона проходила большая религиозная процессия, начинавшая свой путь из Милета.

Фестиваль Аполлона был самым главным ежегодным праздником Милета. Отмечать его начинали вскоре после наступления весеннего равноденствия. Началом празднования служило принесение даров Аполлону и его сестре, богине Артемиде, в храме Дельфиний, стоявшем неподалеку от главной гавани Милета. Затем процессия нарядно одетых горожан, жрецов и хора отправлялась по Священной дороге в Дидиму. По пути она останавливалась у памятных мест, стоявших вдоль дороги статуй выдающихся милетцев и правителей прошлого. Процессию сопровождал специальный хор, распевавший гимны в честь Аполлона. Слова этого гимна были восстановлены исследователями. Так что, потратив определенные интеллектуальные усилия, можно выучить хотя бы часть слов. И затем самому пройтись по предполагаемому маршруту процессии, распевая строки гимна. Но лучше, чтобы по пути не попалось слишком много местных жителей. А то могут принять вас за человека не в себе и вызвать полицию или скорую медицинскую помощь.

Часть участников празднования не чувствовали себя физически готовыми прошагать 16 км под жарким солнцем. Такие грузились на корабли в милетской гавани, доплывали до гавани Панорм, высаживались и присоединялись к проходившей через эту гавань процессии уже на последних 3 км ее шествия к святилищу.

Подойдя к храму, жрецы, участвовавшие в процессии, приносили жертвы на стоявшем перед храмом алтаре.

Упоминавшиеся мной ранее британские исследователи обнаружили на завершающем участке Священной дороги группу статуй, датируемых 6 в. до н. э. Многие из них были уже в плохом состоянии — без голов, с отбитыми большими фрагментами изображений. Они представляют собой фигуры в 2-зм, сидящие на высоких тронах в оцепенелых позах, с руками, плотно прижатыми к телу, лежащими на коленях ладонями и лицами, смотрящими строго перед собой с отрешенным выражением. В них очень чувствуется влияние Месопотамии и Древнего Египта. Тем не менее, это были портретные статуи. Самые древние произведения монументальной скульптуры Ионии.

Десять из таких статуи англичане увезли с собой, и сейчас их можно видеть в Британском музее в Лондоне. Наиболее известная из них — датируемая серединой 6 в. до н. э. статуя некоего Хареса, который был правителем города Теихиуссия, руины которого находятся недалеко от Милета. Я обратил внимание на эту статую во время одного из посещений Британского музея. Но, к сожалению, тогда я еще не знал всего того историко-географического контекста, который с ней связан. После детального знакомства с античными городами Малой Азии у меня сформировалось сильное желание посетить Британский музей специально, чтобы увидеть те памятники, которые стояли в местах, увиденных мной в Малой Азии. В Пергамском музее Берлина я побывал уже после знакомства с Пергамом и рядом других городов Малой Азии. Поэтому воспринимал находящиеся в нем шедевры архитектуры и скульптуры, привезенные из этих городов, совсем по-другому. Казалось, что рядом со мной незримо присутствовали «гении места» — духи тех мест, где эти памятники первоначально стояли. И придавали созерцанию этих памятников особую ауру.

Договорившись с одним из местных гидов, я проехал на велосипеде от Милета до Дидимы по маршруту, который, возможно, хотя бы частично совпадал с маршрутом, по которому проходила Священная дорога. Был один из редких нежарких дней, так что путешествие доставило удовольствие. Но совершенно никаких остатков того, что некогда составляло украшение этого пути, я не увидел. Приятный сельский пейзаж, не более. Вспомнилась довольно избитая, но очень уместная в данном случае латинская фраза — Sic transit gloria mundi (Так проходит слава мира).

Святилище Аполлона и оракул в Кларосе

Одним из известных святилищ древнегреческого мира, имевшим собственного оракула, является Кларос. Его руины находятся примерно в 10 км от города Кушадасы, ныне развитого курортного центра. Несмотря на то, что это место оставило заметный след в античной истории Малой Азии, оно не включено в маршрут регулярных туристических групп, как например, Дидима. На мой взгляд, это большое упущение. Кларос обязательно заслуживает посещения. Сделать это можно либо взяв машину напрокат, либо такси от Кушадасы до Клароса (минут 20 езды). Я бывал в нем неоднократно, и постараюсь здесь рассказать о том, что увидел в нем и узнал из различных источников.

Первые упоминания о Кларосском святилище относятся к 10 в. до н. э. По преданию, основательницей святилища стала прорицательница по имени Манто. Она была дочерью Тиресия, прорицателя святилища Аполлона в известном древнегреческом городе Фивы. В древнегреческих мифах Тиресию отведено немало места. Согласно им, его матерью была нимфа Харикло, одна из спутниц богини Афины. Свою способность прорицать Тиресий получил от самых известных обитателей Олимпа. Согласно одной легенде, Зевс и его супруга, богиня Гера обратились к нему с предложением рассудить их спор: кто больше получает удовольствия от любовных игр — мужчина или женщина. К этому моменту Тиресий успел испытать превращение из мужчины в женщину (на несколько лет) и обратно. Поэтому считался уникальным экспертом в таком вопросе. Ответ Тиресия гласил: для женщины удовольствие в девять раз больше, чем для мужчины. Взбешенная Гера, проигравшая спор (она доказывала, что, уступая себя Зевсу, не получает никакого сексуального удовольствия), ослепила его. Но Зевс, выигравший спор, компенсировал эту потерю, наградив его способностью прорицать и продолжительностью жизни, равную семи поколениям. Согласно другой версии легенды, Тиресий однажды увидел Афину обнаженной во время купания в лесном пруду. Разгневанная богиня за это ослепила его. Но потом, поддавшись мольбам Харикло, его матери и своей нимфы-спутницы, дала ему взамен дар прорицания. Так что способность пророчествовать передалась Манто, похоже, по наследству. Этот дар отражен даже в ее имени: слово «мантейя» на древнегреческом означало гадание (из него, например, происходит «хиромантия» — искусство гадания по руке).

После смерти правившего Фивами царя Эдипа (знаменитая трагедия Софокла «Царь Эдип», которую и сегодня можно увидеть на сценах многих театров — о нем) его сыновья вступили в борьбу между собой за наследство. Потомки сторонников одного из братьев, павшего ранее в неудачном походе, получившие название «эпигоны» (по-гречески — «потомки»), сумели захватить Фивы. Не знаю почему, но этот конфликт получил очень широкую известность в античные времена. Ему посвятили свои трагедии греческие драматурги Эсхил, Софокл, римский поэт Луций Акций, чьи произведения так и назывались — «Эпигоны». Было написано и немало других поэм на эту тему, имена авторов которых затерялись в истории.

Победители разрушили Фивы, а Тиресий и Манто были отправлены в качестве даров в храм Аполлона в Дельфы в благодарность за победу. Похоже, Аполлон в этом конфликте был явно на стороне эпигонов, так как в его храме в Дельфах были установлены их статуи. Тиресий умер — то ли по дороге в Дельфы, то ли сразу по прибытии туда. Наверное, к этому времени отпущенный ему самим Зевсом срок необыкновенного долголетия был исчерпан. В Дельфах Манто написала множество прорицаний. Но вскоре она получила указание от самого Аполлона отправиться за море — в Малую Азию, Ионию, и основать там его святилище. Не исключаю, что бог отправил ее туда, чтобы она не создавала конкуренцию главной прорицательнице Дельфийского храма — Пифии.

Переплыв через Эгейское море, Манто со спутниками высадилась на побережье у места, неподалеку от которого и возникло святилище Кларос. Здесь ее сразу взял в жены местный предводитель Ракий. От этого брака родился персонаж по имени Мопс. Согласно легендам, настоящим отцом Мопса был сам бог, любвеобильный Аполлон, который наделил своего сына еще более сильным пророческим даром, чем тот, который был у его матери. Следуя наказу своего божественного отца, Мопс основал святилище, которое получило название Кларос.

В процессе утверждения себя в качестве главного прорицателя святилища, Мопсу пришлось выдержать конкуренцию с другим прославленным прорицателем — Калхантом. Согласно легендам, он был главным советником греческого войска во время осады Трои, и именно он подсказал идею проникнуть в неприступную Трою с помощью деревянного коня (внутри которого были спрятаны Одиссей со товарищи). Но в состязании с Мопсом Калхант проиграл, и от досады тут же умер. А Мопс реализовал свои таланты не только как прорицатель, но и как успешный полководец.

Возглавив часть оставшихся без дела после завоевания Трои греческих солдат, он завоевал средиземноморское побережье Малой Азии, северную Сирию и даже часть Финикии (нынешний Ливан). Кончено, как же могли предводители вражеского войска ему противостоять, если он заранее мог предвидеть исход битвы, да еще и опирался на помощь бога-отца, самого Аполлона. Мопсу приписывают основание города Фаселиса на средиземноморском побережье Малой Азии. Я побывал в нем — исключительно интересное место, настоящий суперсайт, выражаясь молодежным слэнгом. В античные времена местный храм Афины был широко известен тем, что в нем было выставлено для обозрения копье Ахилла, с которым он сражался в Троянской войне. Надеюсь, опишу его в следующей книге.

Само название священного места — Кларос — выводилось из имени одного из мифических сыновей (по другой версии — любовника) бога Аполлона. Согласно еще одному преданию, имя Кларос носил один из сыновей Кодра, последнего афинского царя. Его сыновья основали много известных греческих полисов в Ионии, среди которых такие как Милет, Колофон, Эфес.

Согласно одной легенде, в этих местах Лето (Латона), возлюбленная Зевса, вынашивавшая Аполлона и Артемиду, пряталась от гнева богини Геры, ревнивой супруги Зевса.

По другой легенде, на одной из гор вблизи этого места был похоронен критский царь Идоменей, внук царя Миноса, легендарного правителя Крита. Археолог Артур Эванс, открывший очень необычную цивилизацию на острове Крит, дал ей название минойская, в честь царя Миноса. В «Божественной комедии» Данте Минос предстаёт в виде демона со змеиным хвостом, обвивающим новоприбывшую душу, указывающего круг ада, в который предстоит душе спуститься. Но, пожалуй, гораздо больше Минос известен в связи с легендой о страшном чудовище, Минотавре, с туловищем человека и головой быка, обитавшем в кносском лабиринте. Рассматривая фрески с изображениями игр с быками на стенах кносского дворца, я вспоминал эту легенду.

Все вышеупомянутые легенды поспособствовали признанию и процветанию Клароса. Но легли они на совокупность вполне земных факторов, оказавшихся весьма благоприятными и обеспечившими быстрое развитие святилища.

На этой территории сходились интересы Ионийского союза греческих городов, таких царств как Лидия, Кария. Это способствовало быстрому развитию торговли и ремесел.

Святилище Аполлона Кларосского было создано неподалеку от гораздо более древнего святилища азиатской богини Кибелы. О ней я неоднократно уже писал в этой книге. Греки быстро адаптировали ее под свои нужды, соединив ее со своей богиней Артемидой. Помните описанные мною истории превращений святилищ Кибелы в храмы Артемиды в Сардах и Эфесе?

Святилище Кларос было расположено очень близко к Колофону. Это был один из самых древних греческих городов Ионии, известный, по крайней мере, с 10 в до н. э. Известность его была столь велика, что он претендовал на то, чтобы считаться родиной легендарного поэта Гомера. В Колофоне сохранялся, и при том в единственном из всех греческих городов, культ Гекаты Придорожной, которая была еще одним вариантом греческой адаптации богини Кибелы.

Все это благоприятствовало формированию устойчивого потока паломников к новому святилищу.

Результаты археологических раскопок храмового комплекса указывают на начало здесь человеческой деятельности с 10 в. до н. э., что согласуется с легендарной версией основания святилища.

К 7 в. до н. э. Кларос был уже известным центром поклонения Аполлону на территории Ионии. В 6 в. до н. э. святилище попало под власть лидийского царя Крёза, на смену которому пришло господство Персидской империи. Затем ее сменило царство Кария. При всех этих сменявшихся государствах и их правителях в Кларосе не прекращалось отправление культа Аполлона, который воспринимался местным населением как божество, соединявшее в себе древние азиатские культы и привнесенные греческие.

После завоевания этой территории Александром Македонским, Кларос, как и Колофон, стали частью его империи, а после его смерти контроль над этой территорией переходил попеременно то Лисимаху, то Селевкидам, то египетским Птолемеям. Однако боевые действия обходили стороной святилище, которое в равной степени почиталось всеми воюющими сторонами. На смену им пришло Пергамское царство, а во 2 в. до н. э. — Рим. Установление римского господства принесло региону спокойствие, обеспечило экономическое процветание, что очень благоприятно отразилось и на Кларосском святилище. Слава его распространилась далеко за пределы региона, а Кларосский оракул в этот период стал известным до такой степени, что конкурировал со знаменитым Дельфийским оракулом. Поклониться ему и попросить совета приезжали ходоки из Рима, Греции, дальних районов Малой Азии (Ликия, Каппадокия), из Сирии, с островов Эгейского и Средиземного морей.

Однако уже во 2 в. н. э. Кларос столкнулся с рядом серьезных проблем, которые привели к его упадку к концу 4 в. Одна из этих проблем — природная: отступление моря, исчезновение лесов, быстрый подъем грунтовых вод и заболачивание местности. Эта проблема оказалась роковой и для таких городов как Милет, Эфес, Приена. Другая проблема — социально-культурная: быстрое распространение христианства и его очень агрессивное отношение к античным верованиям как языческим. Как считают историки, святилище перестало функционировать в конце 4 в. н. э., примерно в то же время, что и знаменитое святилище с оракулом Аполлона в Дельфах, и оракул Аполлона в Дидиме.

Мощные землетрясения, столь частые в этом регионе, полностью разрушили сооружения святилища, а речные отложения за последующие полтора тысячелетия покрыли руины многометровым слоем песка.

Возвращение Клароса в мировую историческую память началось с раскопок, произведенных здесь в 1905 г. британским археологом Т. Макриди. В 1913 г. он продолжил раскопки совместно с французским археологом Ш. Пикаром. Западные археологи провели здесь еще две большие серии раскопок: в 1950–1961 гг. и в 1988–1997 гг. В ходе этих раскопок был снят многометровый слой накопившихся земельных наносов и открыты основные памятники святилища. С 2001 г. раскопки в Кларосе ведут турецкие археологи.

Историческую известность Кларосскому святилищу — как в Средиземноморье, так и за его пределами — принес оракул, получивший название Кларосского.

Первые упоминания этого оракула в исторических хрониках относится к 7 в. до н. э. Они связывали его с традицией, заложенной уже упоминавшимся прорицателем Мопсом. Однако затем на долгое время упоминания о нем исчезают из исторических свидетельств.

Возвращение его в исторические хроники и работы античных историков произошло в 5 в. до н. э. А пика своего признания он достиг в 1–2 вв. н. э.

Одно из первых точных предсказаний, сделанное Кларосским оракулом, оставшееся в истории, касалось поражения афинского флота в сражении со спартанским флотом напротив города-порта Нотион (расположен в 2 км от Клароса) в 406 г. до н. э.

Но широкое признание оракула исторические свидетельства связывают с двумя его успешными пророчествами, сделанными позже.

Первым из них стал совет, данный оракулом Александру Македонскому. Известный завоеватель обратился к Кларосскому оракулу с просьбой дать истолкование сна, который завоеватель видел во время остановки на горе Пагос, находившейся рядом с древним городом Смирна.

До этого к оракулу можно было обратиться только от имени того или иного города. Однако авторитет Александра был столь непререкаем, что оракул нарушил свое правило и дал ответ на личный запрос царя. Согласно данному ответу, сон был ниспослан Александру богами с тем, чтобы он перенес город Смирну на новое место — на склоны горы Пагос. По словам оракула, те, кто переселятся в это место, будут в 4 раза счастливее, чем на предыдущем. Пророчество стало быстро сбываться: новый город, заложенный в 333 г. до н. э., стал стремительно развиваться. Сегодня, на горе Пагос, переименованной в Кадифекале, в Измире (переименованная Смирна), можно видеть остатки строений, заложенных по приказу Александра. Не суперсайт, но интересное место. Рекомендую посетить.

С этого момента оракул стал давать персональные консультации по запросу отдельных граждан, что значительно увеличило число паломников к святилищу и очень способствовало росту популярности оракула.

Второе известное сбывшееся (?) пророчество, было сделано Кларосским оракулом в 17 г. н. э. Германику, известному военачальнику, племяннику и приемному сыну римского императора Тиберия (14-37 гг. н. э.). Кто читал известный исторический роман английского писателя Р. Грейвза «Я, Клавдий» или смотрел поставленный по нему одноименный сериал Би-би-си (очень рекомендую и то, и другое), тот помнит весьма отталкивающий образ Тиберия, выведенный в романе и фильме. Из-за большой популярности Германика у римского народа император Тиберий его сильно опасался и решил отправить подальше от Рима, в восточные провинции. По пути туда, в начале 18 г., Германик посетил Колофон и Кларосского оракула, которого спросил о своей судьбе. Ответ оракула был витиеват и очень туманен. Но в нем фигурировал молодой человек, которому грозит серьезная опасность. Примерно через полтора года Германик, в возрасте 34 лет, неожиданно умер в Антиохии (ныне — турецкий город Антакья на границе с Сирией). Его прах был торжественно захоронен в Риме. Но пышность этих похорон не пресекла упорно державшиеся слухи, что Германик был отравлен по приказу императора. Случившееся было интерпретировано как наглядное подтверждения точности пророчества Кларосского оракула, и еще больше укрепило его авторитет.

После этого святилище повидало много делегаций из Рима, в состав которых входили сенаторы и прочие богатые и влиятельные люди, стремившиеся узнать свое будущее или получить совет в отношении важных для них решений. Провинциальная знать, видя такое паломничество, тоже решила не отставать. Оракул трудился «не покладая рук» (головы, языка?), а святилище богатело и расширялось. Упоминания о сделанных этим оракулом пророчествах находят при раскопках по всей территории бывшей Римской империи — в Северной Африке, Причерноморье, Армении, Далмации, Британии. А по надписям, найденным на колоннах и стелах в Кларосе, можно составить длинный список посещавших его делегаций.

Интересно, что упоминания Кларосского оракула почти не встречаются в греческих городах Ионии и Средиземноморья. Для них, похоже, главным авторитетом был оракул Аполлона Дидимейского.

По неподтвержденным источникам, уже упоминавшийся мною в этой книге римский император Адриан (117–138 гг.), большой поклонник всего греческого, во время своей поездки по Малой Азии посетил Кларос.

Со временем, Кларосский оракул специализировался на вопросах, связанных с религией и теологией. Это было куда безопаснее, чем давать прогнозы и советы по вопросам политики и бизнеса, и предоставляло более широкие возможности для туманных ответов, точность которых весьма трудно, а то и невозможно, проверить (например, что думают боги по той или иной проблеме).

Остановлюсь немного на сохранившихся исторических описаниях того, как функционировал этот оракул.

В отличие от главного всегреческого оракула в Дельфах, в Кларосе прорицателями были только мужчины.

Согласно рассказам греческих и римских историков, предсказания Кларосского оракула были двух видов. Для первого вопрошавшему вообще не требовалось задавать вопрос: он называл только свое имя, и по прошествии какого-то времени получал стихотворный текст, который, как подразумевалось, давал ответ на тот вопрос, с которым этот человек пришел к оракулу. Второй вид предсказаний осуществлялся более традиционным способом — вопрошавший задавал свой вопрос секретарю (помощнику) оракула и спустя некоторое время получал на него ответ. Неясно, была ли возможность у пришедших за советом, задать свой вопрос непосредственно оракулу. Похоже, что нет.

Вот как описывали исторические источники технологию подготовки и выработки пророчеств Кларосским оракулом.

Задать вопросы, получить ответы от оракула можно было только ночью. Причем для осуществления этого действия подходила не всякая ночь, а лишь наиболее благоприятная, которую определял сам оракул. Так что паломникам, пришедшим к оракулу, нередко приходилось ждать довольно долго. И тратить немалые средства на размещение, питание на территории святилища или поблизости от него.

Помощник оракула извещал паломников о грядущей благоприятной ночи. За день до нее они должны были принести жертвы на большой алтарь Аполлона, стоявший перед храмом (позже я опишу его остатки), в подземелье которого «работал» оракул. Размер жертв (главным образом крупный рогатый скот) определялся важностью вопроса, который паломник хотел задать оракулу. А так как с мелочными вопросами сюда не приходили, то в жертву могли быть принесены десятки быков и разнообразные драгоценности. Основными «клиентами» оракула были делегации городов греко-римского мира, которые должны были являться в святилище в сопровождении хора мальчиков и девочек, не достигших 14-летнего возраста. Они присутствовали при жертвоприношениях, распевая гимны Аполлону и Артемиде. Эти гимны они распевали и в остальные дни своего пребывания на территории святилища (о месте, где они останавливались, катагогийоне, я напишу дальше).

В процессе ожидания ночи пророчества члены делегаций, паломники общались со жрецами храма Аполлона, помощниками, секретарем оракула. По всей видимости, эти служащие святилища собирали информацию у пришедших об их городах, проблемах, ожиданиях. Эта информация могла очень помочь оракулу (и Аполлону?) при формулировании пророчеств. Просто так, сразу, предстать перед оракулом и «сходу» задать ему вопрос, не пообщавшись предварительно с его представителями, было невозможно. Как видим, хоть и в упрощенной форме, это процесс очень напоминает тот, которым пользуются сегодня консультанты McKinsey, Bain, BCG и других всемирно известных международных консалтинговых фирм. Любопытно было бы проанализировать и сравнить процент «попаданий» в ожидания клиентов, который был у Кларосского оракула и у этих фирм сегодня.

Пришедших за прорицанием предупреждали, чтобы они не задавали оракулу слишком длинных и слишком утилитарных вопросов, которые могли бы разгневать оракула и стоявшего за ним бога Аполлона. Что-то это напоминает из сегодняшних времен, правда?

Далее мое описание будет пересказом описания процесса прорицания, который оставил известный римский историк Тацит. Он сам был проконсулом Малой Азии. Так что не исключено, что он лично посещал Кларос и его сведения — это «информация из первых рук».

На протяжении ночи, предшествующей ночи прорицания и предшествовавшего ей дня оракул соблюдал строгий пост, чтобы очистить свое тело и ум от органических влияний. Вечером, накануне ночи прорицания, он заходил в храм Аполлона, спускался в подземелье и направлялся в святая святых храма (адитон) — невысокий зал, представляющий собой длинное помещение, перекрытое мощным арочным сводом, разделенное на две части. Там он отключал свой разум и чувства от всего земного и подключал их к общению с Аполлоном.

Когда наступала решающая ночь, вокруг храма Аполлона зажигали факелы, что придавало месту дополнительную таинственность. Вопрошающий (или частное лицо, или, что было гораздо чаще, глава делегации какого-то города) встречался с помощником, секретарем и глашатаем оракула у входа в храм и излагал им свой вопрос. После чего кто-то из свиты оракула отправлялся в храм, спускался в подземелье и передавал вопрос оракулу.

В каких-то исключительных случаях вопрошавший входил вместе со свитой оракула в наос храма и здесь, вместе с ними и поднявшимся из подземелья оракулом, проходил через специальную мистическую церемонию «преодоления порога» (вероятно, между миром людей и богов). Церемония эта была весьма дорогостоящей и служила, похоже, одним из важных источников дохода святилища. К сожалению, до нас не дошли описания того, что представляла собой эта церемония, и в каких именно случаях она проводилась. В наши дни мы бы сказали, что на эти сведения был наложен гриф «совершенно секретно».

После этой церемонии оракул, в сопровождении секретаря и глашатая, отправлялся в подземелье под храмом. Пройдя по подземному переходу, они оказывались в упомянутом выше арочном подземном зале. Сопровождающие оставались в первой его части, а оракул уходил во вторую, дальнюю комнату, в которой находился священный источник Аполлона. Здесь оракул пил воду из источника, через некоторое время впадал в транс и начинал выкрикивать нечто затруднительное для дословной передачи. Считалось, это он воспроизводил то, что сказал ему сам бог Аполлон. Его крики гулко разносились по подземелью, и сидевший в первой комнате секретарь быстро их записывал. Потом он превращал услышанное в весьма туманный, но изложенный человеческими словами и греческими буквами текст, к тому же в стихотворной форме. Этот текст распевал, обладавший громким голосом, глашатай («певец оракула») — сначала в подземелье, а затем, поднявшись из него — в наосе храма. Образовывавшееся гулкое эхо позволяло слышать это пение стоявшим у входа в храм. Впечатление, судя по дошедшим до нас историческим описаниям, было очень величественным. В заключение церемонии вопрошавший получал ответ оракула в письменном виде.

Тацит пишет, что вода в священном источнике имела особый состав, и пивший ее оракул получал «божественное просветление», но заметно сокращал свою земную жизнь. Поэтому в его времена оракул исполнял свои обязанности только год, и потом заменялся новым. По свидетельству Тацита, каждый новый оракул избирался из представителей нескольких потомственных жреческих семей, живших в Милете.

Некоторые ученые отмечают большое сходство подземелья оракула храма в Кларосе с Плутонием храма Аполлона в Иераполисе. По их мнению, так же, как и в последнем, «священный источник» подземелья кларосского храма находился над карстовой пещерой, в которой постоянно выделались ядовитые вулканические газы. Они отравляли воду, питье которой вызывало галлюцинации («божественные озарения») и сокращало жизнь оракулов.

Во время раскопок подземелья храма, проведенных французскими археологами, подземный водный источник был обнаружен. Но никакой информации о химическом составе его воды опубликовано не было. А жаль. Это могло бы пролить свет на загадку природы пророческих озарений.

В Дельфах пророчества оракула на протяжении всех столетий существования святилища излагались одним им тем же стилем стихосложения — гекзаметром. Стиль стихосложения пророчеств Кларосского оракула постоянно менялся на протяжении столетий: простой гекзаметр, ямбический триметр, тетраметр, трохеический тетраметр. Секретари оракулов, похоже, должны были обладать отменным даром стихосложения, чтобы в очень краткое время переложить маловразумительные звуки, изданные оракулом, не просто в какую-то связную речь, а в поэтический текст, пусть и с весьма туманным смыслом. Специалисты по греческой поэзии не смогли найти в строках пророчеств кларосского оракула заимствований или сходства со строками известных в то время древнегреческих поэтов. Настоящие виртуозы пера были эти секретари. К тому же, следовавшими последним веяниям своего времени в области стилей стихосложения.

Популярность кларосского оракула на протяжении нескольких веков, похоже, свидетельствует о глубокой удовлетворенности задававших ему вопросы полученными ответами. Но встречались среди его «клиентов» и недовольные. Так, один из них, оставшийся в истории под именем Ойномау-циник, заявил, примерно в 120 г., что оракул выдает одни и те же стихотворные строки крайне туманного смысла в качестве ответов на совершенно разные заданные вопросы. Но он был заклеймен именем «циник», и его претензии не повлияли на авторитет оракула.

Учитывая то, что обитавший в храме Аполлона оракул был главной достопримечательностью всего комплекса Клароса, я начну свое описание святилища с остатков храма Аполлона.

На месте нынешних остатков храма Аполлона, главного сооружения святилища, стояло несколько зданий, сменявших друг друга. То, что туристы могут видеть сегодня, является остатками храма, построенного в 3 в. до н. э. Он представлял собой периптер — прямоугольное сооружение, со всех четырех сторон которого в один ряд стояли колонны ионического стиля. Размеры храма — 46x26 м (для сравнения: размеры Парфенона — 69,5х 30,9 м). По длинным сторонам храма стояло по 11 колонн, по коротким — по 6 колонн. Разбросанные вокруг остатков храма барабаны колонн (т. е. секции, из которых составлялись колонны) в диаметре составляют 1,6 м. До нас дошли капители семи колонн и около 150 составлявших колонны барабанов.

Храм стоял на платформе (стилобате), к которой вели 5 ступеней. Ряды ступеней видны и сегодня. Остатки храма до сих пор производят сильное впечатление.

На стилобате хорошо просматриваются очертания наоса (целла — у римлян) — внутренней закрытой части храма. Во времена оракулов здесь стояли большие — высотой 7,5 м — статуи Аполлона, его сестры Артемиды и их матери Лето. Очень крупные фрагменты этих статуй скомпонованы вертикально и стоят на возвышении позади храма. Даже в нынешнем состоянии они производят мощное впечатление. Одна лишь нога каменного Аполлона — высотой в 3,5 м. Если напрячь свое воображение, то можно представить, как величественно они смотрелись в темном пространстве наоса, освещаемые бликами горевших факелов. Это на их фоне проходила та мистическая церемония «преодоления порога» с участием оракула, содержание которой так и осталось тайной. То, как выглядела эта скульптурная композиция в античные времена, можно увидеть на изображении одной из монет времен римского императора Каракаллы (3 в.). Фотографию этой монеты можно найти в Интернете.

Для туристов сегодня полностью открыто помещение подземной части храма, святая святых (адитон), в котором происходил процесс прорицания. Полностью сохранились массивные каменные арочные своды и каменные ступени, которые с двух сторон вели в эту подземную часть. Раньше вся эта картина была скрыта от глаз мраморным полом храма. Сейчас она полностью открыта взору сверху. Можно даже различить верхнюю часть стены, разделявшей это подземное помещение на две части. В первой, дальней части, находился священный источник и здесь находился оракул во время прорицания. Во второй комнате, расположенной ближе ко входу в храм, ответа оракула ожидали его секретарь и глашатай. В этой комнате, согласно историческим свидетельствам, находился священный каменный символ — омфал, символизировавший «пуп Земли», центр мира. Неподалеку от входа в храм сейчас лежит каменный объект, примерно полуметровой высоты, похожий на каменную полусферу. Возле него находится указатель, утверждающий, что это «омфал». Тот ли это омфал или иной, сказать трудно. Во время посещения святилища оракула в греческих Дельфах я видел его омфал, являющийся одной из главных достопримечательностей. Он в несколько раз больше.

Все те несколько раз, когда я посещал Кларос, подземная часть храма Аполлона была доверху заполнена водой. Так что, к моему величайшему огорчению, погулять по этому залу мне ни разу не удалось. Но я видел фото, сделанные одним из туристов, который побывал здесь в сезон, когда из-за сильной засухи вода, заполнявшая подземелье храма, полностью высохла. Этот турист смог сделать снимки адитона не только сверху, но и прогулялся по нему внутри, сделав редчайшие фотографии. Очень надеюсь, что мне когда-нибудь удастся сделать то же, что удалось этому везунчику. Единственный охранник, находящийся у входа на территорию святилища, наблюдает лишь за тем, чтобы туристы не унесли с собой колонны, составляющие фундамент храма каменные блоки или фрагменты статуй. Так что никто не препятствует прогулке по подземной части святилища.

Как я уже упомянул выше, французские археологи нашли под полом дальней комнаты адитона священный источник. Некоторые эксперты считают, что вода, заполняющая сегодня подземную часть храма, это результат нарушения гидробаланса священного источника археологами во время раскопок.

Рядом с храмом установлен стенд с моделью храма, каким он, по мнению археологов, выглядел на последнем этапе своего существования.

На остатках колонн, разбросанных вокруг храма, можно видеть множество надписей, оставленных и жрецами, и паломниками. Количество этих надписей столь велико, что вместе они представляют одну из самых больших коллекций греческой письменности.

Стоя на ступеньках, которые вели в храм, к востоку, примерно в 30 м, можно увидеть фундамент алтаря Аполлона. Это каменная площадка размерами 18,5x9 м, к верхней части которой ведут 4 ступени. Во время ее раскопок археологи обнаружили, что первоначально на этом месте в 7 в. до н. э. находился круглый каменный алтарь. Но в 6 в. до н. э. поверх него были положены каменные плиты того алтаря, остатки которого туристы могут видеть в настоящее время.

На этом алтаре приносились жертвы Аполлону, его матери Лето и сестре Артемиде. Наиболее богатые жертвы приносились во время так называемых Кларосских игр — состязаний, посвященных Аполлону, проходивших здесь раз в пять лет. По их завершении возле этого алтаря в жертву приносилось 100 быков.

Этот ритуал назывался по-гречески гекатомба. После ритуального забоя животных, небольшая (наименее сьедобная) часть их туш сжигалась для того, чтобы небесные боги могли «отведать» дым, а оставшееся мясо жарилось, и устраивался пир. Весьма разумный подход.

Наглядным подтверждением того, что столь массовое жертвоприношение осуществлялось именно здесь, являются стоящие рядом с алтарем четыре ряда каменных столбов с металлическими крюками, к которым привязывались быки. Рядом с алтарем была обнаружена каменная стела с подробным описанием этого ритуала. Упоминания об этом ритуале содержатся во многих греческих источниках и литературных памятниках, начиная с «Илиады» Гомера:

Мы, окружая родник, на святых алтарях приносили Вечным богам гекатомбы отборные возле платана.

Но найденная в Кларосе стела — единственное столь подробное описание этого ритуала, сохранившееся до нашего времени. Со временем слово гекатомба приобрело переносный смысл и стало обозначать любое событие, повлекшее массовые жертвы — особо кровопролитные войны, сражения, террор, эпидемии.

Подобный ритуал массового жертвоприношения быков осуществлялся и в Олимпии по завершении Олимпийских игр.

Люди с развитым воображением могут представить, как по этим каменным ступеням стекали потоки крови, почувствовать запах свежезажаренного мяса…

Слева от алтаря находятся хорошо сохранившиеся каменные солнечные часы (скафис), представляющие собой каменную полусферу с нанесенными на ней линиями часов и металлическим прутом (гномон) посредине. Время определялось по тому, на какое деление на полусфере отбрасывал тень гномон.

Первые солнечные часы пришли в Древнюю Грецию из фараоновского Египта. Но уже упоминавшиеся мной милетские философы, Анаксимандр и Анаксимен, их усовершенствовали.

Древние греки и римляне, как и египтяне, делили промежуток времени от восхода до заката Солнца на 12 часов, и поэтому их час (как мера времени) был различной длины в зависимости от времени года. Поверхность выемки в солнечных часах и «часовые» линии на них подбирались так, чтобы конец тени прута указывал час. Угол, под которым срезана верхняя часть каменной полусферы, зависел от широты места, для которого изготавливались часы.

С другой стороны от алтаря находится экседра — большая полукруглая каменная скамья. Над ней стоит небольшое каменное кресло с закругленными массивными подлокотниками, явно предназначенное для высокого должностного лица.

Впрочем, древний вид солнечных часов, экседры и каменного кресла-трона не должен вводить в заблуждение. Это хорошо сделанные копии, а оригиналы находятся в экспозиции археологического музея Измира (очень рекомендую его посетить). Так что и на экседру, и на кресло-трон можно присесть и сделать «исторические» снимки.

Неподалеку от алтаря Аполлона можно видеть остатки небольшого храма Артемиды (9x7 м) и ее алтаря (3,5x1,5 м). Археологи считают, что это был храм ионического ордера. Возле алтаря археологами были найдены фрагменты статуи Артемиды архаического периода (середина 8 — начало 5 вв. до н. э.).

Отправимся теперь от храма по направлению ко входу на территорию святилища.

Совсем недалеко от храма стоит колонна, посвященная Мениоппу, жителю Колофона, к территории которого примыкал Кларос. Эта колонна была поставлена в 100 г. до н. э. Надпись на мраморной плите, до сих пор прикрепленной к колонне, гласит, что ею отмечены заслуги Мениоппа, сына Аполлонида, по настойчивому отстаиванию интересов полиса. Сам Мениопп был удостоен от города золотой короны, а на самом верху колонны некогда стояла его выполненная из бронзы статуя, покрытая позолотой. Время это было очень непростое. Рим, лишь недавно унаследовавший эту территорию от Пергамского царства, определялся с тем, каким городам дать какой статус, какими податями обложить, какие привилегии предоставить или отобрать. Так что Мениопп проявил себя, выражаясь современным языком, как очень успешный лоббист, который во время многочисленных поездок в Рим успешно отстаивал интересы Колофона, убеждая и «умасливая» влиятельных римских чиновников. Специалист в области GR (по связям с государственными органами) высокого уровня, как сказали бы мы сегодня.

Рядом с колонной находится еще одна экседра, подобная той, которая находится у алтаря Аполлона. Но эта экседра заметно больше по размерам. В пояснительной табличке сказано, что она именуется «экседрой римских магистратов». Вероятно, на ней сидели высокопоставленные визитеры из Рима, принимая отчеты от представителей города, общаясь со жрецами святилища.

Следуя далее по направлению ко входу на территорию святилища, мы подходим к хорошо сохранившейся высокой колонне с коринфской капителью. Она поставлена в честь Секста Аппулея. Этот человек был сыном Октавии Старшей — единокровной старшей сестры императора Октавиана Августа (27 г. до н. э. — 14 г. н. э.). На вершине колонны некогда стояла позолоченная бронзовая статуя Секста Аппулея. Поставлена колонна была в ознаменование назначения Секста Аппулея проконсулом Азии во второй раз. В надписи на барабане монумента он поименован «основателем города». Учитывая, что Колофон считался одним из древнейших греческих полисов Ионии, эта надпись — образец самой бесстыдной лести. Впрочем, кто как не мы можем понять это… Археологи обнаружили, что под этой надписью ранее находилась другая. Сама колонна была установлена в эллинистические времена (4–2 вв. до н. э.). Первоначальная надпись на ней представляла собой посвящение губернатору того периода (чье имя прочесть не удалось). Это мне напомнило статую римского наместника, которую я видел в парке музея Галикарнаса (нынешний Бодрум). Голова у нее была сменной. Так что при замене одного наместника на другого приходилось менять не полностью статую, а только ее голову. Странно, что мы не использовали этот опыт, снося статуи усатого «вождя всех народов»?

Далее мы обнаруживаем еще одно мемориальное сооружение в виде нескольких стел. Оно посвящено римской семье Флакков. Это была весьма известная римская семья, представители которой жили в Риме и в 1 в. н. э., когда, вероятно, было создано это сооружение. Члены этой семьи на протяжении очень длительного времени делали исключительно успешные карьеры в Риме: среди них, за 250 лет, предшествовавших новой эре, было 14 консулов, преторы, эдилы (римские должностные лица высокого уровня).

Близко ко входу в святилище находится мемориальный монумент Лициния Лукулла. Род Лициниев Лукуллов насчитывал немало выдающихся деятелей римской истории. Хронологически, наиболее близким к предполагаемой дате установки колонны (конец 1 в. до н. э. — начало 1 в. н. э.) является Луций Лициний Лукулл, уже упоминавшийся мной в главе об Эфесе. Это римский военачальник и политический деятель (ок. 117 г — ок. 56 г. до н. э.). Консул 74 г. до н. э., он особенно отличился в войне против Понтийского царства и его правителя Митридата (гора Митридат в Керчи — в его память). Лукулл был большим библиофилом, его библиотека была доступна для всех жителей Рима. Однако в историю он вошёл совсем не благодаря своим талантам и заслугам перед отечеством. В памяти современников и потомков остались его расточительство и чревоугодие. Выражение «лукуллов пир» до сих пор означает изобилие и изысканность стола, множество блюд, роскошь трапезы. Сладкое блюдо из печенья и шоколадной массы и сегодня в Италии порой именуют «лукулл».

Совсем близко ко входу в святилище стоит мемориальная колонна, на которой помещена мраморная плита с восхвалениями и благодарностями еще одному видному гражданину Колофона, по имени Полемай, жившему во 2 в. до н. э. Когда-то навершие колонны было украшено его бронзовой статуей, покрытой позолотой. Как и Мениопп, Полемай оказал большие услуги полису Колофон, лоббируя его интересы в Риме. А еще он был и священнослужителем святилища Клароса. Так что его колонна здесь вполне уместна.

Вход на территорию святилища Кларос проходил через большой пропилон. Сегодня от пропилона Кларосского святилища сохранился лишь фундамент и остовы примерно десятка колонн. На остатках колонн пропилона археологи обнаружили записи, сделанные делегациями, посещавшими Кларос.

Рядом с пропилоном находится неплохо сохранившийся фундамент здания, именуемого катагогийон. Это сооружение представляло собой нечто вроде гостиницы, где останавливались прибывшие издалека паломники. Здание насчитывало 5 комнат для ночлега, кухню и баню. Это единственный катагогийон, обнаруженный в Малой Азии. Подобное здание, но гораздо большего размера, я видел в Асклепионе в Эпидавре, в материковой Греции.

От пропилона в направлении города Нотиона (он же — Новый Колофон, Колофон-на-море), который сменил старый Колофон (после разрушения последнего Лисимахом в начале 3 в. до н. э.) в качестве административного центра Клароса, шла Священная дорога, похожая на ту, которая вела из Милета к святилищу Аполлона в Дидиме.

Археологи провели раскопки лишь небольшого ее участка. В ходе этих раскопок были обнаружены фрагменты статуй куросов и кор, поставленных здесь еще в архаические времена. Часть этих фрагментов можно видеть в небольшом археологическом парке рядом с остатками храма Аполлона, а другую часть — в археологическом музее города Сельчука.

Напомню, что курос — это статуя юноши-атлета, обычно обнаженного, представляет самый распространенный тип статуй периода архаики. Юноши изображались стоящими во фронтальной позе, с левой ногой, выдвинутой вперед, тесно прижатыми к бедрам руками, поднятой головой и прямым пристальным взглядом с архаической, отрешенной улыбкой на устах. Изображенные юноши всегда были обнажёнными. Кора — женский аналог куроса. Но они изображались одетыми.

Одним из известных исторических персонажей, проживавших в Кларосе, был Никандр Колофонский, древнегреческий поэт, грамматик и врач 2 в. до н. э.

Он родился в семье жрецов Кларосского святилища. Является автором многих прозаических и поэтических сочинений, из которых до нас дошли только два — посвященные медицинской тематике. Его часто цитируют многие признанные поэты и писатели римской эпохи. Считается, что идеи из его произведений были использованы Овидием в своих знаменитых «Метаморфозах», и Вергилием в его «Буколиках».

Располагавшийся примерно в 10 км от Клароса город Колофон считался старейшим или одним из старейших греческих полисов Ионии, основание которого относят к 10 или даже 11 в. до н. э. О его влиянии в период расцвета говорила греческая пословица, буквально означавшая «призвать, взять в помощь Колофон», т. е. «прибегнуть к решающим аргументам», «решить дело в свою пользу». Помимо претензий на то, чтобы считаться родиной Гомера, город действительно был родиной известных древнегреческих поэтов Мимнерма, Антимаха, Полимнаста, Гермесианакта, Феникса, художников Дионисия, Дионисодора и Апеллеса. О последнем я написал в главе об Эфесе. Колофонские историки Динон и сын его Клитарх были известны своими трудами по истории Персии и походов Александра Македонского. В 310–306 годах до н. э. в Колофоне действовала философская школа Эпикура. Постоянной подругой и вдохновительницей Платона была колофонская гетера Археанасса. Считается, что именно Колофон был, вероятно, родиной ионического ордера в архитектуре и дал своё название изготавливавшейся первоначально только в его окрестностях канифоли («колофонской смолы»). Ее целебные и бальзамирующие свойства широко использовались во врачебных процедурах. На соревнованиях по стрельбе из лука древнегреческие стрелки смазывали канифолью стрелы для их более гладкого скольжения по дереву его дуги. Герои «Илиады» и «Одисеи» использовали канифоль для замазывания щелей морских судов. Канифоль добавлялась в вещество, которым смазывались навершия олимпийских факелов для придания аромата их дыму.

В 292 г. до н. э. Колофон оказал сопротивление Лисимаху, одному из военачальников Александра Македонского, которому, после смерти Александра, достался этот регион. Лисимах взял город штурмом, и в наказание срыл его до основания, переселив жителей частично в находившийся неподалеку Нотион, а частично в Эфес.

После этого прославленный город так и не восстановился, а его название перешло к Нотиону — как Новый Колофон, Колофон-на-море. Я два раза пытался найти остатки города, следуя указателям, которые, якобы, ведут к нему от трассы между Измиром и Кушадасы. Но каждый раз не смог найти ничего, что можно было бы с уверенностью назвать развалинами чего-то рукотворного. Найденные мною груды камней равным образом могли быть отнесены и к рукотворным, и к естественным образованиям.

Остатки Нотиона, унаследовавшего часть жителей Колофона и его название, находятся всего лишь в 2 км от Клароса. К ним можно пройти по дороге, которая, хотя бы частично, возможно, проходит поверх некогда существовавшей здесь Священной дороги, связывавшей этот город с Кларосским святилищем. Это тоже весьма древний город, основание которого относят к 7 в. до н. э. Но до 3 в. до н. э. он находился в тени соседнего Колофона. Я полдня провел на прибрежных холмах, на которых некогда стоял город. Увы, его остатки не впечатляют. Самые высокие из сохранившихся кладок стен не превышают 3–4 кирпича. Правда, по всей территории разбросано очень много фрагментов античной керамики. Но ее вывоз из Турции строго запрещен. В ограждениях приусадебного участка дома поселка, расположенного у одного из холмов, на которых некогда располагался Нотион, я увидел две почти полностью сохранившиеся мраморные античные колонны. Это самые крупные материальные фрагменты того, что некогда было Нотионом.

Примечания

1

Греко-римские театры вы увидите в Греции, Италии Испании, Франции и в других странах, территория которых ранее входила в Римскую империю. Так что понимание устройства этих театров будет вам полезно и в поездках по этим странам.

2

Самым известным представителем династии Птолемеев стала ее последняя представительница — царица Клеопатра VII (69–30 гг. до н. э.), любовница Юлия Цезаря, затем Марка Антония, героиня многочисленных фильмов и книг.

3

На Соловьиной горе, расположенной над Эфесом, находится место (фундамент здания, предположительно 1 в. с построенной над ним церковью), которое, согласно одной из версий, считается местом, где Дева Мария провела последние годы своей земной жизни. Согласно преданию, она прибыла сюда в 43 г. вместе с апостолом Иоанном Богословом, так как ему выпал жребий проповедовать Евангелие в этих местах. Потом она вернулась в Иерусалим, в котором свершилось ее Успение. Католическая церковь не дала своего официального признания этого места домом Богородицы, но его посещали несколько римских пап и проводили здесь богослужения. Место пользуется очень большой популярностью у туристов.

Content

Игорь Беликов.
Путешествие по античным городам. Турция

Предисловие

Милет

Эфес

Пергам (современная Бергама)

Сарды и окрестности

Афродисиас

Acc (современный Бехрам-кале) и его окрестности

Приена и окрестности

Иераполис

Магнесия-на-Меандре

Оракулы Малой Азии Дидима и Кларос

Примечания