Со Ёсон

Мозг и разум в эпоху виртуальной реальности

Suh Yo Sung

The Brain and the Mind in the Age of Virtual Reality

Печатается с разрешения издательства SANZINI Publisher и литературного агентства Impressum Literary Agency

Перевод с корейского языка

Ярослава Карячкина

© Suh Yo Sung, текст

© Карячкин Я. И., перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ»

Об авторе (Со Ёсон)

Со Ёсон окончил факультет немецкого языка и литературы в Университете Ханян, а также и аспирантуру в том же вузе. Он также учился в Германии, в Билефельдском университете (Universität Bielefeld), на факультете немецкого языка и литературы и получил степень доктора наук (PhD), защитив диссертацию по теме, связанной с современным немецким театром. Вернувшись в Корею, он с сентября 2007 года стал профессором кафедры немецкого языка и литературы в Университете Тэгу, а также в работал качестве внештатного профессора в Университете Майнца в 2015 году и является главным редактором издательства Корейского общества Бертольда Брехта. Его известными работами являются «Введение в мир сценического искусства», а также «Мир пьес Генриха Гейне», которую он написал в соавторстве. При этом в качестве его наиболее важной работы выделяют «Требуя характер скотобойни». Кроме того, существует множество работ Со Ёсона, в рамках которых он проводит комплексные исследования, объединяя различные научные дисциплины и сферы культурной деятельности, в том числе театральное искусство и литературу, культурную критику, модернизм, естественные и гуманитарные науки.

Введение

Что, если взглянуть на мир с точки зрения мозга

Если рассматривать наш мир с точки зрения головного мозга, то можно открыть для себя новые, неизвестные до этого детали. К примеру, возьмем главного героя книги испанского писателя Мигеля де Сервантеса Дон Кихота, который боролся с ветряными мельницами, почитал хозяйку постоялого двора как настоящую королеву и в целом отличился множеством странных поступков. Дон Кихот воспринимается современными людьми лишь как средневековый рыцарь, потерявший какое-либо чувство времени. Однако, если посмотреть на него с позиции нейробиологии, закрадывается сомнение, не страдал ли он на тот момент когнитивным диссонансом, который также называют лицевой слепотой или прозопагнозией (расстройство восприятия лиц). Другим примером могут послужить душевнобольные люди, страдающие истерией, которые слышат голоса, раздающиеся у них в голове. Однако в конце романа о Дон Кихоте главный герой, уже будучи в преклонном возрасте, осмысливает свои молодые годы, когда он был страстно увлечен историями о рыцарях. При этом Дон Кихот не был ни душевнобольным, ни безумным.

В отличие от Дон Кихота бывает и так, что чувства радости или боли, вызванные примитивными, но не простыми проблемами, объясняются деятельностью головного мозга. Обычно при появлении какой-то раны на нашем теле возникает боль. Подобная боль в ране, нанесенной нашему телу, представляет собой нервный импульс, который потом передается в кору головного мозга. В конечном итоге благодаря появлению волны возбуждения нейронов и возникновению потенциала действия мы чувствуем боль. Но можно ли подобным образом материалистически объяснить наши чувства?

Здесь уместно будет упомянуть тот факт, что два состояния, сознание и сон, обыкновенно считаются диаметрально противоположными. Тем не менее, поскольку оба эти явления представляют собой возбуждение нейронов, их можно объединить в одну категорию. С другой стороны, учитывая тот факт, что в таких состояниях, как анестезия, обморок или кома, активность нейронов головного мозга временно приостанавливается, подобное состояние отличается от состояния сна и фактически приближается к состоянию смерти.

Благодаря труду «Размышления о первой философии» выдающегося французского философа Нового времени Рене Декарта сегодня в качестве общеизвестного факта воспринимается то, что мир постигается с помощью сомнения и мышления. При этом Декарт в своих философских исследованиях нередко ссылается на шишковидную железу, расположенную в нашем головном мозге. Выдвинутая Декартом концепция того, что душа располагается в определенной части головного мозга, на тот момент могла свести на нет его репутацию как философа и ученого, однако сегодня подобная теория считается нейробиологами одной из путеводных нитей, способных пролить свет на то, что из себя представляют наш мозг и психика. Философы, работавшие после Декарта, комплексно подходили к исследованию головного мозга и человеческой психики, интересуясь стремлением людей к телеологической и метафизической истине.

Однако американский психолог Джулиан Джейнс (Julian Jaynes), работавший в XX веке, в своей работе «Происхождение сознания в процессе слома бикамерального разума» пишет, что субъективное познание является лишь одной из двух частей психики. Американский нейропсихолог Майкл Газзанига тоже сужает смысл понятия о научном познании Декарта, придававшего большое значение опыту. Газзанига говорит, что познание является лишь деятельностью левого полушария. Однако неужели в таком случае внутренний мир современного человека неполноценен?

Вышеупомянутые примеры, такие как странное поведение Дон Кихота, чувства радости и боли, состояния сознания и сна, шишковидная железа, о которой писал Декарт, по-прежнему остаются проблемными вопросами в нейробиологии. Обозначенные ранее исследователи не могли знать, что эксцентричность Дон Кихота обусловлена изменениями в зрительной коре головного мозга. К тому же в обычной жизни вряд ли люди в разговоре друг с другом говорили бы о своих индивидуальных переживаниях как о сложных нейронных импульсах в своих головах. И если действительно назвать Декарта пионером нейробиологии, то в голову может прийти идея о синтезе различных научных дисциплин.

Однако ввиду многочисленных разговоров на тему работы головного мозга ощущается необходимость снова провести разграничительную линию между понятиями головного мозга и разума. В перспективе это позволит нам с иного ракурса рассмотреть имеющиеся в психологии научные традиции и устоявшиеся подходы. Эти традиции в значительной мере устарели и сводятся только к тому, что местом расположения нашего сознания считается пространство внутри черепной коробки, точнее сказать, то самое нежное серое вещество, которое располагается внутри нее. Также в современном мире, когда синтез различных наук является наиболее популярным направлением развития знаний, многие философы используют в своих трудах преимущества научных гипотез, имеющих под собой доказательную базу, а психологи при помощи философских концепций стараются проанализировать независимость головного мозга.

Упомянутые выше исследования делают попытку объяснить собственно сам мозг, сознание, разум, на который как раз таки и нацелено сознание, а также их взаимосвязи. Всем известно, что человечество, продвигаясь по эволюционной лестнице после своего появления как вида, в какой-то момент своей истории начинает проявлять сознание. Джулиан Джейнс в рамках своей работы о бикамеральном сознании настаивает на том, что сознание родилось тогда, когда человечество в процессе эволюции в рамках своего примитивного биологического бытия начинает ощущать свой собственный внутренний мир, называемый сегодня сознанием. Другими словами, это событие также можно назвать моментом человеческой истории, когда человек как вид пошел иным, отличным от других животных, своим самостоятельным путем развития.

Высшие животные, в первую очередь человек, в процессе мышления познают все проявления реальности. При этом люди отделяют ложные явления от истинных, стремятся постичь трансцендентный (то есть недоступный опытному познанию) мир. Родоначальник древнегреческой философии Сократ разделял понятия души и тела, а Платон опровергал подобную концепцию. При этом философские идеи обоих философов выражали их сомнение относительно наличия чувственного сознания, представляли их желание найти материальные основы сознания. Они исключали и веру в то, что даже после смерти телесной оболочки остается душа или нечто подобное, а дух каким-то образом перерождается после смерти.

Среди всех прочих философов, кто унаследовал идеи Платона, был тот, кто жил уже через две тысячи лет после смерти Платона, это был Декарт. Особенностью его взглядов было то, что он сузил понимание человеческой индивидуальности, которую до этого еще древние философы понимали как микрокосмос, до одного лишь субъективного сознания, отвергая представления о космической душе и прочих подобных явлениях. Материя может существовать только пока есть сознание, считал он. С точки зрения Декарта, материя превращается в объект нашего мышления, а не объект ощущения. С другой стороны, его современник Галилео Галилей доказал, что измерить можно любой объект, даже тот, который, кажется, не поддается точным измерениям. А позже Исаак Ньютон, сформулировав физические законы, попытался взглянуть на окружающий мир и само человечество с материалистической точки зрения.

Однако эти гениальные ученые страдали от того, что пытались упорядочить все природные явления с точки зрения представлявшегося им идеального порядка, который должен, по их мнению, существовать в природе. Поэтому нельзя считать случайностью, что философия Декарта стала основанием для развития науки и материалистической философии Нового времени, которая стремилась сформулировать естественный порядок Вселенной под знаменем рационализма. Однако субъективное сознание преодолело требования научного опыта и доказательства.

В XIX веке внимание всех научных дисциплин фокусировалось на человеческом теле, а не сознании. При рассмотрении тела и сознания непременно возникает вопрос: противоположны ли друг другу материя и разум? Неужели у них нет какого-либо связующего элемента? Именно эти вопросы встали на повестку дня в то время. Появившиеся таким образом новые направления научных исследований вместо человеческого существования или деятельности склонялись к изучению условий того, как все это стало возможным. Считалось, что материя, появившаяся до сознания, сформировала это самое сознание. В соответствии с этой концепцией время или пространство есть лишь часть, сознание – тоже часть чего-то целого.

Наиболее показательным примером этого являлась теория эволюции Дарвина. Он, в свою очередь опираясь на материалы археологических раскопок, утверждал, что у людей и шимпанзе есть общие предки, а также выдвинул теорию о том, что существует некий постоянный процесс эволюции, представляющий собой стадии начала и развития, а также причины и следствия. Таким образом он показал, что в рамках эволюционных изменений живых организмов существует причинно-следственная связь. И с помощью таких рациональных аргументов, к примеру, объясняется недостающий элемент (брешь) в процессе отделения человека разумного (лат. Homo sapiens) от млекопитающих, затем прохождения им стадий примата и человекообразной обезьяны, к которым также относят шимпанзе, орангутангов и горилл. В частности, в рамках теории объясняется, что у шимпанзе иное строение гортани, а человеческая гортань позволяет нам разговаривать. Также человек лишен агрессивности, свойственной шимпанзе, и более склонен к социальному взаимодействию. Но можно ли сравнивать друг с другом эти факты?

Кроме того, Дарвин продемонстрировал, что строение мозга обезьян, в первую очередь человекообразных обезьян, удивительно схоже с человеческим. Таким образом Дарвин ввел в обиход такой взгляд на происхождение человека, при котором невозможно вывести какую-то определенную точку отсчета человеческой эволюции, однако неясен до сих пор и ее конечный результат. Дарвин создавал свою теорию, основываясь на материалистическом подходе, и старался найти объяснение происхождения человечества и всех живых существ, появившихся через 137 миллионов лет после Большого взрыва и за 40 миллионов лет до нашей эры.

Исследования Чарльза Дарвина послужили серьезным толчком для всестороннего изучения человеческого мышления. Если дуализм или идеализм рассматривает душу как нечто цельное, то теория Дарвина рассматривает ее в соотношении между человеком и человекообразной обезьяной. Теперь человечество, будь то недочеловек или сверхчеловек, больше не рассматривается как безусловно индивидуальная и уникальная категория существ. Человечество рассматривается лишь как группа особей, которая характеризуется ненавистью к чувству боли, желанием наслаждений, стремлением к выживанию, угнетением слабого сильным (так называемый закон джунглей).

В одном из своих монологов древнегреческий философ Сократ говорил, что по окончании человеческой жизни сознание не сможет существовать в мертвом теле, поэтому наше физическое тело и сознание взаимосвязаны. Старая проблема соотношения души и материи в XX веке, когда широко распространены знания о нейропсихологии, уже начинает пониматься с точки зрения причинно-следственной связи. Теория Дарвина внесла свой вклад в создание общего научного мышления как прочного единого конструкта. Научные исследования по мере приближения к нашему времени все больше подходят к рассмотрению реальности через материю, что доказывается массой литературы и множеством соответствующих исследований. В качестве наиболее яркого примера материалистического подхода к изучению человеческой души и разума можно привести обернувшуюся неудачей попытку научно подтвердить природный талант Эйнштейна посредством посмертного вскрытия и изучения его головного мозга[1]. Поэтому также нельзя отрицать и появление множества различных не совсем научных исследований, которые стремятся привязать уникальные способности или высокий интеллект к определенным анатомическим особенностям, при этом основываясь на единичных случаях.

Утверждение, что человечество с эволюционной точки зрения произошло от родственного нам вида шимпанзе, хотя и может объяснить человеческий эгоизм, алчность и честолюбие, но как же тогда объяснить способность к сопротивлению, самопожертвование, великодушие, заботу? Если предположить, что высокие альтруистические чувства людей принадлежат исключительно человеческому виду, то можно ли подвергнуть критике выводы Дарвина? Префронтальная кора головного мозга хотя и считается как часть мозга, отвечающая за разумное поведение, однако на сегодняшний день это лишь предположение. К тому же в результате последних генетических исследований утверждается, что 1 % разница между геномом человека и шимпанзе – это буквально непереходимая граница между нашими видами. В данном аспекте у теории эволюции есть некоторые пределы для объяснения развития сознания.

Существование духа (Geist) считается абсолютным фактом не может быть сведено к принципу, который в своих исследованиях выделяли ученый-философ А. Н. Уайтхед (A. N. Whitehead) и психолог Джулиан Джейнс. Ранее о человеческом духе говорили как о чем-то свободным, не зависящим от какой-либо химической или физической активности. Нидерландский философ Бенедикт Спиноза (1632–1677), живший в XVII веке, рассматривал разумного человека как носителя свободной воли[2], а немецкий философ Георг Гегель рассматривал свободную волю как личность, достигшую уровня действующего духа[3].

Структура данного исследования построена в следующем ключе. В предисловии и первой главе мы попытаемся суммировать различные дискуссионные вопросы, поднимавшиеся исследователями как прошлого, так и настоящего, которые упоминались здесь, в предисловии. И на сегодняшний день важным было бы упомянуть труды Сократа, заложившего основы диалектики в философии касательно понятий души, смерти, духа и тела. Кроме того, философский материализм Аристотеля и по сей день определяет будущее развития квантовой физики. Начиная с древности и до эпохи Ренессанса, в отличие от теорий монизма или диалектики, человеческий мозг воспринимался как объект, наделенный некоторыми определенными физическими свойствами и сознанием. Нельзя не упомянуть в данном контексте и различные примеры научного синтеза философских и естественно-научных исследований, ведущихся по инициативе современных ученых. Дискуссии подобного характера относительно тесной связи разума и физического строения головного мозга также будут кратко обрисованы в первой главе.

Касательно второй главы книги, в ней будет рассматриваться вклад Декарта как первого ученого, применившего комплексный подход к исследованию человеческого разума. Он провел попытку по изучению человеческого «Я» с точки зрения как философского понимания, так и научного исследования. Декарт очень подробно исследовал отношения сознания и материи, в особенности он коснулся вопросов головного мозга и человеческого тела. Это обусловлено тем, что Декарт выделялся выдающейся эрудицией в области изучения человеческого мозга и тела. Выдвинутое Декартом понятие cogito, в XIX веке цитировалась большинством психологов и биологов, а в течение XX века оно часто используется уже нейробиологами и нейропсихологами.

Проанализировав комплексную философию Декарта, мы поговорим о гегелевской феноменологии духа. Гегель искал процесс вознесения сознания (чувства, восприятие, рассудок) с помощью духа (самосознание, разум, абсолютное знание). Самыми важными элементами его исследования являются часть главы, посвященной разуму, где рассматривается мозг и тело, а также та часть, где делается акцент на телеологическом понимании человеческого разума. Гегель тоже одним из первых разработал теорию разума, не связанного с мозгом, и сознания, которое управляется мозгом.

В третьей главе путем суммирования и краткого изложения научного дискурса XIX века, когда к проблемам изучения головного мозга как такового проявлялся наибольший интерес, будет рассматриваться аргументированность теории нейронауки в целом. Сознание появляется в порождаемой электрическими импульсами мозговой деятельности нервных клеток, которая, собственно, и называется сознанием. Такое заявление заставляет нас обратиться к классической физике и подвергает критике философский идеализм. Кроме того, необходимо коснуться также и имевших место политических дискуссий, имеющих влияние на чистоту исследований человеческого мозга.

И что же в конце концов должно представлять собой нейропсихологическое исследование? Этому вопросу будет посвящена четвертая глава. В первую очередь в ней будет обсуждаться необходимость комплексного исследования мозга. В этой сфере складывается такая ситуация, что сегодня исследователи постепенно отходят от эволюционной идеи, в рамках которой человек называется мыслящим животным. При этом философия и квантовая физика научно дополняют развитие нейронауки. В данном контексте нужно сказать, что главной предпосылкой развития классической физики, как сказал Альберт Эйнштейн, является именно материальное существование и основой физики, согласно Фрэнсису Бэкону, является материя. Однако современная квантовая физика отрицает существование фиксированной реальности, используя сознание и волны вероятности в качестве основных предпосылок для своих исследований и основываясь при этом на базе классической физики. Также всякий нейробиолог в своей работе находится под существенным влиянием философии телесного монизма Спинозы. Концепция так называемого конатуса, выдвинутая Спинозой, имеет непосредственное влияние на современную нейробиологию. Некоторые ученые, занимавшиеся нейронауками в ХХ веке, исходя из абсолютно материалистических позиций осознавали ограничения теории детерминизма и в защите своих теорий прибегали к утверждениям в духе идеализма, горячо отстаивая позицию, в рамках которой тело и мозг отличны друг от друга, акцентировали важность разработки более сложных теорий мозга.

В шестой главе проводится анализ научно-фантастического фильма «Матрица», в котором очень хорошо показаны основные точки соприкосновения детерминизма и свободной воли в рамках человеческого мозга. Этот научно-фантастический фильм, вышедший в 1999 году, может продемонстрировать всем нам, что в будущем перед человечеством встанет проблема того, как головной мозг может отличить иллюзию от реальности, когда научные технологии пройдут некоторую критическую точку в процессе развития своего воздействия на человеческий мозг. В фильме разработанный людьми суперкомпьютер с помощью технологий воздействия на головной мозг виртуально воссоздал эпоху, когда на нашей планете еще правили люди. Однако в ходе развития сюжета искуственный интеллект оказался беспомощен перед сопротивлением человеческого разума, поэтому виртуальная реальность была разрушена. Данный фильм представляет собой попытку изобразить антиутопичную реальность, образовавшуюся в результате борьбы людей и машин. В рамках этой реальности искусственный интеллект проводил отчаянные попытки достичь полного контроля над человеческим мозгом.

В последней, седьмой, главе речь пойдет о превосходстве и чистоте сознания. Подходы философов к пониманию независимого разума обладают такой же убедительностью, как и закономерности классической физики. Идеи чистого духа (не имеющего отношения к материи), выраженные такими философами, как Сократ, Спиноза, Бергсон, Беньямин, Гегель, хотя и имеют ряд различий, сходятся в наличии у духа свободного телеологического стремления. Дух, отрицая решения мозга, стремится к общине и страстно желает всеобщего мира.

Таким образом, защита чистого духа одним ударом разбивает интерес к отношениям между мозгом и телом. Говоря об исследовании, которое объединило бы в себе как философский, так и научный подход, нужно сказать, что сейчас ожидается появление новой теории мозга, которая бы вобрала в себя противоречащие друг другу теории и предметы их спора. Прежде всего две гипотезы представляются наиболее эффективными. В первую очередь это то, что мозг является колыбелью сознания. Мозг – это то место, где собрано четыре миллиарда нейронов, которые образованы из таких частей материи, как гены, атомы, молекулы, клетки и кровь. Во-вторых, сознание процветает с помощью духа. Выделяемые в «Феноменологии духа» Гегеля чувства, восприятие, разум входят в понятие сознания. Считается, что активность нейронов головного мозга позволяет нам чувствовать и обучаться. Однако самосознание, разум и абсолют являются сферой, относящейся к нематериальному духу. В частности, сознание, возникающее после восприятия, а также активность разума вполне могут быть легко прослеживаемыми с помощью различных физических закономерностей.

Относительно научного долга Гегель сказал следующим образом: «Известное вообще – от того, что оно известно, еще не познано». И для того, чтобы выйти из этого порочного круга, назрела острая необходимость в научном объяснении. Декарт вначале заявлял о дуализме, но позже его одолели сомнения по этому поводу. Спиноза также разделял теорию монизма, однако до конца своей жизни не был последователен в этом. Можно сказать, что совершенно иная новая нейронаука появится тогда, когда сможет вобрать в себя в качестве теории подобные философские бессмыслицы и противоречия.

1. Представление о разуме и материи

В научном мире обычным делом считается традиционная попытка соединить все, что состоит из двух частей, а именно из духа или материи, в единое целое. В конечном итоге эти дискуссии привели к выделению понятия духа или разума в его философском понимании и материи в рамках исследований естественных наук. Разум, с одной стороны, неделим и безграничен, а материя, с другой стороны, может подразделяться на такие составные элементы, как, например, нейроны или какие-либо микрочастицы. При этом материя носит на себе печать детерминизма.

1.1. Разум: доказательство свободной воли

1.1.1. Душа: смело вставая на путь смерти

Заседание суда древних жителей Афин приговорило семидесятилетнего философа Сократа к смертной казни. Его преступление заключалось в том, что он не признавал существование греческого духа и таким образом нанес вред умам молодого поколения юных греков. В комедии Аристофана «Облака» были показаны результаты деятельности Сократа, который обошел весь мир и распространял среди населения добродетель и мудрость. В данном произведении Сократ существенным образом меняет общественные ценности, говоря людям, что чудеса в окружающем мире творит не олимпийский бог Зевс, а естественные природные явления. Тем самым Сократ выводил на первый план значение науки, а не религии. Живший в ту же эпоху философ Анаксагор, в своих размышлениях ставивший во главу угла природные процессы, также заявлял, что солнце и луна не являются какими-либо богами, а представляют собой всего лишь камень и землю.

Однако научное объяснение природных явлений в то время рассматривалось в первую очередь как вызов, брошенный авторитету олимпийских богов и языческой религии Древней Греции в целом. Например, в жалобах на Сократа также говорилось о том, что его высказывания выражают очень неправдоподобную и в целом недалекую теорию[4]. Сократ же в свое оправдание, наоборот, просвещал суд, отрицая обвинения в свой адрес, и говорил, что приписываемые ему преступления обусловлены невежеством обвинителей. На самом деле он всего лишь был одним из тех людей, что любили мудрость и философию. Однако поэтому защиту Сократа в суде посчитали не более чем софистикой и все равно приговорили философа к смерти.

Сократ, предвидевший такое решение суда, больше не дискутировал относительно своей невиновности или неправильности обвинений в свой адрес. Он, наоборот, размышлял о том, какова будет жизнь после смерти и что из себя представляет загробный мир. Сократ рассматривал смерть как состояние перемещения души, а не конец бытия. Он говорил: «Смерть есть отсутствие всякого ощущения – что-то вроде сна, когда спящий не видит даже никаких снов»[5]. Таким образом, он считал смерть циклом превращения сознательного в бессознательное. Поэтому для Сократа смерть – это древнейший способ вырваться из оков бренного тела и чувственной жизни, благодаря этому все души, покидая свое тело, направляются к бессмертию. Можно сказать, что Сократ слишком рано начал разрушать надежды окружающих его людей на то, что после смерти в загробном мире, царстве Аида, они встретят Гесиода, Гомера, а также таких мифических героев, как Орфей, Одиссей и Сизиф.

Философы, жившие в ту эпоху, в качестве идеального человека представляли мудреца, обладающего свободной душой, освободившейся от оков своего тела и от телесных удовольствий. Зрение и слух фактически создают отправную точку для функционирования сознания, однако они лишь немного выше любых других человеческих чувств, как считали тогда философы. Настоящее познание становится возможным лишь при переходе на стадию мышления. Сократ, рассуждая в духе софистики, говорил следующим образом: в процессе познания реальности наше физическое тело выступает как своего рода барьер, поэтому только при помощи мышления, которое само по себе не является органом чувств, мы ближе подходим к пониманию сути происходящего. И так в своих рассуждениях он подходит к парадоксальной теории, в рамках которой существование души возможно только в случае, если смерть имеет отношение лишь к физическому телу, когда такие чувства, как зрение, слух, боль, голод или радость не препятствуют мышлению.

Для него состояние смерти является вершиной диалектического круговорота, а не разрывом между миром людей, то есть миром земным, и миром мертвых, то есть загробным миром. Души, живущие в мире людей, представляются им как переродившиеся после смерти, а живущие люди в рамках этого представления возрождаются к жизни после смерти и нового перерождения. Кроме того, он утверждает, что у нас есть воспоминания о том, что мы когда-то знали и чему когда-то учились, что обусловлено тем, что «наша душа существовала уже в каком-то месте, прежде чем родиться в нашем человеческом образе»[6]. Таким образом, по Сократу, обучение представляет собой процесс восстановления в памяти уже знакомых когда-то вещей, а не заучивание новых. В качестве примера он приводит тот факт, что геометрические фигуры навсегда будут неизвестны тем людям, которым от родителей каким-то образом не передался бы интеллект или разум.

Концепция о восстановлении прошлых знаний, выдвинутая Сократом, включает в себя наличие у людей способности к проведению ассоциаций. Если какой-то человек говорит, что обладает определенным предметом, в таком случае образ этого предмета отразится в разуме человека, и даже если он даже просто на него взглянет, то сразу же узнает его. В данном случае при распознавании предметов используются, как говорил Сократ, все сходства и несходства между предметами. Кроме того, когда человек осмыслит все сходства и различия между собой и предметом, между этим предметом и прочими предметами, в итоге, по Сократу, появится идеальная схожесть (равенство само по себе). Таким образом, если говорить, что схожесть между предметами определяется с помощью органов чувств, например, с помощью слуха или зрения, то схожесть сама по себе или предметы сами по себе передаются людям заранее еще до начала последовательного процесса развития сознания. Люди, с точки зрения Сократа, рождаются уже с наличием понимания определенного набора понятий (например, красота, добро, дружба). Подобным образом некоторые знания сначала приобретаются, затем снова забываются, а познание – это припоминание, как сказал Сократ. Так, различные философы прошлого, начиная с самого Сократа, выдвигали сложные концепции, используя мышление и наблюдение, и эти понятия воспринимались как нечто значимое и в философских кругах, и в научном сообществе.

С самого момента своего рождения философия служила прообразом науки[7].

Теория о прошлых воспоминаниях, выдвинутая Сократом, привлекла внимание современной медицины. Это обусловлено тем, что в результате исследований обнаружилось, что у зародыша, еще находящегося в утробе матери, начинают выстраиваться нейронные связи. Мозг подвергается генетическим изменениям еще в утробе матери, однако позднее это влияние проявляется во внешних симпатиях. Таким образом зародышу уже передаются какие-то навыки, полученные им с опытом в животе матери, а также он уже обладает сознанием и памятью. Помимо этого, очевидным фактом является и то, что новорожденный реагирует на голос матери иначе, чем на голоса прочих незнакомых ему людей[8].

Исходя из этого, можно сказать, что обучение – это действительно процесс повторного приобретения знаний, полученных человеком изначально, а подобная закономерность может называться полным восстановлением опыта, полученного в прошлом. То, что мы называем знанием, это процесс осмысления того, что мы узнали еще до рождения. Конечно, Сократ, как и последовавшие за ним философы Нового времени, считал, что осознание чего-либо с помощью органов чувств является отправной точкой процесса познания. Однако подобное определение включает в себя также и то, что снова воспроизводятся знания о чем-то схожем или несхожем, возможно, ассоциирующимся с чем-то или забытом к этому моменту. В рамках теории о воспроизведении воспоминаний предполагается, что наша душа до появления на свет уже существовала в каком-то ином воплощении. Уже обладающая знаниями душа, отделяясь от физического тела, хранит в себе понимание некоторых абсолютных сущностей, включая такие понятия, как красота или добро. С точки зрения данной теории, человеческая душа и абсолютные сущности априори существуют еще до того, как человек начинает накапливать опыт.

Единая абсолютная сущность, оставаясь во времени и пространстве, может быть постигнута людьми с помощью рационального мышления, как гласит упомянутая выше теория. С другой стороны, все сущее, все предметы вокруг нас, которые постигаются эмпирически, то есть с помощью опыта, не являются неизменными. Поэтому все эти предметы можно разделить на то, что можно познать с помощью органов чувств, и то, что недоступно для понимания с их помощью. Отсюда следует и то, что все можно разделить на видимое нашему физическому телу и видимое только нематериальной душе.

Соотношение души (божественной субстанции) и тела (человеческой субстанции) в данном контексте понимается следующим образом. Ощущение физического тела душой вполне возможно благодаря существованию органов чувств. Поэтому душа может управлять и природой, и человеческим телом, но сама же она блуждает в хаосе постоянно меняющегося мира. Однако душа преодолевает такие человеческие качества, как удовольствия, глупость, страстные желания и страх, и, возвращаясь к самой себе, вновь ищет чистоту и неясность бытия, что в конечном итоге можно назвать мудростью. Философия, в свою очередь, представляет собой изящную любовь к такого рода мудрости, стремится к состоянию полного очищения от физических препятствий, создаваемых нашим телом. Таким образом, можно сказать, что философия – это своеобразная подготовка к смерти и одновременно подготовка к жизни с Богом, избавившись от бремени всего человеческого и возносясь до уровня вечности.

Человеческое тело – это темница без решеток, как считают Сократ и подобные ему философы, и познание, опирающееся только на органы чувств, с их точки зрения, является ложным. Когда физическое тело умирает, его можно сохранить с помощью процедуры мумификации, но в большинстве случаев оно гниет, разлагается и исчезает. Поэтому, как полагает Сократ, состояние настоящей свободы и наслаждения счастьем для человека возможно лишь в состоянии разумного размышления. Благодаря философии душа, избегая каких-либо взаимодействий с физическим телом, концентрируется на самой себе. И после смерти, покидая мертвое тело, она направляется в царство Аида.

Правда, все суждения Сократа относительно тела и души дошли до наших дней лишь в виде различных диалогов с его учениками. Они могли и не понять высказываний своего учителя. Кебет, например, сомневался в существовании загробной жизни после физической смерти. При этом Симмий считал, что, с одной стороны, тело проявляется в тесной связи между противоречащими друг другу свойствами, как, например, теплый и холодный, мокрый и сухой, однако душа представляет собой сочетание этих элементов, собранное воедино в гармоничной пропорции. Иными словами, душа – это комбинация элементов физического тела. Сократ же возмущался по этому поводу и утверждал, что душа не является комбинацией элементов, а представляет собой неделимую божественную сущность, которая управляет нашим физическим телом.

Сократ, находясь в темнице, оглядывался на свои молодые годы, когда он проявлял интерес к натурфилософии. В основном натурфилософия связана с существующими предметами, их зарождением, процессом существования и исчезновением. Также она исследует, каким образом мышление стало в принципе возможным. Сократ исследовал влияние на мышление со стороны кровеносной системы, а также стихий воздуха и огня. Кроме того, он о познании высказывался следующим образом: «Наш мозг вызывает чувство слуха, и зрения, и обоняния, а из них возникают память и представление, а из памяти и представления, когда они приобретут устойчивость, возникает знание»[9]. При этом Сократ рассматривал предметы окружающего мира с точки зрения того, как они воспринимаются органами чувств.

Однако полученные им результаты, по словам Сократа, ни к чему не привели. Так он осознал, что ему не дано найти ответы на вопросы, поставленные перед ним натурфилософией. К примеру, он не мог точно ответить на вопрос даже тогда, когда «к единице прибавляют единицу, – то ли единица, к которой прибавили другую, стала двумя, то ли прибавляемая единица и та, к которой прибавляют, вместе становятся двумя через прибавление одной к другой». «Пока каждая из них была отдельно от другой, каждая оставалась единицей и двух тогда не существовало, но вот они сблизились, и я спрашиваю себя: в этом ли именно причина возникновения двух – в том, что произошла встреча, вызванная взаимным сближением?» – говорил Сократ[10].

Находясь в бушующем хаосе познания, Сократ вынужден был обратиться к трудам Анаксагора. В произведениях Анаксагора говорится, что первопричиной всего сущего является разум. Движение и скорость небесных тел определяются умом, который с ними взаимодействует. И если мы попытаемся выявить причины отдельных действий, в первую очередь мы назовем в качестве причины разум. Таким образом, Сократа интересовало то, каким образом предметы существуют как таковые, как они взаимодействуют друг с другом, нежели имеющиеся между ними причинно-следственные связи или прошлое этих предметов. В процессе этого исследования появляется концепция добра и зла.

Однако мы приходим к мысли о том, что мы не можем понять истинное существование окружающего мира, если рассматривать вещи с точки зрения субъективного разума. Поэтому Сократ создает свой первый философский принцип, разделяя истину и ложь, основываясь на схожести и различии. Его принцип включает в себя мысли относительно абсолютности идей или предметов, таких как вещи или идеи сами по себе, в частности, прекрасное само по себе, доброе само по себе, справедливое само по себе и т. д. Например, прекрасное само по себе обусловлено не только различными качествами, такими как цвет или форма, а еще и существованием красоты как таковой.

Сократ объясняет отношения души и тела с точки зрения метафизики. Тело смертно, а душа бессмертна. Бессмертная душа вновь обретает телесную оболочку после смерти тела. И, меняя телесные оболочки, душа постоянно возрождается. Также душа, находясь в человеческом теле, критикует слабость и глупость этого тела. Этот принцип метафорически продемонстрирован в древнегреческой эпопее «Одиссея» Гомера, а именно в следующих строчках:

«В грудь он ударил себя и сказал раздраженному сердцу:

Сердце, смирись; ты гнуснейшее вытерпеть силу имело…»[11].

Душа человека в данном случае выполняет основную функцию, заключающуюся в преодолении физической боли и уныния. Поэтому можно сказать, что душа Одиссея сформировалась на фоне многочисленных трудностей, которые он уже успел преодолеть, в частности, Одиссей стал героем Троянской войны и на протяжении десяти лет до возвращения на родную Итаку скитался по морям, преодолевая множество опасностей. Диалектическое мышление Сократа относительно души и тела возродилось на базе дуалистических теорий, выдвинутых такими философами, как Рене Декарт, Джордж Беркли и Иммануил Кант. То, что в древности понималось под душой, в современности называют разумом или рассудком, что также считается чем-то вечном, но в то же время мимолетным.

Кроме того, философские мысли Сократа по поводу души связаны с новым современным пониманием смерти. Несмотря на то, что человечество не могло в эпоху Сократа, не может и сегодня экспериментально доказать, что бывает с нашим разумом, или душой, после смерти, мнение философа напрямую противоречило пониманию смерти как трагедии. То, что он рассматривал процесс познания в отличие от нашего жалкого существования как истинную суть бытия, значит то, что Сократ преодолел в себе страх смерти. Находясь в заточении, древнегреческий философ собрался с духом и ожидал исполнения смертного приговора. Сократ даже проигнорировал предложение своего друга Критона бежать, так как он следовал принципу, по которому правильнее всего всегда прислушиваться к голосу разума.

Сократ стремился прожить свою жизнь в соответствии с принципами правды и справедливости, которые ценны постольку, поскольку не пренебрегают достоинством и законами государства, в котором он родился. То есть он критиковал поведение людей, лишенных принципов, возражал против безнравственности и несправедливости и таким образом отрицал, что оппортунистические ценности появляются в нас изначально. К тому же он как зло воспринимал человеческое поведение, направленное на нанесение вреда другим людям. Поэтому Сократ считал, что, если бы он попытался сбежать из заключения, он бы нанес вред достоинству государственных законов и принятых этим государством решений. Таким образом Сократ, размышляя над преступлениями, в которых он не был виновен, но которые ему приписывались, преодолел свой страх смерти. Его теорию души, согласно которой душа выходит за пределы физического тела, состоящего из бесчисленных атомов и молекул, можно по всем параметрам назвать образцом для современных философов. Несмотря на это, мысли Сократа по поводу существования души наталкиваются на вопрос касательно смерти физического тела, ее оболочки. Тело в данном контексте выступает как базовый элемент, доказывающий существование человека. Физическое тело начинает умирать, когда перестает биться сердце, деятельность мозга приостанавливается, и кислород, который жизненно важен для клеток организма, перестает к ним поступать. Мысль о том, что жизнь превосходит смерть, как считается, зародилась с тех пор, как люди вообще начали разграничивать жизнь и смерть как таковые. Таким образом, несмотря на то, что душа и тело и являются взаимоисключающими понятиями, эти понятия всегда обсуждаются вместе. В данном контексте философский дуализм (dualism) делает акцент на душе, превосходящей границы существования физического тела, а монизм (monism) и физикализм (physicalism) отрицают существование души и объясняют наше бытие с точки зрения физического тела.

1.1.2. Мышление: освобождение от проблемы выживания

Мышление – это деятельность разума, активность по поиску, объяснению, отрицанию, обобщению информации. То есть мышление занимается тщательным поиском информации, воссоздает ее содержание, создает нечто новое и без проблем объясняет это. Среди важнейших проблем, которыми занимается человеческое мышление, является вопрос происхождения Вселенной. Для решения этой задачи наше мышление устроено так, что оно углубляется далеко в прошлое, к первопричине, и приводит нас к месту, где освещается материя, находящаяся во мраке космоса. К примеру, согласно теории Большого взрыва, так называемая Вселенная возникла из очень маленькой области пространства, после чего появились пространство и время как таковые, а также зародилась материя.

Кто же сотворил все это? Американский астрофизик Стивен Хокинг, с одной стороны, признавал гипотетическое существование неизвестного нам Творца, но при этом, с другой стороны, он отрицал наличие этого Творца как такового, обосновывая свое мнение тем, что Вселенная безгранична и у нее нет ни начала, ни конца[12]. В процессе мышления Вселенная понимается противоречиво. Это обусловлено метафизическим свойством человеческого мышления анализировать самого себя. Объектом анализа становится сам субъект. Поэтому Декарт выделяет в сознании бытийность, а позже рассматривает мозг как главную предпосылку появления мышления.

Мыслители XVIII века, которые были приверженцами просветительских идей, сопоставляли широту сознания мыслящего субъекта с размерами Вселенной. Субъект, эмпирически постигая окружающий его мир, вовлекает в него и те явления, которые нельзя постичь опытным путем. В результате появилось телеологическое истолкование действительности, в рамках которого история считается сценой, где главным действующим лицом является разум, и даже исторический процесс развивается в определенном направлении для достижения неких целей. Подобные исследователи желали понимать под термином «наука» (Wissenhaft), выдвинутым немецким философом Фридрихом Гегелем (G. F. Hegel), миссию объяснения окружающего нас материального мира. Двумя главными элементами науки Гегель называет гуманитарную сферу (литература, политические и экономические науки) и сферу естественных наук (геометрия, физика, астрономия). На первое место он ставит разум, а затем опыт.

В процессе координации широты подобного просветительского мышления с априорным мышлением границы Вселенной перемещаются в мифологическое или агностическое измерение. Просветители посредством рационального мышления создают новую первопричину, преодолевая сложившиеся условия. Живший в XX веке немецкий драматург Бертольд Брехт, являющийся приверженцем иррационализма, в своих произведениях заменил образ мистического на исторические условия[13]. Различные современные гуманитарные теории направлены не на разъяснение неизвестного, а на то, чтобы дать ему логичное гипотетическое объяснение. Норвежский драматург Генрик Ибсен (H. Ibsen) в своих пьесах описывал происхождение человека с помощью биологической наследственности, а австрийский психолог Зигмунд Фрейд (S. Freud) рассматривал бессознательное как основу сознания. Немецкий философ Карл Маркс (K. Marx) рассматривал человеческое общество как отражение производственно-экономических отношений, поэтому, с его точки зрения, все элементы общества непрерывно изменяются вместе с изменениями производственно-экономических отношений. Подобное просветительское мышление объясняло мистическую Вселенную ограниченным набором причинно-следственных связей.

Под влиянием просветительских идей научно-технический прогресс и знания человечества увеличивались в геометрической прогрессии. Однако по-прежнему полностью объяснить все явления окружающего мира и общества человечеству все же не удалось. Иными словами, можно сказать, что процесс познания действительности в эпоху Просвещения показал свою беспомощность и бессилие перед рядом сложных проблем. К тому же французский философ Блез Паскаль понимал смерть как фатальный абсурд, свойственный людям.

Коль скоро люди не могут победить смерть, нищету, невежество, то чтобы стать счастливыми, они решили об этом не думать[14].

Так как человек – это слабое создание, которого с момента рождения преследует смерть, то он – всего лишь марионетка, выполняющая свою роль от начала до конца. В то время часть общества усиленно занималась изучением условий человеческой жизни, а другая часть вместо того, чтобы иметь дело с трагическим существованием, впадала в развлечения. Для вторых та миссия, которую на себя взяли первые, не имеет никакого смысла, надежда бесполезна, а подчинение одних людей другим видится как неизбежность.

Таким образом, почему со времен эпохи Ренессанса люди стремились к познанию самого человека, например, его восприятия, сознания и психики, а не внешней материи или Бога? Это обусловлено тем, что, с одной стороны, начиная с Декарта или Спинозы, субъективный идеализм привлек огромный интерес к самому субъекту мышления, с другой стороны, по мере отхода от эпохи Просвещения и романтизма усиливалось самосознание, и на исторической сцене начали появляться яркие индивидуальности.

Сыщик Дюпен описан первооткрывателем литературного жанра детектива, американским писателем Эдгаром По (E. A. Poe) в рассказе «Убийство на улице Морг» в 1841 году. Дюпен был вооружен хладнокровной наблюдательностью и навыком поиска доказательств для своих предположений, которой не было у людей прошлых эпох. Он стал прототипом образа другого известного частного сыщика, Шерлока Холмса (Holmes), созданного английским писателем Артуром Конан Дойлом (C. Doyle). Дюпен привлекал всеобщий интерес как выдающаяся личность с прекрасной памятью, умением обосновывать свои гипотезы, используя все обнаруживаемые во время расследования убийства факты. В процессе поиска преступника Дюпен, с одной стороны, казался немного сумасшедшим, но в итоге представлялся незаурядной личностью с превосходной концентрацией, благодаря которой он в рассказе и раскрыл преступление.

Наблюдая его в эти минуты, я часто вспоминал старинное учение о двойственности души и забавлялся мыслью о двух Дюпенах: созидающем и расчленяющем[15].

Благодаря выдающемуся интеллекту Дюпена удалось обнаружить настоящего преступника, которым оказался индонезийский орангутанг, а загнанный в угол подозреваемый по этому делу банковский служащий был в итоге освобожден. Дюпен смог заработать себе репутацию неординарного человека благодаря расследованию различных дел, основываясь на последовательной логике и материальных доказательствах своих предположений.

Сила рационального мышления и логики, близкая к удивительному мастерству Дюпена, еще сильнее раскрылась в личности Шерлока Холмса. В романе Конан Дойла вместе с Шерлоком Холмсом появляется и такой персонаж, как доктор Ватсон, отставной военный врач, получивший ранение во время службы в Афганистане. Он, живя в нищете, случайно знакомится с Шерлоком, который обладает энциклопедическими знаниями в области анатомии и химии, а также невероятными дедуктивными способностями. Например, при первой встрече с Ватсоном он сразу же догадался о том, что тот служил в Афганистане. После этого они стали жить вместе и написали ряд удачных детективных романов. Холмс приводил Ватсона в восторг всякий раз, когда с легкостью расследовал порученные им дела при помощи точных наблюдений и анализа имеющихся данных. Таким образом, Ватсону постоянно приходилось обдумывать слова о том, что настоящим объектом любого расследования является человек.

Хотя Холмс так же, как и Дюпен, является вымышленным персонажем, он вполне точно иллюстрирует людей своего времени. Личность Дюпена, как точно показала метафора о «теории двойственности души», разделена на творческую и аналитическую части. Холмс тоже, хотя и отличался даже более развитыми наблюдательными способностями, разделял немало идей, которые отклонялись от научных позиций того времени. К примеру, знания Шерлока Холмса не зависели от общества, он разбирался в химии, анатомии, криминалистике и даже хорошо играл на скрипке, но при этом не обладал знаниями в области литературы, философии или астрономии[16]. Конечно, Дюпен и Холмс не обладали достаточными знаниями, чтобы стать профессиональными сыщиками, но они, несомненно, стали новым типом выдающихся индивидуумов, которых не знали предыдущие эпохи. Но все же нельзя говорить, что их сверхчеловеческий образ должен быть принят всем человечеством или что нужно обязательно следовать их примеру. Их научный разум, который опирается на факты, превращает их в весьма нестабильных личностей.

Кроме того, теория Дарвина и развитие науки в XIX веке сыграли важную роль в придании гуманистическому воображению научного духа. Незатухающий интерес людей к окружающему миру усиливает воображение относительно того, что находится за границами познаваемого нами мира. Чешский писатель Франц Кафка (F. Kafka) в своем произведении «Превращение», опубликованном в 1915 году, попытался объяснить человеческое существование. Грегор Замза, главный герой этого рассказа, проснувшись однажды утром, вдруг обнаруживает, что превратился в насекомое. Сначала он думает, что все происходящее с ним – это лишь сон, но потом он осознает, все вокруг вполне реально. Он превратился в мерзкое ничтожное существо, и даже его голос стал каким-то ужасным неразборчивым воем. Он, будучи самым обычным коммивояжером, был также и главой семейства, которое он обеспечивал. Однако в сложившейся ситуации он, конечно, не смог продолжить работать и зарабатывать деньги. В итоге он в состоянии беспомощности бродит по своей комнате и лежит на диване, терпит оскорбления от своей сестры, отец бросает в него яблоко, и вскоре Грегор погибает.

Главный герой действительно похож на какое-то насекомое. И основной посыл произведения в том, что насекомое – это не то, во что превратился Грегор Замза, а человек, которым он был. В теле насекомого его требования удовлетворялись, и если бы не было внешних и внутренних отличий, он остался бы тем же, кем был. Вначале, когда главный герой только обнаружил странные изменения, он пытался найти настоящего себя. Однако для своей семьи он превратился в обузу, от которой нужно было как можно скорее избавиться.

Хорошо понимая все сказанное выше, Фрейд заинтересовался подоплекой этой ситуации. Он выявил, что человеческое «Я» регулируется взаимоотношениями между «Сверх-Я» и «Оно». Но психическая деятельность, направленная от «Я» к «Сверх-Я», на самом деле не формируется разумом, является результатом подавления импульсов подсознания («Оно»), и, грубо говоря, этот процесс повторяется многократно. Однако импульсы (импульсы стремления к жизни и стремления к смерти) направлены в прошлое, на сохранение тех свойств, которые двигают нас вспять, а также, по сути, стремятся в небытие. Поэтому это говорит нам о том, что неорганическая материя существовала еще до появления человечества[17].

Кафка и Фрейд считают, что каждый индивид обладает бесконечным стремлением вернуться в животное состояние. Если назвать это первичным образом человечества, то человечество, размышлявшее о себе в эпоху Древней Греции, не разделяло подобные представления. Мышление, как тогда считалось, было способно выходить за пределы ограничений физического тела, а понятие «метафизическое мышление», в рамках разбора и исследования принципов бытия сохранялось еще довольно долго. В данном контексте появлялись и различные философские определения, в частности «разумное существование» или «мыслящее животное».

Вопрос о том, что же такое человеческий разум, мучает человечество уже очень давно, и по сей день точный ответ на него так и не найден. Так как большинство дискуссий на данную тему носят чисто умозрительный характер, укоренилось мнение о том, что на данный вопрос невозможно дать точного ответа. Поэтому после XVIII века Просвещение не могло продолжаться и далее, ведь оно встретилось с вполне объективными границами. Австрийская писательница Ингеборг Бахман (I. Bachmann) сказала, что, учитывая невозможность точного измерения всех явлений окружающего мира, а теории, объясняющие время и пространство, постоянно меняются, сегодня встала необходимость сформулировать новые понятия[18]. Основная причина, как она считает, в том, что современная наука не смогла дать точную схему устройства окружающего мира. Помимо этого, австрийский писатель и драматург Петер Хендке (P. Handke) «Я – житель башни из слоновой кости» подчеркивает то, что природная реальность стала совершенно чуждой современным людям, и ее заменила искусственная подделка. Поэтому он высоко оценивает попытку вновь вернуться к началу всего и построить все заново.

Вместо ожиданий того, что в рамках идеалистической традиции, которая говорит, что мышление, свойственное модернистскому искусству XX века, скрывает за ширмой материалистических объектов важные нематериалистические элементы, модернизм отталкивается от материальных свойств предметов и высмеивает нематериалистическое мышление. Примером этого может служить картина бельгийского художника-сюрреалиста Рене Магритт (R. Magritte) под названием «Это не трубка» (Ceci n’est pas une pipe). Хотя на картине и изображена трубка, название картины гласит об обратном. Поэтому это – попытка использовать лингвистический подход между означающим и значимым в искусстве, которое не имеет никакого отношения к лингвистике.

Однако в рамках данного исследования нужно еще кое-что сказать по поводу замысла Магритта при написании его картины. Художник, словно живописец-любитель, полностью изменил объект своего искусства с помощью художественного полотна. В конечном счете Магритт, конечно, никоим образом не меняет реальность, но меняет наше представление о ней, которое создается на холсте с помощью форм и цветов. Однако зритель наблюдает только видимость, при этом попадая в оптическую ловушку, где вместо реальности создается видимость. Конечно, эта трубка нереальна, и мы не сможем ее зажечь и закурить.

Но смысл внушения в том, что для того, чтобы мы назвали какой-либо предмет трубкой, нам достаточно видеть, что этот предмет выглядит как трубка, даже если она крошечная или огромная. При этом, по сути, неважно, является ли предмет трубкой на самом деле. Для восприятия чего-то зрителем художнику вполне достаточно показать ему видимые физические указатели на этот предмет. Именно восприятие зрителя, а не деятельность его сознания, определяющая, реальность это или иллюзия, будет играть главную роль при виде подобного многомерного изображения.

Таким образом, произведения художников, которым свойственно безграничное воображение, приводят к хаосу устоявшуюся концептуальную стабильность. Эта энергия, уходя из научной сферы, определение которой дал Гегель, уходит далеко за пределы науки, к началу или потустороннему. Мышление и воображение этих творческих личностей преодолевает материальные границы при помощи активности обычного человеческого сознания, и они часто склонны к удалению от реальности, свободно перемещаясь между ней и своими мирами. Поэтому нельзя сказать, что их мышление случайно преодолевает границы материального и нематериального.

1. 2. Материя: позиция детерминизма

Дискуссии о том, что материя является основой всего сущего в мире, имеют такую же глубокую историю, как и дискуссии относительно происхождения человеческого разума. Люди верят, что в природе, состоящей из материи, есть какой-то порядок, и физику в таком случае можно определить как научный поиск законов, по которым существует материя. Таким образом, могут ли физические теории объяснить существование самого человека, наблюдателя физических явлений?

Физика – это наука, изучающая все мельчайшие частицы материи, которые невозможно поделить на еще более мелкие частицы, познает законы существования этой материи, сравнивает эти частицы с более крупными и т. д. Базой для физики, началом которой послужили исследования кварков, электронов, атомов и прочих частиц, являются знания о свойствах материи. Однако при этом одной из особенностей физики является также абстракция. В физике это связано с тем аспектом, что реальное существование материи отражается другим объектом. То есть в процессе абстрагирования внутренние свойства материи остаются незамеченными. Сам наблюдатель во время взаимодействия с объектом будет вовлечен лишь тогда, когда установит идентичность с внешним объектом. Но в классической физике человека относят ко всему сущему нашей Вселенной, и базовым элементом всего во Вселенной являются атомы.

Английский физик-теоретик Стивен Хокинг (S. Hawking) рассматривает изменения физических законов с древних времен до наших дней в рамках исторического процесса. В древние времена общераспространенными были мифы и легенды о богах, которые возникли по большей части в связи с тем, что люди не знали законов природы. Поскольку древние люди не понимали, по каким причинам происходили те или иные природные явления и стихийные бедствия, они считали, что все это деяния сверхъестественных существ, в первую очередь богов. Считалось, что боги управляют небом и морем, в их руках находится судьба людей, их горе и счастье, и что боги всегда находятся где-то рядом с людьми.

Древнегреческий философ Фалес обратил внимание на то, что Вселенная на самом деле контролируется законами природы, и решил изменить распространенное на тот момент понимание окружающего мира. В VI веке до нашей эры Пифагор представил миру математические формулы, Архимед открыл принцип действия рычага, а Демокрит разработал теорию атомов. Однако их новый взгляд на мир не получил широкого распространения или продолжения со стороны других ученых. Это было связано с тем, что «в ионийских теориях зачастую не находилось места для таких понятий, как «свобода воли» или «предназначение», либо для концепции об участии богов в делах мира»[19]. Кроме того, возникавшие на тот момент теории объясняли природные явления очень простыми суждениями и принципами, а исследователи далеко не всегда следовали научным методам в своей работе, и их гипотезы не всегда доказывались на практике.

Концепция материи, представленная в естествознании, позволила философам поделить внешний мир на форму и материю. По мнению Аристотеля, материя – это потенциальная возможность, которую нельзя увидеть, но из чего могут сложиться реальные вещи через некую форму. Следовательно, материя является реальностью не сама по себе, но представляет собой только возможность, «потенцию», она существует лишь благодаря форме[20]. Аристотель считает, что разум является началом жизни, отвечает за функции размножения, питания, движения и восприятия. Разум также наделяет человека способностью мыслить. Аристотель понимает всю деятельность человеческого разума, включая мышление, через призму его взаимодействия с телом.

В большинстве случаев разум, похоже, не может вынести ничего без тела и не может без него функционировать. К тому же это не может быть связано с гневом, храбростью или восприятием. Мышление, кажется, является свойством разума, но если определить мышление как чувственное представление, то мышление как таковое не может функционировать без физического тела[21].

С точки зрения Аристотеля, разум и тело едины, и органом души он считал человеческое сердце, а роль мозга он сократил до решения вспомогательных функций, в чем показывается нестандартность его подхода к данному вопросу. Помимо этого, он считал, что именно душа отличает человека от других живых организмов, животных и растений.

Люди растут, усваивая питательные вещества, что схоже с растениями, а двигаемся мы на основе информации, поступающей от органов чувств, как это происходит у животных. Поэтому, можно сказать, что, в какой-то степени, человечество не отличается от растений, с другой – схоже с животными. Однако у людей есть способность задействовать разум в познании (Logos), как говорит Аристотель. Люди мыслят в соответствии с основными принципами познания и здравым смыслом как таковым. Разум оказывает влияние на наши животные свойства. Наиболее выдающаяся черта людей – то, что они не только сами могут удовлетворять свои потребности, но способны удовлетворять потребности других людей, в том числе родителей, семьи, сограждан, друзей и т. д. Это фактически и можно назвать добром. Поэтому Аристотель назвал человека социальным животным.

Кроме того, душе свойственны иррациональность и страстность, а также схожесть с растениями. Она проявляется в бессознательном, в первую очередь в состоянии сна. Сон представляет собой состояние, при котором мыслительная активность приостанавливается, и оно наблюдается у каждого человека. Важное свойство растений как раз и заключается в отсутствии у них мыслительной активности. Но, с другой стороны, эмоции могут направлять наш разум в определенном направлении.

В этой важной мысли заключается действительно переломная идея. В том, что Аристотель назвал человека «социальным животным»[22] выделяется важная человеческая особенность. При этом, в эпоху Древнего Рима эта особенность воспринималась иначе, и людей уже называли «разумными животными» (animal rationale)[23]. Разум постепенно начинает пониматься, с одной стороны, как мышление, с другой стороны, как воздержанность. А что касается животных свойств человека, то человек вынужден всю свою жизнь колебаться между ними и разумом. Это понятие, сформулированное в эпоху Древнего Рима, в отличие от понимания человека как «социального животного» у Аристотеля, считается еще более древним.

Говоря о теории души Аристотеля, можно сказать, что сформулированное им понятие души, то есть мыслительной деятельности, которая продолжает существовать после смерти, безусловно, отличается от материалистического или современного понимания данной проблемы. Тем не менее распространение материалистической концепции о биологической энергии сразу же после эпохи Нового времени серьезно затормозилось. Но то, что даже в современной науке вместо того, чтобы исчезнуть навсегда, эти теории все еще встречаются, говорит об интересе людей к неживой материи. Как говорил Гегель, «чистая материя» никак не связана с нашим сознанием[24]. Для материи, которая не может обладать способностью видеть, ощущать и чувствовать вкус, все выше названные понятия безразличны и ничего не значат. Материя как таковая – сугубо абстрактное понятие, и природа существует независимо от нас, функционируя по своим собственным законам и без вмешательства какого-либо наблюдателя. Составляющая окружающий мир материя, время и пространство, их структура и прочие элементы, неизменны или крайне тяжело поддаются каким-либо изменениям. Таким образом, материализм противоречит теории Декарта о том, что все сущее и мышление суть одно и то же. Для Декарта реальность – это не мир как таковой, а мир, созданный мыслью и действиями. Интеллект, в свою очередь, – не просто направленное на объект познание, а сформированное мышлением познание. С другой стороны, в эмпирической науке сущее – это не конкретный объект, а все же абстрактное понятие.

Как же нам тогда полностью разделить объект и субъект познания? Это можно сделать благодаря таким понятиям, как «полезность» и «практичность»[25]. В реальности материя просто существует и не имеет каких-то четких определений.

К тому же классическая физика была успешна в объяснении большого мира, а не разъяснении сущности самой материи. Законы, выдвинутые английским физиком Исааком Ньютоном (I. Newton, 1643–1727), а именно закон динамики (описывает зависимость ускорения физического тела от равнодействующей всех приложенных к нему сил и массы тела), а также закон всемирного тяготения (при падении физического тела ускорение, сообщаемое заданному телу тяготением, не зависит от массы этого тела, химического состава или других свойств) равны для всей Вселенной. Ньютон считал эти физические законы рациональными правилами существования материи в природе. В данном контексте можно сказать, что все сущее перемещается во Вселенной по заранее заданным орбитам так же рационально, как крутятся шестеренки в прекрасно сконструированном часовом механизме. В рамках деизма, к примеру, считается, что вся Вселенная функционирует по божественным законам, что можно назвать детерминизмом.

Однако физические теории Ньютона укрепились благодаря материализму, который отрицает все, кроме материальных объектов. В это же время английский философ, основоположник эмпиризма Фрэнсис Бэкон (F. Bacon, 1561–1626) предлагал использовать в своих исследованиях научный метод. Он основывался на экспериментах и опыте. Хотя Бэкон и не получил систематического научного или математического образования, проводя исследования устройства материального мира, он старался по возможности изменять выдвигаемые им гипотезы. Он постоянно прибегал к индуктивному методу, то есть собирал точные факты и выводил из них закономерности, обобщая полученные в ходе опытов данные. Бэкон стремился найти метод исследования единых для всей Вселенной законов, управляющих природой. Он считал, что именно за наукой будущее человеческой цивилизации.

Бэкон классифицировал все научные дисциплины в соответствии с их рангами в его системе. В основе этой системы лежит естествознание, над которым располагается физика, также включающая в себя и естествознание. Далее, на самой вершине этой пирамиды, находятся метафизические науки, так как практически все можно объяснить или познать, кроме человеческой, которую эти науки изучают[26]. Систематизация и классификация научных дисциплин Бэкона может пониматься как редукционизм. Физика – это наука, анализирующая и упорядочивающая факты об окружающем мире, и в XX веке уже квантовая физика сыграла большую роль в установлении позиции физики в иерархии научных дисциплин Бэкона.

Согласно логике Бэкона, квантовая физика должна занять отдельное место в его таблице. Психику можно объяснить с биологической, химической или физической точки зрения. Кроме того, в связи с тем, что в основе психологии, как считается, лежит физика, можно заключить, что психологические явления являются физическими по своей природе. Таким образом, уже во времена Фрэнсиса Бэкона наука сократилась до области естественных наук.

С другой стороны, литература, которую нельзя точно измерить какими-либо приборами или точно доказать, располагается, как ни странно, на вершине пирамиды Бэкона. Комплексные научные дисциплины уже начали подразделять на различные специализированные поддисциплины, а метафизические области знания понимаются как поддисциплины философии.

Физика в поисках ответов на вопросы, как функционирует окружающий мир, вместо философии воспринималась как инструмент решения всех проблем, однако ожидания по поводу физики все же были завышены. Философия зачастую отражает субъективный взгляд того или иного мыслителя, а физика, основываясь на чувственном познании, выражает универсальные законы окружающей действительности. Действуя таким образом, физика не погрязла в нигилизме или непоследовательности собственных теорий, а также положительно относится к смене имеющейся парадигмы. В ней действует динамичная диалектика в отношении формул или провокационных вопросов насчет изучаемой материи, будь то по поводу квантовой физики или классической физики Ньютона. Существующие гипотезы заменяются новыми в ходе наблюдений и опытов. Иными словами, предшествующие научные законы заменяются противоположными, дополняются и обретают еще большую доказательную базу.

Присущие физике точность и опора на доказательную базу и опыты распространяются и на другие научные дисциплины. Великий французский философ и социолог Огюст Конт (A. Comte) назвал социологию социальной физикой, потому что люди, подобно атомам, сталкиваются друг с другом под воздействием различных сил. Даже Зигмунд Фрейд изначально воспринимал психологию как одну из поддисциплин нейробиологии, а американский психолог Беррес Фредерик Скиннер (B. F. Skinner), опираясь на школу бихевиоризма, отрицал наличие у людей свободной воли[27]. Поэтому Стивен Хокинг и сказал, что современная физика заменила собой философию, поэтому можно сказать, что философия мертва.

1.2.1. Синтез: взаимодействие духа и материи

В первой половине XXI века в научных кругах Кореи чаще намечаются попытки перейти устоявшиеся границы научных дисциплин, разделяя принципы согласованности и синтеза наук, в особенности в рамках гуманитарных наук. В университетах и исследовательских центрах тема комплексности научных дисциплин все чаще звучит на кафедрах или факультетах различных университетов. Поэтому этот вопрос уже нельзя игнорировать. Однако, к сожалению, наша эпоха все еще не настолько свободна, насколько мы надеемся, и научные дискуссии или различные попытки что-то изменить пока не приносят результат. Дело в том, что для синтеза научных дисциплин необходима поддержка коммерческих предприятий и инициатива со стороны государства, которые станут движущей силой грядущих изменений. При этом самые современные, наиболее динамично развивающиеся комплексные науки пока развиты недостаточно и играют роль своего рода черной дыры, всасывающей в себя все смежные дисциплины. Поэтому требуется более активное обсуждение этого процесса с гуманитарной точки зрения.

В качестве примера вышеописанных тенденций можно привести симпозиум гуманитарных наук, прошедший в марте 2015 года в Университете Майнца в Германии, где обсуждались результаты, достигнутые в 1990-х годах в течение так называемого Десятилетия мозга. В рамках проведения мероприятия обнаружился повышенный интерес публики к развитию нейробиологии, теории эволюции, что оказало эффект в том числе и на гуманитарные науки. Кроме того, подчеркивается, что так называемый «нейроповорот» (neuro turn), заключающийся в проникновении достижений нейронаук в прочие научные дисциплины, стал историческим событием в рамках развития гносеологии и социологии, а также заставил оторванные от практики гуманитарные науки (humanities) превратиться в так называемые гуманистические науки (human sciences), которые, в свою очередь, стали ближе к естественным наукам.

Изображение 2. Постер симпозиума гуманитарных наук, который прошел по завершении «Десятилетия мозга»

Когда в 2011 году скончался один из основателей американской компании Apple Стив Джобс (S. Jobs), люди стали еще больше внимания уделять оригинальности и инициативности компании, созданной С. Джобсом. Возрос интерес к тому, каким образом Джобс решал возникающие перед ним задачи, а также создавал свои инновационные продукты. То, что стало возможным подобное революционное мышление, примером которого можно назвать презентацию Apple iPad, привлекло внимание общественности к гуманитарному воображению и в то же время к научным исследованиям в области естествознания.

До того, как стал популярным синтез различных научных дисциплин, в рамках гуманитарных наук обычно использовалось общее ненаучное знание, игнорировались достижения естественных наук. А естественные науки, в свою очередь, отличались нежеланием рассматривать исследования гуманитарных наук, традиционно воспринимая как истину только исследования, проводившиеся в рамках своей парадигмы. В итоге гуманитарные и естественные науки были разделены как «две культуры» (Two Cultures)[28], совершенно отличные друг от друга. Считается, что если естественные науки в качестве объекта исследования изучают явления природы и условия окружающего мира, то гуманитарные науки сосредоточены на исследовании человеческой натуры и человеческих ценностей. Таким образом, естественные и гуманитарные науки установили между собой определенные границы, и гуманитарии не раз выступали как критики этого процесса. Феноменология духа Гегеля рассматривает работу Канта (I. Kant) относительно разума и дополняет ее, а квантовую механику немецкого физика-теоретика Гейзенберга (W. K. Heisenberg) называют дополнением ньютоновской физики.

Однако современные исследователи считают, что синтез наук в XXI веке – это не чье-то указание свыше, а запрос на выработку более точных теорий. Можно ожидать, что в точках соприкосновения гуманитарных и естественных наук вместо противоречий или установления замкнутых границ будет выдвигаться инициатива по возвращению к истокам, когда они были едины. Причина, по которой мы все еще помним итальянского физика Галилео Галилея, фактически открывшего нам окно в современную науку, состоит в том, что он разрушил геоцентрическую теорию устройства мира, которая к тому моменту существовала уже тысячелетие. Это объясняется тем, что Галилей, будучи ученым, противостоял Римской католической церкви и ее непререкаемому авторитету, что привело к серьезному сдвигу существовавшей на тот момент парадигмы, включая научные дискуссии по поводу развития исторического процесса, социальных и политических проблем. Кроме того, широко известны и имена тех философов, которые также интересовались материальным миром. В частности, и сейчас используется принцип английского математика Харди (G. H. Hardy), находящийся на стыке философии и естественных наук, который говорит нам о возможности сосуществования живых существ, а не доминирования друг над другом.

Несмотря на то что Канта называют философом-идеалистом, «живущим в башне из слоновой кости, он активно перенимал физические теории того времени, в первую очередь теории Исаака Ньютона. Альфред Уайтхед утверждал, что учитывая то, как умело Кант совмещал в своих теориях и философию, и естественные науки, если бы он не избрал путь философа, он бы непременно стал великим физиком[29]. Философия оказала заметное влияние на труды таких известных физиков, как Вернер Гейзенберг, Эрвин Шредингер (E. Schrödinger), Стивен Хокинг, а также ряд современных нейробиологов, в частности Кристоф Кох (C. Koch) и Антонио Дамасио (A. Damasio).

В буквальном смысле термин «философия» означает любовь к мудрости, поэтому философией называют науку, изучающую вселенную, человечество, различные метафизические аспекты бытия, то есть в принципе все сущее. Аристотель, например, занимался изучением закономерностей и принципов бытия, результатом его исследований стали два основных философских труда: «Метафизика» (Metaphysics) и «Физика» (Physics)[30]. Как понятно из названий данных работ, в Древней Греции гуманитарные и естественные науки шли бок о бок друг с другом. Математика была признана наукой примерно в VI веке до нашей эры, фактически начиная с эпохи Пифагора и Платона. Тогда Пифагор основал свою философскую школу, поместил над входом надпись следующего содержания:

«Не знающим геометрии вход воспрещен»[31].

Человеческая история в период своего формирования состояла из переплетений как гуманитарных, так и естественных наук. В Средние века и в эпоху Возрождения естественные науки все еще были частью философии[32]. Затем, начиная с Рене Декарта и Фрэнсиса Бэкона, уже стало заметно, что границы между философией и естественными науками уже четко установились и были просто преодолены единичными исследователями. Если же в области естествознания ученые в рамках парадигмы своих исследований жестко придерживаются изучения явлений природы, при этом отличаясь отсутствием какого-либо гуманистического подхода, то среди философского направления стали выделяться такие обязательные элементы их работ, как этика и мораль.

В те времена отправной точкой феномена сознания в философии и естествознании считалось восприятие. Познание объективной реальности происходит с помощью органов чувств и дает определенные знания об окружающем мире. При этом, с одной стороны, философия считает чувственное познание обманчивым, с другой стороны, с точки зрения естественных наук, оно является единственным источником достоверного познания.

В XX веке американский философ науки Томас Кун (T. Kuhn) обратил внимание на процесс возникновения новой научной парадигмы, которая всегда появляется в процессе противостояния старых и новых научных теорий. Теория, пройдя этап «кризиса нормальной науки» (extraordinary science)[33], основываясь на гипотезах и их эмпирической проверке, достигает этапа уже сформированной «нормальной науки» (normal science). При этом Томас Кун считал, что старые знания не становятся точкой опоры для новых знаний, они отбрасываются. Таким образом, наука, с его точки зрения, развивалась не прогрессивно, то есть в соответствии с принципом поступательного накопления научных знаний, а революционно, то есть скачкообразно. Поэтому ньютоновская физика, квантовая механика Эйнштейна могут испытать давление со стороны новых парадигм и иных точек зрения, и в результате их влияние также может быть сокращено.

В теории Куна также отмечается тот факт, что при смене фундаментальной парадигмы важную роль играют такие внешние факторы как религия или общественный строй, соответствующие тому или иному времени и прочие условия. Научные знания, помимо математических вычислений и физических экспериментов, также включают в себя различные непостоянные нормы и культуру. Таким образом, наука – это не просто учение, направленное на объяснение объективной реальности, но она сама себе также является предметом для научной дискуссии. Наука является одним из ответвлений культурной деятельности, как искусство и религия, которые также нельзя отделить от общественных проблем. Революционность научной деятельности – это не результат продвинутых исследований, она появляется в результате работы различных сложных механизмов и обладает агностическим гуманитарным характером, неспособным объяснить все с помощью одной лишь логики.

Научная традиция, установившаяся благодаря независимому развитию науки, появилась сразу после Декарта и Бэкона, поэтому неразумно ожидать, что современная наука совершенна и может ответить на все вопросы. Даже Альберт Эйнштейн признавал, что для него остается загадкой природы, является ли свет частицей или же он представляет собой волну[34]. При этом нельзя отрицать, что наука служит фундаментом научного прогресса и одной из главных составляющих процветания всего человечества.

Критика слепой веры философов в метафизику используется как повод для синтеза научных исследований в различных областях. Философия по-прежнему верит в существование свободы воли людей, и каждый раз, когда возникают теоретические противоречия, философы предпочитают обращаться к понятию божественной сущности. Именно поэтому даже самые продвинутые исследователи нашего времени считают, что текущий тренд на синтез совершенно различных научных дисциплин будет носить временный характер или представляет собой просто поиск некоторой альтернативы. Однако попытки стереть границы, которые так популярны сегодня, наоборот, можно рассматривать как основополагающее направление развитие науки в будущем.

Каковы же иные причины, по которым гуманитарные науки представляют собой ценность для наук естественных? Здесь стоит коснуться того, что свойство гуманитарных наук проявилось в рамках естественных дисциплин совсем недавно, в ходе развития квантовой физики в XX веке. Современная физика пока не может еще точнее разобрать физические явления окружающего мира, что подчеркивается с телеологической точки зрения. Показательным результатом сказанного выше являются квантовая физика и теория хаоса. Кроме того, гуманитарные термины, такие как воображение, метафоры, аллегории, измененное мышление, необычная интуиция[35], которые не могут быть подтверждены эмпирически, постепенно внедряются в сугубо научные методы. Наука проявляет интерес к использованию собственного сознания наблюдателя или использованию языка в рамках изучения физического мира.

В качестве примера научного синтеза можно привести использование Гейзенбергом идей поэта Иоганна Вольфганга Гете (J.W. von Goethe, 1749–1832). Гейзенберг, будучи одним из величайших ученых, работающих в сфере естественных наук, решил выйти за рамки своей научной сферы в поисках новой теории и обратился к трудам деятеля эпохи классицизма. Гейзенберг воспользовался наблюдениями, проведенными Гете, так как они представляли собой яркий пример синтеза наук, систематизации данных и выработки определенной концепции на основе этих результатов. На самом деле, Гете прославился не только как великий деятель литературы, который работал в сугубо гуманитарной сфере, но и как ученый, занимающийся исследованиями в области естественных наук. В рамках своей деятельности он разработал действующую теорию познания, которая описывает ощущения наблюдателя во время изучения объекта. Исследования Гете легли в основу его книги «К теории цвета» (Zur Farbenlehre, 1810), где он раскрыл свои соображения по поводу человеческого восприятия цветов.

Немецкий поэт самостоятельно пришел к выводам следующего характера. Во-первых, все цвета появляются на границе между светом и тенью. Во-вторых, цвет – это явление субъективное, которое не представляет собой объективную данность. Это связано с тем, что мы распознаем различные цвета благодаря нашим органам чувств. Гете полагал, что наша способность познавать такие явления, как свет, тьма и полумрак, как первообраз (Urphanomen) – это лишь сигналы от наших органов чувств, таких, как глаза или уши. В данном контексте первопричина представляет собой истинную форму бытия, в которой нет ничего большего или более высокого и которая может быть понята благодаря органам чувств. Кроме того, свечение цвета как такового обусловлено не его свойствами. Это обусловлено тем, что человеческий глаз может распознавать цвета только при помощи световых лучей. Далее Гете подчеркивает важность подхода к объекту как к целостности, а не как к частности.

Некоторые поэты не ограничиваются личным опытом или воображением, еще больше погружаются в собственные мысли, и это можно сравнить с процессом, когда физики, выходя за пределы материалистических исследований, основанных на опытах, абстрагируются от характерных особенностей исследуемых ими объектов и погружаются в мир абстракций. Например, из-за того, что физики, подобные Ньютону, погрязли в исследованиях материи, в конечном итоге их исследований получаются лишь атомы, частицы или формулы и границы между живой и неживой материей стираются.

Однако, согласно принципам квантовой физики, атом нельзя назвать реальной конструкцией. Атом разделяется на электроны, кварки, фотоны и другие элементарные частицы. Более того, частиц, на которые можно разделить атом, может быть бесконечное множество, в связи с этим атом как физический объект – это абстракция. Те физики, которые пытаются докопаться до первооснов материи, похожи на того самого заключенного, о котором говорил Платон. Этот заключенный всю жизнь был заточен в пещере, а увидев мир наверху, считает, что гораздо больше правды в том, что он видел в пещере, чем в том, что открылось ему снаружи. Мы тоже находимся в непостижимой глубине того, что мы называем реальностью, поэтому мы начинаем постигать эту реальность в измерении лингвистических понятий.

Так, в основе мышления лежит слово. Слово является важным инструментом человечества для передачи друг другу мыслей и накопленных знаний. Тем не менее слово не может полностью выразить мысль, потому что между словом как соответствием реального объекта и свойствами этого объекта есть некоторая неточность. Мы самостоятельно учим слова либо повторяем их за другими людьми. Из-за того, что одно понятие может включать в себя несколько объектов, понятие вначале расширяется, но потом, по мере того, как на опыте постигается его точное значение, смысл этого понятия сужается.

Однако из-за контекста или некоторой связи, а не назначения понятия одного объекта, сфера применения понятия вновь расширяется. И тот, кто использует в речи необычные выражения, пытается по-новому взглянуть на существующие устоявшиеся понятия. Поэт тоже использует слова не в точном соответствии с их значением, но, основываясь на этом, он может создавать у нас ощущение неопределенности слов, которые не способны с точностью передать явления окружающего мира. Эти ощущения, вызываемые поэтом, можно использовать в квантовой физике. Математическая формула, которую нельзя передать доступным языком, может тоже стать фантастическим образом наподобие «крылатого гонца»[36] Шредингера, который был явлением, не вписывающимся в нашу реальность.

Гейзенберг, который нередко читал наизусть стихотворения Гете, в свою квантовую теорию внедрил и идеи Гете. Немецкий поэт в дополнение к своей теории восприятия цветов разделил окружающую реальность на следующие области: область случайности (или судьбы), область механики, область физики, область химии, область биологии, область разума, область этики, область религии, область гениальности[37]. Если разделить их по точности, которую можно достичь в рамках исследований в той или иной области, то область случайности хуже всего поддается вычислению. Кроме того, неживая материя, например, относится сразу и к области механики, и к области физики, и к области химии, а растения и животные относятся к сфере биологии. При этом наиболее высокими Гете считает области, изучающие человека. Однако разграничения выделенных им областей Гете не разъяснил. Это создает некий конфуз, так как неживая материя, например, при помощи некоторых химических преобразований может стать живой материей.

С другой стороны, биологический организм хотя и относится к области биологии, но при этом он еще и представляет собой существо, обладающее сознанием и, соответственно, имеющим определенные цели. В результате действия идей причина и следствие понимаются как единое целое в рамках непротиворечивых и необходимых ассоциациях. И все же организм стремится к самосохранению, находится под влиянием химических и физических законов, поэтому он относится сразу к нескольким областям знаний, выделяемых Гете.

В данном случае Гейзенберг пошел еще дальше. Он заявил, что та же самая материя, находясь в зависимости от вида связей между собственными элементами этой материи и внешним миром, в разных состояниях управляется различными физическими законами. Например, капля воды в реке подчиняется физическим законам, а попав в корни растений, она уже подчиняется биологическим законам. Но, замерзая, вода внешне выглядит как симметричный шестиугольник. Таким образом, утверждение о том, что одна и та же материя может подчиняться различным физическим законам, соответствует действительности. Поэтому существование материи определяется не самой материей, законами, которые мы ощущаем, и должно начинаться с общего понимания различных закономерностей, которые мы называем законами природы. Кроме того, собрав все частицы определенной материи вместе, их общая сумма будет подчиняться другим законам.

Поэтому единый закон не только определяет принципы существования материи, но и делает возможным ее объединение благодаря возможности единения. Также закон высшего объединения материи включает в себя законы, управляющие низшими ее стадиями. Таким образом, склонность материи в рамках нашей Вселенной к повышению уровня сложности и изменению законов, ею управляющих, по мере повышения этого уровня как раз таки является порядком вещей, при этом выявление этого принципа можно назвать наследием немецкой классической культуры, которое было развито физиками. Существование материи связано с нашими способностями ее исследовать, а также с реальностью, образованной самим наблюдателем, а не значением самого существования объективной реальности как таковой, что мы называем реальностью.

Теория, которую Гейзенберг использовал для объяснения живого организма, фактически представляет собой натурфилософию Гете. В свое время Гейзенберг говорил о невозможности точно объяснить функционирование живых организмов даже в ближайшем будущем, сделал попытку его объяснить[38]. В соответствии с теорией Гете о разделении реальности на различные области знаний (от области случайности до области гениальности), когда мы идем направо или налево, мы все же руководствуемся не случайностью, а определенными правилами и законами. Выходя на уровень биологических организмов, мы снова отходим от четких законов и апеллируем общими понятиями, имеющими достаточно широкое значение. В особенности важно, чтобы предмет исследования конкретизировался максимально точно, так как существует водораздел между живой и неживой материей, разделение между химической и биологической областями.

Живой организм, с точки зрения атомной физики, обладает непостижимой атомной структурой, а с химической точки зрения, химические преобразования материи в организме регулируются совершенно иными процессами, нежели в окружающей среде. Отсюда следует, что атомная структура как таковая – это только одна часть имеющихся данных, а в связи с тем, что эта структура изменяется и развивается во взаимодействии с окружающей средой, требуется формулировка иных законов, нежели понимание этого процесса как случайного воздействия некой силы.

Тогда что же соединяет и держит вместе структуру под названием человеческий организм? И что делает его тем, что мы называем человеком? Это – сознание[39]. Сознание можно сравнить с физическими или химическими силами. Гейзенберг предвидел, что еще долго понимание отношений между биологическими процессами в организме с химическими и физическими процессами, происходящими там же, будет носить общий характер. При этом он заявлял, что физика или химия являются абсолютно точными науками, но в области изучения человеческого организма это далеко не так.

Специфика изучения биологических организмов следующая. Во-первых, организм действует совершенно по-другому, нежели любая неживая материя, в нем происходят процессы метаболизма, а также живым организмам свойственно размножаться. При этом они обладают устойчивым внутренним ритмом. Во-вторых, биологический организм очень похож на сложные механизмы, работающие на основе физических законов, и принцип его работы сложно объяснить, в особенности это относится к принципу работы отдельных его составных частей. Чтобы объяснить силы организма, отвечающие за указанные выше особенности, обычно используют теорию, которая представляет собой нечто большее, чем просто сложение химических и физических законов, либо концепцию взаимозависимости, которая совсем отличается от простой суммы этих законов. Например, немецкий биолог Ханс Дриш (H. Driesch) выдвинул гипотезу «энтелехия» (entelecheia) или целостности[40]. Изначально понятие «энтелехии» выдвинул Аристотель. Это слово означает соответственно en (внутри) + telos (цель) + echein (обладание), что можно понять как силу, реализующую сама себя. В случае человека энтелехией называется то, что он служит своим целям и сам себя совершенствует.

Таким образом, Гейзенберг решил, что детерминизм, в рамках которого деятельность организма и его разум нельзя избавить от действия физических законов, более неэффективен.

Листья или бутоны цветов всегда тянутся к солнцу. В этих словах выражаются действия, которые хорошо понимаются по аналогии с нашими собственными надеждами, а не по причинно-следственным связям физико-химического характера, которые происходят в биологическом организме с одной определенной целью. Тем не менее можно доказать, что такое движение растений к свету вызвано специфическими фотохимическими реакциями в их тканях, которые приводят к расширению или движению клеток вполне обычным химическим образом[41].

Анализ явления, происходящего с растениями, только с точки зрения его причины или действий может быть ошибочным. А литературный способ изобразить изменение биологических организмов как надежду или радость, напротив, более понятен для людей, и субъективная интерпретация явлений может стать объективной реальностью. Кроме того, у биологических организмов есть определенные склонности или даже некий запрограммированный план действий. И даже если внешняя среда быстро изменяется, ее воздействие на организм может быть очень незначительным, потому что биологический организм сам определяет собственное развитие.

Поэтому Гейзенберг, как и Гете до него, делит процессы, происходящие внутри живых организмов, на взаимосвязи высокого уровня и взаимосвязи низкого уровня. Высокого уровня процессы представляют собой физико-химические взаимосвязи, низкоуровневые представляют собой биологические взаимосвязи, и эти два типа внутренних процессов качественно отличаются друг от друга. Однако биологическая взаимосвязь благодаря единой энтелехии или единой жизни полностью определяет развитие живого существа. То есть биологическая взаимосвязь совсем не препятствует физико-химическим взаимосвязям, при этом еще и создает иерархическую систему этих взаимосвязей. Биологическая взаимосвязь не определяется какими-либо физическими или химическими законами. Поэтому имеющаяся на данный момент теория развития жизни, которая говорит о том, что жизнь развивается в соответствии с причинно-следственными законами, схожими с принципами работы механизма, должна быть модифицирована. Физические или химические законы в отличие от энтелехии нельзя применить для объяснения биологических взаимосвязей на высоком уровне. Эти законы могут применяться только по отношению к неживой материи, однако их недостаточно для объяснения существования биологических организмов.

Можно ли тогда применять биологическую взаимосвязь и физико-химическую взаимосвязь в рамках отношений материи и разума? Если предположить, что классическая физика определяет просто физико-химические взаимосвязи, а квантовая физика определяет уже взаимосвязи биологических организмов, то можно ли где-либо найти основу для объяснения более высокоуровневой биологической зависимости? Электрон и все сущее требует иной теории, объясняющей Вселенную, одной лишь квантовой физики недостаточно. Это обусловлено тем, что электрон – это не только частица, движущаяся во времени и пространстве в соответствии с законами классической физики, но при этом еще и часть волны. Живой биологический организм является чем-то не имеющим неизменной физической формы, а сознание нельзя объяснить такими физическими концепциями, как волна.

Подробные обсуждения по этому вопросу постоянно откладываются, а сам Гейзенберг сократил количество свойств, присущих материи, в том числе и живым существам, до трех. Во-первых, биологические организмы состоят из неорганической материи, зарождение жизни происходит лишь один раз и не повторяется, поэтому общие закономерности в данном случае фактически невозможно вывести. В рамках теории Дарвина живые организмы размножаются, видоизменяются, максимально адаптируются под окружающую среду и постепенно усложняются. Все это Гейзенберг назвал понятием «целесообразности»[42]. Во-вторых, невозможно с помощью физико-химических концепций объяснить феномен сознания, который является особенностью сугубо биологических организмов. Поэтому необходима новая теория, свободная от имеющейся научной терминологии. Безусловно, физические законы и материя важны, но они будут иметь настоящую ценность, если будут существовать универсальные понятия, которые будут использоваться применительно к живым организмам. В-третьих, существует не только бытие, которые мы называем состоянием организма, но есть и возможность. Биологический организм непосредственно не связан с границами времени и пространства, которые являются объективными условиями его существования. Это связано с тем фактом, что частица может иметь свойства волны. Физические процессы, такие как движение частиц, не играют определяющей роли в биологическом организме и серьезно не влияют на него (это можно назвать дополнительным устойчивым состоянием[43])[44], поэтому невозможно каким-то образом предсказать состояние биологических организмов.

Человек же функционирует в соответствии с указанными свойствами живых существ. Поэтому сознание связано с жизнью и бессознательным. То, что называют бессознательным – это то, что контролирует сознательную и психическую деятельность человека, но мы не можем осознать эти процессы. Немецкий натурфилософ К. Карус (C. G. Carus) разделял бессознательное на две части: полностью не осознаваемую часть и частично осознаваемую. Последняя – это психическая деятельность, а первая – это то, что ассоциируется с жизнью как таковой. И между ними существует неразрывная связь. Однако сознание и жизнь по-прежнему являются разными областями, поэтому мы можем характеризовать взаимоотношения между ними как исключительные.

Таким образом, то, что Гейзенберг в своем исследовании использовал наработки Гете, можно привести как наиболее яркий пример синтеза различных областей научного знания. Эти исследования, начавшись в рамках философской гносеологии, перешли в физику, а затем дошли до нейропсихологии, и теперь они должны объяснить взаимоотношения мозга и разума. Ведь мозг, начиная с 1990-х годов, воспринимался как главный объект комплексных научных исследований, проводившихся в различных сферах, в частности, в биологии, медицине, психологии и когнитивистике. Указанные исследователи с философской точки зрения дополняют знания в этой области, в первую очередь, понимание того, как мозг влияет на деятельность сознания.

По мнению многих исследователей, философия – это не просто совокупность умозрительных концепций, а одно из научных учений, которое занимается поиском первопричины. Философия имеет право называться «почетной наукой», учитывая тот факт, что она не только имеет иные способы выражения, но затрагивает те вопросы, которые не могут объяснить нейробиологи. Мышление зародилось в результате Большого взрыва, последовавшего за ним возникновения человечества и Вселенной из маленькой точки. Чтобы объяснить подобные невероятные явления, необходимо именно философское воображение.

Поэтому Гегель рассматривал искусство, религию, философию в качестве трех проявлений абсолютного духа (субъект + объект), высшим развитием которого является философия. Например, поистине не может не удивлять тот факт, что утверждения Гегеля, пролившие свет на различные формы разума и испытываемое нами сознание, а также исследования З.Фрейда о нейронах переросли в современную теорию нейробиологии.

Теория «измерения сознания»[45] американского нейробиолога Кристофа Коха (C. Koch), предполагающая, что самой развитой материей (скорее всего, в данном случае Кох имел в виду нейроны) в нашем головном мозге является сознание, совпадает с теорией феноменологии духа Гегеля. Она, в свою очередь, утверждает, что только благодаря разуму человеческая душа может достичь совершенства. Вселенная расширяется и не может далее сдерживать свободную выработку энергии. В процессе расширения Вселенной создаются молекулы и, в итоге, новые формы жизни, которые развиваются, формируя собственную нервную систему, а затем получают способность осуществлять интеллектуальную деятельность. Также в рамках процесса усложнения структуры головного мозга формируется человеческое сознание и самосознание, и в конце концов рождается наш мир, общая история человечества, объединяющая всех нас в единое целое.

Кроме того, взаимодействие нейронов и нейромедиаторов представляется нам как мышление, о котором писал Декарт, а способность к комплексным трансцедентальным суждениям, о которых говорил Кант, можно сравнить с процессом человеческого сознания, проявляющегося при помощи самых современных приборов функциональной магнитно-резонансной томографии (ФМРТ) и позитронно-эмиссионной томографии (ПЭТ). Поэтому Кох обращает внимание на философские концепции и абстрактность.

Отличительная особенность философов состоит в том, что они задаются концептуальными вопросами, которыми, как правило, ученые не в своих исследованиях не занимаются. Сложная и простая проблемы сознания, сознание-доступ, феноменальное сознание, внутреннее содержание сознания, а также само сознание как таковое – это те актуальные темы для академических дискуссий, которые должны чаще попадать в фокус внимания ученых[46].

Кристоф Кох, завершает свой глубокий научный труд, посвященный работе нейронов головного мозга, в идеалистической ноте, всячески подчеркивая необходимость формулирования новых законов, которые объединят в себе достижения философии и нейронаук. Исследования человеческого сознания не должны ограничиваться изучением уровня нервных связей, которые отвечают за чувства и восприятие. Этот вывод обусловлен тем, что сознание входит в сферу разума, преодолевая собственную материальность благодаря тому, что оно действует в различных спектрах.

Французский философ Жиль Делёз (G. Deleuze), живший в XX веке, утверждает, что философия, наука и искусство представляют собой три творческих модуса мышления, которые требуют наличия стимулов, вдохновения и конкуренции в рамках процесса мышления[47]. Философия, наука и искусство, во-первых, не просто воспроизводят видимые нам вещи, а создают то, что мы не видим, и заставляют нас это увидеть. Делез сравнивает это с некой сущностью, стоящей за природными явлениями. Во-вторых, три модуса мышления едины в своем стремлении выявить природу бесконечной Вселенной посредством ограниченных чувств. В особенности нужно отметить, что эстетическое воображение искусства может быть связано с восприятием объекта, а не человеческими суждениями о вкусах. Изначальная причина заключается в том, что изменения головного мозга у людей начали происходить 50 тысяч лет назад, в конце палеолитического периода, когда зародились искусство и язык. В первую очередь эти изменения коснулись лобной доли, которая тогда начала активно увеличиваться в размерах. Таким образом подчеркивается гипотеза о том, что даже самая либеральное искусство может быть связано с универсальностью истины.

Если объединить эстетическое воображение, философские концепции и научные аргументы, в итоге восприятие не только расширит горизонты своей деятельности, но и увеличит точность своей работы. В связи с этим представляется необходимым пойти на некоторую авантюру в рамках существующей системы образования и объединить различные направления обучения, чтобы указанные выше сферы перекликались друг с другом. На самом деле, как сказал Фрейд, революция теорий началась с тех изменений, которые запустил Коперник, заявляя о движении небесных тел. Если предположить, что современная наука успешно выполнила задачу по освещению ограничений человеческих существ, в частности ограничений, налагаемых на нас пространством и временем, то теперь она пытается преодолеть эти границы посредством совершенствования имеющихся технологий. Нейронаука объясняет функционирование головного мозга, в историческом процессе роботы понемногу заменяют человека, а виртуальная реальность заменяет настоящую, ощущения от которой фактически превращаются в личный опыт.

В рамках развития общества постгуманизма (posthuman), которое переформатирует сущность человеческого общества, можно предположить, что гуманитарные науки не способны на что-то большее, чем критика все новых витков развития технологий и простого принятия их результатов. Поэтому предпринимаются попытки проведения комплексных исследований наподобие того, что сейчас находится в ваших руках. Комплексное исследование нельзя начать без участия отдельных фундаментальных наук, но результаты такого рода исследований нельзя будет свести к какой-то конкретной фундаментальной научной дисциплине, поэтому они будут восприниматься как авангардные.

Таким образом, физическая и философская теория нейробиологии, с одной стороны, укажет на академические доклады относительно несовершенства существующих научных дискуссий, ведущихся в рамках нейронаук, с другой стороны, укажет на слабые места, которые стоило бы тщательнее исследовать. Эти исследования представляют собой взаимодействие материалистических нейронаук с культурными и этическими аспектами человека. Поэтому нейронауки действительно несовершенны и, следовательно, является наукой о процессах. Так, несмотря на то, будут ли на самом деле результаты исследований деятельности головного мозга напрямую связаны с вопросами человеческого достоинства и позволят ли напрямую влиять на чей-либо разум, как это показано в научно-фантастическом фильме «Матрица», ситуация вокруг этих исследований уже сегодня привлекает большой интерес со стороны широкой общественности по всему миру. Ранее результаты развития науки и техники уже оказывались разрушительными под слепым давлением государственных властей, постоянно требовавших бесконечного развития, поэтому мы должны обладать исторической ответственностью за научно-техническое развитие человечества перед последующими поколениями.

В рамках исторического процесса истина устанавливалась не благодаря работе каких-то отдельных мудрецов, а благодаря действию всех развивавшихся человечеством научных дисциплин. Конечно, среди различных научных дисциплин существует единство мнений, и истина всегда одна. При этом нельзя отрицать, что хотя каждая из наук сконцентрирована на своей традиционной области, все равно у каждой из них есть сильное желание присвоить себе часть области исследования другой дисциплины.

Можно назвать парадоксальным тот факт, что не исключены многочисленные столкновения и пересечение областей знания различных научных дисциплин, и таким образом подтверждаются напряженные отношения между науками, которые постоянно пытаются сдвигать границы друг друга. Поэтому кооперация между различными науками является основополагающим элементом развития и должна пониматься как инструмент борьбы человечества за постижение истины. В прошлом появление понятия «тимоса» Платона или книги Гейзенберга «Физика и философия» было фактически неизбежным. Пересечение физики, нейронаук и философии создает основу для обсуждения разума и головного мозга, где главной повесткой дня является тесное взаимодействие этих наук и разработки у них единого подхода. Вышеуказанные исследователи большое внимание уделяют взаимодействию научных дисциплин по различным направлениям.

1.2.2. Мозг: сознательная материя

Головной мозг человека имеет объем 1500 см^3, он располагается в черепной коробке и понимается нами как квинтэссенция жизни. В Древней Греции тоже задавались вопросом о том, является ли головной мозг основой души, но тогда известно было только то, что головной мозг просто не является обычной материей и играет важную роль для человеческого организма. Древние греки считали голову Зевса местом рождения олимпийской богини мудрости Афины. Кроме того, древнегреческий врач Гиппократ и философ Демокрит называли головной мозг органом разума или стражем разума. В частности, Демокрит, живший около 400 года до нашей эры, расценивали как ученого, который объяснял взаимосвязь между физикой и нейропсихологией, разделяя Вселенную на микрочастицы, называемые атомами[48].

Платон считал, что головной мозг отвечает за такие чувства, как слух, зрение и обоняние[49], а память, суждения, знания образовываются на основе чувств. В эпоху Платона тело воспринималось как внешнее проявление. Поэтому истинной задачей философии является именно осмысление подлинного характера или мотивов, стоящих за чувствами. Сохранялся интерес к головному мозгу на основе концепции души, а не материи.

Однако, начиная со времен Аристотеля и кончая эпохой Римской империи, считалось, что душевная активность происходит в сердце. Когда уже позже проводились дискуссии относительно души (soul) и разума (mind), постепенно отказывались от идеи расположения души в сердце. Согласно теории того времени, чувства и идеи возникают в теплоте горячего сердца, а мозг эту теплоту, в свою очередь, способен остудить. Древнеримский врач Клавдий Гален исследовал зависимость подвижности пациентов от деятельности головного мозга. Жизненная энергия человека, по его словам, рождается в сердце и поступает в головной мозг, затем превращается в животную энергию. Особая сеть при помощи нервов передают эту животную энергию, а нервы снабжают этой энергией мышцы[50]. Потом, с наступлением эпохи Средних веков, возрос интерес к желудочкам головного мозга. Желудочки – это полости, расположенные в центре головного мозга. Желудочки по функциям разделяли следующим образом: первый, отвечающий за здравый смысл, третий, отвечающий за суждения, и четвертый, отвечающий за память.

Однако, к сожалению, в те времена человеческий мозг не препарировали. В лучшем случае тогда проводили некоторую аналогию между строением человеческого мозга со строением мозга свиньи или попросту фантазировали по этому поводу. Подобная ситуация повторилась даже в эпоху Ренессанса. Тогда препарирование и опыты над человеческим мозгом также были практически невозможны. Таким образом, с древности и вплоть до эпохи Ренессанса подход к изучению головного мозга носил совершенно умозрительный характер.

Несмотря на это, стала широко распространенной теория взаимодействия головного мозга и тела. Головной мозг понимался как орган, имеющий отношение к наиболее важным видам биологической деятельности, в частности питанию, жажде или сну[51]. Человек чувствует радость и страдание при помощи головного мозга, при этом существует он благодаря мышцам и крови. Желания тела, жажда, нехватка и подобные чувства, наоборот, ограничивают или стимулируют мозговую активность.

Но на каком-то этапе головной мозг стал рассматриваться как некий сгусток нервных клеток и как место рождения сознания и интеллекта, то есть как орган, имеющий прямое отношение к деятельности сознания. Тем не менее головной мозг всегда отождествлялся людьми с высшим духом и без проведения научных исследований того, каким образом в нем рождаются мысли. Благодаря мышлению человечество можно охарактеризовать понятием «мыслящее животное», а ценность жизни человека можно оценить гораздо выше жизни остальных живых существ, проживающих на нашей планете.

Таким образом, если обобщить все теории относительно мозга с древности до современности, то можно сказать, что головной мозг выделяется как некая промежуточная сущность между сознанием и материей, более того, он мог рассматриваться даже как третья сущность, включающая в себя и независимость души, и детерминированность материи. Нервная система головного мозга, получая внешние и внутренние стимулы, не ограничивается только продуцированием чувств или психики. Более того, благодаря существованию у человека мышления и интеллекта ему становится доступно внечувственное восприятие и даже воображение вымышленных идеальных миров. Поэтому в нашей голове могут разворачиваться воображаемые нами другие миры. В связи с этим как монический, так и дуалистический подходы к изучению головного мозга сегодня утратили свою актуальность. Подробнее об этом можно будет прочитать в третьей главе.

2. Идеализм Гегеля и Декарта

2.1. Дуализм Декарта

2.1.1. Существование мышления

Французского философа Рене Декарта (Rene Descartes, 1596–1650), известного представителя философии Нового времени, можно назвать инициатором современных комплексных научных исследований. Он, подобно древнегреческим философам, изучал окружающую действительность и человеческую душу, проводил попытки объединить в своих работах достижения философии и естествознания. Декарт в своих исследованиях начал с того, что дал высокую оценку теориям души, выработанным Аристотелем, принимая платоновские идеи о направленности сознания. При этом он с долей критики унаследовал интерес Аристотеля к физике. Кроме того, Декарт подчеркивал важность изучения человеческого тела, которому уделяли мало внимания в Средние века, и, как уже было сказано, призывал к выработке единой парадигмы в науке. Поэтому научный вклад Декарта включает в себя различные области научного знания, как то: его философские труды, в частности «Рассуждение о методе», его математические труды, например, «Геометрия», или исследования человека, к примеру, «Страсти души». Французский философ Поль Валери (Paul Valеry) в работах Декарта увидел объединение рационального разума и научного мышления[52].

Однако то, что Декарт начал понимать деятельность сознания как деятельность головного мозга, отразилось в его работе «Теория сознания». Уже в XVII веке было широко известно то, что наши чувства и желания не имеют отношения к разуму, а интеллект имеет прямое отношение к головному мозгу и нервной системе. Например, было понятно, что мальчики, достигая определенного возраста, вдруг начинают чувствовать, что они являются представителями другого пола в отличие от девочек. Ясно осознавалось и то, что у нас есть желание найти себе партнера, и оно уже до нашего рождения каким-то образом запрограммировано в человеческом мозге самой природой[53].

Изначально философские поиски Декарта начинались с традиционной для философии проблемы, попытки понять, что из себя представляет реальность. Он рассматривал реальность как то, что невозможно разрушить, и при этом оно способно существовать без какой-либо поддержки извне. Также к этой гипотезе он добавляет существование Бога и души. Но для обычных людей объяснение таких концептов, как Бог или душа, является крайне непростой задачей. Атеисты вообще не верят в существование Бога, и в мире широко распространена теория об отсутствии у человека души и неправильности утверждения о физической смерти тела и бессмертии души. Декарт нашел конкретную основу для веры в существование человеческой души, которая, по его мнению, представляет собой агностическую сущность. В качестве доказательства он приводит божественные творения, сознание, тело, материя и мозг, который также немного упоминается Декартом в его работах. По его теории, все вышесказанное может быть обозначено как реальность.

Поэтому британский философ Уайтхед ставит идеализм Декарта между физикой Ньютона и трансцендентализмом Канта. Процесс взаимодействия сознания, разума, тела, материи и мозга резюмированы в работе Декарта под названием «Размышления о первой философии» (1641). Отношения между материальными предметами, описанными в этом труде, в первую очередь, конечно же, имеют отношение к философии, но они также достаточно важны и для естественно-научных дискуссий.

Общие теории, которые появились благодаря науке в духе идей эпохи Нового времени, невозможно отделить от крайне сложной философской проблемы, о которой говорил Декарт. Эта проблема, по его мнению, заключается в том, что разум и тело являются отдельными независимыми друг от друга материями, при этом не имеют необходимости взаимодействовать друг с другом и существуют каждая по своим законам[54].

На первом этапе работы Декарт задался вопросом о том, чем является окружающая нас реальность. Поэтому первый появившийся у Декарта ответ на этот вопрос предполагал, что реальность – это самостоятельная сущность, которая воспринимается нами благодаря сознательному опыту, который в свою очередь, не является реальным объектом. Таким образом, основное направление в его философии склоняется к постепенному отходу от внешнего бесконечного материального мира к миру, который можно познать механически, более того, к субъективности, к внутреннему миру человека. Интерес Декарта смещается от того, что представляет собой реальность и далекая от нас Вселенная, к вопросу о том, как мы мыслим и кто является субъектом получаемого нами опыта.

В данном случае необходимо сказать о концепции, которая была применена Декартом в его теории познания. У Декарта наблюдается дихотомия разделения души и физического тела человека, которая появляется всякий раз, когда он касается вопросов познания. Он ищет связующее звено между разумом и телом и пытается найти его в шишковидной железе головного мозга. Любопытно, что, когда он касался вопросов материи, он не говорил о дихотомии тела и мозга. Напротив, говоря о мыслящих субъектах, понятия тела и мозга становятся незаменимыми. Для Декарта такие понятия, как разум и душа, тело и мозг были частью концепции, границы которой превосходят границы материи и сознания.

Сознание, по мнению Декарта, имеет божественные свойства и, в отличие от чувств, не имеет отношения к объекту. С другой стороны, понятие материи сокращается до границ области объекта и относится сугубо к сфере органов чувств. При этом разум и душа явно относятся только к сфере сознания, но они связаны с сердцем и мозгом, считал Декарт. Разум, по его мнению, формируется в сердце и также называется им здравым умением мыслить. Душа подразумевает наличие бессмертной души и нравственную деятельность, но она связана с шишковидной железой головного мозга.

Поэтому это может быть оппортунистическими рамками, которые называют дихотомией, каждый раз выносящейся на обсуждение при разговоре о философии Декарта. Например, по Декарту, сознание и материя противоположны друг другу, но он не объясняет разделение разума и физического тела (органов, подобных сердцу), а также души и мозга. Вследствие этого из категории материи он исключает мозг и тело (органы вроде сердца), но это снова противоречит основам философии Декарта по поиску основ мышления и его универсальных правил. Таким образом, нельзя сокращать понимание мозга и тела до одних лишь условий, при которых должно существовать наше «Я».

Исследования Декарта стремятся к познанию дихотомии, отделяющей тело и категорию материи от противоположных им понятий разума и других. Например, по Декарту, можно разделить все сущее на душу (разум), материю, тело (сердце) и мозг. В данном случае тело (сердце) и мозг должны восприниматься как связующее звено между душой и материей. Поэтому необходимо связать философию Декарта с квантовой теорией, делающей акцент на сознании, а не с классической ньютоновской физикой. Однако нужно признать и непоследовательность Декарта в критике теории материи Аристотеля, так как его полемика не может четко разделить дух и материю.

Декарт в начале своих «Размышлений о первой философии» один раз перечисляет те явления, которые подтверждаются с помощью сомнений. Чувства, которые представляют собой первую ступень сознания и ощущают внешние объекты, периодически обманывая нас, но при этом именно так мы понимаем, что существуем здесь и сейчас. Если мы не сможем получать ощущения от внешнего мира, то процесс сознания тогда будет невозможен. Внешние объекты, познаваемые только при помощи органов чувств, являются для нас единственным каналом получения информации о существовании окружающего мира и для дальнейшего его познания. Также таким образом существуют все части тела, в частности руки, голова, туловище и т. д. К тому же познание помогает нам понять суть материи, ее протяженность, форму, размер и прочие характеристики.

Однако нельзя точно подтвердить существование материи. Поэтому такие науки, как философия или медицина, не могут быть доказуемы на сто процентов, а математика в то же время абсолютна подтверждаема. Причина, по которой математика была так популярна в начале XVII века, состояла в том, что математические науки доказали, что есть иной принцип постижения истины, помимо поклонения Богу[55]. Математика, изучая устройство материи, помогает проводить более точное изучение окружающего мира.

Попытки представить принцип, по которым может функционировать вся Вселенная, проводились еще со времен Древней Греции. Пифагор примерно в VI веке до нашей эры изучал геометрию и вывел теорему косинуса, пытаясь как раз таки разгадать принципы функционирования Вселенной. Не вдаваясь в детали его учения, можно сказать, что он считал, что числа или геометрические фигуры в рамках нашего мира не подвержены какому бы то ни было влиянию времени и пространства.

Безусловно, геометрия и вообще все, что имеет отношение к количеству или объему, имеет прямое отношение к математике. Математические символы и формулы, будто чистый разум, завершают существующие взаимоотношения между предметами во вселенной. При помощи чисел можно выявить аналогию между предметами совершенно различными по своему характеру, но при этом схожими по количеству. Числа не имеют отношения ни к восприятию посредством органов чувств, ни к идеализму или к существованию души, они просто дают возможность познавать окружающий мир, основываясь на собственном опыте. Поэтому Уайтхед превозносит математику, называя ее «эстетической оценкой»[56], а также сравнивает ее с художественным восприятием.

Математика, переходя в эпоху Нового времени, постепенно отделилась от геометрии. Если последняя носит пространственный характер и напрямую зависит от измерения определенных областей пространства, то математика освобождает человека от влияния объективной реальности, познаваемой с помощью опыта. Она указывает на нечто более возвышенное, чем ограниченные способности людей к познанию. Демонстрируя с помощью математических чисел и формул измерения, которые невозможно выразить с помощью человеческого сознания, людям удалось достичь новых сфер деятельности разума, выйти на новый уровень и понять ограниченность своего сознания.

Ньютон с помощью чисел смог связать воедино астрономию и физику. Земля появилась на обломках Вселенной в результате Большого взрыва, а математика проявляет себя как наука, говорящая о существовании самостоятельных физических законов, таких как сила тяжести, влияющих на все материальные объекты, которые напрямую зависят от пространства и времени. Кроме того, математика позволяет проводить новый тип исследований окружающего мира, который мы называем научным экспериментом. Иными словами, естествоиспытатель при помощи математики может выйти из позиции пассивного наблюдателя и уже свободно, в рамках созданных им же условий, может подходить к изучению окружающего мира, как ему представляется необходимым.

Математические числа придают фундаментальное значение данным и движению, однако сама математика преодолевает субъективность человеческого опыта по наблюдению за окружающим миром, абстрагируя его в нашем сознании. Апеллируя математическими формулами или числами, мы не рассуждаем о свойствах объекта, связанного с ними, поэтому абстракции превосходят эмпирические данные и существуют независимо от реальных объектов. Фактически это позволяет понять взаимоотношения обозначаемых цифрами объектов или множеств этих объектов. Подобное сравнение различных по своим свойствам объектов, будучи воображаемым и существующим только у нас в голове, является абсолютной абстракцией.

Математика отделяет обычные факты от условий, при этом расширяя их области применения. Поэтому математика позволяет проводить безупречный анализ, формулируя определенный порядок или устанавливая чисто логические отношения между объектами. При этом математика, не находясь в сфере влияния реального объекта и всегда сохраняя дистанцию от него, не отходит от метода абстрагирования. Метод математической абстракции достаточно специфический, так как совершенно игнорирует конкретные свойства объекта. При помощи познания и наблюдения мы познаем окружающий мир, который находится в совершенно различных и часто меняющихся условиях. Но результат этих исследований будет схож с геометрическими принципами, лежащими в основе математики.

Математика, выражая логический разум, выводит некоторые закономерности и взаимосвязи, действующие между всеми предметами во Вселенной, какими бы ни были их особенности. Таким образом, благодаря математике в нашем мышлении могут отложиться сложные закономерности взаимодействия объектов реальности. Эти закономерности, хотя и являются исключительными в рамках того, что мы зовем гармонией, между ними образуется некоторая взаимосвязь. В связи с этим Уайтхед рассматривал математику как символ абсолютной абстракции. С его точки зрения, невозможно повлиять на абсолютные понятия пространства и времени, а их, в свою очередь, можно использовать повсеместно.

Причина, по которой Декарт считает математическое сознание наивысшим проявлением сознания, состоит в том, что для математики абсолютно нет необходимости воздействовать на объект. Она функционирует по своим собственным принципам, но при этом она предоставляет вполне достоверные данные. Более того, он проявлял большой интерес к методу более точного исследования объекта, целиком посвящая себя не математической мишуре, а математическому символизму и математическим принципам. Также его интересовал тот факт, что математика не отражает внешнего существования. Математический принцип заключается в выведении формул на основе анализа и дедукции. В этом контексте он схож с идеями Платона. Понятие идеи у Платона выходит за пределы явлений, и математическую истину тоже можно увидеть лишь глазами разума, как бы не используя ни один из органов чувств.

Так, во втором размышлении Декарт ставит вопрос о том, что же в окружающем мире поддается наиболее точным измерениям. Для этого он допускает, что все перечисленные до этого понятия, относящиеся к реальности, являются ложными. И как в таком случае узнать, что является истинным? Наше мышление – это отчетливое ощущение своего бытия. Сознание или мышление легче всего доказывается, на второе место по доказуемости можно поставить наше физическое тело или то, что мы таковым называем. Это объясняется тем, что если бы его не существовало, то процесс нашего мышление не смог бы запуститься. Поэтому подход Декарта к восприятию тела раскрывается несколько туманно. В принципе, мы можем сомневаться в том, имеем ли мы физическое тело или существуем без него, однако отрицать факт его наличия нельзя.

Тем не менее для Декарта наличие чувств не является обязательным условием, при котором появляется мышление. Например, он объясняет это тем, что мыслить можно и во сне. Такие чувства хотя и могут точно определить объект, но будут препятствовать познанию, потому что с гносеологической точки зрения они могут быть обманчивы. Декарт не доверял чувствам. Ощущаемый нами мир не является реальностью как таковой.

Он выводит первый философский принцип, заключающийся в следующем выражении: «Я мыслю, следовательно, я существую» (Cogito, ergo sum)[57]. Нельзя отрицать такой факт, что мы сомневаемся, правильно ли вообще подвергать все сомнению. Дело в том, что сознательное доказательство исходит из мышления. Ханна Арендт (H. Arendt), известная немецкая писательница XX века, считала мышление[58] самым высоким видом человеческой деятельности, и аргумент для этого ее утверждения подготовил Декарт.

Можно с уверенностью сказать, что мышление неотделимо от нашего «Я», оно сомневается, понимает, утверждает и отрицает. Например, воображение означает не воображаемые результаты, а силу воображения, чувства означают не объект, который нами ощущается, а то, что мы ощущаем. Воображение и чувства не объясняют мышление полностью, очертания мышления проявляются только в восприятии и разуме.

На этой основе и раскрывается сознание. Декарт в своем произведении «Рассуждение о методе» определяет сознание как «способность правильно рассуждать и отличать истину от заблуждения»[59]. Если кто-то разделяет чье-либо мнение, то он не должен говорить, что принял это мнение только потому, что этот человек известен. Он должен разделять чье-либо мнение только потому, что к этому его привел разум. И только разум является тем фактором, который отделяет людей от животных.

Многие научные дисциплины, такие как теология, философия, юриспруденция, медицина и математика, являются областями знания, которые освобождают нас от предрассудков и обывательских штампов. Теология и философия, считает Декарт, являются науками, имеющими дело с сущностью мышления, а естественные науки – это те, что имеют дело с материей. Декарт сравнивает науку с деревом. Тем не менее он, в отличие от своего современника Фрэнсиса Бэкона, выделяет метафизику как корень науки, физику как ее ствол. Медицина, механика, этика также являются сферами, частями большого организма под названием «наука». И то, что я сомневаюсь в существовании окружающих меня предметов, означает, что я существую. Декарт в своем философском труде «Правила для руководства ума» следующим образом говорит о физическом теле.

Я – это субстанция, вся сущность, или природа которой состоит в мышлении и которая для своего бытия не нуждается ни в каком месте и не зависит ни от какой материальной вещи. Таким образом, мое я, душа, которая делает меня тем, что я есмь, совершенно отлична от тела, и ее легче познать, чем тело; и если бы его даже вовсе не было, она не перестала бы быть тем, что она есть[60].

«Я» существует в первую очередь посредством мышления и разума, а не физического тела. С другой стороны, прекращая мыслить, мы фактически перестаем существовать. Тогда неясным становится факт того, существуют ли вещи на самом деле. Поэтому думающий человек – это следующее за Богом совершенное существо, а все прочие непостоянны. Поэтому «Я» и есть сознание.

Таким образом, оставалось допустить, что эта идея была вложена в меня[61].

Только идеи, являющиеся результатом мышления, могут быть названы настоящим существом. Однако до сих пор люди понимали свое психическое состояние посредством чувств и чувственных образов, считая при этом, что психика и чувства тесно связаны друг с другом. Обсуждения по поводу идей, сформировавшихся благодаря разуму, то есть благодаря психической деятельности, идут в трех измерениях. Идеи можно разделить на три категории: идея, исходящая от внешнего объекта, врожденная идея, идея, созданная самостоятельно. Общее у этих трех – это то, что они делают мышление возможным. Помимо этого, идея, будучи схожа со внешними предметами, но не схожа с ними, более того, может не отвечать объективной реальности.

Хотя идеи эти не зависят от моей воли, тем не менее еще не установлено, что они по необходимости исходят от предметов, находящихся вне меня: ведь подобно тому, как побуждения, о которых я только что говорил, хотя и существуют во мне, однако отличны от моей воли, может оказаться, что во мне заложена еще какая-то способность, пока недостаточно мною познанная, но являющаяся виновницей такого рода идей – ибо до сих пор мне всегда казалось, что идеи, возникающие у меня во сне, образуются во мне без какого бы то ни было содействия внешних вещей[62].

Идея чиста сама по себе, так как не зависит от материальных вещей. Мы испытываем на себе активность идей в нашем сознании или в мечтах. Даже вопреки нашему желанию идеи тайком подкрадываются к нам у нас в голове. При этом они абсолютно не зависят от воли. В частности, их действие может проявиться во внезапном желании что-то найти, которое не уходит, несмотря на упорное сопротивление нашего сознания. В некоторых случаях это может проявляться в непреодолимом желании навредить кому-то.

Для того чтобы понять, как идея обретает форму, необходимо мышление, выстраивающее причинно-следственные связи. В результате идея находит себя в своей же первопричине, как пишет Декарт. Подобные механизмы возникновения идей доказывают следующее. Во-первых, в вакууме или на пустом месте никакая идея появиться не может. К примеру, если вдруг возникнет невидимая до этого материя, то там, где она появилась, должно было изначально присутствовать хотя бы минимальное количество этого вещества. Во-вторых, только совершенные сущности могут произвести совершенные по своим свойствам сущности. Например, энергия и сила, появляющиеся в результате создания вещей, постоянно сохраняются, это доказывается законом сохранения энергии. Поэтому Декарт утверждает, что появление у нас идеи относительно существования материи обусловлено развитием имеющейся у нас схожей идеи (движение, форма, цвет, звук и т. д.) об уже существующей реальности.

К тому же причинность неизбежно приводит нас к генеалогическому мышлению, которое работает по следующему принципу. Сегодняшняя идея всегда будет продуктом идеи вчерашней, а вчерашняя – результат позавчерашней и так далее. Если у нас появляется некая только зарождающаяся идея, то, скорее всего, у нас уже есть схожий аналог этой идеи, но мы о нем не знаем. Форма идеи, формирующейся в рамках причинно-следственных связей, имеет характер архетипа. Архетип включает в себя всю полноту вещей и минимальные репрезентативные понятия. В нем объединяются материальные и идеологические свойства.

Далее внешние предметы и наше «Я» начинают разделяться, хотя обе эти категории сущностей реальны. Предметы обладают протяженностью, а наше «Я» обладает мышлением. Однако свойства вещей, такие, как протяженность, форма, координаты в пространстве, движение и прочие, являются лишь частью человеческого мышления. Другими словами, можно сказать, что все эти предметы существуют внутри нас, так как представление о них формируется в рамках нашего мышления.

Понятие Бога у Декарта ближе к первоначальности, чем понятие «Я», так как Бог бесконечен и вездесущ. Тогда откуда в этом мире, где действует закон причинно-следственной связи, вообще берется такой феномен, как «Я», что является предпосылкой для его появления? В качестве предпосылки должен существовать некий прообраз, архетип нашего «Я», из которого оно появляется. Однако, согласно принципу причинно-следственной связи, наше «Я» не может произойти от родителей, так как родители не являются частью нашего разума, чтобы из него развилось наше «Я». Оно не могло произойти и от Бога, потому что оно не обладает его абсолютностью и идеальностью. Тем не менее наше «Я» может размышлять о Боге. С точки зрения Декарта, это объясняется тем, что мышление происходит не от внешних чувств или объектов. Он исходит из той предпосылки, что именно Бог дал нам возможность о нем размышлять.

Поэтому Декарт считает, что именно процесс мышления и является нашей истинной сущностью. И среди понятий, выражающих формы мышления, есть репрезентативные идеи, которые «Я» не может сдерживать. Он также говорит, что эти идеи настолько широки с точки зрения своего смысла и объема, что «Я» самостоятельно не смогло бы их создать. Декарт считает, что природой сознания является бесконечная свобода, и таким образом он подчеркивает следующие базовые особенности сознания. Во-первых, сознание, о котором он пишет, отделено от чувств. Данный факт объясняется тем, что воображение, которое является способностью непосредственно наблюдать реальность, склонно к ослаблению, а интеллект, абстрагирующий объекты, наоборот, склонен к усилению. Во-вторых, сознание имеет признаки материи, то есть длину, широту и глубину. Ошибка исходит от «свободной воли»[63], действующей на основе воли и разума. Прежде чем воля придет к какому-либо решению, важно, чтобы разумные суждения играли основную роль в этом процессе. Декарт считает, что, если же воля в процессе принятия решения не рассматривает истину и добро, прибегая к разуму, в результате свершается преступление или грех.

Прежде чем судить о том, существуют ли внешние объекты или нет, у нас уже присутствует некий набор идей о реальности. Основной идеей в данном случае является концепция Бога, как считает Декарт. На втором месте стоит протяженность материи, понятия ее длины, ширины и глубины, а также идея того, что свойства всех вещей остаются неизменными. Нельзя сказать, что эти идеи не существуют, потому что геометрические фигуры, обозначающие формы предметов, или математические числа, обозначающие, например, их количество, истинны, и я точно могу познать эти характеристики.

Суть детерминистской философии Декарта состоит в том, что люди, будучи оторванными от Бога, снова встречаются с ним посредством мышления. Подход Декарта в данном случае отличается от монотеистических суждений его современника, нидерландского философа Спинозы. Спиноза рассматривает человека одновременно и как форму Бога, и как часть природы, намекая на разрыв человечества и Бога. С точки зрения Спинозы, Бог совершенен, при этом Бог – это самодостаточная и единственная в своем роде сущность, в рамках которой едины понятия существования и сущности. Бог не нуждается в использовании других понятий для его описания, в нем нет какой-либо неопределенности, объем этого понятия бесконечен.

Вне Бога никакая субстанция не может ни существовать, ни быть представляема [64].

Бог – это реальная сущность, функционирующая в соответствии со своей природой, и никакой другой закон или иная причина не смогут так или иначе повлиять на него. Спиноза считает, что все сущее, то есть и материя, которая имеет протяженность, и живые существа, которые мыслят, являются атрибутами или формами Бога. Атрибуты Бога – это результат структурирования реальности посредством деятельности разума, а формы – это изменения атрибутов Бога. Также Спиноза утверждает, что человеческое тело, разум и материя являются формами реальности.

Человеческий разум и воля, хотя и приписываются Богу, не являются его проекцией. Согласно Спинозе, в мире существует только Бог (созидающая природа) и его формы (создания природы). Все сущее находится и существует в Боге, а также зависит от него. Человек, обладающий ограниченным набором способностей, часто метафорически сравнивает всемогущество Бога либо со свободной волей, либо с полномочиями и даже властью царя. Люди поступают так потому, что все сущее бессильно перед божественной силой или волей царя, если говорить о человеческом обществе, и поэтому зачастую она воспринимается людьми как случайность. Спиноза говорит, что способности людей не идут ни в какое сравнение с силой Бога, так как божественные способности вбирают в себя способности и неспособности человека.

В природе вещей нет ничего случайного, но все определено к существованию и действию по известному образу из необходимости Божественной природы[65].

Спиноза утверждает, что бытие человека не может быть случайным, потому что это решение Бога. Все существует в Боге, и ничто не может существовать без Бога. Если Бог – это реальность, то человек – это несовершенная реальность. Человек являет собой изменение атрибутов и Бога, а также является и частью природы.

Реальность материи также принадлежит Богу и приписывается Богу, поэтому реальность материи бесконечна и неделима. Бесконечность не является совокупностью ограниченности множества предметов. Понимание материи как бесконечной, единой и неделимой реальности возможно не с помощью чувственного представления, а только с помощью разума.

С другой стороны, Декарт в конечном итоге на основе концепции, выдвинутой им в шестом рассуждении, начинает обсуждать, истинны ли окружающие предметы. Так как окружающие предметы являются объектами изучения чистой математики, их существование подтверждается точными измерениями. Вкус, цвет, звук и другие характеристики вещей намного лучше познаются с помощью памяти и органов чувств.

В дополнение к этому ясному восприятию характеристик вещей мы точно знаем, что у нас есть голова, руки и ноги. Благодаря этим частям тела мы чувствуем удовольствие и боль. Кроме того, отправной точкой радости или горя является ощущение, а голод и жажда ощущаются как желание. Эти идеи, исходящие от чувств, ощущаются гораздо яснее, чем идеи, формируемые психикой или появляющиеся в памяти. Но чувства подарены нам Богом, поэтому, когда мы чувствуем боль, наше сознание всячески концентрируется на том, чтобы ослабить эту боль. Конечно, есть и такие чувства, которые не направлены на сохранение нашего физического тела, но сознательные действия сублимируют эти чувства, перенаправляя их в здоровое русло.

Но, несмотря на то, что идея всегда появляется в рамках закона причинно-следственной связи, мышление направлено на выполнение высшего закона и перескакивает независимо от объекта. Спим ли мы или заняты какой-то сознательной деятельностью, которая может представлять собой процесс восприятия или воображения, однозначно можно сказать, что именно мы направляем этот процесс. Материя, в отличие от мышления, может быть объяснена физическими законами пространства и протяженности, но она не существует сама по себе и связана с нашим сознанием. Такую особенность философского подхода Декарта к рассмотрению мышления называют идеологией дуализма (dualism).

Если предположить, что сознание и материя – это части объективной реальности, то тогда встает вопрос, почему материя может быть разделена на части, а сознание нет. В этом отношении материя и сознание различны и даже противоположны по своим характеристикам. В особенности Декартом подчеркивается, что сознание не результат изменения чего-либо, а само по себе представляет собой чистую реальность, которая не изменяется под действием восприятия, желаний или чувств.

Кстати, если сознание, сформированное мышлением, является частью реальности, то тогда может возникнуть вопрос: «Как я могу познать внешний объект?» Если говорить о точке перехода от древней философии к современной, то ею можно назвать переход философского интереса от внешнего мира, существующему во времени и пространстве, к субъективному мышлению. Тут важно сказать, что в процессе мышления материя больше не может быть материей, она вместо того, чтобы лишиться свойств бесконечности, становится частью нашего сознания.

2.1.1.1. Проходя через границы материи и разума

Философский подход Декарта известен как метод ясного выражения различия между душой и телом, сознанием и материей. Природа сознания – это мысль, а природа материи – это протяженность. Декарт определяет людей не только как живых существ, но в первую очередь как мыслящих субъектов, поэтому он считал, что человек свободен от всех законов, действующих на неодушевленную материю. В эпоху Декарта философы говорили о независимости разума, тогда царила атмосфера, в рамках которой существование таких понятий, как метафизика или Бог, рассматривалось в рамках духовной сферы, полностью отделенной от материи.

Физическая активность не исходит от самой деятельности как таковой или от физического тела. Причиной физической активности является душа[66].

Теория господства разума, то есть предположение о том, что разум воздействует на физическое тело, а не тело на разум, утвердилась на тот момент как научная теория. Таким образом, философская идея Декарта о том, что разум и материя отличны друг от друга, но при этом не находятся в противоречии друг к другу, не нова и в принципе была истолкована как возвращение к христианским воззрениям в этой сфере. Однако Декарт говорил, что сознание наблюдается только у людей, поэтому его утверждение по данному вопросу расходилось с мнением Аристотеля, утверждавшего, что и у растений, и у животных есть душа.

Однако, читая работы Декарта, с первого взгляда не ощущаются некоторые нестыковки в рамках высказываемых им идей, потому что в его мыслях отсутствует научный подход к рассмотрению происхождения мышления или принципов его работы. Например, Декарт говорит, что именно воображение каким-то образом вызывает изменения в идеях и равномерно распределяет энергию по мышцам. С его точки зрения, только воображение может двигать телом. Он также утверждал, что в будущем могут появиться автоматические устройства, или «автоматы»[67], как их назвал Декарт, способные двигаться с помощью набора механизмов без человеческих мышц, нервов, костей, артерий и вен. Автоматические механизмы отличаются от людей отсутствием способности говорить, наличием возможности двигаться с помощью механизмов, но они, вероятно, представлялись как примитивная форма современных компьютеров.

С другой стороны, мы признаем, что мышление не является сущностью, обладающей какой-либо протяженностью, а материя, в свою очередь, занимает пространство. Материя сама по себе является материей, и в ней нет какой-либо иной субстанции, поэтому с точки зрения материи ее свойства – это просто сопутствующий элемент. Например, у материи не может быть характера, пульса или жизненной силы, свойственных человеку. Декарт, кажется, заявляет о полезности действующих законов природы, сводя лишь к одному понятию материи то, что Аристотель разделял на материю и форму.

Декарт считал, что природа работает слаженно, как единый механизм. Во-первых, законы природы действуют в любой точке времени и пространства. Во-вторых, движущиеся тела не обладают сознанием, они лишь следуют за чем-то, и, в-третьих, по Декарту, изменение физических объектов изначально предопределено[68]. В этом контексте он детально объясняет явления природы. Декарт, определяя предметы окружающего мира, указывает на противоречивые и взаимодополняющие отношения между ними. Поскольку животных и растения можно охарактеризовать как протяженные объекты, они подчиняются законам природы.

В рамках теории Декарта о природе идея о том, что материя является уникальной сущностью, не имеющей отношения к душе наблюдателя, логически приводит нас к физике Ньютона и теории Ламеттри о том, что люди также являются сложными, но механизмами. Таким образом, постепенно основным течением в науке становятся теории изучения законов окружающего мира именно с точки зрения материи. Чтобы понять эти тенденции, необходимо несколько слов сказать о в какой-то мере парадоксальной исторической эпохе, в которой работали указанные выше деятели. Тогда природа понималась как определенная система, элементы которой находятся во взаимодействии друг с другом согласно собственным законам, независимо от действий отдельных наблюдателей. Закон времени также начинает рассматриваться как сила природы, неподвластная человеку. Подобного рода рамки выглядят достаточно недалекими, но эпоха того времени не способствовала философским попыткам представить свое видение функционирования законов природы.

Таким образом, научные знания стремительно развивались, при этом интересно, что тогда все равно четко ощущалось влияние традиционной христианской логики на развитие научной парадигмы. Это проявилось в том, что христианские догмы выступали своего рода маяком научного прогресса, а все отличные от нее знания вступили с ней в противоречие. Одним из типичных проявлений такого традиционного догматического подхода является известный случай, когда в 1633 году инквизиция признала Галилео Галилея виновным в антихристианской деятельности за то, что тот выдвинул гелиоцентрическую теорию и отстаивал свои позиции. Декарт, так же, как и Галилей, попытался опубликовать сравнение человеческого тела с автоматическими механизмами в «Le Monde», но, услышав новости о деле Галилее, отложил свою работу в дальний ящик.

Существует ли окружающий мир вне нашего восприятия? В XVII веке наука, которая все еще была тесно связана с философией, пыталась порвать с ней, рассматривая природу и все ее элементы только как материю. Другими словами, наука принимала позицию субъективного идеализма, в рамках которого считалось, что природа включалась в широкое понятие мышления. На тот момент стало ясно только то, что достигнуты пределы субъективистского понимания вещей. Поэтому Бенедикт Спиноза отстаивал позиции монистического дуализма, и философы, разделяющие идеи эмпиризма, такие как британский философ Джон Локк, выдвигают идею о существовании мыслящей материи, конкретизируя таким образом мысли Декарта относительно человеческого мозга.

Голландский философ Генрих Регий, который критиковал философскую мысль Рене Декарта, говорил, что дух – это всего лишь свойство протяженной материи. Поскольку душа располагается в физическом теле, способы мышления варьируются в зависимости от характеристик этого тела. Он делит мысли на разум и волю, разум подразделяется на восприятие и суждение, а восприятие он уже делит на ощущение, память и воображение. В рамках его подхода чувства рассматриваются как пусковой механизм мышления, но они формируются в головном мозге, который сам по себе не является органом чувств.

Материалистическая наука оказывает глубокое влияние на то, что исследования разума разделились на два направления. Если текущая гносеологическая философская школа – это одно направление, то психология XIX века – это второе направление. В частности, французский физиолог Жан Фернель (J. Fernel) придерживался материалистических позиций. Однако с его точки зрения, основой разума был не головной мозг, а сердце. Поэтому он утверждал, что активная разумная деятельность выражается посредством изменения температуры тела. Поэтому, согласно теории Фернеля, именно разум определяет, умирает ли тело или нет. Он считал, что разум тесно связан с различными физиологическими процессами в организме, не только питанием и ростом, но также частотой сердечных сокращений и дыханием, даже восприятием и движением тела. При этом влияние разума, как он писал, также доходит и до мозга. Обрисовывая свое понимание функционирования разума, Фернель описывал разум как «электрический ток, состоящий из мелких частиц»[69], который течет через нервную систему к мозгу.

В целом можно сказать, что метафизическое учение о бытии, выдвинутое Декартом, выходит за границы субъективизма и материалистической науки. Оно утверждает, что природа подчиняется сознательной деятельности наблюдателя. Именно это объединяет философию Декарта с теорией Беркли о том, что существование – это восприятие, а также и с разработанной уже в XX веке квантовой теорией, которая утверждает, что существование – это наблюдение. В то же время идеи Декарта могут быть связаны и с материалистической теорией ученых, которые воспринимали природу как мир чистой материи, функционирующий в соответствии с определенным набором правил в рамках пространства и времени.

Кроме того, при прочтении философских трудов Декарта можно заметить, что он говорит о связи между мышлением и объектом протяженности. Декарт помещает Бога или других посредников в место, включающее в себя внешний мир и наше собственное «Я». Он считает, что Бог сотворил мир, но впоследствии мир расширялся уже без божественной помощи, и управляют этим миром законы природы и собственное Я. Кроме того, по его мнению, законы природы в конечном итоге соответствуют божественному порядку.

Если действительно принять суждения Декарта за истину, то есть ли какая-то фаза человеческого сознания, к которым бы применялся закон природы? Если говорить о видимом нами свете, который представляет собой последовательность зрительных стимулов, то можно сказать, что это – волна материальных эфиров или движение мельчайших частиц, а слышимый нами звук в свою очередь представляет собой воздушную волну. До того, как на какой-либо стимул среагируют наши органы чувств, такие как глаза или уши, а потом сигнал передастся в нервы и мозг, звук или свет сами по себе являются лишь движением материи. Движение материи взаимодействует с нашими органами чувств и головным мозгом, превращаясь в итоге в сенсорные стимулы. Согласно Декарту, с помощью органов чувств можно познать лишь форму, размер и движение материи[70].

2.1.2 Отношения между телом, сознанием и разумом

2.1.2.1. Сознание мозга, связанное с телом 1: чувства и восприятие

Декарт с помощью исследования сознания фокусирует направление своих рассуждений на вопрос о взаимосвязи сознания и тела, а не на разделении этих понятий. Существенным элементом в формировании сознания, как он считает, является тело. Декарт касается вопроса достоверности существования и не отказывается от концепции тела в рамках своей теории. В своем первом «Рассуждении» он уже классифицировал тело как сомнительный конструкт. В частности, он говорит, что физические свойства человеческого тела уникальны тем, что именно они создают предпосылки для появления сознания. Но человеческое тело не может существовать вечно, потому что оно обладает свойством протяженности, как и материя.

В таком случае встает вопрос, по каким же принципам функционирует человеческое тело? Можно сказать, что наше тело является своего рода «механизмом»[71], состоящим из «костей, нервов, мышц, кровеносных сосудов, крови, кожи», как некое автоматическое устройство. Принцип действия нашего организма, считает Декарт, можно объяснить законами природы. Но человеческие побуждения и желания выходят за рамки того, что поддается контролю нашего разума, и воздействуют на организм через нервы и другие пути. Люди могут избежать разрушительных эффектов, вызываемых влиянием тела, но в конечном итоге у природы всегда есть возможности тем или иным образом оказывать негативное влияние на организм.

Описанные выше доводы позволяет сопоставлять сознание и физическое тело. Сознание нельзя разделить, потому что такие человеческие способности, как воля, чувства и понимание, функционируют одновременно, и нельзя отделить одно от другого. С другой стороны, физическое тело может быть разделено на отдельные части и органы. Однако Декарт пишет, что сознание и разум рождаются из жизненной энергии сердца, то есть энергии физического тела.

Декарт шаг за шагом углубляется в физиологию человеческого организма, изучая взаимосвязь между телом (представленным в данном случае как сердце) и сознанием, основываясь на данных, полученных в результате вскрытия животных. В своей теории сознания он говорит, что пища, которая попадает в кишечник, в итоге превращается в жидкость, а желудочный сок через отверстие в кишечнике попадает в кровеносную систему. Кровь через кровеносную систему проникает в сердце, и энергия, вырабатываемая этим органом, циркулирует вместе с кровью по всему телу. И этот процесс циркуляции становится возможным благодаря работе сердца, которое выполняет функцию насоса.

С другой стороны, чувства возникают благодаря действию внешних раздражителей, воздействующих на мозг посредством нервной системы. Например, мы можем видеть окружающие нас вещи только после того, как свет определенным образом воздействует на некоторые области сетчатки. Что касается тактильных ощущений, мы чувствуем положение объекта только после того, как этот объект непосредственно касается нашей кожи и соответствующий импульс передается в головной мозг. Мы слышим звуки благодаря тому, что нервы реагируют на вибрации барабанной перепонки в ушах, а обоняние происходит благодаря нервам, расположенным в носу и соответственно передающим сигналы в мозг.

Здесь надо обращать внимание на то, есть ли импульс, который влияет на все нервы, которые активно работают по всему телу, а не на последовательные отношения, объединяющие нервы влиянием импульса на эмоции. Ярким примером этого является тот факт, что, когда мы спим, мы видим разного рода изображения. Прежде всего необходимо отметить, что даже в отсутствие реального раздражителя нервный импульс, если он попадет непосредственно в головной мозг, в любом случае заставит нас почувствовать боль, удовольствие или голод.

Таким образом, то, что я считал воспринятым одними глазами, я на самом деле постигаю исключительно благодаря способности суждения, присущей моему уму[72].

Сознание и импульсы, которые передают наши ощущения в нашем теле, тесно связаны друг с другом и в какой-то степени представляют собой единое целое, но они не схожи между собой. Безусловно, Декарт, считавший, что существование лучше всего подтверждается мышлением, рассматривал чувства как несовершенный инструмент познания. Он также предполагал, что боль, удовольствие или голод связаны с физическим телом человека, а не с разумом. Онтологически или эпистемологически Декарт сомневается относительно функций чувств. Поэтому в качестве подлинной природы человека он выделяет мышление, способное осознать ограниченность человеческих способностей познания, которые опираются на органы чувств. С другой стороны, нельзя сказать, что материя является сущностью человека, потому что у материи отсутствует способность мыслить. Кроме того, на самом деле тело как категория располагается где-то между физически существующей материей и мышлением, которое не имеет физического воплощения. При этом физическое тело во взаимодействии с сознанием формирует то, что мы называем нашим «Я».

Процесс изменения внешних импульсов под воздействием познания можно назвать естественным процессом. Восприятие формируется, когда мы воспринимаем некий внешний стимул, находящийся на стадии ощущения. Поскольку одной из величайших особенностей сознания является познание, можно сказать, что настоящее сознание начинается с восприятия. Только в рамках процесса восприятия внешняя материя и ее свойства, взаимодействуя с органами чувств, начинают восприниматься нами как ее универсальные качества. То, что качества и свойства материи воспринимаются нами как ощущения или чувства обусловлено процессами, протекающими в головном мозге, считает Декарт[73].

Восприятие, возникающее в мозге, делится на две части: первая часть связана с душой, под этим видом восприятия подразумевается воля или воображение. Вторая часть – это восприятие, связанное с нервной системой. Нервное восприятие, по Декарту, в свою очередь подразделяется на другие три категории: во-первых, это – иллюзия сна или грезы, общие характеристики этих явлений размыты. Во-вторых, различные свойства материи, например, форма, запах, звук, цвет и прочее, отправляют импульсы в мозг через нервную систему, и таким образом появляется восприятие окружающего мира. В-третьих, это восприятие внутренних потребностей организма, выражающих состояние человеческого тела, среди них можно назвать голод, жажду или боль.

2.1.2.2. Сознание мозга, связанное с телом: эмоции

Эмоциональные ощущения не только могут найти пути к разуму посредством процесса восприятия, но также проявляются через отдельный канал эмоций. Декарт в своей теории сознания детально разбирает эмоции. Эмоции вызываются душой или впечатлением, но в основном они все же вызваны неким объектом, который соответственно и вызывает эти чувства. В печали мы ощущаем боль, в радости – счастье, а при возникновении чувства голода появляется воля.

Декарт выделяет шесть основных человеческих страстей или, иными словами, категорий эмоций: удивление, любовь, ненависть, желание, радость и печаль[74]. Остальные подвиды эмоций рождаются от этих основных эмоциональных категорий или же являются их видами. Декарт считает, что только чувство удивления исходит непосредственно от головного мозга, а остальные пять эмоций относятся к сердцу, печени, крови и другим частям тела, которые выделяют энергию. Душа, по его мнению, – это та субстанция, что контролирует эмоции.

В первую очередь Декарт касается определения и причины возникновения чувства удивления. Оно представляет собой чувство, которое нас удивляет, когда мы впервые видим некий объект, и в связи с этим испытываем ощущение чего-то нового, редкого и необычайного. Это чувство вызывается в первую очередь формирующимся в мозге впечатлением о новом для субъекта предмете. А затем впечатление попадает в мышцы, уже вырабатывающие жизненную энергию и удерживающие внутренние органы в необходимом положении. Но это чувство, считает Декарт, не затрагивает сердце или кровь, потому что оно зависит от того, как именно мозг воспринимает внешние объекты, которые воздействуют на органы чувств[75]. В чувстве удивления могут ощущаться уважение, честность, смирение и поклонение, или растут такие эмоции, как пренебрежение и высокомерие или ненависть. Эти чувства не относятся к нашим суждениям о том, что хорошо или плохо, они не имеют цели блага и зла, а одно лишь познание окружающего мира.

С другой стороны, любовь – это эмоция, которая возникает, когда мы воспринимаем добро, а ненависть появляется, когда мы воспринимаем зло. В чувстве любви рождаются дружба, благожелательность и преданность, и мы связываем себя с кажущимися нам близкими предметами по доброй воле. Под привязанностью Декартом понимается любовь к объектам, которые мы оцениваем ниже себя, а под дружбой понимается чувство любви к тем, кто равен нам, а под благоговением – чувство любви к объектам, которые мы оцениваем выше себя. Также это чувство подразумевает преданность и уважение проявляются к этим объектам. С другой стороны, Декарт считает, что нет стольких видов ненависти, сколько есть видов любви. Но при этом столь разные чувства любви и ненависти имеют нечто общее между собой: они являются неотъемлемой частью души.

Также у людей часто появляется желание заглянуть в будущее. Это желание регулярно вызывает энергию в нашем теле и сотрясает основания человеческой души. Желание узнать будущее возникает, когда люди хотят завладеть тем, чем не обладают, или стремятся избежать возможных негативных событий. Таким образом, если высока вероятность исполнения желания, то у нас появляется надежда, а если эта вероятность низка, то у нас рождается страх. Надежда, доходя до крайней степени, превращается в спокойствие или уверенность, а страх, доведенный до крайней степени, становится отчаянием.

Современные представления о том, что хорошо и что плохо, то есть что есть благо, а что есть зло, исходят от «впечатления в мозгу, связанное с благом или злом»[76]. Мы чувствуем радость, когда думаем о чем-то хорошем, и печаль, когда думаем о чем-то плохом. Другими словами, интеллектуальное удовольствие или интеллектуальная грусть могут привести к эмоциональному счастью или грусти. Это не причинно-следственная связь, а явление, возникающее в мозгу без участия души. Например, когда мы чувствуем себя вполне здоровыми, или при более ясной, чем обыкновенно, погоде мы можем находиться в приподнятом настроении, зависящем не от состояния разума, а исключительно от впечатлений в мозгу. При этом нам грустно, когда мы чувствуем недомогание, даже если он не знает, от чего это происходит.

Кроме того, Декарт считает, что эмоции могут исходить и от вырабатывающих жизненную энергию внутренних органов, таких, как сердце, селезенка или печень. Также свою роль могут сыграть процессы, происходящие в кровеносной системе или в других частях тела. Например, Декарт говорит, что эмоции могут образовываться еще и из-за того, что не вся кровь, проходя через кровеносные сосуды, доходит до сердца, вызывая там, например, более сильный жар. Сердце быстро принимает кровь, но оно также быстро и выталкивает ее. Иногда кровеносные сосуды могут сужаться или расширяться, что также может в конечном итоге вызывать эмоции.

Декарт и далее в своей работе касается взаимосвязи между эмоциями и человеческим телом. Он говорит о том, как любовь, ненависть, радость, грусть и желание, возникающие как бы на границе действия тела и сознания, воздействуют на весь организм, сердце и внутренние органы.

Между нашей душой и нашим телом существует такая связь, что если мы однажды соединили какое-то телесное действие с какой-то мыслью, то в дальнейшем, если появляется одно, необходимо появляется и другое; причем не всегда одно и то же действие соединяется с одной и той же мыслью.[77]

Говоря об эмоциях, Декарт продолжает делать акцент на тесной взаимосвязи души и тела. Таким образом, мы должны быть немного более осторожны, утверждая, что именно Декарт является основателем дихотомической философии. Эмоция, с его точки зрения, является тем самым механизмом, который начинает объединять деятельность разума с головным мозгом или телом в целом. Например, он говорит, что эмоции появляются в сердце при попадании в него крови или жидкостей организма, выработанных при помощи тепла тела или энергии мозга. Таким образом, источником эмоций, судя по Декарту, можно назвать сердце.

Любовь является результатом того, что интеллект представляет мозгу некий объект в хорошем свете и производит на него соответствующее впечатление. Когда любовь работает сама по себе, независимо от радости, желания или печали, пульс становится ровным и сильным, в груди ощущается мягкое тепло, тело нагревается, и нормализуется пищеварение. Поэтому это полезно для организма. С другой стороны, ненависть – это противоположность любви. Энергия мозга закрывает выход из желудка и кишечника, как говорит Декарт, не давая соку, получившемуся из пищи, смешиваться с кровью, суживая все отверстия, через которые она туда обыкновенно проходит. Пульс становится нерегулярным, ощущается холод в груди. Декарт физиологически характеризует ненависть как смешение желчи печени и желчи селезенки с кровью и попадание этой желчи через кровеносные сосуды в сердце[78].

Чувство радости больше связано со всем организмом в целом, нежели с отдельными внутренними органами. В то время, когда производится жизненная энергия, в сердце поступает больше крови, чем обычно. В это время пульс становится ровным, но он умеренно разогревает организм, правда, этот эмоциональный эффект слабее эффекта от любви. Пищеварение не становится лучше обычного, и аппетит падает. С другой стороны, печаль сужает сердечные отверстия, тем самым уменьшая приток крови к нему. Пульс ослабевает, сердце охлаждается, а холодная энергия наполняет организм. В этом состоянии аппетит нисколько не уменьшается, пищеварение может проходить хорошо, за исключением тех случаев, когда их закрывает ненависть.

Страсть желания, как считает Декарт, задействует сердце, придавая мозгу больше энергии, и эта энергия мозга продолжает распространяться на мышцы, делая все части тела, служащие для выполнения необходимых для достижения желаемого действия, активными и более восприимчивыми ко всем чувствам[79].

Эмоции, начавшиеся с ощущений, проявляются как особые состояния тела (дрожь или слабость), изменяющие выражение лица, его цвет, взгляд и прочее. Дрожание тела, как пишет Декарт, может происходить в состоянии грусти или страха, которые создаются благодаря проникновению энергии мозга в нервную систему. При этом слабость может возникнуть из-за воздействия чувств любви и желания. Чувство любви до такой степени овладевает нами, настолько стремится к любимому предмету, что душа использует все силы для того, чтобы мы представляли образ предмета и задерживали все движения тела, которые этому не содействуют. Желание полностью погружает нас в мысли об объекте этого желания, вызывает в остальной части тела слабость. Кроме того, ненависть, грусть и радость, доходя до определенной степени, также вызывают ощущение слабости. Из-за чрезмерной радости кровь слишком быстро поступает в сердце, и оно не может остановить переполняющую его кровь, что в конечном итоге, как считает Декарт, может привести к обмороку.

Далее Декарт говорит о смехе, который является признаком радости. Он описывает это явление следующим образом. По мере того, как кровь внезапно наполняет легкие и заставляет воздух, содержащийся в них, несколько раз сжиматься; этот воздух стремительно выходит через горло, где производит нечленораздельный сильный звук. Легкие наполняются воздухом, и он выходит, затрагивая все мышцы диафрагмы, груди, горла, благодаря чему приходят в движение мышцы лица, связанные с ними. Это движение лица и называется смехом, который вызывается удивлением, смешанным с радостью. Смех также характеризуется Декартом как процесс в организме, в рамках которого открываются сердечные отверстия и внезапно в большом количестве выпускается кровь, что снимает беспокойство.

С другой стороны, слезы являются результатом воздействия на организм чувства печали, пришедшей, например, вслед за любовью или радостью. Касательно природы самого явления Декарт пишет следующее. Он говорит, что из всех частей нашего тела регулярно выделяется некоторое количество паров, однако ни из одной другой части тела не выделяется столько паров, сколько их выделяется из глаз, вследствие большого количества маленьких артерий, расположенных в них. Когда пар выделяется из глаз, он превращается в воду и, соответственно, слезы. Декарт сравнивает это явление с потоотделением, в рамках которого пары на поверхности кожи превращаются в воду.

Тяжелый вздох – это результат воздействия на нас чувств грусти, надежды и радости. Чувство надежды или радости расширяет, открывает отверстия венозной артерии, суженной печалью, и легкие, почти свободные от крови, побуждают нас вздыхать. Затем небольшое количество крови, оставшейся в легких, поступает в сердце, в итоге чувства надежды и радости одновременно приводят в движение все мышцы диафрагмы и груди, и воздух быстро проходит через рот в легкие. Затем этот воздух вталкивается в пустые легкие, что вызывает тяжелый вздох.

Все же остается вопрос, почему мы чувствуем эмоции? Декарт отмечает, что все ранее упомянутые эмоции тем или иным образом связаны с телом. Необходимость существования эмоций заключается в том, чтобы заставить сознание сберегать и заботиться о физическом теле и его потребностях, а также использовать его возможности более полно. Прежде всего, эмоции необходимы для поддержания здорового состояния организма. Например, сознание заставляет нас грустить, если мы уклоняемся от нужд и потребностей нашего организма или того, что нанесет ему вред. Поэтому сознание, понимая, что есть риск нанесения вреда организму, заставляет нас чувствовать печаль. При этом для избавления от чувства боли сознание продуцирует у нас соответствующее желание. Кроме того, сознание, отчетливо понимая, что полезно для нашего организма, заставляет нас чувствовать себя радостными при выполнении этих потребностей и внушает любовь к радости подобного рода. Поэтому у нас появляется желание регулярно испытывать такие чувства. По мнению Декарта, грусть – это эмоция, более важная для поддержания тела в здоровом состоянии, нежели радость, а ненависть в данном аспекте важнее, чем чувство любви. Другими словами, Декарт утверждает, что для нашего организма избавление от чувств (печали и ненависти), которые сигнализируют нам об опасности или каких-либо рисках для здоровья, гораздо важнее чувств (радость, любовь), которые направлены на позитивные эффекты, улучшающие состояние нашего организма.

По сути, таким образом Декарт выражает мысль, что чувства в целом играют в нашем организме позитивную роль[80]. Вопрос только в том, каким образом использовать и применять эмоции. Декарт говорит, что эмоции исходят от движения крови и энергии. В частности, внезапные движения крови и энергии сочетаются с впечатлениями, формирующимися в головном мозге, и связаны с сердцем и легкими, становясь в итоге воображением. Воображение, связанное с радостью, состраданием, страхом, гневом, сильно воздействует на человека, заставляя нас предпринимать те или иные действия, и в конечном счете оно ослепляет душу.

Декарт считал, что положительные эмоции оказывают позитивный эффект на организм, а отрицательные эмоции, наоборот, негативно влияют на него. При этом чрезмерные эмоции, будь они хотя бы и положительными, в любом случае будут оказывать негативный эффект на организм. Поэтому как раз-таки и должен существовать разум, способный сдерживать чрезмерные эмоции, что крайне важно для поддержания организма в здоровом состоянии. При этом разум представляет собой механизм, который способен оценить, чрезмерны ли ощущаемые на данный момент эмоции или же нет. В то же время разум – это не единственный элемент, составляющий наше тело, а эмоции являются лишь частью нашего «Я». В качестве примера он приводит то, что любовь, сочетаясь с разумом, приносит радость по отношению к душе, и именно поэтому любовь, считает Декарт, является лучшей эмоцией, потому что она даже в своей чрезмерной форме может сделать нас более совершенными.

Разум в процессе сдерживания тех или иных эмоций лучше понимает собственное состояние. Животные тоже пытаются избежать каких-то объектов или действий, которые могли бы нанести им вред, но в целом их чувства приносят иной эффект, нежели чувства людей. Декарт объясняет это тем, что животные в отсутствие разума и сдерживающих механизмов подходят с излишним энтузиазмом к позитивным для них действиям, при этом легко уходя в крайность. Подобное их поведение обусловлено тем, что у них не сохраняется память о прошлом, в том числе и негативном, опыте и отсутствует разум.

2.1.2.3. Сердце порождает разум

Бог не ввергает мир в абсолютный хаос, а управляет им посредством законов природы, создает безжизненную материю, а потом растения, животных, и в конечном итоге создает человека. Когда он создавал человеческое тело, он «разжигал в сердце огонь, что горит без света»[81]. И это пламя содержит в себе знания, способные выращивать виноград, а также создает предпосылки для появления разумного духа. Связь разума с телом начинается с сердцебиения, которое одинаково характерно как для животных, так и для людей.

Пока мы живы, в нашем сердце имеется постоянная теплота, представляющая собой вид огня, поддерживаемого венозной кровью, и что этот огонь есть телесное начало всех движений наших членов[82].

Вены, пропускающие через себя кровь, нагревают таким образом сердце. Артерии, в свою очередь, – это каналы, которые доставляют тепло вместе с питательными веществами от сердца к другим частям тела. Таким образом, считает Декарт, кровеносная система активирует пульс и доставляет питательные вещества различным частям тела.

Из двух предсердий к правому подходят нижняя и верхняя полые вены, а также легочная артерия. Вена представляет собой большой кровеносный сосуд, который пропускает кровь и в целом напоминает толстый ствол дерева. Легочная артерия, в свою очередь, крайне разветвлена и достигает каждого уголка легких, расходясь по всем направлениям, поэтому она, наоборот, похожа на множество ветвей. В левом предсердии есть два сосуда, один из них – легочная вена(!), которая разделяется на множество ветвей и отходит от легких, она доставляет вдыхаемый воздух к сердцу. Другой сосуд – это аорта, которая отходит от сердца и разделяется на более мелкие кровеносные сосуды, которые уже расходятся по всему телу.

Кровеносная система течет от сердца к легким, и когда кровь возвращается от легких назад в сердце, оно расширяется. Артерии забирают кровь из сердца и передают в вены, а оттуда кровь вновь возвращается в сердце и так далее. Декарт говорит, что кровь, выходящая из сердца, то есть артериальная кровь, более энергичная и горячая, чем венозная. Этот поток крови не прекращается и представляет собой замкнутую систему. Кровеносная система, проходя через сердце, разносит тепло по всему телу с помощью разветвленной сети сосудов. Система кровообращения, основой которой является сердце, является фундаментальным элементом жизнедеятельности организма и, соответственно, разума.

2.1.2.4. Шишковидная железа, которая порождает разум

Декарт в своем шестом «Размышлении» предполагает, что тело не может быть отделено от сознания, так как процесса существует процесс превращения чувств в сознание (восприятие или эмоции), о чем говорилось ранее. Кроме того, в его последней работе, Les passions de l’ame (1649, Теория сознания)[83], он подчеркивает, что из-за наличия сознания душа и тело не связаны друг с другом, при этом он разделяет душу и тело как различные понятия.

Разум полностью располагается внутри нас, но не в физическом теле, и процесс мышления, говорит Декарт, тому яркий пример. С другой стороны, тело – это субстанция, существование которой можно доказать опытным путем, включая движение его конечностей или тепло, исходящее от него. Однако смерть человека – это не смерть души, а смерть именно физического тела, в котором внутренние органы перестали работать и, вместе с тем, упала температура. Поэтому Декарт утверждает, что смерть нашего тела можно сравнить с остановкой часов или другого механизма[84].

Энергия тепла, передающаяся в сердце благодаря кровеносной системе, затем передается и в головной мозг, в нервную систему и в мышцы. Декарт пишет, что в рамках этого процесса самая теплая и более всего наполненная энергией кровь направляется в головной мозг по множеству узких артерий. Мозг, получающий энергию от сердца, в свою очередь действует следующим образом. Во-первых, поступившая в головной мозг кровь и энергия позволяют функционировать нервной системе, двигать мышцы и конечности. Однако этой энергии недостаточно для выполнения полноценного движения, поэтому необходимо объединение этой энергии с энергией, которая уже была запасена в мышцах. И таким образом, как считает Декарт, производится сокращение мышц. Во-вторых, головной мозг обрабатывает внешние стимулы, такие, как свет, звук, запах, вкус и тепло, и преобразует их в идеи и внутренние стимулы, такие, как голод или жажда. Если организм находится в ситуации опасности для здоровья его органов или в состоянии недомогания, то головной мозг вводит наш разум в определенное состояние.

В этом контексте Декарт не смотрит на головной мозг в целом, он рассматривает его лишь как некий орган, где рождаются общие эмоции и чувства[85]. Он определяет его как орган, который еще не имеет разумных суждений и обрабатывает все поступающие в него сигналы вне зависимости от того истинны они или ложны. Поэтому Декарт считает, что, когда в орбиту головного мозга попадает какая-то сильная энергия, в нем твердо закрепляется соответствующее впечатление.

В рамках своей теории о сознании Декарт называет именно шишковидную железу (эпифиз) настоящим вместилищем души[86]. Он считает, что наше мышление становится возможным именно благодаря идеям, которые хранятся в шишковидной железе.

Соображение, которое убеждает меня в том, что душа не может иметь во всем теле никакого другого места, кроме этой железы, где непосредственно осуществлялась бы ее деятельность, заключается в том, что все остальные части нашего мозга, так же как глаза, уши, руки и прочие органы чувств, являются парными, но, поскольку относительно одной и той же вещи в одно и то же время у нас есть только одна-единственная и простая мысль, безусловно, необходимо, чтобы имелось такое место, где два изображения, получающиеся в двух глазах, или два других впечатления от одного предмета в двух других органах чувств могли бы соединиться, прежде чем они достигнут души, так как в противном случае они представляли бы ей два предмета вместо одного. Нетрудно себе представить, что эти изображения или другие впечатления соединяются в этой железе при посредстве духов, наполняющих полости мозга; и если исключить эту железу, то нет другого места в теле, где эти впечатления могли бы соединиться подобным образом[87].

Декарт считает, что сознание начинается после того, как сигнал от внешнего объекта исходит от органов чувств посредством нервной системы, усиливаясь в это время до определенной степени, и в конечном итоге достигает головного мозга. Различная сенсорная информация поступает через парные органы чувств, такие как глаза или уши, но эта информация после определенной обработки воспринимается нами как единое целое. Поэтому сознание также представляется нам единым. Декарт, однако, предполагает, что в мозге должна существовать некая единая область, не разделенная на две части, где мысли должны объединяться воедино. И такой областью он называл шишковидную железу. Внешне шишковидная железа представляет собой вытянутый маленький орган, расположенный перед мозжечком. Она представляет собой эндокринную железу, расположенную между левым и правым полушариями головного мозга, в области среднего мозга, а также она известна как орган, который участвует в формировании биоритмов человека.

Декарт утверждал, что от шишковидной железы душа распространяется по всему остальному телу посредством жизненной энергии, нервной системы и кровеносной системы. Кровь, в свою очередь, связана с духовными впечатлениями и разносит их по сосудам по всему телу. Шишковидная железа, которая находится рядом с желудочком мозга, приводится в движение не только благодаря энергии, но и благодаря душе.[88]

Хотя разум связан с телом через сердечную энергию и тепло, при этом разум не является единым целым с сердечным теплом, он сильно зависит от физического состояния органов тела[89]. Кроме того, разум влияет на отдельные части тела или физические движения. Таким образом, в теории сознания Декарта упоминание идеи неделимости души и тела нужно понимать как мысль о тесной связи шишковидной железы с деятельностью человеческого разума[90]. Помимо этого, свободная воля, по мнению Декарта и его дальнейших последователей, зависела от деятельности шишковидной железы, поэтому как понятие она была им незнакома.

Декарт также говорит, что чувства человека превращаются в идеи благодаря деятельности шишковидной железы. Также Декарт считает, что с физиологической точки зрения маленькая железа, расположенная в центре головного мозга, управляется некоей энергией.

Что же такое разум (душа) для Декарта? То, к чему стремится разум, – это одно, но сам разум на самом деле – это другое. Он проявляется как мышление с различными склонностями. Например, Декарт считает, что мышление проявляется двумя способами. Первое – это воля, а второе – сознание (восприятие, эмоции). Таким образом, разум – это не одинокая сущность, а проявление воли или сознания. Можно сказать, что воля – это разумная душа, а сознание (восприятие, эмоции) можно назвать чувственной душой. По сути, воля и сознание схожи, потому что они происходят из разума, но между ними возникают своего рода конфликты и противоречия. Добродетельная душа, как пишет Декарт, в своих действиях всегда руководствуется твердыми суждениями, отличая хорошее от плохого, в то время как слабая душа руководствуется лишь своими сиюминутными желаниями.

В качестве наиболее яркого примера достойного и недостойного духа Декарт приводит ситуацию, когда человек находится перед лицом смерти. Если кто-то в своей жизни более всего ценит свою честь, то он не будет испытывать страх перед лицом смерти, но если он в жизни более всего страшится смерти, то он примет решение бежать от нее. При этом дух человека, который в процессе этого выбора не может выбрать что-то одно и непоследователен в своих рассуждениях, представляет собой состояние раба, неспособного контролировать свою жизнь. Но Декарт убежден, что даже слабая, погруженная в эмоции душа сможет обрести абсолютный контроль над своими эмоциями посредством должного обучения и соответствующего руководства.

Он считает, что воля имеет очень свободную и нестесненную природу, на которую тело оказывает лишь косвенное воздействие. В человеческой воле проявляется любовь к нематериальному существованию вместе с Богом и произвольное движение в этом направлении. Как же воля все-таки функционирует, если она – проявление деятельности шишковидной железы? Декарт в данном случае приводит в качестве примера воспоминания. Если у нас есть воля иметь воспоминания, то шишковидная железа в таком случае направляет энергию в различные части организма, чтобы узнать, где находятся следы вспоминаемого объекта.

Однако, помимо воли есть еще и сознание (восприятие, эмоции), которое является другой формой мышления. Декарт отмечает, что воля не может заблокировать источник сознания. В случае возникновения сильных эмоций их крайне нелегко обуздать, потому что они сопровождаются соответствующими изменениями в кровеносной системе и системе циркуляции жизненной энергии, о которой говорит Декарт. Кроме того, одни эмоции могут быть связаны с другими эмоциями, и при этом они также могут еще и гасить друг друга.

На первый взгляд, разум связан со всем телом, особенно это касается сердца и головного мозга, которые, как считает Декарт, очень тесно связаны с деятельностью разума. Это обусловлено тем, что восприятие связано с мозгом, который сам по себе можно назвать нейронной сетью, а эмоции, в свою очередь, связаны с сердцем. Но место, где в действительности располагается душа, как утверждает Декарт, представляет собой маленькую железу в центре головного мозга[91], то есть шишковидную железу.

В связи с этим Спиноза, современник Декарта, оценивает его философский подход к разуму следующим образом. Разум существует в отрыве от тела, но в то же время он связан с тем, что чувствует тело, при помощи шишковидной железы, а также он связан с волей[92].

В общем и целом, Декарт связывает разум с энергией сердца. Он пишет, что сознание рождается в энергии, вырабатываемой кровеносной системой и двигаемой сердцем. Воля также связана с деятельностью организма. Другими словами, если у нас появляется решимость что-то сделать, то наша нервная деятельность активизируется. Энергия сердца передается в головной мозг, продуцируя ряд идей, которые хранятся в шишковидной железе, обеспечивая таким образом деятельность разума. Следовательно, по его мнению, именно сердце и головной мозг в нашем теле влияют на деятельность разума. Но при этом наш разум отделен от физического тела. Безусловно, Декарт эмпирически не прослеживал связь между разумом и шишковидной железой и не имеет никаких доказательство этой связи. Поэтому его идеи в научных кругах воспринимаются с большим недоверием. Нейробиолог Кох считает, что в головном мозге не шишковидная железа, а мозолистое тело отвечает за формирование единого сознания, координируя деятельность обоих полушарий и облегчая их взаимодействие[93].

Именно поэтому в случае, если разделить головной мозг на две части, сознание тоже разделяется, но тогда диагностируется синдром разделенного мозга. Это связано с тем, что поступающая в мозг информация разделяется и анализируется разными полушариями. Это будет более подробно обсуждаться в главе «Разделенный мозг».

Изображение 3. Шишковидная железа

Изображение 4. Мозолистое тело головного мозга

Разум взаимодействует с мозгом и, как считает Декарт, обменивается с ним энергией. Но даже если головной мозг умирает, разум (душа) бессмертен, поэтому, как пишет философ, нельзя с точностью сказать, что вместилищем души является именно головной мозг. Таким образом, разум, безусловно, связан с мозгом, но он не может при этом анализировать всю фоновую деятельность мозга, которая напрямую его не касается. В любом случае ясно, что Декарт не рассматривал разум, сознание, тело и головной мозг как изолированные друг от друга объекты. Мозг работает как инструмент для деятельности разума, однако эти взаимоотношения должны рассматриваться особым образом, и одним лишь разумом не получится объяснить всю сложность обозначенных явлений. Для этого должно быть дано новое определение независимости разума как отдельного явления, которое более подробно анализируется в «Феноменологии духа» Гегеля.

2.2. Анализ «Феноменологии духа» Гегеля

2.2.1. Вознесение от сознания к духу

Гегель поэтапно описывает процесс возвышения человеческого сознания до уровня абсолютности в своем труде «Феноменология духа». Поскольку сознание и умственная деятельность динамичны по своей природе, они проходят через измерения чувств, восприятия и разума, выходя за пределы самосознания и разума, поднимаясь до абсолюта (чистоты) или истины. То, что сознание превращается в дух и раскрывает свои глубинные части – вполне естественный процесс.

Гегель определяет сознание, сужая его значение до сознательной деятельности, связанной с объектом. Поскольку сознанием называют сознательную деятельность, действующую на грани самосознания, Гегель также пишет, что сознание подразделяется на ступень чувственного, ступень воспринимающего и ступень рассудочного сознания[94]. Гегель в данном случае вводит понятие «чувственной достоверности», которое понимается им как осознание определенного объекта как непосредственной сущности. Кроме того, он считает, что восприятие предмета формируется у нас, потому что объект в силу своих свойств и характеристик априори связан с нами. Также он выделяет определенные законы, действующие на объект, которые действуют на ступени рассудочного сознания. При этом на каждой ступени сознание все больше становится связанным с объектом или представлением и его все сложнее назвать независимым. В рамках возвышения сознания до уровня разума обнаруживается, что объект сознания – это не что иное, как мы сами.

Все сущее получает смысл только через отношения с самим собой и в отношении к самому себе, а не к другим предметам[95].

Гегель пишет, что факт наличия у нас сознания может быть доказан взаимодействием с объектом. В данном случае объектом может выступать как внешняя сущность, так и идея. С точки зрения Гегеля, сознание знает, что оно испытало (восприятие) и концептуально обрабатывает эти данные (рассудок). Таким образом, может существовать разрыв между «Я» и объектом, потому что «Я» вырабатывает суждение об объекте с помощью сознания.

Поскольку все, что существует, является абсолютно опосредованным, содержание реальности одновременно принадлежит и «Я». И это содержание представляет собой самостоятельную идею, что и есть абсолютная точка, восходящая к феноменологии духа[96].

Сознание переходит в ступень восприятия, и то, что выходит из этих отношений и имеет свойство само к себе, можно назвать истиной. «Я» в процессе достижения истины соприкасается со знанием, и между ними появляется противоречие, но в конечном итоге остается одно только знание. Согласно мышлению, достигающему самоидентификации посредством субъекта, невозможно не достичь самоидентификации. Также объект как таковой связан со знанием об этом объекте, однако в случае изменения знаний об объекте он сам не сможет не измениться. Гегель говорит, что сознание, двигаясь диалектически, меж объектом и знанием о нем делает возможным существование логики или феноменологии. Мы достигаем истины с помощью сознательных действий, и конечная истина раскрывается нам посредством всех совершенных до этого момента сознательных действий.

В процессе возвышения сознания до уровня разума мы наталкиваемся на серьезную проблему, о которой говорит Гегель. Поскольку сознание уже обладает некоторым знанием, в повседневной жизни оно намного легче воспринимает устойчивые и крайне тяжело поддающиеся изменениям сущности. Эти сущности для нас представляют собой удобный фундамент для познания на основе разума, органов чувств, эмоций, субъективного мнения или наблюдения за объектом. При таком подходе незнакомые объекты удаляются от нас. Но идеи, анализирующие и разрушающие мифы, которые не основываются на каких-либо логических доводах, также являются основными движущими силами сознания, как утверждает Гегель. Сознание порождает удивление как проявление своей силы. Эта непонятная пока, но огромная сила, по словам Гегеля, представляет собой «энергию мысли и энергию чистого я»[97].

Разум, который является мышлением неоднократного отрицания, по Гегелю, абсолютно безупречен, имеет абсолютную природу и всецело объясняет реальность. Также он отмечает, что философская истина отличается от математической истины тем, что ей не характерна такая же точность измерений. Математика не только выражает внешние черты и характеристики предметов, например, с точки зрения их размера, но и считает, что пункты требующие доказательства уже доказаны. Поэтому в рамках математики существует четкое разграничение между истиной и ложью. В отличие от точных доказательств, использующихся в математике, философия основана на динамических изменениях. Философия преодолевает и объединяет понятия истины и лжи, добра и зла.

То, что считалось сначала истиной, позже, в ходе дальнейших поисков, снова отрицается, и вновь нас охватывает сомнение, а затем и отчаяние, связанное с тщетностью наших стараний. Однако, как говорит Гегель, процесс образования может быть только таким. Сознание выходит за пределы собственного «Я» или представляет себе некий воображаемый мир, нарушая границы, преодолевает свое нежелание и ощущает некоторую силу внутри себя. Гегель говорит, что в процессе возвышения сознания объект интереса постепенно переходит с «земного» на «небесное». Таким образом, непосредственное сознание переходит к абсолютному.

2.2.2. Сознание: чувства, восприятие, разум

В условиях, когда реальность существования познается посредством органов чувств, обязательно необходим субъект, который анализирует получаемую об объекте информацию и обрабатывает ее. Первая сознательная деятельность субъекта – это чувственная достоверность (Sinnliche Gewissheit). Люди испытывают объект целиком, на основе общего сознания, «обладающего предметом как таковым»[98], которое является чувственной достоверностью. На уровне чувственной достоверности существует различие между «обьектом» и «Я». «Я» идентифицирует себя с помощью объекта, и объект существует благодаря «Я». Анализируя посредническую роль объекта, Гегель определяет объект как вещь, которая более не принадлежит к сфере сущности. Также предмет становится объектом собственности только благодаря нашим мыслям, и с этого момента постепенно раскрываются идеалистические свойства деятельности нашего сознания.

Пять чувств, доступных нам, это инструменты, которые соприкасаются с деятельностью сознания наблюдателя. Диалектический подход Гегеля к объекту раскрывается через его известную «метафору о бутонах, цветах и ягодах»[99]. Таким образом он исходит из концепции, объединяющей отдельный внешний мир и сущности. Если мы рассматриваем процесс мышления с точки зрения чувств, то можно сделать вывод о том, что различные абстракции или теории – это то, что мы прочувствовали в рамках опыта наших разумных действий. С другой стороны, заявляет Гегель, реальное отличается от нереального благодаря субъекту, но субъект сублимирует это дуалистическое различие.

Объект, который идентифицирует наблюдателя как себя, понимается как несущественный с точки зрения сознания. Чувственная достоверность воспринимает только текущее состояние объекта, то есть как «оно сейчас», и восприятие индивидуально, поэтому оно не может заменить всеобщие характеристики объекта. Но постоянно меняющийся объект в себе преобразовывается в универсальное слово.

По Гегелю, восприятие (Wahrnehmung) – это вторая ступень сознания, которая принимает всеобщность объекта вместо его непосредственности. На этой ступени уже работает сублимация, то есть динамическая деятельность сознания. Чувственная информация об объекте продолжает иметь значение, но объект принимается уже как универсальная сущность с наличием характерных ему нематериальных свойств. Когда восприятие нацеливается на какой-либо объект, чтобы познать его, оно добавляет или вычитает некоторые его характеристики, вследствие чего чистота или материальность объекта исчезает. Однако Гегель также пишет, что восприятие принимает объект сам по себе, и в данном случае сознание явно отличается от чувственной достоверности. Таким образом, сущность и несущность объекта, его индивидуальность и всеобщность независимы, и суждение о каких-либо исключительных особенностей объекта исходит от восприятия. Так как восприятие не представляет собой сугубо пассивное осознание объекта, воспринимаемый в конечном итоге объект отличается от объекта, существующего в реальном мире.

По Гегелю, наши мысли различают и определяют объекты, позволяя провести самоидентификацию. Другими словами, свойства объекта не зависят друг от друга и образуют единое целое. Однако Гегель считает, что из-за того, что восприятие – это ступень сознания, которая исчезает, как чувственная достоверность (чувственная ступень сознания), объект по-прежнему остается не до конца познанным. Поэтому восприятие возвышается до следующей ступени сознания, до рассудка (Verstand), который придает объекту длительный характер.

На деле любая вещь белая только в наших глазах, а также острая – только на наш вкус, кубическая – только с точки зрения нашего осязания и т. д. Все разнообразие этих характеристик предметов мы берем не из вещи, а из себя.[100]

На стадии разума «Я» приближается к понятию объекта. «Я» не осознает объект напрямую, а видит его истинное происхождение. Чувственное существование, которое является посредником между сущностью вещей и пятью чувствами, представляет собой некий феномен, всего лишь воображение, а закон возникает из взаимодействия между рассудочным сознанием и объектом. Разум, основываясь на процессах восприятия, видит нереальный мир феноменов, однако принцип действия рассудочного сознания таков, что ни воспринимаемое, ни сущность как таковая не может одновременно соответствовать ни миру феноменов окружающего мира, ни миру внечувственного восприятия.

2.2.3. Разум: освободившиеся от влияния мозга самосознание и рассудок

Гегель утверждает, что единичное дуалистическое разделение рассудка исчезает на уровне самосознания (Selbstbewusstsein). Подобная идея единения включает в себя различные по своему характеру элементы, но эти противоположности сублимируются внутри «Я». И самосознание осознает это различие, оно догадывается о его нереальности, и эта мысль рождает мышление. Таким образом, чувства, восприятие и рассудок оказываются вне сознания, которые не функционируют самостоятельно на уровне самосознания.

Самосознание переходит на ступень разума (Vernunft). Гегель пишет, что люди взаимодействуют с окружающим их миром посредством разума, который дан им изначально, как, например, инстинкт[101]. Он понимает природу как живой организм (сущность, которая вернулась к идее), и действительно избавляясь от сознания, которое зависит от объекта, он находит необходимость. Эта концепция цели рассматривает реальность как внешнее и вступает во внутреннее противоречие. В результате этого противоречия интенсивно развивается идеологическое мышление, поскольку активное выражение самосознания выражается тем, что вся внешняя реальность есть не что иное, как именно «Я».

Если этому исканию и описанию кажется, что они имеют дело только с вещами, то мы видим, что фактически они простираются не на чувственное воспринимание, а на то, по чему вещи познаются, для них важнее, чем остальной объем чувственных свойств, без которых сама вещь, правда, не может обойтись, но от которых сознание избавляет себя.[102]

Предметы больше не ограничиваются чувственными объектами, а воспринимаются как идея. Но рассудок не только остается во взаимодействии идей, но и продвигается к осознанию того, что «Я» и мир не одно и то же, хотя должны быть едины.

Гегель говорит, что то, как человек наблюдает и описывает внешнюю природу, проявляется не в выражении того, какие сигналы поступают от органов чувств, а посредством идей и чисел. В то время как идея характеризуется несущественной и нестабильной абстракцией, цифры всегда выделяются своей точностью и ясностью. Разумное восприятие развивается по закону мышления, который абстрагирует предметы и ищет единство между сущностью и не-сущностью, природой и человечеством, всеобщим и уникальным, бытием и мышлением. Кроме того, разум объединяет сознание, тело, самосознание и существование посредством категорий или понятий, он отрицает чувственные объекты и преодолевает ограничения самосознания. Помимо этого, рассудок связывает тело и сознание воедино и использует для этого категории и идеи, связывая воедино самосознание и существование. Таким образом, считает Гегель, он отрицает чувственные объекты и переходит границы сознания. Рассудок понимается Гегелем как нечто уже содержащее в себе все предметы. Организм, называемый человеком, в борьбе за самосохранение становится существом, не способным определить, зачем вообще существует необходимость самосохранения.

Но рассудок не останавливается даже в деятельности наблюдающего разума. Рассудок, по Гегелю, также является духом (Geist), который вмешивается в реальность, то есть духом, представляющим собой «действующая реальность сознания»[103]. Разум – это активное сознание, которое, принимая привычки и этику поведения, не только воздействует на реальность, но и исправляет ее. В особенности Гегель отмечает, что разум субъекта входит в противоречие с реальностью, поэтому иногда он может выходить за ее пределы. Он противопоставляет самосознание реальности, трансформируя окружающую его среду и сводя все проблемы принятия ценностей к индивидуальному достоинству. В рамках этого процесса индивидуальность рождается как субъект, который трансформирует мир, окружающий эту индивидуальность.

Только после достижения уровня разума индивид может быть определен как существо «противоположное само себе»[104]. И индивид свободен в своих действиях, он выходит за пределы биологического существования, бесконечно выражая свой разум. «Я» на уровне разума признает ценность другого, осознает объединение с противоположностью и обладает универсальным сознанием. В результате этого процесса рождаются такие понятия, как закон, обычай или нация. В это время индивид вмешивается во внешнюю реальность посредством своей воли или действиям, осознавая свою собственную личность.

Индивид завершает мышление, бесконечно функционирующее благодаря действиям этого индивида, и преодолевает свою индивидуальность. Гегель понимает человеческое тело не только как биологический организм, но и как отправную точку для диалектического действия, которое стало результатом воздействия на личность опыта и восприятия. В данном случае Гегель говорит, что люди, к примеру, жертвуют своей жизнью, рассматривая себя как часть целого, а именно нации или общины.

Давайте же резюмируем мысли Гегеля насчет деятельности разума и сознания. Работа сознания играет роль посредника и возвышается до уровня разума, проходя ступени чувственной достоверности, восприятия и рассудка. Однако на каждой отдельной ступени сознание предыдущей ступени зависит от следующей, и в данном процессе примечательно, что сознание следующей ступени приближается к реальности больше, чем на предыдущей.

Чувственная достоверность, то есть отправная точка восприятия объекта, достигается в рамках времени и пространства, где «сейчас» и «здесь» являются неизбежными условиями для следующего шага, но не определяют деятельность сознания. Кроме того, чувственная достоверность или восприятие не могут прояснить различие между предметами при помощи чистого сознания, поэтому мы не можем достичь единого познания. Объекты и чувственная достоверность являются предпосылками формирования сознания, но объекты можно назвать реальными, только если они соответствуют идейному мышлению. Сознание является постоянным и существенным, в то время как объект «всего лишь одна из предпосылок, что-то необходимое для появления сознания»[105]. Ощущение существования объекта проходит в момент, тождественный сознанию. Более того, Гегель утверждает, что на уровне самосознания не существует даже объект. При этом объект играет иную роль, когда в процесс познания включается «Я». Объект в рамках этого процесса существует благодаря сознанию, при этом он может существовать отдельно от сознания.

Индивидуальное сознание, исчезнувшее на уровне разума, и исключительные отношения к другим составляют диалектическое единство. Разум устраняет противоречие между собственным «Я» и внешней реальностью, поскольку его внешнее пространство становится намного шире, чем первоначальное сознание. Однако это не будет независимой формой, не имеющей отношение к объекту. Когда разум становится внешней реальностью, когда он убежден, что внешний мир есть не что иное, как он сам, субъективность и объективность становятся единым целым.

Крайности, к которым стремится дух, – это свобода, бесконечность и существование. Они делятся на две группы, но если задаться вопросом, что такое дух, то сразу напрашивается ответ, что это – движение, основанное на природе, и процесс освобождения от природы. Это реальность существования и разума как такового[106].

В процессе восхождения сознания до уровня разума каждое сознание может быть поэтапно и дифференцированно, и узкое сознание постепенно превращается во всеобъемлющее сознание. Также Гегелем подтверждается неудовлетворенность состоянием объективного сознания, в рамках которого сознание является чувственной достоверностью, восприятием или рассудком. Однако желание самосознания игнорировать объект входит в стадию разума и делает объект идентичным наблюдателю.

Таким образом, по Гегелю, объект может существовать только посредством субъективной идеи. Благодаря этому различные сознательные явления не противоречат субъективному мнению, а понимаются как составные элементы всей жизни. Анализ восхождения сознания, которое в конечном итоге выражает реальность, начиная с чувственной достоверности объекта, является ядром философского подхода, описанного Гегелем в своей «Феноменологии духа».

3. Понимание головного мозга в XIX веке. Сомнения относительно чистоты разума

3.1. Идеологические размышления

На протяжении долгой истории философских идей, начиная от Платона, заканчивая Декартом, Кантом и Гегелем, разум рассматривался как основа движущей силы самой философии. Но когда это развитие философских идей доходит до британского философа Джорджа Беркли (G. Berkley), начинаются ожесточенные споры относительно материи, а философия приобретает еще более внушительный вид. Декарт также утверждал о существовании разума. Затем философские труды Канта, на первый план ставившего трансцендентное, а не разум, дали предпосылки для поиска нового определения понятия разума. Однако Беркли рассматривал разум как единое целое, утверждая, что наблюдение за объектом представляет собой рассмотрение внутренних идей. Разум, значение которого подчеркивалось вышеуказанными философами, означает свободное мышление, которое ассоциируется с каким-то отдельным образованием, не имеющим связи с физическим телом.

Но с XVII века, в связи с бурным развитием научно-технического прогресса, предметом размышления или наблюдения в философии стала чистота разума. В частности, в философии удалось доказать суждение о том, что не мышление становится предпосылкой существования, а существование и есть мышление, основанное на чувственном восприятии. В результате чувственное сознание, расположенное как бы между внешними объектами и мышлением, начинает занимать очень важное место в философской науке. В то же время критика механического дуализма разума и материи усиливается, а различные идеи, относящиеся к биологии, живым организмам и их взаимодействию, пользуются тогда все большей популярностью.

В качестве примера можно взять чувства. Можно сказать, что чувства не чисты, потому что они являются сознанием нашего тела. Чувство или ощущение – это явление, являющееся эквивалентом деятельности нервной системы или мускулатуры, которые реагируют на внешние раздражители, воспринимая движения или внешние объекты. Таким образом, встает вопрос, могут ли чувства объединяться? Французский философ Анри Бергсон (H. Bergson) различал аффективные ощущения и репрезентативные ощущения. Репрезентативные ощущения – это одно из пяти чувств, которые фактически можно назвать чистыми, в частности, это – зрительные или слуховые ощущения[107]. В отличие от эмоций, которые не реагируют на каждый раздражитель один к одному, ощущение кажется простым по своей сути. Что касается аффективного ощущения, то это ощущение, в которое вмешивается эмоциональный элемент, такой, как удовольствие или боль, если рассматривать этот процесс с точки зрения нейробиологии.

Что же такое удовольствие или боль в рамках подхода Бергсона? Репрезентативное ощущение схоже с молекулярным движением, но оно не воспринимается нами непосредственно как вибрация или молекулярное движение, поэтому в процессе преобразования этой молекулярной вибрации в репрезентативные ощущения производится интерпретация и декодирование поступающих сигналов. При этом нельзя отрицать, что в рамках этого процесса со стороны нашего тела также происходит сопротивление. Таким образом, аффективные ощущения возникают в свободном движении, не схожем ни с действием, ни с реакцией. При этом наше сознание интерпретирует разницу в степени наших ощущений, а также различает различные движения органов тела и различные ощущения. Склонность разума и склонности сознания в конечном итоге определяют некоторые ощущения.

Поэтому боль не является моментальной реакцией, а появляется в соответствии с пониманием сознания. Боль – это не просто импульс, выпущенный телом именно сейчас, и не просто движение молекул, а чувство готовности к будущему. При этом даже Дарвин утверждал, что боль – это в общем-то попытка животного избавиться от нее, боль – это еще и различные физические движения, которые мы ощущаем. Например, это может быть приподнимание бровей, открытие рта, выделение пота и прочие физиологические проявления, которые необходимы нам для того, чтобы в конечном итоге избавиться от боли. Импульс, который приносит с собой чувство боли – это ощущение, передаваемое нам через нервную систему, но степень ощущения боли или реакция определяется уже деятельностью сознания.

Если боль – это движение или импульс, заставляющий нас быстро двигаться, то удовольствие, наоборот, делает нас более инертными. Удовольствие – это склонность к физическому бездействию, в этом состоянии все прочие чувства отбрасываются, кроме физиологических потребностей органов тела. Удовольствие – это состояние, в котором нам не нужно с чем-то бороться и нам не нужны дополнительные силы, чтобы убежать от угрозы, в то время как в случае возникновения этой угрозы в интересах самосохранения нам требуется активизация всех сил организма. Другими словами, хотя мы и прикладываем все усилия, чтобы вырваться из неприятной ситуации, нужно признать, что, испытывая удовольствие, мы не стремимся предпринимать те же действия и фактически бессильны.

Таким образом, рассматривая процесс превращения репрезентативных ощущений в аффективные ощущения, нужно сказать, что репрезентативные ощущения, по Бергсону, включают в себя не только аффективные ощущения, но и вмешательство сознания или опыта. Благодаря увеличению интенсивности света или звуковых вибраций человек может обнаружить изменения в окружающей его среде. Кроме того, репрезентативные ощущения, такие как вкус, запах, температура и т. д., тоже содержат в себе аффективные ощущения. А аффективные ощущения, напротив, могут превратиться в репрезентативные ощущения. Поскольку идеи и опыт уже смешаны в репрезентативных ощущениях, они не остаются просто свойствами, а приобретают размеры. Кроме того, хотя предпосылкой для возникновения репрезентативного ощущения считается внешний объект, на самом деле основа ощущения кроется в прошлом.

Чувства не приходят сами по себе, и на их появление влияют прошлый опыт или идеи. Уколов руку иголкой, сначала мы чувствуем легкое касание, затем постепенно мы ощущаем все более тесный контакт с кожей, а потом уже чувство укола. Мы снова и снова будем чувствовать боль, и в конце концов эта боль распространяется по всему телу, пока причины ее возникновения не устранятся. В итоге причина воспринимается как результат, качество как интенсивность и величина. Также можно привести другой пример. Когда на руки оказывается давление, мы уже знаем, что чувственный опыт при контакте меняется и становится давлением или даже болью, варьируется от простого прикосновения к давлению. Также мы знаем, что эти ощущения могут перейти и на соседние участки тела.

С другой стороны, в рамках физиологии и психологии, утверждается, что различия в ощущениях (тяжесть и легкость, холодность и тепло и т. д.) обусловлены различиям в том, что вызывает ощущения, а не их степень. Например, прохладная погода не холоднее теплой погоды, но прохлада и тепло на самом деле разные ощущения. Расширение ощущений по своей сути относится к качественным различиям, а не к количественным различиям. Все дело в том, что сознание воспринимает разницу в ощущениях как качество, а разум заменяет его количеством.

Но Бергсон не видит никакой пользы от попыток выявить объективную разницу в степени или интенсивности ощущений, определяя эту интенсивность как некое число, а также в размере того, что послужило основой для ощущений, выявляя в данном случае такие переменные, которые поддаются математическому измерению. В целом Бергсон критически рассматривает попытки ученых сводить состояние сознания к колебаниям молекул и атомов в мозге, а также сужать определение интенсивности ощущений до степени или сложности молекулярного движения[108]. Феномен сознания, безусловно, существует, но его проявления нельзя объяснить причинно-следственными связями.

Тем не менее, представление эмпирических аргументов ставит под вопрос безусловное существование разума и реального существования трансцендентного «Я». Шотландский философ Дэвид Юм (D. Hume) критикует следование картезианскому закону причинно-следственной связи, а также отрицает идею о том, что закон, опирающийся на рациональность, уже содержит в себе все следствия. Причина и следствие – это отдельные события, которые не связаны напрямую, как цепочка. Поэтому рациональность, считает Юм, нельзя рассматривать последовательно[109]. Вместо этого в человеке преобладают иррациональные идеи. Никакой устоявшийся образ действий никогда не повторяется в абсолютной точности, поэтому предпринятые действия проходят навсегда, и даже особенности отдельного интервала времени могут быть объяснены только при помощи неких универсальных принципов. Но поиски закона, который бы идеально подходил и объяснял любую ситуацию без исключений, понимается Юмом как недальновидность, а не обращение к разуму. Особенность эмпирических исследований заключается в том, что они осуществляются в рамках наблюдения объекта посредством органов чувств. Так как идея абстрактна, а опыт не полностью восполняет недостатки абстрагирования, доказательства в данном случае бесполезны. Это обусловлено тем, что опыт характеризуется субъективностью и односторонностью.

На рубеже XIX и XX веков философ Бергсон подверг критике поиски вместилища разума. До этого времени головной мозг традиционно понимался как фундамент для процессов мышления. Декарт также сказал, что материя и разум основываются на действии шишковидной железы. Его теория позволяет сузить деятельность разума фактически до активности коры головного мозга или даже атомов, из которых она состоит. Таким образом, мыслительная активность собственного «Я», естественно, вызывает вопрос о том, где конкретно проходят процессы мышления. Когда мы мыслим, образы приходят на ум последовательно, один за другим. Среднестатистический человек понимает, что изображения появляются в мозге, предполагая, что существует тесная связь между этими образами в мозге и его сознанием.

На самом деле, физиологические знания Бергсона были богаче, чем у Декарта. Поэтому он уже отвергал предположение Декарта о том, что разум располагается в шишковидной железе. Бергсон подверг критике и то, что идеалисты отделяют окружающий мир от человеческого тела, а также разграничивают центр восприятия (головной мозг) от остального тела, игнорируя колебания, вызывающие сигналы, которые, в свою очередь, направляются в головной мозг через нашу нервную систему. Тем самым идеалисты фактически игнорируют сразу и материю, и тело, и сам мозг. Помимо прочего, Бергсон критикует некоторые взгляды материалистов и психологов, которые искали основу разума в мозге, и утверждает, что природа или ум не могут быть объяснены механически.

Для Бергсона то место, где действительно пересекаются разум и материя, это не головной мозг, а восприятие и память. Таким образом, он считает, что неверно утверждать, будто головной мозг – это орган, который формирует восприятие, то есть мозг не является местом, где с помощью химических и психологических процессов восприятие снова превращается в идею. Это не значит, что он не видел связи между сознанием и мозгом. Чтобы объяснить эту связь, Бергсон приводит в пример ситуацию с одеждой и вешалкой[110]. Мы вешаем одежду на вешалку. Подобное действие проистекает из взаимной необходимости и не представляет непреодолимую связь между вешалкой и одеждой. Отношения мозга и сознания движутся по принципу разъединенной непрерывности, а не непрерывности как таковой. Поэтому Бергсон считает, что мозг не может объяснить все сознание.

Бергсон рассказывает о локализации языковых способностей в мозге, приводя в качестве примеров различные расстройства головного мозга, афазию, амнезию, нарушения зрения и нарушения слуха, чтобы продемонстрировать несоответствие мозга и разума. Например, в случае амнезии невозможно точно диагностировать поврежденную область головного мозга. То есть исчезновение памяти носит временный характер, и пациент по истечении некоторого времени может восстановить свою нормальную память. Кроме того, согласно закону регрессии памяти Рибо (Ribbot), даже расстройства пациентов с афазией, у которых обнаруживаются участки повреждения головного мозга, всегда прогрессируют, начиная с проблем в установлении порядка имен собственных, потом существительных, прилагательных и глаголов[111]. Данный факт доказывает, что расстройства различных областей головного мозга и афазия напрямую не связаны.

Таким образом, головной мозг сравнивают со своеобразной центральной телефонной станцией[112], которая связывает молекулярные движения нервной системы с определенным действием. Основная роль мозга – это быть механизмом движения спинного и продолговатого мозга. Бергсон считает, что мозг всего лишь анализирует полученные сигналы, выбирает соответствующие им движения, а потом связывает их с определенными движениями или действиями, а не добавляет и не вычитает что-то из этого процесса. Он также говорит, что сознание, которое действует в соответствии с выбором мозга, является чистым восприятием. Мозг – это не основа для идей, а в первую очередь место формирования движений и деятельности, как утверждает Бергсон.

Поэтому он пришел к выводу, что отношения между разумом и мозгом не были ни простыми, ни постоянными, однако мозг проецирует нашу психику в качестве действий, направленных вовне, или воспринимает окружающий мир с помощью чистого восприятия, направляя полученную информацию внутрь себя. Бергсон предполагает, что в зависимости от того, каким образом работает головной мозг, определяется психологическая жизнь человека или его ментальный стиль. Мысль может и связана с материальным мозгом, но разве люди не теряют таким образом чистоту разума? В данном случае Бергсон говорит, что люди действительно страдают от бессознательных и эмоциональных порывов. Однако ему кажутся убедительными утверждения о том, что люди могут регулировать и контролировать их и на этом уровне обладают определенной независимостью или свободной волей. Таким образом, бесконечная независимость разума, которую выдвигали на передний план идеалисты, вошла в некоторое согласие с материальными утверждениями, которые делались в рамках естественных наук.

3.2. Избегаемая классическая физика

Началом классической физики считают исследования Ньютона. Он является тем самым представителем классической физики, который открыл законы физической науки, однако они отличаются от современных естественнонаучных теорий. В своей книге «Принципы» (Principia, 1687), которая стала поворотным моментом в истории физики, Ньютон объясняет, что все во Вселенной движется в соответствии с определенным законом. Он называл гравитацию одним из таких законов, управляющих вселенной. Кроме того, когда Ньютон касается вопросов движения физических тел, он утверждает, что положение и скорость объекта в настоящем определяет положение и скорость объекта в будущем. При этом Ньютон рассматривает физические тела как наиболее объективную и независимую часть окружающего мира и использует их в качестве основы для формулировки выдвигаемых им физических законов. Физическое тело, с его точки зрения, представляет собой материал, свойства которого невозможно изменить, и конкретным свидетельством этих свойств является атом.

Следовательно, даже планетарное движение уже заранее предопределено, и положение, скорость и масса физического тела могут быть точно описаны. Пространство и время в этом контексте не связаны между собой, но считается, что они, в свою очередь, тоже следуют определенным закономерностям. Физическое тело имеет фиксированную массу и закрепленное положение в пространстве, при этом, однако, существует сила, которая противоположна массе. Также важным является и принцип физических исследований, заложенный Ньютоном, в рамках которого событие может быть проанализировано в рамках причинно-следственных связей. Физические законы Ньютона начинаются с конкретных наблюдений, но далее переходят к абстрактным формулам, благодаря которым обеспечивается модель для формулировки научного закона.

Физика Ньютона в рамках развития науки была принята как доктрина. Данный факт предсказывает появление теории детерминизма уже в более позднюю эпоху. Согласно теории Ньютона, свет – это поток мелких частиц, но улавливается он только в сетчатке глаза субъекта. Тем, кто еще сильнее, чем Ньютон, доказал могущество физических законов, был французский математик Пьер-Симон Лаплас (P.S. Laplace). Он утверждал, что любой момент в будущем полностью определяется состоянием Вселенной. Лаплас не верил ни в какое вмешательство внешних сил и был основателем теории научного детерминизма, в рамках которого он утверждал, что изменяющаяся физическая величина точно соответствует физической реальности.

Лаплас первым четко сформулировал принцип научного детерминизма: учитывая состояние Вселенной в некое время, полный набор законов определяет как будущее, так и прошлое[113].

Лаплас также следует традиции классической механики, говоря, что знание текущего положения и скорости частиц во Вселенной говорит нам о прошлом и будущем этой Вселенной. Концепция пространства, времени, материи и причинности унаследована современной физикой от классической физики. В классическом подходе нет понятия неопределенности, поэтому человеческое сознание считается отражением материи и действует в соответствии с законами природы. Таким образом определяется и поведение человека, и каждое событие в рамках такого видения не может не быть предопределенным.

Но ученые эпохи Просвещения, высоко оценивая работу Ньютона, добавили науке метафизическое значение, выделяя понятие «ньютоновской моральной науки» (moral science)[114]. Естествознание XIX века ставит вопрос о том, можно ли объединить принципы Вселенной всего лишь несколькими математическими формулами. В отличие от своих предшественников те, кто работал в XIX веке, уже подвергали сомнению положение о том, что знание начального положения и скорости планеты не раскрывает положения и скорости планет в прошлом или будущем. Поэтому подвергается критике четкое соответствие между причиной и следствием и теория о том, что все предыдущее развитие Вселенной, в том числе ее текущее состояние, были определены с самого начала.

Из-за того, что материя разделена на материалы и силы (энергию), в детерминистической теории Лапласа, основанной на неизменчивости массы, возникает противоречие. Оно обусловлено тем, что масса в действительности меняется со временем. Например, феномен света противоречит теории Ньютона, если принимать, что свет – это не поток частиц, а эфирная волна, распространяющаяся в пространстве[115]. Благодаря этому теория о различии между формой и материей, которую описывал Аристотель в своих трудах, была сначала вытеснена из научного дискурса, а затем вновь привлекла к себе внимание научного мира. Рассматривая энергию как ключевой элемент, она получает большее внимание как нечто имеющее массу.

Кроме того, в 1900 году французский математик Анри Пуанкаре (H. Poincaré) утверждал, что необходимо точно установить информацию о начальных условиях явления, чтобы предсказать его будущее. Если в исходное значение закрадется небольшая ошибка, то и поведение материи в дальнейшем предсказать будет невозможно. Таким образом удалось доказать, что измерения могут быть неточны, и, следовательно, детерминистское мировоззрение не всегда верно. И так на сцену научного дискурса выходит теория хаоса. Однако стоит отметить, что в данном случае термин «хаос» должен пониматься именно как явление в рамках определенной закономерности, и он разрушает не причинно-следственную связь явлений, а, скорее, подвергает сомнению предсказуемость Вселенной.

В целом, в науке различные понятия дополняются и расширяются при включении их в систему понятий классической физики. Вырабатываемые нами законы Вселенной должны объяснять количественную подлинность вещества, движущегося как часовой механизм. Так появилась новая теория организма, в рамках которой считается что все отдельные существа окружающего мира находятся под воздействием глобальных законов, например, законов вселенной. Это вновь напоминает возрождение философского идеализма. Другими словами, теперь считается, что материя не просто существует как таковая, а между ее элементами наблюдается активное взаимодействие, при этом ее существование имеет определенную цель. Конечно же, убедительным кажется суждение о том, что материя не просто существует в пространстве и времени. Кроме того, материя делится на внутреннюю реальность и внешнюю реальность, и считается, что между ними существует определенное взаимодействие. Таким образом, материя изменяется, сохраняя свои свойства. Материя движется в рамках взаимодействия с чем-то внутри нее, и это состояние можно понимать как самоидентификацию.

Кроме того, в данном случае также становится важным понятие времени. Классические физики утверждают, что, даже с течением времени, состояние материи всегда остается неизменным. Но в физике после XIX века категория времени представлена уже внешней сущностью, и старые представления начали меняться. Поэтому также стала популярна теория эволюции, которая утверждает, что со временем организмы изменялись. При этом они эволюционировали не бесцельно, а переходили в своем развитии от простых к более сложным структурам. Однако объектом и теории эволюции и теории организма является биологический организм.

Однако те же свойства и предпосылки к изменениям имеются и у неживой материи. Согласно взглядам Уайтхеда, это сходство не обусловлено временем. Когда материя, которая сначала находилась в моменте времени А, а потом находится в момент времени B, сохраняет не только все свои свойства и структуры, но и факторы, воздействующие со стороны окружающей среды. Предшествующие свойства и далее будут передаваться материи, которая продолжает свое существование во времени и пространстве, если только не изменятся внешние условия этого существования.

Поскольку электроны очень похожи друг на друга, между пусть даже совсем различными видами материи обнаруживается тесное сходство. Их сходство – это не что иное, как борьба за существование, такая же, как та, что ведется в биологическом мире. При этом с этой же целью, что и живые существа, элементы неживой материи объединяются в определенные структуры и сотрудничают. Поэтому те объекты, которые нацелены на подрывание законов существования этой среды, обречены на исчезновение. Так, по законам борьбы за выживание и естественного отбора, живые существа борются за создание благоприятной среды друг для друга.

Закон тяготения Ньютона действует как для яблок, падающих с деревьев, так и для Луны, вращающейся вокруг Земли, и даже звезды Млечного Пути не могут избавиться от его воздействия. В таком случае, как же тогда законы физики действуют на человеческие существа, являющиеся высшими биологическими организмами на Земле? Человеческая идентичность гораздо более абстрактна, чем идентичность, которую составляют электроны, молекулы или другие мельчайшие частицы. Причина тому – это человеческое сознание и разум[116]. Человек приспосабливается к окружающей среде при помощи своей индивидуальности. Индивидуальность делится на сферу восприятия внешней среды и на сознание, которое все это воспринимает, совместно эти два процесса постигают реальность.

Поэтому, кажется, что выражение Декарта: «Я мыслю, значит, я существую» – надо переосмыслить следующим образом. Причина, которая делает возможным такое бытие, в рамках которого возможно состояние «я думаю», не исчезает мгновенно, есть причина, которая предшествует этому, есть причина, которая предшествует этой причине, и так далее, всегда есть некое предсуществование. Если говорить точнее, то перед мышлением появляется импульс, а перед импульсом нейрон, перед ним что-то еще и так далее. Равным образом и существование не является чем-то раз и навсегда установленным, оно развивается последовательно, по цепочке, основываясь на причинно-следственной связи. Поэтому, стало быть, не существует четких понятий мышления или существования. Тем не менее, только по поводу сознания мы точно можем сказать, что оно существует.

3.3. Физиологический и психологический подход к изучению мозга

Философия, основанная на доверии к приобретаемому опыту, также способствует рождению науки, опирающейся на эмпирические исследования, одной из которых является физиология, а другой – психология. В обеих дисциплинах психика понимается как обработка процессов, проходящих в организме, и она не зависит от разума. Другими словами, хотя психическая сфера сводит разум к одной лишь функции познания, его подлинный характер еще не полностью раскрыт. В то же время связь существующих отношений между субъектом и объектом меняется. Объект – это часть внешней среды, которая не только сохраняет самоидентификацию, но также и обладает двойственностью, которая меняется в зависимости от отношения наблюдателя. Но в рамках субъекта не существует независимой реальности, которую когда-то воспринимали как настоящую.

Однако, если рассматривать психологию и физиологию с точки зрения материалистической науки, то их области исследования диаметрально противоположны. Материалистическая наука начинается с признания двух независимых реальностей, а именно ума и материи. Психология и физиология, с другой стороны, исследуют человеческий организм, который соединяет в себе обе эти сущности. Они также учитывают достижение иных наук, в процессе развития которых были обнаружены атомы и электроны, которые являются более фундаментальными частицами, чем молекулы.

Физические явления, которые происходят в рамках реальности, не обладают самоидентификацией или стремлением к самосохранению. Но электроны в живых существах имеют иные области деятельности, нежели те же электроны, но входящие в состав неживой материи. Это обусловлено особенностями строения биологических организмов. Тело имеет обыкновение быть связанным с разумом. Именно поэтому теория организма стала популярной.

Благодаря достижениям в области физиологии и психологии существует связь между философским дуализмом и научным монизмом, которые были разделены в течение долгого времени, еще с XVII века. Разум и материя начинают пониматься не изолированно, а в их взаимосвязи, которая не является чем-то перманентно зафиксированным. Материя понимается теперь как организм, а разум понимается как функция организма. Психика, показывая, что из себя представляет явление, предполагает процесс осознания явлений, происходящих в нашем теле. Пространство и время – это сцена, где происходят явления физического мира, и организм в конечном итоге претворяет в жизнь ценность.

Давайте начнем с физиологии. Физиология – это изучение взаимоотношений между телом (природой) и разумом. Разум понимается как часть тела, а тело рассматривает разум как часть биологического организма. Каждая часть тела является частью всего комплекса физических явлений, происходящих в организме, и между ними устанавливается тесная взаимосвязь. Эти отношения между целым и его частями в конечном итоге направлены на поддержание стабильного существования всего организма.

Нейрофизиология, подразделение физиологии, которое изучает стимуляцию, имеющую место в нервной системе, а также процесс, в рамках которого центральная нервная система, получающая импульс, снова раздражает нервы, направляя сигналы к органам. Кроме того, в биохимии, которая является ответвлением физиологии, изучаются сложные организационные системы организма, направленные на его сохранение. С одной стороны, влияние самого человека на происходящие в его организме процессы довольно мало, поэтому крайне важно обратить внимание на влияние внешней среды. Изменение общей схемы работы организма происходит в рамках деятельности клеток или даже более мелких частей, например, молекул, но изучение молекул в этих клетках представляет собой уже задачу для ученых физиков.

Например, мышцы – это та часть организма, где во время движения себя ярко проявляет фактор сознания. Чем больше сознания сосредоточено на одной области тела, тем больше мышц в этой области сокращается. При этом эти мышечные силы могут быть измерены. Таким образом, теория о том, что психическое состояние сознания не занимает пространства, но имеет размер, в данном случае выглядит убедительным.

Кроме того, говоря, что движение мышц, сопровождающееся чувственным напряжением, которое соответствует основному направлению деятельности нервов, ученые утверждают о триединстве нервов, мышц и сознания. Эти «физики разума»[117] определяют размер сознания в рамках соотношения физиологических процессов и сознания. Они объясняют математическими терминами (двойной, тройной и т. д.) уменьшение или увеличение таких явлений, как ощущения или эмоции, либо сам процесс сознания. На самом деле, с математической точки зрения, когда мы говорим, что один объект больше другого, это включает в себя не только сравнение по протяженности, но и то, что больший объект включает в себя меньший.

Бергсон говорит, что по мере того, как интенсивность сознания возрастает, усиливающееся сокращение мышц является восприятием того, что части тела, вовлеченные в этот момент в работу, напрягаются. Мы ослабляем кулак, а затем сжимаем его сильнее и чувствуем, что ощущения, которые сначала были только в кулаке, распространяются через руку к плечу. Это чувство сменяется усталостью и болью, таким образом, изменяется и наше состояние.

Также психологическое состояние, сопровождая движения мышц или ощущения, может либо фокусировать внимание, либо быть связанным с негативными эмоциями, такими, как гнев, страх или отвращение. В связи с тем, что подобные чрезмерные проявления эмоций связаны с неконтролируемым движением мышц, роль разума в этом процессе минимальна. Но когда наши эмоции утихают, роль разума начинает восстанавливаться. Интенсивность эмоций по отношению к внешнему объекту ослабевает, снова на сцену выходят память или сознание, ведя эмоции в определенном направлении и соединяясь в единое целое посредством идеи. Не существует существенной разницы между крайними эмоциями, подключающими также воспоминания или сознание, и глубокими психическими процессами.

Психология, с другой стороны, является изучением разума с точки зрения его отношений с другими аспектами сознания, в то же время сводя разум к одной из функций тела. Даже в рамках бихевиористской психологической школы сознание как объект исследования фактически исчезает. Человек с их точки зрения – это своего рода машина, которая управляется импульсами, возникающими в головном мозге, а результатами этой деятельности уже является человеческое поведение. Американский психолог Уильям Джеймс (W. James) отрицает существование разума в своей статье «Есть ли сознание?» (1904) и считает, что его значение – это не более, чем одна из функций организма[118].

Джеймс также следует принципа дихотомии, то есть противоречия между разумом и материей. В частности, он пишет, что разум или материя не является основой нашего представления. Разум как таковой, с его точки зрения, не существует. То, что мы называем разумом, может объясняться лишь как возможность запоминания и познания окружающей реальности. Вместо этого существует эмпирическое содержание, и мы осознаем окружающий мир только эмпирическим способом.

Чувства связаны с внешним миром причинно-следственной связью. То, что мы чувствуем, формируется благодаря внешним стимулам, затем подключается сознание, а после сокращаются мышцы, таким образом и выглядит процесс, поэтому интенсивность наших чувств можно измерить такими характеристиками, как размер или протяженность.

Мышечные силы могут быть измерены, потому что они развиваются в пространстве. Таким образом, психическое состояние, проявляющее себя в мышечных движениях, также начинает пониматься как определенная величина. Ряд психологических исследований способствовали такому пониманию еще в 1890-х годах. Учеными, которые утверждали физическую измеримость психики, были шотландский психолог Александр Бэн (A. Bain) и немецкий психолог Вильгельм Вундт (W. Wundt).

Бэн говорит, что, например, степень ощущения мышечного движения соответствует течению центробежной силы нерва. Поэтому сознание замечает форму распространения силы от самой нервной системы. Вундт также рассматривает чувства, исходящие от центра нервной системы, сопровождаемые рядом нервных стимуляций мышц. В данном случае он приводит пример парализованного пациента, который, хотя и был неподвижен, отчетливо ощущал распространяющуюся по его телу силу, когда он пытался поднять ногу[119].

Бэн определил психологию как научное объяснение человеческого поведения. А бихевиористское направление в психологии рассматривает нервы и мышцы как основу сознания, и в целом они считают, что сознание можно рассматривать только на этой базе. Однако чувства согласуются с мышечными и нервными движениями, в то время как нервы или мышцы отделены от сознания, так как они являются объектами, протяженными в пространстве.

Вундт же говорит об ощущениях, которые сопровождают мышечную и нервную деятельность, поэтому, даже если парализованный человек попытается двинуть какую-то часть своего тела, он может почувствовать соответствующие ощущения, хотя осуществить само движение у него не получится[120]. Теория Вундта тщательно переосмыслена в труде Джеймса «Психология» (1908). Усилия, направленные на то, чтобы что-то сделать, двигают грудные мышцы, голосовые связки, дыхательные мышцы и т. д. Однако такие усилия осознаются нами только благодаря движению мышц и деятельности нервов. Кроме того, мы можем их осознавать, потому что направление подобных усилий центростремительное.

Как считает Джеймс, чем больше мы стараемся совершить движения, тем больше в рамках движения будет задействовано мышц. То есть область тела, задействованная в этом процессе, увеличивается. Например, если вы сжимаете кулак, ваши ощущения сначала будут только в кисти. Затем ощущения переходят от кисти к руке, затем к плечам, затем сильнее напрягаются ноги и закрывается рот. Таким образом, мы чувствуем, что единственное и вроде бы ограниченное областью кисти чувство в итоге распространяется по всему телу. Это можно назвать изменением чувственного объема. В этом контексте можно сказать, что это действительно является увеличением объема испытываемых нами чувств.

Кроме того, мышечное движение выходит за рамки простого увеличения количества задействованных мышц и проходит ряд качественных изменений, они могут превзойти чувство усталости, боли и не только. Люди осознают не только качественные изменения, но и количественные. Крайне важно добавить, что качественный аспект восприятия не может быть определен количественно, например, как протяженность или размер.

В частности, у нас есть привычка мыслить и определять вещи в рамках пространства. Количественный и качественный характер восприятия меняется, и в этих изменениях не возникает различий в эмоциях или усилиях. Полученные выражения являются продолжительными и могут быть определены как внимание, гнев, страх, радость, боль, страсть, желание и т. д. Эти процессы сопровождаются физиологическими явлениями и движениями, а также, безусловно, сознанием. Усилия, которые возникают, когда мы фокусируем внимание, часто сводятся к ощущению мышц. В частности, если мы пытаемся что-то вспомнить, мы чувствуем как бы некоторое давление на свою голову. Движение мышц является частью этого процесса, а не причиной или следствием сознания.

Кроме того, когда мы испытываем сильные эмоции, такие, как гнев, страх, радость, боль, страсть, желание и т. д., у нас могут проявляться и функционировать только физиологические явления. Итак, Джеймс утверждает, что основой для этих эмоций служат телесные ощущения. Бергсон, с другой стороны, обращая внимание на деятельность сознания, которое проводит самоанализ испытываемых бурных эмоций, утверждает, что они смешиваются с сознанием. Если человек испытывает страх, исключая физиологические явления, сознание, стремящееся избежать каких-либо опасностей, срабатывает более четко.

Как описано выше, интенсивность бурных эмоций уменьшается благодаря самоанализу. Таким образом, в конечном счете, ощущение бурных эмоций превращается в мысли или воспоминания. Первоначально сенсорные эмоции могут задействовать мышцы и проявляться в движениях, но в процессе самоанализа или рефлексии они теряют свои физиологические качества. Эмоции, которые остаются и после самоанализа, более продуманны и практически полностью отличаются от чистых эмоций. Но эмоции не являются прямым следствием того, что их вызвало, поэтому интенсивные или рациональные, поверхностные или продуманные эмоции нельзя обсуждать в одном и том же контексте.

Джеймс признает ценность психологии с точки зрения выявления связи между телом и сознанием, но с материалистических позиций он критикует раннюю психологию той эпохи, когда провозглашалось единство тела и сознания.

Ментальные явления, конечно, не могут быть изучены в отрыве от физической среды, (…) и величайшая ошибка более ранней рациональной психологии заключается в возвышении души до абсолютного духовного существа.[121]

Поэтому Джеймс ушел с головой в изучение функциональных отношений между разумом и телом. Он пошел по пути, отличному от идеалистической философии, которая рассматривает душу как священное и неприкосновенное абсолютное царство. Тем не менее, он не говорит о единстве воли и тела, как Вундт.

В психологии конца XIX века спорным оставался вопрос о том, что является причиной действия, душа или воля, а также не является ли этим источником бессознательное. То была эпоха, когда душа функционально понималась в рамках материализма и позитивизма. Помимо этого, тогда существовала теория Декарта, которая нарушала неприкосновенность и абсолютность разума, утверждая, что душа располагается в шишковидной железе мозга, но она требовала доказательства с помощью вскрытия или соответствующих экспериментов. Кроме того, с материалистической точки зрения было много подходов к разуму, но проблема заключалась в том, что ни у кого не получалось показать какие-то точные результаты. Некоторые физиологи с неврологической точки зрения даже считали мозг просто «бездушной машиной»[122]. В то же время утверждалось, что люди являются ни чем иным, как результатом определенных физических состояний и взаимодействий. Кроме того, традиционно разделяемый всеми тезис о том, что люди были единственными творениями Бога, в ту эпоху ставится под сомнение.

3.4. Политическое вмешательство в мозг: отличается ли мозг Эйнштейна?

Дискурс о мозге развивается не только в научном и медицинском аспектах, но и в рамках политического пространства. В Германии, например, в 1911 году основали Институт фундаментальных наук, названный в честь кайзера Германской империи Вильгельма Гезельшафта (Kaiser Wilhelm Gesellschaft), что фактически дало начало эпохе так называемой «большой науки», где инициаторами научных исследований стали промышленные предприятия, государство и крупные исследовательские центры, а не университеты. Патроном науки тогда стал сам император Вильгельм Второй, который стремился к обогащению и укреплению национального германского государства, образовавшегося после воссоединения Германии. Благодаря этому к 1918 году в Германии появилось уже пять нобелевских лауреатов, в том числе Альберт Эйнштейн и Макс Планк. Появление высшей власти непосредственно на церемонии открытия указанного выше Института было также признаком того, что наука может быть инструментом политики[123]. Однако ученые подвели черту, сказав, что их исследования явно не носят политический характер, устремляя свой взор в настоящее, а не в прошлое или будущее.

Наука всегда объясняет. Единственная цель науки – это правильно и надлежащим образом излагать данные об объекте. Ученые навязывают только две вещи: правду и искренность[124].

Ученый полностью понимает мир и настаивает на том, что он является только наблюдателем в нем. Но на самом деле, ученые, которые исследуют восприятие и мышление, также являются частью объективного мира, поэтому требуются политологические и социологические исследования относительно теории редукционизма мозга и разума. Исследования отношений между мозгом и разумом вряд ли будут использоваться для поддержания правящей системы с течением времени.

Например, В. Ленин (W. Lenin), лидер русской Октябрьской социалистической революции 1917 года, обещал землю крестьянам, рабочим заводы, и мир для солдат, воевавших на фронтах Первой мировой войны. Советское правительство, которое стремилось к созданию социалистической системы, намеревалось претворить в жизнь радикальные изменения в сознании людей. Но кто станет лучшим образцом для формирования такого советского сознания? Именно в тот момент, когда болезнь Ленина быстро прогрессировала, политическое руководство обсуждало, что делать с его телом и как проводить похоронную церемонию. В результате тело Ленина, умершего в 1924 году, положили в стеклянный саркофаг в Мавзолее на Красной площади, и таким образом Ленин на некоторое время становится священным спящим героем. То, что таким образом Советскому Союзу удалось возвеличить наследие Ленина, – это заслуга советских медиков, которые были одними из лучших в мире в то время. Тело Ленина было забальзамировано для предотвращения процессов разложения, каждые 18 месяцев его промывали, а после необходимых процедур снова помещали в Мавзолей. Те, кто воочию видел тело Ленина, сравнивали его со «спящей красавицей»[125].

Кроме того, советское правительство построило специальную лабораторию по изучению мозга. Она создавалась для извлечения мозга Ленина и для постоянного хранения его в качестве особого образца. Возглавлявший в то время Институт мозга Оскар Фогт (O. Vogt), немец по происхождению, разрезал мозг Ленина примерно на 31000 частей толщиной около 20 микронов (1 микрон = 0,0001 мм)[126]. Советское Политбюро с нетерпением ждало возможности заявить об обнаружении уникальности клеток мозга Ленина, которые бы продемонстрировали его гениальность.

Дилемма Фогта заключалась в том, что ему было трудно найти клетки мозга, которые бы отвечали за великие достижения вождя Октябрьской революции. Вскрыв его мозг, Фогт, наоборот, обнаружил множественные повреждения его клеточной структуры. Однако Фогт сообщил советскому руководству, что третий слой коры головного мозга Ленина состоит из очень крупных «пирамидальных клеток», которые не наблюдаются в головном мозге обычных людей. Кроме того, именно в этой области располагаются так называемые «ассоциативные нейроны»[127], которые позволили вождю революции проявить выдающееся воображение, превосходную способность к рассуждению и гибкое мышление. Таким образом, посредством бальзамирования тела и посмертного вскрытия мозга, Ленин превращается в некое бессмертное существо, героя революции для советского народа и правительства.

Мы также знаем занимательные истории, связанные с мозгом Эйнштейна. Обнаружилось, что головной мозг гениального ученого и лауреата Нобелевской премии по физике не имеет существенных анатомических отличий от мозга простых людей. Если все же говорить о некоторых отличиях, то, во-первых, нейроны в определенной области мозга Эйнштейна действительно развивались сильнее, чем у большинства людей (однако в рамках эксперимента последний, кто был выбран как обладатель обычного мозга, был на пятнадцать лет моложе гения). Во-вторых, плотность мозга Эйнштейна была относительно высокой (но это может быть связано с истончением коры головного мозга с возрастом)[128].

Кроме того, были изучены корреляции между IQ и размером мозга, но полученные результаты не являются пропорциональными. Даже объем головного мозга лауреата Нобелевской премии, французского писателя Анатоля Франса (A. France), составлял только две трети объема головного мозга среднестатистического человека[129].

4. Мозг и разум в XX веке: квантовая физика + нейробиология + когнитивные науки + эмоциональная неврология

4.1. Квантовая физика: признание свободной воли

4.1.1. От объекта к субъекту

Материализм в XVII веке являлся важным стимулом для становления современной науки, основанной на твердой убежденности в том, что материя существует во времени и пространстве. Если это так, то можно ли объяснить человеческое поведение или сознание с помощью законов физики? Классическая физика твердо убеждена в едином понимании реальности, представляя материю, находящуюся в пространстве и времени, как нечто, что можно объяснить с помощью строгих законов. Поэтому в рамках классического подхода считается, что материя образует некоторую связь с другими живыми организмами. Вывод о том, что сознание и умственная деятельность будет управляться или, по крайней мере, ограничиваться только материальными процессами, звучит неубедительно, так как они качественно отличаются от материи. Такой подход классической физики послужил основой для создания теории относительности Эйнштейна, которая позволила мозгу объяснить разум и в общем-то превратить свободную волю в иллюзию.

Но в XX веке обоснованность детерминизма начала подвергаться сомнению из-за эволюционной теории или теории организма. Ограниченность человеческого познания все ярче ощущалась после того, как было доказано, что атом больше не является мельчайшей частицей, а значит, представляет из себя абстракцию. Все это постепенно превратилось в жажду познания. Квантовая физика своим появлением привела научные умы в замешательство, особенно когда физики узнали о существовании частиц размером менее 10-8см. Начались исследования внутренней структуры атома, о котором говорил еще Демокрит в эпоху Древней Греции. Так было экспериментально доказано существование частиц, более мелких, чем атом. При этом, хотя эти частицы составляют часть той же реальности, что и сила, измерение силы было невозможно.

Атом состоит из одного положительно заряженного ядра (состоящего из протонов и нейтронов) и отрицательно заряженных электронов, вращающихся вокруг него. Атомы электрически нейтральны, потому что число электронов и протонов одинаково. Кроме того, электроны существуют как некие разрывы в пространстве. Это связано с тем, что одни заряды своей силой могут оказывать влияние на другие заряды, формируя электрическое или магнитное поле в пространстве вокруг них. Электрические или магнитные поля невидимы обычному глазу, но их можно назвать физическими реальностями. Например, трение двух объектов заставляет электроны перемещаться от одного объекта к другому, увеличивая заряд обоих. Давление, которое мы испытываем, когда пожимаем друг другу руки, – это тоже электрическая сила, которая генерируется электронами в наших руках, выталкивающими электроны других людей. На самом деле, электрическая сила является ключом к пониманию существования материи.

Согласно принципу неопределенности датского физика Нильса Бора (N. Bohr), координаты и скорость самого электрона не могут быть точно определены. Положение и скорость электронов взаимосвязаны. Даже зная координаты электрона нельзя точно выяснить его скорость или импульс, но чтобы определить состояние атомной структуры, вам нужно знать и то, и другое одновременно. Пространственные и временные характеристики атомов также дополняют их причинные и детерминированные характеристики. Таким образом, хотя единая материя гносеологически противоречива, она существует как единое вещество.

Одной из причин перехода классической физики в квантовую теорию является специфика законов окружающего мира. Теория о классификации научных дисциплин, пирамида Бэкона, может быть применена и в области нейропсихологии. Общество состоит из людей (отдельных примеров головного мозга), головной мозг состоит из нервных клеток, нервные клетки, в свою очередь, из атомов. И наоборот, можно кратко сказать, что атомы – это основа нервов, нервы – это основа мозга (то есть человека), а человек составляет общество[130].

Основное свойство нейронов заключает в себе и электрохимические свойства атомов. Следовательно, человеческие пять чувств также имеют электрические потенциалы, и нервные процессы, протекающие в головном мозге, можно описать как электрический процесс. От тела к клетке, от клетки к молекуле, от молекулы к атому, от атома к электрону, от электрона к мельчайшим частицам, научное поле зрения становится все более и более детальным. Таким образом, тело состоит из электронов и мельчайших частиц, а не некой конкретной субстанции, что дает возможность электрическим колебаниям и другим физическим процессам протекать в теле.

В 1933 году лауреат Нобелевской премии, австрийский физик Эрвин Шредингер (Е. Schrödinger) пытается применить законы классической физики к живым существам. Он считал, что жизнь – это упорядоченное и подчиняющееся определенным законам действие материи, в основе которой лежит небольшая, высокоорганизованная группа атомов. Группа атомов адаптирует свой порядок к окружающей среде и хорошо справляется в ситуациях негативного воздействия хаоса. Закон физики, который объединяет эти факты, является квантовой теорией Шредингера.

При этом нельзя игнорировать склонность живых существ к хаосу. Физика, следовательно, является своего рода статистическим законом, который относится к естественной тенденции вещей погружаться в хаос. Если вещество является живым существом, должен происходить акт постоянного обмена чем-либо с окружающей средой, и он должен иметь гораздо более длительную жизненную силу, нежели просто безжизненное вещество. Кроме того, в материи, имеющей склонность к химическому соединению, температура является однородной. Материя очень медленно движется к некому перманентному состоянию, которое было бы неизменно и находилось бы в состоянии термодинамического равновесия (максимальное энтропийное состояние). Мертвая материя перестает быть активной и имеет соответствующий электрический или химический потенциал.

Таким образом, организм является результатом стремления материи к порядку, снижению вреда его структуре и избегания состояния гармонии, а жизнедеятельность означает снижение энтропии за счет метаболизма. Метаболизм – это нормальная биологическая активность, которую обычно называют едой, питьем и дыханием. Но обмен веществ – это не равный количественный обмен между организмом и окружающей средой. В организме существует энтропия, стремящаяся к состоянию смерти. Энтропия – это физическая величина, такая же, как длина или температура, измеряемая в кал / °С. Например, при абсолютном нуле (-273 °C) энтропия тоже будет равна нулю[131]. Хаос – это тепловое движение атомов или случайная комбинация атомов и молекул различного рода, либо наивысшее состояние энтропии без вмешательства извне. Подобное состояние не является результатом воздействия какой-то сверхъестественной силы природы (энтелехия), хотя, конечно, в человеческом организме есть нечто, что не может быть сведено только к известным нам законам физики, но это не результат действия какой-то мистической силы.

Кроме того, Шредингер не принимает в рамках своей теории популярный тогда пантеизм Спинозы. Согласно утверждению Спинозы, материя (протяженность) и разум (мысль) являются атрибутами Бога, однако Шредингер не может объяснить жизнь с помощью таких теорий, но он не может это сделать и с помощью известных на тот момент физических открытий. Поэтому он считает, что подобная проблема требует выведения иных законов физики. При этом даже структура биологического организма полностью отличается от других, неживых материальных структур.

Во-первых, квантовая теория открыла наличие в природе не постоянства, а разрывности, что связано с тем фактом, что энергия материи постоянно меняется, в первую очередь это происходит на макроскопическом уровне. Так как ядра атомов, составляющие материю, и электроны вокруг них – это элементы одной системы, а не единое целое, в различных ситуациях вещество принимает одно из нескольких состояний. Это отдельное состояние является определенным энергетическим уровнем атома, но на самом деле атомы имеют различные энергетические уровни, включая самый низкий, почти самый низкий, следующий за ним, самый высокий и т. д. Перемещение в рамках последовательности этих уровней может создавать разные атомы. Во-вторых, объединения атомов тоже соединяются друг с другом одним или несколькими способами, образуя молекулы. Эти молекулы называются «изомерами»[132], которые имеют различные физические и химические свойства и отличаются расположением атомов в одной и той же молекуле, что демонстрирует различные энергетические уровни.

Сознание и деятельность разума – это пространственные и временные события в организме, можно сказать, статистически определяемые. Очевидно, что наше тело – это подобие машины, которая подчиняется законам природы, но экспериментально было доказано, что движениями тела управляем именно мы, а не какая-то внешняя сила. Тело похоже на сложный механизм, где миллионы клеток работают, общаются и взаимодействуют друг с другом в рамках каких-то немыслимых структур. При этом между клетками генерируются электрохимические импульсы, которые мгновенно изменяют структуру соединения клеток. Данные импульсы и их действие проходят через нейроны и двигают мышцы внешних органов.

Согласно теории Шредингера, мир существует объективно. Таким образом, мир познается только тогда, когда есть сознание, то есть определенные явления, происходящие в мозге. Тем не менее, не вся нервная деятельность в мозге связана с сознанием. Во-первых, в физиологических процессах, которые не сопровождаются сознанием, возникает рефлекторная деятельность. Во-вторых, повторяющиеся повседневные действия, которые связаны с ощущением, восприятием и действием, также могут выполняться неосознанно. То же самое верно для регулярного обучения, но даже при повторяющемся рутинном поведении сознание возвращается, как только обстоятельства или условия деятельности меняются. Это бессознательное состояние привычной и повторяющейся активности нейронов сходно с принципами биологической активности, такими, как пищеварение или частота сердечных сокращений. Даже в случае болезни или другой физической дисгармонии сознание вновь возвращается.

Расхождение между сознательным и бессознательным является коренной причиной появления многих культур. Этическое сознание возникает как решение конфликта между необходимостью и волей. Оно связано с появлением импульсивного «Я», которое мешает сознательной жизни. Категорический императив Канта заключается в двойственности человеческой натуры, в данном случае имеется в виду то, что люди постепенно развиваются от эгоистичных до социальных животных[133].

Более убедительным аргументом, чем квантовая теория Шредингера, является принцип неопределенности Бора или Гейзенберга. Этот принцип заключается в том, что частицы, такие как фотоны или электроны, координаты или импульс которых неизвестны, образуют Вселенную и природу как таковую. При этом микрочастицы, связанные с фотонами, также содержат наблюдения ученых. Недавно появившаяся квантовая физика также в ходе своих исследований рассматривает акт наблюдения объекта, то есть ситуацию, в которой объект получает свет и отражает его в направлении глаза или устройства наблюдения. При «контакте» наблюдателя и объекта происходит определенный обмен энергией. Даже Бор в своей копенгагенской интерпретации говорит, что каждый раз, когда микро (атомный масштаб) объект взаимодействует с макро (крупномасштабным) объектом, формируется наблюдатель[134]. Наблюдение, с точки зрения философии, не означает акт созерцательного наблюдения объекта субъектом, а вопрос встречи или столкновения одного объекта с другим объектом. Но наблюдение в квантовой физике предполагает, что существует потенциальное состояние, состояние возможности или даже более микроскопическое состояние.

Давайте снова обратимся к философии Декарта. Его философский подход, который опирается на постоянное сомнение в процессе познания, сводит даже существование материи к мысли или деятельности идей. Только имея сознание, можно признать существование материи, говорит Декарт. Физически для Декарта атомы – это тоже сознание. Наука существует только на основе того, что человек может познать и только на основе того, что он может осмыслить.

Однако квантовая физика не следует теории Декарта, которая говорит о том, что материя фактически не существует прежде, чем кто-либо обнаружит ее, и она станет частью чьего-то сознания. Однако с точки зрения квантовой теории, материя существует даже тогда, когда мы ее не можем обнаружить. Процесс доказательства существования материи в квантовой физике, то есть наблюдение, невозможно без специального оборудования, потому что субатомные частицы слишком малы, чтобы их различить. Поэтому некоторые физики говорят, что субатомные частицы в общем-то не имеют отношения к физической реальности, и отрицают их существование, так как их размеры слишком малы, как и размер их поля. Однако измерительный прибор, называемый счетчиком Гейгера, все равно будет давать нам сигнал каждый раз, когда электрон входит в частицу, вне зависимости от того, насколько они малы. Кроме того, доказательство существования материи в рамках квантовой физики зависит не от реальности, а от ее влияния на другие предметы. Поэтому квантовая физика позволяет нам иначе взглянуть на научный подход классической физики, которая предполагает только реальную материю. Мы не можем сказать, что что-то существует, но оно может представлять собой некую сущность, но мы можем сказать, что что-то не существует, хотя оно при этом имеет место. Следовательно, определение физической реальности сегодня должно быть пересмотрено. Квантовая физика отслеживает объекты, которые скрыты не только от человеческих чувств, но даже от большинства имеющихся приборов. Это доказывает, что физическая реальность относится не только к видимым вещам, но также и к невидимым вещам, и к вещам, которые тем или иным образом влияют на другие вещи. Поэтому Бор делает следующее утверждение: нет никакого квантового мира. Есть только абстрактное квантово-физическое описание. Неверно думать, что задача физики состоит в том, чтобы открывать, что собой представляет природа. Физику интересует, что мы можем сказать о природе[135].

В классической физике фундаментальной единицей материи был атом, а взаимодействие координат, скорости и энергии доказываются и записываются только математически, но на самом деле они далеки от объективной реальности. В реальности атомы были вне законов времени и пространства. Согласно квантовой теории, были открыты частицы, характеризующиеся таким понятием, как вероятность. И в таком случае классическая физика может быть сведена к только одной из нескольких связующих частей понимания мира. Таким образом, может существовать одна лишь материя, соединенная и сотканная по законам, называемым реальностью[136]. Незавершенность традиционных научных знаний, продемонстрированная в копенгагенской интерпретации, вызывает вопросы к исследованиям лауреатов Нобелевской премии Эйнштейна или Шредингера.

Эйнштейн верил в реальность существования материи, независимой от субъективного наблюдения, и считал это главным условием физических исследований. Шредингер, как и Кант, в своей субъективной теории сказал, что конечный обладатель восприятия или получатель информации является не механизмом, а наблюдателем, однако он не упомянул взаимодействие между наблюдателем и объектом. Хотя люди действительно распознают объекты, не было тщательно разработано и описание процесса «наблюдения», которое традиционно является взаимодействием между людьми и объектами.

Ситуация, когда реальность формируется посредством наблюдения, демонстрирует основное положение принципа неопределенности Гейзенберга (1927). Видеть объект – значит видеть отраженный от него свет, даже если это будет самый слабый из фотонов. Все процессы, конечно, успешно отслеживаются через микроскоп, но в это время атомы под ударом света движутся, и в связи с этим свойства объекта сильно изменяются. Эффект наблюдателя также относится к другим организмам. В соответствии с этим принципом процесс фотосинтеза также может получить новое толкование. Белки в растениях и водорослях поглощают свет или лазерные фотоны, чтобы перевести их электроны на более высокий энергетический уровень, и таким образом создать углеводы.

В целом квантовая физика отличается от классической физики следующим образом. Во-первых, физическая реальность может быть создана не через бытие как таковое, а в ходе процесса наблюдения, так как на существование объекта наблюдение влияет непосредственным образом. Даже американский психолог М. Хоффманн (M. Hoffmann) подчеркивает склонность всех явлений окружающего мира соединяться в рамках сознания, не будучи при этом реальными.

Я верю, что сознание и его содержание – это единственное, что существует. Пространство и время, материя никогда не были фундаментальными характеристиками Вселенной и всегда существовали вместе с прочим содержанием сознания, напрямую от него зависев[137].

Субъективное наблюдение может отрицать существование физического мира, как и сознательного опыта. Гегель также считает, что в основе новых научных концепций, появляющихся одна за другой, лежит не предмет, а субъект. Положительный заряд, отрицательный заряд, материал, скорость, рабочая сила и т. д., все эти категории рождаются посредством мышления[138]. Описать объект – значит, наоборот, посмотреть на самого себя для того, чтобы удовлетворить самого себя. Чувственное проявление объекта понимается разумом как идея. Кроме того, два отдаленных события влияют друг на друга даже без участия каких-либо физических сил. Даже наблюдение за объектом связано с поведением другого сильно удаленного объекта, что Эйнштейн описывает его как «действия, подобные действиям жука»[139]. Кроме того, говоря об объекте с метафизической точки зрения, абстрагирование, возвышающееся над конкретикой, или идеи должны быть включены в физические свойства материи.

Поэтому популярная квантовая физика, которая стремится получить более точные результаты, будет, конечно, ставить под сомнение материальное разъяснение существующего мира с точки зрения классической физики. Материя преобразовывается в концепцию «органического синтеза»[140] или теорию вероятности, а не закрепленной версии реальности. Существующие концепции материи, пространства и времени изменяются, а также дополняется и теория энергии. Как упоминалось ранее, в квантовой механике в качестве объекта исследования сознательный акт наблюдения рассматривается на том же уровне, что и наблюдаемый объект, и такое сознание включает в себя субъективную смысловую связь. Эта реальность, созданная посредством осмысления семантических связей в рамках имеющихся вероятностей, представляет собой органический синтез. Предпосылки выбора зависят от отношений с другими предметами. Природа указанного выше органического синтеза понимается в его отношении к целому. Тем не менее, пока все еще до конца нельзя определить, что представляет собой органический синтез, и из-за того, что это – сущность вероятности, его взаимосвязи с другими объектами и его положение в рамках целого тесно связаны.

Теория органического синтеза смутно напоминает нам метафизическую концепцию Аристотеля. Аристотель, завершая свою концепцию, подразумевал вмешательство первого действующего лица, то есть Бога. Бог в данном случае не мыслился как религиозное понятие, а выступает как трансцендентное. Аристотелю нужна была общая концепция, чтобы познавать реальность, находясь в рамках ограниченного человеческого опыта. Таким образом, он говорил, что любая отдельно взятая вещь имеет цель своего истинного существования по отношению ко всей системе функционирования окружающего мира, то есть ко всей Вселенной. Бог, первое действующее лицо, описанное Аристотелем, понимается как некий принцип в философии науки. Реальность заключается в том, что божественный порядок превращается в принцип. Настоящая действительность, однако, не существует как отдельная сущность, но включает в себя вероятностный и иерархический порядок. Этот порядок не фиксированный, он рождается в процессе существования этой действительности и заключает в себе ее внутренние взаимосвязи.

Таким образом, материя и сила должны быть определены иным образом, нежели их определяют существующие физические концепции. Именно квантовая физика, стремящаяся идентифицировать мельчайшие частицы, а не классическая физика Ньютона, основанная на взаимодействии молекул, может максимально точно постигать физические явления. Квантовая физика разработана для описания системы, управляющей атомами. Атомы – это не частицы, которые существуют сами по себе, но волны, которые распространяются по большой площади. Поскольку квантовая теория изучает более мелкие частицы, чем атомы, объяснение в рамках классической физической теории частиц носит приблизительный характер.

Тем не менее, квантовая физика предполагает, что полный анализ объекта невозможен. Природа сводится к объекту чувственного восприятия, а не к обширному царству за пределами нашего чувственного восприятия, и реальность также сводится к области исследования взаимосвязи материи, а не материальной реальности. Классическая физика постепенно теряет свое значение, и ее место занимает «философия науки»[141]. В философии науки становится неясным различие между субъективным и объективным, и даже подразумевается, что нет никакого принципиального различия между субъективным и объективным.

Материя, о которой говорится в квантовой физике, отличается от того, что, мы знаем, как протяженность существования физических предметов. До этого момента считалось что материя всегда устойчива, считалось, что материя просто существует во времени и пространстве. Но, в соответствии с принципами квантовой физики, существование состоит из частиц. Частицы, в свою очередь, находятся в постоянном движении, они сокращаются и расширяются. Так же, как и свет, материя одновременно обладает свойствами как частицы, так и волны. В 1920-х годах американский астроном Эдвин Хаббл отметил, что Вселенная расширяется, а не находится в состоянии устойчивости, как считали ранее. Бергсон также подверг критике существующую концепцию материи как «искажение реального существования природы, которое относится к реальности лишь как к пространству[142].

Поэтому Гейзенберг заявлял, что эксперименты и теории квантовой физики наследуют принципы классической физикой, однако из-за присущей им неопределенности область, в которой квантовая физика применима на практике, пока ограничена. Существование нейтрона может быть доказано, однако его реальное состояние неизвестно, и то, что конкретно называется движением атомов, также точно выразить нельзя. Таким образом, состояние атома представляется вероятностью, своего рода направленностью или потенциалом. Таким образом, материю, обладающую энергией, можно сравнить с реальностью, которая аналогична понятию динамиса (dynamis), выдвинутого Аристотелем, что подразумевает под собой тенденцию, возможность.

Разграничение между понятием динамиса и действительностью не совсем ясно, кроме того, саму действительность также нельзя измерить количественно. При этом, чтобы понять реальность, физик проходит процесс восприятия, поэтому даже взаимосвязь между вырабатываемой ученым физической величиной и невидимой физической реальностью является неопределенной. Например, если свет – это волна, а не частица, то среда, которая проводит волну, – это эфир. И звезда, сияющая на небе, входит в наше поле зрения благодаря эфиру, распространенному по всей Вселенной. Поэтому свет, который достигает нашего зрительного нерва, уже отличается от исходного состояния света.

Аналогично в квантовой физике эмпирический факт или объективный факт, а также сознание наблюдателя играют важную роль. Поскольку термин «полностью объективный» находится в пространстве между субъектом и наблюдателем, постепенно встает вопрос об истинном характере субъективного сознания. Квантовая физика имеет дело главным образом с сознательной особенностью наблюдения. Это связано с тем, что академические аргументы ученых в основном основаны на сознании. Поскольку в рамках разработки научных теорий и в процессе наблюдения за внешней средой неизбежно происходит добавление новых понятий, сознание ученого может быть более значимым, чем объект его наблюдения.

4.1.2. Разделение сознания: материальное восприятие и нематериальный разум

В рамках квантовой физики реальность не является объективной сущностью, а представляет собой процесс взаимодействия с субъектом. Квантовые физики начинают объяснять сознание с того, что создание материи не было направлено Богом, а происходит от человеческого наблюдения за ним. В контексте пока все еще туманного обсуждения научного определения сознания квантовая физика пытается объяснить феномен человеческого сознания с научной точки зрения.

Свойства атомов, о которых говорят ученые, являются результатом заключений исследователей, использовавших специальные устройства для наблюдения за материей, и можно сказать, что эти свойства относятся к вероятности и являются потенциальными свойствами, а не действительно существующими. Поэтому некоторые физики утверждают, что микроскопический квантовый мир и классический макрокосмос представляют собой различные измерения реальности.

Сознание – это субъективная сущность. Шредингер однажды определил сознание как «явление во времени и пространстве, которое проявляется в рамках пространственных границ живых организмов»[143]. В то же время определение сознания было достаточно скромным, поскольку оно выходило за рамки естественных наук, но когда-нибудь оно все же станет доказуемым с помощью физики и химии. Для Шредингера сознание есть материя. Однако, поскольку расположение атомов в живых организмах отличается от строения неживой материи, он считает, что сознание пока невозможно объяснить научно, то есть пользуясь инструментарием классической физики и химии. Поскольку хромосомные волокна живых клеток действуют бессистемно, их поведение достаточно сложно объяснить, но одно можно сказать точно: сознание – это сугубо биологический факт.

Плюс к этому атомное ядро настолько маленького размера, что его можно идентифицировать только с помощью специального микроскопа. Доказанный размер ядра составляет примерно от 1/5000 до 1/2000 от длины волны видимого света желтого цвета[144]. Поэтому мы не можем просто так увидеть, услышать или потрогать атомы. Например, мы не сможем почувствовать, как ведет себя один из множества атомов, составляющих наши органы чувств. То же самое наблюдается и при неупорядоченных тепловых движениях, когда мы получаем только определенные статистические выводы, а не реальные законы.

Каждая клетка независима друг от друга как отдельное живое существо. Это соответствует тому факту, что сенсорные области головного мозга также отделены друг от друга. Однако индивидуальная информация, поступающая в органы чувств, не объединяется в головном мозге, а воспринимается психологически. Другими словами, области мозга, связанные с отдельными чувствами, не объединены механизмами более высокого уровня, но, будучи активированными в одно и то же время, они воспринимаются как чувства. Кроме того, ощущения и мысли, возникающие в результате клеточной деятельности различного рода, появляются у нас естественным образом. Поэтому можно предположить, что мозг находится в нормальном состоянии, если он функционирует по изложенным выше принципам. Это означает, что деятельность головного мозга в общем-то строго следует законам физики, реагируя на внешние факторы, такие как восприятие и опыт, и результаты его деятельности влияют на мышление.

Есть также организмы, у которых отсутствует головной мозг. Природа в принципе не обращает внимания на живых существ или даже разрушает их, поэтому можно предположить, что у человеческого мозга есть какая-то задача. Например, головной мозг играет жизненно важную роль в поддержании человеческой жизни.

Квантовая физика благодаря американскому ученому Стивену Хокингу, работавшему в конце XX века, привела к появлению так называемой М-теории, объясняющей принципы работы Вселенной, при этом она является теорией принятия исключений. Она объясняет создание Вселенной теорией Большого взрыва, то есть, утверждает, что Вселенная была сначала объединена в одну точку, а затем в результате Большого взрыва она расширилась и обрела ту форму, которую мы наблюдаем на данный момент. Даже сейчас галактики отталкиваются друг друга и не являются стабильными образованиями. Поэтому теория Большого взрыва утверждает, что Вселенная постоянно изменяется и тем самым она опровергает тезис Эйнштейна о постоянном равновесии процессов расширения и сокращения во Вселенной.

Какова же связь между последовательностью событий во вселенной, а именно между маленькой точкой Большого взрыва, непосредственно созданием материи и пространства после Большого взрыва, зарождением живых организмов и в итоге появлением человеческого сознания? Можно сказать, что энергия расширялась сразу после того, как Большой взрыв создал Вселенную и образовал множество различных веществ. Ядро, состоящее из протонов и нейтронов, в сочетании с кварками и электронами составляет атом. В рамках этой структуры после Большого взрыва рождаются атомы водорода и гелия, а затем углерод, азот и кислород. Некоторые группы атомов образовали сложные молекулы и таким образом привели к появлению аминокислот и белков, веществ, необходимых для появления живых организмов. Несколько белков впоследствии соединились, образовав ДНК, которая, в свою очередь, позволяет передавать наследственные признаки. Далее появляются клеточные мембраны, которые способны производить белки и ДНК. Затем первый организм, бактерии, а позже эукариотические клетки, эволюционируют в растения, животных и в конечном итоге превращаются в людей[145].

Тем не менее, рождение жизни, по некоторым оценкам, произошедшее 3,6 миллиарда лет назад, является почти невозможным событием с вероятностью всего 1 на 10123[146]. Поэтому теория о том, что жизнь каким-то образом попала на Землю из космоса, была популярна некоторое время. Можно предположить, что в иных галактиках, конечно же, могут существовать другие живые существа, но вероятность этого достаточно низка. В связи с этим можно ли считать судьбой или божественным вмешательством тот факт, что это очень маловероятное событие, которое имело место на планете Земля, в результате которого из одноклеточных организмов появились люди и прочие многоклеточные существа?

Некоторые считают, что появление человечества является результатом деятельности сверхъестественных сил, божественным провидением. И они говорят, что именно Бог создал Вселенную после рождения человечества, и сделал он это для человечества. Однако в этом случае те, кто верит в эту гипотезу, низко оценивают роль самого человечества в этом вопросе.

Поэтому в противоположность теории креационизма появляется концепция, в рамках которой считается, что Вселенная была создана человеческим наблюдением, и в конечном итоге квантовая физика – это научная дисциплина, занимающаяся изучением принципов существования Вселенной, включая еще неизвестные человечеству физические принципы. Считается, что после Большого взрыва Вселенная была намного меньше, чем сейчас, и постепенно она расширялась случайным образом. Сначала кажется, что Вселенная развивается по заранее определенной схеме, но затем свою роль начинает играть фактор неопределенности. Таким образом, можно обнаружить, что реальность – это не конечный результат, а продукт постоянно идущего процесса.

Стивен Хокинг предлагает модельно-зависимый реализм (model-dependent realism), основанный на квантовой физике. Эта теория обращает внимание на многочисленные изменения различных научных моделей (физических законов), вносившиеся до сегодняшнего дня, и объясняет, почему эти изменения были внесены. Основная причина постоянных изменений трактовок физических законов – это субъективная позиция ученого физика. Независимо от того, где живет этот ученый, на Востоке или на Западе, любой физик утверждает, что объективный мир реален только тогда, когда он вписывается в предложенную им модель, и строит свою теорию на основе этой модели. Здесь уместно сказать, что многие научные модели, выработанные на сегодняшний день, являются неполными в том смысле, что их все еще дорабатывают и критикуют, но они все еще действительны в том смысле, что они точно предсказуемы. Таким образом, модельно-зависимый реализм движется в направлении, охватывающем несколько теорий. Это связано с тем, что история развития прошлых теорий в физике понимается как история различных открытий, которая стремится к совершенству.

Квантовая физика же избегает детерминизма. Законы природы, выработанные в рамках классической физики, которые подразумевают причинно-следственную связь и прогнозируемость, с помощью квантовой физики понимаются не как законы как таковые, а в рамках их взаимодействия с людьми. Законы природы также предполагают, что они выходят за рамки науки и функционируют как элементы более крупных систем. Поэтому естественные законы, основанные на совершенной причинно-следственной связи, более не считаются точными.

Законы природы могут быть точными или приближенными, но должны основываться на проведенных наблюдениях и неукоснительно соблюдаться – если не всегда и везде, то, по крайней мере, при оговоренном перечне условий[147].

Здесь нужно отметить и тот факт, что классический закон движения Ньютона верен, пока мы не доходим до скорости света, и должен быть скорректирован на скоростях, близких к скорости света. Тем не менее, основанием для того, чтобы рассматривать закономерности, выведенные Ньютоном, в качестве физического закона является то, что законы движения Ньютона действуют в рамках обычной человеческой жизни. Также теперь структуру света интерпретируют иначе, чем прежде. Ньютон утверждал, что свет состоит из мелких частиц, но волновая теория света также была популярна с XIX века. Сделанный в итоге всех этих дискуссий вывод заключается в том, что свет одновременно обладает свойствами как волны, так и частиц.

Начались научные дискуссии и относительно связи между законом и исключением из него, или даже дебаты о наличии единого порядка в природе. Платон и Аристотель отрицают закон, который признает наличие исключений, в то время как в христианство признает существование Бога, который включает в себя как природные законы, так и исключения из него, которые, в общем-то, также созданы божественной силой. Такие исключения, с точки зрения христианства, появились неким магическим образом, подобное утверждение рассматривается как аргумент в защиту неточности имеющихся религиозных теорий.

Теория Хокинга также основана на принципах квантовой механики и неопределенности Гейзенберга и Бора, гласящих, что координаты или скорости частиц не могут быть определены до тех пор, пока их не обнаружит наблюдатель. В мире мельчайших частиц, изучаемых квантовой механикой, свойства волн и частиц существуют одновременно. Поскольку частицы объединяют в себе кинетические и стационарные свойства, их количество не может быть точно измерено. И даже если импульс точно может быть измерен, нельзя точно определить координаты частиц, и наоборот, если точно вычислить координаты, нельзя будет точно определить импульс. Поскольку координаты или скорость природных явлений не могут быть подробно описаны, неизбежно, что детерминизм классической механики будет модифицирован теорией вероятности. И причинно-следственная связь, которая была признана действующей теорией в мире за пределами атома, а также разделение между реальностью и явлениями – все это удалось доказать в результате ошибок, и теперь по-новому изучается то, что ранее называли противоречивым и двусмысленным.

Классическая механика не отбрасывается квантовой механикой в связи с тем, что количественный подход классической механики может объяснить в некоторой степени физические элементы материального мира. Следовательно, в природе свойства материи должны быть определены в двух аспектах (например, положение и скорость). Хокинг описывает природное явление, имеющее двойственные свойства, объединяя различные теории, а не только с точки зрения какой-либо одной теории, и в этом аспекте и проявляется особенность сформулированной им М-теории[148].

Так как же М-теория Хокинга может быть применена к человеческому организму? Ньютоновская физика, определяющая материальный мир, была потрясена открытием атомов и более мелких частиц, обладающих более сложной, нелинейной, недетерминированной структурой, чем атом. Поэтому точные вычисления в данном случае невозможны. Тем не менее, нейробиологи доказали, что появление нейронной активности, синаптических объединений и потенциалов действия в результате своего взаимодействия порождает сознание. Тем не менее, теория нейробиологов, основанная на квантовой физике, вступает в противоречие с детерминистическим подходом в рамках нейробиологии, так как они признали возможность существования свободной воли, доказывая, что мышление может существовать в материи.

Так может ли объединение нейронов и нейротрансмиттеров объяснить появление человеческого разума? Декарт утверждал, что при помощи законов нельзя объяснить свободную волю или поступки человека, и в данном аспекте особенно недальновидным он считал применение физических законов. Человек как таковой, с его точки зрения, делится на тело и душу, но тело действует как своего рода механизм, а душа похожа на тело в том, что она тоже расположена в органе, шишковидной железе, находящейся в центре мозга. Ученые, занимающиеся исследованием мозга, считают, что хотя мы и ощущаем свободу в наших поступках и мыслях, на самом деле человеческое поведение представляет собой процесс наподобие обработки вещества, только эта обработка проходит в рамках восприятия. Они настаивают на том, что поведение определяется не свободной волей того, кто совершает действия, а головным мозгом, и человек в этом случае является ничем иным, как «биологической машиной»[149]. Хокинг, который считал, что душа не может рассматриваться в рамках какого-либо научного закона, все же считает, что именно мозг управляет сознанием, вплоть до процессов восприятия.

Когда мы видим что-то, головной мозг получает последовательные сигналы через оптический нерв. Эти сигналы не формируют целого образа, подобного тому, какой вы видите на экране телевизора. Есть слепое пятно, где оптический нерв соединяется с сетчаткой, и единственная часть вашего поля зрения с хорошим разрешением – это узкая область примерно в один градус угла зрения вокруг центра сетчатки, область шириной с ваш большой палец, если смотреть на расстоянии вытянутой руки. Так что исходные данные поступают в мозг в виде сильно размытой картинки, да еще и с дырой в ней. К счастью, человеческий мозг обрабатывает эти данные, объединяя информацию, получаемую от обоих глаз, и заполняет пробелы, интерполируя в предположении о том, что визуальные свойства соседних участков схожи. Более того, он считывает двухмерную совокупность данных с сетчатки и создает из нее образ в трехмерном пространстве. Иными словами, мозг строит мысленную картину, или модель[150].

Оптические свойства объекта, поступающие в головной мозг через глаза, являются неполными с точки зрения сознания, но мы не сможем осознать это, так как мозг получает информацию через зрительный нерв и перерабатывает ее в изображение. Восприятие в процессе сознания, о котором говорил Гегель, располагается между материально чувственной убежденностью и нематериальным самосознанием. Таким образом, основой сознательной деятельности является головной мозг, но это полностью не объясняет феномен сознания, в котором нейронная деятельность превращается в разум. Поэтому невозможно предсказать поведение человека, и умственная деятельность человека в целом независима. Таким образом, есть парадокс между локальностью сознания и автономией разума. Поэтому Хокинг, основываясь на утверждениях нейробиологов, относит к будущему появление научной модели, которая сможет интерпретировать поведение человека.

Если считать, будто поведение людей действительно подчиняется законам природы, то кажется разумным следующий вывод: результат определяется столь сложно и со столь многими вариациями, что делать какие-либо прогнозы относительно поведения людей практически невозможно. Для этого нужно знать начальное состояние каждой из тысячи триллионов молекул человеческого тела и решить такое же количество уравнений. Это займет не один миллиард лет, и мы несколько запоздаем уклониться от удара, который намеревается нанести нам стоящий рядом человек[151].

По словам Хокинга, однажды поведение человека также можно будет прогнозировать и в рамках исследований головного мозга. Однако все еще невозможно подробно описать все добавляемые переменные, комбинации или взаимодействия нейронов, формирующие начальные условия поведения человека.

Квантовая механика, признавая многогранность реальности, не отрицает свободу воли человека. Таким образом, Хокинг называет теорию, которая может прогнозировать поведение человека, понятием «эффективная теория»[152], однако физические теории в данном контексте он считает ограниченными. Первоначально всеобъемлющая модель, также называемая эффективной теорией, конечно, может использоваться, но она подробно не описывает всех явлений. Это обусловлено тем, что тело состоит из атомов и молекул, но уравнения и отношения между ними не могут быть полностью воспроизведены.

Такие научные дисциплины, как психология, также объясняют связь между поведением и свободой волей, что можно отнести к категории эффективной теории по Хокингу. Поскольку первоначальные условия свободной воли не могут быть объяснены количественно, процесс изменений нельзя отследить по времени. И теория эволюции, которая подчеркивает близость человека и животных, говорит, что существование людей основывается на принципах выживания, воспроизводства потомства, импульсах и инстинктах, но определить будущее развитие человеческого существования невозможно.

Следовательно, естественный закон Хокинга можно объяснить следующим образом. Естественный закон не является прямым отражением независимого существования, а представляет собой совокупность различных законов, которые не могут посредством единого закона объяснить Вселенную, включая людей и природу. Вселенная и все в ней подчиняется законам природы, и с течением времени набор этих законов расширяется. И по мере этого растет неопределенность в прогнозировании будущего развития этой Вселенной. Это представление противоречит научному детерминизму и утверждает о невозможности предсказания человеческого разума и поведения.

4.1.3. Инициативное сознание: появление сознания

Можно ли объяснить мозг законами физики? Детерминистическая природа классической физики отрицается в научной философии. Как ни парадоксально, сейчас начинает обсуждаться возможность того, что человеческое сознание или умственную деятельность можно объяснить с помощью физической теории. С точки зрения ученых, наподобие Лапласа, люди похожи на механизмы, предпочитая будущее виртуальной реальности. Но суть жизни не может быть объяснена ни вскрытием и изучением внутренних органов тела, ни существующими физическими или химическими законами. Несмотря на то, что психические процессы в мозге исследуются с помощью физических механизмов, а деятельность разума рассматривается как объект этих исследований, как утверждается в рамках квантовой теории, Вселенная расширяется неравномерно, а в нашей разумной деятельности еще и наблюдаются субъективные свойства, все это вместе делает невозможным познание Вселенной.

Таким образом, на планете Земля, появившейся в результате Большого взрыва появляется, идея жизненной силы[153]. Что-то еще происходит во время перехода от материи к живому организму, именно оно вливает в нее силы, которые не объясняются химией или физикой. В частности, деятельность и строение головного мозга контролируются генами. В первую очередь именно из-за генов люди запрограммированы на то, чтобы убивать себе подобных. Кроме того, современные генетики считают, что мозг следует указаниям генов, что он развился из более примитивных органов тела, интерпретирующих информацию. Гены влияют на поведение и предопределяют определенные склонности или черты человека, независимо от внешних раздражителей. Когда активируется ген миндалины, который хранит память, даже если попытаться проследить этот процесс через фМРТ (функциональная магнитно-резонансная томография), трудно четко разобрать, как происходит данный процесс. Поэтому сложно сдерживать реакции, которые вызываются миндалинами, вызывающими чувство страха при определенных условиях.

Гены функционируют посредством огромного набора кодов, которые имеют свои планы и инструментарий. Гены регулируют активность нейронов и определяют то, каким будет мозг, который, в свою очередь, сам обучается. Сейчас завершена полная карта генов и, кроме того, объединяется описание головного мозга, и в современном обществе незаметно распространяется мнение о том, что человечество в будущем сможет избавиться от всех генетических заболеваний. Например, путем устранения генетических нарушений в мозге, которые, в частности, являются причиной хореи Гентингтона, а также можно будет лечить патологии, вызывающие нарушения двигательного аппарата. Помимо этого, с помощью генетических исследований можно будет лечить болезнь Паркинсона, вызываемую дефицитом дофамина у пациента. Производящие дофамин нейроны также могут быть пересажены пациенту в те области головного мозга, которые у него не вырабатывают дофамин.

Если рассматривать людей с точки зрения генов, смысл развития у нас мышления и смысл человеческого поведения в целом просто сводится к средствам, способствующим размножению этих генов. За долгие годы нашей истории между генами велась конкурентная борьба, в результате которой победителем стал «эгоистичный ген», как его назвал английский эволюционный биолог Ричард Докинз (R. Dawkins). В соответствии с этой логикой, эгоистичный ген, делая собственные копии, всегда заботился только о собственном выживании и размножении.

Таким образом, для ученых, которые считают, что именно гены управляют человечеством, какой бы развитой ни была наша культура, они сводят ее значение до завесы, призванной скрыть реальность, в рамках которой нашей единственной целью является развитие способностей размножения. Также считается, что появление разума обусловлено генетической мутацией, так как разум высоко оценивает такие абстрактные понятия, как культура или способность к мышлению, а не сконцентрирован на собственном здоровье или сексе. Эгоистичное и инстинктивное поведение человека, с точки зрения этих биологов, более естественное и характерное для особей нашего вида, а альтруистичное и разумное поведение человека противоречит его первоначальной форме.

Однако теория мозга объединяется с теорией эволюции Дарвина и вводит концепцию времени. С точки зрения данной концепции, организмы в результате случайных изменений или естественного отбора, или борьбы выживания проходят селекционный отбор и таким образом эволюционируют. Теория эволюции не отрицает различия между людьми и животными, но противопоставляет первобытных людей современным людям. Она также говорит, что инстинкт, безусловно, первичен и примитивен, разум неестественен, но он связан с развитием цивилизации. Человеческие существа сделали рывок в своей эволюции, пройдя отличный от других живых существ путь развития. При этом основной движущей силой развития всегда выступала сознательная деятельность. По мере того, как кислород поступает в головной мозг, вновь формируются нервные клетки, создаются синапсы, активизируются кровеносные сосуды, и мозг растет в соответствии с возможностями своей пластичности.

Считая, что человеческая эволюция представляет собой нечто большее, чем просто материя, случайность и борьба за выживание, эта теория начинает пониматься как концепция возникновения, а не как обычная математическая формула. Стадия развития организмов, наступающая после прохождения ряда иных этапов эволюции, не может быть сведена к предыдущим стадиям развития. Это связано с тем, что между стадиями всегда будет некоторый скачок, и они не будут проходиться равномерно. Законы физики и химии активно используются на одном уровне и не могут быть применены к другому. Британский биолог А. Уоллес (A. Wallace), сторонник естественного отбора, разделил историю человеческой эволюции на три эпохи: эпоху жизни, эпоху сознания и эпоху культуры. В то время как другой британский биолог, Герберт Спенсер (H. Spencer), считал, что сознание появилось в результате усложнения нервной системы[154]. Корейский биолог, Чхве Чжечхон применил к мозгу формулу Уоллеса, разделив мозг на «мозг выживания», «мозг эмоций» и «мозг мысли»[155].

Американский философ Дэниел Деннетт (D. Dennett) считает, что в основе процесса превращения материи в сознание, превращения животного сознания в человеческое лежит эволюционный принцип. В сознании располагаются микроскопические части молекулярных механизмов, подобных роботам, которые работают бессознательно и независимо от нашей воли, и они автоматически самовоспроизводятся. Молекулы превращаются в одноклеточные организмы, затем проходят стадии многоклеточной и морской жизни, после чего превращаются в рыб, рептилий и млекопитающих, и в итоге формируют человека. В результате человечество в целом можно назвать своего рода роботом или даже организмом, состоящим из гигантских молекул-людей, которые постоянно размножаются[156]. Так же и нейроны в мозге, подобно бактериям или дрожжам, сами по себе размножаются и беспорядочно двигаются.

Существуют также стремления исследовать человеческий разум с помощью законов физики и химии. Гейзенберг, например, утверждает, что между химией и физикой теперь есть связь, которая появилась благодаря квантовой теории. Однако результат этих попыток отличается от биологической теории, хотя биология, в свою очередь, не может не развиваться на основе законов физики и химии. Это объясняется тем, что жизнь формирует устойчивые конструкции-организмы, и они состоят из очень большого количества клеток, а в физике и химии можно найти подходящие понятия, которые будут соответствовать и феномену жизни, и клеткам, и чувствам. Уайтхед также говорит, что живые клетки в биологии можно сравнить с электронами и протонами, которые изучаются в физике[157].

Нейробиология делит людей на различные уровни, устроенные в иерархическом порядке. Этими уровнями являются атомы, нервные клетки, мозг и т. д. А затем она изучает уже каждую составляющую. Таким образом, нервную систему можно назвать еще не до конца неизученным атомом. Человеческий организм формируется на нескольких уровнях, начиная с атомов, и его можно анализировать в обратном направлении. В частности, творчество в данном контексте понимается как проявление поведения, которое, в свою очередь, проходит стадии радости и боли, начиная с эволюции мозговой деятельности, двигательных нервов и генерации энергии.

Давайте рассмотрим пример того, каким образом квантовая физика объясняет сознание. Английский физик Роджер Пенроуз (R. Penrose) и американский физик Генри Степп (H. Stapp) утверждают, что в головном мозге наблюдается активность электронов[158]. Пенроуз говорит, что сознательное мышление представляет собой объединение множества мыслей, которые существовали в состоянии волны, а затем перешли в состояние частиц. И в процессе перехода из состояния волны в состояние частицы решающим фактором выступает белковые микротрубочки, входящие в состав цитоскелета и обнаруживаемые в клетках всего тела[159].

Однако Стапп, с другой стороны, говорит, что сознание, основанное на материи, будет оказывать обратное влияние на нее. Свобода воли человека косвенно воздействует на внешнюю среду через мышцы и, соответственно, человеческие действия. Квантовая физика утверждает, что все вещи взаимодействуют друг с другом и создают вокруг себя определенные условия. Тем не менее, свободная воля независима от взаимодействия подобного характера. Поэтому квантовая физика делает предпосылку, что у людей все же есть свобода воли.

То, что мы называем свободной волей, означает, что некое совершаемое нами действие выполняется независимо от деятельности нейронов. Наличие у человека свободной воли подтверждается, когда сознание совершает действие независимо от деятельности коры головного мозга. Таким образом, квантовая теория Стаппа предполагает существование ментальной реальности наравне с существованием физической реальности. Ментальная реальность, представленная сознанием, воздействует на физическую реальность, которая представлена также и мозгом. Результаты действия свободной воли появляются в качестве намерения, она самостоятельно делает выбор, давая понять, что она может оказывать влияние на внешний мир.

Попытка объяснить мозг с позиции физики в дальнейшем воплощена в работе американского нейропсихолога Майкла Газзанига (M. Gazzaniga). Он убежден, что сознание создается с помощью физических процессов, имеющих место в головном мозге, и, наоборот, сознание, в свою очередь, ограничивает деятельность мозга[160]. Поэтому Газзанига рассматривает свою гипотезу как своего рода интеграцию детерминистских и идеологических взглядов. Человек, с одной стороны, свободно принимает решения, но в момент принятия решения вмешиваются законы физики, воздействующие на всю Вселенную, хотя, что интересно, в принятом им свободном решении нет противоречия. Поэтому перед нами стоит задача разгадать, каким образом связаны между собой материя и сознание, выходя за пределы существующих причинно-следственных связей.

4.2. Нейробиология: как нейроны, потенциалы действия, НКС объясняют сознание

4.2.1. Структура головного мозга

Мозг, расположенный в черепной коробке, представляет собой вещество, похожее на желе, и его ткани связаны совершенно различными способами. Головной мозг, с геометрической точки зрения, делится на две части. Если смотреть сбоку, мозг можно разделить на переднюю часть (ствол мозга), среднюю часть (лимбическая система мозга) и заднюю часть (кору головного мозга). (4.2.1 о модели триединого мозга Маклина). Однако если мы посмотрим на головной мозг спереди, то его можно разделить на симметричные левое и правое полушарие (4.2.3.3 о разделенном мозге).

Общая доля головного мозга в организме человека больше, чем у других животных. Мозг слона весит 5 000 г, а мозг кита – 8 500 г, в то время как мозг человека – только 1450 г. Но вес головного мозга по отношению к телу человека составляет примерно 2 % по сравнению с 0,9 % у шимпанзе, хотя мозг шимпанзе весит примерно 420 г. Таким образом, можно сказать, что люди обладают относительно большим мозгом для своего веса. Так, Дарвин и английский зоолог Томас Гексли (T. Huxley) утверждали, что различие между людьми и высшими животными заключается в различиях в размерах головного мозга, а не в различии между его функциями, и эта идея не вызывала сомнений до 1960-х годов[161].

Однако до сих пор не было объяснено, каким образом человеческий мозг увеличился до таких размеров по сравнению с другими органами человеческого тела[162]. Американский психолог Леон Фестингер (L. Festinger) объясняет это тем, что люди в связи с прямохождением использовали для передвижения задние конечности, а свои передние конечности для других целей. Кроме того, имитация и выработка оригинальных моделей поведения являются основными причинами развития головного мозга. Есть еще одна причина, которая может объяснить человеческое превосходство в рамках животного мира, помимо размера головного мозга. Антрополог Р. Холлоуэй (R. Holloway) и эволюционный биолог В. де Винтер (W. De Winter) утверждают, что человеческий мозг и мозг человекообразной обезьяны имеют в общем и целом разную организацию. Человеческий мозг поглощен не только борьбой за выживание, но при этом он может обучаться, имея бесконечное множество целей. Однако человеческий мозг не только состоит из различных уровней, как, например, это пыталась показать модель триединого головного мозга Маклина, но и динамично развивается.

Ученым удалось получить грубое представление об эволюции человечества, изучив окаменелости и остатки черепов первобытных людей. Австралопитек (Austrolopithecus), род ископаемых высших приматов, существовавший 3,5 миллиона лет назад, был прямым предком человека. При этом размер его мозга в то время был, в общем-то, аналогичен размеру мозга шимпанзе. Но существовавший 2,5 миллиона лет назад человек прямоходящий (Homo erectus), ископаемый вид людей, прямой их предок, используя передние конечности, сумел сделать орудия труда, а также, как считается, мог общаться с себе подобными при помощи голоса, уже используя разум для усовершенствования своей стратегии выживания. Тем не менее, их головной мозг по-прежнему имел достаточно маленькие размеры, но он уже был больше, чем у более ранних предков людей. Полмиллиона лет назад головной мозг человека разумного (Homo sapiens) уже сформировал современное наше строение гортани, органа, крайне необходимого для речи, которая сместилась намного ниже прежнего расположения. Это доказывает, что между головным мозгом и спинным мозгом сложилась определенная структура контроля дыхания, которая необходима для формирования разговорной речи.

С периода, датируемого примерно 40000 лет назад, люди активно выражали свои намерения, используя не просто речь, но уже метафоры и символы, а также и совершали действия, носившие культурный и художественный характер. Этим они совершенно отличались от обычных приматов. Область, которая управляет появившейся у людей новой способностью, называемой языком, кажется, тогда именно в то время была закреплена в головном мозге. И только в XIX веке возле левого полушария мозга был обнаружен участок коры, отвечающий за организацию речи, названный также областью Брока (Broca’s area) и участок коры, связанный с афазией, а также процессом усвоения и понимания письменной и устной речи, названный областью Вернике (Wernicke’s area). Говорят, что область Брока в большей степени отвечает за голосовую составляющую речи, а область Вернике отвечает за формулировку ее смысла. Однако, когда вы используете язык, вам нужно еще и использовать ассоциации или помнить лексические единицы, синтаксические правила его использования. Таким образом, чтобы позже иметь возможность говорить на каком-либо языке, оказывается, что необходима активация не только коры полушарий головного мозга, но и других его областей.

При этом левое полушарие связано не только с языковыми навыками, а выполняет еще целый ряд задач, и в функциях обоих полушарий существуют различия. Тем не менее, сегодня уже общепризнанным фактом признано то, что за язык в первую очередь отвечает левое полушарие головного мозга. Поэтому существующие версии строения мозга, если сильно упрощать, предполагают, что левое полушарие связано с логической функцией, а правое полушарие связано с эмоциональной функцией. Кроме того, уже упоминавшийся ранее нейробиолог Газзанига утверждает, что увеличение левого полушария, ответственного за язык, познание, решение проблем и интеллект, привело к уменьшению правого полушария и соответственно уменьшению его функций. Какова же тогда сила правого полушария, которую мы потеряли? Из дикой цивилизации далекого прошлого в процессе развития человечества формируется «Я», а также постепенно появляются разум и логика, способствующие развитию левого полушария. Левое полушарие порождает сознание, управляя формированием языковых способностей. Того человека, у которого на любой раздражитель в головном мозге рождается немедленная реакция, фактически можно назвать «зомби». Поэтому в ходе ранней истории человечества головной мозг будет поэтапно развиваться, чтобы в конечном итоге обеспечить функционирование человеческого сознания.

Сознание – это свойство высокоразвитого биологического органа особого типа. Поэтому воспринимаемый опыт, очевидно, анализируется для какой-то определенной цели. Этой целью можно назвать то, что сознание должно дать организму преимущество над бессознательными «зомби» в мире жесткой борьбы за выживание[163].

С самого начала истории человечества сознание понималось как жизненно важный инструмент, позволяющий людям конкурировать в борьбе за выживание с другими видами. Более того, люди считают свои чувства и восприятие обязательными условиями своей жизни. И важным элементом формирования сознания выступала эволюция.

Большое количество информации и разнообразных данных поступает в головной мозг через наши органы чувств, но он не может постоянно обрабатывать весь этот массив данных в режиме реального времени. Тут также нужно отметить, что ученые рассматривают тот факт, что человек не остановился в режиме «зомби», и то, что он обрел как бы «супер-зомби-сознание» как результат естественного отбора.

В конечном итоге своего развития головной мозг превратился устройство, которое кратко обобщает разнообразную информацию, получаемую извне. Сокращенная информация представляет собой информирование только о тех элементах, которые нам необходимы на данный момент, а множество ненужной информации попросту отбрасывается. Сознание в целом, конечно, избегает деятельности в режиме зомби или поведения, которое не соответствует ситуации, а также оно выключает или подавляет память. После того, как мозг обобщает и концентрирует полученную информацию, он начинает что-то планировать и подбирать поведение, которое наиболее соответствует имеющейся ситуации. В рамках данного процесса сознание, которое создает субъективные ощущения, играет важную роль в рождении искусства, математики и науки.

Все это мы получили в процессе эволюции. Новый опыт создает новые нейронные связи в мозге, благодаря чему формируются новые нервные структуры. Кора полушарий головного мозга – это самый большой участок головного мозга в отличие от размеров всех остальных. Однако кора головного мозга в процессе эволюции не могла расширяться бесконечно, так как тогда она начала бы оказывать сильное давление на физическую оболочку черепа, и вместо этого она начала формировать складки в этих областях. Эти складки как раз таки и образовывали извилины, делающие головной мозг похожим на грецкий орех.

Из-за своей высокой активности кора головного мозга требует достаточно большие объемы кислорода и глюкозы, а также активного кровоснабжения[164]. Размер лобной доли коры головного мозга человека намного больше, чем у других млекопитающих. Безусловно, ученые связывают это с высшей умственной деятельностью. Однако на кору больших полушарий головного мозга пристально обратили внимание не так давно. На рубеже XX века австрийский психолог Зигмунд Фрейд разделил деятельность разума на Оно (Id, комплекс инстинктивных потребностей человека, бессознательное), Эго (Ego, то, что нами осознается как «Я») и Сверх-я (Superego, отвечает за моральные и нравственные принципы человека), что оказало сильное воздействие на научное сообщество, занимающееся изучением головного мозга.

Если говорить о понятиях Фрейда, то в первую очередь нужно отметить, что в рамках его концепции наше мышление не может получить доступ к бессознательному. Это обусловлено тем, что человеческое мышление эволюционировало для функционирования под контролем сознания. Нам кажется, что наша свободная воля и добровольные действия связаны с сознанием, но в действительности они контролируются бессознательным, считает Фрейд. Бессознательное, с другой стороны, свободно от чувств и мыслей. С точки зрения нейробиологии, индивидуальное восприятие не совсем и не всегда соответствует информации, получаемой от внешнего мира. Например, как уже говорилось, что-то добавляется или удаляется при переходе между сетчаткой и сознанием, то есть на этапе поступления и выхода получаемых данных они некоторым образом изменяются. Если это так, то можно этот процесс и назвать бессознательным?

Среди ученых, которые рассматривали разделение левого и правого полушарий как поворотный момент цивилизации, можно выделить американского психолога Джулиана Джейнса (J. Jaynes). По его словам, первоначальной формой ума является бикамеральный разум, который в ходе эволюционного процесса позже разделился на левое и правое полушария. Джулиан Джейнс сосредоточился на изучении асимметричного развития левого и правого полушарий головного мозга. Он считал, что еще до начала периода классической Древней Греции, в так называемую Героическую эпоху, правое полушарие головного мозга играло большую роль, чем сейчас, и привносило больше религиозных атрибутов в жизнь людей. Однако по мере развития цивилизации склонность к сильной религиозной вере все чаще понималась как шизофрения, и активность правого полушария сокращалась. Психолог Хоффманн настаивает на том, что боль (pain) от разрыва с Богом является источником многих эмоций и кармы человечества. Отражение этого болезненного опыта нашей истории, и травма «детства» человечества накапливаются в так называемой карме мозга[165].

Таким образом, для Джейн и Хоффмана погружение в бессознательное – это эмоция. То есть, если современные люди и знают природу эмоций, то она может отличаться от сознания более высокого уровня. Сознание, являющееся состоянием похожим на абсолютное знание, чистое и ясное, поднимает энергию на другой уровень. В так называемом состоянии пробуждения человек может сознательно приближаться к ощущению осознанных сновидений, и следовать свободной воле, божественным откровениям, как бы приближаясь к самому себе, ощущая себя вне тела.

Деятельность правого полушария сегодня исследуется с помощью электроэнцефалограмм (ЭЭГ, электроэнцефалограмма) у людей, принимающих определенные галлюциногены или психически больных. У них наблюдается увеличение тета-волн и альфа-волн головного мозга. Активность левого полушария у них снижается, но в целом сильных изменений в лобной доле у них практически не наблюдается, поэтому отмечается корреляция между бессознательным и лобной долей.

Теория эволюции Дарвина и теория бессознательного Фрейда оказывают фундаментальное влияние на картирование структур мозга в современную эпоху. Американский нейрофизиолог Пол Маклин (P. MacLean, 1913–2007) утверждает, что в 1974 году у людей фактически существует три мозга. Он делит мозг на рептильный (reptile) мозг, мозг млекопитающего (mammalian) и мозг нового млекопитающего (neomammalian), то есть человека. Структура мозга, с его точки зрения, выглядит следующим образом: первый, самый глубокий слой – рептильный мозг, за ним идет слой млекопитающих и слой новых млекопитающих на вершине этой конструкции[166].

Изображение 6. Триединый мозг Маклина

Рептильный мозг, с точки зрения Маклина, является самой старой частью мозга и встречается не только у людей, а, как становится ясно из названия, также у рыб и рептилий. Также его еще называют стволом мозга (brain stem), который соединяет средний мозг со спинным мозгом, именно здесь формируются основные наши желания, а также инстинкты размножения и самосохранения. Поэтому мозговой ствол является проводником для нервной системы и источником так называемого «Оно» (инстинкты, импульсы, желания), а также контролирует работу сердца, систему кровообращения, дыхания, сексуальную активность и прочее[167]. Помимо этого, он служит основой для эмоций, демонстрируемых выражениями лица или жестикуляцией.

Джулиан Джейнс вместо шишковидной железы, о которой писал Декарт, в качестве нервной основы сознания выделяет ретикулярную формациию (reticular formation), которая представляет собой сеть нервных клеток с очень сложными связями. Самая старая нервная система нашего организма, ретикулярная, располагается глубоко в мозговом стволе и связана с основными участками коры головного мозга. Ретикулярная формация привлекает аксоны сенсорных и двигательных нервов, доходя до ядер таламуса и гипоталамуса. Деятельность ретикулярной формации демонстрируется влиянием анестетиков. Когда анестетик начинает действовать, испытуемый вводится в состояние сна или комы. Кстати, когда в этом состоянии на человека воздействовать с помощью электричества, к нему снова возвращается сознание[168].

Второй областью, согласно Маклину, то есть мозгом млекопитающих, является лимбическая система головного мозга, расположенная под корой головного мозга. Компонентами лимбической системы являются гиппокамп (hippocampus) и миндалевидное тело (amygdala, играет важную роль в функционировании памяти), гипоталамус (hypothalamus, регулирует частоту сердечных сокращений, артериальное давление, потоотделения, регулирует эмоции), базальный передний мозг (basal forebrain). Здесь формируются сознательные чувства с физиологическими чувствами, которые соответствуют побуждения или желаниям, при этом здесь же окрашиваются воспоминания. Когда церебральная лимбическая система повреждена, появляются различные странные симптомы, такие как всякого рода эмоциональные расстройства.

Третья область, то есть мозг нового млекопитающего, по Маклину, представляет собой кору головного мозга (cortex), данный участок головного мозга эволюционировал последним. Кора головного мозга отвечает за опознавание предметов окружающего мира. Без нее обработка нервных импульсов была бы невозможна. Другими словами, кора отвечает за превращение импульсов в сознание. Таким образом, кора считается основой восприятия, памяти, речи и сознания[169].

Кора головного мозга – это серовато-белая субстанция с бороздами между ними. Если говорить о ее поверхностном слое, то он тонкий и морщинистый, а внешний вид отдельных ее частей немного отличается друг от друга. Прошло совсем мало времени с тех пор, как ученые объяснили функции этих внешних различий. Немецкий невролог Корбиниан Бродманн (K. Brodmann) в 1909 году раскрасил и классифицировал каждую область коры головного мозга в соответствии с теми функциями, которые она выполняет, пронумеровав все эти области от 1 до 52. Например, область номер 17 Бродманн считает основным зрительным анализатором, то есть зрительной областью, а в области номер 18, по Бродманну, расположены четыре зрительные области. Неясно, работает ли каждая из этих областей независимо или они взаимодействуют друг с другом, но их функции, по оценке Бродманна, различаются.

Если подразделять участки коры головного мозга по этапам их появления, то можно выделить три области: наиболее древняя обонятельная кора, гиппокамп, а также недавно сформированная новая кора или неокортекс (neocortex). В процессе эволюции от обезьян к человеку объем коры увеличивался, но тип оставался неизменным. Факты свидетельствуют о том, что обезьяны воспринимают движение, глубину, форму и цвет так же, как люди.

Маклин из всех участков лимбической системы и коры головного мозга обращает особое внимание на новую кору. Новая кора состоит из 100 миллиардов нейронов и отвечает за подавление импульсов или желаний, исходящих от рептильного мозга. Делает он это посредством процессов познания, логики и суждения. Новая кора является самой последней частью коры головного мозга млекопитающих, которая отвечает за высший уровень сознания по отношению к общему сознанию. Новая кора подразделяется на зрительную кору, слуховую кору и моторную кору в зависимости от их функций, воспринимает обычные чувства, связывая их с памятью, обеспечивая таким образом восприятие. Она также координирует движения, распознает пространство и управляет мыслью и языком[170].

Новая кора занимает около 80 % объема мозга в черепной коробке, имеет диаметр 35 см и толщину 2–3 мм, при этом на 1 мм^2 там функционирует около 100 000 нейронов. Если говорить упрощенно, то нейроны подразделяются на возбуждающие нейроны и тормозящие нейроны. Новая кора имеет шесть слоев, которые имеют форму салфеток, самый верхний ее слой, расположенный чуть ниже оболочки головного мозга, служит для передачи большого количества сигналов следующему слою. Нейроны, расположенные на втором и третьем слоях, передают сигналы выше. Четвертый слой можно назвать входной и сенсорной областью. А три четверти нейронов в пятом и шестом слоях представляют собой уже упоминавшиеся выше пирамидальные клетки, которые характеризуются гамма-ритмом и связаны с нервной системой.

Пирамидальные клетки имеют дендриты и аксоны, которые разветвляются в различных направлениях для передачи различных сигналов. В частности, это происходит благодаря тому, что глутаминовая кислота высвобождается на конце аксона, передавая и получая информацию из коры. Тем не менее, большая часть новой коры является синаптической. Другими словами, из 300–800 миллионов синапсов только часть нейронов связываются через аксоны, поэтому нейроны новой коры считаются изолированными. При этом интересно, что организму не будет нанесен существенный ущерб, даже если все синапсы активизируются одновременно, хотя, чтобы этого не произошло, при этом действуют и тормозящие клетки.

Изображение 7. Области новой коры головного мозга

Новая кора находится позади центральной борозды, отвечает за поступление сенсорной информации и восприятие, также она подразделяется на затылочную долю, височную долю, теменную долю и лобную долю. Лобная доля (frontal cortex) особенно выделяется исследователями, так как это – наиболее молодая часть неокортекса. В данном случае нелишним будет сказать, что человечество – это живой организм, у которого в процессе развития появилась необычная плотность веретенообразных нейронов лобной доли. Лобная доля занимает одну треть коры головного мозга и 29 % головного мозга. Лобная доля отвечает за формирование намерений, побуждений, планов, направляет внимание, контролирует и интерпретирует эмоции. Человек с нарушениями или повреждениями в области лобной доли может страдать от неврологических расстройств, таких, как болезнь Паркинсона или болезнь Хантингтона, особенно если у него будет наблюдаться отсутствие физической активности или потеря подвижности[171].

Корреляция между лобной долей головного мозга и человеческим разумом хорошо демонстрируется в клиническом случае Финеаса Гейджа (P. Gage). Он был сотрудником американской железнодорожной компании в 1848 году, и металлический стержень на строительной площадке повредил ему лобную долю головного мозга. К счастью, его удалось спасти. Но после лечения и его фактического выздоровления личность Гейджа начала быстро изменяться: его поведение стало несдержанным, и в конце концов ему пришлось даже уволиться из своей компании. Удалось выяснить, что указанные изменения вызвали нарушения нейрохимических связей в головном мозге из-за неконтролируемого выброса нейротрансмиттеров в поврежденной части мозга. В итоге, можно сказать, что Гейдж страдал от своего рода раздвоения личности[172].

Преобладающей частью головного мозга, однако, является теменная доля в левом полушарии. Она расположена между лобной долей и височной долей и обрабатывает информацию, получаемую от органов чувств. А затылочная доля, будучи областью, отвечающей за зрение, располагается в задней части мозга. Некоторые исследователи мозга считают, что, усиливая активность лобной доли, правое полушарие, которое какое-то время было менее активным, можно вновь активизировать и лучше соединять с левым полушарием, тем самым можно снизить активность теменной доли. Однако, когда лобная доля становится активизируется, роль «Я» уменьшается, поэтому в этом состоянии мы можем лучше почувствовать свое бытие, наслаждаться им и ощущать единство со всей Вселенной[173].

Кроме того, префронтальная кора (рrefrontal cortex), представляющая собой переднюю часть лобной доли, получает сенсорную и моторную информацию, некоторое время сохраняет ее и обеспечивает рациональное принятие решений и действия[174]. По мере нашего развития мы с большей вероятностью совершаем обдуманные, рациональные действия, а не полагаемся на свои инстинктивные желания, поэтому люди предпочитают проницательность, рассуждение, прогнозирование будущего или творчество, и лобная доля является именно той частью мозга, которая отвечает за такого рода поведение. Эта область расположена в передней части коры головного мозга, и понимание ее функций постепенно расширяется. Префронтальная доля связана с секретирующим гормоны гипоталамусом, а не с первичной сенсорной или первичной моторной корой.

В данном случае стоит вспомнить теорию триединства мозга Макнила (Triune brain), о которой мы говорили ранее. Она представляет собой своего рода модель, позволяющую легко понять функции и структуру головного мозга в соответствии с нейроанатомическими аспектами. Во-первых, эта теория предполагает, что эволюционные процессы оказывают некоторое влияние на строение и развитие мозга. Именно поэтому Макнил считает, что в нашем головном мозге присутвует рептильный мозг, мозг млекопитающих и мозг новых-млекопитающих. Во-вторых, эти три области, которые выделил Макнил, имеют свои уникальные функции, но при этом они также влияют и друг на друга. В-третьих, каждая из этих трех областей связана с выживанием и желаниями, чувствами и памятью, восприятием и мышлением.

Если принять, что концепция Макнила верна, то существует ли некая временная последовательность между желанием (инстинктом), памятью (эмоцией) и восприятием (разумом)? Инстинктивные действия могут сочетаться с воспоминаниями или эмоциями, но они появляются позже, чем сознательное восприятие, поэтому они не включают в себя суждения относительно того, является ли действие правильным или неправильным. Другими словами, лимбическая система головного мозга в принципе может решить любую возникающую проблему путем объединения со стволом мозга даже без вовлечения другой части коры головного мозга.

И в наше время растет интерес к тому, можно ли сравнить отношения между лимбической системой и корой головного мозга с разумным контролем над эмоциями. В здоровом состоянии эмоции и разум работают в гармонии друг с другом. Эмоции контролируются разумом, а разум, в свою очередь, обогащается эмоциями. Но иногда баланс нарушается. Есть моменты, когда чувства, такие как ярость или гнев, обретают независимый статус, подавляющий рациональное мышление и разум.

4.2.2. Целостный и частный подход к изучению мозга

4.2.2.1. Мозг как целое

В прошлом изучение взаимосвязи между мозгом и сознанием проходило в основном посредством философии. Основой, на которую Декарт опирался в доказательстве своего существования, была мысль, а Гегель линейно и поэтапно объяснил процесс сознания. Однако считалось, что два философа продемонстрировали неоднозначные результаты в отношении исследования мозга и разума. Декарт признает уникальность человеческого мозга и тела находящихся как бы между материей и разумом. Гегель также подразумевает участие мозга в различных процессах, начиная с чувственной достоверности и до разума. Согласно пониманию этих философов, мозг и разум не являются изолированными областями, действующими согласно сложной формуле, а разум не располагается где-то конкретно, но в то же время обладает независимым статусом. Мозг является основой разума, но спектры понятий разума и мозга не одинаковы.

Философы говорят, что ум обладает способностью представлять вещи или думать о них. Однако все еще неясно, какое значение имеет электрическая активность огромных нейронных сетей, по сути и составляющих головной мозг[175].

Фактически отсутствие до 1980-х годов научных исследований, которые понимали сознание как явление, исходящее от головного мозга, означает, что до этого времени изучение сознания и мозга было не более чем умозрительным действием, не имеющим никаких практических доказательств. Утверждение философа о том, что сознание возвышено разумом, не соответствует действительности, если рассматривать реальное психическое состояние человека. Поэтому с действительно научной точки зрения, значимой попыткой объяснить сознание была попытка начать исследования на уровне разума и тела уже с появлением психологии и нейробиологии. Сознание – это не просто формируемый опыт, оно сравнивалось с бессознательным, анализировалось в нескольких категориях и, наконец, обсуждается на уровне головного мозга.

Точкой полномасштабного развития исследований различных областей головного мозга считается период развития науки уже после XIX века. Французский врач и анатом Франц Йозеф Галль (F. Gall) утверждал, что человеческий характер может отражаться в форме выпуклостей на черепной коробке. Он считал, что по мере развития определенной способности увеличивается и соответствующий участок головного мозга, своим ростом подталкивая поверхность черепа и формируя определенную выпуклость. Однако его теория френологии (рhrenology) противоречива сама по себе и рушится при любой попытке доказать ее научно, и ей противоречат имеющиеся клинические данные. Галль утверждал, что в голове Наполеона, руководившего тогда Францией, нет благородных черт, и это обуславливает его поведение. Тем не менее, как бы ни была нелепа теория Галля, его утверждение о связи между головным мозгом и характером личности стало одной из вех в истории развития нейронаук. Французская академия, заинтригованная этой гипотезой, поручила известному физиологу и врачу М. Флурансу дать научное обоснование френологии. Флуранс для этого препарировал головной мозг кроликов и голубей, в результате он пришел к выводу, что определенные участки мозга действительно участвуют в выполнении определенных функций. Если удалить головной мозг, то восприятие, движение и суждение будут навсегда потеряны, а если будет разрезан мозжечок, то потеряется и равновесие. Если удалить ствол мозга, кролики и голуби и вовсе погибнут. Тем не менее, Флурансу не удается обнаружить, что конкретно в головном мозге отвечает за высокие способности, такие как память, познание и языковые навыки[176].

Наконец, за научное доказательство или опровержение теории Галля в 1861 году берется французский хирург Поль Брока (P. Broca). Брока обнаружил сифилитическое поражение мозга в нижней лобной доле левого полушария, вскрывая мозг пациента с афазией. Кроме того, с этого момента эта область начинает упоминаться в научных работах именно как область Брока, а затем немецкий психоневропатолог Карл Вернике (C. Wernicke) также обнаруживает, что человек с поражением височной доли левого полушария с трудом понимал, что ему говорили, хотя он был в состоянии говорить, и слух у него не был нарушен. Позже это состояние назвали афазией Вернике.

Наконец, изучение корреляции между определенными областями мозга и определенными способностями начало проходить через основную свою стадию развития. Выдвигалась достаточно грубая теория о том, что определенные области мозга управляют движением отдельных частей тела, или что управление движениями тела происходит только в коре головного мозга. С тех пор прошло много времени, и сегодня уже как само собой разумеющееся считают, что мозг является сложной нейронной сетью со многими имеющимися у нее функциями.

В начале XX века была популярна так называемая теория «чистого листа» (blank slate). В рамках этой теории изначально головной мозг – это некое пустое незаполненное пространство, потому что в мозгу младенца еще нет никаких знаний, и его можно воспитать в соответствии с интенсивностью и направлением обучения. Считалось, что мозг функционирует как единое целое, и его функции не были связаны с повреждением мозга в какой-либо области, и специфика каждой области мозга не отличается. В теории русского физиолога Ивана Петровича Павлова (I. Pavlov) мозг также можно понимать как набор стимуляций и реакций на них. Другим представительным ученым того времени является американский психолог и физиолог Карл Лешли (K.Lashley), который работал в конце 1940-х годов.

4.2.2.2. Мозг как нейрон

В дополнение к теории понимания мозга как чистого листа, существуют также исследования мозга, сфокусированные на нейронах и синаптической активности. Аксоны нейронов стимулируют и активизируют друг друга. Когда мы вспоминаем что-то или мыслим, мы чувствуем одновременную активизацию ряда нейронов. Поэтому обрела силу теория взаимодействия, в рамках которой провозглашалось, наоборот, то, что опыт и мышление, в свою очередь, влияют на нейроны. Таким образом, в этой теории биологические и психологические качества мозга объединяются, в целом эти соображения и предопределили появление нейронаук (neuroscience)[177]. Один из самых серьезных и спорных вопросов в нейронауках – это связь (синапсы) между нейронами.

Нейробиолог Хэб не согласен с мнением Павлова о мозге как об органе, который отвечает на реакции извне, вместо этого сосредотачиваясь на результатах исследования синапсов. Одна клетка активизирует и стимулирует соседние с ней клетки, которые, в свою очередь, воздействуют на соседние с ними клетки, и те клетки, которые активизировались самостоятельно в начале этой цепочки, вновь подвергаются воздействию, замыкая эту цепь. Этот процесс создает популяции клеток, формируя обучение и память, и в процессе мышления мы чувствуем активизацию подобных соединений. Кроме того, мышление также влияет на развитие головного мозга.

В то же время американский нейропсихолог Роджер Сперри (R. Sperry) обнаруживает, что развитие головного мозга происходит благодаря влиянию генов на нервную систему, а не от пластичности нервов, приобретаемой посредством тренировки или повторения. Нервная система уже имеет определенные характеристики и присущую ей направленность. Нейронные сети являются физиологически закодированными путями. Все передвижения и дифференциации нейронов в рамках этих сетей находятся под управлением генов, а также именно в генах скрыт определенный паттерн, который демонстрирует, что человек – это один из видов млекопитающих.

Если это действительно так, то можно предположить, что неврологические ограничения способности к обучению являются врожденными атрибутами. Головной мозг – это не чистый лист для изучения чего-либо, а внутренняя нейронная сеть, предназначенная для определенных видов обучения. Гены младенцу передаются от родителей. Гены содержат понимание способностей или законов обучения. Например, Ганы могут отвечать за воображение, позволяющее представить явления внезапного поднятия объектов перед нами, исчезновения этих объектов или расщепления их на составляющие. В нашем восприятии также есть генетически детерминированная часть. Например, визуальное восприятие устанавливается после многочисленных автоматических процессов, и даже одна и та же вещь применяется нами по-разному в зависимости от человека.

Однако некоторые нейробиологи экспериментируют и изучают зрение лягушек, утверждая, что повышенная зрительная активность способствует развитию нервов. Другими словами, мы сосредоточились на процессе «зависимом от активности» (activity-dependent process)[178], в котором нейронная активность способствует синапсам. Поэтому нейробиолог Газзанига отталкивается от мнения о том, что, хотя гены и оказывают влияние на основы деятельности головного мозга, развитие мозга все же базируется на приобретенном опыте или обучении. Мозг не имеет центрального командного управления, которое бы объединяло сложную нейронную деятельность в единый сознательный разум.

Различные нейроны вырабатывают различную информацию в нейронных сетях по всем тканям головного мозга. Поэтому мы называем человеческий мозг «сложной системой» (complex system)[179]. Несколько нейронных модулей взаимодействуют друг с другом для создания большого количества свойств и продолжают взаимодействовать для выработки все новых свойств. Газзанига считает, что у человека, прежде чем тот совершит действие, в левом полушарии произойдет анализ текущей ситуации. Его вывод подтверждается экспериментами с проволочными катушками, размещенными на голове испытуемых. Эксперименты регистрируют магнитное поле активизированного нейрона, но не могут вернуть его прежние свойства, поскольку оно истощает сложную систему. Система сложности данного процесса может быть объяснена законами физики. Сознание рождается в головном мозге, который является местом функционирования параллельно действующих и распределенных нейронов, в рамках которого отсутствует какой-либо командный центр. Например, в рамках деятельности мозга импульсы от внешних раздражителей, проходя через зрительные или слуховые органы, а затем через таламус, попадают в лобную долю. Это и есть процесс восприятия.

Последующий процесс делится на две части. Одной из них является автоматический ответ мозгового ствола и миндалевидного тела, расположенного под таламусом. Это представляет собой быстрый и бессознательный процесс, протекающий в сознании. Мозг быстро реагирует на ситуацию, но мы этого не замечаем. Другая реакция формируется медленно. Сознание не заканчивается восприятием, но оно связано с более высокими уровнями умственной деятельности. При этом мы осознаем только что-то одно, будь то автоматическое сознание или осознание, требующее времени. Несколько нейронных активностей воспринимаются как единое целое. Это потому что «модуль анализа»[180] функционирует на пути сложной системы головного мозга к единому сложному сознанию сложности мозга, входящего в единое сознание.

Правое полушарие воспринимает внешние раздражители как они есть и не добавляет никаких рассуждений, но в левом полушарии есть модуль, который предпочитает только одно сознание. Нейронные модули, которые широко распространены в мозге, активизируются одновременно, но именно модуль анализа левого полушария мозга отфильтровывает эти различные процессы и интегрирует их в единое сознание. Модули анализа соответствующим образом реагируют на эмоции и познание, а также на внешние раздражители. Этот модуль сортирует причины и следствия, чтобы следовать определенному порядку и в то же время продемонстрировать адаптивность даже в условиях крайне запутанных ситуаций. В процессе работы отбрасывается все незнакомое или не подходящее конкретному модулю. Ненужные эмоции подавляются, а иллюзии и истина оправдываются имеющимися убеждениями, защищая ту или иную субъективную позицию. Автоматическая реакция также является следствием деятельности левого полушария головного мозга. Автоматическими реакциями являются и большинство процессов, начиная с процессов дыхания и переваривания пищи, заканчивая восприятием, общением с другими людьми, следованием существующим моральным суждениям и эмоциям. Следовательно, с материалистической точки зрения «Я» – это нечто вроде мозаики, состоящей из нейронного модуля анализа.

Сознание, которое появилось во время взаимодействия нейронов, снова ограничивает мозг и умственно возвышает его, оказывает определенное влияние на поведение. Таким образом, как концепция свободы воли, так и детерминизм в данном случае не подходят для объяснения реальной работы головного мозга. Свобода воли на самом деле представляет собой результат физических процессов, протекающих в головном мозге, но она не зависит от материальности.

Тем не менее, микроскопические исследования нейронов путем разработки различных высокотехнологичных устройств отрицают существование у людей свободной воли. Американский нейробиолог Бенджамин Либет (B.Libet) провел два эксперимента, чтобы продемонстрировать, как сознание и поведение коррелируют с нейронной активностью в коре головного мозга. В 1960 году с помощью функциональной магнитно-резонансной томографии (фМРТ) он проводил исследования того, как люди чувствуют боль. Когда испытуемого кололи булавкой, время реакции составляло всего 20 миллисекунд. Однако электрический заряд увеличивается в мозге еще до перехода от решения к действию, и этот процесс называется потенциалом действия. На самом деле, чтобы почувствовать боль, потребуется еще 0,5 секунды[181].

То есть подготовка потенциала действия происходит раньше, чем ощущение боли или момента, когда вы сообщаете о ней, и для осознания этого требуется немного больше времени. Этот факт доказывает, что мозг всегда бодрствует и представляет собой систему, которая меняется, подстраиваясь под любую ситуацию. Еще до того, как мы что-либо осознаем, мозг уже начинает стабильно функционировать. Таким образом, бессознательное состояние, возникающее в головном мозге, может быть стратегическим и вычислительным, а не только отражающим. В качестве примера можно рассмотреть рефлексы спортсмена, который хорошо натренирован и демонстрирует очень высокие результаты.

В 1979 году Либет установил электрод на кожу головы испытуемого и записал изменение электрического потенциала мозга с помощью электроэнцефалограммы (ЭЭГ) для эксперимента по проверке спонтанности человеческих действий. Испытуемый должен был сгибать запястье тогда, когда у него появляется соответствующее желание. В это время потенциал готовности обнаруживается через кожу головы почти за одну секунду до того, как человек фактически почувствует, что он решил предпринять это действие[182]. В итоге процесс происходит следующим образом: решение → потенциал подготовки → потенциал подготовки порядка действий → решение → действие, эта схема придает больший вес детерминизму. Оказывается, что электрохимическое действие мозга уже определяет его поведение, и что детерминистическая теория все еще является важной основой нейронауки.

Однако возникает много вопросов относительно объективности проведенного эксперимента, который выявил, что даже свобода воли определяется материально в головном мозге. Было неясно, был ли этот промежуток времени между потенциалом готовности и решением, и был ли причиной действия потенциал готовности. Нужно было бы провести еще ряд такого рода экспериментов, но в 1990-х эксперимент Либета повторили только однажды.

Лишь в 2008 году был проведен еще один подобный эксперимент, чтобы подтвердить идею Либета. Немецко-британский исследователь мозга Джон Хейнс (J.D. Haynes) провел эксперимент следующего характера. Перед испытуемыми поставили экран, на этот экран проецировались различные буквы и картинки, которые менялись каждые 0,5 секунды. Также испытуемого помещали в МРТ, и экспериментатор визуально наблюдал за его мозговой активностью. Испытуемый нажимал кнопку правой или левой рукой, глядя на мигающий экран в момент своего решения. Когда экспериментаторы проанализировали весь процесс принятия решений с помощью фМРТ, в результате обнаружилось, что ученые смогли заранее угадать, какое решение примут 14 испытуемых, прежде чем те совершили действие. Удалось заранее узнать, какую кнопку они будут нажимать, прогнозируя их решение с точностью 70 % за 10 секунд до нажатия кнопки[183]. Также было установлено, что среди всех областей головного мозга в процессе принятия решений активизировались именно область Бродмана и теменная доля коры головного мозга.

В рамках этого эксперимента следует отметить момент активации соответствующей области мозга. Изменение области мозга наблюдалось уже за 10 секунд до того, как испытуемый предпринимал какие-либо действия. При этом испытуемый не осознавал эту деятельность. В итоге Хейнс сравнивает мозг с айсбергом.

Мой мозг это и есть «Я». При этом наши мысли можно сравнить с айсбергом. То, что мы осознаем, представляет собой лишь вершину айсберга. 90 % этого айсберга находится ниже поверхности воды, и эти 90 % относятся к бессознательным процессам головного мозга. Однако вершина также является частью айсберга, и вместе они – части единого целого[184].

Когда деятельность человека уже начинается, сознательно она еще не переживается. Это основной постулат нейробиологической концепции бессознательности. Бессознательное можно понять двумя способами. Во-первых, нужно принять тот факт, что мозг уже работает, прежде чем «Я» принимает решения. Поэтому мозг сначала ассоциируется с бессознательным, а не с сознательным. Во-вторых, бессознательное состояние изменяется и обогащается под влиянием опыта, например, полученного в детстве или на работе, от культурной среды, окружающих людей и даже средств массовой информации. Вся эта информация скрыта в мозге и проявляется как внезапные решения. Можно сказать, что существует «сознание в сознании», «мозг в мозге» или «я в себе».

Поэтому принятие решений – это не случайность или внезапный порыв, а рациональная необходимость, рассматриваемая таковой в рамках скрытой нейронной активности. В данном случае проявляется то, что было как бы спрятано в мозгу. По словам Хейнса, «Я», «мысль» и «мозг» – это одно и то же понятие. Деятельность мозга выражается неосознанно, а определение включает в себя все, что начинается с бессознательного процесса мозга и проявляется как сознательное действие. Итак, как только мозг принимает какое-то решение, «Я» не сможет этому сопротивляться.

Тем не менее, точность 70 %, которую дает технология фМРТ, требует более точного значения. Оставшиеся 30 % могут быть все-таки связаны с вероятным существованием свободной воли, действующей, несмотря на выбор мозга. Кроме того, необходимо дать определение и чистоте разума, о которой говорят философы, переосмыслив отношения сознания и мозга. Потому что кора головного мозга, кажется, уже определила психическую деятельность испытуемых в рамках проводимых экспериментов. Хейнс говорит, что то, что мы называем свободной волей, – это только ограниченная свободная воля. Поэтому мы можем говорить только о понимаемой нами и желаемой воле.

Ранние психологические взгляды Фрейда относительно сознания сходны с теориями нейронаук относительно работы нейронов. Сходство состоит в том, что сознание является лишь частью бессознательного, а бессознательное, в свою очередь, является нейронной активностью в мозге. Фрейд в своих первых исследованиях, по сути, придерживался классических законов сохранения энергии в физике и того факта, что в организме действуют только физические и химические силы. Следовательно, в основе его исследований лежат идеи монизма. Все это связано с тем, что он пытался объяснить человеческий разум при помощи нейронов.

Зарождение теорий Фрейда произошло при его встрече с Жаном Шарко, знаменитым французским врачом-психиатром, тогда он был в поисках причинно-следственных связей между нейронами и психикой. Сам Шарко специализировался на изучении истерии и гипноза, он стремился обнаружить причины неврологических заболеваний. А Фрейд в то время обладал большим опытом в изучении нейроанатомии и невропатологии, поэтому он желал объяснить психологию с точки зрения естественных наук. Тогда в научном сообществе считалось, что существует некая нейронная система, которая принимает внешние стимулы посредством своих анатомических особенностей, и существование в мозге серого вещества, связанного с нейронными системами и психологией, уже стало всем известным фактом[185]. Фрейд также начал изучать разум, взяв за основу неврологические исследования Жана Шарко.

В то же время неврологические и психологические исследования можно резюмировать двумя утверждениями. Во-первых, это – то, что сознание является простым придаточным элементом всего психологического процесса. Более того, была даже распространена сугубо механическая теория о том, что психика возможна и без сознания. Во-вторых, поскольку сознание относится к субъективным аспектам психологии, сознание и психика не могут быть отделены друг от друга. Два таких направления исследований были объединены Фрейдом в его работах. Нейронная система оказывает на процесс восприятия (W-процесс) одноуровневое воздействие[186]. Иными словами, нейронная активность схожа с психологической активностью, но сила воздействия нейронов исключает процессы мышления и восприятия.

О такой парадоксальной взаимосвязи между неврологией и психологией говорил еще близкий друг Фрейда, немецкий врач Вильгельм Флисс, что выражается в их переписке, текст которой нашел свое завершение в книге Фрейда «Проект Научной Психологии» (1895, Entwurf einer Psychologie). Эту монографию можно считать попыткой Фрейда объяснить психику посредством неврологических концепций. Он подробно описал отношения между нейронами и психологическими расстройствами, а затем прояснил взаимоотношения между нейронами, сознанием и мышлением.

Первоначально для Фрейда объем понятия психики был схож с понятием памяти, однако позднее он добавил в него восприятие. Сначала психика исходит из пропорционального нарушения состояния «нормы» нервной системы. Психика, то есть материальные частицы, составляющие нашу внутреннюю реальность, представляют собой «нейроны» (нервные клетки)[187]. Однако на тело оказывается определенное воздействие как извне, так и изнутри, что нарушает спокойное состояние ума и вызывает дискомфорт, и поэтому увеличение количества нейронов для восстановления спокойствия – это и есть состояние удовольствие. При этом свойства нейронов двояки, хотя количество нейронов и может возрасти, но на них также действует принцип инерции, который вносит в их деятельность физическую норму. Импульсы, соответствующие чувству голода или либидо, появляются внезапно, поэтому они не могут быть предотвращены заранее и могут быть компенсированы только при наличии соответствующих внешних условий. Таким образом, нейроны поддерживают баланс посредством имеющихся у них свойств возбуждения и высвобождения.

По мнению Фрейда, отдельные нейроны имеют одинаковую структуру, но при этом они подразделяются на типы тканей. Отростки нейронных клеток возбуждаются, и аксон нейрона выпускает импульс возбуждения. Так организации нейронов контактируют друг с другом посредством материи, в процессе чего появляется определенная направленность.

Кроме того, нейроны делятся на клетки восприятия и памяти. Клетки восприятия сохраняют предыдущую ситуацию. Они, благодаря пропускной способности нейронов, то есть получения воздействия и изменения, соответствующим образом проводят некоторое количество материи, уже изменившееся из-за сигнала возбуждения. С другой стороны, клетки памяти – это по большей части непроницаемые нейроны, на которые в принципе не должно оказываться воздействие, однако они накапливают некоторую информацию, частично пропуская в себя определенное количество материи, которая изменилась в соответствии с имевшим место сигналом возбуждения. Фрейд рассматривает функционирование клеток восприятия как φ-систему, а клеток памяти как ψ-систему[188].

Таким образом, в модели Фрейда помимо нейронов, которые не воспринимают раздражение (ф), и нейронов, которые его воспринимают (ψ), существуют также промежуточные нейроны (ω). Ψ-нейроны принимают возбуждение и получают материальное воздействие. Они также подвергаются постоянным изменениям, теряют свои непроницаемые свойства и становится похожими на ф-нейроны. Первоначально Фрейд отождествлял психику и память. Но он исключал свойства памяти у психики из-за использования концепции памяти, имевшей название отстраненности[189]. Тем не менее, существование памяти объясняется тем, что ψ-нейроны не вызывают отстраненных явлений из-за подавления физической нагрузки, вызванной раздражением.

Поэтому, согласно теории Фрейда, нейронные системы включают в себя системы восприятия, а не только удержания памяти. Ф-нейроны связаны с периферическими нервами, выступающими как основа восприятия, то есть для принятия внешних раздражителей. Ψ-нейроны, с другой стороны, связаны с внутренними органами посредством передачи внутренних сигналов. Таким образом, ψ-нейроны получают физическое воздействие как от других таких же нейронов, так и от внутренних органов.

Внешние импульсы, проходя через ф-нейроны, достигают ψ-нейронов, увеличивая общее количество нейронов. Но если это не представляется возможным, то возникает боль, как было сказано выше. Боль – это некоторое количество разросшихся и неспособных пропускать сигналы ψ-нейронов или ф-нейронов. Таким образом, любая нормальная нейронная система будет пытаться уменьшить боль.

В итоге при помощи их отношений с внешним миром набор нейронов развивается в сознание. И место, которое превращает этот набор нейронов в восприятие, называется Фрейдом системой ω-нейронов (нейронов-перцептивов) или еще также называемой им «третьей нейронной системой»[190]. С появлением определенных видов нейронов, которые, как говорит Фрейд, способны формировать сознание, рождаются уже сознательные импульсы возбуждения. Отличительной чертой нейронов восприятия, считает Фрейд, является цикл возбуждения этих нейронов. Импульс, поступающий в органы чувств, проходит через нервную систему, формируя своеобразный цикл, а потом достигает воспринимающих нейронов. Этот цикл проходит ф-нейронную систему и ψ-нейронную систему, доходя в итоге до ω-нейронной системы, при этом физический объем исчезает, а качество остается. Ω-нейронная система не только обеспечивает самовосприятие, но также связана с чувством удовольствия и дискомфортом. В целом, говорит Фрейд, люди имеют обыкновение избегать делать то, что они не хотят, потому что это связано с ψ-нейронной системой. При этом посылаемый ψ-нейронной системой физический объем связан с ω-нейронной системой. Если он будет большой, то это станет помехой для ω-нейронной системы, а маленький объем облегчает работу этой нейронной системы.

Сознание – это качество[191], которое отличается от удовольствия или неудовольствия, отличается от объема или активности нейронов. Фрейд говорит о сознании, отталкиваясь от концепции восприятия. Между элементами существует преемственность и сходство в процессе перехода от количества к качеству, но количество в итоге исчезает. Воспринимающие нейроны становятся восприятием, и разница между рецепторными нейронами (пространственными) и восприятием (временным) исчезает. Другими словами, если психика (блокировка и дискомфорт) создается в процессе направления клеток памяти и воспринимающих клеток, то цикл возбуждения воспринимающих нейронов рождает восприятие. Поскольку нейроны (бессознательное состояние) и сознание так трудно различить, постепенно появляется теория бессознательного, которая и приносит Фрейду славу великого психолога[192].

С другой стороны, ψ-нейроны делятся на нейроны оболочки и нейроны ядра, имея свойства проницаемой непроницаемости. Нейроны оболочки находятся в контакте с нейронной системой, в то время как свойства нейронов ядра, видимо, скрывают в теле импульсы, являющиеся важной основой психики. Эндогенный стимул продолжает накапливаться, и, когда накопленное состояние достигает определенного уровня, оно передается дальше как своего рода стимул, далее процесс накопления снова повторяется. Таким образом, интенсивность импульса связана со степенью аккумуляции нейронов ядра.

И воля, проистекающая из импульса, состоит в том, что, если нейронов ядра становится слишком много для ψ-нейронов, то возникают взрывы нервных импульсов. Например, маленькие дети не могут из-за этого контролировать свои побуждения. Таким образом, ребенок как бы одалживает силу у памяти, чтобы испытать ощущения выполнения, возникающих у него побуждений, и между воспоминанием и импульсом существует феномен поиска решения. Когда высвобождается физический объем клеток, соответствующий импульсу, физическое количество задействованных клеток памяти значительно уменьшается.

Эндогенные ψ-нейронные системы также подвержены влиянию извне. То есть боль передается через нейронную систему, и она в свою очередь воздействует на вызванный ею физический объем, что также заставляет нас чувствовать себя неприятно. Поэтому избавление от боли становится для нас проблемой. Нейроны, ответственные за эту задачу, являются «ключевыми нейронами». Дискомфорт, испытываемый благодаря силе ключевых нейронов, растворяется в форме «эмоций»[193]. С другой стороны, покраснение и обида связаны с увеличением количества нейронов, но дискомфорт избегается с помощью механизма подавления, который является защитой первого уровня, присущей нейронной системе. Он состоит из особого типа нейронов ядра.

Если дискомфорт не подавлен на первом уровне, то на втором уровне мышление компенсирует эмоциональную нагрузку посредством идентичности. Однако мысли не меняют базовых рамок состояния подавления, их можно в лучшем случае подделать. Поэтому мышление, по Фрейду, начинает пониматься как нечто отличное от некомфортной реальности, то есть от реальности неудовольствия.

Боль связана с физическим размером нейронов, а возбуждение связано с эндогенными причинами. Так откуда тогда берется энергия мысли? Она может быть доставлена из ψ-нейронной системы, а может быть доставлена и из ф-нейронной системы, что еще точно не доказано.

Но из-за эмоциональных или моральных запретов бывают случаи, когда мысль подавляется или искажается. Даже внутреннюю боль или возбуждение нельзя контролировать с помощью подавления и мысли. Пациенты с истерией зависят от психопатической одержимости чрезмерным представлением. Они не понимают, почему они так одержимы какой-то идеей. Подобное странное состояние нельзя лечить в рамках мышления, но это нельзя отнести и к болезни как таковой. Это связано с тем, что нормальные люди иногда тоже испытывают истерию, но затем она проходит. Поэтому пациентов с непрекращающейся истерией все-таки можно назвать больными.

Если истерия может быть проанализирована и научно объяснена, то лечение этого недуга представляется возможным. Например, скажем, есть пациенты, которые проливают слезы всякий раз, когда они осознают некое представление А. Хотя пациент и может знать, что он реагирует таким образом, он все равно беспомощен перед теми процессами, которые заставляют его поступать таким образом. Отношения между плачем и представлением А иррациональны. Однако тщательный анализ этого процесса показывает, что представление A всегда сопровождается представлением B. Таким образом, представление B как раз-таки является основной причиной необъяснимого плача. Если проанализировать эти отношения комплексно, то представление B можно вылечить. Представления А и В существуют вместе в контексте какого-то пережитого личного опыта, что в конечном итоге и вызывает истерию. При этом представление А является символом представления В. Таким образом, по ряду причин представление А замещает представление В.

В результате представление A становится навязчивым, а представление B подавлено в сознании. То есть подавление происходит там, где существует навязчивая идея, но когда можно понять, что представление В слишком сильно проникло в А, то вступает в действие механизм забвения, который сопротивляется этому. У нормальных людей физический размер представлений A и B одинаков. Следовательно, в случае пациента с истерией размер представления B добавляется к представлению A. Фрейд считает, что навязчивая идея, возникшая в ходе такого движения, при котором наблюдается истерия, может продуцировать болезненный символ или запускает механизм «смещения» во время сна[194].

Представление В остается в памяти, но не в сознании, и оно не уходит со временем. Такой болезненный символ или подавление вызвано состоянием неудовлетворенности собой или своей сексуальной жизнью. Кроме того, поскольку «Я» или мышление только на мгновение устраняют дискомфорт, а затем все возвращается в начальное состояние, представление В остается в том же состоянии. И представление В – это не осознанное представление. Вместо того, чтобы изначально быть отделенным от сознания, оно вытесняется из мыслительного процесса. Если даже немного начать осознавать представление В, мы будем сопротивляться этому. В любом случае, хотя мы и не хотим ни вспоминать, ни думать о подавленном представлении В, оно будет обнаруживать себя в качестве истерического принуждения или давления в виде представления А. В частности, то, что становится символом, как представление А, не является чем-то чрезмерным или нормальным. Также символ формируется, потому что защитный механизм пациента намного сильнее, чем у нормальных субъектов. И, как правило, именно подавляемые сексуальные чувства очень сильны по сравнению с другими неприятными чувствами.

Субъектом, ответственным за вторичное подавление истерии, является «Я», или «набор нейронов»[195]. Эго является составной частью «Я», наряду с восприятием (ф-нейронной системы и ψ-нейронной системы). Как же тогда связаны «Я» и восприятие? Восприятие, включая сознание, каждый раз раздражает w-нейроны, и возбужденная w-система перераспределяет информацию по ψ-системе, которая заставляет обратить внимание на восприятие. Ψ-нейронная система, которая не привлекает внимание, исключается через названия того, что вызывает дискомфорт. Либо есть много иных процессов восприятия, которые не привлекают внимания.

Объединение восприятия и внимания формирует два типа мышления. Первое – это стандартное мышление, а второе – это просто наблюдающее мышление. Последний тип проще, чем стандартный. Простое наблюдение становится предпосылкой для восприятия чего-либо и выяснения, что это значит. Рассматривая этот тип мышления с точки зрения нейронов, нужно отметить, что воспринимающие нейроны перегружены и занимают место ассоциативных нейронов. Кроме того, нейроны, которые формируют мысли, связаны при помощи воспоминаний. Таким образом, нейроны мышления теряют имеющиеся у них свойства воспринимающих нейронов. Все это происходит потому, что мышление, проходя различные уровни, достигает определенного восприятия и, следовательно, более глубокого понимания воспринимаемого объекта.

И в процессе появления качественного сознания из физического размера нейронов возникает человеческий язык. Язык создается путем объединения ψ-нейронов и нейронов звука / ассоциации. Когда ψ-нейроны находятся под внешним влиянием или связываются с другими нейронами, появляется возможность для формирования памяти, хотя у них отсутствуют инструменты объединения мышления и восприятия. Подобно тому, как восприятие формирует ясные образы, благодаря языку также становится возможным появление воспоминаний, что придает реалистичность мыслительному процессу.

С самого начала Фрейд называет процесс развития внимания в язык когнитивным мышлением «Я»[196]. В когнитивном мышлении восприятие косвенно, но их связь акцентирована. Когда «Я» мыслит, в отличие от физических движений, потеря нейронов не особо заметна. В процессе мышления, поскольку восприятие и память действуют совместно, активность нейронов чрезмерно увеличена. Но среди нейронов поиск решения слабо развивается. Это также связано с тем, что «Я» активно. «Я» состоит из «нейронов ядра»[197], которые имеют внутренние причины и вызывают внутренние изменения.

Когнитивное мышление делится на три категории. Первая – это простое мышление, вторая – это практическое мышление, а третья – это критическое мышление. Практическое мышление добавляет внимание и восприятие к простому мышлению. При этом практическое мышление является источником и целью всего процесса мышления, поскольку все остальные мысли ответвляются от практического мышления. Практическое мышление не просто необходимо для реальности, оно заранее подготовлено к реальности. А критическое мышление исходит от чувства дискомфорта.

Каждый раз, когда мы думаем, нагрузка на нейроны растет. При этом движение пока неизвестных нам нейронов формирует память. Воспоминания прокладывают путь нейронов, а не количество нейронов. (!!!) Он также характеризуется как поиск решения, которое достигло особого уровня.

Помимо когнитивного мышления, существует также мышление памяти (память). Память похожа на практическое мышление, но отличается тем, что у нее нет определенной цели. Кроме того, память, в отличие от когнитивного мышления, возвращается к стадии восприятия. В рамках этого процесса возбуждения возникают некоторые путаницы или промежуточные процессы, которые когнитивное мышление не улавливает.

Во всяком случае, все мысли, хотя и ненадолго, но прекращаются из-за дискомфорта или противоречий. Например, память связана с болезненными переживаниями, которые когда-то заставляли нас чувствовать дискомфорт посредством соответствующего восприятия. Восприятие связано с эмоциями с одной стороны и сопротивлением с другой. Конечно, восприятие со временем исчезает, соответствующие эмоции тоже исчезают и могут становиться похожими на другие воспоминания. В рамках этого процесса подчеркивается роль «Я», которая отражается в компенсировании дискомфорта. Кроме того, становится понятно, что «Я» может оказать некоторое особое влияние на воспоминание или их иллюзорный характер. Всякий раз, когда дискомфорт фильтруется посредством памяти, он влияет на мышление, и иногда даже подавляет его.

К тому же практическое мышление свободно от дискомфорта, потому что обозначает цели. Критическое мышление, с другой стороны, не имеет цели и приводит к дискомфорту. Критическое мышление направлено против интеллектуальных противоречий и игнорирует законы биологии. С другой стороны, можно назвать действием процесс, в рамках которого представление движения, возникающего в процессе мышления, полностью его загружает. Люди, благодаря этому действию, освобождаются от состояния стеснения и нагрузки внимания. Но освобождения «Я» не стоит ожидать в каждом действии, а только в действии полного удовлетворения. Обнаружены сходства между действием и практическим мышлением. Нервное возбуждение, наблюдаемое в восприятии, схоже с этим, однако есть небольшая разница, она состоит в быстроте и определении высвобождения. Представление движения характерно для восприятия и пробуждает сознание.

Исследования современных нейробиологов можно рассматривать как продолжение материалистического детерминизма, но они отличаются от детерминизма тем, что их образец развития подразумевает изменение. В качестве основы для формирования сознания, с точки зрения нейробиологии, рассматриваются иные понятия, нежели те, о которых говорил Ламетри в XIX веке, считавший людей механизмами, не подверженными изменениям. Независимые нейроны в физическом понимании являются атомами восприятия и памяти, мысли и деятельности, и они строго упорядочены в головном мозге.

Фрейд рассматривает сознание как качество и считает сознание тем, что вырабатывается изменением физического размера в соответствии со стимулом. Поэтому он считал ф-нейронную систему местом возникновения сознания. Содержание сознания связано с восприятием, а не с внешним объектом. Но поскольку существует сознание, отличное от восприятия, понятие сознания не совпадает с понятием восприятия. И на этот раз на повестку дня выходит вопрос о ψ-нейронной системе, но воспоминание и простая память – это психологические процессы, не имеющие качества. Таким образом, Фрейд в общих чертах говорит, что сознание располагается во множестве различных систем.

Достижения неврологического исследования жизни, проводившегося Фрейдом, были сродни открытию области Брока, которая управляла языком. Одной из главных причин отказа Фрейда от неврологии и его интереса к чистой психологии было слабое развитие научного прогресса в области исследования связи между нервной системой и сознанием[198]. Вот почему Фрейд только в приложении к 19-му тому своих «Очерков психоанализа», когда уже вышло 18 томов, только начинает об этом писать. Поэтому Фрейд в своей книге «Толкование сновидений» (1900) начинает утверждать, что сознание располагается в бессознательном, а не в нейронной системе. Он не создал какую-то особенную психоаналитическую теорию, говоря о том, что истерия основывается на подавленной психике пациента, и был известен как приверженец дуализма, который разделяет сознание и бессознательное.

Бессознательное Фрейда можно кратко охарактеризовать четырьмя пунктами. Во-первых, психика (в начале исследования Фрейда память, но после 1900 года она приравнивалась им к бессознательному) не имеет сознания, существуя независимо от него. То, что мы осознаем, не является основной частью сознания. Следовательно, категория сознания должна включать в себя и область бессознательного. Во-вторых, бессознательное – это проявление энергии инстинкта. Сексуальные или деструктивные тенденции входят в противоречие с ментальными преградами. Ярким примером такого противоречия является Эдипов комплекс.

В-третьих, бессознательное транслируется в состоянии сна. В бессознательном импульсы сосуществуют и проявляются для удовлетворения без возможности сознательного вмешательства. Бессознательное, будучи основой сознания, выражается как искусство, политика и религия. Таким образом, Фрейд делит структуру ума на ищущее баланс Эго («Я»), этическое и трансцендентное Суперэго (высшее «Я»), и импульсивное Оно (инстинкт). В-четвертых, психика является результатом физической активности нейронов. Однако нужно также отметить, что после написания «Толкования сновидений» в работах Фрейда частота использования нейронных концепций значительно снижается.

Изображение 8. Логотип программы «Десятилетие мозга»

В сознании человека заложено бессознательное, которое мы осознать не можем. Чтобы объяснить эту часть, в те времена обычно применяли гипноз, но Фрейд заменяет его своим методом свободных ассоциаций. В результате Фрейд смог объяснить разум как своеобразное поле битвы между сознанием и бессознательным.

Однако после Фрейда микроскопические исследования отдельных нейронов или синапсов в мозге стали более популярны, чем исследование головного мозга в целом. Английский специалист в области нейрофизиологии Сьюзен Гринфилд (S. Greenfield) считает, что нейронные группы фактически формируют предпосылки для появления сознания. Она считает, что нейроны, в зависимости от входной мощности для чувств или текущих комбинаций, степени противодействия друг другу, делятся на большую группу нейронов (логических) и малую группу нейронов (эмоций). Причем первые становятся доминирующими и определяют сознание[199].

1 января 1990 года президент Соединенных Штатов провозгласил 1990-е десятилетием изучения (decade of the brain) мозга и официально объявил об исследованиях в области неврологии. Впоследствии государственная и организационная поддержка исследований мозга стала еще более активной, и ожидаются еще большие прорывы в изучении восприятия, чем те, что были в прошлом, как, например, открытия Коперника или теория эволюции Дарвина[200]. Современные нейробиологи представляют карты головного мозга (brain atlas) и пытаются продемонстрировать процесс мышления в активизации нейронов или потенциалов действия. В результате в настоящее время проводятся многочисленные конференции, посвященные корреляции между мозгом и сознанием, и более 50 000 ученых, занимающихся изучением мозга и когнитивных наук, написали статьи на изучаемые ими темы[201].

В рамках проведения мероприятий во время десятилетия мозга у широкой общественности появилась возможность своими глазами наблюдать деятельность соответствующих областей головного мозга и не только слушать утомительную научную терминологию, связанную с мозгом, но также ознакомиться как с функциями различных областей мозга, так и с передовыми технологиями в данной сфере. Например, когда некоторые пациенты, чувствуют, что их личность находится вне тела или отрывается от него, МРТ показывает активацию височной-теменной доли. Кроме того, гипотеза о том, что деятельность «Я» связана с нейронной активностью, а не является результатом свободной воли, похожа на старые теории. Поведение уже определяется способом, как нейроны связываются и работают, а логика и разум на самом деле не влияют на поведение непосредственно. Даже эпизоды детерминированной деятельности, доказывающие невиновность осужденных в рамках юридической практики, могут быть ошеломляющими.

Загадка мозга еще не полностью решена, и имеющаяся на данный момент гипотеза о функционировании мозга является лишь схематической и не может называться целостной теорией. Наши знания о мозге базируются на клинических исследованиях не нормальных людей, а главным образом пациентов с нарушениями мозга или животных. И хотя различия между головным мозгом шимпанзе и головным мозгом Homo Sapiens пока полностью неясны, в качестве основных экспериментальных данных используется информация, полученная в ходе исследований головного мозга шимпанзе. Исследователи, в частности, подключили микроэлектроды к слуховой коре, чтобы получить анатомические карты того, какие частоты используются определенными областями мозга. Предметом исследования в данном случае была крыса. Кроме того, пока неизвестно, каким образом физиологические или химические процессы формируют сознание или эмоции, и как части мозга объединяются в единое целое благодаря своим органическим отношениям. Кроме того, заводит в тупик и тот факт, что головной мозг различных людей может иметь отличия. Поэтому, хотя интерес к строению и функционированию мозга значительно возрос, часто возникают парадоксальные ситуации, дающие ощущение, что мы в своих исследованиях отклоняемся от реального устройства мозга. Мозг является очень сложной и многоуровневой сознательной субстанцией, по которой сложно раскрыть реальное функционирование головного мозга.

4.2.3. Материальные свойства сознания

4.2.3.1. Сознание, подсознание, бессознательное

Если активность нейронов приостанавливается, как это происходит в состоянии комы, то такой мозг совершенно бессознательного человека напоминает мертвый мозг. К тому же существуют такие состояния, в которых нейроны перестают действовать, как растения, которые циклически то засыпают, то вновь пробуждаются. Иногда нельзя сказать, что ощущают пациенты, которые демонстрируют автономные реакции, такие, как рефлекторное поведение или стоны, и которые продолжают жить, или пациенты, у которых есть сознание, но они не ощущают окружающий мир, хотя находятся в сознательном состоянии. С другой стороны, сны и сознание одинаковы в том, что и в том, и в другом случае нейроны активны. Нейроны активно работают во сне, но мы не осознаем деятельность всех этих групп нейронов.

Однако обычно считается, что пробуждение ото сна или наркоза – это запуск сознания. Но сознание является действительно парадоксальным состоянием, которое подключается в работу всякий раз, когда оно сталкивается с какой-то проблемой. Если бы наше сознание подключалось для обеспечения таких процессов в нашем организме, как пищеварение, кровообращение или дыхание, само наше выживание могло бы стать крайне сложной задачей. Нет ничего плохого в том, что мы не очень осознаем свое поведение или привычные действия, которые мы выполняем каждый день в ответ на внешние стимулы или действия. Если бы мы размышляли о подобранных словах и предложениях каждый раз, когда говорим, нам было бы сложно подобрать правильный смысл. Даже в нашей письменной речи, при написании текста бывает трудно найти подходящие слова и конструкции, даже если хорошо разбираться в грамматических правилах языка, на котором мы пишем. При этом и опытные музыканты, и профессиональные спортсмены, кажется, делают свою работу бессознательно. В то же время бессознательное состояние не всегда приносит только положительные результаты. Потому что те действия, которые мы могли успеть совершить до того, как к нам пришло осознание того, что мы делаем, может носить негативный эффект.

Изображение 9. Область головного мозга, показанная на изображении, представляет собой таламус

В научном дискурсе точных наук сфера сознания обычно представляется намного уже, чем то, что мы привычно называем сознанием. Условием появления сознания является активность нейронов. Нейробиолог Кох говорит о двух областях как о местах формирования сознания. Во-первых, это – одно из ядер таламуса, расположенное в верхней части ствола мозга и гипоталамуса. Во-вторых, это скопление таламических ядер, собранных в таламусе либо в основании средней линии[202]. Ядро гипоталамуса секретирует нейротрансмиттеры от аксонов к переднему мозгу, а таламические ядра отвечают за прием сигналов от лобной доли и распространение их по коре головного мозга.

Следовательно, деятельность мозга можно классифицировать на сознательную, подсознательную (несознательную) и бессознательную в зависимости от того, является ли активность нейронов сознательной. Сознание всегда выступает на первый план. Только те, кто имеет сознание, могут постичь окружающую действительность. Сознание может проявляться либо как эмоция, либо как начало процесса обучения, либо как восприятие, память, мышление или воля. В сознании мы можем выйти за рамки мирских ограничений и раскрыть наши внутренние мысли. В сознании также имеется возможность анализировать настоящее, смотреть в будущее и размышлять о прошлом. Сфера сознания так же бесконечна, как и сама Вселенная. Древнегреческий ученый Гераклит назвал человеческое сознание «колоссальным пространством, в котором нет границ, какую дорогу мы бы ни избрали»[203]. Сознание, подобно течению реки, останавливается только во время сна и то на время.

Началом «субъективной убежденности» Декарта также является сознание, и Кант говорит, что в сознание входят только уже обработанные факты, а не чистая реальность. Также утверждается, что сознание представляет собой сложную структуру чувств и эмоций. Все субъективные переживания, от удовольствия и страха до щекотки и зубной боли, проявляются в сознании.

Первая область, которую следует упомянуть как место формирования сознания, – это, безусловно, сам головной мозг. Это связано с тем, что даже в тех областях головного мозга, которые находятся в состоянии наркоза, не будет ни одного участка, где активность нейронов была бы полностью приостановлена. Анестетики только замедляют общую активность мозга, предотвращая проникновение ионов через клеточные мембраны, разделяющие нейроны друг с другом, но остановить их деятельность они не способны. Также сегодня появляются комплексные теории головного мозга, в частности, теория о работе мозга в повседневной жизни и теория «мозг в мозге». При фокусировке мозга на какой-либо задаче, например, активируется префронтальная кора, но, как только мы привыкаем к этой деятельности, активность префронтальной коры постепенно прекращается. В результате отмечается, что префронтальная кора является ядром сознания, а также то, что в повседневной жизни сосуществуют как состояние сознания, так и подсознательного, и бессознательного состояния.

Подсознание с когнитивной точки зрения бессознательно, но это – состояние сознания, при котором накапливается опыт. Подсознание позволяет обходиться каждый день без полноценного подключения сознания. Например, оно включает в себя такие повседневные действия, как вставать утром, чтобы подготовиться к работе, водить машину, встречаться с коллегами, работать за компьютером, приходить домой с работы, обедать или читать газету, а также укладываться спать. Другими словами, повседневная жизнь протекает так, как будто бы она была заранее запланирована, как будто это были просто вращающиеся шестеренки часового механизма. Тем не менее, когда вдруг происходит что-то необычное, быстро поступает ответная реакция на вызов, чтобы определить, что делать дальше, это и является ролью подсознания.

Изображение 14. Музейный «Deep Blue»

Американский невролог Роберт Бертон (R. Burton) пишет о бессознательном как о своеобразном механизме мозга и процессе, напрямую влияющем на наши поступки. Сознание и бессознательное не являются независимыми друг от друга сферами, они оба рождаются в нервных цепочках мозга. Свободная воля уже определена с неврологической точки зрения. Новым в теории Бертона является то, что он говорит, что ощущения и тело не отделены от рационального сознания. При этом они связаны со зрительной системой, двигательной системой, а также нервной системой, и над ними доминирует бессознательное. Бертон называет мозг «скрытым уровнем»[204], который фактически управляет сознанием. Этот скрытый пласт формирует сознание, представляя собой структурированную нейронную сеть, существующую благодаря активности нераспознанных нейронных сетей. Эти функции составляют основу привычек, продвигая деятельность головного мозга по заранее зафиксированному пути. Поэтому, если есть внешнее сопротивление или возникает что-то еще нам незнакомое, мы зачастую выступаем против этого. Кроме того, бессознательная активность мозга играет важную роль в поддержании гомеостаза организма. Именно оно на постоянной основе регулирует сердцебиение, деятельность легких, поддерживает умеренную температуру тела. Другая часть мозга ответственна за то, что не может сделать ни левое полушарие, ни правое полушарие головного мозга.

Однако тот самый скрытый пласт может стать и причиной шизофрении. Таким образом, неврологическое бессознательное, о котором говорит Бертон, сравнивается с импульсивным бессознательным Фрейда. Бессознательное состояние, выделяемое Бертоном, локализовано в головном мозге. Кроме того, в данном случае уместно будет сказать о том, как это проявляется на практике. В начале XX века часто выполнялась фронтальная лоботомия. Это делалось для того, чтобы предотвратить соединение лобной доли с другими областями мозга. Тем не менее, в эпоху современной виртуальной реальности частота таких «перерезанных» операций заменяется на молекулярно-биологические методы, такие как методы микрохирургии или трансплантации.

Благодаря использованию этих передовых хирургических технологий были обнаружены две вещи. Во-первых, нейрон, ответственный за поведение, основывающееся на памяти, находится в области лобной доли, называющейся дополнительной моторной областью[205]. И импульс, стимулирующий физические движения, также может происходить из лобной доли. Например, осознавая боль, мы сначала действуем инстинктивно, а уже затем совершаем сознательные действия.

Нейробиолог Кристоф Кох предполагает, что сознание возникает в живых организмах, достигших в процессе эволюции высокой стадии сознания, и возникновение сознания в этих организмах обусловлено некоторой предпосылкой их строения. И эта предпосылка, с точки зрения Коха, представляет собой не что иное, как нейроны. Сознание существует лишь только при условии стабильной работы сердца и системы кровообращения, но также оно не может функционировать и без стабильной работы механизма сознания. Позиция Коха схожа с позицией Сьюзен Гринфилд. Она тоже все еще не может точно сказать, как именно функционирует головной мозг, однако она убеждена, что мозг является источником характера и души, будучи реальной материей[206]. Кроме того, даже если есть чувства или восприятие, то аргумент об отсутствии у них взаимодействия с высшей психической деятельностью представляется неубедительным. Эта точка зрения, однако, отличается от детерминистского понимания данного вопроса.

Кох, как и Гринфилд, искал некую отправную точку сознания, и они придерживались мнения, о том, что посредством подавления деятельности определенных областей головного мозга можно будет контролировать человеческое поведение. Тем не менее, это не объясняет, каким образом сознание формируется в нейронах. Однако они верят, что все связанные с этим вопросом проблемы со временем удастся решить. Таким образом, они признают самопроизвольность действий, но не наличие свободной воли как таковой. В связи с этим такая отличительная черта свободной воли, о которой говорят философы-идеалисты, с точки зрения нейробиологов, представляется лишь слепой верой человечества в идеалистические образы.

4.2.3.2. Сознание и два полушария

Сознание – это свойство живого биологического организма. Если считать этот аргумент универсальным, то реакции одноклеточного организма на некий стимул или раздражитель можно понимать как своего рода сознание, направленное на выживание и самосохранение. Кстати, в истории развития биологических организмов есть некие переломные моменты эволюции, и среди них одной из основных движущих сил, определяющих отличие человека от других животных, является человеческое сознание.

Психолог Джулиан Джейнс, работы которого мы ранее касались, сужает понятие сознания до рамок языкового сознания. Таким образом, чувственная достоверность или восприятие, которые Гегель классифицировал как сознание, не является сознанием с позиции Джейн. Она считает, что языковое сознание расширяется благодаря взаимодействию с другими когнитивными способностями или воспоминаниями. Язык, в том числе и метафоры, проистекает из сходства слов и объектов. Поэтому метафора не ограничивает язык простыми средствами общения, а, скорее, создает абстрактные понятия для формирования сознания, которое побуждает нас, в свою очередь, к накоплению опыта. Таким образом, изучение языка является важнейшим процессом понимания сознания. Рождение языка в истории человечества завершилось примерно от 70 000 до 8000-го года до нашей эры, что исторически совпадает с попытками неандертальцев и кроманьонцев к ведению оседлого образа жизни, создавая при этом культуру огня, пещер и меха.

Сначала они просто используют голос, а затем постепенно пытаются звучать «ориентированно (сознательно)»[207]. Причина, по которой голосовое общение стало целесообразным, вероятно, состоит в том, что, благодаря ему, можно было повлиять на поведение соплеменников в случае опасности. В окаменелостях того времени обнаруживается, что у них поддерживался достаточно быстрый процесс развития лобной доли с языковым ядром.

Первые записи, написанные иероглифами или клинописью, найдены в египетской или месопотамской цивилизации около 3000 году до нашей эры. Но их трудно расшифровать. Вот почему наиболее ранний пример литературы, которую можно в целом хорошо перевести, – это эпопея «Илиада», написанная Гомером примерно в IX веке до нашей эры. Основным сюжетом произведения является Троянская война, которая, как считается, вспыхнула в XII веке до нашей эры в Средиземном море, где активно развивалась греко-микенская культура. Первоначально «Илиада» считалась продуктом литературного вымысла Гомера, однако позже, в XIX веке уже нашей эры, благодаря открытию немецкого археолога Генриха Шлимана, она была признана летописью реальных событий, имевших место в древней истории. Таким образом, согласно теории отражения, в «Илиаде» современные люди могут ознакомиться с миром сознания людей древности.

Гомер в своем произведении описывает следующие понятия: «психе» (psyche, понимание в древности: дыхание, современная трактовка: сознание), «тюмос» (thumos, понимание в древности: эмоция, современная трактовка: «эмоция»), «ференес» (phrenes, ощущения), «ноос» (noos, восприятие). В произведении Гомера из уст умирающих воинов выходит душа, психе. Как только Ахиллес, который не хотел участвовать в Троянской войне, услышал известие о том, что его друг погиб в бою, он тут же почувствовал, как поколебался тюмос в его груди. При этом Гектор почувствовал потерю брата благодаря ференесу, а бог Зевс смог понять Одиссея благодаря «нусу»[208].

Для Гомера начало познания – это использование человеческого языка. Некоторые области тела особо выделяются Гомером, когда он касается описания людей, но он в своем произведении не анализирует человеческое тело в комплексе. Не появятся у него и метафизические понятия, такие, как разум, душа и свобода. Интересно выглядит его разделенное сознание, проявляющееся в тюмосе, а особенностью нуса является, наоборот, объединенное сознание. Поэтому Джейнс считает, что структура мозга не едина, а, наоборот, двойственна. И в своих изучениях мозга он ищет эту двойственность в двух полушариях головного мозга[209].

Сознание, утешающее Ахиллеса, который негодует в произведении «Илиада», исходит не из его единой души, а основывается на словах богов. Тем, что защищало Париса от греческой армии, была не его хитрость, а вмешательство богов. Это именно боги развязывали споры и конфликты между людьми, в итоге приводя их к войнам друг с другом. В конце концов, боги представлялись тогда главными манипуляторами.

Поэтому Джейнс отвергает тот факт, что персонажи в «Илиаде» представляют собой не более чем божественных созданий без духовной субъективности или субъективной активности, которые действуют в качестве механических марионеток. Поскольку они не имеют «Я», они не знают, что делать, они просто действуют согласно божественным указаниям или тому, что им говорят иллюзорные голоса в их головах. Другими словами, они не воспринимают много внутренних конфликтов или стрессов. Эта сознательная структура людей в микенский период была названа им бикамеральным разумом (bicameral mind)[210], о котором как раз и говорит гипотеза, выдвинутая Джейнсом. Голоса богов являются движущей силой их сознания, и психическая структура, базирующаяся на указаниях свыше, заставляет персонажей действовать. Ее можно отлично проанализировать в «Илиаде».

Примерно в XVIII веке до нашей эры царем Вавилона, расположенного в Месопотамии, был Хаммурапи (Hammurabi). Причина, по которой он смог доминировать почти во всех городах-государствах региона, заключалась в том, что он более всех почитал бога Мардука, ставшего символом свода законов Хаммурапи. На рельефном изваянии, созданном в то время, слева изображен король Хаммурапи, который с трепетом и вниманием слушает слова бога Мардука, сидящего справа на троне. Слова Мардука воспринимаются Хаммурапи как веление свыше и откровение, а слова самого Хаммурапи приходят уже к людям, и те воспринимают их с великим почтением. Даже в «Илиаде» Гомера эмоции и действия переполняют всех действующих лиц, но их мотивом служит не собственный голос, а голос более высоких существ, то есть голос богов, или голос, который попросту нельзя игнорировать. Ниже приведена шумерская пословица, утверждающая о временном соответствии мысли и действия.

Действуя стремительно, ты радуешь своих богов[211].

Человек должен слушать божественный голос и действовать без промедления. Таким образом, поэт Гомер также воспроизвел события Троянской войны, которые управлялись бикамеральным разумом ее участников.

Но когда началась уже непосредственно эпоха классической Древней Греции, культура сознания (субъективности) заменила бикамеральную культуру (двуединства). Отделение человека от Бога привело к рождению современного сознания, считает Джейнс. С другой стороны, эти голоса, которые рождаются бикамеральным разумом, дают возможность разделить левое и правое полушария мозга и воспринимаются сегодня как психические болезни, говорит Джейнс. Когда голос в голове ослабевает, левое полушарие начинает доминировать над правым полушарием. Левое полушарие разделено на три большие области: дополнительная моторная область, область Брока и область Вернике.

Дополнительная моторная область коры головного мозга находится в верхней части лобной доли и связана с языковыми аспектами. Поэтому, если кому-то вдруг удалить эту область, он не сможет говорить, пока эта область не восстановится. Область Брока располагается ниже лобной доли и вовлечена не только в формирование речи, но также и отвечает за использование лексики, изменения в лексике и применение грамматики. Аналогично, если эта область будет повреждена, невозможно будет говорить постоянно или временно. Кроме того, если область Вернике, которая является частью височной и теменной доли, будет повреждена, то понимание синтаксиса, значения слов и речи также становится невозможным[212].

Изображение 10. Три зоны левого полушария головного мозга

По этому поводу Джейнс задается вопросом, почему функции языка сосредоточены только в одном полушарии. Тут нужно отметить, что у левшей правое полушарие заменяет работу левого полушария, при этом люди, умеющие писать двумя руками, имеют языковую основу в обоих полушариях.

Если посмотреть на мозг спереди, то он похож на грецкий орех с симметричными половинками-полушариями. Тогда какова роль правого полушария, является ли она идентичной роли левого полушария? Правое полушарие может частично взять на себя роль левого полушария, но даже если большая часть ткани правого полушария повреждена в результате несчастного случая или какого-то заболевания, работа мозга часто проходит стабильно. Как левое полушарие, так и правое полушарие имеют три области, связанные с языком, но в правом полушарии эти области в процессе эволюции деградировали. Так, если у больных эпилепсией для предотвращения нервного возбуждения проводится операция по разделению головного мозга, пациент не может говорить некоторое время, но через год он может возобновить нормальную жизнь.

Действительно, при электростимуляции правого полушария височной доли в области Вернике у больного эпилепсией пациент признается, что слышит в голове какие-то иллюзорные голоса, бормотание и даже музыкальные звуки. Стимуляция верхней части области Вернике может также вызывать галлюцинации, которые нейрохирург, отвечающий за этого пациента, сочтет частью памяти, полученной в детстве. При этом более продолжительная стимуляция предположительно может полностью восстановить воспоминания детства.

На практике, однако, при применении более сильной стимуляции иных изменений не обнаружено. Другими словами, верхняя часть височной доли правого полушария может считаться не памятью, а областью, которая обеспечивает слух и зрение человека. Также Джейнс считает, что все религиозные учения стали возможными благодаря существованию этого божественного голоса в голове, исходящего из правого полушария и слышащемуся в левом полушарии[213]. В итоге он говорит, что фактически рождение религии произошло из-за нейронных различий в левом и правом полушариях. Правое полушарие головного мозга наполнено тем, что высоко ценится левым полушарием. Такое явление, как доверие или религиозная вера, является типичным примером того, что формируется в правом полушарии. Благодаря этому человечество ассоциирует себя с чем-то намного более значимым и высоким, чем оно само, и эта склонность, вероятно, никогда у нас не исчезнет.

Различия в ролях левого и правого полушарий часто оказывают глубокое влияние на историю человеческой культуры. Язык божественный превращается в язык человеческий, так как левое полушарие управляет именно языком и сознанием. Кроме того, как говорит Джулиан Джейнс, эра бикамерального существования человечества в целом подходит к концу.

С другой стороны, влияние правого полушария значительно уменьшилось, но его след все еще ощущается в нервной системе человека и даже в человеческом обществе. Голос Бога, изначально звучащий в правом полушарии, отвечает за стимулирование нашей воли и побуждение к действию. Теперь этот звук слышен лишь как внутреннее эхо, побуждающее людей к действию. Поэтому, когда височная доля правого полушария повреждена, способность осознавать пространственные отношения или рассматривать объект в целом быстро ослабевает. Кроме того, память о менее влиятельном правом полушарии располагается и в областях, которые не могут быть выражены разумно или посредством языка. Поэтому память о его влиянии представлена в низко развитых культурах, стихотворениях, ритмах и музыкальных мелодиях. Древнегреческий философ Платон рассматривает искусство как препятствие для истинного восприятия, например, в тексте своей комедии Ио он ищет вдохновения в поэзии.

Все великие поэты, как лирические, так и эпические, строили свои прекрасные стихи, не рассматривая их как искусство, а просто потому, что они были вдохновлены[214].

Для Платона, который делал акцент на возможности познания идей посредством рационального интеллекта, стихотворение не является основанием для интеллекта, а представляет собой всего лишь дурман, начинающийся с чистого вдохновения и ведущий нас к рабству обмана. Кроме того, следы влияния правого полушария выглядят как суеверия древних религий или отдельных лиц, которые не были включены в пророчества или официальные религиозные доктрины.

Человеческому сознанию, происходящему из модели правого и левого полушарий головного мозга, присуща двойственная природа, считает Джейнс. Но примерно в XII веке до нашей эры бикамеральная структура разума начала разрушаться, и вместо этого единственная сознательная культура, основанная на языке и концепции «Я», стала доминирующей. Если какая-то одна область мозга подавляет другую, напряжение и баланс между ними нарушаются.

Изображение 11. Алтарь бога Нуску, выставленный в Берлинском государственном музее

На картинке 11 демонстрируется древняя плита, на которой изображен один и тот же человек, указывающий на пустой трон в разных позах. На этом камне изображен ассирийский правитель Тукульти-Нинурта I (Tukulti-Ninurta I) и его трон, датируется примерно 1230 годом до нашей эры. Особенность его в том, что на троне никого нет. Как и в случае с Хаммурапи, описанным выше, боги обычно изображаются сидящими на троне, а в данном случае их нет. Если вы посмотрите на изображение, то заметите, что указательный палец человека указывает просто в пустое пространство. Джейнс видит в этом изображении смерть богов или, в рамках его теории, крах бикамерального разума[215].

Боги больше не представляются на Земле как высшие существа, диктующие человеку свою волю, но рассматриваются как небесное явление или как абсолют, заменивший собой приказы сверху. Таким образом, люди получили самосознание. С тех пор, пишет Джейнс, существует внутреннее пространство сознания, в которое Бог уже не может вмешиваться. Иерархический порядок, основанный на приказах внутреннего голоса, рухнул, и вместо него начинают доминировать новая культура текста и культура письма.

Эти изменения сопровождаются соответствующими изменениями и в структуре головного мозга. Левое полушарие пришло на смену правому полушарию. Другой эпос, описывающий подобную атмосферу, – это уже «Одиссея» Гомера. Работа раскрывает все трудности и приключения мудреца Одиссея после возвращения из Трои в Грецию. Одиссей как подданный греческого царя Агамемнона, героя «Илиады», участвует в Троянской войне и оказывает решающий вклад в победу греков над троянцами.

Хотя Одиссей и помог одержать победу, ему не удалось сразу вернуться домой. Вместо этого он попал в объятия феи Калипсо и страстно желал вернуться в свой родной город. Помощницей в процессе его возвращения на Итаку была богиня Афина, которая соответствующим образом повлияла на своего отца, Зевса, но затем Одиссею пришлось собственными силами преодолеть все возникшие на его пути трудности. Каждый раз, когда Одиссей оказывается в беде, богиня Афина дарит ему какую-либо удивительную мудрость или знание. При помощи своего рационального мышления Одиссей преодолевает угрозы полубогов, ведьм, циклопов, сирен и многого другого. Сравнивая частоту появления тех или иных идей Гомера о человеке в «Одиссее» с «Илиадой», то есть первой частью этого эпического произведения, то нужно сказать, что частота появления тюмоса (эмоций) значительно ниже, а психеи (жизненное дыхание), нуса (восприятия), френоса (ощущений) значительно выше прежнего[216]. Само десятилетие приключений Одиссея и его путешествие в поисках самого себя и истины являются метафорами, утверждает Джейнс.

Психея здесь уже не биологическая жизнь, а душа после смерти. Во снах главного героя, например, появляются призраки, блуждающие в загробном мире. Как это ни парадоксально, психея здесь подразумевает разделение жизни и тела, а также используется вместе с нусом. Между тем, сома (soma), которая первоначально означает труп или смерть, здесь означает тело, и таким образом в истории человеческой мысли возникает так называемая дихотомия души и тела, гласит теория бикамерального разума.

А голоса, порожденные бикамеральным разумом, с другой стороны, понимаются как психические болезни. Со временем люди формируют свои и изучают чужие культуры, и голос Бога подчиняется управлению рационального и единого сознания, но если два полушария не взаимодействуют друг с другом должным образом, то голос правого полушария становится сильнее. В итоге однажды разделение полушарий снова может вернуться и стать доминирующим типом мышления. Даже нормальные люди иногда испытывают иллюзии или галлюцинации. Некоторые начинают отвечать внутреннему собеседнику или даже вести с ним внутренний диалог. В некоторых случаях они могут громко кричать, плакать, смеяться или передавать какие-то пророческие слова. Люди, имеющие подобные склонности, могут что-то бормотать про себя и сами не осознавать, что они говорят, и потом даже не могут вспомнить этого.

В современную эпоху при виде подобных явлений мы называем подобное поведение своего рода разговором с призраками, или видом шизофрении. Пациент с симптомами шизофрении может слышать, например, голоса злых духов и периодически видит галлюцинации. У него начинаются судороги, причем приступ начинается с судорог на левой стороне тела, длящихся несколько минут или даже час, иногда два, но когда припадок прекращается, он больше не помнит, что чувствовал в это время.

Наблюдение за этими пациентами показывает, что нервная система не контролируется ими самими. Именно поэтому шизофрения лечится фармакологически, и основной причиной болезни является эмоциональный стресс. Однако в основном образы или голоса, которые мысленно видит пациент, не лечатся медицинскими способами. Джулиан Джейнс убежден, что усиление симптомов одержимости у больных шизофренией заново активизирует языковую область правого полушария[217].

Синдром Туретта, заболевание, тоже внешне напоминающее разговор с призраками, также можно рассматривать как своего рода синдром одержимости. Синдром Туретта – это заболевание, которое начинается у маленьких детей до и после пяти лет, его наиболее важным признаком является неконтролируемые приступы выкрикивания нецензурной лексики и оскорбительных высказываний в адрес окружающих. Наряду с этим у них наблюдаются конвульсии или торчащий язык, а также прочие неконтролируемые двигательные явления. Такого рода симптомы сохраняются у пациентов вплоть до достижения ими определенного возраста. У пациентов с синдромом Туретта регистрируются не только аномальные ритмы головного мозга, но и повреждение центральной нервной системы, в особенности этим в большинстве случаев страдают именно левши. Если симптомы одержимости не исчезают, люди могут пребывать в бессознательном или гипнотическом состоянии.

С точки зрения неврологии, существует следующая разница между бикамеральным разумом и состоянием одержимости. Бикамеральный разум – это то, что формируется в правом полушарии, и результаты его деятельности затем доносятся до нас. Тем не менее, состояние одержимости исходит из области Брока в левом полушарии, но доминирующей частью в этом процессе является регион Вернике в правом полушарии.

В эпоху Древней Греции философы или главные герои эпических или театральных произведений имели кое-что общее: они были мастерами самостоятельно осознаваемого действия. Однако Джейнс считает, что самосознание, наоборот, представляет собой процесс разделения сознания, и он, используя пример людей эпохи еще до времен классической Древней Греции, ищет некий образ идеального человека. Таким образом, антропологические идеи, к которым в своих работах пришел Джейнс, резко контрастируют с прогрессивными идеями философов эпохи Просвещения, что обусловлено именно неврологическими исследованиями.

Например, Фридрих Гегель считал, что человечество получило независимость от природы по мере своего развития. Поэтому он как природный порядок варварства представлял эпоху господства титанов, которая, как верили древние греки, имела место до появления олимпийских богов, возглавляемых Зевсом[218]. Он также утверждал, что причина, по которой в древнегреческие времена появилась новая религия, заключалась в том, что люди хотели быть свободными от судьбы, смерти и боли. И, таким образом, он представлял себе раннюю форму разума. Кроме того, причиной появления религии было и то, что человеческий разум жаждал появления неизменного божественного разума, но это было невозможно. Персонажи, которые пытаются приблизиться к божественному разуму, всегда отчаиваются перед лицом рока и понимают, что сила, которая противостоит их воле, это область бессознательного. Тем не менее, они уверенно проявляют самосознание и выражают страх и сочувствие, как мы это видим из соответствующих произведений.

Кристоф Кох считает, что источником сознания является левое полушарие[219]. В левом полушарии располагается сознание, подсознание находится в правом полушарии, а бессознательное (эмоции) располагаются глубоко в лимбической системе головного мозга. Поэтому он считает, что сознание должно пройти через мозолистое тело и правое полушарие головного мозга, чтобы соединиться с бессознательным. Фактически, правое полушарие содержит воспоминания о двухлетнем возрасте еще до развития языковой функции. Затем, в возрасте от 12 до 14 лет, когда развиваются лобные доли, левое полушарие становится доминирующим полушарием, однако правое полушарие не только тесно связано с телом или мозгом, именно там располагается память, связанная с пережитыми травмами, которую затем будет нелегко стереть. Вместо этого она постепенно появляется как некая сущность, которая продуцирует эмоции и личный опыт.

4.2.3.3. Расщепленный мозг: сознание разделяется

Головной мозг в черепной коробке является двусторонне симметричным, с двумя полушариями, двумя таламусами, соединяющими нервы мозга, и двумя базальными ганглиями. При этом, что интересно, у любого нормального человека нет двойного опыта, он формируется в единое образование. Поэтому Декарт в свое время интересовался этой парадоксальной связью двустороннего физиологического строения мозга и единых результатов его деятельности. И, размышляя таким образом об источнике разума и подбирая соответствующие нервные структуры, он в конечном итоге остановился на шишковидной железе, которая анатомически не разделена и показалась ему наиболее подходящей на роль органа, где объединяется наше сознание.

На самом деле между обоими полушариями головного мозга, словно мосты, перетянуты два пучка нервных волокон. Первый пучок называется мозолистым телом (corpus callosum), которое состоит из 200 миллионов нейронов. Каждый раз, когда мы мыслим, информация непрерывно передается между левым и правым полушариями, задействуя весь объем головного мозга. Есть также ученые, которые определяют этот процесс как сознание. Второй пучок нервных волокон представляет собой переднюю комиссуру (anterior commissure), которая меньше, чем мозолистое тело. Обонятельная и слуховая информация передается именно по передней комиссуре.

И в обоих полушариях внимание уделяется расстановке приоритетов каждого особенного стимула по сравнению с другими обычными стимулами. Оба полушария по-разному относятся к одному и тому же внешнему раздражителю. В ходе экспериментов было выявлено, что полушарием с превосходной способностью пространственно-временного восприятия является как раз правое полушарие. Тот факт, что левая рука легче собирает цветные блоки или лучше создает трехмерные объекты, чем правая, подтверждает эти факты, в то время как левое полушарие выполняет интеллектуальную функцию, работая в качестве языкового центра. Таким образом, роли обоих полушарий обычно делятся следующим образом[220].

Роль обоих полушарий в представленной таблице бинарно противоположна. Таким образом, разделяя полушария, строго говоря, человек может иметь двойное сознание вместо единого опыта. Некоторый звук может быть услышан в левом полушарии, но в то же время в правом полушарии может быть создано никак не связанное с этим пространственное изображение. Каждый отдельно взятый мозг по-своему познает окружающий мир.

То, что мозолистому телу и передней комиссуре уделяется сегодня достаточно много внимания, позволяет лечить пациентов, которые ранее казались неизлечимыми. Операция по удалению части мозолистого тела представлялась крайне нелегкой и даже опасной задачей, при этом была возможность раздвоения личности или разделения сознания после операции. Однако, в соответствии со страстным желанием пациента, который часто испытывает серьезные приступы, ему могут одновременно удалить часть мозолистого тела и часть передней комиссуры. Это делается для предотвращения ситуации, когда электрические заряды, генерируемые в одном полушарии, переходят в другое полушарие, вызывая припадок, задействующий все тело человека. В результате операции пациент переходит к нормальной жизни, обладая при этом расщепленным мозгом (split brain). Каких-либо проблем с ощущениями или восприятием не было обнаружено, и социальное поведение пациентов также не изменилось.

Американский психолог и физиолог Карл Лешли (K. Lashley) сообщает, что у детей, рожденных без мозолистого тела, никаких нарушений не обнаруживается. Кроме того, они попробовали операцию по удалению мозолистого тела для лечения пациентов, ранее казавшихся неизлечимыми, при этом психических изменений у пациентов так и не было выявлено. В конце концов Лешли говорит, что мозолистое тело – это просто область, соединяющая оба полушария мозга, и только масса коры головного мозга действительно имеет большое значение[221]. Нейропсихолог Газзанига подтверждает, что результаты операций по разделению мозга, доказывают тот факт, что мозг, в котором правое полушарие не обменивается информацией с левым полушарием, при этом все еще функционирует как единое целое. Волноваться о том, что в данном случае возникнут проблемы, связанные с мышлением или сознанием, можно только в том случае, если уменьшится объем коры головного мозга[222].

Однако то, что упускается из виду в работах Лешли, так это то, что, даже если передняя комиссура и мозолистое тело были разрезаны, то ствол мозга, соединяющий спинной мозг с головным мозгом, оставался нетронутым. Мозговой ствол передает от нервов мышц, суставов и сухожилий к полушариям сенсорную информацию от нервов, связанных со всеми органами чувств, и определяющую себя информацию (т. е. информацию о том, что тело находится в пространстве). Таким образом, в эксперименте делается попытка полностью отделить оба полушария, включая ствол мозга.

В результате в разделенном мозге животного визуальная информация не передавалась из одного полушария мозга в другое. Это происходит потому, что информация, поступающая в правый глаз, доставляется в левое полушарие, а информация, поступающая в левый глаз, обрабатывается правым полушарием. При этом левое полушарие управляет правой рукой, а правое полушарие контролирует левую руку. Следовательно, если нет канала связи между левым и правым полушариями мозга, оказывается, что информация, поступающая в правое и левое полушария, не может обмениваться между ними.

Фактически из-за того, что правое и левое полушария мозга не знают, что делает другое, случаются некоторые странности. Обычно сенсорная информация, поступающая в левый глаз или левую сторону тела, доставляется в правое полушарие, а информация, поступающая в правый глаз, проецируется в левом полушарии. При наличии симптомов расщепленного мозга, если пациент закрывает глаза, держа при этом нож в правой руке, он может сказать, что у него в руке нож. Но, если пациент закрывает глаза и держит нож в уже левой руке, он не сможет сказать этого, потому что область мозга, отвечающая за язык, не будет работать.

Также у некоторых пациентов с расщепленным мозгом работа левой руки и работа правой руки протекает полностью независимо друг от друга. Это можно проиллюстрировать гротескной сценой, когда одна рука застегивает пуговицы на одежде, а другая их расстегивает. Это происходит в связи с тем, что при разделении полушарий головного мозга исчезает канал связи полушарий друг с другом. Кроме того, у таких пациентов с расщепленным мозгом обнаруживается определенный недостаток творческих способностей, что позволяет ученым сделать предположение относительно того, что креативность и творчество возникают из анализа и интуиции, а также взаимной работы как левого, так и правого полушарий.

В 1981 году лауреат Нобелевской премии по физиологии американский нейропсихолог Роджер Сперри (R. Sperry) внимательно наблюдал за лягушками, мышами, кошками и обезьянами с разорванными связями между полушариями головного мозга. В рамках своих наблюдений он приходит к выводу, что каждое полушарие животных, реагируя на один и тот же вызов, в ходе обучения может делать различные выводы. Кроме того, разделение мозга также разделяет восприятие и способность к обучению, буквально создавая независимые сознания в обоих полушариях.

Поэтому Кох делает вывод, что причина, по которой пациент с расщепленным мозгом может жить нормальной жизнью, заключается в том, что его головной мозг в состоянии справиться с большинством ситуаций благодаря своим адаптивным способностям. Ясно, что мозг пациента с расщепленным мозгом не является здоровым состоянием организма, но со временем одно из полушарий попросту берет на себя решение большинства встающих перед человеком задач. Помимо этого, интеллектуальные способности всего мозга не сильно отличаются от способностей доминантного полушария, поэтому разница в поведении будет невелика.

Таким образом, в ходе экспериментов по разделению полушарий головного мозга одна за другой выявлялись характеристики мозга. Во-первых, обнаружилось, что нейроны, ответственные за сознание, расположены по всему мозгу. Таким образом, мнение австралийского нейрофизиолога Джона Экклса (J. Eccles) о том, что сознание существует в левом полушарии мозга, оказалось неверным[223]. Во-вторых, до сих пор не до конца сформулированным остается разделение функций полушарий в соответствии с их разделением. Когнитивные и моторные навыки обоих полушарий схожи, а функции, за которые отвечает каждое полушарие, понять до конца не удается. Есть нейроны, которые широко представлены в обоих полушариях, есть нейроны, которые располагаются в симметричных областях полушарий, а некоторые могут быть обнаружены только в одном из двух полушарий. В связи с этим полушария можно разделить на доминирующие и рецессивные. Тем не менее, асимметричные структуры головного мозга обнаруживаются в областях Вернике и Брока, которые отвечают за формирование речи и языка, а также в гиппокампе, регулирующем память.

В-третьих, в ходе экспериментов удалось узнать, что правое полушарие – это пространственное познание, зрительное внимание, восприятие и центр памяти. Левое полушарие является языковым центром, а область Брока в лобной доле и область Вернике в височной доле тем или иным образом связаны с языковой способностью. В-четвертых, обнаружилось также и то, что, когда мозолистое тело или передняя комиссура удалены, сенсорная и вербальная информация не может быть передана из одного полушария в другое. Однако эмоции, такие, как радость или гнев, могут передаваться благодаря наличию ствола мозга. Но если ствол мозга также будет удален, то может возникнуть феномен двойной личности.

В-пятых, становится понятно, что в головном мозге нет всесильного командного центра, который бы формировал у нас единое сознание. На самом деле под единым сознанием скрываются два разума. Кроме того, ряд подсистем (разновидность модуля), формирует сознание в обоих полушариях, включая кору, и каждая из этих систем выполняет свои независимые функции. Таким образом, нам кажется, что мы приобретаем единый опыт, но на самом деле его получение разделено на многочисленные системы, работа которых затем интегрируется. В действительности между указанными подсистемами даже существует конкуренция, и в ходе нее в конечном итоге появляется окончательный победитель[224].

4.2.4. Аспекты развития сознания

4.2.4.1. Ощущения: нейроны и потенциал действия

Рождение науки нейробиологии, которая была создана в качестве научной дисциплины, занимающейся исследованием феномена сознания в рамках материи, также связано с духом современной эпохи, призывающим создавать комплексные научные дисциплины. Нейробиология рассматривает мозг как орган, к которому, безусловно, применяются законы физики. Нервная система состоит из миллиардов клеток, наиболее важными из которых являются нейроны (neuron, нервные клетки). А местом деятельности нейронов является мозг. Однако недостаточно просто объяснить феномен объединения сознания или разума как процесс, возникающий в ходе деятельности нейронов, поэтому в данном случае требуется помощь философии и психологии. В рамках этого процесса необходимо осуществлять сотрудничество различных научных дисциплин, чтобы определить, могут ли мыслительные процессы действительно быть объяснены деятельностью нейронов, и являются ли чувства результатом внешних раздражителей, преобразуемых в электрические сигналы через нервные пути и достигающие определенных областей мозга.

Понимание нейронной активности с точки зрения философии можно назвать задачей понимания феномена существования сознания в материи. Каждый мозг отличается от других размерами и формой и состоит из множества нейронных сетей. Согласно медицинским данным, мозг имеет в среднем 85 миллиардов не нейронных клеток и 86 миллиардов нейронов. Среди них 69 миллиардов нейронов располагаются в мозжечке и регулируют движение, а остальные расположены в коре головного мозга и таламусе, они, в свою очередь, связаны с сознательной деятельностью. На 1 м^2 коры головного мозга приходится около 100 000 нейронов, и все они связаны друг с другом.

Определенные нейроны сгруппированы для выполнения специализированных сознательных функций, таким образом, играя роль своего рода модуля (module). Например, есть модуль, который отвечает за то, что мы слышим слова, и модуль, который отвечает за то, что мы видим слова, и наконец модуль, который отвечает за процесс произношения того же самого слова вслух. Модули запутаны и переплетены друг с другом, чтобы сформировать большую сеть и принимать импульсы, возникающие в ответ на внешние раздражители.

Изображение 12. Нейрон

Та часть нейрона, которая отвечает за связь с другими нейронами, называется дендритом(dendrite). В одном нейроне более 100 000 дендритов. Часть нейрона, по которой нервные импульсы направляются от тела клетки, называется аксон, и он всегда только один. Также изучение нейронов с помощью электронного микроскопа выявило, что нейрон является независимой единицей, а также между отдельными нейронами всегда имеется небольшое расстояние.

В конце XIX века испанский нейробиолог Сантьяго Рамон-и-Казаль (S. R. y Cajal) различал нейроны по их внешней форме (например, по размеру, форме, расположению, клеточной системе, по окончаниям аксонов, по отросткам дендритов). Большинство ганглионарных клеток, которых по общему количеству больше, чем всех остальных, чрезвычайно малы, и каждая десятая из них имеет форму зонтика. Когда свет проникает в такие нейроны с формой зонтика, возбуждение нейрона может увеличиваться или, наоборот, подавляться.

Постоянно растущие и хорошо связанные между собой сочетания нейронов, в рамках которых происходит активное взаимодействие клеток, являются определяющим фактором для сознательной деятельности, что более важно, чем фактическое число нейронов[225]. Нейрон, если посмотреть на него с физической точки зрения, очень похож на атом. Средний атом состоит из положительно заряженного ядра и отрицательно заряженного электрона. И поскольку они оба находятся в равновесии, атомы электрически нейтральны. Однако электроны в атомах движутся к другим атомам, образуя электрический ток. Ионные частицы играют у нейронов в мозге роль электрического тока. Когда ионы (ion) теряют или приобретают электроны, они приобретают электрические свойства, называемые положительными или отрицательными зарядами.

Кроме того, в нейронах происходят сложные химические реакции, заставляющие ионы проходить через клеточные мембраны и останавливаться, вызывая в процессе этого разницу потенциалов. Обмен ионов, в рамках которого возникают электрические сигналы, представляет собой так называемый «потенциал действия» (action potential)[226]. Потенциал действия, представляющий собой непрерывный приток и отток ионов, занимает около одной тысячной секунды. На потенциалы действия нейронов непосредственное влияние оказывают гены и гормоны в крови.

Потенциал действия доходит до окончания аксона, в котором уже находится химическое вещество. И в этот момент электрический сигнал запускает реакцию в этом химическом веществе. Синтезированные таким образом вещества-нейротрансмиттеры (гормоны) отправляются для передачи сигнала в дендриты других нейронов. Типичными нейротрансмиттерами являются ацетилхолин, норадреналин, дофамин, серотонин, аминокислоты, пептиды и тому подобные вещества. Секретируемые таким образом нейротрансмиттеры вызывают комплексные изменения во всем организме. Например, эффекты воздействия этих веществ могут проявиться в том, что темп биения сердца ускоряется, ухудшается процесс пищеварения, на ладонях проступает пот, дыхательные пути расширяются. Затем нейротрансмиттер превращается в электрический сигнал, готовый перейти к другому нейрону. Конечно, во время этого процесса нейроны могут быть возбужденными (продвижение потенциала действия), но могут быть и, наоборот, подавленными (препятствие для потенциала действия). Поскольку и десяти нейронов достаточно для идентификации, например, человеческого лица, можно сделать вывод, какой большой потенциал для репрезентации может быть даже в рамках 1 мм^2 коры головного мозга.

Расстояние между нейронами (1/200000 мм) и связанная с ним область соединения называется синапсом. Синапс – это организованная система, насчитывающая около 1000 триллионов элементов, и, если понимать ее с точки зрения физики, является своеобразной молекулой, которая регулирует силу и энергию[227]. Нейробиологи утверждают, что синапсы, которые быстро передают электрические сигналы от одного нейрона к другому, осознаются посредством ощущений или восприятия. Другими словами, активность нейронов, соединяющихся с другими нейронами через синапсы, преобразуется в сознание. Причина, по которой на нас действует наркоз или мы теряем сознание, заключается в том, что анестетик подавляет синаптические ионные каналы, которые открываются и закрываются нейротрансмиттерами. И деятельность нейронов человека в состоянии наркоза менее активна и менее избирательна, чем активность нейронов бодрствующего человека.

Место действия нейронов и синапсов – это кора головного мозга (cortex). Информация, поступающая от коры головного мозга, обрабатывается благодаря нервам, что приводит к развитию ощущений или восприятия. Таким образом, если удалить соответствующую область коры, то определенные чувства исчезнут, останутся только эмоции. Например, слепой пациент не может видеть окружающий мир, потому что зрительная информация достигает только лимбической системы головного мозга, а не соответствующей области сенсорной коры.

Британский нейробиолог Френсис Крик (F. Crick) был убежден, что процессы ощущения и восприятия идентичны процессам нейронной и синаптической активности. Первоначально он был молекулярным биологом и, возможно, поэтому он выдвигал теорию о том, что нейроны подчиняются генетическим программам клеточного ядра. Затем он переключает свое внимание на нейробиологию, рассматривая отношения между нервами и сознанием как причинно-следственную связь. Многие человеческие эмоции, память, личные переживания или даже свобода воли, как он считал, могут быть сведены сугубо к нейронной активности. Если мы действительно последуем данной тенденции и определим все человечество как «нейронных людей»[228], не будет ли это нашей чрезмерной уверенностью в безусловной правильности принятых сегодня нейробиологических теорий?

Крик уверяет, что сознание является неврологической активностью, которая возникает в ответ на испытываемые переживания и в качестве доказательства приводит существование нейронных коррелятов сознания (Neuronal correlates of consciousness, NCC, далее НКС). Считается, что НКС находятся между сенсорными областями более высокого измерения, расположенными позади коры головного мозга, и областями планирования и принятия решений префронтальной коры головного мозга[229]. Было доказано, что диапазон частот до и после 40 Гц возникает в корковых нейронах, отвечающих на раздражители с периодичностью от 20 до 30 миллисекунд.

Изображение 13. Нейронные корреляты сознания (НКС, NCC)

На изображении выше вы можете увидеть мозг человека, который на данный момент выгуливает собаку. Причина, по которой появляется восприятие, обуславливается тем, что прогулка с собакой, сама собака и другие объекты внешней среды уже закодированы в нейронах и хранятся в головном мозге. НКС обнаруживаются в первичной зрительной коре, а также таких органах, как спинной мозг, мозжечок и сетчатка глаза.

Тем не менее, Крик отмечает, что для того, чтобы электрохимические свойства нейронов ощущались, необходим набор распознаваемых качественных характеристик воспринимаемого («qualia»)[230], то есть нервная область, где хранятся представления о характеристиках объектов, узнаваемых в каждом акте восприятия. С самого рождения человеческое тело сталкивается с окружающим миром и накапливает знания о нем. Такие качественные характеристики различных объектов, полученные посредством ощущений, напрямую связаны с нейронами. Крик считает, что ДНК (дезоксирибонуклеиновая кислота, DNA) нейронов определяет, каким образом один визуальный нейрон будет соединяться с другим[231]. Он вместе с американским биологом Джеймсом Уотсоном (J. Watson) открыли структуру молекулы ДНК в 1944 году. Обнаружив ДНК в хромосомах клеток, являющихся первичным материальным проявлением человека, они нашли ту самую первичную материю, которую больше уже нельзя разделить. Поэтому Крик с давних пор полагает, что гены играют важную роль в формировании и развитии головного мозга.

Тем не менее, все еще вызывает несколько вопросов гипотеза о том, что сознание располагается в той области коры головного мозга, которая стимулируется на данный момент действиями внешнего раздражителя. Можно ли соотносить друг с другом результаты исследований, относящиеся главным образом к животным, такие, как эксперименты на головном мозге кролика или кошки, непосредственно с человеческой мозговой деятельностью? Разумна ли попытка вывести и изучить активность 100 миллиардов нейронов с помощью аналогии с деятельностью всего нескольких нейронов, активность которых все же удалось отследить? Существует ли однозначная взаимосвязь между электрохимической активностью нейронов и сознанием? Разве нет разницы во времени между возбуждающимися нейронами? При этом повреждение мозга не отключает деятельность сознания полностью. Если человек получил травму, ранен или пережил инсульт, произошедший в области коры, то он или она теряет способность приобретать и накапливать опыт. В этом случае сенсорные способности будут функционировать, но пациент не сможет испытать какой-либо аспект объекта, например, как это происходит у дальтоников с цветовыми свойствами.

4.2.4.2. Восприятие: последствия появления НКС

Например, мы видим объект анфас и признаем, что перед нами ваза. Но как это происходит? Информация, поступающая в сетчатку, является всеобъемлющей, но различные области зрительной коры имеют разные функции. Например, нейроны работают параллельно, чтобы определить цвет вазы, форму вазы, текстуру вазы и т. д. Эти сигналы объединяются, чтобы создать единое восприятие сосуда.

Нейробиологи делят чувства на физические и ментальные. Ни физический, ни ментальный смысл нельзя считать материей, но основой для него, конечно же, является головной мозг. Голод, жажда и зубная боль могут рассматриваться как сигнал от нейронов, чтобы информировать нас о том, что еще требуется организму на данный момент. Начало боли происходит от физических признаков, таких, как раны или воспаление. Соли преобразуются в электрические сигналы и передаются в определенные области новой коры. Электрический импульс – это то, что заставляет нас чувствовать боль. Чувства, формируемые в мозге, больше не смогут обладать материальными свойствами после того, как они воспринимаются как чувство боли, которая требует срочного лечения[232]. Боль – это то, что мы осознаем, но не часть природы, которую можно анатомически изучить в лаборатории. Мы не можем измерить боль, но мы осознаем сигналы, которые посылаются системой предупреждения боли, формирующейся в организме.

Самосознание, благородные чувства, такие, как сострадание или сочувствие, и склонность человеческих существ искать смысл своего бытия также являются субъективным сознанием, но при этом все они начинаются с нейронной активности. Сострадание – это ассимиляция чужой боли со своей собственной. Сострадание как чувство не только заставляет других страдать вместе с испытывающим боль, но и рождает желание облегчить страдания другого человека. Кроме того, более высокая форма сострадания связана с желанием быть скромным или смиренным, а не радоваться при виде того, как страдают другие. Следовательно, можно сказать, что сострадание устанавливается в процессе перехода от отвращения к страху, а страх превращается в сочувствие, которое в свою очередь становится скромностью. Сострадание – это моральное впечатление, которое невозможно измерить по какой-то шкале. Сострадание – это смесь жалости и иногда даже отвращения, а также благородного сознания, стремящегося помочь другим и облегчить их страдания[233].

Австралийский философ Дэвид Чалмерс (D. Charlmers) применяет уникальный подход к сознанию. Для него сознание – это доступ к информации, который включает в себя внимание к событию, планирование и решение чего-либо, а затем запоминание всего этого. Эту догадку он назвал легкой проблемой сознания (easy problem). По сути, он фокусируется на том, как биологический мозг создает предпосылки для получения этого опыта. Нейронная активность играет только физическую роль сознания и не может заменить весь получаемый опыт. Объяснение этому является трудной проблемой сознания (hard problem)[234]. Сознание, с его точки зрения, начинается с физического мозга, но в конечном итоге делает возможным получение нематериального опыта. Аргумент Чалмерса аналогичен утверждению о том, что физическая реальность квантовой теории обладает не только свойствами частиц, но и свойствами волны. Поэтому для объяснения сознания недостаточно только материальных объяснений, требуется выведение более целостного закона или принципа.

Чалмерс применяет концепцию возникновения (emergence), основанную на том, соответствуют ли друг другу причина и следствие. Появляется новый атрибут, отсутствующий на предыдущем этапе, и текущее измерение преобразовывается в новое измерение, и этот процесс называется возникновением. То есть возникает момент, когда материя преобразовывается в сознание. Слабое (weak) возникновение относится к ситуации, в которой сложные микроструктуры, в том числе по случайным причинам, переходят в макроструктуры с новыми свойствами, и только что образовавшиеся макроструктуры могут быть сведены обратно к микроструктурам. С другой стороны, сильное (strong) возникновение относится к ситуации, когда вновь появляющаяся структура и новые свойства больше, чем сумма предыдущих свойств. Типичным примером сильного возникновения является интегрированное сознание. Сознание было преобразовано в упорядоченное сознание через анализатор левого полушария головного мозга. Возникновение противоречит законам классической физики, так как в ходе этого процесса мы не можем предсказать, что произойдет в будущем, и мы не можем определить конечный результат имеющих место изменений.

Кох также убежден, что чувства и восприятие, которые, с материалистической точки зрения, рассматриваются сугубо в рамках деятельности нейронов, не остаются на этой стадии сознания. Нейроны, благодаря которым появляется смысл или целеустремленность, выводят чувства и восприятие на более высокий уровень. Кох считает язык инструментом выражения смысла. Так откуда же взялся язык, вобравший в себя и человеческое благородство, и его борьбу? Исследовательское направление, которое должно ответить на этот вопрос, называется нейронной семантикой (нейросемантика, neurosemantics)[235], она концентрируется на изучении функционирования головного мозга и нейронов. Таким образом, он снова касается понятия НКС, о котором говорил Крик. Аргумент Коха заключается в том, что все нейроны взаимодействуют друг с другом, и возникновение НКС в этом процессе рождает сознание.

Кора головного мозга, являющаяся местом активности нейронов и синапсов, может подразделяться на специализированные области. Существуют НКС, связанные с восприятием цвета, а также НКС, связанные с физическими движениями тела или лица. НКС, которые встречаются с внешними явлениями, могут быть объединены с НКС, находящимися в памяти. Существуют также НКС, связанные со сновидениями. Поэтому мы иногда принимаем сны за реальность. Это обусловлено тем, что в состоянии сна действующие НКС схожи с НКС, соответствующими реальному объекту. Конечно, во сне активность первичной зрительной коры уменьшается, и отсутствуют процессы самоанализа или восприятия. Однако НКС, который позволяет видеть зрительные сны, и НКС, действующий во время бодрствования, одинаковы, тем самым становится сложно различить условия сознательного и бессознательного восприятия.

Кох убежден, что всякий раз, когда мы что-то осознаем, в мозге существует нервная основа, которая ему соответствует. Кох считает, что НКС могут быть связаны с активностью нейронов в переднем мозге.

Структура отделов головного мозга в соответствии со временем их появления: Ромбовидный мозг → Средний мозг → Передний мозг.

Активность нейронов – это высвобождение серии импульсов при их возбуждении, продолжительностью от 0,5 до 1 миллисекунды, мощностью порядка десятых долей Вольта. Таким образом, для того, чтобы проводились исследования НКС, должен существовать соответствующий прибор, нейронный коррелятор, который бы указывал на нейронные пучки, отвечающие за то или иное сознательное действие.

Кох следующим образом характеризует отношения между сознанием и НКС. Передняя кора головного мозга может быть сформирована НКС, пытающимися планировать и служить какой-то цели, сохраняя сенсорную информацию или информацию памяти. Этот вывод подтверждается последствиями повреждения лобной доли или данными фМРТ. Либо циркуляция гамма волн в нижней височной доле, внутренней височной доле и префронтальной коре может быть познающими НКС[236].

Так как же нейроны, распределенные по всему мозгу, превращаются в единое сознание? Качественные характеристики воспринимаемого – это основа того самого процесса возникновения, позволяющего перейти от сугубо материальных нейронов к нематериальному сознанию. Таким образом, внешняя информация или стимул посредством электрических импульсов или химических реакций ощущается нами как обучающий опыт. При этом мы можем быть счастливыми или грустными в процессе смешивания электрических сигналов и химических веществ с нейротрансмиттерами. Возникновение – это процесс, в рамках которого деятельность синапсов в нашем мозге не ощущается нами непосредственно как нейронная активность, а переживается сознательно.

Один нейрон получает информацию от более чем 10 000 других нейронов. И этот электрический сигнал смешивается с химическими нейротрансмиттерами в аксонах нейрона и выделяется в область между другими дендритами, а затем достигает противоположных нейронов и открывает путь ионам. То, что мы называем обучением, является результатом многочисленных подобных синаптических действий.

Гены, ферменты и гормоны участвуют в сложных взаимодействиях между 100 миллиардами нейронов, но, прежде всего, важным условием этого взаимодействия является то, возбуждается ли таким образом группа нейронов. Хотя отдельные нейроны, кажется, возбуждаются в группах, чтобы сформировать мышление, их кооперация или способы взаимодействия еще не полностью раскрыты.

По мере развития сознания НКС все чаще появляются в различных частях коры головного мозга. В рамках этого процесса некоторые НКС определяют содержание сознания, преобладая над другими НКС. Конкуренция, однако, происходит достаточно динамично, поскольку доминирующие НКС естественным образом вырождаются и вступают во все новые конкурентные противостояния и, по мере получения новой информации, теряют свое положение. Это означает, что одни НКС, которые победили соревнование с несколькими другими НКС, появились после того, как образовали синаптическую связь с другими нейронами. Кроме того, четкость представления объекта определяется еще и размером группы НКС.

Например, НКС, представляющие человека, постоянно соединяются с другими связанными с ними нейронами, возбуждая их. Этих связанных с ними нейронов может быть просто колоссальное количество, и они помогают нам формировать более точное представление. Благодаря их деятельности представление об окружающем мире для человека становится немного богаче. Хорошо известно, что в случае возникновения ишемического очага в головном мозге здоровые нейроны все равно пытаются связываться с пораженной частью. Однако в этой пораженной части уже не формируются никакие смысловые представления в связи с отмиранием соответствующих нейронов. Таким образом, качественные характеристики воспринимаемого, состоящие из отчетливо распознаваемых и скрытых НКС, превращают сознательный опыт в неврологические отметки, поэтому количество этих отметок столь огромно. И эти данные хранятся в мозге. Если вы воспринимаете внешние раздражители, например, видите какой-то цвет, то это ощущение будет соответствующей качественной характеристикой воспринимаемого объекта. Кроме того, качественные характеристики воспринимаемого, которые соответствуют человеческим лицам или событиям в нашей жизни, постепенно становятся гораздо сложнее. Также следует сказать, что ментальные образы, такие, как воображение или память, все же менее яркие, чем внешние раздражители. Потому что нейроны зрительной коры типов V1, V2 и V3 больше подвержены влиянию сетчатки, чем разума.

Сознание также может быть сформировано, если качественные характеристики воспринимаемого появятся у одноклеточного животного, такое, как инфузория туфелька или даже робот. Но имплантированное сознание не может быть таким же, как исходное. У каждого человека свои генетические особенности или уникальный приобретенный опыт, и он не может передать точное значение своего сознания кому-то другому. Качественные характеристики воспринимаемого также влияют на лобную долю, отвечающую за суждения и принятие решений. Подобное сознание становится базовым фундаментом для размышлений и действовать в режиме «зомби» уже становится неэффективно.

Для появления сознания должны присутствовать материальные нервные предпосылки, а именно НКС. Во-первых, для создания подобных структур необходимо активное кровоснабжение соответствующих областей. Во-вторых, клеточная структура с более чем 40 ядрами со стволом мозга выделяет нейромедиаторы, такие, как ацетилхолин, серотонин, дофамин, норадреналин и гистамин. В-третьих, активность ядра таламуса должна быть достаточной для появления сознательной деятельности[237]. Повреждение таламуса или ствола головного мозга вначале проявляется как нарушение когнитивных способностей, а затем постепенно приводит к нарушениям в сознательной деятельности, что в конечном итоге фактически делает существование сознания невозможным. Нейроны в ядре таламуса и стволе мозга не включают в себя сенсорные свойства, такие, как прямое представление или направление раздражителя, форма или цвет. Именно кора и таламус отвечают за наполнение сознания.

Когда эти три неврологические условия выполняются, химические вещества выделяются в мозге уже без участия деятельности коры. В таком случае становится возможной неосознаваемая деятельность организма, в частности, сон, движения глазных яблок и деятельность спинного мозга. С другой стороны, сознание, связанное с НКС, включает умственные и корковые действия, которые не требуют интенсивной работы сознания или внимания.

Можно сказать, что головной мозг сам по себе является живым организмом, учитывая активность его нейронных комплексов. Образно говоря, деятельность головного мозга можно описать как передачу химического или электрического сигнала, или разряда. Благодаря активной деятельности головного мозга, мы вообще проявляем интерес к данной книге. Мы можем отвлечься от чтения, и тогда внимание переключится на другой объект, и мы снова погружаемся в уже другую мысль. На самом деле, динамизм работы головного мозга может помешать нашей концентрации, и единственное состояние, когда полностью прекращается активная работа нейронов – это состояние смерти.

Пространство воспринимается нами через органы тела. Если с пространством все понятно, то как тогда мы осознаем время? Можно сказать, что это заслуга восприятия. Восприятие – это уровень сознания, который достигается, когда мозг доходит до определенного психологического порога (минимальный стимул, необходимый для восприятия). Сколько же необходимо времени для работы человеческого механизма восприятия? Согласно отчету Французского института мозга, когда человек видит объект, момент активации потенциала в мозге занимает менее 0,5 секунды[238].

Строго говоря, этот процесс занимает около четверти секунды, если отсчитывать с момента возникновения стимула, после чего не сработает НКС. Это и есть тот момент, когда при помощи синапсов передается декодируемый информационный сигнал, полученный от сетчатки. При этом нужно отметить, что восприятие в режиме «зомби» с отключенным сознанием работает быстрее.

Мы можем воспринимать изображение достаточно быстро, так как, когда ударяет молния или срабатывает вспышка камеры, мы можем воспринимать то, что видели. Кроме того, если вставить электроды прямо в кору головного мозга и пустить в нее таким образом минимальный ток, то человек может почувствовать боль, давление или даже тепло. Однако если усилить напряжение, то электрический ток сможет быстрее достичь восприятия. Это становится возможным, если все стимулы находятся в пределах диапазона альфа-волн (8-12 Гц). Этот факт подразумевает, что мы можем воспринимать мгновенные или слабые стимулы до тех пор, пока они превышают некоторый минимум, что предполагает наличие соответствующего НКС.

Кроме того, в процессе восприятия определенных особенностей вещей наблюдается некоторая разница во времени. Например, цвет объекта воспринимается быстрее, чем происходит восприятие изменений в движении объекта. Если говорить о нормальном восприятии, то интервал между стимулами составляет от 20 до 120 миллисекунд, поэтому какие-то отдельные характеристики движения могут слиться в единое изображение.

Восприятие можно разделить на одновременное и непрерывное восприятие. Непрерывное восприятие – это переживание одной или нескольких вещей, происходящих одна за другой путем обработки нескольких отдельных свойств кадра в непрерывном времени. Если хотя бы два кадра появляются за короткое время, мозг воспринимает эти два кадра как последовательные. И одновременное восприятие – это процесс восприятия нескольких кадров одновременно. Если восприятие кадров не обрабатывает информацию сразу, это может вызвать неврологические расстройства, которые американский невролог и нейропсихолог Оливер Сакс (O. Sacks) называет «кинематографическим зрением» (cinematographic vision). Так же, как и при просмотре неподвижных изображений из фильма или слайд-шоу, пациент воспринимает действительность как серию не связанных между собой изображений.

Я попросил ее сделать что-нибудь, если она сможет двигаться в то время, когда смотрит на фотографию, говорит, жестикулирует или принимает какое-то выражение лица. (…) Мне ее действия не казались непрерывными, вместо этого они походили на мерцающие кадры фильма, обозначающие отдельные расположения актеров и различные жесты, но без какого-то движения между ними, и это напоминало замедленное кино. Казалось, что она была вшита в эту странную мозаику, фактически разделенная на части, но в то же время невредимая[239].

Сам Сакс тоже испытывал неврологические расстройства. Когда Сакс, который страдал от патологии, влияющей на процесс его восприятия внешнего мира, не мог гармонично воспринимать все черты предметов мгновенно, а воспринимал их по одному. Сакс называет этот способ восприятия кинематографическим зрением, в которой элементы времени или элементы движения исчезают. Для страдающих мигренью время также напоминает мозаику из сшитых рамок, которые остаются на одном месте в течение длительного времени, а не выглядят непрерывно текущими, как вода или кино.

Таким образом, проблема времени может быть сведена к проблеме восприятия, а не проблеме объективного существования. Если восприятие выглядит как набор прерывающихся моментов времени, о чем говорит Сакс, то фактически восприятие может быть связано и со скоростью смены этих кадров. Если продолжительность кадров в данный момент увеличивается, то мы ощущаем, как будто время пролетает быстро. С другой стороны, как и при высокоскоростной съемке фильмов, чем короче продолжительность кадра, тем быстрее воспринимается течение времени.

4.2.4.2.1. Визуальное восприятие: Зрение + Восприятие

Когда мы видим что-то, изображение объекта в сетчатке преобразуется в электрохимический сигнал, который передается через зрительный нерв в зрительную кору головного мозга для идентификации увиденного объекта. В этом контексте «познание» – это не просто чувственное измерение, но измерение восприятия, смешанное с тем, что видит концептуальное мышление наблюдателя. Просмотр материальных объектов происходит через сетчатку глаза, но распознавание объекта – это работа особой части мозга.

Американский нейробиолог Кристоф Кох (Christof Koch) из Калифорнийского технологического института также пытался доказать существование сознания, опираясь на неврологические качества мозга. Сначала он также обратился к НКС, то есть нервной областью, где возникает сознание. Далее он фокусируется на зрении, чтобы на основе него понять, как функционирует сознательный процесс, и изучает нервные клетки, такие, как ганглиозные клетки или коленчатое тело, в особенности нейроны V1 в качестве основы зрительного восприятия.

Визуальная информация о внешнем мире становится зрительным восприятием после совмещения ее с синапсами и качественными характеристиками воспринимаемого. Корковые НКС имеют склонность давать нам четкие визуальные представления. Кроме того, нейроны дающие нам размытые представления не могут осознаваться, но, тем не менее, они влияют на поведение. В частности, наличие нейронов, дающих отчетливое представление, является доказательством того, что некоторые нейроны реагируют только на определенный объект. Например, если вы повесите портрет на улице, у человека, который его увидит, можно будет отметить активность в нейронах миндалевидного тела головного мозга. Ни один нейрон самостоятельно не сможет отвечать за процесс восприятия целиком. Многочисленные ячейки нейронов функционируют как пиксели на мониторе компьютера, объединяясь в группы, и в конечном итоге формируя зрительное восприятие.

Кристоф Кох говорит, что человек – это визуальное животное[240]. Глаза – это один из органов, который дифференцировал чувства, еще в верхнем кембрийском периоде 540 миллионов лет назад. До этих пор, со времен самого Большого взрыва, свет и тьма были неразличимы, но внезапно они стали различимы биологическими организмами при помощи нейронов. Считается, что глаза и нервные клетки сыграли большую роль в выживании и размножении, а также в имеющемся разнообразии живых существ[241]. Причина, по которой Кристоф Кох выбрал зрение наиболее важным среди различных чувств, заключается в том, что в мозге есть много тканей, которые воспринимают изображения, к тому же одна четверть коры головного мозга связана именно со зрением. Во-вторых, зрительные органы отвечают за поступление огромного количества информации. В-третьих, к началу XXI века был уже накоплен большой опыт исследований процессов зрительного восприятия путем экспериментов с различными животными. Наконец, зрение чаще всего поддается всякого рода обманам и искажениям, чем любое другое чувство, что доказывается существованием оптических иллюзий.

Зная нервные основы зрительных иллюзий, вы можете многое узнать о физических основах сознания, происходящих в мозге[242].

Область, которая в конечном итоге отвечает за зрение, – это зрительная кора (visual cortex). Португало-американский нейробиолог Антонио Дамасио понимает зрение как корпус сознательной деятельности. Он делит сознание на ядро сознания (core consciousness) и расширенное (extended consciousness) сознание. И как конкретный пример ядра сознания он выделяет зрение, самосознание же он рассматривает как конкретное доказательство расширенного сознания. Зрение характеризуется импровизацией, воспринимаемой здесь и сейчас. Если определенный стимул A продолжает воздействовать на сетчатку, другой стимул B может устранить влияние стимула A из нашего поля зрения. Различие в направлении зрения и сознания может стать даже основой для будущих исследовательских работ. Другими словами, Дамасио подразумевает наличие точки разрыва между чувством и свободной волей. Самосознание, с другой стороны, связано с сознанием о прошлом и будущем.

Также стоит разобрать этапы зрительного процесса один за другим. Чтобы мы могли что-то увидеть какой-либо объект, свет должен пройти через роговицу и хрусталик глаза и встретиться с сетчаткой. В сетчатке фоторецепторы расположены беспорядочно и воспринимают два источника света. Здесь располагается 100 миллионов палочек, которые действуют в темноте, и 5 миллионов колбочек, которые работают при свете. Поскольку они расположены разрозненно, мы перемещаем глаз, чтобы сосредоточиться на объекте.

Сетчатка в таком случае играет три роли. Во-первых, сетчатка фиксирует моментальную вспышку света. Во-вторых, сетчатка может воспроизвести внешний объект в перевернутом виде, но зрение в ней не формируется, потому что в сетчатке нет НКС. И, в-третьих, сетчатка действует как устройство ввода, которое преобразует оптические сигналы в электрические сигналы, а затем отправляет их в мозг. Посылаемый ею электрический сигнал достаточно слабый, чтобы его можно было измерить микроэлектродом. Электрический сигнал сетчатки, который достигает мозга через зрительный нерв, обрабатывается ганглионарными клетками, которые являются нейронами, и латеральным коленчатым телом (ЛКТ), а также первичная зрительная кора V1.

90 % ганглиозных клеток связаны с ЛКТ. ЛКТ состоит из шести слоев и расположено между сетчаткой и зрительной корой. В двух нижних слоях находятся гигантские клетки, в четырех верхних слоях расположены мелкие клетки, а в основании – совсем крошечные нейроны. Вся информация, поступающая в сетчатку, проецируется как в крупные клетки, так и в мелкие клетки. Кстати, мелкие клетки ЛКТ чувствительны к свету и постоянно функционируют, а крупные нейроны не очень чувствительны к свету и реагируют периодически.

При этом клетки малых и крупных размеров существуют отдельно и могут быть удалены. Если будут удалены мелкие клетки, то это серьезным образом окажет влияние на восприятие цвета и пространства. Удаление же нейронов большого размера, с другой стороны, снижает способность восприятия обнаруживать временные изменения[243]. В дополнение к этим нейронам еще предстоит определить функции ганглиозных клеток, которые связаны с процессами моргания или наблюдения и контроля зрачка.

ЛКТ отправляет информацию, поступающую из сетчатки, в кальциновую борозду (SC). Более 100 000 аксонов ганглиозных клеток в сетчатке направлены на передачу сигналов в верхнее двухолмие головного мозга (Superior colliculus), которое располагается в верхнем среднем мозге. Верхнее двухолмие играет решающую роль в движении глаз и формировании изображения. Мы двигаем глазами сотни раз в день без отдыха, но это не является осознанным действием. Первоначально важный центр обработки зрительной информации для рыб, амфибий и рептилий, ЛКТ у млекопитающих передает свою роль коре головного мозга.

Посредством передачи нейронной информации от ЛКТ к зрительной коре V1 в итоге формируется наше зрительное восприятие. Зрительная кора V1 является частью новой коры, которая в конечном итоге обрабатывает информацию, исходящую от сетчатки. Таким образом, нормальное зрительное восприятие станет невозможно даже когда сетчатка или верхнее двухолмие не повреждены, если будет каким-то образом повреждена первичная зрительная кора V1. Информация, которая направляется в зрительную кору V1, объединяется благодаря ЛКТ, расположенному между сетчаткой и мозгом. То есть левая половина поля зрения отображается на правую часть зрительной коры V1, а правая половина – на левую часть зрительной коры V1. При этом центр поля зрения в данном процессе является более важным, чем периферия. Проецируемая информация, на первый взгляд, кажется полной и достаточной, но на самом деле она прерывистая и неполная.

Нейроны в зрительной коре V1 можно различить в соответствии с сигналами, направлением и скоростью проецируемой информации. Некоторые клетки предпочитают свет, другие предпочитают мрак, а другие предпочитают полумрак, расположенный где-то между ними. При этом некоторые клетки реагируют на малые объекты, другие реагируют на вытянутые или крупные объекты. Кроме того, клетки могут быть возбуждены или, наоборот, подавлены в зависимости от угла или скорости поступающей информации. Зрительная кора V1 также избирательно ускоряет или подавляет поток информации, поступающей в сетчатку. Взаимодействие мозга с информацией, поступающей от сетчатки, указывает на разницу между этой информацией и зрительным восприятием. Касательно этого различия можно сделать три вывода.

Во-первых, информация от сетчатки недостаточно полная, чтобы максимально полно отражать внешние объекты. Эта разница восполняется воображением, так что несовершенная картина превращается в полностью выстроенное изображение. Во-вторых, то, что мы чувствуем или знаем, связано с проекцией более высоких измерений мозга или внутреннего мира. Например, существует состояние сна, которое полностью независимо от поступления внешней информации из сетчатки. В-третьих, различные неврологические заболевания также могут повлиять на эту разницу. Есть пациенты, которые способны видеть, но они не могут осознавать результаты этого процесса. В рамках научной терминологии это называется агнозией (agnosia), то есть нарушением различных видов восприятия, при котором теряется возможность узнавать и определять информацию. При этом, однако, чувствительность и сознание сохраняются.

Кроме того, нейроны в зрительной коре V1 делятся на простые и сложные нейроны. Первая группа реагирует только на конкретные раздражители. С другой стороны, большинство нейронов действуют как сложные нервные клетки. Нейроны, расположенные в зрительной коре V1, также обладают пластичностью, которая развивается в соответствии с поступающими в них зрительными стимулами. Среди прочего подобная информация преобразуется в единый код посредством работы нейронов. В результате появляются монокулярные нейроны, которые реагируют на информацию, поступающую в один глаз, и бинокулярные нейроны, на которые воздействует информация, поступающая в оба глаза.

То, происходит ли реакция нейрона, можно определить посредством электродов. Независимо от того, расположены ли электроды перпендикулярно коре или проходят слегка наклонно, можно зафиксировать постоянное и хорошо заметное возбуждение нейронов, но если рассматривать эту деятельность более детально, то можно увидеть некоторые разрывы. Однако даже в случае возникновения таких разрывов они компенсируются синаптической активностью, приводящей к установлению зрения. Зрительная кора V1 является необходимым элементом функционирования зрительного восприятия, являясь основой для получения опыта, а НКС данной зрительной коры V1 находятся в префронтальной коре[244].

Визуальная информация из первичной зрительной коры V1 отображается на вторичной зрительной коре (зрительная область V2), окружающую ее[245]. Зрительная кора V2 чувствительна к глубине, движению и форме изображения. Третья зрительная кора (зрительное поле V3), расположенная рядом с V2, представляет собой верхнее и нижнее зрение. Перед зрительным полем V3 располагаются зрительные поля V3А и V4. Они не только анализируют изображения, доставленные непосредственно из сетчатки, но также получают данные в качестве отдельных зрительных проекций из зрительных полей V2 и V3.

С другой стороны, расположение НКС, которые обеспечивают функционирование процессов зрительного восприятия, можно обнаружить в гамма-волнах мозга и реакциях нейронов. При этом отношения между ними можно охарактеризовать как один к одному, то есть существует какой-то определенный НКС, который соответствует определенному физическому стимулу, поступающему в сетчатку, и одна группа НКС обычно имеет способность работать со множеством зрительных восприятий. «Я», в свою очередь, бродит между этими различными зрительными восприятиями, но в итоге формирует только одно сознание. Таким образом, даже в рамках действия одного и того же раздражителя на сетчатку глаза может возникнуть много различных зрительных восприятий. В этом случае возникает оптическая иллюзия, рождаемая бинокулярной конкуренцией (binocular rivalry) и мгновенным подавлением одного из поступающих изображений, то есть так называемого феномена «подавления вспышки» (flash supression)[246].

Прежде всего, феномен бинокулярной конкуренции происходит из-за различных физических стимулов, воздействующих на левый и правый глаз соответственно. На самом деле органы восприятия подобны мозаикам, каждая из которых, в свою очередь, влияет на процесс того, что мы понимаем как зрение, но в конечном итоге весь этот комплексный процесс восприятия формирует единое сознание. Одно перцептивно подавляет другое и преобладает над ним. Причина такого преобладания одного из стимулов варьируется от субъекта к субъекту и зависит от частоты появления кадров или опытности самого наблюдающего. Сообщается также, что в недавних неврологических исследованиях обнаружилось, что в эти процессы активно вмешивается сознательная деятельность, такая, как внимание, что делает соответствующие группы клеток преобладающими.

Так где же располагаются в мозге эти НКС, являющиеся бинокулярными конкурентами? Для ответа на этот вопрос неврологи провели эксперименты над обезьянами. Эксперимент заключался в том, что они фиксировали, какие нейроны в головном мозге обезьян активировались при показе им тех или иных изображений (речь идет о соотношении изменений электрических разрядов в клетках). В этом эксперименте устройства фМРТ использовались для четкого отображения увеличения кровоснабжения и снабжения кислородом, активации синапсов и электрической деятельности нейронов.

Сначала обезьяне, на мозгу которой были расположены эелектроды, показали несколько картинок. В результате клетки зрительных областей V1 и V2 активизировались у обезьян практически равномерно. Разумеется, фото для активизации нейронной деятельности (предпочтительный стимул) и фото для уменьшения деятельности (непредпочтительный стимул) различались. Видно, что активность коры головного мозга возникает не в восприятии, а в первую очередь при стимуляции сетчатки. Существует также зрительное поле V4 и зрительное поле V5. Из клеток V4 40 % связаны с восприятием, а скорость их возбуждения зависит от определенных предпочтений восприятия. Кстати, половина из этих 40 % клеток возбуждается, даже если внешний стимул подавлен, что, вероятно, является областью, связанной с бессознательным.

В конце концов, согласно данным фМРТ, областями мозга, где было обнаружено зрительное восприятие, являются нижняя височная доля и верхняя височная борозда. Нейроны у обезьян реагировали и возбуждались в соответствии с их предпочтениями. Кроме того, никакие нейроны не были подавлены в этой области или не реагировали как-то независимо от стимуляции. Скорость возбуждения изменялась в зависимости от разума обезьяны, даже несмотря на то, что входная мощность сетчатки была неизменной. Скорость возбуждения значительно увеличивалась в тех случаях, когда показанное изображение привлекало обезьян.

Оптическая иллюзия, образующаяся посредством мгновенного подавления, также наблюдается в нижней височной коре. Данное явление создается искусственно, а не в результате свободной активности нейронов, а именно в процессе бинокулярной конкуренции. Один глаз смотрит на какую-то одну картинку. Но другой глаз показывает уже другую картинку. В результате таких действий одно изображение исчезает, а второе, наоборот, выделяется.

Как таковые нейроны в нижней височной доле или в верхней височной борозде активно реагируют, когда они воспринимают свои предпочтительные стимулы и, наоборот, не запускают непредпочитаемые ими стимулы. Это принципиально отличается от зрительной коры V1, которая всегда реагирует на внешние реакции. Бинокулярное соревнование похоже на доминирование победителя, когда одно изображение в борьбе побеждает другое, формируя таким образом цельное визуальное восприятие. Также стоит упомянуть и феномен мгновенного подавления, то есть явления, когда новое изображение побеждает старое.

Если это действительно так, то является ли цвет объективным явлением или результатом работы разума, как считает немецкий философ Артур Шопенгауэр (A. Schopenhauer)? Кристоф Кох с научной точки зрения интерпретирует идею Шопенгауэра, утверждая, что цвет не является доминирующей физической величиной, такой, как длина волны или частица, но при этом является компонентом нервной системы. И только благодаря нашему зрительному восприятию мы можем сказать, что видим тот или иной цвет.

В действительности солнце излучает электромагнитные волны и обладает всеми цветами радуги, объекты при этом отражают только определенные цвета этого спектра в зависимости от своих физических характеристик, а человеческий глаз определяет эти цвета в соответствии с количеством фоточувствительных клеток и процессами их активации. Хрусталик, расположенный в сетчатке, изменяется в соответствии с коротковолновыми (S), средневолновыми (M) и длинноволновыми (L) световыми лучами. Таким образом он может воспринимать фотоны. Кроме того, нейроны зрительной коры V4 выбирают цвет, а веретенообразные нейроны в свою очередь влияют на цветовую дифференциацию.

В это время любое изменение в источнике света, таком, как свет или электрическая лампа, не может повлиять на цвет, находящийся в видимом спектре, и даже если различные цвета появляются последовательно, мы можем распознать эти цвета. Объекты, отражающие красный свет, называются нами красными, а объекты, отражающие синий свет, называются синими. Также существует теория, в рамках которой выделяются три основных цвета: красный, зеленый и синий. При этом, согласно данной теории, смешивая световые лучи этих цветов, можно получить все остальные цвета и оттенки.

Итак, как же мы получаем точное и стабилизированное изображение окружающего мира, ведь наш зрачок перманентно находится в движении? Когда наши зрачки двигаются, их поле зрения частично блокируется, но у нас не появляются пустые пятна в воспринимаемом изображении. Так происходит потому, что зрачок заполняется синтезом различных изображений, полученных непосредственно перед и после своего движения. Но нервная область, ответственная за это действие, пока еще неизвестна.

Тот факт, что зрение коррелирует с головным мозгом, становится очевидным и еще в нескольких случаях. Иногда наблюдается так называемый эффект послеобраза, то есть мы видим след изображения, хотя объект уже ушел из нашего поля зрения. Такой эффект бывает негативным (negative afterimage), тогда мы послеобраз наблюдается на темном фоне, а также позитивный (positive afterimage), когда послеобраз остается на светлом фоне. Кроме того, существует эффект синестезии, также известный как цветной слух, он заключается в том, что некоторые люди при виде определенных цветов слышат звуки. Синестезия – это феномен, при котором раздражение в одной сенсорной области по каким-то причинам приводит к раздражениям в другой сенсорной области, впервые он был описан двоюродным братом Чарльза Дарвина психологом Фрэнсисом Гальтоном (F. Galton). Примером синестезии является феномен, когда человек слышит звуки, глядя на цвет, или ощущает вкус при виде какой-то определенной внешней формы. В зрительной коре V1 или V2 не обнаружено никакой реакции относительно этого феномена, и этот любопытный факт говорит нам о том, что восприятие цвета не полностью зависит от зрительной коры V1 или V2[247].

Кристоф Кох также разделяет другие зрительные области коры, чтобы таким образом лучше раскрыть решаемые ими задачи. Зрительная кора V5, к примеру, создает зрительное восприятие движения. Зрительное поле V5 – это небольшая область коры головного мозга, которая воспринимает изменения в своем положении относительно движущихся объектов. Визуальное восприятие движения происходит от конкурентного взаимодействия между нейронами, кодирующими нисходящие и восходящие движения.

В эксперименте с нейронным возбуждением у обезьян активировалось больше нейронов, чем обычно, наблюдались связанные с этим движения, что заранее предсказывало предпочтительное направление движения обезьяны. Этот эксперимент начинался со вставки электродов непосредственно в зрительное поле V5 коры головного мозга обезьяны, чтобы физически измерить возникающее возбуждение нейронов. Высока вероятность того, что обезьяна будет двигаться вверх, если в кору головного мозга поступил сигнал движения вверх, и обезьяна видит на картинке двигающуюся вверх другую обезьяну.

В эксперименте со зрительным восприятием движения мы предполагаем, что демонстрация внешнего движения является лишь стимулом, но стимул для задействованных областей мозга является определяющим фактором. Чтобы понять моторное восприятие, необходимо также учитывать разницу глазомерных измерений в рамках бинокулярной конкуренции всех объектов, неравномерно проецирующихся на сетчатки левого и правого глаза. По этим данным, интенсивность возбуждения нейронов зрительного поля V5 различна. Восприятие движения функционирует благодаря тому, что изображение движения попадает в зрительное поле V5 из сетчатки через зрительную кору V1, а затем направляется к области мозга, отвечающей за моторные движения.

Задняя теменная кора – это та часть головного мозга, которая заставляет наши глаза адаптироваться к трехмерному миру. Чтобы определить положение объектов в пространстве, необходима совместная работа сетчатки и нервной системы. Задняя теменная кора отвечает за получение информации о местоположении объекта и связывание полученных данных с некоторым действием. Задняя теменная кора анализирует пространственные взаимосвязи между видимыми объектами, координирует движения глаз и рук, а также определяет, куда мы направляем наше внимание. Этот факт показывает, что неврологическая реакция связана с головным мозгом, а не представляет собой реакцию как таковую. В связанных с этим процессом нейронах намерения или движения живых существ уже заранее закодированы. Таким образом, пациенты с поврежденной задней теменной корой не могут воспринимать пространство должным образом и имеют отклонения поведения, вызванные проблемами со зрительным восприятием.

Головной мозг не обновляет последнюю информацию о местонахождении объектов на основе информации, поступающей через сетчатку. В нервных клетках коры головного мозга, ответственных за неявное представление, местоположение вещи закодировано: эти коды собираются, чтобы сформировать четкое представление, определяющее положение глазного яблока. Таким образом, реакция нейрона зависит от зрительного стимула, с одной стороны, и, с другой стороны, от положения глаза.

Нижняя височная доля изучает объекты. Информация, поступающая через сетчатку, достигает задней нижней височной доли (PIT) и передней нижней височной доли (AIT), проходя через зрительные поля V1, V2, V3, V3А, V4[248]. Передняя нижняя височная доля – это уже последний шаг в обработке поступающей в мозг визуальной информации. В рамках этого этапа задействуются поведение и память. Клетки в этой области представляют форму или характеристики воспринимаемого объекта. Поэтому, когда эта область мозга повреждена, зрительные способности достаточны для того, чтобы определить цвет и внешний вид объекта, но в процессе зрительного восприятия происходят сбои. Это расстройство – скорее, потеря памяти, чем проблемы визуальной обработки. Результаты показывают, что нейроны в затылочной и височной областях головного мозга чувствительны к цвету, нейроны в зрительном поле V5 реагируют на движение, а нейроны в затылочной коре реагируют на движение глаз.

Зрительное восприятие начинает формироваться, когда информация проходит от сетчатки к зрительной коре. Зрительная кора состоит из различных групп клеток, которые отвечают за зрение, включая нейроны, отвечающие за распознавание цвета, нейроны, отвечающие за распознавание движений, и нейроны, отвечающие за распознавание трехмерного пространства. Эти нейроны, благодаря своего рода модулям, возбуждаются в ответ на поступающие в них стимулы, но, помимо этого, другой активности у них не наблюдается, и эти модули не создают какого-либо единого визуального изображения. Окончательное завершение зрительного восприятия происходит после того, как нейроны подключаются к нейронам памяти.

Выводы Коха, сделанные из изучения количественных отношений между восприятием субъекта и его нейронами, заключаются в том, что, когда нервные клетки в мозге активизируются, то, что воспринимает человек, отличается от непосредственного восприятия объекта. Глаз просто принимает свет, и с точки зрения работы головного мозга между ними нет никакой физической связи. Таким образом, можно резюмировать, что глаза, зрительные нейроны мозга, а также нейроны памяти работают в комплексе для обеспечения единого зрительного восприятия. Кристоф Кох сравнивает результаты своих исследований с открытием молекулы ДНК лауреатом Нобелевской премии Фрэнсисом Криком в 1962 году.

4.2.4.2.2. Сознание поддерживает восприятие

Основываясь на результатах исследования зрительной коры, Кох, исследуя отношения нейронов и сознания, идет по другому пути, нежели Крик, который стоит на позициях однозначного соответствия нейронов и сознания. Для Коха важно не материально объяснить загадку свободной воли или сознания, ему важно ответить на вопрос, почему нервные соединения не остаются просто передатчиками, а вызывают чувства или формируют человеческий опыт. При этом он хочет изучить еще и принципы формирования этого опыта. Кроме того, Кох пытается объяснить этику или религию, высшую точку разума, объясняя отношения между материей и разумом не в рамках их взаимодействия, а в рамках причинно-следственных связей[249]. Огромная сеть взаимосвязанных нейронов не просто суммирует деятельность всех входящих в нее нейронов, но создает сознание, а вместе с ним цель и смысл человеческого существования.

Сознание дает нам доступ к способности ставить перед собой общие цели, а также тщательно планировать и обдумывать нашу будущую деятельность[250].

Разум, появляющийся вслед за восприятием, больше не зависит от чувств. Поствосприятие, свойственное сознанию, создает идеи, преодолевая сенсорную природу объектов. Внешнее в данном случае есть не что иное, как выражение внутреннего. Так, появляется различие между существенным и несущественным. Объекты превращаются в абстрактные формы, которые в нашем разуме становятся уже идеями, а не просто объектами, которые существуют отдельно от нас. Инстинктивные и интуитивные действия людей в рамках борьбы за выживание далеки от реализации различных высоких идей, которые возникли в ходе истории человечества, таких, как поддержание человеческого сообщества или его процветание. В основе всего этого лежит разум, рождающийся после восприятия, который делает человечество цивилизованным. Вместе с цивилизацией появляются также мораль и этика, альтруизм и солидарность.

Наблюдалось несколько исключительных случаев, когда реакция определенных областей мозга на внешние раздражители происходила не только в одном месте. Во-первых, деятельность коры, расположенной в задней части головного мозга, может проецироваться в переднюю или верхнюю часть коры головного мозга и воздействовать на нее. Или наоборот, передняя и верхняя могут воздействовать на заднюю часть. Во-вторых, недостаточно одного стимула, который бы поступил в соответствующую область коры, и информация, которая была получена благодаря этому стимулу, может быть дополнена теми данными, которые находились в коре до этого. В-третьих, существует конкуренция между нейронами, в результате которой одни нейронные комплексы, в конечном счете одолевают и побеждают другие нейроны, это, к примеру, может проявляется как сознательное явление, подобное вниманию.

4.2.4.2.2.1. Внимание

Внимание (attention) – это познавательный процесс, который фокусируется только на одном из множества объектов. С точки зрения нейрона, можно это можно назвать концепцией селективного отбора, потому что в рамках деятельности головного мозга нейроны объединяются, и конкуренция прекращается. Если мы ставим себе цель, то при этом не уделяется внимание тем объектам, которые противоречат нашей цели. Таким образом, различаются центральные и периферические раздражители, а также подразумевается, что сознание и внимание разделены.

Для формирования избирательного внимания необходимо выполнить два предварительных условия. Во-первых, это – нисходящее (активное, top-down) внимание[251]. Для его деятельности нужно отчетливо видеть окружающую среду и все окружающие объекты. То есть не только цвет, размер, форму, движение и прочие характеристики одного объекта, которые отличаются от других объектов, но также в первую очередь должно отмечаться положение объекта. Оказывается, что движения зрачка тесно связаны с движением внимания, и что нервные контуры, связанные с движением внимания, и нейронные контуры, связанные с движением внимания, также оказываются связанными.

Даже явления, не связанные с избирательным вниманием, иногда оказывают избирательное воздействие, например, мы можем представить какой-то объект, прямо сейчас посмотрев на другой объект. Это означает, что внешний физический объект не существует для нас сам по себе, даже если он является триггером распознавания, например, для глаз. В мозг поступает очень много информации, и мозг игнорирует часть входящей информации, фокусируясь на чем-то конкретном. То, что нейроны не загружают все входящие сенсорные данные в процесс восприятия, предотвращает перегрузку мозга.

Кроме того, нейроны не могут анализировать все данные: неспособность видеть изменения (change blindness) или слепоту по невниманию (inattentional blindness)[252] можно назвать своего рода предостерегающими ошибками. Например, когда мы идем по направлению к какому-то месту, и путь сначала кажется свободным, но мы вдруг сталкиваемся с проходящим мимо пешеходом. Или можно в качестве примера привести случаи, когда иллюзионист или фокусник отвлекает внимание аудитории и фактически выдает вполне реальные события под магические действия, играя на невнимательности зрителей.

Хотя все признаки впервые появляющегося перед нами объекта анализируются органами чувств, нет никакой гарантии, что соответствующие нейроны будут напрямую связаны друг с другом. Эта связь также может быть временной. Иногда мозг может прийти в смятение, когда перед наблюдателем появляется сразу несколько объектов. Это происходит потому, что различные области коры, связанные с распознаванием формы, цвета и составом объекта, активируются одновременно. Так что мы можем по-разному воспринимать различные объекты или характеристики разных предметов. Эта ошибка связи часто возникает, когда нужно быстро выразить результат восприятия.

Нисходящее внимание играет решающую роль в интеграции восприятия. Первоначально нервная деятельность в мозге превращает внешний мир в представления. Внешний объект, такой, как человеческая фигура, активирует различные группы нейронов при помощи органов чувств и таким образом рождает в нашем мозге гамма волны. Но даже в рамках столь сложного процесса восприятие остается единым. Факторы, способные повлиять на нисходящее внимание, включают в себя гены, которые были переданы родителями еще при рождении, а также процессы развития и обучения, с которыми сталкиваются люди уже в течение жизни. Особенно в рамках обучения и получения опыта, никогда не встречавшийся нам объект кажется нам незнакомым, а привычные нам объекты, наоборот, знакомыми.

Во-вторых, восходящее (bottom-up) внимание связано не с цветом или расположением объекта, а с тем, что внутреннее свойство самого объекта проявляется вовне. Даже если мы не намеренно не концентрируем внимание, и окружающие нас объекты не активны, восходящее внимание может быть задействовано в случае, если объект обладает особыми свойствами.

Таким образом, внимание формируется путем сочетания временного восходящего внимания, основанного на необыкновенности объекта для воспринимающего, и постоянного восходящего внимания, основанного на произвольности. Восходящее внимание естественно, но носит временный характер, а нисходящее внимание произвольное, но оно работает постоянно[253]. До того, как внимание повлияет на работу зрения, требуется от нескольких сотен миллисекунд до 0,5 секунды.

Избирательное внимание характеризуется восприятием основных и важных элементов. Та же самая повседневная среда разворачивается перед нашими глазами каждый день, но все сцены проходят мимо нас, не будучи воспринятыми в деталях. Это обусловлено тем, что человеческое сознание воспринимает каждую сцену как некую точку или кадр. Восприятие формируется именно так в связи с характером деятельности так называемых ключевых нейронов. Деятельности ключевых нейронов отдается преимущество, нежели деятельности других нейронов. В головном мозге, как будто в стиле фотографии-виньетки (vignette), основные детали и остальное окружение разделяются ключевыми нейронами, то есть они как бы фокусируются на чем-то, и оно будет представлено четко и ясно, а фон, то есть ненужные детали, будет размытым. При этом в мозг поступают не только важные детали, но и вся картина в целом. НКС префронтальной коры головного мозга стимулирует уже более высокие области восприятия, нежели простые области восприятия мозга. Другими словами, точка, которую мы называем основной деталью, становится семантически выше, чем другие объекты.

В таком случае давайте посмотрим на нейронную основу внимания: внимание необходимо для восприятия и рассуждения, но мы не можем упускать из виду тот факт, что мы не замечаем абсолютно все предметы, которые входят в наше после зрения. Бесчисленные фрагменты информации поступают в мозг, но мы не осознаем всего этого потока данных. Другими словами, преобладающая группа нейронов возникает в сознании из ряда сосуществующих и расползающихся параллельно друг другу групп нейронов. Следовательно, внимание вбирает в себя особенности объектов, которые не имеют явных нейронных представлений, а также запускает конкуренцию между ними, если появляется несколько различных представлений. Объединение характеристик объекта противоречит принципу неопределенности Гейзенберга. Другими словами, чем больше стимулов получает мозг, тем больше он меняется. После более интенсивного стимулирования мозга нейроны постепенно становятся более точными в своей работе и кодируются соответствующим образом. Затем, благодаря динамическому взаимодействию и фокусировке, нейроны превращаются в единую систему. Так как же мозг последовательно обеспечивает внимание и восприятие? Благодаря преобладанию восходящего и нисходящего внимания в передней части коры выживают именно доминирующие коалиции нейронов. И фокус внимания координирует реакцию всей коры головного мозга и таламуса.

За исключением сетчатки, внимание влияет на все связанные со зрением области, такие, как коленчатое тело или зрительная зона V1, а также другие нейронные сети, о чем свидетельствуют электрофизиологические эксперименты на обезьянах или изображения человеческого мозга, полученные с помощью фМРТ. Внимание касается не только скорости нейронного возбуждения, но и времени возникновения в мозге гамма волн. Нисходящее внимание возникает в лобной доле, а восходящее внимание – в ядре таламуса, теменной доле и зоне лобной доли, отвечающей за движение глазных яблок[254]. Поэтому, если происходит повреждение этой области, внимание не может быть сфокусировано должным образом.

Существует также так называемый феномен одностороннего пространственного игнорирования (neglect), это расстройство, связанное с дефицитом внимания. Игнорирование – это не слепота как таковая, а потеря какого-либо сознательного представления. Пациенты, страдающие от подобного расстройства, не распознают левую сторону пространства, поэтому они не могут идентифицировать человека, входящего в левую дверь или приближающегося слева. Другое расстройство головного мозга, исчезновение представляет собой потерю левого зрения, при этом восприятие может осуществляться только при помощи правого глаза. У пациентов с синдромом Балинта (Balint’s syndrome) есть повреждения теменной и теменно-затылочной долей коры головного мозга. Пациент в таком случае замечает только один зрительный объект и распознает только его, также он не способен замечать более одного объекта, даже если они находятся в его поле зрения.

4.2.4.2.2.2. Память

Память – это информация, которая записывается в головном мозге в течение всей жизни людей и продолжается вплоть до их смерти. Каждый раз при получении какого-то опыта соответствующая информация загружается в огромное хранилище памяти. Память может быть определена как некая база данных полученного опыта и фактов об окружающем мире, а также как система, имеющая внутренние представления об определенных промежутках времени, пережитых нами. Внутренние представления можно разделить на факты и опыт.

До начала XIX века вопрос памяти считался исключительно философской проблемой, и только в XIX веке началось изучение психологии, а также науки о мозге в целом. Тогда проводились попытки раскрыть механизмы работы сложной системы человеческой памяти с помощью различных моделей памяти и функциональной визуализации мозга.

Понимание памяти на уровне нейронов можно разделить на память, зависящую от активности (кратковременная память), и структурную память (долговременная память). Зависимые от активности воспоминания являются действием гамма волн в головном мозге, что поддерживается группой нейронов. Однако их деятельность настолько избирательна, что они активизируются только при реакции на определенные объекты. Структурная память, с другой стороны, является результатом изменения потенциалов силы синапсов между нейронами и связана с гиппокампом. В частности, обучение может быть достигнуто путем изменения дендритов или ионов в дополнение к синапсам.

Принципы формирования системы памяти, которые делятся на краткосрочные и долгосрочные, часто используются в информатике. Ленты в аналоговую эпоху, жесткие диски в цифровую эпоху, ОЗУ, ПЗУ и центральные устройства обработки информации (ЦП) также являются типами запоминающих устройств. В частности, память, зависящую от активности, и структурную память можно сравнить с двумя типами компьютерной памяти: оперативное запоминающее устройство (ОЗУ) и постоянное запоминающее устройство (ПЗУ). В ОЗУ данные временно сохраняются после включения питания, в то время как в ПЗУ данные могут храниться в течение длительного времени, даже когда питание будет отключено. В случае НКС, ОЗУ связано с памятью, зависящей от активности, а ПЗУ схоже со структурированной памятью.

Что же такое долговременная память (структурная память)? Долгосрочная память – это то же самое, что мы обычно называем памятью, потому что это способность сознательно вспомнить информацию или опыт. Объем долгосрочной памяти человека близок к бесконечности. Долгосрочную память, в свою очередь, можно снова разделить на четыре типа.

Во-первых, она делится на неассоциативную (nonassociative) долговременную память и ассоциативную долговременную память, формирующуюся с учетом предшествующего обучения[255]. Неассоциативная долговременная память включает в себя учебные действия, такие, как адаптация, привычки и сенсибилизация. Например, если мы видим линию, мы привыкаем к горизонтальной и вертикальной линиям. Если мы отвлекаемся, когда мы смотрим куда-то еще, а потом снова видим эту линию, мы понимаем, что скорость адаптации уменьшается. Следовательно, чтобы активизировать нейрон должны применяться другие сильные стимулы. Привычки и сенсибилизация похожи на адаптацию, при которой человек привыкает к определенным сенсорным стимулам. Например, внимание ослабляется, если отсутствует сильный звук. Затем, когда мы внезапно слышим еще один громкий звук, мы удивляемся, потому что мы в данный момент чувствительны к звуку.

Ассоциативная долговременная память – это процесс, когда одно событие запоминается в связке с другим. Классическим примером этого является эксперимент русского невролога Павлова. Он проводил исследование слюноотделения у собак, пока собака видит кормушку. Люди и еда – это отдельные события для мозга собаки, но их учат объединять эти события (условия стимула). И после нескольких таких повторений у собаки начинается слюноотделение при виде человека (безусловный стимул). На первый взгляд не связанные между собой события обретают единый смысл и, благодаря вниманию и осознанию, они объединяются в одну ассоциацию, условную или безусловную.

Основываясь на павловских экспериментах, можно утверждать, что существует память, обусловленная условными рефлексами (conditioning), в первую очередь, на страхе. Это память, в рамках которой какой-то внешний сенсорный стимул сочетается с определенным звуком или действием. Страх, в частности, приводит к изменению частоты сердечных сокращений или кожи человека. Контекстная память, обусловленная страхом, заставляет субъекта преднамеренно избегать определенного местоположения, запаха или звука, которые напоминают ему о прошлом негативном опыте, а также о том, что заставило его чувствовать себя плохо.

Существует также и процедурная память как третий вид долговременной памяти. Мы становимся умелыми и опытными в чем-либо, оформляем свои привычки благодаря пошаговой или длительной практике. Если она проходит успешно, привычки сохраняются у нас на постоянной основе и могут оставаться на всю жизнь. Эти привычки настолько сложны, что вы не можете даже четко вспомнить, когда они стали действительно вашими. Например, сложно вспомнить, как мы начали гулять в одиночку без родителей, или когда начали кататься на велосипеде. Это также называется неявной или неописательной памятью.

Эксплицитная, или декларативная память(declarative), это последний тип долговременной памяти, который представляет собой состояние сознательного доступа к памяти. Человек, у которого есть декларативная память, может различить то, что с ним происходило в действительности, а что не происходило. Описательные воспоминания можно разделить на эпизодические воспоминания и семантические, то есть смысловые воспоминания. Под эпизодической памятью понимается процесс запоминания субъектом различных фактов из его жизни, событий, поведения, историй и т. д. А область головного мозга, отвечающая за формирование этих воспоминаний – это височная доля. Семантическая память состоит из опыта, полученного в рамках эпизодической памяти или его абстрактных представлений, стилей повествования, истории о прошлых событиях, к которым добавляется связь или значение субъективных фактов. Те, кто не помнит значения событий, не помнят, время и место происходивших событий.

Итак, теперь стоит обратиться к тому, какие области головного мозга, связаны с памятью. Чтобы вылечить некоторых пациентов с эпилепсией, им удаляли медиальную височную долю коры (MTL), и их память, накопленная за два года до операции, исчезала. Они даже не помнили, что ели некоторое время назад. Однако память, накопленная до этого момента, оставалась в порядке. Повреждение медиальной височной доли приводит к частичной потере памяти, но не всей памяти[256]. Пример пациентов с нарушениями медиальной височной доли показывает, что области мозга, ответственные за процедурную память и дескриптивную память, различны. В случае указанного выше пациента проблем с процедурной системой памяти не наблюдается, но важно отметить, что система декларативной памяти нарушена.

Височная доля находится рядом с виском. Медиальная височная доля относится к гиппокампу и близлежащей к нему обонятельной коре. Так как у пациентов с повреждением медиальной височной доли все еще есть возможность сохранять память, они могут объяснить, как они оказались в этом месте и что происходит перед их глазами. При этом человек с таким расстройством не способен обучаться и не подвержен влиянию каких-либо событий, но вполне может наслаждаться настоящим.

Гиппокамп располагается ниже височной доли и обычно считается хранилищем памяти. Гиппокамп хранит фактические воспоминания, связанные с положением и ориентацией. Гиппокамп объединяет информацию от органов чувств и сохраняет ее в течение приблизительно двух лет, а затем передает ее в височную долю коры головного мозга для постоянного хранения, но описательная память, связанная с предположениями, идеями и ценностями, связана с другими областями мозга. Кроме того, пациенты с поврежденным гипоталамусом теряют все накопленные за два года воспоминания. Гибель нейронов в основании мозга, которая наблюдается во время болезни Альцгеймера, также может привести к деменции и потере памяти.

Говоря более точно, гиппокамп – это не хранилище всех воспоминаний, а скорее хранилище основных воспоминаний. Однако при этом нельзя точно сказать, что конечным хранилищем воспоминаний являются височная и префронтальная доли коры головного мозга. Поэтому нейропсихолог Карл Лешли говорит, что нет определенных центров памяти, и каждая часть мозга связана с памятью, в то время как Гринфилд предполагает, что части, связанные с памятью, расположены в различных местах по всему мозгу[257].

С другой стороны, также считается, что непосредственная память (кратковременная память, immediate memory) является зависимой от активности и необходима для того, чтобы справиться с поставленной задачей здесь и сейчас. Кратковременная память – это временное (несколько секунд) хранение информации, кроме того, по сравнению с долговременной памятью ее емкость также ограничена и нестабильна. Кратковременная память временна, как компьютерная память, поэтому психологи иногда называют ее также оперативной памятью (working memory). Оперативная память имеет короткую продолжительность, потому что полностью зависит от активации нейронных цепей. Так что, если вы не повторите что-либо несколько раз, то память о вашей работе исчезнет менее чем за минуту, и в этом отношении человеческая оперативная память похожа на компьютерную оперативную память.

Так какая же область мозга отвечает за оперативную память? В любом случае очевидно, что активность нейронов ослабевает, когда прекращается поступление сенсорной информации. Тем не менее, нейроны префронтальной коры головного мозга продолжают активироваться даже без внешней визуальной информации, что позволяет им хранить информацию в памяти, а также преодолевать задержки или разрушительные процессы. Но Гринфилд говорит, что две части мозга связаны с оперативной памятью, когда фаза активирована.

Существует также иконическая память (iconic memory) с более короткими воспоминаниями, даже более короткими, чем оперативные воспоминания. Целостность оперативной памяти нестабильна, так как эта память базируется на так называемом остаточном свечении нейронов, сохранивших информацию, хотя в целом в оперативной памяти информация хранится в течение одной секунды. Остаточное свечение нейронов (neuronal afterglow)[258] остается даже тогда, когда вы закрываете глаза. В связи с этим даже когда сетчатка не принимает информацию, деятельность нейронов все равно может активизироваться. Этот эффект обычно длится 60 миллисекунд в сетчатке и 300 миллисекунд в нижней височной доле и воспринимается субъектом непосредственно как память.

Память, хранящая изображения и необходимая для зрительного восприятия, задействована как в коре, так и в ядре таламуса. В частности, информация в зрительной памяти является в основном неполной, и она характеризуется частичной потерей данных, если далее не последует еще более сильный стимул. Постепенно исчезающие воспоминания проясняются вновь при встрече с вниманием. С добавлением нисходящего или восходящего внимания формируются и сохраняются в оперативной памяти соответствующие НКС.

4.3. Когнитивная нейронаука: я слышу разные голоса в голове

4.3.1. Неосознаваемая нами деятельность мозга

Существует четкое мнение касательно того, что когнитивная деятельность мозга состоит из ощущений, восприятий и действий. В действительности, если бы познание развивалось именно так, то вопрос, который мы называем «проблемой разума», исчезнет сам собой. Но мы знаем, что при заболеваниях или расстройствах головного мозга возникает когнитивный диссонанс. Чем больше появляется информации и знаний о мозге, тем больше множатся попытки найти лекарства от расстройств и заболеваний головного мозга. Инсульт или вирусные инфекции, поражающие головной мозг, могут быть вылечены хирургическим путем, но после этого остаются травмы, наносящие вред нашему разуму. В частности, несмотря на полное и качественное устранение физического ущерба, нанесенного головному мозгу, люди часто не могут контролировать себя после несчастного случая или серьезной болезни. У людей с проблемами в зрительной коре головного мозга, такими, как, например, дальтонизм или слепота, не могут должным образом получать зрительную информацию.

Кристоф Кох направил свои исследования на поиск повреждений определенных нервных тканей в коре головного мозга, которые, с его точки зрения, вызывают психические травмы. Под психическими травмами он понимает случаи, когда кто-то не узнает своих друзей или родственников, которых он когда-то хорошо знал, или когда весь мир для него выглядит мрачным и неприятным местом. Кох считает, что, если знать точное местоположение рассматриваемой области мозга, лекарства и хирургическое вмешательство могут устранить в процессе лечения как сами расстройства, так и побочные эффекты психических травм.

Люди осознают сенсорные качества, такие, как визуальные образы или представления при помощи своего внутреннего языка. Когда нерв активизируется, такое его состояние продолжается, при этом в первую очередь будет восприниматься внешнее воздействие, а не внутреннее. Однако, поскольку внешний стимул оказывает более сильное воздействие на нерв, чем внутренняя деятельность, взор разума не может работать должным образом. Причем если смотреть с позиции нейропсихологии, то мы можем сказать, что мы думаем только о внешних объектах. Таким образом, мышление не является непосредственной формой познания.

Мышление – это не отражение объекта, а отражение мысли, и сам объект находится за пределами силы нашего восприятия. Таким образом, нейробиологический подход, предложенный Кристофом Кохом, говорит нам не только о внешнем мире, но и о внутренней мысли и идеях. Наше неврологическое несовершенство породило агностическое восприятие, а позже привело и к рождению философии. В целом и философия Платона объясняется с точки зрения нейропсихологии. Идея (исходное состояние) существует, но то, что мы действительно воспринимаем, есть не что иное, как тень этой идеи. Мы в лучшем случае знаем только изображение объекта, отраженного на стенах пещеры, но не сам объект, и, с нейропсихологической точки зрения, наше воздействие на объект выражается слабо. Однако влияние увиденного изображения не растворяется в пустоте, оно остается в нашем мозге, примером чего служат воспоминания, хранящиеся в бессознательном, о чем Фрейд говорил в своих работах.

Кох пишет о сложности когнитивной структуры нашего сознания, а также о фундаментальном принципе дуализма сознания. Он объясняет это утверждение тем, что в дополнение к субъективным представлениям относительно физических объектов, существует еще и деятельность НКС, которая тоже относится к мыслям или понятиям. Однако их работа скрыта внутри, ведь их деятельность не является сознательной. Американский ученый, занимающийся когнитивными исследованиями, Рей Джакендофф (R. Jackendoff) понимает несовершенство человеческого сознания, о котором говорил Кох, как промежуточную часть сознания. Он считает, что сознание не принадлежит нашему организму или физическому миру как таковому, и оно не представляет собой внутренний мир, состоящий из мыслей или идей. Сознание возникает на границе между представлением внешнего мира и представлением внутреннего мира, говорит он.

Промежуточные свойства сознания проявляются в физическом мозге, вычислительном уме, феноменологическом уме, как утверждает Джакендофф. Действие физического мозга можно описать как комплекс из нейронов, синапсов и потенциалов действия. Вычислительный ум, подобно роботам, воспринимает проступающую из разных источников информацию, в соответсвии с которой он изменяет внутреннее состояние человека, обеспечивая таким образом функционирование организма. А феноменологический ум – это то, что мы чувствуем, распознавая качественные характеристики объектов. В то же время Джакендофф считает, что концептуальное или абстрактное мышление не является сознательным. Сознание более высокого уровня, такое, как решения, планирование или творчество, не воспринимается, а передается двигательной системе. И есть сенсорные представления, которые могут быть сознательными в процессе мышления, такие, как тональность, разговор с самим собой и некоторые физические чувства[259]. С нейропсихологической точки зрения кора головного мозга не осознает объект напрямую, а вырабатывает зрительные представления об этом объекте. Другими словами, она создает четкие и ясные представления, но они остаются всего лишь сенсорными представлениями, которые включают в себя не только чувства, но также воспоминания и воображение.

Бессознательные интуитивные действия часто используются в решении обычных повседневных задач. Это становится возможным благодаря отличной способности нашего мозга к обучению. В выступлении выдающихся спортсменов можно наблюдать органическое взаимодействие глаз и рук, максимально скоординированные сокращения мышц. Когда для выполнения действия больше не требуется никаких сознательных усилий, повторяющиеся элементы этого действия происходят автоматически, и мы не задумываемся о том, что делать дальше.

На протяжении всего своего существования нейроны заряжены электрической энергией и образуют полюса, но эта их деятельность не сознательна. Современное оборудование позволяет измерить данные показатели. Методом измерения служит прикрепление электродов к коже головы и дальнейшая регистрация получаемых показателей, что называется ЭЭГ (электроэнцефалография). Согласно полосе частот или схеме, фиксируемые ЭЭГ мозговые волны делятся на пять типов, а именно дельта-волны (delta wave), тета-волны (theta wave), альфа-волны (alpha), бета-волны (beta wave) и гамма-волны (gamma wave).

Самые медленные волны – это дельта-волны. Они появляются при низком уровне активности головного мозга, например, в коме или в состоянии глубокого сна. Тета-волны чуть быстрее дельта-волн, но все же достаточно медленны и появляются в пограничных состояниях между сном и бодрствованием. При этом они усиливаются при эмоциональном напряжении, их также связывают с бессознательным, так как при усилении этого ритма в голове появляются различные образы. Альфа-волны – это пороговая частота от бессознательного до сознания, возникают эти волны тогда, когда люди начинают расслабляться и закрывают глаза. Бета-волны регистрируются в состоянии концентрации разума и связаны с высшими когнитивными процессами, а гамма-волны являются самыми быстрыми мозговыми волнами, появляющимися на самом высоком уровне концентрации и сосредоточения внимания[260].

Например, состояние медитации способствует появлению альфа-волн и подавляет бета-волны или тета-волны, тем самым позволяя каждой области мозга работать в гармонии. Активация альфа-волн, мозгового ритма, соответствующего средним частотам, становится возможной благодаря контролю над мыслями и тихому созерцанию ума. В состоянии медитации или глубокого размышления люди психически и физически расслабляются, сознательно подходят к пережитым ими психологическим травмам или подавленным эмоциям и даже объединяются с ними.

Указанные выше пять мозговых волн демонстрируют эволюционную последовательность развития структуры мозга. Когда вы засыпаете, ваша активность новой коры уменьшается, и альфа-волны медленно затухают. Затем активируется только дельта-ритм, который отвечает только за поддержание жизни. Когда вы просыпаетесь, изменения в ЭЭГ активируются в обратном порядке. Активность тета-волны, активной в состоянии сна, затухает, и вместо этого регистрируются уже альфа-ритм или бета-волны, когда после пробуждения новая кора уже полностью активизировалась.

Если говорить об ЭЭГ в целом, то – это регистрация суммарной электрической активности головного мозга, которая считывается с помощью электродов с поверхности кожи головы. Элементы ЭЭГ устанавливаются на коже головы спящего, таким образом фиксируется четыре уровня интенсивности сна. То есть когда мы бодрствуем, но лежим с закрытыми глазами и когда засыпаем, то есть входим в первичную фазу сна и глубокую фазу сна. Кроме того, существует еще фаза быстрого сна (или так называемое быстрое движение глаз, БДГ, rapid eye movement), при котором глаз движется очень быстро назад и вперед, а плотность и амплитуда ЭЭГ аналогичны состоянию сознания, но, несмотря на показания ЭЭГ, в таком состоянии люди все равно находятся во сне[261]. На самом деле, сон – это пограничное состояние между сознанием и бессознательным.

В четырех стадиях сна и состояниях быстрого сна измерения ЭЭГ показывают различные амплитуды и плотности мозговых ритмов. Основная причина этого заключается в том, что поступление внешних данных ограничено, соответственно, активность нейронов невелика, а секреция нейротрансмиттеров проявляется по-разному.

Головной мозг можно детально изучить не только в бессознательном состоянии, но и в состоянии сознания. Например, существует позитронно-эмиссионная томография (ПЭТ), которая функционирует благодаря введению радиофармпрепарата в кровь человека. Затем компьютер анализирует активность введенных испытуемому атомов и обнаруживает, к примеру, увеличенную потребность в кислороде в некоторых частях мозга[262]. Ученые, работающие с мозгом, оценивают это явление как проявление сознательного восприятия. Еще одним более совершенным устройством, чем ПЭТ, является магнитно-резонансная томография (МРТ) и функциональная магнитно-резонансная томография (фМРТ). В частности, последняя технология не связана с радиоактивностью и измеряет то, какая часть мозга на данный момент нуждается в большем количестве кислорода. Каждая часть мозга, связанная с памятью, языком и чувствами, четко видна через цветное изображение, которое предоставляет фМРТ. Технологии изучения мозга сейчас настолько развиты, что могут даже визуализировать результаты измерений потенциалов действия нейронов и показывать, в какой области мозга они активированы. Данные технологии используются для выявления взаимоотношений между нейронами и сознанием, а также измерения различных медицинских показателей.

Однако ЭЭГ не покажет нам в деталях, где конкретно происходит сознательная деятельность. Существует не так много заболеваний, относящихся именно к деятельности сознания, причины этих расстройств до сих пор не установлены. Существуют такие явления, как гипноз, феномен внетелесного переживания, осознанные сновидения, галлюцинации и прочее, а также похожие на безумие состояния когнитивного диссонанса. Следовательно, если нам со временем удастся изобразить нервные связи, отвечающие за сознание, мы, конечно же, получим понимание того, как в мозге протекает процесс сознания, и изучим связанные с ним нарушения мозга. Это, в свою очередь, позволит медикам не проводить профилактику соответствующих заболеваний и лечить хотя бы часть из тех заболеваний, которые сейчас считаются неизлечимыми. Кроме того, если дать точную картину расположения различных центров активности мозга, то таким образом можно будет искусственно активировать в мозге те или иные чувства или восприятие. Нейробиологи на основе изучения нейрокорреляций сознания могут также модифицировать клеточную структуру головного мозга пациента. Или, модулируя активность НКС, можно будет получить генетически модифицированные виды животных или вылечить заболевания, связанные с сознанием, а также иные психические расстройства, как уже говорилось ранее.

4.3.2. Когнитивный диссонанс: сознательные действия невозможны

В начале XX века английский математик Алан Тьюринг (A. Turing) провел так называемый тест Тьюринга для определения того, сможет ли машина мыслить. Экспериментатор в рамках проведения тестирования должен поговорить с другим человеком (представленным компьютером) на различные темы, печатая свои реплики через клавиатуру компьютера. Поэтому, если разговор, согласно тесту Тьюринга, протекает нормально, другую сторону можно назвать разумным существом. При этом Тьюринг исходит из того, что ответ компьютера всегда предсказуем.

В целом люди, в отличие от компьютера, демонстрируют временную задержку, прежде чем сознательно говорить или действовать. Другими словами, человек не реагирует немедленно на получение сенсорной информации, как это делает компьютер. Если Тьюринг прав, то является ли указанная им задержка условием работы сознания? Наличие задержки говорит нам о том, что сознание продолжает функционировать, пока сохраняется поступление вводной информации. Когда в процесс поступает какая-либо необычная, исключительная информация, наше внимание снова фокусируется на ней. Если задержка в ответе является критерием, который отличает сознательное и автоматическое поведение, то она может наблюдаться и у человека в режиме «зомби».

Кох говорит, что весь комплекс активности нейронов иногда выражается в поведении, не проходя через фильтр сознания. Упоминаемый нами режим «зомби», то есть повторяющееся и формализованное поведение, на самом деле часто проявляется нами в повседневной жизни[263]. Первоначально инстинктивные или автоматические реакции, сенсорные или физиологические явления – это все часть режима «зомби», которые являются лишь отражениями работы коры головного мозга. Поведение людей, находящихся в режиме «зомби» (zombie agents)[264] состоит из всех поступающих сенсорных стимулов и немедленных рефлексов, которые отвечают на эти стимулы. У людей в режиме «зомби» восприятие и действия не происходят с задержками по времени, а появляются одновременно. В режиме «зомби» нет соответствующего НКС, напоминающего рефлекс. Простейшим примером поведения в режиме «зомби» является спуск по лестнице в темноте. Мы осторожно спускаемся, готовы к срочному ответу на любую неожиданность, внимание фокусируется на балансировке тела и поддержания равновесия. Мы также можем моргать глазами в ответ на то, когда что-то резко появляется или загорается перед нашими глазами, чихаем при появлении инородных предметов в нашем носу или удивляемся неожиданным движениям.

В режиме «зомби» нас интересуют только условия здесь (пространство) и сейчас (время). Например, большинство ежедневных действий в рамках поведения пожилых людей выполняются автоматически вне работы сознания. Привычки поведения хорошо запускаются в мозге, даже не задействуя сознание. Кроме того, повседневные действия или хорошо тренированные упражнения для мышц работают намного лучше, когда мы не мыслим о том, что делаем, то есть не делаем их сознательно. Когда мы просыпаемся утром, чистим зубы, идем на работу или занимаемся хорошо нам знакомым хобби, мы также можем находиться в режиме «зомби». Поэтому нейробиологи считают, что в рамках сознания все равно действует режим «зомби». Даже 95 % нервных раздражителей протекают для нас бессознательно, и только 5 % нами осознаются[265].

Кстати, по мере своей эволюции человечество выбирает крайне неудобное для использования мышление, а не простое и не требующее много затрат поведение в режиме «зомби». Автоматические и бессознательные действия превратились в акты выбора и самопознания. По мере того, как люди переходят от примитивных схем типа режима «зомби» к рациональному мышлению, они обретают способность лучше реагировать на непредвиденные ситуации, планировать будущее и в целом проявлять гибкость в своем поведении. Область планирования будущего, с точки зрения анатомии головного мозга, располагается как раз в лобной доле. Можно сказать, что у цивилизованных людей не существует НКС, который автоматически реагирует на любой входящий стимул. И наоборот, когда их сознательный НКС каким-то образом разрушен, отсроченные реакции на стимулы больше не наблюдаются. В основе этого сознания лежит память об опыте и сенсорных взаимодействиях, соответствующая синаптическая активность нейронов и закодированные ими сенсорные ощущения.

Что удивительно, так это то, что есть «зомби», которые находятся в сознании и не имеют субъективных ощущений. Они ведут себя, как нормальные люди, но не имеют субъективных ощущений. Это и есть то самое бессознательное состояние, о котором часто говорят психологи. Мозговая активность у людей, находящихся в подобном состоянии, в пределах нормы, но сенсорные и чувствительные функции памяти не работают в нормальном режиме. Кристоф Кох также находит «зомби»-элемент в действии здоровых людей, особенно это наглядно демонстрируется в рамках психологических исследований Фрейда и философского наследия немецкого философа Фридриха Ницше. Ницше рассматривает людей как существ, находящихся во власти режима «зомби», который нацелен на достижение доминирования над другими. И даже те, кто страдает от угнетенных желаний Фрейда, не могут свободно выражать себя. Бессознательное, принимающее решения, а также переживания детства все еще определяют поведение человека даже по достижении взрослости.

Это не означает, что в режиме «зомби» мы вовлечены только в бессознательное поведение. Это поведение может быть связано с процессом восприятия, идущим в рамках нейронных сетей, столь необходимого для распознавания объектов. Реакция в данном случае происходит автоматически, так же автоматически она идет и к восприятию. Тем не менее, в режиме «зомби» сознание вовлечено недостаточно в деятельность головного мозга, чтобы иметь глубокую корреляцию с двигательной реакцией или немедленным поведением.

Кроме того, существует много заболеваний, связанных с когнитивным диссонансом, которые появляются из-за того, что взаимосвязь между стимулом и реакцией становится асимметричной. Во-первых, стоит упомянуть такое расстройство, как зрительная агнозия, при котором не повреждается сетчатка, не выявляются и психические проблемы, а также нет нарушений внимания, однако пациенты все равно не распознают такие аспекты окружающего мира, как цвет, движение, человеческие лица и формы предметов. В данном случае зрительные способности не могут функционировать в обычном режиме, из-за чего становится невозможным визуальное распознавание предметов, даже если у пациента нормально функционируют органы осязания или слуха. Фрейд называет это заболевание «слепотой души», зрительной агнозией (Seelenblindheit)[266]. Конкретные примеры этого расстройства включают дальтонизм, нарушения при рассмотрении движений и нарушение распознавания человеческих лиц. Суть проблемы в том, что в коре головного мозга таких пациентов отсутствуют НКС, отвечающие за указанные выше свойства восприятия. Вполне возможно, что они исчезли в результате, например, недостатка кислорода или отравления угнанным газом. В связи с произошедшими изменениями характеристик восприятия этих пациентов они теряют способность воспроизводить то, что они только что видели, но со временем способности памяти улучшаются. В итоге, необходимо отметить, что зрительная агнозия не связана напрямую с тем, что органы зрения были повреждены и потеряна способность видеть, а с тем, что в таком случае теряется способность сознания распознавать объекты.

Во-вторых, здесь уместно упомянуть и псевдослепоту («зрячая слепота», blindsight) – это расстройство зрения, при котором пациент четко указывает на объект, видит цвет или форму объекта, но у него отсутствует субъективное восприятие. В сетчатке есть слепые пятна, где визуальный образ не создается, поскольку здесь нет фоторецепторов и НКС, изображение не формируется. Что интересно, пациенты с псевдослепотой могут взять в руки объект, даже если они не видят его. При этом они могут двигаться примерно в направлении светящегося объекта. Это происходит потому, что ограничены только некоторые поля их зрения, а не все. В действительности псевдослепота в основном бывает результатом пережитого инсульта, и несмотря на то, что в сетчатку поступает свет, и она функционирует нормально, первичная зрительная кора V1 не может принять и обработать информацию. Данные об анализе поступающего на сетчатку света выходят из поврежденной зрительной коры V1, проходят через соответствующие нейроны и попадают в продолговатый мозг или средний мозг, а затем в зрительную кору, позволяя пациенту коснуться объекта. Эти движения могут восприниматься лишь как автономные рефлекторные движения, которые обеспечивают борьбу за выживание. Псевдослепота – это состояние, когда мозговая деятельность вроде бы функционирует в пределах нормы, но человек ничего не видит. Феномен псевдослепоты демонстрирует тот факт, что зрение и восприятие обязательно связаны с сознанием. Однако нужно признать, что мозг может включать и выключать сознание.

В-третьих, нужно рассмотреть расстройства, возникающие в рамках эпилепсии, которая возникает, когда пароксизмальные (аномальные) электрические разряды в височной доле разрушают определенные коалиции НКС. Внезапные ощущения возбуждения (так называемый симптом ауры, ощущения, предшествующие эпилептическому припадку) могут лишить пациента от сознания, лишить чувств и даже перерасти в общий спазм[267]. Во время эпилептических припадков расстройства появляются в нескольких частях мозга, но нет изменений в состоянии островковой доли головного мозга. Эпилепсия – это состояние, когда нормальная деятельность головного мозга невозможна, она нарушается сильными или частичными припадками.

В случае сильного приступа сознание полностью исчезает, и это состояние сопровождается мышечными спазмами. Человек совсем не запоминает то, как он испытывает приступ, и после сильного приступа погружается в глубокий сон. В тяжелых случаях эпилепсия вызывает к судорогам, охватывающим все тело, что приводит к необходимости фармакологического вмешательства или проведения манипуляций с лимбической системой головного мозга.

Также при эпилепсии могут возникать и состояния, когда человек находится в сознании и при этом испытывает ни с чем не сравнимое удовольствие, похожее на то, как изображают рай в религиозных учениях, странные вкусы, запахи и чувства, а также религиозный экстаз. Подобное этому состояние испытывал, в частности, известный русский писатель Федор Михайлович Достоевский. В этом состоянии пациент может кричать, наслаждаться прекрасным аппетитом или уходить куда-то, а затем медленно возвращаться нормальному состоянию. На первый взгляд его действия кажутся осознанными, но, поскольку они на самом деле неестественны, непроизвольны, а сами люди чем-то одержимы, их можно четко отличить от сознательных действий. При симптомах эпилептического автоматизма у людей, страдающих эпилепсией в различных видах, проявляется тот самый режим «зомби», о котором говорилось выше.

В-четвертых, говоря о режиме «зомби», нельзя не сказать о феномене лунатизма. Действия лунатиков во время их приступов кажутся сознательными, хотя они при этом пребывают в состоянии глубокого сна. Они медленно передвигаются и не могут ответить, когда кто-то к ним обращается. Во время припадка лунатики демонстрируют огромную физическую силу, которая она подобна силе «зомби». В поведении лунатиков нет какого-то смысла или эмоций, нет внимания во взгляде, а их движения неуклюжи, как у автоматической куклы. Однако, когда страдающий лунатизмом снова просыпается, он не может вспомнить, что он делал и что чувствовал во время своего приступа.

Таким образом, головной мозг всегда имеет бессознательный режим действия в стиле «зомби», который никак не связан с сознанием. Люди, действующие в режиме «зомби», используют только рефлексы и движения, которые регулируются теми областями головного мозга, которые ответственны за бессознательную деятельность. Таким образом, говорят, что часть мозга, связанная с поведением, находится на дорсальном зрительном пути, тогда как область, связанная с сознательным восприятием, находится на вентральном зрительном пути[268]. Можно также сделать вывод, что «зомби» режим не имеет никакого отношения к НКС. Электрический импульс зарождается в органе чувств, в данном случае в сетчатке, но этот стимул носит временный характер, и его недостаточно для того, чтобы НКС в головном мозге возбудились.

Однако все еще отсутствует однозначное объяснение того, как эти все феномены связаны с НКС. В качестве объяснения предполагается, что режим «зомби» вызван каким-то определенным неврологическим расстройством. Данный вопрос необходимо тщательно изучить, что, однако, непросто сделать из-за существующих этических проблем, касающихся исследований человеческого мозга в целом.

4.3.3 Нарушение сознания: я – император Антарктиды?

Проблема когнитивного диссонанса решается в основном либо в рамках медикаментозного лечения, либо в рамках хирургического вмешательства. С развитием разного рода медицинских технологий человечество вступает в эпоху стареющего населения. Таким образом, утверждение о том, что биологический возраст может отличаться от календарного возраста благодаря изменению собственного образа жизни и что мозг не обладает критической точкой, при которой он постепенно начинает отмирать, привлекает внимание всех современных людей, особенно людей пожилого возраста[269].

В мире распространена теория старения, то есть мнение о том, что функции головного мозга и человеческого тела достигают пика примерно в тридцатилетнем возрасте, а затем начинают снижаться. Головной мозг постепенно сокращается в размерах и понемногу отмирает с возрастом. Другими словами, нейроны сжимаются или умирают, тем самым снижая синаптическую активность, закупоривая кровеносные сосуды и истончая кору, что приводит к тому, что когнитивные способности и способности памяти постепенно ухудшаются. Это связано с тем, что в гиппокампе, который контролирует кратковременную память и способность к обучению, а также в лобной доле, которая отвечает за работу голосовых связок, появляются нарушения. Поэтому считается, что если вы будете каждый год измерять IQ своего мозга, вы обнаружите, что он снижается на 5 % каждые 10 лет. Даже в 1990-х годах было распространено мнение, что рост головного мозга в детстве прекращается, и его структура окончательно фиксируется.

Тем не менее, есть примеры, когда у людей в 50 лет ни способности памяти, ни способности к формированию суждений никак не ухудшались. Таким образом, даже после 30 лет здоровье головного мозга можно улучшить с помощью изменения своего образа жизни. Это связано с тем, что головной мозг обладает как пластичностью, так и склонностью к атрофии. Однако при этом у него есть потенциал для последующего роста. Здоровье головного мозга людей, которым часто приходится работать в стрессовых ситуациях, или тех, кто спит менее пяти часов в день, явно отличается от здоровья тех, кто гуляет на свежем воздухе более пяти дней в неделю или медитирует каждый день[270].

Как бы то ни было, главная задача, которую нужно срочно решить нейробиологам и медикам, – это лечение болезни Альцгеймера. Конечно, и по сей день существуют заболевания, для лечения которых не разработаны лекарственные препараты или хирургические методы. К ним можно причислить раковые опухоли или болезни сердца, но есть заболевания, которые являются еще более смертоносными и воздействуют именно на наше сознание. Они отличаются парализацией сознательной активности, среди них можно назвать болезнь Альцгеймера, болезнь Паркинсона и синдром Котара, которые требуют нашего вмешательства и пристального внимания к функционированию головного мозга.

Хотя нейронные исследования проанализировали, какие функции выполняет та или иная область головного мозга, неврологические объяснения феномена когнитивного диссонанса отсутствуют. Если у нас есть стабильный здоровый пульс и сердце бьется в нормальном ритме, а мы не можем при этом нормально мыслить, можем ли мы сказать, что мы живы? Учитывая быстрый рост числа пациентов, страдающих от неизлечимых нейродегенеративных расстройств, в наши дни более отчетливо звучит философское высказывание Декарта: «Я мыслю, следовательно, я существую».

Здоровая жизнь предполагает нормально функционирующую когнитивную деятельность, отсутствие прогрессирующего процесса старения или достижения функциями мозга определенной критической точки, после которой он начинает стремительно деградировать. Тем не менее, можно перечислить ряд случаев, когда когнитивная деятельность не функционирует должным образом. Во-первых, это может происходить, когда пациент находится в состоянии самообмана. Лауреат Нобелевской премии по экономике, американский математик Джон Нэш (J. Nash), не смог занять профессорскую должность в знаменитом университете, потому что он считал, что он «должен был стать императором Антарктиды»[271]. Он верил в существование голосов, которые разговаривали с ним в его голове, поэтому он не очень доверял каким-то внешним предложениям и мало реагировал на реальность.

Во-вторых, ощущения и чувства также могут не отвечать должным образом. В первую очередь люди познают внешний мир посредством зрения, слуха и обоняния. Зрение является нейрофизиологическим явлением, формируемым глазом и соответствующими участками зрительной коры. В рамках этого процесса механизмы головного мозга, которые реагируют на информацию, поступающую через органы чувств, определяют, какие предметы являются либо знакомыми, либо незнакомыми, реальными или нереальными, правильными или неправильными. Есть случаи, когда ощущения и чувства не реагируют должным образом. Например, есть люди, которые утверждают, что действительно столкнулись с Богом. Они говорят, что получили некий духовный опыт, который вывел их на совершенно иной уровень, даже если они не принимали при этом какие-либо препараты. Тем не менее, человек, рассказывающий о своем уникальном опыте, в данной ситуации является заинтересованным лицом и не может судить о реальности своего опыта. Он понимает свои ощущения как божественное откровение и момент религиозного пробуждения. По этому поводу американский философ и психолог Уильям Джеймс (W. James) говорит, что это является, скорее, состоянием чувств, чем состоянием знаний.

Ученые, занимающиеся изучением головного мозга, пытаются прояснить возникновение состояния когнитивного диссонанса, в рамках которого невозможно ни доказать, ни опровергнуть получаемый опыт. Кроме того, попытки объяснить феномен истерии или шизофреническое расстройство личности с психологической точки зрения также идут рука об руку с этими исследованиями. Нейрофизиологи утверждают, что трансцендентные ощущения возникают при активации лимбической системы мозга. Они часто используют в качестве яркого примера подобного состояния ощущения, которые испытывал Достоевский. Он вел дневник своих эпилептических припадков. В частности, он описал свои ощущения, которые он испытал на Пасху в 1870 году.

Я чувствовал, что небеса спустились на землю и поглотили меня. Я действительно коснулся Бога. Да. Он вошел внутрь меня. Все вы, здоровые люди, не можете себе представить, какое счастье испытываем мы, эпилептики, перед тем как наступает припадок, но это нечто большее, чем просто счастье, оно может длиться секунды, часы или месяцы, но я могу заверить вас, что вся радость, которую может принести жизнь, не заменит этой радости[272].

Нейрофизиологи утверждают, что религиозный опыт, подобный описанному выше, может быть достигнут путем электромагнитной стимуляции соответствующих участков головного мозга. Джеймс говорит, что загадочные переживания достижимы и с помощью химических веществ, таких как анестетики, в частности, хлороформ, простые эфиры или закись азота. Экстаз – это не прямое откровение Бога, а одномоментное и ненормальное возбуждение головного мозга.

Синдром Котара (Cotard’s syndrome), обнаруженный еще в конце XIX века, упоминается как расстройство головного мозга, вызванное повреждением мозга или инсультом. Это синдром депрессии, деперсонализации, когда пациент полностью отрекается от себя. Он не только думает, что его тело отсутствует, но и что оно умерло, а также пребывает в состоянии некоторого рода паранойи. Поэтому, даже если мнения или убеждения подобных пациентов не соответствуют действительности, они никогда не отказываются от них. Синдром Котара – это состояние, которое рождается на границе между разумом и чувством. В таком состоянии пациент доверяет знакомым ему чувствам, своему чувству реальности и своим убеждениям намного больше, чем знаниям и опыту. Страх вызывается деятельностью миндалин головного мозга, а височная доля отвечает за ложные воспоминания. Направление работы сознания, ослепленного синдромом Котара, также является типичным примером когнитивного диссонанса, в рамках которого сознание игнорирует получаемую сенсорную информацию об объективной реальности.

Взаимосвязь тела и сознания также обнаруживается в предсмертных переживаниях, схожих по своей природе с наркотическими переживаниями. Человек, который переступил порог жизни и смерти в результате сердечного приступа, описывает ситуацию, подобную чувствам, появляющимся в результате инъекции кетамина в вену. И в том и другом случае люди переживают мистическую связь и единство со всеми вещами во Вселенной, видят другой, более совершенный мир. С точки зрения нейрофизиологии, и в той, и в другой ситуации головному мозгу не хватает кислорода, и если это состояние будет усиливаться, то оно может привести к отмиранию нервных клеток.

Примеры внутреннего самообмана, эпилепсии Достоевского, синдрома Котара и наркотических переживаний показывают, что существуют болезни и расстройства сознания, и подобные состояния сознания явно нельзя назвать его здоровым функционированием. Кроме того, эти расстройства схожи в том, что они тем или иным образом связаны с лимбической системой. Об этом свидетельствуют эксперименты по электростимуляции лимбической системы, в результате чего у испытуемых возникают те же ощущение, что и описанные ранее[273].

Между тем, деменция – это расстройство мозга, которое сбивает с толку сознание, однако при этом оно еще и уничтожает память. Среди деменции наиболее распространенными угрозами для здоровья головного мозга являются болезни Паркинсона и Альцгеймера. Болезнь Паркинсона и болезнь Альцгеймера отличаются от тех заболеваний головного мозга, которые связаны с абсурдностью мышления, таких, как шизофрения, или от инсульта, после которого наблюдаются нарушения движений рук и ног или потеря языковой способности, когда клетки мозга умирают от недостатка кислорода. Тем не менее, можно надеяться, что оба эти заболевания или их последствия можно вылечить.

Как бы то ни было, но от болезни Паркинсона и Альцгеймера, при которой нейроны головного мозга медленно отмирают, пока нет лекарства или способа предотвратить фундаментальные причины этого процесса. Известно, что главной причиной этих заболеваний является процесс старения. Конечно, симптомы болезни Паркинсона и Альцгеймера можно облегчить, если восполнять запас необходимых головному мозгу химических веществ, однако это лишь отсрочивает неизбежную гибель нейронов.

С другой стороны, если говорить о разнице между этими двумя заболеваниями, то у людей с болезнью Альцгеймера нарушение способности памяти делает невозможным функционирования сознания как такового. Если взглянуть на проблему с нейробиологической точки зрения, то нужно сказать, что патологии, связанные с этим заболеванием, сначала появляются внутри мозга, а затем уже распространяются в сторону височной доли и в конечном итоге приводят к разрушению коры головного мозга. Болезнь Паркинсона, с другой стороны, вызывает атрофию мышц или судороги рук, не влияя на мозг или интеллект. Болезнь Паркинсона ухудшает способность пациента выполнять физические движения, повреждая моторную систему, и оказывает тормозящее влияние на работу сознания, но не разрушает его.

Первоначально болезнь Паркинсона была обнаружена еще в XVIII веке, но ее причины не были установлены вплоть до 1960-х годов. Болезнь Паркинсона, которую нельзя было определить в прошлом, оказалась нейродегенеративной болезнью. Причина, по которой пациенты с болезнью Паркинсона не могут выполнять волевые или осознанные движения, заключается в том, что цвет черной субстанции внутри среднего мозга изменяется, а нейротрансмиттер дофамин, который должен содержаться в структурах мозга, не выделяется должным образом. Мозг, в котором отсутствует дофамин, не может координировать физические движения по своему желанию. Лечение начинается с приема таблеток дофамина. Затем пациент может свободно двигаться, и его продолжительность жизни в таком состоянии увеличивается с пяти до двенадцати лет. Также восстанавливается черное вещество, а связанные с ним структуры мозга восстанавливают двигательные навыки. Этот факт доказывает, что не только черное вещество ответственно за контроль моторики, но в мозге есть и другие центры, отвечающие за это. Однако в конечном итоге предотвратить отмирание клеток черного вещества пока не удается. Даже если искусственно восполнять дефицит дофамина, позитивный эффект от его принятия через некоторое время прекращается. Поэтому все существующие препараты от болезни Паркинсона выполняют только функцию облегчения симптомов, но не снятия их.

Так, где же тогда находится основной центр, ответственный за управление моторикой? Пока что строение коры головного мозга находится на этапе изучения, и многие исследования пока можно назвать лишь теориями. Научные эксперименты, направленные на изучение коры головного мозга, начинаются лишь в 1920-х годах с использования электродов, прикрепленных к голове. Так называемый метод электроэнцефалограммы (ЭЭГ) фиксирует показатели мозга испытуемого, то есть демонстрирует активность его мозга, когда он спит, видит сны или иным образом использует мозг. Экспериментатор таким образом вычисляет, где находится центр, ответственный за движения, измеряя ритмы мозга во время движения испытуемого. За одну или две секунды до выполнения движения изменяется тип мозговых волн в теменной доле коры, а затем это происходит в передней части коры. И сразу после этого регистрируется экстремальная гамма волна[274]. Это позволяет предположить, что мозг можно разделить на функциональные центры, которые соотносятся с конкретными выполняемыми ролями.

Однако тезису о наличии некой точки бифуркации в жизни головного мозга, когда тот начинает стремиться к самоуничтожению, противоречит утверждение о том, что те или иные виды поведения определяются в отдельных областях мозга, которое было достигнуто благодаря развитию науки и техники. Компьютерная томография (КТ), позитронно-эмиссионная томография (ПЭТ), магнитно-резонансная томография (МРТ) и ядерно-магнитно-резонансная томография (ЯМР) являются революционными фотографическими методами для визуализации жизнедеятельности мозга живого человека без какой-либо боли или дискомфорта для испытуемого. Используя эти методы, ученые обнаружили, что человеческое поведение является результатом активации различных участков мозга. Но есть и некоторые возражения против предоставленных доказательств, по которым было заявлено, что действия могут быть результатом ощущений, воспоминаний или эмоций. И даже если мы будем утверждать, что химическое вещество, подобное дофамину, участвует в активации этих процессов, мы не сможем таким образом объяснить, как именно они происходят. Поскольку дофамин также вырабатывается в вентральной области покрышки (ventral tegmental area), проблема заключается в том, что, если там наблюдаются какие-то нарушения, то этот пациент будет страдать шизофренией, а не болезнью Паркинсона.

Для лечения болезни Паркинсона в ствол мозга имплантируют маленький электрод, по которому высокочастотный ток течет с низкой интенсивностью, показывая, где в мозгу возникают эмоции и чувства. Например, у одной шестидесятипятилетней пациентки с болезнью Паркинсона было установлено четыре электрода в четырех местах, но ток запускали только по одному из них. Когда электрический ток протекал по одному из электродов, пациентка могла свободно двигаться, как ей этого хотелось. Потом она внезапно ощущала себя грустной и расстроенной, жаловалась на тяжелую депрессию и ощущение безнадежности. Когда доктор прекращал подачу тока в этот электрод, она снова возвращалась в спокойное состояние.

Этот случай демонстрирует, что ток, который поступает в ствол мозга, создает чувство грусти вместо того, чтобы стимулировать область управления моторикой и двигать мышцы, которые ему подконтрольны[275]. Порядок генерации грусти больного происходил следующим образом: 1. Эмоции грусти → 2. Чувства грусти → 3. Мысли о грусти. Таким образом, чувство грусти и мысли о грусти приводят к движению мышц лица, груди и заставляют человека воспроизводить те или иные звуки.

Эмоции и чувства возникают одновременно, поэтому трудно определить их временную последовательность, и считается, что они генерируются в головном мозге. Эта гипотеза подтверждается активацией правой теменной доли головного мозга испытуемых с помощью методов фотографической визуализации, описанных выше. И эмоции, и чувства могут возникать независимо от того, связаны ли они с мыслями или нет. Подобно тому, как актер играет роль персонажа на сцене, грусть может возникать без внешнего стимула, связанного с собственной памятью или обучением актера.

Измерение эмоций и ощущений связано с правильным контактом электрода с соответствующей областью ствола мозга. В стволе мозга, очень маленькой части центральной нервной системы, распределены многочисленные ядра и нервные клетки, которые соединяются с центром мозга и другими ядрами, чтобы вызывать эмоции. Тестирование на животных также показывает, что ядро серого вещества вокруг ствола мозга связано с генерированием эмоций[276]. Однако мы не можем пока указать точную область головного мозга, где на самом деле создаются эмоции и чувства, потому что сознательная деятельность связана с вовлечением множества нейронов и их различных механизмов.

С другой стороны, первый серьезный симптом болезни Альцгеймера проявляется как расстройство памяти, которое частично стирает воспоминания пациента и заставляет его забыть все, что он когда-либо выучил, а также вводит в хаос всю систему памяти человека. Например, таким образом всплывают в памяти далекие детские воспоминания. В конечном итоге заболевание полностью лишает человека способности мыслить. Причиной заболевания считается повреждение основания переднего мозга, расположенного под черным веществом, из-за этого повреждения в таламус и гиппокамп должным образом не выделяется ацетилхолин, нейротрансмиттер, который способствует возбуждению.

Также утверждается, что ацетилхолин не является веществом, которое регулирует деятельность памяти или обучения. Однако недостаток ацетилхолина в других частях мозга не вызывает болезнь Альцгеймера. Другая версия появления болезни Альцгеймера – плохая связь между двумя полушариями. Для левого полушария, отвечающего за язык, трудно получить доступ к правому полушарию, которое контролирует эмоции.

Наконец, главной угрозой для сознания является инсульт. Инсульт – это состояние, при котором блокируется кровоток из мозговой артерии в мозг. Недостаток кровоснабжения тем самым разрушает нейроны, так как они отмирают от недостатка кислорода и питательных веществ, поступающих с кровью. Инсульт парализует одну сторону тела, вызывает нарушение речи или двигательную активность, он даже может грозить летальным исходом. Кроме того, то, что ядро ствола головного мозга ассоциируется с генерацией эмоций, в частности с плачем и смехом, снова доказывается в случае пациентов с инсультом. Например, выздоравливающие после пережитого инсульта пациенты постоянно плачут или смеются без какой-либо особой на то причины или мотивации, испытывая трудности с контролем этих реакций[277]. Основываясь на этом, можно сказать что мозговой ствол– это место рождения смеха и плача, а мозжечок – это устройство для контроля этих эмоций.

4.4. Эмоциональная нейронаука: эмоция – инструмент выживания

4.4.1. Конатус: врожденное стремление к сохранению жизни

Робототехника описывает процесс обучения подобно тому, как в действительности работают нейроны и потенциалы действия в мозге, в итоге создавая машины, которые имитируют человеческие голоса или движения. Однако у искусственно создаваемых машин отсутствуют эмоции. Так что же такое эмоция? Пьесы английского драматурга Уильяма Шекспира, которые были популярны в эпоху Ренессанса, все еще идут в театрах, и любимы не только деятелями искусства, но и простыми зрителями. В своей трагедии «Макбет» (Macbeth) Уильям Шекспир показывает, как главный герой, захваченный своими желаниями и эмоциями, идет по пути саморазрушения в урагане переполняющих его страстей.

Шотландский воевода Макбет героическими достижениями в войне ищет благосклонность своего короля. Внезапно, при встрече с ведьмами, те предсказывают Макбету, что он будет новым королем, но его преемником станет потомок другого воеводы. Макбет воспринял их слова с полной верой в то, что они сбудутся. Цвет его лица, как и его сердце, потемнел, а верность к королю и доблесть сразу обратились амбициями и страхом. Как и предсказывалось, он впоследствии убивает короля, садится на трон и даже посылает убийцу, чтобы устранить своих собратьев в страхе, что они займут его место. Однако его постоянное стремление к славе и богатству приводит Макбета к психологической нервозности и беспокойству.

Макбет:

Нет, прежде распадется связь вещей

И рухнут оба мира, чем я буду

Со страхом есть мой хлеб и спать под гнетом

Ужасных грез, пугающих в ночи.

Нет, лучше с мертвым быть, кому мы дали

Покой и мир, чем в вечном исступленье

На ложе пытки корчиться[278].

Макбет стал верховным властителем своей страны, но беспокойство и тревога по поводу того, что его трон может быть узурпирован кем-то другим, сделают его безумцем и порочным тираном. Даже призраки мертвых появляются только в его голове, они постоянно мучают Макбета. И даже его жена, которая защищала его преступления, становится лунатиком и мрачно блуждает по королевскому дворцу. Ослабленный Макбет в конечном итоге погибает в противостоянии с другим претендентом на трон.

Эмоции – это действительно особенность выражения человеческого вида, которая отличает его от всех других. В частности, если эмоции становятся чрезмерными, это может стать причиной расстройства разума, как это было показано Шекспиром на примере Макбета, что и вызвало его собственное падение. До недавнего времени подобные чувства не были предметом научного исследования. Тем не менее, все же надо упомянуть ранние научные работы по изучению эмоций. В первую очередь нужно сказать о следующих двух исследованиях. Во-первых это «Этика, доказанная в геометрическом порядке» (1677, Ethica, ordine geometrico demonstrata) Спинозы, в котором он классифицировал человеческие эмоции. Во-вторых, это «Выражение эмоций у человека и животных» (1872, The expression of the emotions in men and animals) Дарвина, которое он написал после своих путешествий по всему миру. Там он тщательно записал, как в выражениях лица и жестах проявляются эмоции человека. Дарвин утверждал, что выражения лица не зависят от обучения или воспитания, а являются универсальными по всему миру. То есть выражения эмоций, с его точки зрения, одинаковы в каждой стране, и их основы хранятся в головном мозге[279].

Антонио Дамасио также искал причину психоза и нашел причину неврологических нарушений в головном мозге. Сначала он был нацелен на изучение терапии головного мозга, а затем переключил свои исследования на соотношение эмоций, чувств и мыслей. Он приходит к выводу, что, если пациенты не чувствуют сострадания или стыда, то это проблема функционирования нервной системы. Неврологически выявляя чувства и эмоции, лежащие в основе этого нарушения, он приходит к выводу, что депрессия, а также боль или страдания, поддаются лечению.

Головной мозг начинает действовать в ответ на внутренние сигналы (органы тела или окружающую среду в организме) и на дополнительные рецепторные сигналы (органы чувств). И два важных канала, по которым передаются сигналы, – это гуморальный и нервный пути. Когда химические молекулы в крови проходят через гуморальный путь, они активируются вокруг желудочков. С другой стороны, неврологические пути передают результаты синаптической активности и электрохимические сигналы от нейронов. Химические молекулы и электрохимические сигналы образуют материальную основу для формирования эмоций и чувств[280]. Головной мозг воздействует на химические молекулы в крови и на электрохимические сигналы, передаваемые по нервным путям. Этим он и отличается от других органов в организме, его назначение, как считается, связано с врожденным стремлением к борьбе за существование (conatus), о чем как раз и говорили философы прошлого.

Дамасио в своих работах интересуется основами разума, а не самим разумом. Он пытается объяснить эмоции и чувства, лежащие в основе разума, а также нервную систему, которая связывает материальные реакции с разумом. Рациональное мышление – это надстройка разума, а эмоции и чувства – это его подструктуры, как утверждает Дамасио. Главной причиной того, что до сих пор в философии подчеркивается независимость человеческого разума, а также используются нематериальные объяснения деятельности разума, он считает то, что на тот момент невозможно было материалистически объяснить феномены эмоций и мышления. Таким образом, появление новой области исследований под названием «нейробиология» может быть обусловлено попыткой сбалансировать существующие идеалистические исследования разума.

Изучение корреляций между зрением и мозгом или мозгом и памятью развивается в ценностно-нейтральном и эмпирическом направлении, которое отличается от умозрительного исследования мозга современной философией. Позитивизм подчеркивает важность первопричины явлений. Если идеалисты имеют определенную склонность спорить относительно свободной воли человека, нейробиология отвергает такие заявления как ненаучные и утверждает, что мышление не является свободным. Антонио Дамасио, в свою очередь, считает, что эмоции контролируют нашу логику. С нейробиологической точки зрения, лимбическая система мозга, то есть место формирования эмоций, связана с корой головного мозга, которая как раз и отвечает за логику. Однако связь между лимбической системой головного мозга и корой головного мозга является односторонней. Другими словами, можно заключить, что эмоции преобладают над разумом, потому что влияние миндалины, расположенной в лимбической системе, на кору намного сильнее, чем влияние коры на нее[281].

Среди спектра эмоций, возникающих в мозге, есть грусть и смех. Известный американский врач и ученый, изучающий мозг, Ицхак Фрайд (I. Fried) проводил операцию на головном мозге для лечения пациентов с эпилепсией. Он стимулировал каждую часть мозга электрическим током, чтобы составить карту коры головного мозга, необходимую для хирургов. Как и плач, смех, появлялся у пациентов всякий раз, когда определенная часть коры головного мозга электрически стимулируется, поэтому чередование эмоций горя и смеха в ядре ствола мозга, естественно, может привести к противоречивым чувствам.

До того, как появляются эмоции и чувства, в коре головного мозга и подкорковых областях формируются электрические импульсы. Другими словами, прием входящих стимулов и формирование соответствующих эмоций – это функции коры головного мозга, а подкорковая область активируется уже для выполнения таких действий, как плач или смех. То есть место, где рождается смех, – это медиальная и вентральная префронтальная области коры, а плач – это медиальная и вентральная области лобной доли[282].

И наоборот, чувство может усилить наши эмоции. Мы можем что-то почувствовать, когда смотрим, как актер эмоционально отыгрывает свою роль, отыгрывая процесс становления персонажа в пьесе или делясь с нами своими размышлениями о трагическом событии. То же самое верно для естественных и поддельных улыбок, которые вызывают у нас определенную реакцию. В этом случае мозг не знает ничего о раздражителе и не может определить разницу. В дополнение к этой модели стимуляции и реагирования на эмоции, английская ученая и писательница Сьюзен Гринфилд (S. Greenfield) считает, что небольшие группы нейронов, сформировавшиеся в детстве, участвуют и в генерации эмоций. Эмоции не могут быть объяснены логически из-за их резких взлетов и падений, в соответствии с текущими потребностями или удовольствиями[283].

Предыдущие примеры также проясняют, что цепочки стимулов, эмоций и чувств также могут быть разделены. Особенно в эпоху технического прогресса, этот факт также подразумевает, что в будущем искусственно генерируемые внешние электрические стимулы могут переноситься в кору головного мозга, заменив в итоге естественные нервные стимулы. Это открывает возможность искусственного контроля над эмоциями. На самом деле, возможность применения различных технологий в этом направлении уже обсуждалась ранее. Алкоголь, а также наркотики, такие, как героин и кокаин, могут воздействовать на мозг и тормозить нормальную деятельность сознания. А нейротрансмиттеры, гормоны и психотропные препараты могут вызывать активизацию различных комбинаций нейронов, подавляя или стимулируя синаптическую передачу.

Но химические вещества могут иметь и побочные эффекты для организма. Прозак, который используется для лечения депрессии, увеличивает концентрацию нейротрансмиттера серотонина, но это может оказать неблагоприятное воздействие на организм, например, вызвать анорексию или бессонницу. Однако прием антидепрессантов необходим, если в головном мозге не хватает определенных химических веществ, однако, хотя психологическое состояние и может поменяться, сама жизнь человека не станет лучше. В частности, антидепрессанты помогают только до тех пор, пока нездоровое состояние сознания естественным образом не придет в норму, и уже доказано, что иных эффектов они не имеют.

Вот почему для людей с депрессией рекомендуется другое лечение. Диалог позволяет пациентам по-новому взглянуть на свои проблемы, что приводит к повышению уровня серотонина. Электросудорожная терапия (ЭСТ), также называемая электроконвульсивной терапией, применяется и для лечения тяжелых депрессий. В целом такого рода лечение может осуществляться по различным направлениям, в частности, при помощи введения различных нейромедиаторов, таких, как пептиды.

Благодаря исследованиям Дамасио, удалось с нейробиологической точки зрения точнее определить различные чувства, от боли до удовольствия. Чувство отличается от эмоций. Эмоции являются психофизиологическими и временными реакциями, то есть они сочетают в себе определенный способ мышления и физическое состояние, что происходит благодаря сознательным эмоциям, возникающим в разуме. Следовательно, можно предположить, что тело связано с чувствами посредством эмоций и таким образом влияет на деятельность сознания более высокого уровня.

Дамасио сканирует(scanning) и анализирует чувства. Эмоции же могут быть определены путем гормонального анализа или анализа электрофизиологических волновых паттернов. А чувства – это самое скрытное и особенное явление, источником которого считается головной мозг. В итоге Дамасио пришел к следующим выводам[284]. Во-первых, каждое чувство может быть подавлено, оно может даже полностью исчезнуть, в зависимости от повреждений в определенной области головного мозга. Во-вторых, чувство не контролируется в какой-то определенной части мозга, но регулируется различными областями мозга, имеющими различные сферы ответственности. В-третьих, эмоция – это физическое явление, а чувство связано с разумом. В порядке появления эмоции идут первыми, а чувства появляются вслед за ними. В-четвертых, даже если возможность испытывать определенное чувство потеряна, эмоции при этом могут существовать, но если отсутствует способность испытывать определенную эмоцию, то и чувство будет отсутствовать. В-пятых, эмоции не выражены, и то, что выражается внешне, является чувством. В-шестых, эмоции и чувства одинаковы по своей функции в том смысле, что они способствуют поддержанию жизни и самосохранению.

Эмоция имеет физиологическую основу и связана с процессами жизнедеятельности организма. Чувства, конечно, связаны с процессами жизнедеятельности, но они берут свое начало в более высоких уровнях разума. Такие эмоции и чувства имеют контроль над разумом. Эмоция – это физическое явление. Чувство, с другой стороны, отражает, в хорошем ли состоянии биологическое тело. Кроме того, в данном случае жизнедеятельность организма можно назвать попыткой сохранить равновесие или гомеостаз.

Человек, состоящий из тела и разума, является образом Бога, как считал Спиноза. Жизнь спроектирована самим Богом и движется к определенной цели, установленной им. Люди и другие существа не могут существовать без Бога, и нельзя их рассматривать в отрыве от него. У каждого объекта есть душа, только ее количество различно, пишет Спиноза. Природа хотя и спроектирована Богом, но она не остается на месте и развивается дальше. Поэтому после своего появления природу уже можно назвать результатом случайности или произвольности, потому что в рамках своего развития она отошла от того, что изначально сотворил Бог. Спиноза также утверждал, что и люди следуют тем же законам природы. Человеческие эмоции и действия не принадлежат свободе воли или нашим независимым поступкам, а определяются природой.

Человек размышляет о природе Бога, но процесс жизни все равно следует установленному естественному порядку. Спиноза описывает природу как natura naturans, которая формирует волю, желание, любовь и т. д. Также он говорит о понятии искусственной природы, то есть natura naturata, которая была создана человеческим разумом, то есть intellectus[285]. С точки зрения Спинозы, не Бог, а именно человек находится во власти своих страстей. У Бога нет эмоций. И, тем более, именно человек оказывается в состоянии, когда причина его эмоций неизвестна. Спиноза считает, что, если атрибуты Бога трансформируются бесконечно долго, то они уже ушли далеко от атрибутов Бога и не являются ими. Таким образом, эмоции тоже могут появиться по другим причинам, исходящим извне, а не только по изначальным естественным причинам.

Каков же тогда естественный порядок? Естественный порядок всегда отражает силы и возможности природных ресурсов, которые применяются одинаково. В природе существует иерархия, говорит Спиноза. Одни души не превосходят другие из-за отсутствия у них идей о собственном теле. Кроме того, закон причинности действует и в природе. Память или сознание имеет свою причину, как пишет философ. Это также вызвано такими эмоциями, как ненависть, гнев и ревность. Если причина с результатом четко распознаются, тогда можно сказать, что мы обнаружили действительную причину. С другой стороны, если причинно-следственная связь не представлена должным образом, Спиноза считает такую связь необоснованной или частичной. Эмоции, с его точки зрения, являются основной причиной развития или торможения движения тела. С другой стороны, можно сказать, что они на него воздействует пассивно, когда частная причина понимается как причина целого.

С точки зрения Спинозы, существует божественное вмешательство в дело вещей или тел. Поскольку вещи являются аспектами Бога, они выражают существование и силу Бога, подтверждают свое бытие и продолжают существовать. Понятие «conatus»[286] с рождения дано человеку. Источник разума можно найти в идеях о теле, как пишет Спиноза. Другими словами, в источник разума в сознательных изображениях тела. Чем более правильные идеи рождаются в разуме, тем активнее этот разум, считает Спиноза. Однако, если он рождает множество неверных идей, то этот разум пассивен, с его точки зрения. Мы, конечно, подобающим образом знаем о том, что такое разум, однако это не значит, что мы его абсолютно понимаем.

Чем более заметны тенденции самосохранения в разуме, тем сильнее ум отличается от разума. Ум – это ограничение возможностей разума, который является средством, обеспечивающими ясное познание. Ум приобретает определенное понимание вещей через разум и достигает некоторого восприятия. Поэтому разум понимается Спинозой как средство, которое неизбежно постигает окружающие вещи как должное и вечно стимулирует ум. Таким образом, разум достигает божественного восприятия через добродетель или рациональное восприятие, а Бог – это, с точки зрения Спинозы, абсолютное и бесконечное существо.

Тем не менее, поскольку ум также движет телом, у него есть стремление к конатусу, то есть самосохранению. Ум также противостоит внешним разрушительным факторам, чтобы защитить свое существование. Таким образом, говорит Спиноза, идея отрицания существования тела не может располагаться в уме, и, если она там появляется, то это противоречит природе ума. Когда склонность к конатусу связана с умом, она называется волюнта (voluntarism), а если конатус связан одновременно и с умом, и с телом, то такая склонность называется Спинозой влечением (если влечение сознательное, оно называется аппетитусом, appetitus)[287].

4.4.1.1. Эмоции сильнее разума

Когда физическая активность увеличивается или уменьшается, поощряется или сдерживается, основанная на мыслях деятельность, состоящая из идей, также увеличивается, уменьшается, продвигается или мешает в той же степени. Существование разума пропорционально существованию тела, а смерть разума связана со смертью тела.

Спиноза рассматривает эмоции (аффекты, affect) как неизбежный элемент нашей жизни, подобный Богу или природе, но говорит, что у него нет никакой конкретной цели. Некий импульс может быть назван как причина эмоций, но причина самого импульса, с точки зрения философа, точно неизвестна. Спиноза понимает эмоции как человеческую природу и как пассивное свойство. Эмоция относится к наличию неоспоримого физического состояния, которое можно доказать, просто пережив его, или, например, подумав о некотором моменте в детстве. Тело ребенка может быть подходящим примером для понимания природы, потому что оно пытается оставаться в равновесии, хотя его может расшатать даже небольшой стимул извне. Спиноза говорит, что ребенок подражает поведению других и следует тому, что нравится другим. То есть, если взрослые жалеют бедных или завидуют счастливым людям, то и он будет делать так же. Кроме того, если ребенок будет думать, что у других есть что-то, чего у нет у него, он будет чувствовать страдание и ревность. Или, если другой человек улыбается или двигается, он отвечает аналогичным образом.

Спиноза делит эмоции на 48 категорий и определяет их следующим образом: желание, радость, грусть, изумление, презрение, любовь, ненависть, интерес, неприязнь, самоотверженность, насмешка, надежда, страх, доверие, отчаяние, ликование, раскаяние, сострадание, дружелюбие, гнев, чувство мести, жестокость, страх, смелость, беспокойство, смущение, вежливость, почет, наслаждение прекрасным, пьянство, алчность, похоть.

Среди всего вышеперечисленного основными эмоциями Спиноза считал желание, радость и грусть. «Базовая» – это аффект или эмоция, появляющаяся до того, как эмоции будут дифференцированы или изменены различным образом. Страстное желание понимается Спинозой как «аффект сознания», то есть как стремление к самосохранению[288]. Желание начинается с признания добра и зла, а желания, созданные добром, сильнее, чем желания, порожденные злом, рассуждает Спиноза. Эмоции также связаны с выживанием, с этой точки зрения, у них нет разницы с желанием. Кроме того, воля или инстинкт совпадают с желанием, за исключением того, что отличаются в названии. Желание является человеческой природой и проявляется по-разному в зависимости от ситуации.

Радость, грусть, ненависть, любовь, вызванные внешними причинами, также могут вызывать желание. Желание столь же многослойно, как и разнообразие или интенсивность эмоций, но желание отличается от эмоций, перечисленных выше, тем, что оно есть чистая природа человека, которая не имеет ничего общего с внешними объектами или идеями. Если желание определенно выражается в желании удовольствия, жажде алкоголя, вожделении, жадности или желании чести, доходя до чрезмерности, такое желание можно подавить, утверждает Спиноза. Однако это можно сделать только с помощью разума, а не эмоций. Например, удовольствие или потребление алкоголя может контролироваться умеренностью.

Радость и грусть – фундаментальные эмоции. Радость и грусть являются атрибутами выживания, и их можно понимать как импульсы или желания, одновременно относящиеся и к разуму, и к телу. Радость – это процесс перехода по пути от «маленького совершенства к великому совершенству», а печаль – это процесс перехода от «большого совершенства к маленькому совершенству» как это трактовал сам Спиноза[289]. Общим для этих двух настроений является то, что они неполны.

Радость ведет ум к большему совершенству. Например, любовь – это радость, сопровождаемая представлением о внешних факторах (вещах, людях). Разум, основанный на радости или любви, стремится представлять предметы или человека, по отношению к которому он испытывает любовь. К тому же он считает радость своим реальным существованием. И тот факт, что у него нет ненависти к другим объектам, также приносит ему радость. Человек действует, чтобы достичь радости, в которой разум и мысль по сути одинаковы.

Печаль, наоборот, ведет разум к меньшему совершенству. Например, ненависть – это грусть, сопровождаемая идеями о внешних причинах этой грусти (предметах или людях). Разум, основанный на печали или ненависти, избегает представления вещей или людей, связанных с этими эмоциями.

Это не позволяет четко различать объекты, вызывающие радость или печаль. То есть, при виде предмета или человека, имеющего какое-либо сходство с объектом, вызывающим у нас соответствующие эмоции, мы можем любить или ненавидеть его. Таким образом, если представление объекта радости похоже на представление объекта скорби, мы чувствуем любовь и ненависть одновременно.

Состояние разума, при котором одновременно ощущаются сразу две противоположные эмоции – это одновременно волнение и сомнение, утверждает Спиноза. Различие между ними заметно лишь в степени их интенсивности. Есть две причины, по которым одно представление делится на две эмоции, считает Спиноза. Во-первых, различные части тела по-разному реагируют на один и тот же объект. Во-вторых, один и тот же стимул влияет на организм по-разному, вызывая противоречивые эмоции.

Разум переходит к совершенству, существенно увеличивая себя и силу организма. Разум формирует представление о большей или меньшей реальности тела, чем раньше. Переход ума к большему или меньшему совершенству связан с радостью, печалью и желанием. Желание, радость и грусть относятся к атрибутам или понятиям объектов, и они подразделяются на столько видов, сколько существует объектов. Эмоция явно пассивна по сравнению с умственной деятельностью, и благодаря наличию эмоций можно понять, насколько активен разум. Также наличие эмоций является свидетельством воздействия внешнего мира на человеческий организм.

Помимо основных эмоций, Спиноза различает эмоции второго, третьего, четвертого и пятого порядка. Чувством второго порядка он называет состояние, когда представление об объекте возбуждает в нас некую эмоцию. Таким образом, при помощи подобного изображения может подтверждать реальное существование предметов, окружающих нас. Например, в данном случае можно упомянуть надежду, облегчение, радость, страх, отчаяние, уныние. Эмоции третьего порядка исходят от наших отношений с другими людьми. Есть, например, сострадание, в рамках которого люди испытывают печаль при виде страданий других. А любовь к тем, кто делает добро, называется благодарностью, ненависть к тем, кто сделал зло другим, называется обидой. Другие эмоции также включают ревность, зависть, милосердие, честь, вежливость, похвалы и вины.

Чувство четвертого порядка относится к этике. Одной из величайших черт философии Спинозы является прямая связь между физическими эмоциями и выделяемой им этикой. На основе различных эмоций устанавливаются критерии оценки зла. Добро происходит из физических вещей, которые удовлетворяют радость и наши страстные желания. Добро, считает философ, всегда становится причиной появления у нас радости. Зло, с другой стороны, исходит от грусти, ее причин и тех физических вещей, которые мешают нашим желаниям и чувству радости. Таким образом, вопрос добра и зла или полезности у Спинозы определяется именно эмоциями. Люди судят о том, что хорошо или плохо, опираясь на собственные эмоции. Жадный человек считает накопление имущества добром, а потерю имущества, наоборот, злом. А тот, кто ищет чести, видит именно честь как добро, а чувство стыда ему кажется злом.

Эмоции пятого порядка – это разум. Мы можем активно развивать сознательную деятельность, например, представлять один объект, думать о другом объекте, а затем вспоминать еще один объект. В процессе это приводит к представлению чего-то особенного, чего мы никогда раньше не знали, что можно назвать трансформацией нашего тела, то есть разума. Ум может превратить свою активную деятельность в эмоцию радости. Эта умственная деятельность также может быть выражена в эмоции желания, если это помогает нашему выживанию. Грусть, с другой стороны, уменьшает или препятствует деятельности разума.

Разум, связанный с телом, называется Спинозой умственной силой, к которой он относит мужество и терпимость. Смелость – это и объединение разума и желания выжить. Спокойствие тоже основано на мужестве. Терпимость, с другой стороны, – это объединение разума и желания помочь другим. Оно также может объединиться с дружбой. Вежливость и мягкость являются примерами терпимости. Однако смелость и терпимость различаются в том, что терпимость может проявляться в заботе не только о себе, но и о других[290].

Первой характеристикой разума является постоянное сосредоточение на том, чему уделяется внимание. Можно сказать, что мы удивляемся, если наше представление об объекте, на котором мы концентрируем внимание, вырастает до любви этому объекту. С другой стороны, если мы боимся объекта, это называется игнорированием. Если объект – это то, чего мы обычно боимся, то эмоции, которые возникают при виде него, вызывают страх. Если мы восхищаемся чьим-то выдающимся умом или искренностью, которыми мы не обладаем, то это – уважение. С другой стороны, чувство презрения возникает из-за разочарования, вызванного чужой глупостью. Или, если мы удивлены гневом и ревностью других, то люди говорят, что это волнующе. Если мы восхищаемся сообразительностью или честностью других, то это можно назвать преданностью.

Вторая особенность разума – это глубокое размышление о том, чего в действительности не существует. Иногда происходит даже так, что предмет, которым мы восхищаемся, презираем или боимся, не существует в реальности[291]. И третья особенность разума – это глубокое изучение самих себя и самоанализ. Люди получают радость от самосовершенствования, оглядываясь на себя прошлого. Четвертая особенность разума – это понимание того, что мы можем сделать, а что сделать неспособны. Мы, например, чувствуем свою некомпетентность или печаль, осознавая, что мы не можем что-то познать или постичь.

Также тех, кто не может контролировать свои эмоции могут называть рабами своих эмоций. Те, кто порабощен эмоциями, не видит ничего более совершенного или абсолютного, чем он сам, он не видит Бога, пишет Спиноза. Он считает, что подобные люди живут неабсолютными, низменными потребностями. Эмоционально плененный разум будет испытывать снижение или повышение потребности лишь в физической активности. В результате такого поведения наши умственные способности становятся сильнее или слабее, чем раньше.

Спиноза утверждает, что человеческое тело тоже является частью природы. Добро – это знание того, что мы приближаемся к природе, а зло – это знание того, что процесс приближения к природе каким-то образом затруднен. Добро помогает выживанию и увеличивает активные способности, в то время как зло препятствует самосохранению или снижает активные способности. Добро – это синоним радости, а зло – это синоним грусти.

Таким образом, понятия добра и зла могут быть объяснены на языке тела. Добро – это сохранение определенной гармонии между движением и неподвижностью. Пока тело сохраняет форму, оно может стимулироваться чем-то другим и само становиться источником стимулов. Зло, с другой стороны, это дисгармония движения и неподвижности тела. Такое состояние разрушает организм и делает его нечувствительным к раздражителям. Подобными словами Спиноза говорит о смерти, состоянии, когда тело приходит в нерабочее состояние и теряет баланс между физическими движениями и неподвижностью.

4.4.1.2. Физический разум: разум как часть тела

Спиноза понимает тело как идею, которая включает в себя не только само тело, но также чувства и эмоции. Ум включает в себя мысли, которые отражают тело, а также напоминания и воспоминания. Эта идея есть выражение тела. Тело объединено с разумом как объектом идеи. Тело существует так, как мы его чувствуем, и трудно отличить его от разума. Тело может воздействовать на что-то или получать чье-либо воздействие. А разум воспринимает все, что происходит в теле.

В зависимости от физического восприятия разум обогащается или становится беднее. Обычно то, что мы называем несовершенным или плохим, возникает в мыслях, а не в эмоциях. Мышление появляется и исчезает в зависимости от того, соответствуют ли идеи формам, и оно не является объективным критерием оценки. Однако мышление не основано на физическом состоянии, и нам сложно его понять, потому что оно исходит из представлений. Это связано с тем, что ошибки и предрассудки в представлении реальности напрямую связаны с ошибками в человеческом разуме. Кроме того, идея добра или зла, исходящая от мышления, – это не сам объект, а концепция, сформированная путем сравнения.

Спиноза выделяет шесть характеристик организма. Во-первых, каждая часть тела очень сложна, а ее природа различна. Во-вторых, каждая часть тела является отдельной циркулирующей системой, хрупкой или твердой. В-третьих, тело по-разному стимулируется внешними объектами. В-четвертых, для поддержания тела нужен еще один объект. В-пятых, жидкая часть тела (жизненная энергия) изменяет мягкую часть головного мозга. В-шестых, тело может перемещать или организовывать внешние объекты[292].

В частности, Спиноза подробно описывает пятую особенность. При стимуляции мозга жизненной энергией мозг на нее реагирует, и реакция снова выражается энергией. Только через это непрерывное движение, энергия тела самопроизвольно раздражает головной мозг, и посредством этого раздражения наш разум осознает существование внешнего объекта. Кроме того, даже если тело регулярно стимулирует головной мозг посредством самопроизвольного движения в отсутствие реального внешнего объекта, разум распознает присутствие внешнего объекта. Это связано с тем, что наш разум обладает способностью представлять несуществующие предметы. Таким образом, разум стимулируется не только внешними объектами, но и самими людьми, чтобы представлять что-то.

Ощущение телом внешних объектов или принятие различных внешних сигналов развивается как мышление. Объектами чувств и восприятия являются внешние объекты или сами мысли. Тогда одно представление внезапно превращается в совершенно другое представление. Это память. Порядок воспоминаний зависит от привычки упорядочивать представление вещей в теле. Одна фаза вызывает другую фазу или связана с ней. Память связывает множество идей, в том числе природу тела и природу внешних объектов. Память – это не идея, которая говорит о природе вещей, а связь природы вещей и тела.

Поэтому, зная природу тела, можно лучше понять идею, а также понять особенности разума, которые являются компонентами идеи, так как объектом идеи является тело, а разум – это восприятие того, что произошло в теле. Если идея запутана или сформулирована неточно, можно сказать, что это – результат плохого восприятия.

Также Спиноза утверждает, что у всех вещей в окружающем мире нет какой-то особенной цели. Таким образом, он считает, что христианская телеология является не чем иным, как законом, который проявился в результате использования человеческого воображения. Даже если усердно копаться в первопричине бытия или причине всех вещей, в итоге нам вряд ли удастся обнаружить там божественный замысел. Если вы настаиваете на том, что телеология существует, что есть некая причина всего, то этой причиной может быть только сама природа, считал Спиноза. Человек создает такие понятия, как «добро, зло, порядок, хаос, тепло, холод, красота, безобразие», в зависимости от того, что ему приятно или полезно[293].

Восемь понятий, описанных выше, являются результатом простого представления состояния объекта относительно тела. Например, добро полезно для здоровья, с одной стороны, и может стать обрядом для поклонения Богу. С другой стороны, добро – это противоположность зла. Порядок же связан с удовольствием, потому что он является результатом понимания вещей только как чувственных представлений, отказом от ценностных суждений и понимания порядка как природы вещей. Противоположность порядка есть хаос.

Красота является одним из чувственных раздражителей, который воспринимается тогда, когда зрительный нерв воспринимает внешние объекты. Кроме того, различие между ароматом и запахом происходит от обоняния и может также быть сладким или горьким. Тактильные ощущения – это основа жесткого или мягкого, грубого или плавного, и, наконец, слух – это основа нашего понимания, что такое громкие звуки, звонкие звуки или что такое аккорды.

Представления могут варьироваться от человека к человеку. Например, человек, который восхищается сугубо своей способностью к прямохождению, назовет всех людей прямоходящими животными, а человек, который любит человеческую одежду, будет гордо называть всех людей одевающимся животными. К примеру, Аристотель, со своих позиций, назвал человечество разумными животными, Платон назвал людей двуногими и бескрылыми животными[294]. Из-за различных представлений, имеющихся у людей, между ними было и будет много споров относительно понимания тех или иных предметов. На самом деле, все эти представления происходят из «состояния мозга»[295]. Разные вкусы или разные мнения могут быть высказаны в отношении одного и того же события или вещи. Это говорит о том, что мозг является отправной точкой для сенсорных представлений, а не основой для познания, работающей только в соответствии с пятью чувствами. Это обусловлено тем, что в случае восприятия таких вещей, как математическое доказательство, результат будет одинаков у всех людей, несмотря на их религиозные верования или философские воззрения.

Все идеи вещей не раскрывают сущности вещей, потому что они являются результатом репрезентации. Аргументация любого представления может быть легко опровергнута. Кроме того, природа вещей должна оцениваться только самими вещами. Таким образом, идеи похвалы и вины, преступления и подвига вытекают из свободной человеческой деятельности по созданию этих идей, не более.

Если аргумент Спинозы принимать как научную теорию, представляется необходимым задуматься о чистоте человеческих идей. Главным фактором влияния на идеи или умственную деятельность, с его точки зрения, является тело. Например, добро означает прежде всего добро, а не то, что мы стремимся отыскать непреложную истину или что-то подобное. Скорее, мы называем что-то добром, потому что у нас есть побуждение к чему-то. К тому же нет объективных оснований полагать, что воля людей свободна. Те, кто верит в свободу воли, не видят человеческого поведения и осознают свободу как идею этого поведения, но не могут обосновать причины появления свободы воли. Следовательно, свобода воли должна быть определена иначе. С самого начала в философии свобода воли отличается от понимания сущности Бога, и это не та свобода разума, которую мы смутно представляем.

Конечно, есть такие идеи, которые родились у нас под воздействием внешних объектов. Объектом представления является любая материя, располагающаяся вне тела. Понятие включает в себя природу тела, а также природу внешнего объекта. Тем не менее, идея о внешнем объекте включает в себя больше состояние тела, чем сущность самого внешнего объекта[296].

Разум и тело не одно и то же. То, что разум ассоциируется с мышлением, не значит того, что разум – это тело, а то, что управляет телом с помощью физических движений, это не разум. То, что определило разум посредством мышления, появилось из мышления, а физические движения управляются другими субстанциями. Предыдущие попытки идентифицировать разум и тело как мысли или протяженной материи являются результатом неточного знания психической или физической структуры этих понятий.

Разум не может влиять на тело. С помощью разума нельзя объяснить нестандартное поведение лунатиков или положительные животные качества, исключающие человеческую сообразительность. Существование подобных явлений подразумевает, что правителем тела является отнюдь не разум. Скорее это он не может функционировать должным образом, если физическая активность не находится в пределах нормы. Если тело спит или отдыхает, разум, скорее всего, останется выключенным. Это показывает, что биологическая деятельность организма оказывает большое влияние на разум.

Мы часто сталкиваемся с ситуациями, когда внутренние побуждения нелегко контролировать мышлением, ведь эмоции или чувства не находятся под контролем памяти. К примеру, люди просто чувствуют аппетит, выражают гнев или страх. И многие даже считают, что слова, сказанные во время алкогольного опьянения, происходят от свободной воли. Упоминание о свободе воли еще до того, как мы попробуем что-то сделать, объясняется тем, что мы не знаем причину, и на самом деле большинство предшествующих ей действий происходит от внутренних побуждений. Можно сказать, что рациональное решение или решение о действии происходит от побуждения или изменения тела, то есть это будет единое и одновременное действие. Даже воспоминания или забывание воспоминаний не функционирует в рамках деятельности разума или свободной воли, а исходит от произвольных действий организма. Кроме того, во сне выполнение того, чего мы не можем сделать в повседневной жизни, также включает в себя движение тела, а не деятельность разума.

Следуя физическому монизму Спинозы, кажется, что разум не контролирует внутренние побуждения или эмоции, и аргумент о превосходстве разума над телом совершенно теряет убедительность. Поскольку его концепции свободны от рамок или целей традиционной философии, он не говорит, что добро и зло, порядок и заблуждение, красота и уродство происходят от поклонения Богу или же человеческому разуму. Скорее, пары противоположных концепций создаются в ситуациях, когда человек, который не знает причины вещей, осознает те или иные побуждения в голове в соответствии со своими собственными интересами.

4.4.2. Эмоции: гормоны, поступающие в мозг

Когда мы подчеркиваем, что мозг должен не просто описываться как совокупность множества нейронов, а должен описываться в рамках его связи со множеством сигналов, связанных, в свою очередь, с органами тела, мы говорим об эффекте эмоций на наш организм. Если люди смущаются, то к их лицам приливает кровь. Если они обеспокоены, их руки потеют, однако они забывают о физиологических явлениях. Если организмом неврологически принято решение о запуске каких-то эмоций, то, можно сказать, что сенсорные входные сигналы запускают секрецию соответствующих гормонов. Когда химическое вещество, называемое гормонами, проникает в головной мозг через кровь, эмоции, за которые он отвечает, изменяют физиологическое состояние тела.

Немецкий исследователь мозга Герхард Рот (G. Roth) утверждает, что, поскольку лимбическая система определяет функционирование коры головного мозга, эмоции также определяют наше рациональное сознание и поведение. Определяющим фактором для головного мозга является лимбическая система, а рациональное поведение людей на самом деле является результатом действия эмоций[297].

Антонио Дамасио разделяет человеческие эмоции на фоновые, первичные и социальные. Фоновые эмоции являются основой действий или жестов. Фоновые эмоции – это непредсказуемые и сложные выражения, которые каждый раз появляются по-разному со страстью, жизненной силой, покраснением и дискомфортом. Первичные эмоции – это страх, паника, грусть, счастье. Социальные настроения лежат выше фоновых и первичных эмоций. Хотя фоновые или первичные эмоции не выражаются напрямую, а выражаются в словесных выражениях и разумных реакциях, социальные эмоции часто проявляются через действия, выражающие достоинство или престиж в мире животных, которые отличаются строгой иерархией. Запуск и исполнение этих социальных эмоций связано с головным мозгом и генетической предрасположенностью, а также с бессознательным.

Эмоции взаимодействуют с желаниями и побуждениями, лежащими в их основе. С одной стороны, страх подавляет аппетит и либидо, с другой стороны, счастье, наоборот, способствует как аппетиту, так и либидо. Кроме того, когда побуждение удовлетворено, счастливые эмоции усиливаются. Сознание может подавлять или игнорировать реакцию на стимул, регулируя отношения стимула и реакции. Оно может контролировать отношения между определенной эмоцией и конкретным объектом, однако соотношение между эмоциями, желаниями и импульсами в конечном итоге всегда преследует цель сохранения собственной жизни. При этом весь этот процесс укрепляется в мозге, запечатлевается в нервной системе мозга, что приводит к автоматической реакции. Сложные существа с развитым головным мозгом стремятся добиться больших результатов, выявляя и контролируя причины их благополучия, а также причины, по которым их благополучие нарушается. Поэтому, если вы снова посмотрите на тот же объект, который видели в прошлом, вы реагируете с тем же чувством, что и тогда, или подобным ему чувством.

Как же запускаются эмоции? Эмоции начинаются с различных раздражителей, таких, как внешние объекты или воспоминания. Внешние объекты представлены в мозге в виде визуальных или слуховых образов. Эти изображения доставляются и активируются многочисленными эмоциональными триггерами. С точки зрения нейробиологии, нейронные сигналы определенных форм передаются через мозговые пути. Это активирует миндалину (amygdala), которая получает определенный нервный сигнал[298]. И когда миндалина передает сигнал в другую область головного мозга, возникают определенные эмоции. Например, миндалина, которая принимает визуальные или слуховые стимулы, может вызвать страх или гнев.

Электрохимические сигналы, включая электрические токи, стимулируют другие специфические области мозга и могут вызывать различный спектр эмоций. Эмоциональные зоны включают миндалины, часть лобной доли и поясную кору (cingulate cortex). Поясная кора связана с эмоциональным или социальным поведением, таким, как симпатия, смущение или сострадание к тем людям, которые пострадали, например, от трагических событий, и правая сторона этой области вовлечена в большее количество негативных эмоций, чем левая.

Определенные эмоции являются результатом активации соответствующих областей мозга. Нейрон реагирует после 0,12 секунды с момента его стимуляции. Даже если стимулы настолько быстрые, что мы не чувствуем задействованные эмоции, задействованные участки мозга все равно активируются, и мы можем этого даже не осознавать. Конечно, когда определенные области мозга повреждены, то эмоции, за которые отвечали эти области уже нельзя будет почувствовать. Таким образом, эмоции посредством нервной системы связаны с местом, где они непосредственно выражаются. Это место обычно относят к гипоталамусу, основе переднего мозга (forebrain), а также стволу мозга (brain stem)[299].

Гипоталамус является наиболее важным органом, где проходят многочисленные химические реакции, которые составляют эмоции и доставляют в кровь нейротрансмиттеры, такие, как окситоцин, вазопрессин, дофамин и серотонин, которые уже изменяют внутреннее состояние организма. Спровоцируйте действие, которое заставит вас почувствовать удовольствие или чувство привязанности, заботы, и химические вещества переднего мозга, ядра гипоталамуса и ствола мозга вызовут у вас соответствующие движения языка, шеи, гортани и такие реакции как, смех, плач и т. д.

Эмоции – это нейробиологические и химические реакции, которые вызывают те или иные изменения в организме в течение определенного времени, а также вызывают у нас определенное поведение. Эмоции, вызванные и исполненные таким образом, в конечном счете обеспечивают надлежащий темперамент для головного мозга. И когда эмоции достигают чувств, они превращаются в состояния разума.

4.4.3. Чувство: между удовольствием и болью

Чтобы возникло чувство, во-первых, должны существовать головной мозг и нервная система, а, во-вторых, должно существовать сознание. Живые растения воспринимают солнечный свет, влагу и питательные вещества как стимулы, но не чувствуют этого. Это потому что у них нет нервной системы, в том числе головного мозга.

Эмоция, предварительная стадия чувства, происходит от внутренних и внешних рецепторных сигналов. Сформировавшийся внутренний сигнал, содержащий химические молекулы, текущие внутри тела, может стимулировать внутреннюю среду организма или органы через мозг. С другой стороны, контакт с внешними объектами высвобождает химические вещества в определенные области головного мозга и передает их через нервы в виде электрохимических сигналов, что приводит к изменениям в органах тела, выражениях лица, голосе, позах и поведении.

Оформляются ли чувства в головном мозге и в его особых областях, или они появляются в рамках общей работы различных систем организма? Чтобы ответить на этот вопрос, проводился один эксперимент. Во-первых, экспериментатор просит испытуемого вспомнить и воссоздать историю, которая вызывает у него счастье, грусть, страх или гнев. Всякий раз, когда у испытуемых появляются те или иные эмоции, они делают определенные жесты. Кроме того, в рамках эксперимента регистрируются и физиологические факторы их состояния, такие, как частота сердечных сокращений или электропроводимость кожи. Изменения электропроводимости кожи всегда появляются перед чувствами, что заставляет нас предполагать, что эмоции предшествуют чувствам.

Чувство относится к соматосенсорной коре головного мозга (somatosensory cortex). Чувство в качестве восприятия нашего тела действует между болью и удовольствием. Однако с использованием устройств позитронно-эмиссионной томографии, которые измеряют изменения в объеме поступающей крови, обнаруживается, что в теле происходят изменения еще до появления ощущения. Мы можем чувствовать температуру тела, приливы, зуд, мышечные движения и т. д. И области, которые делают это возможным, – это соматосенсорная кора, в том числе островковая доля коры головного мозга[300]. Психологические переживания, такие, как радость или грусть, появляются после физических изменений и длятся от 2 до 20 секунд.

Такое отсроченное чувство может не быть обусловлено нашим реальным физическим состоянием. При чувстве грусти префронтальная кора головного мозга не активируется, тогда как при радости эта область мозга, наоборот, активируется. Это означает, что, когда мы чувствуем себя скорее счастливыми, чем грустными, гораздо сильнее проявляется наша мыслительная активность. Болевое ощущение или боль также сопровождается изменениями в соматосенсорной области островковой доли. Чувство жажды тоже связано с активацией островковой доли. Желание справить нужду связано с поясной корой. Сильное желание активирует поясную кору, соматосенсорная область островковой доли и фронтальную кору, и, в частности, у мужчин, вызывает изменения в нижней части гипоталамуса. Таким образом, чувства открывают возможности для изменений нервной системы головного мозга и запускают в нем физиологические и химические реакции.

Чувство – это восприятие определенного состояния тела, которое состоит из удовольствия, боли или чего-то подобного. Мы не просто чувствуем печаль. Это также означает, что наши мысли тоже не выходят из состояния горя, а мы сами можем находиться в состоянии болезни или слабости. Любовь, гордость, а также похоть, голод и жажда связаны с физиологическими изменениями в нашем организме[301]. Кроме того, внешние объекты или воспоминания ускоряют эти изменения. Во внутренней среде организма происходят химические реакции, изменяется кровообращение, учащается сердцебиение и дыхание, ощущается мышечное напряжение. При этом прекращение выделения окситоцина или вазопрессина не мешает осуществлять половой акт, но это не значит, что эти вещества вызовут у нас чувство любви.

В то же время головной мозг регистрирует степень концентрации химических молекул в крови, напряжение или расслабление мышц, учащение и замедление сердцебиения учащается. Мозг, в котором уже проявляются чувства, принимает или устраняет новые эмоциональные стимулы или производит другие эмоции.

Паттерны соматосенсорной коры превалируют в ощущениях, но другие части мозга могут вмешиваться в данный процесс, чтобы скрыть этот паттерн и создать ложное впечатление. Например, организм может быть болен, но мозг может не посылать соответствующие болевые сигналы. Или в случае крайней необходимости, даже обычная боль может не ощущаться. Например, перед решающей битвой даже больной солдат может собраться с силами и, превозмогая боль, проявить чудеса отваги на поле боя.

Таким образом, даже боль может быть нами подавлена. При этом головной мозг может не только управлять чувствами, но и подделывать их. Это похоже на временную потерю ощущений, которые вызываются приемом аспирина или морфина, или применением местной анестезией. Химические вещества извне играют ту же роль, что и мозг, когда тот парализует чувства. Поэтому у тех, кто принимает кокаин, экстази или героин, можно заметить изменения в соматосенсорной коре. В то же время чувство восторга при прослушивании красивой музыки говорит о том, что внутренний опиат, выделенный головным мозгом, отлично воздействует на вас. К тому же при приеме валиума чувство боли и эмоции боли могут разделяться. Это говорит о том, что боль можно подавить[302]. Когда химические вещества встречают сигналы от тела и воздействуют на мозг, они запускают в нем определенные процессы, которые изменяют состояние организма.

Также есть определенные чувства, в формирование которых вовлечены иные области мозга, помимо соматосенсорной коры. Есть случаи, когда симпатия (sympathy) к другим превращается в эмпатию (empathy). Когда вы узнаете о трагических происшествиях с другими людьми или грустных историях других людей, это чувство действительно передается и вам. Такой эффект достигается с помощью механизма так называемой «имитирующей физической петли»[303] префронтальной коры, который посылает сигналы в соматосенсорную кору. Нейроны, ответственные за функционирование этого механизма, были обнаружены в ходе недавних исследований. Они посылают сигналы в мозг, чтобы мы смогли представлять и имитировать чувства других. У пациентов с повреждениями коры головного мозга также появляется эмпатия, когда им показывают изображения способные вызвать такого рода чувства. Есть только два исключения, когда эти чувства не вызываются: первое – это когда повреждена зрительная кора, а второе – это повреждение в правой части соматосенсорной коры. В частности, последняя область, как установлено, играет решающую роль в подражании чувствам других. Кроме того, тот факт, что у пациента с подобным расстройством левого полушария без каких-либо особых проблем ощущают эти эмоции, предполагает, что соматосенсорная кора правого полушария имеет преимущество, и, кроме того, соматосенсорная кора левого полушария в основном связана с функцией языка.

Причина парадоксальной ситуации, когда мозг не только реалистично передает нам какие-либо чувства, но вызывает ощущения, далекие от реального окружающего мира, заключается в том, что организм стремится сохранить себя, то есть действует в рамках понятия «conatus»[304]. Изменение сочувствия к другим в чувство печали говорит о том, что склонность организма к борьбе за выживание лежит даже в основе эмоционального сочувствия. Организм препятствует чувству горя, возникающему в случае боли или смерти, нарушающему счастливое состояние, и готовится к новому состоянию гармонии. Организм попытается защитить себя, если чувство приобретают негативный характер, чтобы перейти в положительное состояние, и, если сейчас ощущается положительное состояние, оно попытается вернуться назад или перейти в оптимальное состояние.

Сознание или память тесно связаны со склонностью избегать такую ситуацию, в которой мы рискуем почувствовать боль или которая может грозить нам смертью. Интеллект также связан с попыткой человека выжить и сохранить себя. Когда он больше не находит выхода перед лицом боли и смерти, он воображает счастье и комфорт в подземном мире через религиозные концепции бессмертия, вечной жизни и спасения.

Стремление к самосохранению – это сама природа вещей[305].

Понятие гомеостаза организма, упомянутое Дамасио, это отсылка к понятию «conatus» у Спинозы. Человечество познает такие эмоции, как сочувствие, радость или грусть в случае возникновения боли или при виде смерти. Спиноза различает отрицательные и положительные эмоции. Он предлагает развивать сопротивление негативным эмоциям, создавая позитивные эмоции. Спиноза не упомянул гомеостатическую склонность к жизни, но ее выделил Дамасио.

Если эмоция представляет собой физический сигнал, то чувство, как маятник, колеблется между удовольствием и болью в ответ на эти сигналы головного мозга. Удовольствие лежит в основе душевного состояния радости, боли и скорби. По ощущению мы можем проверить, здоровы ли мы или нет. Обычно, когда равновесие в организме подорвано, мы компенсируем наши недостатки излишней тревогой или действием.

Радость – это процесс, благодаря которому живые существа становятся более совершенными, физиологически адаптивными и гармоничными. Грусть, с другой стороны, говорит о том, что существа оторваны от тенденции сохранять себя, находясь в менее совершенном состоянии. Если жизнедеятельность организма ослабляется и физиологически проявляет признаки боли, болезни или дисгармонии, в тяжелых случаях жизнь может привести к смерти. В качестве меры противодействия можно попробовать лечение соответствующими лекарствами. Даже наркотики, вызывающие привыкание, могут быть введены в систему выработки серотонина в организме, чтобы избежать депрессии и счастливой эйфории. Гнев и страх также часто используются как угрозы гомеостазу жизни.

Чувство неспособности достичь радости может перерасти в глубокую печаль. Помимо физиологических чувств, сознание или память также может приносить грусть. Сознание дает нам «Я», наполненное опытом, а память отражает печальный опыт прошлого. Постоянное чувство горя может быть в первую очередь связано с расстройством головного мозга. Когда лобная доля головного мозга повреждена, это мало что меняет в производительности мозга или интеллекте, которым человек обладает, но зачастую это расстройство проявляется в том, что человек игнорирует существующие моральные устои или обычаи, игнорирует окружающих людей в целом. Дамасио рассматривает подобный феномен как недостаток эмоций и чувств.

Эмоции и чувства, которые не работают должным образом, могут повлиять на суждение или принятие решения отдельным индивидом. Кроме того, эмоции – это вопрос опыта. Как изменились действия, которые мы выбирали в прошлом, была ли это боль или удовольствие, может быть, это была печаль, или радость, все это навсегда остается в памяти. Точно так же можно сказать, что чувство, предшествующее рациональной умственной деятельности, является важным шагом в определении поведения. Социальное поведение, такое, как следование этике или соблюдение закона, трудно выполнять людям, которые не могут реагировать эмоционально, что является нормой, потому что у них может быть повреждена лобная доля. Вот почему Дамасио настаивает на том, что этика является частью понятия «conatus».

Этика, возможно, зародилась как часть всей программы контроля жизни. Семена этического поведения могут стать еще одним шагом в этом процессе, включая все сознательные и автоматические механизмы, обеспечивающие метаболический контроль, импульс и мотивацию, а также различные эмоции и чувства[306].

Поскольку этическое поведение имеет биологическую основу, можно сказать, что оно исходит не от разума, а от инстинкта или чувства. Люди следуют сигналам головного мозга, чтобы сохранить свою жизнь и сохранить общество в целости и сохранности. Этот процесс запечатлен в генном коде, и ген передается из поколения в поколение. Но в истории зачастую происходит так, что взгляды и интересы отдельных личностей и групп являются взаимоисключающими. Нередко этот факт вызывает войны или насилие, и теперь сила новой цивилизации должна столкнуться с насильственными генами.

Существует ли влияние этики на человеческое поведение? Антонио Дамасио считает, что этическое поведение связано с определенными участками мозга, такими, как префронтальная кора, но не они играют превалирующую роль в формировании этики. Вместо этого чувство, которое направлено на сохранение биологического гомеостаза в организме, имеет для мозга самое важное значение. С развитием цивилизации способность человечества рассуждать также становится крайне противоречивой. Если человек видит прямо перед своими глазами чужие страдания, он, конечно же, испытывает сочувствие, но при этом он не уделяет большого внимания газетным сообщениям о том, что, например, тысячи умерли в ходе какого-то трагического события. Это вопрос сугубо нервной стимуляции. Нам может показаться лицемерием чье-то горе по поводу исчезновения миллионов людей во время войны, но в действительности это – всего лишь проблема «этической иллюзии»[307], а с другой стороны, такое чувство оправдано с позиций нейронаук. Не зря же существует библейская заповедь: «возлюби ближнего своего».

Некоторыми разделяется также мнение о том, что стремление к самосохранению организма распространяется и на общественные устои и на этику в пространствах социума и культуры. Чувство, направленное на самосохранение и одновременно на то, чтобы избежать печали и страданий, и будет характерно как для отдельных людей, так и для групп или коллективов. Спиноза высказывается по этому поводу следующим образом:

И невозможно помыслить никакой другой добродетели, которая предшествовала бы стремлению сохранить свое собственное бытие[308].

Эго связано принципом самосохранения. Необходимость защищать себя естественным образом относится к окружающей среде, и это является главной основой добродетели. Забота исходит не из религиозного или морального основания, а из нейробиологического.

Таким образом, различие между добром и злом происходит из-за того, что головной мозг передает понимание этих понятий чувствами, а не посредством рациональных аргументов. Зло, к примеру, вызывает недовольство. С другой стороны, добро приносит чувство радости и позволяет нам стремиться к совершенству. Это, естественно, приводит к сотрудничеству между людьми или возникновению альтруистических идей, что в конечном итоге приводит к позитивным результатам как для самих людей, разделяющих такой подход, так и для другой стороны.

Основываясь на изучении эмоций и чувств, Дамасио настаивает на том, что духовное и физическое действительно существует. Каждая сознательная структура, которая начинается с простейших метаболических реакций и проходит через состояние чувства, подобна корню, стеблю и листьям дерева. Дамасио в своих исследованиях придерживается «Этики» Спинозы, философии, которая стала решающим фактором в его нейропсихологической теории. Таким образом, можно сказать, что интуитивное мышление Спинозы буквально становится философской основой современных нейробиологов. Его основная концепция, «conatus», определенным образом представляет собой биологическую структуру, в которой все живые существа действуют в целях самосохранения, поддержания своего собственного существования и состояния счастья. Таким образом, можно заключить, что мозг развивается в нашем организме как орган, нацеленный на то, чтобы поддерживать гомеостаз.

Столкнувшись со страданиями или смертью, люди испытывают естественное желание защитить свою жизнь. В другом примере, когда тело получает травму, кожа выделяет химические вещества, чтобы вернуть его в прежнее состояние. Если этого недостаточно, мы принимаем аспирин. Аспирин не лечит рану, а воздействует на воспаление раны и блокирует химические вещества, попадающие в мозг и вызывающие боль. Другой мощный тип болеутоляющих, морфий и героин, также воздействует на головной мозг, при этом вызывая у нас чувство удовольствия[309].

Причина, по которой некоторые типы лекарственных препаратов могут облегчить боль и даже вызвать зависимость, заключается в том, что они сочетаются с определенными нейротрансмиттерами в мозге. Головной мозг участвует в функционировании процесса ощущения боли. Внешние раздражители преобразуются в сигналы, которые достигают по аксонам спинного мозга, а затем поступают в головной мозг. При этом, если попытка вернуть организм к исконному состоянию не удалась, такая ситуация вызывает глубокую печаль. Таким образом, нейротрансмиттеры, химические вещества и лекарственные препараты взаимодействуют с головным мозгом, вызывая те или иные эмоции. Поэтому можно легко проверить, какие эмоции может вызвать употребление наркотиков.

«Сonatus» – это также все усилия, принимаемые биологическим организмом в процессе поддержания жизни. Тенденция к самосохранению начинается с чувства желания и эмоций. Так, благодаря радости и печали мы можем определить текущее биологическое состояние. Чувство может контролироваться, в отличие от автоматических эмоций, и оно формирует основу для памяти и мышления, различая то, что хорошо, а что вредно. При этом порядок понятий совпадает с порядком тела, так как тело и разум существуют в одной и той же реальности.

Усилия по самосохранению являются естественными, они стремятся привести все биологические функции разума и тела в более полное состояние радости. И этот процесс происходит неосознанно. Тенденции к сохранению гомеостаза (homeostasis), характерны для всех живых существ, от одноклеточных организмов до примитивных людей, вне зависимости от того, есть ли у них мозг или нет. Любое существо автоматически ищет пищу или энергию, чтобы защитить себя и сопротивляться внешним атакам.

Биологическая активность человека представлена общими физиологическими процессами непрерывного метаболизма, рефлексов и функционирования иммунитета. Если этот процесс нарушается из-за возникновения раны или заболевания в нашем организме, выделяются такие химические вещества, как цитокины. В итоге мы испытываем то, что мы называем болью. Кроме того, если наше тело в порядке, и мы чувствуем себя хорошо, это связано с выработкой химического вещества под названием эндорфин.

Побуждение накапливается на уровне выше боли или удовольствия. Стремление – это «аппетитус» (appetitus) Спинозы, то есть побуждение. Оно включает в себя голод, жажду, любопытство, исследование, игру и сексуальные действия, которые можно назвать «желанием» (desire)[310], если они находятся в сознании. На основе этих влечений формируются эмоции. Эмоции включают в себя радость, грусть, страх, любовь, а также гордость, стыд, вину и сочувствие. И чувства приходят вместе с эмоциями. Дамасио относится ко всем влечениям, мотивам, эмоциям и чувствам как к аффектам (affect), и на этой основе, как он считает, строится разум.

Таким образом, биологическая деятельность, начиная с различных стимулов / реакций, заканчивая чувствами, коррелирует с генами, а не с обучением, что в конечном итоге способствует биологическому выживанию. Жизнь не теряет своей главной цели самосохранения, изменяя себя, чтобы приспособиться к внешним изменениям, которые могут быть выражены следующим образом:

Метаболизм, рефлексы, работа иммунитета → Боль и удовольствие → Побуждение (стремление, желание) → Эмоции → Чувства

5. Биологическая деятельность, направленная на поддержание гомеостаза

Мозг связан с эмоциями или чувствами, а не с болью, удовольствием, влечением и т. д. Однако по сути, мозг является продолжением жизнедеятельности в том смысле, что его деятельность направлена на благополучие человека. С эволюционной точки зрения головной мозг рассматривается как место, где жизнь ищет более сложные способы поддержания гомеостаза.

В прошлом считалось, что разум – это реальность, отличная от материальной реальности тела, и разум понимался как нематериальная реальность, переживаемая через эмоции и различные чувства. Однако в XVII веке так называемая «наука» действительно обрела серьезное влияние в обществе, что привело к частым столкновениям между традиционными и новыми идеями. Бэкон описал свой «научный метод», а Галилей вернул мир к жизни через математику и естественные науки. Галилей изменил существующие на тот момент философские объяснения мира с помощью экспериментов и применил количественные методы, показав, что в этом мире все можно измерить. В то время анатомия только начинала развиваться как наука, а физиология и нейробиология еще даже не были формальными дисциплинами.

В первые годы Декарт настаивал на психофизическом дуализме, но в более поздние годы он утверждал о взаимосвязи между духовным, включавшим разум и дух, и физическим, включавшим мозг и тело. В философии Декарта можно увидеть, что разум, в отличие от физической реальности, воздействует на тело, при этом не являясь физическим объектом. Декарт утверждал, что взаимодействие тела и разума происходит в шишковидной железе. В действительности, однако, шишковидная железа представляет собой лишь небольшую часть мозга, расположенную у его основания.

Спиноза, современник Декарта, считал, что тело и разум не являются совершенно отличными друг от друга субстанциями и произошли из одного и того же источника. При этом он добавляет, что разум располагается в теле, а также что человеческий разум – это идея тела, то есть разум – это осознание человеческого тела. Разум – это зеркало тела, и даже мысли (идеи) понимаются Спинозой как не интеллектуальная деятельность, а как некое отражение тела. Таким образом, восприятие для него не является отправной точкой ума, а, скорее, способностью организма принимать многочисленные внешние раздражители, а восприятие уже провоцирует изменения в теле. Некоторые идеи (первичные идеи) формируются на основе восприятия. Первичные идеи делятся на идеи о воспринимаемом объекте и идеи о теле, измененном посредством восприятия. Идея об идее (вторичная идея) создается уже после. Вторичные идеи рождают сознание и ведут к формированию «Я».

Благодаря Спинозе внимание философии переходит от разума к телу. Разум – это не образ или абстрактное представление о внешнем мире, а образное представление или мысль о теле. Спиноза определяет все объекты, кроме Бога, следующим образом:

Под телом мы понимаем некоторую величину, имеющую длину ширину и глубину и ограниченную какой-то определенной фигурой[311].

Поскольку тело обладает теми же свойствами, что и объект, оно имеет физический внешний вид и вес, а также оно отделено от внешнего мира через границу кожи. Спиноза продолжает, говоря, что тело разделено на несколько подразделов, на мягкие и жесткие части, на которые, в свою очередь, воздействуют внешние раздражители. И тело, как он считает, нуждается в другом объекте, чтобы сохранить себя. Спиноза также утверждает, что жидкая часть может воздействовать на мягкую часть под воздействием внешнего объекта или может двигать внешние объекты. Теорию разума и тела Спинозы можно сравнить с идеалистической философией или христианскими фундаменталистами, которые в то время твердили о бессмертии духа и смертности тела, основывая свои доктрины на дихотомическом подходе.

Поведение живых существ, основанное на самосознании может проявляться и как альтруизм, который, по мнению Спинозы, также имеет биологические мотивы. Являются ли этика и концепция свободы синонимом жизни или чувств? Гегель в «Феноменологии духа» утверждал, что сознание постепенно отклоняется от состояния материи в процессе перехода к абсолютному (искусство, религиозная философия). Гегель не видит разум как единое явление, а, скорее, рассматривает его как процесс вознесения различных аспектов сознания. Гегель проанализировал процесс, в рамках которого разум возвышается, выходя за пределы человеческого тела, когда разум движется к рациональному состоянию, а не пребывает в состоянии чувственного восприятия.

Возникновение разума можно понимать как аллегорию человеческой истории, а также развитие мышления человека. Абстрактные способности мышления постоянно изменялись и совершенствовались, начиная с первобытного, заканчивая современным человеком, и все понятия постоянно модифицируются. Но из-за эффекта перцептивных или этических иллюзий, как мы уже упоминали выше, люди склонны проявлять доверие или сострадание к тому, что видят непосредственно перед своими глазами, но мы не испытывают особой симпатии или каких-то иных чувств к тому или иному событию, если видят или слышат его опосредованно. Эмоциональный ответ – это фактически та же иллюзия, но этическое принятие не то же самое, и оно постоянно меняется.

Тем не менее, экспериментальная наука, которая процветала с XX века, и особенно нейробиология, подходит к изучению головного мозга через проблему единства сознания. Теперь считается, что разум своим существованием обязан нейронам, как и другие органы или ткани организма. В результате концепция дуализма разума и тела подвергается сомнению следующим образом. Словосочетание «взаимодействие тела и разума» становится сегодня неактуальным, и вместо этого выделяется причинно-следственная связь между мозгом и разумом. Подчеркивается статус нервной системы и головного мозга в этом процессе. При нарушении определенных нервных систем не могут развиваться не только эмоции и чувства, но даже и сознательная деятельность. Это поднимает вопрос о том, что сознание не то же самое, что разум. Современная нейробиология заставляет изменить систему принципов при рассмотрении понятий разума и тела. Поскольку разум и мозг используются в одной системе понятий, а все органы тела, кроме мозга, понимаются в рамках понятия физического тела, то есть иной системы понятий, граница между разумом и телом постепенно нарушается. Дамасио изучил, как аффект (аффект (affect) = эмоция (emotion) + чувство (feeling)) соответствует определенным областям мозга, и в этом отношении его исследования вносят большой вклад в развитие современной науки. Он также пересекается с философскими утверждениями в том смысле, что подчеркивает интерес к «Я», свободному от боли и мучений. Дамасио заменяет единство разума и тела Спинозы на выдвинутое им понятие «нейронных паттернов» головного мозга.

С точки зрения Дамасио, сознательная деятельность обусловлена физическими изменениями в результате внутренней или чувственной деятельности организма. И изменение в теле становится возможным благодаря встрече химических сигналов, передаваемых через кровь, или электрохимических сигналов, передаваемых по нервным путям для связи с головным мозгом. Но как эти сигналы трансформируются в представления? Дамасио пока не может ответить на этот вопрос и говорит, что на текущий момент этот процесс пока не изучен[312].

Однако он предполагает, что люди получают эти изображения благодаря телу и органам чувств. Изображения тела возникают из-за многих химических условий в биологическом организме и нервных структур внутренних органов. С другой стороны, изображение, возникшее благодаря деятельности органов чувств и внешнему физическому воздействию, приводит к изменениям в нервной деятельности. Головной мозг – это также не пустое пространство и не чистый лист. Уже благодаря фактору наследственности и генов головной мозг обладает некоторыми врожденными знаниями и автоматизированными режимами стимуляции и реакции. Кроме того, сущность нашего «Я» начинает адаптироваться к внешней среде в тот момент, когда мы рождаемся в этом мире. Например, когда организму не хватает питательных веществ, мозг посылает сигнал голода. Но вместо того, чтобы просто направить нас искать непосредственно пищу, у нас в голове это влечение или импульс превращается в мышление.

Сознательная деятельность подобного рода, встречаясь с реальностью, реконструирует ее. Нервные структуры мозга формируют образы вещей или событий для распознавания реальности. Эти представления, возникающие в мозге, не являются результатом простого копирования окружающего мира, а представляют собой результат взаимодействия организма с мозгом. Например, звук уже преобразуется в слуховой сигнал в ушной улитке, а в процессе генерации визуального изображения внешний вид объекта отражается на сетчатке, а затем уже преобразуется в физический сигнал, не имеющий отношения к воспринимаемому объекту. Таким образом, сигнал, поступающий в кору головного мозга, больше не имеет физической идентичности с внешним объектом.

Этот факт показывает, что структура человеческого сознания отличается от нейронной структуры головного мозга. Разум регулирует автоматический неврологический ответ и в процессе своей деятельности учитывает все факторы, необходимые для выживания. У нас возникают сенсорные образы, которые затем интегрируются в памяти. Чувства рождаются из великих законов сохранения жизни, и благодаря им рождается самосознание. В любом случае структура человеческого сознания требует объяснения не только с помощью перечисления физиологических или анатомических особенностей нервной системы. Вот почему сейчас остро ощущается потребность в исследовании не духа Декарта и не сугубо биологической или физической деятельности головного мозга, а действительно комплексном биофизическом исследовании (biophysical)[313].

5.1. Наступление эпохи постгуманизма[314]

Современная наука и техника являются одним из важнейших факторов многих изменений определения понятия «реальность». В 1957 году советский искусственный спутник Земли, «Спутник № 1», облетел планету, преодолев многие традиционные представления людей относительно устройства космоса и «неба». А мир, который мы видим вокруг себя каждый день, оказался лишь малой частью всей Вселенной.

Видимый мир больше не реальность, а невидимый мир больше не мечта[315].

Технология поднимает новые философские проблемы, всегда играя роль движущей силы человеческой цивилизации. При этом определение того, что мы воспринимали как должное в прошлом, постоянно пересматривается. Технологии моделирования, такие как искусственный интеллект, генная инженерия, робототехника или киберпространство, фактически претворяют в реальность те идеи, которые ранее считались фантастикой. И, благодаря информатике, человечество поставило фундаментальные вопросы о человечестве за пределы биологических, временных и пространственных ограничений.

В частности, виртуальная реальность (virtual reality), которая обеспечивает передовые достижения науки и техники, и она очень неявно связана с данным исследованием. Как утверждается в квантовой теории, одной из важнейших причин постоянного пересмотра законов физики является сознание. Неопределенность во Вселенной исходит из человеческого сознания и создаваемых им теоретических несовершенств. Виртуальная реальность – это концепция, впервые введенная американским ученым в области визуализации данных и футурологом Джароном Ланье (J. Lanier) в 1989 году. Прежде чем виртуальная реальность в принципе может быть воплощена как технический проект, человеческий мозг должен полностью контролироваться с помощью технологий, а сама виртуальная реальность должна разрабатываться в соответствии со своими определенными внутренними законами и алгоритмами.

В связи с этим в научно-фантастическом фильме «Матрица» (the Matrix)[316], снятым братьями Вачовски (Wachowski Siblings), показывается сценарий будущего, в котором развитие искусственного интеллекта и машин проходит через некую критическую точку. В этот момент, когда человеческая цивилизация приближается к пику эпохи постгуманизма, машины берут под контроль само человечество. Совершенно очевидно, что виртуальная реальность больше не является причудливой идеей или игрой, а она уже распространяется повсеместно. Другими словами, процесс, в котором виртуальная реальность понимается как реальная действительность, очень похож на философскую задачу, которая уже давно исследует взаимосвязь между материей и восприятием. Если человечество все же научится управлять головным мозгом, существующее различие между реальностью и воображением станет бессмысленным. Реальность действительно может управляться научно-техническими достижениями, а не только представлять собой объективную реальность как таковую. В частности, наука и технологии, представленные в фильме «Матрица», демонстрируют, что понимание только принципов работы мозга может помочь захватить контроль над сознанием человека. Поэтому научно-фантастический фильм «Матрица» – это аллегория, которая рассказывает о единстве сознания и снова задает вопрос об определении реальности, отражая будущее развития науки и техники. При этом она отражает и теорию квантовой физики. Таким образом, традиционный философский дискурс, стремящийся к подчеркиванию различия между бытием и несуществующим, встречает новый подход.

Давняя традиция представлять мозг как вместилище сознания оказывает большое влияние на изобретение компьютеров. В 1940-х годах американский математик, нейропсихолог и один из основателей кибернетики Уоррен Мак-Калок (W. McCulloch) представил нейроны в головном мозге как машину со множеством трубок, равных по количеству с нейронами, и сравнил активацию нейронов в мозге с компьютерным принципом включения и выключения, то есть провел попытку смоделировать работу головного мозга. Кроме того, американский математик и также один из основоположников кибернетики Норберт Винер (N. Wiener) создал концепцию искусственного интеллекта (ИИ)[317] и разработал машину, призванную смоделировать функции головного мозга, а американскому математику Джону фон Нейману (J. von Neumann) пришла в голову идея встроить программу в компьютер. Марвин Ли Минский (M. Minsky), авторитетный американский ученый в области искусственного интеллекта, считал, что процесс обработки данных компьютеров возникает из сложных взаимодействий чисел, так же, как те же процессы возникают из автоматического и сложного взаимодействия элементов человеческого сознания.

В данном случае действительно будет уместно сравнивать производительность компьютеров с сознательной деятельностью человека. Программы искусственного интеллекта в общем-то имитируют то, как работает мозг, а математические уравнения программы соответствуют получаемой ими информации, что походит на деятельность мозга. Если ответы меняются, меняются и связи. Отношения последовательных ответов на эти уравнения похожи на изучение мозга. Алан Тьюринг (A. Turing), в свою очередь, разрабатывает тестирование для компьютеров и людей, чтобы найти универсальный способ различить их. Компьютеры, в отличие от людей, быстрее реагируют на более сложные вопросы, однако люди более гибки и изобретательны. Однако, когда у людей нет подготовленных ответов, компьютеры отвечают успешно. Это повышает вероятность того, что компьютеры могут общаться друг с другом, как люди.

Английский математик Роджер Пенроуз (R. Penrose) также сравнивает искусственный интеллект компьютеров и превосходство человеческого сознания. Его программа «Глубокая мысль» (Deep Thought), шахматный компьютер, была сосредоточена на том, чтобы ловить противников пешками во время игры в шахматы, а не считать короля важным. Люди, с другой стороны, придерживались стратегии удержания короля за пешкой. В результате «Deep Thought», правда, потерпел поражение от человека. Компьютеры в любом случае следуют пошаговой системе алгоритмов, в то время как люди всегда демонстрируют сильное желание побеждать и часто изобретают сложные стратегии. Следующей версией «Deep Thought» был искусственный интеллект «IBM Deep Blue» (1989), буквально «Темно-синий» или «Глубокая печаль», который уже мог соперничать в мастерстве игры с чемпионами мира по шахматам. «Deep Blue» побеждал благодаря своей высокопроизводительной программе, но его все равно нельзя признать мыслящим или имеющим сознание.

Человечество не удовлетворяется нынешним статусом роботов и стремиться разработать настоящий искусственный интеллект (ИИ), мыслительная деятельность которого будет доходить до уровня обычного человека. Таким образом, развитие искусственного интеллекта с сознательными и эмоциональными способностями уже идет полным ходом. В научно-фантастическом фильме «Я робот» (2004) изображено будущее развитие искусственного интеллекта, который стремится искренне общаться с людьми и изучать их тонкие эмоции.

Американский невролог Роберт Дуглас Филдс (R. Douglas) также производит кремневые нейроны, которые при стимуляции могут активизироваться в точности, как потенциалы действия нейронов. Однако они не могут повторить множество химических реакций внутри нейронов и все разнообразие человеческих нейротрансмиттеров. Американский психолог Стивен Пинкер (S. Pinker) не считает, что человеческую волю или влечение нельзя просчитать алгоритмически. Он говорит, что человеческие мысли или чувства также являются частью системы «вычисляемой серии сложных явлений, происходящих в нейронах» [318]. Он в своих высказываниях демонстрирует твердую убежденность в том, что мышление можно будет рассматривать с позиции физики. В контексте того, что технология описывает головной мозг сугубо как совокупность активизирующихся нейронов или подчеркивает механическую природу человеческих способностей, американский биолог Эдвард Уилсон (E. Wilson) не находит принципиального различия, которое бы отделяло человеческую историю от физической истории и роботов[319]. Инженер и специалист в области робототехники Ханс Моравек (H. Moravec) уверен, что роботы к 2050 году станут хозяевами нашей планеты[320].

Наука будущего не остановится на создании копии человеческого сознания и эмоций, она полностью воплощает его принципы, мечтая о создании других мыслящих существ, кроме людей. Технология заменяет многие процессы в человеческом организме, такие, как рождение, смерть и воспроизводство потомства, фактические следуя пророчеству, сделанному еще немецким философом Фридрихом Ницше (F. Nietzsche) 150 лет тому назад о достижениях общества эпохи постгуманизма[321]. Он говорил, что придет время, когда люди объединятся с машинами и выйдут на новый этап эволюции человеческого вида.

На пороге перехода в эру постгуманизма (posthuman) непоколебимость категорий времени и пространства, которые определяли наше представление о реальности до сих пор, пошатнется. В виртуальной концепции современной эпохи гуманизма человеческого века было много негативных моментов. В то же время Гегель говорил, что, с его точки зрения, виртуальный мир – это то, чего нет, но оно существует. Он также считает ограниченными функции виртуального мира и утверждает, что в процессе возвышения от самосознания к разуму необходимо устранить виртуальность, которая не имеет отношения к объективной реальности[322].

Сцены преодоления пространства и времени последовательно изображаются в варианте виртуальной реальности, показанной в фильме «Матрица»[323]. Наступление эпохи виртуальной реальности и цифровой информации больше уже не воспринимается как фантастика или выдумки кинематографа, а представляется как современная реальность.

Уже сейчас, в XXI веке, любители компьютерных игр воспринимают киберпространство всерьез, то есть как социальный виртуальный мир, а не как пространство, предназначенное сугубо для развлечений, похожих на хобби. Виртуальная реальность – это мир без правил и контроля, физических ограничений или государственных границ. Те, кто активно продвигает идеи виртуальной реальности, стремятся стать новым человечеством, которое преодолеет границы времени и пространства, создав новый, незнакомый нам пока мир, оставив в прошлом человечество предыдущих поколений. Они убегают от реальности, формируя виртуальные сообщества. В виртуальной реальности, где не действуют мировые практики или законы, существуют только реальности, искусственно разработанные людьми. Они отличаются от традиционных семейных или коммерческих сообществ, которые мы видели до этого. Немецкий ученый и специалист в области нанотехнологий Вольфганг Гекл (W. Heckl) говорит о сокращении разрыва между искусственно создаваемой и реальной жизнью благодаря передовым достижениям науки и техники.

Биотехнологии и нанотехнологии становятся ближе друг к другу, и, таким образом, граница между искусственным и естественным постепенно исчезает[324].

Появляются новые технологии для лечения когда-то казавшихся смертельными заболеваний, это становится возможным благодаря технологиям манипулирования микроскопическим количеством вещества на атомном или молекулярном уровне посредством передачи генов или управления ими. Научные методы клонирования и моделирования улучшают карту человеческого сознания, которое включает в себя осознание конкретной реальности и выработки абстрактных понятий. Компьютерные игроки могут испытывать в киберпространстве действия, которые практически невозможны в реальном мире. В научно-фантастическом фильме «Матрица» показано, как реальный человек становится виртуальной проекцией себя и выходит за пределы пространства и времени. Там же появляется такой персонаж, как агент Смит. В действительности Смит является компьютерной программой, которая начинает клонировать сама себя, он говорит тем же языком, что и люди, выглядит абсолютно так же, как и реальные люди. Он даже проявляет тот же уровень интеллекта, что и люди. Появление подобного персонажа, как агент Смит, в нашей действительности больше не является событием далекого будущего. Уже сейчас можно представить себе виртуальную модель человека, наполненную электронными нейронами, которая бы полностью имитировала структуры мозга и точно понимала ментальный мир человека. Как и предсказывал архитектор-создатель виртуальной реальности, Матрицы, искусственные существа, сконструированные по образу и подобию человека, но превосходящие человеческие способности, больше не являются частью научной фантастики.

Что произойдет, если виртуальная реальность полностью заменит реальность, как это показано в фильме «Матрица»? Мир, разработанный архитектором Матрицы, – это гомогенизированный игровой мир, который полностью захватывает головной мозг. В этом мире не действуют никакие правила реального мира. Однако эта виртуальная реальность, Матрица, не просто компьютерная игра, и находящиеся в ней люди не имеют статуса обычных игроков, а скорее полностью становятся своими воплощениями. Мир, который проецируется в голову каждому новорожденному ребенку в этом фильме, представляет собой искусственно созданную виртуальную реальность. Таким образом, кажется очевидным, что неизбежное изменение, которое принесут технологии в нашем мире, придет с изменением существующих ценностей, в рамках которых разум и человек обладают абсолютным статусом. В эпоху утраты ограничений научных исследований наука и техника быстро развиваются, причем настолько быстро, что способны изменить имеющийся набор ценностей или парадигму представлений о нормах человеческого общества.

Раньше технологии всегда критиковались за то, что они делают жизнь удобной и расширяют человеческое видение реальности, но все же остаются в сфере поверхностных отношений. Философ Ханна Арендт (H. Arendt) не говорит, что технология – это средство расширения или высвобождения человеческого познания. Наоборот, она обеспокоена тем фактом, что искусственные вещи прочно внедряются в условия существования человека и приводят в то же время к новым ограничениям этого существования.

Мы будем беспомощными рабами машинного восприятия, основанного на определенных алгоритмах. Другими словами, человек будет неспособным мыслить существом, которое зависит от искусственно созданных частей. И в конечном итоге людям уже будет неважно, насколько смертоносными могут быть последствия этого[325].

В целом, ученые используют математические символы для более точных вычислений, но они абсолютно не высказывают политических притязаний в рамках своих дебатов или выдвижения новых научных теорий. Также есть указание на то, что процесс полного освобождения, предсказанный французским теоретиком культуры Жаном Франсуа Лиотардом (J. Lyotard), не будет зависеть от науки[326]. Конечно, даже в век стремительного развития науки и техники нам нелегко иметь абсолютно точное представление о реальности. Как утверждал архитектор в фильме «Матрица», одноименная компьютерная система – не более чем механическая среда, которая имитирует деятельность человеческого мозга, но человеческий разум не может быть просто сведен к мозгу или биологической активности.

Но теперь мы должны снова поразмыслить над некоторыми вопросами. Если мы этого не сделаем, действительно может возникнуть возможность исчезновения человеческого вида как такового. Критическое мышление относительно науки и техники эпохи постгуманизма отличается от предыдущих эпох тем, что судьба цивилизации сегодня полностью передана в ответственность науке и технике. В данном случае основной нарратив, который мы отметим в научно-фантастическом фильме «Матрица», заключается в том, что главная причина, по которой Нео, главный герой фильма, не смог отличить виртуальную реальность от настоящей, заключается не во временной иллюзии или расстройстве сознания, а в том, как виртуальная реальность без труда внедрилась в человеческое сознание.

Если основным условием выживания человека в древние и современные времена являлась и поныне является природа, то новая природа, которая в наши дни является незаменимой, – это наука и техника. Наука и техника, показанные в фильме «Матрица», получая доступ к сущности сознания с помощью междисциплинарных (interdisciplinary), мультидисциплинарных (multidisciplinary) и трансдисциплинарных (transdisciplinary)[327] научных методов, отвечает на те вопросы, которые задолго до нашего времени ставили перед собой гуманитарные науки прошлого. Традиционно реальность относится к внешнему миру, который субъект воспринимает через органы чувств. И в истории Платона об узнике, заточенном в пещере, реальность познается тоже с помощью посредника, роль которого играют наши чувства, которые, вне всякого сомнения, являются необходимым инструментом для восприятия реальности. Но Платон отличал реальность от идеалистической, фактически виртуальной реальности. Вместе с ним Аристотель тоже называет реальностью именно то, что мы можем увидеть и потрогать, воспринять с помощью органов чувств, а независимое от них существование он подвергает сомнению. Таким образом, индивидуальная реальность, к которой люди могут прикоснуться или почувствовать, является, с его точки зрения, истинной реальностью. В итоге реальность находится где-то между действительно реальным существованием вещей и их восприятием.

Однако, с приходом эпохи постмодерна, меняются и наши взгляды на реальность, которая теперь воспринимается как исторически сформированный и искусственно организованный конструкт. Понятие реальности сегодня вновь переходит из области объективного в область субъективного. Хайм, ученый изучающий феномен киберпространства, определяет реальность как вопрос о том, что мы должны признать реальностью и на что обратить внимание[328]. Таким образом, в XXI веке понятие реальности уже подразумевает тот факт, что информация, получаемая в рамках восприятия реальности, сегодня обрабатывается еще и средствами массовой информации и только после этого достигает органов восприятия отдельного человека.

Именно прогресс науки и техники, преодолевающий границы физического мира, играет основную роль в процессе отхода от объекта к субъекту в рамках познания окружающего мира. Канадский культуролог и философ Маршалл Маклюэн (M. McLuhan) в своей книге «Понимание медиа: внешние расширения человека» (1964, Understanding Media: The Extensions of Man) продемонстрировал изменения, в рамках которых с изобретением телеграфа, телефона, телевидения и компьютера постепенно исчезают старые печатные издания прошлого. При этом он в своей работе расширенно трактует функции средств массовой информации, фактически характеризуя их как еще одного посредника в рамках восприятия и приобретения нового опыта об окружающем мире.

Задолго до того, как мы сделали средства массовой информации объектом нашего исследования, они уже вошли в нашу жизнь. На самом деле, если вы отделите средства массовой информации от нашей жизни, возможность размышлять о них попросту исчезнет[329].

С точки зрения М. Маклюэна, понимание мира приходит к нам не само по себе, не естественным образом, а благодаря воздействию различных посредников и, конечно же, опыту как таковому. Современные люди не сталкиваются с большинством проявлений реальности напрямую, а воспринимают уже искаженные и обработанные представления об объектах через средства массовой информации. Другими словами, доступ к органам чувств современных людей ограничивается информацией, отобранной и обработанной средствами массовой информации. Так, Маклюэн говорит, что в эпоху печатных СМИ восприятие человека было визуальным, последовательным, функциональным, непрерывным и буквальным, в то время как в эпоху электронных медиа восприятие стало тактильным, одновременным, интерактивным, прерывистым и графически измененным. Эти изменения расширяют и парализуют возможности человеческого тела, сводят на нет пространство и время и превращают мир в одно единое пространство, где господствуют медиа.

Маклюэн рассматривает восприятие мира человеком посредством СМИ как концепцию взрыва (implosion, имплозия, взрыв, направленный вовнутрь). Раньше люди ориентировались на расширение физического пространства. При этом можно сказать, что медиа, образно говоря, проникают и расширяют наши нервные ткани и сознание, увеличивая количество информации, поступающей в головной мозг. В настоящее время СМИ следует понимать не в рамках дихотомического разделения между формой и содержанием, а рассматривать его как единое явление. Кроме того, с таким количеством СМИ, которые сегодня существуют в обществе, человеческое восприятие фактически не может покинуть сферу влияния медиа.

Когда дело доходит до философской эпистемологии, бессмысленно проводить различие между реальным и виртуальным, используя понятие медиа. Мозг естественным образом распознает виртуальную реальность, которая в данном случае будет представляться экраном кинотеатра, монитором компьютера или киберпространством как таковым. Киберпространство будущего, описываемое в романе американского фантаста Уильяма Гибсона «Нейромант», для тех, кто в нем находится, также является не просто иллюзией. Вместо атомов и генов биты (bit) являются там корнем всего, и цифровая информация, которую они в себе несут, заменяет реальные объекты. Хотя материальный мир превратился в программный мир информации и данных, он одинаково реален и для получателя, который его принимает. В данном контексте следует обратить внимание на то, что существующая реальность важна как отправная точка для действия виртуальной реальности, не более. Таким образом, когда виртуальная реальность действительно будет создана, реальность уже потеряет свою важность для пользователя. Как бы то ни было, для пользователей виртуального мира настоящей реальностью будет то, что создается их сознанием, какими бы ни были свойства объектов на самом деле.

В фильме «Матрица» был показан эпизод, когда один из персонажей фильма, Сайфер, вглядывался в ряды беспорядочных наборов букв и цифр, которые пролетали перед ним на обычном компьютерном мониторе. При этом Сайфер видел там отнюдь не просто цифры или буквы, а код, представлявший собой различные объекты виртуального мира. В частности, он говорил, что видит блондинок, брюнеток и другие закодированные системой Матрицы данные. Кроме того, позже, в рамках дальнейшего развития сюжета, главный герой, Нео также начинает видеть реальность Матрицы, в которой существует уже упомянутый нами агент Смит, как такой же постоянно движущийся набор букв и цифр. Именно эти наборы кодов и являются настоящим ядром воспринимаемой людьми виртуальной реальности. Алгоритмы, использующиеся в виртуальной реальности Матрицы, создают имитации различных реальных объектов с помощью двоичных кодов и фильтруют эти коды в вертикальные зеленые полосы, которые можно увидеть только с использованием специальных приборов. Мозг же обычного человека, независимо от его материальности, обрабатывает предоставляемую Матрицей информацию, а не настоящие качества тех или иных объектов.

Изображение 15. Матрица

Однако в фильме «Матрица» действующие системы виртуальной реальности в конечном итоге выходят из строя. Виртуальная реальность начала рушится в тот момент, когда главный герой фильма в общем-то загорелся страстным желанием познать окружающую его действительность. Архитектор, создавший эту виртуальную систему, для создания Матрицы также разработал модель человеческих способностей и человеческого поведения, но он признал наличие в Матрице системных недостатков, которые так и не предотвратили появление ошибок, которыми в общем-то и были Нео и Морфеус.

Таким образом, если мы представим законченное продолжение виртуальной системы Матрицы, то получится смоделированный компьютерный мир с гораздо более полной реальностью и расширенными возможностями. Окончательная версия программы Матрица должна будет представлять собой систему, которая имитирует и контролирует непредвиденные обстоятельства, импровизацию и даже ход мыслей любого человека в соответствии с разработанной Архитектором моделью. Архитектор может в принципе привнести в разрабатываемую им программу даже человеческий интерес к познанию реальности. И новая система Матрицы не станет лишь мимолетной иллюзией, полностью сможет заменить не только реальный мир, но даже само человеческое сознание. Чтобы Матрица функционировала как воспринимаемая иллюзия, киберпространство должно полностью охватить генетические инстинкты человека и охватить даже свободную умственную деятельность людей. Благодаря переносу программы, идеально спроектированной архитектором, в человеческий мозг, виртуальная реальность уже будет непосредственно связана с реальным миром. Агент Смит предвосхищает такое будущее, говоря, что человеческое управление версиями виртуальной системы происходит одновременно с падением человеческого рода. Он говорит: «Эволюция. <…> Будущее за нами». В постгуманистическую эпоху становится очевидно, что технологии виртуальной реальности или робототехника будут совершенствоваться все дальше.

Говоря о переходе от аналоговой цивилизации к цифровой, словенский культуролог Славой Жижек (S. Zizek) выделяет нейтральную зону «неопределенности»[330], созданную виртуальной реальностью. Высокотехнологичные цифровые машины могут создавать виртуальную реальность, чтобы подделать человеческий опыт, но при этом избавляют людей от пустынной и жестокой реальности. Таким образом, пространство виртуальной реальности является расширенной формой существования отдельных людей или их групп. Также предполагается, что виртуальная реальность имеет столь же важное значение, как и настоящая действительность. С наступлением постгуманистической эпохи, когда цифровые и информационные технологии находятся на пике развития, гуманизм, который превозносит лишь только человеческое существо, будет считаться односторонним подходом.

Таким образом, грядущая цивилизация постгуманизма ставит вопросы о человечестве следующим образом: «Какова реальность человеческого сознания, которое смогло управлять природой и привело к появлению человеческой цивилизации?»

5.2. Виртуальная реальность, имитирующая принципы работы головного мозга

Компьютер – это не только удобный инструмент, но и основа для искусственного создания человеческого разума или даже тела, что как раз и подразумевает «концепция взрыва» Маклюэна. Поскольку природа, как и компьютерная система, организована с помощью колоссальных по своему объему массивов данных, разрыв между тем, какие данные нам поступают, и тем, что обрабатывается, исчезает. А перемещение объектов на экране, сайтах в интернете или играх в онлайн-пространстве осуществляется с помощью мышки или щелчка по клавиатуре. Однако сигналы, которые пальцы набирают на клавиатуре, имеют результаты и в киберпространстве. Таким образом, реальные физические действия человека отличаются от их виртуальных измерений из-за наличия компьютерной среды. Именно компьютерный механизм, а не человеческая рука как таковая, позволяет перемещать объекты в виртуальном пространстве.

Современные технологии – это больше, чем просто удобство. Существующее сегодня аналоговое поколение очень часто критикует и негативно отзывается о текущем положении дел, в котором виртуальная реальность становится уже настоящей реальностью, из-за чего учащается появление так называемых «цифровых наркоманов». Когда старшее поколение сталкивается с цифровыми машинами, они интуитивно чувствуют, что доминирующее положение человека постепенно сокращается и физические способности людей постепенно утрачивают свое значение. Поэтому в цифровую эпоху человечество обеспокоено уже тем, что все чаще будет появляться социальная депривация, то есть поведение, при котором люди просто играют в компьютерные игры и игнорируют порядок и законы реальности. Немецкий писатель Вилем Флюссер (V. Flusser) видит в современных людях признаки потери у современных людей критического мышления, которое как раз-таки дает нам возможность понять различие между реальностью и иллюзией. То есть их можно просто разделить на две категории: скептики, которые думают, что все иллюзорно, и наивные люди, которые думают, что все на самом деле реально[331].

Интересно, что в фильме «Матрица» есть три основные группы персонажей. Первую группу людей представляют собой те персонажи, которые думают и действуют согласно информации, передаваемой им их головным мозгом, они как бы символизируют массовое сознание. Эти люди следуют только простейшему образцу поведения: стимуляции и реакции на них. Представителями второй группы персонажей является Сайфер (Cypher), он видит и осознает, что реальность вокруг него является виртуальным пространством. При этом он рассматривает его как источник своей свободы. Конечно, он прекрасно понимает, что мир Матрицы – это всего лишь виртуальная имитация реальности (искусственный интеллект, симулирующий нейронные взаимодействия). Но он все равно страстно желает остаться в иллюзорном мире Матрицы. Представителями третьей группы персонажей являются, в общем-то, главные герои фильма, Нео и Морфеус. Они представляют собой тех людей, которые хотят построить реальный мир, а не виртуальную его копию, поэтому они ведут борьбу с матрицей и призывают к этому все остальное человечество.

Если мы рассмотрим эти три модели поведения с нейробиологической точки зрения, то мыслительная деятельность первой группы, можно сказать, полностью соответствует информации, поступающей в мозг. Вторая и третья группы, с другой стороны, представляют собой различные полюса разделения разума и мозга. Разница между ними заключается в том, что представители второй группы, включая Сайфера, необязательно желают вернуться к реальности, потому что они вполне удовлетворены получением чувственного опыта. Третья группа же стремится к сопротивлению разума против иллюзии. Главные герои, Нео и Морфеус, безусловно, принадлежат к третьей категории. Они стремятся избавиться от своего прошлого существования в качестве домашнего скота машин и изо всех сил стараются избежать невидимого рабства Матрицы. Нео и Морфеус, однако, играют роль воинов, противостоящих антигуманистической цивилизации, символизируемой господством искусственного интеллекта и, конечно же, Матрицы как его апогея. Они мечтают о возвращении власти людей и считают своим идеалом потерянную реальность прошлого.

Боль и смерть, однако, по каким-то причинам не были преодолены в мире Матрицы. Когда Нео падает со здания во время тренировки, чтобы научиться правильно пользоваться силой Избранного, он спрашивает, приводит ли смерть в воображаемом мире к реальной смерти. Морфеус тогда кратко ему отвечает, что человеческое тело не может жить без разума. А разум может быть заменен информацией, поступающей в головной мозг. Когда Матрица сигнализирует о смерти тела головному мозгу, деятельность внутренних органов фактически прекращается, и тело фактически погружается в состояние смерти. Поэтому физическая боль Нео в виртуальной реальности становится непосредственной причиной его настоящей смерти, и, таким образом, виртуальное воздействует на реальный мир. В этой борьбе реального и виртуального мира инициатива отходит к Матрице и алгоритмам ее работы.

Кроме того, стремление Сайфера снова оказаться в ловушке виртуальной системы Матрица не разделил ни один член команды его корабля. Тут уместно будет упомянуть, что корабль, на котором передвигаются главные герои, носит название «Навуходоносор», то есть имя воина, который непреклонно движется к исполнению поставленных им целей, а также познает истинную сущность вещей, сбрасывая с глаз пелену иллюзий. Сайфер не желает более оставаться в реальности, где он вынужден во всем подчиняться капитану корабля, Морфеусу, которого он ненавидит, и испытывает неразделенную любовь к девушке, Тринити. Сайфер убежден, что эта ситуация уже никогда не изменится, и единственным местом, где он действительно может получить шанс начать все сначала, является мир Матрицы. Разработчики программы Матрица также убеждены, что, предоставляя среду, которая полностью контролирует головной мозг каждого человека, они смогут контролировать всех людей, включая Сайфера.

Сайфер сознательно отказывается от реального мира и выбирает мир Матрицы. Находясь внутри виртуального мира, он с аппетитом ест еду, которую ему не попробовать в реальности. Несмотря на то, что он отчетливо понимает, что стейк на тарелке перед ним – иллюзия, лишь электрические сигналы, транслирующиеся ему в головной мозг. Подобные эффекты стали возможными благодаря устройству виртуальной реальности Матрицы, которая эти сигналы и создает. Поэтому стейк существует только в мозгу Сайфера, и качество самого стейка или степень его прожарки фактически не имеют никакого значения, ведь они регулируются внутренними настройками системы.

Сайфер: Я знаю, что этот стейк не настоящий. И когда я положу его в рот, вкус моему мозгу внушит Матрица[332].

Сайфер – это современный персонаж, который знает, что еда перед ним представляет собой иллюзию, но он все же наслаждается ею, как будто она настоящая. Как и матрица, он, кажется, знаком с устройством нейронных комплексов и вообще работой головного мозга. При этом Сайфер нисколько не задумывается об интересах остальных, пока удовлетворяются его потребности. И только в мире Матрицы он действительно может делать то, что хочет. Кроме того, он ведет переговоры с агентами, чтобы те забрали его назад в Матрицу в обмен на предательство. В конечном итоге для Сайфера уже нет никакой разницы между реальностью и Матрицей.

Сайфер: Я хочу все забыть. Совсем все забыть. Вы понимаете? Я хочу стать богатым и знаменитым. Скажем, актером[333].

Сайфер, чей девиз «Счастье в неведении», отказывается возвращаться в реальный мир. Для Сайфера рациональный порядок реальности неудобен, он полон неравенства и в целом отвратителен. Сайфер совершенно не беспокоится о том, что является реальностью, он не признает реальности вне собственного сознания или вне опыта. Ради возвращения в Матрицу Сайфер готов на все, в том числе на преступление. Он убивает нескольких членов команды своего корабля, выдает агентам Морфеуса, который знает ключи доступа в последний оплот человечества, город Зион, заключив сделку с агентом Смитом, программой, созданной искусственным интеллектом. Сайфер настолько был привязан к виртуальному миру, что его раздражали любые приказы Морфеуса на корабле Навуходоносора и то, что им вообще нужно следовать.

С точки зрения нейробиологии, началом сознания и умственной деятельности является головной мозг. Разум же является результатом взаимодействия между нейронами и считается суммой переживаний, которые влияют на открытие и закрытие нейронных цепочек в области мозга, ответственной за мораль или ценности. Разум, который был своего рода святой субстанцией в эпоху человеческой цивилизации, в постгуманистическую эпоху превращается в материальный объект. Поэтому то, что мы называем реальным, может быть заменено интерпретацией реальности, создаваемой в нашем мозге, как это было показано в фильме «Матрица». Реальность – это не просто объективная данность, а результат деятельности головного мозга, а объективное существование – это вопрос деятельности головного мозга.

В общем, деятельность мозга, как известно, состоит из чувств, эмоций, языка, движений и областей памяти. Поэтому нейробиологи считают, что нейронная активность порождает сознание. Например, объект в глазу превращается в нематериальный сигнал, который передается к нейрону через зрительный нерв. Нейроны производят электрический сигнал, называемый потенциалами действия. После этого различные комбинации нейронов, как считается, формируют сознание.

Тем не менее, главный посыл фильма «Матрица» заключается в том, что человеческое сознание можно ограничить, искусственно стимулируя нейроны, вне зависимости от того, что происходит в реальном мире. Сознание может стимулироваться электрически или химически без поступления внешней информации, без активизации памяти и лимбической системы. В случае со зрением внешнее воздействие стимулирует зрительный нерв, и генерируемый таким образом искусственный сигнал передается в кору головного мозга. Перед конкретным ответом на то, как работают нейроны, Кристоф Кох установил причинно-следственную связь между неврологическими процессами и сознательным восприятием на основе запуска нейронов. Стимулируя соответствующие НКС, можно воссоздать такой же процесс восприятия, который запускается и естественным стимулированием. И наоборот, если соответствующая группа НКС не может быть запущена, восприятие не сработает.

Система Матрицы, которая активно использует эти принципы работы нейронных структур, соединяет компьютерные программы с мозгом через биопорты (bio-port), установленные на затылке всех людей, включая членов сопротивления, в том числе самих Нео и Сайфера. Когда тонкие провода биопорта связываются с тысячами крошечных электродов в коре головного мозга, человеческое восприятие начинает функционировать на основе сигналов, получаемых от компьютера.

Даже если люди не знают сенсорных и качественных характеристик каких-то определенных вещей, например, звук, вкус, цвет, форму каких-то объектов, в Матрице они все равно смогут почувствовать их. Именно через виртуальную реальность персонажи новой эпохи будут чувствовать вкус, осязание и получать любые другие ощущения. К примеру, причина, по которой Сайфер смог почувствовать вкус стейка, заключается в том, что система Матрицы в нужный момент должным образом активировала его нервные окончания, расположенные в области от языка до носа.

Междисциплинарные исследования, включающие в себя философию, психологию, кибернетику, лингвистику и антропологию, используются для объяснения функционирования нейронов и синаптической активности. Благодаря этому можно добиться важных достижений, таких, как, например, лечение психических расстройств, но эти исследования могут иметь и негативный эффект. В философских кругах сегодня возникла так называемая нейроэтика (neuroethics), концентрирующаяся на исследованиях тех этических вопросов, которые могут возникнуть при вмешательстве в работу головного мозга в будущем. Также в рамках этой поддисциплины обсуждаются этические проблемы, возникающие при лечении разного рода когнитивных нарушений. Визуализация работы головного мозга также используется в нейромаркетинге (neuromarketing). Там точные исследования мозга используются для того чтобы выяснить, что конкретно потребители хотят купить. Когда мы впервые заходим в книжный интернет-магазин и ищем книги, мы тщательно ищем контент, издателей, рецензии на книги и т. д. В то время как некоторые другие покупатели не обращают на эти вещи никакого внимания, они смотрят только на книжную обложку. Однако в следующий раз, когда вы войдете в этот интернет-магазин, искусственно созданные нейронные сети книжных интернет-магазинов, уже изучив предпочтения потребителей тех или иных книг, рекомендуют им те книги, которые должны быть им также очень интересны. Визуализация деятельности мозга может также использоваться в качестве детектора ложных показаний в юридической практике, в частности, в уголовных расследованиях. Помимо прочего, нейронауки могут позволить контролировать различные потребности (такие, как аппетит или сексуальное желание) с помощью программ по совершенствованию головного мозга.

5.3. Сопротивление: настоящий облик разума

Томас Андерсон, главный герой фильма «Матрица», работает программистом в компьютерной компании, но после работы он превращается в известного хакера по имени Нео. Однажды он получает странное сообщение, внезапно появляющееся на мониторе его компьютера, а потом встречает загадочную девушку на вечеринке. Позже неизвестный связывается с ним по сотовому телефону Nokia, который прямо на работу доставляет ему курьер. Неизвестный голос предупреждает Андерсона об угрозе его жизни, и по телефону дает ему инструкции, как добраться к выходу, чтобы избежать этой угрозы. В конце концов Нео схватили агенты в черных костюмах и увезли в неизвестном направлении. Но вскоре его спасают та самая загадочная девушка, которую зовут Тринити, и таинственный предводитель повстанцев, Морфеус. В процессе побега Морфеус говорит Нео, что мир, в котором он живет, является виртуальной реальностью. Он также говорит Нео, что тот является Избранным, чья миссия заключается в освобождении реального мира. Затем Андерсон снова находится в замешательстве, и если посмотреть только на указанную последовательность действий главных героев, можно предположить, что в фильме нас ждут батальные сцены, которые так часто фигурируют в блокбастерах. И это действительно так.

Тем не менее, несколько блестящих боевиков-продолжений данной серии, которые были сняты позже, показывают нам различные философские проблемы, такие, как проблема непостоянного пространства-времени или противоречия относительно понимания действительности, а также проблема свободы воли. Морфеус внезапно цитирует выбор Алисы, который она делает в глубокой кроличьей норе, в романе английского писателя Льюиса Кэрролла (L. Caroll) «Алиса в Стране чудес». Морфеус тоже предлагает Нео выбор из двух таблеток, красной и голубой. Если Нео выберет голубую таблетку, он и далее останется в иллюзорном мире, но, если он все же выберет красную таблетку, он сможет узнать, что из себя представляет реальный мир. Когда Андерсон выпивает красную таблетку, он обнаруживает не только то, что он живет в 2199 году, а не в 1999 году, как он думал ранее, но также и то, что в реальном мире он является лишь источником биоэнергии, пребывающим в иллюзорном мире, Матрице. Нео (так зовут Томаса Андерсона в «Матрице») сбит с толку тем фактом, насколько программа Матрицы является переплетением иллюзии и реальности.

Есть интересная реплика Морфеуса, где он говорит, что реальность необязательно должна быть связана с восприятием реальности или объективной реальностью как таковой.

Что есть реальность? И как определить ее? Есть набор ощущений, зрительных, осязательных, обонятельных, это – сигналы рецепторов, электрические импульсы, воспринятые мозгом[334].

То, что он чувствует в Матрице, отличается от реальных ощущений, и мир Нео до того момента, как его разбудили, замыкался только на том, что ему говорил его головной мозг. Матрица – это система, которая отбирает индивидуальные чувства и мысли, она представляет собой завесу, которая не позволяет людям видеть себя рабами. Морфеус говорит, что реальность представляет собой набор субъективных ощущений, что она – всего лишь электрический сигнал, который головной мозг обрабатывает и формирует таким образом некие представления. Парадокс в том, что сознание и границы познания не могут быть уменьшены только благодаря воздействию на головной мозг. Для Морфеуса мир за пределами Матрицы реален и правдив. Постепенно и Андерсон начинает понимать, что мир, в котором он жил, был ненастоящим, миром, которым управлял искусственный интеллект.

Реальный мир, который Морфеус показал Нео, похож на антиутопию («Вспомнить все» или серия фильмов «Терминатор»), изображенную в других научно-фантастических фильмах. Морфеус рассказывает Нео историю развития науки и техники после XX века. С изобретением искусственного интеллекта (artificial intelligence), имитировавшего человеческий интеллект, машины обрели собственное самосознание, и их отношения с людьми в формате хозяин-раб изменились, и машины восстали против своих создателей. Поскольку машины становятся субъектами истории, человечество сражается с ними и в битве за независимость. Оно заслоняет солнце вечными тучами, чтобы прекратить работу солнечных батарей, питавших машины энергией, но это не приносит того результата, на который люди рассчитывали. С тех пор по сюжету фильма война между человечеством и машинами не прекращается.

Процесс, с помощью которого Нео и Морфеус осознают несправедливость и стремятся к освобождению, кажется, демонстрирует процесс обретения свободы посредством рационального мышления, который Кант проанализировал в своей «Критике чистого разума». Кант считает, что причиной действия является природа или свобода. Природа – это другое название эмоционального мира, напоминающее действия, которые непосредственно стимулируют чувства или поведение животных. В это время связь между неким состоянием и следующим за ним состоянием действует как условие формирования причинности. С другой стороны, свобода берет свое начало не в природе, а в самой себе и представляет собой вечную чистоту идеи, независимую от мира опыта.

Поскольку свобода подразумевает наличие добровольного желания у стремящегося к свободе человека, то для освобождения непременно должно быть искреннее желание освободиться от принуждения и сковывающих пут. Практика свободы имеет свои особенности, то есть то, что должно произойти, а не то, что происходит. Поэтому, если отказаться от практической свободы, это также будет означать то, что нельзя будет наслаждаться свободой и в высоком смысле этого понятия. Попытка свободно вырваться за пределы опыта не является «физиологическим (естественным), но трансцендентальным (более высоким)»[335] стремлением. Стремление к освобождению Нео и Морфеуса можно понять не как физиологическую потребность, вызванную каким-либо внешним стимулом, а как потребность, продиктованную их рациональным мышлением.

Конечно, люди подвержены влиянию природных факторов и воспринимают окружающую среду посредством опыта. В целом эмпирически постигаемая реальность так или иначе описывается законами природы. Люди понимают природу через восприятие, но интеллект и разум также подвергаются влиянию результатов природной деятельности. Разум рассматривает объекты в соответствии с идеями, формирует интеллект соответственно этим идеям, находит причину посредством интеллекта и далее развивает необходимые области. Разум охватывает природу и связывает ее с прошлым опытом для планирования будущих действий.

Разум не уступает и не следует порядку вещей, как он в явлении, а совершенно спонтанно создает себе собственный порядок, исходя из идей, приспособляя эмпирические условия и сообразно им объявляя необходимыми даже такие поступки, которые все же не совершались и, быть может, не будут совершены[336].

В этой области даже обнаруживается необходимость не наблюдать за природой. Все это обусловлено тем, что причина не в природе, а в идее. Тем не менее, содержание фильма «Матрица» объясняет взаимосвязь между телом и разумом, параллельно показывая нам реально существующий мир и виртуальный мир Матрицы, а не только описание процесса освобождения человека против машины. Компьютерная программа свободно подключается к головному мозгу через технологию биопорта, который устанавливается позади шеи Андерсона и прочих погруженных в Матрицу людей. Главный герой входит в киберпространство и начинает оттачивать свое мастерство в качестве Избранного. Нео благодаря специальным программам виртуальной реальности приобретает навыки в сотне видов боевых искусств. В виртуальном мире он перемещается в пространстве так же быстро, как реактивный самолет, и приобретает различные сверхспособности, как, например, способность отражать пули.

Изображение 16. Биопорт

Таким образом, в виртуальной реальности Нео нарушает все действующие в нашей реальности законы, в том числе законы пространства и времени. В виртуальной реальности он мыслит так же, как и в реальном мире, и осознает свою идентичность, но он выходит за пределы законов физики и переживает совсем иные ощущения в рамках этого нового мира. Однако сначала он не может различить реальное и виртуальное. И, даже когда он явно находится в другой реальности, отличной от реального мира, его идеи об окружающем мире и его процесс познания мира все еще такие же, как они были в реальном мире. В рамках развития сюжета Тринити, в которую влюблен Нео, была ранена в мире Матрицы и, испытывая реальную боль от ранения, умирает в виртуальной реальности, в это время находясь на борту корабля и будучи подключенной к системе Матрицы. Законы этого мира действуют на всех, кто подключен к ней. Даже агент Смит не является полностью неуязвимым, и ему также можно нанести физический урон, и даже Пифия, прорицательница, а также сам архитектор Матрицы являются такими же несовершенными существами, пусть и программами. При этом нужно отметить и тот факт, что в реальном мире для любого члена команды корабля «Навуходоносор» отключение от Матрицы без соблюдения специальных условий смертельно опасно.

В данном случае в киноленте поднимается крайне сложная, но при этом актуальная проблема разделения понятий сознания и физического тела, которая напрямую связана с вопросами разграничения между виртуальной реальностью и реальным миром. Однако, согласно логике, показанной в «Матрице», если пользователь виртуальной реальности попал в аварию во время компьютерного моделирования этой аварии в Матрице, результат не ограничивается только иллюзорной смертью, а приведет к настоящей гибели. Поэтому нельзя одинаково рассматривать людей, получающих бесконечно широкий спектр чувств в реальном мире, и тех людей, кто погружен в Матрицу, созданную на основе компьютерного моделирования.

5.4. Будущее компьютеров: если можно будет управлять разумом

Психологические попытки идентифицировать сознательную деятельность продолжались с XIX века. Конструктивистская психология, основным представителем которой был Вильгельм Вундт (W. Wundt), рассматривала сознание через понятия «интроспекция» (introspection) или самонаблюдение. Однако Вундт был не согласен с выводами гештальт-психологов о том, что сознание является чем-то большим, чем сумма отдельных элементов восприятия, а бихевиористы, в свою очередь, изучали только то, что можно было наблюдать, например, стимул и реакцию. В результате сознательная деятельность на некоторое время исключается из изучения психологии.

Во время Второй мировой войны когнитивные психологи используют нейробиологический подход для наблюдения за когнитивными расстройствами пациентов с повреждениями головного мозга, пытаясь каким-то образом объяснить работу человеческой психики, также включающей в себя сознание как один из неврологических процессов. Кроме того, теория кибербетики (cybernetics), сопоставляющей сознание и информацию, определяет сознание как процесс восприятия и анализа входящей информации, ее обработку и хранение в головном мозге. Таким образом, различные сознательные действия, подразделяемые согласно их когнитивным функциям, а именно знание, мышление, решение и восприятие проблемных рассуждений, а также изучение языковой памяти, все это понималось как процессы обработки информации того или иного вида. Фактически кибернетика утверждает, что человек не является животным, создающим себе смысл существования, а сугубо есть механизм обработки и хранения информации, которая, в свою очередь, представлена нулями и единицами, составляющими биты (bit), а также электрическими сигналами. Кибернетика, в частности, является важной основой для объединения исследований машин, животных и человека в рамках единой дисциплины и, наконец, попыток доказать, что нет принципиальной разницы между естественной и искусственной жизнью.

Компьютер, который впервые был представлен человечеству, был точным вычислительным устройством ввода и вывода, которое быстро обрабатывало информацию, снимало нагрузку на человека и повышало производительность труда людей. Простая схема ввода и вывода, казалось, применима как к принципам мозговой деятельности, так и к компьютерам. Кстати, головной мозг в то время тоже считался местом возникновения сознательной деятельности. В эпоху передовых технологий, когда невозможно себе представить жизнь без компьютеров, принципы стимуляции и реагирования мозга также используются в других областях.

Тайна могущества мозга, может быть, во многом и заключается в возможностях, которые он предоставляет для взаимодействия между эффектами стимулирования каждой из частей воспринимающих областей. Именно это предоставление мест взаимодействия или мест смешения позволяет нам реагировать на мир как целое в гораздо большей степени, чем это может делать большинство других животных[337].

Общеизвестно, что головной мозг тесно связан с сознательной деятельностью. Все чаще ученые, занимающиеся изучением головного мозга, начинают обнаруживать схожие элементы у высшей умственной деятельности человека и компьютерными алгоритмами, которые работают по фиксированной схеме и передают ясные сигналы, вне зависимости от реальности.

Однако окончательное поражение Матрицы, нанесенное ей в финале кинокартины со стороны Избранного, Нео, понимается как ограничение компьютера и агностицизм по отношению к деятельности разума, то есть утверждение о том, что разум непознаваем. Разум представляет собой сферу, которая не объясняется только принципами виртуальной реальности, и он по-прежнему является частью нас. Кант в Критике чистого разума говорит, что люди обладают свободной волей, которая не только не подвержена влиянию эмоциональных импульсов, но и слепо не повинуется моральным законам. Традиционно разум всегда понимался как таинственное святилище или даже независимое от реального мира царство. Поэтому его исследованием в основном занимались только философы. Разум не представляет собой единую непрерывную сущность, как, например, определенная комбинация битов. Этим объясняется то, что человеческое восприятие или языковые способности считались более совершенными, чем возможности искусственного интеллекта.

Следовательно, образец компьютерного управления и обработки информации нельзя использовать для изучения, так как постановка такого сравнения зависит от степени автономности разума. Компьютеры на текущем этапе их развития еще никогда не занимались созданием себе подобных мыслящих механизмов. Исходя из подобных суждений, ученые решили, что причиной этого является не дефект работы компьютерных программ, а количество информации, которая встраивается в программу. Таким образом, искусственный интеллект, который восполнял любой недостаток знаний, продемонстрировал отличные способности к обработке данных при моделировании поведения человека, в особенности когда это требовало специальных знаний, но опять-таки искусственный интеллект выявляет недостатки в быстром преодолении повседневных ситуаций и в том, что мы называем здравым смыслом.

Нейронаука (neuroscience), которая возникла, чтобы избежать возникновения этой проблемы, пытается уравновесить сознание и умственную деятельность с материальной активностью посредством изучения нейронов и синапсов в головном мозге. Тем не менее, трудно предсказать результаты одновременной работы 100 триллионов или 100 триллионов синапсов, а также всех бесконечных комбинаций этих нейронов. Тем не менее утверждается, что нейрофизиологические комбинации несут в себе опыт обучения, а результатом имитации их работы являются искусственно созданные нейронные сети. Программист, занимающийся созданием искусственной нейронной сети, разрабатывает математическую модель, не задавая изначально какое-либо определенное направление ее развития, то есть не программирует ее, однако результаты работы такой программы получаются непредсказуемыми. Такая информация и математические коды вместе с их связями составляют так называемый «скрытый слой» (hidden layer)[338]. В зависимости от информации, заложенной в этот скрытый слой, изменяется и результат работы сети, а также меняется схема ее реагирования на входящую информацию. Это имеет корелляцию и с человеческим поведением, так как те или иные ощущения у людей вызываются конкретными воспоминаниями, а сам человек делает свои выводы и формирует мнение на основе полученных им же данных. Таким образом, можно сказать, что даже если дать разным людям один и тот же объект, наши чувства или восприятие объекта будет отличаться, даже идеи относительно этих объектов тоже будут различны.

Сейчас также вводится в оборот термин «когнитивная наука» (cognitive science). Данная научная дисциплина дополняет изучения работы искусственного интеллекта, которое основывается на параллельной обработке данных, и в своих исследованиях отдает приоритет многослойной обработке. В рамках когнитивных наук процесс вычислений, выполняемый при поддержке компьютера, также рассматривается как сознательная деятельность и деятельность разума. Разум, с точки зрения когнитивных наук, представляет собой интеграцию различных информационных вычислений и их алгоритмов.

После окончания Второй мировой войны одно за другим публикуются исследования независимого самораспространения искусственной жизни[339]. В 1970-х изучалось самораспространение машин, имитирующих логическую структуру живых существ, за исключением элементов, составляющих жизнь. Начиная с 90-х годов искусственный жизненный потенциал, составная часть жизни, используется вместе с возможностью компьютерных программ к самораспространению, которая реализуется посредством кода самовоспроизведения, закладывающегося в программу, и будет в дальнейшем развиваться в рамках программной робототехники. Компьютерные вирусы действительно распространяются как настоящие вирусы, и подобное программное обеспечение разрабатывается одно за другим. При этом появлялось и программное обеспечение, которое следует законам эволюции, мутации и генетической рекомбинации, а также создавались киборги, которые представляют собой комплексы роботов, машин и живых существ, которые имитируют поведение животных. Уместно в данном контексте упомянуть и то, что современный пользователь компьютера с помощью клавиатуры, мышки или даже шлема виртуальной реальности, специальных очков, перчаток и прочих высокотехнологичных устройств вводит данные в компьютер, которые считывает соответствующая программа, которую установил сам пользователь. Таким образом, он может делать много различных вещей, например, перемещать трехмерное анимированное изображение, но теперь пользователь может еще чувствовать виртуальное прикосновение.

Так пользователи создают имитацию нашей с вами реальности в виртуальном мире, где будут преодолены категории времени и пространства, являющиеся в настоящем абсолютными границами для человека. Уже сегодня технологии виртуальной реальности в коммерческих целях используются в рамках разработки компьютерных игр и фильмов, симуляции тренировок и учений для военных, симуляции управления транспортными средствами, даже в спектроскопии ядерного магнитного резонанса (ЯМР), которая непосредственно иллюстрирует структуру материи. Компьютерные игры, в частности, эмулируют реальный мир и функционируют в результате непосредственного взаимодействия человека с компьютером, которое производится посредством передачи сигналов от человека к компьютеру и наоборот. Обмен сигналами происходит через периферийные устройства или монитор компьютера, и он основан на заранее установленных алгоритмах. Благодаря этой системе взаимодействия пользователи или игроки временно погружаются в виртуальную реальность, чтобы избежать унылой реальности с ее болью и страданиями.

Игра – это машина, которая может быть приведена в действие лишь при условии, что игроки согласны на какое-то время стать марионетками. Для индивидуалистического западного человека значительная часть «приспособления» к обществу имеет характер личной капитуляции перед коллективными требованиями. Наши игры помогают нам как научиться такого рода приспособлению, так и освободиться от него. Рациональным извинением механической жесткости правил и процедур игры служит неопределенность результатов наших состязаний[340].

Игра сегодня не ограничивается сугубо процессом игры как таковой или отдыхом. Игра имеет особое преимущество, ее можно рассматривать как некий интерфейс, который увеличивает реализм виртуальной деятельности, возвращая нас к вопросу о том, что есть реальность для людей. Игры являются имитацией и реконструкцией существующего мира и культуры, которая должна быть освобождена от противоречивого реального мира. Таким образом, виртуальная реальность, представляющая собой анимированный трехмерный мир, можно сравнить с виртуальностью искусства в том, что в обеих этих областях мы переживаем что-то новое, отличное от обыденных вещей.

Как это ни парадоксально, в фильме «Матрица» люди не могут победить созданные ими же машины, не используя преимуществ науки и техники. Среда, дающая Нео его сверхспособности, а также расширяющая способности Морфеуса и Тринити, – это виртуальная реальность. Именно роботы, а не люди Зиона, позволили провести финальную битву с машинами. Рене Декарт, однако, вообще считал подобное развитие событий невозможным. Искусственный интеллект, машина, которая мыслит, как люди, была изобретена в 1956 году, и фильм «Матрица» был создан, когда на рубеже тысячелетий потенциал применения технологий клонирования человека (human cloning) привлек к себе большое внимание. Наука и техника, которые объяснили внешнюю физическую природу, теперь начинают заменять человеческое тело и заменяют даже сознание информацией.

Когда люди сталкиваются с экранами компьютеров, виртуальное пространство киберпространства становится объектом их сознания. Пространство интернет-сообщества постепенно превращается в место, раскрывающее личность своих пользователей. Пользователи интернета испытывают острые ощущения, освобождаясь от оков реального мира и погружаясь в виртуальный мир и выходя обратно, не сталкиваясь с какими-то ограничениями во времени или пространстве благодаря достижениям в области компьютерных технологий. Сейчас человечество понемногу приближается к временам, описанным в научно-фантастическом романе Филиппа Дика «Нейромант», в котором главный герой, хакер Кейс, подключался к искусственно созданной виртуальной реальности через специальный порт в своей голове.

Отмечается, что в процессе пребывания в виртуальной реальности головной мозг реагирует таким же образом, как если бы он контактировал с реальным миром. С научной точки зрения, нет разницы между головным мозгом, обрабатывающим сигналы реального мира, и головным мозгом, обрабатывающим сигналы виртуальной реальности. Даже американский исследователь мозга Рудольфо Льинас (R. Llinás) не видит разницы между реальностью, воспринимаемой нами напрямую, и снами, так как обе эти сферы являются «виртуальными реальностями, создаваемыми головным мозгом»[341]. Как сны, так и сама реальность объективно не существуют, а создаются головным мозгом того, кто воспринимает соответствующие представления. В результате мы вступаем в эпоху трансформации нашего восприятия реальности путем искусственного изменения человеческого восприятия.

Предполагается, что работа головного мозга основана на автономно действующих и нелинейно взаимодействующих компонентах, поэтому мозг рассматривается как «сложная система»[342], которая существенно больше, чем просто сумма ее отдельных элементов. Здесь стоит сказать и о теории хаоса, которая была разработана, чтобы объяснить различные случайные и необъяснимые отклонения от классических законов физики. Для исследований деятельности сложной структуры нейронов в головном мозге вполне подходит теория хаоса, так как она является попыткой вывести закономерность появления не поддающихся упорядочиванию явлений.

Тем не менее, разум все еще не раскрыл нам всю свою структуру. Человеческое сознание еще пока не объясняется никакой из существующих теорий, и если даже разделить деятельность мозга на базовые составляющие, то алгоритмический принцип деятельности разума все равно не получится объяснить. Звучат также и критические комментарии относительно того, что сообщество нейробиологов посвятило себя исследованиям алгоритмов сознательной деятельности, но пренебрегло исследованиями процесса восприятия при помощи математических вычислений. Как сказал австралийский нейрофизиолог Джон Кэрью Экклс (J. Eccles), деятельность головного мозга может интерпретироваться как набор реакций подавления и возбуждения, однако сравнение разума с функциями включения / выключения компьютера также представляется чрезмерным упрощением умственной деятельности[343].

В научно-фантастическом фильме «Матрица» перед нами встает общий вопрос о том, что представляет собой сознание, а также о проблемах распознавания реальности и нереальности. Основы сознания располагаются в материи. Матрица же предполагает, что разум обладает нетипичными особенностями, которые отличаются от обычных программных алгоритмов. Поэтому существует гипотеза о том, что искусственная жизнь, которая представляет собой совокупность механических элементов, не может быть такой же, как человек, который представляет собой организм сложного взаимодействия между белками и молекулами ДНК. Другими словами, невозможно объяснить умственную деятельность только в рамках физического подхода к изучению головного мозга. Нейробиолог Кристоф Кох также обобщил свои исследования нейронов, которые он проводил на протяжении более 20 лет, и сказал следующим образом.

Если сознание является феноменом эволюционного развития, оно в конечном итоге может быть сведено к взаимодействию нервных клеток, и тогда окажется, что некоторые животные обладают сознанием, а другие им не обладают. (…) Но со временем мои выводы изменились. Субъективность человеческого разума принципиально отличается от явлений эволюционного развития, которые происходят сугубо на физическом основании[344].

Кох считает, что Крик и его попытки пролить свет на электрические разряды в нейронах и доказать, что именно они являются сознанием, зашли в тупик. Электрическая активность нейронов может быть проанализирована объективно, и наши чувства конечно не происходят из какого-то другого источника. Но сознание – это более высокая сущность, которую больше нельзя разделить на части, базовый элемент, «монада»[345]. Поэтому Кох признает, что материальным подходам, основанным на нейронных корреляциях, не хватает базы для объяснения не только разума высшего порядка, но даже появления более ранних форм сознания. В последней главе как раз будут продемонстрированы некоторые случаи, когда разум выходит за пределы сугубо нейронных взаимосвязей сознания, о которых говорят нейробиологи. Можно сказать, что человеческий разум не является марионеткой, управляемой головным мозгом.

6. Чистота и превосходство, преодолевающие материю и разум

6.1. Трансцендентальный Дух

Немецкий философ XX века Мартин Хайдеггер (M. Heidegger) определил дух (Geist) как «пламя»[346]. Это пламя сжигает само себя и после этого сжигает свое окружение. Безусловно, этот огонь превращается в пепел, но благодаря силе и блеску пламени он изменяет свое окружение.

Теория души Сократа была представлена в части 2.1.1 данной работы. Сократа обвинили в совращении греческой молодежи и богохульстве, приговорив к смертной казни. В результате он был вынужден выпить смертельный яд. Причиной, по которой он стал большой угрозой для существовавшей на тот момент системы и был приговорен к смертной казни, было то, что разум Сократа был связан с деятельной жизнью и раздражал нецивилизованное сознание масс. Он проповедовал поучительные наставления, независимо от того, как к ним отнесутся окружающие, и в итоге это стало причиной конфликта с действующими властями его полиса. Сократ считал, что различные конфликты, раздоры и несчастные случаи, которые происходят с нами за время жизни, от рождения до смерти, исходят от наших поступков. Сократ также говорил, что его душа бессмертна, а тело, наоборот, смертно, что обусловлено биологическими причинами. Тем самым он пытался доказать, что есть некое божественное существование души, след которой в любом случае остается во вселенной.

Со временем Декарт тоже находит возможность появления великого разума в обыденном человеке. В своей короткой статье «Разыскание истины посредством естественного света» он описывает гипотетическое существование обладателя чистого разума по имени Поли Андер. Он, естественно, добрый по природе, но при этом он, руководствуясь своими эмоциями или получив плохое образование, может впасть в заблуждение. Чтобы не допустить подобное развитие событий, он должен иметь правильное руководство со стороны хороших учителей. Декарт уверяет, что никто не может быть застрахован от возникновения заблуждений, а познание он называет метафорой «естественный свет разума», что в целом выражало веяния и настроения эпохи Просвещения.

Герой Декарта не является необразованным человеком, но он и не эрудированный ученый. Он – просто обычный человек, который не следует ложным убеждениям и обычно не выносит суждений[347]. Он, имея хотя бы малейшее сомнение по поводу какого-то факта, не будет утверждать, что этот факт – истина. Если придерживаться своих собственных убеждений и здравого смысла и при этом избегать предрассудков, можно найти правильный путь, даже если изначально продвигаться по неправильному пути. Таким образом, можно сказать, что сомнения, высказанные Декартом, являются одним из способов выражения свободной воли.

Если считать подход Декарта верным, то люди, реагируя на внешние физические раздражители, осознают свободу воли, и почему бы этому не быть правдой? Ханна Арендт, однако, решительно выступает против попыток найти причину и следствие человеческого поведения с помощью экспериментов на животных. Вместо этого она находит человечество в антропоморфизме (anthropomorphism) и Боге, а также понимает Бога и человека как самых счастливых существ. В эпопее Гомера «Илиада» следующим образом описывается жестокая смерть Гектора.

Гектор был весьма добродетелен. Так, не смертного мужа казался он сыном, но бога![348]

Последний том «Илиады» посвящен добродетельному Гектору, троянскому принцу, возглавившему войска своей страны в их войне с греками, прославившемуся как один из величайших героев Троянской войны. В нем, как пишут древнегреческие авторы, живет и дышит великий дух. Однако в наше время человечество не воспринимается настолько же поэтично и героично, как тогда, его описание свелось до ценностей териоморфа (theriomorph), то есть звероподобного существа. Сейчас описывают поведение людей, проводя аналогию с животными, хотя нормы нашего поведения не могут быть сведены сугубо к нормам поведения животных[349].

Природа разума заключается в том, чтобы отвергать такого рода сокращения и выходить за установленные пределы, а с XVII века, наоборот, бесконечность человеческой свободы ставится под сомнение. Английский философ материалист Томас Гоббс (T. Hobbes) утверждал в своем произведении «Левиафан», что, поскольку люди близоруки, они цепляются за свои чувства и самолюбие, их сопротивление – просто жалобы и недовольство. Он говорит, что люди уже использовали силу монарха, чтобы обрести физическую свободу от ужасов войны, поставив его во главе себя, и необоснованным требованием будет взывать к большей свободе. Гоббс принимает за естественную природу вещей иерархическое государство и порядок, в котором люди отдали свой суверенитет государству. Вот почему с его точки зрения свобода – это не свобода воли или мотивации, а лишь отсутствие внешнего сопротивления[350]. Если действительно смотреть с государственных или политологических позиций, то бесконечные требования свободы становятся нереалистичными и даже из ряда вон выходящими. Но Ханна Арендт в своем труде «Человеческая ситуация» утверждает, что люди могут воспринимать окружающий мир и решать что-то относительно мира, но о себе без Бога они ничего решить не могут. Таким образом, с ее точки зрения, понимание сущности природы человека ложится на плечи философа или Бога, и условия человеческого существования, такие как биологические характеристики, смерть и пространство, не могут однозначно объяснить то, что мы из себя представляем, потому что данные условия носят абсолютный характер[351].

Разум действительно преодолевает физическую боль. Например, мы терпим очень сильную боль, когда ставим себе цели и достигаем их. Вы можете представить себе киноленту, где солдаты на фронте бегут по направлению к позициям врага, не обращая внимания на то, насколько серьезны их ранения. При этом, несмотря на боль, они все еще продолжают наступать и даже не теряют сознание, а упав, пытаются вновь встать на ноги.

Даже в отношении мозга Эйнштейна, упомянутого в одной из предыдущих глав, нельзя сказать, что одна лишь структура его головного мозга или активность нейронов может доказать его гениальность и уникальность. Другими словами, детальный анализ физической формы мозга или нейронной активности не определяет гения или вундеркинда. Скорее, следует рассматривать в целом, как Эйнштейн смог осуществить свои интеллектуальные достижения и насколько активно участвовал в интеллектуальных занятиях, насколько велика была его социальная активность в течение всей своей жизни. Исследование мозга, и в первую очередь разума, будет неполным, если понятие разума будет сведено сугубо к вычислению IQ или к так называемой креативности, символу генерального директора Apple Стива Джобса (S. Jobs), скончавшегося в 2011 году.

Суть разума можно понять при рассмотрении альтруистического поведения человека. И есть ученые, изучающие эту область. Маленький ребенок уже в раннем возрасте пытается имитировать поведение человека и животных. Эта способность подражать существует благодаря определенным нейронным цепям, которые существуют в человеческом мозге. К 1990-м годам в рамках наблюдения за обезьянами были обнаружены зеркальные нейроны (mirror neuron)[352], или симпатические нейроны, которые располагаются в коре головного мозга. Благодаря им мы можем неосознанно подражать действиям и чувствам других.

Кроме того, люди рождаются со способностью общаться. Даже 14-месячный ребенок проявляет способности к утешению других людей и не придавать значение ошибкам окружающих. В возрасте трех лет ребенок уже начинает воздерживаться от естественных альтруистических актов и в этой сфере начинает действовать избирательно. Ребенок подражает действиям других, но сотрудничает с ними. Он формирует суждения и действует согласно модулям, имеющимся в его мозге.

Эволюционист Джозеф Чилтон Пирс (C. Joseph) благодаря изучению человека и шимпанзе обнаруживает пять модулей, отвечающих за мораль. Боль (не вредить другим), взаимность (справедливость), иерархия (уважение по отношению к пожилым людям), общественное сознание (лояльность по отношению к группе), чистота (держаться подальше от заразы и стыдиться сексуального поведения)[353]. Такого рода моральное и этическое сознание необходимо для выживания, так как люди или группы людей с более развитым сознанием обычно преуспевают.

Эрнст Фер (E. Fehr), австрийский специалист в области нейроэкономики, предполагает, что, когда посредством электростимуляции перестанет функционировать правая часть префронтальной коры головного мозга, человек будет действовать сугубо в рамках моральных и этических норм, но, как только это воздействие приостановится, личность снова не будет скрывать своих эгоистичных желаний. Дамасио также добавляет к этому то, что повреждение нервной системы, полученное в детстве, приводит к некоторым отклонениям, которые наблюдаются у таких людей во взрослом возрасте, и они могут проявляться в изменении моральных суждений. Такого рода нервная система, которая адаптируется и преодолевает социальную среду, уже является данностью, на которую нельзя повлиять каким-либо образом, и она просто развивается дальше. Подобного рода измененный в рамках полученного повреждения мозг контролирует разум.

Многие нейробиологи амбициозно начали исследования нейронной деятельности, чтобы в конце концов раскрыть загадку сознания, и, таким образом, стимулировали исследования в различных областях знаний благодаря изобретению ряда современных технологий. Таким образом, нейробиология стала одной из самых заметных областей науки в исследованиях сознания. Кроме того, когнитивные науки, философия и физика объединились и уже в комплексе дают весьма интересные результаты.

Нейронаука – это уже довольно старая наука, которая стремится связать определенные области головного мозга с определенными эмоциональными и когнитивными функциями. Например, левая часть лобной доли и височная доля связаны с языковой функцией. Философы называют эту проблему легким вопросом сознания, по поводу которого существует консенсус о том, что это проблема почти решена. Многочисленные функции головного мозга, включая восприятие, язык, обучение и память, теперь можно описать в терминах естественных наук[354].

«Легкая проблема», о которой говорил австралийский философ Дэвид Чалмерс (D. Chalmers), таким образом была решена. Сегодня обнаружены участки головного мозга, которые управляют увеличением памяти или решением проблем. Роботы также теперь демонстрируют те же возможности обработки информации, что и существа, обладающие сознанием. Ультрасовременное оборудование для работы с головным мозгом показывает изображения метаболизма и электрохимической активности головного мозга. Однако роботы – это своего рода «зомби», которые не могут иметь субъективного опыта и не могут выражать настоящие чувства. Если у робота есть субъективные чувства и дух, «трудная проблема» Чалмерса исчезает. Следовательно, в таком случае сознание, расположенное в головном мозге, оказывается чем-то ограниченным и сугубо функциональным. Однако ограниченное материалистическое понимание сознания не отвечает на вопрос о том, как сенсорная активность клеток мозга проявляется у нас в уме.

Нейробиолог Крик опирается на материалистическую теорию, согласно которой, сознание может быть сведено к электрохимическим процессам в головном мозге и понимается как продукт мозговой деятельности. Кох утверждает, что, помимо общепринятой нейронной теории, физическая основа ума – это не просто наличие нейронов и синапсов, а возникающая природа их взаимодействий. С точки зрения Коха, асимметрия между умственной деятельностью и нейронами также обусловлена появлением НКС. Поэтому материальной основой человеческой деятельности он считает префронтальную долю, которая является самой последней развившейся частью головного мозга среди новой коры и нижней височной доли, играющей важную роль для зрительного восприятия.

Тем не менее, сегодняшние комплексные исследования головного мозга не объясняют трансцендентность ума. Рассмотрим ключевые вопросы, которые необходимо в первую очередь решить в отношении нейробиологических аспектов, касающихся вопроса сознания. Несмотря на то, что эволюционные биологи понимают головной мозг как центр, помогающий человеку в борьбе за выживание и контролирующий все человеческое поведение и мысли, несмотря на то, что даже после возникновения человеческой цивилизации они рассматриваю мозг как еще одно название для выживания, люди все же обладают духом самопожертвования и высоким уровнем мышления, а также склонны к альтруистическому поведению. Откуда же берется эта особенность человеческого разума?

На этот вопрос отвечает философия, особенно «Критика чистого разума» Канта. При формировании разума используется только здравый смысл, к которому дополняются все накопленные знания, а дискомфортное состояние, удовольствие или влечения в нем исключаются. Таким образом, то, что определяется в мозге, не влияет на разум, а разум все же определяет результаты деятельности мозга. Несмотря на то, что мозг находится в ловушке детерминизма рождения и смерти, разум же не подчиняется законам природы и допускает существование нематериальной жизни вне правил механического кровообращения. Человеческий разум необъясним, даже если в его изучении опираться на сознание самых продвинутых животных. Поворотный момент в формировании мышления – это точка перехода от животного к человеку, которая не может быть прослежена до изменений молекулярных или клеточных групп, ее нельзя рассмотреть как некий измеренный процесс и нельзя сказать, что это изменение произошло только на основе естественного отбора.

Таким образом, нейробиологическая точка зрения о том, что изучение умственной деятельности головного мозга, возможно, будет постепенно упрощаться по мере развития соответствующих технологий, позволяющих нам более детально изучить работу мозга. Даже вопрос о том, может ли нейронная деятельность полностью объяснить сознание, приводит нас к пессимистической идее, что, возможно, найти физическую причину появления сознания не удастся. Кроме того, следуя принципам ньютоновской физики или квантовой физики, ученые уверены, что их дисциплины являются связующим мостом между материей и разумом, а также основой всех научных дисциплин. Тем не менее, они ограничивают спектр проблем изучения разума лишь теми вопросами, которыми они непосредственно занимаются. Поэтому сегодня все еще нет точного понимания того, как в целом формируются сознание и разум.

6.2. Чистая память и чистое восприятие

Дуалистическая концепция сознания и тела Платона и Декарта изменилась на теорию их корреляции после XIX века. Сугубо дуалистическая структура идеализма, то есть выделение отличных друг от друга духа и материи, на самом деле, не применяется в качестве твердой теории в отношениях разума и тела. Развитие психологии и физиологии, которые эмпирически изучали единство мыслительного процесса, позволяют нам пересмотреть идентичность человека, размышляя о традиционных идеологиях. Французский философ, представитель интуитивизма Анри Бергсон (Henri Bergson, 1859–1941) конкретизирует отношения между разумом и материей, и говорит о существовании и чистоте памяти. Он концентрируется на памяти, направленной на разум и материю. Разум и материя существуют на основе памяти, считает Бергсон.

Чтобы понять важность памяти, Бергсон исследует обычные сознательные явления. Сознание – это возникновение ощущений, эмоций, страстей или усилий, выраженных посредством языка. С помощью языка различаются субъект от объекта, один объект от другого объекта и далее описывается сознание. В этом контексте язык обладает пространственными характеристиками. Пространство может быть большим или маленьким, а большое пространство включает в себя небольшое пространство. Если сознание можно различить по языку, например, слабое, сильное, меньшее или большее, сильные чувства включают слабые чувства, а интенсивность чувств можно заменить их величиной.

Мы ретроспективно анализируем интенсивность сознания по количеству или размеру причин или даже прогнозируем результат только по одной причине. Однако причины и следствия сознания часто несовместимы друг с другом, тем более, что глубокие психологические переживания не коррелируют с внешними причинами. Также есть попытки объяснить интенсивность сознания с точки зрения теории механики или движения. В данном случае сознание выдвигается как нечто схожее с головным мозгом.

Каждое состояние сознания соответствует постоянной вибрации молекул и атомов в мозге, а интенсивность чувств измеряет ширину, сложность или диапазон таких молекулярных движений[355].

Данный аргумент – это неполная гипотеза. Поскольку мы воспринимаем наши чувства как интенсивность, мы не ощущаем их как молекулярное движение. Точно так же мышечное движение сопровождается только поверхностными сознательными явлениями, такими, как ощущения или усилие, и не может объяснить все сознательные явления. В результате интенсивность сознания не может быть должным образом выражена в языке. В частности, глубокая радость, печаль, самопознание, энтузиазм или эстетические чувства оседают в недрах разума и отвергают любое изменение или внешнюю связь. Это – также тот случай, когда сознательное явление превращается в то, что мы называем душой. Например, когда желания смешиваются с глубокой страстью или проникновенным восприятием и памятью, объекты могут представляться нам иначе. Такого рода динамическое представление меняющихся форм предполагает, что различные психические состояния сосуществуют и тесно связаны друг с другом.

Анри Бергсон изображает бесконечность нашего внутреннего мира в чистой памяти, которую мы не можем испытать. Чистая память, которая существует как некий потенциал, похожа на разницу между реальностью и памятью, формирующую привычки. Рассуждения Бергсона приближаются к жизни, объясняя самосознание восприятием и памятью. Однако это объясняет то, что повседневное мышление получает опыт. Таким образом, его утверждение о чистой памяти имеет большую эмпирическую основу, чем философская психология Гегеля, который понимал дух как ключ к управлению миром разума, преодолевая при этом ограничения материальной среды. Гегель говорит, что наше «Я» растет как самостоятельный субъект и контролирует все вещи вокруг себя и наследует способность Творца.

Для Бергсона, однако, наше «Я» не может действовать независимо от общих понятий современного человека. Память скрывает барьер в виде разума или какие-либо патологии. Память как своего рода контролирующий орган сохраняет одно «Я» внутри другого «Я», и это похоже на своего рода иммунитет, который делает нас неспособными контролировать самих себя. Бергсон акцентирует внимание на глубине жизни, которая скрыта под доминирующей фазой рациональной умственной деятельности, отмечая роль памяти как независимого «другого» внутри субъекта. Память, которая предотвращает разделение разума и материи, участвует в нашем мышлении каждый раз, когда мы думаем о себе. Каждый момент жизни запоминается, и память постоянно участвует в нашем восприятии, расширяя или сокращая мысли, формируя нашу идентичность и существование. Следовательно, память, по Бергсону, должна рассматриваться как возможность размышлять о собственном «Я» и возможность рационального мышления в текущий момент.

Память у Бергсона – это время, когда накапливались восприятие и ощущения. В прошлом память часто обсуждалась в области изучения психологических вопросов и рассматривалась как сознательная способность воспроизводить прошлое. Бергсон, однако, возводит память в центр сознательной деятельности организма, помещая память в сознание. Реальность материи не может быть сведена к идеологическим представлениям или реалистическим независимым объектам, а может быть только представлена в памяти. Когда мы рождаемся, все воспоминания запечатлены в душе. Память не сохраняется в головном мозге и не забывается, а сохраняется в нашем сознании, как считает Бергсон. Конечно, возникает ощущение, что память исчезает, так как воспоминания отводятся в область безразличия, пока мы концентрируем внимание на жизни в текущий момент времени.

Память формируется в нелинейном времени. Время, в частности, прошлое, как показано в первой книге Бергсона «Теория», непрерывно, и его интенсивность одинакова в любой момент, и сейчас, и в будущем. На этой основе вторая книга, «Материал и память», подробно описывает, как прошлое используется в распознавании внешних объектов, когда оно сохраняется в памяти. Прошлое выталкивается в настоящее восприятие и в представление о себе, которое в значительной степени вовлечено в распознавание внешних объектов.

Бергсон, естественно, считает, что память сохраняется во времени, критикуя теорию о том, что память хранится в головном мозге. Если необходимо найти связь между мозгом и памятью, то она может быть основана на том факте, что повреждение головного мозга может вызвать некоторые дефекты или расстройства в процессе работы памяти. Например, у некоторых пациентов с потерей слуха не наблюдается потери слуха как таковой, а при псевдослепоте проблем со зрением также не наблюдается[356]. Есть слепые от рождения пациенты, которые действительно проживают жизнь без формирования каких-либо визуальных образов, но с наличием у них работающих зрительных центров. Общность этих примеров расстройств состоит в том, что они могут принимать внешние стимулы, но при этом не способны их интерпретировать, и причина этого расстройства как раз кроется в функционировании памяти. Из-за этого внешние объекты не могут быть визуализированы должным образом.

Память должна работать таким образом, чтобы воспроизвести и сформировать восприятие. Именно память, а не восприятие, более точно распознает момент контакта между сознанием и внешними объектами. Восприятие длится лишь некоторое время, включая воспоминания о бесчисленных моментах. Таким образом, можно видеть, что память представляет субъективную сторону познания, в то время как восприятие представляет его объективную сторону.

В данном случае стоит посмотреть на процесс объединения памяти с восприятием. Суть процесса восприятие заключается в том, что, когда мы впервые сталкиваемся с новыми для нас объектами, мы познаем их. Затем, когда мы снова смотрим на объект, полученное изображение связывается с конкретным объектом, и этот процесс является идентификацией. Идентификация включает в себя внимательную и механическую идентификацию, которая автоматически распознает вещи, не сопровождаясь специальными действиями восприятия. Существует также внимательная идентификация, запускающаяся при попытке выйти за пределы привычного сознания или при столкновении со сложными объектами. Посредством внимательной идентификации мы обращаемся к прошлому образу, который напоминает текущее воспринимаемое изображение. Так мы познаем объект в настоящем благодаря более детальному анализу прошлого опыта. Следовательно, если внешние границы прошлого изображения шире, чем воспринимаемое изображение, результат восприятия является новым и наши знания в итоге обогащаются. Но если нет, то восприятие вернется к глубине памяти и попытается найти нужные на данный момент воспоминания.

Если восприятие допускает процессы, которые очерчивают суть объекта, память ведет к восприятию прошлого. Сознание, познающее объект, обладает восприятием и памятью. Бергсон в своей работе Материя и Память (1896) дважды говорит о своей перевернутой конической модели памяти. Весь конус (SAB) – это наша память, где вершина (S) показывает текущее состояние памяти. И прямоугольник (P) представляет текущее представление себя. AB, нижняя часть конуса, является скрытой чистой памятью, полным прошлым. Чистая память действует неосознанно, потому что она либо забыта, либо скрыта.

По сути, наше «Я» не может добраться до чистой памяти. Если чистая память каким-то образом выявляется, то ее сущность уже будет искажена. Кроме того, суммирование изображений памяти не является чистой памятью. Таким образом, АВ является сущностью, характеризующейся бессознательным аспектом, а также абсолютной в метафизическом смысле, но бессознательной, с точки зрения Фрейда. Те понятия, которые показаны на модели областями A’В’ А”В”, сокращены до одного из различных сечений конуса, но они также могут быть включены в чистую память. Поэтому Бергсон следующим образом описывает процесс того, как чистая память переходит от потенциальной ситуации к настоящей. Когда наше «Я» готово к фиксированию какого-то изображения, что работает как «фокусировка камеры», чистая память «появляется и затем сгущается, как облако».[357] А сознание систематически структурируется вокруг воспоминаний, в которых преобладает чистая память.

Как же тогда чистая память проявляется через восприятие текущего момента? Чистая память, считает Бергсон, может перейти к текущему действию и ухудшиться, что приведет к текущему представлению (P). Таким образом, «Я» в каждый момент времени проходит через процесс познания посредством взаимодействия между памятью, за которой стоит чистая память, и восприятием внешнего объекта. Схематически говоря, S переходит к AB, а затем медленно спускается к вершине через A’В’ или A”B”».

Кроме того, чистая память сама по себе имеет склонность становиться восприятием. В этом контексте сжатие памяти – это концентрация AB, проходящей через A’B’ или A”В”, а параллельное движение происходит в случае, если эти доминирующие воспоминания перемещаются в настоящее. С другой стороны, расширяющееся движение является циклическим движением, в котором сенсорная система, которая работает здесь и сейчас, выбирает только желаемые изображения в качестве памяти. Сознание, которое в данный момент времени фильтрует информацию, концентрирует внимание, погружаясь в глубины памяти.

В соответствии со степенью напряжения внимания разум расслабляется, когда перемещается к АВ по модели Бергсона. Люди в рамках этого процесса глубоко погружаются в прошлое. С другой стороны, по мере приближения к точке S разум фокусируется на привычках или сенсорных движениях. В этом состоянии люди не нуждаются в полном подключении сознания, демонстрируя автоматическое поведение. Нормальные люди, с другой стороны, развивают деятельность сознания, располагающуюся между этими двумя крайностями.

Память в рамках конусовидной модели Бергсона влияет на сознание в текущий момент времени посредством одновременного действия как циклического движения расширения памяти, так и параллельного движения ее сжатия. Конечно, параллельное движение сжатия направлено на текущий момент и в будущее, а движение циклического расширения – в прошлое. В рамках одновременного действия памяти и восприятия мы возвращаемся из настоящего в прошлое, интерпретируем, создаем из прошлого будущее и так далее[358]. Таким образом, существующая концепция времени также должна быть пересмотрена в рамках деятельности самосознания. Будущее не является непрерывным линейным движением вперед, а скорее перспективой этого движения. При этом прошлое неоднократно повторяется как расширяющийся момент в настоящем и в то же время как сокращающийся момент, направленный в будущее является повторяющимся движением к точке направленное в будущее.

Бергсон делит память на память привычки и память изображения. Во второй главе книги «Материя и память» он говорит, что память привычки проявляется непосредственно как трансформация в поступки или в настоящую форму нашего «Я», когда в теле уже зафиксирован определенный набор привычек, таких, как запоминание строчек из стихотворений или прогулка в знакомых нам местах. Память привычки связана с сенсорной двигательной системой, которая проявляет сознательную деятельность в текущий момент времени. Это память, в рамках которой прошлый опыт накапливается в теле и воспроизводится с помощью автоматических действий без каких-либо особых сознательных усилий.

С другой стороны, память изображений – это память, в рамках которой прошлый опыт естественным образом остается в форме изображений, сохраняющихся не физическим образом, они имеют чистоту и представляются бездействующими. Память изображений может быть разделена обратно на чистую память и изображения памяти. Чистая память – это скрытое состояние изображения памяти, которое остается за рамками сознания, находится в сущности бытия в форме автономного воспоминания. Изображения памяти можно назвать реальным состоянием чистой памяти.

Память изображений и память привычек – это только различия, которые имеет одна и та же память по мере того, как она становится реальностью, но они похожи по своей природе и различаются только по степени. Таким образом, различие по виду существования памяти является более убедительным. Другими словами, память изображений, память привычек и реальная память – это чистые воспоминания. Два способа хранения памяти встречаются друг с другом посредством движения сжатия и расширения, выступая в качестве ярких воспоминаний, связанных с творчеством.

Память изображения воспринимает настоящее в бессознательном виде. С точки зрения Бергсона, последовательные изображения, появляющиеся у нас в голове, как раз и являются мышлением. Он определяет изображения как некую сущность между объектами и представлениями, и в этом контексте он считает «промежуточное существование» не пространственным явлением, усиливающим противоположность реальных объектов и представлений о них, а временным процессом, который является посредником между ними. Образы – это бесформенные сущности, созданные непрерывным процессом контакта протяженных объектов и нашего репрезентативного сознания. Объекты приходят к нам в виде образов благодаря процессу восприятия самих себя и времени.

Одно изображение продлевает предыдущее изображение для получения последующего изображения. В данном случае оно не является изолированным и фактически продолжает изображение, которое следует за ним. Последовательно появляющиеся изображения являются скрытой природой мышления, делает вывод Бергсон. Согласно подобной логике непрерывности, с течением времени весь этот процесс сохраняется в памяти. Итак, память, по Бергсону, можно определить как прогрессивное движение, а материя, по его подходу, может быть определена как изменяющаяся сущность.

Объект меняет форму в каждый момент времени. Вернее сказать, формы как таковой не существует, потому что форма означает неподвижность, а реальность представляет собой движение. Фактически реальным можно назвать лишь постоянное изменение формы. То есть форма – это только момент, полученный в результате прогрессивных изменений[359].

Есть изображения, которые отделены от других постоянно изменяющихся изображений. Причем этот изолированный вид изображений является представлением, ярким примером которого является пространственное представление. Представление о пространстве – это не расширение бытия и не особая форма интуиции, а простая структура нашего «Я», которая познает окружающий мир. Чтобы изображение было преобразовано в представления, некоторые части объекта обрезаются, а оставшиеся его части формируют конечное изображение.

Поэтому объекты представляют собой сумму изображений, а не материи. Объекты не являются ни протяженными, ни твердыми, ни разделенными на части. Тем не менее, объекты и представления Бергсона считаются сущностями, имеющими определенную направленность. Таким образом, философия Бергсона может быть сформулирована как монотеистический дуализм. Бергсон в сменяющихся изображениях ищет или пытается отыскать место, где формируется чистая память, являющаяся, с его точки зрения, настоящим разумом. А возникновение двигательной системы и сенсорной системы он ищет в пространственных изображениях. Контраст и взаимодействие этой чистой памяти и сенсорной двигательной системы в конечном итоге, как он считает, формируют сознание.

Тогда давайте разберем другие изображения при помощи изначальных физиологических изображений восприятия, эмоций и деятельности. Поскольку тело не изменяется, оно представляет собой обособленную область, отдельную от появляющихся одно за другим изображений. Как говорит Бергсон, тело состоит из изображений, формируемых нервной системой ввода, нервной системой вывода и центра нервной системы (головной мозг)[360]. Задачи головного и спинного мозга, основы сенсорных движений, также совпадают с задачами нервной системы. Тело – это реальность восприятия, оно связывает внутреннее с внешним миром и отвечает за реальную работу по изменению вещей, концентрируясь на конкретных действиях.

Изображение, в рамках его обработки нашими органами, упрощается в образы восприятия и памяти. Во-первых, есть изображения памяти, которые уже существуют. Они не формируются деятельностью мозга или восприятием, и это происходит независимо от тела. Обычно мы осознаем момент рождения изображения в процессе нашего восприятия объекта, но Бергсон считает, что изображения памяти появляются уже заранее. Во-вторых, существуют изображения восприятия, которые относятся к деятельности центров восприятия. В первую очередь достигают органов чувств характеристики внешних объектов, а затем они превращаются в сознательные образы благодаря молекулярному движению в нервной системе ввода и вывода информации.

Однако восприятие – это не молекулярное движение в головном мозге, а движение, которое находит свое отражение в широких рамках Вселенной. Восприятие вещей вокруг нас показывает пример спонтанного движения жизни. Неврологическое описание процесса восприятия начинается, когда внешний объект связывается с головным мозгом, например, через глаза и зрительный нерв. В то же время объект внешнего или внутреннего мира осознается напрямую через внешние органы чувств или внутренние органы[361]. Восприятие – это состояние сознания, когда объект становится его частью.

Восприятие по самой своей природе является лишь частью познавательной деятельности, если обратиться к «Феноменологии духа» Гегеля. Гегель анализирует процесс сознания (чувственная достоверность, восприятие и рассудок) как поэтапное движение по направлению к духу, проходящее через самосознание и разум. Таким образом, с когнитивной точки зрения, восприятие является временным и хаотичным знанием, оно сублимируется духом, который появляется вслед за восприятием. С философской точки зрения, восприятие – это неполное объектное сознание. В философии идеализма считается, что несоответствия между восприятием и вещами окружающего мира сублимируются на сознательном уровне сразу после восприятия.

Но Бергсон критикует процесс духовного анализа, проведенный Гегелем, как слишком жестко фиксированный и структурированный, будто бы это – физический объект[362]. Бергсон, расширяя область восприятия, опровергает существующее мнение о том, что восприятие – это лишь стадия процесса рационального познания. Биологические организмы готовятся к реакции в ответ на раздражения, исходящие от внешнего мира, и в этой реакции у них объединяются воля и выбор. Для того чтобы доказать действенные характеристики восприятия, Бергсон подходит к появлению восприятия с точки зрения эволюционной теории.

Задолго до появления людей существовали клетки растений и животных, которые имели более длительную историю сосуществования, чем тот период, когда они существовали отдельно друг от друга. Таким образом, характеристики растений являются в общем-то также и характеристиками животного, и, напротив, характеристики животного в целом настолько похожи на характеристики растений, что могут наблюдаться и у них. Разница лишь в соотношении распределения эти характеристик.

Основная характеристика, в которой биологические организмы разделились на животных и растения, это их способ питания. Растения обладают способностью производить углерод и азот из окружающего воздуха, воды, почвы и минералов, которые им необходимы для выживания. Кроме того, растения вообще не реагируют на раздражители, поскольку имеют целлюлозную мембрану, которая вырабатывает органическое вещество и защищает протоплазму. В этом контексте можно сказать, что сознание у растений имманентно. Поэтому основной характеристикой растения можно выделить их бессознательность.

Животные, с другой стороны, осуществляют косвенное поглощение органического вещества через растения. Амеба также перемещает свои двигательные способности, чтобы захватить органическое вещество. И даже высшие животные с высокоразвитой нервной системой активно используют свои органы чувств с той же целью. Большинство движений животных сопровождаются некоторыми сознательными элементами. Животные двигаются осознанно, чтобы потреблять питательные вещества. По мере развития нервной системы характер их движений становится все более разнообразным, а сознание становится все более чувствительным. Однако, в первую очередь должна развиваться именно нервная система, так как без соответствующих предпосылок в ее лице никакое сознание не может существовать. Дело в том, что нервная система концентрирует активность организма в определенном направлении, что приводит к более высоким уровням активности и так далее. Чем ниже животное по развитию, тем проще будет его нервный центр, и даже есть случаи, когда может наблюдаться отсутствие нервной системы у каких-либо организмов.

Сознательные существа сохраняют прошлое и стремятся к будущему. Но именно нервная система реагирует на внешние раздражители и придает деятельности биологического организма разумный характер, что используется ими как средство в борьбе за выживание. В случае людей, спинной мозг и продолговатый мозг необходимы для реакции, а головной мозг необходим для осуществления волевой деятельности. Спинной мозг или головной мозг с помощью молекулярных движений внутри себя продлевают раздражение. И в этом контексте нервные клетки, задействованные в этом процессе, способствуют или препятствуют этим отношениям. Но реакции и волевые действия не различаются, а объединяются. Таким образом, восприятие является отправной точкой, которая двигает объекты, действуя вовне.

Восприятие существует или находится в сложных отношениях между двигательным и сенсорным центрами. Бергсон различает два вида восприятия, чистое восприятие, функционирующее без подключения памяти, и сознательное восприятие, работающее с использованием памяти. Однако оба они идентичны в том, что ориентированы на движение. Чистое восприятие существует в теории и является самым низким уровнем разума.

Мы просим читателя временно понимать под восприятием не мое конкретное и сложное восприятие, вздутое моими воспоминаниями и всегда имеющее известную длительность, но чистое восприятие, существующее более в логической возможности, чем на деле, восприятие, которое имело бы существо живущее, как живу я, но поглощенное настоящим и способное, устранив память во всех ее видах, получить непосредственное и мгновенное видение материи[363].

Именно память завершает восприятие в нижней его точке. Взаимодействие памяти и восприятия является основой сознания. Именно память завершает сознательный характер восприятия. Когда внешние объекты воспринимаются нами через органы чувств, содержимое прошлого опыта также работает одновременно с этим. Память даже заменяет процессы восприятия. Другими словами, образы прошлого распознают представление объекта или события, которые воспринимаются на текущий момент времени просто как сигнал. Таким образом, процесс восприятия становится удобным и быстрым.

Если восприятие действительно работает именно таким образом, то существует ли восприятие, которое не задействует память? Чистое восприятие – это восприятие, которое получает прямую и мгновенную форму от объекта. Такое чистое восприятие содержит в себе непосредственную форму объекта, но теперь оно отошло на задний план. Это чистое восприятие, которое дает нам прямой образ материи. Чистое восприятие – это сама природа материи, потому что она отличается от материи только степенью, следовательно, они схожи по своей природе.

Сознательное восприятие, с другой стороны, в некоторой степени связано с физиологическими аспектами. Обычно внешний объект может создавать осознанное восприятие, передавая некоторые сигналы в принимающие их нервы. И нервная система, в свою очередь, превращает их в определенные молекулярные движения в головном мозге.

Вот мое тело с его «воспринимающими центрами». Эти центры приходят в колебание, и я получаю представление о вещах[364].

Молекулярные движения проходят через спинной мозг к центробежным нервным волокнам, которые направляют сигналы в определенные части тела или во все тело целиком. Так сознательное восприятие изменяет структуру головного мозга. В тех случаях, когда нервная система и ее внутренние изменения создают образы каких-то конкретных объектов, все эти образы в конечном итоге формируют наше представление о Вселенной. Но, отрезав входящие в головной мозг нервы, эти особые отношения мозга со вселенной исчезают, потому что нервные цепочки, связывавшиеся с головным мозгом, оказываются заблокированы. В этом случае никакие воздействия окружающего мира на головной мозг становятся невозможны.

Процесс восприятия аналогичен механизмам стимулирования и реагирования, которые возникают прежде, чем сознание активизируется. Бергсон же рассматривает реакцию примитивных животных как пример тесной взаимосвязи между восприятием и поведением. Амеба, к примеру, просто реагирует на внешние раздражители. Восприятие простейших происходит при прямом контакте. Они сразу же прячутся, когда находят пищу или, в противном случае, сами рискуют быть пойманными. Таким образом, если говорить о примитивных организмах, восприятие соответствует механической формуле стимул – реакция.

Однако низшие формы жизни постепенно начинают эволюционировать в высшие формы жизни, когда они должным образом подготавливаются и адаптируются к окружающей среде. Это сопровождается особыми изменениями в нейронах, ответственными за чувства, такие, как зрение и слух, благодаря которым одни живые существа связываются с другими живыми существами, находящимися вокруг них. Увеличение области восприятия подразумевает обострение чувствительности нервной системы, а связь между стимуляцией и реакцией становится все более косвенной. Другими словами, стимул уже не вызывает напрямую какие-либо реакции или немедленный ответ. Кроме того, функции по решению физиологических задач начинают разделяться различными органами, то есть происходит процесс специализации. В рамках этого процесса также начинается дифференциация функций спинного мозга и головного мозга. Колебания или иные изменения, вызванные стимулом, отражаются в движениях, ведущих к сокращению мышц благодаря работе нейронов спинного мозга. Спинной мозг позиционируется как основа автоматического движения, вызываемых в ответ на стимуляции.

По мере развития нервной системы увеличивается число нейронов и их возможных комбинаций, восприятие расширяется и соответственно расширяются возможности поведения. Когда мозг биологического организма колеблется или находится в нерешительности перед дилеммой или выбором, то запускается восприятие и сознание. Таким образом, третья книга Бергсона, «Творческая эволюция», показывает, что по мере развития нервной системы человека неопределенность его поведения все повышается, и постепенно у нас появляется разум. Люди – это первые приматы, которые начали размышлять о своих действиях и попытались установить новый тип отношений с окружающим их миром. Таким образом, для нас становится возможным появление скрытых изображений, о которых пишет Бергсон.

Но он также не упускает и существование в глубинах человеческого восприятия склонности к примитивным актам устранения всего того, что нам мешает достичь победы в борьбе за выживание. Восприятие – это не действие добавления чего-либо к уже имеющемуся, а отделение действий, которые может совершить наше тело, от каждого данного изображения.

6.3. Чистые эмоции

Чистая эмоция находится глубоко в душе. Такие понятия, как «глубокая печаль и радость, бурные страсти, эстетические чувства и т. д.»[365], не связаны с каким-либо другим внешним «чистым». Такие чувства, пишет Бергсон, появляются глубоко в душе, и мы не можем часто испытывать подобные эмоции, что является психологическим фактом. Объем понятия такого рода эмоций крайне широк. Поскольку психологические переживания не сопровождаются физическими признаками, их сравнивают с привычными для нас понятиями радости или скорби, которые характеризуются физическими признаками, такими, как сокращение мышц или расслабление. Кроме того, поскольку чистые психические состояния нематериальны и качественны, они отличаются от чувств, возникающих по внешним причинам. И их нельзя сравнивать друг с другом, они новые и насыщенные.

Давайте перечислим каждую из чистых эмоций, которые идентифицировал Бергсон. Чистая радость направлена в будущее, что приводит к быстрой связи между чувствами и мыслями и к большему количеству действий. Когда мы достигаем чрезвычайной радости, мы чувствуем наслаждение бытия. Чрезвычайная радость – это не медленное нарастание интенсивности от обычной радости или изменение размера одной эмоции, а скорее качественно другая форма эмоции. Чистая печаль, с другой стороны, уходит в прошлое и ничего не жаждет. Поскольку будущее не открыто, наши мысли и чувства становятся бессильными, и наши усилия по достижению счастья кажутся бессмысленными и бесполезными.

Есть также много способов прикоснуться и к чистому эстетическому чувству. Изящество – это ощущение спокойствия движений или позы художника. Когда мы слышим музыку, ее можно предсказать по правилам ритма или повторения ритма, и можно почувствовать легкое спокойствие или естественность. Изящество и музыкальные ритмы вызывают ответные чувства в различных частях тела или даже отражаются в состоянии ума, фиксируя нашу волю и мысли[366]. В рамках эстетического чувства можно ощутить степень изменений, поэтому то, что появилось до этого момента, впитывает в себя то, что появилось после. Эстетическое чувство, или чувство красоты, означает качественное изменение, и мы ощущаем его в подъемах или падениях.

Еще один аспект чистого эстетического чувства – это красота. Само определение красоты как таковой Бергсоном не было дано, но он подходит к сущности понятия красоты главным образом, суммируя особенности предметов искусства в аналитических терминах. Искусство, которое стимулирует чувства красоты, успокаивает ум. Звуки музыки сравниваются со звуками природы. Звуки природы прямые, а звуки музыки, скорее, неявные. Стихи (образы), состоящие из метафор и рифм, также покоряют нас. Кроме того, неподвижность статуй и симметрия архитектурных объектов выходят за рамки наших обычных навыков восприятия. Другими словами, ощущение того, что произведение искусства вызвало у наблюдателя, сводит на нет противодействие наблюдателя, означающее его восприятие, и наполняет нашу душу.

Эстетические впечатления от произведений искусства постепенно уходят все глубже и глубже внутрь. Это связано с тем, что наши эмоции богаты и разнообразны, и это не произведение искусства как таковое захватывает нас. Другими словами, причина, по которой мы различаем интенсивность, глубину и высоту эмоций, является инстинктивной, и произведения искусства просто-напросто дают нам возможность показать разнообразие человеческих эмоций такого рода.

Конечно, не так много произведений искусства, которые стимулируют только глубокие чувства, и эстетические эмоции отличаются от чувств, потому что они содержат мысли, отличные от чувств. Эстетические эмоции уникальны и субъективны, особенно если мы не испытывали подобные эмоции ранее. В целом изменение интенсивности испытываемых нами эстетических эмоций соответствует нашим внутренним изменениям.

В XX веке немецкий философ и теоретик культуры Вальтер Беньямин (W. Benjamin) описал процесс принятия аудиторией произведений искусства в рамках концепции Ауры (Aura) в своей работе «Произведения искусства в эпоху его технической воспроизводимости». Аура – это таинственная симпатия и реакция, возникающая между оригинальными произведениями искусства и зрителями в ту эпоху, когда не было настоящего посредника между работой и зрителями, такого, как кино или радио.

В контексте этого исследования, как сказал Беньямин, можно подойти к ауре зрителей с нейропсихологических позиций. Внешняя среда должна быть располагающей, чтобы зритель был впечатлен работой. Он должен сидеть в удобном кресле на фоне прохладного ветерка, мягкого солнечного света и ясного неба, неторопливо глядя на природные пейзажи, далекий горизонт. Его дыхание мягкое, его мышцы расслаблены, а его тело такое же легкое, как и плавающее. Внутренние органы также спокойны, полны энергии для движения тела, он чувствует себя спокойно и хочет остаться в этом месте.

Трудно понять, что чувствует в таком состоянии все наше тело. Иначе говоря, это состояние можно назвать сугубо духовным, в нем размыты границы между телом и разумом. Также подобное состояние можно назвать моментом, когда приятные чувства без помех поднимаются в душе. Здесь разум ощущает нечто большее, чем просто комфорт или удовольствие, он возвышается до благородного состояния. Таким образом, понятие ауры у Вальтера Беньямина как раз и представляет собой чистые эмоции.

6.4. Разумный свободный человек

Представление Спинозы о людях как об эмоциональных существах и его детальная категоризация эмоций, на первый взгляд, кажется противоречащими выводам Декарта, великого мастера современной философии. Но в конце своей «Этики» Спиноза выходит за рамки сугубо эмоциональных действий, чтобы особо подчеркнуть важность человеческого разума. Он также говорит, что радость и добро могут сочетаться друг с другом в рамках разумных и рациональных действий.

Самое полезное в жизни – совершенствовать свое познание или разум, и в этом одном состоит высшее счастье или блаженство человека[367].

Спиноза считает, что пока человек не обретает такого рода понимания восприятия, он обращает внимание на эмоции. Он говорит, что люди действуют, основываясь не на здравом суждении и рациональности, а в первую очередь основываясь на своих представлениях добра и зла и тех эмоциях, из которых они появились.

Человек, хотя и видит перед собой лучшее, однако принужден следовать худшему[368].

Мы часто действуем на основе эмоций, однако, если мы действуем на основании разума, все эмоции теряют ценность, кроме ценности нашего существования. Спиноза также говорит, что разум не так бесконечен, как дух, потому что разум не может полностью не подчиняться требованиям природы. Таким образом, разум берет верх над эгоизмом, ставит свои интересы на первый план и ведет нас к большему совершенству. Разумные люди ищут свои интересы, но они искренни и честны. Они ищут свои собственные интересы под руководством разума. Такой человек, считает Спиноза, действительно ведет себя в соответствии с природой человека и в соответствии с природой других.

Люди могут руководствоваться злыми и негативными эмоциями в своих поступках. Если мы на кого-то злимся и испытываем взрыв негодования, можно сказать, что это – добродетель с эмоциональной стороны. Однако, если посмотреть на эту ситуацию с рациональной точки зрения, то окажется, что все эмоциональные действия слепы. В таком случае, как считает Спиноза, мы также поймем, что радость или грусть относятся к частям тела, наши страстные желания или влечения ориентированы на решение собственных целей организма, которые не учитывают интересы человека в целом.

В частности, Спиноза подчеркивает, что разум имеет свойство умеренности, так что желание может быть смягчено без применения излишних усилий. С другой стороны, желания, возникающие из обычных эмоций, будут всегда слепы без контроля разума. Радость и грусть без участия разума могут обрести достаточно негативные оттенки. Разум также делает возможным рациональный выбор, который предпринимается с учетом степени сравнения всех факторов, влияющих на текущее положение дел, и возможности удовлетворения своих желаний в альтернативный момент времени. Из двух зол разум выбирает меньшее, а из двух вариантов добра выбирает лучший. Он также предпочтительнее рассматривает большее добро, которое будет реализовано в будущем, чем добро, которое будет реализовано здесь и сейчас. Разум действительно выбирает меньшее зло, так как пытается избежать великих страданий, которые произойдут в будущем.

По мнению Спинозы, того, кто застрял в своих чувствах, когда он должен принять решение, можно назвать их «рабом», в то время как тот, кто добросовестно следует руководству разума, – это «свободный человек»[369]. Свободного человека никогда не одолевает ужас смерти, если он всегда следует убеждениям разума. Преследуйте личный интерес, призывает нас Спиноза. Рациональный свободный человек действует в соответствии с идеей рациональности, поэтому концепция добра и зла становится для него менее значительной. В этом контексте Спиноза упоминает ветхозаветную историю про райский сад: Бог говорит Адаму и Еве не есть запретный плод добра и зла, растущий в райском саду. Но они все равно не послушали создателя, а затем, съев его, начали бояться смерти, а не жизни, и, поскольку Адам из всех природных созданий знал женщин лучше всего и следовал искушениям зверя, они в конце концов потеряли свою свободу. Тем не менее, разумные и свободные люди следуют своим интересам, руководствуясь лишь собственным разумом, и поэтому они размышляют над общими, коллективными выгодами. Поэтому, чтобы жить свободнее, они стремятся построить государство и написать законы[370].

Желание человека совершать добрые дела по велению разума – это и есть мораль, считает Спиноза, а желание поддерживать хорошие отношения с другими людьми – приличие. С другой стороны, он говорит, что подлость – это все, что мешает существованию подобной дружбы между всеми людьми. Тем не менее, немногие люди следуют принципу разума. Большинство чувствуют себя плохо, страдают или завидуют, обижают других и противостоят друг другу.

Рациональный свободный человек, наоборот, может контролировать свои эмоции. Он может превратить ненависть, гнев и презрение к другим в любовь или терпимость. Спиноза утверждает, что разум изменяет личность, основанную на зле или ненависти, потому что он всегда указывает на добро. Однако для рационального человека эмоции действительно можно назвать злом, потому что они презирают рациональные суждения и противоречат разуму. Жалость также является злом сама по себе, потому что она в корне печальна. В связи с этим разумные свободные люди стараются держаться подальше от проявлений жалости, но есть исключения. Попытки спасти человека, попавшего в беду, должны исходить только из веления разума.

Наилучшим чувством при рациональном наблюдении является самоудовлетворение. Рациональный человек может наиболее четко судить о своей способности работать, поэтому у него нет другой цели, кроме себя. Довольный собою человек понимает похвалы как лучшую из эмоций, а стыд, наоборот, рассматривает как самую невыносимую из них[371].

6.5. Переосмысливая «дух» Гегеля

6.5.1. Условия духа (разума)

Декарт отличал сознание от разума и связывал сознание с сердцем и мозгом, а разум с шишковидной железой и мозгом. Декарт придерживается дуалистического и, в некоторых случаях, монического подхода к разуму, теряя присущую ему точность при обсуждении его независимости. Если головной мозг также контролирует тело и является источником разума, попытка Декарта разделить мир на две противоположности сталкивается с противоречиями. Со времен Декарта философы настаивали на том, что тело и дух различны, но не могли доказать это на практической основе. Дуалистические черты идеалистической философии более субъективны в философии Канта. Кант рассматривает время и пространство не как атрибуты вещей, а как априорные условия для восприятия наблюдателями. Время (форма внутренней интуиции) и пространство (форма внешней интуиции) берут свое начало в сознании. Мир, который испытывают люди, отличается от мира качества, присущего вещам.

Субъективность Канта является предметом детального анализа в философии Гегеля (G. W. F. Hegel). У него материя и сознание объединяются в духе (разуме). Гегель утверждает, что сознание направлено на дух и абсолютность, а не на объектное сознание чувственной достоверности и восприятия. Реальность, которую описал Декарт, понимается Гегелем как возможность для развития духа. Гегель усматривает некоторую ориентацию, анализируя действия сознания шаг за шагом. Он обращает внимание на склонность сознания к возвышению, хотя и медленно текущую. Это позволяет с помощью мышления, выполняющего роль посредника, включить творческую составляющую в наше существование.

Затем стоит рассмотреть, что сказал Гегель о деятельности сознания (чувственная достоверность, восприятие и рассудок) по отношению к предмету. Чувственная достоверность (sinnliche Gewißheit) – это начало полномасштабного процесса сознания. Чувственная достоверность означает непосредственное познание того объекта, что находится перед вами, но оно в отношении объекта не использует идею. Поскольку наше «Я» еще не имеет никакого отношения к объекту, объект воспринимается сам по себе, как он есть, без какой-то надстройки. Сознание, однако, не только не остается в сфере влияния чувств, но и поднимает вопросы о природе объекта. Объект здесь и сейчас может не иметь такого качества, как раньше, и в целом в разное время и в разных местах тот или иной объект может обладать разными свойствами. Многие настоящие моменты сливаются воедино, и, как только их соберется много, тогда можно будет говорить об объекте. Таким образом, реальным началом восприятия должна быть деятельность органов зрения или слуха напрямую, но, с точки зрения восприятия, чувственные убеждения являются поверхностными и неполными, как считает Гегель.

Данные, поступающие напрямую от органов чувств, понимаются им как первый шаг в поиске истинного знания. Это предполагает, что сознание не находится на начальном этапе развития, а возвышается, если говорить с диалектической точки зрения. Сознание не удовлетворено чувственными убеждениями, потому что оно не универсально. Восприятие (Wahrnehmung) по Гегелю воспринимает как всеобщее то, что для него есть сущее. То есть в рамках процесса восприятия «Я» воспринимает существующий объект как универсальный и абсолютный. Поскольку объект в процессе восприятия трансформируется в свои свойства, можно подтвердить, что объект проходит через чувственную достоверность. Восприятие по-разному определяет и различает объекты. Это не означает, что сенсорные особенности объекта совсем исчезают. Объекты, которые рассматриваются напрямую с помощью органов чувств, идентифицируются нами по их свойствам или качествам. Непосредственность стремится к всеобщности из-за наличия посредников и неточности передачи информации в рамках восприятия.

Однако из-за исключительной природы восприятия все еще есть основания для неправильной оценки объектов. Объект представляет собой единое целое, но он также содержит в себе множество свойств, которые не связаны друг с другом. Тем не менее, поскольку наше восприятие не может оценить объект комплексно, оно сталкивается с восприятием других людей.

Объекты существуют как сами по себе, так и благодаря другим. Мы вступаем в стадию рассудка (Verstand), по Гегелю, только тогда, когда объект посредством идеи становится всеобщим существом, объединяя свое существование с прочими сущностями. Рассудок – это сознание идентичности, которое придает определенную структуру внешнему объекту и создает его характер. На стадии рассудка знание об объекте постепенно превращается в сверхчувственное сознание, и оно всесторонне изучает объект. Древнегреческий философ Анаксагор называет сознание, без которого он считает невозможным существование, ноусом (Nous, рассудок), а Аристотель приравнивает существование к «Эйдосу» (Eidos, видимость, форма, то, что позволяет вещи существовать), а Платон приравнивает существование к «Идее»(Idea, идея, понятие)[372].

Первой характеристикой рассудка является то, что она охватывает только видимый мир и не осознает те изменения, которые являются свойством объекта. Рассудок считает, что объекты не подвергаются изменениям, и находится в бесконечном размышлении. Законы, порожденные рассудком, остаются в сверхчувственном мире. В состоянии восприятия предметы, идентифицирующиеся с нами, перестают быть таковыми, и, наоборот, то, что не мы не идентифицировали с собой, становится близким нам объектом. В частности, то, что презирается, потом становится уважаемым, а то, что уважается, потом презирается. Кроме того, то, что почитается, со временем подвергается критике, то, что кажется неприемлемым сегодня, завтра превращается в поступок чести, и то, что квалифицируется как преступление вчера, сегодня называется добродетелью, а то, что некогда считалось добродетелью, может внезапно стать злом. Таким образом, состояние восприятия, в котором личность и объект разделяются на несущественное и сущностное, всячески устраняется. Когда внутренние характеристики взаимодействуют с явлениями, противоречие между ними исчезает, и их свойства зависят от существования своей противоположности.

Вторая особенность рассудка заключается в том, что он не знает о реальности внутреннего мира. На стадии рассудка внутренний мир остается чистым. Сознание не распознает того, что находится за его пределами. Таким образом, само понятие бесконечности для нас представляется незнакомым. И только наука призвана объяснить понятие бесконечности, в рамках которого не существует понятий «отличный» или «одинаковый». Рассудок различает объекты, но при этом мы эмпирически постигаем мышление посредством самого процесса мышления.

6.5.2. Самосознание: я, мышление

Сознание, когда-то подчиненное объекту, теперь выходит за его границы и возвышается до разума, пишет Гегель. Таким образом, чистый внутренний мир и чистое мышление, которое направлено на то, чтобы постичь этот внутренний мир, едины. Гегель пишет, что, когда сознание выходит за границы явлений и, наконец, начинает осознавать себя, мы достигаем уровня самосознания (Selbstbewusstsein). Самосознание – это сознательное движение, которое возвращается от восприятия и чувств, направленных на внешний мир обратно к наблюдателю. Предпосылкой этому служит размышление об окружающем мире. Понимание другого, это – прежде всего, понимание того факта, что сознание в принципе может появиться в ком-то другом. Однако разница между самосознанием и чувством или восприятием заключается в том, что в чувствах или восприятии мы не ощущаем разницу между собой и другими. Гегель предполагает, что «истина» начинается в самосознании, предполагая взаимосвязь между истиной и самосознанием[373].

Самосознание, кажется, не существует как сущность отдельная от тела. Тем не менее самосознание не возникает только из-за нейрофизиологических процессов в мозге. Субъективную и тонкую материю сознания невозможно свести лишь к нейронной активности головного мозга.

Посредством самосознания объект становится единым целым с сознанием, породившим «Я». Рассматривая отношения между «Я» и «другим», самосознание сохраняет атрибуты «другого», но независимая сущность «другого» при этом исчезает. Индивидуальность, универсальность и пустой внутренний мир, которые являются объектами чувств или восприятия, воспринимаются как бессмысленные, и отсутствует понимание того, что объект существует в сознании независимо.

Таким образом, самосознание, проявляющееся в процессе превращения первичного сознания в самосознание в форме желаний, может отрицать объект. Желание знает, что другой может существовать сам по себе вне зависимости от нас, но из-за желания другой исчезает, и желание осознается как индивидуальность, отличная от объекта. Таким образом, в конечном счете желание воспроизводит и желание, и объект.

Благодаря наличию самосознания объект не является мертвой материей, а живым организмом. В живых существах происходит движение «единой и циркулирующей сущности, которая совершает чистое движение»[374]. Кроме того, живой организм состоит из различных органов. Эти органы независимы друг от друга, но они, будучи собранными вместе, составляют единое целое. Биологические организмы делятся на те организмы, которые сами поедают другие организмы, и те, что становятся добычей, но являются при этом самодостаточными. Самодостаточные организмы поглощают питательные вещества неорганической природы и придают приоритетное значение самосохранению и выживанию. С другой стороны, эти живые организмы сами становятся питательными веществами для иных форм жизни и, таким образом, противоречия между биологическими организмами стираются. Развиваясь таким образом, в мире природы происходит цикличное движение распада, разделения и повторного объединения.

Самосознание в своем бесконечном движении начинает устранять всех других. В первую очередь, невозможно избежать противоречий между человеком и человеком. Обе стороны могут заявить о своих убеждениях как об истине и даже лишить друг друга жизни, пытаясь устранить своего противника. Однако самосознание, которое направлено на самое себя, не может существовать вечно. К самосознанию приходит понимание, связанное с «другим» и существованием его самосознания. Парадокс понимания потребности в другом и признания со стороны других давно укоренился в нас. С одной стороны, у нас абсолютно независимое сознание, с другой стороны, наше независимое сознание нередко отдает приоритет чужим интересам. Здесь Гегель приводит в пример сознание хозяина, а также сознание раба, связанного с господином.

Разница между сознанием раба и господина зависит от их отношения к вещам. В частности, для рабов труд – это способ вырваться из рабства вещей. Труд дает рабам чувство самосознания, свободного от страха перед хозяином или страха смерти, в то время как хозяин не придает большого значения вещам, и начинает доминировать над рабом. Рабы имеют дело с вещами напрямую, но при этом они только обрабатывают их, а хозяева наслаждаются ими благодаря труду рабов[375]. Хозяин понимает статус раба как того, кто не может обладать правом владеть вещами в качестве субъекта. Благодаря такому своему отношению к вещам хозяин правит рабами.

По мере того, как самосознание становится все более и более ясным, возникает чистая абстракция «Я». «Я» развивает независимое и свободное сознание, оно и является мышлением. Мышление раскрывает свою самостоятельность по отношению к внешним объектам. Благодаря мышлению объект приближается к идее. «Я», таким образом, объединяется с объектом.

В процессе мышления печальная реальность теряет смысл. Расстояние между хозяевами и рабами, а также само состояние рабства исчезают, и люди, обладающие самосознанием, могут обучаться несмотря на внешнее угнетение. Таким образом, мышление всегда возвращается к себе, в отличие от простого приспособленчества к повседневной жизни, в связи с тем, что внутреннее движение идей – это абстрактная деятельность, которая отделяется от реальности. Мышление убеждено в своей свободе, то есть в неопределенности мышления, и, возвышая это утверждение до уровня истины, приводит общество к хаосу и беспорядкам. Сознание, у которого часто наблюдается отсутствие собственной идентичности, видит в Абсолюте, или Боге, некий способ бегства от реальности. Люди как отдельные личности стремятся к единству с Богом, чтобы избавиться от несчастного сознания и печального существования. Для таких людей образ Бога отражает то, как разделенное самосознание проходило путь страданий. Иными словами, Бог есть сущность, осознающая собственное разделение, а индивидуум воспринимается как результат вмешательства Абсолюта[376].

В процессе единения с Богом мышление рассматривается Гегелем как некий процесс, постоянно относящийся к другому, нереальному миру. Но даже если человек ищет единства с Абсолютом, реальность или объект по-прежнему противоречат мышлению. В то же время индивид осознает, что единение с Абсолютом в реальности все же никогда не станет возможным.

Желание и удовольствие могут быть связаны с мыслями, объединенными с Богом. Желание и удовольствие указывают на пределы мышления, поскольку они руководствуются тривиальными мотивами. Таким образом, между сознанием божественного и сознанием удовольствия третье сознание берет на себя ответственность за свободу действия или действий, в процессе которых отказ от самосознания может привести к ощущению несчастья. Поэтому мышление нуждается в разуме для того, чтобы обрести свою конечную форму во внутреннем нереальном мире в качестве индивидуального сознания. И разум исходит из убеждения в том, что реальность как таковая представляет собой индивидуальное сознание. Понятие разума начинает возникать в процессе противоречий и единства самосознания и другого[377]. Самосознание, достигающее стадии разума, обладает полной свободой и независимостью и испытывает объединение, когда сталкивается с внешним миром в противоречии.

6.5.3. Разум

6.5.3.1. Целесообразное тело

Почему человеческий дух находит разум в реальности, а не возвращается к Богу в самосознании? Гегель в качестве неизбежной причины этого приводит природные элементы, то есть головной мозг и физическое тело. В данном случае роль разума именно в том, чтобы обеспечить отсутствие противоречий между людьми и их природной основой. Люди имеют целесообразность, если они находятся в гармонии с естественным порядком вещей.

Природа – это понятие, противоположное моральному духу. Природа – законченный мир, функционирующий только по своим собственным законам. Когда окружающая природа связывается с человеческим внутренним миром, появляются чувства. И, если чувства принимают форму воли, их можно назвать побуждениями или наклонностями. Следовательно, для правильного следования морали необходимо обеспечить объединение чувств и морального сознания. Однако гармония между ними невозможна. Ведь мораль – это отрицание чувств, а наоборот, когда человек впадает в чувства, он возвращается в мир варварства. Следовательно, существует противоречие в обратной стороне морали, поэтому так называемый «высший принцип»[378], который бы установил настоящую гармонию природы и так называемой морали, остается все еще недостижимым.

Превращение первобытного человека в человека разумного – это парадокс природы. У всех людей есть общие цели, продиктованные их биологическими особенностями, в том числе «способность чувствовать, реагировать и регенерировать»[379]. Растения обладают способностью чувствовать и реагировать, а животные обладают еще и способностью к регенерации. Деятельность нервной системы, обладающей способностью чувствовать, направлена вовнутрь, на получение информации самим организмом, а деятельность мышечной системы, которая обладает способностью реагировать, наоборот, направлена вовне и может взаимодействовать с внешним миром. С точки зрения Гегеля, регенеративная способность включает в себя способность чувствовать и реагировать и заключается в способности воспроизводить себя посредством разного рода деятельности, которая управляется внутренними органами. Также он считает, что способность чувствовать, реагировать и восстанавливаться уже является одним из элементов нашего тела. То есть все эти способности тесно связаны со всеми системами нашего организма и являются частью механизмов действия и противодействия.

По своей природе способности чувствовать и реагировать кажутся противоположными, но их качественная степень одинакова, говорит Гегель. Высокая степень чувствительности аналогична высокой степени силы реакции, но они могут быть и обратно пропорциональны друг другу, если чувствительность и сила реакции измеряются в количественных величинах. Тогда регенеративная способность настолько гибка, что трудно определить закон ее работы в сочетании с чувствительностью или реакцией. Затем следует способность воспроизводить, которую сложно определить как закономерность, если она сочетается со способностью чувствовать и реагировать.

Три вышеупомянутых признака организмов являются отличными друг от друга и могут сравниваться, но их нельзя разделить на какие-то три особые отдельные системы, как в анатомии. Невозможно отделить внутренние элементы организма от одной формы и вывести таким образом какой-то закон. Поэтому Гегель не объясняет все это в рамках какой-то анатомической научной дисциплины. У него это обусловлено тем, что анатомия рассматривает отдельные части тела как безжизненные объекты[380]. Анатомия также упускает из виду свою цель, и в ее рамках ученые довольствуются техническим и концептуальным обсуждением нервов и мышц.

Гегель говорит, что разум не расположен в какой-то конкретной точке пространства и не существует в какой-либо конкретной форме. Разум не имеет ничего общего с врожденными качествами и не имеет отношения к другим органам тела или даже скелету. При этом бессознательные части тела по своим характеристикам похожи на вещи.

«Я» может быть раскрыто через тело. Другими словами, результат отношения между реальностью и индивидом проявляется во внешнем облике нашего тела. Таким образом, тело обладает приобретенными и внутренними особенностями, такими, как сознание и поведение, в дополнение к его врожденным свойствам. Конечно, внутренняя деятельность подвергается воздействию внешней среды или органов тела, но то, что на самом деле выражается снаружи, может быть чрезмерным или недостаточным, в отличие от внутреннего. При этом, когда чья-то природа чужда словам или труду, в результате и намерения его будут иными. Специалисты в области физиогномики утверждают, что самосознание влияет на тело. Например, в печени, которая представляет собой яркий пример внутренних органов тела, как они говорят, рождается гнев. Также во времена Древней Греции печень считалась источником откровений, пророчеств или божественных посланий. Тем не менее, физиогномика является всего лишь результатом произвольных суждений и не является научной дисциплиной, как и астрология или искусство гадания по линиям ладони. Такие гадания или та же астрология, к примеру, связывают линии ладони и движения небесных тел с судьбой, несмотря на то, что между ними нет никакой доказанной причинно-следственной связи.

Источник тела – не что иное, как само тело. В размышлениях Гегеля тело сравнивается с органом. Тем не менее, это утверждение снова пытаются оспорить, предполагая наличие причинно-следственной связи между внутренним строением организма и внешними факторами. Он утверждает, что только нервная система – это действительно орган сознания, деятельность которого направлена вовне. Другие органы, такие, как руки или гениталии, служат только инструментами между сознанием и объектом. Кроме того, головной и спинной мозг не направляют самосознание вовне и не направляет его вовнутрь.

Если же головной и спинной мозг есть названное телесное для-себя-бытие духа, то череп и позвоночный столб есть другой выделенный крайний термин по отношению к нему, т. е. прочная покоящаяся вещь[381].

Позвоночник – это всего лишь главная ось спины, представляющая собой опору для всего организма. Таким образом, у Гегеля разворачивается дискурс касательно взаимосвязи черепной коробки и находящегося в ней головного мозга. Он говорит, что черепная коробка является лишь «мертвой сущностью»[382], которая представляет собой голову и просто-напросто защищает головной мозг от физических повреждений. Однако в этой безжизненной оболочке действительно протекает деятельность головного мозга, связанная с разумом. Тем не менее, череп как таковой повлиять на эту деятельность не способен. Хотя деятельность головного мозга, будучи независимой, может в свою очередь изменить форму черепной коробки.

В то время, однако, не было никакого способа визуально проверить активность мозга, поэтому сам Гегель не мог выяснить причинно-следственную связь между степенью умственного развития и последовавшим за этим развитием и изменением формы головного мозга и черепа. Он считает головной мозг местом расположения самосознания и предполагает, что личность и сознание находятся в головном мозгу как их независимые сущности.

В отличие от того, как понимается череп, например, в френологии или физиогномике, в действительности форма черепной коробки является лишь защитным механизмом головного мозга, поэтому для Гегеля черепная коробка – это всего лишь место, где содержится мозг, не более того. Также в то время считалось, что мозговые волокна являются центром работы разума, но при этом они считались безжизненными объектами. Конечно, это утверждение должно учитывать степень научного развития в то время, когда методы анатомии и визуализации физиологических процессов были еще недостаточно развиты. В то время можно было рассматривать только форму черепной коробки, а не проводить детальные исследования функций и строения головного мозга, но, как бы то ни было, черепная коробка является безжизненным объектом и не выполняет функции какого-то органа. При этом череп – это чистая материя, обволакивающая органы в защитных целях. Здравым смыслом будет полагать, что активность головного мозга в черепе влияет на его форму (например, потеря мыслей или сильные эмоции), но это лишь неполное утверждение и не представляет собой четкую причинно-следственную связь. Таким образом, Гегель в конечном итоге утверждает, что нет никакой связи между черепом и разумом, и что какие-либо поиски этой связи бессмысленны[383].

6.5.3.2. В разуме все становится единым

Чувственное сознание и сознание восприятия развиваются в рациональном и концептуальном духе. Объекты теперь существуют как понятия, а не просто как сенсорные свойства, а сущности и понятия приводят к рождению мышления. И дух в данном случае понимается как бытие. Внутренний мир, который появляется как какая-то цель, противоположен окружающему миру, который представляется как реальность. В таком случае реальность попадает в разум как знание, а не в своей изначальной форме, как она есть. Реальность, которую сознание не знает, попросту не имеет значения или не оказывает на нас воздействие. С другой стороны, можно сказать, что реальность сознания включает личную свободу. Органическая жизнь занимается самосохранением и существует самостоятельно, что кардинальным образом отличает ее от неорганической природы. Потому что минералы, с другой стороны, есть простейшие сущности, которые абсолютно противоположны биологическим организмам.

Внутренний мир рассматривает природу абстрактно, наблюдая за ней и понимая ее с помощью созданных им же чисел или законов. Когда наблюдающее сознание взглянуло на внешние объекты, первым, что оно обнаружило, стал «закон мышления»[384]. Закон мышления говорит о том, что, так как мышление возвращается в мир идей, оно может стать пустым движением, не имеющим отношения к реальности. Во-вторых, он говорит о неразрывности формы и содержания мышления благодаря знанию, которое стремится сделать любой предмет своим. Содержание мышления не является чувственным, но оно включает в себя все содержание и природу. В-третьих, закон мышления не работает в едином мышлении. Таким образом, получается, что закон – это не знание, а движение мысли.

Если мышление приводит нас к состоянию истинного самосознания, сознание превращается в сознание действия. Таким образом, ум можно разделить на сознание наблюдения, сознание суждения и сознание действия. Человек нарушает рамки иллюзии посредством действий и постигает истинный характер самого себя. Но его действия основаны на индивидуальных особенностях, поэтому они могут поднимать проблемы морали, нарушая стабильность единого мира и выдвигая на первый план божественный мир. Это связано с тем что разум, раскрытый сознанием действия, делает объект своим через субъективное отношение к реальности. Формы полного отрицания, такие, как революция или низложение правящего режима, могут ускорить конфронтацию между индивидуумом и общим, как считает Гегель. На первый взгляд, деятельность сознания – это форма независимого сознания, которая отрицает других, в отличие от универсального сознания.

Сознание суждения не теряет своей нереальной и чистой идентичности. Вы можете найти другую фигуру себя, постепенно наблюдая за сознанием действия. Таким образом, сознание суждения использует сознание действия как возможность размышления о своей нереальности, не рассматривая это с точки зрения добра и зла или тщеславия. И, наоборот, сознание действия также осознает свое упрямство и понимает сознание суждения в том же аспекте.

Таким образом, два полюса мысли и действия, универсальный и индивидуальный, обретают свою идентичность через противоположность. «Абсолютный дух»[385] возникает в сознании компромисса, которое свободно от противоречий и которое признает существование друг друга. Кроме того, становится ясно, что именно «индивидуум»[386] становится субъектом, который определяет судьбу мира, вне зависимости от того, повинуется он или сопротивляется. Индивидуум – это также самоограничивающееся, биологически ограниченное существо, но также и бесконечная сущность, обладающая самосознанием. Люди имеют как психические, так и физические аспекты своего бытия, в чем и заключается их противоречивость. Внутренняя сторона личности воплощается в первую очередь в результате практического сознания, то есть воли или действия. Воля ближе к внутреннему миру, чем к действию, но и воля, и действие – это два аспекта духа.

Дух – это рассудок или идея, цель и свобода. Можно сказать, что он существует, будучи связанным с неизменностью или вечностью. Кроме того, разум не рассматривает внешние объекты как отличные от самого себя. Когда мы понимаем, что самосознание также признается другой стороной мы можем сказать, что это – тоже «дух»[387]. В то же время самосознание трансформируется из автономного сознания в свободное или универсальное сознание.

В качестве яркого примера абсолютного сознания, в рамках которого достигается единство индивидуального сознания и сознания собеседника является закон. В частности, обычаи содержат реальность человеческих существ, и даже нации признают независимость друг от друга, и, таким образом, осуществляется объединение «Я» и других людей.

Все люди осознают, что могут проживать свои независимые жизни как личности, жертвуя каждый своей индивидуальностью, делая общий дух, который является всеобщей/абсолютной реальностью, своим духом и сущностью[388].

Гегель говорит, что, хотя индивидуальное сознание отличается от реальности морали, человек все же пытается следовать моральным принципам. Поэтому естественно, что индивидуальные действия или желания человека могут быть воплощены в отношениях с целым, в частности, в формировании нации. Его действия создают сообщество. Работа человека удовлетворяет желания других, в то время как работа других удовлетворяет его желания. Следовательно, его труд становится трудом всех, самопожертвование становится возвышением себя, а индивид становится целым.

Разум по-настоящему реализуется, если существует в рамках свободной нации, воплощающей разум. Люди, конфликтуя друг с другом, стремятся претворить в жизнь мир где будут действовать нормы морали. Благодаря этому, они осознают, что отдельный способ существования больше не может поддерживаться никем из нас, и построение более совершенного мира может быть реализовано только путем самопожертвования. Было время, когда существовали народы или нации. Когда Священная Римская империя (бывшая Германия) была расформирована наполеоновской армией в начале XIX века, когда была опубликована «Феноменология духа» Гегеля, немцы освободились от старых порядков и начали всерьез задумываться о немецкой нации или единой Германии. Поэтому необходимо рассматривать это утверждение Гегеля, уделяя внимание историческому контексту той эпохи, в связи с чем Гегель рассматривал нацию как воплощение абсолютного духа. В отличие от других сверхдержав, не сформированное на тот момент национальное германское государство было духом, с точки зрения Гегеля. Однако дискурс о народах и нациях неизбежно сталкивается с индивидуальностью личности. Государственные институты в целях собственного самосохранения могут навязывать отдельным индивидуумам, являющимся частью этого государства, определенные правила или заставлять их жертвовать своими интересами ради чего-либо.

В этом контексте Гегель определяет идею свободной воли как действие, противоречащее универсальным законам или институтам. Поскольку личная свобода выражается вовне, это может привести к разрушительной анархии. Данный факт может противоречить всеобщей свободе, которая не проявляется в какой-то конкретной форме. В результате это может привести даже к смерти людей. Так как самосознание испытывает силу отрицания универсального духа самосознания, индивид больше не обладает уникальным статусом привилегированного существа, поэтому вынужден принимать коллективную волю.

Однако Гегель перед лицом жестокостей и кровопролития времен Великой французской революции подчеркивает, что стремящаяся к анархии абсолютная свобода создает моральную проблему, так что самосознание перемещает свои ценности от просвещения и образования к моральному духу. Человек осознает, что просвещение противостоит реальности, так как самосознание подтверждается другим названием силы или собственности. Таким образом, сознание ищет некоторого чувства единства с сообществом или государством, отказываясь от самого себя, и индивид приходит к пониманию того, что другой по своей сути такой же индивидуум, как и он сам. Индивидуальность и необходимость становятся едиными в человеке, а закон необходимости подтверждается законом разума. Люди ориентированы на сообщество, избегают своей индивидуальности и осознают универсальный дух.

Что же тогда универсально? В целом индивиды и группы гармонично сосуществуют, и связь между сознанием (индивидуумом) и бессознательным (божественным) осуществляется беспрепятственно. Можно сказать, что закон, культура и вера близки к универсальному в мире, где универсальность еще не завершена. Как таковой, универсальный атрибут имеет более сильную склонность к всеобщности или сообществу, чем индивидуальное сознание. Чтобы человек мог укорениться в реальности, он должен стать гражданином и существом в целом. Универсальное противоречит самосознанию и, кажется, применяет насилие в отношении человека. В результате, считает Гегель, индивид не может осознать, что он является абсолютным существом только благодаря самосознанию, и чувствует, что он и мир отчуждены друг от друга.

Тем не менее, подавляющая универсальность, которая была способна защитить себя, подавляя дух отдельных людей, не могла представить дух сообщества без отдельных разумов. В целом судьба индивида, оставленного на произвол судьбы, смерти или законам природы, теперь канула в Лету, и рождается дух, вдохновляющий индивида стать субъектом свободы. Таким образом, человек осознает необходимость универсальности и дополняет свою культуру. Таким образом, культура – это дух отчуждения истинной изначальной природы индивида от природных форм существования[389].

Гегель утверждает, что дух также реален благодаря языку. Если когда-то, например, в эпоху Древней Греции, язык играл роль закона или приказа, то во времена Гегеля это уже был язык, который чисто выражал понятие самосознания. В средствах самовыражения нет ничего похожего на язык. Наше «Я» не только выражает себя с помощью языка, но и обретает с помощью языка характер универсальности. Иными словами, поскольку язык направлен вовне, он выходит за границы нашего «Я»[390]. В результате появляется разум, который охватывает как сущность, так и реальность нашего «Я».

Затем дух проходит трансцендентный этап веры и практическую стадию полезности. Таким образом, он появляется как коллективная воля каждого человека и входит в стадию сознательного вмешательства в окружающий его мир. В итоге цели индивида становятся целями всего общества, и язык индивида становится общим языком. Взаимодействие общественного и индивидуального сознания создает универсальное сознание.

Таким образом, разум – это сознание, которое понимает все вещи вокруг, в центре которых он видит свое «Я». Кроме того, разум проходит процесс самоанализа. Таким образом, разум твердо придерживается истинности своих требований, не подчеркивая противоречие между своими требованиями и сознанием других людей. Закон также возникает в процессе рационального сознания. Разум превращает сенсорное разнообразие объекта в универсальную природу. Можно сказать, что это сила возвысившегося разума в совершенной истине не является просто оценкой или аналогией. В этом процессе также добавляется еще и телеологический смысл.

Разум, первоначально появившийся как индивидуальное сознание, перемежается с универсальным как сознание, позволяющее объединиться с внешним миром, а не как изолированное от мира сознание. В частности, негативные отношения с другими людьми, наблюдаемые на этапе самосознания, переводятся в позитивные отношения. Исключается противоречивая композиция, состоящая из сознания, с одной стороны, и вещей самих по себе, с другой стороны.

Дух обладает не только чистым мышлением, но и реалистическим духом, который раскрывается вовне. Гегель приводит в качестве примера реалистического духа Адама, живущего в саду Эдема, и сотворение неба и Земли, которые были описаны в Ветхом Завете[391]. Адам, который в Раю наслаждался бесконечной заботой и вниманием Бога, не был абсолютно чист, но он все еще не мог отличить добра и зла. Но после того, как Адам съел запретный плод, он потерял свою идентичность и был изгнан из рая. В данном контексте зло – это первая форма сознания, в то время как добро уже воплощается в Иисусе Христе. И оно также проявляется в реалистическом самосознании. Зло же является естественным духом, тем не менее, в мученических действиях Иисуса добро и зло примиряются. Таким образом, в результате его самопожертвования природа Бога и человеческая природа становятся единым целым. На высшей точке духа мы понимаем, что реальность в конечном итоге субъективна[392].

В рамках разума все ограничения преодолеваются. Сущности воспринимаются как идеи или мысли, мысли становятся сущностями, а реальность – не более чем прямой сущностью. То есть абсолютное сознание смысла и восприятия полностью преодолевается в абсолютном, где достигается объединение Бога и человека. Кроме того, когда самосознание осознает себя как объект, появляется возможность примирить сознание и дух. Когда сознание достигает духа, можно увидеть, что сознание, появившееся перед духом, движется к нему.

Заключение

В музее Ватикана крайне интересная есть скульптурная группа под названием «Лаокоон и его сыновья». Это произведение искусства, ставшее предметом восхищения художников и скульпторов, сыграло важную роль в истории пластического искусства, поэтому туристы со всего мира съезжаются посмотреть на нее и сделать фотографии. Помимо оригинала, расположенного в музее Пия-Климента, можно также увидеть еще одну статую Лакоона в Галерее Уффици во Флоренции, но там, на самом деле, представлена копия.

Посетителей галереи может смутить тот факт, что статуя по каким-то причинам была отправлена из Рима во Флоренцию, однако в самой галерее можно увидеть, что у работы также указано странное имя скульптора и год создания: Баччо Бандинелли (Baccio Bandinelli, Флоренция, 1488–1560). Также в Галерее Уффици к шедевру прилагается информация о том, что это копия и оригинал выставлен в Ватикане.

Во время Троянской войны прорицатель города Трои, Лаокоон предостерегал своих сограждан, что гигантский конь, подаренный греками, в действительности был ловушкой, и его ни в коем случае нельзя ввозить в город. Он предупреждал троянцев о грядущей опасности, когда на него напал змей, посланный Богами, разгневавшимися на него за это. Все те, кто может заранее предвидеть какие-либо события, всегда должны помнить о том, что произошло с Лаокооном. Кстати, если эта скульптурная группа находится в двух местах одновременно, наше сознание, уже уставшее за время прочтения этой книги, внезапно подходит к новому вопросу. Стоит задуматься о том, что действительно реально, а что – подделка, иллюзия. Однако, кроме профессиональных искусствоведов, эти две работы никто не сможет сравнить должным образом и сказать, которая из них оригинал. Реальное и поддельное сложно различить, лишь исходя из таких характеристик, как цвет, размер или характер скульптуры. Для нас тех, кто, не является экспертами в области искусства, оригинал скульптуры не воспринимается как абсолютная ценность, и в музее мы просто рассматриваем скульптуру, а потом идем дальше, не думая, что правда, а что, в общем-то, ложь. Однако эти понятия крайне важны в наступающую эпоху виртуальной реальности. Таким образом, у публики при виде этой скульптурной группы, скорее всего, будут просто задействованы эстетические эмоции в памяти, нежели они будут погружаться в аскетический поиск истины. Данная ситуация схожа с примером мифического скульптора Пигмалиона, который влюбился в прекрасную статую, созданную им самим.

Нелегко человеку достичь истинного познания и действия. Так что эволюционное развитие человечества действительно парадоксально. Благодаря превосходству когнитивных способностей человечество достигло в природе особого статуса, который отличает нас от других животных. При этом наша история познания создавалась противоречиво и с большими усилиями.

Все вышесказанное также говорит нам об истории развития головного мозга. Джеймс сказал, что когнитивная функция левого полушария настолько сильно выражена, что развитие правого полушария замедляется, и нашему разуму приходится функционировать в рамках такого рода нестабильной структуры. Мозг борется с любыми иными появляющимися потребностями, за исключением того, что Спиноза называл понятием «конатус», то есть человеческого инстинкта самосохранения. Таким образом, как и утверждал Фрейд, психика отделяется от сознания и пребывает в муках до тех пор, пока мы не умрем. Тем не менее, глубокие философские и научные теории являются просто объяснениями и анализами, но они не дают нам готовых решений.

Первоначально мотивация подготовить данное исследование пришла после просмотра научно-фантастического фильма «Матрица» (1999), который шел в кинопрокате некоторое время назад. С одной стороны, фильм является безусловным блокбастером и боевиком, но в нем скрыта глубокая философская составляющая. В рамках сюжета главной проблемой человечества стало управление головным мозгом посредством искусственно спроектированной виртуальной реальности, совершенно неотличимой от настоящей. Традиционно мозг рассматривался всего лишь как субстанция, а разум считался принадлежащим к категории сознания. При этом сознание рассматривалось как независимая сущность, никак не контролируемая материей. Такие отношения материи и разума были одним из важнейших философских и научных вопросов, стоявших перед исследователями от древности до современности, вплоть до наших дней.

В текущую эпоху анатомия головного мозга становится нам все более понятной, так что мозг и разум теперь имеют достаточно условий, чтобы стать темой комплексного исследования. Если мозг является центром сознания, а также центральным объектом исследований в области физиологии, психологии и нейробиологии, недостаточно сказать, что разум является некой автономно существующей сущностью, отделяющей человечество от других высших животных, которая изучается философией.

Мозг и разум кажутся противоположными понятиями, однако они поддерживают тесную взаимосвязь друг с другом как между положительным и отрицательным полюсами магнита. Вот почему древнегреческие и современные знаменитые философы на самом деле всегда были учеными, а ученые были одновременно философами. Поэтому сейчас популярна тенденция на осуществление синтеза различных научных дисциплин, в том числе философии и естественных наук.

Мягкий и скользкий, похожий на желе, головной мозг человека долгое время был предметом большого внимания различных исследований. С течением времени, в наши дни, было доказано что головной мозг также связан с интеллектом и творчеством, но при этом становится источником деменции, болезни Альцгеймера и Паркинсона. Итак, в 1990-е годы исследования мозга достигают своего пика, что проявилось в так называемом Десятилетии мозга, объявленное президентом Соединенных Штатов.

Современные исследователи вновь перечитывает идеи таких философов, как Декарт, Спиноза, Гегель и Фрейд, правда, уже с точки зрения имеющихся данных о функционировании головного мозга и заново понимают их значение. Их величие коренилось в дихотомическом мышлении, но в конечном итоге оно теперь научно интегрировано и представляет ценность для последующих поколений. Декарт, в частности, приходит к выводу, что шишковидная железа является источником разума, и ищет научное объяснение корреляции между головным мозгом и разумом. Кроме того, понятие конатуса, выведенного Спинозой из идеализма Декарта, в глазах современных исследователей мозга выглядит сегодня вообще как основополагающий принцип работы головного мозга. Дух Гегеля рассматривался как интеллектуальный порыв людей, пытающихся избежать вмешательства материи, а концепция бессознательного Фрейда была достаточно материалистической, чтобы ее можно было понимать как синоним нейронов, а не как дух. Проблемное сознание, касающееся мозга (материи) и духа, о которых говорили философы, также актуально и для современных ученых-исследователей, таких, как Кох или Газзанига.

Таким образом, необходимо пересмотреть границу между разумом и мозгом, потому что в новую эпоху возникает проблема нечеткости понимания, что есть истина и справедливость. Некоторые современные философы заимствуют эмпирические методы науки, в то время как нейробиологи, похоже, имеют веские основания для оправдания своих аргументов с помощью философских концепций. Каждый из этих дискурсов, вызванных открытиями в области квантовой физикой, исследованиями нейронов и когнитивной эмоциональной нейробиологии, является чрезвычайно спорным, но этот процесс еще не принес видимых результатов, необходимых для концептуального объединения мозга и разума.

В частности, будущая наука о мозге будет не просто использовать философские работы и концепции в качестве цитат или риторических высказываний, а придавать им гораздо большее значение. Таким образом, можно будет по-новому подойти к исследованию не только самого мозга, но и прилизаться к пониманию функционирования разума, и только после этого мы сможем понять условия для свободы или равенства.

Очень трудно завершать эту долгую и трудную рукопись, которая вновь вернула меня в активную работу как исследователя, к сожалению, на время забытого. Безусловно, было тяжело писать данную работу, и мне, я думаю, повезло провести попытку прояснить корреляцию между разумом и мозгом с научной точки зрения, когда Корейский исследовательский фонд в 2010 году отобрал данную и снял по моей работе научно-популярный фильм. В рамках написания данной работы я в первую очередь старался научиться чему-то новому и рассказать об этом читателю, и эту цель я преследовал от начала до конца написания книги. Однако обстоятельства сложились так, что у меня не было времени для изучения определенных вопросов, которые не вошли в эту работу. Тем не менее, я все же смог собрать различные знания в области философии, которые я структурировал для себя в ходе написания исследования. Приятно видеть, что по мере того, как мы пересекаем границы между научными дисциплинами, которые ранее казались неприступными, множится количество успешных исследований, стимулирующих развитие наших знаний в различных областях.

Хотел бы поблагодарить авторов и переводчиков, которые сделали это исследование возможным, Корейский исследовательский фонд, который оказал поддержку моему исследованию и предоставил полную свободу для моих научных изысканий, членов научного сообщества, которые поддерживали меня и своей критикой помогали мне продвигаться вперед в написании книги, а также отдельно благодарю издательство Sanjini Publishing, которое опубликовало мое скромное исследование. И наконец, я хотел бы поделиться радостью опубликования моей работы с моими родителями и семьей.

12.08.2015

Университет Майнца (Deutsches Institut)

Со Ёсон

Источники изображений

Изображение 1. Система научных дисциплин с позиции классической физики; Брюс Розенблюм, Квантовая загадка: встреча физики с сознанием, пер. Чжон Дэхо, Изд. Чжиянса, 2012, С. 58.

Изображение 2. Постер симпозиума гуманитарных наук, который прошел по завершении «Десятилетия мозга»; The Human Sciences after the Decade of the Brain // Die Johannes Gutenberg-Universität Mainz [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://www.philosophie.fb05.uni-mainz.de/forschungsstellen-und-weitere-einrichtungen/fs_neuroethik_neurophilosophie/after-the-decade-of-the-brain/ (Дата обращения: 26.07.2021).

Изображение 3. Шишковидная железа; Cross section of brain showing the pituitary and pineal glands, cerebellum and brainstem // Shutterstock [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://www.shutterstock.com/ru/image-vector/cross-section-brain-showing-pituitary-pineal-327502133 (Дата обращения: 26.07.2021).

Изображение 4. Мозолистое тело головного мозга; Corpus Callosum Brain Anatomy – 3d illustration // Shutterstock[Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://www.shutterstock.com/ru/image-illustration/corpus-callosum-brain-anatomy-3d-illustration-575295106 (Дата обращения: 26.07.2021).

Изображение 5. Система научных дисциплин с позиции квантовой теории; Брюс Розенблюм, Квантовая загадка: встреча физики с сознанием, пер. Чжон Дэхо, Изд. Чжиянса, 2012. С. 381.

Изображение 6. Триединый мозг Маклина; Brain evolution. Triune brain: Reptilian complex (basal ganglia for instinctual behaviours), mammalian brain (septum, amygdalae, hypothalamus, for feeling) and Neocortex (cognition, language) // Shutterstock [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://www.shutterstock.com/ru/image-vector/brain-evolution-triune-reptilian-complex-basal-1345040750 (Дата обращения: 26.07.2021).

Изображение 7. Области новой коры головного мозга; Diagram representing frontal, parietal, occipital, and temporal lobes of the brain // Shutterstock [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://www.shutterstock.com/ru/image-illustration/diagram-representing-frontal-parietal-occipital-temporal-1484612168 (Дата обращения 26.07.2021).

Изображение 8. Логотип программы «Десятилетие мозга»; Dekade_des_Gchirns // Wikipedia [Электронный ресурс]. – Режим доступа: htttp://dc_wikipedia_org/wiki/Dekade_des_Gchirns (Дата обращения: 24.07.2015).

Изображение 9. Область головного мозга, показанная на изображении, представляет собой таламус; Vector isolated illustration of Thalamus in man head. Human brain components detailed anatomy. Medical infographics for poster, educational, science and medical use. Sagittal view of the brain // Shutterstock [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://www.shutterstock.com/ru/image-vector/vector-isolated-illustration-thalamus-man-head-1483537748 (Дата обращения: 26.07.2021).

Изображение 10. Три зоны левого полушария головного мозга; Side view of the human brain in the skull of a young woman // Shutterstock [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://www.shutterstock.com/ru/image-illustration/side-view-human-brain-skull-young-479389402 (Дата обращения: 26.07.2021).

Изображение 11. Алтарь бога Нуску, выставленный в Берлинском государственном музее; Assyrian Altar, 1288 B.C. // Shutterstock [Электронный ресурс]. – https://www.shutterstock.com/ru/editorial/image-editorial/assyrian-altar-1288-bc-8642963a?irclickid=x331AUww1xyOTg%3AwUx0Mo3EWUkBU8GxO4WMySw0&irgwc=1&utm_medium=Affiliate&utm_campaign=Yandex.Images&utm_source=1194036&utm_term=&c3ch=Affiliate&c3nid=IR-1194036 (Дата обращения 26.07.2021).

Изображение 12. Нейрон; nerve cell vector // Shutterstock [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://www.shutterstock.com/ru/image-vector/nerve-cell-vector-317920580 (Дата обращения: 27.07.2021).

Изображение 13. Нейронные корреляты сознания (НКС, NCC); The 3D illustration showing brain and active vagus nerve (tenth cranial nerve or CN X) // Shutterstock [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://www.shutterstock.com/ru/image-illustration/3d-illustration-showing-brain-active-vagus-1922265677 (Дата обращения 27.07.2021).

Изображение 14. Музейный «Deep Blue»; Deep Blue (chess computer) // Wikipedia [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https:// en.wikipedia.org/wiki/Deep_Blue_(chess_computer)#/media/ File: Deep_Blue.jpg (Дата обращения: 27.07.2021).

Изображение 15 Матрица; Digital background. Big data. Hacker concept. Abstract matrix. Computer generated many numbers. 3d rendering // Shutterstock [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://www.shutterstock.com/ru/image-illustration/digital-background-big-data-hacker-concept-1594251274 (Дата обращения 27.07.2021).

Изображение 16. Биопорт; Female head with cables connecting to the back of her head. Digital illustration // Shutterstock [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://www.shutterstock.com/ru/image-illustration/female-head-cables-connecting-back-her-108352952 (Дата обращения: 28.07.2021).

Библиография

1. Пол Понтено, Ли Суён, Мин Бёнчжик, «Бог живет в Матрице»; Мы живем в Матрице (составлено Гленом Йеффетом), Изд. Goodmorning Media, 2003.

2. Ким Санхён, «Проблема подлинности народных материалов и феномен Ленина», Ноономунхак, Номер 2, 2008.

3. Ким Чжехи, О теории памяти Бергсона и парадоксе времени, «Философские исследования» Номер 63, 2003.

4. Daniel Dennett, From Bacteria to Bach and Back: The Evolution of Minds, пер. Ли Хичже, Изд. Sciencebox, 2009.

5. Robert A. Burton, On Being Certain: Believing You Are Right Even When You’re Not, Пер. Ким Мисон, Изд. Book Story, 2010.

6. Рене Декарт, Рассуждение о методе, пер. Ким Чжинук, Изд. Помуса, 2009.

7. Рене Декарт, Размышления о первой философии, пер. Ли Хёнбок, Изд. Муне, 2011.

8. Рене Декарт, Страсти души, пер. Ким Сонён, Изд. Муне, 2013.

9. Мартин Хьюберт, Повторное открытие сознания, пер. Вон Согён, Изд. Пронесис, 2007.

10. Маршалл Маклюэн, Понимание медиа: Внешние расширения человека, пер. Ким Сонги, Ли Хану, Изд. Минымса, 2008.

11. Michael Gazzaniga, Who’s in Charge? Пер. Пак Ингюн, Изд. Чхусупат, 2011.

12. Майкл Хайм, Ё Мёнсук, «Философский смысл виртуальной реальности» Изд. Мир книг, Чхэксэсан, 1997.

13. Маджид Потухи, Между левым и правым полушариями, Пер. Со Чжона, Изд. Торнадо, 2014.

14. Пак Мунхо, «Проявления мысли и мозга», Изд. Humanist, 2008.

15. Вернер Гейзенберг, Физика и философия. Часть и целое, Пер. Ку Сынхи, 2011.

16. В. Гейзенберг, Порядок действительности, пер. Ли Пхиллёль, Изд. Таним, 1994.

17. Бертольд Брехт, Сон Юноп «Театральная теория драматурга Бертольда Брехта», Изд. Ёнгваинган, 2005.

18. Брюс Розенблюм, Квантовая загадка: встреча физики с сознанием, пер. Чжон Дэхо, Изд. Чжиянса, 2012.

19. V. Flusser, Towards A Philosophy of Photography, пер. Ким Сончже, Изд. Communications Box, 2005.

20. Со Ёсон, Гуманитарные идеи научно-фантастического фильма «Матрица», Немецкая филология Номер 44, Изд. Корейско-немецкое филологическое общество, 2009.

21. У. Шекспир, Венецианский купец. Макбет, Пер. Ким Чженам, Изд. Синвон, 2009.

22. Susan Greenfield, Brain Story: Why Do We Think and Feel as We Do? пер. Чжон Бёнсон, Изд. Чжихо 2006.

23. С. Хокинг, Л. Млодинов, Высший замысел, пер. Чжон Дэхо, Изд. Качхи.

24. Бенедикт Спиноза, Этика, пер. Кан Ёнге, Изд. Согванса, 2010.

25. А. Уайтхед, Наука и современный мир, О Ёнхван, Изд. Согванса, 2008.

26. Славой Жижек, Философский подход к Матрице, пер. Ли Унгён, Изд. Ханмунхва, 2003.

27. Славой Жижек, Параллаксное видение, пер. Ким Сонён, Изд. Матхи, 2009.

28. Славой Жижек, О насилии, пер. Ли Хёну, Изд. Нанчжани, 2012.

29. Аристотель, Никомахова этика, пер. Чжо Дэун, Изд. Тодыльсэгим, 2008.

30. Артур Конан Дойл, «Шерлок Холмс. Все повести и рассказы о сыщике № 1», пер. Пэк Ёнми, Изд. Хванкачи, 2012.

31. Antonio Damasio, Looking for Spinoza Joy, Sorrow, and the Feeling Brain, Пер. Им Чживон, Изд. Science Box, 2009.

32. Анри Бергсон, Творческая эволюция, Пер. Хван Суён, 2005.

33. А. Бергсон, Материя и память, Пер. Пак Чжонвон, Изд. Аканет, 2011.

34. E. O. Wilson Consilience: The Unity of Knowledge, пер. Чхве Чжечхон, Изд. Science Box, 2008.

35. Э. Шредингер, Что такое жизнь. Разум и материя, пер. Чжон Дэхо, Изд. Кунни, 2009.

36. Эрик Хоффманн, Альтруистический мозг людей, Пер. Чжан Хёнгап, Изд. Пульгван, 2012.

37. А. Уайтхед, Наука и современный мир, О Ёнхван, Изд. Согванса, 2008.

38. Ё Инсик, «Проблема мозга и теория Ламетри о человеке-машине», Медицинская философия, Номер 7, 2009.

39. Уильям Гибсон, Нейромант, 1984; Кор. Издание пер. Ким Чхангю, Изд. Хвангымкачжи, 2008.

40. Ли Инсик, Объединение восприятия, Изд Кочживон, 2008.

41. Ли Чжану, «Матрица и проблема судьбы», «Философское прочтение Матрицы», Изд. Ирум, 2003.

42. Ли Чжунхо, В ночь, когда сияет наука, Изд. Чхусупат, 2014.

43. И. Кант, Критика чистого разума, пер. Пэк Чжонхён, Изд. Аканет, 2010.

44. Жак Деррида, Диссеминация (La Dissemination), пер. Ким Бохён, Изд. Муне.

45. Jean-Didier Vincent, Voyage Extraordinaire Au Centre Du Cerveau, пер. Ли Сечжин, Изд. Хенаму.

46. Жан-Франсуа Лиотар, Состояние постмодерна, пер. Ю Чжанван, Изд. Минымса, 1994.

47. Г. Харди, Апология математика, пер. Чжон Хисон, Изд. Сеси, 2008.

48. Чжон Дэхун, «Декарт», Изд. Кунни, 2001.

49. Джулиан Джейнс, Происхождение сознания, пер. Ким Дыкнён, Изд. Хангильса, 2005.

50. Фрейд З. По ту сторону принципа удовольствия. Полное собрание сочинений З. Фрейда Том 14, пер. Пак Чханбу, 1997.

51. З. Фрейд, Проект Научной Психологии, пер. Ли Чжевон, 1999.

52. Gilles Deleuze, Felix Guattari, What Is Philosophy? пер. Ли Чжоним, Изд. Хёндемихакса.

53. Карл Поппер, Предположения и опровержения, пер. Ли Хангу, Изд. Минымса, 2001.

54. Christof Koch, The Quest for Consciousness: A Neurobiological Approach, пер. Ким Мисон, Изд. Сигмапресс, 2006.

55. Christof Koch, Consciousness, Кристоф Кох, Сознание, пер. Ли Чжончжин, Изд. Альма, 2014.

56. Кун Т. С. Структура научных революций, пер. Ким Мёнчжа, Изд Качхи, 2008.

57. Т. Гоббс, Левиафан, пер. Чжин Согён, Изд. Нанам, 2008.

58. Патриция Пистерес, Чжон Мина, «Матрица визуальной культуры», Изд. Философия и реальность, 2007.

59. Платон «Апология Сократа», пер. Пак Бёндок Изд. Юкмунса 2010.

60. Чхве Мёнгван, Идеи Декарта и современная наука, Идеи науки, Номер 2, 1992.

61. H. Schulze, Germany: A New History, пер. Пан Сонван, Изд. Чживасаран, 2000.

62. Х. Арендт, О насилии, пер. Ким Чжонхан, 1999.

63. Х. Арендт, Человеческая ситуация, пер. Ли Чжину, Тхе Чжанхо, Изд. Хангильса, 2010.

64. Ф. Гегель, Феноменология духа, пер. Им Сокчжин, Изд Хангильса, 2009.

65. Ф. Гегель, Феноменология духа, пер. Им Сокчжин, Изд Хангильса, 2005.

66. Anne Meredith Stiles, Neurological fictions: Brain science and literary history 1865–1905, University of California, Los Angeles 2006.

67. Blaise Pascal, Ulrich Kunzmann, Gedanken, Anaconda, Leipzig 1987.

68. Christiane Kruse, Nach den Bildern, Bilderfragen, Hans Belting, Wilhelm Fink, München 2007.

69. Edgar Allan Poe, The Murders in the Rue Morgue: Complete Stories and Poems of Edgar Allan Poe, Doubleday, New York 1966.

70. Georgi Schischkoff, Philosophisches Wörterbuch, Kröner, Stuttgart 1991.

71. Gerhard Roth, Das Gehirn und seine Wirklichkeit, Suhrkamp, Frankfurt a M, 1997.

72. G. W. F. Hegel, Phänomenologie des Geistes, Johannes Hoffmeister, Felix Meiner, Hamburg 1952.

73. I. Klatzo, Cécile and Oskar Vogt, The Visionaries of Modern Neuroscience, Springer, Wien/New York 2002.

74. Ingeborg Bachmann, Frankfurter Vorlesungen, Probleme zeitgenössischer Dichtung, Gedichte, Erzählungen, Hörspiel, Essays, Piper, München 1995.

75. Lena Tumolskaia, “Was nun – mit Lenins Gehirn?”, (Die Zeit), 1994,08,12.

76. Oliver Sacks, Awakenings, Picador, London, 1973.

77. Peter Düweke, Kleine Geschichte der Hirmforschung, Hanser, München 2001.

78. Peter Handke, Ich bin ein Bewohner des Elfenbeinturms, Suhrkamp, Frankfurt a M. 1972.

79. Sigmund Freud, Entwurf einer Psychologie, Angela Richards, Fischer, Frankfurt a M. 1987.

80. Ulich Schnabel, “Der unbewusste Wille”, (Die Zeit), 2008.

81. William James, “Does consciousness exist?”, Journal of Philosophy, Psychology and Scientific Methods Nr, 1, 1904.

82. William James, Psychology, Henry Holt, New York 1908.

Примечания

1

Susan Greenfield, Brain Story: Why Do We Think and Feel as We Do?. Пер. Чжон Бёнсон, Изд. Чжихо, 2006. С. 225. (Прим. здесь и далее страница и год издания корейского перевода книги.)

2

Бенедикт Спиноза, Этика. Пер. Кан Ёнге, Изд. Согванса. 2020. С. 308.

3

G. W. F. Hegel, Phänomenologie des Geistes, Johannes Hoffmeister, Felix Meiner, Hamburg 1952. С. 85.

4

Платон, Апология Сократа. Пер. Пак Бёндок Изд. Юкмунса, 2010. С. 139.

5

Там же С. 60.

6

Платон, Апология Сократа. Пер. Пак Бёндок Изд. Юкмунса, 2010. С. 234.

7

Antonio Damasio, Looking for Spinoza Joy, Sorrow, and the Feeling Brain. Пер. Им Чживон, Изд. Science Box, 2009. С. 22.

8

Susan Greenfield, Brain Story: Why Do We Think and Feel as We Do? Пер. Чжон Бёнсон, Изд. Чжихо, 2006. С. 81.

9

Платон, Апология Сократа. Пер. Пак Бёндок Изд. Юкмунса, 2010. С.278.

10

Платон, Апология Сократа. Пер. Пак Бёндок Изд. Юкмунса, 2010. С. 276.

11

Платон, Апология Сократа. Пер. Пак Бёндок Изд. Юкмунса, 2010. С. 78.

12

Robert A. Burton, On Being Certain: Believing You Are Right Even When You’re Not. Пер. Ким Мисон, Изд. Book Story, 2010. С. 258. (прим. страница корейского перевода книги).

13

Бертольд Брехт, Сон Юноп, Театральная теория драматурга Бертольда Брехта, Изд. Ёнгваинган, 2005. С. 247.

14

Blaize Pascal, Ulrich Kunzmann, Gedanken, Anaconda, Leipzig, 1987, С. 69. Мысли / Пер. с фр., вступ. статья, коммент. Ю. А. Гинзбург. – М.: Изд-во имени Сабашниковых, 1995.– 480 с. с илл. – (Памятники мировой литературы). С. 112.

15

Edgar Allan Poe, The Murders in the Rue Morgue. Complete Stories and Poems of Edgar Allan Poe, Doubleday, New York, 1966. С. 5.

16

Артур Конан Дойл, Шерлок Холмс. Все повести и рассказы о сыщике № 1. Пер. Пэк Ёнми, Изд. Хванкачи, 2012, С. 28.

17

Фрейд З. По ту сторону принципа удовольствия. Полное собрание сочинений З. Фрейда. Том 14. Пер. Пак Чханбу, 1997. С. 53.

18

G. Bachmann, Frankfurter Vorlesungen, Probleme zeitgenossischer Dichtung, Gedichte, Erzahlungen, Horspiel. Essays, Piper, Munchen 1995, С. 307.

19

Хокинг С., Млодинов Л. Высший замысел. Пер. Чжон Дэхо, 2010. С. 27.

20

Вернер Гейзенберг, Физика и философия. Часть и целое. Пер. Ку Сынхи, 2011. С. 137.

21

Peter Düweke, Kleine Geschichte der Hirnforschung, Hanser, Munchen 2001, 21 с.: In den meisten Fallen scheint die Seele nichts ohne den Körper zu erleiden und zu tun, wie etwa Zorn, Mut, Begehren, Walhrnehmung überhaupt, Am meisten scheint ihr das Denken eigentümlich zu sein, Wenn aber auch dies eine Sinnesvorstellung ist oder doch nicht ohne eine solche sich vollzieht, dann könnte selbst das Denkern nicht ohne den Körper sein.

22

Аристотель, Никомахова этика. Пер. Чжо Дэун, Изд. Тодыльсэгим, 2008. С. 29.

23

Х. Арендт, О насилии. Пер. Ким Чжонхан, 1999. С. 97.

24

Ф. Гегель, Феноменология духа. Пер. Им Сокчжин, Изд. Хангильса, 2009. С. 149. (Ф. Гегель, Феноменология духа. М.: Наука, 2000. С. 295.).

25

Ф. Гегель, Феноменология духа Пер. Им Сокчжин, Изд. Хангильса, 2009. С. 153. / Феноменология духа. М.: Наука, 2000. С. 298.

26

E. O. Wilson Consilience: The Unity of Knowledge, Пер. в кор., 2008. С. 64, 72.

27

Quantum Enigma: Physics Encounters Consciousness by Bruce Rosenblum and Fred Kuttner кор. Пер. 2012. С. 60.

28

C. P. Snow, The Two Cultures. Пер. О Ёнхван, Science Box, 2009. С. 76.

29

А. Уайтхед, Наука и современный мир. Пер. О Ёнхван, Изд. Согванса, 2008. С. 232.

30

Под метафизикой понимается область около физики или следующая за физикой (прим. автора).

31

Г. Харди, Апология метематика. Пер. Чжон Хисон, Изд. Сеси, 2008. С. 142.

32

C. P. Snow, The Two Cultures. Пер. О Ёнхван, Sciencebox, 2009. С. 124.

33

Кун Т. С. Структура научных революций. Пер. Ким Мёнчжа, Изд. Качхи, 2008. С. 128.

34

Quantum Enigma: Physics Encounters Consciousness by Bruce Rosenblum and Fred Kuttner. Пер. с кор., 2012. С. 104.

35

C. P. Snow, The Two Cultures, пер. О Ёнхван, Sciencebox 2009, 165 cтр.

36

Х. Арендт, Человеческая ситуация. Пер. Ли Чжину, Тхе Чжанхо, Изд. Хангильса, 2010. С. 51.

37

W. Heisenberg, Reality and Its Order. Пер. Ли Пхиллёль, Изд. Таним, 1994. С. 48.

38

W. Heisenberg, Physics and Philosophy: The Revolution in Modern Science. Пер. Ку Сынхи, Изд. Оннури, 2011. С. 143.

39

W. Heisenberg, Physics and Philosophy: The Revolution in Modern Science. Пер. Ку Сынхи, Изд. Оннури, 2011, С. 103.

40

W. Heisenberg, Physics and Philosophy: The Revolution in Modern Science. Пер. Ку Сынхи, Изд. Оннури, 2011. С. 107.

41

W. Heisenberg, Physics and Philosophy: The Revolution in Modern Science. Пер. Ку Сынхи, Изд. Оннури, 2011. С. 108.

42

W. Heisenberg, Physics and Philosophy: The Revolution in Modern Science. Пер. Ку Сынхи. Изд. Оннури, 2011. С. 120.

43

Устойчивое состояние в химии – это ситуация, при которой все переменные постоянны, несмотря на продолжающиеся процессы, которые стремятся это состояние изменить (прим. переводчика).

44

W. Heisenberg, Physics and Philosophy: The Revolution in Modern Science. Пер. Ку Сынхи. Изд. Оннури, 2011. С. 125.

45

Christof Koch, Consciousness, Кристоф Кох, Сознание. Пер. Ли Чжончжин. Изд. Альма, 2014. С. 25.

46

Christof Koch, The Quest for Consciousness: A Neurobiological Approach. Пер. Ким Мисон. Изд. Сигмапресс, 2006. С. 347.

47

Gilles Deleuze, Felix Guattari, What Is Philosophy?. Пер. Ли Чжоним, Изд. Хёндемихакса, 1995.

48

Susan Greenfield, Brain Story: Why Do We Think and Feel as We Do? Пер. Чжон Бёнсон, Изд. Чжихо 2006. С. 44. Примечание автора: размер нейрона, насколько нам известно, находится где-то между молекулой и атомом.

49

Jean-Didier Vincent, Voyage Extraordinaire Au Centre Du Cerveau. Пер. Ли Сечжин. Изд. Хенаму. С. 23.

50

Jean-Didier Vincent, Voyage Extraordinaire Au Centre Du Cerveau, пер. Ли Сечжин. Изд. Хенаму. С. 24. Примечание автора:: Древние китайцы не уделяли много внимания головному мозгу. Иными словами, считалось, что головной мозг «трансформируется под воздействием сперматозоидов, вырабатываемых яичками» (С. 22). Древние китайцы считали, что эякуляция является одним из главных показателей здоровья, а выработка спермы напрямую влияет на деятельность мозга. С другой стороны, органом, отвечающим за разум, они считали сердце. При этом они верили, что человеческий организм и разум – это различные субстанции.

51

Jean-Didier Vincent, Voyage Extraordinaire Au Centre Du Cerveau. Пер. Ли Сечжин. Изд. Хенаму. С. 12.

52

Чхве Мёнгван, Идеи Декарта и современная наука. Идеи науки. Номер 2. 1992, С. 162.

53

Рене Декарт, Страсти души, пер. Ким Сонён. Изд. Муне, 2013. С. 92.

54

А. Уайтхед, Наука и современный мир, О Ёнхван. Изд. Согванса. 2008, С. 313.

55

Б. Спиноза, Этика. Пер. Кан Ёнге. Изд. Согванса, 2010, С. 70.

56

А. Уайтхед, Наука и современный мир, О Ёнхван. Изд. Согванса, 2008. С. 55.

57

Рене Декарт, Рассуждение о методе. Пер. Ким Чжинук. Изд. Помуса, 2009. С. 60.

58

Х. Арендт, Человеческая ситуация. Пер. Ли Чжину, Тхе Чжанхо. Изд. Хангильса, 2010, С. 54.

59

Рене Декарт, Рассуждение о методе. Пер. Ким Чжинук. Изд. Помуса, 2009. С. 11.

60

Peter Düweke, Kleine Geschichte der Hirnforschung, Hanser, Munchen, 2001. С. 31.: daß ich eine Substanz bin, deren ganzes Wesen oder deren Natur mur darin besteht, zu denken und die zum Sein keines Ortes bedarf, noch von irgendeinem materiellen Dinge abhängt, so daß dieses Ich, d,h, die Seele, durch die ich das bin, was ich bin, völlig verschieden ist vom Körper, ja daß sie sogar leichter zu erkennen ist als er und daß sie, selbst wenn er nicht wäre, doch nicht aufhörte, alles das zu sein, was sie ist.

61

Рене Декарт, Рассуждение о методе. Пер. Ким Чжинук. Изд. Помуса, 2009. С. 67.

62

Рене Декарт, Размышления о первой философии. Пер. Ли Хёнбок. Изд. Муне, 2011. С. 62.

63

Рене Декарт, Размышления о первой философии. Пер. Ли Хёнбок. Изд. Муне, 2011. С. 84.

64

Б. Спиноза, Этика. Пер. Кан Ёнге. Изд. Согванса, 2010. С. 36.

65

Б. Спиноза, Этика. Пер. Кан Ёнге. Изд. Согванса, 2010. С. 57.

66

Peter Duweke, Kleine Geschichte der Hirnforschung. Hanser, Munchen. 2001, С. 20.: Die Leistungen des Korpers gehen nicht von sich selbst noch vom Korper aus () Die Ursache fur die Verrichtungen des Korpers ist die Seele.

67

Рене Декарт, Размышления о первой философии. Пер. Ли Хёнбок, Изд. Муне, 2011. С. 93. Peter Duweke, Kleine Geschichte der Hirnforschung. Hanser, Munchen.2001, С. 22.: Automat.

68

Хокинг С., Млодинов Л. Высший замысел. Пер. Чжон Дэхо, 2010. С. 33.

69

Peter Duweke, Kleine Geschichte der Hirnforschung. Hanser, Munchen, 2002. С. 21.: ein hauchfeiner Strom aus Teilchen.

70

А. Уайтхед, Наука и современный мир, О Ёнхван. Изд. Согванса, 2008. С. 101.

71

Рене Декарт, Размышления о первой философиии. Пер. Ли Хёнбок. Изд. Муне, 2011. С. 115.

72

Рене Декарт, Страсти души, пер. Ким Сонён. Изд. Муне, 2013. С. 29.

73

А. Уайтхед, Наука и современный мир, О Ёнхван. Изд. Согванса, 2008. С. 101.

74

Рене Декарт, Страсти души. Пер. Ким Сонён. Изд. Муне, 2013. С. 76.

75

Там же. С. 77.

76

Рене Декарт, Страсти души, пер. Ким Сонён. Изд. Муне, 2013. С. 93.

77

Рене Декарт, Страсти души. Пер. Ким Сонён. Изд. Муне, 2013. С. 124.

78

Там же. С. 166.

79

Рене Декарт, Страсти души. Пер. Ким Сонён. Изд. Муне, 2013. С. 98.; Чхве Мёнгван, Идеи Декарта и современная наука. Идеи науки. Номер 2, 1992. С. 160.

80

Рене Декарт, Страсти души. Пер. Ким Сонён. Изд. Муне, 2013. С. 184.

81

Рене Декарт, Рассуждение о методе. Пер. Ким Чжинук. Изд. Помуса, 2009. С. 81.

82

Рене Декарт, Страсти души. Пер. Ким Сонён. Изд. Муне, 2013. С. 24.

83

Хотя прямой перевод названия его работы звучит как «Страсти души», в контексте данного исследования мы будем называть теорию Декарта не «теорией страстей», а «теорией сознания» (прим. автора).

84

Рене Декарт, Страсти души. Пер. Ким Сонён. Изд. Муне, 2013. С. 19.

85

В оригинале Декарт обозначает их как «Sens commun», что дословно можно перевести как «общие чувства» (прим. автора).

86

Рене Декарт, Размышления о первой философии. Пер. Ли Хёнбок. Изд. Муне, 2011. С. 354.

87

Рене Декарт, Страсти души, пер. Ким Сонён, Изд. Муне, 2013, С. 46.

88

Ё Инсик, «Проблема мозга и теория Ламетри о человеке-машине», Медицинская философия, Номер 7, 2009. С. 86.

89

Рене Декарт, Рассуждение о методе, пер. Ким Чжинук, Изд. Помуса, 2009. С. 81.; (Прим. автора) Аристотель считал сердце центром биологических процессов в организме. Он рассматривал сердечное тепло как основу жизни и души.

90

Чжон Дэхун, «Декарт», Изд. Кунни, 2001. С. 68, 83.; (Прим. автора) Современный нейробиолог Кох критикует предположение о том, что вместилищем разума является шишковидная железа. Во-первых, Декарт считает шишковидную железу центром разума в связи с тем, что пытается найти единый, непарный орган, который бы агрегировал поступающие в него данные и создавал бы единое сознание. Во-вторых, он считал, что шишковидная железа присутствует в головном мозге каждого человека. (Christof Koch, The Quest for Consciousness: A Neurobiological Approach, пер. Ким Мисон, Изд. Сигмапресс, 2006. С. 311.).

91

Рене Декарт, Страсти души, пер. Ким Сонён, Изд. Муне, 2013. С. 45.

92

Бенедикт Спиноза, Этика, пер. Кан Ёнге, Изд. Согванса, 2010. С. 330.

93

Christof Koch, Consciousness, пер. Ли Чжончжин, Изд. Альма, 2014. С. 132.

94

Ф. Гегель, Феноменология духа, пер. Им Сокчжин, Изд Хангильса, 2009. С. 237, 241.

95

Там же. С. 237, 342.

96

Ф. Гегель, Феноменология духа, пер. Им Сокчжин, Изд. Хангильса, 2005. С. 237, 75.

97

Там же. С. 237, 71.

98

G. W. F. Hegel, Phänomenologie des Geistes, Johannes Hoffmeister, Felix Meiner, Hamburg, 1952. С. 79.

99

G. W. F. Hegel, Phänomenologie des Geistes, Johannes Hoffmeister, Felix Meiner, Hamburg, 1952. с. 10.

100

G. W. F. Hegel, Phänomenologie des Geistes, Johannes Hoffmeister, Felix Meiner, Hamburg, 1952. C 95.

Dies Ding ist also in der Tat nur weiß, an unser Auge gebracht, scharf auch, an unsere Zunge, auch kubisch, an unser Gefühl usf. Die gänzliche Verschiedenheit dieser Seiten nehmen wir nicht aus dem Dinge, sondern aus uns.

101

G. W. F. Hegel, Phänomenologie des Geistes, Johannes Hoffmeister, Felix Meiner, Hamburg, 1952. C. 193. Vernunftinstinkt.

102

G. W. F. Hegel, Phänomenologie des Geistes, Johannes Hoffmeister, Felix Meiner, Hamburg 1952, 186c.: Das, wvoran die Dinge erkannt werden, ist ihm [diesem Suchen und Beschreiben] wichtiger als der übrige Umfang der sinnlichen Eigenschaften, welche das Ding selbst wohl nicht entbehren kann, aber deren das Bewusstsein sich entübrigt.

103

G. W. F. Hegel, Phänomenologie des Geistes, Johannes Hoffmeister, Felix Meiner, Hamburg, 1952. C. 223. der handelnden Wirklichkeit des Bewußtseins.

104

Там же. С. 227.: an und für sich selbst.

105

G. W. F. Hegel, Phänomenologie des Geistes, Johannes Hoffmeister, Felix Meiner, Hamburg, 1952. C. 294.: nur ein Moment, etwas für es, (Прим. Автора) Мышление Канта также подчеркивает субъективное сознание и в этом сходится с Гегелем. Человек не просто воспринимает чувственную информацию, но и активно обрабатывает ее. Иными словами, мы применяем интеллект или законы математики к материи, которую мы постигаем с помощью чувств. Наш интеллект не просто обнаруживает какие-либо природные законы, но даже самостоятельно определяет их и навязывает природе, обретая таким образом «истинное знание (episteme)» (Карл Поппер, Предположения и опровержения, пер. Ли Хангу, Изд. Минымса, 2001. С. 190.).

106

Славой Жижек, Параллаксное видение. Пер. Ким Сонён. Изд. Матхи, 2009. С. 98.

107

Bergson, H.; Time and Free Will: An Essay on the Immediate Data of Consciousness, Изд. Аканет, 2011. С. 51.

108

Bergson, H.; Time and Free Will: An Essay on the Immediate Data of Consciousness, Изд. Аканет, 2011. С. 23.

109

А. Уайтхед, Наука и современный мир, О Ёнхван, Изд. Согванса, 2008. С. 21.

110

А. Бергсон, Материя и память, Пер. Пак Чжонвон, Изд. Аканет, 2011. С. 26.

111

Там же. С. 207.

112

Там же. С. 59.

113

С. Хокинг, Л. Млодинов, Высший замысел, пер. Чжон Дэхо, Изд. Качхи. С. 39.

114

C. P. Snow, The Two Cultures, пер. О Ёнхван, Sciencebox, 2009. С. 124.

115

А. Уайтхед, Наука и современный мир, О Ёнхван, Изд. Согванса, 2008. С. 298.

116

А. Уайтхед, Наука и современный мир, О Ёнхван, Изд. Согванса, 2008. С. 323.

117

А. Уайтхед, Наука и современный мир, О Ёнхван, Изд. Согванса, 2008. С. 17.

118

William James, “Does consciousness exist?”. Journal of Philosophy, Psychology and Scientific Methods Nr 1, 1904. 447 p.

119

А. Бергсон, Материя и память, Пер. Пак Чжонвон, Изд. Аканет, 2011. С. 41.

120

Anne Meredith Stiles, Neurological fictions: Brain science and literary history 1865–1905, University of Califomia, Los Angeles 2006 ixx c.; (Прим. автора) Вундт твердо убежден в существовании связи между сознанием и телом. Например, он считает, что сумасшествие вызывается повреждениями или расстройствами головного мозга.

121

William James, Psychology, Henry Holt, New York 1908, 3: Mental facts cannot be properly studied apart from physical environment (…) the great fault of the older rational psychological was to set up the soul as an absolute spiritual being.

122

Anne Meredith Stiles, Neurological fictions: Brain science and literary history 1865–1905, University of Califomia, Los Angeles 2006, 1c.; soulless machine.

123

H. Schulze, Germany: A New History, пер. Пан Сонван, Изд. Чживасаран, 2000. С. 199.

124

Э. Шредингер, Что такое жизнь. Разум и материя, пер. Чжон Дэхо, Изд. Кунни, 2009. С. 194.

125

Ким Санхён, Проблема подлинности народных материалов и феномен Ленина, Ноономунхак, Номер 2, 2008. С. 378.

126

Lena Tumolskaia, “Was nun mit Lenins Gehim?”, Die Zeit, 1994.

127

Klatzo, Cécile and Oskar Vogt, The Visionanies of Modern Neuroscience, Springer, Wien/ New York, 2002. 32 p.

128

Susan Greenfield, Brain Story: Why Do We Think and Feel as We Do? пер. Чжон Бёнсон, Изд. Чжихо, 2006. С. 249. Недавнее исследование показало, что мозг Эйнштейна был более сложен, чем считалось, но пока неизвестно, что это значит. (Маджид Потухи, Между левым и правым полушарием, Изд Торнадо, 2014. С. 63.).

129

Susan Greenfield, Brain Story: Why Do We Think and Feel as We Do? пер. Чжон Бёнсон, Изд. Чжихо, 2006. С. 230.

130

E. O. Wilson Consilience: The Unity of Knowledge 1998 пер. Чхве Чжечхон, 2008. С. 62.

131

Э. Шредингер, Что такое жизнь. Разум и материя, пер. Чжон Дэхо, Изд. Кунни, 2009. С. 121.

132

Э. Шредингер, Что такое жизнь. Разум и материя, пер. Чжон Дэхо, Изд. Кунни, 2009. с. 91.

133

Э. Шредингер, Что такое жизнь. Разум и материя, пер. Чжон Дэхо, Изд. Кунни, 2009. с. 166.

134

Брюс Розенблюм, Квантовая загадка: встреча физики с сознанием, пер. Чжон Дэхо, Изд. Чжиянса, 2012. С. 199.

135

Брюс Розенблюм, Квантовая загадка: встреча физики с сознанием, пер. Чжон Дэхо, Изд. Чжиянса, 2012. С. 207.

136

В. Гейзенберг, Порядок действительности, пер. Ли Пхиллёль, Изд. Таним, 1994. С. 26.

137

Брюс Розенблюм, Квантовая загадка: встреча физики с сознанием, пер. Чжон Дэхо, Изд. Чжиянса, 2012. С. 317.

138

Ф. Гегель, Феноменология духа, пер. Им Сокчжин, Изд Хангильса, 2009, 149с. / Феноменология духа. М.: Наука, 2000. С. 202.

139

Брюс Розенблюм, Квантовая загадка: встреча физики с сознанием, пер. Чжон Дэхо, Изд. Чжиянса, 2012. С. 57.

140

А. Уайтхед, Наука и современный мир, О Ёнхван, Изд. Согванса, 2008. С. 259.

141

А. Уайтхед, Наука и современный мир, О Ёнхван, Изд. Согванса, 2008. С. 312.

142

Там же. С. 95.

143

Э. Шредингер, Что такое жизнь. Разум и материя, пер. Чжон Дэхо, Изд. Кунни, 2009. С. 20.

144

Там же. С. 24.

145

Ли Чжунхо, В ночь, когда сияет наука, Изд. Чхусупат, 2014. С. 140.

146

Брюс Розенблюм, Квантовая загадка: встреча физики с сознанием, пер. Чжон Дэхо, Изд. Чжиянса, 2012. С. 416.

147

С. Хокинг, Л. Млодинов, Высший замысел, пер. Чжон Дэхо, Изд. Качхи. С. 36.

148

С. Хокинг, Л. Млодинов, Высший замысел, пер. Чжон Дэхо, Изд. Качхи. С. 13.

149

Там же. С. 41.

150

С. Хокинг, Л. Млодинов, Высший замысел, пер. Чжон Дэхо, Изд. Качхи. С. 58.

151

С. Хокинг, Л. Млодинов, Высший замысел, пер. Чжон Дэхо, Изд. Качхи. С. 41.

152

Там же. С. 42.

153

Брюс Розенблюм, Квантовая загадка: встреча физики с сознанием, пер. Чжон Дэхо, Изд. Чжиянса, 2012. С. 58.

154

Джулиан Джейнс, Происхождение сознания, пер. Ким Дыкнён, Изд. Хангильса, 2005. С. 31.

155

E. O. Wilson Consilience: The Unity of Knowledge, пер. Чхве Чжечхон, Изд. Science Box, 2008. С. 62.

156

Daniel Dennett, From Bacteria to Bach and Back: The Evolution of Minds, пер. Ли Хичже, Изд. Sciencebox, 2009. С. 52.

157

А. Уайтхед, Наука и современный мир, О Ёнхван, Изд. Согванса, 2008. С. 177.

158

Брюс Розенблюм, Квантовая загадка: встреча физики с сознанием, пер. Чжон Дэхо, Изд. Чжиянса, 2012. С. 317.

159

Christof Koch, The Quest for Consciousness: A Neurobiological Approach, пер. Ким Мисон, Изд. Сигмапресс, 2006. С. 9. (Прим. автора) cytoskeletal protein, microtubles.

160

Michael Gazzaniga, Who’s in Charge? Пер. Пак Ингюн, Изд. Чхусупат, 2011. С. 13.

161

Michael Gazzaniga, Who’s in Charge? Пер. Пак Ингюн, Изд. Чхусупат, 2011. С. 48.

162

Gerhard Roth, Das Gehim unde seine Wirklichkeit, Suhrkamp, Frankfurt a.M. 1997 66c.; Susan Greenfield, Brain Story: Why Do We Think and Feel as We Do? пер. Чжон Бёнсон, Изд. Чжихо, 2006. С. 237.Площадь коры головного мозга обезьяны примерно равна открытке, площадь коры шимпанзе равна листу А4, а кора головного мозга человека же примерно равна четырем листам А4.

163

Christof Koch, The Quest for Consciousness: A Neurobiological Approach, пер. Ким Мисон, Изд. Сигмапресс, 2006. С. 249.

164

Susan Greenfield, Brain Story: Why Do We Think and Feel as We Do? пер. Чжон Бёнсон, Изд. Чжихо, 2006. С. 40.

165

Эрик Хоффманн, Альтруистический мозг людей, Пер. Чжан Хёнгап, Изд. Пульгван, 2012. С. 99.

166

Michael Gazzaniga, Who’s in Charge? Пер. Пак Ингюн, Изд. Чхусупат, 2011, 51 стр.; Эрик Хоффманн, Альтруистический мозг людей, Пер. Чжан Хёнгап, Изд. Пульгван, 2012. С. 51.

167

Susan Greenfield, Brain Story: Why Do We Think and Feel as We Do? пер. Чжон Бёнсон, Изд. Чжихо, 2006. С. 189.

168

Джулиан Джейнс, Происхождение сознания, пер. Ким Дыкнён, Изд. Хангильса, 2005. С. 39.

169

Christof Koch, The Quest for Consciousness: A Neurobiological Approach, пер. Ким Мисон, Изд. Сигмапресс, 2006. С. 75.

170

Michael Gazzaniga, Who’s in Charge? Пер. Пак Ингюн, Изд. Чхусупат, 2011. С. 57.

171

Christof Koch, The Quest for Consciousness: A Neurobiological Approach, пер. Ким Мисон, Изд. Сигмапресс, 2006. С. 141. (Прим. автора) Фотографии, связанные с новой корой головного мозга: Эрик Хоффманн, Альтруистический мозг людей, Пер. Чжан Хёнгап, Изд. Пульгван, 2012. С. 61.

172

Robert A. Burton, On Being Certain: Believing You Are Right Even When You’re Not, Пер. Ким Мисон, Изд. Book Story, 2010. С. 11.

173

Эрик Хоффманн, Альтруистический мозг людей, Пер. Чжан Хёнгап, Изд. Пульгван, 2012. С. 227.

174

Christof Koch, The Quest for Consciousness: A Neurobiological Approach, пер. Ким Мисон, Изд. Сигмапресс, 2006. С. 140.

175

Christof Koch, The Quest for Consciousness: A Neurobiological Approach, пер. Ким Мисон, Изд. Сигмапресс, 2006. С. 2.

176

Robert A. Burton, On Being Certain: Believing You Are Right Even When You’re Not, Пер. Ким Мисон, Изд. Book Story, 2010. С. 75.

177

Michael Gazzaniga, Who’s in Charge? Пер. Пак Ингюн, Изд. Чхусупат, 2011. С. 28.

178

Michael Gazzaniga, Who’s in Charge? Пер. Пак Ингюн, Изд. Чхусупат, 2011. С. 37.

179

Там же. С. 111.

180

Michael Gazzaniga, Who’s in Charge? Пер. Пак Ингюн, Изд. Чхусупат, 2011. С. 114.

181

Susan Greenfield, Brain Story: Why Do We Think and Feel as We Do? пер. Чжон Бёнсон, Изд. Чжихо, 2006. С. 300.

182

Christof Koch, Consciousness, Кристоф Кох, Сознание, пер. Ли Чжончжин, Изд. Альма, 2014. С. 203.

183

Брюс Розенблюм, Квантовая загадка: встреча физики с сознанием, пер. Чжон Дэхо, Изд. Чжиянса, 2012. С. 357.

184

Ulrich Schnabel, Der unbewusste Wille, Die Zeit, 2008.: Mein Gehim, das bin ja ich (…) Unsere Gedankentätigkeit sei mit einem Eisberg vergleichbar, Was uns bewusst wird, ist ur dessen Spitze. Neunzig Prozent liegen unter Wasser das sind die uabewussten Prozesse in unserem Gehirn, Aber die Spitze gehört ja zum Eisberg dazu, beide bilden eine Einheit.

185

Sigmund Freud, Entwurf einer Psychologie, Angela Richards, Fischer, Frankfurt a.M. 1987. С. 312. (осн. на пер. З. Фрейд, Проект Научной Психологии, пер. Ли Чжевон, 1999. С. 41.).

186

Sigmund Freud, Entwurf einer Psychologie, Angela Richards, Fischer, Frankfurt a.M. 1987. С. 319. (Прим. автора: Wahrnehmungsvorgange (процесс).

187

Там же. С. 305. (Прим. автора: Quantitat, materielle Teilchen, Neuron).

188

Sigmund Freud, Entwurf einer Psychologie, Angela Richards, Fischer, Frankfurt a.M. 1987. С. 308. (Прим. автора: клетки восприятия – Wahrnehmungszelle; клетки памяти – Erinnerungszelle).

189

Там же. С. 310.(Прим. автора: Bahnung).

190

Sigmund Freud, Entwurf einer Psychologie, Angela Richards, Fischer, Frankfurt a.M. 1987. С. 316. (Прим. автора: ein drittes System von Neuronen).

191

Там же. С. 316. (Прим. автора: Qualitaten).

192

Жак Деррида, Диссеминация (La Dissemination), пер. Ким Бохен, Изд. Муне, С. 332, 342, 245.

193

Sigmund Freud, Entwurf einer Psychologie, Angela Richards, Fischer, Frankfurt a.M. 1987. С. 349. (Прим. автора: Schlusselneuron, Affekt).

194

Sigmund Freud, Entwurf einer Psychologie, Angela Richards, Fischer, Frankfurt a.M. 1987, 349 стр. (Прим. автора: Verschiebung).

195

Sigmund Freud, Entwurf einer Psychologie, Angela Richards, Fischer, Frankfurt a.M. 1987. С. 359. (Прим. автора: Neuronenmasse (das Ich)).

196

Там же. С. 365. (Прим. автора: erkennendes Denken).

197

Sigmund Freud, Entwurf einer Psychologie, Angela Richards, Fischer, Frankfurt a. M. 1987. С. 366. (Прим. автора: Kern-Neuronen).

198

Christof Koch, The Quest for Consciousness: A Neurobiological Approach, пер. Ким Мисон, Изд. Сигмапресс, 2006. С. 110.

199

Susan Greenfield, Brain Story: Why Do We Think and Feel as We Do? пер. Чжон Бёнсон, Изд. Чжихо, 2006. С. 294.

200

Мартин Хьюберт, Повторное открытие сознания, пер. Вон Согён, Изд. Пронесис, 2007. С. 17.

201

Christof Koch, Consciousness, Кристоф Кох, Сознание, пер. Ли Чжончжин, Изд. Альма, 2014, 85 стр.

202

Christof Koch, Consciousness, Кристоф Кох, Сознание, пер. Ли Чжончжин, Изд. Альма, 2014. С. 140.

203

Джулиан Джейнс, Происхождение сознания, пер. Ким Дыкнен, Изд. Хангильса, 2005. С. 23.

204

Robert A. Burton, On Being Certain: Believing You Are Right Even When You’re Not, Пер. Ким Мисон, Изд. Book Story, 2010. С. 74.

205

Michael Gazzaniga, Who’s in Charge? Пер. Пак Ингюн, Изд. Чхусупат, 2011. С. 174.

206

Susan Greenfield, Brain Story: Why Do We Think and Feel as We Do? пер. Чжон Бёнсон, Изд. Чжихо, 2006. С. 13.

207

Джулиан Джейнс, Происхождение сознания, пер. Ким Дыкнён, Изд. Хангильса, 2005. С. 165.

208

Джулиан Джейнс, Происхождение сознания, пер. Ким Дыкнён, Изд. Хангильса, 2005. С. 99.

209

Там же. С. 146.

210

Там же. С. 107.

211

Джулиан Джейнс, Происхождение сознания, пер. Ким Дыкнён, Изд. Хангильса, 2005. С. 246.

212

Джулиан Джейнс, Происхождение сознания, пер. Ким Дыкнён, Изд. Хангильса, 2005. С. 135.

213

Джулиан Джейнс, Происхождение сознания, пер. Ким Дыкнён, Изд. Хангильса, 2005. С. 138.

214

Джулиан Джейнс, Происхождение сознания, пер. Ким Дыкнён, Изд. Хангильса, 2005. С. 433.

215

Джулиан Джейнс, Происхождение сознания, пер. Ким Дыкнён, Изд. Хангильса, 2005. С. 323.

216

Джулиан Джейнс, Происхождение сознания, пер. Ким Дыкнён, Изд. Хангильса, 2005, 323 стр.

217

Джулиан Джейнс, Происхождение сознания, пер. Ким Дыкнён, Изд. Хангильса, 2005. С. 411.

218

Джулиан Джейнс, Происхождение сознания, пер. Ким Дыкнён, Изд. Хангильса, 2005. С. 265.

219

Christof Koch, Consciousness, Кристоф Кох, Сознание, пер. Ли Чжончжин, Изд. Альма, 2014. С. 130.

220

Эрик Хоффманн, Альтруистический мозг людей, Пер. Чжан Хёнгап, Изд. Пульгван, 2012. С. 53.

221

Michael Gazzaniga, Who’s in Charge? Пер. Пак Ингюн, Изд. Чхусупат, 2011. С. 85.

222

Там же. С. 53.

223

Michael Gazzaniga, Who’s in Charge? Пер. Пак Ингюн, Изд. Чхусупат, 2011. С. 101.

224

Michael Gazzaniga, Who’s in Charge? Пер. Пак Ингюн, Изд. Чхусупат, 2011. С. 104.

225

Susan Greenfield, Brain Story: Why Do We Think and Feel as We Do? пер. Чжон Бёнсон, Изд. Чжихо, 2006. С. 161.; (Прим. Авт. Кора головного мозга в 2,75 раза больше, чем у шимпанзе, однако количество нейронов у человека превышает количество нейронов у шимпанзе только в 1,25 раза. Иными словами, можно сказать, что у людей все же не так много нейронов. Поэтому важной предпосылкой появления интеллекта можно назвать не количество нейронов как таковых, а количество или сложность их взаимосвязей друг с другом.

226

Susan Greenfield, Brain Story: Why Do We Think and Feel as We Do? пер. Чжон Бёнсон, Изд. Чжихо, 2006. С. 50.

227

Christof Koch, The Quest for Consciousness: A Neurobiological Approach, пер. Ким Мисон, Изд. Сигмапресс, 2006. С. 12.

228

Мартин Хьюберт, Повторное открытие сознания, пер. Вон Согён, Изд. Пронесис, 2007. С. 12.

229

Christof Koch, Consciousness, Кристоф Кох, Сознание, пер. Ли Чжончжин, Изд. Альма, 2014. С. 89.

230

Christof Koch, The Quest for Consciousness: A Neurobiological Approach, пер. Ким Мисон, Изд. Сигмапресс, 2006. С. 5.

231

Robert A. Burton, On Being Certain: Believing You Are Right Even When You’re Not, Пер. Ким Мисон, Изд. Book Story, 2010. С. 82.

232

Robert A. Burton, On Being Certain: Believing You Are Right Even When You’re Not, Пер. Ким Мисон, Изд. Book Story, 2010. С. 261.

233

А. Бергсон, Материя и память, Пер. Пак Чжонвон, Изд. Аканет, 2011. С. 39.

234

Christof Koch, Consciousness, пер. Ли Чжончжин, Изд. Альма, 2014. С. 18.

235

Christof Koch, The Quest for Consciousness: A Neurobiological Approach, пер. Ким Мисон, Изд. Сигмапресс, 2006. С. 259.

236

Christof Koch, The Quest for Consciousness: A Neurobiological Approach, пер. Ким Мисон, Изд. Сигмапресс, 2006. С. 265.

237

Christof Koch, The Quest for Consciousness: A Neurobiological Approach, пер. Ким Мисон, Изд. Сигмапресс, 2006. С. 98.

238

Christof Koch, The Quest for Consciousness: A Neurobiological Approach, пер. Ким Мисон, Изд. Сигмапресс, 2006. С. 270. (Прим. авт.: Головной мозг часто сравнивают с компьютером. Тем не менее, работа 100 нейронов головного мозга соответствует работе миллионов транзисторов в компьютере. Такая продуктивность достигается параллельной структуре головного мозга.)

239

Christof Koch, The Quest for Consciousness: A Neurobiological Approach, пер. Ким Мисон, Изд. Сигмапресс, 2006. С. 287. (Оригинал: Oliver Sacks, Awakenings, Picador, London, 1973).

240

Christof Koch, The Quest for Consciousness: A Neurobiological Approach, пер. Ким Мисон, Изд. Сигмапресс, 2006. С. 16.

241

Ли Чжунхо, В ночь, когда сияет наука, Изд. Чхусупат, 2014. С. 169.

242

Christof Koch, The Quest for Consciousness: A Neurobiological Approach, пер. Ким Мисон, Изд. Сигмапресс, 2006. С. 17.; Robert A. Burton, On Being Certain: Believing You Are Right Even When You’re Not, Пер. Ким Мисон, Изд. Book Story, 2010 79 стр. (Прим. авт. Среди других человеческих чувств зрение является наиболее изученным процессом, в первую очередь с точки зрения работы головного мозга).

243

Christof Koch, The Quest for Consciousness: A Neurobiological Approach, пер. Ким Мисон, Изд. Сигмапресс, 2006. С. 69.

244

Christof Koch, The Quest for Consciousness: A Neurobiological Approach, пер. Ким Мисон, Изд. Сигмапресс, 2006. С. 115.

245

Там же. С. 145.

246

Там же. С. 293.

247

Christof Koch, The Quest for Consciousness: A Neurobiological Approach, пер. Ким Мисон, Изд. Сигмапресс, 2006. С. 149.

248

Christof Koch, The Quest for Consciousness: A Neurobiological Approach, пер. Ким Мисон, Изд. Сигмапресс, 2006. С. 159.

249

Christof Koch, The Quest for Consciousness: A Neurobiological Approach, пер. Ким Мисон, Изд. Сигмапресс, 2006. С. 359.

250

Там же. С. 4.

251

Christof Koch, The Quest for Consciousness: A Neurobiological Approach, пер. Ким Мисон, Изд. Сигмапресс, 2006. С. 173.

252

Christof Koch, The Quest for Consciousness: A Neurobiological Approach, пер. Ким Мисон, Изд. Сигмапресс, 2006. С. 169.

253

Christof Koch, The Quest for Consciousness: A Neurobiological Approach, пер. Ким Мисон, Изд. Сигмапресс, 2006. С. 175.

254

Christof Koch, The Quest for Consciousness: A Neurobiological Approach, пер. Ким Мисон, Изд. Сигмапресс, 2006. С. 195.

255

Christof Koch, The Quest for Consciousness: A Neurobiological Approach, пер. Ким Мисон, Изд. Сигмапресс, 2006. С. 203.

256

Susan Greenfield, Brain Story: Why Do We Think and Feel as We Do? пер. Чжон Бёнсон, Изд. Чжихо, 2006. С. 132.

257

Susan Greenfield, Brain Story: Why Do We Think and Feel as We Do? пер. Чжон Бёнсон, Изд. Чжихо, 2006. С. 147.

258

Susan Greenfield, Brain Story: Why Do We Think and Feel as We Do? пер. Чжон Бёнсон, Изд. Чжихо, 2006. С. 218.

259

Christof Koch, The Quest for Consciousness: A Neurobiological Approach, пер. Ким Мисон, Изд. Сигмапресс, 2006. С. 322.

260

Эрик Хоффманн, Альтруистический мозг людей, Пер. Чжан Хёнгап, Изд. Пульгван, 2012. С. 73.

261

Susan Greenfield, Brain Story: Why Do We Think and Feel as We Do? пер. Чжон Бёнсон, Изд. Чжихо, 2006. С. 295.

262

Брюс Розенблюм, Квантовая загадка: встреча физики с сознанием, пер. Чжон Дэхо, Изд. Чжиянса, 2012. С. 365.

263

Christof Koch, The Quest for Consciousness: A Neurobiological Approach, пер. Ким Мисон, Изд. Сигмапресс, 2006. С. 4.

264

Там же. С. 222.

265

Мартин Хьюберт, Повторное открытие сознания, пер. Вон Согён, Изд. Пронесис, 2007. С. 93.

266

Christof Koch, The Quest for Consciousness: A Neurobiological Approach, пер. Ким Мисон, Изд. Сигмапресс, 2006. С. 236.

267

Antonio Damasio, Looking for Spinoza Joy, Sorrow, and the Feeling Brain, Пер. Им Чживон, Изд. Science Box, 2009. С 222.

268

Christof Koch, The Quest for Consciousness: A Neurobiological Approach, пер. Ким Мисон, Изд. Сигмапресс, 2006. С. 245.

269

Маджид Потухи, Между левым и правым полушариями, Пер. С Чжона, Изд. Торнадо, 2014. С. 5.

270

Маджид Потухи, Между левым и правым полушариями, Пер. Со Чжона, Изд. Торнадо, 2014. С. 6, 73.

271

Robert A. Burton, On Being Certain: Believing You Are Right Even When You’re Not, Пер. Ким Мисон, Изд. Book Story, 2010. С. 59.

272

Robert A. Burton, On Being Certain: Believing You Are Right Even When You’re Not, Пер. Ким Мисон, Изд. Book Story, 2010. С. 43.

273

Robert A. Burton, On Being Certain: Believing You Are Right Even When You’re Not, Пер. Ким Мисон, Изд. Book Story, 2010. С. 36.

274

Susan Greenfield, Brain Story: Why Do We Think and Feel as We Do? пер. Чжон Бёнсон, Изд. Чжихо, 2006. С 30.

275

Antonio Damasio, Looking for Spinoza Joy, Sorrow, and the Feeling Brain, Пер. Им Чживон, Изд. Science Box, 2009. С. 85.

276

Antonio Damasio, Looking for Spinoza Joy, Sorrow, and the Feeling Brain, Пер. Им Чживон, Изд. Science Box, 2009. С. 91.

277

Antonio Damasio, Looking for Spinoza Joy, Sorrow, and the Feeling Brain, Пер. Им Чживон, Изд. Science Box, 2009. С. 96.

278

У. Шекспир, Венецианский купец. Макбет, Пер. Ким Чженам, Изд. Синвон, 2009. С. 183.

279

Susan Greenfield, Brain Story: Why Do We Think and Feel as We Do? пер. Чжон Бёнсон, Изд. Чжихо, 2006. С. 176.

280

Antonio Damasio, Looking for Spinoza Joy, Sorrow, and the Feeling Brain, Пер. Им Чживон, Изд. Science Box, 2009. С. 128.

281

Susan Greenfield, Brain Story: Why Do We Think and Feel as We Do? пер. Чжон Бёнсон, Изд. Чжихо, 2006. С. 199.

282

Antonio Damasio, Looking for Spinoza Joy, Sorrow, and the Feeling Brain, Пер. Им Чживон, Изд. Science Box, 2009. С. 94.

283

Susan Greenfield, Brain Story: Why Do We Think and Feel as We Do? пер. Чжон Бёнсон, Изд. Чжихо, 2006. С. 294.

284

Antonio Damasio, Looking for Spinoza Joy, Sorrow, and the Feeling Brain, Пер. Им Чживон, Изд. Science Box, 2009. С. 10.

285

Бенедикт Спиноза, Этика, пер. Кан Ёнге, Изд. Согванса, 2010. С. 59.

286

Бенедикт Спиноза, Этика, пер. Кан Ёнге, Изд. Согванса, 2010. С. 163.

287

Бенедикт Спиноза, Этика, пер. Кан Ёнге, Изд. Согванса, 2010. С. 165.

288

Бенедикт Спиноза, Этика, пер. Кан Ёнге, Изд. Согванса, 2010. С. 219.

289

Бенедикт Спиноза, Этика, пер. Кан Ёнге, Изд. Согванса, 2010. С. 220.

290

Бенедикт Спиноза, Этика, пер. Кан Ёнге, Изд. Согванса, 2010. С. 216.

291

Там же. С. 208.

292

Бенедикт Спиноза, Этика, пер. Кан Ёнге, Изд. Согванса, 2010. С. 103.

293

Бенедикт Спиноза, Этика, пер. Кан Ёнге, Изд. Согванса, 2010. С. 68.

294

Там же. С. 127.

295

Бенедикт Спиноза, Этика, пер. Кан Ёнге, Изд. Согванса, 2020. С. 75.

296

Там же. С. 105.

297

Gerhard Roth, Das Gehim und seine Wirklichkeit, Suhrkamp, Frankfurt a.M. 1994. С. 10.

298

Antonio Damasio, Looking for Spinoza Joy, Sorrow, and the Feeling Brain, Пер. Им Чживон, Изд. Science Box, 2009. С. 73.

299

Antonio Damasio, Looking for Spinoza Joy, Sorrow, and the Feeling Brain, Пер. Им Чживон, Изд. Science Box, 2009. С. 78.

300

Antonio Damasio, Looking for Spinoza Joy, Sorrow, and the Feeling Brain, Пер. Им Чживон, Изд. Science Box, 2009. С. 117.

301

Antonio Damasio, Looking for Spinoza Joy, Sorrow, and the Feeling Brain, Пер. Им Чживон, Изд. Science Box, 2009. С. 122.

302

Antonio Damasio, Looking for Spinoza Joy, Sorrow, and the Feeling Brain, Пер. Им Чживон, Изд. Science Box, 2009. С. 125.

303

Там же. С. 138.

304

Antonio Damasio, Looking for Spinoza Joy, Sorrow, and the Feeling Brain, Пер. Им Чживон, Изд. Science Box, 2009. С. 190.

305

Бенедикт Спиноза, Этика, пер. Кан Ёнге, Изд. Согванса, 2012. С. 79.

306

Antonio Damasio, Looking for Spinoza Joy, Sorrow, and the Feeling Brain, Пер. Им Чживон, Изд. Science Box, 2009 190 стр.

307

Славой Жижек, О насилии, пер. Ли Хёну, Изд. Нанчжани, 2012, 79 стр.

308

Бенедикт Спиноза, Этика, пер. Кан Ёнге, Изд. Согванса, 2010. С. 265.

309

Susan Greenfield, Brain Story: Why Do We Think and Feel as We Do? пер. Чжон Бёнсон, Изд. Чжихо, 2006. С. 223.

310

Antonio Damasio, Looking for Spinoza Joy, Sorrow, and the Feeling Brain, Пер. Им Чживон, Изд. Science Box, 2009. С. 45.

311

Бенедикт Спиноза, Этика, пер. Кан Ёнге, Изд. Согванса, 2010. С. 38.

312

Antonio Damasio, Looking for Spinoza Joy, Sorrow, and the Feeling Brain, Пер. Им Чживон, Изд. Science Box, 2009. С. 229.

313

Antonio Damasio, Looking for Spinoza Joy, Sorrow, and the Feeling Brain, Пер. Им Чживон, Изд. Science Box, 2009. С. 240.

314

Глава 5 данной книги была переписана и дополнена самим Со Ёсоном, в том числе была добавлена статья автора «Гуманистический взгляд научно-фантастического фильма «Матрица», опубликованная в журнале «Немецкая литература», том 44, Общество корейской и немецкой литературы, 2009.

315

Маршалл Маклюэн, Понимание медиа: Внешние расширения человека, пер. Ким Сонги, Ли Хану, Изд. Минымса, 2008. С. 74.

316

(Прим. автора) Уильям Гибсон (William Gibson) впервые использует термин Матрица (Matrix) в своем научно-фантастическом романе Нейромант (Neuromancer, 1984; Кор. Издание пер. Ким Чхангю, Изд. Хвангымкачжи, 2008), посвященном развитию киберпространства. В романе описывается Токио будущего, где широко используются роботы-голограммы, а также есть технологии модификации ДНК. Главный герой, Кейс, который употребляет наркотики и является хакером повсеместно использующегося киберпространства, пытается найти смысл жизни в виртуальной реальности. Он очень часто видел во сне «матрицу» – ее яркие логические решетки, развертывавшиеся в бесцветной пустоте (с. 14). И посредством киберпространства сознание героя покидает тело.

317

Susan Greenfield, Brain Story: Why Do We Think and Feel as We Do? пер. Чжон Бёнсон, Изд. Чжихо, 2006. С. 154.

318

Susan Greenfield, Brain Story: Why Do We Think and Feel as We Do? пер. Чжон Бёнсон, Изд. Чжихо, 2006. С. 160.

319

E. O. Wilson Consilience: The Unity of Knowledge 1998 пер. Чхве Чжечхон, 2008. С. 43.

320

Ли Инсик, Объединение восприятия, Изд Кочживон, 2008. С. 385.

321

Ник Бостром, А не живем ли мы в Матрице?; Мы живем в Матрице (составлено Гленом Йеффетом), Изд. Goodmorning Media, 2003 322 стр. Писатель Вернор Виндж, известный своими научно-фантастическими произведениями, говорит, что эпоха постгуманизма наступит тогда, когда способности машин во всем будут превосходить способности людей. (Ли Инсик, Объединение восприятия, Изд Кочживон, 2008, 422 стр.) Дополнительную информацию об эпохе постгуманизма вы можете найти в следующих работах: Ник Бостром, Are You Living in a Computer Simulation? пер. Ли Суён, Мин Бёнчжик, Мы живем в Матрице (составлено Гленом Йеффетом), Изд. Goodmorning Media, 2003. С. 322.

322

G. W. F. Hegel, Phänomenologie des Geistes, Johannes Hoffmeister, Felix Meiner, Hamburg, 1952. C. 110.

323

(Прим. авт.) Первая часть кинотрилогии «Матрица» собрала 50 миллионов долларов в первую неделю кинопроката в 1999 году, что сделало его самым продаваемым фильмом в формате DVD во всех англоязычных странах. Тем не менее, на церемонии премии «Оскар» в 2000 году «Матрица» получила награды лишь за лучшие спецэффекты и монтаж звука и почему-то не была награждена в иных категориях. (Пол Понтено, Ли Суён, Мин Бёнчжик, «Бог живет в Матрице»; Мы живем в Матрице (составлено Гленом Йеффетом), Изд. Goodmorning Media, 2003. С. 220.) В частности, «Матрицу» даже называли самым философским фильмом. (Ли Чжану, «Матрица и проблема судьбы», «Философское прочтение Матрицы», Изд. Ирум, 2003. С. 18.) Есть также и те, кто называют кинокартину «Матрица» высокотехнологичным переосмыслением идей Платона. (Патриция Пистерес, Чжон Мина, «Матрица визуальной культуры», Изд. Философия и реальность, 2007. С. 34.) Однако до сих пор появляются разного рода критика относительно истории восхождения Избранного, Нео, показанной в фильме «Матрица». Критики основываются на идеях постмодерна и утверждают, что сама суть сюжета построена искусственно и не имеет к действительности никакого отношения. (Эндрю Городон, Ли Суён, Мин Бёнчжик, «Является ли постмодернизм интеллектуальной иллюзией мышления?», «Мы живем в Матрице» (составлено Гленом Йеффетом), Изд. Goodmorning Media, 2003. С. 133.

324

Christiane Kruse, Nach den Bildern, Bilderfragen, Hans Belting, Wilhelm Fink, München 2007. С. 175.: Biotechnologie und Nanotechnologie nähern sich immer mehr einander an, die Grenzen zwischen Künstlichem und Natürlichem verwischen sich zunehmend.

325

Х. Арендт, Человеческая ситуация, пер. Ли Чжину, Тхе Чжанхо, Изд. Хангильса, 2010. С. 52.

326

Жан-Франсуа Лиотар, Состояние постмодерна, пер. Ю Чжанван, Изд. Минымса, 1994. С. 111.

327

Чхве Чжэчхон, «Начало перехода», «Совпадение» (написано Эдвардом Уилсоном), Изд. Science Box, 2008. С. 21.

328

Майкл Хайм, Ё Мёнсук, «Философский смысл виртуальной реальности» Изд. Мир книг, Чхэксэсан, 1997. С. 192.

329

Маршалл Маклюэн, Понимание медиа: Внешние расширения человека, пер. Ким Сонги, Ли Хану, Изд. Минымса, 2008. С. 92.

330

Славой Жижек, Философский подход к Матрице, пер. Ли Унгён, Изд. Ханмунхва, 2003. С. 284.

331

V. Flusser, Towards A Philosophy of Photography, пер. Ким Сончже, Изд. Communications Box, 2005. С. 180.

332

Цитата из фильма «Матрица», оригинал: «I know this steak doesn’t exist, I know that when I put it in my mouth, the Matrix is telling my brain that it is juicy and delicious».

333

Цитата из фильма «Матрица», оригинал: «I want to remember nothing. Nothing. You understand? And I want to be rich. You know, someone important. Like an actor».

334

Цитата из фильма «Матрица», оригинал: «What is real? How do you define real? If you’re talking about your senses, what you feel, taste, smell, or see, then all you’re talking about are electrical signals interpreted by your brain».

335

И. Кант, Критика чистого разума, пер. Пэк Чжонхён, Изд. Аканет, 2010. С. 726.

336

И. Кант, Критика чистого разума, пер. Пэк Чжонхён, Изд. Аканет, 2010. С. 736.

337

Маршалл Маклюэн, Понимание медиа: Внешние расширения человека, пер. Ким Сонги, Ли Хану, Изд. Минымса, 2008. С. 346.

338

Robert A. Burton, On Being Certain: Believing You Are Right Even When You’re Not, Пер. Ким Мисон, Изд. Book Story, 2010. С. 64.

339

Ли Инсик, Объединение восприятия, Изд Кочживон, 2008. С. 265.

340

Маршалл Маклюэн, Понимание медиа: Внешние расширения человека, пер. Ким Сонги, Ли Хану, Изд. Минымса, 2008. С. 334.

341

Пак Мунхо, «Проявления мысли и мозга», Изд. Humanist, 2008. С. 375.

342

E. O. Wilson Consilience: The Unity of Knowledge 1998 пер. Чхве Чжечхон, 2008. С. 168.

343

Susan Greenfield, Brain Story: Why Do We Think and Feel as We Do? пер. Чжон Бёнсон, Изд. Чжихо, 2006. С. 162.

344

Christof Koch, Consciousness, Кристоф Кох, Сознание, пер. Ли Чжончжин, Изд. Альма, 2014. С. 239.

345

Там же. С. 240.

346

Жак Деррида, Диссеминация (La Dissemination), пер. Ким Бохён, Изд. Муне, С. 287.

347

Рене Декарт, Размышления о первой философии, пер. Ли Хёнбок, Изд. Муне, 2011. С. 128.

348

Аристотель, Никомахова этика, пер. Чжо Дэун, Изд. Тодыльсэгим, 2008. С. 181..

349

Х. Арендт, О насилии, пер. Ким Чжонхан, 1999. С. 95.

350

Т. Гоббс, Левиафан, пер. Чжин Согён, Изд. Нанам, 2008. С. 280.

351

Х. Арендт, Человеческая ситуация, пер. Ли Чжину, Тхе Чжанхо, Изд. Хангильса, 2010. С. 60.

352

Michael Gazzaniga, Who’s in Charge? Пер. Пак Ингюн, Изд. Чхусупат, 2011. С. 243.

353

Michael Gazzaniga, Who’s in Charge? Пер. Пак Ингюн, Изд. Чхусупат, 2011. С. 260.

354

Эрик Хоффманн, Альтруистический мозг людей, Пер. Чжан Хёнгап, Изд. Пульгван, 2012. С. 31.

355

А. Бергсон, Материя и память, Пер. Пак Чжонвон, Изд. Аканет, 2011. С. 23.

356

А. Бергсон, Материя и память, Пер. Пак Чжонвон, Изд. Аканет, 2011. С. 218.

357

А. Бергсон, Материя и память, Пер. Пак Чжонвон, Изд. Аканет, 2011. С. 230.

358

Ким Чжехи, О теории памяти Бергсона и парадоксе времени, «Философские исследования» Номер 63, 2003. С. 175.

359

Анри Бергсон, Творческая эволюция, Пер. Хван Суён, 2005. С. 447.

360

А. Бергсон, Материя и память, Пер. Пак Чжонвон, Изд. Аканет, 2011. С. 40.; (Прим. авт.) Анри Бергсон убежден, что нет такого изображения, где отсутствовал бы объект. Поэтому он говорит, что изображения являются результатом непосредственно работы головного мозга, а относительно восприятия «ничего неизвестно» (см. там же, 80 стр.).

361

Georgi Schischkoff, Philosophisches Wörterbuch, Kröner, Stuttgart, 1991. C. 766.: das Bewußrwerden eines außenweltlich oder innenweltlich Wirklich-Gegenständlichen dur die außeren Sinne oder durch den inneren Sinn unmittelbar.

362

А. Бергсон, Материя и память, Пер. Пак Чжонвон, Изд. Аканет, 2011. С. 218.

363

А. Бергсон, Материя и память, Пер. Пак Чжонвон, Изд. Аканет, 2011. С. 65.

364

А. Бергсон, Материя и память, Пер. Пак Чжонвон, Изд. Аканет, 2011. С. 173.

365

А. Бергсон, Материя и память, Пер. Пак Чжонвон, Изд. Аканет, 2011. С. 25.

366

А. Бергсон, Материя и память, Пер. Пак Чжонвон, Изд. Аканет, 2011. С. 31.

367

Бенедикт Спиноза, Этика, пер. Кан Ёнге, Изд. Согванса, 2010. С. 316.

368

Там же. С. 260.

369

Бенедикт Спиноза, Этика, пер. Кан Ёнге, Изд. Согванса, 2010. С. 308.

370

Бенедикт Спиноза, Этика, пер. Кан Ёнге, Изд. Согванса, 2010. С. 313.

371

Бенедикт Спиноза, Этика, пер. Кан Ёнге, Изд. Согванса, 2010. С. 295.

372

Ф. Гегель, Феноменология духа, пер. Им Сокчжин, Изд Хангильса, 2009. С. 93.

373

Ф. Гегель, Феноменология духа, пер. Им Сокчжин, Изд Хангильса, 2009. С. 210.

374

Ф. Гегель, Феноменология духа, пер. Им Сокчжин, Изд Хангильса, 2009. С. 214.

375

Ф. Гегель, Феноменология духа, пер. Им Сокчжин, Изд Хангильса, 2009. С. 229.

376

Там же. С. 248.

377

Ф. Гегель, Феноменология духа, пер. Им Сокчжин, Изд Хангильса, 2009. С. 263.

378

Ф. Гегель, Феноменология духа, пер. Им Сокчжин, Изд Хангильса, 2009. С. 187.

379

Там же. С. 300.

380

Ф. Гегель, Феноменология духа, пер. Им Сокчжин, Изд. Хангильса, 2005. С. 34.

381

Ф. Гегель, Феноменология духа, пер. Им Сокчжин, Изд Хангильса, 2005. С. 349.

382

Там же. С. 350.

383

Ф. Гегель, Феноменология духа, пер. Им Сокчжин, Изд Хангильса, 2005. С. 350, 358.

384

Ф. Гегель, Феноменология духа, пер. Им Сокчжин, Изд Хангильса, 2005. С. 326.

385

Ф. Гегель, Феноменология духа, пер. Им Сокчжин, Изд Хангильса, 2009. С. 233.

386

Там же. С. 331.

387

Там же. С 369.

388

Там же. С. 370.

389

Ф. Гегель, Феноменология духа, пер. Им Сокчжин, Изд Хангильса, 2009. С. 69.

390

Ф. Гегель, Феноменология духа, пер. Им Сокчжин, Изд Хангильса, 2009. С. 85.

391

Там же. С. 321.

392

Ф. Гегель, Феноменология духа, пер. Им Сокчжин, Изд Хангильса, 2009. С. 349.

Content

Со Ёсон
Мозг и разум в эпоху виртуальной реальности

Об авторе (Со Ёсон)

Введение Что, если взглянуть на мир с точки зрения мозга

1. Представление о разуме и материи

1.1. Разум: доказательство свободной воли

1.1.1. Душа: смело вставая на путь смерти

1.1.2. Мышление: освобождение от проблемы выживания

1. 2. Материя: позиция детерминизма

1.2.1. Синтез: взаимодействие духа и материи

1.2.2. Мозг: сознательная материя

2. Идеализм Гегеля и Декарта

2.1. Дуализм Декарта

2.1.1. Существование мышления

2.1.1.1. Проходя через границы материи и разума

2.1.2 Отношения между телом, сознанием и разумом

2.1.2.1. Сознание мозга, связанное с телом 1: чувства и восприятие

2.1.2.2. Сознание мозга, связанное с телом: эмоции

2.1.2.3. Сердце порождает разум

2.1.2.4. Шишковидная железа, которая порождает разум

2.2. Анализ «Феноменологии духа» Гегеля

2.2.1. Вознесение от сознания к духу

2.2.2. Сознание: чувства, восприятие, разум

2.2.3. Разум: освободившиеся от влияния мозга самосознание и рассудок

3. Понимание головного мозга в XIX веке. Сомнения относительно чистоты разума

3.1. Идеологические размышления

3.2. Избегаемая классическая физика

3.3. Физиологический и психологический подход к изучению мозга

3.4. Политическое вмешательство в мозг: отличается ли мозг Эйнштейна?

4. Мозг и разум в XX веке: квантовая физика + нейробиология + когнитивные науки + эмоциональная неврология

4.1. Квантовая физика: признание свободной воли

4.1.1. От объекта к субъекту

4.1.2. Разделение сознания: материальное восприятие и нематериальный разум

4.1.3. Инициативное сознание: появление сознания

4.2. Нейробиология: как нейроны, потенциалы действия, НКС объясняют сознание

4.2.1. Структура головного мозга

4.2.2. Целостный и частный подход к изучению мозга

4.2.2.1. Мозг как целое

4.2.2.2. Мозг как нейрон

4.2.3. Материальные свойства сознания

4.2.3.1. Сознание, подсознание, бессознательное

4.2.3.2. Сознание и два полушария

4.2.3.3. Расщепленный мозг: сознание разделяется

4.2.4. Аспекты развития сознания

4.2.4.1. Ощущения: нейроны и потенциал действия

4.2.4.2. Восприятие: последствия появления НКС

4.2.4.2.1. Визуальное восприятие: Зрение + Восприятие

4.2.4.2.2. Сознание поддерживает восприятие

4.2.4.2.2.1. Внимание

4.2.4.2.2.2. Память

4.3. Когнитивная нейронаука: я слышу разные голоса в голове

4.3.1. Неосознаваемая нами деятельность мозга

4.3.2. Когнитивный диссонанс: сознательные действия невозможны

4.3.3 Нарушение сознания: я – император Антарктиды?

4.4. Эмоциональная нейронаука: эмоция – инструмент выживания

4.4.1. Конатус: врожденное стремление к сохранению жизни

4.4.1.1. Эмоции сильнее разума

4.4.1.2. Физический разум: разум как часть тела

4.4.2. Эмоции: гормоны, поступающие в мозг

4.4.3. Чувство: между удовольствием и болью

5. Биологическая деятельность, направленная на поддержание гомеостаза

5.1. Наступление эпохи постгуманизма

5.2. Виртуальная реальность, имитирующая принципы работы головного мозга

5.3. Сопротивление: настоящий облик разума

5.4. Будущее компьютеров: если можно будет управлять разумом

6. Чистота и превосходство, преодолевающие материю и разум

6.1. Трансцендентальный Дух

6.2. Чистая память и чистое восприятие

6.3. Чистые эмоции

6.4. Разумный свободный человек

6.5. Переосмысливая «дух» Гегеля

6.5.1. Условия духа (разума)

6.5.2. Самосознание: я, мышление

6.5.3. Разум

6.5.3.1. Целесообразное тело

6.5.3.2. В разуме все становится единым

Заключение

Источники изображений

Библиография

Примечания