Иван Владимирович Булавин

Хромой

Часть первая

Глава первая

Пять… Шесть… Семь… — считал я ступеньки, медленно поднимаясь на пятый этаж. Тяжело это, подниматься по лестнице, когда у тебя сломана нога. Точнее, нога-то уже срослась, да только болит ещё сильно. И не только сама кость, ещё огромный шрам на месте открытого перелома не до конца зажил.

Вот и стараюсь пока из дома лишний раз не выходить, тем более, что уже третий месяц сижу на больничном. Повезло мне всё-таки на государство работать, вот и больничный платят исправно, частник бы просто выкинул на улицу. Но, как по мне, лучше уж было работать, чем вот так страдать, чёртова машина, вляпался по глупости, теперь авто на свалке, а я охромел на неопределённый срок.

Остановившись отдохнуть между третьим и четвёртым этажом, я не выдержал, задрал штанину и почесал голень спереди. Когда уже заживёт, сил нет терпеть? Что там вчера доктор говорил? А что он говорил? Я попытался вспомнить, но безуспешно. Помню только, что был у доктора, а что он говорил?.. Бухать надо меньше, вот что, сопьюсь от скуки, это точно. Хорошо, хоть денег пока хватает, как с женой развёлся, так и стало хватать, потребности мои невелики.

Набравшись сил перед заключительным рывком, я оставил в покое свою многострадальную ногу, подхватил пакет с тремя литрами разливного пива и немудрёной холостяцкой закуской и направился вверх по лестнице. Когда дверь квартиры с громким металлическим лязгом захлопнулась у меня за спиной, я тяжело присел на облезлую обувную тумбу и начал с кряхтением и стонами стягивать с себя обувь.

Очень скоро с переодеванием было покончено, а я, поставив две литровых бутылки пива в холодильник, а третью на стол, начал раскладывать на столе закуску, одновременно включив с пульта телевизор. Хоть новости посмотрю. Что там у нас в мире творится?

Когда первый стакан пенного напитка переместился в мой жаждущий организм, приятно его расслабив, в телевизоре пошли криминальные новости. Мол, на улице такой-то безработный гражданин на БМВ сбил насмерть двоих пешеходов. Я хмыкнул, ай да безработный, на БМВ. Неплохо же у нас в стране безработные живут, небось, на пособие купил. Я вот на свои честно заработанные на вредном производстве деньги смог купить себе разве что… Тут я немного растерялся. А какой марки была моя машина? Та, на которой я попал в ДТП? Помню столкновение, помню, как на скорой увозили, открытый перелом, помню разбирательства в суде. А машина, та самая, на которой я отъездил несколько лет, и которая так бесславно погибла?

Я даже стакан с пивом обратно поставил. Что-то со мной определённо не так? Склероз? Алкоголь так влияет? Вряд ли, не так часто я пью, когда работал, вообще почти не пил, а сейчас пью через день со скуки, причём, только пиво и не больше трёх литров. Как-то маловато для полноценной деградации.

Налив следующий стакан и бросив в рот кусочек селёдки из овальной пластиковой банки, я встал и, распахнув дверцы шкафа, начал искать документы на машину, которые должны были лежать здесь. Не нашёл ничего, хотя точно помнил, что все документы лежали именно в этом шкафу. Вообще, нашёл только один паспорт. А остальное-то где? Я уже начал не на шутку беспокоиться. Где, например, мой военник? В армии я служил, это не забудешь, как технарь закончил, так и пошёл на год. А теперь где билет? Что за дерьмо происходит?

Временно плюнув на поиски, я снова присел за стол, чёрт с ним, делать мне всё равно пока нечего, завтра обязательно сделаю уборку, наведу в квартире порядок и всё отыщу. А если не отыщу, то подам заявление, куда следует, чтобы новые бумаги сделали.

Пиво отчего-то показалось безвкусным, а селёдка стала отдавать затхлым, хотя срок годности не истёк, это я ещё в магазине проверил. Настроение начинало быстро портиться.

Тут в дверь раздался стук, ага, звонок-то я так и не починил, а ведь там делов на десять секунд, всего-то нужно отгоревший проводок прикрутить. Выглянув в глазок, я разглядел по ту сторону двери Юрку Левина. Это был высокий худой мужик, чуть старше меня, с большой залысиной, одетый в застиранную оранжевую футболку. Мой сосед, живёт этажом выше. Давно, кстати, у меня не был. Я открыл замок и широко распахнул дверь. Сосед выглядел сильно помятым, явно только что проспался с великого бодуна. Хотя, он ведь работает, в отличие от меня, а сегодня рабочий день. Устал, наверное.

— Проходи, — брякнул я, поворачиваясь к нему спиной и возвращаясь в зал. — Стакан возьми на кухне, сам знаешь, где.

Против вечернего гостя я совсем не возражал. Юрка был мужиком толковым и интересным в общении, так что посидим нормально, если, конечно, его жена не заявится с воплями про то, что я его спаиваю. Где тут спаиваю, всего три литра пива? Хотя, если Юрка останется, точно пойдём за добавкой. Точнее, он пойдёт, а я, на правах инвалида, тут посижу.

— Чего завис? — спросил я, усевшись на табурет.

Юрка замер на полпути к кухне, куда я его отправил за стаканом, и медленно повернулся ко мне. На лице его застыло странное выражение.

— У меня, правда, закуси почти нет, — сказал я ему, указывая на стол. — Если надо чего, лучше в магазин сходить. Тут, в подвале.

Юрка продолжал стоять, пристально глядя на меня. Выражение его глаз становилось всё более сонным, казалось, что мозг его выключается, как компьютер, отключенный от сети. А потом он резко включился. Словно лампочка над головой зажглась. В глазах теперь читалось принятое решение, а на лице, вместо прежней странной растерянности, появилось торжествующее выражение.

— Думал, мы тебя не найдём? — спросил он странным чужим голосом. — Здесь многие из вас прячутся, но именно тебя оказалось легко найти. Очень легко.

Я, разумеется, ни черта из этого не понял, но тон его мне не понравился. Совсем. А ещё больше мне не понравилось то, что он решительно пошёл в мою сторону, резким движением подхватив со стола кухонный нож.

От первого удара я смог уйти, просто отклонившись назад, лезвие рассекло воздух. Вот только дальше отступать было уже некуда, спина моя упёрлась в стену.

— Юра, ты чего? — спросил я ошарашенно. — Чего я тебе сделал? Брось нож.

Он мне ничего не ответил, но в глазах его я разглядел такое выражение, что сразу стало понятно, договориться у нас не получится. Никак. Он меня убьёт. Или я его. В другой ситуация я бы легко с ним справился, я намного сильнее и драться умею отлично. Вот только у него в руках нож. А меня, мать её так, нога.

Я метнулся в сторону, нож распорол обои на стене, Юрка временно потерял наступательный порыв. Но и я был далёк от акробатики, а потому зацепился больной ногой за табуретку, взвыл от боли и плашмя повалился на пол. Он не спешил. Была в его действиях какая-то странная механика, словно это не человек, а робот. И выражение глаз также говорило в пользу этой версии. Кто-то похитил моего соседа и заменил его киборгом-убийцей? Идиотские мысли лезли в голову от страха, а убийца тем временем продолжал наступать.

Не пытаясь быстро встать (всё равно бы не получилось), я отполз на пару шагов назад. Мелькнула мысль, что можно метнуться на балкон и спрыгнуть. Сломаю себе вторую ногу, но хоть жив останусь. Увы, дверь на балкон была надёжно закрыта тугим шпингалетом, на открытие которого требовалось секунд пять-десять. За это время он точно во мне лишних дырок наделает.

И тут мне под правую руку подвернулся пакет, что стоял здесь со времени последнего ремонта. С обоями не рассчитал, три лишних рулона остались. Тяжёлых тугих рулона, запаянных в полиэтиленовую плёнку. Когда Юрка в очередной раз кинулся на меня, в руке уже был один из этих рулонов. Я успел ударить его по запястью. Нож не выбил, но хоть очередного удара не получилось. А следом Юрка прыгнул на меня сверху, я перехватил руку, порезавшись об лезвие, а он навалился сверху, пытаясь вдавить нож острием мне в грудь.

До моей груди оставалось всего два сантиметра, когда я, наконец, смог лягнуть его здоровой ногой, отбросив назад. А следом ударил рулоном обоев по голове. А потом ещё раз, и ещё. После пятого или шестого удара глаза его закрылись, из ушей потекла кровь. Несостоявшийся убийца рухнул на пол и замер…

— Бортман Олег Львович, — прочитал молодой лейтенант в моём паспорте. — Квартира ваша?

— Да, моя, с женой развёлся, разменял, — объяснил я, надеясь, что хоть документы на квартиру он не потребует. Их бы найти ещё.

— А его, — лейтенант кивнул на лежавшего на полу соседа, вокруг которого теперь хлопотали медики, — вы сами впустили?

— Конечно, — не стал я отрицать. — Это ведь сосед мой, Юрка Левин. Он надо мной живёт, часто в гости заходил, дружили мы.

— С чего началась драка?

— Да ни с чего, я сидел тут, пил пиво, он в дверь постучал, — ко мне подошла медсестра и начала обрабатывать перекисью порез на левой ладони. — Я впустил, говорю ему: иди на кухню за стаканом, а он встал в проходе и замер, вроде как, завис, контакты в голове отошли. Стоял и глазами хлопал. Потом сказал фразу странную, нож схватил и на меня пошёл. Еле как отбился, нога, сами понимаете.

— А что с ногой? — он с интересом скосил глаза вниз.

— В ДТП попал, — объяснил я, приподнимая штанину и показывая шрам, — открытый перелом, только недавно ходить начал, третий месяц на больничном валяюсь.

— А работаете где? — лейтенант оторвался от листа бумаги и посмотрел мне в глаза.

— На кабельном, токарь.

— А нож, значит, тоже ваш?

— Да, он вот тут лежал, с краю, — я указал пальцем на край стола. — Простой нож, кухонный, не особо острый.

— Такими ножами чаще всего людей и убивают, — капитан хмыкнул и скомандовал. — Пострадавшего грузите, а вам, Олег Львович, придётся с нами проехать, кое-какие бумаги заполнить.

— А на месте никак? — я поморщился, опять на больной ноге скакать, и обратно придётся на такси ехать, потому как уже ночь и автобусы не ходят, а машина моя… воспоминания о несчастной машине испортили настроение окончательно.

— Никак, — он развёл руками. — Только там. Да вы не волнуйтесь, думаю, обратно с патрулём на уазике доставим.

Медсестра замотала рану и затянула бинт узлом. Я встал и начал быстро одеваться. Натянул джинсы, снова скрипнув зубами от боли, потом футболку, сверху напялил кожаный пиджак, что-то подсказывало, что к ночи на улице похолодает. Осталось самое трудное, ботинки. Заняло это мучение минут пять, после чего я, прихватив крепкую деревянную трость, которую вообще-то брать не любил, вышел из дома в сопровождении полиции и медиков. Последние выносили на носилках неудачливого убийцу. К счастью, головой вперёд. По их словам, со здоровьем у него всё прекрасно, жить будет точно, вот только в сознание его привести пока не смогли.

Дорога заняла минут двадцать, отдел находился не близко, а тут ещё на дорогах пробки откуда-то взялись, хотя время уже десятый час. Ещё минут сорок я ожидал в коридоре какого-то начальника, которому потом ещё раз подробно изложил все обстоятельства произошедшего. Даже странные юркины слова привёл в точности.

— А у вас точно нет ни с кем серьёзного конфликта? — спросил немолодой подполковник, вынимая из принтера лист с распечаткой моих показаний. — Если он вам сказал, что вас кто-то нашёл, то, возможно его наняли. За деньги. И приказали передать эти слова, а потом убить.

— Да кому я нужен? — фыркнул я. — Я же простой работяга. За мою смерть никто копейки не заплатит.

— Допустим, — сказал он и о чём-то задумался. — Ладно, у нас к вам вопросов больше нет, сейчас схожу за печатью, вы распишетесь в протоколе и можете быть свободны. Но учтите, когда Левин придёт в себя, он может рассказать прямо противоположное.

— Догадываюсь, — я вздохнул.

Он вышел, попросив и меня подождать в коридоре, а ко мне подошёл тот самый лейтенант, что приезжал ко мне домой.

— Олег Львович, вы ещё здесь? — спросил он удивлённым тоном. — Пойдёмте, покурим.

Курю я редко и только за компанию, но тут случай был подходящий, надо было нервы успокоить, поискав глазами подполковника, который, видимо, за печатью отправился в другой город, я с кряхтением встал со стула и, тяжело опираясь на трость, направился к выходу. Мы вышли во двор, где стояли два полицейских уазика, лейтенант начал доставать из кармана куртки сигареты.

И тут я взглянул на его лицо. Точнее, сперва я смотрел на руки, которые вдруг застыли на полпути, а уже потом поднял взгляд наверх, столкнувшись с его взглядом. И там я с ужасом увидел то же самое выражение, что и у Юрки. Открытая пачка с сигаретами упала в грязь, но он не обратил на неё никакого внимания. Рука его всё теми же скупыми механическими движениями расстёгивала кобуру с пистолетом.

Недоумение моё быстро прошло, иначе бы я там и лёг с простреленной головой. Как только его пистолет показался наружу, а ствол стал подниматься, я изо всех сил ударил его по запястью тростью. Трость, сделанная из прочного дерева, от удара сломалась пополам. Что произошло с его рукой, я не понял, но думаю, что ничего хорошего. Выстрелить он успел, видимо, держал патрон в стволе. Пуля ударила в землю около моей ноги, пистолет выпал из руки больно стукнув меня по ноге, а я, нешироко размахнувшись, врезал обломком трости ему по голове. В мозгу мелькнула мысль, что это представитель власти, что так нельзя и чревато серьёзной статьёй, да только жить очень хотелось.

В отделе все переполошились, где-то стукнула решётка, а я, подобрав с земли пистолет, бросился в близлежащие гаражи. Хорошо сказано, бросился. Несколько шагов я действительно пробежал. А потом, когда боль в ноге вспыхнула ярким пламенем, перешёл на шаг. Потом и вовсе стал передвигаться неуклюжими скачками, стараясь как можно реже наступать на больную ногу.

Как ни странно, сбежать у меня получилось, видимо, полицейские не сразу сообразили, что вообще произошло, а данные с камер видеонаблюдения нужно было ещё пересмотреть. Протиснувшись между гаражами, среди воняющих мочой куч мусора, я вырвался на широкую ночную улицу с яркими фонарями. Теперь осталось сообразить, что делать дальше?

А что делать? Я теперь преступник, напавший на полицейского. Ещё и пистолет отобрал. Зачем он мне? Лишние пара лет к сроку. Но выбрасывать оружие я пока не спешил. Сунул сзади за ремень брюк и прикрыл полой пиджака. Что происходит? Сперва Юрка, потом этот лейтенант. Меня терзали смутные сомнения. Они ведь не сами это делали, какое-то временное помешательство, заставляющее меня убить. А зачем? Зачем я кому-то понадобился?

Я — простой работяга с завода, денег у меня почти нет, жильё дешёвое, машину и ту разбил. Никому дорогу не переходил, тем более, из тех, кто способен убийц нанять. Может, жена. С ней расстались не по-доброму, она хахаля себе нашла. А зачем ей меня убивать? Детей у нас нет, имущество уже поделено. Какой смысл?

Ничего не придумав, я присел на лавочку у дороги. От боли в ноге начинало темнеть в глазах. Мысли путались, голова отказывалась думать. Таблетки? Чёрт! Оставил дома, стараюсь обходиться так, пью редко. Пробежавшись глазами вдоль улицы, я с облегчением наткнулся взглядом на вывеску круглосуточной аптеки. Встав с лавки, направился туда, только вот в кармане было почти пусто. Наличку я почти не ношу, все средства на карте, а теперь карта опасна, могут по ней выследить. Да чего там могут, так и сделают.

На моё счастье, с этим районом города я был неплохо знаком, а потому быстро отыскал банкомат. Вряд ли уже успели связаться с банком, они сейчас только увязывают нападение на офицера полиции с внезапным исчезновением из отдела пострадавшего. Трясущимися руками с восьмой попытки загнал карточку в щель. Быстро натыкал пин-код. Снять. Всё снять, до рубля, наличка хороша тем, что платёж анонимный. Помимо зарплатной, в кармане лежала ещё и кредитная карта. Прикинув своё положение, сунул и её, пофигу на комиссию, пофигу на то, что потом отдавать. Пусть коллекторы в конец очереди становятся.

Став обладателем примерно пяти своих прежних зарплат, я аккуратно сложил купюры пополам и сунул их во внутренний карман пиджака. Карточки бросил в урну. Немного подумав, отправил туда же телефон, предварительно его отключив. Телефон у меня копеечный, печенька, не жалко, зато теперь не выследят.

Разобравшись с деньгами, я быстро, насколько позволяла больная нога, направился в аптеку. Стараясь как можно меньше светиться под камерой (надо было надеть толстовку с капюшоном, да кто же знал) я подошёл к окошку кассы.

— Кеторолак, найз, ибупрофен, — начал я перечислять.

— Всё есть, — ответила мне миловидная девушка в белом халате. — Что дать?

— Всё, — ответил я. — По две пачки.

— Ибупрофен двести или четыреста?

— Четыреста.

— Таблетки или капсулы?

— Что дадите, и ещё, бутылку воды, негазированной, да, вот эту, спасибо.

Расплатившись, я вышел на улицу и, ковыляя вперёд, стал выковыривать таблетки из блистеров. А они выковыриваться не хотели, норовили упасть на асфальт и там потеряться. Наконец, я закинул в рот горсть пилюль и запил их большим глотком воды. Так, одной проблемой меньше.

Побродив ещё по улицам, я пристроился на лавочке в парке. Домой теперь нельзя, там меня уже ждут и хорошо, если полиция, а не очередной псих с топором. Вообще никуда теперь нельзя, в гостинице и то паспорт спросят. Паспорт у меня есть, да лучше его никому не показывать. Может, зря я бегаю? Пойти сдаться и рассказать, как дело было? Что они сделают? Не поверят и посадят в камеру? Допустим. А потом следующий сотрудник съедет с катушек и просто расстреляет меня через решётку. Прелестно. Значит, лучше бегать. Пока бегу, буду жить. Только бы ещё транспорт какой добыть, а то на хромой ноге далеко не убежишь. Нога плоха ещё и тем, что хромота очень приметна, её запомнили, издали в глаза бросается и никуда её не спрячешь.

Таблетки начали действовать, боль постепенно утихала, я расслабился и через полчаса начал мирно засыпать под стрекотание ночных насекомых. Один раз меня разбудила сирена, зазвучавшая где-то вдалеке. Меня ищут? На факт, может, вообще, скорая помощь или пожарные, я их по звуку не различаю.

Я тяжко вздохнул. Ещё сегодня днём у меня была жизнь… Хотя, давайте будем откровенны, какая там жизнь? Волк-одиночка в тесной квартирке. Ни жены, ни детей, немногочисленных друзей вижу редко. Работа-дом-работа. Даже жена бросила, променяв на кого-то. Не я её бросил, а она меня. Я-то её любил, я её… Тут снова в голове стало мутнеть, как будто плёнку с записью воспоминаний облили чернилами, я напрягся, копаясь в воспоминаниях, но не смог ничего вспомнить. Помню, что был женат, помню дату свадьбы, как и дату развода, но при этом не могу вспомнить лицо своей жены. Не могу и всё. Не могу даже сказать, какая она была, высокая и худая, или маленькая и толстая. Помню, как мы с ней ругались, но не помню из-за чего. От осознания этого у меня весь сон слетел.

Идиотизм какой-то. Шизофрения подкралась. Или просто с памятью беда? Может, это вообще всё мои глюки? Может, на меня вовсе никто и не покушался, а я сам на всех нападал? Сначала избил несчастного Юрку, а потом и офицера полиции палкой приложил, до кучи забрав пистолет. И теперь на свободе бегает опасный псих с оружием.

Вспомнив безумные глаза Юрки, я передумал. Нет, никакой я не псих. С памятью у меня и правда плохо, но это, видимо, нервное, пройдёт со временем, а меня в самом деле пытаются убить, и будут пытаться дальше. Придётся бежать и прятаться. Или защищаться.

Я вынул из-за пояса трофейный пистолет, попытавшись рассмотреть его в свете, падающем от далёкого уличного фонаря. Оружие как оружие. Восемь патронов в обойме, теперь уже семь. Запасная обойма осталась у хозяина. Стрелять я умею, армия, как ни странно, не забылась, все события помню отлично, и лица сослуживцев, и командиров, хоть уже и десять лет прошло. Не хочется никого убивать, так ведь не я это начал.

Спрятав пистолет, я свернулся калачиком на лавке и, некоторое время поворочавшись, благополучно заснул.

Глава вторая

Проснулся я на рассвете, когда небо на востоке только начинало светлеть. От неудобного положения болела спина, да и нога снова давала о себе знать, действие таблеток давно закончилось. Разбудили меня чьи-то голоса, звучавшие поблизости. Несколько человек, молодые, бодро о чём-то разговаривали.

Я осторожно привстал с лавки и, стараясь по возможности не шуметь, отошёл под защиту пышных кустов, что росли вдоль асфальтовой дорожки. Скоро появились они. Их было четверо. Действительно, совсем молодые парни, всего лет по двадцать, крепкие, одеты в какие-то рабочие комбинезоны, видимо, из автосервиса, что стоит здесь поблизости, за забором парка. Вот только для работы пока рано.

— Где-то здесь, — сказал первый, выше других ростом с коротко стриженными светлыми волосами. — Далеко уйти не мог.

— Понятно, что не мог, — отозвался второй, имевший восточную внешность, бурят или тувинец. — Искать надо.

Я насторожился. Ищут. Меня? Далеко уйти не мог, точно, про меня, я хромой, а они это знают. А у двоих в руках монтировки, третий ножом-бабочкой поигрывает. Сейчас начнут меня искать, а бежать бесполезно, плохой из меня бегун, догонят обязательно. Спрятаться — не вариант. Найдут быстро. Негде тут прятаться, лес редкий, кустов мало.

Они рассыпались цепью и приготовились прочёсывать кусты, ждать было больше нечего, я глубоко вдохнул и вышел из-за куста.

— Привет, пацаны, — я постарался выглядеть смелым, получалось плохо. — Меня ищете?

Они синхронно обернулись, готовые атаковать. А я не спешил, следовало поговорить хоть немного, хоть что-то узнать для себя. У этих парней в глазах не было выражения тупых роботов, они были обычными и, надо полагать, способными к диалогу.

— Привет, дядя, — сказал с улыбкой светловолосый. — Тебя, точно. Вот и нашли.

Он сунул руку в карман комбинезона, а вытащил уже с надетым на неё кастетом. Однако. Лет двадцать назад я бы такой компании не удивился, а для нынешней молодёжи такая агрессия, скорее, исключение из правил, они нынче вегетарианских нравов.

— Можно вопрос? — я сделал шаг назад, чтобы хоть немного потянуть время.

— Зачем, — он усмехнулся, наступая на меня. — Всё и так ясно, давай уже, остановись, всё равно ты на хромой ноге никуда не убежишь.

— Кто заказал? — я отступил ещё немного, расстояние сокращалось катастрофически.

— Большие дяди, которым ты дорогу перешёл, — просто и с улыбкой ответил он.

— Нафиг ты выясняешь, — добавил «бурят», выдвигаясь вперёд и замахиваясь монтировкой.

— Ай-яй-яй, — сказал я, направив на него пистолет. — Не так быстро.

Они остановились.

— Что это были за дяди? Что вам пообещали? Как на меня вышли? Я слушаю.

Они молчали.

— Сейчас буду стрелять по коленям, — предупредил я уже другим тоном. — А когда вы все охромеете, мы уже на равных будем, тогда я вам ваши железки кое-куда засуну и проверну, чтобы неповадно было на людей нападать.

— Ну, что же ты, дядя? — светловолосый, нисколько не смутившись, снова выдвинулся вперёд, постепенно приближаясь ко мне. — Готов в людей стрелять? В невиновных? Которые просто мимо шли, а ты на них напал? Знаешь, что тебе за это будет?

Он был прав, ещё вчера я был не готов. Совсем не готов. И наказания боялся. А теперь мне бояться поздно, всё плохое, что могло случиться, уже случилось. Семь бед — один ответ. Из тюрьмы я когда-нибудь выйду, а из могилы уже нет.

Кулак с кастетом просвистел мимо, разминувшись с моей скулой на пару сантиметров, одновременно с этим я нажал на спуск. Выстрел в утренней тишине ударил, подобно грому. Парень сложился пополам и упал на асфальтовую дорожку. Ещё двое пытались сработать на опережение, но не успели, я проявил невиданное раньше умение в стрельбе из пистолета, хотя до этого из Макарова стрелял только два раза, ещё в армии. Последний убийца бросился наутёк, но меня было уже не остановить, спокойно поднял ствол, навёл и выстрелил. Пуля ударила ему в правую лопатку, повалив его вперёд.

Постанывая от боли в ноге, я бросился за ним, ранение было не смертельным, но кровь текла обильно, без помощи точно помрёт. Присев рядом на корточки, я показал ему пистолет и спросил:

— Жить хочешь?

Он кивнул, стиснув зубы от боли.

— Кто, когда и, главное, зачем? Отвечай быстро, а то скорую не дождёшься.

— Мужик один, — простонал он. — Мелкий такой. Седой. Имя не знаю. Он вчера нас нашёл. Сказал, надо одного мужика грохнуть, хромого, место он покажет. Обещал заплатить сто косарей зелени, прямо чемодан открыл и показал. Мы сперва хотели у него деньги просто отнять, но он ствол достал и сказал, что мы не о том думаем, сказал, что эти деньги и так наши, надо только тебя завалить. Два косаря задатка дал. Чтобы мы поняли, что он не шутит.

— А вы обосрались, — с недоброй улыбкой сказал я. — Где он вас будет ждать с деньгами?

— Автосервис наш там, а рядом кафешка летняя, вот туда сказал приходить, когда всё сделаем.

— Ладно, живи, — сказал я, поднимаясь на ноги.

Автосервис, кафешка, там он. Сейчас схожу и поговорю. Хорошо поговорю, на все оставшиеся три патрона. И, если всё решится, развернусь и пойду в полицию сдаваться.

— Не ходи, — раздался сбоку тонкий детский голос.

Испуганно обернувшись, я разглядел стоявшего в кустах мальчика лет восьми. Не хватало ещё, чтобы он на меня бросился, детей убивать я точно не готов.

— Почему? — спросил я, но всё же остановился.

— Это лаброс, ты не сможешь ничего с ним сделать, а он может завлечь тебя в ловушку.

— Какой ещё… лаброс? Если он такой непобедимый, отчего сам за мной не пришёл?

— Ему запрещено проливать кровь, убить тебя он может только чужими руками.

— Кто ты такой? — я присел на корточки, чтобы было удобнее разговаривать. — И откуда меня знаешь?

— Я тебя не знаю, — он пожал плечами. — Знаю только, что ты не отсюда, они тебя нашли и хотят убить, у них есть твоя метка. Убежать от них нельзя, и спрятаться надолго тоже. Ты можешь только выиграть время.

То, как он строил фразы, выдавало в нём отнюдь не восьмилетнего пацана. Взглянув ему в глаза, я в этом окончательно убедился, это были глаза старика, блёклые и подслеповатые.

— Так что мне делать? — спросил я.

— Пойдём со мной, я попробую кое-что придумать, — сказал он, взяв меня за руку. — Тут есть одно место, они о нём не знают, я сам его случайно нашёл месяц назад.

Мы пошли по узкой асфальтовой дорожке, пересекавшей парк, никуда не торопились, словно не было позади четырёх трупов. Впрочем, трупов было пока три. Четвёртый всё ещё шевелился и истекал кровью, пытаясь слабеющей рукой набрать номер на телефоне.

— Почему меня хотят убить? — снова спросил я.

— Не знаю, — он пожал плечами. — Там ты что-то сделал, поэтому тебя решили убить. А другие тебя хотели спасти и спрятали здесь. Ты ничего не помнишь?

Я только покачал головой.

— Бывает и такое, — с пониманием кивнул головой мальчик. — У тебя теперь чужая память, записали новую личность, заблокировав старые воспоминания. Возможно, ты сам об этом попросил, когда бежал сюда. Странно, что ногу твою не вылечили, видимо, было какое-то чудовищное ранение, или просто времени было в обрез.

— Я - это я, — уверенно заявил я в ответ. — И память у меня своя.

— Поройся в воспоминаниях, — посоветовал он с недетской усмешкой. — И сразу найдёшь всякие мелочи, которые тебе забыли записать. Как выглядел твой отец, имя первой женщины, что подарили на день рождения? Такие вещи никто не забывает.

Я задумался. А ведь правда. Многие события последних лет и даже дней зияют пробелами, которые я раньше списывал на расстройство памяти. Это не расстройство. Лицо своей жены, которую даже любил когда-то, забыть сложно. Как и марку машины, на которой попал в аварию. И даже разговор с лечащим врачом. И отсутствие дома почти всех документов в ту же коляску.

— Слушай, а как давно я здесь? — спросил я.

— Неделю. Месяц. Год. Не знаю. Думаю, что недавно.

— А как они меня находят? Убийцы.

— На тебе метка, не жучок, а что-то, вроде химического следа. То, что заменяет паспорт. А кроме него есть отпечаток энергетики тела. То, что иногда называют аурой. Есть ещё какие-то способы, но я их не знаю. Но тебя теперь найдут повсюду. Вопрос времени, но перемещаться они могут очень быстро.

— А куда ты меня ведёшь? — спросил я.

Мы уже вышли за пределы парка и теперь шли по городской улице, где движение с утра становилось всё более оживлённым.

— Есть одно место, там разрыв пространства, о нём никто не знает, да и некому тут узнавать, там можно переместиться в другое место на Земле, далеко отсюда. Это ещё не спасение, но ты хотя бы получишь некоторый запас времени. А кроме того, там будут те, кто может что-то дельное посоветовать.

Мы вышли на оживлённый перекрёсток двух улиц, где уже, как всегда в это время, появились автомобильные пробки. Мальчик подвёл меня к одному из пешеходных переходов.

— Это на другой стороне, — объяснил он. — Там разрыв пространства, портал, если можно так выразиться. Ты шагнёшь туда, а выйдешь в другом месте.

Или вообще нигде не выйду, подумал я. Стоит ли вообще доверять этому странному существу?

Тут на светофоре загорелся зелёный, и мы торопливо перешли на другую сторону дороги.

— Из-за разрыва здесь часто машины сталкиваются, — объяснил он, указывая на перекрёсток.

Тут я охотно поверил. Отбойник с одной стороны дороги хранил следы множественных попаданий машин, а над ним, на одном из фонарных столбов, висел венок, красноречиво говорящий о ДТП со смертельным исходом. Ещё один венок имелся на другой стороне дороги и немного дальше.

— И где я потом окажусь? — подозрительно спросил я, когда он, не отпуская моей руки, вытянул вторую руку вперёд, что-то нащупывая в воздухе.

— Под Москвой, — спокойно объяснил он. — Там деревня есть, найдёшь там деда Абрама. Объяснишь ему всё, как есть, он обязательно что-то дельное посоветует.

— А если я его не найду? — растерянно спросил я. — Вдруг он заболел, или уехал, или его в тюрьму посадили?

— Ладно, пойду с тобой, — неожиданно согласился он. — Готов?

— Угу, — вяло отозвался я. Готов я не был, нельзя к такому быть готовым, но куда мне деваться?

Ухватившись за воздух, он внезапно открыл дверь в пространстве. То есть, это была не совсем дверь, просто узкий проход, в который мы сразу протиснулись.

— Переход займёт минут пять, — поведал мне мальчик.

Мы стояли в странном помещении, да и не помещение это было, просто неслись между стен, ноги под собой не чувствовали опоры, но падать никуда не получалось. Странное ощущение. Мимо нас с громким жужжанием проносились вертикальные полосы света, который был готов выжечь глаза, а те, в свою очередь, чередовались с полосами сплошной черноты.

А ещё здесь, в этом, прости господи, подпространстве, я смог разглядеть истинный облик мальчика. Теперь у него не только глаза, но и лицо было взрослым, даже старым. А ещё появились длинные волосы и острые, как у эльфа, уши.

— А ты сам кто такой? — спросил я.

— Айман, зови меня так, — представился уже не мальчик. — Я не человек, и даже не живой в полном смысле. Искусственный организм, цель которого — наблюдать и запоминать. Последнее я делаю особенно хорошо. Иногда со мной связываются из Центра. Но связь эта односторонняя и нерегулярная. Я передаю им весь запас накопленных данных. Но со мной не связывались уже больше двадцати земных лет, возможно, просто забыли, а может быть и так, что наша контора прекратила своё существование. Но я всё равно продолжу наблюдение, существовать автономно я могу много тысяч лет, а делать что-то другое не умею.

Мне от таких его слов стало не по себе, рядом было нечто, что не являлось человеком, жило много тысяч лет и вообще, неизвестно, что у него на уме.

Тут мои размышления прервались, поскольку нас, наконец, выбросило из портала. Мы оба упали с небольшой высоты и покатились по склону вниз, благо, земля была мягкая и поросла травой.

Некоторое время я приходил в себя. Удивляться я давно перестал. Рядом с нами действительно была небольшая деревня. Названия я нигде не видел, но деревня была отнюдь не глухая, если это действительно Московская область, то понятно, что глухих деревень тут быть не может. Имелось примерно три десятка вполне современных домиков, какие-то сады, а рядом проходила широкая оживлённая автомагистраль.

— Теперь куда? Где твой дед?

— Он не мой, — отозвался Айман, вставая с земли и отряхиваясь. — Должен быть где-то здесь.

Дед, к счастью, оказался на месте. Расспросив двух тёток, мы выяснили, что упомянутый дед Абрам только что проходил в сторону магазина, а попутно, что он уже совсем спился, чёрт старый, помрёт скоро и хоронить его некому будет.

Обрадовавшись такому, мы направились к магазину, благо, искать его не пришлось, он тут был один, и видно его было издалека по вывеске с надписью «Продукты». Когда мы подошли, дед как раз вышел на крыльцо, с довольным видом пряча в пакет две банки пива «Охота». А старик-то и правда не дурак выпить.

Внешне он ничем не выделялся. Старик как старик. На вид ему было лет семьдесят, высокий, худой, чисто выбрит, седые волосы старательно зачёсаны назад, а поношенный серый пиджак болтается, как на вешалке. Ещё на нём были спортивные штаны синего цвета и рваные домашние тапочки. На носу висели очки, но смотрел он поверх стёкол.

Увидев нас, он расплылся в улыбке и подхватил мальчика на руки. Однако. Силы ему не занимать. Мальчик тот килограмм двадцать пять весит, не по старику такой вес подбрасывать.

— С чем пожаловали? — спросил он, голос был мягкий и заботливый, таким только сказки детям рассказывать.

— Вот у него проблемы. — сказал Айман, выворачиваясь из крепких объятий старика. — Надо будет чем-то помочь.

Глава третья

— Да, — сказал дед Абрам, отхлебнув пива из банки. Вторую он пожертвовал мне. — Задал ты нам задачку, парень. Если лаброс идёт, да ещё по метке, то тебе, дорогой мой, точно кранты. Не знаю, что такого ты там натворил, но дело серьёзное, можешь не сомневаться. Порталом вы прошли, да, они вас не потеряли, это точно. Стало быть, часа через три-четыре сюда доберутся.

— У вас проблемы будут? — спросил я виновато, открывая банку с пивом.

— У нас-то? С чего? — старик невесело усмехнулся и снова приложился к банке. — Нас никто не трогает. Правда, мы и не нужны никому. Разве что, когда они тебя найдут, а мы на дороге стоять будем, тогда могут зацепить ненароком, но убить нас трудно. Вот только и тебя мы защитить не сможем, не под то заточены.

— Может, я просто пойду? — спросил я, выпив глоток пива. Пиво оказалось неплохим, вот только спирта там было в два раза больше положенного. — Буду постоянно убегать, проживу чуть дольше.

— Пойдёшь, — согласился дед. — Обязательно пойдёшь. Только нужно придумать, куда. Так-то ты никуда не уйдёшь, сегодня к вечеру тебя и прибьют.

В этот момент закипел чайник, дед снял его с плиты и налил в большую кружку, потом добавил заварки из другого чайника и протянул Айману. На стол легла пачка печенья.

— А кто из наших здесь есть? — спросил мальчик, разломив печеньку надвое и закинув половину в рот. — Может, они чем помогут?

— Чем? — дед фыркнул и махнул рукой. — Они, как про лаброса услышат, так и разбегутся. Хотя постой.

Он ещё раз пригубил пиво и надолго задумался. Минуты через три, когда я уже начал подозревать, что от наряжённой работы мысли у старика в голове перегорели контакты, он вдруг очнулся и выдал:

— В город езжай, вот что, — уверенно заявил он. — Я тебе сейчас адрес напишу. Там магазин есть оружейный, а в нём двое работают. Скажешь им… Хотя, чего ты там скажешь? Айман, притащи сюда тетрадь из спальни, я им сейчас письмо напишу.

Мальчик быстро сбегал в спальню деда и вернулся с тонкой тетрадкой, в которую была вложена ручка.

— Вот, — сказал дед, начав писать неразборчивым почерком. — Скажешь, что от меня, а потом письмо дашь. Они тебе помогут. Наверное.

— А если нет? — подозрительно спросил я.

— Тогда хана тебе, — просто и без затей ответил он, продолжая писать.

— А что они сделают? — спросил Айман, заглядывая деду через плечо. — Спасти ведь не смогут.

— По всему видать, что следует ему обратно возвращаться, вот только переход далеко, — объяснил дед, закончив писать текст и витиевато расписавшись внизу. — Они пусть придумают, как ему добраться. А если нет, то там выход на изнанку. Туда лабросу хода нет, это я точно знаю, можно на время схорониться.

— Так ведь ждать будут, — напомнил мальчик.

— А по-другому никак, — дед развёл руками. — Изнанка — место гиблое, это понятно, но там на него специально охотиться не станут, глядишь, и выживет.

Он сложил письмо пополам и протянул мне.

— Сейчас садись на автобус и двигай в город, был в Москве?

— Откуда мне знать? — я хлебнул ещё пива, сморщившись от резкого вкуса, как такое вообще пьют? — Память не моя.

— Ну, да, — кивнул он. — В общем, садись на автобус и езжай, а в городе… Есть у тебя деньги?

Я кивнул.

— Так вот, поймай такси и двигай по адресу, — он вырвал из тетради второй листок и быстро написал адрес. — Вот сюда. Там они тебя встретят и помогут чем-нибудь. Только, когда ехать будешь, всё время наган свой под рукой держи. Лаброс, если нагонит, может людей под контроль взять, да ты это сам знаешь, встречал уже таких.

Я знал. Допив пиво и слегка опьянев, я тепло попрощался с мальчиком и стариком, а потом отправился на автобусную остановку. Ждать автобуса долго не пришлось. Скоро подъехал какой-то, я запрыгнул и поскорее пробрался на заднее сидение. Автобус был полупустым, но и тех людей, что здесь были, вполне хватит, чтобы меня убить. Патронов-то всего три, не отстреляюсь.

К счастью, пока обошлось, видимо, упомянутый лаброс всё же передвигался не со скоростью света. Я доехал до черты города. Чужая память ничего путного не подсказывала, но кольцевую автодорогу я узнал сам. Выскочив на ближайшей остановке, я немедленно отправился искать такси. Нашёл и довольно быстро. Водителем был пожилой узбек, но по-русски говорил чисто и город, кажется, знал. Даже навигатором пользоваться не стал.

Вообще, конечно, идея отправиться в Москву, была не самая удачная. Меня ведь, помимо неизвестных убийц (от деда я никаких подробностей так и не добился) ещё и власть ищет, я полицейского избил и пистолет отобрал. А тут контроль за людьми хорошо поставлен, всюду камеры и система распознавания лиц. На каждом шагу полиция, а ну как сейчас остановят, залезут в документы (а я в розыске), да попросят карманы вывернуть? Тогда мне труба. Надежда только на то, что полицейским в голову не придёт, что я моментально переместился через половину страны.

А тут ещё водитель отчего-то дёргаться начал и на меня подозрительно поглядывать. Рука моя в кармане судорожно сжала рукоятку пистолета. С предохранителя снят, но курок не взведён, а то бы, наверное, уже выстрелил, пробив мне вторую ногу.

Дорога была невыносимо долгой, специально что ли кругами возит? Зачем, я ведь и так заплачу, сколько скажет. Да и город подавлял своими размерами, после небольшого областного центра в Сибири. И народа на улицах море, человейник настоящий.

Наконец, мы остановились. Таксист кивнул на вывеску снаружи и вопросительно посмотрел на меня. Рука с облегчением отпустила пистолет, я протянул ему несколько купюр, кажется, втрое больше, чем он просил, распахнул дверцу и выскочил из машины.

Упомянутый дедом магазин был здесь, над высоким крыльцом имелась большая вывеска, сообщающая, что здесь есть всё для охоты и рыбалки. Поднявшись, я распахнул стеклянные двери и оказался внутри, здесь было прохладно от работающего кондиционера, а глаза мои разбежались в поисках нужного.

Магазин на мою беду был большим, намного больше, чем я ожидал. Продавалось тут решительно всё, имелось несколько отделов. В одном продавали удочки, поплавки и крючки, в другом — охотничий камуфляж, лодки и резиновые сапоги, в третьем — термосы, котелки и портативные газовые плитки. И в каждом отделе сидел свой продавец. Где-то даже два. И куда мне идти?

Тут я вспомнил, что дед сказал именно про оружейный, а где здесь оружие продают?

Пробежав взглядом по всему магазину, я остановился на самом дальнем отделе. От других он отличался тем, что закрывался передвижной решёткой. Это был как бы магазин в магазине, отдельная кухня. Надо полагать, мне туда и нужно.

В оружейном было пусто, за прилавком стоял одинокий продавец, одетый в просторную футболку с двумя скрещёнными ружьями на груди, ещё один был виден в полуоткрытую дверь подсобки. Вдоль стен стояли стеллажи с ружьями и карабинами весьма зловещего вида, на застеклённых витринах лежали патроны и ножи.

— Добрый день, — продавец мне улыбнулся, это был молодой парень, черноволосый и с трёхдневной щетиной на круглом лице. Он был примерно моего роста, а комплекцию было не разглядеть из-за просторной футболки. — Что-то подсказать?

— Я по делу, — сказал я, протягивая ему сложенный вдвое лист бумаги. — дед Абрам к вам прислал. Сказал, что вы мне поможете.

— Дед Абрам много чего говорит, — проворчал парень, сразу перестав улыбаться. Но я обрадовался и этому, значит, пришёл по адресу, по крайней мере, деда тут знают.

Когда продавец дочитал текст, настроение его окончательно испортилось. Скомкав бумагу, он сунул её в карман, не решившись, видимо, выбросить в корзину.

— Увидишь деда, передай ему, что он козёл, — я напрягся, подумав, что сейчас и меня самого пошлют подальше, но парень открыл прилавок. — Заходи, только тихо.

Я прошёл в подсобное помещение, оказавшееся неожиданно просторным, там находился второй продавец, который старательно копался в большом картонном ящике, которых здесь было десятка два, а ещё вдоль стен стояли больше стальные сейфы.

— Вот полюбуйся, — сказал первый продавец, протягивая ему мятый лист бумаги с письмом деда. — Старикан вообще свихнулся. Подставил нас по полной.

Второй продавец вынырнул из ящика, это оказался плотный мужик лет сорока пяти, в коричневом пиджаке с густыми светлыми волосами и пышными усами.

— Света, посиди пока за прилавком, — сказал он.

Из завала ящиков вынырнула миниатюрная молодая девушка и пробежала мимо нас, громко цокая каблуками. Когда она заняла место за прилавком, усатый закрыл дверь и повернулся ко мне.

— Меня Север зовут, — представился он.

— Гарик, — отозвался молодой, присев на один из ящиков.

— Мужики, — откровенно сказал я. — Если всё так плохо, то скажите прямо, я уйду и больше никогда про вас не вспомню. Мои проблемы — это мои проблемы, не хочу никого подставлять.

— Поздно, — Север скривился, отчего правый ус смешно приподнялся вверх. — Теперь уже поздно, теперь поневоле придётся что-то с тобой делать. Гарик, паси по камерам, как придут, увидишь.

— Уже, — отозвался тот, перед ним стоял небольшой столик, на котором был монитор, а на нём шестнадцать маленьких экранов с изображением улицы.

— Короче, — начал объяснять Север. — тебе нужно сваливать обратно, затея с твоим убежищем явно не удалась, там у тебя хоть какие-то шансы будут.

— Мужики, — перебил я. — Может, хоть вы объясните, там — это где? Я от пацана с дедом так ничего путного и не добился.

Они синхронно вздохнули.

— Наложенная память? — печально спросил Север.

— Угу, — я тоже вздохнул.

— Объяснять можно долго, но, чтобы тебе было понятно, это на другой планете. Там всё сложнее, но так тоже пойдёт. Ты — инопланетянин. Как, собственно, и мы. Теперь тебе следует улететь обратно, там разберёшься, кто ты и что ты. Вот только есть одна проблема.

— Космодром далеко? — спросил я.

— Очень, на другом конце шарика, в стране под названием США. Слышал? А поехать туда ты не сможешь, тебя ещё в аэропорту грохнут. Не говоря уже о том, что документов у тебя нет и билет купить ты не сможешь. Так?

— Так.

— Надо думать, куда тебя деть, — сказал Гарик, наморщив лоб.

— Дед что-то про изнанку говорил, — напомнил я.

— Старого хрыча самого бы туда засунуть, — огрызнулся Север. — Придумал тоже.

— А что, если ему через изнанку туда добраться? — выдал идею Гарик, ткнув пальцем сначала в одну точку пространства, потом в другую. — Это ведь возможно.

— Ну, теоретически, да, можно и так сделать, — согласился Север. — Только для этого нужно будет пройти километров двести-триста по пустошам, потом сесть на корабль, потом ещё сколько-то пройти, а там суметь открыть переход.

— Мужики, я не против похода, если выбора нет, то пойду, — сказал я им обоим. — Вот только, если вы не заметили, я немного нездоров. Нога у меня болит, хромаю сильно.

— Покажи, — велел Гарик, вставая с ящика.

Я послушно задрал штанину.

— Нехило, — кивнул Север. — Как думаешь, чем?

— Плазменная игла, — уверенно заявил Гарик. — С месяц назад. Кость сгорела, нарастили новую, но толком залечить не успели.

Вот как, подумал я. Живу я здесь, стало быть, не больше месяца, а остальное — туман, фикция, запись видео на память.

— Ходить я могу, только медленно, — сказал я, оправдываясь. — Если обезболивающее горстями есть. Но всё равно медленно.

— Сейчас попробуем помощь оказать, — задумчиво сказал Север. — Собери его в поход.

Гарик выглянул в дверь.

— Света, найди для нас самый большой рюкзак.

— Если можно, в процессе расскажите мне, что там с изнанкой? — напомнил я. — Это где вообще?

— Изнанка — это изнанка, — логично объяснил Север, прикидывая на меня камуфляжные костюмы, которые он по одному доставал из коробки. — другой, обратный слой реальности. Странной реальности. И страшной. Но какие-то люди там живут. К сожалению, не только люди. Какой у тебя размер ноги?

— Сорок третий, а кто ещё там есть?

— Твари, разнообразные и агрессивные, собственно, главная опасность в том, что тебя в пути могут сожрать. Проход отсюда выводит не в город и даже не в лес.

Он, наконец, подобрал мне костюм по размеру. На военную форму тот походил слабо, но выглядел прочным. Штаны и куртка с великим множеством карманов, сшитые из странной ткани, грубой, но даже на вид очень прочной. Он был какого-то серо-коричневого цвета и напоминал джутовый мешок.

— Там огромная каменистая пустошь, люди там не живут, а тех, кто живёт, лучше не встречать, тебе нужно будет идти строго на запад, компас мы дадим. Разговорник тоже, язык там другой, придётся выучить. Дойдёшь до берега океана, там иди налево, ну, или направо, без разницы. Доберёшься до ближайшего города, в порту сядешь на корабль и доплывёшь через океан до соседнего материка. А там найдёшь место, под названием Чёрная Гарь. Место известное, у людей тамошних спросишь, тебе объяснят. Придёшь туда, там будет кто-то, должен быть, попросишь вывести тебя в обычный мир. Если не найдёшь, пробуй сам. Окажешься в США, в штате Техас. А там, когда пойдёшь на восток, найдёшь город Сан-Маркос, между Остином и Сан-Антонио, маленький город, тысяч сорок жителей, не больше. В окрестностях будет небольшое болото, метров сто в диаметре, найдёшь его. Вот там и будет переход, тебе подскажут, что делать. Одевайся.

Я старательно всё запоминал. По всему выходило, что путь мой будет нелёгким, совсем нелёгким. И ещё там какие-то твари. К костюму прилагались две смены белья. Рубаха и кальсоны из мягкой ткани. Ещё выдали две пары носков, широкий ремень из прочной ткани, портянки, небольшое полотенце, зубную пасту и щётку, несколько кусков мыла и опасную бритву.

— Я ей пользоваться не умею, — честно сказал я.

Дома я брился Жиллетом с пятью лезвиями.

— Научишься, это не так сложно, — уверенно сказал Север, — бритва отличная, острая, даже править не нужно.

Гарик носился туда-сюда, собирая мне вещи в поход и периодически поглядывая на монитор. Гора вещей угрожающе росла. Десять больших банок тушёнки без этикеток, смазанных солидолом, какие-то батончики в вощёной бумаге. Галеты в пачках. Дюжина плиток шоколада. Две больших алюминиевых фляги для воды. Котелок обычный армейский и большая кружка из нержавейки. Потом ещё принесли портативный примус и небольшую канистру с горючим.

— Там растительности почти нет, — сообщил Север, — если где-то увидишь деревья, то там же следует искать воду. А их, деревья, соответственно, на дрова. Не жалей. А если дров нигде нет, можешь на примусе готовить.

Я натянул на ноги высокие ботинки, или, скорее, низкие сапоги со шнуровкой. Неплохо, кстати, ногу фиксируют, а изнутри чем-то мягким выложены, натирать не будут.

— Изнанка хороша тем, — добавил Гарик, продолжая приносить всё новые вещи. — Что там все расстояния гораздо меньше. Точно пропорцию не скажу, но, где-то три к одному. Километр там равняется трём километрам здесь.

— А ещё, — решил подбодрить меня Север. — Те, кто на тебя охотится, туда хода не имеют. Они, впрочем, не дураки, могут догадаться, куда ты идёшь, и ждать тебя там. Но тут мы уже ничем не поможем.

На кучу вещей легло мачете с клинком в сорок сантиметров и деревянной рукояткой, обмотанной шнурком.

— Отличная вещь, — заверил Гарик. — Кованая, калёная, хрен сломаешь и острая, как бритва. Можно дрова рубить, ну, или плохих людей.

Рядом он положил нож, точнее, кинжал с длинным узким клинком, напоминающий немецкий штык времён Войны.

— Ножны современные, с клипсой, — объяснил он, — крепить можно на ремень. Или на карман, край одежды, штанину. Короче, извращайся, как хочешь.

Я только открыл рот, чтобы сказать, что в мире, полном агрессивных монстров, хорошо бы иметь что-либо посерьёзнее ножа, как на стол легло ружьё. Двустволка-вертикалка, совсем новая, с пластиковым цевьём и прикладом.

— Может, лучше нарезное? — осторожно спросил я. Из автомата я стрелять умел, а с гладкостволом знаком только понаслышке.

— Увы, — Север развёл руками. — У нас тут в магазине много чего есть, да только мы тоже подчиняемся местным условностям, поэтому бери, что дают. Для того мира и это ружьё — огромный прогресс. Патронов дам, сколько унесёшь.

Поверхностное знакомство с оружием показало, что ствол действительно совсем новый, ни одной царапины, ствол внутри блестит, есть эжектор, выбрасывающий стреляные гильзы, что ощутимо ускоряет перезарядку. Мушка, правда, выглядела странно, но Гарик объяснил, что зато её хорошо в темноте видно. Носить его предполагалось на хорошем нескользящем ремне. Потом настал черёд патронов. Поверх костюма я надел разгрузку, в которую теперь старательно вставлял красные и зелёные пластиковые цилиндры с латунным донцем.

— Картечь, — перечислял Север. — Вот тут простая, вот тут — связанная на тонкой проволоке. Сам делал. Страшная вещь. Вот эти с пулями. Полева, Стрела. Вот эти, Спутник, лучше всего будут, любой животине потроха выносят начисто.

В разгрузку поместилось шестьдесят патронов, отчего она заметно потяжелела спереди. Там же я закрепил ножны с кинжалом. Открыл ещё несколько пачек, разложил по карманам россыпью. Такая ноша точно не потянет, напугали они меня от души. Ещё четыре пачки по десять положил в карманы рюкзака.

Когда сборы закончились, а Гарик старательно запрессовывал в рюкзак коленом всё, что, по его мнению, могло мне пригодиться, Север продолжил инструктаж:

— Климат там сухой, дожди — редкость, — он достал откуда-то панаму того же цвета, что и мой костюм и напялил её мне на голову. — Днём жарко, хотя и ветрено. Ночью холодно. Возьмёшь одеяло, чтобы не спать на камнях. Если достанешь дрова, обязательно разводи костёр, согреешься, да и хищников отпугнёт. Держи последнее: компас, фонарь, запас батареек, бинокль.

Если фонарь и бинокль никаких нареканий не вызывали, то компас выглядел странно. Круглая бронзовая коробочка, где под крышкой вертелась стрелка. В целом, всё то же, только крупный и тяжёлый, сантиметров восемь в диаметре, а у меня и так груза полно.

— Теперь нога твоя, — продолжил Север, протягивая жестяную баночку от леденцов, — вот эти, красные, заживляют раны, совсем не вылечат, но со временем станет лучше. Пей утром и вечером. А вот эти, синие, продолговатые, снимают боль. Принимай по необходимости, очень мощные, никакой наркотик не сравнится. После приёма можно самому себе ногу отрезать.

Меня на этих словах передёрнуло.

Затем он протянул мне небольшой тяжёлый мешочек из замши.

— Деньги, серебряные монеты, цен тамошних я точно не знаю, но должно хватить на билет. В крайнем случае, поплывёшь третьим классом, в трюме с крысами.

— Они здесь, — сказал Гарик, ткнув пальцем в монитор. — Стоят и ждут. Лаброс и двое под контролем. Сюда он вломиться не должен, попробует вызвать нас. Если задержимся, будут проблемы. Готов?

Я был готов, закинул на плечи рюкзак, взял ружьё и встал посреди комнаты.

— А к пистолету у вас патронов нет? — вспомнил я, вынимая пистолет из кармана пиджака.

— Девять на восемнадцать? — не наш калибр. Карабины есть под Парабеллум, под сорок пятый, а таких…

Север, что-то вспомнив, открыл один из стальных сейфов. Некоторое время там покопавшись, он извлёк на свет картонную коробку в которой перекатывались несколько патронов.

— Держи, десятка полтора тут.

— Шевелитесь уже, — прикрикнул на нас Гарик.

Я ссыпал патроны в карман и снова встал, как статуя, ожидая дальнейших действий. Что они сделали, я так и не понял, но свет внезапно погас, а ноги мои потеряли опору, и я провалился в пропасть.

Глава четвёртая

Падать, к счастью, пришлось совсем недолго. Я почти сразу приземлился на твёрдую поверхность, снова вскрикнув от боли в ноге. Теперь у меня была возможность оглядеться. Я, как мне и обещали, стоял на бескрайней каменистой равнине, которая расстилалась вокруг, насколько хватало глаз. Перепадов высоты почти не было, только далёкий горизонт вокруг.

Порывшись в своём снаряжении, я вынул компас и установил направление. Запад вон там. Туда и пойду. Попутно забросил в рот таблетку и запил водой, обезболивающие пока пить не буду, к ним привыкают быстро, попробую потерпеть.

Идти быстро не получалось, периодически я смотрел на компас, чтобы не сбиться с направления. Потом стал поступать проще, установив, где находится запад, я просто намечал впереди какой-нибудь ориентир (чаще всего им становился большой валун, неизвестно как оказавшийся на каменной площадке) желательно у самого горизонта, а потом двигался прямо на него.

Опасных хищников пока не замечал, да и вообще с фауной тут было небогато, но это и хорошо, может, просто напугали, чтобы не расслаблялся в дороге. Сколько там километров. Двести-триста? Немало, конечно. Иду я медленно, если в день по двадцать проходить, дойду за полмесяца, еды впритык, но умереть точно не должен. Вода может стать проблемой, ручьёв за полдня я так и не встретил.

Боль в ноге, то утихая, то снова разгораясь наподобие костра, начинала выматывать. Сколько я уже прошёл? Часы показывали, что иду я четыре часа, да по ровной дороге. Скорость, пусть, четыре километра в час. Итого, шестнадцать. Сейчас сделаю привал, потом пройду ещё столько же, а дальше встану на ночлег. Тут важно не переусердствовать, а то завтра вообще не поднимусь.

На привале смог изучить запасы. Помимо еды нашлась ещё и пачка чая, сорт точно не скажу, чёрный, китайский, вся упаковка иероглифами расписана. А к нему ситечко для заварки. Лучше бы ещё тушёнки положили, а я бы и воды попил. Воду следовало экономить, всего две фляги, каждая на литр с небольшим.

Но, раз уж положили, то зачем отказывать себе в удовольствии? Налив половину котелка воды, я зажёг примус и поставил котелок закипать. Вскипел он неожиданно быстро, я засыпал щепотку чая в ситечко и макнул его в кипяток. Тот почти мгновенно окрасился чёрным. Подержав ещё некоторое время, я вынул ситечко, а чай перелил в кружку. Нужно было поужинать, но вот есть отчего-то совсем не хотелось. То ли здешний жаркий климат тому виной, то ли просто от переживаний аппетит пропал, сложно сказать. Но здравый смысл заставил меня вскрыть банку тушёнки и героически её умять с помощью кинжала (ложку они мне положить забыли) и парочки галет. Тушёнка оказалась добротной, внутри почти одно мясо, а жира по минимуму. Да и галеты оказались вполне съедобными, а вовсе не каменной твёрдости. А то помню, в армии, когда мы на полигоне… Чёрта лысого я помню, не моя это память.

Настроение снова испортилось, надо было у них спирта попросить. Хотя нет. Не надо. Напьюсь и засну, а меня какая-нибудь тварь слопает. Кстати, о тварях. По задумке их тут должно быть очень много, а я пока ни одной не встретил, как так? Впрочем, логика пришла на помощь и здесь. Откуда твари в таком месте? Будь они хоть трижды чудовищами, им следует чем-то питаться. А это предполагает пищевую цепочку и наличие травоядных жертв. А что забыли травоядные в таком месте, где сплошной камень? Именно.

Так что можно с уверенностью сказать, что Север с Гариком меня просто напугали, наверное, чтобы бдительности не терял. Возможно, в самом деле, какие-то твари есть, забегают мимоходом из более тучных земель, а потом снова уходят. Но постоянно они здесь не живут, так что наши шансы на встречу минимальны. Зря я с собой столько патронов взял.

Всё хорошее когда-нибудь заканчивается. Подошёл к концу и мой привал. Выбросив пустую банку и допив остатки чая с шоколадкой, я с кряхтением и тихим матом начал подниматься на ноги. Увы, моя нога имела своё мнение о продолжении похода, я застонал от боли и повалился обратно на камень. Приехали. Если на ходу я ещё как-то мог терпеть боль, то теперь проклятая конечность восстала окончательно.

Скривившись, я снова полез в рюкзак. Где тут обезболивающие? Не хочу их пить, но идти-то нужно, сидеть тут можно долго, а запасы еды не вечны. Про воду вообще молчу, первая фляга вот-вот покажет дно, а я всего-то немного отхлебнул. Раскрыв баночку с таблетками, я заглянул внутрь. Синие и красные (вот не надо только шутить про Морфеуса) лежали, перемешанные. Красных было гораздо больше, но и синих должно хватить на пару месяцев, если есть по одной в день. Выудив двумя пальцами синий овал в три миллиметра длиной, я положил его в рот и запил экономным глотком воды.

Выждав полчаса, я снова попробовал подняться. На этот раз всё получилось быстро и без малейшей заминки. Нога не болела. Вообще. И голова при этом была абсолютно ясной. Однако. Инопланетные таблетки, творение чуждого разума. Хотя, где там чуждый, я и сам…

С одной стороны, это прекрасно, вот только боль — ещё и сигнал о том, что с организмом что-то неладно. А с моей ногой было очень даже неладно, она явно не была сломана в ДТП, они тогда что-то говорили про плазменную иглу, что это? Аналог лазерного меча? Неважно. Важно то, что от долгой ходьбы по пересечённой местности в ноге могут начаться катастрофические процессы, которые не смогут остановить даже красные таблетки, а я всего этого не замечу из-за отсутствия боли, и в результате просто останусь без ноги. Впрочем, если и замечу, то что с того? Больницы здесь нет.

Тяжело вздохнув, я всё же взвалил на плечи рюкзак и повесил ружьё. Не могу сказать, что скорость моя сильно возросла. Нога по-прежнему плохо слушалась, но теперь я хотя бы не стонал и не корчился от боли при каждом шаге. Снова определив направление по компасу и приметив ориентир — высокий каменный столб — бодро зашагал туда. Дорога, ещё недавно бывшая ровной, как стол, начала портиться. Сплошная гладь камня пошла волнами, словно кто-то сдавил её с боков, а кое-где и прорвалась. Дорогу перегораживали глубокие трещины, которые иногда удавалось перешагивать (прыгать я побоялся), но чаще приходилось обходить, отчего скорость моего продвижения упала ещё сильнее.

Первые проблемы начались к вечеру. До этого я переживал только за нехватку воды, первая фляга уже опустела, во второй не хватало пары глотков. Если завтра не найду источник, мне придётся туго.

О гипотетических тварях я уже и думать забыл, решив, что фауна в этих местах давно вывелась от голода. Увы, всё оказалось куда сложнее. Монстры, к счастью, интеллектом не блистали, а потому хитроумных ловушек на людей не делали. Часы показывали половину восьмого, я уже задумался об остановке на ночлег, когда боковым зрением уловил слева от себя какое-то смазанное движение. В другой ситуации я бы и внимания не обратил, ну, шевельнулось что-то, мало ли. Может, ветер песок поднял, может просто марево от нагретого камня. Но в этом мире ситуация не располагала к игнорированию таких мелочей. Я резко остановился и стал пристально смотреть в ту сторону. Если там кто-то есть, то увидеть его будет непросто, складки местности вполне могут прикрыть даже ползущего человека.

Некоторое время ничего не происходило, потом на расстоянии около ста метров я заметил, как через гребень каменной волны перекатился какой-то комок, размером с собаку. Нет, не глюк это был. Сбросив мешок, я подхватил ружьё и, переломив стволы, вбил в них два патрона (да, я держал его незаряженным, на всякий случай, Север сказал, что такие ружья нежелательно всё время держать в заряженном состоянии, пружина может пострадать, хотя, в моём случае, наверное, просто не успеет) с картечью. Не знаю, кто или что идёт ко мне, но два заряда картечи из двенадцатого калибра оно не переживёт точно.

Скоро комок появился уже чуть ближе. Теперь, когда он шёл по открытому пространству, я смог подробно рассмотреть незваного гостя. Лучше бы я это не делал. Тварь, даже с такого расстояния, была омерзительна на вид. Паук. Размер визуально было трудно определить, но, думаю, не меньше полуметра в лапах.

Тщательно прицелившись, я нажал на спуск. Оглушительно грянул выстрел, обрезиненный приклад довольно мягко ударил в плечо. Чёрт! Ведь и рука не дрожала, и упреждение взял. Картечь выбила небольшое облако каменной крошки позади паука. Теперь он ускорился и побежал прямо на меня. Мне стало по-настоящему страшно. Тварь, скорее всего, ядовита. Все пауки ядовиты. Там яд одновременно является пищеварительным соком. Укусит, и я начну разлагаться изнутри, а потом он меня высосет, как мешок с бульоном.

Во второй раз я прицелился лучше, тем более, что бежал он прямо ко мне. Попал. Убить я его не смог, но отчётливо видел попадание. Теперь он побежал медленнее, сильно припадая на правый бок. Стало немного легче. Кто уязвим, тот и смертен, если я его ранил, то и убить смогу. Быстро перезарядил ружьё и выпалил снова, когда расстояние между нами сократилось уже до пяти метров. Снова попадание и снова не насмерть. Добежав ещё ближе, паук прыгнул, одновременно с этим я нажал на спуск, картечь ударила прямо в упор, разрывая мерзкую волосатую тушку с торчащими во все стороны лапами. Готов.

Перезаряжая ружьё, я заметил, что руки мои сильно дрожат, а лоб покрылся испариной. Но стрелять больше не потребовалось. Паук был мёртв. Теперь я смог осмотреть его подробно. Вблизи он оказался ещё больше и отвратительнее, чем я предполагал, размах лап был не меньше метра. Попутно выяснил, что это не совсем паук. Ног у него изначально было десять, как у краба. В остальном он выглядел натуральным пауком. Волосатые многосуставчатые лапы, заканчивающиеся коготками, восемь глаз, хитиновый панцирь, тоже покрытый волосками, а спереди, там, где должен быть рот, имелись, прости господи, хелицеры и педипальпы. Что из этих отростков были хелицеры, а что педипальпы, я точно не знал, но выглядело то и другое отвратительно и опасно. Промедли я хоть мгновение, теперь валялся бы мёртвым, а эта тварь высасывала бы мою разложившуюся плоть.

Первым попаданием я оторвал ему три лапы справа, отчего он и стал хуже бегать, вторым попаданием повредил тушку, что была размером с небольшую собаку, но, опять же, попадание было не критичным, хитиновая броня выдержала удары свинцовых шариков, пробита она была только в трёх местах. А последним выстрелом в упор, когда картечь летела монолитом, неотличимым по свойствам от пули, я разорвал ему грудь, что окончательно отправило мерзкую тварь в паучью Преисподнюю.

Теперь, когда я временно в безопасности, пришло время делать выводы. Первое, оно же главное: твари в этих местах есть, они опасны и убить их неимоверно трудно, даже имея в руках довольно совершенное оружие. Второе: теперь я ни на секунду не расстанусь с ружьём и буду держать его всегда заряженным, чёрт с ней, с пружиной, подозреваю, что за то время, что я буду находиться здесь, она просто не успеет испортиться. Третье: теперь нужно тщательнее подходить к выбору мест для привалов, особенно ночью. Напади такая тварь в темноте, я был бы уже мёртв, тем более, что звуков он почти не издавал, цоканье коготков я услышал только с расстояния в пару метров.

А солнце уже опускалось к горизонту, нужно будет с часами подшаманить, чтобы хоть как-то привязать к местному суточному ритму. Теперь самое время задуматься о ночлеге. Я всё же прошёл вперёд ещё около километра, оставаться в компании чудовища, даже мёртвого, совсем не хотелось.

И где мне прилечь? Кое-где каменные складки образовывали нечто, похожее на карманы, там, при желании, можно было разместиться, спрятавшись от взглядов плотоядных монстров. Вот только монстры могут не только видеть, но также слышать и обонять. А я в темноте совершенно беспомощен. Если найду дрова, смогу разложить костёр, вот только пока мне тут даже сухой былинки не попалось, а от примуса свет никакой. Ещё фонарь есть, довольно мощный, но если держать его включённым всю ночь, никаких батареек не хватит.

Фонарь в итоге я всё же включил, место для ночлега не нашёл, а потому продолжал идти в полной темноте. Так, кстати, было даже удобнее, жара сразу спала. Подозреваю, что к утру буду зубами клацать от холода, камни остывают быстро. Стоит подумать о том, чтобы идти ночью, а спать днём.

В конечном итоге получилось приткнуться к небольшой каменной стене естественного происхождения. Впрочем, она могла быть и искусственной, слишком ровная стена из цельного камня высотой около полутора метров и метров двадцати в длину, изгибающаяся в виде буквы Г. Это вполне могли быть остатки каких-то древних руин, сточенные ветром и песком. Усевшись в углу, я был прикрыт с трёх сторон, а с четвёртой поставил примус и фонарь. Под спину подложил рюкзак, чтобы быть в полусидячем положении, а размер одеяла позволял не только подстелить под себя, но и накрыть ноги, с которых я с удовольствием стянул ботинки. Постепенно вернулась боль в ноге. Отметил, что таблетка действует шесть часов. Неплохо.

Готовить себе ничего не стал, поужинаю тушёнкой и галетами. Потом, когда найду дрова и воду, буду готовить супы и кашу, а пока обойдусь сухомяткой.

Время, когда окончательно стемнело, я отметил. Двадцать один тридцать. Ещё осталось отметить время рассвета, тогда суточный ритм можно будет подогнать под показания часов. Впрочем, и так ясно, если время года тут и там совпадает, то стоит перевести стрелки на час вперёд. В темноте впереди послышался негромкий шорох, я немедленно включил фонарь и направил туда ружьё. Никого. Показалось? Возможно, это звук от обвала камней. Некоторое время выждав, я опустил оружие и вернулся к ужину.

Заснул поздно. Страх не давал закрыть глаза. Постоянно мерещилось, что в темноте кто-то есть. Наконец, ближе к трём часам ночи, я вырубился. Почти сразу мне приснился огромный паук, не метровый, а гигантский, размером со слона. Он гонял меня по пустыне, а я, хромая уже на обе ноги, убегал от него, постоянно натыкаясь на каменные стены. В руках было ружьё, но оно никак не хотело переламываться, что-то мешало открыть. В конечном итоге монстр загнал меня в угол и, придавив передними лапами, потянулся к шее длинными отростками около рта.

С воплем я проснулся, хватая ружьё и одновременно включая фонарь. Вот только кошмар и не думал заканчиваться. Луч фонаря выхватил из темноты огромную волосатую морду с оскаленными крокодильими зубами и глазами-плошками. Разобрать, кому она принадлежит, я не успел, но был уверен, что существо, которое так выглядит, просто не может быть мирным. Рука сама нажала на спуск, а потом ещё раз. Вспышка ударила по глазам, а оглушительный звук выстрела помог окончательно проснуться. Неведомая тварь разразилась тонким визгом, который совершенно не вязался с её страшной внешностью. Я размахивал фонарём, пытаясь найти врага, но видел только залитые кровью камни. Неслабо ему досталось, второй ствол был заряжен пулей, тем самым Спутником, что должен убивать наповал любого зверя.

Поначалу я хотел встать и посмотреть, куда он делся, но вспомнил, что босой, а обуть ботинки быстро у меня не получится. Поэтому я просто перезарядил ружьё и стоял в носках, упёршись спиной в стену. Внезапно я заметил, что вокруг стало светлее, быстро окинув взглядом небо, я разглядел на востоке полоску света. Стало немного легче. Потушив ставший ненужным фонарь, я пододвинул к себе ботинки и стал неторопливо обуваться, стараясь не отводить взгляда от окрестностей.

Когда совсем рассвело, я, оставив рюкзак и одеяло, прошёлся немного вперёд, постоянно оглядываясь по сторонам. Чудовище обнаружилось неподалёку, за невысоким каменным гребнем, куда успело уползти после смерти. Это была мёртвая туша, напоминающая верблюда, покрытого тёмной шерстью. Тонкие ноги, покрытые свалявшимися клоками шерсти, заканчивались странными мягкими копытами. Горбатая спина имела небольшой костяной гребень, явно верхом ездить не получится. А на длинной шее висела непропорционально огромная голова с мощной пастью, полной острых зубов. Сразу встал вопрос: а к какому виду эта зверушка принадлежит? С одной стороны, копыта, хоть и мягкие, указывают на травоядность, с другой — такая пасть явно не предназначена для поедания травы, которую в этих местах ещё попробуй найди. Опять же, шерсть говорила о том, что тварь относится к млекопитающим, но у них дифференцированные зубы. Резцы, клыки и коренные. А тут натурально пасть крокодила.

А умерла тварь от потери крови. Первый выстрел задел артерию на шее, собственно, все последующие телодвижения были уже агонией. Отдельно отметил, что кровь самая обычная, красная, и течёт по сосудам, а кожа вполне поддаётся пулям, в отличие от твёрдого хитина гигантского паука.

Снова нужно делать выводы. Я не сожран только потому, что вовремя проснулся. Твари тут не просто есть, их много, и они знают, что я здесь. Они будут пытаться сделать это снова, и не факт, что в следующий раз я успею выстрелить раньше. Единственный выход — максимально сократить программу, идти быстрее, проходить в день по полсотни километров, тогда доберусь до обитаемых мест максимум за неделю. Тогда шансы у меня будут.

Эта мысль показалась мне наиболее толковой, а потому я не стал тратить время даже на завтрак, закинув в рот таблетки и кусок шоколада, я отхлебнул из фляги глоток дефицитной воды и, не дожидаясь действия, отправился дальше.

Глава пятая

Шёл четвёртый день моего путешествия. Монстров я больше не встретил. Возможно, печальная судьба собратьев послужила им уроком, а может быть, эти места оказались по-настоящему гиблыми, и никого не привлекали.

Не знаю, сколько я уже прошёл. Километров сто-сто пятьдесят, вряд ли больше. Моё продвижение становилось всё медленнее. А причина была проста: не было воды. Я не встретил на своём пути никаких родников, речек или озёр. Вода должна быть там, где растительность, вот только и растительности я не встретил, кое-где вместо камней был песок, но и на нём никаких местных саксаулов не росло.

Последний глоток из фляги я сделал ещё вчера днём. С тех пор я ничего не ел, чтобы не усугублять своё положение. Теперь уже начал слабеть, во рту пересохло, а драгоценная влага продолжала уходить с потом, который тут же высушивал горячий ветер.

Сколько я ещё так протяну? День? Два? Вряд ли больше. Если не найду воду или людей, у которых она есть. Надежда постепенно покидала меня. Эти люди хотели дать мне шанс, но они только отсрочили неизбежную гибель, сделав взамен её более мучительной. Дважды я уже сбивался с курса, забывая смотреть на компас, сознание постепенно мутнело, сердце с трудом качало густую кровь по венам.

В какой-то момент я стал замечать, что перед глазами летают чёрные точки. А чуть позже, когда сознание немного просветлело, разглядел, что это не точки. Надо мной кружили какие-то птицы. Рассмотреть их подробно не получалось, но это можно было и домыслить. Падальщики. Они лучше других существ знают, где и когда умрёт человек. И пусть я ещё потихоньку на что-то надеюсь, им уже всё ясно. К завтрашнему дню их ждёт богатое пиршество. Кстати, а они воду пьют? Некоторое время я раздумывал над этим вопросом, но потом вспомнил (условно), что хищные птицы не пьют вообще, а только прополаскивают клюв водой. Значит, источников поблизости нет.

Рюкзак за спиной становился непомерной ношей, но и скинуть его я не решался. Не хотелось бы, внезапно обнаружив воду, потом помереть от голода. Сколько мне ещё идти? Полсотни километров? Или чуть больше? А если на побережье есть города, неужели их жители не ходят в пустыню? Должны же быть какие-то караваны из сотен верблюдов? Или тут по суше не торгуют?

Мысли путались. Я всё чаще поглядывал на ружьё. Пока рано, но в будущем, возможно, попытаюсь прекратить свои мучения. Тем более, что стервятники не станут дожидаться, пока я умру окончательно. А что, если получится подстрелить одного из них? Кровью можно утолить жажду? Вряд ли. Они тоже живут в условиях недостатка воды, надо полагать, там кровь солонее морской воды. А что, если я выйду к морю? Вот где будет мука. Воды полно, а пить её нельзя.

Пройдя ещё метров пятьсот, я остановился. Переставлять ноги не было уже никаких сил. Боль в ноге навалилась такая, что искры сыпались из глаз. Таблетки у меня были, но запить их было нечем, да и не усвоятся они без воды. Хотелось упасть лицом вниз и не вставать.

Я ещё раз посмотрел на небо, где кружились уже десятка полтора птиц и, криво улыбнувшись, прохрипел:

— Не дождётесь.

Могучим усилием воли я заставил себя идти дальше. Сколько прошёл, сказать было сложно, память прояснилась тогда, когда я, споткнувшись о каменный выступ, растянулся на камнях, больно ударившись лбом. От этого удара я очнулся и начал понемногу вспоминать, кто я и где нахожусь. Рюкзак был по-прежнему на мне, да и ружьё висело на месте. Уже хорошо. Я медленно поднял голову, на лбу имелась ссадина, но она почти не кровоточила, обезвоженный организм крайне неохотно отдавал последнюю жидкость.

И тут перед глазами что-то мелькнуло. Картинка отпечаталась в мозгу, который с небольшой задержкой начал её анализировать. Бабочка. Огромных размеров цветная бабочка. Так. Что это значит? Бабочки чем питаются? Пыльцой. Пыльца на цветах. Цветы у растений. Растения там, где вода. Вода? Вода!!!

Лучшего допинга мне не требовалось, сообразив, что где-то впереди спасение, тело моё само подпрыгнуло, включив все оставшиеся резервы. Мозг, уже заражённый фатализмом, говорил, что вода может быть разной, что источник может быть в стороне, за горизонтом, что сейчас я просто пройду мимо, но я не останавливался ни на секунду.

И старания мои были вознаграждены. Перевалив через очередной каменный «бархан», я увидел, как местность идёт под уклон, да не просто под уклон, а большими каменными ступеньками, шириной в метр-полтора, с другой стороны такие же ступеньки поднимаются вверх, а внизу, в самом низком месте, растёт густой кустарник и течёт вода. Вообще-то вода запаха не имеет, но сейчас я её почувствовал. А может, мой нос просто уловил более влажный воздух, но я такими вопросами уже не задавался.

Кубарем скатываясь вниз, падая со ступеньки на ступеньку (а высота их тоже была больше метра), я спускался к источнику. Уже внизу, продравшись через кустарник, что был выше моего роста, я скинул с плеч рюкзак и положил рядом ружьё. Сбросив с головы панаму, я опустил лицо в прохладную проточную воду. Ощущение блаженства было недолгим, набрав полный рот, я не смог проглотить, горло так сильно пересохло, что глотательный рефлекс не срабатывал.

Набрав воды в рот, я перевернулся на спину, дожидаясь, пока впитается в слизистые. Попутно одной рукой расстёгивал рюкзак, чтобы вытащить кружку. Нормально напиться получилось минут через десять, я выпил не меньше десяти кружек, после каждой прерываясь на то, чтобы дождаться, пока вода провалится в организм. Меня временами немного тошнило, по телу сразу выступил пот, но это были сущие мелочи, которые не мешали мне радоваться жизни.

Когда вода уже натуральным образом стала выливаться обратно, я отполз от края ручья и прилёг на спину. Меня сильно мутило, голова кружилась, но в целом, кажется, я приходил в норму. Ещё через полчаса меня догнал зверский голод. Я схватил банку тушёнки и уже замахнулся над ней ножом, но тут подумал, что такая пища после долгой голодовки будет вредна. Торопиться мне сейчас некуда, я тут пробуду долго. Пару дней, наверное. Я было поставил котелок на примус, но потом внимательно осмотрелся вокруг. Кустарник здесь был довольно приличный, некоторые стебли были в диаметре сантиметра четыре, вполне сойдёт на дрова. К тому же часть кустов банально засохла, и их следовало срубить, чтобы дать место молодой поросли. Да и готового валежника тут хватало. Взяв мачете, я принялся за работу.

Сам ручей представлял собой выход на поверхность подземной реки, которая появлялась из скальных глубин в пятидесяти метрах выше и снова пряталась в камень в ста метрах ниже. А тут, на песчаных берегах сам собой получился небольшой оазис с пышной растительностью. Часть кустов была недавно объедена какими-то травоядными животными, которые потом куда-то исчезли. Неподалёку я разглядел побелевшие кости крупного зверя, сильно напоминавшего моего ночного гостя, череп полностью погрузился в песок, поэтому точно определить я не мог. Рядом были какие-то следы, оставленные недавно, но отпечатки не отличались чёткостью, даже размеры зверей определить по ним оказалось невозможно.

Скоро на очищенной от кустов полянке весело полыхал небольшой костёр, на котором с помощью трёх камней я установил котелок. Когда вода закипела, я отломил кусок от брикета, оказавшегося гороховым супом, бросил его в котелок, добавил туда же ложку тушёнки и через непродолжительное время получил полезный и питательный суп, который моим измученным желудком был встречен вполне благосклонно.

Часы показывали без четверти шесть, когда я, сытый и довольный, прилёг отдыхать. Глаза слипались, но я помнил об опасности. Место это явно часто посещают. Так и вышло. Ближе к закату через гребень перевалила стая некрупных тварей, напоминающих гиен. На меня они внимания не обратили, дружно ринувшись к воде. Ну, это понятно, они всё же млекопитающие, долго без воды не могут.

Стая насчитывала семь особей, примерно одного возраста, размером они были с некрупных псов, только окраску имели тёмно-коричневую, а по бокам шли продольные чёрные полосы, что делало их похожими не на гиен, а на поросят. Сходства с дикими кабанами добавляла широкая морда с торчащими нижними клыками.

Они остановились чуть ниже по течению и поочерёдно, соблюдая какую-то внутреннюю иерархию, стали подходить к воде. Когда вся стая утолила жажду, они разлеглись на песке настороженно поглядывая в мою сторону. От такого соседства стало неуютно. Твари определённо хищные, сейчас они утолили жажду и почувствовали голод. А тут восемьдесят кило мяса отдыхают. Мясо, конечно, странное, но попробовать непременно стоит. С одной такой «гиеной» справлюсь без проблем, вот только их семь, а патронов у меня только два и перезарядиться я уже не успею. Испугаются они выстрелов? Вряд ли.

Тут я вспомнил про пистолет. Тот, как и прежде, лежал на дне рюкзака, благополучно забытый мной. Последние события как-то не способствовали запоминанию. Да и толку от такого оружия против тварей будет немного, только при стрельбе в упор. Достав пистолет, я внимательно его осмотрел, вынул обойму, потом достал коробку с патронами и тщательно их пересчитал. Четырнадцать штук, да ещё заряжены три. Итого семнадцать. Две обоймы и ещё один, застрелиться.

С пистолетом я почувствовал себя увереннее, о чём и сообщил вожаку хищников посредством надменного взгляда. Идите, мол, сюда, жду с нетерпением. Как ни странно, это подействовало. Если до этого они уже собирались в ударный кулак с целью атаковать столь удачно подвернувшуюся добычу, то теперь уверенности во взглядах поубавилось. Добыча оказалась трудной и нападать на неё чревато боком.

Игра в гляделки продолжалась минут десять, после чего вожак, повернувшись к своим, что-то скомандовал на зверином языке. Получив приказ, вся стая, развернувшись, отправилась обратно и через полминуты уже скрылась за каменным гребнем.

А мне снова пришлось делать выводы и принимать решения. Уходить сейчас я не стану, слишком хорошее место, следует отлежаться хотя бы пару дней. Отлёживаться здесь опасно, если бы подобные создания застали меня спящим, то просто и без затей разорвали бы в клочья. Снова нужно оборудовать какую-то крепость, в которой можно будет благополучно прилечь на ночь. Чтобы найти подходящее место, я обследовал всю долину реки. Сама река, как я уже говорил, составляла около двухсот метров в длину и до четырёх метров в ширину в самом широком месте. Глубина колебалась от полуметра до метра. Перескочить на другой берег не составит проблемы даже мне (если таблетку выпить). Соответственно, я тут буду открыт со всех сторон.

К счастью, природа иного мира и тут пришла мне на помощь. Одна каменная ступень представляла собой полую нишу, в которой вполне мог бы разместиться лежащий человек. Оставалось только немного её доработать. Потратив час и перетаскав кучу камней со всей округи, я получил довольно удобный склеп, в котором вполне смог прилечь вместе со всеми вещами. Оставалось только заложить вход, что я и сделал использовав для этого два больших валуна. Теперь меня так просто не взять. Позади каменная стена, справа и слева завалы, которые невозможно пробить, только разобрать, а сделать это быстро и бесшумно не выйдет. Ну и открытая передняя часть, выходившая на реку, тоже теперь прикрыта. Пробраться сможет только совсем мелкая тварь, размером с кролика или кошку, каковая, я надеюсь, не сможет быстро меня загрызть.

Приготовив себе ужин (на этот раз им была сладкая каша из хлопьев, которые также были спрессованы в брикет), я приготовил две полные фляги воды, да ещё и кружку наполнил свежезаваренным чаем. Теперь жить можно, кашу, кстати, не доел, так и уснул с котелком в руках, свернувшись на одеяле.

Проспал я долго, только на второй день (даже на часы глянул, чтобы дату определить) в районе обеда меня разбудили крики, раздававшиеся где-то совсем рядом. Я сперва схватился за ружьё, а только потом открыл глаза. Виновников торжества увидел сразу сквозь просвет в камнях. Сложно было не увидеть то, что находится в паре метров от тебя.

Твари, только новые и, мягко говоря, необычные. Я предполагал, что фауна здесь сильно отличается, но вот это, как мне кажется, уже перебор. Местный демиург явно бухает на работе. Или наркотой балуется. Мне поначалу показалось, что это летучие мыши, только огромные. Вот только отсутствие шерсти и клювы, полные всё тех же острых крокодильих зубов, убедили меня в другом.

В непосредственной близости от моего временного убежища спорили между собой два птерозавра, размеры их определить было трудно, пойди разберись, где там туловище, а где крылья. Но твари были крупные. Размах крыльев составлял, наверное, метров пять, а клювы с зубами выдавались вперёд почти на метр.

Причина ссоры ископаемых тварей была понятна, на камнях перед ними лежала окровавленная тушка той самой «гиены». Не повезло стае, попали под удар авиации. И теперь две особи вроде бы вымершего вида яростно крича друг на друга и клацая зубастыми клювами, выясняли, кто из них главнее и в какой последовательности им приступать к еде. В отличие от млекопитающих, эти твари оказались жутко тупыми, а потому спор у них затянулся. Того и гляди, какой-нибудь более сообразительный хищник подкрадётся и умыкнёт добычу.

Меня они пока не заметили, возможно, что-то почувствовали, но, опять же по природной тупости своей, догадаться поискать в камнях не смогли. А мне такое соседство было совершенно не нужно. Это не умные гиены, которых можно напугать или как-то договориться, с этими тварями никакого договора у меня не выйдет. Невооружённым глазом видно, что там мозг с горошину.

Впрочем, их двое и патронов в ружье два. Только бы не улетели прежде, с таким сопровождением я точно далеко не уйду. Когда они, наконец, перестали ругаться и приступили к еде, разрывая тушку на части зубастыми клювами и проглатывая огромные куски по-птичьи, запрокинув клюв кверху, я осторожно, стараясь не шуметь, направил ружьё и прицелился.

Стрелять из положения лёжа (не на животе, а на боку) — не самое приятное занятие. В качестве зарядов я выбрал ту самую связанную картечь, которая, по словам продавца оружия, должна была обладать чудовищной поражающей силой. Прицелился в шею, думаю, не ошибусь, сказав, что это самое уязвимое место.

Первый выстрел был удачным, голова того птеродактиля, что сидел справа, просто отлетела в сторону, забрызгав всё вокруг густой тёмной кровью. Второй выстрел тоже пришёлся в цель, но уже не так удачно. Тварь получила огромную дыру в перепонке крыла, а вдобавок из туловища вырвало большой кусок мяса. Но это, как оказалось, не мешает им шевелиться. Первой реакцией твари было найти обидчика, но, увидев перед собой завал из камней, она от такой затеи отказалась. Развернувшись, реликтовый летун попытался взлететь. Место для него было удобным, можно было прыгнуть вперёд со ступеней и спланировать по воздуху. Но двухсекундное замешательство дорого ему обошлось, я успел перезарядить ружьё и ещё дважды выстрелил ему вдогонку. Спрыгнуть с каменного уступа он успел, но планировал недолго, просто кувырком завалившись прямо в реку. Хорошо было видно, что внутренности вынесены наружу и свисают сизыми лентами. Уже не оживёт.

Я снова перезарядил ружьё, после чего растолкал камни и вышел из своего убежища. Победа моя была полной, обе твари мертвы, других в небе, вроде бы, не наблюдалось. Временно можно расслабиться. Вот только сделать я этого не успел. Из-за каменного гребня выскочили всё те же гиены, которые остановились в двух метрах от меня. Нападать на меня они не спешили, внимательно изучая место побоища. Я даже не стал снимать ружьё с плеча, боясь, что резкое движение спровоцирует их на атаку. Просто положил руку на пистолет.

Но они атаковать не стали, более того, у меня создалось чёткое впечатление, что они понимают суть произошедшего. Через несколько минут вожак медленно подошёл ко мне и, осклабившись во все свои сорок шесть зубов, ткнулся носом мне в руку. Жест дружбы. Животные оказались настолько умны, что смогли увязать трупы крылатых тварей с моими действиями, сделали правильные выводы и отнеслись ко мне соответственно. Враг моего врага.

— Хороший пёсик, — я с опаской протянул руку и легонько потрепал его по холке. Он не возражал. — Это всё вам, ешьте.

Они и сами уже сообразили, что мясо бросать нерационально. Стая бодро накинулась на мёртвых птеродактилей и начала рвать их зубами. Сначала одного, а потом и второго, что лежал тремя уровнями ниже. А у меня здесь появились первые друзья, пусть и лохматые. Теперь есть кому меня охранять.

Глава шестая

У реки я пробыл три неполных дня. Гиены, которых я считал теперь своими, охраняли меня недолго, ровно до того момента, пока не закончилось мясо. Потом стая, довольно ласково попрощавшись, отправилась по своим делам. Что характерно, сожрав убитых рептилий и обглодав кости досуха, никто из них даже не прикоснулся к трупу убитого сородича, что мне понравилось ещё больше. Начавший разлагаться труп я унёс подальше и завалил камнями.

Теперь пришло время и мне уходить. Тщательно пообедав, я напился воды так, что меня начало тошнить. Наполнил доверху обе фляги, котелок, крышка которого закрывалась достаточно плотно, да ещё и в кружку налил, буду по пути отхлёбывать. Перед уходом помылся в реке и постирал бельё, ставшее твёрдым от пота. Хотел ещё побриться, но экспериментировать с опасной бритвой не стал, не хватало ещё зарезаться. А медиков здесь нет. С бородой пока похожу, с меня не убудет.

Настроение моё постепенно улучшалось, нога болела уже меньше, да и рана на голени почти затянулась. Красные таблетки действовали отлично. По всему выходило, что путь мой близок к завершению, скоро я доберусь до побережья, а там найду людей.

Все эти дни я тщательно штудировал выданный мне разговорник. Пухлая тетрадь, где мелким разборчивым почерком были записаны самые ходовые слова и выражения местного языка. Всё это было написано русскими буквами и даже ударение стояло. Язык был простой, даже чем-то напоминал русский. Слова другие, но построение фраз похоже, склонение с помощью окончаний тоже, никакой лишней словесной требухи, вроде артиклей. Думаю, что кое-как объясниться смогу.

Другое дело, что вряд ли там уже стоит под парами корабль и ждёт меня, заранее придержав место. Скорее всего, в одном из прибрежных городов мне предстоит какое-то время жить, чем-то питаться и где-то спать. А денег у меня мало. Это может стать проблемой.

Если же всё пройдёт нормально, и я смогу сесть на корабль и доберусь до места назначения, новые проблемы ожидают меня при выходе в обычный мир. Я окажусь в другой стране, а там полиция, привыкшая задерживать нелегалов, также другой язык, да и долларов у меня нет. Нужно будет проскочить незамеченным, найти этот чёртов Сан-Маркос, обойти его по кругу и отыскать болото. А там? Найду тщательно замаскированный космический корабль? Или просто людей, способных ответить на вопросы? А если меня ещё раньше найдут убийцы?

С прицелом на будущее я начал вспоминать английский язык. Внезапно выяснилось, что знаю я его довольно хорошо. Не знаю, кто записывал мне новую память, но школьный курс отложился отлично. Спросить дорогу я точно смогу.

Но будет это ещё нескоро. По задумке я должен пересечь Атлантику, даже с учётом более коротких расстояний здесь, плавание займёт немало времени. Интересно, какой здесь технический уровень? Мысль эта меня заинтересовала. Вряд ли промышленная эра, тогда бы пустыню хоть как-то освоили. Может, хоть пароходы изобрели?

Первые следы человеческой активности я обнаружил к вечеру. Собственно, это были не следы, а сам человек, точнее, его кости. Голый скелет с сохранившимися обрывками одежды. Подробный осмотр мало что дал. Мужчина, судя по зубам, немолодой, высокого роста, крепкий. Смерть явно насильственная: в голове имелось большое отверстие от пули на лбу, а на выходе эта пуля вынесла затылочную кость целиком. Случилось это довольно давно, кости успели побелеть. Кроме того, скелет был целым, а значит, хищники его не тронули. Можно было надеяться, что здесь, в непосредственной близости от человеческих поселений, тварей активно зачищают, да и сами они человека побаиваются.

Постояв некоторое время над телом, я снова пошёл дальше. Рельеф местности стал ещё более неровным, камни шли складками, приходилось карабкаться вверх по склонам и перескакивать расщелины. Нога уже привычно отреагировала острой болью, скривившись, я полез в карман за синими таблетками.

В какой-то момент я стал ощущать, что воздух становится более прохладным и влажным, запаха моря пока не ощущал, но, как мне показалось, появились запахи травы и цветов, что несказанно меня обрадовало. Перевалив через очередной каменный гребень, я обнаружил, что впереди располагается обширная, до самого горизонта, равнина, поросшая зелёной травой, а кое-где даже виднелись островки леса.

Если бы не боль в ноге, я бы сейчас сплясал от радости, здесь точно есть вода, да и живность какая-то должна быть. От голода не умру, точно. Тем более, что запасы мои, хоть и сильно истощились, были пока далеки от полного исчерпания.

Поскольку солнце уже садилось, я выбрал место для ночлега в небольшом лесочке, где нашлось достаточно валежника для костра, а кроме того, густые заросли не позволили бы гипотетическим хищникам добраться до меня незамеченными. Когда окончательно стемнело, я уже сидел на небольшой полянке у костра, на котором весело булькал котелок с мясной кашей.

Местная фауна никак на меня не отреагировала, где-то весело верещали птицы, по деревьям прыгали белки или какой-то их аналог. Слышался вой, подобный волчьему, но это было настолько далеко, что я и беспокоиться не стал, тем более, что с местными пёсиками у меня относительно мирное сосуществование.

С явным удовольствием я расстелил одеяло не на твёрдом камне, который с вечера раскалён, а к утру становится ледяным, и даже не на песке, а на мягком ковре из прошлогодних листьев и травы. От костра шло живительное тепло, в воздухе весело жужжали какие-то мелкие насекомые, вроде мух, которые, к счастью, не пытались кусаться.

Спалось как никогда раньше, проснулся я поздно, часы показывали половину десятого, то есть, с рассвета прошло уже два часа. Хорошо, когда никто тебя не тревожит, но всё же время стоит ценить даже здесь. Завтрак пришлось перенести на обед, тем более, что и есть спросонья совсем не хотелось. Уже привычно отломив большой кусок шоколада, я запил его экономным глотком воды и, взвалив на себя ставший уже довольно лёгким рюкзак, направился дальше, предварительно выяснив по компасу, в какой стороне запад.

Окружающая местность продолжала радовать, трава становилась всё гуще и выше, лес стал попадаться чаще, пару раз я пересекал мелкие ручьи с чистой водой, где быстро наполнил свои фляги. В одном месте я набрёл на семейство сусликов, которые сновали туда-сюда между своими норами. Убивать их, разумеется, не стал, неизвестно, съедобны ли они, да и запасы у меня пока есть.

Перевалив через длинную гряду зелёных холмов, я услышал крики. Голоса были похожи на человеческие, только по большей части нечленораздельные. Так кричат болельщики на футбольном матче. Я прибавил шагу, благо, синяя таблетка надёжно сняла боль в ноге и идти получалось без особых проблем.

За холмами моему взору открылась обширная зелёная долина, которую делила на две половины спокойная полноводная река, обрамлённая песчаными берегами. Но куда важнее было другое: на ближнем ко мне берегу разворачивалось действо, которое я определил, как загонную охоту на крупного зверя.

Отряд кавалеристов в два десятка человек, сидевших на странных зверях, напоминающих сильно мохнатых верблюдов, гнали по долине зверя. Кавалеристы были вооружены арбалетами, более того, часть из них имела на себе стальные кирасы, которые ярко блестели на солнце. Самое время сделать выводы об уровне технического развития.

Отдельного внимания был достоин и сам зверь. Это животное напоминало древнего тура, с той только разницей, что вымерший в нашем мире гигантский бык имел всё же только одну пару рогов, а это чудо природы обладало целой дюжиной, причём все они были большими, острыми, словно копья и торчали под разными углами из огромной головы. Тело гиганта покрывала тёмно-бурая шерсть, свалявшаяся комками. О размерах его с такого расстояния было судить сложно, что-то, вроде маленького слона или большого носорога.

Но, несмотря на свой грозный вид и немалую силу, зверь своих преследователей боялся и спешил поскорее от них оторваться. Вот только в скорости он всадникам проигрывал. «Верблюды» чрезвычайно быстро перебирали ногами, развивая скорость, сопоставимую с лошадиной. Кавалькада уже охватывала добычу полукольцом, я подумал, что сейчас они станут расстреливать быка из арбалетов (хотя и не верилось, что такого монстра можно вообще убить стрелами), но ошибся.

Один из всадников, молодой и, как мне показалось, лучше других одетый, подскакав к зверю совсем близко, приподнялся в седле, потом встал на него ногами, на зависть любому цирковому джигиту, а затем и вовсе прыгнул чудовищу на спину. Моська атаковала слона, так это выглядело со стороны.

Несмотря на то, что поступок такой казался форменным сумасшествием, охотник точно знал, что делал. В руке его появился кинжал с чуть ли не полуметровым клинком, который он начал с силой вонзать в бок зверя. Зверь разразился воем, от которого я едва не подпрыгнул на месте, начал скакать из стороны в сторону, пытаясь сбросить нежелательного наездника, но у него ничего не получалось, тот крепко вцепился одной рукой в холку и продолжал колоть.

В отчаянной попытке уйти бык развил уже совсем чудовищную скорость, оторвавшись на время от преследователей, теперь ему осталось только сбросить охотника и скрыться в зарослях. И у него получилась первая часть этого плана. В определённый момент бык просто резко остановился, как вкопанный, в двадцати метрах от меня, а всадник, не выдержав инерционного рывка, просто перелетел через рогатую голову и кубарем покатился вперёд.

В этот момент быку следовало просто развернуться и поскорее уйти, раны его вполне могли быть не смертельными, но всё же он решил напоследок отомстить обидчику. Встав на дыбы, он приготовился нанести страшный удар рогатой головой, от лежавшего на земле и оглушённого охотника по всем вводным обязано было остаться мокрое место, но тут уже среагировал я.

Бык был мне по-своему симпатичен, такую мощь следовало уважать. Но при всё этом я понимал, что жизнь человека ценнее, чем жизнь самого прекрасного животного. Ещё раньше, понимая, что зверя гонят почти прямо на меня, я перезарядил ружьё, забив в оба ствола патроны с пулей. И теперь, сообразив, что другого шанса у меня не будет, вскинул ружьё и выпалил два раза, пробивая толстую бычью шею. Стрелять в голову не стал, побоявшись, что мягкая пуля просто сплющится о толстые кости черепа.

Два попадания было отлично видно, пули вырвали из шеи огромные куски мяса, кровь хлынула рекой из разорванных артерий, а бык, ещё пару секунд постояв свечкой, всё же ударил рогами в землю в полуметре от лежавшего человека. Тело его ещё какое-то время сучило ногами, но дело было сделано, зверь мёртв, а человек жив.

На всякий случай я снова перезарядил ружьё, теперь уже картечью и стоял на виду, ожидая реакции спасённого. Как знать, вдруг меня сейчас станут обвинять в том, что я отнял добычу. Спасённый встал, встряхнулся и, отыскав меня взглядом, направился в мою сторону.

Это был молодой парень лет двадцати на вид или даже меньше, высокого роста, крепкий. У него были длинные вьющиеся волосы цвета соломы и гладко выбритое лицо, на котором выделялись большие голубые глаза. Одежда его была старомодной, я бы сказал, что так одевались в Европе веке в семнадцатом, а то и раньше, крепкий кафтан тёмно-зелёного цвета с кожаными вставками, на ногах обтягивающие чулки из плотной шерстяной ткани и мягкие кожаные сапоги с каблуком и блестящими шпорами.

Подойдя ко мне, он кивком поприветствовал меня и спросил:

— Кто ты?

Я, как ни странно, отлично его понял, слова, выученные по разговорнику, прекрасно отложились в голове.

— Олег, — я ткнул себя пальцем в грудь. — Путешественник, оттуда. Иду… город, море, корабль.

Он с интересом оглядел меня с головы до ног, после чего, решив что-то для себя, кивнул и сказал:

— Человек из верхнего мира, спасибо, ты меня спас.

Он говорил что-то ещё, но я понял только это. Меня такая фраза вдохновила. Во-первых, сходу налажен контакт с местным населением, тем более, что данный гражданин совершенно очевидно занимает не последнее место в здешней иерархии. Во-вторых, он почти сразу понял, что я из другого мира и его это нисколько не удивило, значит, кроме меня были и другие, поэтому скрывать своё происхождение и прикидываться местным не имело смысла.

Тут на место развернувшейся трагедии подоспели наконец сопровождающие, двое из которых немедленно спешились и, быстро подбежав к господину начали его осматривать и ощупывать на предмет телесных повреждений, но от сердито оттолкнул их руки и проворчал, что он в полном порядке. Не завидую я подобным служакам. Это телохранители, которые за сохранность благородной тушки отвечают своей головой, при этом вверенная им тушка раз за разом по собственной инициативе лезет в самое пекло.

Несколько человек, вынув длинные кривые ножи, бросились свежевать добычу, а остальным, каковые, судя по дорогой одежде, также принадлежали к благородному сословию, парень стал объяснять, что именно тут произошло. При этом он всё время тыкал пальцем в меня и в лицах показывал, как я в последний момент выстрелил быку в шею, а тот упал, едва не придавив его.

Один из сопровождающих подошёл ко мне и начал говорить. Он знал, что я плохо понимаю язык, а потому говорил медленно и активно при этом жестикулировал. Я понял не всё, но усвоил, что спасённый мной парень — граф (точнее, его местный аналог, в разговорнике было несколько титулов, так вот этот соответствовал графу) Эйнар Мукден, сын кого-то весьма уважаемого, владелец чего-то там очень большого, управляющий чем-то грандиозным. Я его спас и буду за это вознаграждён.

С этими словами он полез в седельный мешок и вынул оттуда большой кошель, под завязку набитый монетами, который протянул мне. Денег там было много, весил этот кошель килограмма четыре, в сравнении с ним то серебро, что дали мне в оружейном магазине, было не более, чем карманными деньгами. Теперь точно хватит на билет.

Вот только с географией бы определиться, мне по-прежнему требовалось попасть в город, да не просто в город, а в такой, где есть морской порт, из которого отправляются корабли дальнего следования. Я перебил своего собеседника, с поклоном принимая деньги и спросил насчёт города.

— Город… — он немного задумался, потом указал направление, потом ещё немного подумал. Крикнул своим, один из которых, оторвавшись от разделки быка, подбежал к нам и встал навытяжку.

Начальник что-ты быстро ему объяснил, тот кивнул и бросился назад. Взяв за поводья двух «верблюдов» он подвёл их поближе и жестом предложил мне взобраться в седло.

Навык верховой езды не входил в число моих многочисленных талантов, но седло было самым обычным, со стременами и высокой лукой, а зверь отличался ледяным спокойствием, поэтому я, хоть и не с первой попытки, смог забраться наверх. А помощник оседлал второго зверя, после чего мы, распрощавшись с остальными, отправились в путь. Граф Эйнар напоследок ещё раз махнул мне рукой.

Путь наш был долгим, теперь скорость зверей незначительно превышала скорость пешехода, но у них было одно замечательное преимущество: они не хромали. Скоро пошли обжитые районы. Бескрайние луга то и дело сменялись засеянными полями, а там, где росла трава, стали попадаться стада самых обычных коров и овец. Кое-где встречались крестьяне, косившие траву, или возделывавшие огороды. Чуть позже мы проехали несколько небольших деревень, полтора десятка деревянных домов вдоль единственной улицы.

В пути, насколько мне позволяло знание языка, я постарался расспросить своего спутника об окружающем мире, периодически при этом заглядывая в разговорник. Тот, с трудом понимая вопросы, старался меня просвещать.

Итак, город, в который мы ехали, действительно был портовым. Назывался он Веронк, это что-то означало, но что именно я не понял. Торговые корабли там бывают регулярно и отправляются оттуда в разные места, в том числе и за океан. Меня эта новость по-настоящему обрадовала. Ещё он сказал, что управляет городом некто, чью должность можно перевести, как бургомистр. При нём есть совет старцев или старейшин из наиболее уважаемых (и богатых) городских фамилий.

Жителей в том городе много, если я правильно запомнил числительные, то двадцать тысяч и даже больше. Владения графа Эйнара примыкают к городу, но самим городом он не владеет, хотя и пользуется там большим уважением. А ещё — и эта новость меня сильно удивила — в городе живёт несколько «людей сверху» таких, как я. Живут они весьма неплохо и небедно, поскольку «умеют делать многие вещи». Отлично, есть настоящая диаспора, которая, пусть и не поможет, но хотя бы совет даст и объяснит, что тут и как.

Наконец, после примерно четырёх часов езды, когда снизу на бёдрах у меня начали появляться вполне ожидаемые мозоли, на горизонте показался сам город. Как я и предполагал, он был обнесён каменными стенами, впрочем, не такими высокими, предназначенными скорее для защиты от тварей, чем для отражения полноценного штурма человеческой армией. За стеной отчётливо были видны высокие крыши домов, какие-то башни с флажками и колокольня.

Мы въехали в ворота совершенно беспрепятственно, никто не останавливал нас и не спрашивал документов, хотя стража в воротах стояла. Это были классические пехотинцы времён позднего Средневековья, в начищенных стальных кирасах и шлемах с полями. Их было четверо, у двоих в руках были короткие алебарды, служившие не столько оружием, сколько подпоркой, двое других держали в руках вполне приличные фитильные мушкеты. Фитили сейчас были потушены, но рядом с ними горел большой масляный светильник, а потому солдатам ничего не стоило в любой момент привести оружие в боевую готовность.

Нас они поприветствовали вежливым кивком, после чего сразу потеряли к нам всякий интерес, видимо, служба была организована хорошо, и поборами въезжающих никто не занимался, а может, просто знали в лицо человека графа и побоялись донимать расспросами. Провожатый подвёл меня к довольно крупному зданию, что стояло на центральной улице (улицы, кстати, были относительно широкие, аж на две телеги, и довольно чистые, можно было сказать, что их регулярно подметают), указал на него пальцем, после чего несколько раз раздельно повторил:

— Дом, еда, спать, — и снова потыкал пальцем в двери.

Я спешился, сказал ему спасибо и передал поводья от транспортного средства. Тот ещё раз неглубоко поклонился, после чего развернулся и поехал обратно, ведя в поводу запасного «коня».

А я отправился в местную гостиницу, где меня ждал заслуженный ужин и ночлег.

Глава седьмая

Гостиница не отличалась помпезным видом. Трёхэтажное здание из тёсаного камня, небольшая приёмная, за которой располагался обеденный зал. Несколько длинных столов с лавками, стойка, за которой восседал почтенный трактирщик, одетый в не очень чистый передник, а рядом с ним вертелась молодая женщина, перекладывавшая с места на место глиняные кружки и тарелки.

Вспоминая свой небогатый словарный запас, я решительно направился к стойке. Трактирщик немедленно поднял на меня глаза, да и то сказать, других посетителей тут было немного.

— Я хочу комнату, вещи класть, — я показал на рюкзак, потом ткнул пальцем в сторону кухни откуда раздавались аппетитные запахи. — Еду готовить, ужин.

Тот, услышав мои слова, вскочил и с готовностью закивал.

— Господин сверху… честь… комната… второй этаж… три. Ужин будет.

Я не всё понял из его слов, но и этого было вполне достаточно. Приняв из его рук ключи, я направился по узкой скрипучей лестнице наверх, где и находился мой номер. Двери шли по одной стороне, а потому ошибиться было невозможно. Вставив ключ в замок, я оказался в просторном помещении, где стояла широкая кровать, маленький столик, имелось небольшое окно во двор, закрытое мутным стеклом, в углу стояло зеркало из полированной бронзы, а под ним бронзовый же таз для умывания. Прогресс налицо.

Сбросив тут свои вещи, кроме денег и пистолета, я некоторое время посидел на кровати, наслаждаясь долгожданным покоем, после чего встал и отправился вниз. Трактирщик оказался исполнительным. К моменту моего возвращения на крайнем столе уже стояла большая миска овощного супа, на большом деревянном блюде исходило сногсшибательным ароматом жаркое из неизвестного животного, посыпанное свежим луком, до кучи имелась печёная рыба, размером с окуня, а в небольшой плетёной корзинке лежали ломти свежего белого хлеба. Запивать всё это великолепие предполагалось неизвестным напитком из большого кувшина, в котором, навскидку, помещалось литра три.

В качестве столовых приборов прилагался небольшой острый нож, изящная деревянная ложка и тонкая двузубая вилка, напиток (оказавшийся тёмным пивом) предполагалось наливать самостоятельно в большую глиняную кружку.

Оглядев поле деятельности, я с удовлетворением крякнул. Неплохо. Не знаю, сколько стоит такой ужин, но имеющегося серебра точно должно хватить, день близился к закату, а завтра я разыщу в городе своих и потолкую насчёт местных цен и отправки кораблей. Тут я вспомнил, что технический уровень этого мира где-то в семнадцатом веке плюс-минус сто лет и загрустил. Плыть однозначно придётся на паруснике, который зависит от ветра, а то и на гребной галере, которая будет постоянно заходить в кучу портов. Месяц, а то и два.

Но плохое настроение быстро улетучилось, стоило мне приняться за еду. Суп был отменный, можно было его с натяжкой обозвать щами, только щи эти были густыми и наваристыми, мяса там было полно, а ещё имелись некие неизвестные мне специи, которые делали его вкус необычайно острым, поэтому приходилось старательно запивать пивом. Пиво имело сильный хлебный привкус, пенилось слабо и почти не содержало спирта, так, лёгкий прохладительный напиток.

Расправившись с супом, я сразу пододвинул к себе блюдо с мясом. Мясо было без костей, явно какая-то вырезка, вкусом напоминающая говядину, но не говядина, точно. Его тоже обильно сдобрили солью и специями, а мой взгляд, немного суховато, но при этом вполне съедобно, тем более, с пивом.

Рыбу я доедал уже просто из принципа, чтобы не бросать, нежное мясо рассыпалось в руках, а потом таяло во рту, тут определённо знали толк в хорошей еде. Или просто для меня так постарались, уважают людей сверху? Неважно. Последний кусок хлеба я запихнул в себя с великим трудом, придавив последней кружкой пива. Пришлось немного ослабить ремень на брюках, тогда стало чуточку легче, хотя бы дышать получалось, нет, так переедать больше не стоит.

— Разрешите присесть? — раздался голос над правым ухом.

Я хотел было послать внезапного гостя куда подальше, мне собеседники без надобности, места тут хватает, пусть присядет за другой стол, но тут до меня дошло, что со мной говорят по-русски.

— Присаживайтесь, — сказал я, повернув голову.

Позади меня стоял немолодой мужчина, чисто выбритый, аккуратно причёсанный и весьма довольный собой. Одет он был по моде нашего мира, пиджак и брюки из плотной ткани, а на ногах башмаки с длинными узкими носами.

— Даниил, — представился он, протягивая руку. — Неофициальный глава нашей диаспоры в Веронке, прибыл сразу, как только получил информацию о вас.

— Олег, — сухо представился я, пожимая протянутую руку, в глаза бросилось, что мой собеседник, при достаточно интеллигентной внешности, имел руки рабочего, сильные, мозолистые и даже, кажется, железная пыль в них въелась.

— Сразу скажу, что наша диаспора в этих местах насчитывает всего двадцать человек, вы будете двадцать первым, — сообщил он.

— А если не буду? — лениво спросил я.

— Тогда зачем же вы сюда прибыли? — растерянно спросил он и тут же добавил, — хотите вина?

Вина мне не особо хотелось, так, попробовать только. Я кивнул. Он что-то громко сказал бармену, тот моментально засуетился и скоро на нашем столе материализовался небольшой кувшин с красным вином.

— Вино здесь отменное, — сообщил Даниил, наливая в два оловянных стакана. — Так вот, если не трудно, поведайте мне, зачем и как вы сюда прибыли? Вам ведь всё равно понадобится наша помощь, хотя бы, в качестве переводчиков.

Мы выпили, вино и правда было отличным. Спирта мало, а вкус райский.

— Предлагаю общаться на ты, — сказал он, промокнув губы салфеткой.

— Как скажешь, — не стал я упорствовать. — Итак, зовут меня Олег Бортман, по специальности я токарь, работал на заводе, прибыл сюда через оружейный магазин в Москве, прошёл через пустоши и прибыл в город, по пути невольно поучаствовал в охоте одного графа, спас его от смерти метким выстрелом.

— Что за граф? — спросил он, смакуя каждый глоток вина.

— Эйнар… Мукден. Кажется. Не помню точно.

— Да, такой граф есть, более того, довольно известная и могущественная личность в этих краях, несмотря на молодость. Если ты заслужил его благодарность, это большой плюс.

— Может быть, — спорить не хотелось, поэтому я просто со всем соглашался. — Можно узнать, как тут обстоят дела?

— Для нас всё прекрасно. Человек из нашего мира, тем более, умеющий делать что-то полезное руками, всегда найдёт себе работу по душе. Конкретно у меня есть оружейная мастерская, а толковый токарь займёт в ней далеко не последнее место. Ты только представь, каково тут с технологиями?

— И?

— И всё. Местные готовы платить огромные деньги, чтобы получить что-то новое. Нарезная винтовка под унитарный патрон стоит, как роскошный дом в пригороде, и все аристократы, хоть и говорят о своём презрении к огнестрельному оружию, встают в очередь, чтобы такую заполучить.

— Что-то у графа я подобного не заметил.

— Охота для них — это прежде всего спорт, а потому используют арбалеты.

— Он того быка вообще пытался кинжалом заколоть, — вспомнил я.

— Это на него похоже, — согласился мой собеседник, снова разливая вино по стаканам. — Отчаянный человек, боюсь, не умрёт своей смертью. Но это его дело. Так вот, новые технологии. Электричество, металлургия, геология. Заметь, этот город всего десять лет назад стал нормально отапливаться, с тех пор окрестные леса выросли заново, а всё потому, что наш человек разыскал неподалёку богатые угольные копи. По указу местного мэра ему углекопы отстёгивают пять процентов выручки. Это немало. А химия, да на одном бездымном порохе можно огромное состояние сделать, а мы ведь даже капсюли умеем производить, в больших количествах, только не выбрасываем на рынок, чтобы не сбивать цены. А медицина, один наш, точнее, наверное, ваш, доктор Самуил Штельман уже баснословно разбогател. Он в нашем мире был заштатным хирургом, а здесь просто светило медицины, тем более, что современная техника у него есть, а лекарства из нашего мира ему периодически подбрасывают. Ещё есть оптика, стёкла здесь и раньше могли делать, а мы развернули производство биноклей и подзорных труб, простеньких, но даже они пользуются бешеным спросом у моряков. За это нас ценит местная власть, даёт налоговые льготы и закрывает глаза на мелкие шалости.

— Часто шалите? — спросил я с улыбкой.

Он немного смутился.

— Понимаешь, заработав много денег, их хочется потратить с пользой для себя. Тут очень бедно с развлечениями, вот и стараемся, как можем. Увы, большинство доступных удовольствий сводятся к вину и шлюхам. Разумеется, не тем несчастным дамам, что трудятся в портовых борделях, а к нормальным женщинам из хороших семей, которые вынуждены тайком подзаработать на стороне.

— Допустим, — вздохнул я. Шлюхи, конечно, были стимулом, чтобы остаться здесь, но всё же цели у меня другие.

— Понимаешь, — всё так же грустно продолжил Даниил. — Большинству из нас, в силу некоторых причин, путь на поверхность заказан, всё, что мы можем, — это размещать заказы на необходимые предметы, которые нам оттуда присылают. Порой хочется оказаться там самому и оторваться на всё катушку.

— Если не секрет, почему? — уточнил я.

— Не секрет, — ответил он, но в подробности вдаваться не стал. — Большинству из нас грозит уголовное преследование, кто-то сильно задолжал и теперь, даже вернув долг, он вряд ли останется в живых. Кроме того, люди, контролирующие переходы с той стороны, не горят желанием пропускать нас обратно. А тебя, кстати, что привело?

— Привело меня… — я некоторое время раздумывал, стоит ли сходу вываливать свои проблемы малознакомому человеку, но в итоге решил сказать, вдруг поможет чем-то. — Меня хотели убить.

— Это настолько серьёзно? — он удивлённо на меня посмотрел и отставил стакан. — Не было возможности защититься иначе?

— Там другое, сначала меня хотел зарезать друг, потом, когда я поехал в полицию, один из сотрудников хотел застрелить, потом на меня напали бандиты в парке, ну и так далее. Но кое-кто мне помог.

— Отправили сюда?

— Именно, но тут я должен сесть на корабль, переплыть океан, отыскать место под названием «Чёрная гарь», а уже оттуда…

— Выйти и оказаться в Америке, — закончил он. — Слышал я про такой путь, вот только зачем? Думаешь, там тебя убийцы не достанут? Тебя ведь просто поймают и депортируют.

— Всё не так просто, — я перешёл к описанию второй части проблем. — Во-первых, мне объяснили, что я — это не я.

— Как это?

— Так. Я и раньше подозревал, что с памятью у меня что-то не то. То марку собственной машины забуду, то лицо бывшей жены, ну и так, по мелочи. А они мне объяснили, что я не землянин, что меня сюда в ссылку отправили, ну, или по программе защиты свидетелей, короче, поселили и записали чужую память.

— Охренеть, — честно сказал Даниил. — Где-то я что-то такое уже слышал?

Я надеялся, что он меня сейчас просветит на чьём-то примере, но оказалось, что надеялся зря.

— Точно! — воскликнул он, хлопнув ладонью под столу, отчего стаканы подпрыгнули, и из одного выплеснулось вино. — Это кино такое было. Шварценеггер там снимался. «Вспомнить всё» называется. Там ему тоже записали чужую память, а потом гоняли по городу, завалить пытались. Ты вот что, на всякий случай, в носу у себя жучок поищи, тебя убийцы по нему находят.

— Я серьёзно, — я взял стакан и отхлебнул вино.

— А если серьёзно, — он перестал улыбаться. — Ходили слухи, что проход на изнанку и обратно — дело рук инопланетян, которые землю пока не захватили, а только агентов здесь держат. Им пространство подвластно. И да, вроде как, именно там, в Америке, их главная контора. Но это всё слухи, проверить их невозможно, гарантировать я тебе ничего не могу, а потому, мой тебе совет: ну их к чертям, оставайся здесь, работай у меня в мастерской, всё у тебя будет, и убийцы точно не достанут.

Я ненадолго задумался.

— Нет, я всё же поплыву туда, за океан. А от вас хотел бы получить помощь советом. Можно так?

— Да ради бога, — широко улыбнулся Даниил. — Поступай, как знаешь, мы поможем. Вот только корабли не так часто прибывают, придётся тут пожить какое-то время. Деньги у тебя есть?

— Есть, — кивнул я. — Граф заплатил за спасение. Только не знаю, много ли это.

Я показал ему серебряную монету.

— Эбен. Примерно пять раз можно заплатить за такой ужин и вино, или даже шесть, наших тут уважают и делают скидки. Место на корабле с кормёжкой стоит примерно десять-пятнадцать эбенов.

— Тогда я спокоен, — ответил я, в кошельке имелась не одна сотня.

— Ну, тогда всего доброго, — Даниил допил вино и встал из-за стола. — Завтра ещё зайду, расскажу, что там с кораблями, да с нашими познакомлю, посмотришь, как мы живём, глядишь, понравится тебе, и передумаешь уплывать.

Распрощавшись ещё и с хозяином заведения, Даниил направился к выходу, а я, ещё некоторое время посидев за столом, с трудом поднялся и отправился к себе в номер, на ходу переваливаясь, как пингвин. Подозреваю, завтра у меня будет насыщенный день, а потому следует поспать. За ужин, кстати, платить не пришлось, если я правильно понял объяснения хозяина, всё это включат в общий счёт за проживание.

Номер встретил меня темнотой. В углу, на небольшом столике стоял светильник, зажечь было недолго, тем более, что спички у меня с собой были. Если бы их не было, то можно просто поджечь от любого из двух светильников в коридоре. Но меня одолела лень, да и алкоголь понемногу брал своё. Всё, на что мне хватило сил, — это раздеться, разуться и завалиться на кровать, даже не расстилая её.

Глава восьмая

Утром я проснулся с лёгкой головной болью, напомнившей, что смешивать вино с пивом — не самая хорошая идея. Тем не менее, полноценный сон без ежеминутного подпрыгивания и хватания за ружьё (которое я и здесь положил рядом с собой) пошёл на пользу, я встал на ноги полный сил и энергии, собираясь совершить великие дела. Правда, я пока не решил, какие именно, но великие уж точно.

Чуть позже заявилась немолодая служанка, которая принесла с собой кувшин горячей воды и поставила его у умывального столика. Ага, теперь можно умыться. Дождавшись, пока служанка уйдёт, я вскочил на ноги и подошёл к зеркалу. Нда. Простым умыванием тут не обойтись, придётся всё-таки сбрить многодневную щетину, которую с полным правом следует называть бородой.

Нет, с бородой ходить тоже можно, вот только здесь большинство мужчин бритые, не хочется лишний раз выделяться из толпы. Да и не по чину мне с бородой ходить, не писатель ведь, и не академик, простой токарь, да и то, как оказалось, фальшивый, я, наверное, и работать по специальности не смогу.

Закрыв глаза, я представил себя на работе, в мозгу послушно нарисовался станок, панель управления, заготовки, даже попытался мысленно что-то выточить. Нет, с этой частью памяти, как и с английским языком, всё сделали на совесть, можно теперь и к Даниилу в подмастерья идти.

Вздохнув, я взял в руки кувшин и налил немного в таз. Вода была натуральным кипятком, следовало разбавить. Холодная вода нашлась быстро, в углу стояла небольшая бочка, на краю которой висела оловянная кружка. Вчера этого не было. Или было? Не помню уже.

Сделав воду в тазу нужной температуры, тщательно умылся, а потом стал намыливать щёки. После этого, покопавшись в вещевом мешке, вынул на свет божий небольшой кожаный футляр с бритвой. Бритва выглядела отлично, блестящая нержавейка, ручка из чего-то, похожего на слоновую кость. Даже визуально бросалось в глаза, что лезвие острое. Если сверху на него сядет муха, то непременно распадётся на две части.

Встав перед зеркалом, я осторожно провёл лезвием по щеке. Прошло оно легко с негромким скрежетом, мыло и волосы остались на бритве, а под ними показалась голая розовая кожа. Вот так, ничего сложного. Всего мне потребовалось полтора десятка движений, чтобы полностью избавиться от своей бороды. Скоро из зеркала на меня смотрел свежий и изрядно помолодевший Олег Бортман, который, улыбнувшись сам себе, начал чистить зубы.

По окончании гигиенических процедур встал закономерный вопрос: куда девать грязную воду из таза? По идее, следовало куда-то вылить, да только ничего похожего на раковину тут не имелось. Проблему решила всё та же служанка, которая, как и прежде, бесцеремонно распахнула дверь и, увидев, что в воде я больше не нуждаюсь, подхватила таз и вынесла его из комнаты.

После этого я оделся, как и вчера прихватив с собой только деньги и пистолет, отправился вниз, в харчевню, справедливо полагая, что там меня накормят завтраком.

Надежды мои оправдались, на завтрак имелась молочная каша из пшеницы (так мне показалось), к которой прилагался резаный сыр, два варёных яйца и большой ломоть чёрного хлеба. Вместо пива (видимо, здесь тоже понимали, что алкоголь с утра пойдёт не на пользу планируемым делам) предполагалось, что запивать всё это я буду травяным чаем, вкус которого показался мне очень даже недурственным.

Когда я наелся и утолил жажду, настало время распланировать дальнейшие действия. Тут варианта было два. Первый: я сейчас самостоятельно отправляюсь в порт, где нахожу знающих людей (в идеале, капитанов) говорю с ними (с моим-то знанием языка), выясняю насчёт плавания. Второй: дожидаюсь весточки от диаспоры, говорю сначала с ними, они помогают мне попасть на корабль. Ну, или можно ничего не дожидаться, а просто поискать их самому. Город, по местным меркам большой, но на мегаполис не тянет, найти смогу быстро, тем более, что и спросить дорогу у местных худо-бедно сумею.

Выбрав последний вариант, я встал из-за стола, и уже было направился к выходу, как меня окликнули. Худощавый мальчишка лет двенадцати назвал меня господином Олегом и вручил свёрнутое в трубочку послание на жёлтой бумаге. Из его короткого пояснения, я сделал вывод, что послание это передал граф Эйнар.

Мальчишка откланялся и поспешил сразу же удалиться, а я, сев обратно за стол, развернул послание. Нет, такое внимание графа мне определённо льстило, вот только теперь мне совершенно точно следует искать толмача. Если устную речь я понемногу усваивал, то с письменной у меня был полный швах. В разговорнике потому и использовались русские буквы в обоих языках, что разобрать местную азбуку я оказался не в силах. Даже затруднился бы точно сказать, что она мне напоминает. Грузинскую что ли?

Озадаченно почесав затылок, я отправился на выход, где почти нос к носу столкнулся со своим вчерашним гостем. Даниил был в приподнятом настроении, кроме того, когда я показал ему послание, это его нисколько не удивило.

— Ты не один такое получил, — заверил он. — Ещё двое наших, да и доктора нашего тоже зовут, есть подозрение, что после торжества понадобится его помощь.

— Так это предложение на торжество? — с сомнением спросил я.

— Нет, конечно, — он улыбнулся. — Это приглашение на серьёзное дело. Граф Эйнар отдаёт тебе должное, как отличному стрелку, и приглашает вместе с ним поохотиться на пятнистых котов. Время охоты — сегодняшняя ночь.

— А успею? — с сомнением произнёс я.

— Разумеется. Из послания следует, что скоро сюда прибудет транспорт. Так что бери своё ружьё, боеприпасы, и будь готов к хорошим пострелушкам.

— А что за коты такие? — уточнил я на всякий случай.

— Довольно неприятные твари, размером с большую собаку, очень агрессивные, ведут исключительно ночной образ жизни, свет не любят, днём живут в норах. Охотятся на крупную дичь, с голодухи могут и человека схарчить.

— Коты живут в норах? — с сомнением переспросил я.

— Именно так, а норы эти группируются по полсотни, так что найти логово обычно труда не составляет. Сложно выкурить их из нор, даже дымом не всегда получается, слишком много отнорков и запасных выходов, твари эти весьма умны.

— Неплохо, — неуверенно проговорил я. — А убивать их как?

— Как обычно, это ведь коты, существа из плоти и крови, млекопитающие. Это не какие-нибудь каменные пауки.

— Кстати, о пауках, — вспомнил я. — Я, когда шёл по пустошам, убил одного, где-то метр в диаметре. Это и был каменный?

— Да, очень опасная тварь, а за убитого платят сотню эбенов. Из его яда делают кучу алхимических зелий, часть, конечно, просто зелья, эффект которых скорее в самовнушении, но кое-какие свойства этого яда просто чудодейственны, наш доктор его тоже иногда использует.

— В следующий раз обязательно притащу с собой, — сказал я, а потом подумал, как бы я, умирая от жажды в каменной пустыне, ещё бы и мёртвого паука за собой тащил.

Дальнейший наш разговор был прерван. Прямо к крыльцу гостиницы прибыл экипаж, запряжённый… сложно сказать, кем именно. Своей комплекцией эти животные напоминали лошадей, худые, мускулистые, кроме того, видно было, что копыто не раздвоенное, как у лошадей. А вот рога на голове заставляли относить животных к коровам или буйволам. На козлах сидел молодой парень в яркой разноцветной одежде и широкополой шляпе с пером, который, увидев нас, что-то быстро затараторил на своём наречии. Даниил едва успевал переводить:

— Это Синиус, личный герольд Его Сиятельства графа Эйнара, он прибыл, чтобы доставить нас в замок графа, а уже оттуда, после хорошего ужина, нас отвезут на место охоты. Оружие следует брать с собой, награда за каждого убитого кота прилагается, патроны он оплатит.

— Ты тоже едешь? — спросил я.

— Да, только не для охоты. От меня требуется только снабжать графа патронами, что я с превеликим удовольствием и сделаю. У тебя, кстати, с боеприпасами как?

Я вспомнил, что патронов больше сотни и уверенно ответил:

— Хватает. Пока.

— Гильзы потом пособирай, можем перезарядить.

— Хорошо, — не стал я спорить, быстро метнулся в номер, где подхватил двустволку и разгрузку с патронами, прицепил на ремень мачете в ножнах, после чего спустился вниз, запрыгнув на ступеньку экипажа. — А где остальные?

— Сейчас заберём доктора, — Даниил указал пальцем на большой дом из белого камня, однако, неплохо доктор устроился. — А ещё двое будут ждать нас за городом. Экипаж просторный, и места в нём хватит всем.

Доктор вышел почти сразу, как только экипаж подъехал к дверям. Это был высокий худощавый мужчина лет сорока с небольшим, чёрные волосы ощутимо поредели на макушке, а короткая борода была пронизана седыми прядями. Тем не менее, выглядел он бодрым и в карету запрыгнул без посторонней помощи. В одной руке у него был саквояж, надо полагать, с инструментами и лекарствами. Одет он был тоже в самую обычную одежду, что резко отличало его от местных. Бежевый пиджак и такие же брюки. А под пиджаком имелась чистая белая рубашка.

— Самуил Штельман, врач широкого профиля, — представился доктор, присаживаясь на удобное мягкое сидение внутри экипажа. — Буду сопровождать вас на охоте и, если понадобится, оказывать медицинскую помощь.

— А… таковая понадобится? — с опаской спросил я, потом вспомнил, что следует тоже представиться. — Олег Бортман, токарь, скрываюсь от убийц.

— Да, наш друг вчера подробно о вас рассказал, — доктор кивнул в сторону Даниила. — Очень любопытный случай. Хотелось бы разобраться подробнее. В нашей среде ходили слухи об инопланетном происхождении тех людей, что нас сюда переправляют, вот только напрямую никто ничего не говорил.

— Я тоже не могу сказать точно, — развёл я руками. — Только со слов некоторых, например, продавцов оружейного магазина.

— А что с вашей памятью? — доктор подозрительно прищурился. — Вы уверены, что это всё было записано?

— Я в последнее время часто обнаруживал, что не помню некоторых вещей, которые обязан помнить, даже лицо своей жены. Либо это проблемы с головой, либо просто некачественно записали чужую память.

— Первое маловероятно, — задумчиво проговорил он. — Возможно, ранние проявления Альцгеймера, но выглядят они странно, опять же, возраст у вас не тот. Головой не ударялись?

— Только ногой, — я закатал левую штанину и продемонстрировал шра на голени. — Согласно моей несовершенной памяти, я попал в ДТП. А те люди, что меня сюда отправили, говорили о плазменной игле. Не знаю, правда, что это такое.

— Я тоже не знаю, — у Штельмана проснулся профессиональный интерес. — Подержите штанину. Рана у вас странная. Вряд ли это был открытый перелом, это вообще не перелом. Больше похоже на ожог. Только вот чем? Чем можно сжечь кусок кожи и подкожных тканей, не повредив ничего вокруг?

— Лазер? — вспомнил я.

— Может быть, никогда вживую не видел раны от лазерного луча. А насчёт раны могу сказать, что её точно никогда не лечили в одной из российских больниц, её даже никто не зашивал. Методы лечения совершенно непонятны.

— Мне ещё там, в оружейном, таблетки дали, — вспомнил я. — Красные, чтобы заживлять, и синие, от боли.

— Помогают?

— Да, отлично, стоит принять синюю, как боль сразу проходит. У меня их много, могу поделиться.

— Потом, — кивнул доктор, отпуская штанину. — Когда покинете нас, если я правильно понял, вы тут задерживаться не собираетесь.

— Именно, хочу отбыть в Америку, а оттуда — куда получится.

— Знаете, — доктор откинулся на сидении и положил обе руки на трость из тёмного дерева с костяным набалдашником в виде головы странного зверя. — Будь я помоложе лет на десять, наверное, отправился бы с вами. Узнать новое, такое, что перевернёт все мои представления о мире, что может быть лучше? Вот только я уже далеко не молод, имею кучу болячек (да, не удивляйтесь, сапожник без сапог), да к тому же крепко прирос к этому месту, привык к хорошей сытой жизни и вряд ли у кого-то получится сдвинуть меня с места.

Доктор ненадолго замолчал, погрузившись в раздумья, а наш экипаж тем временем выехал из городских ворот, но уже не в том месте, где в город входил я. Проехав ещё пару километров, мы остановились. На дороге стояли ещё двое участников предстоящей охоты. Оба были чем-то похожи друг на друга, высокие, крепкие, одеты в одинаковые кожаные плащи и широкополые шляпы. Возраст по сильно небритым лицам определить было сложно, от двадцати до тридцати. Первый назвался Петром и сказал, что он — охотник на нечисть. Какую именно нечисть он убивает, я уточнять не стал, всевозможных тварей в этом мире хватало. Второй сказал называть его Соломон или просто Сол. Доктор на мой многозначительный взгляд улыбнулся и покачал головой, давая понять, что к богоизбранной нации парень отношения не имеет, да и имя его, скорее всего, просто псевдоним. Соломон был коллегой Даниила, вместе с ним двигал технический прогресс в этом мире от сохи к атомной бомбе.

Оба они были вооружены. Пётр нёс на плече какой-то дробовик, очень футуристичного вида, похожий на автомат Калашникова, толщина ствола указывала на двенадцатый калибр. Что за оружие нёс Соломон, выяснить не удалось, что-то очень длинное, винтовка, которую он до времени прятал в чехле из плотной тёмной ткани.

Впятером внутри экипажа стало тесно, но, к счастью, никто из нас не обладал богатырской комплекцией, а потому кое-как поместились. Дорога, по которой мы ехали, была довольно неплохо построена. Широкая, на три телеги, не меньше, мощена камнем, а с двух сторон имелись канавы для стока воды. Ход экипажа был плавным, а скорость, которую развивали неизвестные мне животные, вполне приемлемой.

Дорога заняла часа два, после чего экипаж остановился, Синиус, спрыгнув на землю, распахнул двери и предложил выходить. Теперь мы оказались у входа в графский замок. Замок этот был красив, имел высоту пятиэтажного дома, а кроме того, он явно не предназначался для долговременной обороны от врагов. Никакого рва с водой и кольями, никакого подъёмного моста, да и бойницы в стенах были вовсе не бойницами, а довольно широкими окнами. Было очевидно, что врагов у графа немного.

Слуги провели нас по извилистым коридорам в зал для приёмов, где нас уже встречал хозяин замка. Граф Эйнар был одет в костюм, который я определил, как охотничий. Ничего лишнего, простая добротная ткань и чуть-чуть позолоты. Только на шее у него, подчёркивая высокий статус хозяина, висела толстая золотая цепь со странным амулетом.

Войдя в зал все мы вежливо поклонились, граф ответил нам таким же вежливым кивком, после чего вся процессия уселась за стол. Время было ещё раннее, а потому он не стал нас морить голодом до самой охоты, которая, как я помнил, должна была состояться ночью.

Стол, как и положено в графском замке, ломился от всевозможных блюд, тут было куда больше, чем могут съесть шесть человек. Кроме еды на столе стояло несколько кувшинов с вином, но я заранее решил на него не налегать, как знать, чем обернётся большая охота. Дичь такова, что вполне может поменяться местами с охотником. Сам граф уселся во главе стола, а за спиной у него пристроился Синиус, который подливал господину вино в кубок.

Когда мы выпили и активно принялись закусывать, граф, промокнув рот салфеткой, начал инструктаж, используя Штельмана в качестве переводчика:

— Я рад вас приветствовать в своём доме, все вы пользуетесь моим безмерным уважением, а некоторым, — он пристально посмотрел на меня и улыбнулся, — даже обязан жизнью. Как вы, наверное, знаете, я большой любитель охоты на крупного зверя, выезжаю с егерями почти каждую неделю.

Граф на некоторое время замолчал и снова приложился к кубку с вином.

— Но, все эти выезды — лишь развлечения, теперь же я задумал расширить свои владения. Знаю, они и так весьма обширны, но крестьяне хотели бы заселить часть пустошей на востоке. Пустоши — наименование условное, там плодородная земля, лес, много травы и дичи. Более того, климат и почва позволяют разбить обширные виноградники, но есть одна проблема.

— Коты? — спросил Соломон.

— Именно, стая шла вдоль границы с пустыней, а потом они решили остановиться на моих землях. Те две деревни, что там уже стояли, немедленно переселились обратно, не каждый готов жить там, где каждую ночь приходится закрывать окна толстыми ставнями, а потом так же старательно прятать скотину, при этом котов подобные меры не всегда останавливают, более того, голод может заставить их выйти даже днём. Уважаемый Даниил предлагал просто взорвать их логово, но норы очень глубоки, порой доходят до тридцати футов, расход пороха будет чудовищным. Поэтому мы решили произвести отстрел. В стае около сотни особей, включая молодняк.

— Я приготовил четыре мощных мины, — добавил от себя Даниил. — Осколочные, всех не убьют, но существенно упростят нам работу.

— Сегодня к вечеру, — продолжил граф, мы выйдем к их логову, там уже сооружают башни, из которых мы будем стрелять. Городские власти предложили выдать пару пушек, но их эффективность под большим вопросом, коты, когда выберутся из нор, стоять на месте не станут, а управлять пушкой довольно проблематично. Остаётся только запереться в башнях и стрелять, пока хватит патронов. Кроме того, так у нас будет надежда, что коты не спрячутся обратно в норы, они должны видеть и чуять противника, тогда они будут атаковать, подставляясь под выстрелы.

Собственно, больше ничего выяснять и не требовалось. Фронт работ ясен, осталось только прибыть на место и надеяться, что твари закончатся раньше, чем патроны. Около сотни. У меня самого было достаточно патронов, чтобы перебить всех, при условии, что не буду промахиваться. Думаю, победа будет за нами.

Как я и предполагал, напиваться за обедом никто не стал, отметить событие предполагалось потом, когда всё будет сделано. Закончив трапезу, мы направились во двор, где нас уже ждали экипажи. К месту охоты нас сопровождали около трёх десятков человек, да ещё работники на месте, которые сейчас сооружают огневые точки. Один из экипажей имел довольно специфический вид, напоминавший бронированный автомобиль или танк. Сделан он был из толстых досок и обшит железными листами, а узкая дверь запиралась на массивный железный засов, который, в свою очередь, фиксировался большим замком, открыть который можно было как изнутри, так и снаружи. Надо полагать, именно здесь будут отсиживаться нонкомбатанты, вроде доктора и Даниила. Осталось только придумать, куда деть тягловый скот, внутрь их не спрячешь, только увести подальше до начала охоты.

Но даже со всеми этими приготовлениями, грядущая охота не выглядела лёгкой прогулкой. Все участники заметно нервничали, даже сам граф, хоть и старался выглядеть бесстрашным, временами едва заметно подрагивал.

Глава девятая

На место будущей охоты мы прибыли по расписанию, как раз к закату. Дичь должна была появиться, как только стемнеет. К нашему появлению се работы были закончены. Логово зверей представляло собой большую поляну метров ста в диаметре, где на каждом шагу видны были норы полуметровой ширины. По периметру поляны были сооружены пять больших деревянных башен, высота которых составляла примерно пять метров, а наверху имелись специальные помещения, откуда через узкие окна нам предстояло вести огонь. Судя по меткам на брёвнах, башни эти были изготовлены далеко отсюда, потом разобраны и привезены сюда, где бравый графский стройбат в короткие сроки возвёл их заново.

Пока мы делили позиции, несколько слуг распрягли странных быков м быстро повели их прочь, но попутно в самом центре поляны положили несколько свежеубитых коз, которые должны были временно отвлечь внимание котов.

Даниил, испуганно оглядываясь (бояться было чего, в норах уже отчётливо слышалось шевеление, хищники чувствовали запах крови, а дневной свет вовсе не был для них непреодолимой преградой), обходил поляну по периметру, устанавливая осколочные мины. В голове отчего-то возник образ мины МОН-50, каковую я хорошо помнил по службе в армии, то есть, не помню, конечно, эту память мне записали, но сделали это на совесть.

Три башни были более массивными и имели совсем узкие бойницы, через которые не получилось бы полноценно целиться. Их задача заключалась в том, чтобы оттянуть часть врагов на себя, позволив нам более эффективно отстреливать их. Внутри разместились по шесть солдат из личной гвардии графа, вооружённые мушкетами по три-четыре на каждого и короткими пиками. Последние были даже более полезны, ими можно было хотя бы колоть через бойницы. Четвёртую башню заняли Пётр и Соломон, а с ними туда же влезли четыре гвардейца, вооружённые чем-то, вроде рогатины или протазана, достаточно короткими, чтобы пользоваться в тесноте, но вполне подходящими, чтобы защитить стрелка в ближнем бою. Соломон расчехлил своё оружие, под тканью оказалась вполне пристойная винтовка СВД или её охотничий аналог. Неплохо, вот только патроны явно импортные. Сверху. Охота неслабо влетит в копеечку, надеюсь, граф всё оплатит.

Наконец, в последнюю башню предстояло забраться мне и самому графу Эйнару, с нами были ещё трое гвардейцев с рогатинами, а дополнительным участником охоты был некто Кейн, которого граф представил, как своего друга и хорошего охотника. Оба они были вооружены длинными нарезными карабинами, ориентировочно девятимиллиметрового калибра, явно вышедшими из мастерской Даниила. Заряжалось это чудо техники, как и моё ружьё, переламыванием ствола, то есть, скорострельность была далека от идеальной. Внутри башни уже стоял большой ящик, доверху заполненный длинными патронами в блестящих латунных гильзах с острыми безоболочечными пулями. Они напоминали патроны трёхлинейки, только калибр был побольше. У графа на оружии имелся самодельный оптический прицел.

Сама будка имела размеры где-то два на два с половиной метра, довольно тесно. Бойницы были шириной сантиметров тридцать, котов я ещё не видел, вряд ли они смогут сюда протиснуться, но вот просунуть лапу сумеют точно. На всякий случай я поправил Макаров за поясом и проверил, легко ли вынимается мачете. А для надёжности бросил в рот синюю таблетку, сейчас не тот случай, когда можно терпеть боль.

Стемнело довольно быстро. Возня в норах становилась всё громче, уже слышны были привычные для котов звуки. Кто-то урчал, кто-то мяукал и взвизгивал. Казалось, там, в глубине земли, назревает ссора.

Первые особи, самые голодные и нетерпеливые, показались ещё до того, как окончательно стемнело. Это позволило мне их рассмотреть в деталях. Ничего нового я не увидел. Коты. Самые натуральные, породы Русский Помойный. Вот только окраска необычная, в виде тёмных пятен на желтоватой шкуре, да размер с хорошего леопарда. Впрочем, с леопардами их было сложно перепутать, пропорции тел были именно кошачьи. Тощие, гибкие и явно голодные.

Несколько таких начали быстро рвать на части приманку, граф указал вниз и жестом велел ждать. Но это и так было понятно, нужно, чтобы вылезли все. Снаружи становилось всё темнее, скоро я уже перестал различать отдельные пятнистые тела, которых на поверхности было десятка два. В темноте стрелять не получится, но я слышал, что проблему с освещением должны как-то решить.

Так и вышло. Кода темнота стала абсолютной. Где-то неподалёку тихонько пропела труба. А следом вспыхнул свет. Кейн дёрнул за незаметную верёвку, отчего и над нашей башней вспыхнуло яркое пламя. Поначалу я не обратил внимание на странные бронзовые чаши, что венчали каждую башню, а там была налита зажигательная смесь, горевшая ярким пламенем. Поляна теперь оказалась достаточно хорошо освещена, чтобы стрелять, при этом света было недостаточно, чтобы окончательно спугнуть хищников.

А с интервалом в пару секунд по растерявшимся от вспышки света хищникам ударили четыре заряда. Даниил неплохо потрудился над ними, несмотря на то, что взрывчатым веществом был простой дымный порох, взорвались мины на совесть, обдав сбившихся в кучу котов тучами стальных осколков. Визг раненых тварей ударил по перепонкам.

А следом уже вступили в дело мы. Свет позволял выбирать цели. Первые два патрона я потратил с пользой, выбив двоих подранков. Стрелять предпочитал обычной картечью, которая с такого расстояния давала неплохой разлёт. Шаг назад, переламывание ружья, зарядка, снова вскидываю ствол. Теперь уже не получилось выстрелить так же удачно, выбил только одного, а второй, выбранный мной в качестве цели, только откатился в сторону, после чего встал и, сильно хромая, побежал в сторону башни.

Твари быстро сообразили, где именно сидят их обидчики, башни с гвардейцами, оказавшиеся ближе к скоплению котов, через минуту были уже облеплены пятнистыми телами, из которых то одно, то другой периодически с визгом сваливались вниз, получив укол пикой. Атаковали и нас, стрелять тут нужно было, как минимум, из пулемёта, да не обычного, а шестиствольного минигана. Ну, или наш КПВ сгодился бы. Или огнемёт. Прежде, чем стая котов достигла башен, я успел выстрелить восемь раз, убив, кажется, шестерых.

Стая достигла башни, а потом с противным звуком цепляясь за брёвна когтями, твари полезли наверх. Я ещё раз выстрелил, а затем в бойницу просунулась длинная тонкая лапа, едва не доставшая мне до лица. Стоявший рядом гвардеец среагировал мгновенно, рубанул небольшим топориком, отрубленная лапа упала на пол, а чудовище с визгом полетело вниз. Но это было только начало. Следом в ту же бойницу просунулась оскаленная усатая морда, кот вполне мог бы влезть целиком, вот только я ему не позволил, выпалив картечью прямо в морду. Кровь, кости и остатки мозга разлетелись веером. Я снова отступил, чтобы перезарядиться, гвардейцы, ожесточённо ругаясь на своём языке, принялись тыкать в бойницы рогатинами, котам они наносили неслабый урон, да только те всё равно пёрли вперёд, забыв инстинкт самосохранения, ещё немного и влезут внутрь.

Перезарядившись, я снова выстрелил. На этот раз пулями, надеясь пробить два или три тонких тела. Как именно сработала пуля, я не разглядел, но бойница временно стала чистой. Снова зарядив ружьё, я подошёл поближе и влепил две пули в скопление котов у подножия башни, запоздало подумал, что зря, там, наверное, все уже мёртвые.

Рядом безостановочно стреляли Эйнар и Кейн. Оба друга явно тренировались быстро перезаряжать своё оружие. Выстрелы гремели так часто, что со стороны могло показаться, будто они используют одну самозарядную винтовку. Стреляли они из одной бойницы, не давая котам навалиться скопом, каждая пуля пробивала сразу по два-три тела, а потому стоявшие рядом гвардейцы были временно не у дел.

Как дела у остальных, я понятия не имел, выстрелы были слышны, звук СВД ни с чем не спутаешь, да и полуавтоматический дробовик бухал отчётливо. По всему выходило, что котам пришёл конец. Сколько их тут? Сотня? Да хоть две. Сейчас это количество быстрыми темпами стремится к нулю.

Но оказалось, что радость моя преждевременна, одна из тварей, более тощая и проворная, чем другие, сумела протиснуться внутрь башни. Я в этот момент как раз перезаряжался. Гвардеец успел ткнуть её рогатиной, но лишь рассёк шкуру на груди, кровотечение было обильным, но тварь оно не остановило. Когтистые лапы впились в грудь солдата, протыкая кольчугу, солдат тонко завизжал от боли и начал падать. От окончательного падения его, впрочем, предохранила задняя стена будки, а я, выхватив пистолет, всадил одну пулю в бок наглой твари, а ещё две потратил, чтобы остановить следующего кота, который был настолько толстым, что временно закупорил собой бойницу.

Перезарядив стволы, я выпихнул мёртвое тело наружу и снова выстрелил, сбивая ещё двоих, здесь, на близкой дистанции, я стрелял пулями, поскольку от картечи пользы не было никакой, она просто не успевала разлететься.

Не знаю, сколько это продолжалось, на часы я не смотрел, в какой-то момент натиск тварей ослаб. По моим подсчётам, только я убил около трёх десятков. Кого-то, возможно, только ранил, но это неважно, главное, лишить их подвижности.

Теперь у нас появилась возможность стрелять вдаль, сбивая тех, что атаковали соседние башни. Поблизости продолжали отбиваться Пётр и Соломон, а огонь мы сосредоточили на глухих башнях с гвардейцами. Дистанция для гладкоствола была более чем приличной, но я отчётливо видел, как после моих выстрелов твари падают с башни и больше не встают. Иногда, правда, падали совсем не те, в кого я целился, но это сказывался разлёт картечи. Мельком я заметил, что одежда Эйнара разорвана и залита кровью, всё же досталось ему, только не помню, в какой момент это произошло. Граф, впрочем, держался молодцом, рана была не столь тяжёлой, поэтому он продолжал стрелять.

И всё же коты оказались умными тварями. Когда их численность уже сократилась до десяти процентов от первоначальной, они как-то додумались нас обхитрить. Возможно, сыграла свою роль их нелюбовь к яркому свету. Так или иначе, один из котов, взобравшись на самый верх башни, опрокинул чашу с горючим. К счастью, оставалось там уже немного, но и этого хватило, чтобы башню охватило яркое пламя. Раздался предсмертный визг, те из котов, что были только ранены, а теперь горели заживо, но и нам внутри пришлось несладко. Удушливый дым начал заполнять внутреннее пространство, теперь нам оставалось только выходить наружу, прямиком в лапы тварям, либо умирать от удушения дымом.

— Идём! — скомандовал граф, выбивая тяжёлый засов, удерживавший дверь наружу.

Дверь распахнулась, и мы, удерживая оружие наготове, стали прыгать вниз. Котов осталось немного, не больше десятка, часть из них была ранена или обожжена, но теперь, когда противник оказался прямо перед ними, уверенности у них добавилось.

Четыре выстрела, если успею достать пистолет, ещё пять. Вот только, наверное, не успею, да и не факт, что пистолетная пуля остановит разъярённого зверя.

Первый залп сбил волну атакующих зверей, чья-то пуля, кажется, Кейна, пробила сразу две пятнистых туши, но это был ещё не конец. Следующего кота я сбил выстрелом из пистолета, потом ещё одного. Граф, намотав на левую руку свою куртку, сунул её в пасть зверя и принял его на острие кинжала. Тот, уже умирая, всё же сбил человека с ног и придавил своим телом.

Оставшиеся три пули из пистолета я потратил с пользой, но и это не спасло от броска следующей твари. Последним усилием я отбросил пистолет и рванул из ножен мачете. Гарик был прав, нахваливая это оружие. Мачете, что продают в магазинах, отличается тонким клинком, словно жестянка. Здесь клинок был нужной толщины, закалённый и негнущийся, а по остроте он мог поспорить с самурайским мечом. Я рубанул наотмашь параллельно земле слева направо, глубокая рана перехватила горло зверя, но он всё равно влетел мне в грудь, сбивая с ног и вцепляясь когтями в тело. Боль (спасибо синей таблетке) я не почувствовал, но и без того ощущения были незабываемыми. В тело входил острый костяной коготь длиной сантиметра четыре, да не один, а сразу восемь. Пасть распахнулась, чтобы укусить меня за лицо, но тут силы оставили зверя. Выстрела я не услышал, но потом узнал, что Пётр и Соломон тоже покинули свою башню и, с помощью самозарядного оружия, быстро разогнали немногочисленных выживших котов, после чего смогли выручить нас.

Кажется, это была победа. Я с некоторой брезгливостью и страхом вынимал из своего тела застрявшие когти мёртвого зверя, тот, кстати, умер бы и без полученной пули, рана на шее была глубокой, он истёк бы кровью за несколько секунд, но предварительно откусил бы мне лицо. Одежда была насквозь пропитана кровью, моей и чужой. Но, на удивление, ткань, даже пострадав от когтей, оставалась почти целой, каждый коготь оставил только маленькую дырочку, которую можно зашить, не оставив следов. Не знаю, из какой дерюги сшили этот костюм, но за него парням из магазина большое спасибо.

Между тем, небо начало светлеть, ночи сейчас совсем короткие. Гвардейцы ходили по поляне, добивая пиками подранков. Другие бросали в норы мясо, насколько я знал, отравленное. Котята, если таковые выжили под землёй, съедят его и умрут. Взрослые кошки быстро распознают отраву, а вот молодняк может и ошибиться. В любом случае, стая, лишившись почти всех взрослых охотников, обречена на смерть. Башню, в которой мы сидели, удалось потушить, и теперь в ней старательно трудился один из слуг, сгребая большой лопатой стрелянные гильзы. Я пощупал разгрузку. Получилось, что истратил около пятидесяти патронов. Неслабо. Впрочем, запас у меня ещё имелся, не обеднею, да и граф обещал неплохо заплатить.

На поле боя откуда-то материализовался доктор Штельман, который уже заранее надел белый халат и теперь поочерёдно метался от одного раненого к другому, промывая раны и делая перевязки. К его чести нужно сказать, что он при этом совершенно не делал оглядки на социальный статус раненого, руководствуясь только тяжестью ранения. Сам граф Эйнар получил помощь только пятым, уступив место трём своим гвардейцам и Соломону, которому располосовали грудь буквально на ленты. Сам граф отделался несколькими царапинами, поскольку под курткой у него была надета кираса. Да он и не жаловался, и не требовал к себе какого-то особого обращения.

В небо выстрелили сигнальной ракетой зелёного цвета, дав сигнал коноводам вести тягловую силу обратно. Откуда-то набежала толпа слуг, которые стали складировать убитых котов в штабели, а тех, кто имел относительно целую тушку прямо здесь начали свежевать.

— Часть расходов граф уже окупил, — деловито заметил Пётр, глядя на старания слуг. — Шкурки котов ценятся очень высоко, если наберут хотя бы полсотни, это полностью покроет расход патронов.

— А нам что-то полагается? — спросил я на всякий случай.

— Разумеется, — ответил за него Даниил. — Награда будет большой, не пожалеешь. Сейчас мы соберёмся и отправимся в замок, а потом поедем домой.

— Будем отмечать? — уточнил я.

— Да, только не здесь, — ответил он уклончиво. — В замке мы просто перекусим, а отмечать будем уже дома, точнее, в особняке доктора. Граф, хотя и довольно молод, придерживается строгой морали и не одобряет большую часть наших развлечений.

Я примерно догадался, что за развлечения нас ждут, но возражать не стал. После такого и бог велел расслабиться. Вино и шлюхи, что может быть лучше после хорошего боя?

Глава десятая

Граф умел держать своё слово, деньги, правда, он перечислил безналом, просто выдав каждому из нас по бумаге со своей подписью. Теперь следовало перевести бумагу в серебро, явившись в городской банк.

За оставшееся время я успел отдать вещи в стирку, переодевшись в с трудом подошедший мне по размеру костюм доктора, а чуть позже, когда наступил вечер следующего дня, я прибыл в белокаменный особняк для обещанного пьянства и разврата.

Не могу сказать, что тоже одобряю такие забавы, но и отказываться не стал. Вечеринка проходила на верхнем этаже здания, где имелся просторный банкетный зал. Посреди зала стоял массивный стол из тёмного дерева, который слуги накрыли красивой скатертью и сейчас расставляли многочисленные закуски. Прилагалось и вино, налитое в большие серебряные кувшины. Граф от щедрот своих прислал нам три бочонка лучшего вина из своих запасов.

Когда с расстановкой блюд было покончено, а мы в количестве десяти человек (все члены диаспоры прийти не смогли, часть была поглощена делами, а часть в разъездах) уселись за стол, обычная прислуга куда-то пропала. Теперь помощь в наслаждении жизнью нам должны были оказывать другие служанки. Это были молодые (иногда даже слишком) девушки в весьма лёгком одеянии, на некоторых вообще ничего не было, кроме набедренной повязки из прозрачной ткани. Именно они нарезали хлеб и мясо и наливали вино в стеклянные кубки.

Как объяснил мне доктор Штельман, девушек этих можно пользовать в любое время и любым способом. Но лучше всё-таки немного подождать, сейчас мы поедим, а потом переместимся для последующих развлечений в баню, которая находится в подвале здания. А до того момента следовало на них просто любоваться, получая от этого эстетическое удовольствие. Надо сказать, что мои новые друзья не были совсем уж конченными извращенцами. Девушки были молоды, но совсем уж детей они для утех не использовали, лет по пятнадцать самым младшим было, кроме того, присутствовали тут и относительно взрослые женщины, красивые и с неплохо развитой фигурой, на одну я сразу положил взгляд, решив, что в бане буду париться непременно с ней.

Вино потекло рекой, а вместе с ним потекли и разговоры. Доктор Штельман озвучил мою ситуацию и предложил высказаться тем, кто имеет на это счёт какие-либо мысли. Мыслей у гостей было много. Большинство склонялось к тому, что мне следует просто сидеть здесь и никуда не ходить, жизнь здесь довольно хороша, деньги у меня будут, а с ними и всё остальное. Кое-кто, правда, высказывался за то, что следует расширять кругозор. Диаспоры, подобные нашей, имелись в нескольких прибрежных городах, но здесь была самая большая. Следовало расширить сферу деятельности, установить на постоянной основе связи с заморскими территориями, а для этого как нельзя лучше подойдёт мой морской вояж.

Ещё была высказана мысль, что следует связаться с людьми наверху, напрячь их и получить точные ответы насчёт устройства системы перемещения. Сейчас весь контакт с поверхностью осуществлялся в одностороннем порядке, те просто открывали окно, а местные выходили на контакт, передавая деньги и предметы, а взамен получая вещи, заказ на которые предоставили во время прошлого контакта. Происходило это один раз в два месяца, иногда контакт не получался, тогда приходилось ждать ещё столько же. Теперь, когда появилась некоторая дополнительная информация, следовало развить общение и расспросить также о межпланетных перемещениях.

Один из толпы высказался, что мне понадобится помощь в путешествии, а потому кто-то должен отправиться со мной. Вот только с личностью проводника не определились, никто по доброй воле не захотел покидать насиженное место. В итоге сошлись на том, что я отправлюсь один, а они, со своей стороны, с помощью денег и связей обеспечат мне удачное путешествие как на корабле, так и в заокеанских странах. Знакомые капитаны у них имелись, связи с некоторыми купцами оттуда тоже. А я, в свою очередь, должен буду отправить им письмо с описанием всего, что увижу, почта тут работает, хоть и медленно, а значит, будет возможность дождаться вестей из-за океана.

А веселье продолжалось. Как и было обещано, утолив голод, мы отправились вниз, туда, где нас ждала горячая баня, холодные напитки и на всё готовые девушки. Некоторые (самая молодая часть коллектива) сразу перешли к десерту, то есть, к девушкам, раскладывая их на диванах, что стояли у входа в парную. Сам я решил всё же уделить внимание и остальным удовольствиям.

Баня была довольно обширной, вообще, подвал дома превышал своей площадью сам дом. Имелась просторная раздевалка, помывочная, где стояли краны с горячей и холодной водой, а чуть дальше была дверь в парную, где уже начал осваиваться кто-то из наших. Раздевшись догола, я направился прямо туда, чтобы немного пропотеть (да и протрезветь, вечер будет длинным, силы мне понадобятся), а потом ополоснусь и присоединюсь к остальным. В раздевалке уже поставили небольшой стол, которого ещё недавно там не было, а всё те же полуголые (а теперь и полностью голые) красавицы расставляли на столе закуску.

В парилку мы зашли одновременно с доктором, тот прикрыл чресла широким полотенцем, которое едва держалось и осторожно уселся на горячий полок. Следом вошли две дамы из «эскорта», одна совсем юная, почти девочка, а второй была как раз та, на которую я положил глаз. С собой они принесли большую деревянную шайку, где уже лежали замоченные веники. Доктор Штельман, не будучи сам русским, русскую баню любил, считая её очень полезной для здоровья.

Расстелив простынь, мы легли на предпоследнюю ступень головой друг к другу, женщины поддали на каменку воды из большого бронзового ковша на длинной ручке, в воздухе растёкся горячий пар с едва уловимым хвойным ароматом. После этого нас стали активно охаживать вениками, иногда даже слишком активно, от такого ссадины останутся, надо бы объяснить дамам, что веник служит только для нагнетания пара, а не для избиения мужчин.

— А как городские власти реагируют на подобные развлечения? — спросил я, пользуясь тем, что ухо доктора находилось в десяти сантиметрах он меня.

— Нормально относятся, мы слишком большую пользу приносим, но и это не главное, если бы мы вызвали недовольство местных, нас бы живо выставили в пустоши, — доктор смахнул пот с бровей и продолжил. — Кроме прочего, мы прекрасно видим берега. Эти дамы тут по доброй воле, как правило, с согласия их родственников, а мы, в свою очередь, обращаемся с ними бережно и не распространяемся подробно об их занятиях. Большинство горожан уверено, что это просто прислуга.

— А как они сюда попадают?

— По-разному, — ответил он, пытаясь восстановить дыхание, — вот эта женщина, которая вас сейчас парит, её зовут Хельга, очень рано овдовела, оставшись не только без мужа, но и без средств к существованию, теперь она подрабатывает здесь, содержит престарелых родителей и маленькую дочь, которую обычно оставляет у сестры. А это юное создание умудрилось согрешить, не будучи в браке, история вылезла наружу, парня наказали, тем более, что жениться на ней он отказался. Она теперь практически не имеет шансов на замужество, скорее всего, никогда, а потому работа здесь — это шанс получить средства к существованию, да и об удовольствии не стоит забывать.

— Они получают удовольствие? — спросил я недоверчиво.

— Разумеется, это, опять же, вопрос рамок. Наши люди могут пускаться в разгул, иногда даже драки случаются, но, поверьте мне, в моём доме женщин никто не обижает. Никакого садизма, даже в шутку, я не позволяю. Только ласки и секс, во всех его проявлениях. Некоторых кандидаток я сам предварительно обучал, чтобы они не только разбирались в процессе, но и могли получать от него удовольствие. Ведь в искусстве любви люди нашего мира куда более изобретательны, чем здешние мужики, а потому и дамам это по большей части нравится.

Я был склонен поверить, женщины вовсе не выглядели несчастными рабынями.

— Кроме того, есть и другие преимущества, кроме получаемых денег, — продолжал Штельман. — Например, доступ к высоким технологиям, возможность получить бесплатную медицинскую помощь для себя и своих родителей. А представьте их восторг перед нашими культурными достижениями. У меня есть плазменный телевизор, я иногда устраиваю показы фильмов, которые сам же и перевожу в процессе. Поставщики иногда подбрасывают новинки на флешке. А ещё у нас есть пара грамотных парней, которых я собираюсь в будущем озадачить переводом книг. В нашем мире их написано великое множество, если перевести хотя бы часть, а потом напечатать в местной типографии, такой товар разлетится, словно горячие пирожки.

Терпеть жар становилось уже невмоготу, доктор дал знак женщинам, они остановились и бросили веники обратно в шайку с водой. Покинув парную, мы освободили место для следующей смены. Для охлаждения тут имелся бассейн, совсем небольшой, больше напоминающий колодец. С наслаждением я окунулся в прохладную (даже слишком) воду. От перепада температуры снова заболела нога. С кряхтением я покинул купель и, завернувшись в белую простынь, медленно захромал в сторону стола. Пьянство в бане было плохой идеей, поэтому на столе стояли кувшины с пивом, в самый раз для утоления жажды, а к пиву имелась солёная рыба, нарезанная на мелкие кусочки.

Местная техническая интеллигенция определённо знала толк в простых радостях жизни, причём не только и не столько гастрономических. Отовсюду раздавались страстные стоны и вздохи. На входе имелась пара каморок для особо стеснительных коллег, но большинство предпочитало расслабляться прямо здесь. Доктор и вовсе пристроил девушку на лавке для мытья, поставил её на четвереньки, а сам пристроился сзади. Судя по углу наклона, пользовал он её в извращённой форме, она, впрочем, не особо возражала, наоборот, старательно подмахивала, а на лице застыла гримаса удовольствия. Я грешным делом подумал, что, знай она такие способы заранее, сохранила бы условную невинность и нормально вышла бы замуж.

Сам я пока не спешил, стараясь немного отойти от парилки, спокойно сел за стол, налил себе пива в кружку и опрокинул её в себя одним глотком. Неплохо, чертовски неплохо. Сразу захотелось жить. А женщина, что в парилке так проворно управлялась с веником, села рядом и прижалась ко мне своим разогретым телом. А тело у неё, надо сказать, было весьма недурственным. От фитнесс-идеалов далеко, но фигура очень даже ничего, грудь и попа на месте, жира в меру, притом, что рожавшая.

Выждав, пока дыхание успокоится, я повернулся к ней и поцеловал. Она отреагировала мгновенно, обхватив меня руками и притянув к себе. При этом я краем глаза выискивал место, где можно было бы разместиться для более близкого знакомства. Увы, все диваны были заняты, а в комнатах тоже кто-то громко стонал. Но нам это не помешало, Хельга проворно юркнула под стол и, отбросив с меня простыню, принялась за дело. А ведь неплохо, совсем неплохо. Мой прошлый сексуальный опыт, будь он трижды фальшивым, говорил, что с выучкой у местных девок дело обстоит отлично. Я даже глаза закрыл от удовольствия. Потом, правда, открыл, оглядывая окружающую действительность. А действительность можно было охарактеризовать простым и ёмким словом «оргия». Доктор с кряхтением продолжал яростно пользовать свою малолетку, которая потеряв уже всякий стыд (а был ли он вообще?) громко кричала и скребла ногтями лавку, а сам он так напрягся, что я даже всерьёз испугался за его здоровье, годы-то уже не те. Ещё двое незнакомых мне молодых парней (Даниил называл их имена, но я не запомнил), проявляя чудеса акробатики, разложили юную стройную девушку на такой же лавке, устроив ей сеанс одновременной игры, пристроившись сверху и снизу. Пётр, как и я, просто развалился на диване, а над ним, прикрывая его гривой тёмных волос, трудилась вторая женщина средних лет. Голова её плавно поднималась и опускалась, а на лице охотника застыла блаженная гримаса.

Надолго меня не хватило, сказался длительный сексуальный голод, когда всё закончилось, Хельга под столом шумно сглотнула и вылезла обратно, с улыбкой прижавшись ко мне, она протянула кружку с пивом. То, что нужно. Хотелось продолжить, но следовало немного отдохнуть, я откинулся назад и с удовольствием рассматривал свою партнёршу. Хороша, нечего сказать, длинные чёрные волосы, белозубая улыбка и игривый взгляд. Определённо настроена на продолжение банкета.

Несколько раз глубоко вдохнув, я прижался к ней и дал волю рукам, нежное мягкое тело было всё ещё мокрым после парилки, руки мои скользили, забираясь во все нужные места, большая тяжёлая грудь удобно легла в мою ладонь, я сжал её и потеребил пальцами сосок. Она вздрогнула, но больше от неожиданность. Руки мои скользнули ниже, прошлись по животу и остановились на бёдрах, которые тут же послушно разъехались в стороны, открывая доступ к самым сокровенным местам, пальцы проникли в неё, вызвав лёгкий стон и заставив её ещё крепче прижаться. Она уже была готова ко всему, оставалось только начать.

Наплевав на поиски подходящего места, я приподнял её и осторожно посадил на себя, она издала глубокий вздох и, закрыв глаза, начала медленно подниматься и опускаться. А я, окончательно расслабившись, отдал ей всю инициативу и просто получал удовольствие. На этот раз всё продолжалось дольше, намного дольше. Хельга увеличивала темп, быстро двигая тазом, дыхание её учащалось, рот приоткрылся, она начала тихо постанывать. Эвона как, шлюхи-то здешние и правда удовольствие получают. Получают, ещё как получают, в какой-то момент она прижалась ко мне ещё сильнее, обхватив ногами, перестала дышать и резко задёргалась. Продолжалось это секунд десять, после чего она сделала вдох, открыла глаза и громко расхохоталась. А вот я ещё был не готов, хотя и торопиться не посчитал нужным, вся ночь впереди, всё успею, и с ней, и ещё с кем-нибудь.

Осторожно сняв её с себя, я снова направился в парную. Со мной отправился и вымотанный до предела доктор. Теперь нас уже никто не сопровождал, а потому мы даже веники брать не стали, просто сели на полок, наслаждаясь живительным теплом.

— Вот ведь, — пожаловался доктор, тщетно пытаясь восстановить дыхание. — Я вообще-то не сторонник даосского подхода к любви без окончания процесса, но возраст своё берёт, а слабое сердце не позволяет слишком уж разогнаться.

— Да ладно, — я попытался его подбодрить. — Вся ночь впереди, ещё успеете.

— Успею, но всё же лучше не задерживаться, на завтра у меня операция назначена, вечером, но лучше быть в форме. Когда у хирурга дрожат руки, это чревато.

Посидев ещё немного, мы вернулись к остальным, часть коллектива уже благополучно спала, до предела вымотанная женщинами и алкоголем, другие ещё продолжали развлекаться. Я поискал глазами Хельгу, но она была занята, один из работников оружейной мастерской разложил её на диване, женщина откинула голову назад и тихо постанывала. Пришлось заменить её, я поймал за руку проходившую мимо девушку и потащил её за собой, той было лет двадцать, но комплекцией она не отличалась от совсем юных участниц праздника, такая же фигура-шнурок, длинная и худая, не совсем то, что мне нужно, но сойдёт. Теперь нам досталось место в комнате, я даже дверь прикрыл, чтобы не отвлекали. Толкнув очередную пассию на диван, я тяжело навалился сверху, боль в ноге немного отвлекала, но таблетки остались в номере.

Глава одиннадцатая

Следующий день, хоть и начался поздно, порадовал сразу несколькими событиями. Во-первых, получилось выяснить, когда прибывает очередной корабль из-за океана. Через два дня, а отправляется обратно ещё через три. Теперь оставалось только поговорить с капитаном, заплатить ему, сколько скажет, и ждать отправки. Во-вторых, дабы не страдать от безделья в ожидании отплытия, я всё же решил поработать в мастерской, куда меня давно звал Даниил.

Оснащение оружейной мастерской вызвало в памяти слово Завод. Тут ведь как, если мастер-надомник, то это ремесло, он сам всё изделие делает от начала и до конца, если хоть какое-то разделение труда появилось — это уже мануфактура, а если труд преимущественно машинный, то это и есть завод или фабрика, в зависимости от изготовляемой продукции. То, что предстало моим глазам, было всё же небольшим заводом, имелось тут с полдюжины неплохих станков, которые работали от электричества, поставляемого парогенератором, расположенным в подвале здания.

Кованый железный прут был крепко зафиксирован, а с одного конца, медленно и печально, в него погружалось сверло. Тонкая стружка летела вниз, сверло проходило сантиметр за сантиметром, обороты были низкие, но это и понятно, станок приходилось щадить. А на выходе получился полноценный ствол калибром десять миллиметров. Именно такой калибр предпочитали местные охотники из среды аристократии и богатых купцов. Ствол вышел неплохо, понятно, что не помешало бы хромирование изнутри, но такая роскошь здесь точно недоступна.

До этого я полдня работал на прессе для гильз, почти полноценное производство, ничем не уступающее тому, что было в нашем мире. Из латунного листа выбивались пятачки нужного размера, которые потом, путём последовательных манипуляций превращались сперва в стаканчики с закраиной, потом в полноценные цилиндрические гильзы, а потом выкатывалась шейка, латунный пятачок становился гильзой русского винтовочного патрона семь шестьдесят две на пятьдесят четыре. Или не становился. Для десятимиллиметровых стволов использовалось другое оборудование, где шейка раскатывалась шире.

А вот дальнейшее производство механизировать пока не удалось, отверстия для капсюлей сверлили обычной ручной дрелью два подмастерья из местных, они же отмеряли и засыпали в гильзы порох с помощью мерных стаканчиков, а в другом помещении отливали безоболочечные пули, тоже довольно примитивным способом, в стальных формах. Заключительную сборку производил вручную один из наших, который принимал гильзы, снаряженные порохом и капсюлями, вставлял пули, после чего обжимал шейку ручным же инструментом. Понятно, что при таком производстве выпуск самих гильз здорово опережал всё остальное, а потому, после полудня работы пресс пришлось остановить.

Капсюли, как и пироксилиновый порох, изготавливались на другом предприятии, это была забота алхимиков, те, в отличие от оружейников, почти полностью обеспечивали себя местным сырьём и комплектующими, толковый химик с дипломом, который ими рулил, мог проводить почти все химические реакции в кустарных условиях.

— Слушай, — спросил я Даниила, который как раз пробегал мимо с охапкой каких-то странных железяк. — А ведь технологии позволяют и нормальную трёхлинейку собрать. А мы здесь только однозарядные переломки делаем. Или это чтобы цены не сбивать?

— Так и есть, — согласился он, раскрыв большой шкаф, куда стал раскладывать железки. — И не только цены. Сперва мы забьём рынок однозарядными стволами, которые пока что отлично покупают, плюс ещё отправляем на экспорт, приезжие вообще патроны берут тоннами, перезаряжать-то их негде.

— А когда рынок забьётся, такие стволы сразу морально устареют, — с усмешкой сказал я, вставляя следующую заготовку. — Потому что появятся стволы получше.

— Как-то так, — согласился он, осторожно поднимая рукой в перчатке ствол, сталь была ещё горячей. — Но это не всё. Кроме прочего, мы не стремимся слишком быстро милитаризовать этот мир. Сейчас тут, на побережье, есть полтора десятка городов-государств, вроде этого, да ещё аристократы-землевладельцы, которые тоже представляют собой военную силу, вроде того же графа Эйнара. Город, если сильно напрячься, выставит на поле боя где-то полторы тысячи человек, мушкетёров в основном, это примерно во всех городах так, где-то больше, где-то меньше, вот только войны тут редки, иногда делят сельхозугодья или торговые пути, иногда феодалы начинают бодаться из-за спорных земель или личной неприязни. В любом случае каждый раз война оборачивается, максимум, сотней жертв, что по местным меркам ужасно много, причём потери несут, как правило, обе стороны. А регулярной армии тут почти нет, всё это будут ополченцы, которых вырвали из экономики. Это удерживает от слишком частого применения силы. А теперь представь, что одна из враждующих сторон получит преимущество, вооружив всю армию магазинными винтовками и сделав большой запас патронов?

— Начнётся глобальное завоевание?

— Ну, как минимум, постараются нагнуть ближайших соседей, а потом, когда это у них легко получится, станут готовить новые вторжения. Остальные, увидев такое, сразу начнут гонку вооружений. Последствия предугадать нетрудно. Думаю, через пару десятков лет тут останется пустыня с дымящимися руинами.

— И вы этот момент оттягиваете.

— Именно, а магазинные винтовки мы делаем уже сейчас, только тайно, выставив всех местных помощников, и запас патронов к ним у нас имеется, отличных патронов, прошедших строгий контроль качества. Это важно ещё и потому, что агрессия в какой-то момент может быть направлена на нас, сейчас мы в фаворе, город поднимает на нашем труде большие деньги, но всё может измениться, они ошибочно решат, что можно силой нас к чему-то принудить, вот тогда и пригодятся наши разработки.

Он поманил меня за собой, открыл неприметную дверь в стене, за которой была узкая винтовая лестница. Когда мы спустились в подвал, он открыл ещё одну дверь и провёл меня в тайный склад. Тут на небольшом стенде стояли ряды классических трёхлинеек, почти не отличавшихся от заводских, только ложа были сделаны из более красивого дерева. Тут же стояли дощатые ящики с патронами, упакованными в вощёную бумагу. А ещё тут стояли рядами ручные гранаты, вроде немецких, с длинными деревянными рукоятками.

— Я гильзы от твоего пистолета прибрал, — продолжал рассказывать Даниил. — Попробуем и их изготовлять, а потом под этот калибр револьверы делать, только гильзы чуть длиннее сделаем. Тоже сначала сами запасёмся, потом только на продажу бросим, причём, на продажу будем делать упрощённый вариант, без стрельбы самовзводом.

— А гранаты?

— А гранаты им вовсе без надобности, а нам пригодятся, не исключаю, что придётся в осаде сидеть, вот тогда и пригодятся. Эти простые, заряд из того же пироксилина, но химики на месте не стоят, сейчас уже с динамитом появились, ещё осколочную рубашку придумаем. Запас карман не потянет. А ещё…

Он подошёл к столу, стоявшему за матерчатой ширмой, с видом театрального конферансье сдвинул занавеску в сторону и с видимым удовольствием представил мне самую продвинутую разработку. Точнее, две. На прочном дощатом столе, стволами друг к другу стояли два пулемёта Максима, к каждому прилагался большой ящик с матерчатой лентой, набитой патронами.

— Запаса хватит, чтобы обнулить вооружённые силы города, а также дружину графа, если тому вздумается прийти на помощь. Понятно, что в открытый бой они не полезут, но и на случай осады у нас припасены козыри в рукаве. Я тебе рассказываю, чтобы ты знал, если что-то случится, нападение, угрозы, скрываться можно здесь или в особняке доктора, там для обороны ничего нет, зато есть крепкие двери, а из подвала идёт подземный ход сюда.

— Буду знать, — сказал я, а на память сделал зарубку: в оставшиеся дни нужно избегать любых конфликтов с местными, не хотелось бы стать причиной мировой войны.

Когда мы поднялись наверх, то встретили там Петра, который тут же вознамерился увести меня с рабочего места, поскольку нашёл отличную подработку у всё того же графа Эйнара. Потом последовал долгий спор с Даниилом, тот уверял, что я больше нужен здесь, в процессе они едва не подрались. В итоге пришли к компромиссу, я высверливаю ещё два ствола, после чего могу идти на все четыре стороны, в том числе и на любые подработки. Задача была лёгкой, тем более, что управление старым станком я уже освоил.

Когда работа была сделана, я сдал инструмент старшему, а сам, сняв кожаный фартук и отряхнув руки, отправился обсуждать детали предстоящей подработки. Учитывая профессиональную деятельность моего собеседника, можно было представить, что готовится очередная охота, вот только на кого? Болотный слизень? Ракоскорпион? Или, может быть, реликтовый рогатый крокодил? Тут всё возможно.

Для беседы мы выбрали кабак, но не тот, что располагался в гостинице, а другой, куда более цивильный, расположенный почти в самом центре города недалеко от ратуши. Усевшись за стол, в отличие от харчевни, столы здесь были круглыми, на четверых посетителей, мы заказали по кружке пива, а на закуску мелко нарезанное жареное мясо. Когда я утолил жажду, Пётр осмотрелся вокруг и начал говорить:

— Граф попросил меня поговорить с тобой, нам пригодится дополнительный боец, а дело довольно деликатное, поэтому и решать его следует тайно.

— Я готов, что именно от меня требуется? — спросил я, закинув в рот кусочек мяса, вкус был солёный с обилием специй.

— У графа есть замок, не тот, где мы были в последний раз, другой, гораздо больше и роскошнее. Это, собственно, и есть его родовой замок. Вот только он уже лет десять стоит заброшенный.

— Причина? — спросил я, уже чувствуя, что дело пахнет чем-то нехорошим.

— Его дядя, брат его отца, там история длинная и запутанная, но кончилась она тем, что этот дядя, после конфликта с братом, придумал какую-то подлянку, точно сказать не могу, в таком я не силён, но думаю, что он выпил какой-то яд, или мутаген, отчего и стал превращаться в чудовище. Тогда погибли два десятка слуг, поиски монстра привели к гибели ещё нескольких солдат. Все они были в лоскуты разорваны когтями и зубами. Замок с тех пор заброшен, но местные неоднократно видели то ли самого дядю, то ли его призрак, выглядел он совершенно по-человечески и на монстра нисколько не походил. Либо он натуральный оборотень, обращающийся в монстра, когда потребуется, или же тут вообще какая-то непонятная дрянь.

— И мы должны разобраться? — спросил я, заранее зная ответ.

— Именно так, не одни, конечно, граф сам отправится туда, с собой возьмёт только Кейна и нас с тобой, под заказ уже сделали серебряные пули, хотя по мне это перевод денег, монстр, если он вообще там есть, вполне убивается обычным способом, только калибр нужен побольше. Ну как? Берёшься?

— Цена вопроса? — лениво спросил я. Деньги мне были не особо интересны, той суммы, что у меня уже была, вполне хватит на поездку за океан, да и на дальнейшую дорогу кое-что останется. Тут, скорее, вопрос личного интереса, у каждого из нас, что бы он ни говорил, присутствует авантюрная жилка, толкающая на подобные подвиги. Опасно? Так ведь и сам граф там будет, хоть он и безрассудно смелый человек, но на явное самоубийство не пойдёт.

— По тысяче эбенов на рыло, — ответил он шёпотом. — Если придётся туго, то можем и премию запросить, граф — мужик справедливый, не откажет. Для него это дело чести — вернуть свою резиденцию.

— Допустим, я соглашусь, — сказал я задумчиво. — И как это будет выглядеть? Сделаем засаду?

— Просто придём в замок и проведём там ночь. Или две. Тварь должна показаться, если не выйдет, то просто уйдём, получим по сотне за беспокойство и всё. Но думаю, он всё же покажется.

— Хорошо, я согласен, когда выдвигаемся?

— Да прямо сейчас и пойдём, я уже нанял экипаж, нас ждут за воротами города, — Пётр резко допил пиво, отставил кружку и встал из-за стола. — Идём?

И мы пошли, сначала ко мне в номер, где я прихватил ружьё, пистолет и разгрузку с запасом патронов. Последних мне хватало, Даниил, после недавней охоты, передал мне три десятка пулевых, с какой-то хитрой разрывной пулей, три десятка картечных с рубленым свинцом, а теперь ещё и Пётр выдал полдюжины с серебряной картечью, на оборотня. Попутно прихватил электрический фонарь, охота будет ночью, лишним он точно не будет. И мачете с кинжалом не забыл. Попутно ещё насыпал в карман несколько синих таблеток, ранения на такой охоте не исключены, а доктора в этот раз с нами уже не будет.

Экипированный должным образом, я покинул гостиницу и направился со своим напарником к воротам города. Экипаж был скорым, «лошади» бежали быстро, а потому дорога до имения графа заняла всего часа два. Но там мы останавливаться не стали. Граф Эйнар, одетый в кольчугу поверх тёмно-синего походного костюма, уже ожидал нас поблизости, верхом на местном «верблюде», а рядом с ним сидел в седле и верный Кейн, который, как я уже понял, выполнял функцию личного телохранителя титулованной особы.

— Добрый день, господа, — поприветствовал он нас, я заметил, что в его голосе не было прежней бодрости и уверенности. — Я рад, что вы согласились помочь, надеюсь, наше предприятие увенчается успехом, и тогда я не постою за ценой.

Язык я за последние дни неплохо подтянул, а потому понимал его и без переводчика, только отдельные слова ускользали.

— Когда отправляемся? — поинтересовался я.

— Сейчас, — ответил он, не задумываясь. — К ночи я планирую быть уже там, тогда можно будет не затягивать, монстр появляется только ночью, нам нужно застать его врасплох.

Граф поддал животному шенкелей, после чего поехал вперёд, показывая дорогу. Я подумал, что удивить монстра вряд ли получится, то, что он не выходит днём, ни о чём не говорит, он вполне может спать в каком-нибудь саркофаге, а на шум среагирует и сделает выводы. Я не знаток психологии монстров, но думаю, что этот мыслит не хуже человека, будь он просто глупым зверем, уже бы попался.

В нужное место мы прибыли ещё до темноты, едва не загнав насмерть тягловый скот. Сам замок располагался на высоком холме и, в отличие от нынешнего обиталища графа, этот был именно крепостью, имелись в наличии и ров, и подъёмный мост, стены были высоки и даже выглядели прочными, такие даже пушками трудно будет взять. Построена эта громадина была из серого гранита, когда-то большие прямоугольные блоки были идеально отшлифованы, но теперь время и непогода взяли своё, поверхность камня потемнела, появились трещины и каверны, но так эти стены выглядели ещё более грозными.

Но, прежде, чем попасть в замок, мы встретились с делегацией крестьян, что жили в деревне неподалёку. Один из них, пожилой мужик с курчавой седой бородой, видимо, деревенский староста, снял шапку, низко поклонился графу и начал жалостливым тоном что-то объяснять, активно при этом жестикулируя. Говорил он быстро, да и слова произносил не так, как нужно, часто проглатывая окончания, поэтому в его речи я не понял и половины. Пришлось вопросительно посмотреть на Петра.

— Говорят, что в последнее время монстр начал выходить из замка, — перевёл он. — Стали пропадать люди, некоторых находили потом убитыми, от других остались только пятна крови на земле. Есть и тот, кто выжил после недавнего нападения, сейчас его позовут.

Выживший выглядел плохо, это был молодой парень лет восемнадцати, довольно крепкий когда-то. Сейчас он выглядел полутрупом и едва передвигался, тело под рубахой было туго перемотано окровавленными бинтами, лицо было бледным, как стенка, а говорил он едва слышно, набираясь сил после каждого сказанного предложения. Когда закончим, намекну графу, чтобы доктора сюда прислал. Дорого выйдет, но это ведь его люди.

— Это было ночью, — начал переводить его слова Пётр. — Мы с дядей шли от озера, возвращались с рыбалки, большой улов тащили, а уже у самой деревни он выскочил из кустов и набросился. Взмахнул лапой с когтями (крестьянин продемонстрировал это движение, насколько позволяли бинты) дядя сразу упал и кишки вывалились. Его самого ударил сверху вниз, вот такие когти, распорол и кожух, и рубаху и мясо до кости разрезал. Потом врезал ещё, плечо разрубил, он в кусты улетел, а добивать его монстр не стал, видать, подумал, что сам умрёт.

— А потом?

— Потом он ушёл, зачем-то прихватив с собой улов, а парня уже утром отыскали, он в забытьи был. Говорит, что в темноте плохо рассмотрел, но точно у того голова большого волка была, и когти железные, острые, как бритва.

— Железные? — подозрительно спросил я.

— Да, он слышал, как они звенят.

Странно, очень странно. Это жу-жу неспроста. Никак не вязались железные когти с адским монстром. Тут первым делом на ум приходил Фредди наш Крюгер, так у того когти были рукотворные, он их сам сделал с помощью напильника и какой-то матери. Да ещё рыба, зачем она ему? Настоящий монстр должен есть мясо, в идеале, человеческое, а этому зачем-то рыба понадобилась, подозрительно.

Закончив разговор, граф выдал крестьянам немного мелких денег и пообещал немедленно заняться проблемой, после чего мы спешились и отправились в замок.

Глава двенадцатая

В замке было тихо и пыльно, окна специально располагались так, чтобы в дневное время можно было обойтись без искусственного освещения. Мы прошли по коридорам и оказались в зале для приёмов, где стоял дощатый стол, во главе которого находилось высокое кресло из резного дерева.

Пройдя в зал, граф тяжело опустился на это кресло. Мы тоже не стали отставать и присели на лавки.

— Скоро стемнеет, — сказал граф, глядя в ближайшее окно, — нужно растопить камин и подготовить фонари.

Фонарей у нас было шесть, все заправлены маслом и полностью исправны, внутри железной клетки располагалось подобие керосиновой лампы, где можно было регулировать огонь, такой фонарь сложно разбить, он горел даже лёжа на боку, а если его перевернуть, просто угасал. Имелся и мой электрический фонарь. Камин находился здесь же, в зале, рядом лежала нетронутая груда дров, но они за эти годы высохли до состояния трухи, а потому сгорят быстро. Предполагая такую проблему, Кейн предварительно принял от крестьян две больших связки поленьев, теперь можно будет поддерживать огонь до утра.

Когда солнце окончательно село, огонь весело полыхал, на крюке висел котелок с мясной похлёбкой, а мы чинно сидели за столом и, вяло попивая вино из серебряных кубков, обсуждали предстоящую охоту.

— Скажите, — обратился я с вопросом к графу. — Ваш дядя, каким он был раньше?

— Злой, завистливый, нелюдимый, — начал перечислять граф. — Конфликт с отцом начался из-за наследства, я был ещё мальчишкой, а дядя требовал передать имение ему, поскольку я не смогу им управлять. По закону такое непозволительно, поскольку имение передаётся по праву майората от отца к сыну, дядя мог быть только временным управляющим при мне, но на эту должность отец назначил другого человека, да и я к тому времени был уже далеко не младенцем.

— А что он собой представлял? Как человек, как воин.

— Воином он был отличным, — граф не стал умалять достоинств своего дяди. — Фехтовальщик, стрелок, борец. Очень сильный, он запросто мог согнуть руками стальную кочергу. При этом он совершенно не боялся лить кровь, часто выходил на дуэли, охотно их провоцируя, и всегда при этом побеждая.

— А этот замок, — я всё ещё пытался построить в голове стройную картину происходящего. — В нём вы хорошо ориентируетесь? Здесь есть потайные ходы?

— Этот замок — прежде всего крепость, он специально построен, чтобы сохранить жизнь хозяина. При строительстве рассчитали в том числе и самый плохой исход. Даже если вражеская армия сюда вломится, хозяина они просто не найдут, он преспокойно уйдёт отсюда и выйдет наружу в паре миль от стен.

— А вы хорошо знаете эти проходы? — поинтересовался я.

— Не все, — вынужденно признал он. — Когда мне их показывали, я был ещё ребёнком, а потом замок был заброшен, многое забылось.

— А ваш дядя?

— Думаю, он их знал отлично.

За столом на короткое время повисла тишина. Потом Пётр, оторвавшись от кубка, выдал:

— Дымом пахнет.

Я молча указал на камин, где очевидно, были проблемы с тягой.

— Нет, не сейчас, когда вошли, там, внизу, я понюхал, в воздухе был запах дыма, как будто костёр разводили пару дней назад.

— Может, мародёры? — неуверенно спросил я.

— Их сюда на аркане не затащить, — Пётр многозначительно постучал ногтем по серебряному кубку, который мы взяли в шкафу, — уверен, что тут с самого начала ничего не пропало. А если и заходили какие-то отчаянные грабители, то зачем им костёр жечь? А от факелов потолок бы закоптило, но я проверял, следов копоти нет. Но запах был.

Что-то тут не так, подумал я, а вслух сказал:

— Делать что-то будем, или здесь подождём?

— Сегодня ждём здесь, — выдал граф, — старайтесь не ходить по одному, завтра весь день будем обследовать проходы, возможно, что-нибудь найдём. Если не найдём ничего, придётся следующей ночью ходить по замку и провоцировать его на нападение.

— А если он вообще не объявится?

— Тогда мы просто уйдём отсюда, а я потом пришлю группу слуг, чтобы готовили замок к заселению.

— Извините за нескромный вопрос, — снова спросил я. — А что будет в случае вашей смерти? Дядя тогда может наследовать имение?

— Наследовать? Как? Он ведь монстр. Но даже если он внезапно станет человеком, у меня уже есть маленький сын, которому достанется всё.

— А давно он родился?

— Год назад.

— То есть, этот монстр о нём не знает?

— Откуда ему знать?

Я задумался. В голову лез сюжет «Собаки Баскервилей», устранить всех соперников, маскируясь под монстра, а потом вылезти, словно чёрт из бутылки и потребовать своё наследство. Сдаётся мне, дядя этот не так прост, а монстр может быть и искусственным. Но в этом случае он просто обязан воспользоваться случаем убить племянника. Или всё же подождёт, пока тот не переедет сюда окончательно? Но тогда его могут обнаружить раньше, когда людей в замке будет не четверо, а полсотни.

Некоторое время мы сидели молча, в замке стояла тишина, только потрескивали дрова в камине. А потом где-то наверху что-то грохнуло, словно там уронили шкаф, а следом послышался смех, точнее, хохот сумасшедшей гиены, эхо разносило его по коридорам, звук получался страшный.

Когда хохот оборвался, послышались шаги. Звук был громким, словно по каменному полу стучали деревянными колодками. Он ведь нарочно это делал, существо, которое подбирается к жертве скрытно и нападает из засады, просто не может так топать, да и на ногах у него явно не копыта. Зачем ему это? Только ли для того, чтобы нас напугать? Или просто хочет показать нам, что находится в другом месте? Может быть, у него есть сообщник?

Осторожно, стараясь без нужды не шуметь, мы разобрали оружие встали у входа. Фонари при этом расположили так, чтобы светили у нас за спиной. Монстр, если это был он, двигался где-то совсем близко, вот только отследить его передвижения мы никак не могли. Только что звук «копыт» раздавался в одном месте, потом сразу перепрыгивал в другое крыло здания и оказывался этажом ниже.

А потом он напал, само собой, не с той стороны, откуда его ждали, при этом двигался он совершенно бесшумно, только по движению воздуха мы догадались, что в зале, за спиной у нас, кто-то есть. А этот кто-то уже совершил умопомрачительный прыжок вперёд, целясь точно в графа, чёрная туша мелькнула в свете фонарей, но даже так Кейн успел среагировать, заслонив телом своего сеньора.

Два тела сцепились и покатились по коридору, стрелять было нельзя, тем более, что два из четырёх фонарей упали на пол и теперь освещали только десятисантиметровый кружок.

Раздался рык зверя, но следом отозвался и Кейн, он был жив, они боролись, лёжа на полу. Мы бросились на выручку, освободившись от двухсекундного ступор. Чтобы не стрелять, я вынул мачете и рубанул того, кто был сверху, раздался металлический лязг, клинок отскочил, когтистая лапа просвистела прямо у меня перед носом, а потом монстр, с несвойственной его габаритам ловкостью, подпрыгнул и бросился в коридор. В следующее мгновение он скрылся за поворотом, а когда мы завернули туда, там уже никого не было, только прямой длинный проход, где не было ни одной двери. В воздухе над полом кружились завихрения пыли.

Продолжать погоню было нецелесообразно, поэтому мы вернулись в зал, втащив туда полубессознательного Кейна. Парень пострадал сильно, правая щека его была буквально разрезана по диагонали, кровь ручьём стекала за воротник. Но жизни его при этом ничто не угрожало, спасла броня, надетая под одежду. Кираса, наплечники, наручи и даже небольшой горжет, не позволивший монстру разорвать ему горло. Все элементы его брони были стальными, но сверху обшиты кожей и соединены между собой ремнями, поэтому носить всё это можно было почти бесшумно, а тщательная подгонка доспеха по фигуре позволяла двигаться без стеснения.

А теперь этот доспех был смят и исцарапан, не знаю, из чего сделаны когти твари, но сталь в нескольких местах была проколота, или даже прорвана.

— Кого ты видел? — спросил граф, видя, что телохранитель постепенно приходит в себя.

— Я… я не знаю, — четно признался он, сплёвывая кровь. — Помню волчью морду, огромную, вот такую, клыки, он очень тяжёл и силён, когти впились в меня, даже броню смяли…

— А он пытался тебя укусить? — спросил я, подавая парню кубок с вином, — волчья пасть кусалась?

— Нет, — Кейн отхлебнул вина и немного порозовел, я прижал к его щеке скомканную простынь. — Не пытался, он рычал, но звук шёл откуда-то изнутри, пасть не открывалась. Я знаю, как волки щерятся, когда рычат, здесь ничего такого не было.

— Что ещё запомнил? — спросил граф, тоже приложившись к кубку.

— Я успел ткнуть его кинжалом, но бесполезно, — телохранитель развёл руками. — Там, под шкурой, как будто броня.

— Так и есть, — согласился я, — я тоже рубил как по железу.

— А куда он исчез? — спросил Пётр, с опаской выглядывая в коридор.

— Надо полагать, воспользовался одним из тайных проходов, — предположил граф, — вот только я не помню, где он открывается.

— Завтра нужно будет обследовать замок и его катакомбы, — решил я, остальные меня вяло поддержали.

Пётр тем временем попросил мой фонарь, взял его в руку и принялся ползать по полу, при этом он бубнил себе под нос:

— Так… здесь он стоял, вот следы, вот он прыгнул… А пришёл он…

Круг света скользнул по полу и упёрся в большой камень рядом с камином.

— Дверь? — Пётр поднял глаза.

— Да, — кивнул граф и заинтересованным видом подошёл к камину. — Сейчас попробую её открыть. Когда-то я знал способ.

Он взялся за камень, но тот был горячим, витиевато выругавшись, граф натянул на руки перчатки. Некоторое время он возился с камнем, нажимая на едва заметные выступы, наконец, тот не выдержал и начал выдвигаться в сторону. За камнем зияло чернотой прямоугольное отверстие, в которое мог протиснуться человек.

— Может, стоит подождать до утра? — спросил я с опаской. — Мы теперь знаем, где он прячется, завтра подробно обследуем катакомбы.

— Он может уйти, — строго сказал граф, — а потому следует действовать сейчас, немедленно.

Я пожал плечами, уйти он мог и сейчас, если понял, что его раскусили, то вполне мог быть и за пределами замка. Луч фонаря не высветил в проходе никаких опасностей, просто коридор с пыльными каменными стенами, с которых местами свисала паутина. Вздохнув, я подхватил ружьё и с кряхтением протиснулся внутрь. Оказавшись там, я немедленно обвёл лучом фонаря окружающее пространство, никого не было, коридор уходил в одну сторону и там поворачивал.

— Чисто, — сказал я, не оборачиваясь, — можно идти.

За мной в проход вскочил Пётр, за ним — граф, последним, прижимая к щеке окровавленную тряпку, протиснулся Кейн, парня всё-таки сильно помяло, боец из него теперь никакой, его бы оставить в безопасном месте, чтобы отлежался, да только нет здесь безопасных мест.

По коридору шли медленно, освещая пространство впереди себя фонарями и старательно вслушиваясь в каждый шорох. Я обратил внимание, что привычного для таких мест затхлого запаха тут не было, этот коридор регулярно проветривался. После третьего поворота мы упёрлись в тупик, но тут граф снова что-то вспомнил и начал шарить руками по стене.

— Вспомнил, — прошептал Кейн слабым голосом, — этот запах.

— Какой запах? — так же тихо спросил я, стараясь не отвлекать графа.

— Монстр пах необычно, — сообщил он. — Я пытался вспомнить, что это за запах, теперь вспомнил, это щелочной раствор, которым выделывают шкуры, его используют скорняки и…

— Чучельники, — закончил за него Пётр.

— Таксидермисты, — поправил я. — Но факт налицо, монстр поддельный, осталось его найти и убить.

Усилия графа увенчались успехом, он сдвинул какой-то стопор, после чего, навалившись втроём (Кейн держал фонари) мы сдвинули каменную плиту, оказавшуюся необычно тонкой.

За этой дверью была небольшая комната, где скверно пахло кислым вином и гнилой пищей, осветив её фонарями, мы смогли разглядеть убежище нашего монстра. Здесь имелась лежанка и небольшой стол, заваленный гнилыми объедками, здесь же был небольшой очаг, угли в котором давно погасли, но он ещё оставался тёплым. По полу были разбросаны обглоданные кости и куски ткани, на лежанке были видны клочья серой шерсти.

— Здесь он и жил, — выдал Пётр своё потрясающее наблюдение. — Долго жил.

— А чем он питался? — спросил Кейн.

— Запасы замка, — задумчиво сказал граф, нюхая небольшой кувшин. — Вино.

— Он отнял рыбу у крестьян, — заметил я. — В замке, наверное, были запасы, но теперь они уже точно закончились или пришли в негодность. Вино, допустим, хранится долго, но вот мука или зерно сгниют года за три-четыре.

Чуть дальше мы нашли отхожее место, которое он оборудовал сам, просто пробив дыру в нужном месте, запах стоял такой, что становилось ясно, прожил он тут долго.

Граф открыл следующую потайную дверь, после чего мы снова оказались в коридоре. Быстрый осмотр с фонарями показал, что опасности нет, а потому мы смело двинулись вперёд. Вот только меня чёрт дернул присмотреться к стене, показавшейся мне подозрительной. Вроде бы, это обычная каменная кладка, вот только мне показалось, что она колышется. Протянув руку, я попытался ощупать камни. Первый камень был именно камнем, а вот сместившись на десять сантиметров правее, моя рука утонула в раскрашенной под камень ткани.

Одновременно с этим мне под правое ребро вонзился нож, который бодро продвигался снизу-вверх. Броню я не носил, а потому быть бы мне зарезанным, даже друзья не успели бы помочь, поскольку по инерции прошли вперёд шага на четыре. К счастью, тело моё, которое в последнее время так часто пытались убить, теперь среагировало само, куда быстрее, чем я успел сообразить, что делаю. Я просто резко крутанулся в ту сторону, в результате чего получил не укол до самого сердца, а «всего лишь» огромную резаную рану от правого подреберья до бедра.

По инерции я откатился в угол, а разъярённый монстр с волчьей головой (я смог разглядеть, поскольку фонарь всё ещё оставался у меня в руке) бросился сверху. Одновременно прогремели три выстрела, в том числе из дробовика Петра. Он-то меня и спас, горсть рубленого свинца слегка сметила траекторию полёта тяжелой туши. Искусственные когти, имевшие вид крюков, заточенных с внутренней стороны, выбили искры из каменного пола в двадцати сантиметрах справа от меня.

Перехватив ружьё левой рукой я дважды выстрелил в упор, картечь отлетела от невидимой брони и ударила по стенам, а одна прилетела мне в бедро. А вот пуля попала точно в цель, но монстра не убила.

Я отползал назад, перебирая локтями (и, кажется, даже ягодицами), при этом тщетно пытался перезарядить ружьё. Ещё один бросок и мне конец. Но тут мои коллеги по опасному ремеслу открыли шквальный огонь, особенно постарался Пётр, самозарядный дробовик выдавал один заряд за другим, вырывая новые клочья шерсти из костюма врага, когда магазин опустел, ещё дважды выстрелили Эйнар и Кейн. Закутанный в волчью шкуру монстр сполз по задней стене коридора.

Боль становилась нестерпимой, я на ощупь вытащил из кармана знакомую жестяную коробочку и отправил в рот синюю таблетку. Скоро подействует.

Выход из подземелья нашёлся быстро в виде люка на потолке, снизу это был деревянный люк, а сверху его покрывали тонкие каменные пластины, неотличимые от покрытия пола. Помогая друг другу, мы поднялись в один из коридоров замка. А потом втащили туда же свой охотничий трофей. Сделать это было совсем непросто, весил этот негодяй полтора центнера, не меньше.

Осмотрели его уже в зале, бросив у камина. Монстр, как и следовало ожидать, был бутафорский, крупный мужик, одетый в стальные доспехи, поверх которых была надета волчья шкура, сверху была надета волчья голова, позаимствованная у чучела. Когда её сняли, то в свете фонарей показалось лицо немолодого мужика, по самые глаза заросшего жёсткой бородой, неровно обрезанной снизу ножом, даже в смерти оно было перекошено злобой, зубы сжаты, а в мёртвых глазах застыла ненависть ко всему живому. В руке он крепко сжал странное приспособление, отдалённо напоминающее перчатку Фредди Крюгера, только когти были пошире и покороче.

— Вот так и закончился давний спор за наследство, — проговорил граф, спокойно разглядывая мёртвого дядю. — Вы сделали свою работу, господа, я в долгу не останусь.

С рассветом мы выбрались в деревню, перетащив на носилках убитого, было тяжело, но оно того стоило. Сначала мы показали его в своём первозданном виде, с маской волка на голове, а потом, когда вопли ужаснувшихся крестьян слегка улеглись, граф эффектно стянул с него маску и объявил, что убийца, который много лет маскировался под чудовище, теперь убит и более никому не навредит, добавил, что это был его дядя, который хотел его извести и заполучить наследство. Пиар эффект был потрясающий, толпа возликовала и принялась обнимать друг друга, но граф тут же напомнил, что нам нужна повозка, что среди нас есть раненые, которых стоит поскорее отправить к лекарю.

Последнее было как нельзя к месту, таблетка сняла боль, но большая рана продолжала кровоточить, кровь пропитывала уже третью повязку, а я сам изрядно ослабел. Плохо выглядел и Кейн, лицо которого украшал длинный порез. Когда нам подогнали вполне пристойную повозку, мы стали на неё грузиться, а я, пользуясь случаем предложил графу взять с собой того парня, что пострадал от лап его дяди. Раны его были ужасны, скорее всего, скоро он умрёт, если не получит квалифицированной медицинской помощи. Граф поморщился, видно было, что жизнь крестьянина его нисколько не заботит, но всё же согласно кивнул. Вот и ладно, если доктор заломит цену, я заплачу из своих наградных, в этом мире такое прозвучит глупо, но для меня человеческая жизнь имеет значение.

По дороге мы заехали в замок графа, который, уверен, скоро станет его временной резиденцией, там граф нас покинул, сбросив с телеги труп убитого дяди, а мы вчетвером отправились в город, где нас уже ждал в своей клинике доктор Штельман.

Лечение нас троих заняло в общей сложности около часа. Кейна он просто зашил, стараясь сделать шов менее заметным, меня штопать пришлось долго и трудно, хорошо, что таблетка сняла боль, я вообще ничего не чувствовал. Заштопав рану и наложив повязку, доктор взял зажим и полез в рану на бедре, он уже понял, что я ничего не чувствую, а потому действовал максимально бесцеремонно. Зато эффективно, после двух минут ковыряний картечина покинула моё бренное тело, а саму рану он просто заклеил пластырем.

Сложнее всего было с молодым крестьянином, в дороге он сказал, что зовут его Пек. Доктор размотал присохший бинт, частично отмочив его перекисью, а частично просто оторвав ткань от раны. Пек тихонько завыл от боли, а выть было от чего, раны на теле были ужасны, плоть просто разрезали до кости теми самыми стальными когтями, что действовали подобно ятаганам, а теперь его разрезы уже начинали потихоньку гноиться. В порыве человеколюбия я сунул ему в рот синюю таблетку. Доктор взглянул неодобрительно, но ничего не сказал. Минут через десять, когда таблетка подействовала, парень блаженно закрыл глаза, предоставив доктору делать с его телом всё, что только придёт в голову.

— Ох уж эта народная медицина, — ворчал доктор, промывая порезы спиртом. — Травы какие-то прикладывали, глину, нет бы просто промыть, водой, а лучше спиртом, чистота бы его спасла, а теперь, когда началось воспаление, придётся тратить дорогостоящие антибиотики, которых у меня не вагон.

— Я оплачу, — примирительно сказал я. — Граф обещал большую награду, думаю, одна спасённая жизнь меня не разорит.

— Не разорит, — доктор немного смягчился и стал набирать какую-то жидкость в старинный стеклянный шприц. — Да я и не возьму с вас денег. Не стоит считать меня таким уж прожжённым барыгой, часто я и сам помогаю беднякам бесплатно, когда не занят богатыми и есть возможность просто попрактиковаться в хирургии. Любые навыки без регулярного использования теряются, чтобы быть хорошим хирургом, мне нужно постоянно кого-то резать.

— Вот и отлично, — сказал я, поднимаясь с кушетки. — Я, пожалуй, пойду к себе, сообщите, если понадоблюсь.

Глава тринадцатая

Оставшееся время я с полным на то правом лежал на кровати, выбираясь только для посещения отхожего места. Еду мне приносили в номер, а вот с естественными потребностями так не получалось, слуги предложили ночной горшок, но я его отверг, не настолько я болен, чтобы вести себя, как инвалид.

Всё это время я регулярно употреблял красные таблетки (и изредка синие). Они действовали, рана затягивалась на глазах, думаю, заживёт даже быстрее, чем та, на ноге.

И вот наступил долгожданный день, когда в порт Веронка прибыл корабль с той стороны океана, тем же вечером наши люди организовали встречу с капитаном, а чтобы не таскать меня через половину города, пригласили его прямо в харчевню на первом этаже гостиницы.

Капитан оказался высоким худым мужчиной с длинными седыми волосами, хотя старым он не был, от силы лет сорок. Звали его Лестер Орг. Так он представился. Одет он был в костюм из плотной ткани без всяких украшений, лицо было строгим и властным, большие серые глаза, казалось, сейчас просверлят во мне дырку. Когда он сел и положил руки на стол, оказалось, что на левой у него не хватает двух пальцев, мизинца и безымянного.

Официанты сразу же поставили на стол вино и закуски, но капитан их поначалу проигнорировал, сказав, что лучше перейти к делу. Третьим человеком за столом был доктор Штельман, который объяснил, что капитан Орг плохо владеет местным наречием, а разговор наш требует точности формулировок.

— Итак, что вам нужно? — спросил капитан, соизволив-таки налить себе вина в стакан.

— Мне нужно плыть на вашем корабле через океан и оказаться на другой стороне, — сказал я, доктор перевёл, но капитан, к счастью, это понял и так.

— Это будет стоить недёшево, — заявил капитан, быстрым движением опрокинув вино себе в глотку. — Обычно мы не берём на борт пассажиров, корабль и так будет загружен до предела товаром.

— Вас устроит сумма в двести эбенов? — спросил вместо меня доктор, покосившись на капитана.

— Триста, — капитан немного подобрел, взял нож и стал отрезать себе большой кусок от печёного свиного окорока.

— Идёт, — сказал я, спорить не хотелось, не тот момент, чтобы торговаться.

— В каком порту вас нужно высадить? — спросил капитан деловито, разжёвывая мясо и наливая себе следующий стакан.

— Я не настолько хорошо знаю порты на той стороне, — честно признался я.

— Так какого чёрта тебе там понадобилось? — капитан хохотнул.

— Мне нужно попасть в одно место, — начал я, сомневаясь, стоит ли ему такое рассказывать. — Место это называется Чёрная Гарь, вы о ней что-нибудь слышали?

— На той стороне океана вы не найдёте того, кто бы не слышал про это проклятое место, но я впервые встречаю человека, который пошёл бы туда добровольно.

— А что там такого? — осторожно спросил я, лишняя информация не повредит.

— Там выжженная пустыня на много миль вокруг, — начал перечислять капитан, — расплавленные камни, руины каких-то древних городов и селений, почерневшие человеческие кости и смрад, который не выветривается веками. По ночам там часто видят неизвестное свечение. А ещё там невозможно жить людям, нападает какая-то болезнь, которая многих сводит в могилу.

— Что за болезнь? — заинтересованно спросил доктор, — можете описать симптомы… признаки.

— Болезнь чертовски противная, — с кривой улыбкой объяснил доктору капитан. — Поначалу человек ничего не чувствует. Но потом у него начинают выпадать волосы, а иногда и зубы, тело покрывается язвами, а потом он блюёт до тех пор, пока не вывалит наружу свои внутренности. Если его увести из опасного места в самом начале, он ещё сможет выжить и поправиться, но полностью такие никогда не выздоравливают.

Мы с доктором переглянулись. Объяснять ничего не требовалось, в нашем мире такую болезнь хорошо знали.

— А как быстро наступает такое состояние? — спросил доктор.

— Неделя, две, не больше. Говорят, что болезнь нападает не во всех местах Гари, но проверять никто не рвётся. Я слышал, раньше туда ходили люди, собирали кое-что ценное на руинах, но быстро перестали, слишком дорого приходилось за это платить.

— Это терпимо, — сказал я. — Думаю, что успею найти нужное место.

— Дело хозяйское, — фыркнул капитан. — Если добавите ещё сотню, я даже выделю вам человека, который вас туда проводит. Не в саму Гарь, но покажет место, где она начинается. Кстати, болезнь — не единственная беда, животные, что живут поблизости, начинают меняться, часто становясь отвратительными чудовищами, вы, насколько я знаю, привыкли к таким, но там, у нас, всё совсем иначе, там даже обычных волков и медведей давно повывели.

— Договорились, — сказал я. — Триста эбенов вам, а как только сойду на берег, вы дадите мне проводника, которому я заплачу ещё сотню, когда доберусь до Гари.

— Договорились, — важно кивнул капитан. — Сотня в задаток, корабль отплывает через три дня, старайтесь не опоздать.

С этими словами капитан нас покинул, небрежно бросив в карман мешочек с монетами, а мы с доктором стали обсуждать сложившееся положение.

— Знать бы, откуда это взялось, — задумчиво пробормотал он, отхлёбывая вино из стакана. — Это ведь не мир постапокалипсиса, где когда-то была ядерная война.

— Точно? — недоверчиво спросил я.

— Совершенно, я читал бумаги, те, что нашёл в городских архивах, кроме того, тут есть нечто, вроде летописей, охватывают период почти на четыреста лет назад, ничего подобного там и близко нет, никаких рассказов о древних артефактах, старой цивилизации, никаких преданий о конце света. Максимум, что могу допустить, там, на том материке, имелся некий цивилизованный анклав.

— Может быть, те самые соседи сверху? — предположил я. — Могли переправить атомную бомбу и взорвать её уже здесь. Как знать, возможно, были какие-то проблемы с переходом, а так они разом отвадили всех желающих подняться.

— Может быть и такое, кроме того, я слышал, что ядерная реакция может запуститься и естественным путём, в местах, где концентрация урановых руд зашкаливает. Это большая редкость, но такое в истории Земли бывало.

— Как думаете, я успею пройти? — спросил я, не слишком надеясь на положительный ответ.

— Смотря куда вам нужно попасть. Подозреваю, переход находится в самом эпицентре Чёрной Гари. Логично предположить, что это место будет самым опасным. Знаете что, у меня в запасах был старенький дозиметр, не знаю, зачем он мне понадобился, но в него можно вставить батарейки, и он снова заработает. Это позволит вам обходить те места, где радиация зашкаливает.

— Это было бы прекрасно, — сказал я, обрадовавшись неожиданной удаче.

— Ещё запаситесь патронами к своему дробовику, вряд ли тамошние мутанты питаются травкой, — напомнил доктор. — И деньги старайтесь особо никому не показывать. На корабле вы будете в полной власти команды и капитана. Я, конечно, постараюсь вас как-то обезопасить, но не знаю, подействует ли.

Способ обезопасить меня доктор Штельман придумал. По прибытии в нужный порт я должен буду написать письмо, которое капитан переправит сюда в следующем рейде, в письме будут условные слова, а ещё моя подпись, образец которой я оставлю здесь. Если капитан доложит, что я по пути вывалился за борт, то у него начнутся большие проблемы, вплоть до виселицы, если в письме не будет условных обозначений, значит, меня захватили в заложники, и писал я под принуждением. Второе письмо я отдам проводнику, когда расстанусь с ним, а попутно сообщу, что доставив его в Веронк и передав его доктору, он получит на руки ещё сто эбенов, приличная сумма должна заинтересовать и хоть немного отбить желание убить и ограбить пассажира.

А я начал не торопясь собирать вещи. Одежду свою я оставил, только отдал портным, чтобы аккуратно зашили. Справились местные мастера на отлично, куртка стала, совсем как новая. Оружейная мастерская занялась боеприпасами. Даниил предложил мне взять магазинную винтовку из своих запасников, всё лучше, чем двухзарядный дробовик, но я, немного подумав, отказался. Руки уже привыкли к одному оружию, да и картечь против мутантов точно будет эффективнее пуль. Взял и остатки своего сухпайка. На той стороне, по слухам, местность довольно густо заселена, имея при себе деньги, вполне можно будет питаться в придорожных харчевнях, но пусть лучше имеется некоторый запас, так мне будет спокойнее. Взял с собой и своё холодное оружие. Мачете отлично себя показало в недавней схватке с хищниками, да и кинжал лишним не будет. Но и помощь оружейников оказалась далеко не лишней. Из своих запасов мне выдали гранаты. Шесть штук. Три классических «немецких», с длинными деревянными ручками, и ещё три «лимонки», правда, без предохранительного рычага. Даниил предупредил, что эти гранаты мощные, из новой партии, с зарядом из динамита, да вдобавок, под тонкой сталью корпуса была намотана рубленая стальная проволока, разлёт осколков у них небольшой, но в радиусе поражения ничего живого не останется. Отличная вещь, карман точно не оттянет.

На второй день доктор Штельман всё же раскопал в своих запасах дозиметр, в который вставили новые батарейки. Обозначения шкалы мне ничего не дали, поэтому, не настолько я грамотный, поэтому он просто начертил на стекле полоски, которых должна касаться стрелка.

— Вот до этого места, — объяснил он. — Можете действовать свободно. Если стрелка перейдёт сюда, то лучше в таком месте надолго не задерживаться, максимум, пара часов, и то лучше не увлекаться. Вот это — предел, бежать следует, не задумываясь.

— А дальше? — спросил я, видя, что на шкале прибора ещё осталась пара делений.

— А дальше, — он невесело усмехнулся. — Дальше можно уже никуда не бежать, если дозиметр показал такую дозу, то времени вам осталось только чтобы доковылять до кладбища.

— Весело, — я вынул батарейки и убрал прибор в мешок. — Надеюсь, что до этого не дойдёт.

— Я тоже надеюсь, думаю, взрыв, если это был взрыв, произошёл не вчера. В хрониках пишут, что Чёрная Гарь известна уже не одно столетие, а потому вряд ли там есть места с такой сильной радиацией. Вообще, большинство радиоактивных изотопов должны распадаться в первые десятилетия, но тут мы ничего наперёд знать не можем.

— Буду водку пить, — сказал я.

— Смысла нет, — раздражённо отмахнулся доктор. — Алкоголь помогает от радиации только косвенно, выгоняет жидкость из тканей, а вместе с ней частично выходят и радиоактивные вещества. Это полезно тому, кто вдохнул радиоактивной пыли или съел заражённую пищу, дозу излучения водка не снижает.

— Понятно.

Подобная информация меня, разумеется, нисколько не успокоила, но всё же придётся через это пройти. Оставаться здесь я не хотел совершенно, какие бы пряники мне за это не сулили. В голове моей прочно засела мысль, что мне следует добраться до места и выяснить, наконец, кто же я такой на самом деле.

Чем больше времени проходило, тем больше меня угнетало понимание того, что я никто. Порой, забывшись, я погружался в воспоминания, на ум приходили картины из детства, родители, школьные годы, пьянки и девушки, драки и любовь, учёба в техникуме, служба в армии. И всё это, как наяву. А потом я спохватывался, что всё это не моё, что всё записано, как видео на безразмерный диск, а теперь я его только прокручиваю в голове, с тоской осознавая, что всего этого никогда не было.

Порой я пытался вспомнить, в какой момент оказался здесь. Выходило, что недавно, всего месяц или два назад. Скорее всего, незадолго до придуманной аварии. Был бы я дома, смог бы поспрашивать соседей, они-то точно скажут, когда я появился, сколько прожил и чем занимался. Вот только поздно уже, а соседи, если я их увижу, запросто возьмут ножи и топоры и попытаются меня убить.

А если всё получится? Что тогда? Оказавшись на поверхности, я снова стану объектом охоты, а это не Россия, это США, более того, штат Техас, известный тем, что там у любого пенсионера припрятан ствол. Уж если они на меня откроют охоту, то можно и не пытаться сопротивляться, только быстро бежать, что в моём положении нереально.

Чтобы хоть немного развеяться, я отправился в порт. Нужно было своими глазами оценить здешний технический уровень и выяснить, на каком корабле я отправлюсь в плавание. У причала кораблей было несколько. Как я и предполагал, всё это были парусники, правда, довольно совершенные, с множеством мачт и сложной системой парусов, позволяющей двигаться при боковом и даже встречном ветре. В голове даже откуда-то всплыли названия: фок-мачта, грот-мачта. В своём придуманном прошлом я любил книги с приключениями, вот и осталось в памяти кое-что.

Знание языка позволило выяснить у портового люда, какой корабль принадлежит капитану Оргу, несколько человек безошибочно указали на самый большой из стоявших в порту кораблей. Корабль имел четыре мачты, двухуровневую палубу, а по бортам торчали из орудийных портов по два ряда блестящих бронзовых пушек с каждой стороны. Любопытства ради, я посчитал стволы. Выходило весьма неплохо. Двадцать семь с одной стороны и столько же с другой. Вот бы узнать, для кого всё это приготовлено? Пираты? Запросто, как раз подходящий исторический период. Надеюсь, в пути не нарвёмся.

Постояв ещё немного у причала и отметив про себя, что море сегодня неспокойное, а на горизонте собираются тучи, я направился на корабль. Думаю, что не прогонят, всё же я ценный пассажир и за проезд уже частично заплатил.

Так и вышло, капитана на судне не было, но он предупредил матросов и назвал им моё имя. Один из них, грузный пожилой моряк с волосам, заплетёнными в косичку и рыхлым бабьим лицом, провёл меня по палубе и показал приготовленную для меня каюту. Номер, понятное дело, особой роскошью не отличался, но тут имелась довольно мягкая кровать, умывальник и даже иллюминатор, чтобы смотреть наружу, стекло, впрочем, оказалось настолько мутным, что даже свет пропускало с трудом. На стене была полка, а на ней закреплён бочонок с питьевой водой, кроме того, меня пообещали в пути кормить и снабжать всем необходимым.

Меня это более чем устроило, я распрощался с моряками и направился по трапу вниз, где, к своему удивлению, встретил своих. Оказалось, что одним из самых ходовых товаров, закупаемых здесь, являются те самые нарезные винтовки, изготавливаемые в мастерской Даниила. Их-то и грузили на борт в больших деревянных ящиках, а следом заносили патроны, упакованные в ящики поменьше. Здесь подобное оружие ценилось на вес серебра, а там, где нет подобного производства, чуть ли не на вес золота. При таком развитии торговли капитан должен быть кровно заинтересован в том, чтобы поддерживать с мастерами хорошие отношения.

Глава четырнадцатая

Отплытие прошло по плану. Провожать меня прибыл почти весь состав нашей диаспоры, во главе с доктором Штельманом и Даниилом, а граф Эйнар, хоть и не смог прибыть сам, отправил Кейна, чтобы тот со мной попрощался. Парень уже отошёл от ранения, но шрам на щеке никуда не делся, сделав его лицо ещё более суровым и жёстким.

Мы окончательно обговорили с доктором вопросы переписки, потом я лично пожал каждому руку и честно сказал, что был счастлив иметь их своими друзьями. Окончательно распрощавшись, я поднялся на борт, а трап сразу после этого убрали.

Паруса на корабле были подняты и надуты ветром, матросы, словно муравьи, сновали туда-сюда по палубе, а капитан, громко ругаясь на непонятном языке и резво жестикулируя, старательно их подгонял. Скоро послышался громкий лязг якорной цепи, а огромный по местным меркам корабль тихо отошёл от причала. Название этого корабля я так и не узнал, на борту имелась какая-то витиеватая надпись, но грамоту местную я так и не осилил, да и шрифт там был такой, что разобрать отдельные буквы никак не получалось.

Я продолжал стоять на палубе, стараясь не мешать работе команды, пока гостеприимный порт Веронк не скрылся из виду, а следом за ним и сам берег превратился в тонкую серую нить, после чего исчез, уступив место бескрайним водным просторам. При виде моря что-то в моей душе колыхнулось, какая-то память, настоящая, та, которую невозможно стереть или заблокировать. Начав перебирать память ложную, я пришёл к выводу, что на море никогда не был, при этом мне всё было знакомо. Запах морского ветра, бескрайний океан, прозрачная вода, в которую было отчего-то нежелательно лезть. Но на этом воспоминания закончились, как я ни напрягал свою память, ничего нового не всплыло. Старые воспоминания? Может быть.

Я вернулся в свою каюту, где меня ждал остывший ужин и, немного поковыряв вилкой макароны с мясом, завалился спать. Копание в себе оказалось занятием утомительным и уже вызвало слабую головную боль. Всё напрасно, пока я не доберусь до своей цели.

Плавание проходило нормально, кормили меня регулярно и сытно, капитан даже подбрасывал иногда бутылочку вина из своих запасов, матросы относились с почтением, а боцман, немолодой крепкий мужик с огромными седыми бакенбардами, неплохо владевший языком (он сам был родом с того берега), регулярно рассказывал разные морские байки.

От него я узнал, что пираты в этих водах водятся и немало, на них регулярно объявляют охоту, отправляют военные корабли, разрушают их базы. Это приносит пользу, но на место одних разбойников, скоро приходят другие, которых не пугает виселица. Морское сообщение неплохо налажено, товарообмен идёт со всеми обитаемыми землями, даже теми, что населены конкретными дикарями, корабли ходят под завязку нагруженные дорогим товаром. Соблазн велик, тем более, что в каждом порту найдутся нечистые на руку купцы, готовые недорого купить заведомо краденый товар. С ними тоже борются, но пока, увы, безуспешно.

Впрочем, успокаивал он меня, не стоит впадать в отчаяние, корабль у них достаточно быстрый, да к тому же неплохо вооружён, количества бортовых пушек вполне хватит, чтобы отправить пиратскую посудину на дно. При этом сами пираты стараются стрелять по своей жертве с оглядкой, им ведь требуется не потопить судно, а захватить товар, абордаж для этого гораздо эффективнее.

Кроме того, на судне есть запас нарезных винтовок с патронами, часть из них предназначена для продажи, остальные капитан велел оставить себе. Есть на борту несколько опытных стрелков, которые ещё до сближения проредят абордажную команду противника. Правда, это накладно, всё равно, что стрелять по врагам серебром, но жизнь дороже.

Проблемы начались ближе к концу плавания, когда капитан заверил меня, что в порт мы прибудем через три дня на четвёртый, а уже там он отправит меня на берег и прикомандирует одного матроса, который отведёт меня к Чёрной Гари. Я заметно приободрился, но решил пока не расслабляться, неизвестно, что именно было на уме у капитана, и как он ко мне отнесётся, получив письмо.

Сначала мы попали в шторм. Начался он поздно ночью и плавно перешёл в следующий день. Дня, собственно, и не было. Тучи так плотно скрыли небо, что свет не пробивался, зато хватало света от молний, что сверкали, не переставая, а раскаты грома слились в один протяжный гул, от которого уже начинали болеть уши. Качка была немилосердная, все предметы в моей каюте были прочно закреплены, но самого меня швыряло в стороны, приходилось крепко держаться за кровать, чтобы не разбиться о стены.

Капитан принял единственно верное решение: убрать к чертям паруса и лечь в дрейф, больше ничего не оставалось. Матросы быстро выполнили все необходимые работы и тоже разошлись по кубрикам. Корабль был целиком отдан на волю волн. Оставалось только надеяться, что мы не слишком сильно собьёмся с курса и не наскочим на рифы, которых в этом месте, вроде бы, не было.

Закончилось это только через двое суток. Утром качка начала успокаиваться, а с рассветом я вышел на палубу и увидел над головой чистое небо без единого облачка. Боцман подгонял матросов, они проворно ставили паруса, корабль возвращался на прежний курс. Капитан появился с опозданием, вид у него был такой, что становилось ясно, что-то сильно пошло не так. Решив не гадать, я просто обратился к нему напрямую. Орг поморщился, но всё же счёл нужным объяснить:

— Мы отклонились от курса, сильно.

— И? Чем это грозит? — подозрительно спросил я. Тон его был очень нехороший.

— Пройдём севернее, потом, уже вдоль берега, скорректируем курс. А теперь придётся проплыть мимо группы островов.

Капитан добавил ещё несколько слов, явно ругательных, из которых я понял, что место плохое и можно нарваться. На кого нарваться, капитан не объяснил, но, надо полагать, на пиратов. Впрочем, он тут же постарался меня подбодрить, сказав, что новое место причала будет значительно ближе к моей цели. Это было слабое утешение, цель ближе, но что толку с того, если в пути меня застрелят?

Язык у капитана оказался поганый. Как он накаркал, так и вышло. Более того, противниками нашими выступили не просто пираты, а какое-то военное судно. Из сбивчивых рассказов боцмана я понял, что порт приписки нашего корабля в состоянии войны с их портом, так что теперь их разбойная деятельность будет проходить по графе «каперство».

Поначалу капитан не придал этому значения. Пираты в этих метах благородно выступали под своим флагом, не «Весёлый Роджер», но что-то похожее. Здесь же флаг был зелёным с узкой красной полосой по центру. Более того, поначалу этот корабль не проявлял по отношению к нам никакой враждебности, просто проходил в противоположном направлении почти параллельным курсом на всех парусах. А потом, видимо, отреагировав на наш флаг (лучше бы капитан его спустил), они стали постепенно замедляться, потом сменили курс и направились в нашу сторону. Стало ясно, что конфликта не избежать.

Капитан, яростно заревев, начал гонять матросов. С палубы убрали всё лишнее, канониры отправились к орудиям, юнги носились с пороховыми зарядами для пушек. А та часть команды, что не требовалась для артиллерийской дуэли, поднимала из трюма знакомые продолговатые ящики. Тут же, на палубе, их вскрывали, после чего полтора десятка матросов, видимо, те самые снайперы, о которых говорил боцман, нагребли себе полные карманы дефицитных патронов. Скоро здесь станет жарко. На всякий случай, я тоже сбегал в каюту и вооружился. Дробовик мой был исправен, а патронов набиралось две с лишним сотни. Дальнобойность у ружья меньше, чем у винтовок, но на ста метрах кого-нибудь достану, это точно. Да и картечь своё возьмёт.

Вражеский корабль был больше нашего, да и пушек у него было с запасом. Ничего хорошего нам такой бой не сулил, артиллерийская дуэль будет происходить до тех пор, пока один из кораблей (или оба сразу) не превратится в щепки. И работа снайперов этого никак не изменит, абордаж не состоится, но разбитому кораблю от этого не легче.

С вражеского корабля выстрелили один раз холостым, а потом ещё что-то просигналили флажками. Но капитан бросил несколько отрывистых фраз, я их не понял, но по интонации было ясно, что он прямо и недвусмысленно предлагает врагам пойти в пеший эротический путь.

Корабли сближались, следуя параллельными курсами и постепенно сбрасывали скорость. Как только борта встанут напротив, начнётся обмен ядрами, в плюсе окажется тот, у кого больше стволов и более расторопные заряжающие. Меткость канониров тут ни к чему. С расстояния в пять метров промахнуться невозможно.

Но ещё до этого, команда стрелков, среди которых был и я, залегла на верхней палубе и открыла огонь по абордажной команде, что уже готовилась к нападению. Я ещё отметил, что людей у них поболе, да и настроены они решительно. Большинство матросов нашего корабля я с большим трудом представлял в рукопашной схватке. Треть из них в моём мире была бы уже пенсионерами.

Тут раздались выстрелы. Парни, что взяли винтовки, оказались отличными стрелками, несмотря на качку обоих судов и приличное расстояние, они очень эффективно отстреливали вражеских бойцов. Я в бинокль отлично видел, как те падают, более того, каждая пуля пробивала по два-три тела. На палубе корабля противника собралось полторы сотни головорезов с холодным оружием и крюками. Сейчас среди них начиналась паника. Они пытались спрятаться, но места для всех не нашлось. Были у них и мушкеты, но это оружие ближнего боя. Там эффективная стрельба хорошо если на пятьдесят метров, а прицельная и вовсе метров на десять. Если успеем до столкновения ополовинить «группу захвата», то шансы у нас будут.

Дождавшись подходящего расстояния, я тоже выстрелил. Кажется, даже в кого-то попал, пули двенадцатого калибра, даже задев по касательной или попав в конечность, гарантированно выведут бойца из строя. Следующие два выстрела картечью, и снова попадание. Перезаряжать пришлось ещё быстрее, чем во время охоты на пятнистых котов. Да и остальные стрелки не отставали, когда корабли приблизились друг к другу на расстояние пушечной дуэли, каждый успел выстрелить по два десятка раз. Абордажная команда противника основательно поредела, по палубе ползали раненые, теперь они уже не смогут захватить наш корабль.

Впрочем, это ведь не простые пираты, очень может быть, что наш груз их не интересует, тогда они нас просто потопят и спокойно отправятся дальше. Но, как бы то ни было, а помирать без сопротивления не хотелось. Я продолжал стрелять, пустые гильзы валялись под ногами, и собирать их не было никакого смысла.

Тут корабль содрогнулся от одновременного залпа всех пушек. Я едва не выронил ружьё. Весь борт окутало дымом, а через секунду ударили пушки противника, выбивая из нашего несчастного судна щепки. Не завидую я тем, кто сейчас на орудийных палубах, борт судна, будь он трижды толстым, ядро не остановит, остаётся только уповать на удачу и стараться задавить пушки противника своим огнём. Сейчас там носятся «пороховые мартышки» таская заряды из погреба к орудиям, периодически кого-то из них разрывает ядром на куски, но остальных это не останавливает. Канониры остервенело забивают ядра в стволы, стараясь успеть сделать это раньше противника.

При этом абордажная команда врага всё же решила рискнуть и пошла в самоубийственную атаку, оставалось их ещё довольно много, а потому решили напасть. В нашу сторону полетели кошки с верёвками, уцепились за борт, и по ним стали карабкаться пираты. Ещё несколько перебрались обезьяньим образом, на лианах… то есть, на верёвках. Очередной залп ещё сильнее проредил ряды нападавших, но теперь, пользуясь близкой дистанцией, выстрелили и они, положив несколько наших. После этого стрелять стало бесполезно, на палубе закипел рукопашный бой. Стрелки, впрочем, продолжали эпизодически стрелять. Врага было хорошо видно, на голове у каждого имелась белая повязка, понятно, в таком дыму отличить своих от чужих сложно.

Когда все окончательно перемешались, парни стали бросать винтовки и вынимать сабли, спрыгивая вниз, в общую схватку. Спрыгнул и я, только с ружьём расставаться не спешил. В отличие от мушкета, оно было достаточно лёгким, чтобы удерживать одной рукой, а стрелять, положив на предплечье другой.

Тут же оно спасло мне жизнь, когда высокий могучий пират в белой повязке кинулся на меня, широко замахиваясь короткой саблей. Заряд картечи в грудь отбросил его на три метра, а следующий патрон разнёс голову его компаньону, что следовал за ним с топором.

Перезарядиться я не успел, на меня кинулся тощий вертлявый молодой парень с кинжалом и крюком. Первый удар я отвёл стволом ружья, а второй отбил клинком тесака. Отбил удачно, удар пришёлся прямо по тонкому запястью, рука с кинжалом упала на палубу, а однорукий пират с воем откатился подальше.

Постепенно, наша сторона начала одолевать. Зря я так думал о пожилых матросах, многие из них сейчас рубились с яростью берсерков, с ног до головы залитые своей и чужой кровью. Я прекрасно понимал, что фехтовальщик из меня плохой, поэтому постарался держаться в стороне от схватки, стреляя из ружья в наиболее удобную цель. Таким образом мне удалось положить шестерых пиратов, а потом внезапно стало не в кого стрелять, враги закончились, матросы сейчас добивали раненых.

Но это было ещё полдела. Главным было то, что во время рубки на палубе орудия продолжали стрелять, корабль то и дело сотрясался от попаданий, облака белого дыма застилали всё поле боя, как знать, возможно, после такой победы мы просто потонем от множества попаданий.

Само собой, такое безобразие следовало немедленно прекратить самым решительным образом. Наша команда резво сгруппировалась и начала перебираться на корабль врага, благо, оба судна стояли почти впритирку. Прыгнул туда и я, стараясь при этом не потерять ружьё. На палубе почти никого не было, нескольких матросов порубили в считанные мгновения, а потом настал наш черёд отвоёвывать трюмы.

Слышал где-то байку, что чёрная повязка на глазу пирата имела сугубо практическое значение. Далеко не все её носители потеряли глаз. Просто во время абордажа ты сначала дерёшься на палубе при ярком свете, а потом идёшь отбивать трюмы, где царит полумрак, ты там ничего не увидишь и обязательнопадёшь жертвой врага, глаза которого привыкли к темноте. А тут просто нужно снять повязку и смотреть вторым глазом. Отличное пиратское ноу-хау.

Вот только мне это сейчас в голову не пришло, да и остальным отчего-то тоже. Оказавшись в тёмных коридорах, мы мгновенно ослепли, а потому от немедленной расправы нас спасла только моя реакция. Точнее, никакой реакции не было, я просто выпалил наугад два раза подряд, сметая картечью бегущих к нам пиратов.

Но наши парни тоже сообразили, что без источника света тут ловить нечего, а потому следующие ринулись в трюм уже с факелами. Началось избиение оставшихся, не щадили никого, да никто и не просил пощады, я даже стрелять не успевал, мои товарищи быстрее управлялись ножами. Несколько раз нам навстречу гремели мушкетные залпы, один раз пуля выбила щепки в нескольких сантиметрах от моей головы. Когда ворвались на орудийные палубы (наши уже прекратили стрелять) частично разрушенные ядрами, добили оставшихся. Победа была полной.

Вот только насладиться этой победой не получилось, стоило нам показаться наверху, как мы услышали грозный рёв капитана. Боцман, уже на бегу, перевёл мне его слова. В двух словах: орудийная палуба разбита в хлам, орудия выведены из строя, канониры убиты или покалечены, «мартышки» тоже по большей части, но это неважно, важно то, что корабль тонет, хоть и достаточно медленно, спасти его не получится, сколько ни откачивай воду, пробоин слишком много, корабль пока на плаву только благодаря своим огромным размерам.

Выход тут мог быть только один: перебраться на корабль противника, тот, несмотря на все повреждения, держался на плаву. Команда разделилась на две части, одна таскала раненых, часть из которых была уже при смерти, вторая переносила наиболее ценный груз, в том числе и те самые ящики с винтовками. Корабль уже дал ощутимый крен на правый борт, скоро он просто зачерпнёт воды и камнем пойдёт ко дну. Тем не менее, матросы продолжали спасать груз. Часть раненых, тех, кто уже точно не поправится, добивали собственные товарищи, те не возражали, сами подставляя горло под нож. Картина напоминала адскую. Я какое-то время стоял растерянный, соображая, чем можно будет помочь. Ничего не придумав, отправился к себе в каюту и забрал вещи, после чего перешёл на другой корабль.

Окончательно наш корабль потонул только через полчаса. Товар удалось спасти процентов на сорок, но капитан вздохнул с облегчением, увидев мой удивлённый взгляд, он объяснил, что судно его застраховано на такой случай, а трофейный корабль и куча раненых послужит отличным доказательством его потери. Кроме того, можно было рассчитывать на награду от правительства.

Несколько матросов, наплевав на усталость, начали ставить паруса, остальные помогали раненым и сбрасывали за борт трупы. Вся палуба была завалена телами, часть из которых стонала от боли, часть была без сознания, а многие уже умерли от ран, болевого шока и потери крови. Те, кому повезло остаться целыми, теперь обильно поливали раны товарищей водкой и бинтовали их чистыми тряпками. Некоторых, впрочем, бинтовать не спешили. Тот, кто поймал животом мушкетную пулю, был обречён на гибель, это был вопрос времени, а потому и помощь им никакую не оказывали.

Прикинув, чем я могу быть полезен, я тоже занялся медициной, благо, свободных раненых было хоть отбавляй. Нескольким я остановил кровь тугой повязкой (вовремя, матросы были уже бледны и, вполне возможно, скоро умерли бы). Нескольким, кто был ранен особенно тяжело (но с надеждой выжить), я тайком сунул в рот синюю таблетку.

Когда закончили, был уже поздний вечер, корабль на всех парусах (условно, одна мачта была снесена у основания) нёсся в сторону берега. Капитан отвёл меня в сторону и спросил:

— Ты — человек сверху, — сказал он утвердительно. — Что ты умеешь делать?

— Я? Умею работать с железом, — честно ответил я. — А вам нужна моя помощь?

— Совет, — задумчиво сказал он, — там, в трюме, есть груз, но мы не знаем, что это такое. Посмотри.

Тяжко вздохнув, я отправился в трюм.

— Подобные вещи находили в Чёрной Гари, — поведал Орг на ходу, указывая на кучу стального хлама. — Разберись, что из этого может быть полезным?

У меня от увиденного натурально разбежались глаза, пришлось долго копаться в куче металлического хлама, а поскольку отдельные элементы были тяжелыми, я позвал на помощь двух крепких матросов. Хлам впечатлял. Чего тут только не было, один только реактивный двигатель чего стоил, а ещё были обломки разбитого вертолёта неизвестной мне конструкции, автомобильный двигатель, газовый резак, болгарка на бензине, несколько кусков рельса, телефонные провода и два разбитых полевых телефона, антенна-тарелка, два ноутбука (тоже разбитых) с клавиатурой на латинице, отбойный молоток. На всякий случай, я проверил все находки дозиметром, стрелка сразу зашевелилась, находки фонили, но фон этот остался в пределах безопасной нормы.

Я тыкал пальцем в каждый предмет и подробно, насколько позволяло знание языка (ради такого даже позвали боцмана) объяснял принцип действия. Большая часть предметов была для них абсолютно бесполезной. Разве что, высококачественные материалы пойдут в дело, легированная сталь и алюминий. Но всё же я объяснял и даже чертил карандашом на бумаге, как это работает. Капитан слушал жадно, старательно всё запоминая. В их землях тоже были люди сверху, он надеялся, что за такой трофей ему выдадут пряник от начальства.

Единственной действительно стоящей находкой оказалась пушка, но не литая чугунная с дульным заряжанием, как те, что стояли на корабле, а вполне современная русская стомиллиметровая «Рапира». У неё отсутствовали колёса, станины и щиток, но в целом, орудие было вполне исправным. К ней прилагалось несколько ящиков со снарядами. Увидев их, я утёр со лба пот. Какое счастье, что эти дикари не умели пользоваться находками, иначе наш корабль пошёл бы на дно ещё до боя. Капитан, выслушав моё объяснение, испытал восторг на грани оргазма и велел немедленно тащить орудие на палубу, остановило его только то, что для этого пришлось бы частично разобрать корабль, а рабочих рук было мало. В ящиках имелось полсотни осколочно-фугасных снарядов, которые, судя по дате изготовления, были вполне исправными. Одной такой пушкой умеючи можно легко потопить целый флот.

Нарисовав на бумаге, как должна стоять пушка в бою, я посчитал свою миссию выполненной, а потому отправился спать в выделенную мне каюту. Спалось плохо, кровавые сцены не снились, но звукоизоляция там отсутствовала, а потому стоны раненых слышались отчётливо. Время от времени кто-то замолкал, а чуть позже слышался всплеск воды. Хоронили по морскому обычаю. Ещё с вечера я приметил над водой плавники нескольких акул, вот кому сейчас хорошо, они, наверное, со всей округи на запах крови собрались, теперь устроят настоящий пир.

Ближе к утру меня всё же сморил сон, уже засыпая, я вспомнил, что забыл поинтересоваться, выжил во время вчерашней заварухи ли мой потенциальный проводник.

Глава пятнадцатая

Когда на горизонте показался берег, я облегчённо вздохнул. Капитан выполнил взятые на себя обязательства, теперь меня высадят и отправят в нужном направлении. Перед тем, как причалить в небольшом порту, он вызвал меня к себе и предложил написать обещанное письмо. А пока я сидел и старательно выводил на листе жёлтой бумаги русские слова, он просвещал меня на предмет находок:

— То, что мы нашли в трюме, принесено с Чёрной Гари, там иногда попадается такое добро, словно кто-то его выбрасывает за ненадобностью, эти люди куда-то его везли, не знаю, почему они напали на нас, это был не военный корабль, частное судно, которое везло свои находки в неизвестный порт. Теперь они у нас, я передам их правительству, а дальше их дело. Тебе же советую молчать о находках. И ещё: надо полагать, что некие силы предпринимают поисковые экспедиции туда, не могу сказать, скольких человек они потеряли, чтобы собрать всё это, но оно явно имело для них ценность.

— То есть, попав туда, я могу нарваться на врагов? — спросил я, старательно выводя на бумаге свою подпись.

— Разумеется, точнее, на тот момент они не будут твоими врагами, Чёрная Гарь — нейтральная территория, граничащая с несколькими государствами. Но это ничего не значит, подобные экспедиции могут (и должны) быть секретными, а потому все случайные свидетели будут просто убраны с дороги. Проще говоря, тебе перережут глотку и бросят на съедение зверям.

— И? Что мне следует делать?

— Просто не встречайся с теми, кто там есть. Вообще ни с кем не встречайся. Люди в количестве больше трёх человек, обязательно будут твоими врагами.

— Я понял, что с моим проводником?

— Есть один парень, он тебя отведёт. Заплатишь ему сто эбенов, когда доберёшься, но сам он и под страхом смерти не сделает шага за границу Гари.

— Мне и не нужно, я пойду сам.

— Ну, раз так, то можешь начинать собирать вещи, причаливаем через полчаса.

Передав ему письмо, я отправился к себе. Вести были, мягко говоря, невесёлые. Я настроился на противоборство только с мутантами и радиацией, а там ещё средневековые сталкеры бегают, которые собирают хабар и режут ненужных свидетелей. С одним-двумя я справлюсь, а если их будет пара дюжин да с мушкетами?

Корабль бросил якорь в крошечном порту, в котором, кажется, кроме рыбацких шхун, никто и не причаливал. Да ещё, может быть, контрабандисты, не заинтересованные в том, чтобы светить свой товар. Подойти к причалу вплотную нам не позволяла осадка судна (ставшая ещё больше после полученных повреждений), поэтому меня с проводником отправили на шлюпке.

Когда мы высадились, я, наконец, соизволил изучить того парня, что мне дали в напарники. Звали его Глик, точнее, имя у него было длинное, как путь через океан, но его сократили до такого. Это был один из самых молодых матросов, лет ему было шестнадцать или чуть больше. Невысокого роста и худой, явно в детстве плохо питался, длинные руки были сильными и жилистыми — признак привычки к тяжёлой работе. Внешне походил на южанина, черные курчавые волосы, смуглая кожа, чёрные глаза. При этом он был довольно живым и подвижным, к тому же не прочь был поговорить. Языковой барьер нам сильно мешал, но он знал немного язык Веронка, а я за время плавания нахватался слов из их наречия, так что кое-как объясниться мы могли.

Когда шлюпка с гребцами отправилась обратно на корабль, мы пошли от берега. Стоять не твёрдой земле после корабельной качки было непривычно, но это было неважно, потерплю. Глик объяснил мне, что чуть дальше на запад идёт большая дорога, но мы туда не пойдём, поскольку капитан велел пробираться по возможности тайно, не привлекая к себе лишнего внимания.

— Люди короля, — объяснил он, указывая вперёд. — Могут взять на дороге, отвезти в замок и допросить. А могут и в тюрьму посадить.

Я кивнул. Так всегда и везде. Власть не любит подозрительных чужеземцев, праздно шатающихся по дорогам. Это могут быть вражеские шпионы, разбойники, контрабандисты, колдуны и чёрт его знает кто ещё. Само собой, патруль королевских солдат непременно обратит внимание на странно одетого мужика с оружием. Встретив такого следует его непременно задержать и допросить, желательно с пристрастием, на дыбе. Я на дыбу не хочу, мне и одной сломанной ноги хватает, а рассказать мне им нечего, правду говорить будет себе дороже, потом запытают насмерть или просто без затей накинут на шею пеньковый галстук. Поэтому мы пойдём огородами. Глик утверждает, что местный и всё здесь знает, мне остаётся только довериться ему.

Впрочем, доверял я с оглядкой, нельзя точно знать, что у парня на уме, он, проводив меня, получит сто эбенов, да только прирезав меня во сне, завладеет всей немалой суммой, что у меня сейчас с собой, да вдобавок дорогим оружием и ещё кое-какими предметами, которые можно выгодно продать. Как знать, может быть, после такого барыша ему и в море ходить не придётся.

Шли мы на юго-запад, под ногами была узкая тропинка, а с двух сторон от неё раскинулись бескрайние пшеничные поля, которые сменялись садами и пастбищами, на которых под чутким присмотром пастуха паслись вполне обычные коровы и овцы. Прошли мы и мимо деревни. Небольшое поселение на три десятка домов, выстроенных вдоль единственной улицы. Дома были так себе, здешняя местность не богата лесом, а потому основным материалом служили жерди и глина, а крыши крыли соломой. Людей было мало, надо полагать, все работают в поле, только у самой дороги копошились в пыли несколько ребятишек лет трёх-четырёх, да немолодая женщина развешивала бельё на деревянных перекладинах.

— Туда не надо, — быстро сказал Глик, потянув меня в сторону, — мимо пойдём, там тропа. В лес.

Я спорить не стал, ему виднее, мы отвернули от деревни и, протиснувшись через проход между плетнями, двинулись уже по другой тропинке, что привела нас в лес. Лес был довольно условным, молодняк, самое толстое дерево было тоньше моего запястья, да и росли они редко, местность вокруг просматривалась метров на сто.

Шли мы долго, я периодически сверялся с компасом, направление было прежним. В лесу хотя бы жара донимала не так сильно, позволяя экономить воду. Глик пытался развлечь меня разговором, но я отмахнулся, всё равно половина слов пролетает мимо сознания, да и слушать его байки мне было не особо интересно. Ближе к вечеру лес сменился степью, довольно обширной и почему-то совершенно нетронутой человеческой деятельностью.

— Там, дальше, горы, — объяснил Глик. — Через них идём, с той стороны Гарь.

— Понял тебя, — кивнул я. — Здесь заночуем.

Ночевать не открытом месте мне не хотелось. Уж лучше в лесу, тут хоть костёр можно развести. Сбросив с плеч рюкзак, я взялся за мачете и собрался было нарубить дров, но Глик, тонко заверещав, повис у меня на руке.

— Что не так? — удивлённо спросил я.

— Нельзя, — он развёл руками. — Деревья рубить нельзя, король запрещает, могут повесить, если поймают.

Я сильно сомневался в способности средневекового госаппарата действовать настолько оперативно, чтобы моментально вычислить двух злодеев, срубивших три прутика на окраине леса в захолустье, но спорить не стал. Здесь чужой монастырь. Глик сказал, что может поискать хворост, но я его остановил. У меня имелся примус, а в предыдущем порту мне выдали немного самопального горючего (уж не знаю, из чего они его делали).

Минут через сорок, когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, на примусе уже стоял котелок, в котором булькала сытная мясная каша. Глик посматривал недоверчиво, но от ужина отказываться не стал.

Спать я ложился с опаской и долго наблюдал за своим проводником из-под ресниц, но он так убедительно храпел, что я окончательно расслабился и тоже позволил себе заснуть. Когда спохватился и открыл глаза, было уже светло, а солнце приближалось к зениту.

Второй день путешествия был труднее. Идти теперь приходилось по открытому месту, солнце немилосердно пекло, вода быстро заканчивалась, а никаких источников по пути мы не встретили, хотя Глик обещал, что они точно будут.

Но все эти неприятности показались мне мелочью, когда мы встретили людей короля. К счастью, те не нас искали, а занимались загонной охотой на крупного зверя, не забывая при этом и мелкого. Из сбивчивых объяснений своего проводника я понял, что и лес, и степь являются заповедниками, где охотится только король и члены его семьи. И теперь нас угораздило оказаться в самом эпицентре такой охоты.

Дичь загоняли в сторону гор, возможно, там имелась какая-то ловушка или просто тупик, где члены монаршей семьи смогут беспрепятственно отстрелять зверя. Сначала мимо нас проскакал перепуганный заяц, потом небольшое стадо местных антилоп, а уже после этого мы расслышали топот копыт и громкие крики. Понятно, тут на каждого охотника по десять загонщиков и пятнадцать слуг.

Звери бежали отовсюду, попадались среди них даже некрупные волки, создавалось впечатление, что облава частым гребнем проходит огромную территорию, настолько плотным был поток животных. Чем это может нам грозить? Только тем, что по пути королевская охота нас затопчет копытами. Хотя, ради такого могут и притормозить, мало ли, кто в королевских угодьях ошивается. Поток зверей постепенно иссякал, а вот топот копыт, наоборот, приближался. Скоро они увидят нас.

— Спрячь ружьё, — посоветовал Глик.

Совет был как нельзя к месту, если простые прохожие и не вызовут подозрений, то прохожий с оружием в заповеднике ещё как. Я сбросил с плеча дробовик и, как смог, спрятал его в густой траве.

— Ничего не говори, — прошептал Глик, испуганно глядя на приближающуюся кавалькаду. — Я сам поговорю.

— Я и не собирался, — тихо сказал я.

Их было много, десятка два, скакали они почти ровной шеренгой с интервалом в три-четыре метра. Вдалеке справа и слева виднелись такие же группы загонщиков. Теперь нужно как-то исхитриться, чтобы не попасть под копыта.

К счастью, приблизившись к нам, они немного замедлили ход, никто нас не затоптал, только при приближении один из всадников, высокий молодой блондин в форме, похожей на военную, размахнулся плетью и скомандовал отойти. Наверное, скомандовал, слов я не понял, но интонация была соответствующая. Но нас дважды просить было не нужно, мы послушно отошли в сторону, пропуская мимо себя коней, плеть только рассекла воздух. Я уже начал надеяться, что сейчас они просто уедут, а мы спокойно пойдём дальше. Но последний из всадников, самый старший по возрасту, натянул поводья и остановил лошадь.

— Кто такие? — спросил он строго, а потом добавил ещё несколько слов, которые были понятны по одной только интонации.

Глик, к счастью, волнения не выдал, а просто начал объяснять, показывая то на себя, то на меня. Полностью его речь я не понял, но сводилась она к тому, что мы оба моряки, сейчас в отпуске и идём домой, чтобы повидать родных, о королевской охоте мы ничего не знали, иначе бы не показались в этих местах.

Подозрительно оглядев нас, он фыркнул что-то себе под нос, а потом всё же стегнул лошадь плетью и отправился дальше. Я облегчённо выдохнул и убрал руку с пистолета. Вроде, обошлось.

— Короля с ними нет, — сказал Глик, видно было, что парень перенервничал. — Иначе могли и пристрелить прямо здесь, приняв за вражеских агентов. Хорошо, что я сказал, что мы моряки, странная одежда бросается в глаза.

— Плевать, — ответил я, отыскивая в траве ружьё. — Мне в этих местах находиться осталось недолго, тебе тоже, а одежда такая мне нравится и менять я её ни на что не собираюсь.

Остаток дня мы провели в пути, безостановочно шагая и лишь изредка подкрепляясь сухарями и солониной, прихваченными на корабле. К вечеру показались горы. Не то, что бы настоящие горы, вроде Кавказа или Уральского хребта, скорее, это просто возвышенность, гряда очень высоких холмов, за которыми должна была быть и наша цель. Поправка: моя цель. Королевская охота ушла своим путём, мы больше не слышали криков и ржания лошадей, только изредка ветер доносил приглушённые звуки мушкетных выстрелов.

Когда я стал выбирать место для ночлега, Глик потянул меня вперёд. Оказалось, что места здесь обитаемые, а потому у нас есть возможность сегодня поесть горячей пищи и поспать под крышей. Эта новость меня несколько обрадовала. Конечно, лучше не показываться лишний раз людям, но тут, совершенно очевидно, было полное захолустье, где жителям нет нужды выискивать вражеских шпионов.

Деревня была совсем небольшой, хотя и довольно зажиточной с виду. Вместо хлипких хибар, обмазанных глиной, что встречались нам раньше, тут имелись вполне приличные рубленые избы с печными трубами, ничем не отличающиеся от русских, через эту деревню проходила дорога, узкая, но при этом мощёная камнем. Видимо, какая-то важная магистраль, может быть, по ней королевские гонцы ездят.

Имелся тут и постоялый двор, тоже совсем маленький, но нам хоромы и не нужны, лишь бы было, где спать завалиться, да поесть чего-нибудь существенного, а то от сухомятки уже изжога. Глик отправился договариваться с хозяином, а я сел за стол в помещении харчевни, вытянул усталые ноги и попытался расслабиться. Вымотался я сильно, нога снова разболелась, таблетку я принимал ещё утром, теперь нужно взять новую, скоро уже и помогать не будут. Ну, или просто дать ноге покой. Рана на голени затянулась, оставив странный овальный шрам. Даже я теперь видел, что шрам этот вовсе не от открытого перелома.

Хозяин заведения оказался мужиком расторопным, сообразив, что у гостей водится серебро (не знаю, что там наплёл ему Глик) он отправил двух пожилых женщин накрывать на стол. Скоро там стояли дымящиеся миски с гречневой кашей, жареный гусь (наверное), кувшин с пивом и огромный каравай свежего ржаного хлеба. Порции были такими, что вряд ли смогу съесть целиком, хотя после таких нагрузок обильное питание просто необходимо.

— Как далеко нам ещё идти? — спросил я с набитым ртом.

— Думаю, до границ Гари дойдём завтра к вечеру, — задумчиво проговорил он, разливая тёмное пиво в две больших глиняных кружки. — Если идти к самому центру, то это ещё два или три дня, точно не скажу, я там не был.

— Ты доведёшь меня до края?

— Само собой, — он с наслаждением отхлебнул пива. — Но дальше не пойду, там слишком опасно.

— Я тебя и не заставляю, — еда меня здорово расслабила, голос мой был уже сонным. — Как только я увижу Гарь, отдам тебе награду, письмо, а ты пойдёшь обратно. Может, ещё и сверху чего-нибудь накину.

Когда угощения, выставленные хозяином, благополучно исчезли в наших измученных организмах (я себя явно недооценил), нас проводили в комнаты наверху, где нам полагалось отдыхать. Я специально попросил раздельные. Глик, вроде бы, вызывал доверие, раз уж не зарезал меня прошлой ночью, там, в лесу, но лучше перестраховаться. Да и просто одному побыть хотелось.

Глава шестнадцатая

Ходьба по горам для хромого человека — настоящая пытка. И никакие таблетки не могли снять дискомфорт, я натурально чувствовал, что берцовая кость сейчас переломится снова. Насчёт сроков мой проводник не угадал, нам пришлось заночевать в горах, и только на второй день мы вышли на противоположный склон.

И всё же горы были хороши тем, что сверху всё было отчётливо видно, впереди расстилалась большая равнина, поросшая редким лесом, а на горизонте начиналась чернота. Ясно видно было границу между живой природой и выжженной пустыней.

— Это и есть Гарь? — спросил я, повернувшись к проводнику.

— Да, — ответил он, отчего-то занервничав. — До неё ещё миль десять, или чуть больше.

Я собирался было его отпустить, но сам он такого желания не высказал, поэтому мы направились вниз. Теперь, когда дорога стала относительно ровной и не требовалось больше скакать по склонам, словно горные козлы, скорость наша значительно возросла. Можно было надеяться, что хоть к вечеру мы доберёмся до границ Гари.

По мере приближения стали видны последствия соседства с неблагоприятной в экологическом отношении территорией. Деревья становились хилыми, некоторые имели изуродованный ствол. Периодически попадалась какая-то отвратительная тёмно-зелёная гниль на стволах, источавшая невыносимый смрад. И чем дальше мы продвигались, тем больше всё это бросалось в глаза.

Солнце уже стало медленно клониться к горизонту, когда лес уступил место хилому кустарнику и траве, а ещё через полчаса мы, наконец, увидели границу чёрного и зелёного. Выглядела Гарь впечатляюще, камни, земля и остатки деревьев были обуглены и покрыты странной чёрной пылью. Чуть дальше виднелись руины строений, но разобрать точно, что это было, не получалось, совершенно очевидно, что здесь когда-то прошла взрывная волна, хотя и довольно слабая. В небольшом ущелье торчали странные каменные шары, напоминающие пузыри застывшей лавы, если только бывают такие пузыри, четырёх метров в диаметре.

Я вынул из мешка дозиметр, вставил батарейки и замерил фон. Терпимо, чуть больше нормы. Теперь самое время отправляться в последний путь (надеюсь, что в переносном смысле). Повернувшись к своему проводнику, я вручил ему кошелёк с сотней серебряных монет, после чего присел на камень и начал писать письмо. Сообщил, что добрался благополучно, что теперь следую дальше один. Вкратце описал обстановку, увы, провести серьёзное исследование не получилось, земляки будут недовольны. Отдав письмо Глику, я объяснил:

— Вернёшься на корабль, а в ближайшем рейсе на ту сторону, отдашь это письмо в порту Веронк, там есть доктор Штельман. Получив это письмо, он выдаст тебе ещё сто эбенов.

Парень молча кивнул, нервничал он всё сильнее, видимо, многое знал об этих местах и торопился поскорее отсюда свалить. От щедрот я отсыпал ему ещё тридцать монет, после чего отправил назад. Когда он отошёл от меня шагов на десять, я тоже взвалил на плечо рюкзак, развернулся и смело зашагал в сторону черноты. Теперь уже можно было не опасаться ножа в спину.

Но, как оказалось, никогда нельзя недооценивать степень человеческой подлости. Стоило мне только отойти метров на тридцать, как мимо пролетел камень и с глухим звуком ударился в один из каменных «пузырей». С удивлением обернувшись, я увидел, что Глик забрался на единственное здесь высокое дерево и снова бросает камень. Тот пролетел мимо, становилось ясно, что целился он не в меня.

С недоумением проследив полёт очередного камня, я с ужасом увидел, как каменный шар начинает оживать и поворачиваться ко мне.

— Вот падла, — сказал я себе под нос, вскидывая ружьё.

Его потому так и трясло, что он задумал хитрость, сейчас он разбудит местных тварей, они меня разорвут и съедят, а он, спустившись с дерева, просто поковыряется в объедках, прикарманит крупную сумму и спокойно пойдёт домой. Письмо-то уже у него на руках, поэтому никто ни о чём не узнает.

Выстрелить я не успел. Два шара развернулись в огромных зверей, напоминающих бегемотов, и проворно потопали ко мне, на ходу разевая зубастые пасти. Стрелять я пока не стал, даже на расстоянии было видно, что шкура толстая, да и подкожный жир подействует лучше любого бронежилета. К счастью, рельеф тут был неровным, а потому у меня получилось вскарабкаться на большой камень, торчавший из земли на четыре метра. Вряд ли местные твари обладают способностью залезть по крутому склону так высоко, масса не позволит.

Твари слегка отстали (с перепугу я поставил рекорд скорости, забыв даже о больной ноге), поэтому я позволил себе обратить взор на предателя, который всё так же сидел на дереве и внимательно следил за моей судьбой. Расстояние было всего метров семьдесят, в самый раз для картечи. Два выстрела прогремели почти одновременно. Парень кубарем скатился с веток. Убит? Ранен? Плевать на него, у меня есть дела поважнее.

А тварей я сильно недооценил, скоростью они не отличались, зато сила имелась и вес свой таскали вполне уверенно. Но на этом мои беды не заканчивались. Первый же «бегемот» подошёл к камню и, встав на дыбы, положил на склон передние лапы. Вместо когтей или копыт там имелись присоски, которыми он прочно закрепился и полез вверх, ещё немного и доберётся до меня.

Руки перезаряжали ружьё на автомате. Стрелять в грудь или в голову было явно бесполезно, но зверь разинул свою огромную, как чемодан, пасть, полную крупных острых зубов. Туда я и направил стволы. Две пули ударили прямо в глотку, вызвав поток крови. Зверь глухо завыл, замотал башкой и начал съезжать вниз. Зато с другой стороны подходил его сородич, которого судьба предыдущего ничему не научила. Он, в отличие от первого, пасть не разевал, а потому стрелять пришлось по глазам. Левый после попадания успешно закрылся, а вот с правым случилась промашка, пуля просто отскочила от толстого черепа, вырвав кусок гладкой безволосой шкуры размером с ладонь.

Чтобы не попасть в зубы, я кубарем скатился с противоположной стороны камня, лихорадочными движениями вставил в стволы ещё два патрона, а потом, не успев выстрелить, откатился назад. Сделано это было как раз вовремя, поскольку зверь просто свалился следом за мной и ударил всей массой в то место, где я только что лежал.

Встать на ноги я не успел, просто просунул стволы ружья между зубов, представляя, как он сейчас их перекусит пополам, и нажал на спуск. Выстрелы ударили в нёбо, где кости, очевидно, были не такими толстыми. Череп твари взорвался изнутри, единственный оставшийся глаз вытек, а тяжёлая туша упала рядом со мной.

Первый был ещё жив, но он катался по земле, откашливая кровь и уже давно потерял ко мне всякий интерес. Я уже хотел прогуляться к тому месту, где лежал Глик. Не знаю, зачем, забирать деньги обратно смысла не было, они мне больше не пригодятся, да и добивать его я не горел желанием. Скорее, хотелось просто посмотреть ему в глаза.

Но и этого сделать мне не дали, звуки выстрелов привлекли других, теперь уже шесть подобных пузырей поднялись со своих мест и начали осматривать окрестности в поисках нарушителя спокойствия. Но видимо, у них, как и у настоящих бегемотов, было плохо со зрением, а потому я успел скрыться раньше, чем началась погоня.

Прячась за каменными глыбами, я продвигался от края Гари к условному эпицентру. Стрелка дозиметра колебалась, но пока не превысила опасного значения, идти было можно, вот только конечный результат вызывал большие сомнения. Допустим, найду я этот эпицентр, допустим, туда можно будет пройти, а дальше? Как я сюда попал? Гарик и Север задействовали какой-то неизвестный мне механизм, а у меня такого нет. Или там следует подпрыгнуть повыше и громко попроситься наверх? Вот бы узнать.

От тварей удалось оторваться, при всём уважении к таким махинам, короткие лапы с присосками могли развивать довольно ограниченную скорость. Даже я со своей больной ногой сумел их обогнать. Новых существ пока не появлялось, поэтому я позволил себе заняться изучением окрестностей (не забывая смотреть на табло дозиметра).

Надо сказать, что когда-то этот район был довольно густо заселён, на каждом шагу попадались руины каких-то домов, кирпичные и каменные. От некоторых остались только фундаменты. В нескольких местах под кучами обломков я даже обнаружил настоящий бетон с рифлёной арматурой внутри. Однако. Что там доктор говорил про высокие технологии? Они налицо. Или просто в этом месте существовало компактное поселение людей сверху? А потом существование прекратило. Знать бы, почему.

Попадался и железный хлам, какие-то баки, совершенно очевидно, сделанные из алюминия. А когда у нас научились выплавлять алюминий в товарных количествах? Уж явно не в восемнадцатом веке. Кое-где имелся вполне современный трубопровод, только оторванный с двух сторон, теперь уже и непонятно было, что это были за трубы и какую жидкость по ним гоняли.

Чуть дальше начались места с относительно целыми зданиями, снова странность, ближе к эпицентру взрыва должна находиться зона сплошных разрушений, но тут стояли несколько одноэтажных кирпичных домиков непонятного назначения без окон. Разумеется, я решил потратить немного времени на их обследование, вдруг найду внутри что-то полезное. Не вышло. Стоило мне приблизиться, как стрелка дозиметра зашевелилась и пошла прямиком в опасную зону. Пришлось тут же ретироваться и обходить здания на почтительном расстоянии.

Скоро в глаза бросилась дорога, тоже не целиком, метров пятьдесят ровной, как аэродром, бетонной полосы с непонятной разметкой. А на концах её пересекали непонятно откуда взявшиеся потоки застывшей лавы, за которыми дороги уже не было. Всё чудесатее и чудесатее.

Ночевать пришлось на высокой скале, которая оказалась приемлемой по показателям излучения, да к тому же представляла собой естественную крепость, где можно спрятаться от гипотетических хищников. В том, что таковые здесь имеются, я не сомневался. На пути попались два трупа, точнее, костяка со следами острых зубов, мелкие кости были растащены по большой площади. Кому-то из сталкеров сильно не повезло. Я на всякий случай осмотрел скелеты подробно, но ничего полезного для себя не нашёл, возможно, их прикончили люди, отобрав всё ценное, а звери только утилизировали трупы.

Зато здесь не было королевских чиновников, а потому можно было преспокойно жечь костры. Побродив по округе, я нашёл достаточно дерева для того, чтобы приготовить ужин. Костёр выполнял и вторую функцию, перекрывая тропинку, по которой я поднялся на скалу, звери, даже мутанты, должны бояться огня. А выступы на вершине прикрывали огонь со стороны, не позволяя его разглядеть потенциальным двуногим недругам. Поужинав, я расстелил на камне одеяло (ещё старое, выданное Гариком и Севером), прилёг и, положив рядом заряженное ружьё, позволил себе провалиться в страну снов.

А сны снились странные. Снова море. Но, опять же, вовсе не такое, каким оно было здесь. Даже вода другого цвета. А к морю прилагался пляж с каким-то нереально белым песком. Я был на этом пляже, а со мной кто-то ещё. Женщина, точнее, девушка, блондинка, с голубыми глазами, довольно красивая, хотя разглядеть лицо в подробностях отчего-то не получалось, и почти без одежды. Мы загорали и купались, в этой лагуне было безопасно, а вот дальше в море плыть не следовало. Я не знал точно, что там за опасность, но помнил, что нам туда нельзя. А потом, уже на берегу, девушка что-то мне говорила, но я не понимал её языка, а когда попытался это объяснить, всё вокруг потемнело и небо вспыхнуло яркими всполохами молний. Девушка пронзительно закричала, а я проснулся.

Проспал я, как оказалось, довольно долго, на востоке уже вставало солнце. Утерев пот со лба и успокоив дыхание (неслабо меня этот сон взбодрил), я попытался проанализировать увиденное. Что это? Откуда? Я не знал девушку, не знал то место, не знал, чем опасно открытое море. Откуда тогда… Тут меня озарила догадка: это воспоминания оттуда. С другой планеты. Сны обычно забываются в первые минуты после пробуждения, но эта картина прочно засела в мозгу. А больше всего в память врезался тот факт, что все предметы персонажи отбрасывали две тени, а в небе светили два солнца, большое красное и маленькое белое.

Некоторое время я неподвижносидел в каком-то ступоре, пытаясь хоть что-то сообразить. Увы, память моя была заблокирована надёжно, а от напряжения только заболела голова. Так ничего и не придумав, я наскоро позавтракал тушёнкой с сухарями, подобрал вещи и отправился дальше. Ещё неизвестно, куда именно мне нужно попасть, но надеюсь, что эпицентр этого места будет на общем фоне хоть чем-то выделяться (хорошо, если не уровнем радиации).

Поначалу всё шло хорошо, даже очень, только радиоактивные пятна попадались всё чаще, но дозиметр меня исправно предупреждал, заставляя выписывать по пути причудливые зигзаги. А вот к обеду началось нечто новое. Собаки. Причём, непростые. Это были мутанты, полностью лишённые шерсти, зато с огромной головой и мощной пастью. Поначалу они меня игнорировали, я отвечал взаимностью. Потом их стало больше, они начали сопровождать меня, подходя со временем всё ближе. Я уже понимал, чем закончится всё это, а потому заранее приметил для себя убежище, оставалось только надеяться, что высокий кирпичный домик не сильно фонит. Крыша была плоской, а по стене поднималась лестница из вбитых в кирпич ржавых скоб.

Собак набралось уже две дюжины, они охватывали меня полукольцом, перекрывая пути к отступлению, будь я на двух ногах, уже давно бросился бегом, но они тут же бросятся следом, приходилось идти шагом и делать вид, что не боюсь. Домик приближался, оставалось десять метров, потом пять, а когда я уже мог дотянуться рукой до скобы, собаки сорвались с места и ринулись на меня. Презрев боль в ноге, я подпрыгнул, хватаясь за скобы, две или три пасти клацнули в нескольких сантиметрах он моей ноги, но схватить не успели. Я как мог быстро перебирал руками, поднимаясь на крышу, только перевалившись через невысокий бортик, позволил себе немного отдышаться.

Минут через пять я выглянул вниз и попытался визуально оценить обстановку. Обстановка была не очень. Сказать по правде, плохая была обстановка. Зловредные псы, поняв, что отступать мне с крыши некуда, просто расположились по периметру и стали ждать. А самым плохим было то, что многие устроились за камнями, лишив меня возможности их отстрелять. Единственное, что хоть немного успокоило, дозиметр показывал довольно умеренный фон. И всё же сидеть тут мне не хотелось, хотелось поскорее убраться из этого места.

Я взял ружьё. Тварей насчитал около трёх десятков, патронов хватит, да только они далеко не тупые, быстро спрячутся. И ещё неизвестно, кто сюда явится на звук выстрелов.

Первые два патрона потратил удачно, две особо наглых псины растянулись на чёрной земле в лужах собственной крови. Остальные бросились врассыпную, спрятавшись за камнями. Ещё двух получилось тяжело ранить, а после этого я уже только бессильно водил стволом в поисках цели, временами из-за камней показывалась лапа или хвост, но тут же исчезали. Что теперь? Их стало меньше, но в ближнем бою всё равно не справлюсь, а о том, чтобы убежать, не могло быть и речи, тут и с двумя здоровыми ногами не управиться.

Ждал я долго, часа два, единственной моей надеждой было то, что твари проголодаются. Но даже так они могли отправить на охоту только половину личного состава, а остальные в это время будут по-прежнему караулить меня.

Немного подумав, я вскрыл одну из трёх оставшихся банок и, с сожалением вдохнув мясной аромат, вывалил содержимое сверху, прямо на трупы убитых собак. Минут через пять чуткое обоняние тварей дало сигнал, одна особь, самая мелкая, видимо, с нижней ступени иерархии, осторожно выглянула из-за камня и, пригибаясь, подошла к трупам сородичей, стрелять я не стал, ожидая дальнейшего развития событий.

Поначалу тварь просто слизывала тушёнку, потом, окончательно осмелев, вгрызлась зубами в ногу убитого сородича. Мощная пасть легко отрывала куски мяса и шкуры, хорошо, что мне хватило ума не ввязываться в схватку, порвали бы в один миг.

Из-за камней раздалось предупредительное рычание. Запрещают каннибализм? Вряд ли, просто более авторитетные товарищи решили и сами урвать кусок от предстоящего пиршества. Очень скоро вокруг трупов собралась вся стая, отталкивая молодых и слабых, матёрые звери начали рвать зубами мясо. Про меня они временно забыли.

Ещё немного подождав, я вынул из мешка гранаты. Расстояние было смешным, поэтому взял лимонки. Заряд из динамита, мощный, осколков много, но мелких, и летят они недалеко. То, что нужно. Я синхронно выдернул две чеки, из гранат начал подниматься лёгкий пороховой дымок, внутри зашипело. Выждав две секунды, я отправил их вниз, бросившись за край крыши. Два взрыва грянули почти синхронно, у меня заложило уши, в голове стоял лёгкий звон, но в целом, кажется, обошлось.

Снизу раздался протяжный визг сразу нескольких глоток, я выглянул посмотреть. Результат превзошёл все ожидания, не зря я рискнул, выдерживая гранаты, взрывы произошли ещё в воздухе, а удар осколков направлялся сверху вниз, лишив тварей возможности спрятаться за телами своих товарищей. Убито было больше половины стаи, остальные, с ранами разной степени тяжести, расползались в стороны, оглашая окрестности пронзительным визгом. Но я не зевал, даже раненые они могли быть опасны, а потому, быстро перезаряжая ружьё, начал отстреливать подранков. Минут через пять не осталось никого. Готово.

Прихватив вещи, я осторожно спустился вниз, удерживая руку на пистолете. Кажется, всё. Прикинув направление, я отправился прежним курсом, кто-то обязательно слышал выстрелы, кто-то явится на запах крови, падальщики какие-нибудь обязательно найдутся. А мне желательно к тому моменту быть отсюда подальше.

Больше в этот день со мной ничего страшного не происходило. Я продолжал двигаться в сторону условного центра Гари, иногда замечал в стороне каких-то существ, но они меня избегали, а я и не настаивал на более близком знакомстве. Радиационный фон стабильно рос, но пока не превысил опасных значений. Для ночлега я выбрал хорошо сохранившееся здание из бетонных блоков, там имелась лестница со ступенями, выводившая прямо на крышу, но последний пролёт обрушился, не позволяя потенциальным любителям человечины добраться до моей тушки. Сам я забрался по деревянным мосткам, которые втянул за собой наверх.

Находясь на высоте четвёртого этажа, я смог рассмотреть свой дальнейший путь. Зданий впереди почти не было, зато хорошо видны были кучи железного хлама, видимо, здесь и собирают свой хабар местные сталкеры. Надо полагать, я уже у цели, но теперь стоит больше всего опасаться двуногих монстров, которые не менее охочи до убийства. По этой причине я даже огонь не стал разводить, перекусил сухомяткой и спокойно завалился спать, держа оружие под рукой.

Проснулся поздно, прекрасные сны о море мне больше не снились, а потому и думать было не о чем. Почувствовав прилив сил, я наскоро перекусил и направился дальше. Теперь снова пришлось обходить кучи металлических предметов, каждая вторая из которых фонила, как старый энергоблок АЭС.

А предметы тут были самые разные, только автомобилей я насчитал с полдюжины, в ужасном состоянии, словно их разжевали и выплюнули. Машины, что характерно, были довольно старые, годов семидесятых, а то и сороковых. Находились и остатки оружия, но тоже бесполезные по причине своей убитости. Приглянулся мне крупнокалиберный пулемёт Браунинга, из него даже кусок ленты торчал, хоть сейчас в бой. Портил всё ствол, загнутый в форме буквы S. Вообще, тут можно было найти много полезного, особенно, если бы сталкеры взяли с собой хоть одного человека сверху, который бы им подробно рассказал о свойствах механизмов.

Впереди имелась возвышенность, напоминающая арену с плоской поверхностью, до неё оставалось ещё километра три-четыре, обрадовавшись, я решил, что это и есть место перехода, а потому прибавил шагу. Вот только расслабился я рано, стоило завернуть за очередную кучу, наваленную вокруг ржавого гусеничного трактора, как передо мной ударили в землю две пули, а чуть позже уши уловили звук выстрела.

В мою сторону двигались четверо бойцов с ружьями, пока они были довольно далеко, но скоро будут здесь. А их намерения никаких сомнений не вызывали, живым я им точно не нужен. Вскинув ружьё, я спрятался за кучу железа и прицелился. Только теперь дошло, что с такого расстояния мушкет просто не достанет, а значит, у них в руках нарезные винтовки. Ситуация резко осложнилась.

Впрочем, выстрелить я успел, картечь отлично разошлась в стороны, одного снесло наповал, второй тоже упал, схватившись за плечо, второй выстрел вывел из строя третьего, а четвёртый успел спрятаться.

Война, даже маленькая, в мои планы не входила, а потому я, наплевав на четвёртого участника перестрелки, отправился дальше, старясь не высовывать голову. Добежать мне оставалось всего ничего, даже на хромой ноге доберусь быстро.

Увы, эти четверо оказались авангардом большой группы, которая как раз подходила из глубин Зоны… то есть Гари. Не все имели винтовки, половина вообще была вооружена только холодным оружием, вроде рогатин и алебард, но их было много, десятка два, и настроены они были решительно. На ходу сбрасывая мешки с добычей, они начали обкладывать меня широким кольцом, стараясь зажать.

Выскользнуть из окружения мне удалось, а особо настырную парочку, выскочившую мне навстречу, я снёс выстрелами из ружья. Началась игра со смертью, они стреляли в меня, я отстреливался, изредка удавалось кого-то зацепить, но численный перевес пока полностью был на их стороне, добавляя смелости. Вот какого чёрта? Я вас не трогал, шёл своей дорогой, а теперь вы сами себе геморрой нажили. Или они сюда явились специально для того, чтобы случайных прохожих отстреливать?

Вершина приближалась, но тут меня в очередной раз обложили, не давая двигаться. Кто-то что-то кричал, но слова были непонятные, в любом случае, я сдаваться не собирался. В конечном итоге, меня зажали в небольшом закутке, куда подтянулась почти вся сталкерская банда. Ситуация сложилась патовая, они смогут меня убить, если пойдут в атаку все одновременно, вот только первых при этом ждёт неприятный сюрприз. Они это понимали, а потому не спешили. Кто-то, наверное, старший в группе, снова, уже спокойным голосом, предложил сдаться (а что он ещё мог предложить?).

Набрав воздуха в грудь, я во всю мощь лёгких прокричал:

— Русские не сдаются! — а следом бросил последнюю лимонку.

Рвануло на совесть, а я, пользуясь неразберихой, попытался выйти из окружения. Выстрелами из ружья выбил ещё двоих, что кинулись на меня с полуметровыми тесаками, а потом, не желая тратить время на перезарядку, просто побежал к своей цели. Получилось. Скольких убила граната, я не знал, но моральное воздействие оказала отличное, разом отбив у них желание меня преследовать.

Полученной форы мне хватило, чтобы добраться до склона, а тут меня ждала неприятность: кучи хлама закончились, прятаться было больше негде, во время подъёма я буду виден, как блоха на белом полотенце, а винтовки стреляют далеко и точно. Враги уже немного оправились от поражения и продолжали меня преследовать. Плюнув на всё, я решил рискнуть и начал подъём.

Первая пуля ударила в двух шагах правее, заставив прыгнуть за большой камень, тот прикрыл меня только с одной стороны, но это было лучше, чем ничего. Я разглядел стрелявшего, тот встал во весь рост и целился в меня. Расстояние было метров полтораста, пистолет бесполезен, да и из ружья не достану, он, впрочем, тоже снайпер невеликий, да и винтовка однозарядная, сейчас выстрелит, потом будет перезаряжать, а я побегу дальше.

В ожидании выстрела я попытался слиться с камнем. Выстрел грянул, но совсем не с той стороны, откуда я ждал, а стрелок повалился назад и больше не встал. Обратив свой взгляд налево, я увидел ещё одну группу бойцов, которые приближались с другого направления, активно стреляя в первых.

Я обрадовался. Конкурирующая фирма, теперь им станет не до меня. Но и тут я ошибся. Оказалось, что у новой группы людей хватает на всё. От основной массы отделилась небольшая «группа захвата», человек на десять, которая резво двинула в сторону склона, также постреливая из ружей. Я успел заметить, что они одеты в лёгкий доспех из кирасы, наплечников и железной каски, а помимо ружей, имелись у них и пистолеты, пусть и древнего образца, но дырку во мне сделать могут не хуже современных. Меня это не устраивало.

Стараясь не подпустить их на дистанцию действительного огня, а вынул гранату. Длинная деревянная ручка имела много недостатков, но зато сильно увеличивала радиус броска. Они видели, что в их сторону что-то летит, но совершенно не представляли, как на это следует реагировать. Возможно, подумали, что беглец от отчаяния просто кидается железным хламом.

Взрыв разметал штурмовиков по склону, даже если осколки не пробили доспехи, хорошего мало. Из десятка человек, подняться смогли только двое, да и тех я сразу снял из ружья. Решив больше не испытывать судьбу, я побежал вверх по склону. А за мной выдвигалась следующая группа. Они открыли беспорядочный огонь, заставив меня прижаться к земле. Стрельба из ружей не дала результата, они продолжали двигаться, рассыпавшись цепью. Пришлось достать вторую гранату, бросать их сверху было удобно. Второй взрыв не был столь разрушительным, но всё же вынес центр пехотной цепи, убив четверых и ранив ещё парочку. До верха оставалось всего ничего. Бросив последнюю гранату и добив правый фланг наступавших, я сделал последний рывок, оказавшись на ровной, как стол, каменной площадке.

Тут я нос к носу столкнулся с ещё одной группой, принадлежность которой установить уже не смог. Их было пятеро, доспехов они не носили, но все целились в меня из коротких ружей, кажется, с кремнёвыми замками. Я остановился, как вкопанный. Приехали. Кажется, всё. Тот, что стоял впереди, высокий худой мужик в короткой куртке с заковыристой вышивкой и с редкой бородой клинышком, указал на моё ружьё и что-то скомандовал. Хочет, чтобы я оружие бросил? Да, ради бога, всё равно перезарядить не успел.

Я осторожно, стараясь не делать резких движений, снял с плеча ружьё и положил его на камень. Потом начал снимать рюкзак, они такого не требовали, но и не возражали. Снимая лямку с правой руки, я сделал вид, что она зацепилась за пуговицу на рукаве. Стряхивая лямку, я невольно завёл руку за спину, вынув при этом из-за ремня пистолет. Одним глазом я при этом следил за стволами ружей, направленных на меня.

Щелчок предохранителя они не услышали, а дальше можно было стрелять самовзводом. Командир на свою беду встал ко мне слишком близко, я сместился вперёд, так, чтобы ствол его ружья оказался у меня на плече, одновременно нажимая спуск. После пули в живот он умер не сразу, постояв ещё пару секунд, а я, прячась за ним, как за щитом, расстреливал остальных. Далось это неожиданно легко, уже и навык откуда-то появился. Восьми патронов мне хватило, чтобы четверых уложить наповал, а пятого тяжело ранить. Они тоже успели выстрелить, но тело командира защитило меня, убойность у короткоствольных ружей была невелика.

Когда командир рухнул на спину, я смог осмотреть поле боя. Последний оставшийся в живых отползал в сторону, оставляя за собой широкую кровавую полосу. Я машинально вынул обойму и вставил в неё последний патрон. Добивать раненого не стал, ружьё он выронил и вообще, скоро должен был умереть сам. Зато по склону начали взбираться другие. Вскинув пистолет, я выстрелил почти наугад, один из врагов упал, но непонятно было, от попадания или от страха. А следом я бросил в них и сам пистолет, теперь уже окончательно ставший бесполезным. Нападавшие бросились врассыпную, они уже на горьком научились серьёзно относиться к предметам, которые я бросаю.

А я, пользуясь смятением в рядах противника, подхватил мешок и ружьё, после чего бросился бежать. Цель была рядом. В центре площадки имелось возвышение. Этакое лобное место, над которым едва заметно колебался воздух, словно это место было прогрето сильнее других. Вслед мне гремели выстрелы, но я уже не обращал на них внимания, сейчас я добегу и…

Воображение рисовало картину того, как я влетаю в марево и при этом ничего не происходит. Что тогда? Тогда мне конец, вот и всё. Марево поглотило меня, воздух на глазах начинал светиться, пули, с опозданием прилетевшие мне в спину, зависли в воздухе.

— Идентификация проведена, — произнёс механический голос в моей голове. — Желаете подняться на поверхность?

— Желаю, — сказал я, хватая ртом воздух. — Поднимайте скорее.

Вокруг стало темно, потом опора ушла из-под ног, а через секунду снова появилась. Я стоял на открытом месте, вокруг была бескрайняя степь до горизонта, над головой светило родное солнце, и никаких следов радиоактивной помойки вокруг не наблюдалось.

Глава семнадцатая

Дорогу я нашёл быстро. По компасу определился с направлением. Двигаться следовало на восток. Там, кажется, был тот самый город Сан-Маркос. Прежде, чем идти, постарался привести себя в порядок. Отряхнул одежду, разгрузку снял и спрятал в рюкзак, который к тому времени был уже почти пуст, немного подумав, отправил туда же ружьё, предварительно его разобрав. Буду надеяться, что никто не обратит внимание на одинокого путника, что тихо и мирно идёт своей дорогой. А вот на такого же путника с ружьём непременно обратят внимание. Убрал я от греха и мачете с кинжалом, постараюсь добраться до нужной точки тихо, без прорыва со стрельбой.

По дороге мне встретилась автозаправка, где я быстро потолковал с работником, напрягая память в поисках английских слов. Тот, кстати, сразу раскусил, что я русский, да и ладно. Парень в комбинезоне оказался словоохотливым, к тому же явно скучал, болтаясь между заправочными колонками. Он рассказал, что дорогу я выбрал правильную, что Сан-Маркос находится именно в той стороне и до него ещё двадцать пять миль. Я мысленно перевёл в километры, после чего сделал вывод, что за день не дойду. Ну и ладно, заночую в кустах, мне не впервой. Ещё бы поесть, да только долларов у меня нет, а расплачиваться серебром означало привлечь к себе ненужное внимание. В рюкзаке притаилась одинокая плитка шоколада, а во фляжке булькало полстакана воды. Не умру.

Попутно выяснил у него насчёт наличия болота в окрестностях города, про такое он не слышал, но сказал, что там есть река и большое озеро. Этого ещё не хватало, а болото где? Или они имели в виду озеро? Плевать, там, на месте разберусь. От души поблагодарив парня, я подарил ему в качестве сувенира серебряный эбен. Всё равно монеты больше ни на что не годны здесь.

Дорогу осилит идущий. Так думал я, а ноги старательно отмеряли километры чужой страны. Можно было попроситься довезти, машины, хоть и нечасто, проносились мимо меня в обе стороны, но я помнил, что любой человек рядом может оказаться убийцей, а потому старался таких моментов избегать.

Уже ближе к вечеру, когда я вконец вымотался, вспотел под палящим солнцем, а несчастная нога моя готова была отвалиться, позади послышался скрип тормозов автомобиля. Какой-то добрый водитель, разглядев на дороге хромого путника, решил по собственной инициативе его подвезти. Я уже начал вспоминать нужные слова, чтобы деликатно отказаться, но, как только обернулся, понял, что всё сложно.

Позади меня стояла полицейская машина с мигалками, из которой выходили два человека. Один был мужиком лет сорока высокого роста и крепкий, правда с приличным запасом сала на пояснице, выглядел он типичным англосаксом, волосы были почти белые, а спереди виднелась большая залысина. Поверх полицейской формы был надет ремень с оружием, рацией и дубинкой, в глаза бросилось, что помимо положенной «Беретты» в кобуре, он носил второе оружие, поверх этого ремня был надет другой, на нём был патронташ, а в кобуре слева, рукояткой вперёд, висел чудовищных размеров хромированный револьвер с чёрной пластиковой рукояткой, имеющей выступы под пальцы. Однако. То ли у них тут, в Техасе, встречаются медведи гризли, которых обычной девятимиллиметровой пулей не возьмёшь, то ли он использовал револьвер вместо дробовика, чтобы останавливать машины и вышибать замки, ну, или просто компенсировал таким образом недостаток размера в другом месте. Но, в любом случае, зачем его постоянно с собой носить, тяжело ведь? Положил бы в бардачок. Видимо, это и был местный шериф.

Вторым был чернейший негр, ну, или, как тут принято говорить, афроамериканец. Он был чуть ниже ростом, но тоже крепкий и вид имел решительный. Ну вот. Что теперь прикажете делать?

Через некоторое время я уже стоял в раскоряку, упираясь лбом в машину, шериф держал меня на мушке и зачитывал мне права (или не права, говорил он быстро, я не всё понял), а потом сообщил, что в ближайшем будущем они найдут переводчика, установят личность, а потом депортируют меня в мою факинг Россию.

Справедливости ради, такое отношение проявилось не сразу, поначалу оба были вполне корректны, даже представились, шерифа звали Клеменс, а имени его чернокожего помощника я не разобрал, но потом, подвергнув меня беглому обыску, обнаружили дробовик и мачете (а на нём застарелые следы крови, забыл отмыть), тут же вытащили свои стволы и поставили меня в интересную позу. Чернокожий помощник шерифа вдобавок понюхал стволы моего ружья и компетентно заявил, что из них совсем недавно стреляли. Нда. Хорошо, хоть гранат не осталось, а то бы сразу этапировали в Гуантанамо. Поэтому я и не возражал против такого обращения, сам на их месте поступил бы так же, даже совершенно лишний удар дубинкой по почкам воспринял, как должное. Они в своём праве.

После этого на меня надели наручники, посадили в машину и куда-то повезли, к счастью, вперёд, туда, куда я и сам собирался. Я пытался прикидывать, сколько мы проехали, но, вопреки ожиданиям, город Сан-Маркос так и не показался. Машина остановилась в какой-то дыре, где и располагался участок. Или это был не участок, а то, что у нас называется опорный пункт. Одноэтажное здание из кирпича. Вокруг стояли несколько домов, но людей я не видел, только на заднем плане какой-то латинос в белой шляпе сел в потрёпанный чёрный пикап и отъехал по своим делам. Внутри я увидел ещё двоих человек в полицейской форме, но внешне они больше походили на банковских клерков, и занимались своим привычным делом, стучали по клавишам компьютера. Шериф забрал рюкзак с моими вещами и отправился в свой кабинет.

Меня проводили в обезьянник, напоследок сняв наручники и сказали сидеть тихо. Я, собственно, кричать и не собирался. Смысла нет. За решёткой имелась лавочка, на которой уже сидел один пассажир. Это был молодой чернокожий парень, худой, бедно одетый, он постоянно ёрзал на месте и двигал плечами, а глаза были мутные. Наркоман? На меня он не обратил никакого внимания, да и я не стал с ним разговаривать.

Время шло, в голове у меня зрел гениальный (по причине своей уникальности) план. Они найдут переводчика и подробно меня допросят. А я, рассказывая о себе, сообщу, что был в окрестностях Сан-Маркоса и видел там труп. Причём, скажу, что это был труп хорошо одетого белого мужчины. А место точно не помню, поскольку не местный, но могу показать на месте, это было у болота. Меня отвезут туда, а там… В общем, по ситуации. Правда, тут не Россия, тут за шаг в сторону пристрелят моментом, но я уж постараюсь. Удача при переходе с изнанки меня немного воодушевила, может быть, тут так же сработает?

Ближе к ночи пришёл чернокожий помощник шерифа, вошёл в камеру, посмотрел на нас, поморщился, но ничего не сказал. Тут ожил мой сокамерник, который начал что-то очень быстро говорить, активно при этом жестикулируя. Говорил он на своём негритянском сленге, а потому я ничего из его слов не понял. Зато понял помощник шерифа, и ему это не понравилось. Снова скривившись, он коротко выдал:

— Заткнись, ниггер! — а для убедительности выдал ещё и добротного полицейского леща, от которого хилый парнишка слетел с лавки. Сурово тут у них.

Впрочем, тот же самый человек мог быть и добрым. Например, когда уже почти стемнело, и в полицейском участке загорелся свет, он снова вошёл к нам, уже не открывая решётку, и протянул мне изрядно зачерствевший сэндвич. Я поблагодарил и стал есть. Без воды глотать было трудно, но я справился. В порыве человеколюбия, я съел только половину (сэндвич был довольно большой), а вторую протянул сокамернику, тот отреагировал не сразу, но потом схватил еду и начал её быстро поглощать. Давно, видать, сидит, оголодал.

А мне постепенно становилось страшно, вдруг этот… лаброс, меня найдёт. Говорили ведь, что они могут догадаться, куда я пошёл, и ждать меня уже здесь. Тогда шериф, казавшийся сейчас образцом выдержки, просто войдёт сюда и, посмотрев на меня стеклянными глазами, разрядит всю обойму из пистолета, а сверху добавит из своего мега револьвера, чтобы вообще на атомы распылить.

С этими невесёлыми мыслями я задремал, сидя на лавке. Перед глазами встали уже ставшие знакомыми образы, море, пляж с белым песком и женщина, лицо которой я так и не смог рассмотреть подробно. Она звала меня куда-то, а я отчего-то не мог за ней пойти.

А тут всё оборвалось, причём, самым варварским образом. Удар был такой, что всё здание подпрыгнуло, что это было, я так и не понял. Гранатомёт? Безоткатка? Или просто заряд взрывчатки на крыше. Сверху посыпалась штукатурка, решётка, казавшаяся монолитом, вывалилась наружу, а мой сосед рухнул мне под ноги, с головой, вдребезги разбитой выпавшим кирпичом.

В здании и вокруг него грохотала стрельба, я невеликий специалист, но и так было ясно, что стреляют снаружи, стволов много, калибр самый разный. Трещали очереди автоматов, бухали дробовики, где-то в отдалении сухо щёлкала винтовка. Но стреляли и изнутри, полицейские огрызались, но вяло, стволов было мало, а людей ещё меньше. Тут я окончательно проснулся и понял: пришли за мной. Лаброс не стал размениваться на мелочи, не стал никого брать под контроль, а просто организовал местную братву, те достали из лабазов самые серьёзные волыны и отправились добывать мой скальп. Что нужно было пообещать им, чтобы отважились напасть на полицейский участок?

Пригибаясь, я вышел во внутренние помещения, понимал, что поступаю глупо, так можно и пулю словить, но сидеть на месте было нельзя, тогда точно погибну. Видно было, что преимущество в бою отнюдь не на стороне полиции.

Двое полицейских-клерков уже лежали на полу в лужах крови, они даже за оружие схватиться не успели, шериф, прижавшись к стене, время от времени палил в окно из дробовика, а чуть дальше то же самое делал его чернокожий помощник. У них тут что, даже автоматов нет?

— Что тебе нужно, — прорычал Клеменс, увидев меня. Он как раз отвалился от окна и быстро перезаряжал дробовик.

— Тот парень, — тупо сказал я, показывая на дверь в камеру. — Он мёртв.

— Плевать! — шериф смачно выругался, потом снова выстрелил, в ответ ударила очередь, как мне показалось, из пулемёта.

Снова посмотрев на меня, он указал на свой кабинет и сквозь зубы проговорил, чтобы я тэйк свой шотган и стрелял тоже. Решение было самоубийственное, давать оружие задержанному, от которого не знаешь, чего ожидать, но он отчего-то так поступил. Видимо, шансов не было так и так, а лишний ствол даст хоть какое-то преимущество, хоть немного потянуть время, дожидаясь помощи. Возможно, шериф знал, что все русские имеют военную подготовку, что тоже немаловажно. И это ещё они не знают, что ночные гости пришли именно за мной, иначе бы просто выбросили меня из окна.

Пулемётная очередь снова прошлась по окнам, я упал на пол, засыпанный осколками стекла и штукатурки, и пополз за своим шотганом. Легко сказать «тэйк», а попробуй до него добраться, когда кабинет простреливается во всех направлениях, даже лёжа на полу имеешь нехилый шанс словить рикошет. Не вставая с пола, я протянул руку, стащил со стола сначала рюкзак, потом разгрузку, а потом и само ружьё, которое они зачем-то собрали. Где-то рядом чернокожий коп кричал поочерёдно то в рацию, то в трубку телефона, но результата никакого не было, связь была заглушена намертво, противник к нападению подготовился заранее. Заняв позицию у окна, я начал стрелять по диагонали, стараясь не высовываться, благо, цели были со всех сторон. Я расстреливал патрон за патроном, даже, кажется, попал в кого-то, по крайней мере, вспышки выстрелов с той стороны стали реже, а потом и вовсе исчезли.

Снова по зданию ударила артиллерия, вынося большой кусок крыши, но нас пока не задело, наводчик там был далёк от вершин мастерства. Вообще, держались мы пока достойно, шутка ли, втроём против целой роты с тяжёлым оружием. Но тут нас резко стало двое, неудачно метнувшись у окна, помощник шерифа словил пулю грудью, убить его не убило, но рана была серьёзная, воевать дальше точно не сможет. Шериф снова выругался, подполз к своему товарищу и куда-то его потащил. Я оставался один у амбразуры.

Но тут и мне пришлось упасть на пол, звук крупнокалиберного пулемёта сложно с чем-нибудь перепутать. Очередь прошла через всё здание, пробивая толстые кирпичные стены и осыпая нас обломками.

— Бортман! — заорал шериф, надо же, запомнил, как зовут. Впрочем, он ведь смотрел мой русский паспорт, вот только кириллицу вряд ли понял.

Дальше он разразился витиеватой руганью, смысл которой сводился к тому, что нам следовало отсюда сваливать незамедлительно. Я, разумеется, был всеми пятью конечностями за, да только как это сделать? Нас обложили со всех сторон, оборону получалось держать только потому, что две стены были глухими, да и они, как недавно выяснилось, стопроцентной защиты не дают.

Но, как оказалось, у шерифа был свой козырь в рукаве. В участке имелся подвал, точнее, подземный гараж, где стоял старый пикап в полицейской расцветке, краска на кузове облупилась, но сама машина выглядела исправной.

Затащив внутрь раненого помощника, он гаркнул мне, чтобы я садился. Я залез на заднее сидение вместе с ружьём, он нажал на газ, двери отворились по сигналу с пульта. Когда машина вылетела наружу, я успел увидеть, как в сторону участка летят бутылки с зажигательной смесью, действительно, чего мелочиться, если можно всё спалить.

Однако, наш побег был для них неожиданностью, они тоже были на машинах, но требовалось время, чтобы завести их и отправиться в погоню. Фора наша составила секунд тридцать, но этого хватило, чтобы набрать скорость и гнать по трассе. Шериф вертел рулём, как сумасшедший, одновременно тормошил своего помощника, не давая ему заснуть и орал что-то в рацию, которая по-прежнему была мертва.

А чуть позже нам сели на хвост, слышны были выстрелы, но одиночные, пулемёт не успели развернуть, с учётом того, что машина наша виляла по дороге, попасть было нереально. Оставалось ехать совсем немного, скоро должен был показаться город, где, хочешь-не хочешь, нам придут на помощь. Понимали это и наши враги, а потому гнали следом, как сумасшедшие.

Казалось, удача на нашей стороне, да только у врагов наших какая-то связь была, они успели связаться со своими, а те спокойно перекрыли дорогу. Теперь на нашем пути стоял огромный трейлер, а впереди в свете фар виднелись несколько человек мексиканской наружности с автоматами. Я ещё с удовлетворением заметил у одного из них старенький АКМ.

Но шериф не сдавался, он круто вывернул руль, машина съехала с дороги и помчалась по бездорожью. Я выглянул, чтобы посмотреть на наших преследователей. Первым был такой же пикап, а в кузове его выпрямился тощий полуголый мужик, который поворачивал в нашу сторону гранатомёт. Выругавшись, я схватился за ружьё, даже если он не попадёт, близкого взрыва хватит, чтобы перевернуть нашу машину, а потом добить нас будет делом нескольких секунд. Я выбил стволом заднее стекло. Прицелиться толком не получалось, мешала тряска, но я всё же выпалил два раза картечью, надеясь хоть краем зацепить стрелка. Получилось. Он опрокинулся навзничь, а граната ушла в сторону и взорвалась где-то в отдалении. От прыжка на ухабе я выронил ружьё и едва сам не вывалился из машины.

— Чёрт! — проревел шериф, продолжая тормошить напарника. — Шон! Проснись, тебе говорю. Чёрт! Он умирает!

Помощник его действительно умирал. Глаза его уже закрылись, он лишь изредка вздрагивал на ухабах. Изо рта вытекала струйка крови.

— Шериф! — вдруг заорал я. — Болото! Болото у Сан-Маркоса! Правьте туда! Там спасение.

Мне это и самому казалось идиотизмом, но, как ни странно, возымело действие. Он вывернул руль и сменил направление. Видимо, местную географию знал хорошо. Мы проехали ещё три или четыре мили, погоня начала постепенно отставать, после чего он резко затормозил. В свете фар виднелось небольшое болото, метров ста в поперечнике. Осталось только найти точку отправки, если получится, возьму с собой этих людей, может быть, там и Шона смогут спасти.

Мы вышли из машины, шериф взвалил друга на плечо и понёс. Преследователи были в полукилометре от нас и теперь стремительно приближались.

— Куда теперь? — спросил окончательно сбитый с толку шериф.

— Где-то здесь, — ответил я, пытаясь рассмотреть в темноте привычные колебания воздуха.

Выручила нас погоня, яркий свет фар, осветил на мгновение пространство передо мной, и я смог увидеть такое же прозрачное марево. С размаху сунув туда руку, я услышал в своей глове всё тот же механический голос:

— Идентификация проведена, проходите на станцию.

Я пошёл вперёд, схватив шерифа с помощником и втащил обоих вслед за собой. Мы прошли через прозрачную стену, а после оказались… чёрт его знает, где мы оказались. Залитое светом пространство, какие-то высотные здания, зализанных обтекаемых форм, под ногами стеклянный пол, повсюду мелькают огни, степенно движутся какие-то небольшие предметы, тоже усыпанные лампочками.

Растерялся даже я, хотя за последние дни успел ко многому привыкнуть. Рядом, разинув рот, стоял шериф, даже Шон, который временно пришёл в себя, глядел широко распахнутыми глазами и что-то шептал. Наверное, решил, что это ворота рая.

Навстречу нам вышел… вышла… вышло… Не знаю, что это было. Какой-то гуманоид, тонкое, как шнурок тело молочно-белого цвета, тонкие конечности, голова размером с мой кулак на длинной тонкой шее. Оно заговорило со мной, но рот оставался закрытым. Робот?

— Вы прибыли на станцию, хотите куда-то отправиться? — говорил он по-русски, но голос был механический. — С какой целью привели местных? Они вам нужны?

— Этот человек ранен, — сказал я, указывая на Шона. — Окажите ему медицинскую помощь.

— Сейчас вызову медиков, — сказал гуманоид.

Медики появились через две или три секунды, в монолитном стеклянном полу открылось небольшое окно, откуда проворно выпрыгнули два металлических паука размером в два кулака каждый, которые в тот же миг оседлали раненого. Шон, который и так был тёмно-серого цвета, теперь окончательно побледнел и сделал вялую попытку сбросить их с себя.

— Не бойся… Не бойся… — повторяли пауки по-английски.

Потом они что-то вкололи ему, отчего он благополучно отключился, а после этого занялись раной. Ног у этих пауков было много, штук по двенадцать у каждого. Они проворно разрезали рубашку на груди, потом запустили лапы в рану. Я видел, как там вспыхивают огоньки, видимо, прижигали повреждённые сосуды. Через пару секунд из раны выскочила пуля, которая с тихим звоном покатилась по полу. В полу снова открылось оконце в пару сантиметров, куда эта пуля благополучно провалилась, к чистоте здесь относились серьёзно. А спустя ещё несколько секунд рана была каким-то образом склеена, и даже несколько заживлена, выглядела она так, словно ей уже несколько дней. После этого пауки, решив довести дело до логического конца, заштопали форменную рубашку и даже каким-то образом удалили следы крови на ней. Сделав своё дело, они так же быстро исчезли сквозь дырку в полу.

— Требуется что-то ещё? — спросил гуманоид.

— Нет, ничего, — тихо ответил я, — только убраться с этой планеты.

— Корабль согласно расписанию подойдёт через четыреста двадцать восемь часов, но вы можете воспользоваться транспортным терминалом для перемещения, в настоящий момент он объединяет двести восемьдесят две планеты.

— Хорошо, я воспользуюсь терминалом, проводите меня.

— Собрался к своим? — спросил за спиной голос шерифа.

Я кивнул.

— Они за тобой приходили?

Я снова кивнул. По всему выходило, что именно я виноват в смерти двоих полицейских и одного арестованного парня. Впрочем, их никто не просил меня задерживать, тогда мои проблемы остались бы моими проблемами.

Шериф некоторое время молчал, но потом, что-то для себя решив, протянул мне руку.

— Удачи, — сказал он.

А в довершение всего он расстегнул ремень и протянул его мне, вместе со своим огромным револьвером.

— Возьми его, пригодится, — сказал он с грустной улыбкой. — Сильная штука. Не хуже бластера.

Я принял его подарок с благодарностью и попрощался с ним, а потом, взяв под руку гуманоида, отправился вглубь станции.

— Этим людям нужна помощь, дождитесь, пока опасность снаружи исчезнет, и выпустите их.

— Опасность уже исчезла, приборы заметили поблизости лаброса, но он уже покинул это место.

— А кто он такой? — спросил я, памяти нет, так хоть крохи информации собрать.

— Искусственный интеллект, облачённый в мимикрирующую телесную оболочку, используется для выполнения различных заданий.

— И? Он может убить человека?

— Это ему запрещено, но он может сделать это опосредованно.

— А можно его задержать и допросить?

— По нашим данным, он уже самоуничтожился, интеллект при этом не пропадает, скорее всего, потом его воспроизведут с резервной копии.

— Ну и чёрт с ним, — я подумал, что бы ещё спросить. — А что такое изнанка?

— Данная планета имеет редкую возможность осваивать другую сторону пространства, которую можно условно назвать изнанкой, она начала осваиваться около четырёхсот лет назад, тогда туда для проведения эксперимента были заселены люди и животные, как эндемичные для Земли, так и привезённые с других планет. Они составили местную экосистему, которая теперь поддерживается сама при минимальной помощи извне. Сейчас этот проект признан неперспективным, но изнанка ещё служит кое-каким целям.

— Сброс мусора?

— И это тоже, в редких случаях.

Мы вошли в здание, где имелся длинный коридор, залитый ярким светом. Источник света определить не удалось, казалось, светится здесь всё, включая пол, никто не отбрасывал тени.

— А… вы можете вернуть мне память? — задал я главный вопрос.

— Память у вас заблокирована? Тогда не можем, не располагаем достаточно мощным оборудованием. Можно попробовать, но это чревато необратимыми последствиями для вашего мозга. Полноценно разблокировать вашу память могут только там, где её заблокировали. Но кое в чём можем помочь.

— И в чём же? — спросил я.

Гуманоид ввёл меня в небольшую кабинку, где стоял терминал, похожий на тот, с которого оплачивают сотовую связь.

— Лингвистические способности, те языки, что вы знали до блокировки, они не подвергаются действию основного барьера и могут быть восстановлены. Кроме того, разблокировке подвергнутся большинство механических навыков вашего тела. Хотите это сделать?

— Хочу, делайте.

Он приложил мне к голове свои тонкие лапки, в мозгу вспыхнул огненный шар, я упал на пол, но скорее от неожиданности. Неприятные ощущения прекратились почти сразу.

— Итак, — продолжил он. — Теперь вы знаете шестнадцать языков, почти все ходовые межгалактические наречия.

Тут до меня дошло, что говорит он уже не по-русски.

— А вы можете определить мою личность?

— Такие функции не заложены, могу только сказать, что сюда вы прибыли инкогнито, не называя имени и порта приписки. Что-то ещё?

— Нет. Ничего. Как пользоваться этой штукой?

— Положите ладонь на монитор, вам всё подскажут.

С этими словами гуманоид, посчитав свою миссию выполненной, отправился восвояси, оставив меня один на один со странной машиной. Я попытался положить руки на монитор, но оказалось, что он не спереди. Стоило мне приблизиться на критическое расстояние, как над терминалом вспыхнул свет, через пару секунд превратившись в изображение, которое проецировалось прямо на воздух. К этому-то призрачному монитору я и приложил ладони.

— Идентификация пройдена, куда желаете отправиться?

— А куда можно? — с опаской спросил я.

— В памяти есть двести восемьдесят два планетных адреса, каждый имеет по нескольку терминалов.

Тут меня осенило.

— А в памяти есть та планета, с которой я прибыл сюда?

— Есть. Это планета Кэмбелл 211. Желаете отбыть туда?

— Желаю, — обречённо выдохнул я. — Отправляйте.

Часть вторая

Глава первая

Полёт на расстояние тысяч световых лет прошёл для меня почти незаметно, я вышел из будки уже на другой планете. Впечатления были своеобразные. Первой мыслью было то, что я снова попал на изнанку, такая же каменная пустыня, на горизонте виднелись горы, небо было какого-то странного серого цвета, словно тут постоянно дожди, а воздух, напротив, был сухим, в нём ощущался запах серы и чего-то ещё, явно вулканическая планета.

Изучение окрестностей, наконец, дало свои плоды. Если идти направо, то там, на расстоянии десятка километров, стояли какие-то строения, точно рассмотреть я ничего не смог, слишком далеко, но решил идти туда, кого-нибудь я обязательно там найду.

Попутно проинспектировал свои запасы. В число потерь можно было записать не только кинжал, но и последнюю плитку шоколада, а ещё флягу с водой. Зато остался мешочек с серебряными монетами, его открывали, возможно, пересчитывали, брали образцы, но потом засунули обратно в рюкзак. У меня оставался бинокль, дозиметр, банка с таблетками, компас, мачете и револьвер шерифа.

Вынув из кобуры неизвестное оружие, я попытался в нём разобраться. Итак, что имеем? Рукоятка очень удобна, у шерифа руки были побольше, но мне тоже подходит. Весит он довольно много, килограмма два, если не больше. На длинном стволе надпись «Смит и Вессон Магнум», а 500 у рукояти — это, надо полагать, калибр. Неслабо. Двенадцать и семь, как пулемёт НСВ. Страшно представить, какая будет отдача у такого агрегата. Стрелять можно только с двух рук.

Немного покопавшись с механизмом, я откинул барабан. Пять патронов, в патронташе ещё двадцать. На небольшой бой хватит, тем более, что тут тоже могут водиться разнообразные твари. Патроны, что были заряжены, имели пули, наполовину заключённые в медную оболочку и с выемкой спереди, а в патронташе были ещё и другие, в виде сомкнутого бутона из шести лепестков, даже представлять не хотелось, что такая пуля может сделать при попадании в человека. Разобравшись с предохранителем, я посчитал себя готовым, надел ремень и сунул оружие в кобуру, сместив его на правое бедро. Тяжеловато носить. С другой стороны ремня я повесил мачете.

Теперь можно было идти, местность была ровной, нога пока что не беспокоила, поэтому шёл я довольно быстро. Строения приближались, теперь было видно, что это отнюдь не жилые здания, а какой-то производственный корпус, частично уходящий внутрь горы. Воображение дорисовало разветвлённые катакомбы, а значит, площадь там куда больше, чем можно увидеть со стороны. Имелось там какое-то подобие заводских труб, но дыма над ними не было. Завод остановлен? Заброшен? Надеюсь, хоть сторожа там оставили, мне бы только информацию получить о том, что в большом мире творится.

Добрался я часа через два, по мере приближения здание завода нравилось мне всё меньше, оно было обнесено стеной в два человеческих роста, по верху которой имелись странные металлические штыри, видимо, ещё совсем недавно там висела колючая проволока или что-то пострашнее. Режимный объект? Военная часть? Крепость? Тюрьма?

После получасовых поисков я обнаружил ворота, огромные, явно предназначенные для пропуска крупногабаритного транспорта. Закрыто. Теперь бы понять, как попасть внутрь. На воротах отыскался экран, который напоминал тот, что я видел на терминале перемещения. Не раздумывая над последствиями, я приложил к нему руку.

— Идентификация проведена, — снова ответил тот же самый голос, только теперь он уже говорил вслух. — Можете войти.

Разумеется, сами ворота не открылись, вместо этого распахнулась небольшая дверь в нижнем правом углу. Как раз настолько, чтобы туда мог пройти один человек. Я вошёл внутрь и пошёл по коридору. Там было темно, но по мере продвижения загорался тусклый свет, а за моей спиной лампы гасли. Разумно, если само заведение в данный момент не работает, энергию следует беречь.

На стенах висели указатели, написанные странными буквами, которые, впрочем, я без труда читал. Я узнал, в какой стороне главный пульт, комната администрации, посты дежурных, помещения для досмотра транспорта, столовая для заключённых… Стоп. Всё-таки тюрьма. Я отсюда убрался, а потом меня нашли и попытались убить. Я заключённый? Сбежал отсюда? А теперь сам явился обратно.

Но зачем тогда было стирать мне память? Или тут всем, кого осудили, так делают, чтобы о доме не тосковали и побег не планировали? Или всё не так просто?

Увы, найти ответы на эти вопросы пока не представлялось возможным. Нужно срочно разыскать аборигена, который хоть что-то обо всём этом знает. Я прошёл в помещение, где, согласно указателям, находился главный пульт управления. Пульт этот и в самом деле был главным, огромные экраны, сенсорная клавиатура на нескольких столах огромной площади. Управляли отсюда явно чем-то немаленьким, вот только это осталось в прошлом, теперь всё это было отключено, только на одном мониторе было неяркое изображение.

Когда я подошёл к нему, по экрану быстро побежала строка с текстом, сообщающая, что мне следует пройти в вентиляционный отсек четвёртого блока. Когда я прочитал, на экране появился трёхмерный план комплекса, а яркой линией на нём был выделен мой путь. Ничего сложного, я быстро запомнил и отправился по адресу, значит, кто-то здесь всё-таки есть. Если только это не автоматика.

Добрался я быстро, планировка была не такой уж и сложной, преодолел несколько лестничных пролётов, прошёл по длинному коридору, а потом спустился на лифте. Надпись на стене ясно сообщала, что это четвёртый блок, оставалось найти вентиляционный отсек.

— Проходите сюда, я вас жду, — раздался негромкий голос из коридора, напоминающего большую круглую трубу. — Извините, не могу оторваться от процесса, чтобы встретить вас.

Я пошёл на голос, стараясь быть настороже и не убирая руку с оружия. Коридор этот оказался на самом деле гигантской трубой вентиляции, которую в нескольких местах перегораживали стальные решётки с вентиляторами. У первой решётки стоял человек в рабочем комбинезоне, среднего роста, худой, с плохо расчёсанными светлыми волосами. Лицо его не выражало никаких чувств, было похоже на замершую маску тихого помешанного, он, казалось, нисколько не удивлён внезапным появлением здесь незнакомого человека. А выйти мне на встречу он не мог, руки его, по локоть заляпанные смазкой, были погружены в чрево двигателя гигантского вентилятора.

— Неисправен двигатель, — с виноватым видом объяснил он, — а роботов можно использовать не везде, да их и не так много, всего четыре, все узкоспециализированные, остальные сейчас на консервации. Приходится всё чинить вручную.

— Я понял, — сказал я растерянно, хотя на самом деле ничего не понял. — Можно узнать, что это за место, и кто вы такой?

— Меня зовут Шен-зи, я — андроид шестого поколения, техник, завхоз и, так уж получилось, временный комендант этого заведения. Что же до первого вопроса, то здесь находится федеральная тюрьма для особо опасных преступников, после подавления недавнего бунта она была закрыта, оборудование остановлено, реактор временно перешёл в спящий режим. Можно, теперь я спрошу?

Я кивнул.

— Кто вы такой, каким образом попали сюда, а главное, зачем вам это было нужно? Насколько мне известно, транспортная сеть, способная вывести путешественника на данную планету, была недавно перекрыта, остались только выходы с самых отдалённых планет, по факту не включённых в Федерацию.

— Я как раз с такой планеты, — уверенно сказал я. — Зовут меня Олег Бортман, но это вымышленное имя, а настоящего я не знаю. На терминале я выяснил, что попал туда отсюда, точную дату не скажу, но, видимо, совсем недавно. Думал, что тут узнаю, кто я такой.

Робот осторожно, стараясь не запачкаться, достал из кармана комбинезона тонкую стеклянную пластинку, размером с пачку сигарет, провёл по ней тонким пальцем, потом сказал:

— Попробуем выяснить, приложите руку сюда.

Я приложил. На пластинке ничего не появилось, но, думаю, роботу это было и не особо нужно, вся информация подавалась ему прямо в электронный мозг.

— База данных здесь неполная, — сказал он задумчиво, вообще, у робота неплохо получалось копировать человеческие эмоции. — Ваша метка выдаёт, что зовут вас Ингмар Шосс, осуждён на десять лет каторжных работ, особо опасен. Личное дело засекречено, но это говорит, скорее всего, о том, что вы — политический заключённый, вероятно, причастный к делу о мятеже монархистов. Далее говорится, что вы предположительно погибли во время бунта в тюрьме, но труп ваш так не нашли. Последнее, впрочем, неудивительно, поскольку бунт подавляли армейские части, используя при этом огнемёты и химическое оружие.

— Ингмар Шосс, — пробормотал я, потом ещё несколько раз повторил, словно пробуя это имя на вкус. Никакого отклика в душе.

— Можно сделать ещё кое-какие выводы, — продолжал Шен-зи, — возможно, до участия в мятеже, или других политических преступлениях, вы проходили службу в армии или полиции, возможно, даже в секретной службе.

— Откуда это может известно? — с подозрением спросил я.

— Помимо метки, удостоверяющей личность, у вас была ещё одна, та, которая позволила вам открыть двери тюрьмы.

Тут и до меня дошло, что тюремные ворота вообще-то не должны открываться прикосновением руки заключённого.

— А как же я отбывал наказание с такой меткой?

— Понятия не имею, — честно ответил робот, — после осуждения её должны были удалить из базы данных, но это могли забыть сделать, или оставить специально, если вы были в сговоре с кем-то из администрации, или её просто не нашли, наконец, есть такие метки, которые просто невозможно удалить, для этого потребуется вырезать кусок вашего тела.

На этих словах он что-то повернул внутри механизма, потом отошёл на два шага и стал смотреть. Под его взглядом вентилятор с двухметровыми лопастями стал медленно вращаться.

— Всё в порядке, — с улыбкой поведал он, тщательно протирая руки куском белой материи. — Мы можем идти. Продолжим разговор в другом месте. Здесь теперь будет сильно сквозить.

Сквозить начало почти сразу, вентилятор быстро набрал разгон, тяга воздуха стала такая, что, того и гляди, нас самих туда засосёт. Мы прошли по лестнице в комнату, где, согласно плану здания, располагалось помещение для администрации. Там имелась довольно приличная комната отдыха, с мягкими диванами, обеденным столом и множеством шкафов непонятного назначения.

— Располагайтесь, — предложил робот, указывая на диван. — Здесь можно спать, есть, смотреть развлекательные передачи, сейчас попробую что-нибудь для вас подыскать. Мои собственные потребности, как вы понимаете, невелики, но в учреждении есть большие запасы, в том числе, стандартных армейских рационов питания. Тюрьму закрыли не неопределённый срок, но вывозить всё имущество было слишком накладно, проще оставить здесь до лучших времён.

На стол передо мной лёг странного вида бумажный пакет, надо полагать, это и был тот самый армейский рацион питания. Надорвав обёртку с торца, я обнаружил внутри несколько твёрдых брикетов, коробочек и тюбиков.

— И? Как это есть?

— Добавляйте воды, продукты будут готовы сразу.

В одном из шкафчиков нашёлся запас тарелок, положив коричневый кубик в глубокую миску из неизвестного мне материала, напоминавшего слоновую кость, но при этом очень лёгкого, я налил туда немного воды из стоявшего здесь же кулера литров на двести.

Раздалось тихое шипение, и тарелка в моих руках стала быстро нагреваться. Чтобы не обжечься, я поставил её на стол. Внутри происходили странные вещи, непонятный материал, более всего напоминавший прессованное дерьмо, на глазах превращался в густой суп, в котором, непонятно откуда, появлялись кусочки овощей и мяса, над тарелкой поднялся столб пара, а ноздри защекотал аппетитный запах.

Шен-зи, улыбаясь, открыл ещё один шкаф и протянул мне пластиковую ложку и кружку огромных размеров.

— Вот это для приготовления напитка, — сказал он, указывая на небольшой светло-коричневый шарик. — Если интересует алкоголь, насыпьте в воду этот порошок.

Алкогольный порошок я пока отложил, а вот шарик закинул в кружку и тоже залил водой. Через полминуты в кружке был напиток, запахом немного напоминающий кофе, только почему-то тёмно-зелёного цвета. Осторожно отхлебнув, я нашёл вкус превосходным.

— Витамины, сахар, белок, тонизирующие средства, — начал перечислять Шен-зи. — При желании, можно им заменить еду.

— Спасибо, — сказал я ему и принялся за еду, попутно вспоминая, когда ел последний раз. Оказалось, что было это ещё в обезьяннике полицейского участка, та самая половинка сэндвича. Где-то на середине тарелки я подумал о добавке. Но к концу её понял, что вряд ли осилю даже пару ложек сверху, суп оказался необычайно сытным. Отвалившись, наконец, от стола, я взял в руки кружку и стал неторопливо отхлёбывать уже достаточно остывший напиток.

— Теперь самое время обсудить ваши дальнейшие действия, — напомнил мне робот, убирая посуду в подобие мусоропровода. — Вы получили кое-какую информацию, что планируете делать сейчас? Я вас, разумеется, не выгоняю, можете остаться жить здесь, напрямую это не запрещено. Но я подозреваю, что прибыли сюда вы не за этим.

— Если вы не против, я задержусь здесь на день. Или два. Мне нужно немного отлежаться, а потом я приму некоторые решения. А вам я буду признателен, если вы прочитаете мне лекцию об устройстве мира. То, что вы говорили о Федерации, монархистах, мятеже, я понял только отдельные слова. Моя память словно чистый лист.

Он присел напротив меня и начал рассказывать. Голос его был ровным, нигде не прерывался и не пытался что-то вспомнить, видно было, что он просто зачитывает вложенные файлы. Более того, файлы эти подразумевали вариативность, в отдельных случаях он говорил что-то, вроде: «Согласно официальной версии… Но на самом деле, скорее всего… А злые языки говорили, что…». Кто вообще догадался поставить смотрителем на режимном объекте робота вольнодумца? Или они тут все такие?

А из его рассказов выходило следующее: ещё совсем недавно (он говорил о двух годах, но год тут понятие растяжимое, я пока не нашёл подходящей временной привязки) в космосе имелась Галактическая Империя, объединявшая почти все обитаемые планеты. И даже такое захолустье, как наша Земля, было в неё включено и снабжено терминалами транспортной сети, которые были надёжно замаскированы от местных дикарей. Империя располагала большой армией и флотом, способным разносить планеты в пыль. Во главе Империи стоял, как и положено, император. Звали его Кассел, а попутно у трона находилось его многочисленное семейство, члены которого занимали почти все важные должности в государстве. Власть его никем не оспаривалась и передавалась по наследству, обычно старшему сыну, но могли быть и другие варианты, вопрос с престолонаследованием решался, как правило, задолго до смерти действующего императора.

Но при всём этом, полноценное управление Империей было под большим вопросом. Сказывались чудовищные расстояния, сбои транспортной сети, плохая связь, отсутствие единой экономики. Всё это привело к тому, что параллельно с императорской властью стала складываться другая, власть торгашей. Финансовые воротилы, озабоченные наличием выгодной торговли, стали набирать силу, тем более, что поначалу император им благоволил и многое позволял. Впоследствии, когда они стали сооружать отдельную транспортную сеть, неподконтрольную центральной власти, и обзаводиться собственными силовыми подразделениями, поступил окрик из столицы. Олигархи сделали вид, что одумались, но на самом деле, как всегда бывает в таких случаях, решили, что, раз интересы государства и бизнеса не совпадают, то следует заменить такое государство на более удобное.

Заговор зрел несколько лет, постепенно окружение монарха заменялось нужными людьми, которые набирались из недовольных (а таковых можно найти в любом государстве). Ключевые посты по-прежнему контролировались императорской семьёй, но их уже грамотно обложили со всех сторон. Когда подошёл нужный момент, на окраинах Империи вспыхнули мятежи. В масштабах всей Империи это было несерьёзно, но мятежники не думали успокаиваться, нарушали экономические связи, ставили под угрозу общий порядок. А заговорщики постарались, чтобы все верные императору части были отправлены на подавление этих мятежей. Во главе их находились сыновья монарха, но их охрана была верна заговорщикам. По прибытии на место их просто убили, а мятежи оказались фикцией, разрозненные части космофлота попытались вернуться в столицу, но время было упущено. Императорский дворец был атакован, королевская семья убита почти в полном составе. Поначалу они хотели оставить на троне марионетку, каковой мог быть престарелый дядя действующего императора, но потом убили и его. Из всей семьи остались в живых только двое, брат императора Гриденс, а также самый младший из его сыновей, Валент, который задолго до этого покинул государственные посты и отказался даже от теоретических прав на престол. Брат в момент переворота находился в поездке, его успели проинформировать и спрятать, а Валент в тот момент находился то ли в ссылке, то ли в бесконечном отпуске, где-то на окраинах, поэтому его просто не смогли найти.

После переворота новая власть сумела поодиночке разгромить части армии и флота, оставшиеся верными трону, понеся при этом чудовищные потери, после чего провозгласили свою власть. Теперь Империя стала Федерацией, органы власти почти не поменялись, поменялись только люди, возглавлявшие их, да ещё от неё отвалилось несколько десятков планет, которые было довольно тяжело отбить наличными силами, а уничтожать было невыгодно (а после огромных потерь в космофлоте ещё и довольно проблематично).

А где-то с полгода назад произошёл мятеж сторонников императора, который возглавил тот самый брат (сына так и не нашли, по слухам он тоже был убит). Армия Федерации была в тот момент не в лучшей форме, от неё осталось примерно тридцать процентов первоначального состава, тем более, что большинство опытных военачальников, заподозренных в симпатии к старой власти, были вычищены из рядов или уволились сами, а потом всплыли в рядах Сопротивления.

В итоге, повстанцы были всё же разгромлены (опять же, не столько военной силой, сколько интригами и ударами в спину), брат императора предположительно погиб в бою, но труп его никто не видел, оставшиеся в живых повстанцы уверены, что он жив и остаётся их знаменем. Части Сопротивления закрепились на нескольких планетах, с которых их пока невозможно было выбить, огромное количество пленных пополнило ряды заключённых в тюрьмах, в том числе и здесь. Вот только кое в чём новая администрация просчиталась. Именно в этой тюрьме оказалось больше всего старых военспецов, когда их количество превысило критическую массу, они подняли бунт, который, впрочем, был впоследствии жестоко подавлен верными армейскими частями. Почти всех восставших тогда истребили, а тюрьму прикрыли до лучших времён.

Короче, всё как в сказке: давным-давно, в одной далёкой галактике шли Звёздные войны. Только тут всё наоборот, не злая Империя загрызла Федерацию, а Федерация угробила Империю, которая продолжает немного трепыхаться, но это уже судороги, теперь, без наследника, им точно ничего не светит.

— А где в этом раскладе моё место? — спросил я, пытаясь переварить услышанное.

— Думаю, вы были офицером императорской армии, — предположил Шен-зи. — Скорее всего, участвовали в том самом мятеже монархистов, потом попали сюда, а дальнейшее мне неизвестно. Насколько я знаю, восставшие заключённые не смогли пробиться к терминалу, но вас явно отправляли через него, стёрли память и отправили на захолустную планету, где вы и пребывали до сих пор. Не знаю только, что вас заставило вернуться обратно. Что-то смогли вспомнить?

— Меня нашли и хотели убить, — объяснил я. — Явился какой-то лаброс, который заставлял других людей нападать, я сбежал, после долгих приключений добрался до терминала. Это лаброс, кстати, он из вашей братии?

— Ни в коем случае, — робот, как смог, изобразил на лице возмущение. — Я не могу испытывать эмоции, но поверьте, такое сравнение мне весьма обидно. Нас, меня и таких, как я, создавали для верного служения людям, тогда как лаброс — инструмент грязной работы, созданный для интриг и подлостей. И даже тот факт, что они не могут никого убивать сами, их не оправдывает, они успешно делают это чужими руками. Это ведь, по сути, не существа, это только программа, которую по желанию заворачивают в разные обёртки.

— Допустим, — сказал я. — Теперь, если можно, я попробую отдохнуть, мне следует переварить услышанное.

— Разумеется, — он встал. — Вы можете прилечь прямо здесь, свет можно приглушить голосовой командой, а я, если вы не возражаете, займусь своими повседневными делами.

Так мы и поступили, он отправился куда-то по делам, а я, скомандовав в воздух приглушить свет до приятного полумрака, растянулся на диване и, позабыв про безопасность, крепко заснул.

Глава вторая

Когда я проснулся, сложно было сказать, со сменой дня и ночи на планете была какая-то ерунда, тут тоже были два светила, которые сменяли друг друга в течение суток, а потому никакая ночь не была полностью тёмной. Рука моя наткнулась на тот самый прибор, который я недавно видел в руках у Шен-зи. Он специально положил его так, чтобы я нашёл. А ещё рядом с ним лежал клочок бумаги. Я развернул его и стал читать:

«Шосс, прочитайте это, запомните всё, а потом уничтожьте. Только что я получил сообщение по каналам центральной связи, который задействуют крайне редко. Пришло сообщение от командования, предписывающее немедленно вас убить, а если это не получится, то задержать до прибытия челнока с солдатами. Я не знаю, откуда им известно о вашем пребывании здесь, скорее всего, автоматика отправила сообщение о вашей метке, не знаю, кто вы такой, но приказ был отдан ясно и недвусмысленно. Я не хочу вас убивать, это противно заложенной в меня программе, да и мораль своя есть даже у робота, что бы там ни говорили. Поэтому мы поступим так: я попытаюсь на вас напасть, но особо стараться не буду, вы победите меня и нанесёте какое-нибудь лёгкое увечье, например, сломаете руку (я не боевой робот, кости у меня из обычного полимера, сломать их можно, но зато и починить не проблема), после этого возьмёте коммуникатор, тот самый, что лежит на диване, он запрограммирован на вас, с его помощью доберётесь до стартовой площадки, там стоят в боевой готовности два космических челнока. Это совсем новые машины с почти неограниченной дальностью, также там есть запас всего необходимого: еда, вода, одежда и оружие. Садитесь на один и улетайте с планеты. Уйти через терминал не пытайтесь, он теперь полностью отключен. Жду вас на седьмом этаже, у отсека для хранения отходов.

Робот Шен-зи.»

Я негромко выругался. Во всей этой истории встретил только одного порядочного человека, да и тот робот. Теперь нужно пойти туда, подраться с ним, что-нибудь ему сломать, а потом рвануть на стартовую площадку. Коммуникатор я сунул в карман, бумажку смял и разжевал. В результате чего от неё осталась только клейкая масса, которую я выплюнул в мусоросборник. Хотел прихватить парочку пайков, но вспомнил, что на челноке есть всё необходимое, значит, и еда тоже найдётся.

Поправив на поясе револьвер, я направился наверх, на тот самый седьмой этаж, где меня ждал робот. Коммуникатор подсказывал верный путь с помощью голоса и картинок, минут через десять я уже стоял у отсека для хранения отходов и высматривал робота.

Он появился из-за угла, сделал угрожающую физиономию и пошёл вперёд, сжимая в руке приличных размеров кухонный нож. Я сразу задумался, смогу ли я его победить, даже если он не будет стараться? Ему ведь нужен натурализм, чтобы начальство оценило и не отправило на металлолом.

— Ингмар Шосс, — заявил он странно торжественным тоном, — по приказу командования вы будете уничтожены.

С этими словами он взмахнул ножом, лезвие прошло в трёх сантиметрах от моего носа, я отступил назад, приготовившись к его следующему выпаду.

Тут до меня дошло, что я отлично знаю, что мне надлежит делать. Голова этого не помнила, зато помнило тело, блок, захват, повернуть кисть, рывок вниз, противник падает, рука его выпадает из сустава. Я ведь бывший офицер, рукопашному бою меня учили, а там, на земном терминале, разблокировали эту часть памяти.

Следующий удар робота был куда серьёзнее, филонить он не собирался, вот только клинок ножа пронзил пустоту, а запястье было перехвачено, рука оказалась согнута в непривычном направлении, обычно это вызывает болевой шок, но роботы боли не чувствуют, поэтому пришлось довести приём до логического конца, положить его на пол и рвануть руку из сустава.

Тут я даже перестарался, кость не просто сломалась, обломок порвал синтетическую кожу, выплеснув наружу несколько капель густой коричневой жидкости, а рука робота теперь оказалась полностью парализованной.

— Достаточно, — прошептал он. — А теперь ногу.

Ну да, со сломанной рукой он мог преследовать меня, поэтому я от души врезал ему подошвой ботинка по щиколотке, раздробив пластик, из которого сделан сустав.

— Теперь бегите, — снова прошептал он. — Челнок вас ждёт. Удачи.

— Спасибо тебе, робот Шен-зи, — от всей души сказал я и рванул вверх по лестнице. Стартовая площадка располагалась на крыше здания. Оглянувшись, я увидел, как Шен-зи медленно ползёт в противоположную сторону. Алиби обеспечено.

Челноки стояли там, где и должны были согласно плану, стартовая площадка имела вид плоского квадрата, на котором стояли два странного вида аппарата. Они имели зализанный силуэт для снижения трения о воздух, но при этом никакого намёка на крылья. Ну да, тут ведь всё на антигравитации.

— Идентификация проведена, — уже привычно сказал искусственный голос. — Приглашаем на борт.

Два раза просить не требовалось, я нырнул в открытую дверь и занял место в кабине. Та имела вид небольшой комнаты, с пультом управления, сидением с ремнями, а в дальнем углу имелась прозрачная дверь санузла, где, помимо обязательных удобств имелся ещё и душ. Неплохо.

Когда я уселся в кресло пилота (рядом имелось ещё одно, которое по понятной причине пустовало) и пристегнул ремень, передо мной открылась огромная сенсорная панель с кучей кнопок. Я понятия не имел, что именно следует нажимать и в какой последовательности. Но тут механический голос снова пришёл на помощь:

— Желаете переключиться на прямое управление?

— Желаю, — немедленно согласился я.

— Вставьте руки в гнёзда.

По бокам от панели управления обнаружились два отверстия, в которые я сунул руки, на них образовалось нечто, вроде железных перчаток, а разум мой испытал ни с чем не сравнимое чувство единения с машиной.

— Отдавайте мысленные команды, — предложил голос.

Поначалу я пытался их проговаривать внутри головы, но быстро понял, что это ни к чему. Отдавать приказы машине я мог так же легко, как и собственным конечностям. Челнок бесшумно взмыл в небеса, сделал несколько виражей, потом свечой рухнул вниз, сделал мёртвую петлю, потом снова поднялся и направился за пределы атмосферы. Через несколько минут планета превратилась в крошечный коричневый шарик, размером с горошину. Зелени лесов и голубизны океанов там не просматривалось. Подумать только, я в космосе, вот тут, за тонким стеклом, космический вакуум.

— Направление? — спросил корабль.

Вот это вопрос. Всем вопросам вопрос. Я понятия не имею, куда мне сейчас бежать. По идее, надо валить куда-нибудь, где нет войск Федерации, а ещё лучше, на планеты повстанцев-монархистов. А как их найти? Допустим, у корабельного компьютера есть карта, но не стану же я с ним обсуждать свои политические пристрастия (их у меня, откровенно говоря, и нет вовсе, просто повстанцы точно не станут меня убивать) с кораблём. Откуда мне знать, какие у него инструкции на этот счёт, вдруг заложена программа борьбы с предательством, усыпит меня газом, а потом привезёт на базу Федерации.

— Точно не знаю, — честно сказал я. — Можно посмотреть карту?

Перед глазами сразу же возникла трёхмерная карта. Руки я вынул из гнёзд, а потому мог её регулировать, просто брал один участок и увеличивал его.

— Мне нужно куда-нибудь на окраину, есть планеты, далёкие от основных путей?

— Могу предложить планету Эрран, находится в трёх тысячах световых лет (тут я опять поморщился, световой год — понятие знакомое, а вот какие у них годы я не знал).

— Что она собой представляет?

— Тропический климат почти на всей территории, высокая вулканическая активность, население около ста миллионов человек и других гуманоидов, материальная культура на низком уровне, о своём включении в Федерацию не знают и с правительством никак не взаимодействуют. Там, в отдалённых от местной цивилизации местах имеется космодром, который сейчас частично разрушен.

— Кем разрушен? — подозрительно спросил я.

— Там были бои федеральной армии против инсургентов.

— И? Чем они завершились?

— Армия противника была выбита, космодром частично разрушен, отдельные отряды инсургентов рассеяны по территории и более опасности не представляют, их технопарк в настоящее время почти не существует. Дальнейшее огневое воздействие было признано нецелесообразным, дабы не разрушать планету.

— А федеральная армия, они до сих пор там?

— Остались только несколько опорных пунктов, основные силы отведены.

Сдаётся мне, ребята, чёрта лысого вы там победили, просто сделали хорошую мину, при этом немножко обосравшись, теперь отвели армию, а те, кто остался, сидят на блокпостах и носа не кажут, боясь по этому носу получить. А планету вы не стали разрушать не по моральным соображениям, которые у вас отсутствуют напрочь, а просто потому, что огневая мощь остатков космофлота слишком мала и не способна на такой подвиг. Корабли, как оказалось, тоже подвержены официальной пропаганде.

— Отлично, — сказал я. — Правь туда, как только выйдем на орбиту, покажешь мне базы федеральной армии.

А повстанцев я найду сам, подумал я про себя, а вслух спросил:

— Сколько времени займёт полёт?

— Около сорока часов, ещё два часа уйдёт на маневрирование и вход в атмосферу.

Опять за своё. Каких, мать вашу, часов? Какие они у вас?

— От меня что-то требуется?

— Нет, я всё сделаю сам, вам доложу, когда выйдем на орбиту, а также в случае возникновение нештатной ситуации. Вы в свободное время можете поспать или заняться другими делами.

Спать мне не хотелось, выспался я в тюрьме.

— А какими другими делами я могу заняться?

— Посмотрите в программах, там есть масса такого, чем можно себя занять в пути.

— А… как?

— Вставьте руки в гнёзда и закройте глаза, подключиться можно мысленно.

— Хорошо, — сказал я. — Занимайся своим делом, а я посмотрю.

Я поступил так, как он и сказал. Сунул руки, куда следует, их снова обволокло стальными перчатками, а когда я закрыл глаза, перед ними пошёл список всего того, чем был богат корабельный компьютер. Тут было много полезного. Например, учебники военного дела, как было указано в начале, для резервистов. Первым делом открыл раздел с оружием. В штатном комплекте корабля имелся комплект вооружения, например, стандартная войсковая штурмовая винтовка, названия у неё не было, только длинный ряд букв и цифр, значение которых мне было просто не интересно.

Итак, что она представляет собой? Перед глазами возникло изображение. В целом, просто автомат, даже похож на какие-то земные образцы. Зализанный футуристичный силуэт, вес… нда, тут метрическая система не в ходу, но вряд ли больше двух килограммов, при таких технологиях не проблема. Телескопический приклад, ствол, пистолетная рукоятка, спусковой крючок под скобой. Перед глазами возникли виртуальные руки, в которые я взял автомат. Повертел его так и этак, нашёл предохранитель (для тупых тут были стрелочки с названиями), выяснил, как вынимается обойма. Тоже ничего нового, просто плоская кассета, вставляется снизу, крепится на кнопке.

Осталось главное, выяснить, чем эта дура стреляет. Тут всё оказалось куда сложнее. Школьный курс физики у меня в голове был, но вот он тут оказался бессилен. Если вкратце, то из ствола с большой скоростью вылетает металлическое кольцо, которое и летит в цель, но поражают противника не сами эти кольца, а крошечные облачка плазмы, что они каким-то образом удерживают внутри себя.

Я, естественно, ни бельмеса не понял, но оказалось, что можно из такой штуки виртуально пострелять по виртуальным мишеням. Немедленно вызвал стрельбище и взял в руки оружие. Так, вставить магазин. Готово. На пятьдесят выстрелов. Теперь мишени. Те представляли собой ростовые фигуры без рисунков и кругов, ну, да ладно. Расстояние в сто метров или даже чуть больше. Тоже нормально.

На ствольной коробке автомата имелся какой-то навороченный прицел с дальномером, но под ним был и обычный, открытый. Его я и решил оставить, а оптику прогнал ленивым движением руки. Я лёгких путей не ищу.

Отдача была просто смешная, как из пневматики стрелять. Первые пять выстрелов были одиночными, но и их хватило, чтобы мишени превратились в кучу расплавленной жести. Каждое попадание прожигало в них дыру в которую мог бы пролезть я. После этого я велел обновить мишени. Они тут же сменились новыми, дав очередь, я немного провёл стволом горизонтально, мишени срезало, словно косой.

Следующим образцом была дальнобойная винтовка, которую в моём мире назвали бы снайперской. Это было оружие для точечного поражения, в том случае, если цель не требуется превращать в пепел. Стреляло оно металлическими пулями, но не за счёт давления газов, а за счёт электромагнита (точнее не скажу, всех тонкостей не понял), а вот с пулями можно было экспериментировать. Одна и та же пуля могла быть бронебойной, разрывной, и зажигательной. Как всё это помещалось, я понять не мог, тем более, что калибр не превышал десяти миллиметров. На головке пули стоял переключатель-кнопка, которую можно было нажать до разной глубины. На всякий случай я выстрелил по разу каждой пулей, в первом случае просто пробил мишень насквозь, во втором сделал дыру с кулак размером, в третьем — дыру в два кулака с оплавленными краями. В чём-то это было удобно, но я для себя решил, что такое не возьму, громоздкий, некрасивый и неудобный ствол, да и я не снайпер, сейчас, с расстояния в двести метров с оптикой попал в мишени, но в бою то же самое вряд ли смогу повторить.

Третьим оружием был настоящий бластер, стреляющий лучом, нагревающим всё, на что попадает. Вот только с самого начал мне сказали, что оружие устаревшее, что сейчас существует прекрасная индивидуальная защита, способная рассеивать луч до такой степени, что его попадание оставляет только лёгкие ожоги. А жаль. Оружие было компактным, с виду напоминало современный пистолет-пулемёт. На всякий случай, я выстрелил и из него, мишени послушно расплавились и начали сыпать искрами, но на них и защиты не было. Я подумал, что лучше использовать револьвер. Понятно, что по местным меркам это каменный век, зато и защиты от такого не придумано, вдруг да подействует. Да и просто он мне дорог, как подарок шерифа Клеменса.

Разобравшись с оружием, я начал искать следующие развлечения. Остановил выбор на главе «Рукопашный бой», тут с самого начала было оговорено, что обучаться подобным приёмам могут только офицеры, армейские, полиция и спецслужбы. Как в старом добром СССР. Просмотрев бегло кучу картинок и видеозаписей отдельных приёмов, я понял, что всё это мне отлично знакомо, я когда-то всем этим плотно занимался. И пусть большинство навыков без постоянной тренировки теряются, думаю, что среднего противника смогу победить.

Тут же щёлкнул по условной клавише «Тренировочный бой». Уровень сложности выбрал средний, не стоит пока перетруждаться. Компьютер запросил более глубокого погружения. Пришлось разрешить. Теперь уже всё моё тело окутали стальные нити, а через секунду я почувствовал себя в виртуальном мире, как в реальности. Я дышал воздухом, ощущал запахи, даже нога заболела, хоть и не так сильно, как в жизни. Кстати, про ногу я не подумал, она ведь помешает. Ну и ладно, это ведь виртуальность, совсем не убьют.

Я был голым до пояса, а на ногах были узкие тренировочные штаны из тянущейся ткани. Обут в какое-то подобие кроссовок. Под ногами борцовский ковёр. Через несколько секунд передо мной появился мой противник, человек моего роста и комплекции, тоже полуголый, лицо было стандартно невыразительным, как если бы робот Шен-зи хлебнул тормозной жидкости, ни одной эмоции, просто манекен, смотрит исключительно перед собой.

Прозвучал сигнал начала поединка. Противник сделал выпад, пытаясь достать меня кулаком в подбородок, я подался назад, ухватил его руку и, не останавливая её ход, вывел его из равновесия, аккуратно положив на ковёр. Нужно было добить, но спешить было некуда, я позволил ему вскочить, что он и сделал с поразительной ловкостью. На меня посыпались удары. Но ни один не достиг цели, я легко отводил их предплечьем. А вот выпад ногой прозевал, хоть удар пришёлся вскользь и по здоровой ноге, боль была чувствительной. На экране выскочила подсказка «Боль». Спасибо, уже почувствовал, симулятор был очень реалистичный. Я подался назад, приготовившись принимать новую атаку, его удар кулаком пришёлся в пустоту, а следом и сам он полетел вслед за рукой вперёд, а затормозил только о мой кулак, врезавшийся в солнечное сплетение.

«Болевой шок, неспособность продолжать бой».

Засветилась надпись по верху экрана. Отлично, выносите, давайте следующего. Лежавший на земле противник замигал и исчез, вместо него передо мной стоял следующий, чуть крепче первого на вид, но с такой же каменной рожей.

Сигнал. Он пошёл в атаку, теперь уже с опаской, видимо, система учитывала опыт предыдущего. Снова сшибка, я пропускаю удар в плечо, снова надпись «Боль», но едва заметная. Вывожу его из равновесия, но он оказывается ловок, каким-то невероятным способом выворачивается и отскакивает назад. Двухсекундная рубка. Я ухожу вбок, его удары идут в пустоту, а я резко поворачиваю корпус и ребро ладони с хрустом врезается ему в кадык.

«Боль. Остановка дыхания. Смерть.»

Бездушная машина выдала вердикт. Следующего я ожидал уже совсем спокойно, тело отлично помнило все приёмы, противник шансов не имел. Совсем.

Третьим был тяжеловес, более медленный, но мощный. А ещё он был борцом. Кажется, греко-римским, такому в захват лучше не попадать. Я и не попал, могучие руки сомкнулись на пустоте, колено влетело в живот, крутнувшись на месте, я добавил торцом кулака в затылок.

«Боль. Перелом черепа. Потеря сознания.»

Немного подумав, я перевёл уровень сложности на «Тяжело». Снова появился противник моего веса, только теперь он двигался куда быстрее, в движениях появилась кошачья грация, а техника напоминала кунг-фу. Поначалу пришлось отступать, скорости реакции едва хватало, чтобы ставить блоки и отводить удары. А тут ещё начала подводить выносливость, так уж вышло, что заниматься бегом и вообще физическими упражнениями мне в последнее время не приходилось. Причём, это была не полоска на экране, я натурально выдыхался. Да ещё и проклятая нога от резких движений заболела.

Но тут он, наконец, совершил ошибку, слишком сильно вложившись в удар, который прошёл мимо. Захват, рывок, он падает на пол. Рука выгибается в необычном для неё направлении, слышен хруст костей, сустав сломан.

«Боль. Потеря конечности. Неспособность продолжать бой.»

Я провёл ещё три поединка, пока не запросил у компьютера пощады. Все противники поплатились за свою самонадеянность, двое были искалечены, последнего я убил, проломив череп. Некоторое время отходил от последствий. Настучали мне неслабо, и пусть боль после выхода из программы отключилась, ощущения были не самые приятные. Я просто физически ощущал, как сижу на кресле и хватаю ртом воздух.

Что дальше? Я покопался в программах, но больше ничего интересного не нашёл. Была программа ножевого боя, но я её пока отложил, состояние не то. Ещё была программа минно-взрывного дела. Это уже интересно, да только слишком мудрёно, вообще, здесь минированием и разминирование занимались по большей части роботы. Только они могли запомнить хитрые программы, а в случае чего, их было не жалко. Прочитал только перечень мин с краткими характеристиками. Нехило напридумывали они тут. Воистину, быстрее всего человеческий разум изобретает средства уничтожения себе подобных. Были тут и обычные осколочные мины, вроде ОЗМ-72, которые я мельком видел в армии (условно). Были такие, что оставляют после себя четырёхметровый котлован, разнося всё вокруг вдребезги (притом, что сами размером с банку тушёнки). Были и те, что предназначены для ювелирной работы, точечно убивающие противника ударом смертельного излучения. Прошёл солдат сверху, а на следующем шаге упал и больше уже не встал. А прошёл в одном метре и остался цел. Были зажигательные заряды, в пламени которых испарялась жаропрочная сталь.

Впрочем, жуткая эффективность здешних мин компенсировалась совершенными средствами разминирования, технически обеспеченный противник может разминировать перед собой поле со скоростью наступающей пехоты. Партизанам с винтовкой при таком раскладе точно ничего не светит.

Окончательно выбившись из сил, я задал себе вопрос: а ничего развлекательного тут нет? Чтобы душой отдохнуть. Кино посмотреть, книжку почитать, музыку послушать? Нашёл интерактивное кино, можно было поучаствовать в современном общевойсковом бою, в качестве пехотинца-штурмовика, вот только там нужно бегать с оружием и в броне, а у меня после рукопашки до сих пор язык на плече лежит.

А кто сказал, что кино может быть только про войну? А про любовь? Особенно, любовь к красивой женщине? Нашлось и такое, более того, это был не просто фильм про любовь, а, скажем так, про любовь физическую. На экране сменялись фотографии женщин, опять же, с характеристиками, рост, вес, темперамент. Я остановился на крепкой блондинке с выдающимися формами. Можно было также выбрать обстановку, где всё будет происходить, от городской квартиры до кабины космического корабля. Немного подумав, я выбрал морской пляж.

Видимый виртуальный мир на несколько секунд потемнел. А потом я оказался на горячем песке, в нескольких шагах от меня лизал берег морской прибой, лёгкий бриз шевелил волосы, а в воздухе пахло йодом. Одежды на мне не было, но меня это не смутило, зачем одежда там, где нет никого, кроме меня и… она была рядом, две маленькие ладони легли мне на плечи. Я обернулся, и встретился с ней взглядом. «Вживую» она была ещё красивее, чем на фотографии. В мозгу снова зашевелились утраченные воспоминания. Это не она. Точно не она. Но, чёрт возьми, до чего похожа. Женщина ничего не говорила, только смотрела на меня, её ярко-голубые глаза словно бы забирались глубоко внутрь меня. Как могли бездушные компьютерщики такое сотворить? Или дело не в программе? Она просто подстраивается под моё собственное восприятие.

— Привет, — сказала она, голос был просто обворожительный. — Как тебя зовут?

— Ингмар, — назвался я новым именем. — А тебя?

— Алия, зови меня так. Поиграем?

Вместо ответа, я обхватил её за шею, как только что хватал противников на ковре, только на этот раз аккуратно, положил на песок, где вдруг материализовалось покрывало, а потом присосался к её губам жадным поцелуем. Это было даже лучше, чем групповуха в доме у доктора, там всё проходило как-то буднично, хотя и со вкусом, а тут, пусть и фальшивый, но акт любви.

Я покрывал поцелуями её тело. Она стонала, извивалась и требовала дальнейших ласк. Великолепное тело извивалось, губы её тянулись к моим. Когда мы, наконец, соединились, она издала громкий крик и обхватила меня ногами с совершенно неженской силой, ногти впились мне в спину, а от бесконечного поцелуя я начал задыхаться. Продолжалось это довольно долго. Она достигла разрядки раз, другой, а на третий раз мы сделали это вместе. Некоторое время ещё лежали, не в силах оторваться друг от друга, потом мы с великим трудом встали и направились к морю, где плавали, кувыркались и дурачились, словно малые дети. А потом снова оказались на берегу. Компьютер методично отсчитывал время, скоро наступила ночь. А мы продолжали любить друг друга в свете двух лун неправильной формы. А потом я просто уснул, прямо не выходя из виртуального мира.

Глава третья

Проснулся я от противно визжащего над ухом зуммера. Когда компьютерный мозг понял, что я, наконец, в сознании, то доложил:

— До прибытия в указанную точку осталось полчаса, приготовьтесь к приземлению.

— Всегда готов, — отозвался я и поднял голову, чтобы себя осмотреть.

Я сидел в кресле свободно, ко мне не подходили никакие провода, а руки просто свисали с подлокотников. Видимо, компьютер, заметив, что подопечный без сознания, просто отключил его от виртуальности и позволил спокойно поспать. Тело в кресле немного затекло, но это не беда. Сейчас разомнусь. Только сейчас заметил, что на борту есть искусственная гравитация. Совсем слабая, но достаточная, чтобы обеспечивать сцепление ног с полом.

При попытке встать выяснилась одна деликатная неприятность, в штанах было мокро. Оказывается, погружённый в виртуальную реальность мозг спровоцировал и реакцию тела, а оно отреагировало согласно своей природе. Ну, это не беда, на борту имеется душ. А бельё я сейчас сменю. Странно, что после драки не осталось синяков.

С удобствами всё прошло на ура. Несмотря на малую силу тяжести, струи воды из душа летели вниз, где поддерживалась тяга воздуха, туда и засасывало воду, не позволяя каплям летать по кабинке. Потом я надел свежее бельё, а грязное просто бросил в специальный ящик, а через пару минут мне его вернули сухим и чистым. Однако. Технологии продолжают радовать.

Потом я захотел есть. Копаться в запасах было лень, поэтому я просто обратился к компьютеру. Так и сказал:

— Есть хочу.

— Что именно хотите? — спросил бесстрастный машинный голос.

— Жареного мяса, хлеба и что-нибудь сладкое, а запить всё это чистой водой.

— Сейчас будет, — так же холодно откликнулся он.

Минут через пять на выдвижном столике перед креслом стояли тарелки с сочным жареным бифштексом (как такое вообще можно получать из сублиматов? Магия, не иначе), двумя большими кусками свежего белого хлеба и пирожным, в виде мягкой ватрушки с фруктовым желе внутри. А ещё имелся стеклянный графин с чистой водой. Расправившись со всем этим в рекордный срок, я отправился инспектировать корабельные запасы.

Первым делом, дорвавшись до оружия, подхватил уже знакомый автомат, а попутно нагрёб восемнадцать кассет с боеприпасами, благо, весили они совсем немного. Взял полдюжины гранат, осколочно-фугасные и зажигательные, неизвестно, какие события мне предстоят, в прошлый раз гранаты мне сильно помогли. Заглянул и в пищевой отсек, выгреб восемь дневных рационов питания, а до кучи добыл флягу для воды, которая по инструкции обладала встроенным фильтром. То есть, я мог туда налить грязную воду из лужи, а она каким-то неведомым образом очищалась. Совсем не лишнее приобретение в тропическом климате, где чистую воду раздобыть проблематично. Нашлась и аптечка, да не просто аптечка, в ней имелись средства почти от всех болезней, а вдобавок в сложенном виде там присутствовал тот самый металлический паук, который заштопает меня в случае ранения.

Нашлась тут и форма, броню я брать не стал, отчего-то защита от комочков плазмы, если даже таковая тут предусмотрена, казалась мне делом малополезным. Лучше просто не попадать под удар. Взял себе мимикрирующий камуфляж который, будучи надетым, сам подстроился под мою фигуру, а через несколько секунд принял окраску бортового оборудования, на нём скопировалось сидение пилота, пучок проводов, какие-то кнопки. Взял и ботинки с броневой защитой подошвы, которые тоже моментально приняли форму моих ног. Отлично, особенно понравился тот факт, что они почти ничего не весили, при этом позволяли бегать хоть по огню, хоть по гвоздям. В довершение экипировки надел на голову тактический шлем (если я правильно понял инструкцию). Каска не мешала смотреть по сторонам, а если опустить забрало, показывала окружающую действительность уже в новом виде, фиксируя наличие посторонних, измеряя расстояния, а при стрельбе помогало целиться. Я пока поднял его на лоб, нужно будет опробовать в деле.

Будучи готовым, я отдал корабельному компьютеру команду на снижение. На монитор перед сидением было выведено изображение поверхности. Как я и предполагал, сплошной зелёный ковёр, изредка пересекаемый голубыми нитками рек, кое-где торчат невысокие горы, далеко на востоке показался океан, но тоже какой-то несерьёзный. Пропорции воды и суши тут явно в пользу последней. Замигали огоньками базы федеральной армии, я благоразумно сметил место высадки дальше на север, компьютер предупредил, что там есть высокая опасность встречи с подразделениями инсургентов, но я сразу заявил, что их не боюсь и готов к бою. Компьютер вяло согласился. Он вообще ничем не интересовался, даже тот факт, что в кабине сидит беглый уголовник, его абсолютно не смущал.

Корабль снижался, скоро стало возможным разглядеть отдельные детали, основная часть растительности была представлена неправдоподобно высокими деревьями, раскинувшими свой кроны метров на пятьдесят в стороны. Не удивлюсь, если ниже находится густой подлесок, где всё переплетено лианами и без мачете не пройдёшь.

— Выбираю место для высадки, — сообщил компьютер.

Я только кивнул, компьютеру виднее.

Место таковое нашлось в виде небольшой поляны. Деревья тут отчего-то не росли. Только мелкий кустарник и странного вида трава, похожая на торчавшие из земли зелёные спиральки, высота которых достигала человеческого колена.

— Есть ли на планете агрессивная фауна? — спросил я напоследок у компьютера.

— Фауна имеется, присутствуют крупные хищники, рекомендуется перемещаться в броне и с оружием.

— Спасибо, — сказал я и распахнул дверь шлюза.

Вдохнув местного воздуха, я слегка опьянел, даже голова закружилась. Сплошной зелёный покров неустанно насыщал атмосферу кислородом, успевая перерабатывать весь углекислый газ, что выбрасывали многочисленные вулканы. Чистый зелёный уголок, который люди и «другие гуманоиды» ещё не успели загадить.

Прикинув, в какой стороне базы федералов, я направился в противоположную. Рано или поздно я кого-нибудь найду, потолкую с ними, а потом решу, как поступить дальше. Возможно, среди повстанцев найдётся кто-то, кто раньше знал Ингмара Шосса, это будет лучше всего.

Джунгли, к счастью, были весьма умеренные. Попадались лианы и развесистые кусты, но идти это почти не мешало, первые пару километров я ни разу не пустил в ход мачете. Я подумал, что так недолго и заблудиться, но вспомнил, что в шлеме имеется подобие навигатора, которое безошибочно выведет на корабль. Агрессивная фауна пока не показывалась, по веткам перебегали какие-то мелкие зверьки, вроде белок, да один раз через дорогу проползла внушительных размеров змея, напоминающая анаконду. Я ещё заметил у неё по бокам рудиментарные конечности. Меня она проигнорировала, как, наверное, любую добычу, которую не сможет проглотить.

— Вижу цель, — раздался голос в голове, я встрепенулся, что ещё за цель? — Временный лагерь, ориентировочная численность противника — двадцать штыков.

Только тут до меня дошло, что это говорит переговорное устройство в шлеме, а я про него и не знал, как тот чукча-танкист из анекдота, у которого «шапка разговаривает».

— Принял, выдвигаемся, — ответил другой голос, — приготовьтесь к обходу.

Кто это у нас? Логика подсказывала, что на мне экипировка федеральной армии, а значит, и рация настроена на их частоту. Они нашли противника и готовятся его уничтожить. А мне требуется совсем другое. Надо пойти вперёд и поучаствовать. Вот только куда? Диапазон действия рации, как я понимаю, очень велик, они могут быть в двух шагах, а могут и в десятке километров от меня.

Всё же я их нашёл. И тех, и других. Федералы, которых насчитывалось около дюжины (видел я не всех) как раз подходили к лагерю, представлявшему собой хутор из нескольких жестяных будок, среди которых виднелись люди, абсолютно беспечные с виду и уж точно не ожидающие нападения.

Оказалось, что всё не так. Повстанцы засекли врага и теперь просто создавали иллюзию, готовые отразить нападение. Это я понял, когда отрубилась связь.

— Что происходит? — спросил старший группы, — почему я вижу лишнего бойца?

Ответить ему никто не успел, связь просто замолчала, а бойцы правительственных войск начали поднимать забрала шлемов. Ага, значит, вам вообще всё заглушили, теперь, как в двадцатом веке, пойдёте в штыковую атаку с криком Ура.

Но даже этого я допускать не стал, повстанцы вряд ли хорошо вооружены, нужно помочь им, к тому же это облегчит наш дальнейший контакт. Встав во весь рост, я вскинул автомат и дал длинную очередь, стараясь скосить всю группу, что стояла от меня шагах в тридцати, прикрытая травянистым кустарником. Отдачи у автомата почти не было, поэтому очередь легла одной линией. Броня у них была, но она не выдержала множества попаданий. Через пару секунд вся группа лежала на земле, объятая пламенем, кое-кто уже начал рассыпаться в пепел.

Но такая участь постигла не всех, тот боец, что находился на правом фланге, умудрился пережить все попадания. Я определил его, как пулемётчика, это был человек огромного роста и необычайно широкий в плечах. Всё его тело покрывала странного вида броня. Металлические ромбы со спичечный коробок, соединённые между собой витыми проводами. По этим-то проводам и пробегали яркие огоньки после каждого моего попадания, а никаких повреждений нанесено не было.

Взревев раненым динозавром, он начал разворачивать своё оружие, напоминавшее не то пулемёт, не то скорострельную пушку, этот ствол для надёжности был даже зафиксирован на его поясе специальными креплениями. Я не знал, сколько у меня ещё оставалось «патронов» в магазине, но решил, что если не удаётся достать пулемётчика, то можно попробовать разбить его пулемёт.

Так я и поступил, после нескольких попаданий стальная туша громко хрюкнула, выдала из ствола облако огненных брызг, а потом и вовсе замолчала, не сделав ни единого выстрела. Отшвырнув оружие назад (крепления при этом отвалились сами собой), он сделал шаг мне навстречу, одновременно вытаскивая из-за спины тот самый морально устаревший излучатель, который я изучал во время полёта. Против меня он обязательно бы подействовал.

В своей вымышленной прошлой жизни я любил смотреть вестерны. Дуэль с выхватыванием револьверов всегда находил занятной. Вот теперь мне пришлось сделать то же самое на практике. Оружие мы выхватили почти одновременно, но, видимо, я всё же выиграл какие-то доли секунды. Грянул оглушительный выстрел, отдача ударила с силой лошадиного копыта. Он тоже успел выстрелить, ствол дерева за моей спиной вспыхнул ярким пламенем. Пулемётчик пошатнулся и сделал шаг назад, в груди его теперь имелась кровавая дыра, в которую при желании можно было просунуть кулак. Через пару секунд он рухнул, свернувшись в большой тёмный комок. Гениальные инженеры, придумавшие броню, защищавшую от зарядов плазмы, не смогли предусмотреть защиту от маленького куска мягкого металла.

— Стой! — крикнули сзади. — Брось оружие.

Я бросил револьвер на землю, где уже лежал автомат, медленно снял шлем и так же медленно обернулся. Позади меня стояли трое молодых парней, одетых в такой же камуфляж, они держали меня на прицеле автоматов.

— А теперь скажи нам, — начал говорить ещё один боец, постарше годами, видимо, командир. — Кто ты такой, что здесь делаешь и зачем убил своих?

— Вообще-то, — начал я, разглядывая собеседника, это был мужчина лет сорока на вид, черноволосый, высокого роста, а комплекцию разглядеть не получалось, поскольку на нём было нечто, вроде маскхалата, в лице его сквозило что-то арабское, явно родился в тёплых широтах. — Они мне не свои, я на стороне императора. Камуфляж взял в захваченном челноке. Ищу повстанцев, узнал, что они здесь. Зовут меня Ингмар Шосс, но больше о себе ничего сообщить не могу, память у меня заблокирована.

— Шпион, — выдал вердикт один из бойцов.

— Посмотрим, — командир оказался более рассудительным. — Ведите на базу, там выясним.

Я думал, что мне завяжут глаза, но командир объяснил, что никакой нужды в этом нет, если они поймут, что я враг, то просто убьют меня на месте, скормив тело болотным тварям. Или даже не станут убивать, болотные твари неразборчивы, сожрут и живым.

База находилась далеко. Шли мы больше двух часов, нога снова начала болеть, а принять таблетку мне не позволили. Их временный лагерь вовсе не был таковым, это была просто ловушка для разведгруппы федералов, а штыков там было не двадцать, а только шесть, обманывать хитрую аппаратуру тут умели. Когда мы ушли достаточно далеко, за спиной грянул мощный взрыв.

— Заработала связь, — объяснил командир. — На базу пришёл сигнал, что все члены группы мертвы, тогда они нанесли удар по площади.

— Нас не выследят? — подозрительно спросил я.

— Их система обнаружения давно вскрыта нашими специалистами, работаем всегда с опережением. Так уж получилось, что лучшие люди остались у нас.

База имела специфический вид, точнее, вообще никакого вида не имела. Мы просто вошли в старую гнилую избушку, там командир немного повертелся на месте, после чего в полу открылся большой люк. Под ним была лестница, круто уходившая вниз. Разглядеть что-либо дальше четвёртой ступени сверху не получалось, но, когда мы пошли вниз, автоматически зажегся свет.

Но и так я ничего интересного не увидел. Простые серые стены из камня, под ногами металлические ступени, которым, казалось не будет конца. Лестница всё время поворачивала, шли мы минут двадцать, опустившись вниз на высоту десятиэтажного дома. Когда спуск наконец закончился, мы пошли дальше по длинному узкому коридору. Под потолком висели странные предметы, чем-то напоминающие древние видеокамеры, надо полагать, какое-то оружие, способное снести любых врагов, прорвавшихся в коридор.

Когда и этот поход окончился, мы оказались в каком-то подземном дворце с высокими потолками, колоннами из белого мрамора с красными прожилками, широкими лестницами, устланными ковром и ярким светом, который лился отовсюду.

Бойцы быстро разбежались, кто куда, а меня командир отвёл к двери одного из кабинетов. Никакой таблички там не было, но и сама дверь, сделанная из цельного куска дерева (с местными деревьями в пять обхватов это несложно сделать) с фигурной резьбой и инкрустациями из блестящего белого металла, говорила о том, что сидевший за ней человек очень непрост и место в здешней иерархии занимает далеко не последнее.

— Господин командующий, — обратился командир группы, слегка приоткрыв дверь. — Во время задания нами был найден человек. Утверждает, что его зовут Ингмар Шосс.

Широкое кресло развернулось, теперь лицом к нам сидел худощавый пожилой мужчина с короткой бородой, белой, как снег, и блёклыми серыми глазами, одет он был в белоснежный мундир, похожий на те, которые в моём мире носили лет сто назад. Он смерил меня глазами, потом некоторое время размышлял, после чего выдал:

— Я вижу, что это он. Вот только не знаю, каковы его намерения.

Глава четвёртая

Вместо разговора меня потащили в лабораторию, где прогнали через огромный сканер, который просветил каждую клеточку моего тела. Только после этой процедуры, от которой у меня ещё долго стоял звон в ушах и слегка подёргивались руки, мне было позволено вернуться к командующему и продолжить разговор. Командующий всё так же сидел за столом и вертел в руках странные кубики из блестящего металла, которые от прикосновения пальцев меняли свою форму.

— Ингмар Шосс, — сказал он странным тоном, глядя куда-то мимо меня, позади меня стояли двое бойцов с автоматами. — Капитан специального подразделения космодесанта. На службе уже больше десяти лет, имеет несколько наград, в том числе высшую награду Империи — Звезду Фиолетовой Пыли. Правда, наградные листы засекречены, но это не значит, что награда незаслуженная. В имперской армии никому, даже аристократам, не давали наград просто так. Ты, парень, выполнял какую-то грязную работу в дальних углах Галактики.

Он временно замолчал, видимо, собирался с мыслями, чтобы продолжить рассказ.

— Я очень рад, что вы мне рассказали, господин командующий, — скромно сказал я. — И буду признателен, если расскажете остальную мою биографию, поскольку сам я ничего этого не помню.

— Блокировка памяти? — с подозрением спросил он. — Тогда расскажи мне, что ты помнишь? А главное — как добрался сюда, с заблокированной памятью это сложно сделать?

Я начал рассказывать:

— Несколько месяцев назад я жил на одной планете, вроде этой, там неплохой уровень технического развития, есть электричество, автомобили, самолёты. Потихоньку осваивают ближний космос. Впрочем, это неважно. Я был простым человеком, работал, но в последнее время не мог работать из-за травмы ноги.

— Насчёт твоей травмы, Ингмар, разговор отдельный, — задумчиво произнёс командующий.

Меня это несколько обрадовало, по крайней мере, к личности моей вопросов нет.

— Так вот, — я продолжил. — У меня было другое имя, Олег Бортман, но думаю, вам оно не интересно. А потом что-то случилось, люди вокруг словно сошли с ума, каждый пытался меня убить. Некоторые делали это осмысленно, кто-то их нанимал за деньги, некоторые действовали в каком-то гипнотическом трансе, мне пришлось спасаться бегством, но меня почти всегда находили. Потом мне встретился мальчик, точнее, не мальчик, просто некое существо, выглядевшее, как маленький мальчик. Звали его Айман, он объяснил, что за мной охотится какой-то лаброс.

Глаза старика вспыхнули.

— Не может быть! Ради тебя отправили… Значит, была причина, видимо, я чего-то не знаю. Продолжай.

— Так вот, он мне объяснил, что я — это не я, что память у меня фальшивая, я ему поверил. Потом он с помощью пространственного разрыва перенёс меня на большое расстояние, в другой город, где отправил по одному адресу, в оружейный магазин. А там два человека, которые тоже знали многое, сказали, что от лаброса спрятаться можно, после чего переправили на изнанку пространства.

— Я, кажется, знаю, что это за планета, — проговорил командующий, продолжая играть кубиками. — Более того, я там был однажды, в бытность свою молодым офицером. Пространственные аномалии на планете — большая редкость, поэтому там работали наши научники. Раньше работали.

— Попав туда, я с большими приключениями добрался до противоположной стороны планеты. Там имелась какая-то радиоактивная свалка, в центре которой я обнаружил выход на поверхность. Поднявшись, я оказался в другой стране, там меня тоже попытались убить, для чего организовали почти войсковую операцию, но не смогли, я смог добраться до станции.

— И, что тебе там сказали?

— Сказали, что память целиком разблокировать не смогут, только знание языков и механические навыки тела. А потом предложили воспользоваться терминалом. Я не знал названия планет, поэтому отправился на ту, с которой прибыл. Кэмбэлл 211. Там я обнаружил тюрьму, но она была закрыта, в здании оставался только андроид, который кое-что мне смог рассказать.

— И что же он рассказал?

— Он пробил меня по базе данных, сказал, что я был заключённым в этой тюрьме, но дело моё засекречено, а допуска у него нет. Сказал также, что я политический и сражался на стороне монархистов. Потом ему поступил приказ убить меня, но он не захотел его исполнять, сказал, что его программа против. Мы изобразили драку, я его легко победил и захватил челнок, а на нём уже прибыл сюда. Тот факт, что здесь есть ваши подразделения, узнал из памяти корабля. Теперь я здесь.

— Андроид шестого поколения? Понятно. Тогда боялись восстания слишком умных машин, а потому внедрили в программу высокий уровень человеколюбия. И изменить это, не меняя всей поведенческой матрицы, было невозможно. По этой причине в армии до сих пор служат живые люди, а не андроиды.

— Он именно так и объяснил, а ещё сказал, что не стоит путать его с лабросом.

— Всё звучит логично, кроме некоторых странностей, — он некоторое время помолчал, кубики в его пальцах слились в один параллелепипед, который быстро стал кубом. — Теперь послушай, что известно мне: Ингмар Шосс — это ты, я знаю, поскольку видел тебя раньше. Экспертиза тоже подтвердила это. Ингмар Шосс был офицером спецподразделения, участвовал в нескольких конфликтах, характеризовался положительно, имеет, как я уже сказал, награды. Большая часть подвигов секретна даже от меня. После переворота он оказался, как и следовало ожидать, в рядах наших войск, там я его и встретил впервые. Под командованием Шосса был батальон космопехоты, военная элита, сильно разбавленная добровольцами, которых готовили на скорую руку. Батальон участвовал в битве на Верроне, наиболее серьёзной заварухе того времени, если не брать во внимание бои в космосе, конкретно ты, с одним своим батальоном захватил столицу, выбив противника, а потом удерживал её в течение четырнадцати дней, а когда сам город был потерян, ещё несколько дней с остатками батальона оборонял космопорт. Тогда смогли эвакуировать почти всех людей и технику, а вот ты сам, а с тобой ещё горстка героев, не смогли уйти. Я видел приказ о награждении Ветвью Салина, но, насколько мне известно, награда тебя не нашла. Дальше информация смутная. Вроде бы, ты попал в плен, но каким-то образом ухитрился скрыть свою личность и звание, оказался в тюрьме на Кэмбэлл 211, был одним из организаторов бунта. Этот бунт жестоко подавили, убив при этом почти всех заключённых. Там твои следы потерялись, ты числился в списках убитых, но труп твой никто не видел. Осталось только выяснить, какие такие доброжелатели несколько раз тебя спасали, а потом спрятали на далёкой планете.

Я только развёл руками.

— Ты уж извини, но у нас есть большие подозрения, что всё это неспроста, теперь они стали меньше, поскольку экспертиза подтвердила блокировку памяти, причём, очень надёжную. Отправлять шпиона, который не помнит задания, никто не станет.

— А что ещё показала экспертиза? — осторожно спросил я.

— Метки, у тебя их несколько. Самая простая — метка заключённого, имя, возраст, совершённое преступление, ссылка на личное дело. Вторая осталась у тебя со времён службы, эту метку носили офицеры спецслужб, она даёт большие преимущества, но тут есть две странности. Первая: после переворота все офицеры, сохранившие лояльность прежней власти, оказались вычеркнуты из списков, их метка уже больше никак не помогала в работе. А твоя функционирует по-прежнему, видимо, какой-то очень серьёзный специалист сумел обмануть систему, не знаю, кто это, но я бы хотел с ним поговорить. Вторая странность: метка эта скрыта от обычного сканера, если не копать глубоко, то сканер показывает, что ты — капрал с таким же именем, эти изменения внести проще, скорее всего ты сам это сделал с помощью дежурного специалиста, опасаясь попасть в плен. И ещё…

Я весь обратился в слух, тем более, что говорил он очень тихо.

— Твоя нога, — выдал командующий. — Ты точно не помнишь, что с ней случилось?

— Согласно наложенной памяти, я попал в аварию на транспортном средстве. Но я знаю, что это не так.

— И я это знаю, а также могу сказать, что случилось с твоей ногой. Часть берцовой кости удалена, просто вырезана самым варварским образом, скорее всего, операцию делали в полевых условиях, и не роботы, а живые люди. Кость заменена дрянным пластиком, удивительно, как он не сломался от долгой ходьбы.

— Зачем?

— Версии могут быть разные, но медики сказали, что на ранение это не похоже. Единственный логичный вариант — тебе удаляли метку. Есть такие метки, что невозможно удалить, не повредив часть тела. Это что-то очень важное, гораздо важнее, чем то, что ты был офицером у повстанцев, хотя за это федералы запросто могли тебя расстрелять.

— И что мне делать теперь? — спросил я, голова уже пухла от знаний, вот только главного недоставало.

— Думаю, что мы тебе поверим, у нас сейчас нет возможности как следует всё разузнать, найти тех, кто сражался рядом с тобой, тех, кто помог сбежать во время бунта в тюрьме (сделать это без посторонней помощи невозможно), тех, кто заблокировал память и отправил на далёкую планету. Некоторое время ты отдохнёшь на базе, тебя подлечат, после чего с группой бойцов отправишься на задание.

— Какое?

— Я пока не придумал, но будь уверен, задание будет важным. Специалисту твоего уровня не пристало заниматься подкладыванием мин на сидение федералам.

На выходе мне вернули револьвер, а когда я поинтересовался судьбой автомата, сказали, что он сдан в арсенал, на базе нечего делать с боевым оружием, выдадут, когда отправлюсь на задание.

Поскольку я числился офицером, то жить мне полагалось не в общей казарме, а в довольно уютном номере, с кроватью, санузлом и обеденным столиком. Ещё имелось какое-то подобие телевизора, но я не сразу научился его включать, а на привычное прикосновение он отчего-то никак не отреагировал.

Но отдыхать мне долго не дали, скоро в дверь номера постучали, на пороге стоял невзрачного вида человек, назвавшийся Дригом, это был главный медик базы, который получил приказ оказать мне медицинскую помощь. Я немного растерялся, медики ведь должны были носить белый халат, а этот был в сером комбинезоне и больше походил на рабочего из автомастерской. Тем не менее, помощь мне требовалась, а потому я безропотно прошёл в операционную.

Мою многострадальную ногу закрепили в странного вида станке, я не мог видеть, что с ней делают, чему был очень рад. Анестезия тут была на высшем уровне, а потому я просто ничего не чувствовал. Врач по имени Дриг ковырялся в моей ноге с большим азартом, причём, делал это не руками, а каким-то странным приспособлением, стальной перчаткой, напоминающей тех самых медицинских пауков. Выходило, что у него теперь дюжина пальцев на одной руке, и все они действуют независимо друг от друга.

— Вы действительно не помните, как это произошло? — спросил он.

Я покачал головой.

— Думаю, это к лучшему, — он чем-то скрежетнул, потом дёрнул на себя. В одной из клешней «паука» оказалась странного вида палочка из чёрного пластика. Я с ужасом подумал, что это и была суррогатная кость. Стало быть, теперь у меня в ноге нет кости. — Пережить такое не каждому дано, и дело даже не в боли, хорошая анестезия поможет вам избавиться от физических неудобств, но само ощущение того, что из вашего тела вынули кость — неслабый стресс, я бы ни за что не дал согласие на такое.

Он взял в руки тонкий металлический стержень примерно той же длины и снова погрузился в работу. Говорить ему это не мешало.

— Кроме прочего, операцию делали… не топором, конечно, но чем-то, вроде того, я бы сказал, что это какой-то лазерный резак. Использовали то, что было под рукой.

— Я слышал про плазменную иглу, — вспомнил я.

— Может быть, это была и она, вот только тогда этот человек должен был иметь стальные нервы и отличный глазомер, иначе бы вы просто остались без ноги.

— А что вы делаете сейчас? — с опаской спросил я.

— Вы правда хотите это знать? — он хитро прищурился.

— Нет, — поспешно отмахнулся я. — не надо, это я так, сдуру спросил.

Доктор негромко рассмеялся.

— Сейчас я соединил верхнюю и нижнюю часть кости металлическим стержнем. Он пока будет заменять вам саму кость. Потом, точнее, прямо сейчас, будет запущен процесс формирования костной ткани вокруг него, настоящей костной ткани, а не пластикового заменителя.

— А когда я смогу встать? — спросил я, командующий говорил мне о каком-то задании, а тут выходит, что я почти инвалид.

— Встать, я полагаю, вы сможете уже послезавтра, ходить с тростью начнёте ещё через три дня, бегать, пусть и недалеко, сможете через сорок-пятьдесят дней, а полностью избавитесь от неприятных ощущений через полгода-год.

Я не стал уточнять, какой именно год он имеет в виду. Доктор закончил работу, после чего снял свою перчатку и небрежно бросил её поверх раны. Перчатка, впрочем, не стала лежать без дела, а начала проворно двигаться, судя по всему, штопала рану.

Когда всё было закончено, врач выдал мне баночку с обезболивающим и отпустил меня к себе. Для этого два робота-санитара (не андроиды, а просто стальные табуретки с множеством рук-манипуляторов) переложили меня в большое инвалидное кресло, нога моя была вставлена в непонятный металлический кожух, откуда торчали провода, трубки, по которым циркулировала какая-то жидкость, датчики с какими-то цифрами. Доктор велел ничего не трогать, сказал, что если не забывать пить таблетки, то неприятных ощущений не будет. Их и не было, я вообще не чувствовал, что у меня есть нога.

Кресло тоже было роботизировано, управлять им мысленно я научился не сразу, поэтому использовал маленький джойстик, который позволял креслу проворно выруливать по коридорам, не задевая проходивших мимо людей. Вот только номер мой находился двумя уровнями выше, а где здесь лифт, и есть ли он вообще, я понятия не имел. Нужно как-то подняться по лестнице. Тут оказалось, что я зря переживаю, здесь всё-таки развитая техническая цивилизация. У кресла при виде лестницы откуда-то отросли вполне серьёзные стальные ноги, целых четыре, с плоскими «копытами» на концах, которые тут же бодро потопали по ступеням вверх, а стоило мне оказаться на нужном уровне, как они так же быстро втянулись обратно, а дальше я снова поехал на колёсах.

По возвращению в номер меня ждал ужин. Кормили тут хорошо, даже слишком. Теперь я от вынужденного безделья точно наберу килограмм несколько. В глубоких бумажных тарелках был суп, жаркое из мяса неизвестного животного, что-то похожее на хлеб, но не хлеб, совсем другой вкус. К этому прилагалась минеральная вода без газа и небольшая бутылочка слабого алкогольного напитка, вкусом напоминающего вино.

Помимо вкуса, этот напиток удивил ещё и формой сосуда. Это была сильно вытянутая бутылка из материала, напоминающего фарфор, а поверхность была рифлёной, при этом сама бутылка извивалась зигзагом. Может, у меня с воображением что-то не так, но мне такая конструкция напоминала кишку. Впрочем, на вкусовых качествах это никак не сказалось, напиток был отменный, а спирт в нём почти не чувствовался. Офицерская пайка оказалась выше всяких похвал.

После такого ужина я слегка опьянел и уже совсем было собрался расслабиться на мягкой кровати, как мой покой тут же был нарушен самым бесцеремонным образом. Загорелся экран «телевизора», на нём тут же возникла физиономия молодого солдата.

— Господин капитан! — едва не заорал он. — Я рад снова приветствовать вас в наших рядах.

— Ээээм… я тоже рад, а с кем имею честь?

— Олсон. Капрал Олсон, я сражался под вашим командованием на Верроне. Мы космопорт держали несколько дней. Я почти до самого конца там был, только когда получил ранение, вы заставили меня эвакуироваться. Я был последним, кого удалось вывезти живым. И ещё вы.

Я подумал, что секретность на базе точно хромает. Впрочем, я ведь ходил по коридорам, а меня вполне могут знать в лицо. А может быть, с ним говорили местные контрразведчики.

— Олсон, — серьёзно сказал я. — Понимаете, в чём моя проблема. У меня нелады с памятью после ранения, так уж вышло, что битву эту я не помню, медики обещали помочь. Но пока безрезультатно. Не могли бы вы мне что-нибудь рассказать?

— Да, конечно, — он явно обрадовался возможности хоть чем-то помочь бывшему командиру. — Что вас интересует?

— Всё, с самого начала. Времени у меня много, — я постучал по железкам на ноге. — С удовольствием послушаю.

— Это было почти год назад, — начал он, погружаясь в воспоминания. — Батальон поначалу был вовсе и не батальоном, там и двух рот не набиралось, поэтому нас разбавили резервистами с планет, которые не подчинились Федерации. У нас было только два месяца на подготовку, вы тогда носились по лагерю, как бешеный, новичков учили день и ночь. Я не помню, когда я спал. Моя задача состояла в том, чтобы обучить их пользоваться тяжёлым оружием. Вы запретили им тратить время на изучение устава, строевую подготовку и прочие глупости. Только военное дело. Много было малограмотных, это было ужасно, приходилось им всё объяснять на пальцах. Но к концу обучения каждый из них мог воевать не хуже стариков, по крайней мере, мы так считали. А потом время вышло.

— А как мы высаживались, — поинтересовался я. Пусть я трижды геройский капитан, многих вещей элементарно не помню.

— Это отдельная история, — воскликнул он. — У нас было мало времени, точку высадки могли накрыть почти сразу, артиллерия на планете была не до конца подавлена, на орбите нам не хватало огневой мощи. Поэтому высаживались не в отдельных капсулах, а сразу в бронированном транспорте, представляете, что это было? Я тогда едва в штаны не наделал, а о молодёжи и говорить нечего. К ним прикрепили маломощные антигравы, которые, того и гляди, отвалятся. Мы словно летели в пропасть. Затормозили уже у поврехности. Тогда антигравы отстрелили, а сами, сразу на колёсах, направились к столице. Взяли её быстро, тамошний гарнизон примерно втрое превосходил нас по численности, была ещё полиция, да какое-то ополчение успели собрать. Вот только все эти люди были размазаны по периметру, а мы атаковали в одном месте. Их артиллерия даже выстрелить толком не успела, мы их заткнули тяжёлыми плазменными мортирами, ну, вы помните, такие толстые, которые вдвоём на носилках переносят?

Я, естественно, ничего не помнил, но на всякий случай кивнул.

— Так вот, когда вломились в сам город, он почти опустел, население частично было вывезено, а частично пряталось по убежищам. Это хорошо, там такой ад был, что гражданским точно несдобровать. Мы отбивали квартал за кварталом, сопротивление было минимальным, а потом вышли к космопорту. Тут нас ждал первый серьёзный противник — десант Федерации, толковые вояки. Их ещё до переворота отобрали из имперских частей. Мы их ненавидели. Их силы были примерно равны нашим, вот только десантирование ещё не завершилось, открылись не все капсулы, поэтому половину их подразделения мы перестреляли, как в тире. Потом и с остальными покончили. Город был в наших руках.

— А почему мы потом проиграли?

— Группировка на орбите не выдержала. Один из главных кораблей, линкор, просто ушёл с места боя. Там, на капитанском мостике, окопались предатели, командование хотело перейти на сторону врага, но честные бойцы отказались подчиняться. На борту завязался бой. Наши потом одержали победу, но враги добились своего, в течение всей битвы линкор простоял без дела. А это была половина огневой мощи нашего флота. Надо отдать парням должное, никто тогда не сбежал и не сдался, хотя возможность к тому имелась, стреляли до последнего, пока оставались ещё исправные орудия. Немногие выжившие рассказывали, как после разгерметизации огневых башен они управляли орудиями вручную, надев скафандры, а когда их сносило обломками, на их место вставали другие. Погибли почти все, но и проклятым федералам нанесли такой урон, что они с тех пор избегают крупных операций, просто нечем. Изредка где-то высаживают десанты, прикрывая их парой старых крейсеров. А про мощные орбитальные бомбардировки и вовсе забыли, сейчас строят новые корабли, да только это дело долгое.

— Понятно, — как-то так я это себе и представлял. — А что с нами потом было?

— После этого к нам не смогла подойти помощь, планету собирались сделать плацдармом для дальнейшего наступления, но после разгрома орбитальной группировки на этом поставили крест. Нам оставалось только держаться, благо, огонь с орбиты почти не вёлся. Те, кого высаживали в других местах, постепенно втягивались в город, здесь хотя бы имелись запасы еды, воды, медикаментов и боеприпасов. Максимальная наша численность тогда составила два полноценных полка, почти пять тысяч штыков, правда, среди них было много раненых. К этому времени высадился десант федералов, которые, по пути к столице, стягивали в себя все местные силы. Не знаю, сколько их было всего, но очень много, намного больше, чем нас. Они взяли столицу в плотное кольцо, которое сжималось всё туже, у нас уже начал сказываться недостаток боеприпасов, особенно к тяжёлому оружию. Их потери были чудовищны, но их это, казалось, совсем не волнует. Я сам помню одну улицу, заваленную трупами так, что бронетранспортёр не мог проехать. Нас тоже становилось всё меньше, приходилось отступать, чтобы хоть немного сократить периметр обороны. Космопорт был завален ранеными, эвакуировать их было некуда, медики оперировали прямо на месте.

— А кто тогда командовал? — уточнил я, два полка под командованием капитана — это как-то слишком, даже по нашим меркам.

— Офицеров оставалось мало, поначалу во главе был полковник Морг, но он постоянно был на переднем краю, постоянно вертелся там, где стреляют, это похвально, это воодушевляет солдат и позволяет лучше контролировать поле боя, да только в один прекрасный момент ему оторвало голову. Тогда в должность командующего вступил майор Риан, но он и в приказе о назначении расписаться не успел, сгорел в танке. Остались только вы, господин капитан. К тому времени за нами оставался только сам космопорт, но его, на беду федералов, построили капитально, стены из огромных каменных глыб, которые выдерживали удары гаубиц. Там мы и держались ещё сутки, в плен никто не сдавался, а бежать нам было некуда. Потом появилась надежда, на орбите завис большой десантный корабль и несколько малых, которые начали высаживать челноки для эвакуации. Корабли был голые, без всякого прикрытия, его спасло только то, что орбитальная группировка врага пребывала не в лучшем виде, они потом спохватились, но было поздно. Мы эвакуировали раненых, больше тысячи человек. Оставалось ещё около пятисот, среди них тоже были раненые, а те, кто не был ранен, едва стояли на ногах от усталости. С челноками прибыло подкрепление, всего пара сотен бойцов, свежих и с полным боекомплектом, но он уже погоды не сделали. Но мы ещё продолжали держаться, когда я получил ранение, вы приказали мне садиться на последний челнок. Космопорт уже был почти целиком в руках врага, только в ближайших коридорах шла перестрелка, да ещё несколько наших удачно засели в блоке перегрузки багажа, последнее, что я увидел, вас куда-то понесли, а наш медик, Герд, склонился над вами и начал оперировать. Мне так показалось, а больше я ничего не видел, мой челнок взлетел, а вы с последними смельчаками оставались там.

— Спасибо, Олсон, — от чистого сердца поблагодарил я. — Надеюсь, я смогу вспомнить всё сам.

— Теперь, когда вы с нами, предстоит ещё много славных битв, мы ещё победим и увидим флаг императора над столицей.

На этом капрал отключился, а я, пользуясь тишиной, завалился спать, вот только сон начисто прошёл, ворочался я ещё пару часов.

Глава пятая

На шестой день я почувствовал себя лучше. Даже специально пропустил приём таблетки, чтобы почувствовать состояние ноги. Получилось. Боль присутствовала, но довольно слабая. Под железом не видно было, что именно там происходит, оставалось только надеяться на профессионализм врачей.

Скучать мне не давали, регулярно навещали офицеры, которые раньше служили со мной или просто слышали обо мне. Солдаты часто звали на занятия рукопашным боем, отвертеться с помощью травмы не получилось, бои устроили в виртуальности. Тут, собственно, четыре из пяти тренировочных боёв так проходили, во избежание лишнего травматизма у бойцов. Надо сказать, что я, хоть и ничего не помнил из своего прошлого, не ударил в грязь лицом. Биться, даже в виртуальности, с живым противником — это совсем не то же самое, что с компьютером, это было гораздо сложнее. В итоге, я выиграл тринадцать поединков из четырнадцати, только один из противников, лейтенант Роббер, огромный темнокожий мужик, сумел меня вырубить, но уже после того, как я сломал ему руку, можно было считать, что это ничья.

А в промежутках я занимался на стрелковых симуляторах, осваивал общевойсковой бой, в одиночку и в составе группы, когда-то я всё это хорошо знал, а теперь просто обновлял знания, вбитые на подкорку. Попутно разучивал ТТХ всего имеющегося оружия, не только стрелкового, но и артиллерии и даже танков. Изучал я попутно и прикладные науки, например, подробно выучил географию десятка центральных планет, что были основой сначала Империи, а потом Федерации. Центром была планета Симония, именно там располагался императорский дворец, который ныне оказался временно заброшен, Федерация под вопли о демократичности посчитала нужным перенести свою резиденцию в другое здание.

Эти планеты были самыми густонаселёнными в Федерации, население их составляло около ста миллиардов в совокупности. Понятно, что захватить можно и их тоже, тем более, что гражданским глубоко безразличны проблемы власть имущих, более того, большинство населения, по слухам, симпатизирует нам и втайне ждёт возвращения императора.

Пока что, всё упиралось в численность армий, причём, проблемы с личным составом имелись как у нас, так и у наших врагов. А самым больным местом по обе стороны фронта были силы космофлота. От когда-то чудовищного имперского флота, в буквальном смысле способного разнести в пыль любую планету, осталось всего процентов пять, и они были размазаны по разным областям Галактики. На верфях Федерации было заложено сразу три огромных линкора, даже больше тех, которыми владела Империя, которые, будучи построенными, обеспечили бы им полное господство в космосе. Вот только строительство сильно тормозилось по насквозь прозаическим причинам. Во-первых, снабжение материалами, переданное нескольким частным корпорациям, шло из рук вон плохо, при этом старательно вытягивая деньги из бюджета (половину которых тут же разворовывали), во-вторых, им банально не хватало специалистов, особенно, инженеров. Во времена империи, инженеры-кораблестроители составляли отдельное сословие, вроде касты, которая пользовалась огромной поддержкой со стороны императорского двора, а теперь, после переворота, они большей частью сбежали и примкнули к повстанцам. Ресурсов здесь, само собой, было гораздо меньше, да только и у монархистов теперь шло довольно быстрое строительство боевых кораблей на хорошо запрятанных верфях в самых глухих уголках Галактики.

Так я и жил, коротая время между занятиями и развлечениями, пока в один прекрасный день не получил приказ командующего явиться незамедлительно. Прихватив трость, я как смог разгладил одежду (мне выдали повседневный мундир капитана, да только следить за ним было лениво), после чего отправился являться.

Командующий всё так же сидел за своим столом в кабинете и перебирал всё те же кубики, которых на этот раз было три. Я спросил разрешения и, после невнятного кивка, вошёл в кабинет. Командующий предложил мне присесть на стул, а сам медленно и с расстановкой начал говорить:

— Скажите, Шосс, как ваша память?

— Всё так же, господин командующий, я ничего не вспомнил, но кое-что выучил заново.

— Это похвально, грамотные офицеры нам ещё понадобятся, но меня интересует другая память, та, которая записана у вас в голове.

— Не понимаю, — честно сказал я.

— Видите ли, — он начал издалека. — Я и те, кто стоит надо мной, считаем, что выиграть эту войну исключительно военной силой не получится.

— Да и в прошлый раз мы проиграли не благодаря нехватке военной силы, — заметил я. — В мастерстве интриг мы пока что серьёзно уступаем противнику.

— Так и есть, — с грустью согласился командующий. — Сейчас война поневоле прекратилась, обе стороны собирают силы, не знаю точно, сколько времени это займёт, но думаю, что пока мы можем заняться более насущными вопросами.

— Я готов, — сказал я. — Приказывайте.

— Не торопитесь, сначала выслушайте предысторию, сейчас нам интересен не Ингмар Шосс, бывший в своё время неплохим воякой и, я надеюсь, оставшийся таковым, несмотря на потерю памяти. Нас интересует Олег Бортман. Человек, проживший жизнь, пусть и вымышленную, на довольно слаборазвитой планете. Таковые есть в составе Федерации, со времён Империи их старались не трогать, было такое негласное соглашение, там располагали пункты перехода, там работали учёные, оставляли наблюдателей, с одним из них вам довелось пообщаться. Такие планеты редко представляли собой экономическую ценность, даже теперь, когда у власти порождённая торгашами Федерация.

— Эта планета из таких? — я начал понемногу понимать, куда клонит командующий.

— Именно, более того, в отличие от вашей, она ещё слабее развита в техническом плане, наши агенты понемногу прогрессорствуют, но для многих технических новинок ещё не пришло время. Вот посмотрите, — он указал пальцем на стену, где сразу же загорелся экран, на котором сменялись картины и видеозаписи быта местных жителей. — Большая часть населения планеты живёт сельским хозяйством, в городах появляется довольно примитивная пока промышленность, осваивают энергию пара, благо, на планете огромные запасы ископаемого топлива. Кое-где уже появилось электричество.

Картинки сменялись, показывая то крестьян, что пахали землю на странного вида волах, на фоне ветряной мельницы, то вид ночного города, освещённого газовыми фонарями, на улицах которого прогуливались люди в свете газовых фонарей и ездили конные экипажи, была фотография какого-то металлообрабатывающего завода, где были довольно неплохие станки, возможно, даже электрические, был паровоз странной формы, где труба располагалась далеко позади кабины, тем не менее, это не мешало тянуть за собой десяток вагонов.

— А что с политической властью на планете? — поинтересовался я.

— Вы задаёте правильные вопросы, Бортман, — он специально назвал меня прежним именем. — Никому из наших людей в голову бы не пришло интересоваться этим. Так вот, планета, по крайней мере, та её часть, что заселена цивилизованными людьми, разделена на несколько десятков государств, которые в большинстве своём являются парламентскими монархиями. Но есть и исключения. Это так называемые вольные города, большая часть которых находится на побережье. Это наиболее развитые поселения, руководят там, как это ни прискорбно, всё те же торгаши, олигархи, денежные мешки, устанавливающие свою марионеточную власть в виде городского собрания. Там довольно специфические нравы, но нас волнует не это. Как и в случае с вами, такие планеты используют, как место ссылки, туда отправляют людей, которых по какой-то причине нежелательно держать в зоне досягаемости. Иногда, для большей идентичности, им тоже стирают память и записывают новые воспоминания. Иногда, впрочем, обходятся без этого.

— Нужно кого-то найти? — догадался я.

— Да, вы совершенно правы, этого кого-то зовут Лейба крин-Агос, хотя более известна она под прозвищем Гера.

— Это женщина? — уточнил я очевидный факт.

— Да, молодая и довольно красивая. Фото я вам покажу, возможно, она изменила внешность, — он снова указал пальцем, и на экране возникло фото молодой женщины с коротко обстриженными чёрными волосами, лицо её было симпатичным, но каким-то печальным, даже по застывшему изображению было видно, что она находится в прострации, душевнобольная или принимала наркотики. — Мы долго искали её, никаких меток она не содержала, было только фото и описание. И вот теперь наши агенты из местных нашли её. Условно, прошла информация, что подобную девушку видели в публичном доме в одном из вольных городов. Это всё, что мы знаем, город называется Вольтаг, отсюда до него больше трёх тысяч километров.

— Уточните мою задачу, — попросил я. — Мне нужно прийти в город, обойти все бордели, найти Геру, а потом?

— Потом вам следует её доставить сюда, не исключаю, что это придётся делать насильно, не факт, что она захочет с нами сотрудничать. А нам она просто необходима. Вы скажете ей условную фразу, после этого она пойдёт с вами. Или нет.

— Я пойду туда один?

— Да, вас будут сопровождать двое бойцов, но оба будут держаться в тени и помогут только в случае крайней необходимости. Ещё вам окажут помощь наши агенты из местных, с собой возьмёте крупную сумму денег.

— Ещё вопрос, на каком языке там разговаривают?

Командующий снова ткнул пальцем в воздух и в кабинете послышался разговор. Слова были корявыми, какой-то странный диалект, но я его понимал, в крайнем случае попрактикуюсь на месте.

— Не бойтесь показаться иностранцем, в этом нет ничего странного, это торговый город с обширным портом, где бывают люди со всего мира, более того, именно иностранцы чаще всего ходят в подобные заведения.

— Оружие? — спросил я.

— Вам будут даны копии того оружия, что имеется у местных жителей, разумеется, сильно модернизированные, кроме того, тайно возьмёте с собой несколько новых образцов, но применять их вам можно будет только в случае непосредственной угрозы жизни и, что более важно, срыва самой операции.

— А мой револьвер взять можно? — я продемонстрировал кобуру, теперь меня не разоружали на входе.

— Разумеется, отличная штука для такого мира, боеприпасы всех модификаций сделаем специально для вас.

— С кем я буду работать? Я имею в виду наших бойцов.

— Одного вы знаете ещё по Веронне, капрал Олсон, он вызвался добровольцем, вторым будет один из новых бойцов, недавно призванный рядовой Кеннет. Я вас сегодня познакомлю. Наши люди, что работают на месте, выйдут на вас сами, им будет отправлен сигнал. Но вы получите их фото и будете знать имена.

— Отлично, когда отправляемся?

— Завтра утром, специальный борт доставит вас в нужную точку в океане, там вы сядете в шлюпку старого образца, а потом вас подберёт корабль.

— А если не подберёт?

— Капитан корабля у нас на жалованье, он будет знать, когда и в какую точку подойти. Если же не подберёт, доберётесь до берега на вёслах, там недалеко.

— Отлично, — кивнул я. — Ещё нам понадобится соответствующая одежда и местные деньги, до бумажных документов там ещё не додумались?

— Нет, назовётесь любым именем.

— Я готов.

— Пока отдыхайте, вам всё принесут в номер.

Так и вышло. Часа через два в мой номер явились капрал Олсон и рядовой Кеннет. Последний для поставленной задачи подходил отлично, блондин с веснушками, физиономия откровенно деревенская, даже тупизной слегка отдаёт, хотя он с порога заявил, что имеет неплохое образование и знает несколько языков.

С собой они принесли одежду. Брюки и рубашка из натуральных тканей, широкий кожаный ремень, в самый раз, чтобы револьвер повесить, жилетка из тонкой кожи (скорее всего, какой-то заменитель, но на взгляд не отличить). Поверх этого грубый брезентовый плащ. Ещё широкополая шляпа. А на ноги полагалось обуть сапоги, тоже кожаные, с каблуком и подковами, шпор только не хватает.

Принесли они и оружие. У обоих были револьверы, поменьше моего калибром и с виду очень архаичные, но, уверен, не менее смертоносные. У Кеннета имелась короткая двустволка, а Олсон заимел разборный карабин, короткий и довольно неуклюжий, но, опять же, по ТТХ уделает снайперскую винтовку. Принесли они и патроны к моему револьверу, несколько коробок, были тут и разрывные пули (подозреваю, сопоставимые с земными гранатами), и зажигательные, способные прожечь большую дыру в деревянной стене, и обычные, убивающие одним только своим попаданием, но не менее верно.

Всё это можно было переносить с собой скрытно, а на случай провала мы припасли один автомат с плазменными зарядами и два десятка гранат, фугасных и зажигательных, которыми, я был уверен, можно превратить город в дымящиеся руины. Кроме того, с собой у нас были портативные рации, которые позволят связаться с базой, после чего помощь придёт в течение получаса. Я всё же надеялся, что сидеть в осаде не придётся, попробуем сделать всё тихо.

Последним штрихом были деньги, у каждого имелся увесистый мешочек с серебряными монетами. Я вспомнил про своё серебро, что так и хранил в рюкзаке, но решил его не трогать, хватит и этого, подозреваю, что на эти деньги мы сможем полгорода скупить.

Я велел парням переодеться, потом придирчиво осмотрел их внешний вид. Неплохо, особенно Кеннет натурально получился.

— Сегодня не мыться и не бриться, — велел я. — А то от вас подозрительно несёт чистотой.

— Но, господин капитан, там ведь будут женщины, — смущённо спросил Олсон. — А мы в таком виде.

— Когда вы увидите и понюхаете этих женщин, — с усмешкой сказал я, — вы сами всё поймёте, а пока выполняйте то, что я приказал. И ещё: я больше не господин капитан, можете звать меня Олег. Олег Бортман, таково теперь моё имя.

— Есть! — хором гаркнули оба.

Я ещё раз их осмотрел, кое-что бросилось в глаза. Точно, одежда новая. Ни одной потёртости, ни одной прорехи или заплатки. Три обалдуя прибыли после долгого плавания, а одеты с иголочки. Непорядок. Я снова велел им всё снять, потом бросил вещи на пол и некоторое время топтал их ботинками. Оба бойца с недоумением смотрели на меня.

— Вещи новые, — объяснил я. — Это выглядит подозрительно и вызовет вопросы.

Когда они снова оделись, я ещё раз придирчиво их осмотрел. Стало немного лучше, но принципиально ничего не поменялось, ткань была слишком хорошей, надо будет хоть на месте чем-нибудь вымазаться.

С этими мыслями я отпустил парней отдыхать, а следом и сам завалился спать. Вот только мне отчего-то совсем не спалось. В голову лезли странные мысли. Например, о том, что эта девка из борделя может знать? Что-то такое, что поможет нам выиграть войну? Чертежи Звезды Смерти? Адрес ангара с готовыми кораблями? Кстати, не самая безумная мысль, у Империи была возможность предусмотреть экстремальные потрясения, например, большую войну, нормальный правитель создаёт стратегические резервы на этот случай. Дальновидный правитель так бы и поступил. С другой стороны, такой правитель и не допустит, чтобы его и его семью в один миг перерезали, словно баранов на бойне, для этого существуют спецслужбы, которые ведут оперативную работу, в том числе и в ближайшем окружении этого правителя.

Раздумывал над этим я часа полтора, перебирая разные варианты. Потом мне это занятие надоело, я повернулся на другой бок и благополучно заснул.

Глава шестая

Экраноплан (я не помнил точно, как эта штука называется, но такое название мне нравилось) скользил над бескрайней водной поверхностью. Высота составляла всего около четырёх метров, изредка высокая волна даже касалась тела летательного аппарата, но ему это никак не мешало. Машина быстро глотала километры, хотя, лучше, наверное, назвать их милями, мы ведь над морем летим. Впрочем, тут другой радиус планеты, а потому и мили другие. Вот их-то мы сейчас и глотали.

Скоро на горизонте показалась тонкая серая ниточка берега, который быстро приближался. Вот только высадка с воздуха в черте города в наши планы не входила. Что-то было не так с местной атмосферой, а потому полноценная маскировка была невозможна, а если бы она и работала, то три человека, вывалившиеся из воздуха, обязательно вызовут подозрения. А потому от нашего «самолёта» отделилась крошечная шлюпка, а когда аппарат завис над ней, разом остановившись, мы спрыгнули в лодку. Я снова, в который уже раз, взвыл от боли в ноге. Когда уже заживёт? Но теперь есть надежда, там теперь кость, а не пластик, скоро моя нога будет моей ногой, а не источником вечных страданий.

У нас была возможность идти на вёслах, до берега было не так далеко, но смысла в этом не было никакого. На горизонте уже показался большой белый парус. Капитан корабля своё дело знал, а потому прибыл в указанную точку в указанное время, найти нас тут было делом простым, одинокую лодку в бескрайнем океане видно хорошо.

Когда корабль подошёл поближе, нам бросили конец, а потом просто подняли шлюпку на борт. Я вежливо поздоровался с капитаном и поблагодарил его за оказанную помощь. Капитан, правда, попался неразговорчивый, а потому просто ответил, что благодарить его не за что, он за это взял хорошие деньги, а потому слово своё держит. Ну и ладно. Мы не расстроились. Просто нашли спокойное место на палубе, присели и стали ждать. Путь до берега занял всего час. После того, как кинули сходни, мы встали и, ни с кем не прощаясь, сошли на берег.

— Куда теперь? — спросил негромко Кеннет. — Где находятся такие дома?

Я некоторое время раздумывал. Здесь есть наши агенты, они предупреждены и обязательно помогут. Вот только мне связываться с ними отчего-то не хотелось. Агенты бывают двойные и тройные, а ещё за ними могут следить. Уж лучше сами, времени потратим чуть больше, зато так будет безопасно.

— Сначала мы пойдём в кабак, — заявил я. — Выпьем, перекусим, а потом выясним у местных, где трое состоятельных господ могут культурно отдохнуть с прекрасными дамами. И ведите себя естественно. Олсон, сделай наглую морду?

— Не понял, господин… Олег.

— Значит, и не поймёшь, — я тяжко вздохнул. — Смотри на окружающих людей, как на дерьмо, ты здесь самый лучший, сильный, богатый, а все они для тебя мусор.

— Но люди не мусор.

— Ты безнадёжен, — я снова вздохнул. — Ищите место, откуда пахнет спиртным.

Место таковое нашлось прямо в порту. Оттуда не просто пахло спиртным, оттуда просто адски несло сивухой, а ещё подгорелой пищей, блевотиной и мочой. Некоторое время поколебавшись, я решил всё же обойти это заведение стороной. Там точно не наша публика собирается. Наверняка только матросы, вернувшиеся из плавания, да и то, те, что победнее.

— Идём в город, — скомандовал я.

— В городе сразу почувствовался некоторый налёт цивилизации, тут были высокие дома, некоторые даже в четыре этажа, мощёная булыжником дорога и аккуратные дощатые тротуары для пешеходов. Короче, всё как в обычном европейском городе девятнадцатого века, только вот уличные экипажи были запряжены не лошадьми, а какими-то очень похожими на них животными странной пятнистой окраски. Дополнительным отличием были три рога на голове. Впрочем, это можно было и не замечать, всё тот же тягловый скот.

Подходящую забегаловку мы нашли в паре километров от порта. Здесь было чисто, посетителей по причине раннего времени немного, а за стойкой стоял пожилой господин в белоснежной рубашке и красном шерстяном жилете.

— Выбирайте столик, — велел я. — А я пока потолкую с местными.

Я прошёл вперёд, уселся на высокий стул у стойки, положил на стойку шляпу, после чего спросил у хозяина:

— Добрый день, не подскажете мне, что наливают в вашем гостеприимном заведении?

Старик поднял на меня глаза и подслеповато прищурился.

— Наливают у меня всё, — сказал он неожиданно твёрдым голосом. — Пиво, водка, вино из разных уголков мира. Всё, что захотите. Но предупреждаю, буянить здесь запрещено, быстро полицию позову, вас тогда в тюрьму определят.

— К чему такие строгости, мы ведь повода не давали? — примирительно сказал я. — Принесите три кружки пива вон за тот столик, а мы обещаем вести себя прилично.

— Присаживайтесь, — старик сменил гнев на милость. — Сейчас вам всё принесут.

— Пусть ещё принесут поесть, — добавил я. — Лучше мяса. Или рыбу. В средствах мы не стеснены.

Всё же заведение было пристойным, а потому обслуживали здесь качественно. Не успел я дойти до столика, где уже вальяжно расселись мои парни, как откуда-то появилась крепкая молодая официантка, которая принесла на подносе три больших оловянных кружки с пенным напитком, а ещё большой кусок жареного мяса и несколько копчёных рыбин. Мне тут начинало нравиться.

— Пейте, — приказал я, поднимая кружку. — Мы теперь праздные гуляки, а потому должны вести себя соответственно, чтобы не вызывать подозрений. Потом найдём подходящую гостиницу и снимем номер, бросим там своё барахло, а ближе к вечеру пойдём по злачным местам.

— По каким местам? — переспросил Кеннет.

Я только махнул рукой и отхлебнул пива. Неплохо, просто замечательно. А мясо и вовсе отменное, такого на базе не готовят, есть какая-то особенность именно в натуральных продуктах.

Когда мы уже закончили трапезу (в процессе которой три кружки пива как-то незаметно превратились в двенадцать), я встал и снова отправился на беседу к хозяину заведения.

— Скажите, — спросил я, выложив на стойку несколько серебряных монет, этого хватит, чтобы заплатить не только за еду и пиво, но и за информацию. — Нам с друзьями нужен просторный номер, где можно было бы поспать и положить вещи.

— Можете пойти наверх, — буркнул он, — номер там найдётся, не самый лучший, здесь всё же не гостиница, но поспать получится и вещи ваши никто не возьмёт.

— Замечательно, — меня обрадовала перспектива меньше слоняться по городу. — Ещё вопрос: а как в этом городе обстоят дела с увеселительными заведениями.

— Уточните, пожалуйста, — ехидно спросил он, вынув из кармана очки и начиная их протирать тряпичной салфеткой. — Какого рода увеселения вас интересуют?

— Те, которые с женщинами, — откровенно сказал я. — Желательно, с красивыми женщинами и в приличной обстановке.

— Таковых вы можете найти в заведении «Голубая змея», что находится на этой улице, чуть дальше в сторону центра. Правда, я не уверен, что вас туда пустят.

— Думаю, мы как-нибудь договоримся, — с улыбкой ответил я, после чего повернулся к своим. — Парни, хватит тут рассиживаться, нас ждут развлечения.

Два раза напоминать им было не нужно, оба были уже готовы и рвались в бой. Что характерно, здесь у солдат не было проблем с женщинами, выручали те самые виртуальные красотки, а вот, поди ж ты, почуяв впереди добычу, оба взяли курс и сворачивать с него были не намерены.

Бордель «Голубая змея» располагался именно там, куда указал трактирщик. Пройти мимо было сложно, очень уж красноречивая вывеска висела над дверью. Длинная, метров пять, змея небесно-голубой окраски обвивала трёх обнажённых красоток, искусно маскируя все их срамные места. Смотрелось привлекательно и склоняло посетителей поскорее развязывать кошельки.

Однако. Заведение это и в самом деле было элитным, а потому здесь существовало подобие дресс-кода, о чём нам сразу же сообщил крепкий пожилой привратник, одетый во фрак и отличавшийся огромными седыми бакенбардами.

— Господа, — строго сказал он, останавливая нас на входе. — Это солидное заведение для солидных клиентов, я не думаю, что вы…

Договорить он не успел, я прижал ему палец к губам, одновременно бросая в карман две серебряных монеты.

— Не судите по внешности, — я старался быть вежливым. — Мы очень солидные клиенты, от присутствия которых ваше заведение только выиграет. Обещаю вести себя хорошо. Он, наконец, сдался и пропустил нас внутрь. Обстановка здесь напоминала небольшой ресторан, несколько столиков, диваны вдоль стен, снующие туда-сюда официантки с подносами. Клиентов было мало, да оно и понятно, сейчас ещё не вечер, потому и девицы ещё сонные, раскачиваются понемногу, готовясь к наплыву гостей. Да, забыл добавить, на официантках из одежды были только короткие панталоны с кружевами, да изредка прозрачные накидки. Сразу вспомнился особняк доктора Штельмана.

Скромно присев за крайний столик, мы заказали себе графин вина и лёгкую закуску из фруктов, парням я строго запретил напиваться, напомнив, что мы здесь за другим. Нам, собственно, и развлечения с женщинами были нужны только затем, чтобы найти ту самую, которая была нужна командующему.

Подошедшая официантка, от вида которой оба моих парны просто закапали слюной (они вообще, в реале женщину видели, или только в вирте?), согласно заказу поставила на стол хрустальный графин с вином и вазочку с фруктами. После чего поклонилась и напомнила, что для дальнейших развлечений есть альковы. Таковые действительно мелись. В стенах были проходы, где вдоль стен были двери, завешанные плотными шторами. В одном месте из-за дальней двери раздавались приглушённые стоны.

— А с кем мы можем развлечься? — спросил я вежливо, пока Олсон разливал вино в три фужера.

— Ну, вы ведь видите, кто находится в зале? — она обвела взглядом помещение.

— А если я хочу других? — я незаметно сунул ей за резинку панталон серебряную монету. — Можно всех посмотреть?

Она задумалась.

— Две девушки сейчас работают, ещё две отдыхают, остальных сейчас позову.

Остальных набралось полтора десятка. Девки, надо сказать, были красивые. Даже косметики на них было не так много, кроме того, все были на удивление чисто вымыты и ухожены. Всё прекрасно, в самый раз устроить разнузданную оргию, вот только мы здесь не за этим.

— А…. те, которые спят? — я поморщился, сделав вид, что ни одна не понравилась.

— Их разбудили, вон они, с краю, — она указала на двух девиц с помятыми физиономиями.

— Хорошо, — я повернулся к Олсону. — Выбрал кого-нибудь?

— Да, гос… Олег, выбрал, вон ту, — он указал на даму с пышными формами, что стояла во втором ряду, неплохо, если не учитывать, что она его старше лет на десять, а то и пятнадцать, с другой стороны, опытная, ему такую и нужно. — Только нам ведь нужно…

— Мы пришли в бордель, поэтому следует развлекаться. Кеннет пойдёт следующим, я пойду ещё позже, нам нельзя выделяться странным поведением.

Дальнейшее я проговорил шёпотом.

— Когда пойдёшь по коридору, загляни к соседям, если увидишь её, сообщи.

— Есть, — так же тихо ответил он.

— А я? — спросил Кеннет.

— А мы с тобой пока выпьем, — успокоил его я. — Расскажи мне, у тебя женщины были раньше?

— Нет, — он стыдливо опустил глаза. — Не считал нужным.

— Понятно, — я невесело усмехнулся. — Зачем нужны живые, если виртуальные лучше? Такими темпами ваше человечество вымрет лет через сто.

Олсон вернулся минут через сорок, когда мы уже допили вино (Кеннет, к счастью, оказался крепким на выпивку), а в вазочке остались одни огрызки. Он светился от счастья, улыбка так и расползалась до ушей.

— Как всё прошло? — спросил я, пододвигая бокал с последней порцией вина.

— Отлично, — он опрокинул вино и начал рассказывать. — Сначала у меня ничего не получалось, но Месси сделала мне…

— Я не про то, — зло проворчал я. — Ты заглянул?

— Да, — он немного погрустнел. — Её там нет, точно.

— Значит, валим отсюда, — решительно заявил я, отчего Кеннет ощутимо поник. — Это не последний бордель в городе, пойдём дальше. Хозяйка, держите расчёт.

— Господам у нас не понравилось? — тревожно спросила хозяйка которой отнюдь не хотелось отпускать денежных клиентов.

— Всё очень хорошо, да же слишком, — заявил я. — Вот только мы здесь не на один день, а потому хотим проинспектировать все подобные заведения, понимаю, вам не с руки рекламировать конкурентов, но всё же, где здесь ещё есть бордель? Обещаю, что если там будет хуже, мы вернёмся к вам и даже заплатим вдвойне.

— Я конкуренции не боюсь, — заявила она, — если хотите что-то приличное, сходите на параллельную улицу, там есть заведение госпожи Баррет, но учтите, у неё там всё гораздо скучнее и выбор меньше, хотя, конечно, дешевле, но вы, как я поняла, в деньгах не стеснены. Ещё есть в порту два подобных дома, но там только грязь и мерзость, да ещё дурные болезни, туда ходят только пьяные матросы, чтобы истратить сдачу с выпивки.

— Знаете, иногда душа просит грязи, — откровенно заявил я.

Распрощавшись с гостеприимной хозяйкой, мы отправились дальше. Заведение госпожи Баррет ничем особым не удивило, только в этот раз пришлось идти на разведку скопом, работающие девушки были рассредоточены по разным местам. Пока всех обошли, наступила глубокая ночь. Парни мои развлекались, как могли, стараясь не прекращать поиск, но результат, что у них, что у меня, был нулевым. Геру мы так и не нашли, с расстройства я даже не воздал должное снятой девице, только и успел немного помять в алькове, потом, получив от парней доклад, отправил её обратно, не забыв, впрочем, заплатить. Деньги у нас казённые, нечего их жалеть.

Последним пунктом нашей программы был портовый бордель. Здание было деревянным и довольно старым, брёвна кое-где подгнили, сказывался сырой климат. Над входом горел фонарь (не красный), а внутри играла тихая музыка.

Оказавшись в прихожей, мы напрягли глаза, чтобы хоть кого-то разглядеть в полумраке, первым на глаза попался скрипач, глаза которого не открывались, но руки упорно продолжали выводить мелодию. Даже издали было видно, что музыкант мертвецки пьян, но держится за счёт профессионализма.

Нашёлся и хозяин, это был отставной моряк, словно сошедший с карикатуры. У него была деревянная нога, отсутствовал левый глаз, а на правой руке не хватало пальцев. Увидев, что мы при деньгах, он слегка приободрился и начал предлагать услуги:

— Проходите, господа, я могу предложить вам лучшее… из того, что имею, посмотрите на моих девок, возможно, кто-то вам приглянётся. А насчёт заразы не беспокойтесь, я на этом не экономлю, врач каждую неделю смотрит.

Зараза меня волновала в последнюю очередь, я вообще не собирался тут с кем-то спать, куда важнее было посмотреть всех работниц. Тут, к счастью, не пришлось заглядывать тайком в чужие номера, все были налицо, а единственный кроме нас клиент пользовал девку прямо в зале, он был слишком пьян для чего-то серьёзного, потому обошёлся оральным сексом. Немытая голова девки быстро двигалась вверх и вниз, но до результата было ещё далеко, подозреваю, клиент раньше уснёт.

И снова нас постигла неудача, среди выставленных на продаже третьесортных баб не было той, что нас интересовала. Парни к тому моменту подустали, а я не горел желанием развлекаться здесь, пора идти в гостиницу, оставшийся бордель проверим завтра.

— Давайте выпьем, — предложил я. — Хозяин, налей крепкого.

Мы присели за грязный стол, с пятнами от едкой выпивки, тут же появилась служанка и поставила перед нами стаканы, а рядом бутылку с неизвестной тёмной жидкостью. Я выдернул пробку и уже начал было разливать ядрёное пойло по стаканам, когда поднял взгляд на служанку. Короткой стрижки я не разглядел, поскольку голова была закрыта косынкой, зато в глаза бросилось её лицо. Сходство с фотографией было номинальным, куда важнее было выражение лица. Девушка, притом, что была по местным меркам красивой, отличалась каким-то странным выражением лица, нёсшего печать нервной болезни, что-то, вроде аутизма.

— Хозяин, — позвал я. — А это кто?

Я указал пальцем на служанку, что уже собралась уходить.

— Луиза, — так её зовут, — сказал он растерянно. — Она сегодня не работает, но если хотите…

— Хотим, — уверенно сказал я. — Ещё как хотим, есть какой-нибудь закуток?

— Вон туда пройдите. — Он указал искалеченной рукой. — Там есть койка. Она так-то ничего, только немного на голову больная, клиенты её побаиваются. Ценят только некоторые, за то, что позволяет проделывать с собой такое, от чего бывалые шлюхи бегут.

— Сейчас и проверим, — сказал я, утягивая девушку в небольшой закуток, где стояла низкая деревянная кровать. — Парни, не напивайтесь сильно.

Как только мы оказались наедине, я немедленно посадил её около себя и стащил с головы платок. Она. Сомнений не было, даже короткие волосы не отросли. Да и выражение лица не менялось.

— Здравствуй, Гера, — я посмотрел ей в глаза. Некоторое время ничего не происходило, потом на её лице мелькнуло странное выражение, после чего она расстегнула мне штаны. Неужели не поняла?

— Говори тихо, — сказала она, нагибаясь. — У меня отличный слух.

С этими словами она принялась за работу, я отметил редкий профессионализм, девушка отлично вжилась в роль. А попутно начал говорить:

— Порой, во имя великой цели, требуется жертва, порой, во имя неё гибнут люди. Но иногда требуется иная жертва, забвение, вечное прозябание в бездне, и только тогда, когда настанет конец всего, придётся восстать тем, кто ушёл от мира и поднять знамя, упавшее из рук живых, — выучить слова было нелегко, но я был уверен, что не ошибся.

Она оторвалась от своего занятия и подняла глаза.

— Всё совсем плохо? Что с Империей?

— Её больше нет, — сказал я, облегчённо вздохнув, она была вменяема, а маска умалишённой — это всего лишь маска. Я начал рассказывать всё, что знал, а она, как ни в чём не бывало, трудилась надо мной.

Оба процесса завершились одновременно, я достиг разрядки как раз на последних словах. Шумно сглотнув, она поднялась и сказала:

— Надо идти, у тебя есть, чем заплатить за меня хозяину?

— Могу выкупить тебя, всех остальных сотрудниц и даже его престарелую мать, — заверил я. — Идём.

Но ещё прежде, чем мы вышли, в каморку просунулась встревоженная физиономия Олсона.

— Олег, хозяин сказал, что вокруг дома какие-то люди трутся, такого раньше не было, он подозревает, что они прибыли за нами.

— Так и есть, — моряк-инвалид высунулся из-за спины капрала. — Так обычно полиция приходит, когда им кого-то брать нужно, а у меня только вы.

— Что предлагаешь? — спросил я, доставая револьвер.

— Идите через чёрный ход, там проход на тридцать шагов, как раз у них за спиной выйдете, только не шумите, тогда вас не заметят.

— Спасибо, — сказал я, проходя в дверь. — Кстати, Луизу я забираю, это тебе.

В руки хозяина упал увесистый кошелёк, сумма там была такая, что даже желания торговаться не возникало. Мы вышли там, где он и сказал, видимо, мужик привык к подобному. Слишком часто у него отирались местные уголовники, а он не мог позволить им попадаться при облаве, тем самым стимулируя их к посещению своего заведения.

Выход, как и было сказано, располагался на тёмной стороне улицы, мы вышли и, стараясь не шуметь, направились в сторону гостиницы, нужно забрать вещи, а потом сваливать, одновременно запрашивая помощь. И идти нужно не к морю, а в лес, там нас труднее найти, а подмога отыщет всех по меткам.

Вот только мы недооценили своих преследователей, в гостиницу нам удалось проникнуть, а обратно выйти уже не получилось, на пути встали четверо крепких мужиков с револьверами. Вообще, они нам были не соперники, вот только в этот раз их оружие было в руках, а наше покоилось на поясе.

— Стойте, господа, — проговорил один из них, высокий, худой и с длиннющими усами, глаз его было не видно из-под широких полей шляпы. — Вы задержаны по приказанию шерифа. Сейчас пройдёте с нами и чтобы без глупостей.

Я вздохнул. Совсем недавно один шериф меня уже задержал. Потом сильно об этом пожалел. Что теперь делать? Сейчас попробую всех поломать, только момент поймаю.

Но ловить момент не пришлось. Олсон стоял позади меня, его правая рука была скрыта от посторонних глаз, а потому он смог дотянуться до чехла с вещами из будущего. Там, помимо гранат и штурмовой винтовки с патронами, нашлись кое-какие спецсредства из арсенала местного ОМОНа. Что это было, я так и не понял, запомнился только резкий хлопок, ударивший по ушам не хуже молотка, да средней яркости вспышка. Что-то, вроде светошумовой гранаты, только направленного действия. А действие было не только направленным, но и необычайно мощным. Всех четверых в буквальном смысле размазало по стене, теперь они валялись без сознания, а из ушей текла кровь.

Вырваться из гостиницы это нам помогло, вот только и преследователи не думали про нас забывать. Та банда, что караулила нас в порту, теперь обкладывала гостиницу, собираясь устроить бой прямо в центре города. Интересно, это им шериф разрешил? Или вся история имеет куда более серьёзные причины? Например, работа агентов Федерации.

Первая перестрелка состоялась через минуту после нашего выхода. Тремя выстрелами мы снесли оцепление и прорвались на одну из боковых улиц. Помощь я уже вызвал, оставалось только не дать себя убить до прибытия.

А это было непросто. Мы отступали всё дальше, выходя на окраину. В нас стреляли, мы изредка огрызались. Число преследователей уменьшалось (у нас были очки ночного видения, оказавшиеся на тёмных улицах незаменимыми), но вот отставать они никак не хотели (бежали мы медленно, поскольку среди нас был я), продолжая класть своих.

В один прекрасный момент, когда до прибытия помощи оставалось всего минут пятнадцать, нас обложили. Просто окружили в небольшом дворе, откуда не было иного выхода. А хуже всего было то, что враги наши просекли (подозреваю, не самостоятельно), что мы видим в темноте и стали запускать осветительные ракеты. Вокруг сразу стало светло, а враги, не желая ждать (возможно, они знали, что время работает на нас) пошли на приступ.

Первую атаку мы отбили огнём из штурмовой винтовки, в результате чего окрестные дома полыхали ярким пламенем. Но враги продолжали атаковать пробираясь между пылающих стен. Пришлось нам взяться за гранаты. Три фугасных забросили как можно дальше, иначе было нельзя, мощность взрыва такова, что зона сплошного разрушения превышает дальность броска.

Так и вышло, горящие дома в одночасье перестали существовать, взрывная волна даже пламя погасила, засыпая нас тлеющими обломками. Спаслись мы за счёт того, что Кеннет догадался прикрыться сверху оторванной дощатой калиткой.

Когда в голове перестало звенеть, я откинул наш импровизированный щит. На первый взгляд, все мои были целы, если не считать нескольких царапин, контузии и закопчённых физиономий. Зато и врагов не стало, погибли даже те, кто держался в отдалении. Но так для них было даже лучше, поскольку вслед за фугасными я собирался атаковать зажигательными, каждая из которых равнялась напалмовому баку.

Мы помогли друг другу встать и направились вперёд. Помощь уже приближалась, уже была назначена точка высадки, до соприкосновения оставалась пара минут. В это время Кеннет, шедший впереди, вдруг остановился и начал оборачиваться. В руке он держал револьвер, а глаза его были точь-в-точь, как у Юрки Левина в самый первый день. Ствол револьвера целился в меня.

— Нет! — закричала Гера и бросилась наперерез.

Двигаться быстрее пули невозможно, но вот опередить палец, нажимающий на спуск, можно было попытаться. Гера успела закрыть собой меня, стрелял я, фактически из-за её плеча. Тяжёлая пуля превратила голову Кеннета в облако кровавых брызг, тело вздрогнуло и упало на пол, а Гера без чувств рухнула мне на руки, зажимая рану на животе.

Носильщик из меня был плохой, нога всё ещё давала о себе знать, поэтому раненую девушку подхватил на плечо Олсон. Мы побежали к точке высадки. Модуль, прибывший за нами, был без пилота, полностью автоматический. Маскировка делала его почти невидимым, днём такая штука выглядит, как теневое облачко, а ночью его вовсе невозможно разглядеть. Видимым он стал только тогда, когда рухнул с небес рядом с нами. Мы забрались на борт, а модуль так же резко взмыл на высоту нескольких километров.

Олсон раскрыл медицинский сундучок и выпустил оттуда уже знакомых пауков, можно было надеяться, что теперь девушка не умрёт, слишком она важна для нас. С другой стороны, выжить после попадания разрывной пули в живот было непросто, там, наверное, все кишки в клочья порваны.

— Кто бы мог подумать, что Кеннет окажется предателем, — с горечью проговорил Олсон, по-прежнему склоняясь над раненой Герой.

— Он не был предателем, — сказал я. — Это лаброс, его взяли под контроль.

— Лаброс? — задумчиво переспросил капрал.

— Да, лаброс, искусственно созданный убийца.

Теперь я лучше разбирался в вопросе и знал, что помимо запрета убивать, эта тварь подвержена ещё многим ограничениям. Например, взять под контроль она может только одного человека, притом, далеко не каждого. Как не смог тогда взять шерифа Клеменса и его чернокожего помощника. А вот Кеннет попался, пусть теперь покоится с миром.

— Что с ней, — спросил я.

— Олсон присмотрелся к роботу-врачу, отчего-то замершему в нерешительности, потом осторожно заглянул в рану, прикрытую обрывками платья. Потом он как-то странно покосился на меня, а чуть позже начал нервно хихикать.

— Олег… то есть, господин капитан, а вы её?..

— Что? — не понял я.

— Трахали?

— Да, немного, а что не так?

— Посмотрите, — он указал на рану.

Только тут я понял, где совсем недавно видел такое же выражение лица, не окаменевшее, лицевая мускулатура работала исправно, но при этом не выражала абсолютно никаких эмоций. Благородный робот-гуманист Шен-зи был таким. В ране я разглядел обрывки проводов, а из порванных сосудов в искусственной коже сочилась уже знакомая коричневая жидкость. Андроид.

— Не переживайте за меня, — сказала Гера, открыв глаза, — пятое поколение, не так сильна, но убить меня сложно. Могу функционировать даже с оторванными конечностями.

— А господин капитан вас… — начал было Олсон, но тут же заткнулся. Именно, капитан, а потому обсуждать его сексуальные пристрастия — это нарушение субординации.

— Да, он меня… — согласилась Гера, изобразив подобие улыбки. — И ему понравилось. Может быть, мы даже повторим.

Глава седьмая

После починки, помывки и переодевания, Гера стала выглядеть совсем иначе. Теперь это была женщина-воин, на лице застыло выражение, с которым солдаты идут в безнадёжную атаку. При всех своих недостатках, она, будучи роботом, умудрялась играть в человека.

Кроме неё, в кабинете был ещё командующий, которого она панибратски называла Старым Брайлем. Он, впрочем, не обижался, тем более, что у женщины-андроида были погоны подполковника.

— Итак, Шосс, вы утверждаете, что рядового Кеннета взял под контроль лаброс и заставил выстрелить в Геру?

— Совершенно верно, — я кивнул. — Только он заставил Кеннета выстрелить в меня, а Гера закрыла меня своим телом.

— Это странно, никто не знал её природу, даже если информация о нашей миссии просочилась, что в принципе невозможно, то куда разумнее использовать лаброса для её ликвидации, а не сводить счёты с второстепенным капитаном, — командующий стал задумчиво ходить по кабинету.

— Я докладывал, — напомнил я. — Что на моей планете он также преследовал меня, желая убить по неизвестной причине.

— Допустим, если он оказался здесь только ради вас, это нам на руку, сейчас вы можете не бояться, сюда он не проникнет, даже близко не подойдёт. А вы вместе с Герой в ближайшее время отправитесь в дальнейший путь.

— Я готов, — сказал я. — Куда и зачем?

— Гера обладает только частью информации, которая требуется для победы. Но она рассказала нам о конечном результате, теперь мы точно знаем, что искать.

— И что же это? — спросил я. — Или мой допуск к секретности не позволяет?

— Теперь у вас другой допуск, Шосс, тем более, что в прошлой своей жизни вы ведали делами, напрямую касающимися безопасности государства. И кстати, никто вас не лишал допуска.

— Оружие предков, — объяснила за него Гера. — Некое оружие, полагаю, что это огромный неуязвимый корабль, работающий на совершенно иных принципах и способный одним ударом закончить войну.

— И откуда он? — не понял я.

— Триста лет назад, даже чуть больше, — Гера присела на стул и закинула ноги на ногу, в сапогах и облегающих форменных брюках смотрелось отлично. — Перед Империей встала во весь рост угроза войны с негуманоидными расами, когда люди начали осваивать новый сектор Галактики.

— И?

— Война эта грозила нашей расе полным уничтожением, а потому было создано оружие, его называли карающей дланью императора. Но потом иные расы сдались, очистили свой сектор. Теперь там проживают люди, планеты оказались перспективными.

— А что с оружием?

— После первых испытаний император Гейзер ужаснулся его разрушительной мощи, а потому приказал его спрятать, да так, чтобы даже случайно никто не смог обнаружить. Некая планета, которой нет ни на одной карте, которую можно найти только по координатам.

— По-моему, глупость, — сказал я, не сообразив, что только что назвал дураком главнокомандующего, пусть и давно покойного. Брайль неодобрительно нахмурился. — А если опять война? Вдруг эти рептилоиды вернутся?

— На это случай был предусмотрен способ отыскать оружие и вернуть его к жизни, — объяснила Гера. — Нескольким людям была сообщена часть цифр, отмечающих координаты планеты.

— Нескольким?

— Да, нескольким, и не людям, а андроидам, люди слишком мало живут, знание могло потеряться. Их спрятали на нескольких слаборазвитых планетах, вроде этой. Меня вы нашли, осталось ещё двое. Могу приблизительно назвать место их проживания.

— Теперь вы понимаете, Шосс, какое задание вас ждёт? А Гера будет с вами, хотя и не разделяет нашего энтузиазма.

— Я вам повторяю, оружие это имеет блокировку, оно подчиняется только руке императора, больше никому.

— Вы, главное, найдите его, — спокойно сказал командующий. — А мы сами разберёмся с блокировкой. То, что построил один человек, может разрушить другой, тем более, что техника с тех пор ощутимо шагнула вперёд.

Гера лишь снисходительно улыбнулась. Видимо, она знала много такого, что не дано простым смертным.

Отправили нас не вдвоём. Помимо меня и Геры на задание отправлялся чуть ли не взвод солдат. Олсона уже не взяли, его квалификации не хватало. С нами отправились битые жизнью волки, бывший имперский спецназ, ближайшим аналогом которого на Земле была бы «Альфа». Эти люди не были заточены под общевойсковой бой, только под точечные операции. Их было двенадцать человек, под условным командованием капитана Рома. Условным, потому что каждый мог (и, скорее всего, будет) действовать в одиночку.

Планета, на которой предстояло действовать, была тоже захолустной и с относительно низким уровнем технического развития. Правда, при этом она была официально включена в Империю, а потом и в Федерацию. Слишком удобное положение занимала планета Ферто, чтобы оставить её жителей в блаженном неведении. Тем был перекрёсток космических магистралей, почти все пути, по которым ходили торговые суда, пересекались в этой точке. Для этих целей на государственные средства там были отстроены несколько космопортов, склады длительного хранения, условный оптовый рынок (покупалось и продавалось всё заранее, а здесь товар просто менял владельца).

Что же до аборигенов, то и они нашли способ встроиться в экономику космической державы. Пользуясь тем, что на их планете постоянно пребывает огромное количество приезжих, которые к тому же располагают приличными суммами денег, они перестроили свою планету из промышленной и сельскохозяйственной (всё равно продукция, кроме самой планеты, нигде не находила сбыта) в планету отдыха и развлечений. Этакий галактический Лас-Вегас. Питейные заведения, наркотики, проституция, игорный бизнес и огромного масштаба чёрный рынок, на котором можно было купить практически всё, даже такие вещи, за хранение который на цивилизованных планетах казнят без суда.

Где-то там обитал и второй андроид, хранивший столь важную информацию. Гера смогла условно описать его возможное место пребывания. Скорее всего, это были городские низы, какой-нибудь бомж, алкоголик и наркоман, или уголовник из самого нижнего звена многочисленных группировок. Она сказала, что его модификация отличается от неё самой. То же самое пятое поколение, вот только с поправкой, что он создавался в том числе и для участия в боевых действиях. Таких в Галактике осталось всего ничего, можно по пальцам пересчитать, разработка была признана несостоятельной.

Теперь нам предстояло его найти, при условии, что население планеты составляет около трёх миллиардов человек, можно была назвать нашу затею несостоятельной. Но, как ни странно, Гера имела на этот счёт своё мнение. Кое-какие зацепки у неё были, несколько человек, которые были знакомы с объектом. Вот только было это давно, лет сорок назад, но всё же можно было постараться их найти.

Добирались долго. С транспортными терминалами творилась какая-то лютая путаница, их было довольно много, но вот возможные пункты выхода сильно разнились, к тому же их регулярно перекрывали по политическим и экономическим мотивам. Последнюю часть пути мы проделали в пассажирском отсеке огромного транспортного корабля, доставлявшего на Ферто груз какой-то жутко дорогой руды, там её продадут новым владельцам, а часть отправят на местный металлургический комбинат, скромные мощности которого просто не позволяют переработать такой объём.

Корабль не предназначался для перевозки пассажиров, то, что капитан назвал пассажирским отсеком, было в недалёком прошлом хозяйственным помещением, а теперь оно по непонятной причине пустовало. Дорога заняла двое суток, спать приходилось на полу, подстелив одеяла, чтобы не застудить почки на холодном металле.

Спецназовцы не жаловались, они привыкли ко всему. Дюжина крепких парней, все, как один, с неброской внешностью, абсолютно незапоминающимися чертами лица и умным взглядом. Создавалось впечатление, что их в одном инкубаторе делали. Кстати, возможно, так оно и было. Вообще, что по имперским, что по федеральным законам, проводить генетические модификации, не предусмотренные медицинскими показаниями (врождённый иммунитет к болезням, онкологии, купирование опасных мутаций), строжайше запрещалось. Вот только военные, а особенно спецслужбы так же традиционно привыкли класть болт на подобные запреты. Мне до сих пор вспоминался пулемётчик, которого я убил в стычке на планете Эрран. Там явно не обошлось без махинаций с генами, в результате которых получился гигант чудовищной силы.

Близко я познакомился только с командиром. Звали его Негго Ром. Он был чуть старше остальных годами, но, опять же, больше ничем не выделялся. Как и они, был абсолютным, я бы даже сказал, патологическим флегматиком, вид его был всегда расслабленным, речь неторопливой, а движения ленивыми и замедленными. Вот только я был уверен, что стоит прийти часу Х, как этот увалень взорвётся каскадом резких движений и легко разбросает роту солдат противника.

Было у них с собой и оружие. Тяжёлые штурмовые автоматы они оставили дома, с такими штуками в цивилизованном городе просто нечего делать. Зато взяли кучу таких стволов, которые можно переносить тайно, не боясь быть пойманным местной полицией. Это были и пистолеты, стреляющие почти обычными пулями, всевозможные заряженные авторучки с ядовитыми иглами, взрывающиеся перстни, банковские карты, которые одним взмахом отрубают человеку голову и множество других неприятных сюрпризов.

Я лично с собой взял всё тот же револьвер (пороховое оружие всё ещё было популярно на планете, тем более, что торговля высокотехнологичным оружием была запрещена, на чёрном рынке можно один купить редкий и дорогой ствол, но вооружить роту солдат уже не получится). А кроме того имелись два десятка гранат, каждая размером с напёрсток, да и к самому револьверу имелись взрывающиеся пули, которые по мощности фугасного действия не уступали ручным гранатам с Земли.

А для более близких контактов имелся нож, поскольку в большинстве заведений оружие было принято сдавать, а исполнение этого правила проверяли металлоискателем, то и нож я подобрал соответствующий. Пластиковая рукоятка была специально подогнана под мою руку, небольшая гарда хорошо защищала пальцы, а длинное узкое лезвие с полуторной заточкой было сделано из необычайно твёрдой чёрной керамики, которую не видел не только металлоискатель, но и вообще пропускали большинство сканеров. Разработка была совсем новой, создана за несколько месяцев до войны.

Но всё это было средствами на крайний случай. Операция планировалась тайная, без стрельбы, взрывов и моря крови. Мы просто прилетим на планету, пошаримся в нескольких городах, встретимся с несколькими нужными людьми, а для прикрытия погуляем в нескольких увеселительных заведениях (вот работа, всё больше в борделях и кабаках, просто мечта), после чего выйдем на объект, всё ему объясним и направимся обратно.

Но, как известно, человек предполагает, а Галактический Сверхразум располагает, мы вполне можем и здесь влипнуть в историю, с этим у нас (у меня особенно) всегда было легко. Вот на этот случай нас и будут сопровождать бойцы, незаметные, тихие, они всегда будут держаться в тени и никогда не потеряют нас из вида.

Гера постоянно тёрлась около меня. Такова наша легенда. Она — моя девушка, любовница, жена. В роль вживалась так старательно, что даже сопровождавшие нас бойцы верили, что у нас с ней отношения. Нет, отношения у нас недавно были, но совсем короткие и в борделе. Кроме того, я тогда не знал, кто она такая. Впрочем, если нужно, то и мне несложно подыграть, при необходимости и полноценный секс изобразим, тем более, что андроидов здесь делают максимально похожими на людей, со всеми присущими им органами и функциями.

До прибытия оставался всего час. Мы обговорили в последний раз схему действий. После прибытия в космопорт наши пути разойдутся. Мы с Герой направимся по известным нам адресам, а Ром со своими ребятам рассеются в толпе, чтобы сопровождать нас повсюду. Но даже так они должны были знать примерный маршрут всех наших перемещений. Разумеется в пути мы будем общаться, переговорные устройства, поддерживающие защищённую связь на огромном расстоянии, были встроены в коренные зубы. Очень удобно, сказал кодовое слово, потом имя абонента, а потом проговорил (совсем тихо) необходимую информацию. Техники утверждали, что их связь практически невозможно запеленговать, технология обогнала своё время, судя по их успехам в борьбе с федералами, так оно и было.

Корабль начало трясти, входим в атмосферу. Вообще, посадка такого гиганта на планету — дело нелёгкое, тут нужен только специальный причал с площадкой размером с десяток футбольных полей. Чаще всего их и не сажают на поверхность, предпочитая оставлять на орбите, но в нашем случае требуется выгрузка руды, а если доставлять челноками с орбиты, она окажется неоправданно дорогой.

Тряска продолжалась минут пятнадцать, постепенно становясь всё тише, потом корабль замер, гул двигателей стал затихать, мы ощутили мягкий толчок, сообщивший нам о том, что приземление прошло штатно. Теперь оставалось только подхватить немногочисленные пожитки, пройти таможню и выйти на территорию ближайшего города. Назывался он Арренс и был не просто городом, а гигантским мегаполисом, в котором проживало около двадцати миллионов человек. Тут вообще почти всё население планеты городское, правда, городов не так много, на планете всего пятнадцать процентов суши.

— Какова цель вашего визита на на Ферто? — спросил строгий таможенник, возвращая нам документы.

Таможенник, откровенно говоря, на строгого не тянул нисколько. Это был робот, да ещё сделан в странной форме, напоминавшей ярко окрашенного гуся, даже голос его раздавался из подобия клюва. Относиться к такому серьёзно было невозможно.

— Мы располагаем крупной суммой денег, — сказал я с улыбкой, робот, при всём своём смешном виде, отлично меня слышит и анализирует всю информацию. — Хотели бы потратить их здесь, душа просит праздника, а ваша планета — один сплошной праздник.

— Добро пожаловать на Ферто, — нас пропустили дальше, а таможенник занялся спецназом.

Деньги у нас действительно были, из кассы выделили крупную сумму в наличных, да ещё местный аналог банковской карты с почти неограниченным лимитом. Приличная сумма лежала и в карманах у каждого из бойцов, им ведь тоже придётся выглядеть туристами. Средства у сопротивления имелись, а наше задание было слишком важным, чтобы на нём экономить.

Глава восьмая

Основным средством передвижения тут были автомобили. По какому принципу они работали, оставалось для меня тайной, никакого выхлопа не было, а сам двигатель работал почти неслышно, но это были именно автомобили. Ездили они колёсами по земле, а не летали на гравитационной подушке.

На такое такси мы и сели по дороге из космопорта в город. Первый, кстати, был почти такого же размера, как и второй, подозреваю, что местные сотрудники и живут там, чтобы недалеко было ехать до места работы. Я ожидал увидеть за рулём робота, но, к моему удивлению, там сидел молодой парнишка, лет шестнадцати на вид, смуглый, похожий на цыгана.

В качестве пункта прибытия мы назвали отель «Синяя звезда», один из лучших (и самых дорогих) отелей в городе. Там мы окопаемся, а уже оттуда будем производить вылазки по нужным адресам. В отеле имелась система регистрации. Сколько бы ни распинались отцы города в том, что город свободный, сколько бы ни говорили о возможностях сохранения инкогнито, а прописку никто не отменял. Хочешь жить, покажи паспорт. Может быть, в каких-нибудь грошовых клоповниках, можно было поселиться, не называя имён, но нам туда не хотелось. Впрочем, всё впереди, разыскиваемые нами люди вообще любят находиться на дне, такова их установка, их там выследить труднее.

По паспорту нас звали господин и госпожа Эльдар, она была Лана, а я — Эрлих. Ну и пусть, нам, собственно, не привыкать. Я вообще хотел, чтобы наши бутафоры сварганили паспорт на имя Олега Бортмана, это было бы здорово, но они почему-то отказались.

В номере мы с облегчением вздохнули, сбросили рюкзаки со шмотками и завалились на широкий диван. Номер предназначался специально для молодожёнов.

— Куда теперь? — спросил я. — То есть, я знаю, куда, но интересно твоё мнение.

— Нужно сходить по одному адресу, там работает молодой человек, который приходится сыном…

— Ответ неверный, — перебил я. — Первым делом мы пойдём в магазин и прикупим тебе вещей.

— ???

— Ты, конечно, девочка неглупая, учитывая твою природу, вот только знание человеческой психологии тебе вложить забыли. Ты не знала, что состоятельная дама, прибывшая на отдых с одним рюкзаком, вызывает подозрения? Что у тебя там? Трусы и носки?

— И футболка, — на каменном лице мелькнула тень смущения.

— Вот, — я назидательно поднял палец вверх. — А должно быть пять платьев, один костюм, дюжина комплектов белья и косметичка размером с чемодан. Это я, будучи мужиком, могу позволить себе путешествие налегке, у нас так принято, а вот тебе следует меняться.

— Поняла, хорошо, деньги у нас есть, давай сходим, — в голосе чувствовалась досада. — Но выбирать будешь сам, я в этом не разбираюсь.

— Выберу, не сомневайся, и вот ещё что. Тебя вообще для какой цели создавали?

— Универсал, — нехотя ответила она. — Могу воевать, вести транспорт, от велосипеда до космического корабля, работать в разведке, воевать.

— Работа в разведке подразумевает умение мимикрировать, — напомнил я. — Тебе следует вжиться в роль. Попробуй, тебе понравится. Получилось у тебя ведь играть слабоумную шлюху в портовом борделе.

— Там нечего было играть, я просто отключила почти все внешние проявления, всё то, что делало меня похожей на человека.

— А теперь предлагаю всё это включить, попробуй изобразить эмоции. Гнев, омерзение, радость, желание. Смотри по сторонам, делай вид, что тебе что-либо интересно. Научись смеяться. Это ты умеешь?

Она рассмеялась, да так, что я попытался зажать уши.

— Знаю, звучит плохо, — она развела руками. — Буду тренироваться. У меня есть соответствующая программа, вот только я ей никогда не пользовалась.

Магазин располагался на нижнем этаже здания отеля, кстати, бросалось в глаза отсутствие небоскрёбов. Высотные дома были, но максимум в десяток этажей, города строились вширь, а не ввысь. Вот и отель наш имел в высоту всего восемь этажей, номер наш располагался на седьмом, а на первом, кроме администрации, расположились несколько магазинов.

Начать решили с магазина модной одежды, мода тут отличалась от земной, но не так сильно, как я опасался. Начать решили с меня, немедленно в моём гардеробе появились джинсы, потом несколько рубашек из ткани, похожей на шёлк, мне всегда такие нравились, их гладить не нужно. Приобрёл я ещё брюки, пиджак по фигуре и хороший кожаный ремень, остановившись на паре лакированных туфель. Потом ещё добавил просторную цветастую рубаху, носимую навыпуск, такая хорошо скрывает револьвер.

После этого настал черёд моей спутницы, тут уже фантазия моя развернулась. В модных тенденциях я, разумеется, ничего не понимал, зато знал, в чём бы хотел видеть свою жену (пусть и ненастоящую).

Выбор много времени не занял, заперев её в примерочной кабинке, я начал ходить между рядами и выбирать. Быстро нашлись два отличных вечерних платья, брюки в обтяжку, три пары туфель (специально уточнил, умеет ли ходить на каблуках), и целый ворох белья. Она старательно всё примеряла, а потом ждала меня, чтобы оценил. Попутно, увидев её голой, заметил, что красивая. Натурально, без дураков. Создатели постарались. Фигура отменная, где надо мускулы, где надо сиськи. Пусть всё это искусственное, но смотрится здорово. На такую фигуру и одежду подобрать легче.

Часа через три, с трудом удерживая в руках пакеты, мы отправились обратно в номер. Мимоходом я отметил, что постоянно, то тут, то там, вокруг нас крутились невзрачные люди, на первый взгляд, занятые исключительно своим делом, один выбирал обувь. Второй просматривал газету (тут они всё ещё бумажные, возможно, для туристов такие печатают), а ещё один разговаривал с лифтёром, который, как и таксист, был живым человеком.

— Что теперь? — спросила Гера, тщетно пытаясь рассортировать покупки в шкафу.

— Теперь отдохнём и пойдём по известному тебе адресу. Ты его, кстати, так и не назвала.

— Потому что я его не помню, — она повертела в руках пару чёрных туфель на шпильке, потом поставила их у входа. — Могу найти визуально, планировка города почти не изменилась, а большинство предприятий остались на своих местах. А вот это зачем?

Она держала в руках комплект сетчатого белья, которое открывало всё, что только могло открывать, не оставляя места воображению.

— Я ведь в этом ходить не буду, — добавила она.

— Это ты должна надевать по вечерам, чтобы зажечь во мне дикую страсть, — сказал я укоризненно.

— Эммм, а ты любишь делать это с роботами?

— Нет, но окружающие должны так думать, надо будет по ночам койкой скрипеть, а тебе не помешает научиться стонать, вдруг они номера прослушивают.

— Даже если и прослушивают, какое им дело до двух туристов?

— Здоровая бдительность, которую нельзя путать с паранойей, поняла? Всё, одевайся.

Но, одевшись по-человечески (Гера даже самостоятельно накрасилась), мы направились вовсе не на встречу с источником информации, я, в отличие от андроидов, закидывающих в себя пищу исключительно для маскировки, привык питаться регулярно, а та сухомятка, которую мы ели на борту транспортника, успела основательно надоесть. Теперь мы отправились в ресторан и заказали себе настоящий королевский обед (хотя время уже шло к ужину).

Теперь я сидел за столом и старательно уминал жаркое с салатом, попутно закидывал в рот местных креветок (огромные площади моря просто обязаны были пополнять местное меню такими продуктами) запивая всё это красным вином отменного качества, а моя спутница ковыряла вилкой что-то вегетарианское. Впрочем, я её похвалил, она быстро схватывала образцы поведения, теперь вот даже смогла внятно объяснить официанту, что бережёт фигуру, а потому после шести не ест. Поскольку было как раз шесть, она позволила себе лёгкий салат из какой-то ботвы, а запивала минеральной водой.

— А съеденную пищу вы потом просто выводите? — спросил я.

— С чего ты взял? — она удивлённо подняла брови.

— А… как? У вас ведь батарейка.

— Не совсем батарейка, но посуди сам, откуда нам брать вещество для восстановления, скажем, повреждённых покровов? Да и внутренняя среда включает некоторые реактивы, которые нужно регулярно пополнять. Можно и энергию получать из еды, но на фоне имеющегося элемента питания это будет капля в море.

— То есть, еда переваривается?

— Да, только не в прямом смысле, там сложный химический анализатор, который проводит цепь реакций для получения нужных веществ, я, собственно, любой органикой могу питаться, хоть трава, хоть кора деревьев, только на переработку больше времени уйдёт.

— Выгодная жена. — заметил я.

— Кстати, о жене, — она вдруг вспомнила что-то, — ты ведь сам говорил, что следует вжиться в роль, трясти кровать и всё такое.

— Да, говорил, — не стал я отрицать. — А у тебя есть возражения?

— Наоборот, постарайся быть ласковее, а то ты на меня смотришь, как на пустое место, я конечно понимаю твоё отвращение к роботам, но легенду надо поддерживать.

Я перегнулся через стол и крепко поцеловал её. Губы были тёплыми, а на поцелуй она ответила довольно живо.

— Вот видишь, никакого отвращения нет.

— А для чего тогда трясти кровать, если можно по-настоящему. Я тебя не возбуждаю?

— Как бы тебе объяснить, — мне уже стало казаться, что Гера как-то слишком вжилась в роль жены, того и гляди, скандал мне закатит. — Внешне ты не отличаешься от обычной женщины, более того, очень красивой женщины.

— Но? — перебила она меня.

— Но я-то знаю, что ты не живая, а потому никакого влечения ко мне не испытываешь и удовольствия не получаешь. Для тебя это странно, но мне мешает.

— Насчёт влечения ты прав, а вот удовольствие — вопрос открытый.

— Да?

— У меня есть нервные окончания, как я по-твоему осязаю, обоняю, вижу и слышу? Я даже языком ощущаю вкус, хоть и не так, как люди, но вполне могу сказать, что еда вкусная или нет.

— Продолжай.

— Нервные окончания, пусть и другой природы, расположены почти так же, как и у людей, то есть, там они тоже есть, хотя сейчас отключены за ненадобностью.

— А если включить?

— Понятия не имею, никогда не включала, незачем, но, возможно, какое-то удовольствие смогу получать.

— Хорошо, — я сдался, — когда вернёмся, проведём эксперимент.

— Доедай уже, и пойдём.

Я быстро расправился с предложенными блюдами, от порции белка организм прямо воспрял духом. А тут ещё такая женщина, красное мини-платье почти не прикрывает отличную фигуру, длинные мускулистые ноги, сиськи в глубоком декольте, короткая стрижка смотрится стильно, а в глазах появилось странное выражение, именуемое обычно стрельбой глазами. Она это научилась делать? Или просто программу установила? Всё бы ничего, если забыть о её природе, наверное, я всё же расист.

Такси доставило нас ближе к территории космопорта, там стояло какое-то предприятие по производству чего-то непонятного. А ещё там должен был работать человек, знающий человека, который, по идее, был нам нужен. Вот только здесь ли он, информация в голове моей компаньонки здорово устарела.

К счастью, проходить на территорию завода не пришлось, нужный человек работал в службе безопасности, выйти на которую можно было прямо на проходной. Как я и ожидал, тут сидел немолодой мужчина с бородой и внимательно пялился в полдюжины мониторов, параллельно разжёвывая трёхэтажный бутерброд и что-то отхлёбывая из большой кружки. До боли знакомая картина.

— Простите, — Гера подошла к нему поближе, немного нагнулась, чтобы вырез декольте оказался прямо перед носом вахтёра, после чего негромко продолжила, — мы ищем человека по имени Гертон Стор, он когда-то работал здесь.

— Он и сейчас работает, — ответил старик, проглотив большой кусок и поставив кружку на стол. — Хоть и стар уже, но службу знает.

— А как его найти?

— А и незачем искать, сейчас конец смены, он переоденется и выйдет из вторых ворот, узнаете на лицо?

— Узнаем, спасибо вам, — Гера обворожительно улыбнулась во все свои тридцать два искусственных зуба, после чего резко развернулась на каблуках и отправилась назад. Чёрт, у неё даже походка изменилась, бёдрами виляет, а у старика явно что-то не то с организмом, он как-то подозрительно штаны поправлял.

Нужного кадра мы встретили в дверях завода через полчаса. Не знаю, как она его узнала, но узнала мгновенно, а потому быстро подошла к немолодому мужику в чёрной спецовке с шевронами местного ЧОПа, взяла его за локоть и отвела в сторону.

— Я Гера, — сказала она, глядя прямо ему в глаза. — Помнишь меня?

— Помню, — ответил он нехотя и опустил глаза, видимо, прошлая их встреча завершилась как-то не очень приятно. Впрочем, сбежать или полезть в драку он не пытался, видимо, понимал, что перевес не на его стороне. — Откуда ты здесь? И зачем?

— А ты помнишь, зачем я вообще существую?

— Смутно, — он фыркнул. — Там такая секретность, что до меня довели только самое общее. Что-то произошло, и настал тот час?

— Именно, мне нужен Арман. Где он?

— Откуда мне знать? Где-то есть, даже, кажется, в городе.

— Где-то… Кажется… — Гера вздохнула. — Ты не хочешь говорить?

— Мне нечего сказать, он не приходит ко мне на чай каждые выходные, я его уже года два не видел. Последнее, что слышал, он связался с группировкой Греллина, там следы и затерялись. У него программа такая, вести скрытный образ жизни.

— Что за группировка?

— Одна из самых крутых в городе, — он вдруг стал собранным и внимательным. Четыре отеля в центре им принадлежат. Главный — Зиверт Греллин, большая шишка, очень большая. Их бизнес — это ширма, только чтобы деньги отмывать, основное — контрабанда, наркота, рабы, проститутки и запрещённые биотехнологии. Где в их конторе место Армана, не знаю, полагаю, что какой-то телохранитель или наёмный убийца, выйдете на руководство, где-то там будет и он.

Спасибо, — сказала она растерянно. — Больше вопросов не имею, извини, что потревожили.

— Да ничего, — он махнул рукой, — а что с Хироном? Он жив?

— Не знаю, мы его найдём, но только после Армана. Он нам тоже нужен.

— Удачи, — он махнул рукой и направился по тропинке через небольшой парк.

— Что будем делать? — спросила она, обернувшись ко мне.

— Пойдём домой и будем много думать, — ответил я. — Есть источники информации о группировке?

— Отсюда можно связаться со своими, у Рома есть передатчик.

— Так и поступим, пошли.

На экране, спроецированном прямо на воздух, застыло изображение худого мужчины лет пятидесяти, лицо было холёным, а взгляд выражал презрение ко всему миру. Это был Зиверт Греллин, человек из первой десятки местной уголовной элиты. Впрочем, элита тут только такой и была, тесно переплетаясь с бизнесменами, полицией и чиновниками. Но, согласно данным досье, именно этот человек всегда делал ставку на чистый криминал, не брезгуя ничем, легальный бизнес составлял едва один процент от его доходов.

— Как поступим? — спросила Гера повернувшись ко мне, ей самой не было нужды всё это читать, файлы просто переместились в её мозг, но она ждала, пока прочитаю я.

— Если он работает на них, допустим, убийцей… Скажи, он хороший убийца?

— Подозреваю, один из лучших на этой планете, мы из одного поколения, но он не универсал, он именно воин с уклоном в диверсионную деятельность, в его тело встроена специальная аппаратура для обмана любых охранных датчиков, он может пройти куда угодно.

— Тогда смотри, — я шагал по комнате и выкладывал свой план. План был безумен, но мог сработать. — Выходим на Греллина, предлагаем сделку, а потом, когда она состоится, кидаем любым способом, смываемся с товаром. Они отправляют в погоню своих быков, но те с нами не справляются, потому что наши парни сильнее. Так?

— А потом? — она с интересом слушала, откинувшись на диване и вытянув босые ноги перед собой.

— Потом, получив по морде, они «случайно» узнают, что мы не покинули планету и прячемся здесь. Что бы ты сделала на их месте?

— Отправила бы людей.

— Люди уже обосрались, да ещё и устроили ненужную шумиху.

— Тогда убийца-одиночка.

— Бинго! Нужно заставить их использовать его, а потом просто представимся ещё до того, как он нас убьёт.

— Скажу тебе честно, — она поморщилась, человеческая мимика получалась у неё всё лучше. — План у тебя идиотский. Ты ни разу не пробовал кидать местных акул бизнеса? Мы и трёх шагов не пройдём, как нам открутят головы. Мою-то потом можно будет обратно прикрутить, а твою?

— И всё же предлагаю попытаться, — я снял рубашку и брюки, после чего растянулся на широком диване. — Или у тебя есть свой план.

— Нет, — она улыбнулась и стала стягивать через голову платье. А белья под ним не оказалось. Она объяснила. — Торопилась, не успела надеть. Так что, кровать трясти будем.

Всё-таки, до чего хороша, да и в человеческой психологии разбираться стала, закачала какие-то файлы, или просто свои расконсервировала. Теперь её от настоящей женщины не отличить. Но я-то знаю… А, плевать.

Приглушив свет, я протянул к ней руки.

— Скажи, а как твои рецепторы реагируют на мои прикосновения?

— Хорошо реагируют, — послышался голос в темноте, а ко мне прижалось тёплое мягкое тело. — Я не сидела, сложа руки, и закачала себе обновления. Теперь могу получать от этого удовольствие, почти как живая. Я даже уже попробовала. Сама. Но ты, конечно, останешься в плену своих предрассудков.

Я повернулся к ней, откинул одеяло и кончиками пальцев провёл по коже. Искусственная, да только от настоящей не отличить. Тёплая, дышит, чуть вспотела, даже мурашки от моих прикосновений. Конструкторы постарались на славу. Рука спустилась ниже, туда, где находился треугольник тёмных волос. Ноги послушно раздвинулись, а мои пальцы скользнули к сокровенному. Горячо, мокро, более того, когда я вставил в неё два пальца, она издала громкий вздох.

— Не верю, что это серьёзно, — прошептал я ей в ухо.

— Если честно, я тоже не знаю, как у меня с ощущениями. Я ведь никогда не была живой, не знаю, что именно живые чувствуют. Знаю только, что когда ты так делаешь, мне приятно, приятнее, чем обычно. Странно, наверное, слышать такое от робота?

— Ничего странного нет, — сказал я задумчиво, но задумчивость тут же прошла, я принял решение. — Начнём трясти кровать.

— Только ради легенды, — с лёгким стоном проговорила она, обхватывая меня ногами.

— Не говори никому, — я потушил свет.

Глава девятая

В просторном зале, находящемся в подвале большого развлекательного центра было мало света. Настолько мало, что освещался только тот пятачок, на котором находились мы. С одной стороны овального стола в глубоком мягком кресле сидел тот самый Зиверт Греллин, акула подпольного бизнеса, миллионер (а может, и миллиардер), один из нескольких руководителей местной мафии. С противоположной стороны, в двух креслах попроще, сидели мы, я и Гера.

Моя спутница выглядела обворожительно, короткое платье с блёстками, которое меняло свой цвет в зависимости от угла попадания света, почти ничего не прикрывало. Она сидела, плотно сдвинув длинные стройные ноги, лицо её, благодаря работе стилиста и килограмму косметики, напоминало лицо куклы, живые женщины не бывают такими идеальными. Сам я прибыл на переговоры в простом лёгком костюме, сером, надетом поверх чёрной рубашки.

Наш спутник выглядел старше, чем на фотографии, на нём были узкие брюки, рубашка огненно-красного цвета и кожаный жилет, прямо цыганский барон.

Перед тем, как провести сюда на встречу, нас проверили десятком датчиков, но все они однозначно показали, что мы обычные люди, оружия у нас нет, компрометирующих меток тоже. Даже настоящую природу Геры не раскрыли. В голове у меня прозвучала фраза, услышанная от людей из сопротивления, «Лучшие специалисты работают у нас». Но даже так по углам помещения, скрытые темнотой, стояли телохранители.

— Итак, — начал он на правах хозяина. — Мне доложили, что вам нужно, доложили, что вы располагаете средствами, доложили и то, что в будущем вы планируете развивать наше сотрудничество. Я прав?

— Разумеется, — ответил я. — Всё так и есть, наши деньги вы уже видели, теперь покажите товар.

Он сделал едва заметный жест рукой, один из телохранителей, показавшись из темноты, положил на стол небольшую пластиковую коробку. Крышка была открыта, там лежало около двух килограммов мелких тёмно-синих гранул.

— «Звёздный снег», он же «Пепел души», он же «Слёзы жреца», ну, и ещё несколько названий. Вес точно по вашему заказу. — Объявил он. — Предлагаю отдать деньги, забрать товар и идти своей дорогой, как видите, старый Зиверт не склонен кидать партнёров.

— Вы нас не кинули, это правда, — медленно проговорил я. — Но, подозреваю, это было не по доброте душевной. Вас интересует следующая сделка. Так ведь. Проверь.

Последнее слово я адресовал Гере. Она пододвинула к себе коробку, подцепила длинным ногтем несколько гранул и поднесла их к носу.

— Я бы вам не советовал, — заметил Греллин, подозрительно косясь в нашу сторону. От такой дозы может…

— Ни черта не может, — развязно ответила Гера, втянув наркотик ноздрями.

После этого она на секунду застыла со стеклянным взглядом, после чего вдруг ожила и расплылась в улыбке.

— Отличный товар, — сказала она странным голосом. Вряд ли местная наркота действует на роботов, скорее, просто изучила особенности действия и теперь просто играет. — Концентрация близка к ста процентам.

— Что значит «близка» — возмутился Греллин. — Сто процентов и есть, а примеси в пределах погрешности приборов. Претензии есть.

— Нет, — отозвалась Гера, при этом глупо хихикнув. — Берём всё.

Она на глазах уходила в себя. А я, закрыв коробку, вынул из кармана толстый пресс местных банкнот. Греллин не стал пересчитывать (я, впрочем, точно так же не взвешивал товар), просто принял их и тут же передал помощнику, на мгновение вынырнувшему из темноты.

— Теперь самое время обсудить наше дальнейшее сотрудничество, — напомнил он, пользуясь паузой. — Вас интересует крупная партия?

— Семьдесят килограммов (я только недавно узнал, что здесь в почёте метрическая система), по возможности, мелкими порциями, как здесь, — я постучал ногтем по крышке коробки. — Так будет проще вывезти.

Он задумался и прищурил глаза, что-то подсчитывая в уме. Потом, придя к каким-то выводам, ответил:

— Мы готовы предоставить вам такую партию, вот только с оплатой нужно решить. Оптовикам даём скидки, думаю, остановимся на ста десяти миллионах.

— Предлагаю безнал, — сразу сказал я. — Такие суммы в карманах носить не получится.

— Безнал можно отследить, — он поморщился. — А я не настолько хорошо контролирую местные банки. Только наличка.

— Где вы предлагаете совершить сделку? — подозрительно спросил я.

— Вас не устраивает это место? — он с притворным удивлением вскинул брови.

— Нет, не устраивает, — спокойно ответил я. — Здесь я… мы целиком в вашей власти, у нас отобрали оружие и сейчас держат под прицелом. Мы живы только благодаря будущей сделке. Когда я приду сюда с мешком денег, то больше уже не выйду, и не пытайтесь меня разубеждать, я вас тогда уважать перестану.

— Ваши предложения, — сказал он, самодовольно усмехнувшись и откинувшись на кресле. — Где бы вы хотели провести сделку?

— Делаем так, — начал объяснять я, следуя заранее продуманному плану. — На сбор денег и переговоры с моим начальством у меня уйдёт три дня. На четвёртый жду вас в любом составе на территории загородного особняка, который мы прямо сейчас снимем. Туда можете прийти вы сами, можете прислать своих людей с товаром. Я буду ждать там с деньгами.

— Гарантии?

— Моё честное слово, — я широко улыбнулся. — Какие ещё вам нужны гарантии? Можно подумать, что обманув вас, я смогу свалить с планеты, да ещё контрабандой вывезти уйму наркоты.

— Да, вы правы, — ответил он после недолгого раздумья, — можете идти, на четвертый день в десять часов вечера к вам туда подъедут люди и привезут товар, сам я присутствовать не буду, но постоянно буду на связи. Перезвоните мне за час до встречи.

— Так и сделаем, — я кивнул и начал подниматься с кресла.

— Вашу спутницу проводить? — он решил проявить заботу.

— Не надо, — пьяным голосом отозвалась Гера, после чего встала и нетвёрдой походкой направилась к выходу.

— Потрясающая женщина, — восхищённо произнёс он, когда мы покидали тёмную комнату. Не знаю только, что именно он имел в виду, её красоту или устойчивость к наркотикам.

В означенном особняке мы были уже к вечеру того дня, пока Гера осторожно высыпала в отхожее место такой дорогой порошок, спецназовцы оборудовали в доме уйму датчиков, ловушек, мин, по идее, пройти сюда незамеченными могли только некрупные насекомые и сгустки эфира. Вот только Гера советовала не обольщаться, её знакомый робот был спецом высшей категории, а потому вполне мог обойти все имеющиеся датчики, оставалось только надеяться, что мы успеем с ним поговорить прежде, чем он начнёт нас убивать.

На второй день, когда бойцы, выполнив свою работу, растворились в окружающем ландшафте, я занялся финансовой стороной вопроса, требовалось снять те самые сто десять миллионов, сумма астрономическая, и, хоть касса сопротивления выделила их без вопросов, хорошо было бы вернуть обратно. Потом, после несостоявшейся сделки.

Расслабляться уже не выходило, все три дня мы спали по очереди (Гера, понятно, сон имитировала), один постоянно бдел, поглядывая на мониторы, они могли заявиться в любой момент, Греллин уже знал, что деньги у меня, можно было вообще забыть про сделку, просто прийти и забрать. С другой стороны, он производил впечатление неглупого человека, а такие люди не склонны считать своих оппонентов дураками. Моя необычайная смелость должна была найти какое-то объяснение.

Вечером четвёртого дня я, как и обещал, позвонил по выданному мне номеру. Ответил сам Греллин, он был вежлив и поинтересовался, располагаю ли я уже всей суммой, или стоит сделку перенести? Ну, конечно, я ведь снял со счетов только восемьдесят миллионов, остальные у меня были.

— Всё в порядке, можете отправлять своих людей, — сказал я максимально уважительным тоном, но тут же добавил уже грубее. — Не советую вам нарушать условия сделки. Это чревато слишком большими потерями для вас.

— Я это учту, — странным голосом ответил он и сбросил звонок.

Машины прибыли через час, два колёсных фургона, почти таких, как использовались в моём мире, только работали не на бензине. Оттуда вышли четыре человека в дорогих костюмах, но даже эти костюмы не могли скрыть крепких спортивных тел. Бойцы, однозначно, С собой они вынесли два приличных размеров ящика, в которых теоретически мог быть товар. Датчики тут же сообщили, что внутри фургонов находится ещё двенадцать человек с оружием. Да и эти четверо были укомплектованы превосходными бластерами новейшей модели, одно попадание плазменного заряда, и от меня останется горстка пепла. Хорошо подготовились.

Но те же самые датчики, что так подробно расписали всех вошедших, не подтвердили наличие андроида, даже проведённые сканы внешности ничего не дали, хотя в лицо его Гера знала. Выходит, Греллин отнёсся к нам несерьёзно.

— Проходите в большой зал, господа, — предложил я, когда все четверо перешагнули порог.

Теперь ситуация изменилась с точностью до наоборот. Я сидел в большом кресле, на подлокотнике которого примостилась Гера, снова надевшая совершенно прозрачное платье и мастерски стреляющая глазами. А гости наши присели на стульях вокруг стола, нас разделяло расстояние в полтора метра. Достаточно, чтобы не позволить атаковать внезапно.

Некоторое время они сидели молча, потом, приняв какое-то решение, поставили на стол прибор, нажали кнопку, а через секунду над поверхностью стола возникло голографическое изображение старого Зиверта.

— Добрый вечер, — проговорил он странным тоном. — Итак, всё прошло, как вы и рассчитывали, товар здесь, встреча состоялась. Осталась только самая малость, показать деньги и, если всё, о чём договорились, совпадает, произвести сделку. Вы готовы?

— Товар мы пока не видели, — заметил я.

— Покажите им, — скомандовал Греллин.

С ящиков были сняты крышки, под которыми оказались всё те же тёмно-синие гранулы.

— Как договаривались, можете взвесить и провести экспертизу, — сказала голограмма.

— В этом нет нужды, — вместо меня ответила Гера. — Я и так вижу, что самого товара там килограмм пять, не больше, а ящики заполнены камнями. Какой отсюда вывод? Правильно. Никакую сделку вы не планировали, а просто хотели усыпить бдительность, перед тем, как нас убьют. Так?

Голограмма рассмеялась.

— Проницательность женщины потрясающая, прямо пророк в юбке. Всё именно так, как вы сказали. Убейте их.

А следом захохотал я. Громко и страшно. Для моего смеха были причины. Четыре бластера ударили в нашу сторону, а заряды их просто растворились в воздухе, новейший силовой щит, по мощности сопоставимый с тем, который прикрывает броню космического линкора, но при этом совершенно невидимый.

А ещё у этого щита была одна особенность. Он имел одностороннюю непроницаемость для энергетических зарядов любой мощности и природы, а с другой стороны мог пропускать только быстро летящие твёрдые тела. Такие, как пули из моего револьвера. Четыре раза оглушительно ударило по ушам, после чего вместо нападавших появились сильно изуродованные трупы, больше похожие на сырьё для мясокомбината. Револьвер и в обычной своей ипостаси был средством от разъярённого медведя или носорога, а с доработанными патронами, оказался и вовсе подобием гаубицы.

Голограмма над столом выглядела озадаченной. Смерть работников его не смутила, этого добра явно хватало, видимо, его терзала досада, поскольку он недооценил противника. Гера тем временем встала с места, подошла к столу, кончиком ножа зачерпнула из одного ящика совсем уж убойную дозу, которую отправила в правую ноздрю. Сделав чудовищно глубокий вдох, она подошла к голограмме вплотную.

— А те, кто остался в машинах, сейчас догорают, — сказала она ласковым голосом. — Мы не могли оставить их без внимания.

Я отодвинул её и присел рядом, глядя прямо в глаза голограмме.

— Помните, что я говорил о потерях, давайте посчитаем. Шестнадцать человек в минусе, некоторое количество товара, который тоже кое-чего стоит, и, наконец, недополученный доход в сто десять миллионов, которые так и остались у меня. Если вам этого мало, то теперь ваш ход, я его жду с нетерпением, надеюсь, вы не будете продолжать заведомо проигрышную партию.

— Я вас услышал, — странным голосом произнёс он. — Ход действительно за мной.

На этом голограмма отключилась, а мы застыли в ожидании его хода. В идеале, можно было ждать того самого Армана, андроида, несущего в себе вторую часть информации, да только мафиози мог думать нестандартно, например, отправить беспилотник, чтобы тот подорвал весь особняк. Или просто стукнуть в полицию, что в особняке несколько килограммов отборной дури и четыре свежих трупа. Последнее, впрочем, не поможет. Трупы получилось утилизировать в специальных мешках, принцип их действия был мне неизвестен, но за полчаса все четыре трупа превратились в серый порошок, наподобие пепла, который высыпали на клумбу во дворе дома. А наркотик уже по традиции отправили в канализацию, кроме маленькой дозы, которую Гера непонятно зачем продолжала периодически употреблять. Видимо, в её обмене веществ он был зачем-то нужен. Вышедший на связь Ром (их, кстати, так никто и не заметил, хотя именно они уничтожили вражеские машины с группой захвата), сообщил, что с воздуха особняк отлично прикрыт.

Греллин выполнил свои обещания, он сделал ход. Ближе к утру, когда я уже почти заснул, датчики доложили о проникновении за охраняемый периметр чего-то непонятного, что не идентифицировалось, ни как человек, ни как машина.

— Это он, — сообщила Гера, вставая с кровати.

— Ждём здесь? — спросил я, мне стало как-то не по себе.

— Да.

— Движется в сторону дома, — тревожно сообщил голос Рома. — Датчики обходит, мины тоже, часть нашей электроники отказала. Можем атаковать?

— Не нужно, — ответила Гера, — пусть войдёт в дом.

В доме он оказался через три минуты после разговора, преодолев расстояние с перекрытием олимпийского рекорда. Дверь тихонько отворилась, в комнату вошёл среднего роста худощавый мужчина, одетый в тёмный облегающий костюм, в слабо свете ночного светильника разглядеть толком его внешность не получалось, только глаза, которые отчего-то светились слабым фиолетовым светом.

Увидев нас, он остановился, потом вынул нож и снова направился к нам, повторяя на ходу:

— Вам привет от старого Зиверта.

На его пути встала Гера.

— Герой, будучи забыт и потерян для мира, воскреснет в памяти тогда, когда в страшной опасности будет Родина, когда обрушится здание порядка и будет растоптана справедливость. Только тогда герой, сбросив оковы неизвестности и маску обывателя, восстанет из небытия и проложит дорогу к спасению.

Арман на мгновение завис, потом снова включился и снова пошёл к нам, только уже медленнее.

— Гера, я ничего не могу поделать, меня перепрограммировали, я теперь полностью в их власти. Бегите, я попробую бороться, — он говорил медленно и, кажется, помимо воли.

Сбежать мы не успели, оставалось только драться. В обычной ситуации, думаю, он бы легко покромсал нас на ленточки, но теперь, когда он не хотел драться, а потому сдерживал себя, кое-что у нас получилось. Я перехватил его руку с ножом, повис не ней и даже смог выкрутить, нож глухо стукнул по полу, но тут неудача постигла меня. Лихой бросок переместил меня в дальний угол комнаты, теперь с ним дралась Гера, она не стала вступать в борьбу, а просто отводила его удары, успевая ставить блоки, но сама в ответ не била.

К счастью, мы были не одни. В комнату уже ввалились спецназовцы, которые, не размениваясь на хитрые приёмы, просто навалились на него всей гурьбой и плотно прижали к полу. Андроид при этом продолжал сопротивляться, одновременно пытаясь сотрудничать. Как это уживалось в электронной голове, оставалось загадкой, первая программа заставляла нас убить, а вторая (не заблокированная первой) позволяла в процессе разговаривать.

— Левое ухо, — сказал он, пытаясь выдавить глаза молодому бойцу, тот выворачивался из его рук, одновременно пытаясь сломать пальцы. — Вставьте контакт, так, теперь настройтесь… Там блокировка…

Два технических спеца быстро влезли к нему в мозг, немного там покопались, после чего тело андроида обмякло, а удерживавшие его бойцы облегчённо вздохнули и встали с пола.

— Вас долго пришлось ждать, — укоризненным тоном сказал он. — Империя рухнула давно, а за мной так никто и не пришёл.

— Я тоже ждала, не стоит винить этих людей, — Гера подошла к Арману и обняла его, как родного, роботы в этом мире ещё и сентиментальные. Или так и задумано? Шен-зи был вообще деревянным, а эти вон какие. Впрочем, он ведь шестого поколения, а они оба пятого, какая-то разница между ними должна быть.

— Что делаем дальше? — спросил я, когда эта парочка устала обниматься.

— Нам нужно лететь, — задумчиво сказал Арман, — вот только… Понимаете, андроидов пятого поколения перестали выпускать, поскольку они умели учиться. А учились они всему, даже чувствам. Например, я здесь научился ненавидеть, а ненависть моя росла всё это время. Теперь меня ничто не стесняет, поэтому я хотел бы прогуляться к своему бывшему работодателю.

— Уверен? — с сомнением спросил я.

— Да, — он уверенно кивнул и встал с места, — но вам ничего делать не придётся, просто отвезите меня туда. Вам ведь тоже не нужен лишний свидетель. А вы пока готовьте отлёт.

Дальнейшее я описывать не буду. Нам действительно не пришлось ничего делать. Арман вернулся к старому Зиверту, а через час или около того, вышел обратно, за его спиной складывалось здание, служившее мафиози головным офисом, оно, по идее, было построено из несгораемых материалов, но сейчас полыхало так, словно сделано из твёрдого бензина. А самого андроида мы спокойно прихватили на транспорт, разминувшись с местной полицией минуты на три, выбрались за город, где пересели на челнок, способный взлетать с неприспособленной поверхности, который уже на орбите пристыковался к большому транспортному кораблю. Операция прошла успешно.

Глава десятая

Эта планета отличалась от предыдущих. Если там наша жизнь, пусть и легенды ради, проходила в праздности и жизненных удовольствиях, то здесь ничего подобного не ожидалось.

Это была планета-свалка. Мне поначалу показалось странным, что отработавшие своё (или просто морально устаревшие) космические корабли складировали на планете. Есть ведь космос, он бескрайний, а пара железяк, болтающихся вокруг какого-нибудь астероида, вряд ли помешает пролёту других судов.

Но, видимо, я чего-то недопонял в особенностях космической экономики. Планета, вошедшая в Империю примерно в том виде, в каком сейчас моя Земля, только, в отличие от неё, сильно обделённая ресурсами и уже порядком загаженная человеческой деятельностью. Большие люди из Империи её использовали, как полигон, как резерв рабочей силы, а в последние несколько десятилетий придумали новую функцию — быть помойкой старых кораблей. А поскольку жителям планеты требовалось как-то выживать, основной отраслью промышленности теперь стала разборка старых кораблей. Иногда просто на металл, который потом переплавляли немногочисленные местные комбинаты, иногда, если речь шла об относительно новых судах, вынимали рабочие узлы, иногда энергоблоки или двигатели целиком и продавали скупщикам. Всё это давало совсем небольшой выхлоп, едва покрывающий затраты, кроме того, довольно хилые производственные мощности планеты элементарно не справлялись с потоком хлама, а потому, лет через пятьдесят, планета будет полностью похоронена под слоем мусора.

Местные жители, которых постепенно становилось всё меньше (практически каждый мечтал с планеты свалить, и многие успешно сваливали, кто в армию, кто на учёбу, кто просто в трудовой найм) от такого были не в восторге, но и выхода иного не видели. Кому-то посчастливилось работать на заводах по переработке отходов, а там, где таких заводов не имелось, просто разбирать корабли самостоятельно, используя примитивные инструменты. Добычу продавали скупщикам, которыми была наводнена планета.

Где-то здесь был и тот, кого нам требовалось отыскать. Теперь мы уже не брали с собой группу спецназа, отправились втроём: я, Гера и Арман. Вряд ли нам предстоят тут бои с местными, главная наша проблема была в том, что не имелось никаких зацепок относительно того, где этого персонажа искать. Вроде бы (вроде бы), он был мастером в одной из многочисленных команд мародёров. Но эта информация нам ничем не поможет, таких команд тут десятки тысяч, они часто перемещаются на большие расстояния, иногда пропадают неделями, чтобы потом появиться в ближайшем городе, спихнуть барыге товар, быстро пропить выручку и снова отправиться на кладбище техники.

Единственной нашей зацепкой был внешний вид, андроид при желании мог поменять себе внешность, причёску, форму лица, цвет глаз, вот только зачем ему это? Фотографий у командования не сохранилось, но память наших андроидов была даже лучше, подключившись к компьютеру, они выдали отличное изображение. Теперь мы его распечатали и готовились показывать.

Прибыв на корабле скупщиков, довольно объёмном, поскольку предполагалось складировать на нём огромные массы деталей, мы зарегистрировались в отделе космопорта. Процедура оказалась простой, у нас даже никаких документов не спрашивали, записали имена с наших слов, а в графе «цель визита», мы честно указали, что мы собираемся найти человека.

Для передвижения по планете мы наняли в конторе у космопорта лёгкий флаер. Чтобы было понятно, представьте себе кабриолет без колёс, способный летать на высоте от одного метра до тридцати, а скорость развивающий где-то на уровне гоночного автомобиля. Добавлю ещё, что машина эта была местного производства, склёпанная из подходящего металлолома, туда был вставлен мощный движок, а потому энергию он жрал, как не в себя.

Разыскивать одинокого сталкера или даже группу таковых, если они затерялись где-то на бескрайних свалках, покрывавших уже процентов сорок поверхности планеты, было довольно бесполезно. А потому мы решили пойти по пути меньшего сопротивления и обойти все крупные пункты скупки хабара, их тут было всего несколько сотен, ну, может, тысяч, а потому можно было надеяться, что за пару-тройку месяцев мы хоть какие-то сведения найдём.

Попутно можно будет озадачить самих работников кувалды и резака, если развесить фотографии на крупнейших пунктах скупки и пообещать солидную награду, рано или поздно найдутся те, кто что-то видел и ли знает тех, кто видел.

При перемещении по планете у нас была возможность любоваться местными пейзажами. Впечатление, надо сказать, было удручающим. Даже если не принимать во внимание регулярно попадающиеся свалки кораблей, которые местами достигали десятков километров в поперечнике, грязные, почти пересохшие реки, океанское побережье, почти скрытое под мусором, маленькие городки, обычно на перекрёстках больших дорог (летающий транспорт тут ещё мало популярен). Кое-где попадались немногочисленные фермы, паслись стада скота, колосилась какая-то местная «пшеница». Уже хорошо, значит, продуктами себя эта планета худо-бедно снабжает. Впрочем, это ненадолго. Сколько у них осталось пахотной земли? А сколько её похоронено под тоннами металла? А сколько отравлено отходами? Сомневаюсь, что гниющие под открытым небом двигатели космических кораблей никак не загрязняют почву. Даже если оставшиеся угодья за счёт новых технологий дают рекордные урожаи, лет через двадцать планета полностью перейдёт на внешнее снабжение.

Совсем иное впечатление производили городки скупщиков, это были просторные сооружения, обычно расположенные вокруг центрального здания. Здание это выглядело, как высотный зиккурат, на первом этаже которого располагались конторы скупщиков и склады купленного товара (последние уходили обычно глубоко под землю), а выше располагалось место, где толковый сталкер мог быстро потратить свой заработок, гостиница с приемлемыми условиями проживания, магазины, казино, бордель и много чего ещё. На вершине такого зиккурата в обязательном порядке располагалась небольшая площадка для взлёта челноков, товар на них не вывозили, слишком накладно, только срочные грузы и людей. Товар отправляли редко, крупными партиями и обычно с больших площадок, куда грузы свозили по железной дороге. Вокруг зиккурата располагались домики для проживания персонала.

Приземлившись, мы потратили полчаса, чтобы обнаружить вход, через который можно было попасть внутрь. Там был коридор, размеры которого позволяли провести небольшой грузовик, как раз под нужды сталкеров. Два таких грузовика ждали своей очереди, загруженные большими горами непонятных предметов из железа и пластика. Мы, решив, что в общей очереди нам делать нечего, пробрались по обочине и заглянули в небольшую комнатку, где и происходил обмен утильсырья на деньги.

Тут как раз происходил сеанс такого обмена проворные роботы-грузчики складывали металлические блоки на тележку, которую потом укатывали в тёмный коридор, ведущий на склад. Рядом стояли двое, первый, очевидно, был тем самым сталкером, а точнее, мусорщиком, добывавшим из гор старья ценности. Это был немолодой мужик, с нечесаной рыжей бородой и такой же шевелюрой, одет он был в серый комбинезон, заляпанный какой-то технической смазкой, лицо было нездорового землистого цвета.

Напротив него стоял тот, кто, собственно, покупал добытое. Низкорослый человек, с изрядным брюшком и кирпично-красной физиономией. С виду он был молод, но цвет лица наводил на мысли о плохом здоровье, зато он был одет в отличный костюм, а холёные руки прямо в воздухе рисовали цифры, подсчитывая стоимость покупки. Вообще, мне он не понравился, этакий прожжённый барыга, даже внешне напоминающий насосавшегося крови клопа.

— В прошлый раз по шесть брали, — заметил добытчик, указывая в сторону уезжающей тележки.

— Так это в прошлый раз, дорогой мой, — заметил барыга неожиданно тонким голосом. — Там шестая модель была, а здесь седьмая, более экономная. Ты ведь не думаешь, что мы их повторно в дело пускаем, они просрочены, это запрещено, нам только металл нужен, а в шестой металла больше. Так что сдавай по четыре, всё равно никто больше не даст.

Сцена была неприятной, и я решил её прервать.

— Извините, уважаемый, — сказал я, влезая немного вперёд рыжего поставщика. — У нас к вам дело есть.

— Так становитесь в очередь, — спокойно ответил скупщик. — Там таких, как вы, немало стоит, отчего вас без очереди пропускать.

— У нас другое дело, — возразил я.

— А какое может быть другое дело к скупщику металлолома? — он устало зевнул и перестал считать.

— Вы, я думаю, можете запомнить тех, кто чаще всего к вам приходит, а потом даже сумеете опознать их. Так?

— Допустим, — он вдруг резко стал серьёзным. — А зачем мне это делать?

— Затем, что за помощь в поисках я вам заплачу.

— Сколько?

— Десять тысяч.

Он немного помялся, пожевал тонкими губами, потом выдал:

— Спрашивайте.

— Вот этот человек, — я протянул ему фотографию. — Он где-то здесь, на этой планете, промышляет сбором хлама. Если вы поможете нам его найти, получите десять тысяч.

— Никогда его не видел, — раздражённо ответил скупщик. — Всё, проходите, не мешайте вести дела.

Настаивать я не стал, планета большая, донов педро тут уйма, а потому стоит поспрашивать в другом месте. Развернувшись, я пошёл обратно, увлекая за собой Геру и Армана.

— Куда отправимся сейчас? — спросил Арман. — Или, может быть, стоит на этого барыгу надавить?

— Не стоит, пока не стоит, — отмахнулся я. — Полетим дальше, таких пунктов здесь много, кто-нибудь что-нибудь да скажет.

— Господа, — раздался позади нас хриплый голос, обернувшись, мы увидели того самого рыжего собирателя. — Мне показалось, что я могу вам помочь.

— Показалось? — уточнил я.

— Я плохо разглядел фотографию, зато много работал в разных местах и с разными людьми, очень может быть, что и его когда-то видел мельком. Дайте мне посмотреть.

Некоторое время он вглядывался в фото, потом что-то решал в голове, потом медленно поднял на нас глаза.

— Скажите, а когда это фото было сделано?

— Давно, — уклончиво ответил я. — Что-то не так?

— Да, кое-что странно, я видел этого человека, но видел давно, когда сам ещё был совсем молодым, лет, наверное, тридцать назад. Если он ещё жив, то выглядит по-другому.

— И? Где же вы его видели?

— На скамье подсудимых, по делу о большой перестрелке с несколькими убийствами, я там свидетелем проходил.

— И чем всё закончилось? — с подозрением спросил я.

— Нескольким виновникам дали пожизненное. Точнее, двадцать пять лет каторги, да только отбывать они должны были в Западном Креме, на разборке отработанных конденсаторов. Адская работа, скажу я вам, только сильный и молодой сможет там протянуть больше пяти-семи лет, остальные умирают, защиты там никакой, ядовитые испарения разрушают лёгкие, разъедают глаза, отравляют мозг. Думаю, вам стоит забыть о нём, он давно уже мёртв.

— Я всё же надеюсь, что он жив, — вставила свои пять копеек Гера. — Где эта тюрьма вы сказали?

— Западный Крем, отсюда на юг восемь часов лёта, там увидите, открытая площадка, далеко от свалок, растительность вокруг выжжена и стены бетонные вокруг. С администрацией поговорите, глядишь, подкинут какую информацию.

Я сунул мужику несколько купюр, от души поблагодарив за содействие. Однако, повезло нам. С первой попытки нашли. Или не нашли, обольщаться пока не стоит. Рыжий сталкер мог ошибаться, кроме того, прошло уже много лет, андроид мог прийти в негодность, отравиться ядовитыми испарениями, мог быть застрелен охраной при попытке к бегству, а мог и удачно сбежать, а потом лечь на дно, с которого нам его вовек не достать.

Однако, спутники мои во время полёта обсуждали ситуацию с оптимизмом. Гера даже попыталась меня просветить на тему жизненных установок андроидов их серии.

— Понимаешь, Ингмар, это самое обычное дело. Наша задача состояла в том, чтобы скрыться в никому не известных далях и не отсвечивать, пока не придёт время. Вспомни, где ты меня нашёл?

— В борделе, — буркнул я.

— Вот именно, и как ты думаешь, почему я там оказалась?

— Понятия не имею, — честно сказал я. — Наверное, секс очень любишь.

Оба моих спутника заливисто расхохотались.

— Мне это безразлично, не забывай, кто мы есть. Для нас всё равно, спать на белоснежных простынях, или на соломе, есть жаркое из птицы, или баланду из картофельных очисток, совокупляться с красавцем, вроде тебя, или за гроши отсасывать пьяным матросам. Зато там, на дне социальной пирамиды самое надёжное место, чтобы спрятаться от всего мира, там просто искать не станут, слишком грязно. А Арман выбрал своим занятием (и местом обитания) криминал, вот только не рассчитал немного и продемонстрировал начальству свои таланты, в результате, вместо сбора дани с лоточников ему пришлось совершать убийства высокопоставленных граждан планеты, к тому же он выдал свою природу, а новые хозяева поработали с программой.

— А этот… третий, как его зовут?

— Звать его могут, как угодно, а нам он известен, как Хирон, так вот, он придумал способ ещё лучше, сел в тюрьму, откуда, по идее, нет выхода. Когда его отпустят, он снова сядет, так и будет дожидаться своего часа. Это вроде монастыря.

— Мне кажется, или вы сами себя перемудрили, так ведь можно и не дождаться никого, посланники просто не смогут нужного человека найти?

— Двоих ведь нашли, — спокойно сказала она. — Найдём и третьего. Если даже в тюрьме его нет, найдётся где-нибудь ещё.

Меня её доводы нисколько не убедили, но и спорить я не стал, бесполезно, нужно добраться до тюрьмы, а на основе полученной информации уже делать выводы. Наш транспорт был самым скоростным, поэтому до тюрьмы в Западном Креме нам предстояло добраться не за восемь часов, а всего за шесть, но и их я решил потратить с толком — завалился спать.

Глава одиннадцатая

— Так что вы от меня хотите? — устало спросил начальник тюрьмы, предварительно выслушав все наши объяснения. — Чтобы я кого-то для вас отпустил?

Это был мужик лет примерно сорока на вид, усталый, с нездоровым лицом (видимо, вредное производство под боком давало о себе знать). Он носил форму, китель и брюки тёмно-синего цвета, а на рукаве имелись какие-то знаки различия. По аналогии с нашими тюрьмами, я подумал, что звание его соответствует подполковнику.

— Для начала, — снова начала объяснять Гера, — нам следует выяснить, действительно ли в вашем заведении содержится такой человек. И, если да, то как можно будет его оттуда вызволить.

— Поиски были бы намного проще, если бы вы назвали его имя, — сообщил начальник.

— Мы не знаем, каким именем он назвался при аресте, — объяснил я. — Попробуйте пробить по базе данных, есть ведь фотография.

— Ничего не обещаю, — грустно отозвался начальник тюрьмы, взял у нас фотографию и небрежно бросил её в ящик стола. Я подумал, что на этом наша беседа и завершится, он прикажет нам идти, а потом, через неделю-две, мы снова поинтересуемся. — Сейчас наша база что-нибудь да выдаст.

Оказалось, что ящик был непростой. Машина с аппетитом слопала фотографию, некоторое время раздумывала, стоит ли отвечать? А потом выдала ответ. Мы, правда, самого ответа не слышали, начальник тюрьмы вывел его на экран у себя в глазу, на нашу долю досталось только синеватое свечение на роговице.

— Итак, зовут его Норберт Эррог, лет ему сейчас шестьдесят два, сидит тут… странно, до сих пор жив.

— А вы не фиксируете умерших? — удивился я.

— Мы на внутреннюю территорию почти не заходим, заключённые получают сырьё, обратно выдают полученные детали. Если не будут давать, не получат пайку. Внутренняя жизнь регулируется ими самостоятельно. Изредка кто-то обращается, чтобы сообщить информацию или попросить медицинскую помощь (в лёгких случаях лечим, поскольку рабочие руки нужны, а в тяжёлых… сами понимаете). Трупы они выдают сами, мы заносим в списки умерших. Так вот, просидел этот человек уже двадцать два года, имеет поощрения по работе (или просто в хороших отношениях со старостой), за медицинской помощью не обращался, одежду получал всего трижды, последний раз это было два года назад, в тот раз его и видели живым наши сотрудники. Это всё.

— Отлично, — уверенно сказал я. — теперь перейдём ко второму, не менее важному вопросу: как его оттуда вытащить?

— Самый простой способ — подождать ещё три года, тогда мы его освободим.

— А побыстрее? Например, выпустить досрочно, за хорошее поведение? Вы ведь говорили, что он имеет поощрения по работе.

— Сказать по правде, досрочное освобождение в законе есть, но мы им никогда не пользовались, за всю историю тюрьмы не было ни одного такого случая. Я даже толком не знаю, как такое можно оформить.

— Может, ещё какие-то варианты? — жалобно спросила Гера. — Мы бы в долгу не остались.

— Это понятно, — с важным видом кивнул начальник. — Вопрос оплаты обговорим отдельно. Я сейчас думаю, как его освободить. Побег нереален, тут придётся отключать уйму аппаратуры, это настолько маловероятное событие, что начальство непременно им заинтересуется.

— Может, оформить смерть? — осторожно спросил я. — А труп отдать нам.

— Это можно, вот только смерть констатирует робот-медик, как думаете, сможет ваш друг так притвориться, чтобы его обмануть? А без подписи робота свидетельство о смерти будет недействительно.

— Позвольте отправить ему записку, — предложила Гера. — Через некоторое время его товарищи принесут вам труп, вы отдадите его медику, а тот констатирует смерть. А тело мы будем ждать в приёмной, приготовив чемодан с… документами.

— Вы настолько в нём уверены?

— Абсолютно.

— Договорились, пишите.

Гера стала быстро строчить на куске бумаги послание. Я заглянул через её плечо и прочитал уже привычную галиматью, призванную пробудить в искусственных людях древние обязательства.

«Никто не избежит своей участи, никто не бросит свою ношу, никто не свернёт с предначертанного пути, только собравшись, мы может поднять тот груз, что поручен нам, только подняв этот груз, мы сможем исполнить то, ради чего созданы».

А дальше она написала, что ему следует делать. Изобразить мёртвого — дело непростое, если ты живой человек, а если ты андроид, у которого сердце не бьётся (вообще-то, бьётся, но редко и произвольно, перекачивая несколько видов биологических жидкостей), а температура кожных покровов такая, какую ты захочешь, то тогда и прикидываться не надо, тумблер в голове переключил и не шевелись. Вот вам и труп.

Ждали мы недолго, около часа. После этого начальник тюрьмы высунулся в приёмную и сообщил:

— Его принесли, теперь проводят экспертизу, хотите посмотреть?

— Хотим, — ответили мы хором.

Мы прошли в медицинский блок, там, на стандартной медицинской каталке без признаков жизни валялся мужчина лет сорока (хотя по сюжету ему больше шестидесяти) одетый в старый изношенный комбинезон, лицо его было бледным, глаза закрыты.

Мне стало интересно, в случае с Герой, врач-робот сразу раскусил, что имеет дело с андроидом, но там имелась открытая рана, здесь же таковой не было. Оставалось только надеяться на лучшее. Тем более, что он ухитрялся как-то скрывать свою природу десятилетиями.

Робот-врач старательно ползал по бездыханному телу, быстро перебирая своими железными лапками. Он измерил несколько параметров, после чего сделал вывод, что пациент живым быть никак не может. Напоследок, правда, заявил, что попытка взять анализ ДНК никакого результата не дала, но начальник тюрьмы такими тонкостями не заморачивался, махнув рукой, он бодро скомандовал:

— Забирайте мертвеца и не забудьте про документы.

На столе остался небольшой пластиковый кейс без замка, наполненный деньгами. Крупная сумма, наличные, купюры не подряд, не меченые, разного достоинства. Он был с нами предельно честен, мы тоже не собирались его кидать. Гера и Арман взяли «мертвого» за руки и за ноги, а потом понесли к флаеру.

Очнулся он часа через два, поднялся с заднего сидения и, горестно осмотрев нас, проговорил глухим голосом:

— Время пришло, — интонация была не вопросительной, а утвердительной.

— Оно давно пришло, — отозвалась Гера, — только мы этот момент прозевали, хорошо, хоть теперь нас вытащили на поверхность.

— А есть ли тот, кто сможет воспользоваться нами? — подозрительно спросил Хирон, мимика на его лице отсутствовала, видимо, забыл её включить.

— Уже нет, — отозвался Арман. — Вся императорская семья убита, есть дальние родственники, но они не подойдут.

— Тогда покончим с этим, — равнодушно отозвался Хирон. — Но ведь теперь нам ловить нечего, оно подчинится только императорской крови.

— Они обещали отправить хакеров, самых лучших, — с надеждой сказала Гера, хотя видно было, что она сама в это не верит. — Попробуют взломать защиту.

— Это глупо, хакеры эти там и останутся, это не так работает, не на известных им принципах.

Он откинулся на заднее сидение и замолчал.

— Но есть мы, — заметил Арман, не отводя глаз от дороги, того и гляди, начнёт баранку крутить, несмотря на то, что включён автопилот. — Мы ведь тоже к нему подключимся, вот и попробуем, или другие попробуют через нас.

— Мы можем попросить того, чьи возможности сопоставимы с божественными, вот только сомневаюсь, что он нас услышит. — Хирон оставался пессимистом, а может быть, он просто был лучше других информирован.

— Значит, попросим, нельзя терять надежду, — упрямо сказала Гера. — В конце концов, должна быть какая-то программа и на такой случай.

— Всё может быть, — Хирон пожал плечами, — но вероятность этого крайне мала…

Он хотел сказать что-то ещё, но тут наш флаер крепко тряхнуло, он качнулся сперва в одну сторону, потом в другую, потом, кое-как выровняв положение, снова полетел вперёд.

Тут я обратил внимание, что мои спутники себя очень плохо чувствуют, Гера даже сознание потеряла, у Хирона глаза смотрели в разные стороны, а Арман пытался взять управление на себя, но руки соскальзывали со штурвала.

— Что за дерьмо? — резко спросил я, надеясь, что способность разговаривать у них не пропала.

— Удар, электромагнитный разряд нужной частоты, — проговорил Арман, с такой интонацией, словно в процессе разговора жевал стальной трос. — Защита есть, но она слабая, нужно время, чтобы прийти в себя. Садись за руль…

Договорить он не успел, флаер снова тряхнуло, теперь уже не электромагнитным разрядом, а банальным снарядом из гранатомёта, который, хоть и прошёл мимо, но едва не опрокинул нашу беззащитную машину воздушной волной.

Арман продолжал ещё что-то говорить, но я его уже не слушал, и так становилось понятно, что нас прищучили. Снова, как тогда, когда я был ещё Олегом Бортманом. Оставалось только гадать, лаброс по-прежнему охотится на меня, или же он теперь в курсе наших нынешних дел и пытается помешать?

Но теперь мне было не до того, проверив, что все пристёгнуты, я крепко взялся за рукояти штурвала и надавил на условный «газ». С поверхности планеты уже поднималось с полдюжины таких флаеров, в отличие от нашего, вооружённых. Подобный транспорт не предназначен для установки тяжёлого вооружения, но при желании можно и на велосипед пулемёт приделать.

Скорость наша была сопоставимой, а некоторая фора давала надежду оторваться. Мы планировали сваливать с планеты через официальные каналы, но был предусмотрен и план Б. На орбите нас ждал десантный катер, который, если отправить запрос, спустит челнок в любую точку планеты. Запрос уже отправлен, беда в том, что высылка челнока — дело не быстрое, ждать придётся полчаса минимум, а скорее всего, ещё больше. А до того времени нужно продержаться.

— Не пытайся скрыться на высоте — проговорил медленно Арман, постепенно приходивший в себя. — У них потолок больше, лучше к земле прижмись, там от обстрела укроемся.

— А если вас снова накроют? — спросил я, бросая флаер в пике.

— Не накроют, такая штука может быть только одноразовой и места занимает много. Сейчас к земле подойдёшь, правь на свалку.

Я не стал спрашивать, какую именно свалку он имеет в виду, тут кругом свалки, а потому выбирать можно любую. Представьте себе космический корабль, небольшой, вроде одинокого истребителя, он метров шесть в высоту и метров восемь в длину. Челнок ещё меньше. А теперь представьте, что их уложили штабелем в три ряда, а между штабелями проходы метров по пять. Как раз, чтобы проходила техника разборщиков, да и нашему флаеру есть, где развернуться.

Туда я и направился, стараясь побыстрее скрыться из поля зрения, вслед мне полетели несколько ракет, но все они врезались в завалы из кораблей, взрывы были громкими, но отнюдь не такими разрушительными, как могло показаться, всё же корабельная обшивка — штука прочная, а удары метеоритов могут быть и посильнее ракет.

— Забейся в угол и жди, — предложил Арман, вынимая откуда-то небольшой футляр, вроде ящика для инструментов. — Мы их сами встретим.

— Справитесь? — спросил я, с удовлетворением отмечая, что все три андроида уже полностью оправились от удара.

— Ещё как, — он открыл ящик, внутри, как я и ожидал, нашлось диковинное оружие в разобранном виде, собрал он его быстро, получилось нечто, вроде пистолета-пулемёта со складным прикладом. — Теперь он нас закусил, теперь это личное.

— Это оружие запрещено всеми конвенциями, — объяснила Гера, в руке которой был пистолет. — Когда нас создавали, рассчитывали и на такое, андроид шестого поколения просто вышел бы из строя, даже не сохранив информацию в файлах.

— Этот недоделанный робот играет в опасные игры, — угрюмо проворчал Хирон. — Надо ему кое-что объяснить.

И они, сжав оружие покрепче, нырнули в стальные джунгли, часть кораблей была уже разобрана, а в промежутках были свалены детали, добавлявшие неразберихи и превращавшие свалку в подобие лабиринта. Враги прибыли быстро, шесть флаеров спустились на окраине свалки, оттуда высадились люди с оружием, которые бодро кинулись на прочёсывание местности. Люди были одеты в те же самые рабочие комбинезоны, явно наняты на месте, что, впрочем, не говорит об отсутствии подготовки. Разглядел я и командира, небольшого роста пожилого мужчину, который, однако, перемещался вместе со всеми, нисколько не отставая. Он? Надо полагать, да.

Когда-то псевдомальчик Айман сказал, что лаброса нельзя убить, что он имел в виду? Нельзя убить вообще, или только то, что сознание его потом возродится? Сейчас попробуем. Я сжал рукоятку револьвера.

Вообще, завалы машин были столь велики, что мы имели все шансы спокойно отсидеться и подождать челнок. С другой стороны, они могли повредить челнок, очень уязвимый на старте, к тому же лаброс имеет какой-то указатель, позволяющий меня находить. Да и мои механические друзья очень уж на него обозлились.

Среди металлического хлама раздались первые выстрелы. Современное оружие не использует силу пороха, поэтому слышны были другие звуки: сминающийся металл, шипящее пламя, стук от падения трупов и крики раненых. Сейчас всего этого было предостаточно, я просто присел позади нашего флаера так, чтобы меня не задело случайной пулей, и ждал развязки. Но она отчего-то задержалась. Выстрелы и не думали успокаиваться, андроиды увязли в бою.

Из оцепенения меня вывел звон случайной железяки, рефлексы опытного бойца, несмотря на стёртую память, не подвели, я успел откатиться в сторону за секунду до того, как флаер превратился в облако ослепительного белого огня. А сразу после этого я был уже на ногах, револьвер ударил по ушам оглушительным грохотом, а в нескольких метрах от меня разлетелась облаком кровавых брызг голова высокого мужчины в рабочем комбинезоне, безголовое тело с коробочкой переносного гранатомёта в руках ещё постояло пару секунд и рухнуло навзничь.

Осторожно переступив через него, в мою сторону бесстрашно шагнул тот, кто испортил мне жизнь, втравив в бесконечные авантюры и галактическую войну.

— Здравствуйте, — спокойным голосом произнёс он. — Думаю, вы меня узнали, пожалуйста, уберите пистолет, это бесполезно, кроме того, я не опасен сам по себе, вы это знаете.

— Я лучше подержу, — сказал я с улыбкой, не убирая оружие. — Слишком много гадостей пришлось вытерпеть. Может, скажете, зачем всё это?

— Может быть, скажу, — согласился он. — Вот только, боюсь, всей информации нет даже у меня. Да и наниматели мои (не совсем верный термин, я работаю не за деньги, но пусть будет так), как выяснилось, не представляют собой монолита и часто скрывают часть информации друг от друга. Они отправили меня, чтобы убить капитана Ингмара Шосса, спору нет, вы были видным лицом сопротивления, опытный боец, способный повести за собой остальных, вот только таких в ваших рядах найдётся не один десяток, а заказ поступил только на вас. Я пытался выяснить окольными путями, получилось плохо. Моя личная аналитика, исходя из имеющихся фактов, говорит, что, скорее всего, вы…

Договорить он не успел, голова разлетелась клочьями металла, непонятного пластика и бурой слизи. Из-за угла вышел Хирон с пистолетом в руке.

— Я помешал? — спросил он, видя моё недоумение.

— Следовало выстрелить на секунду позже, он как раз сообщал мне важную информацию. Мне ничто не угрожало.

— Тогда вот этот, — Хирон кивнул мне на ранее не замеченного бойца, подползавшего с гранатой из-за спины лаброса. Граната была мощной, скорее всего, погибли бы мы все, но Хирон его остановил. — Лаброс не убивает сам, никогда.

— Челнок летит, — заметила выходившая из завалов Гера, пистолета у неё уже не было, зато она протирала от крови керамический клинок ножа. — Пора сваливать.

Глава двенадцатая

Наступил звёздный час, час, которому предстояло решить дальнейшую судьбу Галактики. Командование совещалось долго, сам я не присутствовал, но знал, что андроиды в три голоса будут настаивать на отмене авантюры. Они были убеждены, что подчинить оружие предков невозможно без присутствия самого императора или его наследника. А их, разумеется, не было. Брат последнего императора, Гриденс, погиб в бою (что пока старательно скрывалось от людей), а молодой принц Валент пропал без вести.

Вот только командование имело насчёт этого своё мнение, то, что сделал один человек, всегда мог сломать другой, а потому следовало отправить команду лучших техников, которые взломают защиту, тогда оружие покорится и поможет выиграть войну.

Разумеется, мнение начальства было весомее, а потому была отдана команда готовить операцию. Поскольку они надеялись сохранить всё в секрете, операция планировалась точечная, минимальными силами. Силы эти представляли собой всё тех же головорезов капитана Рома, только теперь они уже не прятались, маскируясь под гражданских, а надели полноценную броню и прихватили кое-что из тяжёлого оружия. К ним присоединились полдюжины техников, по сути, это были величайшие программисты Галактики, которым были подвластны любые цифровые системы. Вот только андроиды по-прежнему были настроены скептически, утверждая, что разум оружия предков не имеет ничего общего с компьютером, а потому ломать его бесполезно.

Состоял в команде и я, всё равно уже прикоснувшийся к тайне, я был задействован в качестве одного из бойцов (а кое-кто говорил, что это Гера настояла). Оставалось только выяснить координаты планеты.

Как и было сказано, каждый из андроидов хранил свою часть цифр, когда они втроём подключились к навигационному компьютеру, он выдал точку в дальнем углу Галактики, где, разумеется, никакой планеты не было обозначено, а если она там и была, то никто о ней не знал, поскольку место это находилось далеко от караванных путей.

— Вы уверены, что она там? — строго спросил командующий.

— Если не произошёл никакой катаклизм, — Гера неопределённо пожала плечами, — если её не снесло метеоритом, если планета не раскололась, впрочем, даже это не повредит оружию.

— Допустим, а что собой представляет сама планета? — спросил уже капитан Ром. — Каков климат, рельеф, есть ли флора и фауна, пригоден ли воздух для дыхания?

Отвечал за всех Хирон:

— Я - единственный, кто там был. Думаю, планета искусственно модифицирована. Она отстоит далеко от звезды, точнее, двух звёзд, образующих систему, но климат относительно тёплый, на планете всегда стоит полумрак, но никогда не бывает совсем темно, там почти нет флоры и фауны, нет океанов, почти вся поверхность представляет собой каменистую равнину, даже полноценных гор не имеется, только холмы. На планете большое количество рек, которые местами уходят под землю, а потом появляются на поверхности, а из-за суточных перепадов температуры над поверхностью постоянно стоит густой туман. В реках и рядом с ними растут растения, там же водятся некоторые животные, в основном, рыбы.

— Что с местонахождением объекта? — спросил командующий, объяснение андроида его явно удовлетворило.

— Координаты также хранятся у нас в головах, приблизительные, но на месте имеются ориентиры, — объяснила Гера. — Думаю, на поиски уйдёт около часа. Потом ещё несколько минут уйдёт на активацию системы, а за дальнейшее я поручиться не смогу. И никто не сможет.

— Что же, — командующий на мгновение задумался. — Мы обязаны попробовать, готовьтесь к отбытию.

Дружно откозыряв, мы отправились готовиться.

Дорога заняла больше трёх суток, нам выделили малый десантный корабль, довольно просторный, учитывая невеликое количество пассажиров (он был рассчитан на полноценную роту). Нам с Герой, поскольку нас уже все по умолчанию считали семьёй, была даже выделена отдельная каюта, чтобы смогли расслабиться друг с другом. Вот только расслабления не вышло. Она всю дорогу о чём-то напряжённо думала, что-то рассчитывала, постоянно молчала и почти ни на что не реагировала. В итоге я спросил у неё, в чём дело.

— Я слишком долго была среди людей, — грустно сказала она, глядя в одну точку. — Нахваталась многого, в том числе и желания жить.

— Ты собираешься погибнуть? — осторожно спросил я.

— Не погибнуть, это другое, не смерть в вашем понимании. Просто я перестану быть собой, сейчас я сама по себе, а потом стану частью великого целого.

— Не понял, — честно признался я.

— Ничего, — она повернулась и посмотрела на меня с какой-то материнской улыбкой. — На месте поймёшь. Знай только, что для меня это билет в один конец.

Больше я вопросов не задавал, а она не спешила откровенничать.

На четвёртые сутки корабль вышел на орбиту у безымянной планеты. Выглядела она странно, каменный шар, окутанный редкими облаками. Место для высадки выбрали андроиды, сказав, что, возможно, придётся пройти десяток километров по равнине. На корабле оставили только пилотов, а весь личный состав, нагрузившись необходимой техникой и, на всякий случай, оружием, отправился на поиски.

Андроиды нервничали, их состояние передалось и мне. Мы стояли на пороге чего-то грандиозного, того, что словами описать нельзя, вроде поимки бога за бороду. Вот только шансы наши были так себе, могло выйти великое событие, а мог и столь же великий облом.

Андроиды быстро ориентировались на местности, вычисляли направление и расстояние, тихо о чём-то совещались. Насколько мне было известно, между собой они могут общаться и невербально, но предпочитают этого не делать в присутствии людей.

Планета была такой, как её и описывали: сплошной камень под ногами, множество рек и ручьёв, большинство из которых мы перешагивали, даже не замочив ног, и постоянный туман, покрывающий всю поверхность. Высота его была всего в метр, а потому нам это не мешало передвигаться. Воздух был свежий, но какой-то неживой, а температура на поверхности была около десяти градусов тепла, вполне комфортно для человека, тем более в армейской броне.

И всё же что-то пошло не так. Мы выбрались на пологую возвышенность, которая и являлась тем самым местом, вот только следовало ещё отыскать ориентиры, которые требовались для активации, а с ними были проблемы, больших камней тут хватало, но какой из них был нужен, пока оставалось неясным.

После двух часов поисков капитан объявил привал. Я уже начал было думать, что зря мы отправились такой оравой, что все эти люди здесь ни к чему, как в рации прозвучал грозный голос:

— Группа, внимание, к планете приближаются два десантных катера, опознавательные знаки отсутствуют, но по всем признакам они имеют принадлежность Федерации. — Это пилоты нашего корабля, имеющие хорошие средства сканирования постарались нас предупредить.

— Включите маскировку, — приказал Ром. — Ждите дальнейших указаний. Докладывайте о всех перемещениях.

Потом он повернулся к нам:

— Продолжайте поиски, у нас мало времени.

Поиски продолжились, хоть и по-прежнему не давали результатов. А новости от пилотов приходили одна хуже другой. Оба десантных корабля федералов приземлились всего в каком-то десятке километров от нас, оттуда высадился полноценный батальон пехоты с техникой и тяжёлым вооружением, который бодро направился в нашу сторону. Положение было незавидным, даже если попробуем свалить незамеченными, вряд ли получится. Где-то недоглядела наша контрразведка, информация к федералам утекла.

— Занять оборону, — скомандовал капитан, когда андроиды сузили круг поисков до приемлемой площади. Сдержать неполным взводом атаку батальона с техникой — задача невыполнимая, максимум, сможем потянуть время.

Оказалось, что ещё не всё потеряно. Помимо солдат в команде были ещё и техники, которых я совершенно напрасно сбрасывал со счетов. Когда поступило сообщение о приближении противника, они быстро достали непонятные приборы, а с помощью переносных миномётов отстрелили в сторону врага электронный ловушки.

— Приготовьтесь, — сказал капитан Ром, поворачиваясь к андроидам.

Все трое присели на камень и притворились мёртвыми, отключив все системы управления. Я уже понял, что сейчас будет, импульс, который заглушит всю электронику врага, техника встанет, а попутно откажет и почти всё тяжёлое оружие, поскольку снабжено сложными системами компьютерного наведения. В итоге нам предстоит перестрелка в духе Второй Мировой войны, с поправкой на большую мощность стрелкового оружия. Тогда у нас будут кое-какие шансы, с учётом того, что враг будет наступать, а мы обороняться, прячась за камнями.

Капитан отсчитывал последние секунды до удара. Потом отдал команду взмахом руки. Один из техников нажал кнопку в маленьком приборе, окрестности озарила яркая вспышка.

— Готово, — удовлетворённо кивнул капитан. — Открывайте огонь.

Вся округа взорвалась очередями автоматов, камни разлетались от попаданий, казалось, нас просто сотрут в порошок. Оказалось, что казалось. Численное превосходство противника разбилось вдребезги о профессионализм наших солдат. Первая атака была отбита, среди камней остались около сотни дымящихся тел. Далее началась вялая перестрелка, броски гранат, попытки обхода и какие-то крики в рупор, но я их не разобрал.

Андроиды, почти не пострадавшие от импульса, пришли в себя и продолжили работу. Скоро они нашли нужный объект. Это был каменный столб, обыкновенный, каких здесь много, метра полтора высотой, игрушка сил природы. Вот только когда Гера подошла к нему и начала что-то говорить, внутри раздался лёгкий гул, камень со стенок столба начал осыпаться, а под ним открылся блестящий металл. Конструкция теперь была полностью металлической, столб с торчавшими из него непонятными механизмами, а у подножия был диск, диаметром около метра, из которого этот столб торчал.

Андроиды подошли вплотную, техники держались чуть поодаль, не понимая, когда именно им стоит вступать в дело. Тут же топтался и я, капитан приказал мне охранять их, хотя от меня больше пользы было бы в обороне.

— Готово, — странным глухим голосом сказала Гера. — Можно начинать…

Дальнейшие её слова потонули в грохоте выстрелов, противник снова пошёл в атаку, теперь уже с опаской, но не менее активно. А я наблюдал странную и страшную сцену. Андроиды разделись до пояса. Каждый вытащил нож, а потом повторилась отвратительная сцена из второго Терминатора, помните, когда робот разрезал кожу на руке и содрал с неё всю плоть. Я тогда ещё думал, что это ведь лишнее, для демонстрации хватило бы одного пальца. Так же теперь поступили и наши железные друзья. Железными они, впрочем, были условно, почти все внутренности были из керамики.

Три механических руки, по которым ещё стекали остатки тёмно-коричневой жидкости, легли на диск у подножия столба. Тут же началось странное шевеление. Из диска вырастали какие-то непонятные механизмы, охватывающие руки, через минуту или чуть больше руки полностью исчезли, андроиды полностью срослись с неизвестным аппаратом и потеряли сознание.

— Приступайте, — сказал я техникам, кивая на механизм. — Теперь ваша очередь.

Говорил я громко, стараясь перекричать шум боя. А бой складывался уже не в нашу пользу. Противник теперь поступал умнее, передвигаясь под прикрытием камней, с нашей стороны появились первые убитые, и число их росло. Они победят, даже обменивая двадцать своих на одного нашего, при таком превосходстве странно было бы не верить в победу.

Техники окружили устройство, оно продолжало работать, о чём говорил гул идущий изнутри, видимо, наши андроиды, став частью целого, продолжали что-то делать уже внутри механизма. За неимением лучшего, они решили подключиться к андроидам, а уже через них воздействовать на систему.

Огонь противника нарастал, они подходили всё ближе, капитан Ром что-то кричал мне, но я его не слышал, а связь не работала. Скоро нам пришлось лечь на камень, чтобы не поймать случайную пулю.

Техники, управляя частично через приборы, напоминавшие ноутбук, а частично напрямую мозгом (провода торчали прямо из головы) пока ничего не добились, кажется, вовсе не понимая, с чем они столкнулись.

Зато продолжали работать трое андроидов. Скоро неподалёку раздалось движение камней, потом там вспыхнул яркий свет, а камни сами собой, словно по волшебству, сложились в арку, внутри которой вспыхнул яркий свет.

— Это вход, — проговорил один из техников, не открывая глаз, только идти туда нельзя, там блокировка, сейчас я попробую…

Попробовать он ничего не успел, глаза его распахнулись, словно от сильной боли, зрачки сузились до микроскопических размеров, и он рухнул на камни. Следом попадали остальные. Компьютер супероружия не одобрил подобного вмешательства.

Я стоял рядом с кучей тел, живых (или уже мёртвых) и искусственных, соображая, что делать дальше? Тем временем бой докатился и сюда, враг смог прорвать оборону, которая раскололась на несколько отдельных очагов, которые проще было обойти. Оглянувшись, я увидел, как из-за ближайшего камня выходят трое, два пехотинца Федерации в боевой броне, а позади них был тот самый мелкий невзрачный мужичок, лаброс, который в очередной раз меня нашёл. Или всю экспедицию он нашёл, потому что там был я? Если так, то его поисковик превосходит все наши технологии.

Рефлексы опытного офицера взяли верх, я срезал очередью обоих солдат, лаброса отбросило назад, но он при этом, кажется, не пострадал. Но это был только временный выигрыш, по мне открыли огонь сразу из нескольких точек, я успел кувырком уйти в сторону (кувыркание в тяжёлой броне — удовольствие весьма сомнительное), пули ударили в столб, но никакого вреда ему не нанесли.

Спасения не было, наши ещё продолжали отстреливаться, но спасали уже исключительно свою жизнь, никто из них не мог мне ничем помочь. А я, вспомнив недавние события на изнанке пространства, когда я спасся от выстрелов в спину, добежав до пункта перехода, решил ещё раз испытать судьбу. Ворота корабля предков были так заманчиво открыты, вдруг он не станет убивать меня сразу, может быть, получится попасть в какой-нибудь шлюз, где я пережду бой.

Пули разбивали камни вокруг меня, летели расплавленные капли и осколки, что-то зацепило меня в плечо, но броня выдержала, весь мир сузился для меня в одно пятно ослепительного света, спина уже чувствовала летевшие в неё пули.

Ощущение было таким, словно я окунулся в липкий густой кисель, который к тому же был ледяным, буквально на точке замерзания. В голове запоздало мелькнула мысль, что летящие мне в спину пули точно так же завязнут в этом киселе. Свет перед глазами стал неприятно мигать, потом в голове зазвучал громогласный голос. Именно так должен был звучать голос бога, снизошедшего до общения с человеком.

— Метка отсутствует, в доступе отказано, провожу дополнительное сканирование генома.

Я успел подумать, на кой хрен им мой геном, а метки императорской у меня нет, это ясно, что теперь со мной будет? Казнят, как самозванца? Но тут голос, уже значительно более мягкий, проговорил:

— Генетической сканирование проведено, личность подтверждена, проходите на борт, Ваше Высочество.

Сказать, что я растерялся, — это не сказать ничего. Надо было куда-то проходить, но я понятия не имел, где сейчас находятся мои ноги. Неведомое оружие предков оказалось большим космическим кораблём, настолько большим, что любой имперский линкор послужил бы на нём в качестве шлюпки. Его суммарный вес составлял почти десять процентов от веса планеты, на которой он находился, а огневая мощь, если его многостороннее воздействие можно было назвать огнём, позволяла не только разрушать планеты, но и гасить звёзды.

Я даже понять не успел, откуда в моей голове взялась вся эта информация, бортовой компьютер между делом спросил, желаю ли я принять управление, я ответил, что желаю, а дальше говорить обо мне, как об отдельной личности не приходилось.

Когда-то я был приятно удивлён, испытав на себе возможность управлять кораблём напрямую, усилием мысли. Эффект слияния поразил меня тогда до глубины души. Но то, что происходило сейчас, не шло с тогдашним ни в какое сравнение. Я меня словно одновременно отросли тысячи глаз, способных заглянуть в любую точку Вселенной, и тысячи рук, способных вершить любые дела. Не знаю, насколько сильным был мой шок, но, когда я начал приходить в себя, то постарался вспомнить и о делах земных.

Новым зрением я видел, как враги продолжают окружать место включения с убранным уже порталом, наших оставалось всего семь человек, ещё трое были тяжело ранены. Враги в количестве более трёх сотен продолжали наступать, боеприпасы у спецназовцев заканчивались, скоро их убьют. Врагов система подсвечивала синим, я отдал мысленный приказ, и все они вспыхнули красным, не в моём видении, а в натуре, вспыхнув алым пламенем, а потом осыпались кучей пепла.

Всё ещё ошалев от новых возможностей, я переправил на борт всех выживших бойцов отряда, среди которых был и тяжелораненый капитан Ром, теперь им была оказана помощь. Спаслись и техники, упавшие без сознания, у одного из них остановилось сердце, но я смог его запустить. Потом занялся андроидами, которых система корабля успела переварить во всех смыслах: и как набор информации, и как материальный её носитель. Пришлось всех троих воссоздать заново и вернуть им сознание, теперь они поступили в каюту на борту корабля.

Последним жестом, чтобы не оставлять позади себя ничего, я забрал наш корабль, просто втянув его в корпус взлетающего монстра. Надо его как-то назвать, не может ведь быть корабля без названия. Может, назвать его теперь моим именем, Ингмар Шо… Стоп!

Путь до столичной планеты был почти мгновенным. То есть, какое-то время он занял, но для меня, в моём теперешнем состоянии, время имело довольно относительное значение. Чудовищных размеров корабль появился на орбите, сметая ничтожную орбитальную группировку федералов и превращая её в пыль, под прицел была взята столица. Но оружие предков давало прямо-таки божественную мощь, теперь я мог вычислить врагов поимённо и уничтожить только их, почти не разрушая город. На экране уже открывались новые казармы гвардии, воинские части, государственные учреждения новой власти, словом, всё, вплоть до конкретных людей, портреты и биографии которых сейчас сотнями пробегали в моём мозгу, а мозг мой теперь мог одновременно думать о тысячах разных вещей.

— Прикажете уничтожить? — услышал я вопрос. Звучал он странно, даже голос был моим, мы с кораблём стали единым целым, по сути, я спрашивал сам у себя.

— Постой, — ответил я сам себе, оставалось кое-что, что я забыл сделать. — Нужно разблокировать мою память.

Эпилог

…я стоял в центральном кабинете дворца императоров. Стоял навытяжку, одетый в новый, с иголочки, военный мундир, на котором ярко блестели награды. Именно так полагалось стоять офицеру в присутствии Верховного Главнокомандующего и правителя Империи. Передо мной, глядя в окно задумчивым взглядом, сидел Он. Император Кассел.

Это был пожилой мужчина, голову его обрамляли длинные седые волосы, собранные в хвост, на лице имелась короткая седая борода, сам он имел вид усталый и измождённый, годы брали своё.

— Ты ведь понимаешь, что этим браком закрываешь себе путь к престолу? — спросил он, так и не подняв на меня взгляд. — Я соберу совет, и мы вычеркнем тебя из списка наследников. И твоих потомков тоже.

— Я понимаю, отец, — ответил я.

Конечно, я всё понимал. Это было красиво, отказаться от престола Империи, ради любви к девушке простого происхождения. В былые годы об этом слагали легенды и песни. А если отбросить пафос, то престол мне и так не светил, впереди меня около дюжины потенциальных наследников. Так что, все угрозы отца — пустая формальность, совет, состоящий из родственников, вычеркнет меня из того списка, в котором мне нечего делать. Именно поэтому я сейчас был так спокоен, терять мне было нечего, а перед глазами стоял образ любимой девушки. Теперь мы будем вместе, уже ничего не боясь и ни от кого не скрываясь.

— Что же, — сказал отец после недолгого раздумья. — Ты сделал свой выбор, я его уважаю. Думаю, мы даже обойдёмся без публичного изгнания. Просто принц Валент исчезнет из окружения императора, тем более, что ты и так нечасто бываешь в нём, и почти никто не знает тебя в лицо.

— Именно так, отец, — подтвердил я. — У меня есть другое имя, я — капитан Ингмар Шосс, служу своей стране, занимаюсь тайными операциями, впредь собираюсь им и остаться.

Именно в таком качестве впервые встретила меня молодая студентка Элира, именно капитана Шосса она полюбила, а о моём настоящем происхождении узнала совсем недавно.

Думаю, так даже лучше, — он удовлетворённо кивнул. — Принц Валент — бездельник и лентяй, а капитан Шосс — герой Империи. Оставайся им и дальше. Те, кому следует, будут об этом знать. Таково моё решение, а теперь отправляйся по месту службы.

— Слушаюсь! — я резко развернулся на каблуках и покинул зал…

* * *

…долгожданный отпуск, после очередных приключений, едва не закончившихся оторванной головой, получив очередную медаль, капитан Шосс был отпущен на двухнедельный отдых. Местом отдыха была избрана планета Куила, поистине райское место, где я на свои скромные заработки (на самом деле, не такие уж скромные, капитану, участвующему в спецоперациях платили жалованье, почти равное генеральскому) построил небольшую виллу.

Забота отца, впрочем, никуда не делась, вилла была переоборудована с учётом требований безопасности, а поблизости поселилась охрана. Это был верх идиотизма, только что я рисковал быть убитым в бою, а теперь, на отдыхе, меня охраняют.

Как бы то ни было, а охрана вела себя тихо и ни во что не вмешивалась. А мы наслаждались долгожданной встречей. Планета была сплошным океаном, острова занимали меньше десяти процентов поверхности. Тропический климат был приятным дополнением. Чего стоила только тёплая вода в лагуне. Купаться можно было только там, в самом океане водилась разнообразная агрессивная фауна, которая могла отгрызть ноги неосторожному купальщику. Дни и ночи мы проводили на пляже, то загорая, то купаясь в лагуне, то наслаждаясь друг другом.

В это время я не следил за новостями из внешнего мира, да они сюда и не доходили. А если бы и доходили, то всё равно бы ничего не изменилось, поскольку враги продумали всё до мелочей. Не всё, конечно, но местонахождение последнего члена императорской семьи они узнали точно (хоть и не узнали его второго имени и второй жизни, до последнего момента у них имелись лишь подозрения на этот счёт, заставившие их отправить лаброса).

Тогда мы не сразу поняли, что случилось. Мы сидели на песке, обнявшись, когда яркий свет от двух местных солнц внезапно померк, закрытый грозовой тучей, на фоне которой сверкали молнии. Вот только гроз на планете не было. Никогда.

Её прекрасное лицо исказила гримаса ужаса, а через секунду сообразил и я. Это не туча, это боевой корабль непонятного класса, что-то, вроде маленького крейсера или большого катера. Маскировка была включена на максимум, но атмосфера планеты была слишком сильно ионизирована, поэтому полностью спрятать корабль не получилось. Он выглядел именно тучей, обрамлённой по краям всполохами молний.

Дальнейшее мне вспоминать не хотелось. Мы бежали со всех ног. Охрана полегла в полном составе, но нам удалось прорваться во внутренний двор виллы, откуда можно было пробраться в подземные катакомбы, где ждал готовый к старту челнок. Именно тогда, в поддержку уже высаженного десанта, началась бомбардировка с корабля. Я так и не понял, что это было, плазменные бомбы очень малой мощности, зато падающие часто, наподобие дождя, выжигающего огромную территорию. Нам не хватило пары секунд, она держала мена за руки, кода мы оба прыгнули в дверь. Прыгнули оба, а долетел я один, её обгоревшая рука осталась у меня, а тело рассыпалось пеплом. Я тогда ушёл, хотя и хотелось остаться на месте и погибнуть вместе с ней. Вот только желание отомстить оказалось сильнее…

* * *

…Веррона. Последний борт с ранеными благополучно поднимался на орбиту. Стены космопорта содрогались от ударов вражеской артиллерии, нас оставалось всего несколько десятков, а боеприпасы подходили к концу. Бой шёл уже в коридорах здания. Сколько мы продержимся? Полчаса? Час? А потом либо героическая смерть, либо позорный плен, в который мне никак нельзя попадать.

Осознавая это, я стал закреплять на себе заряд взрывчатки. Но меня остановили. Два человека из контрразведки. Они знали, кем на самом деле был Ингмар Шосс, они до этого настаивали на моей эвакуации, но я не мог сделать этого, не мог сбежать, бросив своих бойцов. А теперь последний (информацию о гибели дяди сообщили они же) отпрыск императорской фамилии может попасть в плен или погибнуть.

Решение они нашли. В громкоговорители постоянно сообщали, что всем пленным будет сохранена жизнь, оставалось только надеяться, что не врут. Вот только вряд ли они оставят в живых меня. Медик едва держался на ногах, металлические паучки почти все вышли из строя, а запас медикаментов подходил к концу. У него даже инструментов почти не осталось, поэтому он взял у техников плазменную иглу.

Анестезия нашлась., но даже так, не испытывая боли, я старался не смотреть на то, что со мной делают. Благо, заняло это совсем немного времени, я лишился метки императорского дома, а заодно и метку капитана Шосса смогли замаскировать меткой капрала с таким же именем, может быть, получится обмануть сканеры федералов.

Когда враги ворвались в помещение, их встретили вялым огнём, а потом сопротивление прекратили, когда нет боеприпасов, даже умереть геройской смертью не выйдет. Я валялся в углу, сжимая в руках автомат с пустым магазином, и постепенно терял сознание от шока. На броне красовались капральские лычки. Они подобрали всех, раненым даже оказали какую-то помощь, но только затем, чтобы отправить в тюрьму…

* * *

… Кэмбелл 211. Тюрьма, где вспыхнул бунт. Люди, в задачу которых входило спасти меня, распланировали поэтапно сложнейшую операцию, вот только горячие головы влезли раньше времени и всё испортили. За те несколько часов, что тюрьма была в распоряжении заключённых, они попытались меня вытащить. Пробиться к терминалу не удалось никому, но, как известно, связи решают всё.

Меня каким-то образом протащили сквозь войсковые кордоны. Сам я это помню плохо, после тюрьмы, где заставляли много ходить, нога болела адски, временами я даже сознание терял. Терминал был отключен от всех цивилизованных планет, его вообще планировали убрать отсюда. Оставался выход только в какое-то захолустье, о котором я слышал только, что там учёные изучали пространственные аномалии.

План придумывали на ходу. Сопротивление временно потерпело поражение и в себя придёт нескоро. Единственная надежда, ради которой стоит воевать, — это возвращение императора, а такового сейчас нет. Того, кто может претендовать на это место, следует спрятать до поры, чтобы никто (даже он сам) не знал месте его проживания.

Они перебросили меня на планету, нашли жильё в далёкой от перехода слабозаселённой стране, сделали, как могли, биографию. Какие-то документы нашли, завели счёт и положили туда деньги. Под конец надели мне на голову аппарат, блокирующий память и записывающий новую, заранее извинились за пробелы, не было возможности отредактировать. Потом включили аппарат, всё вокруг потемнело…

* * *

…Олег Бортман сидел за столом у себя в квартире, голова гудела, как с тяжёлого похмелья, а воспоминания путались. В квартире стояли двое молодых мужчин в рабочих комбинезонах. Олег хотел им что-то сказать, но друг понял, что не знает этих людей, не знает, кто они и что делают в его доме. Он только раскрыл рот, чтобы задать вопрос, как один из них вдруг сказал:

— С краном в ванной всё отлично, с вас… тысяча рублей.

— А… ага, — сказал Олег и полез за кошельком.

Он расплатился и больше никогда этих людей не видел. Видимо, они потом погибли в каких-то локальных боях, а федералы смогли отследить его путь, и отправили лаброса для подстраховки, а он уже запустил все последующие события…

* * *

— Уничтожить, — приказал я. — Всех.

Я закрыл глаза, насколько это было возможно в теперешней ситуации, перед мысленным взором стоял облик Элиры.

Content

Иван Владимирович Булавин
Хромой

Часть первая

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвёртая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Часть вторая

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвёртая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Эпилог