Армен Сумбатович Гаспарян

Личное дело. Правда о самых известных деятелях истории России XX века

От автора

История — это политика, опрокинутая в прошлое. В нашем случае стоит добавить: в непредсказуемое прошлое. У нас не существует хотя бы относительно стабильной оценки событий XX века. Все время в состоянии маятника. При этом подлинные факты, к сожалению, привлекают людей все меньше, хотя интерес к истории в обществе стабильно высокий. Такой вот парадокс нашего времени.

У героев этого сборника разные судьбы. Объединяет их одно: мифологизированность. От реальных их биографий зачастую не осталось и следа. Идеологические стандарты советской эпохи сменились абсолютной вакханалией современного медиапространства. Можно утверждать любую глупость, и найдутся сотни людей, которые мало того, что в это поверят, но еще и начнут тиражировать вновь приобретенное знание.

Безусловно, наивно было бы полагать, что эта книга даст ответы на все вопросы. Но отсутствие реакции на очевидную чепуху означало бы молчаливое согласие с этим. К чему это приводит — хорошо видно на примере современной Украины. Все ведь потешались над историями о древних шумерах, украино-персидской битве в V веке до нашей эры и украинцем Гераклом. Теперь посмотрите, к чему это все привело на выходе, и наживайте моральный капитал.

Я выражаю признательность читателям своего Твиттера, которые помогали определить основные мифы ушедшей эпохи и понять, о чем обязательно нужно рассказать в новой книге.

Армен Гаспарян

Последний император Николай II

(1868–1918)

За последние годы и дня не проходит, чтобы кто-то не взялся обсуждать Николая II. Дело даже не в том, что 2017 год выдался юбилейным — отмечали сто лет русской революции, причем как Февральской, так и Великой Октябрьской. Настоящим поводом вспомнить последнего императора послужила история с фильмом «Матильда». Очень многие, кто до этого совершенно не интересовался ни историей жизни Николая II, ни тем более русской православной традицией, вдруг решили выступить именно по этому поводу. С их точки зрения, ничего святого в Николае II не было просто по определению, и, канонизировав его, церковь просто, как всегда, ошиблась. Хотя на самом деле Русская православная церковь давно уже ответила на все вопросы по этому поводу. Давайте разберемся.

Исторические факты в принципе не дают возможности говорить о членах царской семьи как о христианских мучениках. Почему? Потому что мученическая смерть предполагает для человека возможность через отречение от Христа спасти свою жизнь. Семью Николая II убивали именно как императорскую семью. Люди, которые их убивали, имели вполне себе четко обозначенные политические взгляды и воспринимали семью Николая II как символ глубоко ненавистной им императорской России. Именно по этой причине семья Николая II прославлена в чине страстотерпчества. Характерен он именно для Русской православной церкви. В этом чине традиционно канонизируют русских князей и государей, которые, подражая Христу, с терпением переносили нравственные и физические страдания и даже смерть от рук политических оппонентов.

Тогда в Синодальную комиссию по канонизации святых Русской православной церкви было представлено пять докладов. Все они были посвящены изучению государственной и церковной деятельности последнего из династии Романовых — Николая II. Комиссия установила, что сама по себе деятельность Николая Александровича не дает достаточных оснований как для его канонизация, так и, разумеется, для канонизации членов его семьи. Однако потом последовало положительное решение комиссии, и основывалось оно на двух других докладах: «Последние дни царской семьи» и «Отношение церкви к страстотерпчеству».

Большинство свидетелей, которые оставили воспоминания о жизни в период тобольского и ипатьевского заточения, утверждали, что царская семья — это люди страдающие, но покорные воле Божьей. И несмотря на не самую благоприятную для них обстановку, они искренне стремились воплотить заповеди Евангелия. Здесь необходимо уточнить. Эти свидетельства, вне всякого сомнения, принадлежат комиссии Соколова, который потом проводил следствие и написал целую книгу «Убийство царской семьи», вышедшую в Берлине в 1925 году. В Советском Союзе точно так же существовали воспоминания о последних днях царской семьи. Наиболее подробно они были опубликованы в сборнике «Исповедь цареубийц», вышедшем в 2008 году. Естественно, в этой книге ни про какое Евангелие, ни про какое христианское служение Николая II вы, уважаемые читатели, ничего не найдете. И понятно почему: эти документы составлялись в годы советской власти, и тогда, мягко говоря, в голову никому бы не пришло рассуждать о православном духе царской семьи.

Именно поэтому, изучив все документы, комиссия пришла к выводу, что есть действительно серьезные основания для прославления семьи Николая II в лике страстотерпцев. Тем более что до нас дошли слова Николая II, которые он сказал генералу Дубенскому, состоявшему в его свите в качестве официального историографа: «Если я помеха счастью России и меня все стоящие ныне во главе ее общественных сил просят оставить трон и передать его сыну и брату своему, то я готов это сделать, готов даже не только царство, но жизнь отдать за Родину. Я думаю, в этом никто не сомневается из тех, кто меня знает». В свою очередь, императрица Александра Федоровна писала в Царском Селе, что она счастлива, что семья находится не за границей, а осталась на родине. И она хочет с любимым больным человеком (подразумевается, естественно, цесаревич Алексей) с любовью и волнением следить за тем, что происходит со страной. Здесь возникает очень важный и тонкий момент, который стал предметом глубокой полемики в медиапространстве, — означает ли прославление Николая II в лике страстотерпца то, что церковь официально поддерживает монархическую идею как таковую и политическую линию, которая проводилась последним императором из династии Романовых?

В многочисленных воспоминаниях о Николае Александровиче и его жизни дается, мягко говоря, критическая оценка его государственной деятельности. Больше всего, конечно, ему досталось за отречение от престола, которое, несомненно, было. То, что сегодня отдельные странные люди утверждают, что никакого отречения не было, — это не более чем конспирологическая чепуха. Я просто напоминаю, что три участника этого поистине исторического события — Гучков, Шульгин и Фредерикс — прекраснейшим образом жили потом в эмиграции, где никакие чекисты в кожанках с наганами за ними не бегали. И возможности рассказать всему миру о том, что государь-император пал жертвой заговора и отречения на самом деле не было, предостаточно. Все эти три человека являлись русскими монархистами, а двоих из них — министра императорского двора графа Фредерикса и виднейшего русского националиста Василия Витальевича Шульгина — иначе как упертыми монархистами и не назовешь. Но никто из них о том, что отречение Николая II миф, никогда не говорил.

Теория о том, что никакого отречения не было, родилась сначала в крайне правых кругах русской эмиграции, а затем была последовательно расширена, дополнена и переработана современными российским конспирологами. Наивно полагать, что у нас есть только конспирология из серии «Святой Сталин» или «Лаврентий Берия — величайший менеджер всех времен и народов». На другом политическом и мировоззренческом фланге есть похожие по вздорности конспирологические теории. Отречения государя не было, в крахе монархии виноваты генералы-предатели (как правило, называются три фамилии — Корнилов, Алексеев и Колчак) и опосредованно какая-то масонская ложа: то ли «Северная звезда», то ли «Полярная звезда», она у разных конспирологов (почему-то) называется по-разному. Ну да Бог с ним. Вернемся к исторической реальности.

Отречение Николая II, безусловно, являлось политической ошибкой, и церковь это признавала еще в 1920-х годах. Я имею в виду Русскую православную церковь за рубежом. Желание Николая с помощью отречения не допустить гражданской междоусобицы, конечно, оправданно с точки зрения нравственности. Но вовсе не с точки зрения политики и здравого смысла, потому что надо было быть невероятно наивным человеком, чтобы полагать, что он отречется от престола и все на этом закончится. Все с этого только началось, и последующие роковые события тому лишнее подтверждение.

История не терпит сослагательного наклонения, но если б Николай II силой подавил революционную стихию, он бы с большой долей вероятности вошел в историю как очень серьезный государственный деятель. Возможно, его бы даже сравнивали с отцом — Александром III Миротворцем. Но при этом, конечно же, ни о какой святости речь бы не шла. Именно поэтому Синодальная комиссия Русской православной церкви по канонизации не обошла стороной эти жесткие, неприятные критические моменты, которые, конечно, характеризовали Николая Александровича Романова не с самой лучшей стороны. Но при этом ведь канонизирован он не за свой характер — характеры у всех разные, а за мученическую смиренную кончину. Согласитесь, это — принципиально иная вещь.

Хорошо, спросит кто-то, а какая же может быть канонизация, если было Кровавое воскресенье 9 января 1905 года, Ленский расстрел 1912 года, влечение к спиритизму и, в конце концов, «старец» Григорий Распутин? Действительно, в материалах Синодальной комиссии по канонизации семьи Николая II есть документы, которые разбирают по отдельности и Кровавое воскресенье, и Распутина, и проблему отречения. Все это оценивалось иерархами Русской православной церкви именно с точки зрения, заслуживает ли последний царь канонизации или нет. Давайте и мы посмотрим трезво на эти вещи.

Что произошло в Санкт-Петербурге 9 января 1905 года? Все мы со школы знаем советскую трактовку этих трагических событий, но давайте учитывать, что массовые беспорядки в столице Российской империи были крайне непрофессионально подавлены «силовиками», поэтому сложно говорить о том, что в этом была проявлена злая воля последнего царя из династии Романовых. Все познается в сравнении: посмотрите, как «профессионально» подавлялись, например, Кронштадтское или Тамбовское восстания большевиками. Кроме того, давайте также вспомним, что лично Николай II во время Кровавого воскресенья никаких приказов не отдавал. Он находился в Царском Селе и ориентировался на доклады министра внутренних дел и градоначальника Санкт-Петербурга. Конечно, за действия своих подчиненных Николай Александрович нес ответственность как император, но он тогда и записал в своем дневнике: «Тяжелый день! В Петербурге произошли серьезные беспорядки вследствие желания рабочих дойти до Зимнего дворца. Войска должны были стрелять в разных местах города, было много убитых и раненых. Господи, как больно и тяжело».

Утверждающим, что все приказы 9 января отдавал непосредственно государь-император, я хотел бы напомнить, к примеру, 1937 год. Приказы арестовывать и «шить» расстрельные дела, как известно, отдавал нарком внутренних дел Николай Ежов, и, наверно, с него в том числе надо и спрашивать. Но почему-то многие спрашивают только со Сталина, а Ежов в их картине мира — лишь какой-то незначительный винтик сталинской системы. Мало ли какие расстрельные списки он подготовил по собственной инициативе? В любом случае во всех нарушениях социалистической законности виноват исключительно Сталин. Мягко говоря, эта точка зрения не очень соответствует исторической действительности.

Беда очень многих руководителей нашей страны, которая передавалась им как родовая травма, заключается в невозможности уследить за всем самому. Ты вынужден поручать решение каких-то вопросов ближайшим помощникам, а уж они в меру своего представления о проблеме начинают каким-то образом действовать. Поэтому давайте не будем забывать, что ответственность за Кровавое воскресенье лежит и на министре внутренних дел, и на градоначальнике Петербурга. Не говоря уже о том, что из списка виновных странным образом выпадает целый ряд организаторов самого шествия рабочих к Зимнему дворцу.

Церковь сказала, что при детальном изучении этой темы можно, в общем, несколько иначе взглянуть на фигуру последнего русского государя-императора. При этом надо понимать, что никогда Русская православная церковь его целиком и полностью не оправдывала. Канонизированный святой — это вовсе не безгрешный, как многие почему-то думают. У нас почему-то о традициях православной веры обожают рассуждать люди, которые сами никогда в церковь не ходят. Всем этим деятелям я хотел бы объяснить, что драма страстотерпчества — так называемое непротивление смерти — заключается как раз в том, что именно немощные люди, которые зачастую немало грешили, находили в себе силы, духовное мужество, чтобы побороть собственную природу и умереть с именем Христа на устах.

Хорошо, скажет мне кто-то, а почему тогда не канонизированы слуги царской семьи? Они ведь точно так же были расстреляны.

Тогда чем подвиг Николая II отличается, например, от подвига генерала Рузского, зарезанного знаменитым участником борьбы за советскую власть на Северном Кавказе Георгием Атарбековым, или десятков тысяч людей, которые точно так же в силу политических гонений пострадали в эпоху Гражданской войны? Ответ на самом деле очень простой. Слуги с точки зрения церкви погибли как люди, которые исполняли свой профессиональный долг перед царской семьей. Они, конечно, достойны канонизации, с этой точки зрения, — ну потому что если канонизировали Николая II, то почему не канонизировать людей, которые погибли ровно в ту же минуту? Но в Русской православной церкви нет еще пока чина прославления мирян, которые принимали мученическую смерть, оставаясь верными служебному и нравственному долгу. Именно по этой причине люди, которые погибли в годы Гражданской войны и политических репрессий — миллионы из них, с этой точки зрения, являются мучениками, но, разумеется, их пока еще никто не прославил. Но это не означает, что церковь о них не помнит.

Почему же церковь, спросят меня, не говорит о том, что, если государь-император отрекся от престола, он перестал быть помазанником Божьим, став простым гражданином — полковником Романовым, почему церковь не говорит о том, что он таким образом искупил грехи перед всем народом?

Ну вот тут как раз все упирается в нецерковное понимание проблемы. Русская православная церковь — что Московского патриархата, что Русская православная церковь за границей — никогда не утверждала, что Николай II был искупителем грехов всего русского народа. Потому что с точки зрения православия вообще существует только один Искупитель — это сам Иисус Христос. Эта теория появилась опять же в 90-х годах от очередного поколения конспирологов, которые договорились до того, что, оказывается, Николай II, будучи расстрелянным, искупил грехи всей страны, включая даже тех, кто родился там через десятилетия. Опять же все эти люди о православной традиции знают крайне мало, поэтому-то и брались делать подобного рода суждения. Естественно, что они публиковались в своеобразной печати, ну а уж в эпоху Интернета подобного рода откровений можно найти великое множество.

В 2009 году Генеральная прокуратура России реабилитировала членов семьи Николая II в соответствии со ст. 1 и пп. «в», «е» ст. 3 Закона РФ «О реабилитации жертв политических репрессий». Кроме Романовых, под реабилитацию попали и их слуги. Анализ документов позволил Генпрокуратуре сделать вывод, что действительно все расстрелянные в Ипатьевском доме 18 июля 1918 года подверглись репрессиям в виде ареста, высылки и нахождения под надзором органов Чрезвычайной комиссии без предъявления обвинения в совершении конкретного преступления по классовым и социальным признакам.

Совершенно очевидно, что богатые спекуляции по этой теме будут продолжаться и дальше. Потому что еще у целого ряда людей существует идея о том, что необходимо всенародное покаяние за убийство царской семьи. Причем несколько раз это уже даже обсуждалось церковью. Но давайте не будем забывать, что это очень яркий пример, когда церковное понимание традиции начинает дополняться неким философским, политическим или даже историческим смыслом. И конечно, на это церковь пока пойти не готова.

Все, кто хотел что-либо узнать о трагических событиях в Ипатьевском доме, давным-давно это сделали. Все возможные документы — как находящиеся в архивах Советского Союза, а теперь современной России, так и хранившиеся в Русском зарубежье, — уже много лет как опубликованы и доступны всем желающим. Другой вопрос, что читать это большинству попросту неинтересно. Наоборот, эти люди хотят размышлять с исторической точки зрения, с православной, с философской — с какой угодно. И все бы ничего, только все эти размышления базируются, к сожалению, не на знаниях, как должно было бы быть, а на вопиюще звенящей безграмотности. И именно по этой причине до сих пор в обществе происходит какая-то полемика, хотя все нормальные люди уже давным-давно сопоставили факты и сделали для себя правильные выводы обо всем, что происходило сто лет назад — 18 июля 1918 года — в Ипатьевском доме.

Я подозреваю, что недалек тот час, когда отдельные люди договорятся до того, что Синодальная комиссия Русской православной церкви не понимает православную традицию и Генпрокуратура тоже поступает неправильно — все это мы уже проходили многократно. С любым историческим периодом в XX столетии у нас всегда ровно одна и та же история: никто ничего не понимает, только условно какой-нибудь многоуважаемый Евтей Данилович Кузькин, написавший какую-то удивительную статью, опубликованную на каком-то сайте, который посещает целых пятнадцать человек. Только перед Кузькиным одним открылась истина, и все должны немедленно пасть ниц перед сим могучим интеллектуалом.

Что поделать — традиция у нас такая.

Верховный правитель России адмирал Колчак

(1874–1920)

Еще в начале нулевых годов в Иркутске был поставлен памятник Верховному правителю России адмиралу Колчаку. Однако за последние только два года вокруг этого памятника началось просто невероятное оживление. Сторонники движения Кургиняна требуют монумент снести, поскольку считают Колчака военным преступником. Их даже не смущает то обстоятельство, что само определение «военный преступник» появилось только на Нюрнбергском военном трибунале в 1946 году. А Колчака, к их сведению, судили и расстреляли в 1920 году. Против сноса памятника адмиралу, естественно, выступает тот сегмент общественности, который отождествляет себя с Белым движением. С обеих сторон сказана масса всего, обе стороны волнует идеология. Нынешние продолжатели дела комиссаров напяливают на себя пыльные шлемы. Нынешние продолжатели Белого дела натягивают на себя ладные марковские или корниловские гимнастерки. Реальная же история остается где-то за кадром.

Приведу самые простые примеры. «Комиссары» кричат о том, что Колчак — английский шпион, что он был завербован британской разведкой. С чего они это взяли? Не существует на сегодняшний момент ни одного доказательства этой ахинеи. Введена в оборот эта богатейшая мысль была одним российским публицистом. Фамилию называть не стану, потому что он постарался скрыться за псевдонимом — давайте сохраним ему инкогнито. Действительно, Колчак был интересен британцам, но не как шпион, а как моряк. После отставки он отправился в Соединенные Штаты во главе специальной миссии по прямому указанию Керенского. Ехал адмирал действительно через Англию, но пробыл там всего две недели, и его контакты с британцами были мимолетными. Но насколько же популярен и живуч миф об агенте Колчаке! Не проходит и дня, чтобы кто-нибудь мне в Твиттере не написал про этого коварного британского шпиона.

У Александра Васильевича Колчака есть масса грехов — при чем здесь работа на британскую разведку? Самое главное, что это постоянно повторяют те же самые люди, которых возмущает, когда наши современные белогвардейцы кричат о том, что Ленин был немецким шпионом и вернулся в Россию по заданию кайзеровского генерального штаба. По сути, и те, и другие — два сапога пара. У одних Ленин немецкий шпион, у вторых Колчак британский шпион. При чем же здесь история? Все это в чистом виде идеология.

Колчак имел самое прямое отношение к иностранным державам и держался на британских штыках, утверждает одна из сторон. Вспоминают при этом знаменитую частушку: «Мундир английский, / Погон французский, / Табак японский, / Правитель омский…» Действительно, все это было. При том, что еще и союзники — подчиненные Колчака — все время зудели о том, что он негибок, и постоянно припоминали адмиралу, что он сейчас отстаивает стратегические и национальные интересы России, а на самом деле надо сначала задавить большевиков, а уже потом начать заниматься вопросами национальных интересов. Что под этим подразумевалось?

1919 год. Регент Королевства Финляндия Карл Густав Эмиль Маннергейм предлагает генералу Николаю Николаевичу Юденичу ударить по большевикам с севера, взамен же просит признать независимость Финляндии. Колчак категорически запрещает Юденичу вступать в эти переговоры и говорит о том, что родиной он не торгует. На этот счет существуют все возможные документы, они опубликованы, читай не хочу. Другой пример: небезызвестный французский генерал Жанен, который потом предаст Колчака и войдет в историю как «Генерал без чести», предлагает ему передать весь золотовалютный резерв России, как бы мы сказали сегодня, а тогда это называлось золотым запасом, под охрану союзников. Колчак говорит — и это, опять же, все зафиксировано в документах, что он лучше отдаст это золото большевикам, чем позволит им воспользоваться союзникам.

Массу фактов можно привести, но скажите мне, пожалуйста: мы — потомки — совершенно справедливо критикуем Колчака за то, что он в том числе имел сношения с иностранцами, хотя это была Гражданская война и негоже патриоту своей Родины этим заниматься? Я абсолютно с этим согласен, но и я могу задать вопрос: «Скажите, а у красных так ли все было чисто, прозрачно и непорочно в ходе Гражданской войны? Они совсем не пользовались услугами иностранцев?» Тогда что в рядах доблестной Рабоче-крестьянской Красной армии делали чехи, сербы, венгры и финны? (Отсылаю всех интересующихся этим вопросом к энциклопедиям, которые издавались в Советском Союзе. Там все эти полки подробнейшим образом перечислены.)

Другой пример — китайцы, которым платили русским золотом. Иона Якир, собравший этот сброд из Поднебесной, подробнейшим образом в своих воспоминаниях описывает их участие в русской Гражданской войне. Если вы критикуете Колчака за то, что у него были какие-то связи с британцами — это плохо и постыдно, а Якира вы не хотите покритиковать? Что делали китайцы в Воронеже? Посмотрите на карте, где Китай и где Воронеж. Однако нынешние сторонники комиссаров в пыльных шлемах об этом знать не знают, потому что зачем им воспоминания какого-то Якира, у них же имеется «логика»: «Якир был участником заговора против товарища Сталина, соответственно он — враг. И не надо вообще о нем говорить». Прекрасно, но если он враг, тогда вы так прямо и скажите, что в ваши славные ряды замечательных людей затесалась подлая душонка и опаскудила своим присутствием светлое Красное движение.

Я согласен, давайте критиковать адмирала Колчака — он поступал нехорошо и скверно. Но и красных тогда надо критиковать с этих же позиций. Ведь странно получается: британцы — союзники Колчака — это отвратительно, гадко и низко, а китайцы — союзники Якира — это вполне нормально. Китайцы, убивающие русских людей в Воронеже, — это нормально, а британцы, убивающие русских людей на востоке России, — это гадко. Меня категорически не устраивает подобная трактовка. Она просто свидетельствует о том, что вас не интересует история как таковая. История трагедии Гражданской войны, которая унесла миллионы жизней. Вы оцениваете эти события почему-то с точки зрения классовой борьбы. Какая классовая борьба была у китайцев в Воронеже? А венгерские товарищи уже установили диктатуру пролетариата в Венгрии, что пришли в Россию помогать большевикам?

Другой момент, который меня умиляет: Колчак осуществил переворот, свергнул демократическую директорию — это плохо, гадко и отвратительно. Скажите мне, пожалуйста, а когда Ленин свергает демократическое Временное правительство, является ли это подлостью и гадостью? И тут мы с вами с удивлением обнаруживаем, что если Ленин поступает абсолютно правильно и это Временное правительство было правительством импотентов (кстати, я целиком и полностью согласен с этой оценкой), то почему Колчак, свергающий такое же импотентное правительство демократической директории, которое все ненавидели и презирали, поступает неправильно? Ленину можно еще и разгонять Учредительное собрание пулеметами. Почему же, когда Колчак разгоняет демократическую директорию и стреляет потом эсеров, — это позорнейшее преступление против всего человечества? Не является ли это просто реалиями Гражданской войны?

У наших современных необелогвардейцев и неокоммунистов идет обсуждение того, чей террор в годы Гражданской войны был системнее и страшнее — Красный или Белый, условно террор Ленина или Колчака. И тем, и другим наплевать, что в результате погибали люди, наши с вами соотечественники, деды и прадеды. Хочется спросить у этих спорщиков: вы вообще в своем уме? Вас послушать, так Гражданская война едва ли не самое большое благо в истории России. Принципиальный для этой публики вопрос — кто начал террор? Не сколько человек погибло в результате действий контрразведки Колчака и чрезвычайных комиссий, а кто первый выстрелил из нагана в затылок взятому под арест революционеру или контрреволюционеру? А что от этого принципиально меняется в трагедии Гражданской войны?

Дальше идет обсуждение того, кто бо́льшая каналья в истории Гражданской войны. Условно генерал Жанен, который сдает Колчака и нарушает слово офицера, или красноармеец Дыбенко, который систематически не выполнял предписания Троцкого как руководителя Рабоче-крестьянской Красной армии. Друзья, послушайте, до тех пор, пока вы будете заниматься утверждением всей этой чуши, вы никуда не продвинетесь в изучении, а самое главное, в осмыслении событий Гражданской войны в России. То, что вы несете, называется психиатрия в чистом виде. Вы просто тем самым демонстрируете то, что вам спустя сто лет история не важна, а важно лишь позиционирование себя с точки зрения политики. Вам мало миллионов людей, которые погибли в огне Гражданской войны.

Еще один важный момент. В страстях, внезапно развернувшихся вокруг памятника адмиралу Колчаку, есть очень показательный момент — полемика в историческом сообществе. Один человек называет другого лживым подлецом и негодяем, а второй отвечает ему, что он красная сволочь. При таком подходе никакой вопрос решен не будет. Вы обсуждаете подлинную историю Гражданской войны на востоке России, то есть адмирала Колчака, противостоявшего силам будущего маршала Тухачевского, или вы обсуждаете передовицы «Правды» и статьи журнала «Двуглавый орел», издававшегося в Берлине Высшим монархическим советом? Что вы хотите друг другу доказать? Что никак не можете выйти из рамок идеологии? Тогда почему после этого удивляетесь, что это ваше абсолютное сектантство не интересует 98, если не 99 процентов населения страны? Гражданская война закончилась в 1920 году, если вы хотите ее продолжать сегодня, в 2018-м, то, наверное, это вопрос к вашему лечащему врачу. Почему среди всего многообразия событий истории России, в том числе в XX столетии, вас интересует только эта тема?

Мне возражают: «Ты же, Армен Сумбатович, тоже противодействуешь бандеровцам». Да, противодействую. Я противодействую попытке искажения истории ради политических целей — это принципиально важно. Историки, публицисты, общественные деятели и с одной, и с другой стороны мне говорят: «А вот раньше ты давал такие-то оценки в рамках своей программы «Теория заблуждений». Я и сейчас готов их повторить ровно в той редакции, в которой они звучали несколько лет назад, но не надо превращать историю в агитацию и пропаганду. Вас же интересует лишь идеология, потому что одни видят себя в рядах колчаковской контрразведки, расстреливающей красных, а вторые видят себя в комиссарской форме, в кожанке, с маузерами, расстреливающими недобитых буржуев.

В книге «Россия в огне Гражданской войны» я написал целую главу про адмирала Колчака. Позволю себе процитировать из нее один небольшой фрагмент: «Профессиональный военный, искренний патриот своей Родины умудрился построить такой режим, что против него восстали почти все. И это при том, что модель государства и у белых, и у красных включала в себя одинаковую доминанту — цель превалирует над человеческой жизнью, несмотря на многочисленные политические заявления. Но даже на этом фоне Колчак выделился. Он потом на допросах будет отказываться от всего, что связано с Белым террором. В первый раз услышит, что контрразведка в Омске пытала одного из пленных большевиков на дыбе. Он скажет, что никогда не слышал про расстрелы заложников. Но допускал, что иногда, конечно, перегибы случались. Например, что в одной деревне крестьянам отрезали уши и носы. Время неспокойное, этикет смешон, на войне всякое случается…

Остановимся на этих словах. Вдумаемся в них. Большевики строили новое общество, устраивая террор против инакомыслия, расстреливая по классовому признаку. Это отвратительно. Но как тогда нужно относиться к тому, что их противники действовали точно так же, ничуть не уступая в жестокости, а в некоторых случаях и превосходя красных? О какой нравственности можно говорить после подобных сцен? «Деревни Жаровка и Каргалинск были разделаны под орех, где за сочувствие большевизму пришлось расстрелять всех мужиков от 18 до 55-летнего возраста, после чего пустить «петуха». Это свидетельствует не какой-то чудом выживший большевик-подпольщик, а командир драгунского эскадрона из корпуса Каппеля штаб-ротмистр Фролов. Самый что ни на есть белый офицер. Эталон христианской морали, как считают некоторые современные публицисты. И таких Фроловых при власти Колчака были сотни. Стоит ли удивляться, что крестьянство, которому не грозило возвращение помещиков (на просторах Сибири их попросту не было), решительно поддержало красных?»

Мы с вами об этом тоже будем забывать? В угоду, так сказать, политическому вектору? Не было этого? Было. Еще раз повторю: давайте помнить о том, что совершали одни и что совершали другие. Без идеологии просто спокойно рассмотрим Гражданскую войну как таковую. Не на мотив лубочных советских кинофильмов вроде «Макара-следопыта» или «Нас водила молодость», а как тотальную обоюдную ненависть друг к другу. И сделаем для себя какие-то выводы из того, что произошло сто лет назад. Тогда погибли миллионы людей, а у нас многие до сих пор не могут угомониться. Они до сих пор живут мыслью, что Гражданская война — это было благо для страны. У них спор идет о том, что именно считать боевыми действиями эпохи Гражданской войны. Да даже исходя из ленинского определения — начиная с мятежа чехословацкого корпуса, что от этого принципиально поменяется? Что, не было этого штаб-ротмистра Фролова из корпуса Каппеля? Он был. Что, вовсю не работали чрезвычайки? Работали. Вот об этом и надо говорить в первую очередь. Это и будет настоящей памятью о жертвах и событиях Гражданской войны в России.

И последнее — о призывах снести памятник Колчаку в Иркутске. Напомню, что у нас есть соседнее государство, где в 2014 году начали сносить памятники и до сих пор никак не могут угомониться. Скинули с пьедесталов все монументы Ленину, теперь у них следующий объект ненависти — памятники и мемориальные доски маршалу Победы Георгию Жукову. С призывами снести памятник Колчаку чем тогда наши комиссары в пыльных шлемах отличаются от ликующего бандеровского хамья на Украине? Получается, что и в том, и в другом случае идеология до боли похожая — снести все, что не укладывается в картину мира этих удивительных людей. После этого кто-то еще возмущается тем, что отдельно взятый Гаспарян (а мне в Твиттере по этому поводу написали десятки человек) не хочет бороться с памятником адмиралу Колчаку. Безусловно, не хочу. Я, в отличие от наших доморощенных борцов с монументами, прекрасно вижу, что происходит на Украине.

Лидер анархистов Нестор Махно

(1888–1934)

Вокруг фигуры Нестора Ивановича Махно — яркого представителя «Второй русской смуты», как многие называют те события, — сложилась очень своеобразная мифология, уже современная, потому что после фильма «Девять жизней Нестора Махно» появилось изрядное число людей, которые считают, что его киношный образ — это то, каким Махно и был в реальной жизни. Однако в кино показали, мягко говоря, не совсем подлинную биографию Махно.

Но то, что это была условно целая эпоха внутри Гражданской войны, вот с этим я как раз категорически не согласен, потому что, на мой субъективный взгляд, эпохи — это, конечно, и первые красные командиры, и командиры добровольческих частей — так тогда называлось Белое движение, это оно потом будет — уже скорее в 20-х годах — именоваться белогвардейским. Махно на их фоне, конечно, в значительной степени терялся, чему были вполне себе серьезные объяснения: ну недотягивал он по уровню ни до первых красных кавалеристов, ни до командиров «цветных» частей Белой армии (корниловских, марковских, алексеевских, дроздовских).

Но рассказать о фигуре Нестора Махно стоит хотя бы потому, что среди многочисленных лидеров различных частей в годы Гражданской войны на Украине он, безусловно, выделялся. Интересно, что Махно совершенно не заботит нынешние украинские власти и, по сути, достаточно сильно забыт. То есть если красных командиров постоянно подвергают обструкции за оккупацию современной Украины, если белых генералов обвиняют в желании еще больше закабалить Украину, то про Махно сказать подобное невозможно, поэтому проще вообще игнорировать сам факт его существования. Ведь этому тоже есть объяснение: он же понимал свободу вовсе не как уникальную возможность в буквальном смысле стать вассалом европейских ценностей. Он придерживался совершенно диаметральных взглядов, был с этой точки зрения человеком последовательным, поэтому понятно, что в новую украинскую мифологию он, конечно, не вписывается. Как, собственно говоря, туда не вписывается никто из действовавших тогда на территории Малороссии деятелей эпохи Гражданской войны.

Нестор Махно выделяется в списке так называемых атаманов, сегодня их называли бы полевые командиры. Он был человеком очень идейным. Член анархического Союза вольных хлеборобов аж с 1906 года, террорист, бессрочная каторга. Он, пожалуй, единственный из людей, придерживавшихся анархических взглядов, действительно смог создать и какое-то время даже поддерживать на плаву вольную территорию, которая включала в себя ряд районов Донецка, Запорожской и Днепропетровской областей.

После Февральской революции Махно освобождают из тюрьмы, он возвращается на родину — знаменитое Гуляйполе, нынешняя территория Запорожской области, — выбирается председателем гуляйпольского крестьянского союза, потом совета рабоче-крестьянских депутатов, становится комиссаром, разоружает помещиков и буржуазию, готовит экспроприацию церковной и помещичьей земли. После оккупации территорий Украины австро-венгерскими и немецкими войсками он переходит к вооруженному сопротивлению, и его революционная повстанческая армия насчитывала в разные периоды до 100 тысяч человек. Это сила по реалиям Гражданской войны весьма и весьма существенная. Так, Добровольческая армия генерала Корнилова выступила в Первый Кубанский поход, имея всего 4 тысячи человек. А у Врангеля в Крыму было чуть больше 25 тысяч штыков. Имеется в виду, разумеется, численность устойчивого состава. Сравните это со 100 тысячами штыков у Махно.

Фигура Махно для современной Украины, конечно, невероятно неудобная, потому что помимо воспеваемых там Украинской державы гетмана Скоропадского, Западно-украинской республики существовали держава Махно, Советская держава, Донецко-Криворожская республика. Были белогвардейские области. Интересно, что к каждому из этих государственных образований у Махно было свое отношение, которое по итогам Гражданской войны в значительной степени трансформировалось, но только в отношении белогвардейцев — их он считал своими главными врагами. Но он делал ровно то же самое и по отношению к гетманской Украине, по отношению к Украинской Народной Республике, тем более что иногда даже совершал набеги на красные территории.

Давайте рассмотрим все по порядку. Начнем с Украинской Народной республики. Он еще в декабре 1917 года максимально точно обозначил свое отношение. Совет Гуляйполя вынесет резолюцию: «Смерть Центральной Раде». Вы знаете, большевики, несмотря на весь радикализм, несмотря на все неприятие того, что происходило в Киеве, подобного лозунга не выдвигали. А белогвардейцы, которые люто ненавидели любое проявление сепаратизма в пределах исторической России, тоже лозунг «Смерть Центральной Раде» не использовали. Его использовал Нестор Махно. Понятно, что сегодня ему на Украине это едва ли кто-то простит.

Махно последовательно будет бороться и с правительством Скоропадского, и с войсками Австро-Венгерской империи. После образования Украинской Народной Республики немедленно вступает в вооруженное противостояние с ней. По двум причинам. Первая — это, конечно, национализм. Махно взгляды украинских националистов были, мягко говоря, не близки, он относился к ним весьма и весьма критично, о чем сохранилось множество свидетельств.

Вторым пунктом был земельный вопрос. Потому что, конечно, анархист Махно едва ли мог бы договориться с буржуазными, как тогда их называли, политиками. По той лишь причине, что классовая борьба, которая действительно тогда существовала в полном объеме, не оставляла противоборствующим сторонам никакого иного варианта развития событий.

Но при этом ведь — мне всегда могут сказать — Махно дважды заключал договор с Петлюрой. Это правда. В конце 1918 года — первый раз и второй раз в середине 1919 года. Но так на то были причины. Союз был тактический: Махно нужны были боеприпасы и оружие, его армия постоянно испытывала дефицит того и другого. Но он, кстати, обращался многократно и в Москву с просьбой предоставить ему оружие и боеприпасы, но снабжение оставляло желать лучшего. Плюс не надо забывать, что у них был общий враг: и у Петлюры, и у Махно главным врагом было Белое движение. Собственно, как и у Белого движения не было абсолютно никаких иллюзий по поводу того, как надо поступать с Махно.

Во многом союз был даже, наверно, и не тактический, а фиктивный. Потому что, получив оружие и боеприпасы у петлюровцев, первое, что сделали махновцы, — это взяли Екатеринославль. Так раньше назывался нынешний город Днепр, еще не так давно носивший название Днепропетровск. А во второй раз заключив союз с Петлюрой, вот этот вот абсолютно фиктивный, Махно всерьез размышлял о том, что его надо ликвидировать. Как атамана Григорьева. Ну, арестовать на переговорах и потом расстрелять. Тогда история могла бы повернуться несколько иначе.

Но что-то Махно помешало. В эмиграции он не очень охотно об этом вспоминал, предпочтя рассказывать о своей борьбе с Белым движением. Ну, действительно, это была достаточно яркая страница в биографии Махно — противостояние Добровольческой армии и казакам Всевеликого Войска Донского, которые в 1919 году объединяются и создают Вооруженные силы Юга России.

«Главный наш враг — Деникин», — так Махно обозначил свою принципиальную позицию. Здесь произошло смещение идеологических воззрений Махно и личностного отношения. Безусловно, для Нестора Ивановича и Антон Иванович Деникин, и генерал Романовский, и Лукомский, и кто угодно еще из лидеров Белого движения на Юге России были прямыми правопреемниками тех людей, с которыми Махно боролся с помощью оружия и террора с 1906 года. При этом его абсолютно не волновало, что процент монархистов в Белом движении на тот момент не был таким уж превалирующим, и скорее здесь можно, наверно, говорить о том, что Белое движение стояло — ну, по крайней мере на тот исторический момент времени — на республиканских позициях.

Махно это совершенно не волновало: царские генералы, опричники и так далее. И именно его рейд в 1919 году, по сути, по тылам Вооруженных сил Юга России во многом и помешал выполнению «Московской директивы» — если просто кто-то не знает, так назывался план наступления на Москву белых сил. Ну прежде всего, конечно, армии генерала Деникина. Больше того, совершив этот рейд, Махно в некотором роде и оттянул конец — закономерный абсолютно — Украинской Народной Республики, потому что силы были брошены на подавление вот этих вылазок и во многом их не хватало. И на основном театре военных действий — имеется в виду поход на Москву, — и, конечно, для зачистки территории Украины от остатков петлюровских частей.

Да, это, конечно, произойдет, но уже, по сути, на излете Белого движения и едва ли на что-то серьезно могло повлиять.

Большевики, с одной стороны, к Махно относились как к союзнику (тактическому), но, с другой стороны, не очень-то его любили и признавали. Два раза заключался союз между красными и анархическими формированиями, хотя нельзя сказать, что Махно отвечал большевикам какой-то всепоглощающей, всеобъятной любовью. Да, уже с лета 1918 года можно говорить о сотрудничестве: Махно побывал в Москве, принял участие в съезде анархистов, встречался с Лениным. И именно тогда был создан его первый партизанский отряд — сначала как автономная единица, потом он войдет в состав вооруженных сил Украинской Советской Республики. Но идеологии-то у Махно и большевиков были разные. Махно открыто критиковал решения украинского съезда Советов, в частности по вопросу национализации земли. Пресса большевиков в ответ подвергала Махно обструкции.

Сначала получилось не очень удачно: Белое движение атаковало позиции анархистов, в результате 600 километров разделяло Махно с его столицей Гуляйполе. Но конфликт-то тлел, тлел с большевиками и должен был чем-то все-таки закончиться. Он сам говорил о том, что коммунисты все же революционеры, с ними можно будет потом разобраться, а сейчас все надо направить против Деникина. Потом он точно так же будет поступать с Врангелем и даже казнит парламентера, что само по себе говорит о многом, потому что так, мягко говоря, поступать было не очень принято. Но у Махно были свои правила, которые он сам и соблюдал.

Второй союз был заключен уже во время Перекопско-Чонгарской операции 1920 года — так в советской историографии называлась ликвидация белого Крыма. Но в результате закончилось все трагически как для Врангеля, чья армия должна была эвакуироваться из России за границу, так и для Махно, потому что большевики постановили зачистить территорию Украины от всех анархических объединений и банд. Можно долго спорить о том, мог ли этого избежать Махно или нет. Но мне кажется, что самого предмета полемики, по сути дела, не существует: Махно последовательно отвергал программу большевиков, а они были, пожалуй, единственной серьезной силой в стране. Именно по этой-то причине большевики и победили в Гражданской войне. Потому что в смуте побеждает наличие идеи. Белое движение никакой серьезной идеи выставить не смогло. Конечно, для любого государственника формулировка «единая великая и неделимая Россия» звучит достаточно красиво, и вроде как не поспоришь, но потом-то надо задать вопрос: «Хорошо, а что дальше? Как решать земельный вопрос и многие другие вопросы?» Лидеры Белого движения об этом не задумывались. Их программа была очень простой: надо свергнуть большевиков, закончить Гражданскую войну, а уж потом Учредительное собрание решит форму существования России и исходя из того, какой она будет, начнет давать ответы на все насущные вопросы государственности. Эту программу очень четко выразил Юденич: «У русской белой гвардии одна цель — изгнать большевиков из России. Политической программы у гвардии нет. Она и не монархическая, и не республиканская. Как военная организация, она не интересуется вопросами политической партийности. Ее единственная программа — долой большевиков!» Согласимся: с такой идеей победить невозможно.

У Махно была идея установления на территории Украины некой анархической вольницы. Но жизнь показала утопичность всех этих планов. Реализовать их было почти невозможно, с чем Махно и столкнется очень быстро. А самое главное, он столкнется с новой русской государственностью. Большевики на первом этапе своей деятельности строили абсолютно новую государственную модель, отрицая вообще всю предшествующую историю России. Потом, конечно, очень многие эпизоды вернутся в историю, а очень многие традиции — из забвения.

Тогда же Махно столкнулся с целым рядом глубинных противоречий. Прежде всего по земельному вопросу, который был движущим фактором русской революции. Большевикам придется смягчить на определенном этапе свою политику — надо было перехватить политический момент у того же Махно и в то же время отстроить хотя бы некие предпосылки социальной базы. Давайте вспомним, что продразверстку заменили продналогом, и, соответственно, стало непонятно, за что должны воевать крестьяне в составе войска Махно, когда большевики дают им землю.

Потом государство ведь не может существовать в некоем безвоздушном пространстве. На бумаге, в теории, наверно, может, но на практике-то этот номер не проходит. У вас нет никакой легитимности. Да, вы успешнее так называемого украинского государственного проекта, который не способен был распорядиться ничем — ни ресурсами, ни помощью союзников, абсолютно аморфное существование. Но вы же не сильно дальше продвинулись. Да, вы пытались решать в том числе и национальный вопрос, противопоставляя себя Петлюре, не допуская еврейских погромов, больше того, даже призывая евреев в свою повстанческую армию. Но дальше-то что? Удалось сильно продвинуться на этой ниве? Нет. Потому что опять-таки ты находишься в тени политики большевиков. И ты вынужден ее постоянно каким-то образом корректировать, у тебя остается все меньше и меньше той самой индивидуальности, в какой-то момент становится вообще не очень понятно, за что ты.

Конфликт с ленинской партией на самом деле, наверно, можно было разрешить. Был же пример Котовского. Тот тоже был анархистом (хотя на некоторых этапах все же склонялся к левым идеям), но в выборе между анархией и новой государственностью выбрал новую государственность. Махно мог бы, наверно, поступить точно так же, ведь подобный выбор делали и многие матросы Центробалта.

Вообще же, если копнуть глубоко, выяснится, что анархическая идея Махно эпохи Гражданской войны анархична только по отношению к Белому движению, русской монархии и национальному правительству. Махновцы ведь отрицали не государство как таковое — это принципиально важно. Они отрицали государство, которое сохраняет привычные формы. А конкурировать с государственностью другой, которая стоит на более актуальной идеологии, уже невероятно сложно. Потому что ты сам занимаешься ровно тем же самым. По этой причине были изначально обречены все украинские правительства, поскольку никакой серьезной альтернативной идеи предоставить они в принципе не могли.

Для Махно поражение в Гражданской войне стало, по сути дела, итогом всей жизни. Бегство за границу, написание мемуаров, смерть в эмиграции (он похоронен на знаменитом парижском кладбище Пер-Лашез). И потом политическое и историческое забвение. Он останется в тени более удачливых с политической и военной точки зрения большевиков и более принципиальных лидеров Белого движения, и даже, как это ни парадоксально прозвучит, он будет в тени деятелей гетманской Украины и Украинской Народной Республики.

История, по сути, сама вынесла вот этот вердикт. У Махно были возможности распорядиться своим политическим багажом, своей политической удачей лучше. Сделать этого он не смог. Не смог по причине того, что, как и многие другие революционеры той эпохи, Махно был абсолютным рабом собственных идей. Доктрина превыше всего. Отступление от доктрины воспринималось им как политическая смерть. И он так и не смог осознать, что политическая смерть уже дышала ему в затылок, по сути, с первого дня. Потому что противостоять белогвардейцам он еще мог, а вот большевикам — нет. Не потому, что большевики были условно более удачливыми в этой политической борьбе. Просто у большевиков нашлось сильно больше талантливых агитаторов, которые сумели убедить население бывшей Российской империи в том, что именно это правительство нужно поддержать.

У Махно с этой точки зрения, конечно, ситуация была прискорбная. Потому что все знают про его замечательные ораторские способности, но попросите любого человека назвать хотя бы еще тройку видных анархистов той эпохи — и вы поймете, что едва ли это кто-то может сделать. Гуляйпольская республика всегда будет ассоциироваться только с одним человеком — с Нестором Ивановичем Махно. Только самые большие знатоки вопроса могут вам назвать еще кого-нибудь. Махно оказался символом крушения собственных иллюзий и собственной политики. Печально, но закономерно.

Красный командир Николай Щорс

(1895–1919)

Николай Щорс — фигура весьма и весьма любопытная, даже по меркам Гражданской войны. О его гибели за последние тридцать лет — со времен перестройки, когда начали пересматривать все, что только можно, — в обществе культивируется огромное количество мифов. У Щорса с этой точки зрения несчастливая судьба, потому что многие знают песню «Шел отряд по берегу, шел издалека. Шел под красным знаменем командир полка…», но на этом, по сути дела, все познания о том, кто он такой был и чем занимался, у подавляющего большинства заканчиваются. Давайте же попробуем вернуть из исторического небытия этого красного командира.

Начнем по порядку. В июле 1918 года в Курске сформировали Всеукраинский центральный военный революционный комитет, который планировал осуществить большевистский переворот. Нужны были командиры с опытом боев в этом регионе, и Щорс, в общем, оказался как нельзя кстати: у него такой опыт имелся. Ему нужно было сформировать из числа местных жителей полк, который войдет потом в состав 1-й Украинской повстанческой дивизии. Щорс блестяще справляется с этой задачей — становится командиром, и в документах потом этот полк будет обозначаться как Украинский революционный полк имени товарища Богуна. Одна из самых действительно эффективных красных частей на том самом направлении. Уже в октябре 1918 года Щорса назначат командиром второй бригады в составе Богунского и Таращанского полков 1-й Украинской советской дивизии. Он проводит достаточно успешные операции в районе Чернигова, Киева и Фастова. 5 февраля 1919 года временное рабоче-крестьянское правительство Украины назначит Щорса военным комендантом Киева и наградит его почетным золотым оружием. Это вообще характерно для «Второй русской смуты», как многие современники называли те события. Часто военными дарованиями оказывались люди, которые в принципе в любой другой ситуации едва ли выбились бы на первые роли, зачастую очень молодые, но с харизмой, обладавшие невероятной целеустремленностью. Их энергетике и решительности вообще можно только завидовать. Не случайно там, например, в рядах Белого движения были генералы по 25–26 лет от роду. Это и Скоблин, и Туркул, и Манштейн-младший. Но и у красных была примерно такая же ситуация. Яркий пример этого — Щорс.

Летом 1919 года силы украинской Красной армии (тогда это называлось повстанческие части) вливаются уже в действующую Рабоче-крестьянскую Красную армию. Соответственно, дивизии Щорса становятся частью 44-й стрелковой дивизии РККА, которую Щорс и возглавляет. Произошло это событие 21 августа 1919 года, но, к несчастью для Щорса, он пробудет в этой должности всего девять дней, потому что уже 30 августа погибнет в бою с частями петлюровской Галицийской армии. Щорса торжественно похоронят в Самаре, где жили родители его жены. Его дочь родится уже после смерти боевого красного командира.

Интересно, что при всей его посмертной славе в 20-х годах имя Щорса едва ли что-то говорило кому-то на территории Советского Союза. Он был, вне всякого сомнения, в тени и Ворошилова с Буденным, и Чапаева с Котовским, и Тухачевского с Блюхером, и десятков других выдающихся деятелей Рабоче-крестьянской Красной армии эпохи Гражданской войны. Щорс был просто одним из командиров дивизии. Таких было очень много. Да, конечно, он выделялся на общем фоне. Да, вне всякого сомнения, его страшно любили подчиненные, но повторяю, таких командиров, как он, было много. Культ Щорса появился уже в 30-х годах, и появился он во многом благодаря лично товарищу Сталину. Когда в 1935 году Иосиф Виссарионович будет вручать кинорежиссеру Довженко орден Ленина, то заметит, что вообще было бы неплохо снять фильм про украинского Чапаева. Именно так он обозначил Щорса. Есть в этом, конечно, некая ирония судьбы, потому что Щорс был человеком вполне самодостаточным, и сравнивать его с Чапаевым, ну, можно, наверное, по причине той любви, которую питали солдаты к своим комдивам, и преждевременной кончины обоих. На этом на самом деле сходство-то и заканчивалось. Но эта сталинская формулировка укоренилась в общественном сознании — украинский Чапаев.

Фильм «Щорс» появился в 1939 году. Его выход предваряли многочисленные книги, воспоминания, статьи и даже песни. В 35-м появилась та самая знаменитая на музыку Матвея Блантера (автора «Катюши») и слова Михаила Голодного «Песня о Щорсе». Сегодня, конечно, это замечательное произведение плотно забыто, но судя по воспоминаниям, в конце 30-х — начале 40-х годов, то есть еще до Великой Отечественной войны, эта песня была невероятно популярной, и распевала ее почти вся страна.

Шел отряд по берегу,

Шел издалека,

Шел под красным знаменем

Командир полка.

Голова обвязана,

Кровь на рукаве,

След кровавый стелется

По сырой траве.

«Чьи вы, хлопцы, будете,

Кто вас в бой ведет?

Кто под красным знаменем

Раненый идет?»

«Мы сыны батрацкие,

Мы за новый мир,

Щорс идет под знаменем —

Красный командир.

В голоде и холоде

Жизнь его прошла,

Но недаром пролита

Кровь его была.

За кордон отбросили

Лютого врага,

Закалились смолоду,

Честь нам дорога».

Тишина у берега,

Смолкли голоса,

Солнце книзу клонится,

Падает роса.

Лихо мчится конница,

Слышен стук копыт,

Знамя Щорса красное

На ветру шумит.

Именем Щорса стали тут же по замечательной советской традиции называть улицы, площади, переулки, школы, предприятия. Памятники ему появлялись, где только можно, то есть, вернее, там, где Щорс был при жизни. В 1954 году в честь трехсотлетия воссоединения Украины и России памятник Щорсу появился и в Киеве. И вот в этом образе великого народного героя, крупного деятеля Гражданской войны, красного лихого командира Щорс пребывал вплоть до начала перестройки. Однако особенно досталось Щорсу даже не в эпоху распада Советского Союза, а сразу после Евромайдана, потому что для людей, совершивших антигосударственный переворот, Щорс являлся не кем иным, как злостным оккупантом, наймитом московского империализма (почему-то они так стали называть деятелей большевиков) и вообще злыднем, каких мало, который только и делал, что истреблял правильных украинцев.

Действительно, бо́льшую часть своей жизни Щорс как раз с украинскими самостийниками и воевал. Особенно доставалось от него петлюровским гайдамакам. А ведь именно эти люди в клоунских колпаках жовто-блакитного цвета сегодня на Украине объявлены национальными героями, примерами для подражания, подлинными носителями государственной идеологии. И уж конечно, человека, который громил их на фронтах Гражданской войны, никогда в этой стране не простят. Это общая тенденция, связанная со всей совместной историей России и Украины в XX столетии, и я об этом уже много раз писал и говорил, повторяться не буду, поскольку ничего нового пока добавить к этому, к сожалению, не могу.

Гораздо более интересная история, конечно, связана с тем, как именно погиб Щорс. Классическая советская версия гласит, что он пал жертвой очереди из петлюровского пулемета. Но, как и в случае с Котовским, его подчиненные искренне считали, что на самом деле все обстояло не так и Щорс был убит своими. Такая смелая версия начала бродить еще в 1930-х годах. В 49-м году даже пришлось проводить эксгумацию, чтобы, так сказать, положить конец этим всем бушующим слухам, потому что слишком многие стали сомневаться в том, что именно петлюровцы убили Щорса. Результаты были засекречены, потому что они очень сильно огорчили следствие. Экспертиза показала, что Щорс действительно был убит выстрелом в затылок. Получается, что стрелял в него все же кто-то из своих.

При Хрущеве, в начале 1960-х годов, очень модной стала теория о том, что таким образом устраняли одного из потенциальных лидеров Рабоче-крестьянской Красной армии. Огорчительно, конечно, но обвинить в этом товарища Сталина не удалось по той лишь причине, что именно он был тем самым человеком, который начал широкую и полномасштабную пиар-кампанию вокруг личности Щорса. Согласитесь, если бы вы были заказчиком убийства, то это вам, в общем, совершенно не нужно. Тем более что лихих кавалеристов и лихих пехотинцев у товарища Сталина на тот момент имелось в избытке. Каждого второго командира Первой конармии вполне можно было начать пиарить. И любила бы его советская страна так же крепко, как любила Щорса. Но нет, Сталин почему-то выбрал иной объект для такого вот вселенского культа в Советском Союзе.

Давайте скажем прямо, товарищ Щорс в принципе не мог бы помешать никаким планам товарища Сталина. Дело всё в том, что они действовали на разных фронтах Гражданской войны. Товарищ Сталин прославился при обороне Царицына, а товарищ Щорс — на несколько ином направлении. В Царицыне Сталин держал оборону против белогвардейских войск, а Щорс на Украине сражался с петлюровцами.

Сразу после того, когда стало понятно, что нельзя привязать товарища Сталина к смерти Щорса, стали думать о том, что, скорее всего, виноват во всем, конечно же, Лев Давидович Троцкий. Действительно, второе лицо в советском государстве, создатель Рабоче-крестьянской Красной армии, железной рукой насаждал дисциплину, и любой человек, который брался спорить с Троцким по любому поводу, очень быстро об этом жалел. Строптивых командиров в РККА достаточно быстро вычищали. Можно, конечно, сказать о том, что именно таким и был Щорс, и его солдаты были, конечно, в первую очередь зависимы от своего командира и только во вторую очередь от революции. Но это вообще характерно для повстанческого движения на Украине. Это было и у красных, и у анархистов, где армия батьки Махно зависела прежде всего от него самого, а вовсе не от каких-то там завоеваний революции. Примерно то же самое происходило в самостийных частях. Личность командира решает всё, поэтому если у вас командир лихой, отчаянно храбрый, невероятно энергичный, то вы к нему будете тянуться, и вас будет меньше всего волновать какая-то там далекая геополитика. «Тяжело крестьянину в городе» это называется.

При этом было бы странно ожидать, что Щорс будет вступать в острую конфронтацию с Троцким. Фигуры все-таки несопоставимых масштабов. Щорс всего лишь командир дивизии. Таких, как он, было много. Если бы он был командующим армией, командующим фронтом или хотя бы начальником штаба фронта, тут я еще готов поверить в то, что между ним и Троцким действительно могла быть какая-то конфронтация. Но в данном то случае им не о чем, по сути, было спорить. Цель предельно ясная — Всемирная Советская Социалистическая Республика. Троцкий руководит, Щорс исполняет.

Но кто-то же тогда выстрелил в затылок лихому красному командиру. Сначала подумали на Ивана Дубового. Он был заместителем Щорса и после его смерти возглавил дивизию. Но самое главное, именно он перебинтовывал своего командира, отгоняя при этом фельдшера и не давая оказать вовремя помощь. Он был одним из тех людей, кто напишет свои воспоминания о Щорсе в 30-х годах. Дальнейшая судьба его будет трагична. Как и многие другие, он не переживет 1937 год, его арестуют, следствие будет крайне скоротечным. Обвинения традиционные — троцкизм. Дальше смертный приговор и его реализация. Поэтому естественно, что отвечать на обвинения, высказанные в его адрес в 60-х годах, Дубовой не мог. Как не могли этим заниматься многие ветераны щорсовской дивизии, потому что подавляющее большинство их давным-давно ушли на Суд Божий.

Что же все-таки произошло с Щорсом? Кто стрелял ему в затылок? Может быть, товарищ Троцкий кого-то подослал? Дубовой отпадает. Но все равно может же найтись какой-нибудь подлец, который взял и избавил революцию от такого верного солдата. Но дело все том, что как раз незадолго до всех этих событий именно Троцкий утверждал Щорса командиром дивизии. Ну согласитесь, зная характер Льва Давидовича, зная, что если у вас идет широкая такая полномасштабная конфронтация с лихим красным командиром Щорсом, зачем вам его утверждать командиром дивизии? Его проще отдать под суд. Военно-полевой трибунал ему очень быстро определит наказание, и на этом все закончится. А командиром дивизии вы поставите любого другого нормального, преданного революции товарища, и все будут в принципе довольны и счастливы. Но нет, Троцкий за девять дней до гибели Щорса назначает его комдивом. Нет, конечно, можно сказать, что за прошедшие потом девять дней все диаметрально поменялось и товарищ Троцкий определил, что он совершил страшную ошибку, но вместо того, чтобы просто отдать Щорса под трибунал за что-нибудь, благо в условиях Гражданской войны это совершенно плевое дело, там каждого второго мог бы судить военно-полевой суд в принципе, если нужно, Троцкий зачем-то продумывает схему для того, чтобы послать туда наемного убийцу, который в разгар боя незаметно подкрадется к лихому красному командиру и прицельно выстрелит ему в затылок.

В эпоху перестройки появилась новая версия гибели Щорса. Виноваты во всем не Сталин и даже не Троцкий, а все тот же Дубовой, потому что он был человеком честолюбивым. Быть всего лишь заместителем командира дивизии ему было неприятно, и по этой причине он решил самостоятельно расправиться. Подкрался, выстрелил Щорсу в затылок. Пока к нему бежал полковой врач, он начал его перевязывать, после этого он отогнал врача, Щорс в результате умирает, Дубовой оплакивает командира и принимает командование дивизией на себя. Схема действительно красивая, но давайте посмотрим на это с другой точки зрения. А если бы кто-нибудь из обожавших Щорса солдат его дивизии увидел, как заместитель командира, Дубовой, подло стреляет Щорсу в затылок, какая была бы реакция? Ну, мне кажется, что ни до какого 1937 года Дубовой не дожил бы. В лучшем для него случае его сразу расстреляли бы свои же солдаты. А если бы, не дай Бог, они передали его Троцкому? Лев Давидович на расправу-то был скор, он и не таких людей, извините, приводил в чувства военно-полевым трибуналом, а уж какой-то Дубовой для него — так это вообще песок под каблуком. Тем более что Троцкий в принципе презирал подобные методы, ну, правда, если они происходили без его личной санкции. Ну, как мы с вами понимаем, санкцию товарищ Троцкий по этому поводу не давал в принципе.

Но остается тогда последний вариант. Что же все-таки могло произойти с Щорсом? Вариант этот самый непопулярный, потому что, понятное дело, хорошо рассуждать о том, что лично Сталин заказал, лично Троцкий заказал или негодяй и мерзавец карьерист Дубовой задумал и сам все исполнил. Но если те версии не подходят, тогда остается последняя, вероятнее всего, самая правильная. Судя по всему, Щорс был убит в результате рикошета пули. Так иногда бывает. Потом же опрашивали очень многих свидетелей того самого рокового боя. И они показали, что вокруг того места, где, собственно говоря, и пал сраженный предательской пулей комдив Щорс, находилось достаточно много камней. В принципе, если пуля отскочила от одного из них, она действительно могла поразить затылок лихого комдива. Но при этом рикошет мог быть как от пули, выпущенной из петлюровского пулемета, так и действительно от пули, выпущенной кем-то из красноармейцев. Вот если посмотреть на ситуацию с этой точки зрения, тогда, наверное, становится понятна логика действий заместителя командира дивизии Дубового. Он увидел, что пуля попала в затылок. Именно по этой причине он начинает перевязывать сам. Он прекрасно понимает, что будет, если врач начнет осматривать Щорса и увидит, что пуля в затылке. Немедленно будет написан доклад в соответствующие органы, и немедленно будет невероятно тяжелое разбирательство по этому поводу, а все командиры Рабоче-Крестьянской Красной армии знали прекрасно методы действий товарища Троцкого, и под децимацию, то есть расстрел каждого десятого, едва ли кто-то захотел бы добровольно попасть. Кроме того, существовал еще страх того, что если сейчас пустить слух о том, что Щорс убит пулей, выпущенной кем-то из своих, то могут начаться поиски того самого предателя. Таких, кстати, случаев в эпоху 19—20-х годов было великое множество. Заканчивались они очень кровопролитно, а тут же огорченные до невероятности просто гибелью своего командира бойцы дивизии поднимаются в атаку и сметают галичан. Интересно, что пленных тогда не брали вообще. Вот такая была ярость.

Даже несмотря на то что почти все документы по этому поводу давным-давно известны и архивы открыты, установить, что же все-таки произошло с Щорсом, в наше время уже невозможно. Хотя это в принципе и не имеет никакого значения. Щорс — герой Гражданской войны (если, конечно, вообще в братоубийственной войне бывают герои), погиб, как подобает воину, в бою, погиб с честью. Сегодня он интересен только очень узкой прослойке историков, которые занимаются Гражданской войной на Украине. От того, как именно он погиб, ничего принципиального в картине событий 1919 года не поменяется. Не принципиально важно, был ли это рикошет от пули, выпущенной красноармейцами, или пуля, выпущенная из петлюровского пулемета. Главное — Щорс действительно погиб в бою.

Ясно одно — на его смерти будут продолжать спекулировать, строить новые конспирологические теории. Это ведь так невероятно увлекательно! Но ничего общего с подлинной историей этого красного командира на лихом коне они не имеют и будут находиться в параллельных плоскостях: Николай Щорс и конспирологические теории о его смерти.

Комкор Виталий Примаков

(1897–1937)

Комкор Виталий Примаков — фигура давным-давно забытая и в советской историографии, и уж тем более в современной российской. Подавляющее большинство людей, выросших в позднюю советскую эпоху, едва ли знает, кто это вообще такой. Многие при упоминании фамилии Примаков скорее подумают про покойного, к сожалению, государственного деятеля 1990-х годов и одно время руководителя Службы внешней разведки Евгения Максимовича Примакова (1929–2015). Почему же некогда знаменитый красный командир оказался на обочине общественного внимания? Все объясняется невероятно просто, стоит назвать всего лишь четыре цифры — 1937.

В начале июня 1937 года состоялся процесс по делу о заговоре в Красной армии. На скамье подсудимых оказались восемь видных советских военачальников, среди них заместитель наркома обороны маршал Михаил Тухачевский, командармы 1-го ранга командующий Ленинградским военным округом Иона Якир и командующий Белорусским военным округом Иероним Уборевич. Все они, конечно, признались, что готовили заговор. В Советском Союзе к этому потом стали добавлять «фашистский заговор». Не знаю, можно ли вообще дело Тухачевского называть фашистским заговором. Я читал достаточно много документов по этому поводу и могу сказать честно: это абсолютная чепуха. Если существует достаточно много свидетельств существования самого заговора, которые подтверждаются в том числе донесениями советской разведки из-за рубежа, причем 1934–1935 годов — то есть еще задолго до событий 37-го, и дневниками деятелей русской эмиграции, то все, что касается фашистского следа, — это очередная дикая выдумка советского агитпропа.

Давайте ненадолго оставим процесс 37-го года, мы о нем еще поговорим, а вспомним про славный город Чернигов. Там еще совсем недавно стояли памятники знаменитым горожанам — строителям Советской власти. Например, знаменитому красному командиру Николаю Щорсу. Рядом — памятник Антонову-Овсеенко, ставшему жертвой политических репрессий 1937–1938 годов (а ведь был, в общем-то, знаменитый человек, арестовывал Временное правительство). Рядом с ними стоял памятник сыну писателя Михаила Коцюбинского — Юрию. С 1933 года он был заместителем председателя СНК и одновременно председателем Госплана Украинской ССР, расстрелян весной 37-го за создание и руководство контрреволюционной организацией «Украинский троцкистский центр». Чуть поодаль от них стоял монумент Виталию Примакову, еще одному красному герою со стремительной карьерой и не менее сокрушительным падением — он оказался среди тех восьми военачальников, которые пошли по процессу о заговоре в Красной армии, так называемому «делу Тухачевского».

Виталий Маркович Примаков родился на исходе XIX столетия, в 1897 году, в селе Семеновка Черниговской губернии. В гимназии сидел за одной партой с Юрием Коцюбинским, ухаживал за его младшей сестрой, она и станет первой женой Примакова, но проживет недолго: в 1920 году во время родов умрет в Москве. Коцюбинский был известным интеллектуалом, не чуждым левых взглядов, которые тогда только-только стали набирать значительную симпатию в российском обществе. Естественно, что молодой Примаков достаточно быстро проникся левыми идеями и даже принял участие в Черниговской социал-демократической организации. Но в результате в 1914 году он будет сослан в Сибирь. То есть на фронтах Первой мировой войны Примаков не был, в это время он отбывал наказание.

В 1917 году он возвращается домой. Поскольку Примаков обладал абсолютно неуемной энергией, то был назначен в верхушку местных большевиков и получил направление в Петроград, где командовал отрядом при взятии Зимнего дворца и подавлении выступления генерала Краснова. В январе 1918 года он становится командиром полка Червонного казачества, первого военного формирования Совета народных комиссаров Украинской Советской Социалистической Республики.

Надо сказать, что червонное казачество, с нашей сегодняшней точки зрения, было невероятно странным формированием. Изначально его создавали как вооруженную часть Украинского советского правительства, но самих украинцев удалось набрать лишь сто человек. Восполнять кадры пришлось с помощью латышских рабочих, которые были эвакуированы на Украину в начале Первой мировой войны. Кроме того, в червонном казачестве оказались сотня всадников Ингушского кавалерийского полка Русской императорской армии, а также эскадрон австрийских и венгерских гусар. Вообще казачеством это назвать невероятно сложно, скорее это была такая казацкая вольница в самом критичном отношении к этому слову. Но название закрепилось, тем более что пришло пополнение за счет мобилизованных украинцев, а также пополнение из числа русских. И в результате червонное казачество стало сначала бригадой, а потом целой кавалерийской дивизией Рабоче-крестьянской Красной армии. Притом, что в самой дивизии были московские и латышские полки, Орловский кавалерийский полк, красные кубанцы, добровольцы Урала. То есть ничего общего это разношерстное формирование с казаками не имело. Но название закрепилось, и менять его уже никто не стал. Вся эта разношерстная компания стала гордо носить имя дивизия Червонного казачества. Потом из нее, уже осенью 1920 года, создают Третий конный корпус, опять же вливая туда всех, кого только можно. Например, там оказалась Башкирская кавалерийская бригада. Согласимся, это несколько далеко от казаков, да еще и червонных.

Главным во всей этой своеобразной структуре и был Виталий Примаков. Интересно, что подчиненные называли его Батька-атаман. Такой отсыл скорее к махновским формированиям, но вот и в рядах Рабоче-крестьянской Красной армии тоже были такие люди. Сохранились очень интересные воспоминания бывшего командира первого Червоно-казачьего полка Тараса Юшкевича. Он описывает своих кавалеристов как отчаянных рубак. Однако, наверно, надо как-то по-другому охарактеризовать всех этих людей, потому что кто-то из них отдавал предпочтение кокаину, кто-то был замечен в безудержном пьянстве. Было зафиксировано немало случаев мародерства. Безусловно, были и абсолютно примерные бойцы — эталон красного кавалериста, как это описала бы советская пропаганда образца 1950—1960-х годов. Но давайте скажем честно, сам Примаков был не в восторге от морально-этических качеств своих подчиненных. Более того, уже после окончания боевых действий ему пришлось применять весьма серьезные меры по отношению к своим подчиненным. Например, четверо червонных казаков, которых поймали с поличным при грабеже, были расстреляны. Интересно, что местная Чрезвычайная комиссия завела уголовное дело на самого Виталия Марковича, поскольку совершенно справедливо посчитала это откровенным самоуправством. И в самом деле, ну что он там един во всех лицах, как трибунал? Но Москва признала действия Примакова революционно правильными, и дело было закрыто.

Давайте посмотрим на фигуры некоторых других деятелей червонного казачества. Потому что, как известно, короля всегда играет свита. Например, вот как описывают еще одного червонного казака — Дмитрия Шмидта (настоящее имя Давид Аронович Гутман;

1896–1937): «Дмитрий Шмидт лихо дрался на фронтах в составе корпуса червонного казачества, после войны командовал в нем дивизией. В двадцатых был активным троцкистом. Бывший партизан, человек отчаянной храбрости, Шмидт придавал мало цены кумирам и авторитетам. Провокационное исключение Троцкого из партии буквально накануне XV съезда (в декабре 1927 года) привело его в бешенство. Он приехал в Москву и где-то в перерыве между заседаниями отыскал Сталина. Облаченный в черкеску, с папахой на голове, он подошел к генсеку, непотребно выругался и, доставая воображаемую саблю, пригрозил: «Смотри, Коба, уши отрежу!» Сам по себе этот факт свидетельствует, конечно, о «потрясающей» дисциплине среди червонного казачества. Да, собственно, чего ожидать от комдива Шмидта, если он, по сути, во многом повторял деятельность комкора Примакова.

Самый яркий пример весьма вольного поведения червонных казаков — это, конечно, 1922 год. Генуэзская мирная конференция. На тот момент стало понятно, что Мировая революция провалилась и надо восстанавливать страну, каким-то образом налаживать отношения с соседними странами. Ленин прекрасно понимал, что без плацдарма в виде Советской России никакой дальнейшей экспансии левых идей в мире не будет. Кстати, Сталин был абсолютно солидарен с Ильичом в этом вопросе. Именно в этой точке и разошлись взгляды Троцкого и Сталина, потому что Льву Давидовичу была нужна перманентная революция. Иными словами, долбить в стену до тех пор, пока не иссякнут все силы. А червонные казаки во главе с Примаковым очень сильно любили бывшего наркомвоенмора. И вот они отправляют Ленину телеграмму: «Товарищ Ленин может ехать в Геную, но только после того, как туда войдет Красная Армия». Уважаемые читатели, я даже не стану комментировать подобного рода поступки, думаю, что любой здравомыслящий человек сам все понимает.

Разумеется, что на тот момент генерал-полковник, выражаясь языком современной табели о рангах, Примаков был еще нужен молодой советской республике. Его отправляют в Китай, где он стал военным специалистом у Гоминьдана. Попутно именно люди Примакова помогли произвести известную операцию по захвату белогвардейского генерала Анненкова и отправке его на территорию Советского Союза. Анненкова и начальника его штаба Денисова судили и, естественно, приговорили к расстрелу, потому что ничего другого Анненков не заслужил. Поверьте мне, что это был весьма и весьма своеобразный человек, весь покрытый татуировками.

После Китая Примакова отправили в Афганистан, и он получает за это третий орден Красного Знамени. После этого он отправился в Германию на стажировку и учебу. Затем становится военным атташе в Японии. Много было слухов о том, чем именно он занимался в Токио. Например, очень характерный для него эпизод, связанный с вручением собственной верительной грамоты японскому императору. Считалось, что к микадо невозможно прийти с оружием. Но Примаков сказал: «Я боевой красный офицер. Мне сабля положена». В результате стороны якобы очень долго торговались и все-таки разрешили ему прийти с саблей, но саму саблю припаяли к ножнам. Не знаю уж, насколько эта красивая история соответствует действительности, но я нисколько не сомневаюсь в том, что именно в таком тоне Примаков и разговаривал с японскими чиновниками. Согласитесь, если он позволял себе в подобной манере разговаривать с Лениным, то чего бы ему так не поговорить с японцами, ну право слово.

В 1934 году Примаков возвращается в Советский Союз и становится инспектором кавалерии Рабоче-крестьянской Красной армии, а потом заместителем командующего Ленинградским военным округом. Пост неслабый, мягко говоря. Именно в Ленинграде — колыбели трех революций — он будет арестован. Причем, что характерно, не в мае-июне 1937 года, а значительно раньше: еще 14 августа 1936 года. То есть как минимум за 11 месяцев до начала массовых политических репрессий в СССР. Почему его арестовали в 36-м, когда всех его друзей взяли только в 1937-м? Дело в том, что Примаков никогда не скрывал своих ярко выраженных симпатий к Троцкому. Поэтому следователи НКВД пытались выбить у Примакова доказательства широкого заговора троцкистов, который обозвали военно-фашистским делом, а также факты шпионажа в пользу Германии и Японии. В последнем обвинять Примакова было достаточно странно, но по реалиям той эпохи это было вполне нормальное обвинение. Например, небезызвестный Павел Дыбенко писал даже товарищу Сталину: «Дорогой Иосиф Виссарионович! Разберитесь, пожалуйста, меня обвиняют в том, что я являюсь американским шпионом, а я американского языка не знаю!» (Это почти дословная цитата, полный текст его письма «дорогому Иосифу Виссарионовичу» я привожу в очерке «Первые ленинские наркомы».) Жалко, что Дыбенко расстреляли, так и не объяснив ему, что никакого американского языка не существует. Вообще же это показывает, насколько себя не утруждали следователи в подготовке всех политических процессов 1937–1938 годов.

Итак, 11 июня 1937 года. Утром советские люди спешат на работу. Для многих моих читателей сейчас это, наверно, прозвучит невероятно, особенно для молодых, которые не застали жизнь Советского Союза, но тогда на бульварах и площадях были специальные стенды, куда наклеивали свежие газеты. Идя на работу, советский человек мог остановиться на несколько минут и ознакомиться с передовицами важнейших государственных изданий, если, конечно, он не успел прочитать их до этого. И вот 11 июня 37-го года во всех газетах публикуется следующая информация: «В прокуратуре Союза Советских Социалистических Республик. Дело арестованных органами Народного комиссариата внутренних дел в разное время Тухачевского, Якира, Уборевича, Кора, Эйдемана, Фельдмана, Примакова, Путна расследование закончено и передано в суд. Указанные выше арестованные обвиняются в нарушении воинского долга — присяги, измене Родине, измене народам Советского Союза, измене Рабоче-крестьянской Красной армии. Следственными материалами установлено участие обвиняемых, а также покончившего жизнь самоубийством Гамарника в антигосударственных связях с руководящими военными округами одного из иностранных государств, ведущего недружелюбную политику в отношении СССР. Все обвиняемые в предъявленных им обвинениях признали себя виновными полностью». На тот момент это страшнейшее известие для советского человека. Достаточно просто вспомнить, кем были арестованные. Михаил Иванович Тухачевский, например, до недавнего времени первый заместитель народного комиссара обороны, легендарный победитель Колчака. Иона Якир — легендарный лихой красный командир Гражданской войны.

Кстати, именно Якир формировал в годы Гражданской отряды из китайцев и платил им золотом. Поэтому, когда мне рассказывают про выдающийся интернационализм в рядах Рабоче-крестьянской Красной армии, я, конечно, покиваю головой в знак абсолютного согласия, а потом тихонько спрошу: «А что это на интернационализм такой, за который платят золотом?» Более того, если золотом не платили — китайцы в бой не шли. Они были ребята очень простые. А если кто-то из китайцев погибал, то жалованье все равно надо было выплачивать, его отсылали семье погибшего.

Идем дальше. Эйдеман, Фельдман, Путна — тоже лихие красные командиры, прославленные герои Гражданской войны. Покончивший жизнь самоубийством Гамарник был ни много ни мало начальником политуправления Рабоче-крестьянской Красной армии. И вот этих людей обвинили в измене народам Советского Союза, связях с иностранными государствами, измене армии, хотя они с первого дня участвовали в ее строительстве!

Интересно, что до сих пор продолжается спор: был ли вообще суд над Тухачевским или нет? Существует свидетельство командарма первого ранга Белова, который сам был расстрелян год спустя. Вернее, даже не столько свидетельство самого Белова, сколько воспоминания его вдовы. Якобы после суда Белов вернулся домой, почти залпом выпил бутылку коньяка и сказал жене: «Такого ужаса в истории цивилизации не было. Они все сидели как мертвые. Я даже усомнился — они ли это? Они вот так сидели — напротив нас: Уборевич смотрел мне в глаза &lt;…&gt; А Ежов бегал за кулисами, все время подгонял: «Все и так ясно, скорее кончайте, чего тянете».

Я бы все же относился к этой цитате с изрядной долей скепсиса. Нет, я вполне допускаю, что Ежов действительно был за кулисами процесса по делу военных и действительно подгонял подчиненных, но говорить о том, что самого суда не было, — это достаточно странное утверждение. Но мы должны понимать, что свидетельство вдовы Белова появилось уже в эпоху Хрущева, когда стали заниматься откровенным ревизионизмом по поводу процесса Тухачевского и изрядно в этом преуспели. Поэтому я вполне допускаю, что, может быть, подобного рода фраза и была сказана, ну а потом ретивые кретины из советского агитпропа дописали некоторые подробности от себя. Это, к сожалению, было абсолютно в порядке вещей.

Я не случайно в данном случае употребляю определение «ретивые кретины» — уважаемые читатели, посмотрите на книги, которые были выпущены Главпуром, агитпропом, в 57-м, 58-м, 59-м и даже в 60-м годах. В моей библиотеке их большая коллекция. Это же, как говорил, Карабас-Барабас: «Просто праздник какой-то!» Уборевич, Тухачевский, Эйдеман, Якир предстают на страницах этих книг как апостолы Христа, ну только разве что крыльев им не хватает. В реальной жизни они такими безгрешными, естественно, не были.

И сегодня еще есть множество людей, которые продолжают искренне верить в то, что заговор военных был сфабрикован по приказу Сталина. Их главный аргумент — дело о заговоре в Красной армии до сих пор полностью не рассекречено, поэтому предметно говорить о чем-то невозможно. Всем этим великим интеллектуалам я хочу сказать, что на самом деле опубликовано уже достаточно много документов, проливающих свет на эти события. И прискорбно, что все эти люди их читать-то не хотят. Им хочется об этом рассуждать и рассказывать другим. При этом, когда задаешь прямые вопросы, непосредственно связанные с архивными документами, никакого ответа не следует.

Возвращаясь к фигуре Примакова — был ли он праведным человеком, я не берусь судить. Имел ли он прегрешения против советской власти? Да, несомненно. И больше того, за многие дела, которые сотворил сам и его подчиненные в годы Гражданской войны, он вполне заслужил военный трибунал. Но тогда Москва считала его важным кадром. Суда Примаков избежал, но не избежал его в 37-м году. Конечно, никаким немецким шпионом он не был, ни в каком фашистском заговоре участия не принимал, но то, что связи с Троцким Примаков имел, — это несомненно. Другой вопрос в том, что, как мне кажется, за просто связи не расстреливают. Хотя это вопрос дискуссионный, потому что тогда надо изучать абсолютно все документы и все показания друзей Примакова, а про него следователям рассказывали много и весьма охотно.

Первые наркомы ленинского правительства

Декрет об учреждении Совета народных комиссаров последовал 27 октября (по старому стилю) 1917 года, то есть ровно через два дня после прихода большевиков к власти. Изначально Ленин рассчитывал договориться с другими партиями и создать коалиционное социалистическое правительство, пригласить, в частности, левых эсеров. Но такой договоренности достичь не удалось, в том числе и потому, что Ленину это не было особенно нужно. И первое правительство оказалось составленным исключительно из старых членов партии. Давайте перечислим их поименно: председатель Совета народных комиссаров — Владимир Ильич Ленин, нарком по внутренним делам — Рыков, нарком земледелия — Милютин, нарком труда — Шляпников, Народный комиссариат по военным и морским делам возглавляли аж три человека — Антонов-Овсеенко, Крыленко и Дыбенко, нарком по делам торговли и промышленности — Ногин, нарком просвещения, легенда большевистской партии — Луначарский, нарком финансов — Скворцов (Степанов), который до этого был партийным журналистом, нарком по иностранным делам — Бронштейн, более известный как Троцкий, нарком юстиции — Оппоков (Ломов), нарком по продовольствию — Теодорович, министр почт и телеграфа, как сказали бы сегодня, — Авилов (Глебов), нарком по делам национальностей — Сталин.

Биографии Ленина и Сталина, слава богу, широко известны. Рассказывать о них нет абсолютно никакого смысла, поэтому перейдем к другим вышеназванным персоналиям.

Алексей Рыков (1881–1938). Это, вероятно, мировой рекорд пребывания в должности — всего лишь девять дней. Но главное — он успел подписать исторический документ о создании Рабоче-крестьянской милиции. Из Совета народных комиссаров Рыков переходит в Моссовет, в дальнейшем будет занимать серьезные государственные посты. В феврале 1924 года вообще возглавит советское правительство, тот самый легендарный Совнарком СССР. Все у него шло хорошо до 1930 года, когда он был снят с должности главы правительства, потому что долгие годы находился в дружеских отношениях и всегда поддерживал Николая Бухарина, за что и был вместе с ним объявлен правым уклонистом. Избавиться от этого клейма Рыков не смог, хотя произнес огромнейшее количество покаянных речей и написал запредельное число покаянных писем. В феврале 1937 года он будет исключен из партии и арестован. На допросах тут же признает себя виновным. В качестве одного из главных обвиняемых его привлекут к открытому процессу по делу правотроцкистского антисоветского блока. 13 марта 1938 года его приговорят к смертной казни и через два дня расстреляют. Естественно, при Хрущеве он будет реабилитирован.

Владимир Милютин (1884–1937). Второй человек в ленинском правительстве. Что характерно, и он через девять дней после создания первого правительства из него выйдет. Но в данном случае он выходит из-за несогласия с политикой Ленина, потому что считает, что нужно создавать коалиционное правительство. И только таким образом русская революция будет спасена. Милютин напишет заявление о выходе в Центральный комитет партии, в Совнарком. Потом признает ошибочность этого шага и немедленно отзовет заявление о выходе из ЦК. Его простят, и он будет занимать достаточно высокие посты в правительстве, шесть лет будет заместителем председателя Госплана Советского Союза. В 1937 году про него, естественно, вспомнят и в июле арестуют. 29 октября 1937 года Владимир Милютин, старый член партии, приговаривается к высшей мере наказания за принадлежность к организации контрреволюционных правых сил. На следующий день он будет расстрелян. Реабилитируют Милютина, естественно, в 1956 году. Никита Сергеевич Хрущев расстарается.

Александр Шляпников (1885–1937). И этот удивительный человек тоже выступал за включение в состав правительства членов других партий. Однако в отличие от Милютина заявления не писал, потом не каялся и заявление не рвал. Через три недели в дополнение к обязанностям наркома труда на него возложили также обязанности наркома торговли и промышленности. Еще один великий многостаночник в партии. Шляпников был лидером так называемой рабочей оппозиции. Если кто-то не знает, тогда в партии началась дискуссия о роли профсоюзов. Вот Шляпников искренне полагал, что главная задача профсоюзов — это организация управления народным хозяйством и они должны забрать эту функцию у партии. Естественно, что сразу после оглашения такой странной позиции Шляпников оказался под огнем разгромной критики Ленина, и, безусловно, это не лучшим образом скажется на его дальнейшей судьбе. Потом он будет занимать исключительно второстепенные должности. Например, председателя правления акционерного общества «Металлоимпорт». Но никаких уроков для себя он из этого не извлечет и напишет воспоминания «1917 год», за что будет нещадно критикуем соратниками по партии. В 1933 году его исключат из рядов ВКП(б), в 34-м вышлют в Карелию, в 35-м осудят на пять лет за принадлежность к «Рабочей оппозиции» (срок, правда, заменят ссылкой в Астрахань).

Шляпников был настолько упертым человеком, что и этот урок не был им усвоен. В 1936 году его снова арестовывают. Теперь он обвиняется в том, что, будучи создателем контрреволюционной организации «Рабочая оппозиция», осенью 1927 года дал телеграмму харьковскому центру этой организации о переходе к индивидуальному террору как методу борьбы против партии и советского правительства. А в 1935–1936 годах он же дает директивы о подготовке террористического акта лично против товарища Сталина. Шляпников виновным себя в этой дикости, естественно, не признал, потому что его можно было обвинять во многом, прежде всего в исключительной некомпетентности (хотя, если честь по чести, то надо заметить, что по этой статье можно было обвинить абсолютно любого члена первого ленинского правительства), но вот то, что он совершенно точно не участвовал ни в какой оппозиционной борьбе против Сталина и, разумеется, не готовил на него покушение, это, как говорится, есть медицинский факт. Однако коллегия Верховного суда Советского Союза спокойно закрыла на это глаза, и Шляпникова приговорили к расстрелу. Приговор быстро привели в исполнение. Так же быстро в 1963 году он будет реабилитирован, а в 1988-м Комитет партийного контроля при ЦК КПСС даже восстановит его в партии (посмертно).

* * *

Переходим к триумвирату наркомвоенморов: Антонов-Овсеенко, Крыленко, Дыбенко. Все они в течение многих лет занимают высочайшие государственные посты, и потом все оказываются шпионами, вредителями, диверсантами, наймитами всех западных разведок, контрреволюционерами и в оперативном порядке расстреливаются.

Владимир Антонов-Овсеенко (1883–1938). Легенда русской революции. Между прочим, это тот самый человек, который арестовал Временное правительство. Он один из создателей Красной армии. Потом он будет генеральным консулом Советского Союза в Испании, лично отвечая за революционную борьбу испанского народа против армии Франко. Он вернется в СССР в феврале 1938 года, будет арестован и достаточно оперативно приговорен к расстрелу. Приговор, естественно, тут же приведут в исполнение. Его реабилитируют в 1956 году.

Николай Крыленко (1885–1938). Один из создателей советского права, занимал высокие посты в Наркомюсте, в прокуратуре, был даже председателем Верховного суда. Он стал одним из архитекторов Большого террора 1930-х годов. При этом имел разносторонние хобби — серьезно увлекался шахматами (возглавлял шахматную организацию СССР и даже редактировал шахматный журнал) и альпинизмом. В 1932 году лично возглавил экспедицию к пику Гармо на Памире. Одним из первых в Советском Союзе Крыленко был удостоен звания «Заслуженный мастер альпинизма». Но, как известно, революция всегда пожирает своих создателей, и он сам станет жертвой запущенного им террора. На первой сессии Верховного совета в 1938 году его подвергнут жестокой критике. Потом снимут со всех постов, исключат из партии, арестуют. 29 июня 1938 года расстреляют, а в 56-м реабилитируют, потому что не найдут состава преступления.

Павел Дыбенко (1889–1938). Легенда из легенд русской революции. Знаменитая статья Ленина «Тяжелый, но необходимый урок» («Неделя с 18 по 24 февраля 1918 г. войдет как один из величайших исторических переломов в истории русской — и международной — революции…»), позорное бегство из-под Нарвы частей революционных матросов 23 февраля 1918 года — это все Дыбенко. Участие в Гражданской войне, подпольная работа в Крыму — это тоже Дыбенко. Союз с батькой Махно — и это тоже Дыбенко. Муж первой женщины-министра в мировой истории Александры Коллонтай — и это тоже Дыбенко. Естественно, упрямый большевик.

Сторонники Тухачевского пытались привлечь его к заговору против Сталина, но Дыбенко рассказал об этом разговоре Коллонтай, и та сказала: «Ты совсем сошел с ума, немедленно иди к Сталину». Иосиф Виссарионович закрыл глаза на его мелкие грехи — Дыбенко был глуповатым человеком, но исполнительным. Сталин вводит его в специальное судебное присутствие — тот самый орган, который будет судить арестованных маршалов по «делу Тухачевского» и выносить им смертные приговоры в июне 1937 года. Однако в феврале 1938-го придут уже за самим Дыбенко. Он напишет совершенно удивительное письмо, которое можно цитировать бесконечно долго и всякий раз поражаться: как можно было двадцать лет находиться на серьезных государственных постах и не знать таких простых вещей. Приведу его полностью:

«Дорогой тов. Сталин!

Решением Политбюро и Правительства я как бы являюсь врагом нашей родины и партии. Я живой, изолированный, в политическом отношении, труп. Но почему, за что? Разве я знал, что эти американцы, прибывшие в Среднюю Азию с официальным правительственным заданием, с официальными представителями НКИД и ОГПУ, являются специальными разведчиками? На пути до Самарканда (в конце 1920-х — начале 1930-х годов Дыбенко командовал войсками Среднеазиатского военного округа. — А.Г.) я не был ни одной секунды наедине с американцами. Ведь я американским языком не владею… О провокаторском заявлении Керенского и помещенной в белогвардейской прессе заметке о том, что я якобы являюсь немецким агентом. Так неужели через 20 лет честной, преданной Родине и партии работы белогвардеец Керенский своим провокаторством мог отомстить мне? Это же ведь просто чудовищно. Две записки, имеющиеся у тов. Ежова, написанные служащими гостиницы «Националь», содержат известную долю правды, которая заключается в том, что я иногда, когда приходили знакомые ко мне в гостиницу, позволял вместе с ними выпить. Но никаких пьянок не было. Я якобы выбирал номера рядом с представителями посольства? Это одна и та же плеяда чудовищных провокаций… У меня были кулацкие настроения в отношении колхозного строительства? Эту чушь могут рассеять тт. Горкин, Юсупов и Евдокимов, с которыми я работал на протяжении последних девяти лет… Я понимаю, что я не буду возвращен в армию, но я прошу, и я на это имею право, дать мне возможность остаток моей жизни отдать целиком и полностью делу строительства социализма в нашей стране, быть до конца преданным солдатом ленинско-сталинской партии и нашей Родины.

Тов. Сталин, я умоляю Вас дорасследовать целый ряд фактов дополнительно и снять с меня позорное пятно, которое я не заслуживаю».

«Ведь я американским языком не владею…» — больше об этом величайшем деятеле говорить ничего не нужно. Просто всякий раз вспоминайте про американский язык. Естественно, Дыбенко реабилитируют в 1956 году.

Анатолий Луначарский (1875–1933). Одна из самых устойчивых фигур в советском правительстве — занимал свой пост двенадцать лет. Много чего сделал Луначарский для русской революции. Еще больше его прожектов было отклонено. Так, он готовил реформу русского языка и собирался перевести его на латинский алфавит. Не знаю, правда, чем он руководствовался в этот момент. В 1929 году Сталину окончательно надоело присутствие Луначарского в правительстве, потому что число странных предложений, исходивших от него, уже зашкаливало. Тем более Сталин, как человек, знакомый с Луначарским еще до прихода большевиков к власти, распрекрасным образом понимал, что его друг и соратник Анатолий был одним из главных трибунов ленинской партии. Он как никто другой был способен произносить долгие монологи на любую тему, которая имела отношение к просвещению или искусству. Мог, например, часами рассказывать про Большой театр. Единственный минус Луначарского состоял в том, что он в принципе не был готов к какой-либо системной работе. Поэтому в 1929 году Сталин убирает его с поста наркома просвещения и назначает председателем Ученого комитета при ЦИК Советского Союза — вот здесь, в кабинетной тиши, и готовь, пожалуйста, свои странные проекты. Потом Луначарского отправят полпредом Советского Союза в Испанию. Он будет заместителем главы делегации на конференции по разоружению в Лиге Наций. В декабре 1933 года Луначарский умрет. Урну с его прахом установят в Кремлевской стене.

Иван Скворцов-Степанов (1870–1928). Партийный журналист (отсюда псевдоним — И. Степанов), выдающийся теоретик ленинской партии. Именно он перевел «Капитал» Карла Маркса на русский язык. Сначала его назначили членом московского военно-революционного комитета, сразу после назначения наркомом, но Скворцов-Степанов заявил, что он теоретик, к практике никакого отношения не имеет, и от должности отказался. И потом будет заниматься любимым своим делом: публицистикой. С 1925 года он — ответственный редактор газеты «Известия», с 1927 года заместитель ответственного секретаря «Правды» и параллельно директор Института Ленина при ВКП(б). В партийной печати Скворцов выступал как активный, едва ли не самый главный сторонник Сталина, но до высших государственных постов он не добрался. Дело все в том, что после прихода большевиков к власти он всегда тяжело болел. В 1928 году Скворцов (Степанов) умрет, и прах его будет захоронен в Кремлевской стене.

Георгий Оппоков (Ломов) (1888–1938). Для него пребывание на посту наркома в течение нескольких дней было абсолютной вершиной политической карьеры. Потом он занимался чем угодно: ну был, например, председателем нефтесиндиката, председателем правления «Донугля», заместителем правления Госплана СССР, членом бюро Комиссии советского контроля при Совнаркоме. Но дальнейшие зигзаги карьеры были прерваны террором 1937 года. По приговору коллегии Верховного суда в декабре 1938 года его расстреляют. Посмертно, как и многих других, реабилитируют в 1956 году.

Николай Авилов (Глебов) (1887–1937). Моя самая любимая персона в ленинском правительстве. Нарком почт и телеграфа. Наверно, почта и телеграф — это было последнее, чем он интересовался в своей жизни. Дело в том, что до прихода большевиков к власти единственное, чем занимался Авилов (Глебов), — это борьбой с ненавистным ему царским режимом. И кроме многочисленных тюрем и эмиграции, никакого другого опыта у него в принципе не было. Более того, этот удивительный человек мог вам с легкостью перечислить абсолютно все тюрьмы и каторги Российской империи. Он точно знал, где какой режим содержания, где и за что могут бросить в карцер, где и за что могут избить. Но принципы работы почт и телеграфа Авилов (Глебов) не знал даже в отдаленной теории, не то что на практике. Но, как известно, не место красит человека, а человек украшает место. И с этой точки зрения Авилов (Глебов) был очень честным человеком. Он сразу сказал Ленину, что, по сути дела, он к такой работе не готов. «Это абсолютная ерунда, — ответил Ильич. — Главное — партийная закваска. А чиновниками может руководить кто угодно, тем более у тебя будет замечательный зам».

Действительно, зам у него оказался замечательный. Еще один член партии с дореволюционным стажем, с 1904 года, Штокман. Он в свое время пытался объяснить Ленину, что нужны профессиональные кадры, что не надо разгонять вообще всех из Временного правительства. Что по крайней мере некоторых товарищей министров — а тогда не было должности заместитель министра, заместители назывались товарищами, — так вот некоторых из этих самых товарищей можно было бы вполне себе сохранить и использовать в работе первого рабоче-крестьянского правительства. Потому что они, по крайней мере, точно знали свою сферу деятельности. Ленину это все было не нужно, поэтому Авилов (Глебов) заступил на пост министра почт и телеграфов. Занимает он свою должность вплоть до решения о создании коалиционного правительства с левыми эсерами, после чего меняет должность наркома на пост помощника директора Государственного банка. То есть, обратите внимание, на все руки мастер. Все мог. Разобрался за год с почтой и телеграфом — пошел руководить Государственным банком. В дальнейшем он будет занимать должности уже второго ранга. Видимо, с банковской сферой тоже не очень получилось. В частности, его отправили наркомом труда на Украину. С 1923 по 1926 год он лидер ленинградских профсоюзов. Один из лидеров так называемой ленинградской оппозиции. Через десять лет товарищ Сталин, который никогда и ничего не забывал, а тем более он не забывал судьбу всех старых большевиков, ему это вспомнит. Но до этого Авилов (Глебов) успеет поруководить Сельмашстроем, а потом станет первым директором Ростовского завода сельхозмашин — Ростсельмаша, производившего знаменитые комбайны. Так что абсолютно безо всякой иронии вклад в развитие нашей страны он все-таки внес. 19 сентября 1936 года его арестуют по обвинению в участии в контрреволюционной террористической организации. 12 марта 1937 года военная коллегия приговорит Авилова (Глебова) к расстрелу. Приговор приведут в исполнение уже на следующий день, 13 марта, а реабилитируют, так же как и многих других, в 1956 году, после XX съезда партии по инициативе Никиты Сергеевича Хрущева.

* * *

Мы с вами проследили судьбы, конечно, не всех первых ленинских наркомов, но общую тенденцию, я думаю, смогли уловить: подавляющее большинство из них не пережили репрессии 1937 года. Здесь можно долго спорить о том, являлись ли они действительно на какой-то момент своей биографии оппозицией Всесоюзной коммунистической партии большевиков и лично товарищу Сталину. Но одно несомненно: никто из них, естественно, не готовил никаких террористических актов против первых лиц страны. Не готовил в силу хотя бы того обстоятельства, что, когда был жив Ленин, в партии действительно существовала очень жесткая, с переходом на личности, полемика. Партийные споры носили горячий характер и могли продолжаться годами. И все ленинские министры привыкли к тому, что они высказывают свою точку зрения и ничто и никогда им не будет за это грозить. Они не обратили внимания на то, что после того как Сталин стал генеральным секретарем Коммунистической партии, сама партия начинает трансформироваться. И от ленинской партии сталинская будет отличаться уже не только названием. Она будет отличаться самой своей сутью — это была уже не партия профессиональных революционеров, которая долгие годы готовила диктатуру пролетариата и военный коммунизм, а партия партийной бюрократии, готовая подчиняться любому слову своего вождя товарища Сталина.

И естественно, что даже попытки начала оппозиционной деятельности внутри такой партии очень жестко пресекались. Старые большевики этого категорически не учитывали. И кроме этого, у них у всех была святая убежденность, что если они знали товарища Сталина еще со времен первых съездов партии, еще со времен первых марксистских кружков, то, вне всякого сомнения, они с ним смогут в любой момент договориться и решить все вопросы. Это было очень наивное заблуждение, потому что они действительно знали товарища Сталина долгие годы. Они действительно бок о бок работали с ним. Это все правда. Только они знали не гениального вождя всего советского народа, великого учителя Иосифа Виссарионовича Сталина — они знали скромного закавказского большевика Кобу, который тогда еще с трудом говорил по-русски с совершенно диким кавказским акцентом. Они знали наркома по делам национальностей, на которого можно было в принципе не обращать внимания, поскольку должность эта была незначительной по тем временам, но надо же было уважить закавказского товарища Сталина. Его и уважили — дали эту должность. И ничего более.

Все эти люди — и Оппоков (Ломов), и Авилов (Глебов), и Милютин — искренне думали, что и сам Сталин остался ровно тем же в чем-то застенчивым большевиком Кобой, который никогда не лез на первый план в партийных спорах и вообще редко подавал голос на партийных дискуссиях. (Сталин на самом деле одно время просто стеснялся своего сильного кавказского акцента. Потом он перестанет его стесняться, но это будет уже совершенно другой Сталин.) Они искренне считали, что, не будучи партийным теоретиком, Сталин не выиграет теоретическую борьбу за умы в партии. Однако они жестоко просчитались. Товарищу Сталину уже на тот момент были совершенно не нужны люди, которые помнили его другим, которые могли рассказывать о том, кем Сталин был в ссылке или во время первых съездов партии. Они среди прочего ведь могли рассказать и о том, что Сталин играл абсолютно незначительную (а это действительно было так) роль в Октябрьской революции 1917 года. Естественно, что все это товарищу Сталину было не нужно. Тогда партия уже начала активно готовить то явление, которое будет впоследствии называться культом личности вождя. И старые большевики в этот культ категорически не вписывались. Сталин поступил радикально, по сути дела уничтожив всех творцов Великой Октябрьской социалистической революции, как он стал называть потом Октябрьский переворот.

Но не только их уничтожил Сталин, а и многих других людей. Поэтому разговор о том, что только вот условно эти девять наркомов — самые несчастные жертвы политического террора, а мне доводилось встречать уже и такую оценку, — это, мягко говоря, не совсем правильно. Не говоря уже о том, что почти все эти люди сами этот террор в активной его фазе проповедовали — я имею в виду Красный террор Гражданской войны. И занимая условно должности наркома почт и телеграфа, наркома труда, ни один человек из них — это вы можете мне поверить, — никто из них ни разу в жизни не возвысил свой голос против диктатуры пролетариата и против карающего меча Великой русской революции. Поэтому, когда мы рассуждаем о жертвах террора конца 1930-х годов и вспоминаем в том числе этих девятерых ленинских наркомов, давайте не будем забывать о том, что делали эти люди в 18-м, 19-м и даже в 20-м году. Так будет проще понять нашу с вами и без того не самую простую историю.

Знаменитый бандит Ленька Пантелеев

(1902–1923)

Сегодня его имя не так громко звучит, как во времена, например, моего детства, потому что тогда он был воспет в прямом смысле этого слова знаменитым сериалом «Рожденная революцией», где одна из серий была посвящена Пантелееву. Его забвение неудивительно — 1990-е годы принесли в нашу с вами жизнь такое число запредельщиков, такое число отпетых головорезов, что по сравнению с ними, конечно, Пантелеев меркнет. Но это не повод, во-первых, забывать о том, что такой человек был. И, во-вторых, не повод дополнительно его мифологизировать. Потому что, чего греха таить, у нас уже появились и фильмы, и литературные произведения об этой исторической личности, причем весьма и весьма своеобразные.

Пантелеев — фигура действительно легендарная. В 2018 году, кстати, исполнилось 95 лет с момента его убийства сотрудниками Ленинградского Государственного политического управления. Он только за последний месяц своей жизни успел совершить 10 убийств, 20 уличных ограблений и 15 вооруженных налетов. Вообще в его биографии, что называется, есть преступления на любой вкус и цвет. Интересно, что его умудрились представить некоторым таким аналогом советского Робин Гуда, который боролся исключительно с нэпманами-кровопийцами и никогда, боже упаси, не поднимал руку на пролетариев или крестьян. Такой вот у Пантелеева абсолютно романтический образ своими руками якобы ковавшего некую пролетарскую справедливость.

А с другой стороны, почему при этом забывается, что это жестокий и циничный убийца? Почему у нас все время пытаются сказать, что истина на самом деле посередине? Какая тут может быть середина? Только за один месяц десять убийств! Десять!

Давайте посмотрим все-таки внимательно на портрет этого человека и постараемся найти, что же там такого от Робин Гуда нэпманской эпохи. Мы даже сегодня не можем с вами сказать, а когда, собственно, Леонид Пантёлкин стал Ленькой Пантелеевым. Мы знаем, что родился он в 1902 году в Петербурге, в семье рабочего. Окончил городскую школу, профессиональные курсы, получил достаточно престижную, по тем временам по крайней мере, специальность наборщика и поработал в типографии газеты «Копейка». Человек, который работает наборщиком, — он, в общем, образованный, много читает. Но при этом Ленька Пантелеев действительно был весьма и весьма неглуп. Больше того, наверно, можно сказать, что интеллектуально он был достаточно развит. Это не тупой садист-уголовник. В 1919 году он добровольцем вступает в Красную армию, попадает на Нарвский фронт, отлично воюет, попадает в плен, сбегает оттуда, снова служит. И как знать, как бы сложилась его жизнь, но часть, в которой служил Пантелеев, переформируется, поступает под командование ВЧК и отправляется на Псковщину бороться с бандитизмом, который в годы Гражданской войны получил широчайшее развитие.

Леонид Пантелеев, вернее, тогда еще Пантёлкин, начинает работать следователем военно-контрольной части Дорожно-транспортной чрезвычайной комиссии Северо-Западных железных дорог. Должность, надо сказать, неслабая для молодого человека, даже учитывая то, что чиновничий и служивый аппарат в первые годы советской власти сильно омолодился. Но карьеру Пантёлкин не сделал. Уже в 1922 году он был уволен из ВЧК по сокращению штата. При этом до сих пор непонятно, за что конкретно его попросили покинуть Чрезвычайную комиссию. Есть мнение, что на самом деле он перешел на тайную службу, то есть стал тайным агентом ВЧК, но теперь уже, соответственно, по другому штатному расписанию. Но вообще в это верится слабо. Если посмотреть список жертв Пантелеева, то я не думаю, что ВЧК вообще могла бы позволить себе держать такого секретного сотрудника.

Естественно, что биография Пантелеева была переписана в Советском Союзе. Ни в знаменитом сериале о советской милиции «Рожденная революцией», ни в десятках приключенческих романов вы нигде не встретите ни малейшего упоминания или хотя бы намека о том, что Пантелеев был чекистом. Сотрудники ЧК с точки зрения советской идеологии — это кристально чистые и честные люди. Разве мог бандит и убийца Ленька Пантелеев на экране быть чекистом хотя бы две секунды? Да нет, конечно. Поэтому из его биографии этот эпизод был старательным образом вымаран, и об этом широкой общественности стало известно только в эпоху перестройки. Точно так же в некоторых биографиях Пантелеева не указана даже его служба в Рабоче-крестьянской Красной армии. Ни плена, ни побега, ничего такого в этих биографиях вы не встретите. То есть получается такой некий бандит от рождения, хотя реальный Пантелеев, конечно, имел другой жизненный путь.

После увольнения из ВЧК Пантелеев становится самым удачливым бандитом Петрограда. И начинает он сразу с громких налетов. Как сказали бы сегодня, создавал он себе пиар. Притом что достаточно многие петроградские уголовники стали распускать слухи, что в городе появился такой вот благородный разбойник, который грабит исключительно нэпманов, а пролетариям нечего бояться. И это действительно сработало, потому что время тогда было голодное и недоедавшие петроградские рабочие люто ненавидели нэпманов — новоявленных советских предпринимателей. Потому они испытывали определенного рода симпатии к Пантелееву, хотя даже не догадывались о том, что это в чистом виде пиар. Никаким Робин Гудом этот человек, естественно, не был.

Можно найти массу описаний, как были ограблены меховщик Богачев, доктор Грильхес, торговец Аникеев, трактирщица Ихес, артельщик Манулевич. Да, во всех случаях обошлось без жертв. Почему? Потому что каждый налет был продуман и производился исключительно после проверки первоначальной наводки. Пантелеев вообще был человеком весьма привлекательным, судя по тем воспоминаниям, которые о нем сохранились. И он пользовался успехом у горничных и домработниц, которые, разумеется, легко рассказывали молодому человеку о том, где хранятся сокровища их хозяев. После этого и начиналась, как бы мы сказали сегодня, классическая оперативная работа: за квартирой устанавливается наблюдение, каждая операция тщательно продумывается. Мелочей в таком деле быть не может.

Собственно, даже несмотря на то что Пантелеев очень маленький срок прослужил во Всероссийской чрезвычайной комиссии, кое-что он оттуда все же вынес. И именно благодаря своим вот этим знаниям он оставался достаточно долго неуловимым. Ведь в чем заключался, как бы мы сказали сегодня, его феномен? Он, как и обычный бандит, добычу продавал, вырученные деньги пропивал и вообще раздавал их случайно встреченным людям. Но при этом цинизм и дерзость совершенных им преступлений никуда не девались.

В итоге партийные органы и, разумеется, также ВЧК с петроградской милицией понимают, что историю с Пантелеевым надо заканчивать, потому что он стал объектом подражания. Появляются несколько банд, которые, по сути дела, копируют манеру поведения Пантелеева. В результате Петроград захлестнула волна бандитизма. Когда ее показывают в сериале «Рожденная революцией» — это как раз не вымысел. Количество банд росло, потому что слава дерзкого налетчика Пантелеева шла впереди него. А отсюда, собственно, до сих пор возникает вопрос: а все ли преступления, совершенные и приписанные Пантелееву, действительно совершил он? Нет ли там какого-то определенного процента убийств и ограблений, которые делались его почерком совершенно другими людьми? Но об этом мы сегодня можем с вами только гадать, потому что почерк-то был невероятно простой. Дерзкое и циничное ограбление — кто совершил? Леонид Пантелеев. Именно поэтому ГПУ получает право расстреливать бандитов на месте преступления.

Начинается операция по поимке Леньки Пантелеева. А дальше происходит легендарная история с побегом Пантелеева прямо из здания суда (у меня, кстати, есть большие сомнения относительно ее правдивости). Но обо всем по порядку.

Сентябрь 1922 года. Пантелеева случайно ловят вместе с подельником Дмитрием Гавриковым и отвозят в знаменитую питерскую тюрьму «Кресты». Туда же через несколько дней привозят остальных сообщников Пантелеева. Банда поймана. Следствие вел чекист Кондратьев (сейчас наверняка улыбнулись те, кто смотрел фильм про становление советской милиции «Рожденная революцией»). В 1926 году Кондратьев напишет воспоминания для журнала «На посту» и в них опубликует описание своих бесед с Леонидом Пантелеевым. Тот очень хорошо и подробно отвечал на все вопросы следователя, рассказывал, что наводчицами всегда были женщины, часть из них — это его любовницы. И на последнем своем допросе Пантелеев, уходя в камеру, сказал: «Ну, бывайте. Больше не увидимся». Что он имел в виду, стало ясно несколько позже.

10 ноября 1922 года. Петроградский трибунал начинает слушания по делу банды Леньки Пантелеева. Полный аншлаг в зале. Подсудимые выглядят невероятно уверенно и даже дерзко. Они, по сути, посмеиваются над тем действом, которое происходит на их глазах. Глядя на Леньку, некоторые зрители вот этого трибунала начинают перешептываться: «Он уверен, что убежит, поэтому так себя ведет». Но ведь убежать из здания суда невозможно, там же охрана, причем усиленная ради суда над Пантелеевым. Значит, что-то такое Ленька замышляет, что станет понятно несколько позже.

И дальше случается тот самый легендарный побег из «Крестов». Партийное руководство города буквально задохнулось от ярости. У Пантелеева начинается новый виток популярности. Он вновь на коне, снова грабежи, убийства. А самое главное, что его побег спровоцировал очередной виток бандитизма в городе. Казалось, вот только-только разобрались со всей ситуацией — и опять по новой. С февраля 1923 года ГПУ и петроградская милиция с завидным постоянством устраивают облавы, забирая всех, кто хоть как-то был связан с криминалитетом. Однажды на Можайской улице произошла перестрелка, где, собственно говоря, Пантелеев и был убит сотрудником ударной группы ГПУ Иваном Бусько. Но горожане не поверили в то, что легендарный бандит и убийца был наконец-то ликвидирован. По городу бродили слухи: «Ленька опять всех обманул. Убили не его. Он сбежал и скоро снова возьмется за прежнее». Количество слухов росло с каждым часом. И власти пошли на беспрецедентную для истории Советского Союза меру (на тот момент, по крайней мере): в морге Обуховской больницы выставляют труп Пантелеева. Тысячи петроградцев пришли лично удостовериться в том, что это именно он.

Облавы продолжались. Потом еще 17 пособников Пантелеева были арестованы, из них пять — женщины. И всех приговорили к расстрелу. Казалось бы, вот на этом во всей истории можно поставить точку. Все участники банды убиты. Но неожиданно выяснилось, что это не конец истории, а скорее ее начало. Начало третьего этапа героизации Леонида Пантелеева.

В 1923 году, то есть сразу после всех этих событий, небезызвестная на тот момент поэтесса Полонская сочиняет поэму, которая называется «В петле». Вы удивитесь, но главный герой — Ленька Пантелеев. И вот после этого начинается победоносное шествие данного героя по литературным произведениям, а в дальнейшем уже и по художественным фильмам. Про него до сих пор пишут рассказы, основываясь на таких вот публикациях из серии «Петроградская правда». Про него снимают документальные фильмы. Даже заспиртованную голову показали по телевидению! Вы удивитесь, но она сохранилась до наших дней и находится в одной из лабораторий Юридического факультета Санкт-Петербургского государственного университета.

Уже в наше время появился сериал «Жизнь и смерть Леньки Пантелеева». Существует, например, небезызвестный рассказ Шейнина по этому поводу. Про фильм «Рожденная революцией» я упоминал выше, там Пантелеев — бандит с дореволюционным прошлым. Притом что в фильме ссылаются на газету «Петроградская правда», что с ноября 1917 года и вплоть до своего конца Пантелеев совершил 82 убийства, 170 разбоев и 192 ограбления. Разумеется, это абсолютная неправда, потому что начал свой бандитский путь Пантелеев намного позднее революционного 1917 года. Нет, я вполне допускаю, что в «Петроградской правде» действительно была такая статья. Вообще для советской печати это было абсолютно нормальным явлением — понаписать чепухи, которая потом после этого становилась истиной в последней инстанции. И до сих пор, кстати говоря, у нас есть люди, которые с огромным энтузиазмом цитируют советскую печать.

Зачем создавался культ Пантелеева, я не понимал и не понимаю до сих пор. Ради чего? Какую цель преследовала государственная идеологическая машина, позволяя писать о нем поэмы, создавать художественные произведения? Зачем, в конце концов, держали заспиртованную голову? Ну что, в сороковом году, условно там, или в пятьдесят шестом году, еще лучше, были люди, которые верили, что Пантелеев жив? Ради чего это все делалось? Ответа, к сожалению, на этот вопрос получить не у кого, по той лишь причине, что никто не задумывался никогда над такими нюансами. Все ведь привыкли, что все у нас всегда было абсолютно правильно. Но важно-то другое. Ведь до сих пор героизация Пантелеева продолжается. Вот казалось бы, да, были в истории Советского Союза и более удачливые бандиты, и более кровавые, лишенные вообще всякого романтического флера или, наоборот, переполненные им.

Ленька Пантелеев стал неким советским Робин Гудом и продолжает воспеваться на этой ниве до сих пор. Притом что зачастую воспроизводится уже не его жизнь, а мифы вокруг нее. Как выглядел настоящий Пантелеев, вам никто не скажет, зато попытаются обрисовать, как он мог бы выглядеть, на основе художественного фильма. Как разговаривал Пантелеев, что было характерно в его речи, вам тоже не скажет никто, но зато сохранилась заспиртованная голова. Такое вот у нас сегодня кино с советским Робин Гудом.

Реальный Петр Войков

(1888–1927)

Наверно, уже не осталось в стране человека, который бы никогда в жизни не слышал про Петра Войкова. Дело в том, что уже свыше 25 лет не стихают требования крайне малочисленной части общественности, но с присоединением к ней клириков Русской православной церкви о том, что станция метро «Войковская» Московского метрополитена должна быть переименована. Почему? Потому что, по их мнению, Войков — организатор и, возможно, один из главных исполнителей убийства царской семьи, семьи государя-императора Николая II — его супруги и детей. Двадцать пять лет продолжается полемика в обществе: кем же был на самом деле Войков?

Началось все это еще в далеком 1990 году. Тогда, еще в годы Советского Союза, в Москве стали появляться сначала ксерокопии, а потом и первые издания, как правило, прибалтийские, воспоминаний русских эмигрантов. В том числе на московский книжный рынок были привезены и воспоминания беглого советского дипломата Беседовского. Произвели они тогда совершенно неизгладимое впечатление на читающую аудиторию. Дело все в том, что в ту далекую эпоху было принято верить абсолютно и до последнего слова всему тому, что было написано в русской эмиграции. Естественно, что бодро написанные воспоминания Беседовского были встречены на ура. Тем более там находилась целая глава, посвященная как раз гибели царской семьи. Беседовский привел якобы свой разговор с Войковым, который и поведал все детали произошедшего тогда в Ипатьевском доме.

Никого, естественно, в те далекие годы не интересовало то прискорбное обстоятельство, что Беседовского неоднократно ловили на, мягко говоря, не совсем корректном поведении. А если выражаться прямо, то Беседовского обвиняли во лжи. Дело все в том, что именно Беседовский в дальнейшем, после триумфа своих воспоминаний в эмигрантской среде, издаст книгу «Записки племянника Сталина» (в двух томах) — ну это уже в чистом виде фальсификация, тут не о чем даже говорить.

О гибели царской семьи в эмиграции распрекраснейшим образом было известно. Ну, во-первых, потому что работала следственная комиссия Соколова и он издаст книгу «Убийство царской семьи». А после него генерал Дитерихс, у которого частично окажутся материалы Соколова, издаст уже двухтомную работу, посвященную как раз убийству семьи последнего императора Российской империи.

Поэтому ни для кого, в общем, не являлись в эмиграции секретом обстоятельства казни. О том, как это происходило, были опрошены десятки свидетелей, и все всё знали.

Естественно, что в Советском Союзе тема эта была крайне непопулярна, потому что не тот поступок, которым можно и должно гордиться. И когда москвичам в то время задавали вопрос: «Кто, собственно говоря, Войков?» — то большинство тут же отвечали, что это известный советский дипломат, подло убитый в 1927 году в Варшаве. На этом, собственно говоря, познания советского читателя, даже самого въедливого, по сути дела, о событиях в Ипатьевском доме и заканчивались.

И тут вот на рынок выходит книга Беседовского. Естественно, в узких кругах она становится бестселлером. Параллельно с книгой Беседовского в Москве стали продаваться сначала ксерокопии, а потом уже в подлинном виде монархические газеты, тогда они еще выходили в эмиграции, некоторые выходят до сих пор — я имею в виду аргентинскую газету «Наша страна». Естественно, что вестники монархистов регулярно писали об убийстве царской семьи, регулярно там встречалась фамилия Войкова, регулярно писались панегирики его убийце Борису Ковер-де и так далее, и тому подобное.

В результате образовалась незначительная прослойка людей, которые свято уверовали в то, что главный виновник всего произошедшего с семьей Николая II — это, естественно, Петр Войков. Естественно, что его имя должно быть убрано из московской топонимики и вообще из топонимики современной России. И с каждым годом все большее число людей начинали рассуждать на эту тему. При этом самое поразительное состояло в том, что, рассуждая про Петра Войкова, никто не удосужился даже изучить его подлинную биографию. Это было абсолютно не нужно. Все уже твердо знали, что Войков если не сам стрелял — это еще оспаривается пока в этих кругах, то уж точно совершенно он заказывал серную кислоту, он ее привез, он помогал расчленять трупы, он отрубил палец покойной императрице, потому что не слезало кольцо, и так далее, и так далее, и так далее. Целый букет мифов.

Но на этом история не заканчивается, она, наоборот, только начинается. Потому что Петр Лазаревич Войков неожиданно для всех, интересовавшихся этой историей и конкретно этой исторической фигурой, из малоросса почему-то превращается в иудея — Пинкуса Вайнера. И соответственно, начинается новый заход на эту тему, потому что прекрасно рассуждать о том, что это было ритуальное убийство, цитировать эмигрантскую периодику 1920-х годов.

Тогда подобной макулатуры было издано много, сейчас она с огромным опозданием почти в век доходит до вот этих озабоченных людей, и они тычут пальцем в небо и говорят: «Вот, Пинхус Вайнер убил русского императора». Ну помимо того, что это в чистом виде антисемитизм и он уже изначально мало кого красит, я хотел бы этим людям объяснить, что, во-первых, быть Пинхусом Вайнером — это вовсе не преступление, даже по меркам Российской империи, где евреев не очень-то любили (потому что существовала, например, черта оседлости). Во-вторых, Петр Лазаревич Войков не имеет никакого отношения к Пинхусу Вайнеру. Дело все в том, что Войкова за революционную деятельность неоднократно арестовывали. И в архивах жандармского управления есть его личное дело. Так вот там написано, что он малоросс и происходит из, в общем, достаточно обеспеченной семьи. Его отец — видный деятель в Керчи, Войков, собственно говоря, из Крыма. И вот его мать имела высшее образование, что по тем временам для женщины было большой редкостью. Поэтому говорить о том, что это все был очередной масонский заговор против России, мягко говоря, неверно.

Кстати, Пинхус Вайнер, коли уж мы затронули эту историческую фигуру, действительно существовал. Это член Уральского совета, где и заседал Петр Войков. Именно Уральский совет и принял решение о расстреле царской семьи. Но мы несколько забегаем вперед.

Итак, Петр Лазаревич Войков, который считается главным виновником расстрела царской семьи. Мало кто знает, что в 1903 году он вступает в РСДРП, в революционную партию, ту самую, где был Ленин. Но в дальнейшем Войков оказывается меньшевиком. То есть он не имеет ничего общего с членами той самой партии нового типа, которую создавал Ильич. С орденом меченосцев, как станут потом называть ленинскую партию, он тоже ничего общего не имел. Меньшевики тоже выступали за революцию, но были меньшими радикалами, чем партия большевиков. Собственно говоря, на этой простейшей парадигме и произошел тот самый знаменитый раскол некогда единой РСДРП на большевиков во главе с Лениным и меньшевиков во главе с Мартовым.

Войков действительно — это чистая правда — вернулся в Россию в пломбированном вагоне, но вернулся он не с Лениным и большевиками, а с меньшевиками во главе с Мартовым. Это принципиально важный момент, потому что у нас же принято обвинять партию большевиков в работе на немецкий генеральный штаб — действительно, некоторые факты существовали, существует, например, архив Потоцкого, — но обвинять всю партию в работе на генштаб по крайней мере достаточно странно. Тем более в 2015 году ссылаться на архив Сиссона — это по меньшей мере странно, те фальшивки были окончательно разоблачены еще в 20-х годах прошлого столетия.

Так вот Войков возвращается, и является он на тот момент членом партии меньшевиков. В августе 1917 года Войков вступает в партию большевиков. Вот с этого момента действительно можно говорить о том, что этот образованный человек, поживший в Европе — а собственно, этих обстоятельств из его биографии никто не вычеркивает, хотя, может быть, я не все читал по этой теме, — начинает действительно находиться в орбите ленинской партии. Ему предлагают хорошую должность по тем временам. По сути дела, замминистра.

Войкову скучно. Так бывает. Далеко, кстати, не все профессиональные революционеры сразу нашли себя в новой жизни, в построении этого самого нового общества. Потому что очень легко и комфортно было рассуждать в теории о том, как на самом деле надо руководить страной. Практика оказалась для них крайне неожиданной. И очень многие старые большевики, те, которые должны были бы, по сути, играть первую скрипку, мало того что не попали в советское правительство, а в дальнейшем оказываются в полном изоляционном круге от всех основных событий в молодой советской республике. Это такой маленький штрих. Вот из той же абсолютно серии, по сути дела, и Петр Войков. Он уезжает на Урал и начинает работать там.

Действительно, Войков был крайне жестким руководителем. И при нем творились, мягко говоря, не самые прекрасные для победившего пролетариата вещи. Это чистая правда. Это, кстати говоря, никто не скрывал даже в Советском Союзе. Если посмотреть историографию, посвященную непосредственно Петру Войкову, то все нынешние борцы с ним с огромным удивлением узнают, что у советской власти к нему тоже были претензии — и достаточно много.

И вот тут мы подходим, пожалуй, к главному. К убийству царской семьи. Почему было принято это решение? Многие не понимают специфику 1918 года, когда на территории бывшей Российской империи бушевала Гражданская война. Так вот на Урале свирепствовали белочехи, тогда их восстание произошло. Собственно говоря, Ленин ведет отсчет Гражданской войны непосредственно с восстания белочехов, а вовсе не с первого кубанского похода Добровольческой армии генерала Корнилова. Это так, к сведению очень многих людей, которые за последние годы умудрились пересмотреть и эту страницу советской истории. Так вот, была крайне тяжелая ситуация на Урале: чехи убивали всех, в ком они подозревали деятелей большевистской партии. Об этих людях сегодня вообще никто не вспоминает, они стали статистикой Белого террора. Вот, например, знаменитая актриса Ольга Аросева. Мало кто знает, что ее родная бабушка стала жертвой тех самых белочехов. За что ее убили? За что убивали машинисток уездных исполкомов? Просто потому что они были членами политической борьбы. Так вот об этих людях, еще раз повторю, никто вспоминать не хочет, их имена никому не известны, они голая цифирь, выражаясь сталинским языком, в кровавой статистике Гражданской войны. Была опасность того, что в результате будет освобождена царская семья. У большевиков действительно существовали на тот счет серьезные опасения. Я сейчас вовсе никого не оправдываю — это самое последнее дело, оправдывать или осуждать, но нельзя категорически вырывать какие-то события из общей истории. Потому что в этом случае вы ничем абсолютно не будете отличаться от тех украинских исследователей, которые создали свою эпоху «от Крут к Бродам», над которой все нормальные люди, в общем, потешаются. Поэтому учтите, что события надо рассматривать именно с их историческими связями.

По поводу расстрела царской семьи собрался весь уральский актив. И все абсолютно участники того заседания проголосовали за расстрел. Еще раз: не один Войков был такой кровожадный, а за это голосовали абсолютно все участники. Да, действительно, Войков был тем человеком, который достал кислоту. И на этот счет существует документ. Это неопровержимое свидетельство. Но вот на этом, по сути дела, фактология и заканчивается. Сейчас объясню, почему.

Сторонники теории о том, что во всем виноват подлейший Войков, не знают один немаловажный факт для понимания всей этой истории. Дело в том, что в 1968 году, к 50-летию расстрела царской семьи, по указанию Центрального комитета Коммунистической партии Советского Союза было принято решение опросить всех живших на тот момент участников событий. Они диктовали свои воспоминания, все эти воспоминания хранились в архиве очень долгие годы. Естественно, никто тогда ничего не публиковал. Эти люди делились воспоминаниями для потомков. Потом, когда-нибудь, планировалось, конечно, что-нибудь из этого издать. Но не сейчас. Не то время, собственно говоря, потому что только-только страна отметила пятидесятилетие Великой Октябрьской социалистической революции. А в общем, гордиться расстрелом женщин и детей было не в традиции советской власти. Если кто-то может это оспорить — пожалуйста, но по крайней мере я подобных поводов для гордости за многолетнее изучение этой темы не встречал.

В 2008 году свершилось чудо — были опубликованы все воспоминания участников расстрела в Ипатьевском доме. Они стали достоянием общественности. Каждый мог, по сути дела, ознакомиться с тем, кто и что тогда делал, кто и что тогда говорил и, самое главное, кто и в чем тогда участвовал. И вот тут самая неприятная страница для борцов с Войковым. Дело все в том, что, кроме того, что Войков достал кислоту — действительно, поступок не самый благообразный, и действительно, Войков с этой точки зрения абсолютно соучастник убийства, — ну так вот, кроме этого, за Войковым почему-то больше ничего не числится. Ни один человек не вспоминает про его участие. Ни Юровский, ни Никулин, ни Кудрин, ни Медведев — вот видные участники расстрела царской семьи — ничего не говорят о дальнейшем вкладе Войкова. Казалось бы, мы же боремся с ним. Современная российская интеллигенция твердо убеждена, что во всем виноват Войков. Ан нет, те участники об этом не вспоминают. Можно было бы сегодня, конечно, пафосно заявить о том, что они его специально выгораживают. Но это будет говорить только о безграмотности подобных людей. Почему? Потому что Войков тогда был народным героем и, наоборот, и Кудрин, и Медведев, и все прочие должны были бы говорить о том, что они-то были рядом с героем и мощь интеллекта Войкова вдохновляла их на это вот свершение ради революции. Но почему-то ничего подобного не происходит.

Еще раз повторю: все документы по этому поводу изданы, все воспоминания этих людей известны. Несложно пойти в библиотеку всем вот этим людям, которые сражаются с Войковым, и посмотреть, что на самом деле тогда произошло в Ипатьевском доме. Еще раз повторяю: это действительно преступление. И Русская православная церковь абсолютно права, когда говорит, что это акт национального позора. Мы с этим не спорим. Это позиция церкви. Действительно, убийство всегда плохо выглядит. Но конкретно притягивать к нему и ко всей дальнейшей вакханалии, которая тогда продолжалась, одного конкретного Войкова — это по меньшей мере странно.

И еще я советую всем обратить внимание на такой прискорбный нюанс: вот существует метро в честь Петра Войкова, цареубийцы, все скажут. Да ничего подобного. Метро в честь Войкова назвали совершенно за другие заслуги — за то, что он погиб на боевом посту. Если кто-то мне покажет в советской топонимике улицы в честь Юровского, Никулина, Медведева или Кудрина, то я первый извинюсь прилюдно. Но такого факта не было. В Советском Союзе этим деянием не гордились. Метро назвали в честь Войкова. Его убил эмигрант Борис Коверда. И вот здесь начинается новый поток грандиозной лжи. Борис Коверда не был монархистом, как сегодня утверждают многие его современные защитники — например, литераторы вроде госпожи Чудиновой. Борис Коверда был демократом, он вообще был крайне далек от этого всего. И мстил он Войкову за Красный террор только потому, что это была прекрасная цель на тот момент — видный деятель советской власти, посланник СССР в Польше. Кому еще мог отомстить Борис Коверда? Да никому. Только Войкову. Он это и сделал, подло убив его в спину.

Отсюда у меня возникает вопрос: извините, а чем поступок Бориса Коверды, действительно совершившего убийство, краше поступка Войкова, который достает серную кислоту? Вот на мой взгляд, это абсолютно одинаковые поступки. И то, и другое является убийством. И почему, убирая одного убийцу, надо при этом прославлять другого? Почему надо за точку отсчета брать именно Бориса Коверду? Кто может объяснить? Никто. Потому что об этом человеке вообще мало кто знает. Так вот я могу кое-что о нем рассказать.

После того как Коверда отбыл тюремное заключение и вышел на свободу, по сути дела, сразу после этих событий начинается Вторая мировая война, а вслед за ней Великая Отечественная. Борис Коверда, естественно, в этот сложнейший для Родины, горячо его любимой России, России-матушки, час не может стоять в стороне. И он, естественно, надевает военную форму. Теперь внимание! Надевает он форму зондерфюрера зондерштаба «Р» (особого штаба «Россия»). Это такое разведывательное подразделение, которое возглавляет генерал вермахта Борис Хольмстон-Смысловский, личность легендарнейшая для русской эмиграции. И вот у него начинает служить зондерфюрером Борис Коверда. Он не просто служит, а служит во втором отделе зондерштаба России — в контрразведке. Чем занимается контрразведка, в общем, понятно. После этого отступление, естественно, интернирование и продолжение жизни в эмиграции. К тому моменту ореол Бориса Коверды уже несколько потух. О нем, конечно, вспоминали как о человеке, убившем Петра Войкова, но и только.

Борис Коверда не дожил почти четырех лет до момента своего триумфального возвращения в Россию. Он умер в 1986 году, а в 1990-м его имя благодаря книге Беседовского стало известно и популярно в нашей стране. Борис Коверда стал героем у людей, которые сражаются с Войковым. Прекрасно. Почему же для борьбы, как вы говорите, со злом надо героизировать зло не меньшее? В чем прелесть этого, кто-нибудь может ответить из людей, которые так старательно сражаются с Петром Войковым? Конечно, можно переименовать. И можно, например, назвать станцию метро в честь генерала Карбышева, увековечив тем самым действительно выдающегося патриота. Но только здесь надо понимать, что, борясь с одним злом и выпячивая зло другое, никогда добро сделать не получится. Это нонсенс.

И еще есть один немаловажный момент. Поймите уже, я не против переименования. Пожалуйста, что угодно можно переименовать. У нас, собственно говоря, это и делали многократно. За последние сто лет переименовывали все с огромной любовью туда и обратно, запутывая всех окончательно. Потому что половина москвичей до сих пор называет улицы старыми названиями. Это есть медицинский факт. Я лично знаю людей, которые не понимают, где находится Мясницкая улица, но зато все они могут сказать, что такое улица Кирова, и что такое улица 25 Октября, они тоже вам скажут, улица Горького, скажут. А вот новые названия не могут запомнить, потому что это уже укоренилось в сознании людей.

Так вот главная беда здесь состоит в том, что бесконечное переписывание собственной истории, а по сути дела, призывают именно к этому, ведет не к восстановлению исторической справедливости — это было бы прекрасно, коли так. Оно ведет только к окончательному разрушению уважения к собственному прошлому. И вот это самое страшное. И дело здесь вовсе не в Войкове. Надо будет — переименуют, не проблема опять же. Здесь важно понимать, что это абсолютно тупиковый путь. Потому что, борясь с Войковым, вы боретесь, по сути дела, против человека в данном случае, кто погиб на боевом посту, защищая интересы России. А Польша тогда была страшнейшим врагом советской власти. Это в тридцатых годах на первое место выйдет Германия, а в двадцатых годах главным и почти гарантированным противником в грядущей войне все в Советском Союзе расценивали Польшу. Откройте газеты того времени, почитайте, что писали про Польшу, и поймете, что Войкова на самом деле отправили на тяжелейший участок борьбы, где он и погибнет. И известен будет Войков в Советском Союзе не благодаря Ипатьевскому дому, а потому что он погиб на своем дипломатическом боевом посту.

Почему же нам надо опять переписывать собственное прошлое? Почему для этого надо не изучать подлинные архивные документы, а верить фальшивкам, которые еще в начале 1930-х годов были разоблачены русской эмиграцией? Неужели мы с вами сегодня, уважаемые читатели, глупее тех русских, которые оказались без России? Я сильно в этом сомневаюсь.

Создатель теории украинства Михаил Грушевский

(1866–1934)

Фамилию Грушевский знают абсолютно все. Но спроси любого человека: а чем был знаменит этот деятель? Никто не ответит. Возможно, кроме того, что он — создатель некой теории украинства. Поэтому в этой книге я хочу кратко, хотя бы широкими мазками рассказать про первого президента Украинской Республики, председателя Центральной Рады, вот этого выдающегося в кавычках деятеля Украинской Республики.

Современники его описывали как очень хитрого человека. Наверно, он такой и был. В мемуарах Грушевского есть описание эпизодов зимы 1918 года, вообще очень показательно. Что, принимая парад, приветствуя людей, он смотрел на икону, полковую святыню. Ну все это хорошо, конечно. Один вопрос только: а как это все связано с масонством? Ведь Грушевский никогда не скрывал своих увлечений. Вот как православие у него стыковалось с масонством? Ведь, с его точки зрения, это вовсе не святыня, это скорее суеверие. Ну почему бы не поцеловать икону, если стадо — внимание, стадо, а именно так описывает Грушевский народ, собравшийся тогда на этот парад, — верит в икону?

После этого можно спокойно в принципе воспринимать все, что Грушевский когда-то сможет написать. Знаете, 10 томов истории Украины-Руси — это само по себе говорит о многом. 10 томов! Вы представляете себе, это сколько надо написать? Вот если читал кто-то курс лекций знаменитого русского историка Соловьева, то у него побольше написано, но так ведь не про Украину, а вообще про Киевскую Русь, Российскую империю, Московское царство. А тут 10 томов — пожалуйста вам, полная история украинства. При том, что это государство никогда не существовало. В тот момент, когда все это описывал Грушевский, этой страны не было. Но разве его это останавливало? Да отнюдь.

«Движение украинских племен на юг проявилось в колонизации антами черноморских степей — между Днепром и Доном… Это первая украинская колонизация, которую может констатировать ученый, и потому должны остановиться на ней больше». Это подлинный фрагмент из Грушевского. То есть вы понимаете, да? Анты, колонизация черноморских степей — между Днепром и Доном. Там же он будет писать про идентичность украинских племен.

А скажите мне, а что такое украинские племена? Ну ладно, я готов поверить. Я в школе учился плохо, в институте, наверно, тоже не очень хорошо, может быть даже, не в том институте. Но какая разница, да. Я готов признать, что я человек малограмотный. Вот готов публично. Прям вот в студии радио «Спутник» публично скажу, что я человек малограмотный. Но объясните мне тогда, люди умные, кто-нибудь: а что такое украинские племена? Вот я знаю, что такое племя майя, например, племя ацтеков — вот это я знаю, это племена. А вот украинские племена — это кто?

И Бога ради, не надо лезть сейчас в энциклопедию или в Интернет. «О’кей, гугл» — спрашивать, что же это такое. Вы найдете там отсылку исключительно к Грушевскому, и никаких других ссылок там не будет. То есть вы ровно точно так же, как и я, можете признать себя малограмотным. Ну как так, да? Вот вы не знаете, а Грушевский знает. Ответ-то очень простой. Он крайне не понравится нынешним украинцам, но я, как честный человек, должен его озвучить. Дело все в том, что Грушевский все это придумал. От него даже и усилий никаких не требовалось.

В VI веке нашей эры готский историк Йордан упоминает действительно о племенах антов, живших между Днепром и Днестром. Другой историк того времени, византиец Прокопий Кесарийский, пишет, что анты и славяне — это один и тот же народ с простым и варварским языком, которые ничем не отличаются друг от друга. Вот этих самых антов Грушевский берет и объявляет украинцами. Видите, как все элегантно просто.

По сути, вся концепция Грушевского сводится к следующим постулатам: 1. Украинцы — это коренное население на территории Незалежной державы, которое существовало со времен древних антов, и, возможно, украинцы являются потомками еще более древних людей — трипольцев. То есть они являются продолжателями трипольской культуры. 2. Украинцы в Киевской Руси являлись основным населением, от которого, собственно, происходят русские — потомки окультуренных украинцами диких народов северо-востока. 3. Наследником государственности Киевской Руси является вовсе не то княжество, о котором вы подумали, а Галицко-Волынское и через него Великое княжество Литовское.

Вот эта могучая теория, естественно, абсолютно ненаучная и вздорная, но кто на Украине будет об этом задумываться, получила название «потоковой». В ее рамках Грушевский признавал наследие Киевской Руси только за украинцами и утверждал, что в старину украинцы назывались русинами, а Украина — Русью. Но во времена политического упадка это имя было присвоено великорусским народам. Все понятно: отатаренные кляты москали присвоили себе название Русь, даже присвоили себе название «русские», потому что на самом деле русины — это украинцы, а Русь — это Волынское княжество и даже Великое княжество Литовское.

Вот она, главная заслуга этого удивительного деятеля. Полностью переписанная история, которая не имеет вообще ничего общего с прошлым ни России, ни Малороссии — ничего. И этой фальшивой идее Грушевский будет служить всю свою сознательную жизнь с упорством мегаманьяка.

Февральскую революцию он встретит в Москве, потом вернется в Киев на белом коне. Его заочно избирают председателем Центральной Рады. Находясь во главе Украинской Народной Республики, Грушевский реализует свой проект. Естественно, в его рамках приглашает на украинскую территорию немецкие и австрийские войска.

Вообще ни один человек не подходил на роль лидера украинцев в том понимании, которое закладывал Грушевский, чем сам Грушевский. Это, кстати, вовсе не мое утверждение, это я цитирую видного деятеля Украины тех лет Дмитро Дорошенко. Но при всем этом ни австрийцы, ни германцы почему-то своего лучшего друга Грушевского не ценили, а наоборот, как можно быстрее постарались избавиться от него. И Грушевского заменили гетманом Скоропадским, а Грушевский, обиженный, уедет в Австрию.

Интересно, как оценивали современники те события. Откроем, например, воспоминания французского консула в Киеве Эмиля Энно. В 1918 году он пишет: «Украина не имела никогда своей истории, национальной отличительности. Она создана немцами. Прогерманское правительство Скоропадского должно быть ликвидировано». Французскую сторону союзников в Первой мировой войне вообще нам очень легко понять, потому что мы ведь были союзниками по Антанте. Мы — я имею в виду Российскую империю, куда входила Малороссия. Никакой Украины тогда не было, были фантазии Грушевского. И эта родовая травма, безусловно, сказалась, потому что ни один из режимов, которые устанавливались на Украине по лекалам Грушевского, не имели ни единого признака жизнеспособности. То есть они не могли вообще существовать каким-либо образом, кроме как с опорой на иностранные штыки.

Вам не кажется, что все это сильно напоминает нынешнюю Украину? Ну она точно так же не может существовать без серьезного иностранного участия. Просто нынче главный-то союзник вовсе не Германия и не Австро-Венгрия, а Соединенные Штаты Америки. И вот как немецкие офицеры нашпиговали условно военное ведомство Скоропадского своими людьми, точно так же американцы сегодня занимаются и с Министерством обороны Украины, и со Службой безпеки Украины.

Но интересно здесь то, о чем на Украине сегодня старательно умалчивают. Лето и осень 1917 года. Еще у власти Временное правительство. Грушевский никогда не скрывал собственного германофильства — ну и глупо было бы это делать. Но при всем этом он ведет переговоры с тем самым Временным правительством о том, чтобы Украине предоставили автономию в составе Российской Республики, то есть, по сути дела, такая, знаете, Российская Федерация — и в ней Украина. Александр Федорович Керенский был с этой идеей абсолютно согласен — он был действительно очень недалекого ума человек и абсолютно не понимал, что делает. Но вопрос сразу решить было невозможно, его решили отложить до момента окончания войны.

Война закончилась, но и тогда из состава России никто не выходил. Грушевский это сделает 6 января 1918 года, на следующий день после разгона большевиками Учредительного собрания. Он, кстати, тоже был избран его депутатом. Но потом эта ярая ненависть к большевикам куда-то у Грушевского постепенно уйдет. Вы не поверите, этот удивительный человек попросится на Советскую Украину! Причем он это сделает, еще когда будет продолжаться Гражданская война. Он сделает это в таких подобострастных выражениях, что я принципиально не хочу это цитировать. Просто противно. Иначе как, знаете, политическим позором это назвать нельзя.

Многие считают, что самым ярким примером политического позора является письмо Радзаевского Сталину. Радзаевский — лидер русских фашистов — в 1945 году напишет письмо, в котором будет каяться, в котором будет признавать великого вождя и говорить о том, что он не понял тех глубинных преобразований, которые были в обществе, и вот он за это извиняется. Так вот поверьте мне, что письмо Радзаевского покажется вам невинной игрой в крысу по сравнению с тем, что написал Грушевский. Он там будет признавать заслуги большевиков в борьбе с мировой буржуазией, сознает, что во всем виноваты украинские эсеры, которые хотели изолировать Украину от России, он даже примет принципы III Интернационала. И это о большевиках, ради борьбы с которыми Грушевский призвал на Украину немецкие войска, начал проводить украинизацию. На тот момент советская власть действительно нуждалась в кадрах. И Грушевского простили.

В 1924 году он вернется в Советский Союз, а в 1929-м (внимание!) его избирают действительным членом Академии наук СССР. Последствия этого решения окажутся губительными. Схема украинской истории, которая воспринималась в Российской империи как эпатаж и бред малограмотных людей, выходки маргиналов с запада Украины, была с небольшими корректировками, естественно выдержанными в духе марксистско-ленинской идеологии, принята как единственно верная. Не надо думать о том, что украинизация проводилась только, условно говоря, усилиями Лазаря Моисеевича Кагановича. Вовсе нет. Он же должен был на что-то опираться в интеллектуальном плане. И вот он берет концепцию Грушевского. Тот самый язык, который был создан в Галиции, наполняется новыми формами и называется украинским. Эту мову никто не любил, ее не признавали родной, ее ненавидели, но были вынуждены учить и использовать, потому что партия сказала: «Украинизация должна быть проведена».

В результате получается поразительная картина: Грушевский привлекает своих сторонников, таких же малограмотных людей, которые мыслили исключительно в догмах — вот эти вот «племена антов», «Великое княжество Литовское», что на самом деле русские — это украинцы. Ну и в результате они договорились до того, что стали размышлять: а не отделиться ли вообще от Советского Союза? Хотя это было абсолютно логично. До чего-то другого эта публика в принципе договориться не могла, давайте будем объективны.

Естественно, что все они очень быстро попали под наблюдение чекистов. Всех арестовали. Как в этой ситуации действует Грушевский? Вы, наверно, едва ли удивитесь, но он сам сказал о себе, что он не герой, и дал чистосердечные показания. В результате все участники его рабочей группы по попытке отделить Украину от Советского Союза были расстреляны или получили длительные сроки в лагерях. В свою очередь, Грушевский закончил свою жизнь вовсе не в расстрельном подвале и не в каком-нибудь из объектов сталинского ГУЛАГа. Вы не поверите, но он вышел на свободу. Больше того, с помощью новых друзей из Объединенного государственного политического управления он начал выбивать долги из украинских издательств, которые ему вовремя не перечисляли гонорар за публикацию «Современной истории Украины».

Но вы знаете, награда все-таки героя нашла. Сколько веревочке ни виться, конец всегда будет один. Грушевского все-таки репрессировали, правда, посмертно. В конце 30-х годов любые упоминания о его концепции были запрещены. Были арестованы его родственники. Его дочь погибла в одном из лагерей.

На официальном уровне — на уровне руководства Украинской Советской Социалистической Республики — тема эта, конечно, была забыта. Вспомнили о Грушевском в 1991 году, на волне распада Советского Союза. Его имя дали одной из киевских улиц. И не просто одной из, а улице, где располагалась Верховная Рада Украины. С 1919 года эта улица была улицей Революции, а потом стала улицей Грушевского. Она так и сегодня называется.

Семена учения Грушевского упали на благодатную почву. Сегодня на Украине уже договорились даже до того, что древние укры выкопали Черное море, создали египетские пирамиды, а Виктор Андреевич Ющенко был потомком Чингисхана. По сравнению с этим наивные заблуждения господина Грушевского кажутся нам какой-то такой далекой рождественской сказкой. Но между тем, не будь Грушевского — не было бы искалеченного сознания миллионов украинцев. Это именно он несет прямую ответственность за тот абсолютно антинаучный бред, который льется сегодня на Украине из СМИ, «научных» публикаций, со страниц школьных учебников. Потому что авторы любой теории о том, что русские на самом деле украли у украинцев свое название, что Киевская Русь — это Великое княжество Литовское, они берут свои познания из теории Грушевского. Откройте сочинения Брехуненко, Бебекова — людей, которые сегодня кучно сгруппировались вокруг Института украинской народной памяти, и вы увидите, что отсыл идет только к одному человеку. Только к Грушевскому. Десять томов «Истории Украины» занимают почетное место в кабинетах депутатов Верховной Рады и у членов Верховного правительства. Дня не проходит, чтобы на Грушевского кто-нибудь не сослался.

При этом меня не покидает смутное ощущение, что, несмотря на постоянные отсылки к его творчеству, украинцы все-таки эти книги не читали. Потому что если бы кто-то эту ахинею все-таки удосужился прочитать в полном объеме, то мне кажется, никаких поводов для радости и восторгов не было бы. Люди просто смеялись бы, как над юмористическим произведением. Потому что вся концепция Грушевского не выдерживает ни малейшей критики, она не выдерживает ни малейшего соприкосновения с подлинной историей страны.

Трагедия нынешней Украины состоит в том, что если вы будете базироваться на абсолютно ложных теориях и строить свою государственность на абсолютно ложной и лживой концепции, то ни к чему хорошему это, конечно, никогда не приведет. Собственно, сам Грушевский попытался реализовать эту теорию на практике, и закончилось все тем, что его скинули сами немцы. Ровно точно так же закончат и нынешние украинские власти — не может произойти по-другому. Если даже сам создатель этой теории не смог воплотить ее в жизнь, то чего же ждать от учеников? Тем более что Грушевский все-таки был человеком далеко не бездарным. Можно это, конечно, называть графоманством, но поверьте мне, бездарный человек десять томов на одну тему не напишет. Это просто невероятно сложно. Поверьте мне как автору нескольких книг — это очень и очень сложно.

Убийца Петлюры Самуил Шварцбард

(1886–1938)

25 мая 1926 года. Париж. Латинский квартал недалеко от Сорбонны — угол улиц Расина и бульвара Сен-Мишель. Анархист Шулим (Соломон) Шварцбард стреляет в бывшего председателя украинской директории Симона Петлюру. Петлюра стоит у витрины книжного магазина. Шварцбард окликает его и сразу после этого начинает стрелять. Две пули попадут в мостовую. Но последняя застрянет в стволе револьвера. До этого пять пуль попадают в цель. Через несколько часов после покушения Петлюра умрет в больнице.

Кто был убийцей? Соломон Шварцбард. Его родственники погибли во время погромов, двоюродные сестры были изнасилованы. Естественно, он посчитал своим долгом отомстить не только за своих родственников, убитых петлюровцами, а вообще за всех жертв этих погромов. Петлюра, по мнению Шварцбарда, был главным виновником всего того, что происходило в те годы на Украине. Он подготовил покушение, но при первой встрече с Петлюрой не стал стрелять — рядом с Симоном была женщина. Шварцбард посчитал это, мягко говоря, неправильным. Кстати, для начала XX столетия — это традиция политического терроризма. Точно так же Иван Каляев не станет убивать великого князя Сергея Александровича, когда увидит, что с ним в карете едут дети.

Но вот во время второй встречи с Петлюрой уже никто и ничто ему не мешало. Он, разумеется, после покушения бежать не стал, а спокойно сдался полиции. Украинская эмигрантская печать, естественно, тут же написала, что Шварцбард — это известный большевистский агент, комиссар, действовавший по прямому указанию Кремля и Лубянки, — ну, в общем, полный букет. Несколько недель они муссировали теорию о том, что Петлюру приказал убить непосредственно Сталин, поскольку чувствовал в нем возможного соперника. Хотя где на тот момент был Петлюра и где на тот момент Сталин. Понимаете, что творилось и творится до сих пор в головах украинских политиков? Это отдельная песня. Это надо изучать, наверно, не с точки зрения истории, а с точки зрения психиатрии. Кстати, все эти многочисленные заявления и публикации о том, что Шварцбард является большевистским агентом, как раз на суде не подтвердились. С тех пор было опубликовано много документов. Результат, естественно, вы понимаете какой.

Дело Шварцбарда было невероятно громким. О нем писала вся мировая печать. На его защиту встали Ромен Роллан и Максим Горький. Потомки Адама Мицкевича отправляли в Париж письма в поддержку арестованного. На памятнике его отцу, который был похоронен на Украине, по просьбе сына написали: «Твой сын Шалом отомстил за священную кровь святых братьев твоих и кровь мучеников всего еврейского народа».

Следствие длилось 16 месяцев. 18 октября начался процесс над Шварцбардом, который проходил в невероятно тяжелых условиях — тройное полицейское оцепление и контроль. Огромная толпа желающих попасть в зал суда, много журналистов. Но не потому был интерес, что, как писала украинская печать, «подло застрелен главный приверженец Франции» — это они так Петлюру называли еще по 1917–1919 годам. Как известно, гетман Скоропадский был приверженцем Германии, а Петлюра — приверженцем Франции.

Хотя я не очень понимаю, почему именно приверженец Франции. Не кто иной, как Петлюра, призвал германские войска на Украину, когда он там Директорию возглавлял. Тем более я не понимаю, о какой любви к Франции может говорить человек, который устраивал еврейские погромы. Или он искренне полагал, что вся Франция — это сплошной полигон для истребления евреев? Точка зрения весьма и весьма странная, мягко говоря. Не говоря уже о том, что Петлюра вообще очень мало похож на яркого политика, к которому кто-то там должен прислушиваться в Европе. Обычный грабитель, отнимал и экспортировал хлеб и продукты.

Французская прокуратура в обвинительном акте выдаст версию, что убийство было учинено на политической почве, что Петлюра якобы, лежа на земле, просил пощады, но убийца стрелял в него лежащего. Естественно, что именно эту версию тут же подхватила украинская эмигрантская печать. Они рисовали картину, которая способна растрепать любые чувства. Якобы Петлюра встал на колени, потом он лежал и пытался говорить о том, что не имеет ничего общего с постыдными еврейскими погромами, но готов принести извинения перед всеми евреями, пострадавшими тогда, и перед их родственниками. Но Шварцбард все равно хладнокровно пять раз выстрелил в него.

Собственно, боевик-то не отрицал того, что он стрелял в Петлюру. Но процесс-то должен был получить совершенно другое развитие. В качестве прокурора выступал известный своей абсолютной ненавистью ко всему, что имело хоть какое-либо отношение к Советской России, некто Рейно. Естественно, что он привлек к участию в процессе многочисленных представителей не только украинских националистов, но даже белогвардейцев. Например, Василий Витальевич Шульгин заявил, что Шварцбард, несомненно, убил Петлюру по приказу Москвы. И нельзя считать его идеалистом и мстителем за евреев.

Шульгин был, конечно, невероятно убедительным политиком. Посмотрите документальный фильм «Перед судом истории». А это уже был глубокий 80-летний старик. Теперь представьте относительно молодого Шульгина, ведь он давал показания за 30 лет до съемок в фильме Фридриха Эрмлера. Шульгину оппонирует защитник Торрес, который говорит о том, что Шварцбард сражался в Великой войне за Францию, а свидетель Шульгин был послом гетмана Скоропадского у болгарского царя.

Очень интересный диалог был между защитником и Шульгиным. Защитник говорит: «Подождите, но не представлено ни одно, ни единое доказательство того, что этот человек является агентом ЧК или хотя бы каким-то симпотизантом большевизма». На что Шульгин отвечает: «А не нужны доказательства, я в этом просто убежден».

Призывают читать письма каких-то генералов, которые утверждают, что Петлюра был другом Франции. Защита оглашает письмо Петлюры к германскому и австрийскому правительствам. А там знаете какие выражения? «Дружественная нация», «слава Германии». Свидетель обвинения Удовиченко начинает рассказывать о том, что Петлюра был другом евреев и всегда боролся с погромами.

Защитник Торрес сразу оглашает документ, из которого явствует, что дивизия Удовиченко убила 100 евреев в Шаргороде в присутствии родных, при этом убийства сопровождались крайней степенью жестокости: у жертв вырывали языки, выкалывали глаза. В зале была сначала тишина, потом раздались очень громкий свист и топот.

Опрашивали многих свидетелей погромов. Все они говорили об одном: в зверствах виноват Петлюра. Хоть бы кто-то сказал что-нибудь другое. Свидетели защиты методично, шаг за шагом описывали, как людей убивали, например, в больницах, как убивали матерей и детей, вообще чем это все сопровождалось.

И в результате адвокат Торрес делает заявление, которое произведет неизгладимое впечатление на всех присутствующих в зале и на тех, кто будет потом, на следующий день, читать во французской печати отчет о процессе: «Горжусь, что защищаю Шварцбарда, убившего убийцу. Здесь, во Франции, находится лицо, часто упоминавшееся и виновное в погромах, — это Деникин. Если бы на скамье подсудимых сидел убийца Деникина, я защищал бы его так же горячо, как убийцу Петлюры».

Судьи продолжают опрашивать свидетелей. Всех интересует: имеет все-таки Шварцбард отношение к ЧК, к партии большевиков, или нет. Оглашается письмо Бурцева, легендарнейшего журналиста русского зарубежья, вообще русской журналистики. Он был самым ярким разоблачителем большевиков. Это он напишет книгу «Юбилей предателей и убийц», которая выйдет в 1927 году. Ну уж в чем, в чем, а хотя бы в малейшем проявлении симпатий к большевикам Бурцева обвинить было невозможно. Сам он о себе даже иной раз говорил, что он недостаточно их ненавидит. И вот Бурцев в письме пишет, что никаких сомнений нет: ни большевиком, ни сотрудником ЦК Шварцбард никогда не был и быть не может просто по определению. Слова Бурцева производят сильное впечатление, ведь он известен всему Парижу как главный враг большевизма.

Потом вызывают следующих свидетелей. Они рассказывают, как с Украины был вывезен значительный архив свидетельств о погромах. Как эти книги издавались в Берлине в 1922–1923 годах. Один из свидетелей защиты произнесет сильные слова: «Если Петлюра не виновен, то кто же тогда виновен? Лично я не хотел убивать его, ибо смерть слишком большая честь для него. Но я хотел бы отомстить ему так, чтобы он терпел мучения всю жизнь». В результате уже адвокат Шварцбарда говорит о том, что хватит опрашивать свидетелей.

Посмотрите кадры с Нюрнбергского военного трибунала. Вот когда там зачитывают документы о том, как из людей мыло варили, как работали конвейеры смерти в концлагерях, — вот вы поймете тогда, что испытали на процессе Шварцбарда люди. Для Франции все это было огромным потрясением. То есть ну понятно, что у них у самих была когда-то Варфоломеевская ночь, но ведь это Средневековье, это давно. А сейчас просвещенный абсолютно XX век, где такого быть не может. И вдруг выясняется, что это было, и было не так давно.

И вот этого человека, Петлюру, кто-то называет искренним другом Франции. В зале были шок и абсолютное непонимание, как это вообще может быть. В зале стояла тишина всякий раз, когда свидетели заканчивали свои рассказы.

Я принципиально не хочу цитировать их показания по одной простой причине. Я, безусловно, читал те сборники, которые выходили о петлюровских погромах на Украине. Они производят невероятно тяжелое впечатление. Невероятно. И понимая, что меня слушают и люди относительно молодые, я не хотел бы рассказывать эти подробности. Если кому-то эта тема интересна, то пожалуйста, в Интернете есть сканы оригинальных изданий 20-х годов, можно посмотреть. В современной России выходили сборники по погромам петлюровским. Они точно так же не являются библиографической редкостью. Меня от этого увольте.

Ну и результат. 20 минут совещаются судьи, господа присяжные заседатели, и выносят вердикт. Шварцбард оправдан. Фактически вот тот самый суд стал единственным процессом, где защитники и обвинители Петлюры получили возможность высказать свои аргументы. Больше такого не было нигде.

На Украине, когда пытались расследовать преступления времен Гражданской войны, очень быстро пришли к выводу, что это бессмысленно. Ну потому что кровь и насилие были там поголовно, этот процесс никогда бы не завершился. Поэтому, по сути, вот единственный есть такой суд, который методично выслушивал всех: и тех, кто говорил, что Петлюра и петлюровцы невиновны, и тех, кто, напротив, утверждал, что именно этот человек несет прямую ответственность за все многочисленные преступления, совершенные его подчиненными. Не было даже оснований рассчитывать на юдофильство французов, хотя бы потому, что для любого нормального человека, если он несколько дней слушает вот такие показания, все становится предельно понятно. Попытки переложить ответственность на кого-то другого за истязания и убийства безоружных женщин и детей выглядят соответственно.

Ну обратите внимание: ровно то же самое на Украине происходит и сегодня. То есть они не совершают на Донбассе вообще ни единого преступления. В Одессе люди сами себя подожгли, в Мариуполе сами себя обстреляли. Донецк и Луганск сами себя бомбят. Украинцы вот вообще никакого отношения к этому не имеют. То есть традиция, заложенная Петлюрой, жива до сих пор. А стоит ли этому удивляться, если Петлюру там чествуют, если он там на монетах, на марках? Книги, ему посвященные, выходят. А чего другого можно было бы ожидать? Только такого.

Приговор присяжных по делу Шварцбарда был настолько убедителен и настолько юридически безукоризнен, что до сих пор его никто не пытается оспорить, даже на Украине. Хотя, казалось бы, да, 25 лет независимой Украине, где Петлюра — национальный герой, где ему там монументики какие-то ставят, памятные доски открывают. Ну можно было бы попробовать к чему-нибудь привязаться, найти хоть маленькую лазейку и с помощью нее попытаться снивелировать приговор. Так вот, ничего не вышло. А знаете почему? Вы удивитесь. Дело Шварцбарда изучается на юридических факультетах во многих странах мира как ярчайший пример блистательной работы правосудия — и присяжных, и адвокатов. На Украине, я открою большую тайну, материалы процесса не изданы до сих пор. То есть нечего анализировать, не о чем думать и нечего вспоминать. И понятно почему. Потому что нету тела — нету дела. В данном случае: если нет документов на украинском языке, а понятно, что грамадянин где-нибудь в Ивано-Франковске, пытающийся оправдать Петлюру, он французскому не обучен. А на украинском ничего этого нет. Так вот если нет документов — то нет и процесса.

А соответственно, если нет документов, можно отрицать причастность Петлюры к еврейским погромам. Здесь поразительней всего, конечно, то, что многочисленные еврейские организации Украины молчат в очередной раз, ну как они молчат по поводу глорификации организации украинских националистов, по поводу памятника оуновцам в Бабьем Яру. Ну это вопрос, наверно, к еврейским организациям. Они, наверно, сами за себя смогут ответить.

Я о другом хотел поговорить в самом конце. Когда я узнаю о том, что по Петлюре, в память о нем проводят минуту молчания, я не могу скрыть удивления. Потому что во всем вот этом паноптикуме героев Украины нет ни одного порядочного человека. Один предает Петра I и перебегает к шведскому королю, другой прославляется тем, что массово уничтожает евреев, и его убийца оправдан европейским судом, третий служит немцам и точно так же убивает поляков и евреев. Хотя логичней было бы — если кого-то и вспоминать сегодня на Украине, — то это Самуила Шварцбарда, который убил Петлюру, — это поступок, мягко говоря, некрасивый, мы с вами это прекрасно понимаем, но который был оправдан судом.

Вообще знаете, я вот могу назвать, пожалуй, только три таких процесса, где убийцы были оправданны. Даже, извините, два процесса, не три. Первое — это убийство советского полпреда Воровского Морисом Конраде. Суд там вообще превратился в суд над большевизмом, и Конраде с Полуниным были оправданны (Полунин — это соучастник дела). И второй — процесс, конечно, над Шварцбардом. Причем процесс над Шварцбардом оказался гораздо более громким. Если Европа в принципе о том, что такое Гражданская война в России, имела представление благодаря русским эмигрантам, ну и в том числе участникам войск Антанты в этом процессе, то, конечно, о массовых убийствах евреев никто представления не имел. И с этой точки зрения, конечно, процесс Шварцбарда произвел впечатление разорвавшейся бомбы.

Прискорбно, что сегодня на Украине о нем не вспоминают. Хотя лично я бы поставил Шварцбарду памятник. Как человеку, который был оправдан европейским судом, а заодно и издать материалы этого процесса на украинском языке, чтобы в школе их читали дети, а то какая-то неправильная история получается, не европейская. Как известно, это государство позиционирует себя частью Европы, подлинным носителем европейских ценностей. Но вот история с убийством Петлюры эту красивую теорию целиком и полностью опровергает. Когда сегодня на Украине пытаются чтить память Петлюры, они забывают об одном очень важном обстоятельстве: его убийца был оправдан европейским судом, потому что Петлюра являлся организатором огромного количества еврейских погромов на Украине.

Руководитель спецотдела ОГПУ Глеб Бокий

(1879–1937)

Родился будущий легендарный чекист в 1879 году в Тифлисе. Но это вовсе не означает, что Глеб Бокий был грузином. Его предок Федор Бокий-Печихвостский был подкоморием (судьей) Владимиро-Волынского воеводства в Литве еще во времена Ивана Грозного, его имя упоминается в переписке Грозного с Курбским. Вообще это очень старинный дворянский род. Отец Бокия — действительный статский советник, ученый, преподаватель, автор учебника «Основания химии», по которому, кстати, училось не одно поколение гимназистов. Старшие брат и сестра Глеба Бокия пошли по стопам отца, стали, соответственно, серьезными людьми. Такая же карьера в принципе прочилась и самому Глебу. Он действительно поступает в Горный институт, но уже через год становится членом петербургского Союза борьбы за освобождение рабочего класса. Спустя два года принимает участие в демонстрации студентов. Разумеется, столкновение с полицией, арест, еще в довершение всего его избили.

Путь профессионального революционера он в жизни выбрал окончательно.

С 1900 года Глеб Бокий становится членом Российской социал-демократической рабочей партии. Еще спустя два года его ссылают в Сибирь за подготовку демонстрации. В 1904 году он входит в состав петербургского комитета РСДРП. А спустя год его арестовывают по делу вооруженного восстания. Потом амнистия, потом опять арест — это уже за участие в петербургском комитете и организацию боевых дружин. В общем, двенадцать арестов, полтора года в одиночной камере, два с половиной года в сибирской ссылке. От побоев получает травматический туберкулез. Но это (отличительная черта всех первых большевиков, тех, кто, собственно, и делал Октябрьскую революцию) ни на секунду не поколебало его выбора, его жизненного кредо. Стоит только ему вернуться из тюрьмы, он сразу же продолжает революционную деятельность. Стоит ли удивляться, что с такими жизненными ориентирами у Бокии был только один путь — руководить петербургским большевистским подпольем. При этом, как человек образованный, имел он хобби. Хобби весьма и весьма своеобразное: он увлекался мистикой, оккультизмом и восточными учениями.

В 1915 году для того, чтобы наконец-то покончить с бесконечными провалами, при Центральном комитете Российской социал-демократической рабочей партии образуется специальная группа, куда вошли самые проверенные партийные кадры. Разумеется, в их числе Глеб Бокий. Он был одним из сторонников ужесточения партийной дисциплины и повышения требований конспирации. Именно тогда впервые проявились его будущие блестящие способности, благодаря которым он станет руководителем спецотдела при ВЧКОГПУ-НКВД.

Есть воспоминания старого члена партии, товарища Алексеевой, которая вспоминает про 1915 год, и вот что она пишет: «Конспирация в большевицком подполье, которое подвергалось особенно беспощадным расправам со стороны царских властей, действительно была суровой и сложной. Потому не всегда легко давалась людям, особенно новичкам. При аресте Глеба Ивановича Бокия забирали его самые обычные по виду ученические тетради, исписанные математическими формулами — а на самом деле записями о подпольных делах, зашифрованными математическим шифром. Этот самый шифр был изобретен лично Бокием, и ключ к нему был известен только ему одному. Лучшие шифровальщики, которые служили тогда в охранке, ломали голову над этими формулами, подозревая там, конечно, какой-то тайный смысл. Но! Расшифровать так и не смогли. Там даже на допросе однажды у Бокия спросили: «Ну признайтесь наконец-то, это ведь шифр?» На что тот спокойно ответил, что ну если это шифр, то постарайтесь найти к нему ключ. Ну и в результате эти загадочные тетради с математическими якобы формулами были ему возвращены. Но это просто в очередной раз к вопросу о том, что все большевики были малограмотные, бездарные, ничего не понимали, и только путем невиданного в мире насилия и террора они смогли захватить власть. Поверьте мне на слово, что специалисты в царской охранке были вовсе не такие глупые. И если они не смогли расшифровать ключ, то это означает, что как минимум он был не гамбетовский, который тогда имел самое широкое хождение.

В декабре 1916 года Бокий входит в Русское бюро ЦК РСДРП, ну и естественно, что после Февральской революции возглавляет уже теперь отдел контроля за делами в провинции, потому что туда надо было отрядить, конечно, проверенные кадры с очень жесткой партийной дисциплиной. Не секрет, что в провинции революционное движение, мягко говоря, сильно отставало от Москвы и Петрограда. В октябре 1917 года Бокий уже член петербургского Военно-революционного комитета, один из руководителей вооруженного восстания. При наступлении немецких войск в феврале 18-го — член Комитета революционной обороны города. С марта уже заместитель председателя петроградской ЧК.

После убийства Моисея Урицкого — председатель. То есть обратите внимание: все разговоры о том, что Бокий был баловнем фортуны и просто надо было найти очередного костолома на замену убитому Урицкому и поэтому остановились на Бокии, — это все не совсем так. У него был накоплен достаточно серьезный опыт партийной жизни, а самое главное, руководящей работы в партийных структурах. Потом Бокий будет последовательно возглавлять Особый отдел Восточного Туркестанского фронта, будет членом Турккомиссии ЦИКа и Совнаркома, полномочным представителем ВЧК. Но потом ему поручается совершенно новая работа.

Надо понимать, что сразу после прихода большевиков к власти Ленин со товарищи столкнулись с проблемой, которая перед ними до этого не стояла: как сохранить тайну, когда надо передавать оперативные сообщения, например, на фронт или указания чрезвычайным комиссиям? Нужно было иметь собственную надежную систему шифров, а такой, естественно, не было, потому что использовать наработки царской охранки никто бы из большевиков, разумеется, не стал. Чичерин в своем письме Ленину 20 августа 1920 года отмечал: «Иностранные правительства имеют более сложные шифры, чем употребляемые нами. Если ключ мы постоянно меняем, то сама система в настоящее время известна многим царским чиновникам и военным, находящимся в стане белогвардейцев за границей. Расшифровку наших посланий я считаю поэтому вполне допустимой».

Поэтому 5 мая 1921 года постановлением малого Совнаркома создается советская криптографическая служба в виде спецотдела при Всероссийской чрезвычайной комиссии. Начальником ее, ну и соответственно членом коллегии ВЧК назначается Глеб Бокий. Ну едва ли среди большевиков можно было найти более подготовленного человека для этой непростой работы. Спецотдел был при ВЧК-ОГПУ, но при этом он всегда пользовался автономией. Например, сообщалась информация, адресовалась непосредственно в политбюро ЧК правительства всегда самостоятельно, а вовсе не через руководство ведомства, при котором, собственно говоря, этот отдел и находился. Размещался он не только на Малой Лубянке, но и в здании на Кузнецком Мосту, дом 21, в помещении тогда Народного комиссариата иностранных дел. Два верхних этажа занимал этот отдел, который непосредственно занимался шифрами. Официальные задачи: масштабная радиотехническая разведка, дешифровка телеграмм, разработка шифров, радиоперехват, пеленгация, выявление вражеских шпионских передатчиков на территории Союза Советских Социалистических Республик. Пеленгаторская сеть камуфлировалась на крышах многих государственных учреждений, таким образом осуществлялся контроль за всем тем, что происходило непосредственно в Москве. Кроме этого, в сфере внимания спецподразделения Бокия были не только неофициальные передатчики, но и передающие устройства в посольстве иностранных миссий. В них старались установить подслушивающую аппаратуру, чтобы отслеживать телефонные разговоры. Кроме этого, отделу непосредственно подчинялись и все шифр-отделы посольского представительства Советского Союза за рубежом. В начале 1920-х годов в отделе было шесть, позднее семь отделений. То есть это такое государство в государстве, чтоб было понятно. Но надо понимать при этом, что непосредственно криптографией занимались только три подразделения — второе, третье и четвертое. Сотрудники второго отделения занимались теоретической разработкой вопросов криптографии, выработкой учреждений страны. То есть такой небольшой научно-исследовательский институт внутри ВЧК. Начальником был Тихомиров.

Перед третьим отделением стояла задача ведения шифр-работы, руководство этой работой ВЧК. Состояло оно всего из трех человек, руководил старый большевик, бывший латышский стрелок Эйхмане. Одновременно он являлся заместителем начальника спецотдела. Именно этот человек организовал шифр-связь с заграничными представительствами СССР, направлял и координировал их работу. В четвертом отделе было восемь человек, занимались они открытием иностранных и антисоветских шифров и кодов, а также дешифровкой документов. Руководил всем Гусев, в то же время он выполнял обязанности помощника начальника спецотдела.

Перед остальными отделениями стояли задачи: наблюдение за всеми государственными учреждениями, партийными и общественными организациями по сохранению гостайны, перехват шифровок иностранных государств, изготовление конспиративных документов, химическое исследование документов и веществ, разработка рецептов, экспертиза почерков, фотографирование документов. Далеко не каждое государство в тот момент, обладавшее серьезными спецслужбами, например, Великобритания или Франция, могло похвастаться подобного рода структурами. Советский Союз в чем-то был однозначно первый.

Специфика работы спецотдела в корне отличалась от всего того, чем занималось Объединенное государственное политическое управление. Поэтому просто так, с улицы, попасть на службу в этот отдел было невозможно. Ты должен был обладать как минимум специальными навыками и, наверно, весьма и весьма аналитическим складом ума. Прежде всего это относится к криптографам, которые должны разгадывать шифры и ребусы, а это однозначно математический склад ума, желательно, чтобы это были выпускники математического факультета. Бокий подбирал людей самых разных, зачастую даже в чем-то странных.

Как он отбирал криптографов? У человека должны быть, мягко говоря, незаурядные способности. Вы попробуйте решать сложные ребусы хотя бы за какое-то незначительное время — день-два. А тут зачастую требовалось принимать решения на основе полученной информации намного быстрее. У него были, конечно, советники. В частности, еще сотрудник царской охранки, бывший статский советник, который в свое время расшифровал переписку Ленина. В отделе служил изобретатель-химик. Считалось, что на тот момент самое трудное в криптографии — это уничтожить шифровальную книгу, потому что это толстый фолиант, и в случае провала для того, чтобы его уничтожить, требовалось значительное количество времени. Для примера: морские шифровальные книги имели свинцовый переплет, поэтому в момент опасности военный радист просто выбрасывал их за борт. Но что делать тем, кто находится условно в доме? В Женеве, в Париже, в Берлине, в Брюсселе. Как быстро уничтожить опасный документ? Этот химик Гоппиус, наверно, был гениальным человеком. Он придумал специальную бумагу, и стоило только поднести к ней в момент наивысшей опасности захвата контрразведкой противника горящую папиросу, как толстая шифровальная книга буквально через секунду превращалась в горку пепла. Я напоминаю: это 1920-е годы. ЦРУ даже в 60—70-х ничем подобным похвастаться не могло.

Бокий, будучи, конечно, чрезвычайно информированным человеком о самых серьезных тайнах Советского Союза, при этом не занимался тем, чем занималось ИНО, то есть иностранный отдел ОГПУ. Вообще он считал, что в остальных службах ОГПУ, включая даже ИНО, сидели не работники, а дармоеды. Он их пренебрежительно называл «липачами». Как был устроен этот самый личный отдел Бокия? Штатное расписание и нештатное? К нештатному относились криптографы и переводчики, для них установлены должности «эксперты-переводчики». Работники отделения, которые не были связаны с криптографической работой, ну там машинистки, курьеры, секретари и так далее, — это вот гласный состав.

К 1933 году в штате спецотдела было сто человек, по секретному штату — еще 89. В структуре были подразделения, информация о которых считалась особо секретной, в частности группа из ученых самых разных специальностей. Формально они находились в подчинении у того самого Гоппиуса, который заведовал лабораторией спецотдела и был заместителем Бокия по научной работе. Круг вопросов, которые изучало подразделение, необычайно широк: от изобретения всевозможных приспособлений, связанных с радиошпионажем, до исследования солнечной активности, земного магнетизма и проведения научных экспедиций. Здесь изучали вообще все, что имело хотя бы какой-то оттенок аномальности или таинственности. Вот от оккультных наук до летающих тарелок — все, что могло в какой-то степени заинтересовать Бокия, — все тщательным образом фиксировалось, изучалось и анализировалось. Так происходило до мая 1937 года.

Бокий был одним из первых, кто попал в жернова политических репрессий. Он был арестован даже раньше, чем многие деятели заговора в Красной армии (имеется в виду «дело Тухачевского»). 16 мая 1937 года за Бокием приходят. На первых допросах он дает показания о своих прегрешениях. В частности, сообщает, что еще в 1925 году организовал масонскую ложу. Естественно, что показания Бокия были с восторгом приняты руководством, и тут же последовала череда арестов. Арестовали кучу людей, включая множество тех, кто вообще не имел понятия ни о каком масонстве. Обвинительная формулировка звучала совершенно стандартно: «Создание масонской контрреволюционной террористической организации, единое трудовое братство, шпионаж в пользу Великобритании».

Итог совершенно ясен — высшая мера наказания. Но тут интересно другое. Бокия по совершенно надуманному обвинению расстреляли, но то, что он успел сделать за каких-то пятнадцать лет, позволяло потом развивать криптографию в Советском Союзе невиданными темпами. Многие немецкие специалисты во время Великой Отечественной войны долго бились над теми ключами, которые разрабатывались в Советском Союзе, — и бились безрезультатно. Зачастую многие документы немцам так и не удалось раскрыть. В этом, конечно же, непосредственно заслуга Глеба Бокия.

Другой вопрос, что, конечно, он не был ангелом во плоти. Вообще было бы наивно полагать, что профессиональный революционер, служивший в органах ВЧК чуть ли не с первых дней, не имел вообще никаких прегрешений. Конечно, имел. Много чего было в жизни Бокия. Но давайте при этом никогда не будем забывать, что криптографическая служба — это целиком и полностью его заслуга. Что не будь Бокия, никто, может быть, и не знал бы гениального химика Евгения Гоппиуса, который придумал моментальную схему уничтожения шифровальных книг. Не будь Бокия, многие документы, совершенно секретные руководства Советского Союза наверняка были бы расшифрованы на Западе, потому что, что греха таить, перебежчиков у нас было немало, и зачастую уходили они за границу вовсе не с пустыми руками, а напротив, старались приносить как можно больше документов, тем самым увеличивая собственную капитализацию. Но толку с этого зачастую было мало — многое из того, что придумали сотрудники Глеба Бокия, просто невозможно было расшифровать.

Вообще у меня даже есть подозрения, что некоторые документы, которые хранятся сегодня в архивах, до сих пор засекречены, а ключей, наверно, мы никогда и не найдем, потому что некоторые ключи, как опять же вспоминали его сотрудники, Бокий просто держал у себя в голове, не доверяя их бумаге. Это свидетельствует об уровне его профессиональной подготовки, а самое главное, об особенностях его памяти: вы попробуйте заучить хотя бы простой гамбетовский ключ. Ну для примера можете попробовать попрактиковаться на «Беседах с Гете». Зашифруйте главу какую-нибудь, ну пятнадцать-двадцать строф, и запомните это наизусть. Мне думается, что свежесть этого чувства будет вас потом еще долгое время преследовать. А здесь речь идет не о столь простых ключах и, самое главное, не о столь простом объеме информации. Я не знаю, как Бокий развивал свою память, может быть, у него это было от природы. Может быть, среди его людей были специалисты, которые помогали, что называется, разработать человеческую память. Мы с вами, к сожалению, этого никогда не узнаем. Даже если бы он не пострадал в ходе репрессий 37-го года, едва ли такие люди когда-то написали бы воспоминания о своей жизни, о том, что они видели, чему были свидетелями и что они запомнили. Такие, как Бокий, обычно воспоминаний не оставляют, масштабных интервью не дают и в фильмах для потомков не снимаются. Они умирают тихо, унося все свои многочисленные тайны в могилу.

Меня, когда я впервые услышал про Бокия, не покидал один вопрос: следователи, зная, кто перед ними сидит, пытались выбить показания о контрреволюционной деятельности, о каких-то там масонских, немецко-фашистских организациях и т. д., они ведь должны были понимать, кто перед ними сидит. Этот человек выдержал двенадцать арестов за годы революционной деятельности и никого не сдал. Его шифры не смогли раскрыть лучшие специалисты охранки. Поэтому, видимо, единственное, что оставалось в тот момент, — это пришить классическое обвинение в контрреволюционной работе, в шпионаже в пользу Великобритании. И следователь даже не задумывался над тем, что, если бы такой человек, как Бокий, работал на британскую разведку, больше можно было бы вообще никаких агентов в принципе в стране не иметь. Бокий знал все! Самые сокровенные тайны страны. И из того, что на Западе ни о чем толком не было известно, можно сделать только один вывод: конечно, никаким агентом британской или любой другой разведки он не был. Наоборот, он был невероятно преданный революции человек.

Жизнь его, к сожалению, трагично оборвалась, но это характерная история для 1937 года. Я это пишу для тех людей, которые сегодня, спустя более восьмидесяти лет с тех страшных событий, по-прежнему уверены, что все тогда было сделано правильно. Может быть, жизнь Глеба Бокия заставит кого-то задуматься и по-новому осмыслить все произошедшее в нашей стране в конце 1930-х годов.

Кровавый палач Мартын Лацис

(1888–1938)

Я убежден, что подавляющее большинство тех, кому сейчас от 20 до 45 лет, эту фамилию вообще никогда в жизни не слышали. Единственное, кто-то, может, вспомнит, что в фильме «Адъютант его превосходительства» был такой персонаж. Да, это тот самый Мартын Лацис (его настоящее имя Ян Судрабс). Только здесь я должен вас сильно огорчить. Тот образ, который был показан в знаменитом советском фильме, не имеет ничего общего с подлинной жизнью этого, не побоюсь слова, упыря. Вы знаете, когда меня спрашивают на творческих вечерах или выступлениях, как надо относиться к людям, которые «работали» в эпоху Гражданской войны на ниве людобойства, я так и говорю: упыри. По-другому их назвать невозможно.

Притом что и этот удивительный человек у нас, оказывается, проходит по разряду невинно осужденных. Оказывается, он — жертва тоталитарной деспотии. Этот абсурд объясняется очень просто: в 1937 году всех расстреляли без разбору, потом так же массово реабилитировали. Вот так кровавый палач Мартын Лацис оказался героем, невинно осужденным родной Коммунистической партией и приговоренным к высшей мере наказания. И когда мне начинают сегодня рассказывать про его подвиги эпохи Гражданской войны, мне, право слово, смешно. У нас, конечно, очень много классических неандертальцев, которые выросли на фильмах «Корона Российской империи, или Снова неуловимые, или какой-нибудь там «Долгий путь в лабиринте» и искренне считают, что это и есть Гражданская война. Да первый, кто плюнул бы вам в глаза, был тот самый Мартын Лацис, которого вы так воспеваете.

Для начала я процитирую только одну инструкцию — он ее лично написал для своих подчиненных чекистов: «Не нужно заводить судебных дел против арестованных, нужно смотреть на руки и в кастрюлю. Нет на руках мозолей, а в кастрюле есть мясо — это буржуй, враг советской власти, к стенке». Такая вот она, социалистическая законность: нет мозолей — расстрелять к чертовой матери. Так они и расстреливали всех, кого только можно. Лацис искренне полагал, что служение его революции состоит именно в том, чтобы расстрелять как можно больше людей.

Стоит ли удивляться, что, например, расстреляли профессора математики в Киеве. У него не было мозолей, откуда они у него возьмутся, он головой работал. А его поставил к стенке такой вот упырь Лацис, потому что это буржуй. Лацису, понятно, образованные люди были не нужны, а сегодняшние удивительные умы, которые воспевают красную чрезвычайку, они читали вообще хоть одну инструкцию Лациса? Не надо мне только рассказывать о том, что я сам в книге «Россия в огне Гражданской войны» писал, что Красный террор в том виде, в каком его проповедуют многие сегодняшние либералы, никогда не существовал. Я от этого не отказываюсь. Я и сейчас это готов повторить. В том виде, в каком его описывают сегодняшние либералы, его действительно не было. Но Мартын Лацис был.

И вот что он писал в газете «Красный меч»: «Для нас нет и не может быть старых устоев морали и гуманности, выдуманных буржуазией для угнетения и эксплуатации низших классов. Нам все разрешено, ибо мы первые в мире подняли меч не во имя закрепощения и угнетения кого-либо, а во имя раскрепощения от гнета и рабства всех». Прекрасная мысль, да? То есть убивать можно кого угодно. Меч мы подняли ради раскрепощения, и для нас нет и не может быть устоев морали и гуманности. Если посмотреть советские фильмы про ЧК, да тот же самый «Адъютант его превосходительства», где этот самый Лацис фигурирует в роли честного, непорочного, чистого рыцаря революции, а потом почитать его инструкции своим сотрудникам, то начнет двоиться сознание. В какого же Лациса надо верить: в умного, интеллигентного, воспитанного человека, показанного советским кинематографом, или в кровожадного упыря?

Самое главное, что меня всегда поражало, что эти вопросы задают себе только люди, которые эти документы читали. Остальных — нынешних борцунов за классовую идеологию — это вообще никак не волнует. Какой-то там Лацис, какие-то там постоянные убийства. И не надо мне рассказывать, что Лацис был всего лишь теоретик. Дескать, он в эмпиреях своих высоких что-то там такое надумал, а вот исполнители его могли неправильно понять и соответственно действовать неверно. Да это чушь собачья, потому что он лично во всем этом участвовал.

Больше того, еще в одной инструкции он написал: «Добивать тех шакалов, с которыми мы кончаем миндальничать и никак не можем кончить раз и навсегда». То есть, когда сотрудник колчаковской контрразведки называет какого-нибудь взятого рабочего коммунистической сволочью и отправляет его в расстрельный подвал, это очень плохо. Да, действительно, очень плохо, кто бы спорил. А когда тем же самым занимается Лацис, только он называет не коммунистической сволочью, а шакалом, но точно так же кончает их в подвалах чрезвычайки, это абсолютно нормально, естественно, так и должно быть. Ну конечно, в советском кино это же не показали и в брошюрах «сусловцев» из идеологического отдела ЦК КПСС об этом тоже не писали. Да и вообще, почитайте воспоминания сотрудников чрезвычайки эпохи Гражданской войны — там ничего подобного нет.

Давайте перенесемся в январь 1919 года. Заседание президиума ВЧК. Лацис выносит постановление: «Приговор ВЧК к лицам бывшей императорской своры утвердить, сообщив об этом ВЦИК». Именно по этому постановлению расстреливаются великие князья Николай Михайлович, Георгий Михайлович, Павел Александрович, Дмитрий Константинович. Формулировка «бывшая императорская свора». То есть когда деникинский ОСВАГ (пропагандистский орган Добровольческой армии, а в дальнейшем Вооруженных сил Юга России во время Гражданской войны) позволяет себе формулировку «коммунистическая банда», это всех оскорбляет. А вот, извините, этот поступок каким законом регламентирован? Ах, да, извините, Лацис же сказал, что ему наплевать на старые устои морали и гуманности. У него закон — это совершенно другое. Это когда не надо никаких судебных дел.

Но это только начало пути кровавого упыря. В апреле 1919 года он отправляется на Украину и становится председателем Всеукраинской ЧК. В одном только Киеве поставил к стенке больше десяти тысяч человек. Врагов не просто расстреливали, это было бы слишком просто для такого, как Лацис. Над ними перед смертью издевались. А многих вообще даже не расстреливали, а вешали или топили. А какой с него спрос? Он же сказал, для него не существует закона. Вот такой вот герой революции. Какое освобождение кому он нес? Освобождение от жизни? У тебя нет мозолей, ты, условно, хирург или биолог, а тебя на основании прихоти вот таких лацисов ставили к стенке. Еще и издевались перед смертью.

Сохранились свидетельства о том, что происходило тогда в киевской чрезвычайке. Я их частично процитирую: «Все стены забрызганы кровью. Следы тысяч пуль. Желоб на протяжении доверху наполнен кровью». Это вот что, такая борьба за всеобщее счастье? Извините, а чем вот это отличается от немецких концлагерей, от гестапо? В чем тут принципиальное отличие? В том, что там зверства творили «истинные арийцы», а здесь этим занимался сброд подонков со всей Европы?

Один из любимых учеников Лациса на ниве людобойства — Роза Шварц. А вы знаете, что она театрализировала процесс казни мировой буржуазии? Там зрительные места были. Пожалуйста, устал после работы, пришел, посмотрел, сев в уютное кресло, как сейчас будут контру расстреливать. Лично убила несколько сотен человек. Призывала заливать глотку расплавленным оловом, чтобы приговоренный не визжал, как поросенок. Михайлов, еще один деятель той же самой чрезвычайки. Этот был с извращениями. Ему надо было перед казнью обязательно поинтересоваться у человека, какие чувства он сейчас испытывает за те три минуты, что ему осталось жить на земле. И после того как человек что-то говорил, Михайлов его убивал.

Не надо думать, что это исключительно антибольшевистская пропаганда. Процитирую небольшой отрывок из воспоминаний Героя Социалистического Труда, трижды лауреата Государственной премии СССР академика Анатолия Дородницына: «Когда Киев и наше село заняли деникинцы, отец отправился в Киев раздобыть лекарства для больниц. Кругом завалы трупов жертв ЧК. Самая жуткая картина — 15 трупов с черепами, пробитыми каким-то тупым орудием, пустые внутри…» Я не буду дальше цитировать Дородницына. Желающие найдут самостоятельно его воспоминания в Интернете. Я просто не хочу, чтобы у кого-то стало плохо с сердцем, читая все это.

Лацис, организовавший эти зверства и лично в них участвовавший, даже стал труды писать, анализировать, так сказать, свою деятельность во Всероссийской чрезвычайной комиссии. Диаграммы рисовал, графики, статистику вел — классифицировал казни в зависимости от пола и возраста, по временам года выстраивал, когда лучше расстреливать, социальный состав своих жертв исследовал. И разумеется, все это на базе марксизма. Правда, когда деникинские войска подошли к Киеву, Лацису пришлось бросить эту свою «научную» деятельность.

После Гражданской войны, когда в ВЧК стали наводить порядок, Лациса оттуда, естественно, попросили. Потому что все прекрасно знали, что такое киевская чрезвычайка. Интересно, кстати, что в эмиграции все считали, что самой ужасной чрезвычайкой была харьковская, и понаписали кучу ереси по этому поводу. А вот про киевскую говорили гораздо меньше, хотя тот кровавый беспредел, который устроил Лацис, еще, наверное, только ждет спокойного и вдумчивого исследования вне контекста идеологии. Потому что сегодня на Украине власть понятно в чьих руках. И они, разумеется, напишут сказку с другим знаком. То есть если советская власть Лациса воспевала, то сейчас на него повесят абсолютно все. При всем своем отношении к этому упырю я категорический противник такого подхода. За Лацисом огромное множество своих грехов, хватит на десяток смертных приговоров.

Вы думаете, что советская власть, когда установила законность на Украине, начала следствие по тому, что творил Мартын Лацис? Ничего подобного. Его просто убрали из ВЧК, и он занялся всякой административно-хозяйственной и партийной деятельностью. В 1938 году его попросили прислониться к стенке за принадлежность к контрреволюционной социалистической организации. Нет, боже упаси, никаким, конечно, контрреволюционером и латышским националистом он не был. А напротив, был самым убежденным большевиком и всей своей жизнью он это доказывал. Не помогло. Расстреляли, как бешеного пса. Лично я жалею, что это было сделано только в 38-м году. Лацис заслуживал вышки как минимум по итогам Гражданской войны.

В 1956 году добрый батюшка Никита Сергеевич взялся всех реабилитировать и, разумеется, реабилитировал и Мартына Лациса. Тут как раз через какой-то срок подошла пора экранизировать воспоминания Павла Васильевича Макарова (1897–1970) — того самого адъютанта его превосходительства. Кстати, то, что показано в советском фильме «Адъютант его превосходительства», ровным счетом никакого отношения к подлинным событиям не имеет. Правда в этом фильме была только одна — действительно, у генерала Май-Маевского был адъютант, который имел отношение к большевикам. На этом правдивая часть истории заканчивается, все остальное, что показали в фильме, — фантазии сценаристов. Да, они написали очень красивую, очень поучительную сказку, которую при этом еще и великолепно сняли. Но все подвиги, которые совершил советский разведчик Павел Андреевич Кольцов, он совершил только в кино.

И тогда же было принято решение, что надо показать руководящую роль партии и лично ВЧК в деятельности разведчика Кольцова. Кому он там мог подчиняться в годы Гражданской войны? А подчиняться он должен был непосредственно председателю Киевской ВЧК. А кто у нас там председатель? Ага, Мартын Лацис. Так теперь уже кинематографисты реабилитировали этого кровавого упыря и создали в общественном сознании совершенно другой типаж Лациса — честного рыцаря революции, у которого вообще не было никаких прегрешений, который вел следствие с соблюдением всех возможных законов, который ни в чем таком замечен не был. Стопроцентный идеальный герой.

До сих пор находятся люди, несмотря на то что все эти документы по злодеяниям Лациса давным-давно опубликованы, которые судят об этом человеке исключительно по фильму «Адъютант его превосходительства». Вы знаете, это все равно что, например, судить о советской школе по мультфильму «Вовка в Тридевятом царстве». Или вообще о жизни в СССР по мультфильму «Ну, погоди!». Человека, который будет этим заниматься, все назовут невменяемым. Но почему-то когда то же самое происходит с деятелями Гражданской войны, то говорят: «Нет-нет, подождите, но вот Лацис, он же интеллигент. Его же показали в фильме «Адъютант его превосходительства». Наш кинематограф врать не мог».

Да полноте. Наш кинематограф показал Гражданскую войну, которой вообще никогда не существовало. Все, что происходило в тот момент в стране, никакой кинематограф вам никогда не покажет, потому что этот фильм будет запрещен как пропаганда ненависти и насилия. Потому что ничего героического, ничего благородного там не было. Было людобойство со всех сторон. Лацис, с этой точки зрения, ничем не отличается от не меньшего палача, генерала Покровского, героя Белого движения. Кстати, как Лациса воспевали в Советском Союзе, точно так же в русской эмиграции воспевали Покровского, о котором даже его соратники писали, что он не мог сесть за стол, пока кого-то не повесил. Два сапога пара: Лацис и Покровский. Но про одного мы точно знаем, что он каратель, мерзавец и подонок. А второй у нас такой честный, чистый герой.

Честный, чистый герой в киевской чрезвычайке не проработал бы и десяти минут. Его бы самого отправили в этот самый расстрельный подвал, где какая-нибудь Роза Шварц быстренько определила бы ему стеночку, и заляпал бы он ее своей кровью благополучно. Никто бы о нем вообще знать не знал, как о сотнях других людей, которых такие вот лацисы массово отправляли в расход. Свидетельств осталось очень много, и вовсе не все они принадлежат пропагандистам Белого движения.

Я представляю, с каким чувством Герой Социалистического Труда, академик Академии наук СССР Анатолий Дородницын смотрел фильм «Адъютант его превосходительства», прекрасно зная, чем там занимался Мартын Лацис. Знал, но молчал — такая эпоха была. Но сегодня-то все документы известны, читай — не хочу. Да, видимо, многим неинтересно. Им проще изучать историю по фильму про адъютанта его превосходительства.

Мартын Лацис — это на самом деле очень показательная история. Одобряете его деятельность — с вами все понятно. Потому что, если одобряете Лациса, тогда будьте последовательными до конца и одобряйте, пожалуйста, гестапо с гитлеровскими концлагерями. И те, и другие занимались одним и тем же. Но Лацис у нас официально реабилитирован вместе со многими ему подобными, к огромному моему сожалению.

Нарком внутренних дел Украинской ССР Всеволод Балицкий

(1892–1937)

Есть у меня такое гигантское подозрение, что подавляющее большинство — я думаю, что 99 с лишним процентов моих читателей, — фамилию Всеволода Аполлоновича Балицкого никогда в жизни не слышали. Может быть, кто-то вспомнит, что по Первому каналу несколько лет назад показывали художественный фильм «Заговор Тухачевского» и там вроде был какой-то Балицкий, который целых семнадцать секунд дефилировал на экране в ладной чекистской гимнастерке и хромовых сапогах. Но кто был этот человек в действительности — этого никто не знает. Впрочем, вполне очевидно, почему Балицкий современным читателям малоизвестен. Вот в 1920—1930-х годах он действительно был культовой фигурой, одним из самых видных чекистов на Украине. И именно при нем ВЧК-ОГПУ-НКВД стала второй по значимости республикой Советского Союза, абсолютно реальной политической силой.

Всеволод Аполлонович Балицкий — уроженец юго-востока Украины, родился в Луганске, в семье бухгалтера патронного завода. Потом учился на юридическом факультете Московского университета, в 1915 году окончил школу прапорщиков в Тифлисе и ушел на фронт Первой мировой войны. То есть он был, как бы сейчас сказали, достаточно подвижным человеком. Плюс, естественно, активнейшие занятия революционной деятельностью. Уже с 1915 года он член партии большевиков. Потом была нелегальная работа в Грузии. Начиная с 1919 года Балицкий служит в особых отделах Красной армии, руководит губернскими органами на территории Волыни и в Киеве. Он — близкий соратник Дзержинского, многие годы будет последовательно бороться с бандитизмом, создавать специальные военные части ЧК.

В 1923 году, когда председатель всеукраинской ЧК-ГПУ Манцев получил новое назначение, встал вопрос о преемнике, и, разумеется, Москва активнейшим образом действовала в этом направлении. Из центра предлагали руководителя Ленинградского ОГПУ Станислава Мессинга. Но эту кандидатуру на Украине не приняли и внесли свою — Балицкого. В итоге Москва автоматически утверждает его, даже вводит в союзную коллегию ОГПУ. Балицкий становится кандидатом в члены Политбюро ЦК Компартии Украины, председателем Комиссии при ЦК по рассмотрению судебно-политических дел. Он имел полномочия решать вопросы с карательными органами, управлять директивой суда в отношении мер социального наказания. Именно с ним связана самая первая волна чисток еще 1920-х годов — против контрреволюционеров, сепаратистов и национал-уклонистов (были и такие). Затем, в начале 30-х, Балицкий обращает свой взор на творческую и научную интеллигенцию. Среди них было особенно много участников петлюровского движения. Если вы посмотрите на всех классиков украинской литературы для юношества начала 1920—1930-х годов, то с удивлением увидите, что подавляющее большинство — это бывшие петлюровские офицеры. Объясняется этот факт просто — на тот момент на Украине проводилась насильственная украинизация, а никто лучше этих хлопчиков, в недавнем прошлом носивших смешные жовто-блакитные шапочки-петушки, не мог бы рассказать о том, что такое украинство как класс. Но рано или поздно по всей этой публике должна была горячо всплакнуть так называемая каэровская статья, и, разумеется, Балицкий не преминул реализовать это направление в своей работе.

Именно он был одним из инициаторов проведения достаточно шумного по тем временам судебного процесса по делу Союза освобождения Украины (Спiлки визволения Украiни). Из 45 обвиняемых два академика, пятнадцать профессоров, десять учителей. Тогдашние средства массовой информации на Украине тактично назвали все это «украинский гражданский суд», который карал преступное наследие петлюровщины, а в исторической перспективе — я цитирую все советские газеты — «вынес смертный приговор всему украинскому национализму», который «заклеймил как предательскую политику идеи буржуазной самостоятельности и независимости Украины». Вы только вдумайтесь в это! Значит, в 30-е годы вынесли смертный приговор украинскому национализму. Сейчас 2018 год, и та самая идея радикального украинского национализма прекрасно себя чувствует в том же самом Киеве. Возникает много вопросов по поводу деятельности органов ОГПУ-НКВД по этому направлению, потому что есть у меня большие подозрения, что под шумок в деле этого Союза освобождения Украины могли разобраться совсем с другими людьми.

Ну в результате деятельности Балицкого тридцать человек получили от трех до десяти лет, девять человек — три года и меньше, семь выслали за пределы Украины. В дальнейшем, уже в эпоху Большого террора в тридцать седьмом — тридцать восьмом году, все эти люди будут расстреляны. Кстати, точно так же расстреляны, как и те следователи ГПУ, которые вели их дела. Ну например, начальник следовательного отдела Горожанин, следователи Брук, Берко и Джавахов — этих расстреляли в тридцать седьмом году.

Вернемся в двадцать восьмой год. Заседание Политбюро ЦК, закрытое. Балицкий делает доклад о положении на селе. Тогда потребовали от органов государственной безопасности усилить борьбу с антисоветским элементом, организовать пресечение массовых крестьянских выступлений во время коллективизации. Ну, надо сказать, что Балицкий справился. Двести тысяч украинских крестьянских семей отправили в отдаленные районы страны, увеличили налоги, в качестве оплаты введены трудодни, установлено уголовное наказание за опоздание на работу и хищение социалистической собственности, даже за сбор оставшихся на поле после уборки колосков. То есть это вовсе не придумка каких-то антисоветчиков в эмиграции, а это действительно все было.

Балицкий нес за все это прямую ответственность как человек, который, по сути дела, все это реализовывал. В дальнейшем в результате ошибок при проведении коллективизации на Украине разразился голод. Ну это, кстати, не только на Украине произошло, а еще в пяти областях СССР: Западная Сибирь, Казахстан, Урал, Средняя и Нижняя Волга. Неурожай, сокращаются хлебные ресурсы страны, импорт зерна не сильно помог. Год спустя, в 1932-м, последовал еще один спад производства продуктов питания, ну теперь уже на Украине и Кубани. Положение с продовольствием было, мягко говоря, очень тяжелым. Даже в Москве и Ленинграде, ряде военных округов действительно голодали. Но при всем этом из одного миллиона тонн продовольственной семенной фуражной помощи, которую предоставили в первой половине года сельскому хозяйству СССР, Украине передали пятьсот семьдесят шесть тонн. Но не помогло. Номер один по смертности в том году на всей территории Советского Союза — это Украина.

Именно этот показатель возведен сегодня в абсолют украинскими политиками, и они рассказывают о том, что это была такая последовательная политическая акция Москвы по уничтожению всего украинского населения. И главный ответственный — это, разумеется, Балицкий. Но здесь, кстати, по поводу главных ответственных иногда показания разнятся, потому что кто-то называет Балицкого, кто-то называет Кагановича, кто-то называет полпреда ОГПУ по Украинской ССР и председателя ГПУ УССР Станислава Реденса. В любом случае виноват кто-то, естественно, из большевиков. Но здесь, в общем, действительно сложно спорить, потому что ошибки при коллективизации совершили все-таки именно большевики, а не кто-то там другой. Другой вопрос, что все это произошло по причине их чудовищной некомпетентности в очень многих вопросах. И этому тоже есть объяснение: как правило, все люди, которые занимались вопросами коллективизации в тот момент, — это видные деятели революции. А что это значит? Что ступили они на путь политической борьбы еще задолго до свержения ненавистного им всем царизма и прошли гигантский опыт тюрем, лагерей, каторг и так далее, а опыта какой-то практической деятельности ни у кого из этих людей толком не было. И поэтому, как только складывалась какая-то внештатная ситуация, тут же у нас возникали кризисы. Просто коллективизация, к которой еще некоторые люди подошли с таким, знаете, животным остервенением, лучше всего высветила эту проблему. И отголоски потом все тридцатые годы будут звучать.

На сегодняшней Украине — и, разумеется, многими нашими либералами, потому что у них никогда своей точки зрения нет, они могут только что-то повторить, по методичке повторить — Балицкий представляется кровавым палачом, который только и делал, что умертвлял всех вокруг. Ну просто не человек, а боевая машина по распределению смертных приговоров, казней, пыток и так далее. Нет, с одной стороны, действительно, от руководителя органов внутренних дел на Украине достаточно сложно было ожидать какого-нибудь человеколюбия, толерантности, соблюдения прав человека — ну в том виде особенно, в каком это сегодня принимают. Но давайте не будем забывать, что Балицкий получал полное одобрение своим действиям из Москвы. И не только из Москвы, а и из Киева в том числе. В его партийной характеристике значилось: «преданный», «стойкий», «верный в проведении политики партии», «большевик-чекист». И надо сказать, что он даже был увековечен в топонимике: его именем назвали некоторые колхозы, стадион «Динамо» в Харькове — «Динамо», как известно, была ведомственная команда НКВД — тоже носил имя Балицкого.

В 1931 году его назначили на должность заместителя председателя ОГПУ. Менжинский обратился со специальным письмом к сотрудникам ГПУ Украины. Он отметил, что до переезда в Москву двенадцать лет Балицкий стоял во главе органов ГПУ на Украине, являясь их руководителем, организатором и воспитателем. «Украинские чекисты вписали прекрасные, героические страницы в историю ВУЧК ОГПУ, огромны, неисчислимы их успехи на Украине за все время существования советской власти. Происки и козни классовых врагов всегда разбивались о гранит чекистской закалки, партийной преданности и классовой выдержанности чекистов Украины, воспитанных в духе большевистской партийности и лучших чекистских традиций». Конец цитаты. Еще раз повторяю: это из письма Менжинского. Отсюда возникает следующее: как известно, вовсе не один Балицкий был в ЧК на Украине. Там были десятки, сотни, тысячи людей. Но интересно, что все возможные грехи, все возможные прегрешения записаны только на одного человека. А все остальные вроде как ни при чем. Нет, друзья, так не пойдет. Если вы искренне — ну, прежде всего, те люди, которые любят разоблачать чекистов, — говорите о том, что вот, было совершено много всего неблаговидного, то вы тогда, пожалуйста, будьте любезны ну и остальные фамилии назовите. А то как-то не очень красиво получается. Я, например, могу назвать десятки, сотни фамилий, наверно, при известном желании, украинских чекистов. Что-то вот у оппонентов с этим не очень получается.

Но вернемся к нашему герою. Балицкий в 33-м году вернется на Украину — это было прямое указание Сталина. Он считал, что необходимо, чтобы в республике работал именно этот человек. Газета «Известия» писала в те годы, что Балицкий должен помочь миллионам украинских крестьян подавить кулацкий саботаж. Ну и в результате, так сказать, чтобы создать все условия Балицкому для работы, было предоставлено право рассмотреть дела по повстанчеству и контрреволюции тройке ГПУ в составе Балицкого, Карлсона и Леплевского и применять высшую меру социальной защиты. То есть расстрел. И именно по этой причине Балицкого считают одним из организаторов террора на Украине, который действительно унес десятки тысяч жизней. Я с этим абсолютно согласен. Скажите, друзья, а вот Карлсон — ну не который варенье ест, а чекист Карлсон — или Леплевский, вот к ним совсем нет ни у кого претензий. Почему-то эти фамилии у нас вообще не звучат. И среди российских либералов, и среди украинских деятелей. У них есть только один человек — Балицкий. Все! Такой единый во всех лицах. Это неправда. Хотя действительно предпосылки для такого возвеличивания одного отдельно взятого человека существуют.

В 35-м году он имеет звание «комиссар государственной безопасности первого ранга». Это если на сегодняшнюю табель о рангах перевести — генерал армии. И надо сказать, что такое высокое звание за всю историю советских органов госбезопасности было присвоено всего девяти руководителям. То есть вы понимаете, насколько фигура Балицкого серьезна.

Приход Ежова на пост наркома внутренних дел вызвал очередную волну поисков врагов народа среди партийно-советского актива. В результате в тридцать седьмом году обнаружили серьезные недостатки в работе Политбюро ЦК Украины — ну, например, Постышева обвинили в развале работы и пособничестве антисоветским элементам. Балицкий, который постоянно был в прямой связи по работе с Квирингом, Косиором, Кагановичем, Постышевым, тоже попал, разумеется, под подозрение. Его вызвали в Москву, понизили в должности и отправили в Хабаровск начальником краевого управления НКВД.

Вообще, может быть, теперь, исходя из этого, некоторые самые отмороженные политики на Украине называют Хабаровск украинским городом и требуют его возвращения. Я не знаю, может быть, они даже и не в курсе, что Балицкий там работал. У них вообще очень своеобразные представления о собственном прошлом. В общем, в Хабаровске он работал точно так же, как на Украине. Только по одному уголовному делу в Особой Краснознаменной дальневосточной армии двести человек арестовал.

Параллельно на самой Украине собирается доказательная база о виновности непосредственно самого Балицкого. Полный набор обвинений: контрреволюционные террористические организации, мешал борьбе с троцкистами, поддерживал националистические элементы в республике. В общем, полная вредительская линия. Еще и втянул в это все нового наркома внутренних дел Леплевского, того самого, потому что у них не сложились личные взаимоотношения. Вообще понять вот эту логику я никогда не мог: то есть у них не складываются взаимные отношения друг с другом, но при этом один втягивает другого в антисоветскую деятельность. Но это потом выяснилось, да, а так Леплевский сформировал дело об антисоветском заговоре в НКВД во главе с Балицким и передал все это в Москву. Разумеется, Москва отреагировала соответственно. Балицкий прошел по одному уголовному делу с Якиром. Интересно, что до этого в тридцатом году Якир ездил в Москву жаловаться на ГПУ Украины, которая под руководством Балицкого саботировала выявление враждебных элементов из числа бывших царских офицеров. Это знаменитое дело «Весна». Представляете, прошло семь лет, и вот они вполне себе уже вместе на скамье подсудимых. Делить им уже нечего, потому что и тому, и другому светит только высшая мера социальной защиты.

7 июня 1937 года. Балицкий лишается всех государственных наград: это три ордена Красного Знамени, орден Трудового Красного Знамени Украинской Советской Социалистической Республики, орден Красной звезды и два знака «Почетный работник ВЧК-ОГПУ». Допросы его проводил не простой следователь, а непосредственно заместитель наркома НКВД СССР Бельский. Надо сказать, что выбивал показания об участии в военном фашистском заговоре он, применяя пытки. Тогда это называли мерами психологического воздействия.

Параллельно этому, пока шли допросы, партийные органы Украины — еще до суда, еще только следствие идет, а те уже впереди планеты всей, — обвинили Балицкого в том, что он входил в состав преступного якировского контрреволюционного центра, покрывал троцкистов, правых и националистов. Ну неисповедимы вообще пути Господни. Балицкий, который больше всех боролся в республике против украинского национализма, оказывается, их покрывал. Балицкий, который выкорчевывал троцкистов как только мог в двадцатых — начале тридцатых годов, оказывается, и их тоже покрывал. По поводу правых — это вообще отдельная история, потому что это понятие трактовалось настолько широко, что договорились даже до того в свое время, что у нас был право-левый уклон. Ну, то есть ты как хочешь, так можешь и думать, куда себя относить.

Тяжело сложилась судьба не только одного Балицкого, а вообще всех делегатов того самого «съезда победителей» ВКП(б). Триста девяносто пять членов ВКП(б) в 1937–1940 годах. Балицкий, который отдал партии большевиков все, которого действительно можно по праву называть «карающим, беспощадным мечом» партии, по крайней мере на Украине, получил высшую меру наказания и 27 ноября 1937 года был расстрелян. Во времена Хрущева о нем уже предпочитали не вспоминать. То есть если вокруг Якира сложилась красивая очень теория про командира, которого подло оклеветали, который был беззаветно предан партии, и только вот злодейская подлость и гнусность сгубили гения, то Балицкий, конечно, ни в каких гениях не был. О нем вообще предпочли не вспоминать.

Ренессанс памяти о Балицком наступил уже в конце 90-х годов, когда стало появляться все больше и больше материалов по поводу так называемого дела о заговоре в Красной армии, это «дело Тухачевского» (Якир, как известно, по нему и прошел), и разумеется, тут же выплыла фигура Балицкого. Но при этом зачастую о нем говорили так: ну, какой-то там чекист, что-то там делал на Украине, боролся с врагами, потом сам пал жертвой подлого заговора. Ну что поделаешь. Трагично, конечно, но оправдывать его не будем, потому что чекисты этого недостойны. Нынешние же украинские националисты сложили вокруг него чудеснейшую совершенно конструкцию — абсолютный палач, один из главных действующих лиц так называемого Голодомора, да еще и в Луганске родился.

Наши либералы, кроме Ежова, Ягоды и Берии, никого из НКВД назвать не могут даже при всем своем старании. Для них Балицкий — это что-то невероятно далекое, но в любом случае если чекист, то негодяй и подлец. Но для историков, которые занимаются советскими органами государственной безопасности, Балицкий, безусловно, знаковая фигура.

Глава НКВД Генрих Ягода

(1891–1938)

Генриху Ягоде выпала, конечно, удивительная судьба. Сначала всесильный нарком внутренних дел, один из виднейших функционеров молодого Советского государства. Потом — враг народа, негодяй и подонок, на котором негде поставить клейма. Во времена перестройки опять негодяй, который сгноил всех, кого можно, в ГУЛАГе и понес заслуженную кару. Хотя была незначительная попытка пересмотреть роль Ягоды в самом начале 90-х годов — многие об этом уже не помнят, — когда его пытались даже реабилитировать. Но в результате ничего, конечно, из этого не вышло, и Ягода так и остается в памяти людей одним из главных виновников политических репрессий конца 1930-х годов. При этом многие даже забывают о том, что сам Ягода, в общем-то, абсолютно закономерно пал жертвой тех же самых репрессий.

Кстати говоря, его звание — генеральный комиссар государственной безопасности — это, чтобы вы понимали, было равносильно маршалу Советского Союза. Сам он любил говорить так, что можно сделать секретным агентом кого угодно, даже людей, которые враждебно относятся к советской власти. Сказано красиво, спорить не будем. И ровно так действительно и происходило, потому что очень многие люди, враждебно настроенные по отношению к большевикам, действительно выполняли серьезные секретные задания. Это и знаменитая операция «Трест», хотя Ягода, конечно, меньше всех имел к ней отношение, однако как член коллегии ВЧКОГПУ, вне всякого сомнения, был, что называется, в теме, это и все дальнейшие действия советской разведки.

Но давайте вспомним, когда Ягоду арестовали, говорят, что он произнес непривычные для коммунистов слова: «Бог все-таки есть». И даже, насколько можно считать эти слухи вообще аутентичными, никакого подтверждения или доказательства до сих пор не представлено — так вот, говорят, что, когда Ягоду вели на расстрел, он начал петь «Интернационал». В принципе я почти допускаю, что так оно и было. Почему? Потому что очень многие старые большевики, старые члены партии, когда их вели на расстрел, говорили, что они умрут с именем Сталина на устах. Ну а спеть «Интернационал» — это вообще дело такое, святое для них, потому что никакого другого гимна на тот момент не существовало.

Вообще откуда взялся в нашей истории такой человек, как Ягода? Почему, казалось бы, человек, который меньше всего подходил для работы в секретных службах, именно там и оказался? Ну давайте действительно скажем, что в истории Советского Союза было и остается до сих пор великое множество тайн и мифов. Какие-то из них достаточно успешно разобрали. Ну, например, был ли Сталин агентом царской охранки. Был ли Ленин немецким шпионом. Работал ли Берия на мусавистов. Действительно ли Вышинский лично подписывал приказ на арест Ленина в Петрограде. Поэтому вопрос, работал или не работал Генрих Ягода на царскую охранку, несколько меркнет, потому что можно вспомнить самый канонический пример — Малиновский. По сравнению с ним Ягода или кто-либо другой меркнет навсегда.

Ну вот давайте действительно скажем, что в биографии Ягоды есть целый ряд моментов, которые могут условно бросать на него тень. Ну например, он указывал в анкете, что вступил в партию в 1907 году. На самом деле это ерунда, потому что вплоть до 1913 года он вместе со своей сестрой был в ряду анархистов. Притом что не просто анархистом, а чуть ли не заместителем Чимбарисова, который потом будет раскрыт как агент царской охранки.

Мало того, Ягода в принципе был необразованным человеком. Министр госбезопасности Абакумов имел шесть классов образования. В личном деле Ягоды написано — вот сейчас внимание: «Не обучался, не оканчивал». Ну такие вот они были — первые руководители советских органов безопасности. Мне всегда могут сказать: «Ну подождите, ну был же Менжинский». Действительно, был. Тот знал 17 иностранных языков, последним выучил фарси, чтобы читать в подлиннике Омара Хайяма. Так я ж ведь никогда не отрицал, и ни один другой нормальный человек никогда не будет отрицать. Проблема-то в другом. Что рядом с Менжинским находились такие вот ягоды, которых старые большевики, кстати, очень сильно не любили и очень сильно протестовали против его карьерного роста. Но кто-то же оказывал ему содействие. И тут мы с вами узнаем, покопавшись в документах революционной эпохи, посмотрев внимательно биографии и сопоставив факты, что, оказывается, Ягода-то в годы Гражданской войны был на южном фронте. То есть совсем недалеко от Сталина и Ворошилова.

С 1919 года он сначала трудится в Наркомате внешней торговли, его делают кандидатом в члены ЦК партии, потом членом ЦК ВКП(б), и Ленин лично подписывает ему удостоверение члена Коллегии ВЧК. Пригласил его туда не кто иной, как Феликс Дзержинский.

1925 год. 35 чекистов и военных награждают орденом Красного Знамени — тогда высшая, она же и единственная награда Советской республики — «за отличие в борьбе с контрреволюцией, шпионскими, бандитскими и другими враждебными советской власти организациями», в их числе Генрих Ягода.

В 1930 году он получает уже второй орден Красного Знамени. Заметим: когда произошла операция «Трест», вернее, когда она завершилась благополучно, далеко не всех чекистов наградили такой высокой наградой. Больше того, когда арестовали Бориса Савенкова и когда он оказался на скамье подсудимых, тоже далеко не все видные деятели операции «Синдикат-2» получили такую высокую награду. А Ягода к 30-му году имел уже два ордена Красного Знамени.

1933 год. Ягода имеет самое прямое отношение к строительству Беломорско-Балтийского канала. Именно он курировал работу по установке 19 шлюзов и получил за это орден Ленина. Потом Ягода получит почетный знак ВЧК-ОГПУ и станет заместителем председателя ОГПУ. Неслабая карьера. Кстати, именно он ответственен за то, что в Народном комиссариате внутренних дел появилась новая форма. Причем во многом она была даже богаче, чем знаменитая золотопогонная форма офицеров Русской императорской армии. Давайте вспомним: голубые брюки, позолоченный кортик. Именно он подписал распоряжение о том, чтобы на Лубянке у главного входа был почетный караул. Вообще он любил помпезность и всячески старался ее прививать в подведомственном ему учреждении, хотя, казалось бы, Народный комиссариат внутренних дел должен был именно с этим по логике вещей и бороться как с контрреволюцией.

Почему же такой полезный человек, чьей карьере мог бы завидовать любой, оказался в опале? Есть несколько версий. Кто-то говорит о том, что Ягода перебрал алкоголя на ужине на даче у товарища Сталина. Кто-то говорит о том, что слишком много палачей собрал он вокруг себя, и у Сталина возникли вопросы к Народному комиссариату внутренних дел. Мы, конечно, никогда не узнаем доподлинно, что же послужило причиной скоропалительной опалы. Но уже 26 сентября 1936 года Ягода уходит с поста главы комиссариата внутренних дел и становится наркомом связи, сменяет на этом посту Рыкова. (Между прочим, сегодня эта фамилия никому ни о чем не говорит, а тогда это был, конечно, человек-легенда. Первый народный комиссар внутренних дел СССР. Подробнее о нем см. в очерке «Первые наркомы ленинского правительства».) А сразу после этого — проходит несколько дней — Ягоду переводят в запас. Потом отстраняют от должности наркома, возбуждают уголовное дело, и в апреле 1937 года, 4 апреля, я подчеркиваю — это очень важная дата, — Ягода арестован. То есть он арестован еще до момента заговора Тухачевского, в его, что называется, крещендо. Крещендо было 1 мая 1937 года.

При этом именно по указанию Сталина Ягода за несколько месяцев до своего ареста переезжает жить в Кремль. Вероятнее всего, это можно расценивать даже как некую форму домашнего ареста, хотя сам он любил бывать на правительственной даче в Кунцеве. Дальше начинается сугубо детективный роман. Стремительно из окна выпадает личный секретарь Ягоды, после этого проводится обыск, и обнаруживается три тысячи порнографических снимков. Причем, к ужасу следователей, на них запечатлены деятели партии, деятели культуры, видные советские военачальники, ну и, конечно же, балерины. Это вообще была общая страсть советского руководства. Начиная от «всероссийского старосты» Михаила Ивановича Калинина и заканчивая нашим с вами героем Генрихом Ягодой.

Апогей наступает уже 14 апреля 1937 года. Ягода под арестом, и его главное детище — пограничная школа — лишается его имени. Суд начинается в марте 1938 года. На скамье подсудимых — недавние герои партии, видные советские деятели, в частности Рыков и Бухарин. Среди тех, кто шел паровозами на этом процессе, оказался и Ягода. На суде он скажет прокурору Вышинскому: «Очень сожалею, что, когда мог бы это сделать, я всех вас не расстрелял». Фраза показательная. Очевидно, что Ягода все-таки в чем-то таком участие принимал. И, как человек весьма и весьма неглупый, он понимал, что вот в этой игре он поставил не на ту карту. Он в чем-то как профессионал просчитался. И расплатой в этой игре является жизнь. Это ведь не компьютерный какой-то шутер, не какая-то игрушка в модных сегодня социальных сетях: что-то не понравилось — сохранился и переиграл уровень. У тех людей была ставка больше, чем жизнь. Притом что Ягода был на следствии весьма и весьма откровенен. Сказал, что убийство Кирова произведено по указанию правотроцкистского блока. Кроме того, признался, что организовывал и осуществлял убийства Менжинского, Куйбышева, Горького и его сына, ну и, конечно же, готовил покушение на Ежова и Сталина. Но при всем этом Ягода категорически отрицал шпионаж, даже сказал на процессе, что «послушайте, если б я был шпионом, то десятки западных держав могли бы смело распускать свои разведки, потому что они не нужны были. Я был человеком, погруженным в высшие тайны Советского Союза, и если они никуда не ушли — это означает, что шпионом я не был». И конечно, здесь необходимо с Ягодой согласиться — шпионом он действительно не был, а вот его участие в том самом заговоре — было ли оно, или это попытка самооговора, только чтобы побыстрее от тебя костоломы отстали, ты понимаешь, что проиграл, на тебя навесят все, что только можно, и чем быстрее закончится — тем лучше.

Судя по тем документам, что обнародованы, не знаю уж, как там насчет заговора, но контакты с основными обвиняемыми, конечно, у Ягоды были. Причем не рабочие, а условно дружеские. Например, очень любили собираться в центре Москвы, в ресторане «Арагви». И о чем они там говорили, тут же становилось известно следователям. Я не берусь сказать, сколько за официанта или метрдотеля дописали следователи. Но то, что разговоры были, — это факт. То, что Ягода презирал Менжинского, — это правда. То, что он отзывался весьма и весьма критично по отношению к лидерам советского государства, — тоже правда. Это зафиксировано в документах наружного наблюдения. Другой вопрос опять же, насколько все они соответствуют действительности. Этого мы, к огромному сожалению, никогда не узнаем.

13 марта 1938 года военная коллегия Верховного суда Советского Союза приговаривает 17 из 21 обвиняемого на том процессе к высшей мере социальной защиты общества. К расстрелу. И уже через два дня Бухарин, Рыков, Ягода и все остальные были расстреляны. Кстати, параллельно с Ягодой репрессировали около 20 человек его ближних родственников. Сын выжил, освободится в 1953 году по амнистии и продолжит род Ягоды, другой вопрос, что он будет стараться особенно не афишировать свои связи с некогда всесильным наркомом.

И перед нами в очередной раз, когда мы рассматриваем людей сталинской эпохи, встает дилемма: кто же был Ягода? Талантливый руководитель, под управлением которого были действительно проведены выдающиеся операции советской разведки — например, «Синдикат-2» и «Трест». Едва ли кто-то в здравом уме будет отрицать, что это действительно выдающиеся операции. Или Ягода был безжалостным костоломом, который только и умел, что выбивать показания у безвинно арестованных? Кем был Ягода: функционером, которого просто в нужный момент не оценили, или же человеком, которого искренне презирала прослойка старых чекистов? Обычно в пользу последней версии говорят рассказы Артура Христиановича Артузова, он же Фраучи. Человек, который имел самое прямое отношение и к «Синдикату-2», и к «Тресту». Вот он Ягоду, мягко говоря, очень и очень недолюбливал.

Одно понятно совершенно точно: Ягода был невероятно сложным человеком. Как, собственно, и все, кто руководил Советским Союзом в 20—30-е годы. Простых людей там точно не было. Да, среди них был значительный процент карьеристов. Да, среди них был значительный процент людей, которые абсолютно не считались с человеческой жизнью. Для которых цель всегда превышала средства.

Вообще вот это удивительно. «Цель оправдывает средства» — это был эсеровский лозунг, который Ленин и другие видные большевики, ну во всяком случае в агитационных работах, с завидным постоянством критиковали и громили. Но если мы посмотрим с вами на очень многих лидеров советской власти, вот тогда, в 20—30-х годах, мы с вами с огромным удивлением обнаружим, что цель оправдывает средства — это, по сути, их лозунг. Он в полной мере, конечно, относится и к Ягоде. Столько лет быть в коллегии, то есть в высшем органе ГПУ-ОГПУ-НКВД, быть одним из руководителей всесильного Народного комиссариата внутренних дел, при этом иметь страшно натянутые отношения со многими старыми чекистами, презирать их и вообще ждать, когда наконец-то Менжинский умрет, чтобы наконец-то возглавить это ведомство.

Мог бы Народный комиссариат внутренних дел, если его возглавил бы не Ягода, а, ну скажем, Артузов, тогда, в 1937 году, избежать репрессий? Нет, не мог. И Артузов точно так же имел бы все основания стать жертвой этого маховика политического насилия. Почему? Потому что русская революция — об этом мало кто хочет размышлять — не прошла свой термидор. И события 1937 года были схожи с термидором Великой французской революции. В результате репрессий произошла замена одних кадров другими, одной элиты на другую. Да, Ягода сделал невероятно много для того, чтобы элита в Советском Союзе поменялась. Дело «Весна», дело «Промпартии» — это же все при нем было.

Неужели Ягода не понимал, к чему идет вся эта история? Скорее всего, понимал. Человек он был малограмотный, но совсем не глупый. И я думаю, что, наслушавшись партийной риторики той эпохи, что такое термидор, он прекраснейшим образом понимал. Но он искренне полагал, что террор термидора пройдет мимо него. Что жертвой термидора станут Артузов, Пузицкий, Стырне, Сыроежкин, Шпигельглас, Слуцкий и многие, многие другие видные чекисты. Так, собственно, и произошло, но одной из первых жертв термидора стал сам Ягода. Человек, который оттачивал механизм насилия в Советском Союзе.

Генрих Ягода, вне всякого сомнения, одна из самых черных фигур в истории нашей страны XX века. Даже если старые чекисты — сохранились воспоминания людей, которые пришли в органы еще в эпоху Гражданской войны, перемахнули через маховик репрессий и в 60-х годах написали мемуары, — отдельным пунктом обозначали свое отношение к этому человеку. Он не реабилитирован, и вряд ли это когда-то произойдет. На мой взгляд, это справедливо.

Самый противоречивый маршал Великой Отечественной Семен Тимошенко

(1895–1970)

Маршал Семен Тимошенко, пожалуй, самая противоречивая фигура среди советских военачальников Великой Отечественной войны. Одни искренне полагают, что, занимавший пост наркома обороны СССР в момент немецкого вторжения, он приложил максимум усилий для того, чтобы отразить удар вермахта и сорвать планы гитлеровского блицкрига, другие, напротив, убеждены, что именно грубейшие ошибки Тимошенко привели к огромным жертвам и самым масштабным военным катастрофам, поставившим Советский Союз на грань поражения. Мало кто обращает внимание, но даже в наградах, полученных Тимошенко, продолжаются эти противоречия. Посмотрите на Жукова и Рокоссовского и сравните их «иконостасы» с «иконостасом» Тимошенко. У него, например, нет Золотой Звезды Героя Советского Союза, полученной за сражения Великой Отечественной. Но в то же время высшую полководческую награду — орден Победы — Тимошенко получил не за какую-то конкретную успешную боевую операцию, а за планирование операций и координацию действий фронтов.

Жизнь Тимошенко вообще очень характерна для той эпохи: выходец из Бессарабской губернии, сельскую школу окончил, но о большем уже, конечно, мечтать в то время не приходилось, стал батраком у состоятельных землевладельцев, к двадцати годам статный молодой красавец. Но начинается Первая мировая война. Тимошенко призывают в армию. Он оказывается на фронте в составе 4-й кавалерийской дивизии. Участие в Брусиловском прорыве, три ранения и три Георгиевских креста — вот таков послужной список пулеметчика Тимошенко. Его мужество и личная храбрость сомнению не подлежат. Тому, что семнадцатый сын украинского крестьянина-бедняка, который батрачил с детства, оказался в рядах революционеров, удивляться, в общем, не приходится. Действительно, где ему еще было оказываться? Поэтому в 1918 году для Тимошенко начинается новая война — Гражданская. В Красной армии он начинает службу в качестве рядового, но уже через несколько месяцев делает головокружительную карьеру, которую нам трудно представить сегодня, но для той эпохи она была вполне естественной: командир взвода, командир эскадрона, в августе 18-го — командир кавалерийского полка, а в ноябре уже комбриг.

В двадцать четыре года, в 1919 году, Тимошенко становится командиром кавалерийской дивизии в составе Первой конной армии. Недостаток на тот момент высшего военного образования он компенсировал за счет своего боевого опыта и действительно какой-то былинной личной храбрости. Своим богатырским ростом и телосложением он морально, казалось, подавляет противника. Лично водит бойцов в атаку, вселяя в них уверенность в успехе. За время Гражданской войны ранен пять раз, но все время отказывается оставлять своих бойцов. За подвиги на этой войне, если, конечно, уместно говорить о том, что Гражданская война — есть нечто героическое, Тимошенко удостоен трех орденов Красного Знамени и Почетного революционного оружия. Он считается одним из самых перспективных советских военачальников, и тут он начинает обучение: в 1922–1927 годах оканчивает высший военно-академический курс — курсы командиров-единоначальников при Военно-политической академии.

Естественно, что во времена перестройки и потом, уже после распада Советского Союза, некоторые историки и публицисты пересмотрели особенности биографии маршала Тимошенко и договорились до того, что он был, в общем-то, вопиющей бездарностью, ничего из себя не представлял и успехом он обязан исключительно своему боевому командиру — маршалу Буденному, который благоволил Тимошенко, как и любому иному выходцу из Первой конной армии.

Но давайте вспомним, что лучшим кавалеристом Рабоче-крестьянской Красной армии Тимошенко называл совсем не Буденный, а человек, который был ему прямой противоположностью, с которым он постоянно находился в острой политической и идеологической конфронтации, — Михаил Тухачевский. Более того, Тимошенко, который в 1935 году станет заместителем командующего Киевским военным округом, сам окажется в черных списках военных, который составлял тогда небезызвестный глава НКВД Николай Ежов. Ему по свойственной тогда традиции пытались инкриминировать шпионскую деятельность. Однако Сталин собственноручно вычеркнул Тимошенко из представленных ему списков заговорщиков.

Благополучно миновав репрессии 1937 года, в феврале 38-го Тимошенко становится командующим Киевским военным округом с присвоением звания командарма 1-го ранга. В истории Рабоче-крестьянской Красной армии это звание носили всего девять человек, из них только один умер своей смертью, пятеро были расстреляны, а трое впоследствии стали маршалами (Тимошенко, Шапошников, Кулик). Тимошенко оказался в числе этих самых счастливчиков. В сентябре 1939 года, во время освобождения Западной Белоруссии и Западной Украины, он командовал Украинским фронтом, справившись с поставленными перед ним задачами блестяще. Всего через несколько месяцев после этого, когда советские войска к январю 1940 года так и не смогли добыть решающего преимущества на полях сражения в Зимней войне с финнами, Тимошенко отправили командовать вновь созданным Северо-Западным фронтом.

Ему удается наладить поставки войскам нормального зимнего обмундирования, организовать ускоренное обучение бойцов действиям в зимних условиях. В вину Тимошенко обычно ставят то, что пресловутая Линия Маннергейма была проломлена лобовым ударом без оглядки на потери. Как бы то ни было, задача, поставленная высшим военным руководством, была выполнена. Давайте посмотрим, кстати, на эту историю немножко с другой стороны. Вспомним Брусиловский прорыв — точно так же лобовым ударом проламывали оборону австро-венгерских войск (Тимошенко, кстати, был участником этой операции). Давайте перенесемся немного вперед — 1943 год, немецкая армия на Курской дуге пыталась лобовым ударом проломить позиции Красной армии. Невзирая абсолютно ни на какие потери, штурмовали открыто, лоб в лоб, как при Ватерлоо. Может быть, я, конечно, прочитал далеко не все воспоминания поверженных немецких стратегов, которые они в массе своей оставили по окончании Второй мировой войны, но я ни у кого из них не встречал не то что фразы, а даже намека на то, что в 43-м году надо было действовать как-то иначе. Напротив, все пишут о том, что этот удар должен был опрокинуть Красную армию, сломить ее сопротивление. О том, что надо было искать какие-то иные методы решения этой задачи, никто из немецких генералов не вспоминает. Кстати, ровно точно так же они описывают и сражение за Москву, и за Сталинград.

Когда же речь заходит про Линию Маннергейма, то Тимошенко становится крайним, потому что якобы нельзя атаковать лобовым ударом без оглядки на потери. Но, если в нашей практике подобного рода случаи были и приводили к положительным результатам, тогда давайте оценивать все это в совокупности. Почему, когда вспоминают про Брусиловский прорыв, никто не критикует ни Брусилова, ни Каледина, ни кого-то еще за то, что был нанесен удар лоб в лоб? Критикуют почему-то только Тимошенко за Зимнюю войну. А между прочим, его заслуги тогда были оценены — в марте 1940 года ему присваивают звание Героя Советского Союза. В мае того же года Сталин меняет на посту наркома обороны Ворошилова на Тимошенко. И вместе с этим назначением Тимошенко получает еще и звание маршала.

Год, который остается до начала Великой Отечественной войны, новый нарком обороны проводит в работах по реорганизации армии и ее техническому переоснащению. Уже бушует вовсю Вторая мировая война, и вовлечение в конфликт СССР было делом времени. Тимошенко прекрасно понимал, что этого самого времени на подготовку в сложившейся ситуации категорически не хватает. Он сделал все, что мог. Не в последнюю очередь, кстати, благодаря ему были освобождены из тюрем и возвращены в строй несколько сотен военных, которые до этого попали в жернова Большого террора и политических репрессий.

К началу Великой Отечественной войны, к 22 июня 1941 года, маршал Тимошенко подходит в статусе одного из лучших советских военачальников. Именно он был руководителем Ставки Главного командования, сформированной 23 июня, но принять эффективные меры для отражения агрессии ему не удалось. Да, конечно, его вина в страшной катастрофе 41-го, безусловно, есть. Но давайте не будем забывать и все остальное. Информация с фронта приходит с опозданием, поэтому и с огромным опозданием принимаются важнейшие решения. Руководство страны и лично Сталин давят на Тимошенко. Они требуют полных отчетов о том, что происходит, и подробного рассказа о тех эффективных мерах, которые принимаются. Только вот ни того, ни другого Тимошенко сделать не может. Вообще не факт, что с этой задачей справился бы кто-то другой: хоть Василевский, хоть Рокоссовский, хоть Жуков. Да даже сам товарищ Сталин не справился бы с этой задачей и, отвечая условно тому же товарищу Сталину, не мог бы внятно сформулировать ничего по поводу принятых эффективных мер. 19 июля 41-го года вместо Ставки Главного командования создается ставка Верховного главнокомандования, ее уже возглавляет лично Сталин. Как глава Комитета обороны он также занимает пост наркома обороны, переводя Тимошенко на пост своего заместителя.

В июле 41-го года маршал параллельно командует частями Западного фронта, он стремится остановить молниеносное продвижение противника. Смоленское сражение, июль 1941 года, заканчивается поражением Красной армии и большими потерями — это правда, но давайте не будем забывать еще об одном факте, что это сражение позволило задержать темпы продвижения немцев к Москве. Через три дня после окончания Смоленского сражения Тимошенко назначается главкомом войск юго-западного направления. Задача ясна: нужно любой ценой удержать Киев. Предшественником на этом посту у Тимошенко был его непосредственный командир по Гражданской войне маршал Буденный. Как и Жуков, Буденный считал, что Киев необходимо немедленно сдавать, потому что необходимо избежать полного окружения и разгрома советских войск на этом направлении. Тимошенко прибыл с намерением удерживать Киев любой ценой, но чтобы понять, что это невозможно, ему потребовалось всего три дня — это время и оказалось роковым. Отступить войска не успели, и в итоге наши потери составили 600 тысяч человек. Среди погибших оказался и командующий Юго-Западным фронтом генерал-полковник Кирпонос.

Новый Юго-Западный фронт, призванный закрыть прореху на фронте, Тимошенко возглавил лично, руководил одной из самых успешных операций Красной армии первого года войны — освобождением Ростова-на-Дону в конце ноября 1941 года. Именно благодаря этой победе и поражению немцев под Москвой в декабре 1941 года Сталин и принимает решение в 42-м году разгромить вермахт и полностью выбить немцев с территории Советского Союза. Начало этому должна была положить Харьковская операция, главная роль в которой отводилась Юго-Западному фронту маршала Тимошенко.

Наступление под Харьковом в случае его успеха должно было отсечь немецкую группу армий «Юг», в случае чего ее предстояло прижать к Азовскому морю и уничтожить. Наступление предполагалось начать с так называемого Барвенковского плацдарма, захваченного частями Юго-Западного фронта. В начале операция развивалась успешно: за пять дней наступления войска Красной армии вышли к окрестностям Харькова, и конная разведка даже добралась до его пригородов, но Тимошенко не учитывал, что наступление развивалось крайне неравномерно, в результате чего над наступающими частями нависла угроза окружения, что в итоге и произошло. Новый начальник генерального штаба Василевский предложил прекратить наступление и начать немедленный отвод войск во избежание окружения, грозившего катастрофическими последствиями. И снова, как и в случае с Киевом, Тимошенко промедлил с решением. Он вместе с членом Военного совета фронта, будущим советским лидером Никитой Хрущевым настаивал на том, что угроза окружения преувеличена. Сталин, естественно, предпочел услышать Тимошенко, а не Василевского. Итог был закономерным. К 23 мая 1942 года бо́льшая часть советской ударной группировки оказалась в окружении, попытки вырваться ни к чему не привели. Приказ о прекращении наступления был подписан Тимошенко только 28 мая, когда катастрофа стала неотвратимой. Вырваться из окружения удалось лишь десятой части наших войск. Безвозвратные потери составили 170 тысяч человек, общие — свыше 270 тысяч. Многие из командующих частями и подразделениями Юго-Западного фронта погибли или оказались в плену. Погиб заместитель Тимошенко, генерал-лейтенант Костенко, покончивший с собой, чтобы не попасть в плен. Ответственность за Харьковскую катастрофу целиком и полностью лежит на Тимошенко. Немцы устремились к Дону, и казалось, остановить их уже не сможет ничто…

В октябре 1942 года Тимошенко назначат командующим Северо-Западным фронтом — он должен будет реализовать план «Полярная звезда», но и тут итог оказался неудовлетворительным — войска не смогли выйти на запланированные рубежи и понесли при этом огромные потери. Спорить о персональной вине в этой неудаче можно долго, но в глазах Сталина Тимошенко стал изгоем и неудачником, его снимают с должности, передав пост более успешному Ивану Коневу. Теперь до конца войны Тимошенко является представителем Ставки, занимаясь координацией действий фронтов и принимая участие в разработке стратегических планов операций. Сам фронтами он уже не командовал.

После войны Тимошенко входит в группу генеральных инспекторов Министерства обороны Советского Союза и вторую Звезду Героя Советского Союза получает в 1965 году с не самой героической формулировкой «За заслуги перед Родиной, вооруженными силами СССР в день своего семидесятилетия». Это награждение прибавило только новый повод для дискуссий о месте военачальника в истории нашей страны. Действительно, он ведь начал войну в качестве наркома, к концу войны оказался на второстепенных, если не сказать эпизодических, ролях. На его счету разгром под Киевом, тяжелейшее харьковское поражение, но при этом, обратите внимание, на любой должности он стремился быть полезным своей стране настолько, насколько мог. Стоит ли постоянно, безудержно критиковать маршала Тимошенко, как это делают, например, сегодня на Украине? Да, наверное, он действительно заслуживает разгромной критики за катастрофы под Киевом и Харьковом, но здесь ведь важен и другой нюанс: давайте допустим на секундочку, что Тимошенко послушал бы своего командира по Гражданской войне маршала Буденного и приказал немедленно оставить Киев. Какова могла быть реакция товарища Сталина на этот счет? История не терпит сослагательного наклонения, но, безусловно, Тимошенко как человек своей эпохи, классический сталинский выдвиженец, не мог поступить иначе.

Трагедия под Харьковом, к огромному сожалению, тоже легко объяснима. Это вообще свойственно выходцам из Первой конной армии, тем, кто в годы Гражданской войны был на очень серьезных должностях в этой главной ударной силе Рабоче-крестьянской Красной армии. Это иной раз никак не объяснимое безрассудство много раз играло злую шутку с прославленными кавалеристами Гражданской. Просто ни у одного из них, по сути, не оказалось за спиной такого разгромного поражения, которое потерпел маршал Тимошенко в битве за Харьков летом 1942 года. За это, конечно, Тимошенко можно и нужно критиковать, вне всякого сомнения. Но важно также помнить, что на его месте мог ведь на тот момент оказаться любой. Не случайно абсолютно все биографы наших прославленных полководцев уточняют, что 42-й год для Красной армии был учебным. Наши полководцы, будущие блистательные маршалы Победы, только-только учились вот этой новой страшной войне, потому что она оказалась совершенно не такой, к которой они готовились.

Судьба, долгие годы благоволившая легендарному кавалеристу Первой конной армии, в какой-то момент от него попросту отвернулась. Так было, кстати, и с наполеоновскими маршалами.

Генерал-предатель Андрей Власов

(1901–1946)

Генерал Власов — тема фактически вечная. В моей радиопрограмме «Теория заблуждений» с ведущими российскими специалистами по проблематике коллаборационизма советских граждан в годы Великой Отечественной войны мы говорили о нем не меньше десяти раз. Осветили все возможные аспекты. Дали ответы на все возможные вопросы. Постарались рассказать о том, о чем умалчивает, например, эмигрантская литература по проблематике генерала Власова. Казалось бы, рассказали все, что можно. Тем более что 22 июня 2015 года вышел долгожданный трехтомник по следственному делу генерала Власова — совместный проект Росархива, Государственного архива Российской Федерации, архива Федеральной службы безопасности[1]. Три тома, в каждом томе листов по 700–800. Впервые на моей памяти и, может быть, впервые за всю историю книгопечатания в нашей стране трехтомник документов по малозначительной, по сути дела, проблеме стал чуть ли не национальным бестселлером. Я впервые в жизни увидел сборник документов, который стоит на самом видном месте в книжном магазине. Я впервые в жизни увидел, что к этому сборнику проявляют интерес не только люди моего поколения, но и те, кто сейчас учится в университетах. Даже девушки листали при мне эту книгу. Объяснить этот удивительный факт я не могу, потому что, казалось бы, о Власове написано и сказано уже достаточно много и едва ли там что-то принципиально поменяется в наших оценках этого человека и его поступков.

Но между тем книга вышла, привлекла значительное внимание аудитории, и мне было крайне интересно понаблюдать, как на нее будут реагировать люди, восхваляющие генерала Власова. Далеко не секрет, что в современной России есть целый ряд его апологетов, которые написали немало работ по этой теме, многократно выступали в средствах массовой информации, в Интернете по этой проблематике. До выхода этой книги главный довод всех этих выступлений был предельно прост: следственное дело генерала Власова засекречено, проклятые коммунисты и их наследники все скрывают, а между прочим, именно там сакральная истина о генерале Власове, о его праведной борьбе за Россию без большевиков. Я лично слышал эту заунывную песню в разных аранжировках четверть века. С того момента, как увлекся этой темой в 1992 году.

2015 год — наконец-то все следственное дело генерала Власова издано. Но к моему удивлению, его апологетами не сказано было вообще ничего. Эти люди, которые буквально еженедельно потрясали Интернет пространными монологами на тему генерала Власова, вдруг замолчали, как сфинкс в пустыне. Я решил подождать, подумал, что не может же это происходить бесконечно долго. Они должны рано или поздно что-то сказать в свое оправдание, потому что та мифологема, которую эти люди построили и старательно продвигали в общество, рухнула сразу после выхода этого трехтомника. Во-первых, выяснилось, что проклятые коммунисты и их последователи ничего не засекретили, потому что вот они, эти три тома, изданы, а во-вторых, каждый желающий мог взять эти книги, полистать и убедиться, что те утверждения про честного и принципиального генерала Власова, борца с кровавым сталинизмом, не имели под собой никаких оснований. Мягко говоря, обывателя попросту дурили.

Прошел месяц. На определенных ресурсах, где обычно пишут и излагают свои мысли все эти люди, не появлялось ничего. Наконец, к очередной годовщине казни генерала Власова и его сподвижников свершилось чудо. Чудо это содержало в себе новый заход на апологетику генерала Власова и павших бок о бок с ним в борьбе с кровавой сталинской диктатурой людей. Ни единого слова про новый трехтомник сказано не было, как будто его вообще не существует в природе. То есть рассчитано все это было, видимо, на человека абсолютно дремучего, который не следит ни за чем: он не включает выпуски новостей на телевидении, не слушает радио, не читает газет, не выходит в Интернет. Потому что про этот трехтомник не сказал только ленивый.

Давайте посмотрим, по какой методологии после выхода этого воистину окончательного трехтомника взялись оправдывать генерала Власова. Это абсолютно замечательная конструкция, которая свидетельствует либо об исключительной наглости этих людей, либо о надежде, что абсолютно вся их аудитория — люди малограмотные.

Цитата номер один. Из показаний 18 июня 1943 года в органах НКВД майора Кузина, бывшего адъютанта Власова по 20-й армии Западного фронта: «Власов имеет духовное образование, и он часто, сидя один, напевает церковные богослужения». Объясните мне, пожалуйста, какое это имеет отношение к судьбе и жизни генерала Власова? А если бы он условно напевал мусульманские песнопения, от этого что, его праведность стала бы выше? Или если он пел, например, фрагменты опер? Вот что это меняет или добавляет к облику генерала Власова? Кроме, естественно, того, что он знал какие-то церковные песнопения.

Следующая цитата. Из директивы № 175018 от 17 июля 1942 года Сталина, генерал-полковника Василевского командующему войсками Волховского фронта генералу армии Мерецкову: «Ставка призывает вас под вашу личную ответственность принять все меры к тому, чтобы не позднее 19 июля Власов и его люди были доставлены самолетом на территорию фронта. Ставка считает делом вашей чести выполнить эту задачу. Ставка приказывает поставить всю авиацию фронта на выполнение этой задачи». Все тот же вопрос: что эта цитата добавляет к облику генерала Власова? Кто из тех людей, кто интересуется хотя бы на бытовом уровне историей Великой Отечественной войны, не понимает, что Ставка пыталась вызволять генералов из «котлов» или потенциальных окружений? Что нового содержится в этой фразе?

Идем дальше. Из радиограммы от 17 июля 1942 года Ленинградского штаба партизанского движения комиссару 11-й партизанской бригады Сазонову: «Приказываю Власова, Виноградова, Афанасьева и других из командования 2-й армией держать при себе, сохранить и оградить от любых опасностей и проявить заботу. Сейчас это ваша главная задача, поставленная Москвой». Тот же самый вопрос: что в этом такого? Подобных телеграмм и директив в годы Великой Отечественной войны Ставка выдала великое множество. Огромное количество этих документов давным-давно рассекречено и введено в исторический оборот. Что принципиально нового можно узнать из этих сведений? И каким образом эта телеграмма оправдывает генерала Власова? Ответа нет.

Другая цитата. Из первой докладной записки 3 августа 1942 года (обратите внимание на дату) в ОКВ военнопленных генерал-лейтенанта Власова и полковника Боярского: «Офицерский корпус, особенно попавшие в плен, которые могут обмениваться мыслями, стоят перед вопросами: каким путем может быть свергнуто правительство Сталина и создана новая Россия? Всех объединяет желание свергнуть правительство Сталина и изменить государственную форму. Стоит вопрос: к кому именно примкнуть — к Германии, Англии или Соединенным Штатам? Главная задача — свержение правительства — говорит за то, что следует примкнуть к Германии, которая объявила борьбу против существующего правительства и режима целью войны. Однако вопрос будущности России неясен. Это может привести к союзу с Соединенными Штатами и Англией, в случае если Германия не внесет ясность в этот вопрос».

Защитники генерала Власова приводят этот документ. О чем он свидетельствует? О том, что генерал Власов открыто и демонстративно нарушил присягу, перешел на сторону врага. Перешел на сторону армии, которая вела на территории Советского Союза истребительную политику. Генерал Власов отлично должен был понимать, что именно за новый порядок строит оккупационная власть. Генерал-лейтенант Власов, как говорят его нынешние апологеты, чуть ли не главный спаситель Москвы, едва ли походит на обычного рядового призванного солдата, действующего по принципу «мой объект — вот эта стрелка». Генерал Власов прекрасно отдавал себе отчет, что именно скрывается за идеологией Национал-социалистической Германской рабочей партии. И вот эти фразы, которые генерал Власов вместе с полковником Боярским произносит, в любой стране, при любом строе и в любую эпоху расцениваются одинаково. Это называется измена родине. В условиях военного времени эти вопросы рассматривает обычно трибунал. И, как правило, за это следует высшая мера наказания.

Никак не могу понять, выдавая подобную цитату, на чем строят свой расчет апологеты Власова? На малограмотных людей, которые не знают, что такое условия военного времени? Или на тех, кто должен пасть ниц и сказать: «Какой же молодец все-таки генерал Власов. Он уже вот 3 августа 1942 года решил бороться с правительством Сталина.

И создавать новую Россию». Одна только неувязка: почему-то в руководстве Третьего рейха никто новую Россию создавать не собирался. Поэтому Власов мог говорить и писать кому угодно и что угодно. Он был никем. Он был объектом идеологической борьбы против Рабоче-крестьянской Красной армии на фронте. Иначе говоря, генерал Власов использовался просто как фигура для листовок и другой наглядной агитации. Все. Здесь ставится точка. Я желал бы послушать, что скажут его защитники по этому поводу, но, как правило, они сохраняют гордое молчание, надувая щеки, как незабвенный Ипполит Матвеевич Воробьянинов.

Однако вместо ответов приводятся другие доказательства. Вот, например, из дневника Йозефа Геббельса, запись от 15 апреля 1943 года: «Из целого ряда заявлений большевистских пленных я могу сделать вывод, что призыв генерала Власова таки повлек за собой некоторые дискуссии в советских вооруженных силах. На будущее возможно усиление влияния этого призыва, если мы будем его энергично поддерживать. Однако все эти вопросы связаны с заявлением по восточному вопросу, к которому пока что не удается склонить фюрера». Теперь переводим это с языка германской бюрократии на русский. О чем, по сути, пишет Геббельс? О том, что никаких изменений в расовой и колонизаторской политике Третьего рейха по отношению к оккупированным территориям Советского Союза и народам, его населяющим, быть не может по определению, потому что фюрер — доктринер. Это является абсолютной правдой, и никаких изменений не последовало вплоть до окончания Великой Отечественной войны. Дальше: Власова используют как ядро агитационных материалов. Обратим внимание на чеканную формулировку: «Его призыв повлек за собой некоторые дискуссии в советских вооруженных силах». Так вот генерала Власова агитировали перейти на сторону Третьего рейха не ради того, чтобы его слова вызывали «некоторые дискуссии», а ради того, чтобы части Красной армии дружно побросали оружие и дезертировали с поля боя. Желательно сразу в плен — прямиком в концентрационные лагеря. Ради «некоторых дискуссий» едва ли вся эта конструкция затевалась бы. Для «некоторых дискуссий» существовали и без того многочисленные фигуры русских коллаборационистов. Поэтому когда мы говорим сегодня о том, что генерал Власов являлся вождем некоего антисталинского протеста, — это абсолютная ерунда. Во-первых, никакого антисталинского протеста не существовало — это все абсолютная фигура речи защитников генерала Власова. Существовало совершенно другое движение, которое являло собой коллаборационизм, иначе говоря, службу на стороне врага.

Еще одна цитата. Из отчета штаба рейхсляйтера Розенберга о посещении Власовым Могилева 13 марта 1943 года: «В этом узком кругу немцев генерал Власов высказался очень откровенно. Он заявил, что убежден, что Германия проиграет войну против России, если в ближайшее время не будет введена в бой большая армия против Сталина и если Германия в корне не изменит своей политики по отношению к населению оккупированных районов». Снова переводим все это словоблудие на русский язык. Чего требует Власов? Власов требует армии. Для чего? Для того чтобы перестать быть никем, а стать Верховным главнокомандующим, то есть получить ту самую власть, ради которой, собственно говоря, он и строил всю свою карьеру, начиная с момента его прихода в Рабоче-крестьянскую Красную армию. Это по поводу великой принципиальности этого человека.

Совершенно замечательный документ — письмо рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера командиру роты пропаганды СС штурмбаннфюреру Гюнтеру д’Альквену, июль 1943 года. Я приведу его целиком, потому что в принципе после этого можно ставить финальную точку, а точнее, крест на всей теории о генерале Власове — спасителе России и перестать это обсуждать. Любителям героизировать этого малоприятного человека я настоятельно советую выписать вот эти два абзаца у себя дома на потолке и в момент поиска душевного вдохновения для очередной апологетики Власова просто поднимать голову к потолку и внимательно их читать. Итак, что же пишет Гиммлер: «Когда я ехал в автомобиле, я имел возможность с 19 до 20 часов слушать радиопередачи. Шел как раз очень хороший репортаж какого-то голландца «Ненависть к Америке». Затем начался другой, в котором сперва очень мило рассказывалось о наших фламандцах, датчанах, норвежцах и голландцах, но затем репортер понес вдруг полную чушь об украинской армии господина генерала Власова и об европейском сообществе, в которое входят украинцы и русские. Я запрещаю раз и навсегда, чтобы СС в какой-либо форме поддерживал этого вытащенного на свет вермахтом, но твердо отвергнутого фюрером большевика, именуемого Власовым. Фюрер позволил лишь использование его в пропаганде вермахта. Мы в Германии, к сожалению, таковы, что не можем разделять пропаганду и собственные убеждения. Посему я запрещаю для СС эту опасную игру с огнем».

Это написал не какой-то там Аркадий Васильев в своей книге «Час дня, ваше превосходительство», не какой-то Гаспарян на досуге, наблюдая за перемещением речных трамвайчиков по Москве-реке вдруг решил выдать такой вот исторический апокриф. Это письмо рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера, введенное в исторический оборот одним из главных апологетов генерала Власова. Мне просто интересно, когда он это читал, ему какие мысли приходили в голову? Для чего этот документ выложен в поддержку генерала Власова? Чтобы лишний раз показать его абсолютную никчемность, показать, что в руководстве гитлеровской Германии его расценивали примерно так же, как тающий в марте снег?

Но вслед за этим публикуются и иные документы в поддержку Власова. Из доклада от 9 мая 1943 года отдела разведки и контрразведки штаба 16-й армии, группа армий «Север», о выступлении Власова перед слушателями курсов пропагандистов в тыловом армейском районе: «В новой Европе Россия будет занимать достойное ей место. Мы не хотим коммунизма, но мы также не хотим быть и немецкой колонией. Германия знает, что хорошие отношения с Россией всегда были очень полезны для обеих стран. Мы не можем одни разбить большевизм на поле брани. Нам также надо противопоставить ему новую идею, родившуюся именно в русском быту. Крестьянство в новой России должно занимать особенно важное место. Мы гарантируем всем свободу религии, но в то же время мы не будем никого насиловать и заставлять принадлежать только к какой-либо определенной религиозной общине. Придет конец и бесправию индивидуумов».

Абсолютно замечательное выступление, свидетельствующее о многом. Во-первых, генерал Власов почему-то решил, что ему кто-то когда-либо позволит строить новую Россию в новой Европе. Существует великое множество стенограмм совещаний в ставке фюрера. Они издавались как в годы Второй мировой войны, так, разумеется, и после. Издавались они под самыми разными названиями от «Гений таков, какой он есть» — это аутентичное издание 1944 года — до сборника документов, который так и назывался «Стенограммы совещаний в ставке фюрера». Там ни слова не сказано о том, что Гитлер обдумывал, размышлял, мучился, ночами не спал — пытался найти варианты построения новой России в новой Европе. Напротив, все, что фюрер говорил по поводу России, сопровождалось малоприятными эпитетами по отношению к народам, населяющим нашу страну. Приводить их не буду, все, в общем, наверно, смотрели многочисленные художественные фильмы о войне. Вот примерно таким языком и выражался канцлер Третьего рейха Адольф Алоизович Гитлер.

Генерал Власов в 1943 году мог бы все-таки включить мозг и понять, что никаких хороших отношений Германии с Россией не может быть просто по определению. Хотя бы в силу того, что многие российские территории немцы собирались онемечивать. Этот факт явно говорит не о том, что будут хорошие отношения, скорее он подтверждает тезис Власова, который тот берется, в свою очередь, опровергать, что Россия становится немецкой колонией. Меня до слез умиляет фраза, что мы одни не можем разбить большевизм на поле брани. Генерал Власов, как он писал в своей автобиографии, был участником Гражданской войны на юге России. Правда, воевал он там всего недели две и не против белых армий, а против повстанческих отрядов Нестора Махно. Это к вопросу о том, что «придет конец и бесправию индивидуумов». Этих самых индивидуумов генерал Власов активно подавлял, и ничто его тогда не смущало, и ни над чем подобным он не размышлял. Так вот белые армии на юге России времен Гражданской войны в 1919 году не смогли разбить большевизм. В мае 1943 года, то есть уже после битвы за Москву, после Сталинграда, Власов должен был понимать, что никакой вермахт и никакие войска СС с Красной армией не справятся. Маятник качнулся в другую сторону, и весь вопрос состоит только в том, как долго еще Германия сможет сопротивляться на Восточном фронте.

Из всех многочисленных структур, которые создали русские коллаборационисты в годы Великой Отечественной войны, на фронте, непосредственно в боевом столкновении с частями Рабоче-крестьянской Красной армии, были крайне незначительные из них части. В основном же их использовали для проведения карательных операций и в виде всевозможных сил для поддержания общественного порядка — всякие шуцшамшафт-батальоны, фельджандармерия и т. д. Поэтому утверждение о том, что «мы не можем разбить большевизм на поле брани», свидетельствует о том, что генерал Власов даже не подозревает о реальном отношении оккупационных властей к структурам коллаборационистов. То есть он вообще этой темой не интересуется, он почему-то искренне верит, что все сейчас на поле брани, все вытащили меч-кладенец и крикнули: «Выходи к ракитному кусту драться». Этот момент лишний раз свидетельствует о том, насколько генерал Власов старался казаться, а не быть. То есть, казалось бы, ты — военный человек, ты сидишь в тыловых районах, ты сводки читаешь, ты должен понимать, что такое выпрямление эластичной линии обороны. Ты должен понимать, что произошло в Сталинграде, когда в Германии был объявлен национальный траур.

И, наконец, вишенка на торте. Этот документ привел, правда, не главный защитник генерала Власова, а, скорее, его главный оппонент — известный российский военный историк Иван Жуков. Редактор берлинской газеты «Новое слово» Деспотули вспоминает о том, как Власов видел решение еврейского вопроса в России: «Власов считает, что еврейская проблема может быть решена без шума, но решительно». Что можно сказать про это утверждение? Во-первых, оно абсолютно в духе оперативных команд СД, так называемых айнзацгрупп. Это то самое окончательное решение еврейского вопроса: Холокост на территории Белоруссии, Украины и РCФСР. Вот такими методами генерал Власов старался решить проблему граждан еврейской национальности в России.

Теперь вопрос: чем это утверждение по еврейскому вопросу отличается от того, что говорили Адольф Гитлер, Йозеф Геббельс, Генрих Гиммлер и другие высшие функционеры Третьего рейха? Любой нормальный человек скажет, что ничем, потому что это ровно то же самое. Под этими словами вполне мог бы подписаться рейхсфюрер СС Гиммлер и, как сказал бы Михаил Афанасьевич Булгаков в своей книге «Дни Турбиных», обнять генерала Власова и прослезиться.

Но так скажет нормальный человек. Защитники же Власова вбрасывают иной документ. Из обзора деятельности отдела доктора Тауберта (антибольшевизм) имперского министерства пропаганды от 31 декабря 1944 года: «Власовское движение является жидкой настойкой из либеральной и большевистской идеологий. Важно и то, что оно не борется с еврейством и вообще не признает еврейского вопроса».

Власовское движение действительно являлось «жидкой настойкой из либеральной и большевистской идеологий» — это чистая правда. До германского национал-социализма, до идеологии организации украинских националистов эта конструкция никогда не дотягивала. Там все-таки люди были более талантливые, чем генерал Власов и прочие его многочисленные соратники. Да, действительно, власовское движение не боролось с еврейством и не признавало еврейского вопроса. Но это только половина правды, а вторая заключается в том, что у генерала Власова до этого просто не дошли руки. Потому что бо́льшую часть своей деятельности в тылу, помимо агитационных выступлений и употребления алкогольных напитков, он занимался банальным надуванием щек. И когда уже в самом конце войны ему предоставили возможность создать армию, там было уже, конечно, не до гонений на евреев из бывшей под оккупацией территории Советского Союза. Тогда ему уже надо было думать о том, как не попасть на скамью подсудимых, где его ждали с распростертыми объятиями. Но даже об этом генерал Власов не думал. Он размышлял о том, как бы ему заключить договор с союзниками, то есть в очередной раз предать присягу, потому что он давал присягу Рабоче-крестьянской Красной армии, потом как главнокомандующий вооруженными силами Комитета освобождения народов России он давал присягу Третьему рейху.

Такие вот штрихи к портрету этого малоприятного человека. Я прекрасно понимаю, что ни на один из моих вопросов апологеты Власова никогда не дадут ответа. В лучшем случае проигнорируют. В худшем случае, опять же, как и генерал Власов, надуют щеки и сделают вид, что к ним это вообще никоим образом не относится. Но в данном случае молчание тоже будет говорить о многом.

Руководитель Совинформбюро Александр Щербаков

(1901–1945)

В истории Великой Отечественной войны существует множество фигур, о которых сегодня у нас почему-то не принято вспоминать, хотя они во многом были символом победного мая 1945 года. Не будь их, еще неизвестно, как сложились бы для нас те драматические и героические события. Об одной из таких фигур я и хочу рассказать, потому что нет такого человека, который ни разу в жизни не слышал словосочетание Совинформбюро. Все знают про гениального диктора Левитана, который озвучивал сводки «От Советского информбюро…». Но при этом ни один человек, наверное, сегодня не скажет, кто возглавлял Совинформбюро. Кто тот человек, кто руководил этой деятельностью на протяжении всех военных лет? Кто тот человек, кто отвечал за информирование граждан страны о ходе боевых действий?

Этим человеком был заместитель народного комиссара обороны СССР, начальник Главного политического управления Красной армии, секретарь Московского комитета ВКП(б) Александр Сергеевич Щербаков. В 1945 году ему было 44 года (по сути, ровесник XX века), и умрет он 10 мая 1945 года. Дожил до победы, сделал все, что от него зависело, и на следующий день его сердце отказало…

Все, кто близко знал Щербакова и оставил после этого воспоминания, единодушно описывают его невероятную, запредельную трудоспособность. Его сотрудники были убеждены, что он так и работает — все 24 часа в сутки, потому что, в какой бы момент к нему кто-то ни обращался, он всегда был на месте, всегда готов был подсказать, всегда готов был дать ценные указания. Это удивительная особенность людей, которые возглавляли страну в годы Великой Отечественной войны, потому что Щербаков вовсе не был исключением из правил. Это была система, и подавляющее большинство сталинских наркомов работали именно вот в таком режиме. Но если про Молотова, Кагановича, Микояна, Жданова, Маленкова и многих других руководителей нашей страны того времени достаточно много известно, то Щербакову с этой точки зрения не повезло. Хотя его жизнь невероятно увлекательна, и если я просто начну перечислять должности, которые он занимал за свою карьеру, то рискую очень быстро утомить читателя.

Началось все с того, что он окончил Коммунистический университет и стал работать секретарем райкома, потом завотделом губкома, редактировал газету, потом окончил Институт красной профессуры и работал секретарем Ленинградского, Иркутского и даже Донецкого обкомов.

1934 год. Первый съезд Союза писателей Советского Союза. Щербаков избирается секретарем. Вот что писал ему тогда Максим Горький: «Молодая наша литература найдет в лице Вашем крепкого, толкового, заботливого руководителя. Вы понимаете, как необходим такой руководитель… Вы видите, что критика наша все еще не учитель. Это хорошо. И дружески отмечая правильность взятой Вами линии, я нимало не боюсь «захвалить» Вас, «испортить». Такая вот оценка Горького. Это к вопросу о том, что сегодня некоторые деятели представляют Щербакова как некоего малограмотного, абсолютно деклассированного элемента, который в принципе не понимал, что он делает, и больше того, даже не стремился вникать в какие-то вопросы, считая, что его партийная закваска позволит ему во всех вопросах принимать верные решения.

В 1938 году Щербаков заменяет Хрущева на посту 1-го секретаря Московского городского комитета ВКП(б). Хрущев к тому моменту уже в полном смысле этого слова залил Москву кровью, с огромным энтузиазмом находя повсюду и разоблачая врагов. Щербаков будет находиться на этом посту до конца своей жизни, притом что новые должности следовали одна за другой. 24 июня 1941 года, то есть через три дня после начала войны, он становится главой Совинформбюро, а в 1942 году его назначают еще и начальником Главного политического управления Красной армии. То есть он руководил жизнью столицы Советского Союза, решая массу хозяйственных вопросов, в том числе в тяжелейшие дни октября-января 1941–1942 годов. Параллельно он же руководил Совинформбюро, а это, между прочим, отнимало достаточно много сил, и вообще наивно полагать, что Щербаков не вникал, в принципе, во все то, что происходило в Совинформбюро, напротив, без его ведома там ничего не делалось. Ну, и вот еще параллельно, понимаете, руководит вообще всем Политуправлением Красной армии. Кроме этого, Щербаков отвечал за то, как формируется народное ополчение, как строятся оборонительные сооружения. Он еще был ответственным за оборону Москвы и отвечал за деятельность ПВО.

Знаете, я видел много невероятно трудоспособных людей. Знаю даже тех, кто может работать семь дней в неделю в полном объеме, то есть когда для человека, в принципе, что понедельник, что воскресенье — это без разницы абсолютно, его рабочий график неизменный. Но при этом он выполняет какую-то одну функцию. Ну, вот скажем, я семь дней в неделю веду эфир. А вот так, чтобы разорваться на совершенно разные функции, при этом преуспевать всюду, вот таких примеров я, пожалуй, даже и не назову. Щербаков скорее первый, кто приходит на ум, и, возможно, даже единственный, потому что уж на что сталинские руководители были многостаночниками и могли отвечать за самые разные направления, но Щербаков даже среди них выделялся тем, что, ну, слишком разный функционал был на него возложен.

Давайте просто на примере ПВО посмотрим, как это все работало. 134 налета совершили немцы на столицу СССР. При этом они сбросили всего лишь 1600 фугасных бомб. Это ничтожнейший результат! И сказать за это надо спасибо противовоздушной обороне, которой и руководил, кстати, Щербаков. Но об этом почему-то сегодня у нас вспоминать совершенно не принято. То есть Щербаков из истории выпал. Его нет ни в Совинформбюро, если послушать отдельных людей, ни тем более при обороне Москвы. Сталин, будучи руководителем государства, невероятно высоко ценил Щербакова. Именно по этой причине, кстати, ему доверяли один ответственный пост за другим. Ну давайте поговорим о том, как он возглавлял Совинформбюро. Ситуация тяжелейшая. Немцы наступают на всех фронтах. Информационная война проигрывается просто в одну калитку, потому что советский агитпроп подошел к началу Великой Отечественной войны, мягко говоря, не во всеоружии. И надо вспомнить, что первые плакаты, которые выпускались сразу после войны, сообщали населению о том, что Гитлера несут на руках представители династии Романовых. Это я сейчас вовсе не шучу. Разумеется, что с такой информационной подготовкой было невероятно сложно ожидать каких-то серьезных достижений. Щербаков в кратчайшие сроки переформатирует всю эту работу.

Я вам могу рассказать об одной книжке, которая есть у меня в домашней библиотеке. Называется она «Фашизм — злейший враг культуры». Выпущена из печати 2 июля 1941 года. Вдумайтесь — всего за 10 дней один из авторов, подчинявшихся Щербакову, сумел не только написать книгу (да, пусть это небольшая брошюрка, но вы попробуйте в такие кратчайшие сроки написать книгу! Не газетную статью, а целую книгу!), но ее еще сумели издать. А ведь книга должна была пройти все стадии согласования, военную цензуру, ее должны были набрать в типографии. Это все было сделано, по сути, за 10 дней. Естественно, что не будь Щербакова, я не гарантировал бы получение подобного рода результата. Именно благодаря его таланту организатора советская пропаганда сумела в кратчайшие сроки не только перестроиться, не только на равных соперничать с ведомственными пропагандистами Третьего рейха, а там этим занимались вовсе не школьники и не какие-то там, знаете, случайные люди. Геббельс очень жестко контролировал людей, которым доверялась военная пропаганда. В результате Щербаков вышел победителем в этой информационной войне.

Он сумел обеспечить советское общество не только идеологически верной информацией — это полдела. Он обеспечил общество информацией объективной. Мне всегда могут сказать: «Да ладно! Что там объективного? Уже в 44-м году, когда стали готовить первые издания сводок Совинформбюро за первые годы, их пришлось редактировать». Правильно! Вот в этом и состоит талант руководителя, который сразу понял, что ту ерунду, которую несли в первые дни, даже недели войны, необходимо быстро поменять, потому что никакого результата с этими рассказами о том, как топором можно остановить роту немецких танков или как охранник склада насадил на один штык девять десантников немецких, которые падали на него с парашютами, не будет. Ни один нормальный человек в эту ахинею не поверит. Обратите внимание, как уже с августа меняется тональность сводок Совинформбюро. Вся эта чепуха уходит сначала на второй план, а потом ее вовсе не станет в сводках. Вот это прямая заслуга Щербакова. Надо понимать, что именно при нем советская пропаганда стала, по сути дела, родом войск, который точно так же внес свой вклад в разгром нацизма. Достаточно вспомнить хотя бы систему радиовещания в стране. Не говоря уже о том, как была устроена его работа. Например, немцы не могли вклиниться на частоты советских радиостанций, а вот нашим специалистам это неоднократно удавалось. Немцев это попросту приводило в бешенство. Они пытались понять, как это происходит, но так до конца войны и не пришли к какому-то однозначному выводу. Плюс Щербаков наладил работу с мировыми информагентствами. Издавал газету Совинформбюро в Англии. Называлась она «Soviet War News Weekly».

Маршал Василевский потом напишет в воспоминаниях, что Сталин безоговорочно доверял Щербакову, и те материалы, которые шли к нему на стол за его подписью, Сталин подписывал почти не глядя и почти без задержки. Естественно, что за такие заслуги тебя должны были наградить, потому что ты сделал невероятное даже по меркам ритма работы всей страны тогда, в 1941–1942 годах. Но Щербакова наградили вовсе не орденами, а сделали начальником Главного политуправления Красной армии. При этом сменил он не кого иного, как Мехлиса. Ну, на Мехлиса тоже всех собак сегодня спустили. Это, кстати, отдельная тема, потому что в его биографии помимо, разумеется, многочисленных отрицательных эпизодов были еще и невероятно важные моменты, которые потом использовал, кстати говоря, Щербаков. И вовсе он этого не стеснялся. Он поменяет стиль работы Главного политуправления Красной армии, потому что во многом, конечно, все это напоминало определенного рода революцию. Множество донесений писалось, причем абсолютно непонятно зачем. Тратилось время. По выражению многих людей, которые тогда работали в ГлавПуре вообще, все это напоминало некое просто учреждение, где сидели бумагомаратели. Да, разумеется, нужно было поменять руководителей, и поэтому выдвиженцы Мехлиса были убраны, и набирал туда людей непосредственно сам Щербаков. При этом были остановлены многие проекты, которые запускал непосредственно сам Мехлис. Ну, например, был запрещен прокат кинофильма «Швейк готовится к бою», потому что он показался Щербакову абсолютно неуместным и даже оскорбительным для советского человека в момент самой страшной войны в мировой истории. Благодаря подобного рода поступкам Щербаков снискал себе славу человека, который вникает абсолютно во все вопросы, который пользуется серьезным авторитетом, причем не только у руководства страны, но и, самое главное, у своих подчиненных. И что это человек, который способен привести органы политического управления Красной армии в надлежащий вид, потому что то, что сделал Мехлис, конечно, порядком назвать было невероятно сложно. Ну и, пожалуй, вишенка на этом торте. Многие знают, что в нынешний гимн Российской Федерации музыка взята из старого советского гимна. Но вот что точно знают совершеннейшие единицы сегодня, то, что это все произошло благодаря Щербакову. Именно он собирал лично в здании Московского комитета ВКПБ поэтов и композиторов и объяснял им, как должен звучать гимн Советского Союза. Его слова сохранились. Вот что он говорил тогда: «Слова должны жить минимум десятилетия и даже наверняка сотни лет. Музыка должна быть доходчивой, выразительной, понятной всем гражданам страны. Народ должен петь его в радостях и горестях. Он должен войти в кровь народа».

13 сентября 1943 года Щербаков пишет докладную записку руководителю страны — Сталину. Вот ее текст: «Год назад была начата работа поэтами и композиторами над гимном Советского Союза. В результате привлечены лучшие наши силы. Исполнение гимна показало, что ни одно из представленных произведений не может быть рекомендовано в качестве гимна СССР. В целях поощрения работы поэтов и композиторов над гимном и ускорения этой работы прошу разрешить организовать закрытый конкурс на лучший текст и лучшую музыку гимна». Давайте вдумаемся вот в эту ситуацию. Только-только отгремели бои Курской дуги. Казалось бы, у Щербакова масса других дел, и эту работу можно было бы поручить кому-то, а потом просто проконтролировать результат. Но нет, он лично за всем этим следил, лично встречался с каждым участником этого конкурса, объяснял ему задачу, внимательно слушал потом и выбирал уже из готовых вариантов. И действительно, если вспомнить сегодня музыку нашего гимна, то очень сложно спорить с тем, что получилось невероятно выразительно, и действительно, эта мелодия вошла в кровь народа.

Я хорошо помню 90-е годы, когда был другой гимн у России и он не вызывал такого чувства. Действительно, при нынешнем гимне очень многие люди автоматически встают. На первых нотах, даже зачастую не отдавая себе отчет, что вот сейчас прозвучит гимн. Это действительно вошло в кровь и сознание народа. Но, к огромному сожалению, об одном из создателей вот этого самого гимна мы сегодня не вспоминаем. Я имею в виду Щербакова. Хотя его жизнь может служить в общем и целом примером, как должен работать государственный служащий. Но ведь у нас же сегодня, когда речь заходит про Щербакова, обязательно расскажут перестроечные красивые истории о том, что никакого таланта не было и был вообще он алкоголиком, пил горькую, поэтому на радостях от победы над нацизмом перестарался и 10 мая 1945 года умер. Опровергать подобного рода конструкцию невероятно просто. Давайте вспомним, что военная энциклопедия гласит, что Щербакову в декабре 1942 года присвоили звание генерал-лейтенанта, в сентябре 1943 года — генерал-полковника. Даже по меркам войны это очень серьезная карьера. И уж разумеется, награждали Щербакова вовсе не просто так. Было за что возвеличивать руководству страны и лично Сталину этого незаурядного человека.

Потом, на волне перестройки, помимо версии об алкоголизме (она на сегодняшний день ключевая в описании всего жизненного пути Щербакова) появилась и другая версия о том, что он на самом деле был отравлен, но ни единого бесспорного доказательства до сих пор не представлено. При всем том, что многим эта история понравилась и до сих пор ее с упоением повторяют, что Щербаков мог расцениваться Сталиным как конкурент, и именно поэтому 10 мая 1945 года Сталин приказал его ликвидировать. Но это абсолютная чушь и вздор, потому что с этой точки зрения Щербаков многими современниками расценивался как очень последовательный сторонник Сталина по всем основным вопросам, да и не основным тоже. И потом давайте вспомним, что у Сталина существовали и вполне себе официальные преемники и что-то их никто не травил. Многие даже расценивались как достаточно серьезные фигуры на советском политическом небосклоне. Например, Пономаренко. Только вот про Щербакова сложили такое великое множество небылиц.

Помнить об Александре Щербакове, вне всякого сомнения, нужно, потому что он наряду со многими другими деятелями советского государства стал творцом самой главной победы в нашей истории. И вычеркивать из нее руководителя Главного политического управления Красной армии, создателя Совинформбюро и московского руководителя, по меньшей мере, некрасиво хотя бы в память тех заслуг, которые у Щербакова были. И мне очень хочется верить, что рано или поздно те потоки гнусности, которые следуют по отношению к этому человеку, завершатся, потому что даже на фоне многих тогдашних руководителей нашей страны он был фигурой весьма и весьма незаурядной.

«Красный граф» Алексей Толстой

(1882–1945)

«Красный граф». Я думаю, что подавляющее большинство моих читателей это определение никогда в жизни не слышали. Ну разве может граф быть красным? Мы же все знаем, что «Белой акации гроздья душистые…». Однако было в нашей истории такое определение — «красный граф». Принадлежало оно писателю Алексею Толстому, так называли его в русской эмиграции, когда он вернулся в Советский Союз. Вообще это было справедливо. Он именно так себя ощущал — граф по происхождению и, соответственно, красный по мироощущению и мировосприятию. Он сделает абсолютно исторический выбор. Он выберет Родину, абсолютно не думая ни о каких политических, нравственных, культурных и вообще каких-то других принципах. Он станет очень ярким исключением среди русской эмиграции. Бунин, например, предпочтет остаться вне Родины, он на чужбине будет вести, в общем, достаточно тяжелый образ жизни, но не изменит своим принципам. Как он отвергал революцию и советскую власть, так и будет это делать. Он будет ненавидеть Ленина и Сталина, Красный террор, Гражданскую войну. Он останется при своих убеждениях. Граф Алексей Толстой поступит иначе.

Его энергия была связана с ощущением собственной пассионарности, во-первых, а во-вторых, с Родиной, и он будет искренне думать, что связан с судьбами и свершением великого государства, трагической, во многом поучительной, невероятно тяжелой историей последних лет. Независимо от того, кто теперь возглавляет это государство и кто и как будет относиться к той самой истории России. Для него Советский Союз станет абсолютно естественным продолжением императорской России. Нет, конечно, вслух он этого говорить не будет, потому что государство новое, но в глубине души граф Толстой будет понимать, что это, конечно, продолжение исторической России.

Он никогда не перестанет ощущать себя русским графом, даже будет называть себя последним графом в СССР. Нет, у него не будет страха утратить вот то самое место в истории, которое он сам себе обозначил, и он понимает, что советская власть никогда не посягнет на его статус, потому что для советской власти это тоже невероятно важный момент. Представьте, «красный граф» Толстой! Тем более что он ее поддерживает и всячески продвигает. Потомок Рюриковичей, ставший ярким представителем новой советской интеллигенции, новой советской элиты.

Конечно, мы с вами сегодня знаем прекрасно, что, когда надо, граф Толстой будет молчать. Он закроет глаза на те просьбы о помощи, которые будут поступать ему как депутату Верховного Совета СССР от членов семей репрессированных в годы террора 1937–1938 годов. Он в принципе недалек от политики. Он будет писать в газетах по поводу расстрела Зиновьева и Каменева, Радека и Пятакова, и даже более того, своими показаниями он будет подпирать Катынскую трагедию — расстрел польских пленных офицеров сотрудниками НКВД весной 1940 года.

Кстати, до сих пор очень многие отрицают, что это относилось именно к НКВД, и искренне верят, что это были немцы, пытаются выискать в тех документах по Катынскому делу, при этом не читая их, некий тайный смысл, что вот он, посыл, что это немцы. Да нет, это были не немцы. К огромному сожалению, это сделали сотрудники НКВД. Этот факт абсолютно доказан. Два тома документов по Катыни, в общем, не оставляют никаких сомнений. Более того, еще же существуют дополнительные свидетельства. Например, генерал КГБ Серов, он ведь в своем дневнике описывает это все хорошо. «Записки из чемодана» изданы, и любой желающий может ознакомиться и только после этого выступать в прениях по вопросу.

Но мало кто знает о том, что тот самый лозунг Великой Отечественной войны, который сегодня очень любят обсуждать либералы, который они ненавидят и всякий раз указывают на него, тот самый «За Родину, за Сталина!» был придуман графом Толстым, и сделает он это даже задолго до войны. Он произнесет тост, который будет венчаться этими словами: «За Родину, за Сталина!», в день, когда страна отмечала 60-летие вождя. Вообще вот этот тост, он многое характеризует в графе Толстом. Это человеческая слабость. Давайте не будем забывать, конечно, это блистательный писатель. Его слог, его стиль никуда не денутся из русской литературы XX столетия, больше того, я абсолютно убежден, что до тех пор, пока в нашей стране будут читать книги, будут читать и Алексея Толстого, читать и восхищаться его языком, потому что действительно это невероятно талантливые произведения. Хотя, конечно, нравственный портрет графа Толстого оставляет желать лучшего. Он тогда, в годы Гражданской войны в Одессе, кричал: «Вы не поверите, я сбежал от этих проходимцев, от этих негодяев из Кремля. Я готов целовать сапоги у любого русского царя, и Бог тому свидетель». Слова запомнят. А потом, что интересно, он скажет, что готов шилом выколоть глаза Ленину и Троцкому и вообще всем другим большевикам, а пройдут годы, ну, без малого 20 лет с той поры, и граф Толстой на встрече с Буниным скажет: «А ты вот не постесняешься сегодня расцеловаться с большевиком». Это он на себя намекал, естественно. И он будет даже уговаривать Бунина вернуться на Родину, но тот отшутится, что колокола в СССР запрещены, а он, как человек православный, не может это принять. Но граф Толстой, ничем не смущаясь, свой выбор сделал.

Он попытается, конечно, объяснить свою политическую беспринципность и вообще отсутствие таких вот моральных ориентиров в письме к Чуковскому, в 22-м году это будет. Он напишет, что в эпоху великой борьбы белых и красных он был на стороне белых, он ненавидит большевиков физически и считает их разорителями государства и причиной всех бед. У него два брата погибли, расстреляны дяди, восемь человек родных умрет от голода и болезней, и он сам страдает, но эмиграция продолжит жизнь инерцией той самой борьбы, а для Толстого это уже неприемлемо. Он будет стремиться на Родину и вот в том самом тяжелейшем выборе между совестью и разумом выберет разум. Он предпочтет русскую государственность своим убеждениям прошлого. И он будет доказывать потом (я, кстати, даже думаю, что он доказывал прежде всего самому себе, а вовсе не окружающим), что это тот самый естественный выбор любого русского патриота, что нет никакого другого правительства в стране и надо признать его, потому что всякая власть от Бога. Это Герцен, да, может жить в изгнании, но мы-то другое поколение. И потом последует «Хождение по мукам». Гениальное произведение, к огромному сожалению, во многом сегодня забыто. Перестают читать «Хождение по мукам», перестают смотреть фильм, хотя, на мой взгляд, это одно из самых пронзительных произведений о Гражданской войне. Пусть вас не обманывает некая идеологическая составляющая той эпохи. Она, конечно, там есть. Но Толстой невероятно точно описывает те события, многим из которых он был собственным свидетелем, многих деятелей эмиграции он знал лично и описывал то, что слышал. Это величайшее произведение о «Второй русской смуте». Если кто-то не читал до сих пор, потратьте время — прочтите «Хождение по мукам»! Сопереживайте героям этого произведения, потому что, на мой взгляд, наряду с «Последними юнкерами» и «Дроздовцы в огне» это одно из важнейших свидетельств о той эпохе, свидетельств крови и страдания, свидетельств уничтожения исторического русского государства и рождения при этом нового государства. Да, на тот момент еще отрицающего историческую Россию, но тем не менее русского по духу.

Конечно, в эмиграции «Хождение по мукам» не примут и будут называть это предательством абсолютным, но послушайте, прошло больше ста лет, по сути, с начала тех событий. Мы, потомки, уже можем, наверное, начать извлекать моральный капитал из тех уроков, понимая, что же тогда произошло, поэтому читать графа Толстого необходимо для того, чтобы понять, через что проходили те люди. «Хождение по мукам» — не самое видное, конечно, его произведение. Гораздо более известно «Иван Грозный», потому что за него он будет даже награжден, он там начнет обосновывать, что террор неизбежен и неотвратим, а за льющуюся русскую кровь несут ответственность многие, а вовсе не только Иван Грозный.

Роман Толстого о Петре Первом — это, конечно, метафора революции и послереволюционных событий. Конечно, это прямой отсыл к Стране Советов. Это параллель между Петром и Сталиным, по сути, между потешными войсками и тем, что есть у Советов сейчас. И он как бы показывает, что вот то столкновение в смертельной схватке времен Гражданской войны, оно вытекает оттуда, и нам надо знать историю, понимать ее. Петровские реформы он вообще описывает невероятно подробно, потому что вот это варварское средство реорганизации Руси, оно ведь нам знакомо. Да, мы сейчас с вами проходим ровно то же самое. Это прямой отсыл к сталинским реорганизациям. Он как бы показывает, что, друзья, и тогда то окно в Европу рубилось вот так. Было сложно, было кроваво, но было необходимо для государства. Государство — догмат, не человек. Вот это принципиальная разница между графом Толстым, вернувшимся в Советский Союз, и графом Толстым, который был на стороне Белого движения в годы Гражданской войны. Он понимает, что именно государство будет догматом русского духа, а не что-то другое. Да, деспотизм, да, террор, да, репрессии, но ради процветания страны. И для Толстого этот вопрос совершенно очевиден. И вот он в Сталине будет видеть того самого Петра Первого, который упорен в достижении своих целей, беспощаден по отношению к врагам, он щедрый, снисходительный, он интеллигентный, верный собственным убеждениям. Он вот, по сути, знаете такой Петр Первый современности. Граф Толстой будет его описывать именно так. И даже та единоличная власть, она будет графу Толстому импонировать, потому что это очень похоже на Петра Первого. И он даже будет говорить о том, что пишет историю современности. Это то, что сегодня многие отрицают, потому что то самое произведение, оно, конечно, несет в себе отпечаток тех самых 30-х годов. Он будет потом рассказывать, что смотрит на все пятна на камзоле Петра Первого и это для него загадка в историческом тумане. Он проводит параллели, у него очень тонкие ассоциации. Он проводит параллели между двумя эпохами: с одной стороны, коммунистического строительства, с другой стороны, петровских преобразований. И он описывает волевой характер: с одной стороны Петр Первый, с другой стороны Сталин.

Знаете, мне кажется, что Толстой в глубине души верил в некую реинкарнацию русского духа Петра Первого в Сталине. Есть, конечно, интересный вопрос, кого он видел в роли Шафирова, кого он видел в роли Меншикова. Мы не узнаем. Мы можем только догадываться по страницам того самого произведения, так же вслед за автором проводить исторические параллели, обдумывать это. Конечно, мы можем с вами сегодня осуждать и критиковать то самое произведение, но одно несомненно: что тогда, что во многом и сейчас знания очень многих людей о той эпохе берутся не из исторических источников, они скучные для обывателя. Они берутся из книги «Петр Первый», и с этой точки зрения граф Толстой показывает, что художественное слово иногда может побеждать с большим запасом историческую науку. Да, он описывает прошлое так, как подсказывает ему его художественная интуиция. Он описывает его несовершенным, но от этого делает гораздо более увлекательным. Он приписывает Петру Первому многие свойства характера, которых, возможно, у него и не было: ну, вот эта широта натуры, непоколебимая вера и правота. Да, конечно, в Петре I это все было. Но важный вопрос: было ли это настолько в гипертрофированной форме, как это описал граф Толстой? И при этом, знаете, такая вот параллель со Сталиным. У того подозрительность, но пассионарность, некие комплексы, связанные со своим революционным прошлым, но при этом он выдающийся интеллектуал той эпохи. Мало кто ведь сегодня отдает себе отчет в том, сколько Сталин читал, как старался побороть собственную безграмотность, потому что в годы, когда люди учатся, Сталин, конечно, занимался совершенно другим. Он занимался подготовкой русской революции. Вот эта порода государственных деятелей Сталину давалась невероятно тяжело. Он через многое прошел, но тем важнее, что он этого достиг. Петру I было принципиально проще — с ним считались окружающие. Он для них был государем-императором. Сталину пришлось ставить себя над окружающими, зачастую, конечно, кровавыми методами. Ну а что вы хотели? Сын сапожника из Закавказья, а это почти окраина империи. Малограмотный революционер возглавит страну в тяжелейшую эпоху преобразований и доведет ее до конца. Будет во многом сверяться, конечно, с деятельностью Петра I, поэтому выбор здесь Алексея Толстого отнюдь не случайный. Интересно, что он будет проводить и параллели Ленин — Сталин и даже скажет, что Сталин — это Петр Первый сегодня. Хотя, конечно, с точки зрения истории русской монархии это прозвучит чудовищно; самозванец, узурпатор. Но ведь и творец государства, с другой стороны. Граф Толстой это удивительным образом чувствовал и придавал этому художественную форму. Мало того, он, как никто другой, придал Сталину вот то самое историческое величие.

Напрасно многие думают, что этот образ вождя, который сегодня все знают, был сформирован в конце 1940-х годов. Вовсе нет. Граф Толстой дал определенного рода новый смысл, избрал новую форму в искусстве, он стал смотреть на историю через призму идеологии, которая прививалась в Советском Союзе. Нет, он придал этому некое новое значение, он показал Петра Первого как первого красного царя, как преобразователя, который путем тяжелейших жесточайших репрессий прививал то самое новое чувство русскому народу, русскому служивому сословию. Он рубил бороды боярам, Сталин делал примерно то же самое с точки зрения исторической перспективы. Толстой это видел и подавал это именно так. Он искренне считал, что искоренение варварства возможно только варварством. У Петра Первого был опыт Средневековья, а у Сталина, с точки зрения Толстого, был незаконченный, незавершившийся термидор, который можно и нужно именно таким способом закрывать. В 38-м году Толстой за сценарий фильма про Петра I получит орден Ленина. Самая высокая награда в Советском Союзе. Тогда современники прекрасно понимали, что это не за сценарий фильма, это за описание личности человека русского, который сумеет не только возвыситься над эпохой, это делали очень многие в нашей истории, нет, он подчинит себе эпоху, он будет ее творцом, ее создателем. Современники графа Толстого прекрасно это понимали. В годы советской власти тоже едва ли кто-то бы в здравом уме согласился спорить. Спорят с этим сегодня.

К сожалению, ни «Петр Первый», ни «Хождение по мукам» не являются фаворитами читательских убеждений. Это во многом трагедия. Трагедия, потому что, если вы не читаете такие классические произведения, вы никогда не поймете эпоху — ни эпоху Петра Первого, ни эпоху Сталина, потому что именно через эти книги и можно понять, что двигало людьми. Как они сами видели себя. Как они воспринимали ту действительность. Графа Толстого можно и нужно, наверное, критиковать за политические убеждения, за некую беспринципность, это правда, и с этим едва ли кто-то будет спорить. Граф Толстой сделал свой выбор. Он был последовательным человеком и шел до конца. Но одно несомненно — он написал блестящие произведения, произведения, которыми зачитывались наши с вами дедушки и бабушки и даже отцы и матери. Произведения, которые во многом формировали представления человека о целых эпохах. Произведения, которые объясняли, как так произошло — вот эти кровавые тяжелые процессы. Произведения, которые объясняли, как должно быть и будет в дальнейшем.

Мне горько, что и «Хождение по мукам», и «Петр Первый» нынче нелюбимы. Мне хочется верить, что рано или поздно читательская аудитория все равно вернется к этим книгам. Они блестящи, они велики! Они велики благодаря языку, благодаря таланту писателя, благодаря фактуре. Их нужно читать. Не можно, а нужно! И это, наверное, будет лучшей памятью, лучшей оценкой графа Толстого. Политические идеалы, политические предпочтения всегда забываются, остается главное: остается блестящий талант автора. Давайте отдадим ему должное. В конце концов, эти книги прошли проверку временем. Я не случайно говорю, что прошли, потому что не далее как год назад лично я снова взял и перечитал «Хождение по мукам» и снова получил ровно то же удовольствие, которое получал без малого тридцать лет назад, когда впервые взял эту великую книгу в руки. Начните читать Алексея Толстого. Во-первых, получите удовольствие, а во-вторых, найдете ответы на очень многие важные вопросы.

Министр государственной безопасности СССР Всеволод Меркулов

(1895–1953)

В истории органов государственной безопасности Советского Союза Всеволод Меркулов, конечно, самый удивительный руководитель этого ведомства. Он не подходил на эту роль ни по каким критериям: ни с точки зрения своего социального происхождения, ни с точки зрения образования, ни с точки зрения своего мироощущения. Прекрасно образованный человек, очень небесталанный писатель, который всегда был достаточно застенчивым. Согласитесь, что руководитель НКВД нам представляется несколько иным. Но судьба связала его с органами советской государственной безопасности.

Родился он в 1895 году в Азербайджане, по месту службы своего отца. Тот был офицером Русской императорской армии, потомственным дворянином. Мать Меркулова — грузинка, тоже из дворян. В 1921 году, когда большевики захватывают власть в Грузии, Меркулов становится сотрудником Чрезвычайной комиссии. Что само по себе вообще в принципе достаточно удивительно. Ну, людей с таким происхождением там было не очень много, давайте скажем честно. Но вот Меркулову повезло. При этом его очень долгие годы не принимали в партию. Меркулов станет членом Коммунистической партии только в 1927 году. И то не потому, что партия пересмотрела свое отношение к потомственным дворянам, а потому, что скажется влиятельное слово его начальника. Им был Лаврентий Павлович Берия.

Собственно, именно с появлением Берии в судьбе Меркулова начинается его стремительная карьера. Он действительно сильно выделялся на уровне остальных сотрудников Чрезвычайной комиссии. Потому что образование в то время было ахиллесовой пятой подавляющего большинства сотрудников ЧК. Единицы чекистов могли похвастаться серьезным, фундаментальным образованием. У Меркулова оно было. Притом что сами чекисты с превеликим нежеланием принимали к себе на работу людей, подобных Меркулову. Потому что тогда три класса церковноприходской школы — и ты считался уже невероятно образованным человеком. А теперь представьте себе Меркулова, у него золотая гимназическая медаль, три курса университета. Может быть, конечно, не член Академии наук, если судить по нынешним меркам, но, по крайней мере, наверно, всеми уважаемый профессор. Разумеется, Берия, который начал активно формировать свою команду, не мог не обратить внимания на такого весьма образованного сотрудника.

Меркулов делает стремительную карьеру. За четыре года он проходит путь от помощника уполномоченного до начальника экономического отдела. При этом не надо здесь никаких дополнительных иллюзий: экономический сектор в органах государственной безопасности на тот момент считался не особенно важным. Но как только Берия возглавил Государственное политическое управление Грузии, Меркулов становится руководителем секретно-оперативной части. А это уже контрразведка — основа основ. Необходимо заметить, что предшественником Меркулова на этой должности был сам Берия.

Когда в 1931 году Лаврентия Павловича передвигают на партийную работу, то есть он становится Первым секретарем Грузинской компартии, Меркулов отправляется вслед за ним. Семь следующих лет он меняет один пост за другим. Но нас, конечно, интересует последнее место работы, после которого, собственно говоря, Меркулов отправляется вслед за Берией в Москву. Это руководитель промышленно-транспортного отдела ЦК Грузии. Пост, как вы понимаете, весьма и весьма неслабый. Как только Берия обосновывается в Москве, он тут же посылает запрос на перевод почти всей своей команде. И, разумеется, Меркулов не стал исключением.

Как человека очень образованного по реалиям той эпохи, его можно было бы назвать мозгом той группы, которую создал Берия. Совершенно точно он был спичрайтером Лаврентия Павловича. Если не писал речи, с которыми выступал Берия лично, то как минимум их редактировал. При этом ведь сам он старался не выступать с речами. Был он человеком невероятно застенчивым — это отмечали все его подчиненные. Но при этом он невероятно исполнительный и чрезмерно ответственный человек. Именно такие были нужны Берии для работы в центральном аппарате НКВД. Он был убежден, что последний человек, от которого следует ждать подвоха, — это как раз Всеволод Меркулов. И естественно, когда после отстранения Ежова Берия возглавляет Народный комиссариат внутренних дел, Меркулов становится первым заместителем наркома.

В 1941 году, кстати, он сам станет наркомом. Многие просто даже не знают о том, что незадолго до Великой Отечественной войны появилась идея разделить НКВД на два наркомата: непосредственно НКВД — Народный комиссариат внутренних дел и Народный комиссариат государственной безопасности. Так вот НКВД возглавлял Берия, а НКГБ возглавил Всеволод Меркулов. История эта получилась крайне короткой, потому что уже через месяц после начала Великой Отечественной войны все вернули в прежнее состояние, и Меркулов снова становится первым заместителем народного комиссара внутренних дел.

И только в 1943 году, когда в очередной раз наркоматы разделяются, он снова становится наркомом государственной безопасности. То есть именно он отвечает за разведку и контрразведку. А НКВД занимается пограничными войсками, милицией, лагерями, ну и так далее.

Понятное дело, что если для экономического сектора или там промышленно-транспортного Меркулов подходил, то вот курировать разведку и контрразведку — это точно было не его. Но вы знаете, что, скорее всего, в данном случае Меркулов был исполнителем, даже находясь на таком высоком посту. Вероятнее всего, подлинным руководителем НКГБ был первый заместитель Меркулова — Кобулов. Ну об этом можно судить хотя бы по тому, кто из них был больше награжден советским правительством: ордена, которые получил Меркулов, не идут ни в какое сравнение с орденами Кобулова.

При всем этом нельзя сказать, что Меркулов был крайне разочарован своим статусом. Скорее напротив, это позволило ему в какой-то мере реализовать свои литературные таланты. Меркулов был весьма и весьма неплохим — на мой взгляд — драматургом. Его пьеса «Инженер Сергеев», которая была написана под псевдонимом «Всеволод Рок», с успехом шла в советских театрах, включая, как это, может быть, для многих прозвучит достаточно удивительно, Малый театр, который славился своим очень трепетным отношением к репертуарной политике.

Мне доводилось читать эту пьесу о борьбе советского инженера с немцами. Он должен был взорвать гидроэлектростанцию. Вы знаете, она написана ну весьма и весьма талантливо. И если бы я не знал, кто скрывается под псевдонимом Всеволод Рок, я бы никогда в жизни не подумал о том, что автор этого произведения — первый заместитель народного комиссариата внутренних дел.

Однако Сталин совершенно справедливо заметил, что, в общем, на таком посту надо заниматься своими прямыми обязанностями, а литература подождет. Поскольку, с одной стороны, перечить Сталину нужно было иметь огромное мужество, а Меркулов вообще старался лишний раз в пререкания с начальством не вступать, а во-вторых, он относился к категории людей, которые чрезвычайно внимательно относятся к критике, то соответственно с этой минуты литературная карьера Всеволода Меркулова и закончилась.

И мне, кстати, очень жалко, что так произошло, потому что советская литература могла бы получить весьма и весьма незаурядного автора. Может быть даже, Меркулов именно в литературе нашел себя подлинного. Но вынужден он был заниматься совершенно другими делами.

После окончания Великой Отечественной войны начинается передел постов в советском государстве, и Берия попадает в своеобразную опалу. Разумеется, это не могло не сказаться и на позициях Меркулова. И он лишается своего высокого поста — руководителя Народного комиссариата государственной безопасности. Нет, формальный признак, конечно, был. Действительно, существовали серьезные недочеты в работе советской разведки на Западе. Но с другой стороны, знаете, очень сложно обвинять в этом Меркулова. Вот правда. Советская разведка благодаря Ежову была почти уничтожена. То, что удалось сохранить и хоть как-то развить, — это уже было большим достижением. Тем более давайте не будем забывать, что развивать пришлось в условиях Великой Отечественной войны, а это не самая, между прочим, благоприятная среда для деятельности разведки.

В результате Меркулов еще и потерял членство в Центральном комитете и отправился руководить советским имуществом за границей — конкретно, в Австрии. Ну конечно, это серьезное понижение, конечно, Меркулов переживал. Но больше всего его огорчало, что он не смог показать себя должным образом, хотя серьезных санкций к нему никаких не применяли. Вообще я склонен полагать, что Меркулова, выражаясь современным языком, определили просто в кадровый резерв.

В 1950 году про него вспоминают и предлагают ему пост министра государственного контроля. Ну, что это такое на современный лад — наверно, в чем-то сравнимо с руководителем Счетной палаты. Ну, конечно, полномочия там были побольше. Этим вообще отличаются сталинские министерства или наркоматы от современных: все-таки полномочия там были гораздо более широкими, чем нынешние.

Когда умирает Сталин, Берия снова возглавляет Министерство внутренних дел. Меркулов хочет вернуться туда. Но он уже не нужен. Уже поменялась диспозиция, и первым заместителем у Берии становится все тот же Кобулов.

В результате закончилось все трагично для всех участников этих событий. Молотов, Хрущев, Маленков объединяются против Берии. Шансов у того нет. Следует арест со всеми вытекающими отсюда последствиями. И разумеется, последовали аресты всей команды Берии. Меркулов, несмотря на то что по формальному признаку он уже не был частью этой команды, ареста точно так же не избежал. Он был арестован последним из всех, хотя до этого он уже вызывался на допросы, правда, в качестве свидетеля. Но стало понятно, к чему все идет.

Он был арестован в сентябре 1953 года. Причем на тот момент он был еще министром госконтроля. Допросы Меркулова интересны. Он пытается уйти в сторону от дел, связанных с Берией. Достаточно охотно давал показания, причем, к ужасу всех нынешних любителей мифов про святого Лаврентия Павловича, а таких тоже удивительных людей в медиапространстве достаточно, Меркулов очень подробно описал ровно те места, о которых сегодня крайне не любят вспоминать.

О чем идет речь? Применение методов физического воздействия на допросах, причем к членам партии. Об этом ведь сегодня мало кто из защитников Берии любит рассуждать. Но не помогли чистосердечные показания. Притом что ведь Меркулов уже немолодой человек, у него достаточно много — как и у многих других деятелей советского государства — проблем со здоровьем, потому что выдержать военный ритм — это, поверьте, непростая задача на таком посту. И хотя он представлял в принципе меньше всего опасности для Молотова и Хрущева с Маленковым, он все равно входил в той или иной степени в ближний круг Берии. Он все равно был носителем каких-то знаний, а, что называется, такие люди из политики просто так в ту эпоху не выпадали.

Было решение о вынесении Всеволоду Меркулову смертного приговора. Точно так же, как и всем остальным представителям команды Берии. Все они были расстреляны в один день.

Уже в начале нулевых годов в общественном пространстве предпринимался ряд попыток пересмотреть приговор в отношении Всеволода Меркулова. Обычно его защитники говорят о том, что, ну послушайте, он занимался эвакуацией советской промышленности и многого добился на этом посту. Он руководил советской разведкой и контрразведкой, которая делала все возможное, чтобы приблизить победу в самой страшной мировой войне. Он был, по сути, человеком своей эпохи.

Но достаточно ли вот этого для того, чтобы забыть все остальное в отношении, кстати, не только Меркулова, а всей команды Берии? Это же ко всем относится. Это все были люди определенно талантливые. Многое сделали для победы в войне. Ну а преступления все куда? Забыть, словно их не было? Так не получится. Потому что за каждым архивным делом существуют ведь человеческие жизни. Понятно, что, когда их слишком много, они становятся печальной статистикой тех самых политических репрессий. Но давайте посмотрим на это с другой стороны. Это ведь были живые люди. А к ним применялись, мягко говоря, не самые законные методы расследования. И Меркулов об этом честно и откровенно говорит. Кстати, документы-то по тому следствию во многом опубликованы. Их можно посмотреть.

Меркулов, не стесняясь, рассказывает все, что происходило. Нет, всегда, конечно, можно сказать, что это подделка, Меркулов оговорил себя и так далее, и так далее. Но эти же данные подтверждаются и другими источниками. Это все было. Это, к огромному сожалению, такая печальная страница той эпохи. Страница, о которой ни в коем случае нельзя забывать. Именно по этой причине Меркулов и признан не подлежащим реабилитации. Хотя да, потом всей команде Берии поменяли приговор, то есть убрали высшую меру наказания — расстрел — и заменили на 25 лет лишения свободы. Но это уже постфактум, после расстрела. Когда без разницы им было.

К огромному сожалению, талантливый человек Меркулов оказался не просто участником, а одним из руководителей многочисленных совершенных преступлений. Преступлений, которые доказаны. Конечно, у него были серьезные заслуги перед советским государством. И о них точно так же никто не забывает. Но для реабилитации этого всего весьма и весьма недостаточно.

Главный же здесь вопрос: а мог бы Меркулов избежать в принципе подобной судьбы? Мог ли он стать условно литератором? Да, наверно. Я допускаю даже, что он мог бы стать одним из классиков советской литературы, и потом долгие десятилетия его произведения с успехом шли бы в театрах, входили бы в школьную программу. Но после смерти Меркулова даже постановка его пьесы была всюду снята, книги изъяты из продажи и сегодня являются библиографической редкостью.

Каждый человек сам творец своей судьбы. Каждый человек сам себе выбирает колею. Выбрал ее и Меркулов. Он пришел к тому результату, который заслужил. Еще раз повторяю: непосредственное участие в массовых репрессиях никуда не денется. И забывать об этом, мягко говоря, не стоит. Как не стоит забывать то хорошее, что сделал тот же самый Меркулов. Вот его биография как нельзя более удачно показывает весь трагизм 1930—1940-х годов в нашей стране. На примере Меркулова хорошо видно, как талантливый человек может очароваться злом в буквальном смысле этого слова. Об этом, на мой взгляд, стоит помнить.

Незаметный решала Александр Шелепин

(1918–1994)

Почти все знают про Железного Феликса — создателя ВЧК Дзержинского, но мало кто знает про другого руководителя советской госбезопасности, вошедшего в нашу историю под прозвищем Железный Шурик. По-настоящему его звали Александр Шелепин. В нашу удивительную эпоху, хотя, казалось бы, опубликованы фундаментальные работы по истории советских спецслужб, десятки сборников документов, договорились до того, что Шелепин был подлинным демократом и ровно по этой причине он был убран Леонидом Ильичем Брежневым из Политбюро ЦК КПСС.

На самом деле, наверное, в Советском Союзе эпохи позднего Хрущева — раннего Брежнева не было человека, более далекого от любой демократии и любого либерализма, чем Шелепин. Скорее, напротив, если есть человек, на которого можно поставить клеймо «самый отпетый и убежденный сторонник Сталина, какой только может быть», то у Шелепина, наверное, по сути дела, лишь один конкурент — Пантелеймон Кондратьевич Пономаренко.

Давайте посмотрим на карьеру Шелепина. Он типичный комсомольский работник. С началом Великой Отечественной секретарь московского горкома ВЛКСМ по военно-физкультурной работе. Занимался формированием диверсионных отрядов для засылки комсомольцев во вражеский тыл. Одним из тех людей, кого он отобрал, была всем хорошо известная Зоя Космодемьянская, посмертно получившая звание Героя Советского Союза.

В 1952 году Шелепин становится первым секретарем Центрального комитета комсомола. Естественно, что, вступая в эту должность, он должен был встретиться со Сталиным. Беседа длилась двадцать минут и, по воспоминаниям очевидцев, произвела на Шелепина неизгладимое впечатление. Он вышел из кремлевского кабинета генералиссимуса и «Отца народов» шокированный тем, что ему довелось пообщаться с величайшим человеком всех времен. В первый же день после смерти Сталина он предложил переименовать ВЛКСМ в Ленинско-Сталинский и даже собрал пленум ЦК ВЛКСМ по этому вопросу. Единственное, что его огорчило, — это то, что он не получил поддержки Хрущева и прочих руководителей ЦК КПСС. Ленинско-Сталинский коммунистический союз молодежи, а его потом демократом назвали! Еще бы в пацифисты произвели.

В 1957 году, когда Молотов и другие члены ЦК хотели отстранить Хрущева от власти, Шелепин встал на сторону Никиты Сергеевича. В результате Александр Николаевич становится заведующим отделом парторганов в аппарате ЦК КПСС. Пока он только-только разбирался с новым для себя делом, последовало следующее назначение — председателем Комитета государственной безопасности Союза Советских Социалистических Республик. И этого человека записывают в демократы?

Зачастую решения, которые принимал Шелепин, действительно не соответствовали генеральной линии партии. Например, КГБ сохранил связи с Китаем по линии спецслужб, когда всех советников оттуда отозвали. Шелепин демонстративно отказался от присвоения ему генеральского звания. Правда, потом, спустя годы, он, конечно, об этом жалел. Он наводнил Комитет государственной безопасности бывшими комсомольскими работниками, которых, разумеется, назначил на ответственные посты.

В 1959 году он отправляет Хрущеву депешу о том, что в архиве Комитета государственной безопасности хранятся учетные и следственные дела на расстрелянных весной 1940 года польских офицеров. Всего, по данным Шелепина, было ликвидировано около 22 тысяч человек. Шелепин ставит вопрос об уничтожении этих дел и, естественно, получает одобряющую резолюцию Хрущева. Именно Шелепин в 1960 году вручает Золотую Звезду Героя Советского Союза и орден Ленина Рамону Меркадеру, который отсидел двадцать лет в мексиканской тюрьме за убийство Льва Давидовича Троцкого. В результате Шелепин избирается секретарем ЦК КПСС, а Комитет государственной безопасности возглавляет его соратник Владимир Семичастный (1924–2001).

Сегодня общество обожает жить странными, нелепыми и, я бы даже сказал, глупыми мифами. Один из них гласит, что когда всем в Политбюро ЦК КПСС надоел Никита Сергеевич Хрущев, то партноменклатура решила поставить на его место Железного Шурика — Шелепина. При этом людей, которые запускают эту туфту, абсолютно не смущает тот факт, что Шелепин, конечно, пользовался известностью в стране наравне с Брежневым, который в итоге и стал преемником Хрущева, но он отпугивал своей откровенно сталинской риторикой вовсе не население страны. На население в ЦК КПСС, понятно, всем было глубоко наплевать: кого скажут любить, того весь Советский Союз любить и будет.

Поэтому мне удивительно слышать некоторые вещи, которые сегодня рассказывают про СССР. Последнее, что интересовало советских руководителей, — это точка зрения населения страны. Достаточно вспомнить хотя бы 1937 год. Население, которое еще вчера носило на демонстрации портреты Тухачевского, Рудзутака, Гамарника, Уборевича, Якира, Блюхера и других знаменитых героев Гражданской войны и деятелей партии, так же единодушно стало этих людей ненавидеть. Потом пришел Хрущев, и это же население так же единодушно опять полюбило Тухачевского, Гамарника, Якира, Уборевича. Что бы сказал идеологический отдел ЦК КПСС во главе с Михаилом Андреевичем Сусловым, то и исполнило бы население страны. Проблема была в том, что именно партийная номенклатура не хотела видеть Шелепина лидером страны.

Во-первых, потому, что у него в устах был тот самый сталинский стопроцентный радикализм. Причем в устах достаточно молодого на тот момент человека. Во-вторых, это была элементарная ревность. Опять повсюду были бы бывшие комсомольские кадры, а куда деваться заслуженным партийным работникам? На пенсию номенклатура никогда не хотела, что при коммунистах, что при царе-батюшке, что при демократах. Это нормальная практика. Кроме того, дуайен советской политики Анастас Иванович Микоян сказал про Шелепина, что этот персонаж может принести очень много проблем. В итоге выбор партийной верхушки пал на фигуру Брежнева.

В Брежневе не было сталинского радикализма, за ним не было паводка оголтелых комсомольских вожаков. Мое личное отношение к таким вожакам сформировалось в конце 80-х — начале 90-х годов. Если кто-то не знает, то наш опальный беглый олигарх, а на самом деле преступник господин Ходорковский был комсомольским вожаком из той же самой серии. При советской власти он говорил одно, а потом заговорил диаметрально противоположное. Поэтому мало кто хотел тогда в номенклатуре ЦК получить подобного рода контингент абсолютно неуправляемых людей.

Именно по этой причине люди, близкие к Шелепину, которых он постарался выдвинуть на первый план, стали аккуратнейшим образом отодвигать его на задворки истории. Хотя, с другой стороны, мне любой человек может сказать, но послушайте, вот Хрущева же убрали, и позиции Шелепина усилились, его креатуры получают министерские посты, входят в номенклатуру ЦК. Действительно, если посмотреть с этой точки зрения, то еще немного, еще чуть-чуть — и власть в стране будет целиком у группы Шелепина. Но это обманчивое впечатление. Для этого нужно было иметь политическую дальновидность, а ее-то как раз у Железного Шурика не оказалось. Он искренне считал, что Леонид Ильич Брежнев — фигура временная и он сможет легко его заменить.

К двадцатилетию победы в Великой Отечественной войне первый (тогда еще не генеральный) секретарь должен был выступать перед советским народом. Брежнев пригласил к себе группу ответственных работников ЦК и показал им, по сути дела, научную монографию — вариант доклада, который подготовил Шелепин. Стопроцентный сталинизм. Главный пункт — восстановить светлое имя Иосифа Виссарионовича Сталина. Леонид Ильич Брежнев на это не пошел. Это, кстати, лишнее подтверждение тому, какие на самом деле настроения тогда царили в КЦ КПСС. А то некоторых сейчас послушать, так Брежнев был тоже оголтелым сталинистом. Ничего подобного.

Текст доклада, который в итоге прочитал Брежнев, хорошо известен. Не поленитесь найти его в Интернете, и вы с удивлением обнаружите, что Брежнев употребил имя Сталина всего один-единственный раз. При этом избежал вообще каких-либо характеристик Верховного главнокомандующего во время войны.

Брежнев, как человек очень неглупый, понимал, что на самом деле означает игра, которую ведет Шелепин. И он начал принимать соответствующие контрмеры. Тем более что окружение Шелепина было весьма своеобразно. Например, во время командировки в Монголию тогдашний председатель Гостелерадио СССР Месяцев умудрился провозгласить на территории другой страны тост за будущего генерального секретаря. Тогда же он заявил, что Брежнев — это фигура временная и настоящий руководитель страны не кто иной, как Александр Николаевич Шелепин. Разумеется, Леониду Ильичу очень быстро доложили об этом.

Сначала соратники Брежнева воспользовались тем, что дочь Сталина, Светлана Аллилуева, осталась за границей. Это стало хорошим поводом, чтобы отправить в отставку председателя Комитета государственной безопасности и очень близкого к Шелепину человека Семичастного. КГБ возглавил Юрий Владимирович Андропов. Семичастный, когда ему сказали, что это сделано для того, чтобы сблизить ЦК и КГБ, был невероятно возмущен и говорил о том, что он и так член ЦК. Но ему в Политбюро быстро объяснили, а там это умели делать очень хорошо, что за поступок Светланы Аллилуевой кто-то должен отвечать. И этот кто-то — именно председатель Комитета государственной безопасности. Семичастный уедет в Киев, станет шестым заместителем председателя Совета министров республики. Главный союзник Железного Шурика выбывает из Большой кремлевской игры.

В 1967 году Шелепина вызывает к себе Брежнев. В кабинете также находится главный партийный идеолог Суслов. Брежнев говорит, что перед партией сегодня стоит очень сложная задача — необходимо укреплять профсоюзы, поэтому Политбюро принимает решение освободить Шелепина от должности секретаря ЦК и отправить председателем ВЦСПС — Всесоюзного центрального совета профессиональных союзов. Разумеется, Леониду Ильичу было глубоко наплевать на профсоюзы, потому что если в любой стране профсоюзы находятся в оппозиции правительству, то в Советском Союзе они всегда были за любое решение правительства. Такой парадокс. Именно поэтому многие в момент появления советского художественного фильма «Рафферти» про американского профсоюзного лидера ехидно улыбались, потому что понимали суть явления. Это была такая своеобразная фига в кармане, странным образом проскочившая цензуру.

Шелепин перестал быть членом ЦК, но при этом он оставался членом Политбюро. Хотя едва ли вообще в том советском руководстве можно было найти человека, которого бы на Западе презирали так же, как Шелепина. Ему сразу вспоминали, что именно во время его руководства Комитетом государственной безопасности чекистами был проведен ряд очень успешных операций. Например, ликвидация лидера организации украинских националистов Степана Бандеры. Хитрый Брежнев, отправив Шелепина с визитом в Англию, разумеется, знал, чем это все закончится. Последовали многотысячные акции протеста. Британские профсоюзы провели специальную акцию с обращением к русским профсоюзам о том, что их не должен возглавлять убийца из КГБ. Шелепина даже забросали тухлыми яйцами и гнилыми помидорами.

В результате в 1975 году Шелепина выводят из состава Политбюро и тут же быстренько освобождают от должности председателя ВЦСПС. Теперь его назначают заместителем председателя Государственного комитета по профтехобразованию. Все. Политическая карьера Железного Шурика закончилось.

В 1984 году, уже при Черненко, Шелепина вообще отправили на заслуженный отдых. Он пишет заявление, чтобы ему дали пенсию на уровне бывших членов Политбюро. Заявление рассматривалось в Политбюро, и ни один его член не выступил за то, чтобы дать Шелепину заработанную им пенсию. Например, министр обороны маршал Устинов тогда произнес фразу: «Хватит комсомольскому вождю и того, что у него есть».

Никакого вождя из Шелепина выйти не могло бы. Он получил серьезное образование, был убежденным коммунистом, но при всем этом, как и очень многие коммунисты, плохо знал историю родной партии. Будь иначе, каждый из них понимал бы, что с конца Гражданской войны существовало лишь одно золотое правило, которое нужно было неукоснительно соблюдать: у кого в руках партийный аппарат, тот и побеждает.

Шелепин прожил долгую жизнь. Он умрет в 1994, году уже после распада Советского Союза, но не напишет никаких мемуаров. Хотя ему неоднократно предлагали это сделать. Он унес с собой в могилу многие кремлевские тайны, хотя мог бы рассказать невероятно много о той эпохе, в которой ему было суждено жить и работать. Он ни в чем не раскаялся и до конца жизни оставался последовательным и убежденным сторонником Сталина. И та двадцатиминутная беседа со своим кумиром окончательно забетонировала его убеждения, и никто и никогда не смог внести в них какие-либо хотя бы косметические коррективы.

Главный идеолог ЦК КПСС Михаил Суслов

(1902–1982)

Всесильный партийный кардинал — так называли главного партийного идеолога Михаила Андреевича Суслова в эпоху перестройки. Многие даже искренне считали, что именно Суслов был первым лицом государства, а Брежнев скорее номинальная фигура. Не случайно многие современники вспоминали, что Леонид Ильич, принимая какое-то решение, иногда мог вслух сказать: «Надо еще посмотреть, что скажет по этому поводу Михаил Андреевич».

Карьера Суслова сложилась уже в послевоенные годы. При Сталине он отвечал за идеологическую сферу. Именно Суслов будет вести непримиримую борьбу против того самого «безродного космополитизма», будет редактировать газету «Правда», станет членом президиума ЦК КПСС. Некоторые современные историки даже склонны иногда называть Суслова «тайным генсеком» и утверждают, что именно его Сталин хотел видеть своим преемником. Я с этой точкой зрения категорически не согласен, потому что никаким «тайным генсеком» при Сталине никто, разумеется, быть не мог просто по определению — это во-первых, и, во-вторых, надо, конечно же, очень точно для себя понимать, что по поводу преемников вопрос тоже открыт, их у Сталина было огромное множество. Многие, например, считают, что самым главным преемником был как раз Пономаренко. Ну, это к Суслову уже отношения не имеет. Во времена Хрущева он отвечает за идеологию, именно он инициатор ввода войск в Венгрию, в 1962 году становится Героем Социалистического Труда, ну, и именно он один из инициаторов смещения Хрущева с поста в 1964 году. При Брежневе он точно так же в тени занимается идеологией, хотя, вне всякого сомнения, его роль в управлении государством только возрастает. Он будет отвечать за культуру, образование, цензуру, ну и конечно же, за свою любимую идеологию. Наверное, не было тогда в ЦК КПСС большего консерватора и догматика, чем Суслов.

Именно с Сусловым связаны всевозможные гонения на творческую интеллигенцию. Самый яркий пример — это, конечно, ссылки Сахарова и Солженицына. Вообще надо сказать, что самый публичный акт деятельности Суслова, как это ни парадоксально прозвучит, — это его собственные похороны. В 79-м году он умрет за несколько месяцев до Брежнева и не увидит, разумеется, краха той идеи, которой он посвятил всю свою сознательную жизнь. Суслова вспоминали даже последние комсомольцы Советского Союза, например, я один из них, потому что вот этот научный коммунизм (прелюдия к нему давалась еще в школе, в старших классах, и в том числе даже на уроках политинформации), он, конечно, вгонял многих в глубочайших ступор. Потому что люди видели, какие изменения происходят в стране, во-первых, о чем пишет современная печать, что показывают по телевизору, и параллельно вам рассказывают про научный коммунизм, который уже вообще никоим образом не соприкасается с действительностью. Но мое поколение застало уже это все на абсолютном излете. Надо сказать, что у Суслова был, конечно, богатый опыт доведения студентов до в буквальном смысле невменяемого состояния. Здесь достаточно назвать один только пример. Этот документ, кстати, очень хорошо известен: Хвалынская городская организация коммунистической молодежи, протокол заседания — и там бо́льшую часть этого документа составляет доклад о личной жизни комсомольца. Несложно догадаться, что его автором был как раз Суслов. В докладе сказано, что подход к нравственному воспитанию комсомольцев изложен в виде заповеди: что можно делать и чего делать нельзя. В результате тезисы этого доклада опубликованы и распространяются по другим ячейкам. Так, для понимания, на тот момент Суслову 20 лет, то есть уже в этом возрасте он был доктринером, каких мало. Ну и естественно, что с каждым годом на партийной работе именно эти качества у него разрастались до совершенно запредельных размеров. Не случайно журнал Life в свое время, ну конечно, с изрядной долей ехидства скажет, что это истинный советский ариец, у которого абсолютная аскетичность сочетается с беспощадностью к врагам СССР. Многие, наверное, вспомнят похожие характеристики из легендарного фильма «Семнадцать мгновений весны». Действительно, большего аскета в стране не было.

Суслова можно обвинять в том, что он доводил всех студентов до белого каления этим самым научным коммунизмом и требовал его неукоснительного выполнения, но при всем этом он, конечно, пример для подражания. Он не пил, и доходило до того, что на официальных приемах ему наливали кипяченую воду вместо водки. Он носил бесконечно одно и то же пальто, и однажды даже Брежнев не выдержал и прямо на заседании Политбюро предложил скинуться товарищу Суслову на новую одежду. У него в квартире и на даче не было ни единого предмета, который принадлежал бы ему — на каждом стоял штамп управделами ЦК КПСС. Никаких подарков он не принимал — только книги, при этом всегда говорил, что это он еще готов принять. Вот что касается еды, тут да, Суслов капризничал, ну правда, тоже в свойственной ему манере, очень специфично. Он, например, требовал, чтобы ему давали пюре с сосисками. Зачастую это ставило людей в тупик, потому что все-таки в столовых партийных кормили несколько иными блюдами, но Суслов это все не признавал. Надо понимать, что в ту эпоху ни Твиттеров, ни Инстаграмов не было, газеты Советского Союза, разумеется, не писали о том, каков он в личной жизни, Михаил Андреевич Суслов. Но слухи о его невероятном аскетизме, о его невероятной вере в собственную правоту, в собственные идеалы, они, конечно же, гуляли по стране. Дошло до того, что, когда один из младших лейтенантов Советской армии, Виктор Ильин, решил стрелять в кортеж Брежнева, он хотел устранить его для того, чтобы к власти пришел Суслов — самый порядочный и самый честный человек в стране.

Конечно, сегодня подобные оценки, давайте признаемся честно, крайне мало корреспондируются с обликом самого отпетого бюрократа советской истории, который не признавал вообще ничего, кроме научного коммунизма, который обладал самой кондовой речью из всех возможных в стране, которому боялись попасться на глаза, который был невероятно скромен в быту — и вот все это Суслов. Как одно уживалось с другим? Скорее, здесь может идти речь о том, что Суслов — человек, наверное, даже не своего поколения. Вот то, каким мы привыкли видеть Михаила Андреевича Суслова, что-то о нем зная, что-то уже понимая в этом, — это скорее типологический портрет первых большевиков. Я не знаю, может быть, Суслов сознательно, будучи, там, юным пионером или комсомольцем, перечитывая биографии первых наркомов или людей, окружавших Ленина, впитывал в себя все эти черты и сделал их нормой своего характера и поведения на долгие годы. Может быть, он действительно просто такой был от рождения — сейчас сказать невозможно. Одно точно — главный доктринер Советского Союза, положивший всю свою жизнь на пропаганду идей научного коммунизма, был, по сути дела, таким, знаете, евангельским примером: «Пусть твоя левая рука не знает, что делает правая, когда творишь милостыню». Я вот сейчас абсолютно не шучу. У него ведь была очень большая зарплата, но только после смерти стало известно, что бо́льшую ее часть он переводил в Фонд мира, кроме этого, он регулярно покупал книги для библиотек своей родной Саратовской области. Кто-то скажет: «Ну а что? Вполне нормальный такой яркий убежденный коммунист. Все, что вы говорите, вполне ложится в эту канву, многие представители ленинской партии были такими». Так вот и я о том же: Суслов родился не в то время, он потому и выделялся слишком на уровне 60-х и 70-х годов, потому что это была уже абсолютно уходящая натура, и понятно, почему к нему с большим уважением относился Сталин и доверял ему — потому что Сталин в нем видел, возможно, самого себя в юности. Сталин-то, по сути дела, такой же: абсолютно неприхотливый в быту, своего ничего нет, походная кровать, кирзовые сапоги, полувоенный френч, книг тоже своих нет — все из библиотек и т. д. А вот на уровне бюрократии советской 70-х годов Суслов — конечно, бельмо совершенно откровенное. Там вам, пожалуйста, и факты коррупции, и факты вообще не очень сильного понимания того, что они делают, и попытки каким-то образом удержать всю систему, не приводя к реформам, и когда Андропов начнет изучать общественное мнение, то Юрий Владимирович сам ужаснется и произнесет историческую фразу о том, что «мы не знаем советское общество».

Суслов не корреспондировался с той эпохой, но нас гораздо больше все-таки, наверное, должно интересовать теоретическое наследие самого главного «певца научного коммунизма». В 82-м году, то есть уже после смерти Михаила Андреевича, издано собрание сочинений, целых три тома. Речи секретаря Ростовского и Ставропольского райкомов партии, по сути, — это обычная совершенно риторика о том, что надо воспитывать молодежь в комсомольском духе, о том, что учитель должен нести знания людям, а врачи хорошо лечить, о том, что рабочие должны хорошо работать, о том, как важно правильно обрабатывать землю, учитывая новейшие достижения науки, о том, что нужно все отдавать фронту и победе — то есть абсолютно стандартный набор здесь, это вам не ленинские работы на все случаи жизни и даже не Троцкий. Когда уже он работал в ЦК КПСС мы с удивлением обнаруживаем, что и тут, в общем, прорыва не случилось, вот сугубо с точки зрения нового подхода к научному коммунизму: два десятка речей, которые произнесены при вручении орденов различным областям Советского Союза. Давайте скажем честно, это страшно далеко действительно от какого-то там научного осмысления. Кроме того, он выступает на съездах братских коммунистических партий, перед избирателями во время выборов в Верховный совет, произносит речи на годовщины революции, дни рождения Ленина, к 70-летию съезда РСДРП, к 150-летию Карла Маркса, то есть понимаете, такой классический набор и всё избитыми фразами. Ты столько лет проповедуешь эту идеологию, ты досконально знаешь все основополагающие работы Ленина, ты марксист, каких мало, — ну внеси свежую струю в это, переосмысли, дополни, стань в подлинном смысле этого слова действительно новым партийным теоретиком, выведи, в конце концов, из этого идеологического загона, в котором пребывала политология, философия, социология СССР. Ведь все вот это потом скажется в конце 80-х годов — в эпоху перестройки. Но ничего подобного мы не видим.

Статьи в журнале «Коммунист», выступления на совещаниях идеологических работников — все острые вопросы, которые стояли на тот момент на повестке дня, Суслов обходит. Больше того, потом уже редактирует для печати собственные же выступления, оттуда тоже будут вымарываться спорные, с точки зрения Суслова, места. Притом что они могли варьироваться, то есть он мог убрать излишние восхваления Сталина или, напротив, порицания. Это же относилось к Хрущеву. И случались там критические элементы по отношению к деятельности Молотова. Ну, стоит ли удивляться после этого, что это трехтомное собрание сочинений выдающегося деятеля советского государства легло мертвым грузом на полки книжных магазинов, притом что оно продавалось всюду, хотя тираж, в общем 100 тысяч, по нынешним меркам вообще гигантский, а ажиотажа не было, потому что все население страны и так прекрасно представляло, что такое выступление Суслова. Оно не могло дать ничего (это издание) даже партийным агитаторам. Они ничего принципиально нового в этом во всем не могли найти. Его можно было, в принципе, и не издавать. Ну, никому же в голову не приходит издавать какие-то очерки из газет по причине того, что они все привязаны к каким-то определенным событиям, написаны понятно каким языком — вот так же получилось и в случае с Сусловым. Удивительно, он же собирал поговорки и афоризмы, но ни в одной из его речей вы этого не найдете. Таким вот был главный идеолог партии, человек, которого боялись почти все в стране. Удивительно, конечно, — столько лет потратить на идеологию и при этом не внести туда ничего нового. Больше того, все новое старательно еще вырезать.

Суслов — классическое дитя своего времени. Разумеется, он принимал участие в политических репрессиях. Комиссия НКВД СССР в июле 39-го докладывала наркому Берии, что первый секретарь Орджоникидзевского крайкома партии недоволен работой краевого управления НКВД, потому что оно проявляет благодушие и беспечность. Больше того, Суслов называет лица, арест которых необходим. Последствия этого мы прекрасно понимаем: усиление репрессий и массовые аресты. Будучи председателем бюро ЦК ВКП(б) в Литве, именно он несет прямую ответственность за репрессии и даже выселение социальных групп из Прибалтики, и он же потом становится организатором травли деятелей советской художественной и научной интеллигенции — это все Суслов. Причем эти документы были опубликованы еще в конце 80-х годов, то есть не надо здесь рассказывать о том, что Суслов вообще никакого отношения к этому не имел и, как и многие другие деятели советского государства, был оболган в 90-е годы, и какие-то фальшивки напечатаны — нет, ничего подобного. Об этом все прекрасно знали в конце 80-х годов. Я хорошо помню эти нашумевшие публикации в «Огоньке», в «Совершенно секретно» Юлиана Семенова, в «Собеседнике». Никто не тешил себя иллюзиями о том, каким был главный партийный идеолог. Да он и не мог быть никем другим.

Суслов воспринимал научный коммунизм как догму, единственно верную и правильную. Для него коммунистическая идея была, по сути дела, смыслом жизни. Он ей все подчинил, как верный «паладин идеи». С этой точки зрения он был классический большевик. Приведу только одну цитату. В беседе с писателем Виталием Гроссманом Суслов произносит слова: «Мы вскрыли ошибки, которые сопутствовали культу личности Сталина, но мы никогда не будем осуждать Сталина за то, что он боролся с врагами партии и государства. Мы осуждаем его за то, что он бил по своим», то есть обратите внимание на подход к невероятно сложным процессам политических репрессий 30-х годов. «Мы не осуждаем за то, что он боролся с врагами партии и государства, осуждаем за то, что ударил по своим».

А как провести вот эту грань между своими и врагами государства, потому что ведь и те, и другие — верные члены партии, многие с дореволюционным стажем — это красные командиры эпохи Гражданской войны, громившие Колчака, Юденича, Врангеля, Деникина. Где эта грань? Вот как понять Суслова? Кто там был свой? А кто был подлинным врагом советской власти? Вот, скажем, маршал Тухачевский — он свой, ну, судя по тому, что Никита Сергеевич Хрущев устроил в советском обществе культ маршала Тухачевского, наверное, да. Или он все-таки враг партии и государства, ведь заговор был? Как понять логику Суслова? Вот эту заскорузлую конструкцию, которая далеко не каждому человеку понятна сегодня, что уж говорить про ту эпоху. Это сегодня мы очень многое знаем и про 30-е, и про 40-е, и про 50-е годы. Тогда же знали меньше. Ну, хорошо, а Бухарин, любимец партии, — он свой был или все равно враг ВКП(б) и враг государства? Причем я абсолютно уверен, что Суслов даже не интересовался вообще всей этой историей. У него опять же, повторюсь, была не идея какая-то партийная, не сверхзадача по Станиславскому, у него была догма. И вот в рамках этой самой догмы он и действовал, поэтому для него было бы абсолютно нормально с 37-го по 56-й год считать Тухачевского врагом партии и государства, с 56-го по 64-й год считать своим, а потом вообще эту тему замылить. Но главное, чтобы научный коммунизм не пострадал. Прошли годы, а вот эта доктрина: «Он боролся с врагами партии и государства, но осуждаем за то, что он бил по своим» — пережила Суслова. Она сегодня популярна у пусть и сильно маргинальной, но достаточно бойкой группы людей в социальных сетях, которые рассуждают ровно вот с этой самой точки зрения. Причем я абсолютно убежден, что никто из них даже не подозревает, что основу этой вот конфигурации, которую они сегодня так ярко проповедуют, оставляя в день сотни комментариев, заложил товарищ Суслов. Больше того, я уверен, что все эти люди не смогли бы сдать Суслову экзамен по знанию научного коммунизма — истмат и геомат. Вот эти слова Суслова пережили его, пережили даже всю память о нем — и именно эти слова, наверное, в подлинном смысле слова и должны ассоциироваться с фигурой главного идеолога ЦК КПСС, человека, который всю жизнь посвятил отстаиванию идей научного коммунизма. Такой вот парадокс.

Дочь Сталина Светлана Аллилуева

(1926–2011)

В западной печати дня не проходит, чтобы не появилось монументального какого-нибудь материала о связях Дональда Трампа с Кремлем. Очень часто фигурирует в этих материалах один малоприятный человек. Мои молодые читатели, наверно, его уже не знают, а мои ровесники и люди постарше хорошо помнят эту каналью — экс-главу МИДа России Андрея Козырева, первого министра иностранных дел Российской Федерации.

Сегодня Козырев, естественно, проживает в Соединенных Штатах Америки, где ежедневно борется с кровавым тоталитарным Мордором, пугая всех застенками ГУЛАГа, ужасающим террором, борьбой с инакомыслием. Во время президентской кампании в США он даже статью написал «Куда бежать, если Трамп победит». Естественно, Козырев никуда в итоге не побежал и продолжает нагнетать обстановку. Так, в материале «Трамп, Путин и новая холодная война» он высказал свои прогнозы на сей счет. Человек в деле, круглые сутки в борьбе. Не каждый так сможет, согласимся.

Как говорится, меняются времена, но не меняются обстоятельства. Более полувека назад — в 1966 году — дочь Иосифа Виссариновича Сталина Светлана Аллилуева пришла в посольство Соединенных Штатов в Дели и попросила политического убежища. Дети Сталина — это вообще очень интересная тема. О самом Сталине написаны, наверное, уже тысячи книг, сотни документальных фильмов. Дня не проходит, чтобы кто-то в медиапространстве не взялся обсуждать «Отца народов». О его детях тоже говорят охотно. О Якове Джугашвили — как о примере воинской доблести. О Василии Сталине — как о генерале-алкоголике, который занимался только своими любимыми футбольной и хоккейной командами ВВС, а бо́льшую часть времени пьянствовал, дебоширил и позорил своего великого отца.

Про Светлану Аллилуеву у нас как-то все больше молчат. Причем что лютые сталинисты предпочитают не говорить про Светлану Аллилуеву, как будто ее вообще не было, что либералы — им тоже не очень интересно рассуждать про Светлану Аллилуеву. Хотя и то, и другое в общем-то странно. Потому что Светлана Аллилуева, как ни крути, — дочь Сталина, и если вы являетесь убежденными сталинистами, то, наверно, надо было бы поговорить и об этом, потому что без образа Аллилуевой образ ее отца тоже будет неполным. Трагическое молчание либералов по поводу Аллилуевой я тоже не очень понимаю. Она же поступила точно так, как вы и призываете: покинула кровавый Мордор, переехала в США. Но и те, и другие молчат.

У нас получается странная картина: Яков Сталин погиб в немецком плену, Василий Сталин получил два срока, отсидел, был лишен права носить свою фамилию и умер как Василий Джугашвили. Но вот у Светланы Аллилуевой не было прений с преемниками отца. Вполне себе успешный советский человек, это ж не ее брат Василий или Серго Берия. В 1954 году, то есть спустя всего год после смерти отца, она защитила диссертацию, стала кандидатом филологических наук. До 1967 года Аллилуева вполне успешно работала в Институте мировой литературы.

В декабре 1966 года она выехала в Индию, сопровождать прах своего гражданского мужа Браджеша Сингха, и пробыла там больше двух месяцев. После отказа нашего посла продлить ее пребывание в Индии Аллилуева пришла в посольство США просить политического убежища. Потом она сама же написала, что ее невозвращение основано не на политических, а на человеческих мотивах. Она была очень неглупым человеком и прекрасно сознавала ровно то, что было очевидно абсолютно всем на нашей планете в то время.

Это была эпоха глобального противостояния Советского Союза и Соединенных Штатов Америки со всеми вытекающими отсюда последствиями. Политическое убежище советским деятелям культуры, литераторам на Западе давали с завидной легкостью. В течение дня. Только скажи, что ты не хочешь возвращаться в СССР, выбираешь свободу и демократические ценности — и все, ты обласкан. К тебе будут в очередь стоять журналисты, чтоб ты рассказал всему миру, что своим выбором ты даешь людям пример, как надо противостоять кровавой кремлевской диктатуре. Ты месяцами не будешь вылезать из эфиров «Радио «Свобода», «Свободная Европа», «Голос Америки», Би-би-си, «Дойче Велле». Твои фотографии будут на первых полосах крупнейших мировых газет и журналов.

Аллилуева получила не просто политическое убежище — она получила новую жизнь. Наивно полагать, что советские невозвращенцы, несмотря на то что их крайне любила европейская печать, вели роскошный образ жизни. Они работали за еду. Это все надо было отрабатывать. А иначе к тебе пропадет интерес. Иначе ты никому не будешь нужен. Поэтому уже в 1967 году Аллилуева, как до нее делали сотни невозвращенцев, пишет свои воспоминания. «Двадцать писем к другу» называлась эта книга. Воспоминания об отце и о политическом закулисье Советского Союза. Гонорар, если пересчитать на современные средства, не мог не поражать воображение — восемнадцать миллионов долларов! Это очень сильно завышено даже для самых сенсационных политических мемуаров. Я не могу назвать ни одну книгу в этом жанре, автор которой получал бы такой гонорар. Книги Гитлера и Сталина тоже публиковались гигантскими тиражами, но сами они этих гонораров не получали, отдавая их в фонд государства. А тут Светлана Аллилуева пишет «Двадцать писем к другу» и получает восемнадцать миллионов. В принципе, эта сумма не должна никого обманывать. Я подозреваю, что девяносто ее процентов — это легализация, скажем так, гонорара от Госдепартамента Соединенных Штатов. За то, что сбежала и поделилась своими воспоминаниями о кровавом Мордоре, которые потом можно будет использовать без отсылки к самой Аллилуевой. Журналистам уже не надо брать у нее интервью — она все написала. Бери и цитируй. Можно от своего лица переписывать. Идеальная модель. И Аллилуева тут не первой была. До нее то же самое делали, например, с очень своеобразными воспоминаниями Беседовского, воспоминаниями Кривицкого и Солоневич и т. д. Это был отработанный десятилетиями путь.

Прав ли Гаспарян, утверждая, что, скорее всего, это был гонорар от Госдепартамента? Придется немножко подождать снятия грифа секретности с архивов. И заодно дождаться публикации полного досье Аллилуевой. В 2012 году часть этого досье выложили, но даже в этом купированном досье есть невероятно интересная фраза, которая дает ключ к пониманию событий: «Спасибо ЦРУ. Они меня вывезли, не бросили, напечатали «Двадцать писем к другу». Это фраза Светланы Аллилуевой. ЦРУ печатает «Двадцать писем к другу»! Еще раз повторяю: книга напечатана Центральным разведывательным управлением США. И вы мне еще будете рассказывать о том, что это не инструмент идеологической или политической борьбы с Советским Союзом? Да полноте! Книги, которые издавались под эгидой Центрального разведывательного управления, несли в себе только одну цель: стать элементом психологического воздействия на Советский Союз. Процент правды в этих книгах никого не волновал просто по определению.

Таким образом, Светлана Аллилуева в той или иной степени имела отношение к Центральному разведывательному управлению. Я понимаю, почему либералы молчат по этому поводу. Им не очень интересно рассуждать про человека, который имеет прямые связи с ЦРУ. Именно по этой причине они молчат о некоторых деятелях, которые в недавнем прошлом кучно группировались вокруг партии «Парнас». Потому что эти деятели в той или иной степени имели связи с аффилированными с ЦРУ структурами. Все же очень просто.

В 1984 году Аллилуева вернется в Советский Союз. При Брежневе, а уж тем более при Андропове этот странный номер сделать было бы нельзя. Но вернулась она ненадолго, через три года уехала опять. В этот раз уже навсегда. Но удивительнее всего то, что после получения такого гигантского гонорара за книгу у нее, по сути дела, потом не останется ничего. Она будет обвинять издателей, которые оставили бо́льшую часть денег себе. И в результате правительство США назначает ей пенсию в 690 долларов. Столько она будет получать в конце 1990-х годов.

Интересно, как Аллилуева сама оценивала свою жизнь. Она отдала свою «дань слепой идеализации так называемого свободного цивилизованного мира, с которым мое поколение было совершенно не знакомо». То есть она так и не смогла дать себе внятный ответ, почему так получилось. И детям своим, которые остались в СССР, она тоже не смогла это объяснить. Она выбрала свободу, получила восемнадцать миллионов, но эти деньги растворились без следа. Только и остается, что сказать тут: «Слепая идеализация». А давайте посмотрим на эту ситуацию с другой стороны. Вот сыновья Берии и Сталина насильно были лишены своих фамилий. Согласимся — это трагично. А Аллилуева сделала это добровольно. Она умерла под фамилией Питерс.

И не Светлана, а Лана. Лана Питерс. Вот она, истинная цена слепой идеализации.

Помните, был у нас не так давно послом США господин Макфол. Так вот он однажды заявил, что у Соединенных Штатов громадные проблемы со специалистами по России. Значит, нам двадцать пять лет рассказывали, что самые лучшие специалисты по России, которые знают нашу жизнь гораздо лучше нас самих, они из США. Выпускники Йелля, Колумбийского университета и т. д. И лучшие они потому, что они с правильными русскими людьми, людьми, которые выбрали свободу и очень много могут об этом рассказать. Одним из таких носителей живых знаний была Светлана Аллилуева. Я не берусь судить, чему именно она учила этих многочисленных советологов. Потому что результат вышел плачевный.

Если сама Светлана Аллилуева не смогла точно оценить все то, что с ней произошло. Если сама Светлана Аллилуева даже перед смертью искренне полагала, что ее поколение было совершенно с чем-то не знакомым. Хотя это достаточно странно: уж что-что, а политическое просвещение в Советском Союзе было поставлено на широкую ногу. Да, у нас действительно агитпроп, мягко говоря, лгал о том, что происходило внутри страны. Но уж о том, что происходило на Западе, агитпроп рассказывал популярно. Страницы центральных советских газет «Правда», «Известия», «Комсомольская правда» были переполнены подробнейшим описанием того, что происходило на Западе. Говорить после этого о слепой идеализации и о том, что кому-то там что-то было совершенно не знакомо, — это по меньшей мере странно. Еще более странно использовать таких людей в качестве экспертов по стране. Очевидно, что есть проблема с элементарным логическим восприятием прочитанного и увиденного.

Но самое удивительное, что американцы никакого урока из этого не извлекли. Потому что теперь они делают ровно то же самое с нынешней когортой политических невозвращенцев. Экспертом по России стал даже сбежавший в Киев Айдер Муждабаев — человек, не разбирающийся в принципе ни в чем. И вот на основе его каких-то умозаключений следующее поколение россиеведов, бывших советологов, пытается сделать какие-то для себя выводы, опираясь в том числе на базовые конструкции, созданные в том числе Надеждой Аллилуевой и условно Вальтером Кривицким. Стоит ли после этого удивляться, что этот модуль неработающий? Если вы берете, извините, невосприимчивые мозги первого поколения и дополняете их ровно такими же невосприимчивыми мозгами второго, к какому результату вы можете прийти?

Я начал этот очерк с Андрея Козырева. Именно его эпоху руководства нашим Министерством иностранных дел Горбачев назвал филиалом Госдепартамента США. Козырев вошел в историю под говорящим прозвищем Мистер «Да», в противовес многолетнему руководителю советской дипломатии Мистеру «Нет» Андрею Громыко. Козыреву не надо было бегать по посольствам, ему не надо было писать книги, чтоб прокормить себя. Он ушел со службы миллионером. Просто Козырев получил все это в другой стране — в Соединенных Штатах Америки. Сначала стал вице-президентом компании, потом председателем совета директоров Инвестторгбанка, потом оказался в эмиграции, где подрабатывает точно так же, как Светлана Аллилуева. Вы удивитесь, но он сотрудничает с той же экспертной площадкой, что и она, — «Уилсон-центром».

Нет, боже упаси, я не стану утверждать, что любого эмигранта, тем более политического, ждет в конечном итоге судьба Светланы Аллилуевой. Ты можешь остаться человеком, это зависит только от тебя самого. Необязательно проходить тернистый путь от мира самодельных иллюзий к скромной пенсии, смерти в приюте, обиде на неродную Америку и ненависти к родной России. Это ваш собственный выбор, вас никто не тянет. Но и деятельность Козырева, и бесконечные монологи Макфола свидетельствуют о том, что спрос есть. А спрос всегда рождает предложение. Поэтому обязательно найдутся люди, которые будут следовать той же самой тернистой дорогой. Меня абсолютно не удивит, если в результате всей этой деятельности никто из них не сможет избежать приюта для престарелых, забвения — интеллектуального, ненависти к России и обиды на Америку. Повторяю: так было и будет.

Ровно по этой причине, как мне кажется, пример Светланы Аллилуевой стоит изучать. О нем, наоборот, надо говорить. Не замалчивать его, как это делают поклонники Сталина или, наоборот, его лютые противники, а говорить. Потому что это очень яркий пример жизни в интеллектуальном тумане. Когда, казалось бы, перед тобой были открыты все двери — учись, на кого хочешь. Ты становишься кандидатом наук, и при этом твой разум на уровне школьника шестого класса. Ты не способен воспринимать то, что тебе говорят, то, о чем тебе рассказывают. Ты уезжаешь в Америку, и выясняется, что рай, который ты себе нарисовал в голове, никаким раем не является, а является точно таким же очень сильно политизированным государством, работающим ровно по той же самой программе. Только с другим знаком. Ты возвращаешься в СССР и тут не можешь себя найти, потому что опять все не похоже на твой собственный иллюзорный мир. Ты, наверно, думал, что тебя будут всенародно встречать, радоваться? Ну, наверно… Надо, наверно, больше благодарить Центральное разведывательное управление за издание книги. Эта дорога никогда не приводила ни к чему хорошему. И ты опять уезжаешь и жизнь заканчиваешь в приюте. И о тебе никто не помнит в Соединенных Штатах Америки и никто не помнит и не знает в России.

Я вас уверяю, выйдите на улицу сами, спросите первые сто человек: «Что такое «Двадцать писем к другу»?» Да дай бог пятеро скажут вам, что так называлась книга Аллилуевой, дай бог пятеро! А я подозреваю, что в лучшем случае один. И то это будет человек старшего возраста, который случайно вспомнит, что же это такое. Вот цена собственных роковых иллюзий, желания выдавать желаемое за действительное. Цена размена собственной жизни на возможные политические преференции. Об этом стоит помнить, потому что пример дочери Сталина Светланы Аллилуевой — один из самых показательных.

Александр Солженицын

(1918–2008)

2018 год был объявлен в России годом Александра Исаевича Солженицына. И тема эта невероятно сложная, потому что на протяжении последних как минимум лет 15 не смолкает полемика, кем же на самом деле для России является Александр Исаевич Солженицын. При этом интересно, что защитники стараются уходить от целого ряда действительно острых тем, что противники категорически не хотят обратить внимание на некоторые обстоятельства. И бог бы с ними, но меня лично сильно огорчает то обстоятельство, что в ход идут откровенные фейки — придуманные мифы, которые потом активнейшим образом тиражируются в Интернете.

Для начала, чтобы почувствовать антураж эпохи оттепели, небольшая биографическая справка. 1962 год. В журнале «Новый мир» выходит знаменитая повесть «Один день Иван Денисовича». Это первое, как оказалось в дальнейшем, описание системы ГУЛАГа в советской литературе. Написано это произведение было в 1959 году. После отстранения Никиты Сергеевича Хрущева от власти в 1964 году Солженицын тут же исключается из Союза писателей, и вплоть до начала перестройки его произведения вообще не публикуются в СССР. Доступны они для советского читателя в двух вариантах. Во-первых, это, конечно, «тамиздат», то есть то, что издавалось в Париже или Мюнхене и привозилось в нашу страну подпольным путем. Причем за распространение подобного рода литературы можно было получить вполне себе неиллюзорный срок. Второй вариант, в котором книги Солженицына доходили до определенных советских читателей, — это «самиздат». То есть то, что перепечатывали на машинках, «ксерили» или копировали каким-то иным способом. Мне доводилось еще в эпоху Советского Союза видеть некоторые «самиздатовские» произведения Солженицына. И должен вам сказать, что впечатление это производило серьезное. Это сейчас зашел в Интернет — читай, скачивай что хочешь в разных вариантах, хочешь в полном виде с научно аннотированным текстом, хочешь без оного. В советскую эпоху, конечно, ничего подобного не было.

Разумеется, произведения Солженицына вызывали, мягко говоря, плохую реакцию в Советском Союзе. Вот, например, что говорил о них классик русской военной прозы писатель Бондарев: «Не могу пройти мимо некоторых обобщений, которые на разных страницах делает Солженицын по поводу русского народа. Откуда этот антиславянизм? Право, ответ наводит на очень мрачные воспоминания, и в памяти встают зловещие параграфы немецкого плана «Ост». Великий титан Достоевский прошел не через семь, а через девять кругов ада, видел и ничтожное, и великое, испытал все, что даже немыслимо испытать человеку (ожидание смертной казни, ссылка, каторжные работы…), но ни в одном произведении не доходил до национального нигилизма».

Вот еще один образец подобной риторики, уже начала XXI века: «Солженицын есть не что иное, как самое громкое проклятие в адрес советской власти, встреченное, в свое время, Западом с бешеным восторгом. Что и понятно, после морального поражения, нанесенного ему нашей победой, он остро нуждался в каком-то ответном ударе. И Солженицына Западу, что называется, послал бог».

Между тем, существует и диаметрально противоположное мнение, что Солженицын с самого рождения был чуть ли не самым отпетым и убежденным антисоветчиком. Но это вовсе не так, уважаемые читатели. Напротив, в свои молодые да ранние годы он как раз был убежденным и последовательным коммунистом и никогда не сомневался в торжестве марксистско-ленинской науки. Еще до войны Александр Исаевич мечтал о карьере писателя и даже сделал наброски романа с говорящим названием «Люби революцию». Солженицын был активным комсомольцем, принимал участие во всех возможных общественных делах, характеризовался соратниками по ВЛКСМ исключительно положительно. Например, в Ростовском институте он был круглым отличником и произвел такое впечатление на преподавателей, что ему предлагали поступить в аспирантуру. В 1939 году Солженицын начал получать второе высшее образование в Московском институте философии, литературы и истории имени Н.Г. Чернышевского — знаменитом ИФЛИ. Но окончить его он не успел, потому что началась Великая Отечественная война.

Теперь мы с вами подходим к тому мифу, который я хотел бы разобрать подробно. На просторах Интернета очень популярно утверждение, что Солженицын призывал нанести ядерный удар по Советскому Союзу. В доказательство сторонники этой теории приводят ролик из самого что ни на есть обычного американского пропагандистского фильма образца 1978 года. Я внимательно посмотрел этот самый ролик, причем смотрел я его не на бытовых колонках, а на профессиональной технике. Так вот, там не слышно, о чем говорит Солженицын, поэтому невозможно понять, в каком контексте что-то там произносится, о чем он вообще говорил или не говорил. Но ведь это же не столь важно — запускай в Интернете что хочешь, и ты обязательно найдешь своих сторонников.

При этом интересно, что это выступление Александра Исаевича Солженицына достаточно хорошо известно. Произошло оно на конгрессе (внимание!) американских профсоюзов. Больше того, известно, о чем говорил Солженицын. А говорил он о том, что американцам надо противостоять коммунизму на дальних рубежах. Эти слова действительно есть в ролике, но видеоряд показывает пуск ракет. Если внимательно посмотреть целиком этот фильм, а я не поленился это сделать, то должен вас сильно удивить: в ролике показывается пуск не американских ракет по Советскому Союзу, а напротив, пуск советских ракет по проклятому капитализму. То есть, тогда что получается, Солженицын призвал СССР нанести ядерный удар по Соединенным Штатам? В этом случае я искренне не понимаю, почему его подвергают за это потоками самой отпетой ругани нынешние сторонники доктрины товарища Суслова про классовую борьбу. Они должны добиваться установки ему памятника.

Суть явлений здесь состоит в том, что я нашел, что говорил Солженицын. Он предостерегал Запад от того, чтобы взяться насильственным путем освобождать Советский Союз от коммунистической идеи. Еще раз повторяю: в той самой речи он предостерегал Запад от начала новой интервенции. Существует, сейчас открою тайну для многих людей, стенограмма этой речи, и она опубликована, в нашей стране, например, в 1995 году, и называется она «Речь в Нью-Йорке перед представителями профсоюзов». Что же на самом деле говорил Солженицын? Процитирую:

«После моего первого выступления, как всегда в прессе бывает, были поверхностные, в суть не вникающие комментарии. И один из них был такой: будто бы я приехал призывать Соединенные Штаты освобождать нас от коммунизма. Кто хоть сколько-нибудь следил за тем, что я писал и что говорил много лет в Советском Союзе, а потом уже на Западе, тот знает: я всегда говорил противоположное. Я призывал моих соотечественников, тех, у кого в трудные моменты дрогнуло сердце и они смотрели с мольбой на Запад, я призывал: не ждите помощи! И не просите помощи! Это нечестно. Мы должны стать сами на свои ноги. У Запада довольно своих забот без нас. Поддерживают нас — спасибо сердечное. Но просить, но призывать — никогда. Я сказал прошлый раз: в мире идут два процесса. Один процесс — духовного освобождения СССР и других коммунистических стран. Второй процесс — подача помощи с Запада коммунистическим правителям. Уступок, разрядки, отдачи целых стран. И я только сказал: помните, мы там сами должны подняться, но, защищая нас, вы защищаете свое будущее».

То есть то, что показано в ролике, в принципе не имеет никакого отношения к Солженицыну. Он никогда не призывал бомбить Советский Союз. Это делал другой видный эмигрант, Борис Лукьянович Солоневич (1898–1989). И вот это как раз не является абсолютно никакой тайной. То есть я не понимаю людей, которые пытаются с ним сражаться, но при этом не собираются даже посмотреть, о чем он вообще говорил. Нет, я сейчас ни в коем случае никого не защищаю. Ни за, ни против не говорю.

Мне просто хочется понять логику людей, которые берутся размышлять о теме, о которой не имеют ни малейшего представления. Причем, разумеется, делают это они с дерзостью неофита и с глупостью неандертальца. Мне регулярно, повторю, присылают этот ролик. Я никак не могу понять, зачем? Если вы меня спрашиваете про мое отношение, условно, к американским пропагандистским фильмам, то я должен сказать, что мне больше нравятся советские пропагандистские фильмы. Потому что они были сделаны более тщательно, и не было такой топорной работы. Если вы спрашиваете мое отношение к тому тексту, который там приписан Солженицыну, то я не люблю фейки.

На самом деле, если уж мы с вами говорим о том, как относился Солженицын к возможной войне Соединенных Штатов с Советским Cоюзом, то давайте здесь тоже осветим некоторые моменты. Потому что люди ленятся и не хотят изучить матчасть. 1982 год. Рейган уже объявляет о начале крестового похода против СССР. Солженицын демонстративно отказывается с ним встречаться и указывает в письме, что американские генералы предлагают уничтожать атомными ударами избирательно русское население.

«Сегодня в мире русское национальное сознание внушает наибольший страх правителям Советского Союза и вашему окружению. Здесь проявляется то враждебное отношение к России, как к такой стране и народу, вне государственных форм, которое характерно для значительной части американского образованного общества, американских финансовых кругов и, увы, даже ваших советников». Если сегодня убрать из этой цитаты «правителям СССР», то я не знаю, как кто, но я готов подписаться под каждой буквой.

Но еще раз повторяю, люди, которые разбирают жизнь и творчество Александр Исаевича Солженицына, на поверку, во многих случаях, умудряются демонстрировать выдающуюся некомпетентность в этой сфере. Мне это странно. Я человек старой школы. Если ты берешься размышлять о чем-то, наверное, надо читать специальную литературу. Но нынче мы живем, конечно, в удивительное совершенно время, когда любой оболтус имеет право своего голоса по очень сложным историческим вопросам и смеет даже эту точку зрения кому-то пытаться доказывать.

Между тем я хотел бы вот этим всем удивительным людям сказать, что, например, Солженицын был лишен гражданства Советского Союза, поскольку был выслан насильственным путем. Но при этом он демонстративно отказался принимать гражданство Соединенных Штатов Америки, потому что пришлось бы принимать присягу. А эта самая присяга обязывает каждого гражданина Соединенных Штатов Америки воевать против любой другой стороны. Что, разумеется, включает в себя и Советский Союз.

В этом, кстати, принципиальная разница между Солженицыным и теми выжившими участниками власовского движения, которые после войны оказались в Соединенных Штатах Америки. Они, не раздумывая ни секунды, принесли присягу Соединенным Штатам.

С другой стороны, что им терять? Они приносили присягу Гитлеру и воевали против Советского Союза. С этой точки зрения, люди были очень последовательны. Кто являлся главным противником их бывшей родины? Естественно, Соединенные Штаты Америки. Им и присягали.

Солженицын этого не сделал. Поэтому рассказы о том, что это марионетка в руках Белого дома, меня, например, очень сильно удивляют. Ребят, вы посмотрите сначала вот это письмо Рейгану. Это что, такая марионетка? Должен вас сильно огорчить. Знаете, до такого состояния марионеток еще не каждый человек дойдет. Потому что у Солженицына были очень сложные условия, с этой точки зрения. Но вот здесь к нему невозможно предъявить претензий.

1990 год. Солженицыну возвращают гражданство Советского Союза. Он становится гражданином России и начинает столь же жестко и беспощадно, как до этого критиковал власти Советского Союза, критиковать эпоху Бориса Николаевича Ельцина. Сейчас скажу самое, наверное, для многих странное, Солженицын поддерживает президента Путина. В том числе в военной сфере, включая наведение конституционного порядка в Чечне. Обличает Соединенные Штаты в стремлении продвигать НАТО на восток. И уж тем более обличает США за бомбежку Югославии. Не кажется ли вам странным поведение такой марионетки?

Второй миф, который мне тоже непонятно, откуда берется, что Солженицын в одиночку, ну, наверное, с незначительной помощью все-таки Горбачева, Шеварднадзе, Яковлева и других деятелей ЦК КПСС, развалил Советский Союз. Больше того, еще Солженицыну вменяют то, что 25 миллионов русских оказались по итогам развала Советского Союза вне пределов Российской Федерации. Я человек не ленивый и должен вам напомнить, что в 1991 году Солженицын лично писал Ельцину письмо с требованием не отдавать исконно русские земли союзным республикам, которые собираются выходить из состава СССР.

За примерами далеко ходить не надо, посмотрите хотя бы его книжку «Россия в обвале». Она вся о том, что нынешняя российская власть, нынешняя на тот момент написания, тогда это эпоха Бориса Николаевича Ельцина, бросила русских людей на произвол судьбы. Еще раз возвращаемся к тезису про марионетку.

Вот есть у нас горячие сторонники Запада во всех его абсолютно проявлениях. Константин Натанович Боровой какой-нибудь. Вы попробуйте, найдите у него хоть одно подобное заявления за всю его многолетнюю политическую карьеру. Попробуйте у других наших западников отыскать подобную критику. Для них вообще никогда русский вопрос не был интересен. Могу напомнить по поводу Крыма. Ни разу в жизни ни один из этих людей не возвысил голос в пользу крымчан. И до сих пор именно эта публика говорит о том, что Крым — это Украина.

Давайте я скажу вам честно: Солженицын — это очень сложная и весьма неудобная страница нашей истории XX столетия. Его взгляды не вписывались ни в одну модель: ни в коммунистическую, ни в оголтелую капиталистическую образца наших лихих 90-х годов. Его пытались использовать для обличения сталинизма в эпоху Хрущева, но при этом он находился в контрах с самими коммунистами. Его пытались использовать для разоблачения коммунизма как такового, когда Солженицын был выслан на Запад. Но при этом он берет и начинает разоблачать западную демократию и автоматически, разумеется, расходится во взглядах с западным политическим истеблишментом. Наконец, в 90-е годы Солженицына пытались использовать для поддержки нового курса демократической России, но не было, наверное, более ярого критика реформ и вообще вот этих молодых демократов, чем Солженицын. Я еще раз повторяю, человек не вписывается в привычную многим парадигму «черное и белое».

Солженицыну многие никогда не простят его ненависть к Сталину и к советскому периоду истории, так называемому красному проекту. Другие никогда не простят Солженицыну критику молодой российской демократии образца 90-х годов. Кому-то крайне неприятна книга «200 лет вместе». При этом подавляющее большинство критиковавших это произведение, я так понимаю, его вообще не открывало. Ну, потому что то, что я читал в формате критики книги «200 лет вместе», почему-то я не находил в самой книге. Ну, это, наверное, я читал неправильно. Это всегда так.

Солженицын, конечно, одна из знаковых фигур XX столетия. Я даже больше скажу, вероятнее всего, никогда не будет в истории нашей литературы автора, вокруг которого были бы такие ожесточенные споры: вокруг его личности, его политических взглядов, его творчества. Это нормальная практика. Человек разумный имеет свою точку зрения, имеет право ее доказывать. Я говорю лишь о том, что, указывая на, условно, те поступки Солженицына, которые, с вашей политической и идеологической точки зрения, недопустимы, категорически неприемлемо заниматься при этом фейкометством.

Согласитесь, можно было бы самостоятельно найти выступление Солженицына перед этими американскими профсоюзами и не морочить ни себе, ни другим голову. Я не поленился, я это все посмотрел. Просто мне стало интересно. Почему подобного рода интерес не появляется у тех, кто с ожесточением спорит вокруг фигуры Солженицына в Интернете? Человек, как говорил классик литературы, — это звучит гордо. Те люди, которые ничего и ни о чем не знают, но пытаются иметь свою точку зрения по целому ряду вопросов и еще ее демонстрировать, это звучит не гордо, а чудовищно. Жалко только, что многие из них просто физически не способны это понять. Но чего Господь не дал, того, как говорится, в аптеке не купишь. Я же обращаюсь и в своих эфирах, и на страницах книг к тем, кто умеет думать. Таких, слава богу, большинство.

Примечания

1

Генерал Власов: История предательства. М.: Политическая энциклопедия, 2015. С этим сборником документов можно ознакомиться в Интернете: http://militera.lib.ru/docs/da/sb_general-vlasov/index.html

Content

Армен Сумбатович Гаспарян
Личное дело. Правда о самых известных деятелях истории России XX века

От автора

Последний император Николай II (1868–1918)

Верховный правитель России адмирал Колчак (1874–1920)

Лидер анархистов Нестор Махно (1888–1934)

Красный командир Николай Щорс (1895–1919)

Комкор Виталий Примаков (1897–1937)

Первые наркомы ленинского правительства

Знаменитый бандит Ленька Пантелеев (1902–1923)

Реальный Петр Войков (1888–1927)

Создатель теории украинства Михаил Грушевский (1866–1934)

Убийца Петлюры Самуил Шварцбард (1886–1938)

Руководитель спецотдела ОГПУ Глеб Бокий (1879–1937)

Кровавый палач Мартын Лацис (1888–1938)

Нарком внутренних дел Украинской ССР Всеволод Балицкий (1892–1937)

Глава НКВД Генрих Ягода (1891–1938)

Самый противоречивый маршал Великой Отечественной Семен Тимошенко (1895–1970)

Генерал-предатель Андрей Власов (1901–1946)

Руководитель Совинформбюро Александр Щербаков (1901–1945)

«Красный граф» Алексей Толстой (1882–1945)

Министр государственной безопасности СССР Всеволод Меркулов (1895–1953)

Незаметный решала Александр Шелепин (1918–1994)

Главный идеолог ЦК КПСС Михаил Суслов (1902–1982)

Дочь Сталина Светлана Аллилуева (1926–2011)

Александр Солженицын (1918–2008)

Примечания