Анна Беннинг

Вихрь 2

Девушка, которая прорвалась сквозь время

Мудрее всего – время, ибо оно раскрывает все.

Фалес

Originally published as "Vortex – Das Mädchen, das die Zeit durchbrach”

© 2020 Fischer Kinder– und Jugendbuchverlag GmbH, Frankfurt am Main

© Черепанова Н. Г., перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2021

Часть 1

Североамериканская территория

Уведомление об обновлении Справочникштурманов

Наблюдение и задержание

По всему миру сохраняется опасность террористических атак мутантов. Поэтому, согласно последним событиям, на оставшихся территориях предполагается усиление всех мер безопасности (см. пункт 4.1. Районы, требующие защиты). Все штурманы обязаны в любое время предоставлять вихревым бегунам обзор вверенных им участков границы. Любая попытка мутантов расположиться у стен города должна быть незамедлительно пресечена.

1

Неоновая вывеска замигала от энергии нашего вихря. Буквы вспыхнули и погасли пару раз, но затем надпись снова появилась целиком. Над металлической дверью изящными буквами было выведено: «The Merge[1]». Изнутри раздавались низкие ровные басы.

– Что-то мне это не нравится, – пробормотала я и уныло посмотрела на Бэйла. Он повернулся ко мне:

– У тебя всегда плохое предчувствие, если это мой план.

– Неправда, – соврала я и прикусила губу.

Я сопротивлялась необходимости снова оглянуться и убедиться в том, что никто не видел момент нашего появления. Улицы были абсолютно безлюдными. Собственно, это не должно было меня удивлять, потому что мы несколько часов до полуночи провели на крыше высотки, осматривая окрестности.

И мы не заметили ни одного вихревого бегуна.

Совершенно точно.

Бэйл приблизился ко мне. На лице у него была та самая улыбка, которую я еще несколько недель назад просто ненавидела. Он склонился ко мне так, что наши губы разделяли лишь несколько миллиметров.

– Все будет хорошо, Барби. Или ты мне больше не доверяешь?

– Доверие не имеет ничего общего с плохим планом.

– Это великолепный план, – произнес Бэйл, взял меня за руку и потянул ко входу. – Просто ты не хочешь этого признавать.

Я вздохнула.

– А что, если это все‐таки ловушка?

Этот вопрос я задавала ему уже раз сто.

– Тогда мы сразу же уйдем оттуда, – заверил меня Бэйл. – Если будет хоть малейший признак того, что он не тот, за кого мы его принимаем, мы исчезнем.

Я чувствовала, что постепенно успокаиваюсь.

– Обещаешь?

Бэйл нежно улыбнулся мне.

– Обещаю.

Я вздохнула еще раз, и Бэйл потянул меня за собой к двери, ведущей в «The Merge».

Где‐то глубоко внутри я понимала, что он прав: рано или поздно мы должны были рискнуть и выбраться из Санктума. Только таким образом у нас появлялся шанс воплотить в жизнь наш план. Но с другой стороны… Я знала, как сильно изменилась жизнь в оставшихся мегаполисах. Я знала, что в последние пару месяцев внешние стены тщательно охранялись, за каждым районом пристально наблюдали. И еще я знала, что кураториум приказал искать нас с Бэйлом в каждом уголке Земли.

Поэтому вернуться в Нью-Йорк Сити именно сейчас было абсолютным сумасшествием.

Но если речь шла о Бэлиене Треверсе, то сумасшествие превращалось для меня в норму.

Лестница за входной дверью вела вниз в темное помещение. Уже с первого взгляда я поняла: клуб был совсем не похож на то, каким я его представляла. И вообще это был скорее паб. Крохотный, непримечательный и довольно неопрятный паб. Ни за барной стойкой, ни за парой дешевых столиков из клееной древесины никто не сидел. Хотя басы, которые я услышала на улице, все еще откуда‐то доносились до нас.

Хозяин – мужчина в теле, лысый и в фартуке – лишь мельком взглянул на нас. Мне стоило бы вздохнуть с облегчением оттого, что он нас не узнал, но во мне тут же зародилось сомнение: может быть, он просто сделал вид, что не узнал? Наши лица или, лучше сказать, розыскные листовки с нашими лицами были в городах повсюду – на огромных световых билбордах, в средствах массовой информации… Боже, они понатыкали наши голограммы на всех подъездных путях!

Но хозяин был заинтересован в нас примерно так же, как если бы мы были завсегдатаями его заведения, которые заглянули после работы, чтобы выпить свою ежедневную кружечку пива.

– Привет, Джон, – бросил Бэйл и направился в сторону двери, на которой виднелась фигурка в цилиндре и с тросточкой в руке. Надпись на табличке гласила «Джентльмены».

– Мне… подождать? – озадаченно спросила я и остановилась.

Но Бэйл потащил меня за собой дальше:

– Нет. Пойдем со мной.

В итоге я последовала за ним в мужской туалет, который оказался… всего лишь мужским туалетом. Шесть кабинок, на стене напротив – старые раковины.

Бэйл подошел к последней кабинке, и я нерешительно последовала за ним. Когда я подошла к нему, он застучал по плитке, расположенной за сливным бачком. Через несколько секунд от стены слева от нас раздался шум.

Я вздрогнула. Часть стены начала со скрипом двигаться. Передвижной механизм! Бэйл нажал на плитку сначала в центре, а потом немного справа. За стеной показалась лестница, и вот тут басы и сопутствующая им музыка зазвучали на полную громкость.

Постепенно я поняла, что все это значило. Помещение наверху было всего лишь прикрытием. Этот старый, неопрятный паб – вовсе не «The Merge». Настоящий клуб находился здесь, внизу.

Бэйл усмехнулся, взглянув на меня, и указал на лестницу, ведущую вниз.

– А вот сейчас ты должна быть очень сильной.

– Не думаю, что меня еще хоть что‐то может удивить.

Я уже на протяжении нескольких недель жила в тайном, нелегальном городе, в котором обитали в основном люди‐мутанты. Не только грундеры, но и вирблеры, одна представительница швиммеров и даже один наполовину цюндер.

Что бы ни ожидало меня внизу, я была уверена, что оно едва ли сможет сбить меня с толку.

Бэйл пожал плечами и улыбнулся своей характерной улыбкой. Я сразу поняла, что он знает больше, чем я, и наслаждается этим состоянием.

– И не говори, что я тебя не предупреждал.

Чем ниже мы спускались по лестнице, тем громче звучала музыка. Электронные звуки пробивались сквозь басы – звуки, которых я еще ни разу не слышала. Они показались мне какими‐то унылыми и немного угрожающими. Темноту на лестнице прорезали дикие краски. Это были мерцающие огни, проецируемые на стены в такт музыке. Красный, зеленый, синий и желтый – все вперемешку.

Постепенно я начала различать обстановку в клубе: обшитые черными панелями стены, черный пол, все такое блестящее, что отлично отражало яркие огни. Различные ниши для сидения, частично отделенные от остального зала голограммными занавесками, окружали танцпол, на котором под музыку, тесно прижавшись друг к другу, танцевала огромная толпа мутантов.

Дорогу нам перегородила крупная коренастая женщина. Судя по ее коротким рыжим волосам, узловатым ушам и красным, как тлеющие угольки, глазам, это была женщина‐цюндер. А ее мускулистое телосложение говорило о том, что она служила здесь вышибалой.

Бэйл спокойно прошел мимо нее – женщина только похлопала его по плечу. Однако, когда я проследовала за ним, она скрестила на груди свои руки.

– Никаких бегунов в Merge, – рявкнула она и указала на мою униформу.

Там, где раньше располагался знак Convectum – символ кураториума, – сейчас находилась другая нашивка: молния на листе, знак «Зеленого трепета», мирных повстанцев Санктума. Но, кажется, женщину это нисколько не успокоило.

– Она больше не бегун, – произнес Бэйл и снова взял меня за руку. – И она здесь со мной.

Вышибала обернулась и внимательно посмотрела на Бэйла. А затем нехотя уступила мне дорогу.

– Тогда позаботься о том, чтобы она всегда была рядом, Бэлиен, – рявкнула цюндер. – Если она будет ходить здесь одна, то найдет неприятности.

Я сглотнула, а Бэйл потянул меня за собой внутрь клуба.

Ну конечно, женщина‐цюндер доверяла Бэйлу. Для мутантов он был героем; тем, кто ушел из кураториума и освободил из зон многих из них.

А я… большинство мутантов знало меня только по тому дню, когда кураториум объявил меня вихревым бегуном.

– Надеть униформу было не очень хорошей идеей, – пробормотала я, поймав на себе первые взгляды окружающих.

– Мы идем в клуб, полный мутантов, которые тебя не знают, – произнес Бэйл. – И мне неважно, принимают ли они тебя за вихревого бегуна или нет. Если возникнут какие‐то вопросы, эта униформа может спасти тебе жизнь.

Я оглянулась. Это… это определенно был клуб только для мутантов. За длинной барной стойкой, где был занят каждый стул, бармен‐грундер с помощью своих рук‐корней жонглировал стаканами, шейкером и другими емкостями. Побеги, вырастающие из его пальцев, без труда ловили предметы, снова подбрасывали их в воздух и одновременно перемешивали бесчисленные напитки.

Движения вирблеров, плясавших с остальными мутантами на танцполе, сопровождались легкими дуновениями ветра. Из‐за этого их одежда и волосы ритмично развевались в разные стороны – впрочем, как и у тех, кто танцевал рядом.

Я увидела и несколько цюндеров. Многие из них расположились у барной стойки или на краю танцпола. Их рыжие волосы можно было распознать даже в тусклом свете, и, глядя на них, я задавалась вопросом, сколько пройдет времени, пока они не узнают нашу униформу и не подожгут весь клуб.

Бэйл потянул меня мимо танцпола, за угол, дальше в клуб. Тут же мое внимание привлекла стена слева от нас. Сначала я подумала, что поверхность просто осветилась синим цветом, но сейчас я поняла, что вся стена представляла собой огромный аквариум. Вода в нем была чистой и переливалась цветом лазеров и прожекторов.

В аквариуме, однако, не было никаких рыб или растений, и только когда изнутри к стенке прижались две ладони, я поняла, для чего здесь была эта емкость.

Каждые пару метров в воде двигались швиммеры. Они покачивались туда‐сюда в такт музыке. При этом части их тел то и дело исчезали в воде, словно их бледная кожа была прозрачной и впитывала в себя воду, прежде чем та улетучивалась в виде легких пузырьков.

Меня словно загипнотизировали. Кураториум, конечно, показывал нам фотографии и видео швиммеров под водой, но я еще ни разу не видела ни одного швиммера в его стихии собственными глазами.

В «The Merge» швиммеры были кем‐то вроде танцоров. Они были одеты в шортики и топы из скользкой тонкой ткани, которая двигалась вместе с водой.

– Хм, – промычала я. Прямо передо мной возник швиммер. Он многозначительно улыбнулся, элегантно повернулся вокруг своей оси и заметно качнул бедрами.

– Так что это за клуб, говоришь? – Я попыталась перекричать музыку.

– Такой, что спрятан так хорошо, что кураториум никогда его не найдет, – ответил Бэйл и проследил за моим взглядом, который застыл на легко одетом швиммере.

– Если хочешь дать ему чаевые, то там сзади есть консоль, к которой можно подсоединиться и…

– Очень смешно, – произнесла я и мрачно взглянула на Бэйла, что, конечно же, заставило его ухмыльнуться еще шире.

Так вот что он имел в виду сегодня утром, когда говорил о том, что «The Merge» был клубом для мутантов, которые хотели отвлечься от постоянного бегства.

– А как швиммеры отсюда выбираются? – поинтересовалась я. Насколько я знала, они не могли долго оставаться на воздухе.

– Эти емкости связаны с Гудзоном, – ответил Бэйл и потянул меня за руку вдоль аквариума.

С рекой Гудзон? С ума сойти! Кураториум установил наблюдение за рекой до самой последней впадины. И даже если бы швиммеры нашли там местечко, где чувствовали бы себя в безопасности, что за жизнь им пришлось бы вести там внизу?

– Подожди здесь, хорошо? – сказал Бэйл, когда мы подошли к одной из ниш. – Мне нужно кое‐что урегулировать.

Одна часть меня просила: «Не оставляй меня одну». Но я тут же проглотила эти слова. Не буду же я пугаться обнаженных тел и танцующих в аквариуме сплитов.

Не сплитов, тут же одернула я сама себя. Мутантов.

Потому что люди, которые тогда, в две тысячи двадцатом году, во время Великого смешения, перемешались с природными элементами – воздухом, водой, огнем и землей, – не стали сплитами или полулюдьми – сейчас я это точно знала. Сплиты. Это было ругательным словом. И я уже отвыкла его использовать.

Я посмотрела в сторону Бэйла. Он пробрался к барной стойке и уже разговаривал с барменом. Я присела на край скамьи, откуда могла наблюдать за танцующими.

Все мутанты по возрасту и телосложению были похожи друг на друга. Они были относительно молоды, спортивны и не очень похожи на мутантов. Можно даже сказать, что они больше походили на людей. И я быстро поняла почему: если бы они были старше и немощнее, не в такой хорошей форме и меньше походили на людей, они никогда не справились бы с жизнью в Нью‐Йорке. Их давно бы поймали бегуны кураториума.

С тех пор как Бэйл и я два месяца назад открыли бóльшую часть зон, в которых десятки лет содержались мутанты, мегаполисы стали охранять еще надежней. Чтобы добраться до города, нам пришлось несколько дней ехать на транспортном поезде, потому что даже с помощью точно управляемого вихря пробраться в Нью‐ Йорк было невозможно. Кураториум полностью закрыл внешние границы города и превратил их в крепость. В других мегаполисах все было точно так же, за исключением Токио и Мехико. Токио, несмотря на указание кураториума, несколько дней назад открыл свои ворота для мутантов. А Мехико‐Сити сразу после открытия зон был взят повстанцами‐цюндерами из «Красной бури» и считался потерянной территорией.

Новость о падении первого мегаполиса потрясла мир словно землетрясение. Она повергла людей в страх и ужас. А мутанты, несмотря на опасность, двинулись к стенам оставшихся городов. Они толпами собирались перед воротами в надежде, что те вскоре откроются.

Весь мир затаил дыхание, словно все только и ждали следующего шага соперника.

И именно поэтому план, который задумал Бэйл, обязан был увенчаться успехом– каким бы рискованным он мне ни казался.

2

Увидев возвращающегося Бэйла, я почувствовала облегчение.

– Ну и? – спросила я.

Он продемонстрировал мне небольшую карточку с чипом черного цвета, на которой блестящими красными буквами было написано: «КРАСНАЯ КОМНАТА».

– У нас есть комната. Там мы и подождем.

У меня не осталось выбора. Я снова вздохнула:

– Это совсем…

– Это не плохой план. – Бэйл закатил глаза и потянул меня за руку дальше.

Но все оказалось так, как я и ожидала. Это был самый ужасный, самый легкомысленный план, который только можно было придумать. Предполагалось, что мы встретимся в клубе с штурманом из кураториума. С одним из тех, кто уже на протяжении нескольких недель ищет нас по всему миру.

Он возник из ниоткуда и предложил встретиться. И Бэйл принял его предложение быстрее, чем я успела произнести слово «засада».

– И как же он попадет сюда? – поинтересовалась я, следуя за Бэйлом. – Если уж мы едва смогли уговорить вышибалу, то…

– Я предупредил, что он придет, – сказал Бэйл.

Ну конечно, он предупредил.

Мимо нас пронеслись два вирблера. Они проложили себе дорогу от танцпола сквозь толпу и, слившись в яростном поцелуе, исчезли за дверью, на которой желтыми буквами было написано: «ЖЕЛТАЯ КОМНАТА».

– Пойдем, – сказал Бэйл и указал на дверь недалеко от нас. Он провел карточкой по считывателю около двери, открыл ее и вошел внутрь. Проскользнув вслед за Бэйлом, я тут же закрыла дверь. Затем медленно повернулась и почувствовала, как запылали мои щеки.

Нетрудно было догадаться, для каких целей была задумана эта комната. В ней было достаточно места для кровати с металлическим каркасом сложной формы. Все было выдержано в красных тонах: атласные простыни, обтянутое бархатом кресло. На сервировочных столиках, тоже металлических, стояли десятки свечей. На стенах виднелись проекции мерцающих огней. С металлического каркаса кровати свисали железные наручники.

– Это, кажется, люкс для цюндеров. – Бэйл почесал затылок. Я могла поклясться, что он даже немного покраснел, но, вполне возможно, это было всего лишь из‐за освещения. – Не могу поверить, что ты выбрал это место для встречи, – пробормотала я и решила ни к чему, совсем ни к чему не прикасаться.

Бэйл вздохнул:

– Здесь надежно и… мы же не останемся здесь надолго. Кроме того, я уже десятки раз ночевал в подобных помещениях, когда мне нужно было скрыться. Здесь все убирают, и на самом деле это место чаще всего используется только для сна.

– Чаще всего, – повторила я и подняла брови.

Бэйл насмешливо фыркнул:

– Не переживай, Барби. Я буду хранить твою добродетель.

– Ха, ха. – Я скорчила гримасу, пытаясь одновременно бороться с пылающими щеками. Судя по усмешке Бэйла, мне это не особенно хорошо удавалось.

– Если только ты сама не захочешь, – добавил он и крепко прижал меня за талию к себе. Мерцание искусственных огней окутало его теплым светом, и я заставила себя сохранить серьезное выражение лица, хотя далось мне это с большим трудом.

– Ну ты‐то точно хотел бы, – выдавила я наконец, не пытаясь особо острить, но все же закрыла глаза, когда Бэйл наклонился и поцеловал меня.

В начале нашего знакомства я считала, что Бэйл – это самый невыносимый, заносчивый, самоуправный парень на всей земле.

Ну хорошо, невыносимым, заносчивым и самоуправным он оставался и по сей день, но… Сейчас мне все труднее удавалось отвести от него взгляд. Его голубые глаза были похожи на глубокие озера под замерзшим слоем льда. И в такие моменты я чувствовала себя единственным человеком, способным пробить эту толщу льда и добраться до дна.

Проблема с Бэйлом состояла не только в том, что у него были классные скулы, классная прическа и классное тело. Привлекало меня не только это. Самым главным для меня было… его ухмылка, когда он на чем‐то концентрировался. Или его едкие комментарии, которые заставляли меня смеяться чаще, чем следовало бы. Или то, как он часто грозил Атласу, что бросит его, если тот не начнет хорошо себя вести, но при этом с такой любовью его гладил, что всем становилось понятно – Бэйл говорил это несерьезно.

Проблема с Бэйлом состояла в другом: каждый раз, когда я думала, что уже привыкла к нему и выработала иммунитет к его шарму, ему достаточно было только улыбнуться мне и я теряла дар речи.

Я была безнадежно потеряна.

Намного больше, чем я когда‐либо хотела себе позволить.

Руки Бэйла пробежались по моей спине, чтобы придвинуть меня еще ближе, но тут кто‐то постучал в дверь. В испуге мы отскочили друг от друга, и я встала на некотором расстоянии от него.

Бэйл внимательно посмотрел на меня. Я кивнула и внутренне приготовилась к тому, что нам придется противостоять десятку вооруженных бегунов, готовых схватить нас по приказу своего руководства.

Но когда Бэйл немного приоткрыл дверь, за ней оказался всего лишь пожилой господин в костюме, очках и с острой бородкой, который внимательно смотрел на нас, явно нервничая.

– Э… это вы связывались со мной от «Зеленого трепета»? – спросил он и попытался проскользнуть мимо нас в комнату.

«Да он сам боится засады», – дошло тут до меня, и плохое предчувствие, преследовавшее меня весь день, тут же испарилось.

Бэйл впустил мужчину внутрь. Казалось, тот почувствовал облегчение, когда смог покинуть зал, полный мутантов. Но едва он переступил через порог, как Бэйл прижал его к закрытой двери. Мужчина хрюкнул от удивления.

– Ч‐что?.. – спросил он, но Бэйл не обратил на вопрос никакого внимания. Он поднял руку и просканировал мужчину детектором. Когда экран загорелся зеленым светом, Бэйл схватил руку штурмана, взял его детектор и быстрыми движениями пробежался по меню. Я предположила, что все функции определения местоположения, с помощью которых нас могли обнаружить, к его удовлетворению, были деактивированы, потому что Бэйл отпустил мужчину и протянул ему руку для приветствия.

– Бэлиен Треверс, – представился Бэйл.

Мужчина взял себя в руки и кивнул. Глаза его засияли. – Конечно, конечно – я вас знаю. Все‐таки вы… это… ну… вы. И для меня огромная честь познакомиться с самым талантливым вихревым бегуном всех времен, мистер Треверс. – Он перевел свой взгляд на меня. – И, конечно же, с вами, мисс Коллинз. Мы встречались с вами несколько раз во время вашей учебы в кураториуме, но вы, вероятно, и не вспомните меня.

Я пристальнее рассмотрела мужчину. Сообщение, которое получил Натаниэль, предводитель «Зеленого трепета» и глава Санктума, было очень коротким. Мы не знали даже имя, только что человек несколько десятилетий работал штурманом в кураториуме Нового Лондона под руководством Гилберта, мужа моей тети. Он утверждал, что курировал сотни миссий вихревых бегунов и даже состоял в прямом контакте с исследовательским отделом. Поэтому он собрал большой объем информации, который мог бы нам пригодиться. За это он хотел, чтобы мы предоставили ему убежище в Санктуме.

Мы не были уверены в том, можно ли было доверять этому человеку. Он утверждал, что преклоняется перед моим дядей, но это могло быть и целенаправленной ложью.

– Роберт Пулман, – представился наконец мужчина.

Я пожала его руку.

– Это большая честь для меня встретить вас, мисс Коллинз. Это ужасно, что случилось с мистером Вудроу.

– Вы видели его? – Я не смогла сдержать вопрос. – Вы лично видели моего дядю в кураториуме?

– К сожалению, нет. – Пулман покачал головой и посмотрел на меня так, словно ему на самом деле было очень жаль. – После того, как неделю назад снова открыли институт в Новом Лондоне, всех сотрудников перевезли из Нью‐Йорка обратно. Мистер Вудроу должен был уехать, но я покинул Нью‐Йорк раньше, чем прибыл транспорт. Я знаю только, что он по‐прежнему содержится под стражей из‐за подозрения в государственной измене.

– Так, значит, его еще ни в чем не обвинили? – поинтересовался Бэйл.

Пулман скривил лицо:

– Я боюсь, что в ближайшее время до этого не дойдет. Я предполагаю, что мистер Хоторн… – Он снова выглядел так, словно извинялся перед нами.

– …специально затягивает дело, – закончила я его фразу и сжала руки в кулаки.

В этом он, вероятно, был прав. Варусу Хоторну не нужен был Гилберт, осужденный по закону и томящийся в тюрьме. Для этого он был слишком ценным, если учесть сколько всего он знал о Санктуме, о мутантах и о нас с Бэйлом.

Я даже не хотела представлять, что делал Хоторн с Гилбертом, чтобы заполучить эти знания.

Пулман внимательно разглядывал меня:

– Я здесь, собственно, из‐за вашего дяди. Мистер Хоторн совершенно потерял контроль из‐за ненависти к мутантам. И я не единственный в кураториуме, кто думает так же. Вашего дядю… – Он откашлялся. – …очень любят, вы должны это знать. То, что случилось с ним, открыло глаза и мне, и многим другим штурманам.

– И поэтому вы ставите на кон свою жизнь? – спросил Бэйл и холодно взглянул на Пулмана. – Только потому, что вам жаль вашего начальника?

Я была благодарна Бэйлу за то, что он оставался настроенным скептически. Потому что я больше такой быть не могла. Я представляла себе Гилберта, сидящего в одиночестве в тюремной клетке, думала о своей тете, его жене, которую он любил больше всего на свете. О Луке, его приемном сыне, и о себе – девочке, к которой он с самого начала относился как к родной дочери.

И я представляла себе, как он гадает, увидит ли снова свою семью.

– Не только из‐за него, – произнес Пулман хриплым голосом. – Я сам отвечал за… за аресты и транспортировку сотен мутантов. Я думал, что делаю правое дело, но… – Он остановился и сглотнул так, словно готов был вот‐вот расплакаться. – Только после того, как подтвердилось существование бегунов во времени – после того, как подтвердилось ваше существование… – Он переводил свой взгляд с меня на Бэйла и обратно, – …и нам стало ясно, что мистер Хоторн планирует с вашей помощью уничтожить всех мутантов сразу, я понял, что не смогу больше служить кураториуму.

Бэйл медлил, что случалось с ним крайне редко. Мы обменялись с ним долгим взглядом. Казалось, что Пулман говорил вполне серьезно. И даже если бы это была ловушка, мы должны были рискнуть, ведь так?

Я откашлялась.

– Вы сказали, что у вас для нас кое‐что есть, мистер Пулман.

– Да, да… действительно.

Он расстегнул две кнопки своего жакета. Затем сунул руку во внутренний карман.

От напряжения я затаила дыхание. Похоже, что Бэйл чувствовал то же самое. Но Пулман замешкался.

– А вы гарантируете мне, что доставите меня в этот город и обеспечите мне защиту? Вы знаете, что случится со мной, если кураториум узнает о моем поступке?

– Мы гарантируем, – сказала я, хотя в этом вопросе наши с Бэйлом мнения расходились.

Мы спорили об этом еще в транспортном поезде по дороге в Нью‐Йорк. Бэйл считал, что мы вытянем из Пулмана всю информацию, а затем просто отпустим его, так как он представлял слишком большую опасность для Санктума. В итоге я приняла решение, но Бэйл явно был им недоволен.

Обо всем этом Пулман, конечно, не знал.

Бэйл протянул было руку, но Пулман повернулся ко мне. Он вытащил из кармана чип с данными и передал его мне.

– Видео закодировано, – пояснил он. – Конференции руководителей кураториума строго конфиденциальны, расшифровка требует много времени, а его у меня не было. Но я, без сомнения, тут же приступлю к работе, как только вы обеспечите мне безопасность.

Это был хитрый ход, если не сказать неожиданный. Пулман хотел стать незаменимым.

Я ощутила тепло карты памяти. Из‐за нее мы пошли на большой риск. И я надеялась, что она того стоила. Я протянула ее Бэйлу. Он вставил карту в отверстие детектора. Прошло немного времени и Бэйл кивнул.

– Кажется, она настоящая, – произнес он. – По крайней мере, насколько я могу судить. Я отправлю файл в Санктум, пусть Робур посмотрит. Нужно убедиться, что на видео действительно Хоторн.

– Ну конечно на нем Хоторн! – возмутился Пулман. – Я рисковал всем, чтобы передать вам это видео. Если кураториум узнает, что я снял конференцию руководителей, то…

– Успокойтесь, – перебила я его. – Мы благодарны вам. Но вы должны понять, что нам необходимо убедиться в подлинности видео, прежде чем мы возьмем вас с собой.

– Конечно, – ответил Пулман. Затем он снова полез в свой карман. – Я принес вам еще кое‐что. – Он натянуто улыбнулся. – Что‐то вроде дополнительного свидетельства того, что мне можно доверять.

Он вытащил из кармана шарик величиной с ноготь большого пальца и повернул его так, чтобы его было видно на свету.

Это был гравитационный сенсор. Его гладкая, круглая внешняя оболочка была темной, почти черной. На первый взгляд он выглядел как совсем обычный гравитационный сенсор, который при активации светился голубым светом. Только когда на него упал свет от настенных проекций, можно было увидеть, что шарик светился не голубым, а оранжевым.

– Нулевой сенсор, – произнесла я растерянно.

Это было самое первое поколение гравитационных сенсоров. Из‐за их разрушительного действия они уже на протяжении нескольких десятилетий были официально запрещены. Они не только подавляли энергию вихрей на определенный промежуток времени, как это делали нынешние сенсоры, но и разрушали ее. Обладая достаточным запасом таких шариков, мутанта можно было не только обезвредить, но и убить.

Именно такими нулевыми сенсорами нам с Бэйлом удалось нанести ощутимое поражение кураториуму. Несколько подобных шариков навсегда разрушили единственный путь в прошлое. Отныне невозможно будет вернуться в две тысячи двадцатый год, туда, где возник самый первый вихрь. Так мы помешали плану Варуса Хоторна, жаждущего уничтожить Вихрь‐прародитель и тем самым не только перевернуть с ног на голову последние восемьдесят лет, но и сделать так, чтобы мутантов не существовало вовсе.

– Что это значит? – спросила я.

– Мисс Коллинз.

Пулман положил свою руку на мою. Я была так смущена этим, что позволила ему мягко сжать ее, пока не ощутила пальцами нулевой сенсор.

– У вас в руках новый нулевой сенсор. – Пулман говорил очень взволнованно. – Одно это уже неслыханно. Как вы знаете, производство нулевого поколения сенсоров было прекращено несколько десятилетий назад. Они слишком опасны, слишком разрушительны. Планы по их изготовлению возникли, должно быть, в пятидесятых годах. Но этот сенсор – как и несколько сотен других – был введен в эксплуатацию в тот же день, когда состоялась конференция руководителей. И это еще не все. Они были модифицированы.

Бэйл фыркнул:

– И что, по вашему мнению, это может означать?

– Этого я не знаю. – Пулман сжал губы. – Я не знаю, почему вдруг решили переработать нулевые сенсоры, но в план изготовления был вложен протокол изменений. Изменение было инициировано для проекта «Aeolus[2]».

Я вопрошающе посмотрела на Бэйла, но тот лишь пожал плечами. Поэтому я снова повернулась к Пулману:

– А что такое проект «Aeolus»?

Пулман беспомощно посмотрел на меня:

– До этого я никогда не слышал о нем, но между видео с конференции руководителей и изменениями в сенсорах должна быть какая‐то связь.

– Ну, – я положила сенсор в боковой карман своей униформы, – вероятно, это очень ценное доказательство. Мы…

И тут разом погасло мерцание всех настенных проекций.

Несколько долгих секунд мы находились в полной темноте, затем помещение осветил яркий белый свет.

Я прикрыла глаза рукой.

– Да что, черт возьми, происходит? – Бэйл бросился к двери. Снаружи доносились приглушенные крики.

– Ты сказал, что этот клуб невозможно обнаружить, – крикнула я.

– Так и должно было быть!

Бэйл приоткрыл дверь «Красной комнаты». Сквозь щель я увидела посетителей клуба, разбегающихся кто куда. На входе, держа оружие наизготовку, стояли вихревые бегуны.

И они открыли огонь.

В клубе началась настоящая паника. Я с ужасом заметила, что бегуны использовали не обычные патроны, светящиеся голубым – вместо них тут и там сверкали вспышки оранжевого.

Во мне словно разверзлась глубокая бездна. Пулман говорил правду: кураториум больше не использовал против мутантов обычные гравитационные сенсоры. Нет, это были нулевые сенсоры. И нужны они были для того, чтобы навсегда уничтожить в мутантах энергию вихря.

3

Бэйл закрыл дверь, нажал на механизм замыкания и сверкнул глазами в сторону Пулмана:

– Вы обманули нас.

– Нет! Это не я привел их сюда!

Судя по его бледному лицу, он говорил правду.

– Нам нужно выбираться отсюда, – прошептала я.

Снаружи в зале раздавались все новые и новые крики – и выстрелы. Мне стало дурно. Я представила, как вихревые бегуны хладнокровно уничтожают всех этих мутантов, которые только что мирно праздновали.

– Без него, – кратко произнес Бэйл.

Не может быть, чтобы он говорил это серьезно.

– С ним!

Бэйл покачал головой:

– Нет, пока мы не будем знать, что это не он сдал нас. Возможно, его детектор все‐таки отследил наше местоположение.

Я потянула Пулмана за рукав жакета, затем быстро стянула с его запястья детектор. Штурман начал было протестовать, но затем сжал губы и промолчал. Я бросила похожий на наручные часы прибор на пол и несколько раз с силой наступила на него сапогом.

– Теперь он не представляет никакой опасности для Санктума, – произнесла я. – Кто привел сюда этих бегунов, мы сможем выяснить позже. Так или иначе, у него есть информация, которая может нам пригодиться.

Бэйл явно не был рад такому развитию событий, но я знала, что он ничего не мог возразить.

Вместо ответа Бэйл вытянул вперед руку и между его пальцами появился вихрь. Синее мерцание быстро росло, и вихрь сформировался в круг величиной почти до потолка комнаты. Он развернулся и перемешал все вокруг – потолок, пол, яркий свет. Его шипящая энергия тянула меня вперед, словно магнит.

– Пойдемте, – приказала я Пулману, но он вдруг посмотрел на меня глазами, полными паники.

– Я… я не могу проходить сквозь вихри. Я никогда не заявлялся в качестве бегуна. Я был… я хотел быть только штурманом.

Я застонала. Да сколько же может так не везти? Таких штурманов, которые не прошли хотя бы базовую подготовку для вихревых бегунов, было мало. Конечно, те, кто хоть немного был подготовлен, были не очень хороши в прыжках, но почти каждый из них мог пройти сквозь вихрь вместе с опытным бегуном.

Что‐то с силой ударило в дверь. Снаружи до нас доносились голоса. Кто‐то дергал за ручку двери.

– Ч‐что же нам сейчас делать? – Пулман дрожал всем телом. – Если они меня здесь найдут, то я пропал!

– Мы что‐нибудь придумаем, – попыталась я успокоить его, а заодно и себя. – Мы можем просто‐напросто потянуть его за собой? – прошептала я Бэйлу. Он иногда делал это с Атласом, своим псом. Но Атлас был животным‐мутантом, энергия вихря уже была в нем заложена. Он мог проходить сквозь вихрь точно так же, как грундеры, швиммеры, вирблеры или цюндеры. А вот люди, как я например, напротив, должны были этому долго учиться.

Я взглянула на Бэйла и сразу поняла, о чем он думал. Без вариантов.

– Или мы можем их отвлечь, – произнесла я спешно. – Мы одновременно выйдем, я ведь уже научилась прыгать быстро, почти так же хорошо, как ты.

Это было большой ложью, и мы оба это знали.

– И пока они охотятся на нас, он может попытаться выскользнуть отсюда.

– Слишком опасно, – отверг Бэйл мое предложение. – Если они попадут в нас хоть одним гравитационным сенсором, мы не сможем больше открывать вихри. И тогда все мы попадем в тюрьму.

Крики снаружи становились все громче. В дверь снова что‐то ударило, еще и еще раз. Затем на какое‐то мгновение наступила тишина, пока вдруг что‐то не зажужжало и механизм смыкания не открылся.

– Пойдемте! – крикнула я Пулману и протянула ему свою руку. – Вы должны прыгнуть с нами. По‐другому не получится!

Пулман медлил. В его глазах читались страх и неуверенность. Затем он в панике покачал головой.

– Я не могу! – завизжал он.

Бэйл схватил мою руку и дернул меня вперед. Я сопротивлялась. По крайней мере, пыталась.

– Элейн! – Голос Бэйла звучал откуда‐то издалека. – У нас нет больше времени!

Я посмотрела на Пулмана. Он так и стоял как вкопанный посреди комнаты, продолжая качать головой. Я хотела броситься к нему, но в этот момент дверь распахнулась, Бэйл сжал мою руку с новой силой и резко втянул в вихрь.

Пока десятки вихревых бегунов забегали в помещение, меня уже охватила энергия и комната расплылась у меня перед глазами. Пулман еще стоял передо мной, в своем костюме, галстуке, с острой бородкой и в очках, но затем исчез и он.

Я хотела крикнуть Бэйлу, заставить его вернуться и каким‐то образом вызволить оттуда Пулмана, но Бэйл держал меня железной хваткой в нужном положении. Энергия прошла мимо нас и с такой силой увлекла меня с собой, что у меня не было выбора. Я приспособилась к ней и переставила ноги так, чтобы могла двигаться по течению потока.

Сквозь голубоватые клубы воздуха я видела небоскребы Нью‐Йорка, с шумом проносящиеся мимо нас. До нас доносились звуки города, вокруг мерцало море огней. Бэйл снова дернул меня в сторону, и я тут же поняла почему. В нашу сторону направлялись многочисленные голубые гравитационные сенсоры! Они попадали в вихрь, разворачивались в нем и окружали нас. Если они пролетали мимо, то пробивали дыры в вихре.

За нами следовали вихревые бегуны из клуба! В отличие от Пулмана, они могли преследовать нас через вихрь и напасть на нас.

– Приготовься! – крикнул Бэйл.

Вихрь растворился, нас закружило, и я позволила Бэйлу схватить меня в тот момент, когда мы внезапно покинули вихрь и полетели по воздуху.

Мы упали посреди широкой улицы, но смогли оба перекатиться, смягчив удар. Я взглянула наверх. Перед нами в ночном небе возвышались пять огромных, ярко освещенных башен из стекла. Это здание я узнала сразу: это был нью‐йоркский южный железнодорожный вокзал, на который мы приехали сегодня утром.

Гудение высокоскоростных поездов было слышно даже здесь. Они соединяли мегаполисы с немногими оставшимися небольшими городками, разбросанными по стране.

Вихрь, из которого мы выпали, жужжал метрах в трех над нами. Я слышала доносящиеся из него крики.

Бэйл дернул меня за руку. Я споткнулась о мешки с мусором и едва не упала снова. Бэйл открыл дверь рядом с нами и втолкнул меня в какое‐то полутемное помещение. Это явно был склад, потому что повсюду виднелись полки высотой до потолка.

Бэйл и я одновременно вытянули вперед руки. Между пальцами у нас возникла вибрация, энергия вихря росла, но тут же снова затихала.

– Черт, – выругался он.

Мы оглянулись и тут же поняли, почему не могли вызвать вихрь. На каждой стойке было закреплено большое количество гравитационных сенсоров, которые блокировали любую вихревую энергию, возникающую вблизи.

Мой взгляд упал на одну из полок. Рядом с некоторыми контейнерами лежали электронные плакаты, слегка освещая комнату. Я сглотнула. Эти плакаты висели в городе повсюду. Каждые пару секунд на них менялись две розыскных листовки: сначала с лицом Бэйла, а затем – с моим.

И на каждой стояло: «РАЗЫСКИВАЕТСЯ ЗА ГОСИЗМЕНУ».

– Это склад кураториума, – ахнула я, и тут что‐то ударило в дверь за нашими спинами.

– Бежим!

Бэйл потянул меня за руку вдоль полок. Их ряды уходили в бесконечную даль. Дверь с грохотом открылась.

– Стоять! – крикнул один из вихревых бегунов, и тут же темноту помещения осветили голубые шарики, со свистом пролетевшие мимо нас.

На этот раз я толкнула Бэйла в сторону. Благодаря этому в нас не попали, но мы влетели в стопку плакатов.

– Быстрей!

Я схватила Бэйла за руку и потянула вдоль полок.

Мне показалось, что я заметила выход в конце ряда. Мы направились туда, еще пару раз уклонившись от выстрелов и сделав рывок на последних метрах.

«Пожалуйста, будь открыта, пожалуйста, будь открыта», – думала я и уже настроилась на самое худшее, когда снова услышала за спиной приказы остановиться. Они наверняка приказали своим штурманам в штабе дистанционно запереть все двери.

Но мы бежали быстро и действовали синхронно. Бэйл потянул за ручку двери, я проскользнула внутрь, открыла вихрь, а Бэйл закрыл дверь.

Я прыгнула первая и успела увидеть, как Бэйл, перед тем как последовать за мной, сконцентрировал вихревую энергию у себя между пальцев и сломал дверную ручку. Мы сомкнули наши руки в замок, я глубоко вздохнула, и мы вместе помчались по миру.

4

В ту самую секунду, когда мы материализовались на крыше высотки, я со всей силы оттолкнула Бэйла от себя. Он выглядел очень уставшим, как минимум таким же уставшим, какой ощущала себя я, но от этого чувство гнева в моем животе не стало меньше.

– Мы договорились, что не оставим его там! – крикнула я сквозь порывы ветра. – Ты обещал мне!

Подбородок Бэйла напрягся.

– По‐моему, не похоже было, что у нас был выбор.

– Ах да? Как практично – как раз по тебе!

– Эй. – Бэйл взглянул на меня. – Я этого не планировал, хорошо? «The Merge» был надежным местом – этот клуб всегда был защищен. Я знал там многих мутантов. Эти люди были моими друзьями. Неужели ты думаешь, что мне нравится, что сейчас их доставят в последние из оставшихся зон?

Я замерла, и мой гнев полностью исчез. Бэйл был прав. Мало того, что бегуны штурмовали клуб, они еще и стреляли по мутантам нулевыми сенсорами.

Такого я еще ни разу не встречала. Нулевые сенсоры были запрещены уже несколько лет! Ни один из вихревых бегунов не имел права стрелять ими в мутантов.

Сколько человек пострадало от этих сенсоров сегодня вечером? В любом случае, всех мутантов, которые были сегодня в «The Merge», схватил кураториум.

Я полезла в свою униформу и вытащила из кармана маленький шарик, который дал мне Пулман. Казалось, оранжевое сияние смеется надо мной. Я быстро засунула его обратно в карман куртки и пошла. Раньше в такие моменты я всегда открывала свою бутылочку с мятным маслом, чтобы аромат меня успокоил, но я потеряла ее несколько месяцев назад, да и, собственно, больше не нуждалась в ней. В обычных обстоятельствах.

Я остановилась на краю крыши и посмотрела на огромный город внизу. С помощью вихря я снова вернула нас в Нижний Манхэттен, туда, где нас меньше всего ожидают увидеть. Всего в нескольких километрах от нас возвышалось в небе синее, по форме напоминающее подкову здание кураториума Нью‐Йорка.

Я услышала тихие шаги и почувствовала, как Бэйл приблизился ко мне сзади.

Мои руки сжались в кулаки.

– Нам нельзя было проникать в город.

Бэйл вздохнул:

– И какой у нас был выбор? Пулман отказался входить на незащищенные территории без защиты.

– Там он был бы в большей безопасности, – прошептала я и обхватила себя руками за плечи. Для мая погода была еще непривычно холодной. И хотя моя униформа смягчала резкий ветер, в сочетании со страхом, который проник до самых костей, он заставлял меня дрожать с головы до ног.

Все эти мутанты, которые в панике пытались сбежать из клуба. Отчаянный взгляд Пулмана, то, как он качал головой. Я оставила их в беде. Точно так же, как в свое время оставила в беде Гилберта.

– Элейн, мы не смогли бы их спасти. – Голос Бэйла звучал покорно. – И это было решение Пулмана. Каждый опытный штурман знает, что происходит с человеком, который еще ни разу не проходил через вихрь. Он предпочел тюрьму верной смерти.

Я прерывисто выдохнула. Я ненавидела, когда Бэйл был прав. Но еще больше я ненавидела то, что его слова не помогали мне избавиться от чувства вины.

– Пойдем, нам пора уходить отсюда. – Бэйл указал на небо, где дроны‐наблюдатели летали по своим орбитам. Он протянул мне руку.

– Ну и куда мы теперь? – отреагировала я уныло. – Кураториум, наверное, давно уже окружил все вокзалы. Они соберут сейчас всех бегунов, чтобы отыскать нас. Мы никогда отсюда не выберемся.

– У меня есть план, Барби. Ты только должна довериться мне.

Я скрестила руки на груди и покачала головой:

– Нет, сейчас время моего плана.

Бэйл приподнял бровь:

– И что это за план?

– Мы попытаемся снова, с самого начала, – произнесла я решительно. – Если мы сейчас перенесемся во времени немного назад, то, вероятно, сможем спасти Пулмана и всех мутантов до того, как там появится кураториум.

Бэйл застонал:

– Мы не можем этого сделать. Как часто я должен это повторять?

Пока я в это не поверю.

Я ощутила пальцы Бэйла на своих. Он потянул меня за руки и крепко сжал ладонями. Часть меня была такой злой, что я готова была оттолкнуть его, но, когда Бэйл посмотрел на меня своим проникновенным взглядом, я поняла, что не смогу этого сделать.

– Мы не в состоянии изменить прошлое, – сказал он мне точно так же, как делал это десятки раз на протяжении последних недель. – Даже если мы прыгнем назад с помощью вихря… Время – это закрытая система. Все, что произошло, будет происходить именно так, а не иначе. Мы можем попытаться сделать то, что хотим, и, возможно, даже поменяем что‐то в мелочах, но в конце концов мы все равно будем вынуждены оставить Роберта Пулмана там. Мутантов все равно схватит кураториум. И нет ничего, что мы могли бы изменить.

Измученная, я прижалась лбом к груди Бэйла. Как он мог быть убежден в том, что ничего нельзя исправить, когда мы так много смогли изменить?

Мы открыли зоны, в которых мутанты содержались на протяжении более сорока лет. Мы позаботились о том, что один из мегаполисов мирно открыл свои ворота для мутантов. А Санктум?

Тайный город был наилучшим примером того, что мирное сосуществование людей и мутантов было возможным.

Тот, кто достиг всего этого, мог достичь еще большего! И я отказывалась верить, что время прописало для нас то, что мы можем и не можем делать.

– Мне очень жаль, что мы не смогли ему помочь, – произнес Бэйл, как мне казалось, достаточно искренне. – И ты была права. Он был на нашей стороне. Он действительно хотел покончить с прошлым.

Я снова подумала про «The Merge». Так много мутантов объявили нас героями после того, как мы открыли зоны. Так много видело в нас лица мирной революции, которая пыталась убедить весь мир в возможности сосуществования людей и мутантов.

Некоторые называли нас освободителями. В первую очередь это касалось Бэйла, потому что это он украл коды из кураториумов, с помощью которых потом открыл зоны. Но я?

Моим единственным героическим поступком было то, что я его не остановила. А сегодня из‐за нашего присутствия многие мутанты оказались в плену.

Освободители? Сейчас я ощущала себя предателем.

Детектор Бэйла мигнул, и тот отпустил меня, чтобы посмотреть на экран.

– Мы должны вернуться в Санктум.

– Великолепная идея. И у тебя есть план, как это сделать?

Бэйл посмотрел в небо. Затем слегка улыбнулся мне:

– Да. Но я боюсь, что он тебе не понравится.

План мне действительно не понравился. Чтобы не сказать большего, по шкале сумасшествия планов Бэлиена Треверса этот получил от меня чистую десятку.

– Ты сошел с ума, – сказала я, когда он против моей воли тащил меня за собой к выступу.

Блеск в глазах Бэйла действовал на меня совсем не успокаивающим образом.

– Ты преувеличиваешь.

– Преувеличиваю? – Я уставилась вниз в пропасть. – Не может быть!

Мы стояли на одной из ферм, расположенных на крыше высотки, которые снабжали город продуктами питания. Такие участки можно было найти на окраинах мегаполисов повсюду. Они находились в непосредственной близости к жилым кварталам, а в нашем случае – в непосредственной близости к северному железнодорожному вокзалу.

Стеклянное здание вокзала находилось прямо перед нами, и мы отчетливо видели, каким количеством дронов и транспорта оно охранялось. При этом все было напичкано сияющими голубыми сенсорами.

Наша дорога в город сама по себе уже была невероятно огромным риском, прежде всего потому, что въезд в мегаполис отслеживался намного строже, чем выезд. После нескольких нервных часов, когда нас прогоняли через десятки сканеров, а мы переживали, что нас раскроют, мы не побеспокоились о нашем отъезде. Но теперь ситуация изменилась. Мои предположения оправдались: они перекрыли все немногочисленные выходы. Никто не мог покинуть город, пока нас с Бэйлом не поймают.

Я вынуждена была признать, что наши возможности были ограничены.

И все же.

– Мы умрем, ты это понимаешь или нет?

Лицо Бэйла приняло странное выражение, затем он улыбнулся:

– Доверься мне, никто из нас сегодня не умрет.

Я фыркнула. То, как Бэйл бесстрашно рисковал жизнью, было мне совершенно не понятно. Словно он обладал шаром предсказаний, который после нескольких встряхиваний подтверждал: не беспокойся, ты переживешь сегодняшний день, так что можешь не опасаться!

Тяжело дыша, я посмотрела вперед, в бездонную даль. Солнце между тем уже взошло. Перед нами находились два или три жилых квартала, за которыми следовала огромная стена, отделявшая Нью‐Йорк от незащищенных районов. За ней простиралась незастроенная земля, на которой я обнаружила небольшие белые пятна – это были палатки «Зеленого трепета», в которых уже несколько недель проживали мутанты в ожидании разрешения на въезд в город.

Но меня пугало не далекое расстояние – преодолеть его с помощью вихря не было проблемой. Меня беспокоили голубые гравитационные сенсоры, которые мерцали на стене. И не только на ней, а даже в небе над ней. Нью‐Йорк накрыли огромным сенсорным куполом, простиравшимся даже над дальними окраинами.

Создавалось впечатление, что в дополнение к защитной стене раскрыли огромный зонт, который даже для нас, тех, кто мог свободно управлять вихрями, делал невозможным любой побег.

Ну или «почти невозможным», если хоть на секунду поверить Бэйлу.

Отдельные ряды сенсорного купола поблескивали в секундном такте друг за другом, они то гасли, то загорались голубым цветом, словно волна на стадионе.

– Надо поймать нужный момент, – произнес Бэйл и указал вперед. – Они не могут активировать одновременно все сенсоры сразу, это слишком быстро расходует энергетические резервы города.

– Но это всего лишь секунды, – вставила я.

Мне казалось, что я очутилась в плохом фильме или в одной из любимых Лукасом ретро‐игр, которыми он годами нервировал меня дома, где человечек должен был успеть пробежать под гильотинами, падающими сверху.

– Нам нужно хорошо потренироваться, – согласился Бэйл и снова протянул мне руку.

Я измученно вздохнула, но сцепила свои пальцы с его. С одной стороны, потому что у нас действительно не было выхода, а с другой – потому что я знала, на что был способен Бэйл. Его план действительно был сумасшедшим, но если кто и мог его осуществить, то только Бэйл.

Бэйл наклонился вперед, я сделала то же самое.

Ряд за рядом сенсоры то мелькали голубым цветом, то гасли – это означало, что они выключались. Голубой цвет означал рабочее состояние, а значит – смерть, потому что если наш вихрь наткнется на сенсоры и его энергия разом заблокируется, мы без всяких тормозов полетим на сотни метров вниз.

Мое сердце забилось еще сильней. Я так крепко сжала руку Бэйла, что ему наверняка стало больно, но, взглянув на него, я увидела, что он был в высшей степени сосредоточен. Слабые полоски света падали на его темные каштановые волосы и обрамляли его застывший силуэт. Двигались только его губы: Бэйл отсчитывал такт. Я тоже посмотрела вперед, пытаясь понять, какой момент был бы самым лучшим для прыжка.

– Готова? – спросил наконец Бэйл, не прекращая считать. Перед нам открылся вихрь, он гудел, словно не мог дождаться нашего прыжка.

Я сделала глубокий вдох, ветер бросился мне навстречу, и я представила себе зеленые луга, ожидавшие нас за стеной.

Я кивнула:

– Готова.

Бэйл подождал несколько секунд. Ряд сенсоров вблизи от нас погас как раз в тот момент, когда мы прыгнули в вихрь. Поток воздуха катапультировал нас вперед. Встряска была настолько сильной, что можно было видеть только лохмотья внешнего мира. Я запрокинула голову. Прямо перед собой я смутно увидела сенсоры.

Мы были почти у цели, но сенсоры продолжали гореть голубым. Я испуганно вскрикнула и сжала руку Бэйла так крепко, как только могла.

Мы летели сквозь воздух, словно пули, но сенсоры оставались голубыми. Они приближались все быстрей, и в тот момент, когда мы как раз неслись прямо в дыру в сенсорной сети, я закрыла глаза и приготовилась к удару.

Вокруг меня жужжал вихрь, и я слышала ритм собственного прерывистого дыхания.

Только после того, как я снова открыла глаза, я осознала, что ничего плохого не произошло. Сенсорный купол остался позади нас. Под нами находились многочисленные палатки мутантов, которые разбили лагерь перед Нью‐Йорк Сити. Мы действительно поймали ровно ту секунду, когда сенсоры выключились.

Мы были свободны!

Наши тела летели по миру словно снаряды, энергия под нами исчезала, адреналин в моих жилах заставлял пульсировать каждую клеточку, что причиняло мне боль.

Я подчинилась вихрю, и все чувства, кроме самых элементарных, исчезли. Я ощущала энергию на своей коже, словно треск от разомкнутой линии электропередач.

Было время, когда я верила, что прыжок в вихрь – это всего лишь средство для достижения цели, способ за короткое время преодолеть большие расстояния. В вихре можно было добраться от Нью‐Йорка до Москвы и от Сиднея до Нового Лондона, от пустыни Сахара до вершины Гималаев. Раньше я была убеждена в том, что буду служить кураториуму, всего лишь прыгая из одного вихря в другой вихрь. Но сегодня все было по‐другому.

По прошествии времени я научилась влиять на вихри, чтобы они приводили в нужное место. Энергии, которые могли бы тяжело ранить обычного бегуна, беспрепятственно входили в наши тела и приспосабливались к нашим движениям. Нам нужно было всего лишь изгибать вихрь, чтобы он…

«Да», – подумала я. Потоки отреагировали прежде, чем я уловила мысль. Вихрь поменял направление и – я ощутила это кончиками пальцев, – отправился в Санктум.

5

Три дня спустя

Я осторожно вошла в комнату Бэйла и на мгновение застыла в проеме двери. Из ванной были слышны звуки льющейся из душа воды.

Мы договорились со Сьюзи и Фагусом, что потренируемся сегодня в управлении вихрем, но Бэйл явно еще не собрался.

Лучше, если я его подожду. До сих пор я еще никогда не находилась в комнате Бэйла одна. Конечно, я часто бывала здесь, в большинстве случаев для того, чтобы вместе с ним вскарабкаться на террасу, расположенную на крыше гостевого домика, но в одиночестве… мои ощущения были совершенно другими.

Я выглянула в круглое окно. Город сиял насыщенным зеленым светом. Санктум состоял из огромных деревьев, внутри которых вырастали дома, такие как, например, наша гостиница. Снаружи они были похожи на наросты, соединенные между собой мостиками и переходами. Лестницы шли сквозь листву от одного этажа дерева к другому. В гостинице, принадлежавшей портному Аллистеру Вемиссу, в которой я сейчас находилась, было пять этажей. На первом этаже была кухня, столовая, гостиная и мастерская Аллистера. На верхних этажах располагались комнаты для гостей.

Как в Санктуме, так и в гостинице каждый день можно было обнаружить что‐то новенькое. Но только не в комнате Бэйла.

Я отвернулась от окна и скользнула взглядом по кровати, дивану, письменному столу и коробке Атласа у двери. Я могла пересчитать личные вещи Бэйла по пальцам одной руки. Ничего в комнате не указывало на проживание в ней именно Бэйла, хотя он проводил здесь много времени в перерыве между вылазками. За все это время он даже не распаковал свою одежду. А те немногочисленные книги, которые у него были, до сих пор лежали в картонной коробке.

Вода в душе продолжала литься. Я опустилась на стул возле письменного стола и сделала глубокий вдох. В комнате слегка пахло перечной мятой. Это был мой любимый аромат, который, как мне казалось, исходил от каждой вещи, к которой прикасался Бэйл.

Даже не верилось, что прошло уже три дня, с тех пор как мы вернулись с нашей миссии в Нью‐Йорк Сити. Три долгих дня, в течение которых воспоминание о штурме клуба бесконечно крутилось у меня в голове, хотела я того или нет. Я постоянно спрашивала сама себя, не мы ли привели бегунов к мутантам. Возможно, мы просто оказались не в то время и не в том месте.

Скорее всего, я никогда не узнаю правду.

Но это помогло нам снова оказаться дома. Я вообще не осознавала, насколько мне не хватало Санктума, тети Лис и моих друзей – Сьюзи, Фагуса и, конечно, Луки. До того момента, как мы выпрыгнули из вихря и в нос нам ударил запах сырого леса.

Бэйл и я как можно быстрее исчезли в гостинице Аллистера, чтобы не стать причиной ажиотажа в городе. С тех пор, как мы открыли зоны, в которых были заключены мутанты, каждый житель узнавал наши лица. Спокойно мы могли себя чувствовать только в гостинице.

Более или менее, конечно.

Тетя Лис с момента нашего прибытия не сводила с меня глаз. Она всегда была порядочной наседкой – с тех пор, как я оказалась у нее после смерти моей мамы. И после всего, что мы пережили в Нью‐Йорке, она с удовольствием бы вообще меня от себя не отпускала. Но мы обе понимали, что так быть не могло.

После нашего возвращения они с Лукой сразу же стали расспрашивать меня про Гилберта. Тетя Лис очень переживала за своего мужа, Лука чувствовал то же самое. Я видела по их глазам, как сильно они хотели найти какую‐нибудь соломинку – что‐то, что подарило бы им надежду.

Но я могла передать им только то, что сообщил нам Роберт Пулман. Мы не узнали ничего нового. Гилберт оставался пленником Хоторна. И пока мы не найдем способ вызволить его из кураториума, он таковым и останется.

Вымученная улыбка Лис снова и снова вставала у меня перед глазами.

Гилберт не был ни моим отцом, ни родным дядей, но он растил нас с Лукой как собственных детей и всегда придерживался того, что считал правильным.

Мы обязаны были его спасти.

И мы очень надеялись, что чип Пулмана с закодированным видеопосланием поможет нам в этом. Поэтому мы сразу же доставили его в мастерскую Робура.

Робур жил с нами в гостинице и был кем‐то вроде главного инженера. Он и еще несколько техников Санктума пообещали нам, что постараются сделать все, чтобы расшифровать видео из кураториума как можно быстрее.

Помогал им в этом Лука. Будучи кандидатом, он проводил все свободное время в кураториуме, занимаясь взломом местной системы. Но взломать конференцию руководителей – это совсем другое дело. Так сказал нам Лука.

В общем, нам оставалось только ждать. И я каждый день наблюдала в глазах Бэйла только одно: его ненависть к ожиданию.

Сначала он, словно сторожевой пес, сидел в мастерской Робура и наблюдал за расшифровкой видеопослания. Это продолжалось так долго, что Робур, раздраженный постоянными расспросами, просто‐напросто выставил его за дверь.

Поэтому в дальнейшем Бэйл коротал время за тренировками прыжков в вихри со мной, Сьюзи и Фагусом. Для меня это было как раз кстати, потому что я сгорала от желания совершенствовать свои умения и навыки.

Я нерешительно поерзала на стуле. Мой взгляд снова упал на коробку с книгами Бэйла. Я наклонилась и провела пальцами по корешкам. Затем поставила коробку себе на колени. Все книги были уже довольно старыми, с порванными и потертыми переплетами. В большинстве своем это были книги о вихрях, но я нашла и несколько исторических книг, пару романов и… Я резко остановилась, обнаружив одну книгу без названия, которая лежала на самом дне коробки.

Я осторожно вытащила ее. Она была довольно тонкая, в кожаном переплете, с небольшим карандашом, прикрепленным сбоку.

Было похоже на то, что я обнаружила… дневник. По крайней мере, я уже видела такие в одной книжной лавке в Санктуме. С другой стороны, Бэйл не был похож на человека, который ведет дневник. Или нет?

Мой палец в нерешительности парил в воздухе. Я затаила дыхание и прислушалась. Вода в душе все еще шумела.

Зная, что не должна этого делать, я взяла книгу, пообещав себе в тот же момент, что сразу верну ее обратно, если она на самом деле окажется дневником.

Мое сердце бешено застучало, едва я открыла первую страницу. Но это оказался не дневник. И не роман. Нет, это были… рисунки. Записная книга, полная рисунков.

Я даже не подозревала, что Бэйл рисует. И рисует хорошо. Ни он, ни кто‐либо еще даже не упоминали об этом. В комнате Сьюзи, например, стояли несколько мольбертов и холстов, но почему она не рассказала мне о Бэйле?

Я снова покосилась в сторону ванной комнаты, а затем начала судорожно листать страницы. На первых был изображен Санктум – дикий, зеленый и прекрасный. На следующих страницах были портреты жителей нашей гостиницы. Бэйл нарисовал Робура в своей мастерской, с угрюмым выражением лица. Аллистера он изобразил с мягкой улыбкой, сидящего у себя в гостиной и пьющего чай из любимой чашки. Фагус, дерзко усмехающийся, ловко жонглировал детекторами с помощью своих рук‐ корней. Уверена, это были детекторы, украденные им и Бэйлом во время их совместных вылазок.

Рисунки были даже подписаны датами. Под одним из рисунков Атласа, глупо глядевшего на меня верными собачьими глазами, стояло «2095». Был ли это год, когда Бэйл впервые появился в Санктуме?

Едва не выронив книгу от волнения, я продолжила листать ее.

Рисунки, датированные две тысячи девяносто седьмым годом, изображали Сьюзи. Бэйл сначала рисовал ее так, как она выглядела на самом деле: с кожей, немного отливающей голубоватым блеском, какая была у всех швиммеров, с тоненькой трубочкой в носу и аппаратом для дыхания, который она прятала под мешковатым свитером. Но были здесь и рисунки, на которых Сьюзи была совсем другой: свободная от всяких аппаратов, она плавала в море со счастливой улыбкой на лице.

В середине книги мне стали встречаться рисунки вихрей и людей, бегущих по ним, и я затаила дыхание, увидев первые из них.

Изящные линии моих рук, бедер, ног. Вот я глажу Атласа, танцую со Сьюзи, стою посреди мутировавших косуль. А вот я в бальном платье, которое сшил для меня Аллистер, а здесь – в униформе бегуна. Он даже нарисовал нас с Лукасом: мы сидим на диване и смеемся. Этим рисункам было не больше пары недель.

Когда я дошла до последней страницы, то задержала лист бумаги между пальцами и… застыла.

Рисунок был еще не завершен. Мои волосы были слишком короткими. Но мое лицо, моя шея, мои плечи и мои руки были прорисованы идеально. Я стояла посреди огромного дикого вихря – вихря, какого я еще никогда не видела. Казалось, что в нем смешались тысячи миров, и все это спиралью кружилось вокруг меня. Я стояла в центре урагана, а он не хотел ни поглотить меня, ни отступить назад.

Бэйл сделал что‐то невероятное. На рисунке я светилась изнутри, и все, что мне в себе не нравилось, просто‐ напросто отсутствовало. Мое лицо было серьезным, почти взволнованным, и я… я выглядела невообразимо сильной.

Я вздрогнула от покашливания за спиной. И тут же осознала, что шум воды в душе прекратился. Мое сердце снова дико забилось, и я медленно повернулась.

Я не знала, что больше всего меня напугало: застывшее выражение лица Бэйла или то, что на нем не было футболки, а только свободные льняные брюки.

– Дай мне книгу, – произнес он серьезно.

– Я… я не хотела, – запинаясь, сказала я и почувствовала, что краснею. И о чем я только думала, копаясь в вещах Бэйла?

Я хотела извиниться, но Бэйл уже протянул руку. Он не злился, скорее, немного запаниковал. Я хоть и посмотрела на него виновато, но книгу не отдала. Рисунок со мной и вихрем не давал мне покоя, и я не смогла удержаться:

– Ты так меня видишь?

Бэйл напрягся еще больше:

– Нет. Так ты выглядишь на самом деле.

Я посмотрела вниз, на рисунок. Лицо этой девушки было мне незнакомо, хотя это была точная копия меня. Но чувствовалось в ней что‐то… теплое, мирное, стойкое, чего я у себя не замечала.

Бэйл взял у меня из рук свою книгу и бросил ее на кровать. Затем тихо вздохнул:

– Перед прыжком в вихрь… ты выглядишь именно так.

Я покачала головой. Бэйл взял меня за подбородок, и я заставила себя не отводить взгляд.

– Если ты хочешь что‐то обо мне узнать, – произнес он, – просто спроси.

– А ты разве ответишь? – выпалила я.

Бэйл, казалось, замешкался:

– Ну конечно.

– Я даже не знаю, с чего начать, – призналась я. – Я так мало о тебе знаю. Я даже не предполагала, что ты умеешь рисовать.

Бэйл положил руки мне на талию и притянул к себе:

– Я рисую только тогда, когда у меня слишком много всего скапливается в голове. Это… это как если бы я перемещал часть проблем на бумагу, понимаешь?

Я подумала о рисунках, на которых была изображена Сьюзи, беззаботно и счастливо плавающая в воде. Мы оба знали, что этого никогда больше не случится. Кураториум ставил над ней опыты и навсегда уничтожил ее способность жить под водой.

А Бэйл был тем человеком, который поймал ее и забрал в кураториум. Еще в то время, когда Варус Хоторн был для него словно отец. Я легко могла представить, какую вину испытывал Бэйл, когда рисовал эти рисунки.

Я тоже положила руки ему на талию и ощутила жар его еще мокрого тела.

– Если у тебя слишком много всего скапливается в голове, ты можешь поговорить со мной, – сказала я. – Ты ведь доверяешь мне?

– Доверяю, – подтвердил Бэйл. Он помедлил минуту, затем продолжил: – Просто мне не очень легко дается полагаться на кого‐то, кроме себя. За последние годы я вынужден был рассчитывать только на свои силы. Мои решения были единственным, чему я мог доверять.

– Но ведь мы хороши, – отреагировала я. – Вдвоем. Не так ли?

– Да. – Он улыбнулся, но не выглядел особо счастливым.

– Бэйл…

Он скорчил гримасу:

– Я просто не люблю, когда ты подвергаешь себя опасности. Да еще ради людей, для которых ты ничего не значишь. И тогда в Нью‐Йорке… Я попытаюсь, конечно, привыкнуть к этому, но…

Я уже поняла, что он намекал на Пулмана. Мы не разговаривали об этом с тех пор, как вернулись в Санктум.

– Я хотела ему помочь, – сказала я. – По крайней мере, попытаться. Но ты не дал мне ни единого шанса.

Бэйл немного ослабил хватку на талии, но тут же пригвоздил меня к месту взглядом своих голубых, как лед, глаз.

– Твоя попытка могла тебя убить. Элейн, пойми: если я должен принять решение и выбрать между жизнью штурмана, которого я даже не знаю, и твоей жизнью, то мое решение будет однозначным. – Он положил руку мне на затылок, а другой нежно провел по виску. – Если с тобой что‐то случится, я никогда себе этого не прощу. Ты что, все еще не поняла, как много для меня значишь?

От этих слов мое сердце учащенно забилось. С того момента на пляже, когда он признался, что влюблен в меня… с того момента, казалось, прошла целая вечность. Тогда мы оба чудом избежали смерти, и с тех пор он никогда больше не говорил мне о своей любви. Мы постоянно находились в дороге, у нас была куча дел. И часть меня все время задавала себе вопрос: не раскаивался ли Бэйл в своем признании?

Я спрашивала себя, хотел ли такой человек, как Бэйл, который всеми силами держался за одиночество, вообще кого‐нибудь любить?

– Элейн? – спросил Бэйл, наклонив голову.

– Я не знала… – начала было я, ненавидя себя за то, как тихо звучал мой голос.

– Не знала что?

– Что ты тогда говорил всерьез, что ты… ну…

– Что? Что я тебя люблю? – спросил Бэйл.

Мои щеки покраснели. Мне казалось, что я вспыхну сейчас прямо как Лука.

– Барби, – произнес Бэйл, и его улыбка уже не казалась такой печальной. – Я люблю тебя. Я люблю тебя больше всего на свете.

Я покачала головой и прижалась лбом к шее Бэйла. Мне так хотелось быть смелее и сказать ему, что я чувствую то же самое. Что он был для меня целым миром. Несмотря на его тайны, его закрытость. За короткое время Бэйл стал центром всей моей жизни.

Но каждый раз, когда я хотела сказать ему об этом, мне становилось очень страшно. Страшно, что вселенная может забрать его у меня, если я признаюсь, как он для меня важен. Точно так же, как случилось с моей мамой. И с Гилбертом. И почти случилось с тетей Лис.

Когда впускаешь кого‐то в свое сердце, чувствуешь боль оттого, что можешь его потерять.

Я просто прижалась к Бэйлу так крепко, как только было возможно физически, и поднялась на цыпочки, чтобы прикоснуться своими губами к его.

Каждый поцелуй кружил мне голову так, словно был первым.

Я упала в вихрь, резко повернула его в сторону и выпрыгнула так быстро, как могла.

Позади себя я услышала шаги и внутренне чертыхнулась. Как, черт побери, Бэйл смог так быстро нагнать меня? Его же только что нигде не было видно, а сейчас… Проклятье! Я сорвалась с места, по пути открыла еще один вихрь и запрыгнула в него.

Воздух закружил и катапультировал меня вперед. Я так быстро мчалась сквозь вихри, что видела вокруг себя только обрывки послеобеденного солнца и густого зеленого леса.

Черт возьми, я должна опередить Бэйла!

«Вихрь должен знать, что ты хочешь, прежде чем ты сама будешь знать об этом». Бэйл, словно молитву, говорил мне эту фразу перед нашими тренировками. Я пыталась воплотить ее в жизнь, но…

Чья‐то рука схватила меня за плечо. Нет! Энергия вихря вокруг меня рассеялась и я выругалась. Две руки обняли меня сзади и дернули к земле.

Луг приближался стремительно, но приземлилась я мягко. Бэйл в самый последний момент вывернулся в сторону так, что спиной заскользил по траве, а я упала в его объятия. – Я тебя поймал, – сказал Бэйл.

– Как ты это делаешь? – выдавила я из себя и закатила глаза, потому что Бэйл тихо засмеялся мне на ухо. Кажется, он даже не запыхался.

– Ты слишком много думаешь. – Он постучал пальцем по моему виску. – Когда ты наконец научишься отключать свою голову, то никто и никогда тебя так быстро не поймает.

Я повернулась в объятиях Бэйла так, чтобы он хорошо видел, как я снова закатываю глаза.

– Ты хочешь сказать, никто кроме тебя, конечно же.

Бэйл провел пальцем по уголку моего рта, который, к сожалению, предательски дернулся.

– Нет. Поверь мне, в таком случае даже я не смогу с тобой соперничать.

Он это серьезно? Я очень сильно сомневалась, что смогу когда‐нибудь превзойти его… Бэлиена Треверса, бегуна‐легенду. Но даже если Бэйл говорил правду, не похоже было, что это его задело. Скорее, он выглядел так, словно гордился.

Гордился мной.

Я не могла не улыбнуться. А затем наклонилась и поцеловала его. Когда он так на меня смотрел, я не могла ничего с собой поделать. Бэйл, слегка задыхаясь, издал удивленный звук, потом положил ладонь мне на затылок и крепко прижал к себе.

Мы остановились, только когда рядом с нами раздалось громкое покашливание.

Одного взгляда в сторону хватило, чтобы увидеть усмехающееся лицо Фагуса. Он сидел на берегу озера, на котором мы с Бэйлом оставили его перед прыжком в первый вихрь. Озеро граничило с поляной, расположенной недалеко от городской черты Санктума. Ее окружали дикорастущие заросли и, насколько мы были в курсе, о ней никто кроме нас не знал.

Все еще немного непривычно было видеть Фагуса без его волос‐корней до плеч. Но с тех пор, как они с Лукой примкнули к рядам «Зеленого трепета», Фагус носил типично солдатскую стрижку – совсем без волос.

Зеленые глаза Фагуса мучительно долго оглядывали нас с головы до ног, а его усмешка становилась при этом еще шире.

– Кажется, тренировка для вас – это лишь очередной повод пообжиматься, не так ли?

Я подавила желание показать ему язык:

– Мы вообще‐то тренируемся, в отличие от тебя, лентяй.

– Мне не нужно тренироваться, я одарен от природы, – произнес Фагус, снова усмехнулся и поднес ко рту свой детектор.

– Как ты считаешь, Сьюзи? Похоже ли то, чем занимаются эти двое, на тренировку?

Сьюзи скользила в воде в нескольких метрах от берега и, казалось, испытывала самое большое удовольствие в своей жизни. Она еще раз проплыла на поверхности, потом ненадолго нырнула под воду. Я видела, что плотная ткань униформы, окутывающая ее дыхательный аппарат, сковывала ее движения, но Сьюзи, кажется, было все равно. Ведь она могла плыть.

Через несколько секунд две руки схватились за траву на берегу и из воды показалась Сьюзи. Ее лицо было полностью скрыто под маской, которую Сьюзи тут же стянула. Ее милое личико с бело‐голубой кожей озарилось лукавой улыбкой.

– Хмм… Ну не знаю. Разве на тренировке не… тренируются?

Я, возмущенная предательством Сьюзи, оттолкнулась от Бэйла, схватила камешек и бросила в нее. Фагус за одну секунду отрастил из пальцев веточки и заблокировал мой бросок задолго до того, как камешек долетел до Сьюзи.

Я легла на спину, чтобы видеть над собой только голубое небо. Несмотря на постоянное подтрунивание, я очень любила находиться здесь, с Бэйлом, Сьюзи, Фагусом и Лукой – когда тот был рядом. Сейчас он, конечно, помогал Робуру в расшифровке видео из кураториума.

Когда мы два месяца назад прибыли в Санктум, то почти каждый день проводили вместе. Благодаря своим шуткам и обаянию Луке удалось за короткое время подружиться почти со всеми обитателями гостиницы. Он всячески помыкал Аллистером и нравился даже Робуру, до сих пор принимавшему меня за чужака. Я часто видела, как он сидит по вечерам со Сьюзи или проводит дни с Фагусом, который помогал ему лучше овладеть способностями цюндера. У этих двоих были какие‐то… особые отношения. Они часто дискутировали, спорили о еде, боролись за лучшее место на диване. В глубине души мне казалось, что они таким образом выражали друг другу свои симпатии.

Только с Бэйлом Лука никогда не был приветлив. Я не знала точной причины такого отношения, но предполагала, что ему не по душе была вся эта история с бегуном‐ перебежчиком. Он не верил Бэйлу, который много лет помогал Варусу Хоторну преследовать мутантов. Но Лука и я сами чуть не стали вихревыми бегунами. Если бы «Красная буря» не совершила нападение на кураториум в Новом Лондоне, мы бы тоже охотились на мутантов. И были бы нисколько не лучше Бэйла в прошлом.

В поле зрения появилась большая черная собачья голова. Я улыбнулась, вытянула руку и погладила бархатную черную шерсть, которая тут и там проросла мхом.

– Ну что, тебе скучно?

Атлас дышал, высунув язык, и отчаянно вилял хвостом. Когда ему показалось, что моих поглаживаний достаточно, он наклонился к Бэйлу. При этом так сильно тыкал в его волосы мордой, что все их растрепал.

– Ты самый занудный зануда на этой планете, – пробормотал Бэйл.

– Мне кажется, он все еще обижается на тебя за то, что ты не взял его с собой.

– Ага, и мы тоже, – сказал Фагус. Его корни исчезли, а пальцы приобрели обычный вид, правда, немного испачкались в земле.

Бэйл отодвинул Атласа в сторону и сел:

– Нью‐Йорк был…

– … заданием для бегунов во времени, – одновременно закончили за него Сьюзи и Фагус и засмеялись.

Сьюзи полностью вылезла из воды и расплетала свою толстую черную косу, которая совсем примялась под капюшоном. Затем она вытащила перчатки и раскатала обратно рукава куртки. Наверно, ужасно было носить такую тяжелую униформу при такой жаре, но без нее Сьюзи не могла находиться в воде.

После многолетних опытов кураториума она могла дышать только с помощью сложного аппарата, который вынуждена была носить на груди. И только когда Аллистер сшил для нее пончо из неопрена, защищавшее аппарат, она могла – пусть всего несколько часов – побыть под водой. – В следующий раз Лука и я пойдем вместе с вами, – произнес Фагус. Бэйл никак не отреагировал на его слова, и Фагус пустил по земле корень, который ткнул того в бок. – Я серьезно, Бэйл. Мы тоже часть «Зеленого трепета». Судя по вашим рассказам, в Нью‐Йорке вы были на грани. Кураториум ищет вас повсюду. Не нужно воспринимать это слишком легкомысленно.

Раздался шум, и я посмотрела на заросли, через которые пролегал путь в Санктум. Ветки раздвинулись. Я увидела рыжую шевелюру и сразу поняла, кто это был, прежде чем Лука вышел из кустарника. На нем был фартук из мастерской Робура.

– Вот вы где! – произнес он, задыхаясь. – Я вас повсюду ищу.

– А что случилось? – спросила Сьюзи.

– Натаниэль хочет встретиться с вами на дереве собраний. Для приватной беседы. И как можно скорее.

Я скорчила гримасу. Натаниэль всего несколько недель был главой Санктума, но с тех пор, как мы с Бэйлом открыли зоны, он стал вести себя еще более по‐королевски. Как будто освобождение мутантов было его заслугой, а не Бэйла. А теперь он даже созывал нас на приватную аудиенцию.

– Это из‐за видео? – обеспокоенно спросил Бэйл, вставая на ноги.

Лука сжал губы. Я так хорошо его знала, что по одному этому жесту поняла: его следующие слова совсем мне не понравятся.

– Мы раскодировали его. И… потом Робур передал его напрямую Натаниэлю.

Я внутренне застонала. Робур обещал, что даст посмотреть видео сначала нам. Не стоило ему верить.

А теперь ничего другого не оставалось. Придется выслушать, что по этому поводу думает Натаниэль.

6

Новое дерево собраний, к которому мы направлялись, было огромным. И хоть не таким огромным, как то, в котором Натаниэль был избран главой Санктума, но достаточно большим, чтобы накрывать тенью весь центр города.

После того, как Санктум был уничтожен кураториумом, грундеры просто‐напросто выстроили его заново в другом месте. С тех пор мы уже два или три раза переезжали с места на место, и каждый раз в центре города вырастало огромное дерево собраний.

Новые помещения в дереве возникали всего за одну ночь, балконы, выступающие за пределы дерева, вырастали словно бы из ниоткуда, ветки протянулись далеко к другим деревьям, соединяя кроны между собой, так что весь город превратился в единое сплетение ветвей и корней.

Бэйл вошел в зал приемов, а я немного задержалась на пороге, засмотревшись на толпу грундеров. Зал был полон солдат «Зеленого трепета». Так же как у Фагуса, у них на головах была только тонкая полоска волос, тянувшаяся по их бритым наголо головам от лба до затылка.

Солдаты толпились повсюду, в каждой выпуклости дерева, и о чем‐то яростно спорили, перебивая друг друга. Шум стоял адский. Я даже ощущала, как под ногами вибрировал деревянный пол – настолько злыми, как мне показалось, были солдаты. Только при виде меня и Бэйла толпа утихла. На нас уставилось множество пар зеленых глаз.

Я узнала грундеров из городского совета Натаниэля, а также некоторых из недавно назначенных генералов. Каждый из них отвечал за какую‐то территорию и приводил туда мутантов, которые за последние недели вступили в ряды «Зеленого трепета». Генералы подчинялись исключительно Натаниэлю. Я видела их всего несколько раз, во время обсуждений текущего положения дел.

– Разве это не должна быть частная аудиенция? – тихо спросила я Бэйла, но, прежде чем он мне ответил, к нам направилась одна из грундеров. Во внезапно наступившей тишине ее шаги эхом отдавались в огромном помещении внутри дерева.

Она была высокого роста, с бритой головой, а над символом «Зеленого трепета» у нее виднелась звезда – знак того, что она была генералом. Ее зеленые, как мох, глаза сосредоточились на мне.

– Пойдемте, – не очень вежливо обратилась она к нам. – Натаниэль уже ждет вас.

Натаниэль сидел в роскошном кресле в личных покоях. Перед ним возвышался массивный деревянный стол, за ним висели мониторы, которые образовывали один огромный экран. На стенах виднелись крепления для детекторов, которые вывезли из открытых зон.

Мне показалось, что Натаниэль с каждым днем обвешивал свое тело все большим количеством украшений. Его уши были проколоты многочисленными серьгами‐ гвоздиками и серьгами‐кольцами, а на каждом его пальце было как минимум по одному кольцу. Изящные цепочки украшали его шею, и даже в его дредах, частично переходящих в сплетение корней, то тут, то там поблескивало что‐то золотое.

Вокруг него в комнате все тоже сверкало и блестело, словно в тронном зале. Пол украшали богатые ковры, а освещала комнату хрустальная люстра.

В комнате находились еще восемь или девять грундеров из числа генералов. Одни сидели на стоящих вокруг стульях, другие стояли, сложив на груди руки. И у каждого из них было крайне серьезное выражение лица.

Натаниэль подозвал нас к себе, махнув рукой:

– Друзья мои! Как здорово наконец‐то видеть вас. И снова ваша миссия удалась. Мы благодарны вам до глубины души.

Бэйл явно не придавал большого значения слащавым речам Натаниэля. Я чувствовала то же самое. С Натаниэлем я была знакома довольно долго, но до сих пор не знала, чего от него ожидать.

Он был самым влиятельным лидером грундеров. Мы только потому и познакомились, что ему удалось убедить Гилберта – тогда главного штурмана кураториума – помочь с освобождением мутантов из зон. Натаниэль многое делал для грундеров и для Санктума. И все же при общении с ним у меня всегда возникало чувство, что он преследует свои личные интересы.

– Нам сообщили, что ты хотел с нами поговорить. – Бэйл сделал шаг вперед. – О новости, которую мы принесли.

Натаниэль натянуто улыбнулся:

– Все так. Ты прав. Давайте не будем терять время. – Он поднялся, его золотые цепочки покачнулись в такт движению. – Робуру удалось расшифровать видео. И то, что мы на нем увидели, очень и очень нас обеспокоило.

Он постучал по одному из мониторов, из‐за чего ожили все остальные, и перед нами появилось изображение высотой примерно в метр. Я едва не отпрыгнула назад от испуга – прямо передо мной возникло лицо Варуса Хоторна.

Казалось, что его янтарные глаза смотрят только на меня. Я не видела его с тех пор, как он, стоя на крыше кураториума в Нью‐Йорке, приказал мне доставить его сына в две тысячи двадцатый год, чтобы разрушить Вихрь‐ прародитель и тем самым предопределить смерть всех мутантов.

С того дня, как его избрали верховным главой, он всегда носил строгую униформу с воротником‐стойкой до самого подбородка. На его груди красовалась серебряная брошь с Convectum – символом кураториума. Единственным, что изменилось, были его волосы. Они потеряли свой светлый оттенок и выглядели почти белыми.

Хоторн сидел за письменным столом в бюро руководителя, за ним находилась стеклянная стена с видом на Новый Лондон.

Значит, это было правдой. После пожара они снова открыли наш институт.

Еле уловимую тоску, которую я ощутила при виде Нового Лондона, тут же заменил страх. Я боялась того, что мы должны были сейчас услышать.

Натаниэль легким движением пальца включил видео. Внизу экрана появились еще семь окон с лицами. Я сразу их узнала – это были другие руководители кураториумов. Они подключились к видеоконференции со всего мира. Не хватало только руководителей из Токио и Мехико‐Сити. На руководителях были униформы фиолетового цвета. И только униформа Хоторна была идеально белая.

– Благодарю вас за то, что вы смогли подключиться за такое короткое время, – произнес Хоторн, и остальные руководители кивнули.

– Само собой, господин верховный глава, – сказала женщина с туго стянутыми в пучок волосами.

Она была руководителем института в Каире. Остальные присоединились к ней, произнеся пару слов в том же духе.

У меня мурашки пробежали по коже. Я впервые осознала, насколько руководители кураториумов подчинились Хоторну. До этого все десять руководителей находились на одном уровне и решения принимались только тогда, когда все были едины в своем мнении. Теперь мне стало очевидно, что учитывалась только одна точка зрения.

Хоторн оперся локтями о письменный стол и сложил руки в замок:

– Как вы все знаете, неспокойные времена остались позади. Сначала мы пережили предательство в собственных рядах. К именам Бэлиена Треверса и Элейн Коллинз мне больше нечего добавить. Затем это открытие зон на восьми территориях… С тех пор мутанты ринулись в незащищенные районы и захватывают все, что встречается им на пути. И наконец, – Хоторн сжал зубы, – падение Мехико‐Сити и Токио под натиском террористов «Красной бури».

Хоторн сделал паузу. Взгляды остальных руководителей были сосредоточены и полны беспокойства.

– Новый предводитель «Красной бури» все еще не показал нам свое лицо, но от этого опасность только увеличивается. Мы не знаем, кто стоит у руля, мы не знаем, чего он хочет. Мы только знаем, что «Красная буря» несет хаос и страдания, где бы она ни появилась. Даже внешне мирный «Зеленый трепет» под руководством Натаниэля Джиллеспи вот уже несколько недель осаждает наши города. Грундеры воруют наше сырье, препятствуют импорту и экспорту и при этом еще осмеливаются вступать с нами в переговоры.

Один из генералов презрительно фыркнул, но Натаниэль поднял руку, призывая того к тишине.

– Мои уважаемые руководители, – продолжил Хоторн. – Я знаю, что последние недели потребовали от вас и ваших подчиненных много сил. Каждый из нас кого‐то потерял – коллег, друзей, семью. Я сам оплакиваю потерю своего сына, погибшего в борьбе с Треверсом и Коллинз.

Хоторн замолчал на несколько секунд, в то время как остальные руководители сочувственно кивали головами.

Я отвернулась. В последние недели я запретила себе думать о Хольдене Хоторне. О том, как он умер. И о том, какую роль в этом сыграла я.

– Я благодарен вам, – продолжал Хоторн, – а также вашим вихревым бегунам, вашим охранникам зон, вашим штурманам – каждому, кто посвящает нашему делу каждый день своей жизни. Я обещаю вам, что ваши жертвы были не напрасны. Потому что это ваш вклад, который дает нам дополнительное время для того, чтобы стать хозяевами положения. И мы таковыми обязательно станем!

Хоторн убрал руки со стола и поднялся. На экране появились две фигуры, и я чуть не упала, когда я поняла, кто встал рядом с Хоторном.

– Это невозможно, – услышала я голос Бэйла.

Но это было так. Потому что перед нами на экране предстали Мия Розе Ланкастер и Тревор Оглби. Вплоть до этой секунды я думала, что их жизни на моей совести.

На Треворе была гладкая синяя униформа бегуна, но выглядел он не таким, каким я его помнила. Крупный, мускулистый парень с короткострижеными волосами вернулся из нашего совместного путешествия с явными повреждениями. Левую сторону его лица покрывали тяжелые ожогами, а левый глаз закрывала повязка. И только мрачное выражение его лица, полное решимости, осталось прежним. Я вспомнила, как сильно Тревор ненавидел мутантов.

Мия, напротив, казалась воплощением света. На ней была униформа, которой я еще никогда не видела. Она переливалась оттенками золотого: иногда выглядела почти черной, как униформа охранника зон, а иногда сверкающей, как отполированный золотой слиток. Ее платиновые волосы были искусно заплетены в косу, ее губы были накрашены розовой помадой. Мия сладко улыбнулась, попав в объектив камеры.

Хоторн положил одну руку на плечо Мии, другую – на плечо Тревора.

– Что стоит за этими двумя отважными молодыми бегунами, вы все уже знаете. Вместе с моим сыном они путешествовали через вихри с места на место и сквозь время. И вот они снова вернулись к нам со свежими силами. Эта девушка… – Хоторн подтолкнул Мию вперед, – будущее кураториума. Она – первая в новом поколении вихревых бегунов.

Все руководители слегка наклонились вперед, их лица выражали любопытство. Хоторн еле заметно кивнул Мии. Та, немного нервничая, вытянула вперед свою руку и…

Я не поверила своим глазам. Я не могла в это поверить!

Между пальцев у Мии возникло мерцание, сначала очень слабое, но становившееся все ярче.

Она явно напрягала все свои силы. Ее пальцы дрожали от напряжения, лицо покраснело, а вихрь, появившийся у нее в руке, был размером с тарелку, не более. И все же.

Мия создала вихрь.

– Бегуны во времени, – произнес Хоторн с явным удовольствием. – Я знаю, это слово многим из вас еще непривычно слышать. Бегуны во времени способны перемещаться через вихри так, как не умеют наши бегуны. Им не придется ждать, пока штурманы найдут для них вихрь, они смогут создавать их сами. Они смогут направлять их в любое место и в любое время. И эту власть, уважаемые руководители, мы используем нам на пользу, чтобы отвоевать наш мир обратно. Придет время, когда судьба земли после всех этих десятилетий снова окажется в наших руках!

Мия и Тревор встали по стойке смирно, вихрь в руке Мии исчез.

– Мы пережили неспокойное время, – продолжил Хоторн, – но теперь все будет иначе. Потому что эти мужественные молодые бегуны отправляются на миссию… нашу последнюю миссию. Ради нас они отправятся в самое опасное место на планете, чтобы оттуда переместиться сквозь пространство и время. Они возьмут на себя этот риск, потому что их задача – исцелить наш мир! И это исцеление будет окончательным, я обещаю вам. Скоро наступит мир – в каждом городе, в каждом регионе, везде.

На лицах руководителей я увидела воодушевление. Облегчение оттого, что Хоторн пообещал им решение кризиса на Земле. И я впервые осознала, насколько мы были далеки от мира между людьми и мутантами.

– Каждое движение происходит во времени и имеет свою цель, – произнес Хоторн, и руководители покорно повторили эту фразу:

– Каждое движение происходит во времени и имеет свою цель, господин верховный глава.

Затем все лица на мониторе застыли. И я оцепенела при виде довольной улыбки Хоторна.

Он не собирался сдаваться и продолжал претворять в жизнь свой план. Он снова хотел послать в две тысячи двадцатый год вихревых бегунов – и теперь мы с Бэйлом были ему не нужны. Он справится и без нас.

Сердце у меня стучало так быстро, что я едва могла стоять на ногах.

– Мы все знаем, что он не будет с нами возиться, – пробурчал один из генералов Натаниэля.

По нему и по другим было видно, что они уже не в первый раз смотрят это видео, и я прокляла Робура за то, что он передал его Натаниэлю, не поговорив сначала со мной и с Бэйлом.

Натаниэль кивнул головой:

– Варус Хоторн хочет искоренить любое проявление смешения в мире, а заодно и нас. Он хочет убить нас – не больше и не меньше. – Он посмотрел на меня. – За последние недели мы сделали все для того, чтобы перетянуть на нашу сторону людей. Мы протянули им руку дружбы, но они ударили нас по этой руке. И все должны знать, что наш хрупкий мир рухнул именно из‐за кураториума, а не из‐за нас.

Генералы единодушно закивали головой, пробормотав слова одобрения, но внутри меня все сжалось. Неужели Натаниэль всерьез хотел рассказать жителям Санктума о плане Хоторна? Или он пойдет еще дальше и расскажет об этом грундерам «Зеленого трепета», которые в данный момент располагались возле мегаполисов? Этого ни в коем случае нельзя было делать! Если мутанты узнают, что планирует кураториум, это приведет к открытому противостоянию, в этом я была уверена.

Вперед вышла одна из генералов – та, что привела нас к Натаниэлю. Голос ее звучал резко:

– Каждая попытка вступить в контакт с верховным главой оставалась без внимания. Варус Хоторн отказывается разговаривать с нами на равных. Поселения, которые мы возвели возле городов, в последнее время снова и снова подвергаются нападениям.

– А этим видео кураториум доказывает, что снова хочет плюнуть нам в лицо. – Натаниэль посмотрел в нашу сторону. – В общем, я хочу спросить вас: есть ли у нас другой выбор? Я считаю, что война неизбежна.

– У нас был план, – подчеркнуто спокойно произнес Бэйл. – Когда мы с Элейн согласились открыто выступать на стороне «Зеленого трепета», ты обещал нам, что будешь поддерживать мирное решение вопроса.

– Это было до того, как кураториум снова распорядился нас уничтожить, верно? – Натаниэль потер лоб. – Мы надеялись, что люди поймут, что мы им не враги. Мы надеялись, что если покажем им, что у нас нет намерений навредить, то города откроют свои ворота. Но мы, очевидно, были слишком доверчивы.

– Но прошло всего несколько недель, – вмешалась я. – Людям нужно время, чтобы привыкнуть к ситуации.

Один из генералов, крупный мужчина, у которого полоска волос на бритой голове заросла листьями плюща, хотел что‐то возразить. Но Натаниэль поднял руку, и генерал промолчал.

– Сколько времени? – спросил меня Натаниэль. – Месяцы, годы?

– Я знаю, это не звучит воодушевляюще. Но ведь Токио…

– Токио – это исключение. И наши информаторы на местах говорят мне, что мутантов снова пытаются вытеснить оттуда. – Натаниэль в задумчивости покрутил кольцо на пальце. – Мне хочется, чтобы наша деятельность приносила плоды. Но в сложившихся обстоятельствах я не вижу иного выхода: мы вынуждены отправиться в Новый Лондон и устранить девушку, прежде чем она начнет свое путешествие.

– И как ты себе это представляешь? – поинтересовался Бэйл. Я впервые услышала в его голосе беспокойство. – Эта девушка – бегун во времени. И ты должен знать, что это означает: она может исчезнуть вместе со своим вихрем тогда, когда захочет!

Кажется, эти слова Натаниэля не смутили:

– Я думаю, вы недооцениваете, какое влияние имеют ваши действия. Благодаря вам мутанты со всего мира смогли выбраться из своих укрытий. «Зеленый трепет» активен на каждой территории, в каждом мегаполисе. Наша армия стала больше армии «Красной бури». Мы можем войти в Новый Лондон в любое время и так быстро, что они не успеют среагировать.

Я недоверчиво покачала головой. Неужели Натаниэль говорил это все всерьез? Одно дело, когда мы с Бэйлом проникаем в Нью‐Йорк тайно, другое дело – нападать в открытую.

– Ваша защита не так непреодолима, как вы думаете, – произнес Натаниэль. – Мы готовы.

– Готовы к чему? – спросил Бэйл. – Ты же не хочешь на самом деле начать войну против всего кураториума?

– Не мы хотим этой войны. Ее хотят люди.

– Да без разницы! – воскликнула я. – Каждая война проходит по одному и тому же сценарию! Неважно, кто делает первый выстрел, неважно, справедлив ли этот выстрел – он в любом случае спровоцирует остальные. И тогда умрет бесконечное количество людей! Ты действительно хочешь запятнать свои руки их кровью?

– Мои руки останутся чистыми, – произнес Натаниэль с кислым выражением лица. – Любая пролившаяся кровь будет на совести вашего верховного главы.

«Вашего верховного главы». В этот момент я просто ненавидела Натаниэля. Бэйл успокаивающе положил мне руку на плечо, и только сейчас я почувствовала, что на моих ладонях сверкала настоящая буря. Вихревая энергия бушевала между пальцев так сильно, что растрепала мне волосы.

Я должна была остановить Натаниэля. Открытое нападение, особенно если оно исходило от мутантов, которых люди воспринимали как более миролюбивых, могло переполнить чашу терпения. Это разрушит любые надежды на мир.

– Ты прав, Натаниэль. Мы должны устранить эту девушку, – произнес Бэйл, чем заслужил мой полный недоумения взгляд.

Его лицо словно застыло. Уверена, он заметил мою реакцию, но все же проигнорировал меня.

– Но дай нам сделать это не в Новом Лондоне. Мы с Элейн разорвали единственный действующий рифт, с помощью которого можно было достичь Вихрь-прародитель. Если Хоторн не блефует, он нашел к нему новый путь… вот там мы и подождем бегуна во времени и вырубим ее.

«Вырубим». Он произнес это так легко, словно не собирался уничтожить чью‐то жизнь. Словно не говорил о том, что собирается убить Мию.

Натаниэль, однако, задумался:

– Ты думаешь, что сможешь найти этот новый портал во времени… прежде, чем эта девушка и ее бегуны начнут свое путешествие?

– Ты меня знаешь, – ответил Бэйл. – Я лучший в своем деле.

Натаниэль улыбнулся:

– Но не самый скромный.

– Эта девушка не знает, как обращаться со своим умением, – объяснил Бэйл. – Ты сам видел – демонстрация ее силы выглядела смешно. И все же я клянусь, что тебе никогда не удастся заполучить ее в свои руки. Если ты нападешь на Новый Лондон, ее предупредят и она просто сбежит. И тогда ты проиграешь. И неважно, возьмешь ты город или нет. Поверь мне, Натаниэль, единственный шанс спасти всех вас состоит в том, чтобы использовать наше преимущество. Хоторн даже не подозревает, что мы знаем о его плане. Нам нужно заманить девушку‐бегуна в ловушку. А это можем сделать только мы с Элейн.

В комнате наступила тишина. Лица генералов были непроницаемы. Натаниэль стучал пальцами по детектору и молчал так долго, что моя нервозность достигла пика. Бэйл снова посмотрел на меня, и я знала, что он спросит, еще до того, как он открыл рот.

– Ты допускаешь ее смерть? Смерть своей бывшей подруги?

Мия Розе Ланкастер никогда не была моей подругой. Когда мы учились, она часто высмеивала меня и терпеть не могла Луку. А еще добровольно сдала меня в плен Варусу Хоторну.

И все же какое‐то время она была на моей стороне и так же, как и я, надеялась изменить мир к лучшему, став вихревым бегуном. Но ни для кого вокруг это не играло роли.

Я чувствовала на себе взгляд Бэйла. И снова он не оставил мне никакого шанса.

– Да, – выдавила я. – Я допускаю.

Натаниэль указательным пальцем потер гладкий подбородок:

– Ну хорошо. Я даю вам три дня – семьдесят два часа. – Он смотрел то на меня, то на Бэйла. – Но я хочу, чтобы вы предоставили мне доказательства ее смерти, слышите? А пока мои генералы, – он кивнул в сторону мужчин и женщин, – все подготовят. Они соберут мутантов под воротами городов… и только когда я получу доказательство смерти этой девушки, я сообщу им, что нападения на мегаполисы не будет.

С этими словами Натаниэль повернулся, подошел к своему шикарному креслу и уселся в него.

– Варус Хоторн считает, что имеет на руках козырную карту, против которой мы ничего не можем сделать, – произнес он. – Но мы не уйдем молча. Прежде чем они сотрут нас с лица Земли, я потрясу их до основания. – Изумрудно‐зеленые глаза Натаниэля посмотрели сначала на меня, затем на Бэйла. – Если через три дня я не получу от вас никаких вестей, я объявлю человечеству войну.

7

Нигде звезды не сияли так ярко, как здесь, на террасе на крыше гостиницы.

Я лежала в одном из гамаков, которые Робур и Аллистер повесили после последнего переезда, и смотрела в ночное небо, которое проглядывало сквозь пышные кроны деревьев. Зрелище захватывало дух.

Моя мама всегда говорила мне, что настоящее ночное небо, не скрытое за смогом большого города, выглядит так, будто художник покрыл каждый миллиметр белыми пятнами краски. Она любила завернуться вместе со мной в одеяло перед нашим домом в лесу и наблюдать за звездами. А я любила слушать звук ее голоса, когда она рассказывала мне о созвездиях.

Там наверху ничего не изменилось, подумала я. Смешение, произошедшее на Земле, для остальной Вселенной прошло абсолютно незаметно. Звезды были такими же, как и сто, двести, тысячу лет назад.

Погруженная в свои мысли, я прикоснулась к медальону, который оставила мне мама и в котором была ее единственная фотография. Мне ужасно ее не хватало, хотя со дня ее смерти прошло уже много лет. Я снова и снова спрашивала себя: если бы она увидела меня сегодня, что бы она подумала? Гордилась бы она мной? Или разочаровалась бы во мне?

Я так долго видела в мутантах врагов. Из‐за нее. И я решила найти тех, кто был причастен к ее смерти.

Но я больше не могла этого сделать. Поиски убийцы с самого начала были обречены на провал. Я ничего о нем не знала, а когда пыталась вспомнить что‐то из событий того дня, у меня в памяти всплывали только неясные очертания.

Я вздохнула, закрыла глаза и попыталась отпустить воспоминания. Если я чему‐то и научилась, так это тому, что не нужно все время думать о прошлом. Особенно когда наше будущее было таким неопределенным.

Разговор с Натаниэлем состоялся несколько часов назад, но я все еще не могла успокоиться. Он говорил серьезно. Если мы не поймаем Мию, он нападет на мегаполис. И тогда начнется война.

Когда мы рассказали обо всем Лис, Робуру, Аллистеру и остальным, все притихли. Не только потому, что решение Натаниэля их шокировало, но и потому, что знали: им придется снова отпустить нас одних на опасное задание.

На прощание тетя Лис молча обняла меня, игнорируя при этом мои невнятные оправдания, что не нужно обо мне беспокоиться. А я делала вид, что не замечала, как померкли ее глаза.

Мой рюкзак лежал рядом. Я сложила в него палатку, запасы еды, аптечку, разные принадлежности для бегунов, вроде мыла, фильтров для воды, термоодеяла и снаряжения для скалолазания и погружения в воду.

Вещи были не новыми и все являлись контрабандным товаром из зон, но я использовала их уже три раза: все функционировало. Нам не хватало только времени.

Натаниэль дал нам семьдесят два часа, чтобы мы предоставили ему доказательство смерти Мии. Я установила на своем детекторе точку отсчета. Наши приготовления уже стоили нам нескольких часов. Сейчас оставалось шестьдесят четыре.

И как нам быстро найти Мию? Мы понятия не имели, куда мог послать ее Хоторн.

Едва мы покинули дерево собраний, как Бэйл вызвал на своем детекторе карту времени. Если Хоторн не блефовал и действительно хотел послать Мию в прошлое, это означало, что его штурманы нашли рифты времени, которые не были обозначены на карте Бэйла. Вопрос был в том, как нам выяснить, где они находились.

Бэйл спроецировал карту со своего детектора в воздух. Миллионы синих огней образовали континенты нашей планеты. Я видела границы десяти территорий и относящиеся к ним города. Между ними мерцали многочисленные точки зеленого цвета.

Эти точки отмечали рифты – порталы, через которые можно было направить вихри в прошлое. Бэйл в свое время нашел их для кураториума и обозначил на карте времени. Тогда он был еще ребенком и Хоторн понимал, что Бэйл во время своих путешествий мог запросто погибнуть.

Бэйл разработал отличную систему. Он объяснял мне ее таким образом: не существовало одного-единственного рифта, который мог бы привести бегуна в две тысячи двадцатый год, потому что ни один человек не смог бы пережить такой длинный прыжок. Вместо этого путь прокладывался через несколько рифтов, каждый из которых перемещал бегуна максимум на девять лет назад. Так, с помощью нескольких прыжков, и можно было оказаться в далеком прошлом.

Система Бэйла была превосходной, хотя со временем карта времени пришла в негодность, потому что мы с ним разрушили часть этой цепочки. С тех пор не существовало пути, по которому можно было попасть в две тысячи двадцатый год. Была, конечно, еще одна возможность добраться до прошлого – с помощью воспоминаний, но Мия была слишком неопытна и молода, чтобы суметь сделать это и попасть в нужный год.

Так куда же, черт возьми, Хоторн хотел послать Мию?

Я открыла глаза и окинула взглядом звезды. Я заставила себя избегать всяческих мыслей о своей бывшей конкурентке. И у меня это получалось, по крайней мере, пока пустота не образовывала место для новых картин. Картин умирающих вихрей, которые превращались в схемы, а затем в лицо.

Лицо Хольдена Хоторна.

Слова отца о его смерти снова взбудоражили во мне чувства: я вспомнила искаженное от ужаса лицо Хольдена, которое на протяжении многих ночей преследовало меня во снах. Я снова винила себя за то, что он погиб.

А сейчас… могла ли я всерьез отправиться на миссию, чтобы убить свою бывшую однокурсницу? Убить хладнокровно?

– Я так и думал, что найду тебя здесь, – раздался голос слева от меня. На балюстраде возник Бэйл. На нем уже была синяя униформа бегуна, а в руке он держал рюкзак.

Пора идти.

Я уселась как смогла в гамаке и провела рукой по волосам, проверяя прическу. Она, конечно же, растрепалась, поэтому я стянула резинку, и волосы упали на плечи. Бэйл скользнул по ним внимательным взглядом. У него всегда было такое выражение лица, когда я распускала волосы. А делала я это редко.

– Лука и Фагус уже готовы? – спросила я, на что Бэйл кивнул.

– Они уже ждут на поляне.

Стало сразу понятно, что эти двое будут нас сопровождать. Перед нами стояла задача, с которой мы не справились бы вдвоем. В конце концов, нам придется столкнуться не только с Мией и Тревором, но и со всем кураториумом, который будет их защищать.

Бэйл предпочел бы взять с собой только Фагуса. Ему он доверял, вместе они на протяжении многих лет выполняли задания Натаниэля.

А вот Луке Бэйл довериться не мог. Потому что Лука, будучи цюндером, не мог в полной мере контролировать свои способности. Его взрывной темперамент часто брал верх.

И все‐таки он был нашим самым сильным оружием, и не только благодаря умению призывать огонь. Лука знал кураториум. Его систему, его технику, работу его штурманов. И поэтому был необходим для выполнения этого задания. Не говоря уже о том, что он был моим лучшим другом. Я доверяла ему, точно так же как Бэйл доверял Фагусу.

– Может, посвятишь меня, наконец? – спросила я Бэйла, когда он помогал мне выбраться из гамака. – У тебя ведь давно есть свой план, верно?

Бэйл улыбнулся. Естественно, у него был свой план.

– Я думаю, что знаю, куда Хоторн отправит Мию, – признался он. – Если быть честным, я понял это еще при просмотре видео.

Это вообще меня не удивило. Но было в голосе Бэйла что‐то такое, что я не могла себе объяснить. Как будто он одновременно чувствовал себя и облегченно, и озабоченно.

– Есть еще один путь из рифтов? – спросила я, хотя эта мысль показалась мне абсурдной. Я уже прекрасно поняла: Бэйл не допускает ошибок – особенно когда дело касалось вихревых прыжков.

– Я сейчас расскажу об этом всем, – сказал Бэйл, но вместо того, чтобы открыть вихрь, который доставил бы нас к лужайке, где нас уже ожидали Лука и Фагус, он замер на месте. Его рука, которой он помогал мне выбраться из гамака, все еще лежала в моей. Его пальцы гладили мою кожу, и я догадалась, о чем он хочет меня спросить, прежде чем он это произнес.

– Если я попрошу тебя остаться здесь…

Я прижала палец к его губам и прикоснулась лбом к его лбу. Я знала, что происходит у него в голове. Он не хотел, чтобы я была там, когда он будет… устранять Мию. И он был прав: я не хотела это видеть. И уж тем более принимать в этом участие. Но мое нежелание никак не меняло того, что я должна была это сделать.

– …то я скажу тебе, что мы одна команда, Бэлиен Треверс. Мы либо делаем это вместе, либо не делаем вообще.

Бэйл улыбнулся уголком рта. В первых лучах солнца его голубые, как лед, глаза казались почти бирюзовыми.

– Я верну нас домой, – сказал он и погладил меня по щеке. – Нас всех. Я тебе обещаю.

Вместе с Бэйлом мы направились на полянку за границей города, где договорились встретиться с Фагусом и Лукой.

По пути я быстро проверила спусковой крючок на своем сенсорном оружии. Мы получили его от Натаниэля. Это были новейшие модели – те самые, которые использовали вихревые бегуны в баре «The Merge». В этом новом оружии было место для нескольких типов боеприпасов. Пули вращались в прозрачном стволе, и их можно было менять по желанию.

В один из стволов Натаниэль зарядил гравитационные сенсоры. Во втором были настоящие боеприпасы. При мысли о том, что нам придется с ними сделать, мои пальцы начали дрожать.

Мы вышли на поляну, раздвигая ветви деревьев и мелкого кустарника. Было еще темно, и только слабые лучики света пробивались к нам сквозь кроны деревьев. Но этого было достаточно, чтобы увидеть, что на поляне нас ожидают не две фигуры, а три.

– Это еще что такое? – раздраженно спросил Бэйл.

Около Фагуса и Луки стояла Сьюзи. На ней тоже была униформа, а еще серебряная куртка, которую специально для нее сшил Аллистер. Все стало ясно.

Сьюзи сложила руки на груди и не мигая уставилась на Бэйла. Тот простонал:

– Ты с нами не пойдешь, Сьюзи.

– Это приказ? – язвительно поинтересовался Лука.

– У меня нет желания спорить с тобой, Вудроу, – сказал Бэйл. – Для этого у нас нет времени.

– Тогда не спорь.

Фагус подошел к Бэйлу, положил обе руки ему на плечи и заглянул в глаза.

– Натаниэль дал нам совсем немного времени. И если мы хотим найти бегунов Хоторна вовремя, нам потребуется любая помощь.

– Сьюзи, ты… не совсем здорова, – произнес Бэйл, и его голос стал мягче. – Или ты забыла? А если с твоим аппаратом что‐то случится? Что, если ты…

– Я знаю. – Обычно бледное лицо Сьюзи покрылось красными пятнами, но было в ее взгляде нечто такое, чего я никогда раньше у нее не замечала – решимость. – Я знаю, что аппарат ограничивает меня в возможностях, но я смогу это сделать.

– Сьюзи – единственный швиммер в Санктуме, – сказал Фагус. – Там, куда ты хочешь нас повести, Бэйл, она тебе очень пригодится.

Бэйл замер. У меня на лице, вероятно, тоже застыло изумленное выражение. Они что, знали о планах Бэйла? Ведь даже я еще не знала, куда мы направляемся!

Фагус усмехнулся:

– Просто Рыжий был так мил, что подсмотрел это на твоем детекторе.

Бэйл быстро перевел взгляд на Луку, который только пожал плечами:

– Мы все в одной сети, а ты не умеешь защищать свои данные, прямо как Гилберт. – Он усмехнулся. – И, кроме того, я гений.

Сьюзи закатила глаза, но даже это получилось как‐то по‐доброму. Бэйл проигнорировал Луку и подошел к ней:

– И как ты себе это представляешь? Что, если нам придется нырять?

– Я справлюсь. Я много тренировалась. – Сьюзи демонстративно ухватилась за свою куртку.

– Сьюзи…

Фагус положил руку Бэйлу на плечо:

– Это тот момент, когда ты понимаешь, что проиграл, мой друг.

Бэйл в поисках поддержки посмотрел на меня. Я видела, как сложно ему было уступить. Он чувствовал себя ответственным за наши жизни. Если со Сьюзи что‐нибудь случится, он обвинит в этом в первую очередь себя, в этом я была уверена.

– Это ее решение, – сказал Лука. – Не твое.

Я посмотрела на Сьюзи. С момента нашего знакомства она всегда только уступала, всегда думала в первую очередь о других. Но в этот раз ее глаза были полны отчаянной решимости.

Видимо, те же мысли крутились и в голове у Бэйла.

– Ну ладно, – сказал он. – Но если я скажу вам что‐ то делать, вы это сделаете, и неважно, понравится вам мое решение или нет.

Последние слова он адресовал Луке. Тот лишь бросил на Бэйла пренебрежительный взгляд, но Сьюзи слегка толкнула его, и Лука кивнул в знак согласия. Не преминув, однако, добавить:

– Как прикажет великий освободитель.

Бэйл сжал челюсти.

– Мы можем наконец обсудить наш план? – спросила я максимально спокойно. – Видимо, я здесь единственная, кто еще не знает, куда мы направляемся.

Бэйл взглянул на свой детектор и что‐то напечатал на нем. В темноте поляны появилась голограмма, но это была не карта времени с рифтами, а обычная карта мира.

– Дело вот в чем, – произнес Бэйл. – Всегда, когда я думал о том, как по рифтам можно путешествовать в прошлое, я исходил из своих правил. Не слишком дальние прыжки, достаточно времени на отдых, но… мне кажется, что я был настолько сфокусирован на своих действиях, что всегда игнорировал любую альтернативу. – Бэйл кивнул мне. – Помнишь, как Хоторн в видео говорил о том, что отправит своих бегунов в самое опасное место в мире?

Я кивнула. Хоторн еще сказал, что для них это не будет слишком большим риском.

Бэйл указал на точку посреди Карибского моря. Он увеличил эту часть карты, пока перед нами не возникло большое белое пятно.

– Мне кажется, он имел в виду это место.

Мой мозг тут же пробежался по всем географическим характеристикам. Это было качество, доведенное до автоматизма, которое я не могла выключить. Во время учебы в кураториуме мы год за годом изучали карту мира до самых мельчайших деталей. Вихревой бегун только тогда мог стать хорошим специалистом, когда знал, в каком месте процессы смешения так изменившие мир, проявлялись наиболее ярко.

Это белое пятно. Мы часто говорили о нем на занятиях.

– Но… эта часть Карибов считается утраченной, – сказала я.

Там, куда указал Бэйл, на несколько километров простиралось море, превратившееся в ледяную пустыню, и в этом районе бушевала постоянная снежная буря, сильная, как в Антарктиде. Насколько я знала, смешение там было настолько нестабильным, что весь ареал – область длинной в сотни километров, – стал абсолютно недоступным.

В мире было всего несколько регионов, которые кураториум официально признал утраченными. И этот регион был как раз таким.

– Так и есть, – согласился Бэйл. – Однажды я был там и это было… не очень здорово.

Он усмехнулся. Я предположила, что это был как раз один из тех случаев, когда он преуменьшал значение того, что Хоторн заставлял его делать.

– Когда ты еще был бегуном? – спросил Фагус, и Бэйл кивнул в ответ.

– Да. Меня посылали туда на протяжении семи лет, и мой детектор зафиксировал в этой ледяной пустыне многочисленные активности. И все они исходили от рифтов.

– Множество рифтов в одном месте? – удивился Лука. – А такое вообще возможно? Я думал, такое встречается крайне редко.

– Рифты возникают там, где Вихрь‐прародитель особенно сильно повлиял на мир, – пояснил Бэйл. – Хоторн тогда думал, что мы сорвали джекпот. Как же, место, полное рифтов. Он был убежден в том, что там мы сможем проложить сразу весь путь до две тысячи двадцатого года. Теоретически он, вероятно, был прав, но прыгать через эти рифты было бы чистой воды самоубийством. В том регионе царствуют природные силы, которые могут тут же убить каждого, кто подойдет слишком близко. Я всего один раз попытался пройти там с помощью вихрей… и больше даже не пробовал.

– И ты думаешь, что Хоторн пошлет туда Мию? – поинтересовалась я. – Ты сам сказал: у нее очень мало опыта.

– Это одна из отправных точек, которую мы имеем, – сказал Бэйл. – И единственный путь, который может привести нас в прошлое. Варус Хоторн может показаться спокойным со стороны, но на самом деле он очень нетерпеливый человек. Когда он чего‐то хочет, он ненавидит ждать. Подумай только: он послал тебя прямиком в рифты без какой‐либо подготовки. А раньше он то же самое проделывал со мной. Если в ледяной пустыне есть хоть какой‐то шанс, то он попытается им воспользоваться. Нам нужно исследовать этот район, по крайней мере там, где обстановка более‐менее стабильна.

Я посмотрела на Сьюзи. Так вот почему Фагус говорил, что Сьюзи может нам пригодиться. Лед был не чем иным, как замороженной водой. А Сьюзи, хоть кураториум и ослабил ее силы, чувствовала воду по‐другому, не так, как мы. И могла провести нас по местности. Возможно.

– Если я ошибаюсь и она не там, – сказал Бэйл, – то мы подумаем, что делать дальше.

Я посмотрела вниз и сжала губы. Мой взгляд упал на точку отсчета, которая появилась на дисплее моего детектора. У нас было два дня, чтобы убедить Натаниэля не начинать войну. Два дня были коротким сроком, а область, находившаяся под белым пятном на карте, простиралась на расстояние в более чем сотню километров.

Мне оставалось только надеяться, что интуиция Бэйла нас не подведет.

8

Мир снаружи вихря с шумом проносился мимо. В центре бежали Лука и Фагус, между ними – Сьюзи. В какой‐ то момент я захотела убедиться в том, что она хорошо перенесла прыжок, но мои опасения были напрасны. В мутантах уже была вихревая энергия, и Сьюзи выглядела так, словно совершала прыжки каждый день. Так что я сконцентрировалась на внешних потоках, через которые двигались мы с Бэйлом.

– Приготовиться! – крикнула я остальным.

Уже через пару секунд мы приблизились к цели. Я чувствовала, как снаружи в вихрь проникает холод – ледяной воздух, который кружил вокруг нас.

И обстановка становилась все хуже и хуже.

Бэйл полностью передал мне управление вихрем, как мы и договаривались, поэтому я приготовилась к приземлению. До этого мне редко приходилось выполнять такую часть работы – мягко выводить из вихря несколько человек, – но сегодня, кажется, все шло как надо.

Вихрь слегка рассеялся, энергии, словно пыль, растворились в воздухе, дав нам возможность лицезреть бесконечную белую даль.

Я повернула вихрь, осмотрелась на последних метрах в поисках места для приземления, но разглядеть что‐ либо в кружащем вокруг нас льде было невозможно. Наконец мне показалось, что я увидела ровную поверхность, и остановила вихрь.

Прежде чем вихревые энергии полностью растворились и мои ноги коснулись земли, нас с силой ударил морозный воздух. Мы рассчитывали на это, но все же я покачнулась, когда в меня врезались сильные порывы ветра. Моя коса растрепалась, а глаза наполнились слезами.

Я быстро вытянула маску из воротника своей униформы и натянула ее на лицо. Меня никогда еще так не согревала эта часть амуниции бегуна, даже когда мы использовали ее во время тренировок в кураториуме. Маска, в которой было небольшое окошечко для глаз, обтягивала всю мою голову. Она защищала от холода, в ней даже можно было нырять. Насадка, которая находилась на моих губах, называлась «искусственные жабры», хотя с настоящими жабрами не имела почти ничего общего. Она была мягкой, похожей на резину, кроме одной маленькой детали, в которую была встроена система связи. Мембрана находилась так близко к голове, что туда не могла проникнуть вода. А вот искусственный материал, напротив, представлял из себя смесь из силикона и недавно открытого вида каучука, из которого ученые сделали подобие кожи швиммеров. Он впитывал в себя воду и производил из нее воздух для дыхания в таких больших количествах, что владелец униформы мог находиться под водой на протяжении многих часов.

Это было одно из многих достижений, которыми Великое смешение одарило научный мир. Но не думаю, что люди когда‐нибудь поблагодарят за это швиммеров.

Едва маска покрыла мою голову, я услышала звуки своего дыхания внутри мембраны и голос Бэйла по системе связи.

– Это было очень хорошо, – сказал он. Я не могла видеть его лицо из‐за защитной маски, но слышала по его голосу, что он улыбался. – Ты становишься все лучше и лучше.

Чувство гордости наполнило меня, потому что я и сама заметила прогресс. Вихрь моментально реагировал на малейшую мысль в моей голове.

Позади меня кто‐то застонал, и я обернулась. Сьюзи, Фагус и Лука стояли на коленях.

Все правильно. Мы преодолели многие тысячи километров. И я, конечно же, тоже чувствовала, как сильно напряглось мое тело от нечеловеческих скоростей. Мои мускулы болели, желудок взбунтовался, но в общем я чувствовала себя неплохо. Бэйл как‐то сказал мне: постепенно к этому привыкаешь.

Я быстро склонилась над Сьюзи, но здесь не было поводов для беспокойства. Ее черные волосы развевались по ветру, а на губах сияла улыбка. Сьюзи натянула на лицо маску.

– Это было невероятно! – крикнула она в специальную насадку. – Я уже даже не помню, когда в последний раз прыгала сквозь вихрь!

Лука тоже улыбался, хотя при приземлении сильно ударился спиной. В отличие от Фагуса, чьи пальцы дрожали, когда он натягивал маску, Луку холод особо не беспокоил.

– Я должен признаться, это было довольно круто. Я видел, как ты вела вихрь, Элли. Это было гениально.

– Скоро она тебя обгонит, Бэйл, – съязвил Фагус через свой коммуникатор. – Если так продолжится и дальше, то поклонников у нее будет гораздо больше, чем у тебя.

Но Бэйл не обращал на них никакого внимания. Он ушел вперед – всего на два или три метра, но его силуэт уже поглотил летающий в воздухе лед. Я видела, как мерцал огонек над его детектором. Он спроецировал свой дисплей в виде голограммы в воздух.

Остальные тоже поднялись с колен. Когда мы подошли к Бэйлу, он пытался с помощью камеры рассмотреть то, что было вдалеке. Сконцентрировавшись, он двигал руку так, чтобы его детектор смог просканировать местность вокруг.

– Не верится, что мы стоим посреди океана, – произнес Лука, и я с трудом разобрала его слова, потому что на нем еще не было маски. Я показала ему на свои уши. Он закатил глаза и повторил фразу.

Я поняла, что он имеет в виду. Когда между порывами ветра наступало затишье, можно было разглядеть обрывистый, покрытый снегом и льдом ландшафт. Море превратилось в застывшую ледяную пустыню. И неважно, как все это выглядело прежде – холод убил здесь все живое. Кроме свиста ветра не было ни звука, только напряженная тишина.

Прошло несколько минут. Голограмма сильно мерцала. Бэйл наконец прекратил свои движения и вздохнул:

– Ничего не видно.

Меня это не удивило. Ветер вокруг раздувал снег в разные стороны, и мы могли только догадываться, где приземлились. Все вокруг было серым и белым, не проглядывало ни солнце, ни даже небо.

– Вообще‐то, исследовательская станция, на которой я тогда останавливался, должна быть где‐то здесь, – сказал Бэйл. Растерянность в его голосе можно было расслышать даже через коммуникатор, через который все звучало немного неестественно и поэтому не всегда понятно.

Бэйл открыл карту мира, которая автоматически приблизила то место, где мы находились. До начала нашего путешествия он отметил на ней нашу цель, которая действительно совпадала с местом нашего пребывания.

– Хоторн тогда приказал транспортировать сюда станцию для того, чтобы исследовать ледяную пустыню. Поняв, однако, что я никогда не смогу прыгнуть через рифты, он остановил исследования.

– Значит, он увез станцию? – спросил Фагус.

Бэйл вздохнул:

– Вероятно, да.

На этом наша единственная зацепка о том, куда бы могли отправиться Мия и ее команда, улетучилась.

Я огляделась, но ничего не увидела. Везде были только снег, ветер и лед.

– Давайте пройдем пару метров, может быть, навигационная система во время бури работает неточно. – Бэйл указал прямо в белое пространство. – Будьте осторожны, лед не везде прочный. Лучше, если вы будете держаться вместе.

Мы так и сделали, но каждый шаг был похож на движение между двумя противоположно заряженными магнитными полюсами. Неважно, в какую сторону мы поворачивались, ветер всегда дул нам в лицо и каждый шаг давался нам с трудом. Несмотря на униформу и маску, я ощущала на коже колючий холод. Единственным из нас, кого, как мне показалось, не беспокоили погодные условия, был Лука.

– Он всегда во время ваших вылазок так тормозит? – шепнул он мне, когда мы пробирались сквозь лед, и указал на Бэйла. Его голос в динамике звучал металлически, но даже это не могло скрыть его издевательский тон.

– Будет мило с твоей стороны, если ты хотя бы попытаешься наладить с ним отношения.

Лука показал мне язык, по крайней мере, мне так показалось, когда что‐то розовое прижалось изнутри к насадке на его маске.

– В этом процессе всегда участвуют двое. Если бы этот всезнайка перестал высказывать свои умные комментарии, то можно было бы и попробовать.

– А вы в курсе, что все все слышат? – спросил Фагус.

Его голос прозвучал так громко, словно он шел рядом, хотя они с Бэйлом и Сьюзи ушли так далеко, что я едва могла разглядеть их фигуры сквозь бурю.

И тут Бэйл снова остановился. Он снова вынул свой GPS‐сенсор, пошел вперед в другом направлении, но через несколько метров опять остановился и покачал головой.

– Исследовательской станции здесь больше нет, Бэйл, – произнес Фагус. – Если кураториум на самом деле здесь, то они, скорее всего, нашли другое место, с которого начнется их миссия. Я думаю, что настало время для Сьюзи.

Я не видела лица Бэйла. Он какое‐то время помедлил, прежде чем кивнуть в знак согласия.

Сьюзи присела около него на корточки. Она сняла одну перчатку и положила руку на ледяную поверхность. Несколько секунд она находилась в таком положении, но потом начала дрожать и прижала руку к своему телу.

– Я чувствую движения, но не могу их идентифицировать, – сказала Сьюзи. – Лед слишком толстый.

– Я могу помочь тебе. – Лука склонился к поверхности льда около Сьюзи. – Лучше отойди. Я не хочу причинить тебе боль.

Сьюзи склонила голову набок:

– Ты не сможешь сделать мне больно.

– Чисто теоретически.

– Ну хорошо: чисто теоретически. Но ты же этого не сделаешь. – Сьюзи постучала пальцем по груди Лукаса. – Я очень хорошо чувствую людей, Лука Вудроу. Ну же, давай делай.

Лука тоже снял одну перчатку и повернул руку ладонью вниз, к поверхности льда. Затем сделал глубокий вдох. Несколько минут ничего не происходило, затем у него из‐под кожи стали появляться небольшие волнообразные потоки лавы. Сперва они были совсем безобидными, но потом стали сильно накаляться. Постепенно они образовали круг, который прорезал лед. Когда Лука закончил, в разные стороны брызнул огонь, так внезапно, что Сьюзи едва успела отдернуть руку.

– Извини, – сказал Лука, но Сьюзи только отмахнулась. Она провела пальцами около пылающего огня, как если бы хотела согреть их теплом уютного камина.

Наконец Сьюзи опустила руку в образовавшуюся лунку. Когда она снова ее вынула, с ее пальцев стекали маленькие капельки, сначала две, затем пять, десять, пока из кожи не вытекла вся вода.

Я еще ни разу не видела, как она такое проделывает. Сьюзи мне рассказывала, что у нее сохранилась небольшая часть способностей швиммера, но в озере в Санктуме она просто плавала и не применяла свои силы.

Я быстро опустилась на колени рядом с ней.

– Я чувствую равномерные движения. Вода вибрирует. – Сьюзи склонила голову набок и вытянула руку в сторону. – Вибрация идет оттуда.

Там, куда она указала, все было объято ледяным туманом, но я увидела, как Бэйл сохранил на детекторе это направление.

– Как ты это сделала? – спросил Лука.

– Мы, швиммеры, можем лучше всего управлять своими силами с помощью рук, – объяснила Сьюзи. – По крайней мере, мои родители так меня научили. Кожа на кончиках наших пальцев очень чувствительная. И я таким образом чувствую в воде любое, даже самое малейшее движение. Иногда даже на расстоянии в несколько километров.

Что‐то зажужжало. Это Бэйл открыл вихрь посреди снежной метели.

– Ну тогда, – сказал он и протянул руку Сьюзи, – ты пойдешь первой.

9

Область, в которой мы очутились, не отличалась от той, куда мы приземлились в первый раз. Здесь тоже все было покрыто льдом, и буря обрушилась на нас с точно такой же силой.

Я еще никогда в жизни не чувствовала себя настолько потерянной в пространстве. Неважно, куда мы направлялись – все вокруг выглядело одинаково. Лед, казалось, был бесконечным. Только иногда я ощущала под своими подошвами течение воды, и это чувство напомнило мне о том, что мы вообще‐то шли по поверхности океана.

Лука время от времени делал для Сьюзи лунки на поверхности льда, чтобы она могла задать нам новое направление движения. Затем Бэйл или я открывали новый вихрь, и мы продвигались в следующий район ледяной пустыни.

Мое чувство времени словно сошло с ума. Мне казалось, что мы передвигаемся уже несколько дней, но на самом деле это, конечно же, было не так. Единственным, что прерывало однообразие серо‐белой пустыни, были возникающие вокруг нас случайные вихри. Они возникали из ничего, несколько минут жужжали сами по себе и снова исчезали.

Поздним вечером я предположила, что скоро нам придется прекратить наши поиски. В темноте было слишком опасно продвигаться сквозь бурю.

Мы стояли на возвышенности, на которую наткнулись полчаса назад. Ветер здесь был не таким жестким, но все вокруг оставалось таким же ледяным, безжалостным и враждебным.

Бэйл просканировал местность – кажется, мы находились на выступах небольшого озера. По данным нашей карты, таких было несколько, потому что мы находились на коралловом острове. Океан здесь был неглубоким. Вероятно, раньше тут везде были коралловые рифы и длинные песчаные дюны, а сегодня об этом можно было догадаться только по тому, как из ледяной пустыни выступали, словно жемчужины на цепочке, отдельные острова.

Лука перевесил свой рюкзак со спины на грудь и дал каждому из нас горстку протеиновых кубиков. Боже, как я их ненавидела. Они отдавали солью, и больше вкуса у них не было, совсем. Разве только при глотании оставалось вязкое послевкусие. Но кубики были питательными, и их можно было быстро съесть и тут же снова натянуть маску, чтобы метель не била по лицу.

– Вы помните буфет в институте кураториума? – спросил Лука, без всякого желания дожевывая на ходу протеиновый кубик. – Стейки, сосиски, картофель фри и крокеты. – Он вздохнул. – А еще десерты: блины, тирамису, фруктовые пудинги и эти маленькие пирожные из слоеного теста, как они там назывались‐то…

– Паштел‐де‐ната, – сказал Бэйл, и Лука сладко простонал.

– Паштел‐де‐ната, – повторил он, так нежно, словно признавался выпечке в безумной любви. – У наших ног лежал весь мир, а мы этого не знали.

– Мы многого не знали, – тихо произнесла я и снова натянула на лицо маску. – Сьюзи, куда сейчас?

Мы шли зигзагами. Никто из нас не хотел этого признавать, но наш маршрут был совершенно бессистемным.

Мы прошли один из коралловых островов, но, прыгнув через последний вызванный Бэйлом вихрь, снова оказались на возвышенности. Поверхность постепенно становилась все круче; мы скользили по льду, сначала вверх, потом немного вниз, словно по горнолыжной трассе, а мои ноги при этом по щиколотку проваливались в снег.

Бэйл покосился на свой детектор. Он явно сомневался, что Сьюзи вела нас по верному пути.

Даже сама Сьюзи выглядела растерянно. Особенно с тех пор, как серо‐белое пространство вокруг нас стало еще темней.

Смеркалось.

Сьюзи опустилась на колени на ледяную поверхность возле Луки и стянула с головы маску. Ее рука лежала на том месте, где Лука только что растопил лед. Она провела пальцами по ледяному слою, затем опустила их в воду.

– Мы где‐то очень близко, – произнесла она спустя несколько секунд.

– Что именно ты чувствуешь? – спросил Фагус и встал рядом с ней.

Сьюзи повернула свое лицо навстречу ветру. Черные волосы, выбившиеся из косы, коснулись ее голубоватой кожи. Потом она подняла руку вверх и приложила два мокрых пальца к губам.

– Вибрация, – повторила она. – Она не особенно сильная, но она и не прекращается.

– И ты уверена, что это не просто движение волн? – спросил Бэйл.

– Я знаю, как ощущаются волны. – В голосе Сьюзи слышалась редкая для нее настойчивость. – Это нечто другое. Это исходит от людей, я уверена!

Бэйл тоже стянул маску с лица. Его темные волосы были приглажены, глаза выглядели уставшими.

– Мы прыгаем туда‐сюда, Сьюзи. Это ни к чему не приведет.

– Ты настоящий паршивец, Треверс, – прошипел Лука. – Если она уверена в том, что делает, то мы продолжим поиски.

Я заметила, что Бэйл сдерживался, чтобы не начать спорить с Лукой. Он наклонил голову набок.

– Я могу отправить тебя с вихрем обратно в Санктум, и ты это знаешь, верно?

– А я могу одним щелчком пальцев сделать тебя лысым, – сказал Лука.

Огонь в его руке становился ярче. Тонкие красные потоки прорезались сквозь лед и разделялись, словно сетка из корней.

– Лука! – предупредила я его, но было уже поздно. В тот же самый момент поверхность ушла у нас из‐под ног. – Ч‐что?

Лука замахал руками и тут же упал на спину. Следующими были Сьюзи и я, да и Бэйл тоже не смог долго удерживаться на ногах. Лед треснул, разошелся в стороны и вместе с нами накренился. Ледяные кристаллы были такими острыми, что раздирали мою униформу. Я заставила себя открыть глаза и вздрогнула, когда Фагус вдруг выпустил из своих пальцев корни так, что его пальцы и предплечья исчезли из вида.

– Хватайтесь! – крикнул он. Его корни, словно ветки баобаба, разрослись в разные стороны, так что каждый из нас смог ухватиться за них, чтобы не упасть еще ниже.

И все‐таки земля продолжала уходить вниз, едва мы пытались изменить положение ног.

– И что сейчас? – крикнул Фагус в сторону Бэйла.

Тот, держась одной рукой за ветки Фагуса, поднял свой детектор и медленно вытянул в сторону другую руку, чтобы зафиксировать компас в горизонтальном положении. Он посмотрел наверх, затем сжал руку в кулак, и прямо под Сьюзи появился вихрь.

– Отпускай!

– Ты серьезно? – крикнул Лука. – А что, если она пролетит мимо?

Однако Сьюзи не колебалась ни секунды. Она отцепилась от ветки Фагуса, которая уже угрожающе трещала, ее на какой‐то момент занесло в сторону, но затем она соскользнула в вихрь и исчезла.

Тут же перед Бэйлом возник новый вихрь. Луке оставалось только закатить глаза и тоже прыгнуть в вихрь.

– Ты готова? – крикнул мне Бэйл. Я кивнула и унеслась вместе с его вихрем. Когда я снова выпрыгнула, рев и свист ветра неожиданно стихли. Лука и Сьюзи стояли рядом, и Сьюзи внезапно упала в мои объятия. За нами из своего вихря выпрыгнули Бэйл и Фагус.

Лука тут же схватил Бэйла за воротник его униформы. – Не смей никогда больше так делать, ты понял? Ты чуть не уничтожил нас всех! – Лука слегка побледнел. Однако блеск в его карих глазах никуда не исчез. – Я только хотел, чтобы ты ей доверял.

– Я доверяю! – Бэйл сделал громкий вдох и выдох – я давно не видела его в таком гневном состоянии. – Но продолжать поиски сейчас слишком опасно.

– А может, это просто ты ошибся! – Лука оттолкнул Бэйла. – Ты не думал об этом? Может, они вообще в каком‐нибудь другом месте? Где угодно, но только не здесь!

– Но они должны быть здесь!

Бэйл отмахнулся от Луки и в отчаянии швырнул свою маску на землю. Он снова что‐то вызвал на своем детекторе – на этот раз это была карта времени.

– Нет никакого другого пути, через который можно попасть в прошлое. Даже если бы Хоторн захотел воспользоваться моим старым маршрутом, им понадобилось бы как минимум три новых рифта, которые ведут в две тысячи семьдесят пятый год. А их больше не существует!

– Так, хватит! – крикнул Фагус, и я удивилась тому, как твердо звучал его голос. – У нас еще, – он постучал по детектору Бэйла, вызывая показатель обратного отсчета нашего путешествия, – сорок восемь часов. Мы отдохнем в надежном месте, а завтра продолжим поиски. Если где‐то здесь есть люди, мы их отыщем.

Бэйл провел рукой по волосам, которые выглядели заледеневшими.

Кстати говоря, а почему было так тихо? Я повернулась вокруг своей оси.

Вихрь Бэйла перенес нас, кажется, на очередной остров, на его самую высокую точку, потому что буря находилась где‐то под нами. Поверхность, на которой мы стояли, переходила в резкий обрыв, превращающийся в бесконечную белую равнину изо льда. Полосы ветра лежали внизу словно одеяло из тумана над морем.

Я впервые смогла осмотреть атолл сверху. Можно было лишь смутно различить цепь островов в виде полумесяца, но вот вершины выступали из нее гораздо отчетливей. Это были пять небольших островов и еще один, который, как мне показалось, был гораздо большего размера. Все они были покрыты льдом и снегом.

– Эй, смотрите!

Фагус прошел вперед на несколько метров и стоял, показывая куда‐то вдаль. Один из его пальцев превратился в отросток корня. Я подошла к нему и прищурилась, чтобы разглядеть то, на что он показывал. И только когда в облаках появилось небольшое прояснение и сквозь него блеснуло заходящее солнце, я увидела.

Между островами, которые выглядывали из тумана, в небе возвышалось что‐то огромное. Это было похоже на ужасный торнадо, в котором бушевала нескончаемая снежная метель. Клубы снега были такими белыми и плотными, что невозможно было разобрать, что скрывалось под ними.

Потрясенная, я оглядела это образование. Диаметром ледяной торнадо был примерно в несколько километров. Его размеры были невероятными.

Так вот как выглядело самое опасное место в мире, о котором рассказывал Бэйл. И, возможно, это был единственный путь, который мог привести нас в прошлое.

Несмотря на то, что мы находились от торнадо на достаточно большом расстоянии, с его стороны до нас доносился треск. Он, словно магнит, притягивал меня к себе, проникая глубоко в клетки моей кожи даже сквозь униформу. Мне был знаком этот звук, я знала это ощущение, потому что чувствовала его на своей коже раньше. Один раз в Новом Лондоне, на развалинах церкви, и еще раз возле водопада в Перу. Оба раза это ощущение нежно окутывало меня, мои ноги и руки, не требуя ничего, а, скорее… подчиняясь мне.

– Это что? – спросил Лука, подходя ближе.

– Это рифты, – прошептала я и непроизвольно сделала шаг вперед.

Лука посмотрел на меня так, словно я сошла с ума, затем нахмурил лоб:

– В смысле? Все это?

– Они находятся в воде подо льдом, – пояснил Бэйл. – Благодаря близкому расположению они делают друг друга сильней. Своего рода спираль выталкивает их общую энергию наверх. Поэтому рифты постоянно активны. Они крепко держатся за это место, и каждый раз, когда какой‐нибудь рифт близок к тому, чтобы закрыться, тут же открывается другой.

– Эффект домино, – пробормотал Лука. – А как все выглядит изнутри?

– Все природные законы внутри не действуют. Лед разрастается, внезапно становится горячим, как кипящая вода… и вы не понимаете, что происходит вокруг – пока не становится поздно. Это – зона смерти.

– И Хоторн заставлял тебя так рисковать? – ошеломленно спросила я.

На мгновение глаза Бэйла показались мне совершенно пустыми, словно он уцепился за какое‐то воспоминание. Затем он кивнул.

– Так, значит, это его грандиозный план? – спросил Фагус. – И он хочет послать туда своих бегунов… чтобы они прыгнули через рифты в прошлое?

– И что же случится, если у них это получится? – спросила я. – Если рифты всегда будут на этом месте, то приземлиться сюда снова будет невозможно?

Бэйл кивнул:

– Да. В самом худшем случае только посередине ледяной бури. Но если правильно подготовиться, можно попасть невероятно далеко в прошлое. По крайней мере, чисто теоретически.

Я словно завороженная смотрела на ледяную спираль, которая ввинчивалась в небо. Никогда прежде я не видела ничего более впечатляющего. Рифты, должно быть, уходили далеко вниз под воду, извиваясь вокруг друг друга, и их было очень много – в этом Бэйл был прав. Я чувствовала их присутствие, чувствовала, как они заставляли природу сходить с ума. Они бесконечно подпитывали друг друга и вихрем сметали лед с земли в небо.

Как Хоторн мог всерьез предполагать, что туда можно послать бегунов?

– Лодки.

Я почти не слышала Сьюзи, так тихо она говорила. Но когда она повторила это слово – на этот раз громче, – мы все повернулись к ней. Она стояла немного в стороне и указывала вниз на ледяную гладь.

– Это лодки.

Действительно. Их было полдюжины. Они приближались с разных сторон. Какие‐то были еще далеко, но все они направлялись прямо к нам.

Одна из лодок проскользнула по льду совсем недалеко от острова, на котором мы находились. Она была немногим больше транспортеров, передвигающихся на магнитных подвесках на железных дорогах Нового Лондона. Но при этом ее носовая часть прорезала замерзшую воду, без особого усилия дробила слои льда, пока они не сдвигались в сторону, чтобы лодка могла продвигаться дальше.

Я подняла свой детектор в воздух и направила камеру на лодку, чтобы увеличить изображение. Сбоку на лодке был виден знак Convectum. Символ кураториума.

– Это лодки‐разведчики. – Бэйл словно громом пораженный смотрел на Сьюзи. – Это и есть та постоянная вибрация, которую ты чувствовала. Это были лодочные моторы.

Сьюзи просто улыбнулась ему в ответ. В ее взгляде не было ни малейшей доли злорадства, только облегчение.

– Да. И все указывает на то, что у них одна и та же цель.

Это было так. В свете сумерек было видно, что все лодки направлялись к одной точке. То обстоятельство, что они двигались с разных сторон, возможно, и смутило Сьюзи. Поэтому она вела нас зигзагами, каждый раз изменяя направление.

Я направила камеру к тому месту, где должны были встретиться лодки при сохранении своего курса, и увеличила изображение. Неожиданно я наткнулась на силуэт, который не могла распознать невооруженным глазом. Согласно детектору, этот предмет находился недалеко от ледяного торнадо вблизи самого большого острова.

Это был крейсер. Огромный корабль.

Мы могли видеть только контуры, но все уже догадывались, что это было.

Мы нашли то, что искали.

10

Ночь прошла ужасно. Хоть мы и расположились на ночевку в относительно защищенной впадине в горе острова, ветер не прекращал хлестать по полотнищам нашей палатки, а снизу сквозь термоодеяла к нам пробирался холод. Во время моей учебы наши учителя много раз заставляли нас проходить симуляции, при которых мы находились в ужасных погодных условиях – ледяной холод в Гималаях, невыносимая жара в пустыне Гоби, – но никакая симуляция не могла сравниться с действительностью.

Мне хотелось унестись с помощью вихря обратно в Санктум хотя бы на эту ночь, но мы не могли рисковать и потерять из вида крейсер кураториума.

Между тем буря усилилась настолько, что Фагусу пришлось укреплять нашу палатку отростками корней. А Лука время от времени поднимал руки, пока вокруг его пальцев не появлялось небольшое пламя, которое хоть немного согревало нас.

В палатке мы все лежали рядом. Никто из нас по‐настоящему не спал, но все пытались не падать духом и не думать о том, что принесет нам завтрашний день.

Мы пришли сюда с определенной целью, хоть я ее и не хотела признавать: эта цель находилась от нас в непосредственной близости.

Пока мы устанавливали палатку, Бэйл и Лука снова поспорили. Лука хотел тут же прыгнуть с помощью вихря на остров, у берега которого пришвартовался крейсер. С трудом нам удалось уговорить его подождать до завтра. Приближение к кураториуму, где бы он ни находился – в здании или на корабле, – потребовало бы всего нашего внимания. Если бы нас обнаружил хоть один дрон или хотя бы одна камера поймала нас на снимке, весь эффект неожиданности пошел бы насмарку. Даже Лука должен был с этим согласиться.

Что, конечно же, совсем не означало, что он был доволен этим решением.

– И почему вообще она? – тихо спросил он меня ночью. – Почему именно Мия Ланкастер стала бегуном во времени? Она же самая последняя тварь.

– Не думаю, что это играет какую‐то роль, – прошептала я ему в ответ.

– А что играет роль? – Красно‐карие глаза Луки вспыхнули в темноте. – Откуда у вас вдруг возникла эта способность?

Этот вопрос я задавала себе тысячу раз, но даже сейчас не могла найти на него ответ. Я не знала, почему я могла контролировать вихри. Или Бэйл. А теперь еще и Мия.

Она, конечно, всегда была хорошей кандидаткой, одной из самых тщеславных на нашем курсе, но все равно только Бэйл и я могли проводить вихри через время.

Когда я два месяца назад смогла взорвать рифт в Перу, Мию, Тревора и Хольдена с такой силой ударила энергия, что их выбросило из вихря. До сегодняшнего дня я думала, что все трое погибли – из‐за меня. Но Мия и Тревор выжили. И неважно, что случилось с Мией тогда в рифте, это разбудило в ней способности, прежде ей не присущие.

– Мы должны довести дело до конца, – сказал мне Лука, словно догадывался о сомнениях, которые удавкой сдавили мне горло. От его слов руки у меня покрылись мурашками.

Лука был моим лучшим другом. Он был мне как брат. И раньше я могла рассказать ему все. Но сейчас я не произнесла ни слова.

И все‐таки я отказывалась думать о том, что ему не составит большого труда убить Мию. Конечно, после того, как врачи в кураториуме установили, что он был наполовину цюндером, Мия принимала его за последний кусок дерьма. И мы с ним много раз представляли, что было бы, если бы он поджег ее волосы. Но чтобы ненавидеть – нет, такого никогда не было.

Лукас никогда никого не ненавидел.

Утром счетчик времени на моем детекторе сообщил мне, что осталось двадцать девять часов. Это уже даже не два дня, по истечении которых мы должны были связаться с Натаниэлем.

Мы убрали палатку, что далось нам непросто, так как мы очень устали. Пока мы заставляли себя хоть что‐нибудь съесть на завтрак, Сьюзи полностью зарядила свой дыхательный аппарат, чтобы весь день быть во всеоружии.

Наконец мы собрались на плато, на которое вчера приземлились, направили наши камеры вниз на корабль и увеличили изображение. Он все еще стоял возле самого большого острова. С нашей позиции нельзя было разглядеть, была ли это естественная или благоустроенная пристань, однако мы увидели контейнеры, которые выстроились вдоль линии берега. Они явно были новыми и, судя по стенкам из алюминия, не предназначались для долгого хранения. Я догадалась, что кураториум перенес на материк либо часть исследовательского оборудования, либо жилье для экипажа корабля.

Мы решили прыгнуть на остров, но подальше от контейнеров, чтобы не подвергать себя опасности быть замеченными. Таким образом, правда, мы были в опасной близости от ледяного торнадо, потому что он достигал выступов острова, но мы вынуждены были пойти на этот риск.

Когда я упала в вихревой поток, меня вновь одолело нехорошее чувство, которое я испытывала ночью. Я увидела оружие на ремне у Бэйла и тут же ощутила свое собственное у себя на бедре.

Мы должны это сделать. Иначе будет война.

Я снова и снова повторяла про себя эти слова.

Часть острова, на которую мы приземлились, раньше была застроена. Улицы окаймляли руины домов, которые хоть и были разрушены холодом, все же напоминали о том, что до Великого смешения здесь была какая‐то инфраструктура.

Мы приблизились к временному лагерю, перед которым пришвартовался корабль кураториума. Торнадо теперь находился южнее нас, и его ветер, завывая, хлестал нас прямо в лицо. Вряд ли при такой погоде дроны могли оставаться в воздухе. И все же, Бэйл был прав. Мы не могли рисковать. Нашим единственным преимуществом было то, что нас никто не ожидал увидеть.

Между тем, мы снова оказались на уровне моря. Лед здесь был таким толстым, что мы не могли понять, была ли под нами земля или вода. Ориентироваться мы могли только по руинам зданий.

Ветер был настолько сильным, что мы словно толкали перед собой невидимую стену. Сначала мы использовали вихри, чтобы продвигаться вперед, но, приблизившись к кораблю, отказались от них.

Мы бесконечно долго крались по берегу острова между заброшенными домами и засохшими кустарниками и стволами деревьев. Слева от нас возникли разрушенные деревянные хижины.

Они были выстроены в ряд. Их крыши провалились, а лестницы, ведущие в дома, пришли в негодность. Некоторые из них стояли на деревянных сваях, которые едва держались надо льдом. Некоторые дома соединяли мостики, наполовину развалившиеся из‐за непогоды.

– Это не похоже на остальные развалины, – сказала Сьюзи. – Те выглядели намного современней.

Лука пожал плечами:

– Раньше люди платили много денег за то, чтобы проводить свободное время как можно более примитивней.

– Ты думаешь, это были пляжные домики? – спросил Фагус.

– Они назывались бунгало и принадлежали гостиницам, – ответил Лука. Мы удивленно посмотрели на него, и он взмахнул руками. – Что? Я неплохо знаю историю! На этом острове люди могли проводить свои отпуска.

Мы продолжили путь вдоль разбитой асфальтовой дороги, которая шла параллельно берегу, пока в поле нашего зрения не появился корабль кураториума. О пристани здесь, конечно, говорить не приходилось; судно просто пришвартовалось в ледяном море в нескольких сотнях метров от водруженных друг на друга контейнеров.

У него был черный блестящий корпус, над которым возвышались многочисленные белые палубы, и надстройка, уходящая более чем на сотню метров в небо. На стороне, повернутой к нам, блестел символ Convectum. – И что мы будем делать, когда окажемся там? – Фагус указал на крейсер, на котором – по крайней мере, с нашей позиции, – не было заметно ни единого признака жизни. Как, впрочем, и возле контейнеров на берегу. – Мы даже не можем с уверенностью сказать, что она там. А даже если и там, то мы не сможем разбить тут лагерь и ждать, пока она выйдет оттуда.

– Нет, – произнес Бэйл задумчиво. – Не можем.

– А если вы направите туда вихрь? – спросила Сьюзи.

Лука улыбнулся ей, но покачал головой:

– Все корабли кураториума сверху донизу напичканы гравитационными сенсорами. Они боятся, что может возникнуть вихрь и повредить корпус корабля. Так что этот трюк не пройдет.

Бэйл наморщил лоб, а затем перевел свой взгляд с корабля на контейнеры.

– Сначала мы займемся лагерем, – произнес он и махнул рукой, чтобы мы двигались дальше.

Нам повезло. Временная пристань с контейнерами находилась за следующим рядом заброшенных домов, которые неплохо прикрывали наше приближение.

Издалека лагерь выглядел пустынным, но из нашего укрытия за одним из двухэтажных зданий мы услышали голоса и увидели несколько десятков патрулирующих местность мужчин и женщин в униформах. В руках у них было оружие – и стволы этого оружия светились оранжевым.

Значит, они тоже были заряжены нулевыми сенсорами, как и у бегунов, напавших на «The Merge». Неужели кураториум оснащал всех своих людей запрещенными сенсорами?

Мы просканировали местность детекторами. Здесь было двенадцать контейнеров, которые стояли в три ряда. Только вот посмотреть, что творилось внутри них, мы не могли.

– Довольно много охранников, – пробормотал Лука. Я кивнула в ответ.

Мне тоже бросилось в глаза, что меры по охране парочки временных исследовательских сооружений были слишком высокими. Но от дронов они, кажется, действительно отказались.

Мы прождали пять, десять, пятнадцать минут, но ничего не происходило. Мы видели лишь патрули, прохаживающиеся туда‐сюда.

– Я бы очень хотел, чтобы они активировали профиль Гилберта. – Голос Луки в маске, как и прежде, звучал металлически, но я услышала в нем тоску. – Тогда я мог бы внедриться в их систему связи. И мы узнали бы, о чем они говорят.

– У тебя есть доступ к профилю главного штурмана? – Фагус явно впечатлился новостью. – А почему ты мне никогда об этом не рассказывал?

– Потому что сейчас от этого нет никакой пользы. – Лука вздохнул. – Так‐то у меня есть много классных игрушек, но даже с ними я попал в одиночную камеру.

Фагус склонился над Лукой, положив ему на плечо локоть:

– Дать тебе платочек, Рыжий?

Лука его оттолкнул:

– Заткнись, Зеленый. Иначе сейчас получишь.

Я услышала тихий смех Сьюзи и закатила глаза.

И тут что‐то грохнуло. Рядом со мной сильно вздрогнул Фагус, но это был не выстрел, а всего лишь закрывшаяся дверь.

Перед контейнером показалась изящная фигурка. Ее покачивало, она зажимала свой рот рукой, а за ней спешили несколько людей в униформе.

У фигуры были платиновые, аккуратно подстриженные волосы, она была одета в золотистого цвета униформу и сапоги со сверкающими камнями.

Я не верила своим глазам. Это и вправду была Мия.

Мы нашли ее.

– Отстаньте! Оставьте меня в покое! – крикнула она людям в униформах.

Это были штурманы, которые отчаянно жестикулировали руками, и пять вихревых бегунов, которые тут же окружили Мию.

На троих бегунах были такие же как у нас маски для защиты от холода, двое были без масок.

Одного из них я тут же узнала: это был Тревор Оглби. И женщину, стоявшую около него, я тоже узнала. Я никогда не встречалась с ней лично, но ее имя было известно каждому кандидату.

Эйприл Викандер, квота по поимке сплитов – 83,23 %, третье место в мировом рейтинге вихревых бегунов. Викандер была настоящей знаменитостью. Черные волосы, высокий рост и спортивное телосложение – точно такое же, как у остальных трех бегунов в масках, стоявших рядом с ней. Это были еще одна женщина и двое мужчин. Один из них был настоящим великаном, на две головы выше всех остальных. Я закатила глаза, увидев, что парень нарисовал себе на маске две белые полоски.

В качестве боевой раскраски.

Вторая женщина‐бегун ростом была ему по грудь, хотя и выглядела натренированной. На ней были красные сапоги, которые выделялись в этой унылой обстановке. Еще один бегун был так же жилистым и спортивным. Единственным, что в нем бросалось в глаза, был широкий пояс с разными принадлежностями, застегнутый поперек груди. Он был как раз тем, кто схватил Мию за руку. Оба горячо о чем‐то спорили, пока Мия не вырвалась. Она бросилась бежать между контейнерами, пытаясь по пути открыть вихрь, но энергии ей явно не хватало. Наконец она сдалась и исчезла за одним из контейнеров.

Остальные бегуны собрались в круг, склонили свои головы и о чем‐то живо дискутировали. Эти пятеро были, вероятно, своего рода охраной, приставленной к Мии. Конечно, Хоторн не послал бы ее и Тревора в этот ледяной торнадо одних. И он явно выбрал самых лучших вихревых бегунов, которые были в кураториуме, – Эйприл Викандер была тому доказательством. Остальные, без сомнения, тоже относились к самым лучшим… и если мы хотели подобраться к Мии, то должны были справиться с каждым из них.

Из контейнера вышел еще один мужчина. На нем было тонкое пуховое зимнее пальто, у него были светлые волосы. Он показался мне знакомым, но на первый взгляд я его не узнала.

Он что‐то сказал бегунам. Они немного поспорили, затем он отделился от группы и направился вслед за Мией.

– Идите за мной, – произнес Бэйл и отошел от стены, за которой мы прятались. Мы согнулись и последовали за ним в направлении полуразрушенной лестницы, ведущей на верхний этаж здания. На втором этаже мы смогли спрятаться у того, что когда‐то было окном, и без проблем разглядеть обратную сторону контейнера, за которым исчезла Мия.

Она стояла на четвереньках, прижав обе руки к каменистой поверхности, и ее рвало. Ее тело дрожало, она задыхалась.

Лука схватил Бэйла за плечо:

– Ты знал? Ты знал, что она будет здесь?

– Не точно, – тихо ответил Бэйл. – Но я думал, что Хоторн будет требовать от нее как можно чаще тренировать вихревые прыжки. И ты сам только что сказал: она не может делать это на корабле. Со всеми этими сенсорами.

Вероятно, это и было причиной состояния Мии, подумала я. Постоянные тренировки добили ее.

Мужчина в костюме стоял перед Мией, скрестив руки на груди. И тут я вспомнила, кто это. Мистер Ланкастер, отец Мии. Последний раз я видела его на празднике победителей в Новом Лондоне.

Мия с трудом выпрямилась и достала из кармана униформы платок, чтобы вытереть рот.

– Да соберись же ты, наконец! – прорычал мистер Ланкастер.

Ветер дул ему в спину, так что его резкие слова доносились до нас ясно и четко.

– Если ты еще раз начнешь рыдать в присутствии всех этих людей, то нас с тобой примут за абсолютно неспособных. Ты должна отнестись к этому очень серьезно! – Пожалуйста, папа, не заставляй меня. – Голос Мии дрожал. Мистер Ланкастер схватил ее за плечи и прижал к стене контейнера, и она завизжала.

– Ты будешь делать то, что прикажет тебе верховный глава, Мия. Ты слышишь меня?

– Но его план – это полное безумие! – Она всхлипнула. – Это слишком сложно. Я едва могу управлять вихрями, а окно времени слишком короткое, чтобы добраться до рифтов. Я завтра просто умру!

– Ты не умрешь, – сказал отец Мии. – И не смей хоть кому‐нибудь высказать свое сомнение. Мистер Хоторн удостоил тебя большой чести. Он дарит тебе свое доверие, хотя ты его до сих пор не заслужила. И он предоставил в твое распоряжение самых лучших бегунов. Так прояви хоть каплю уважения!

Мия начала рыдать. Я вздрогнула от ужаса: отец тут же влепил ей пощечину.

– Я сказал тебе, соберись! Речь идет о нашей семье. Представь себе, какое влияние мы получим, если тебе все удастся. Или ты не хочешь, чтобы тебе удалось, Мия?

– Х-хочу, папа, – выдавила из себя Мия, и я удивилась, насколько мне было жаль ее.

Я всегда думала, что родители ее только балуют. Раньше это наверняка было так, но сейчас…

Моя мысль резко оборвалась. Лука и Бэйл одновременно схватились за сенсорное оружие. На меня словно вылили ушат холодной воды. Ну конечно, это была великолепная возможность вырубить Мию. Она и ее отец были абсолютно беззащитны. Вихревые бегуны не могли видеть их отсюда. Если бы они услышали выстрелы, то не успели бы ничего сделать.

Сердцем я понимала, что когда‐нибудь этот момент настанет, но сейчас все во мне сжалось.

Бэйл и Лука выставили свое оружие в оконное отверстие. Если Мия и ее отец повернутся, то без проблем увидят нас. Но если они этого не сделают…

Мое тело среагировало раньше, чем я смогла подумать. Я вскочила перед Бэйлом и Лукой и положила ладони на их руки, прежде чем они сумели зарядить оружие.

– Подождите. Пожалуйста.

Через отверстие маски я увидела, как Бэйл зафиксировал на мне свой взгляд. Он, кажется, был совсем не удивлен.

– Мы делаем только то, зачем сюда пришли.

– Должен быть другой выход. Мы не убийцы. – Я пристально посмотрела на Бэйла. – И ты тоже.

– Ты серьезно? – прорычал Лука. Он оттащил меня в сторону, подальше от оконного проема. – Пока Мия жива, мы в опасности, – сказал он настойчиво. – Мутанты в опасности!

– И все‐таки должна быть какая‐то альтернатива хладнокровному убийству человека!

– Человека, который хочет уничтожить всех мутантов в мире!

Сьюзи встала рядом со мной. На мгновение я испугалась, что она отодвинет меня в сторону, но она положила ладонь на руку Луки.

– Не может быть никаких или‐или, – произнесла она. – Элли права. Мы попробуем избежать и того, и другого.

– Если мы не устраним Мию, – очень спокойно произнес Бэйл, – то Хоторн будет продолжать искать возможности, чтобы использовать ее и дальше. Пока у него есть бегун во времени, он не остановится. Никогда. Устранить ее – наша единственная…

– Убить ее, – поправила его я и стянула с головы маску. – Произнеси это хотя бы!

– Как хочешь. – Бэйл тоже стянул маску. – Убить ее – это наш единственный шанс. И такой легкой возможности, как сейчас, у нас больше не будет.

Он посмотрел мимо меня в оконный проем и убедился, что Мия и ее отец все еще разговаривали друг с другом.

Я впилась пальцами в униформу Бэйла. Почему он и Лука не признают, что они выбрали неверный путь?

– Да плевать, – произнес Лука и отодвинул меня в сторону, подальше от окна.

– Лука!

– Мы должны это сделать, – бросил он через плечо. – Просто прими это наконец.

Бэйл тоже оттолкнул меня. Он поднял оружие, положил палец на спусковой крючок и прищурился, прицеливаясь.

Я инстинктивно протянула руку в сторону Бэйла. Я знала, что тем самым рискую всем – нашим прикрытием, нашим эффектом неожиданности, – но я не могла по-другому.

Протягивая руку, я поймала взгляд Фагуса. Конечно же, он знал, что я намеревалась сделать. Фагус был единственным, кто не произнес ни слова, и я знала, что он безусловно доверял Бэйлу.

И все‐таки я увидела в его глазах сомнение.

Ему было несложно остановить меня корнями. Но пока вихревая энергия между моих пальцев увеличивалась, он стоял не шевелясь. Он медлил, и, даже если бы это длилось всего секунду, этот момент решал все. Вихрь увеличивался, пока не проглотил сначала Бэйла, потом Луку, потом Сьюзи и Фагуса и, наконец, меня.

Я перенесла нас обратно к заброшенным хижинам на пляже, за много километров от лагеря из контейнеров.

Когда вихрь рассеялся в воздухе, голубые, как лед, глаза Бэйла превратились в узкие щелочки.

– Тебе не следовало этого делать.

– Бэйл, – произнесла я, но он отвернулся, явно собираясь открыть другой вихрь – чтобы прыгнуть обратно и исполнить то, от чего я только что его удержала.

Из кончиков пальцев Фагуса выросли корни, которые сначала обвили щиколотки Бэйла, а затем и его запястья. Я едва могла поверить, что такое происходит. Фагус пускал все новые и новые отростки, пока даже пальцы Бэйла не были разведены в стороны друг от друга.

– Это что, розыгрыш? – Бэйл дернулся. – Отпусти меня!

Фагус тяжело выдохнул, с трудом удерживая Бэйла:

– Я здесь для того, чтобы мы все для начала успокоились.

– Успокоились?!

Лука тоже сорвал маску с головы. Его глаза пылали огнем. И в этот раз его гнев был направлен исключительно на меня.

– Черт возьми, Элли! – зарычал он. – Теперь они наверняка знают, что мы здесь! Это был наш единственный шанс!

– Но Элли права, – сказала Сьюзи. – Мы не убийцы.

Лука рассмеялся, не веря своим ушам:

– А вот они – убийцы!

Я проигнорировала его слова и подошла к Бэйлу. Он все еще висел, опутанный корнями. Он никогда еще не видел меня в таком гневе. Даже в первые дни нашего знакомства.

– Что имела в виду Мия, когда говорила о том, что «окно времени» слишком мало, чтобы добраться до рифтов? – спросила я у Бэйла. – Что это за окно времени?

Бэйл шумно выдохнул и наконец прекратил сопротивляться хватке Фагуса:

– Это не важно.

– Я считаю, что это мы должны решить совместно, – сказала я. – Она говорила о том, что умрет завтра, потому что окно времени слишком мало. Что она имела в виду?

Бэйл протяжно вздохнул. Затем обмяк.

– В то время, когда я был здесь, исследователи кое‐ что обнаружили, – произнес он. – Время от времени наступают фазы, в которые ни один из рифтов не активен. Тогда буря стихает и местность успокаивается. Я предполагаю, что они хотят использовать этот момент, чтобы попасть в центр рифтов.

Фагус задумался:

– Почему ты не сказал нам об этом раньше?

– Потому что это не имеет никакого значения, – прошептал Бэйл. – Не играет никакой роли – никакой! Эти периоды затишья слишком короткие, чтобы добраться до рифтов.

– Насколько короткие? – спросила я, потому что в голове у меня вдруг созрело новое решение.

Однажды мы уже разрушили рифт. Мы использовали нулевые сенсоры, чтобы взорвать его. И мы могли бы сделать это снова.

Тогда и эта дорога в прошлое была бы закрыта. Кроме того, мы, возможно, смогли бы доставить Мию в Санктум. Если она окажется в руках Натаниэля, уже не нужно будет ее убивать.

– Тогда это были двадцать минут, – сказал Бэйл. – Но фазы, согласно исследованиям ученых, с годами становятся все короче. Сегодня они составляют, возможно, семнадцать, а, возможно, только пятнадцать минут. Так или иначе, времени, чтобы добраться до рифтов, не хватит.

– Почему не хватит? – поинтересовалась я.

Семнадцать минут казались мне не таким уж коротким промежутком. Конечно, область под ледяным торнадо охватывала, должно быть, несколько километров, но с помощью вихря мы могли бы добраться до рифтов очень быстро.

– А что, если буря исчезнет?

Бэйл уставился на меня, словно я сошла с ума.

– Ты, я вижу, еще не поняла, насколько опасна эта область. Здесь находится огромное количество рифтов. Даже если они все закроются, даже если мы чисто теоретически сможем туда добраться, эта область даже во время затишья остается нестабильной. А как только рифты снова активизируются, то оттуда не выбраться уже никогда.

Корни на руках, ладонях и щиколотках Бэйла ослабли, но его, кажется, это вообще не заботило. Он смотрел только на меня.

– Бегуны Хоторна подготовлены самым лучшим образом, – объяснил он. – У них новейшая техника и самые опытные штурманы на связи.

– Но вы лучше их, – вмешалась в наш разговор Сьюзи. Она тоже стянула с головы маску, и ее голубые, как море, глаза были полны надежды. – Это правда, – добавила она. – Если кто‐то и сможет это сделать, то только вы двое. Тогда ты был намного моложе, верно? А сейчас вас двое!

– Пятеро, – произнес Фагус и положил руку на плечо Бэйла.

Бэйл уставился в одну точку. Затем посмотрел на меня, словно что‐то просчитывая.

– У нас все равно нет выбора. Если бегуны хотят пойти туда завтра, то до той поры они будут под усиленной охраной. Нам нужно было устранить девушку, когда у нас был шанс. Сейчас уже поздно. Мы должны пойти за ними. Потому что если завтра мы не уничтожим рифты, то Хоторн сделает все для того, чтобы его бегуны туда проникли. И я даже при всем своем желании не могу сказать, что случится, если они на самом деле дойдут до Вихря‐ прародителя.

Мои внутренности свернулись в один большой узел.

– Ты говорил, что прошлое нельзя изменить.

– Я сказал, что я не мог его изменить. Что ты хочешь услышать от меня? – спросил Бэйл. – Что я на сто процентов уверен, что Хоторн не может отменить Великое смешение? Я никогда не был в состоянии изменить что‐ либо в прошлом. По крайней мере, ничего, что имело бы значение. Но это не делает меня всеведущим. То обстоятельство, что мы все сейчас находимся здесь, означает, я надеюсь, что у Хоторна никогда не получится претворить свой план в жизнь.

Я уставилась вдаль, и меня охватила дрожь. Отсюда ледяной торнадо казался всего лишь грозной тенью, взмывшей в небо, но мысль о том, чтобы проникнуть в него, заставляла меня каменеть от страха.

Неужели я совершила ошибку? Может быть, мне не следовало останавливать Луку и Бэйла? Потому что если завтра у нас не получится то, что мы задумали, я обреку на гибель не только нас, но и, возможно, весь мир.

Или разразится война. Или Хоторн исполнит задуманное и все, что произошло со времени Великого смешения, исчезнет.

И тут Сьюзи притянула меня к себе. Она прижала меня так сильно, насколько у нее хватило сил. Хотя Сьюзи была швиммером, от нее веяло легким ароматом елочных иголок и лесных цветов. От нее веяло Санктумом – запахом дома.

Я закрыла глаза и подчинилась ее объятиям.

Мое решение было верным.

Я должна была в это верить.

11

На ночь мы снова разбили свой лагерь на возвышении острова. Край торнадо находился от нас на расстоянии двух или трех километров. Между нами располагались разрушенные пляжные домики на берегу острова, но в темноте мне не было их видно.

Мы по очереди дежурили, чтобы не пропустить возможное нападение бегунов. Похоже, мой вихрь не вызвал переполоха. Так как люди Хоторна никак не могли предполагать, что здесь появимся мы, они, скорее всего, приняли его за случайный.

Когда бы я ни укладывалась спать в палатку, я впадала в неспокойный сон. Усталость последних дней брала свое, но это не было похоже на отдых. В какой‐то момент, когда солнце еще не взошло, что‐то разбудило меня. Оно вытащило меня из палатки, и я побежала к возвышенности, на которой в это время дежурил Бэйл.

В последние часы он избегал меня, а его гнев был написан у него на лице. Так что я остановилась на расстоянии пары шагов. Когда он заметил меня, то даже не подал вида.

Сделав глубокий вдох, я полезла в карман куртки униформы и достала оттуда небольшой шарик. Это был нулевой сенсор, который дал мне Роберт Пулман в «The Merge». Со всем происходящим я совсем забыла о нем. И только сейчас, когда нам могли пригодиться эти опасные боеприпасы, я вспомнила.

Мы просто обязаны были отобрать у Мии и остальных бегунов их сенсоры, чтобы уничтожить рифты. Другой возможности у нас не было.

Никакой.

Едва я подняла взгляд, мне пришлось прищуриться, потому что там, где находился торнадо, темноту прорезало мерцание. Редкие волны света вспыхивали по кругу над землей. Отсюда их едва было видно, но мне казалось, будто их энергия разряжалась не рывками, как при громе, а волнообразно, глубоко подо льдом, расходясь в разные стороны. Словно снизу на лед давили лучи солнца.

– Ты тоже это чувствуешь? – прошептала я.

Несколько секунд Бэйл делал вид, что не слышит меня, но потом вздохнул:

– Чувствуешь что?

– Рифты.

Бэйл задумался. Затем он закрыл глаза и прислушался к себе.

– Я вообще ничего не слышу, – произнес он наконец. – Рифты слишком далеко от нас.

И все же у меня было чувство, что они находились совсем близко.

Бэйл покосился на меня:

– А твои силы становятся сильней.

Я не знала, что на это ответить, поэтому просто уставилась прямо перед собой.

Мне не верилось, что буря, лед – все исчезнет через короткий промежуток времени. И как тогда, интересно, будет выглядеть эта местность? И как поведут себя рифты?

Звук льда, трескающегося под тяжестью исследовательских лодок, был жутким.

Наступило утро, и мы все были готовы к выступлению. Было очевидно, что кураториум принял все меры. Гигант все еще стоял возле острова, но лодки отправились в разные стороны и приближались, двигаясь по дуге, к ледяному торнадо, где и встали на якорь на достаточно безопасном расстоянии.

Мы наблюдали за всем этим из нашего лагеря недалеко от возвышения на острове. Мы были наготове, потому что даже Бэйл не знал, когда именно наступит затишье. Но это должно было случиться совсем скоро.

Лука и Фагус перепроверили расстояние. Оно составляло не более километра до внешнего края торнадо, который до сих пор скрывала непроглядная снежная буря. Как только рифты потеряют свою силу, мы прыгнем к ним как можно ближе.

Шесть часов. Именно столько осталось нам до того момента, когда мы должны будем связаться с Натаниэлем. Шесть часов до его нападения на Новый Лондон.

Стоя в ожидании на вершине острова, мы внимательно смотрели в камеры наших детекторов. На палубе исследовательской лодки, с которой прибыл флот кураториума, собралась вся команда. Там шеренгами стояли люди в униформах разных цветов, но их лиц я не видела. И только когда я иначе настроила свой детектор, я смогла рассмотреть шестерых вихревых бегунов в первом ряду.

На них были защитные маски, но это должны были быть Мия, Тревор и остальные четверо бегунов, которых мы видели в лагере возле контейнеров. Это был великан с боевой раскраской, женщина в красных сапогах, жилистый бегун с висящим поперек груди поясом и Эйприл Викандер. Значит, мое предположение было верным: эти четверо будут сопровождать Мию и Тревора.

За ними стояли многочисленные штурманы, которые, кажется, что‐то показывали бегунам с помощью детекторов. Скорее всего, они предупреждали группу обо всех возможных опасностях.

Мы же, напротив… мы были предоставлены сами себе.

И только я собралась убрать свой детектор, как увидела его.

В своей блестящей белой униформе он стоял возле леерного ограждения, окруженный толпой людей. Варус Хоторн. Он стоял неподвижно, единственный на палубе без маски на голове и глядел в направлении ледяного торнадо.

Я много отдала бы за то, чтобы заглянуть к нему в голову. И узнать, о чем он думает в данный момент, когда обрекает на возможную смерть такое количество людей.

Пятнадцать минут. Так долго, по подсчетам Бэйла, должно было продлиться затишье. Всего пятнадцать жалких минут, в течение которых местность успокоится настолько, что мы сможем попасть внутрь торнадо. А там нам необходимо будет добраться до места, где сходятся рифты, чтобы разрушить их все.

– Пора.

Бэйл надел мне на талию пояс. В нем находилось все необходимое нам снаряжение. Остальное мы оставили, чтобы передвигаться налегке. Искусственные жабры были всегда со мной, потому что составляли часть моей униформы. В остальном у меня были только веревка, три светящиеся палочки и оружие. Фагус был единственным, у кого с собой был еще и рюкзак с аптечкой.

Руки Бэйла медленно скользили по моей талии. Он застегнул ремень, затем отодвинулся от меня. Я улыбнулась, потому что знала, что таким образом он пытается сказать мне, что наш спор забыт, по крайней мере, на данный момент.

– Итак, мы вбегаем внутрь, отнимаем у бегунов их нулевые сенсоры и разрушаем рифты? – спросил Лука.

Я кивнула. Это и был наш план. Хоторн должен был снабдить своих бегунов нулевыми сенсорами, ведь они должны были разрушить для него Вихрь‐прародитель.

Точно так же, как он два месяца назад снарядил ими Хольдена.

Бэйл по очереди посмотрел на каждого из нас. Я видела, как сильно он не хотел брать с собой Сьюзи и Фагуса, которые никогда не обучались технике вихревого бега. Но каждая попытка убедить их остаться проваливалась.

– Вы готовы?

Сьюзи сдержанно кивнула головой, но больше никоим образом не выказала свою нервозность.

– Для прыжка в лапы возможной смерти? – спросил Фагус и поднял свою маску вверх. – Как там говорят у вас, людей? Джеронимо.

Бэйл посмотрел на меня с грустной улыбкой.

– Джеронимо, – согласился он.

Мы одновременно наклонились вперед. Пока в ледяной буре не было видно ни малейшего изменения. Торнадо, как никогда непроницаемый, навис над местностью. Внутри него сверкали молнии, энергия разряжалась рывками, а холод разносило ветром в разные стороны.

Треск между тем стал настолько громким, что у меня на руках волосы встали дыбом. Словно все рифты в последний раз выпрямились, прежде чем их энергия ослабла.

Пора.

Я взглянула на Бэйла. Нам двоим предстояло провести остальных через минное поле. Бэйл очень подробно описал нам теорию, но я все равно не имела понятия, что меня ожидало. Я только знала, что мы с этим справимся. Что мы должны с этим справиться.

На палубе исследовательской лодки раздался сигнал. Открылся вихрь, и Мия вместе с остальными прыгнула в него.

– Пошли! – крикнул Бэйл, когда Лука уже нетерпеливо тянул меня за руку. Я создала вихрь, потянула за собой Луку и увидела, как Бэйл сделал то же самое с Фагусом и Сьюзи. Мы прыгнули в вихри, я тут же пропустила сквозь себя грубую энергию и направила нас вперед.

Когда мы приземлились, ледяные кристаллы уже начали распадаться под нашими ногами, а на искусственных жабрах изнутри тут же выступил пот. Я простонала. И как могло так быстро потеплеть?

Мы прыгнули к ледяному торнадо максимально близко. Он до сих пор достигал неба, но снежные полосы постепенно отступали. Цилиндр опускался, метр за метром, словно его проглатывало нечто, находящееся в центре бури.

Как только я почувствовала почву под ногами, я рванула вперед, но через несколько шагов лед снова стал оседать. Вода просачивалась в мои сапоги, но я еще могла твердо стоять на ногах.

Я посмотрела в сторону. Теперь нужно было не отставать от Мии и ее бегунов, которые тоже стремились к ледяному торнадо, но на некотором удалении от нас. Как и мы, они пробивались вперед, однако были медленнее. Вихри Мии не были и вполовину такими точными и такими быстрыми, как наши. Время от времени их вихри даже исчезали прежде, чем кто‐то успевал в них запрыгнуть.

Бэйл и я, напротив, вели нас от одного вихря к другому так, что мы могли оставаться вблизи уменьшающегося торнадо. Постепенно до меня дошло, что Бэйл имел в виду, когда говорил о том, что даже эта предполагаемая пауза представляла для нас опасность. Между льдинами появлялись небольшие пятна суши – голая земля, шлак, песок, обломки породы. Здесь, на атолле, океан мог быть самой разной глубины. Под тающим слоем льда показывалась вода, а затем снова суша. И чем дальше отходил торнадо, тем чаще на поверхности появлялись странные образования. Разветвления из песка, сформированные ледяной бурей за столько лет, запутанные спиралевидные узоры на земле – все вокруг выглядело словно необычный, искусственно созданный лунный ландшафт. И хотя казалось, что весь лед тает, из воды постоянно появлялось что-то новое. Ледяные шипы, словно гейзеры, пронзали землю, и нам приходилось несколько раз уходить в сторону с помощью вихря, чтобы они не попали в нас.

– Осторожно! – крикнула мне Сьюзи. Я с трудом перевела дыхание и отскочила в сторону, когда лед под нами треснул и развалился на кусочки. Из‐под него хлынула темно‐синяя вода, которая, словно по волшебству, снова превратилась в лед и чуть не сковала меня.

Я увернулась, но Сьюзи споткнулась. В последний момент я поймала ее с помощью вихря и перенесла в безопасное место. В ту же секунду Бэйл спас Луку и Фагуса от ледяного образования, которое едва их не раздавило.

– Да что, черт побери, здесь происходит? – крикнул Лука через систему связи, и я присоединилась к его удивлению – ничего подобного я еще никогда не видела. Казалось, что вода атаковала нас со всех сторон, как будто хотела любой ценой не допустить нас к рифтам. Льдины, по которым мы мчались, исчезали в мгновение ока, в то время как снизу на нас давила вода и чуть не уносила с собой. Мы справлялись только потому, что нас было много и потому что Сьюзи предупреждала нас об опасности.

Я больше не удивлялась тому, что в свое время Бэйл не решался отправляться к рифтам в одиночку. Я чувствовала, как вибрировала поверхность, возможно, потому что море привыкало к новым температурам. Создавалось ощущение, словно мы оказались в центре мощного землетрясения. Со стороны группы Мии раздавались крики, кто‐то провалился под льдины, а вокруг нас океан, наконец, прорвался сквозь лед. Я настроилась на то, что после следующего прыжка нам придется плыть.

Черт, во что же я влезла, да еще и втянула всех за собой!

– Смотрите! – Сьюзи указала направо, и я проследовала взглядом в том же направлении. Я сразу сообразила, что она имела в виду. Отступающий торнадо обнажил часть земли – узкую полоску, состоявшую в основном из песка и шлака. Она принадлежала большому острову, с которого мы пришли, и, словно длинная рука, протянулась от берега, где был пляж, в море. Мы с Бэйлом одновременно открыли вихри, чтобы попасть прямо туда.

Снова раздались крики, и на этот раз их причиной стали мы. Группа Мии обнаружила нас, хотя, вполне возможно, им сообщили штурманы. В любом случае, это уже не играло никакой роли. Они отошли на вторую полосу земли на расстоянии в несколько сотен метров от нас. Секунды спустя они принялись обстреливать нас гравитационными сенсорами.

Я сделала крюк. Мимо меня пролетели сначала синие пули, а затем – я не поверила своим глазам – одна пуля оранжевого цвета.

– Берегитесь! Они стреляют нулевыми сенсорами! – крикнула я.

Мои легкие горели, но это было неважно. Я все время бежала зигзагами, чтобы увильнуть от пуль, и не раз нам удавалось уйти только с помощью прыжка в быстро созданный вихрь.

Между тем торнадо стал таким маленьким, что я прекрасно могла разглядеть его размеры. В любой момент он мог полностью исчезнуть и открыть доступ к рифтам, которые и устроили весь этот хаос.

Полоса земли, по которой мы бежали, повернула влево, в то время как Мия и остальные должны были бежать вправо, словно эта полоса что‐то огибала. Расстояние между нами увеличивалось, и выстрелы утихли.

– У нас еще минут десять! – крикнул Бэйл. Исчезали последние остатки бури. Оставшиеся полосы ветра издали свистящий звук, а затем растворились, как туман под утренним солнцем. Последние полосы в виде спирали ушли вверх, но новых за ними не последовало.

Наступила мертвая тишина.

Мы еще немного прокатились по инерции и выстроились в ряд. От того, что я увидела перед собой, у меня перехватило дыхание.

Буря, исчезнув, оставила после себя кратер. Огромный круглый кратер диаметром в несколько сотен метров, и, вероятно, очень, очень глубокий, потому что я не могла рассмотреть дна. В нем были только крутые отвесные скалы изо льда и камня, и еще… бесконечная чернота.

Талая вода стекала с краев кратера вниз, образовывая многочисленные водопады, в которых постоянно формировался лед – даже здесь природа действовала совершенно безумно.

Я слышала в коммуникаторах наше прерывистое дыхание, пока пыталась сообразить, что все это значило.

Рифты были внизу. Где‐то в этой дыре, которую за все эти годы пробурила в земле спираль бури.

У нас оставалось совсем немного времени, чтобы найти в этой дыре рифты.

– Что… что нам делать? – с трудом переводя дух, спросила я.

Из тех пятнадцати минут, которые спрогнозировал Бэйл, у нас оставалось максимум восемь или девять.

– Если мы прыгнем вниз с помощью вихря…

Я не знала, смогу ли безопасно приземлить нас всех там, внизу.

Мия, Тревор и сопровождающие их бегуны тоже стояли на краю кратера на расстоянии метров в триста от нас. У них не хватало одного человека – их осталось всего пятеро. Вероятно, один из них стал жертвой льда… Но, казалось, что оставшихся бегунов эта потеря нисколько не беспокоила. Они смотрели вниз, и я предположила, что штурманы на корабле как раз в этот момент снабжали их важной информацией, которая была недоступна нам.

– О том, чтобы спуститься в кратер, можно забыть, – сказал Лука. Он присел на корточки и потрогал каменистый склон кратера.

Мне даже не нужно было ничего спрашивать – я прекрасно понимала, что из‐за талой воды спуск в кратер был скользким, как угорь.

Я снова посмотрела на Мию и ее группу. Кажется, идея использовать вихрь им тоже показалась слишком рискованной. Они собирались водрузить на отвесной скале какое‐то сооружение. Совершенно точно они планировали спуститься вниз с помощью троса. Я была близка к отчаянию. У нас, конечно, было при себе что‐то из снаряжения, но с помощью контрабанды, добытой «Зеленым трепетом», мы бы далеко не ушли.

Фагус сделал шаг вперед.

– Освободите место, – произнес он и выпустил корни из рук.

Он сделал так, чтобы они вросли в землю и закрепились там, словно якорь. Затем быстрым движением рук он обломил их, спустил вниз свободные концы, давая им возможность продолжать расти.

– Старик, – прошептал Лука, пока Бэйл похлопывал Фагуса по плечу.

– Мы справимся, – произнесла Сьюзи и посмотрела вниз. Я быстро обхватила ее талию рукой. Вместе мы встали на колени на краю кратера.

– Мы справимся, – повторила я, хотя меня охватил ужасный страх. Эта чернота… эта бездна. Я редко видела что‐то настолько пугающее.

– Давай! – крикнул нам Фагус.

Я кивнула, бросила последний взгляд на противоположную сторону кратера. Мия, Тревор и бегуны уже висели на веревках.

Мы схватились за корни. Бэйл встал рядом с Фагусом, чтобы помогать ему, пока отрастали его руки. Сьюзи и я взялись за корни. Я намотала один из корней вокруг своего ботинка.

А затем мы прыгнули в кратер.

12

Наши детекторы автоматически перешли в ночной режим, потому что хоть наверху и было раннее утро, в кратере условия видимости быстро ухудшились. Свет на моем запястье был неестественно ярким, около меня сверкали таким же ярким светом детекторы Бэйла, Луки, Фагуса и Сьюзи.

Спускаться по корням Фагуса было настоящим сумасшествием. Удивительно, что ветви не прекращали свой рост, опуская нас все ниже и ниже. Все, что нам нужно было делать, это крепко держаться, что было довольно трудно из‐за талой воды, падающей на нас сверху.

Вдалеке я увидела другие огни, сверкающие сквозь черноту. Должно быть, это были Мия, Тревор и остальные бегуны. Они продвинулись вперед, но мы почти нагнали их.

Я впилась пальцами в корни, пытаясь распознать хоть что‐то в темноте вокруг нас. До сих пор мы спускались по отвесной каменной стене, но сейчас прямо подо мной скала исчезла, и мы повисли в воздухе, болтаясь на корнях.

– Что это? – спросила я.

Бэйл, который висел рядом со мной, осветил окрестности своим детектором:

– Пещера.

Точно. В черноте то и дело мелькали сталактиты, наросты длиной в метр, похожие на острые зубы в жадной пасти.

Мы спустились еще ниже. Без отвесной стены, которая позволяла хоть как‐то ориентироваться в пространстве, я чувствовала себя совсем потерянной. Интересно, насколько глубоко мы опустились? Небо все еще находилось в поле нашего зрения, но оценить расстояние я уже не могла.

– Элли. – Сьюзи постучала кончиком пальца по моей ноге и кивнула головой в направлении кратера. – Море поднимается. Там внизу вода.

Я проследила за ее взглядом, но совсем ничего не увидела.

– Откуда ты это знаешь?

– Я чувствую.

В этом, без всякого сомнения, был смысл. Мало того, что талая вода сверху наполняла огромную дыру, так еще и поднимался уровень моря.

Снизу раздался всплеск. Звук был негромким, но эхо доносилось до нас со всех сторон.

Еще раз – и еще раз – и еще раз – и еще раз.

– Они спрыгнули вниз. – Сьюзи указала в ту сторону, где исчезли огни других бегунов.

– Нам тоже нужно прыгать! – Лука натянул на лицо маску, а я повернулась в сторону Сьюзи. Дрожащими руками она взялась за искусственные жабры, чтобы проверить, все ли в порядке.

– Ты справишься?

– Я… я не знаю, – призналась Сьюзи. – Плавать в небольшом озере – это одно, но…

– Мы с тобой, – сказала я. Мне очень хотелось подарить ей хотя бы успокаивающую улыбку. – Ты не одна, поняла?

Сьюзи несколько раз кивнула:

– Хорошо.

– Приготовились! – крикнул Бэйл и открыл вихрь. – Мы прыгаем! Вперед!

Сначала в вихре исчезла Сьюзи, за ней последовал Фагус, а затем Лука. Бэйл и я прыгнули одновременно, но неожиданно корень, на котором я висела, сильно покачнулся и я, вместо того чтобы прыгнуть в вихрь, соскользнула вниз на большое расстояние.

Корень резко дергался то влево, то вправо. Мой взгляд устремился вверх. Вихрь исчез, и я осталась одна. Вдруг у стены я увидела чей‐то силуэт. Это были очертания человека.

В темноте возникла маска – с белой боевой раскраской.

О боже, это был великан. Бегун, который был выше всех остальных на две головы.

И я поняла, что именно его не хватало в группе Мии, но не потому, что – как я думала – он провалился под лед, а потому, что он намеренно отделился от группы, чтобы преследовать нас.

– Ты посмотри. Девушка‐бегун, о которой все вокруг говорят. – Голос под маской звучал мурлыкающе, несмотря на металлический тон. – Как мило, что мы с тобой встретились. Я твой большой фанат.

Я понятия не имела, кем был этот мужчина, но мне было без разницы. От его жуткого голоса у меня мурашки побежали на коже.

Великан приближался ко мне и доставал при этом сенсорное оружие. Не раздумывая, я дернула за корень и оторвала его. Я услышала, как выругался мужчина, а потом мне навстречу устремился холодный воздух. Я закричала. Падая, я собрала энергию между пальцев, упала спиной в вихрь, направила его вниз и ощутила, как мягко он вошел в воду.

Энергия пропиталась серебряными пузырьками воздуха, которые сопровождали меня на пути сквозь воду. Сьюзи была права. Кратер, должно быть, уже наполовину заполнился водой. Я отпустила вихрь – последним, что я видела, была светлая вспышка. Вихрь дернулся, и я оказалась в бесконечной черноте.

Мой первый вдох через искусственные жабры был очень осторожным, но воздух беспрепятственно хлынул через насадку в легкие. Я почувствовала соленый привкус морской воды на губах; уловила прохладное течение и поплыла вниз.

Мне нужно было найти остальных и как можно быстрее. Я потеряла всякое чувство времени. Может, эти пятнадцать минут уже прошли? Но нет, вода была слишком спокойной – рифты еще не открылись.

Чернота окутала меня со всех сторон, и мне стоило больших усилий сохранять спокойствие. Под водой царила мертвая тишина. Я слышала только свое дыхание, толчками наполнявшее искусственные жабры. Нажав на запястье, где была пришита специальная кнопка, я активировала экзоскелет униформы. Тело потяжелело, и меня потянуло вниз. Чем ниже я опускалась, тем сильней становилось давление на уши, и я с трудом удерживала равновесие.

С каждым метром покалывание в затылке заметно усиливалось. Здесь, в воде, я чувствовала рифты повсюду. Мне казалось, что они тянутся ко мне. Что они находятся вокруг меня в земле и в каменных стенах. И я абсолютно отчетливо ощущала, что где‐то подо мной есть точка, в которой они сходятся. Некая сила тянула меня вниз, а я и не сопротивлялась ей.

– Бэйл? – крикнула я в коммуникатор. – Лука? Сьюзи?

В ответ тишина.

Наверное, они были уже слишком далеко, иначе бы услышали меня.

Неожиданно я заметила, что температура воды изменилась. На меня накатывали то ледяные, то обжигающе горячие течения, как будто кто‐то сидел возле крана с водой и переключал ее с горячей на холодную. Моя униформа пока выдерживала перепады температуры, но их смена становилась более интенсивной и более быстрой.

Я выругалась про себя. Так я никогда не найду Мию и остальных! А что, если они уже спустились до рифтов?

И тут я кое‐что придумала. Я взялась за свой ремень и вытянула световые палочки, которыми снабдил меня Бэйл. Они были чертовски яркими, уж об этом кураториум позаботился. Я закрыла глаза, зажгла и отпустила первую палочку. Затем я проплыла несколько метров, зажгла и отпустила вторую, потом через некоторое расстояние – третью.

Огни опускались в кратер, все ниже и ниже, и… там внизу! Что… что это было? Я прищурилась. Внизу в кратере лежало что‐то такое, что я сначала никак не могла идентифицировать. Но чем ниже опускались огни, тем больше я понимала, что это было.

Это было… стекло. Огромное стеклянное образование, широкий купол, под которым могла уместиться половина Санктума. Ну или, по меньшей мере, это были остатки купола, потому что во внешней стеклянной стене красовались трещины и дыры. С одной стороны торчали только острые, зазубренные осколки стекла.

А за ними…

В бледно‐зеленом свете я распознала еще один купол. На стекле красовался знак Convectum. Символ кураториума.

И тут я поняла: это была старая подводная исследовательская станция. Ничего себе! Эти купола расположились в кратере, словно свидетели прежних времен. Зазубренные остатки выглядели ужасно, как стеклянные когти.

Представляю, что произошло бы, если бы мы просто прыгнули с края кратера вниз…

С помощью вихря я нырнула вслед за огнями, которые уже начали мигать, теряя свою энергию. Темнота воды моментально осветилась почти волшебным сиянием.

Я медленно повернулась вокруг себя в поисках источника мерцания и наконец обнаружила дно кратера. Над ним колыхались ледяные нити, которые образовывали спиралевидные узоры, странные башни, а затем соединялись друг с другом. В центре, на некотором расстоянии, я обнаружила углубление. Это была небольшая пещера, которая располагалась чуть ниже и вела в кратер. Она была окружена грудой осколков с разрушенной подводной станции.

Пространство вокруг углубления было голым, мертвым, серым и безжизненным. Но внутри – внутри что‐ то светилось, а мерцающие растения беловатого цвета, которые росли там, – водоросли, зостера, папоротник и суккуленты, – размножались как по волшебству.

Это и был центр рифтов. Я была уверена. Через них в кратер пробивались растения, и даже несколько крабов и рыб выплыли оттуда в темноту.

Так, значит, в этом месте собирались все рифты, которые, словно спирали, тянулись по дну и стенкам кратера. Или даже больше: они брали здесь свое начало.

А на небольшом расстоянии от рифтовой пещеры я обнаружила несколько силуэтов, плавающих в воде, которые… боролись друг с другом.

Мой вихрь доставил меня прямиком в центр хаоса. Вокруг меня в воде барахтались, борясь, тела, и из‐за масок я на какое-то время замешкалась, пытаясь выяснить, кто друг, а кто враг. Сьюзи я узнала сразу по ее серебряной куртке, Фагуса тоже, потому что он снял перчатки и обмотал своими корнями троих бегунов кураториума.

Оба явно прикрывали Луку и Бэйла, которые в нескольких метрах от них дрались с Мией и Тревором. Объединив усилия, они вдвоем пытались стянуть со спины Мии рюкзак, в котором с большой долей вероятности находились нулевые сенсоры, необходимые нам для разрушения рифтов.

– Элли! – услышала я голос Сьюзи, голоса Луки и Фагуса тоже звучали облегченно.

Бэйл на короткое мгновение повернулся ко мне. Я услышала, как он дышит в коммуникатор. Бэйл ухватил рюкзак Мии и потянул его на себя.

В то же мгновение я обнаружила великана – бегуна с боевой раскраской на маске, – который мощными движениями прокладывал себе дорогу прямиком к нам. Если бы под водой можно было стрелять сенсорами, он давно бы уже выстрелил в меня. Я рассчитывала на то, что он направится ко мне, поэтому уже собрала энергию между пальцев, но вместо этого он развернулся и попытался догнать Бэйла, которому во всей этой суете удалось уплыть вместе с рюкзаком в сторону рифтовой пещеры.

Должно быть, Бэйл и Фагус договорились заранее, потому что Фагус очень старался прикрыть своего друга со спины и опутал корнями еще и Мию с Тревором.

– Элли, осторожно!

Сьюзи возникла рядом и схватила меня за руку. Я попробовала отыскать взглядом нападавшего, но никого не увидела. И только посмотрев вниз, я поняла, что она имела в виду.

Со дна кратера вверх устремлялся лед, словно росток, пробивающийся весной сквозь землю. Его острая макушка была направлена прямо на меня. Сьюзи потянула меня за руку, но мы двигались слишком медленно. Лед сковал мою ногу, распространяясь по мне со скоростью ветра, и я оказалась в ловушке.

От боли я закричала. Было ужасно холодно – словно тонкие иголки вонзились в мою униформу. Я попыталась увернуться от них, но не могла сдвинуться ни на метр. А лед все продолжал расти.

Лука уже был рядом. Он бил крюком униформы по льду, но тот становился только толще.

– Достань ее оттуда, – настойчиво сказала Сьюзи и повернулась к Луке. – Но осторожно.

Луке понадобилось мгновение, чтобы понять, что она имеет в виду. Наконец он стянул обе перчатки и приложил руки ко льду. Вода вокруг его пальцев начала закипать, но так как он действовал очень осторожно, лед таял постепенно.

– Сейчас все получится, – сказала Сьюзи, и я решительно кивнула.

Чем ближе была рука Луки, тем сильней становилась боль.

И тут раздался крик. Бегуны, которых Фагус опутал своими корнями, смогли освободиться. Я увидела, как Мия, которую я сразу узнала по темно‐золотой униформе, открыла вихрь и доставила свою группу прямо к рифтовой пещере, а значит, к Бэйлу. Но там же возник и Фагус и схватил одного из противников.

Лука и Сьюзи посмотрели на мою ногу, но я решительно покачала головой:

– Помогите Бэйлу!

– Иди ты. Я останусь с ней, – прошептал Лука Сьюзи. Она помедлила немного, но наконец уплыла вниз.

В свете рифтовой пещеры я увидела, как отчаянно мои друзья бьются за каждый сантиметр. Я видела, как Фагус выпустил корни, видела, как Бэйл открывал вихри, чтобы захватить противников и убрать их подальше от рифтов.

Я не смогла сдержать стон. Жар добрался до моей ноги. Кипящая вода полностью растопила лед с одной стороны, но я до сих пор не могла пошевелиться. А Лука уже не вполне контролировал свои силы – снова и снова меня обдавало жаром, и я вздрагивала от боли.

– Мне… очень… жаль.

Красные глаза Лукаса мерцали, руки дрожали от напряжения.

И тут над нами появилась чья‐то тень. Я не могла поверить в то, что увидела. Это был скат – прекрасный, огромный, сияющий белый скат.

Вероятно, он заплыл в кратер из растаявшего моря. Легкие белые линии, появляющиеся от движений его величественного тела, растворялись в воде. Скат был смешан с воздухом! Ветер, который исходил от него, был едва заметен, но создавалось впечатление, будто части его тела растворялись и он плыл словно по дорожке из воздуха. Она волнообразно спускалась сверху вниз, окутанная мягким сиянием, которое показалось мне очень знакомым.

О‐о…

Белые круги исходили вовсе не от тела ската. Это были огни. Такое же мерцание, которое я наблюдала сегодня ночью у ледяного торнадо и внизу на дне кратера.

Словно под гипнозом я перевела свой взгляд наверх, и у меня вырвался сдавленный звук, не имевший ничего общего с болью в ноге.

Повсюду в кратере – на дне и на стенах – загорались рифты. Они осветили все вокруг, и я увидела, как над скатом начала образовываться огромная толща льда. Вода застывала, образуя кристалл за кристаллом, и холод проникал все глубже и глубже. Он образовывал сталактиты, которые росли вниз, по направлению к нам.

На поверхности воды, на стенах кратера и на дне моря вырастали ледяные фигуры. И следовали они за огнями, которые энергия рифтов проводила сквозь волны.

О боже.

Окно времени закрывалось. Затишье прошло. А рифты, наоборот, открывались.

– Лука! – крикнула я. – Кратер замерзает!

Лука дернулся вверх, как раз в тот момент, когда и скат, плавающий с нами на одном уровне, почувствовал опасность. Его хвостовой плавник стал двигаться быстрее, он пытался уйти от ледяного отростка, который формировался над ним – но было уже поздно. Одно прикосновение и скат замер. Из его тела вылетели пузырьки воздуха, и он превратился в ледяную скульптуру.

– Черт! – выругался Лука. Сверху на нас спускались все новые и новые ледяные фигуры.

Я в отчаянии посмотрела на него.

– Ты должен… ты должен прорваться.

– Что? Но…

– Не болтай – просто делай!

Глаза Лукаса загорелись темно‐красным светом. Это было единственным предупреждением, которое я получила. В следующую секунду он направил всю мощь своего огня на мою ногу.

Из глаз у меня брызнули слезы, и я не смогла сдержать крик. Нога пульсировала, униформа была опалена, и я чувствовала, как миллиметр за миллиметр сгорала моя кожа.

Когда Лука наконец остановился, у меня дрожало все тело. Я даже не заметила, освободилась ли моя нога или нет, но, наверно, все же освободилась, потому что Лука обхватил меня обеими руками и потянул наверх.

– Мне очень жаль, – задыхаясь, сказал он, и я покачала головой, хотя от боли мне было совсем плохо.

Я открыла вихрь, чтобы унести нас подальше от смертельного света.

Бэйл и остальные вели ожесточенный бой. Рифты в пещере уже пульсировали, но еще не открылись достаточно широко, чтобы прорваться наружу. Но ледяные фигуры спускались к нам все ниже и ниже. Вполне вероятно, по ту сторону поверхности моря уже бушевала новая буря, поднимаясь высоко в небо. Я видела, как застывала вода, и знала, что весь кратер может замерзнуть в течение нескольких минут.

Пути обратно не было. У нас был только один этот шанс, чтобы уничтожить рифты.

Я должна была добраться до него! Мне оставалось добрых десять метров до Бэйла, который боролся одновременно с великаном и женщиной‐бегуном, в то время как жилистый бегун ухватился за рюкзак Мии, который Бэйл продолжал крепко сжимать в руках. Недалеко от них Фагус и Сьюзи отчаянно пытались удержать от пещеры остальных трех бегунов.

Лука поплыл к ним, а я ринулась к Бэйлу, избегая при этом световых следов, которые пробивались сквозь воду. Бэйл же так отвлекся, пытаясь удержать рюкзак, что в пылу драки направлялся как раз к одному из таких огней. Словно он…

Словно он вообще его не видел.

Он не знал, в какой опасности находится! Я сжала зубы, нога пульсировала от боли, но я открыла еще один вихрь.

Как только я катапультировалась вперед, я ухватила с собой Бэйла. И сделала это как раз вовремя. Великан и жилистый бегун уклонились в сторону, но вот женщина‐бегун не успела. И замерзла прямо в движении.

Лед поймал ее за плечо и за несколько секунд охватил все тело до пояса. Это произошло так быстро – я и глазом не успела моргнуть.

Это была Эйприл Викандер. За ее маской я увидела распахнутые, удивленные глаза. А затем одна из лучших бегунов в кураториуме умерла.

Бэйл растерянно посмотрел на меня.

– Что это?.. – начал было он, но тут я увидела еще один огонек. Я потянула Бэйла дальше, так, как он научил меня, потянула дальше в вихри, которые едва успевали возникнуть, прежде чем мы в них запрыгивали. При этом я концентрировалась на том, что нас окружало. Каждый раз, когда один из огней устремлялся к нам, я поворачивала в другую сторону, едва обгоняя смертельный лед.

– Дальше! – задыхаясь произнесла я и заставила себя двигаться, чтобы снова очутиться возле рифтовой пещеры, от которой нас отогнали ледяные пальцы.

И тут около нас возник великан. Скорее всего, он преследовал нас по нашим же вихрям. Он набросился на Бэйла и попытался притянуть его к себе. Но Бэйл сопротивлялся. Он схватил великана за униформу и крепко держал его, одновременно толкая рюкзак и детектор в мою сторону. Я схватила и то, и другое.

– Взорви их! – крикнул Бэйл, изо всех сил удерживая великана. – Ты должна их разрушить!

Я взглянула на детектор. Какая‐то далекая часть меня отметила, что на нем был розовый браслет с блестками – он принадлежал Мии, – но в данный момент я сосредоточилась на центре рифтов. Мне нужно было добраться до него! Я упорно игнорировала раненую ногу, которая ужасно замедляла мои движения, но я недооценила, как сильно устала. Едва вытянув вперед руку, чтобы открыть вихрь, я почувствовала, что энергия образовывалась урывками.

И тут кто‐то схватил меня за руку.

Я выругалась. Это был тот жилистый бегун с висящим поперек ремнем. Он дернул меня в сторону. Я сопротивлялась, как могла, но моих сил явно не хватало. Бегун со всей яростью дернул меня в противоположную от рифтов сторону.

Черт!

Но… что это было? Я, словно оглушенная, наблюдала, как туда, где я только что находилась, упал ледяной нарост. Он заморозил группу морских звезд на дне кратера.

Бегун спас мне жизнь.

Я посмотрела на него в недоумении, но не смогла ничего распознать за мембраной искусственных жабр. Ни глаз, ни лица – ничего.

Было ощущение, что время на мгновение остановилось. Бегун и я висели напротив друг друга в воде, а все остальные ринулись к нам. Бэйл и Тревор, бегун‐великан и Фагус плыли в нашем направлении, а за ними – Лука и Сьюзи. Повсюду вокруг них затягивался лед. Еще несколько метров и он достигнет дна кратера.

Я открыла вихрь и направила его в центр рифтов. Бегун даже не попытался остановить меня. Темное мерцание одного из рифтов окутало меня со всех сторон. Нырнуть в один из рифтов было все равно что мчаться по туннелю, и пока меня захватывал поток, я активировала сенсоры в рюкзаке. На детекторе Мии замигал дистанционный детонатор. Как только я запущу его, все сенсоры взорвутся.

Я толкнула рюкзак перед собой, наблюдая, как его уносит энергия. «Ты сможешь», – сказала я себе. В конце концов, однажды я уже это сделала.

Оглянувшись назад, я убедилась, что остальные тоже попали в мой вихрь, но в этот раз никто из них не должен был умереть. В этот раз должны разрушиться только рифты – а вместе с ними любая опасность, которая исходила от Варуса Хоторна.

Дрожащими руками я нажала на дисплей детектора Мии, и в ту же секунду море разорвалось надвое. Ударная волна прошла по кратеру, водовороты из воды и песка закрыли мне обзор. Взрыв прошел из центра через рифты на дне кратера и дальше по стенам.

Я услышала, как закричали остальные. Где‐то в творящемся вокруг хаосе я увидела Луку и Сьюзи, вцепившихся друг в друга, и бегуна, который спас мне жизнь. Я увидела Фагуса, который с кем‐то боролся, увидела Бэйла, который пытался доплыть до меня.

И все‐таки что‐то было не так. Я думала, что связь с рифтами, которую я ощущала, прервется сразу после взрыва, но все было совсем наоборот. Энергия вихря не исчезла, ее не разрушил взрыв. Мне даже показалось, что рифты стали только сильней.

Да, я совершенно точно это чувствовала. Рифты гудели в моих венах, в каждой клетке моего тела. Их энергия распространялась по кратеру, спираль, по которой они двигались, становилась только шире.

Меня покинули вообще все чувства. Вокруг нас проносились годы – о боже, рифты с бешеной скоростью тянули нас в прошлое.

«Опасно бесконтрольно передвигаться во времени», – сказал мне Бэйл еще в самом начале наших тренировочных прыжков. Эта фраза навсегда осталась у меня в памяти. Прыжок длиной в девять лет был самым длинным из тех, которые ему удалось совершить без тяжелых ранений.

«Никто не сможет пережить такой длинный прыжок».

Я могла лишь надеяться, что он ошибался.

Часть 2

Среднеамериканская территория

Уведомление об обновлении Справочникштурманов

Незащищенные районы

Кураториум настоятельно рекомендует всем жителям территорий избегать посещений незащищенных районов впредь до дальнейших распоряжений. После открытия зон в незащищенных районах существует высокая опасность для жизни.

13

Первым, что я ощутила, был запах воды. Свежий соленый бриз обдувал мне лицо и возвращал меня в сознание.

Прошло немного времени, прежде чем я поняла, что выжила. По крайней мере, так мне подсказывало мое тело, которое, как казалось, весило не меньше тонны.

На самом деле, я не чувствовала особой боли, но вот давление на грудную клетку делало дыхание почти невозможным. Я поняла, что лежала на спине. Потому что, моргнув, я увидела проблески голубого неба между пятнами чего‐то зеленого.

Черт, одно только движение руки стоило мне огромных сил, словно гравитация выросла до неимоверных значений. Со стоном я попыталась приподняться. Кончики пальцев погрузились в землю, но ничего не произошло.

Поэтому пока я осталась лежать и просто повернула голову в сторону. На мне все еще была маска, поэтому я взялась за нее и потянула вниз. Я снова моргнула, чтобы немного сфокусировать свой взгляд, так как все вокруг выглядело размытым. Должно быть, я приземлилась в каком‐то лесу. Или нет, это были, скорее, джунгли. Вокруг росли пальмы, папоротники, темно‐зеленые деревья, и было так душно, что от темной земли вверх поднимался легкий пар.

Я была совершенно одна.

А где же Бэйл? Где Лука, Фагус и Сьюзи? И что произошло?

Меня охватил страх, но я заставила себя отодвинуть в сторону все самые пугающие предположения. «Соберись с мыслями», – приказала я себе. Место, время – я должна понять, где оказалась.

Я собралась с силами, сжала губы и застонала, дрожащими руками отталкиваясь от земли в попытках подняться. Руки проваливались в землю, но я не сдавалась, и наконец мое тело начало двигаться.

– О боже, – задыхаясь, произнесла я, когда в конце концов смогла сесть. От напряжения мне сделалось так дурно, что меня чуть не вырвало.

Быстрого осмотра хватило, чтобы понять, что моя униформа порвалась в нескольких местах. На коже тут и там виднелись ссадины, но больше всего, конечно, болела нога – та, что была скована льдом. По колено она была почти полностью голой – огонь Лукаса сделал свое дело. Ужасные красные пятна покрывали всю поверхность кожи. Я попыталась согнуть ноги и резко вдохнула от боли.

Я ощупала руками лицо. Затем проверила свой ремень там, где должно было находиться сенсорное оружие. Но его на месте не было – вероятно, я потеряла его в рифте.

Я взглянула на свой детектор. Дисплей не активировался сам, как это происходило раньше, и даже когда я надавила на него пальцем, экран оставался черным. Черт!

Несколько минут я пыталась встать. И все это время мои попытки оказывались неудачными. Я снова и снова падала, пока не поднялась на ноги, опираясь спиной на стоявшую рядом пальму.

Совсем рядом я услышала какое‐то булькающее бормотание.

Будто кто‐то страдал от боли.

– Бэйл? – хотела крикнуть я, но изо рта вырвался только тихий хрип, который я сама едва услышала.

– Бэйл! – снова попробовала крикнуть я. Бесполезно. У меня пропал голос.

Так что же произошло в рифте? И где мы оказались? Я еще никогда в жизни не чувствовала себя настолько ужасно.

Я осторожно сделала шаг вперед. Ох, это была плохая идея, но я старалась держаться прямо и передвигалась, пошатываясь, от дерева к дереву. Головокружение отступило через пару метров. Коричневый, зеленый и синий цвета выстроились в правильном порядке, и я прислушивалась к звукам в джунглях.

А потом я увидела их.

Фагус лежал на спине, обнимая руками лицо. Бэйл стоял перед ним на коленях. Он был белым, как мел, и быстрыми движениями освобождал рюкзак, выбрасывая содержимое на землю.

– Черт, – простонал Фагус. – Черт, Бэйл. Я умираю.

– Ты не умираешь, – выдавил из себя Бэйл и вытащил из рюкзака аптечку.

Но зачем?

Я в недоумении наблюдала за тем, как руки‐корни Фагуса превращались в нормальные руки, а потом снова становились корнями. Словно он больше не мог контролировать свои силы. При этом его кожа постепенно теряла раскрас коры.

И тут я поняла, что случилось с Фагусом.

В его груди было… три дырки. Размером с ноготь большого пальца. И они светились оранжевым.

– Они попали в него, – прошептала я, и Бэйл вздрогнул от неожиданности. Только заметив меня среди деревьев, он расслабился.

– Элейн, – выдохнул он облегченно. – А я уже думал… Ты… ты хорошо себя чувствуешь?

– Да.

Это было, конечно, ложью, потому что чувствовала я себя совсем не хорошо. Но, судя по всему, мои раны были не такими тяжелыми. А все остальное не играло никакой роли. – Когда это случилось? – спросила я и опустилась на колени рядом с Бэйлом.

– В рифте. Наверное, в рифте. – Бэйл стянул униформу Фагуса по пояс. Затем занялся аптечкой. – В него выстрелил кто‐то из бегунов.

«Нулевыми сенсорами», – мысленно продолжила я. Когда группа Мии открыла по нам огонь, у кого‐то из них оружие было заряжено этими сенсорами.

Я отодвинула руку Бэйла в сторону и протянула ему пинцет, который он в суматохе никак не мог отыскать. Бэйл склонился над Фагусом и замер.

– Сейчас будет больно, – предупредил он, что вызвало у Фагуса лишь некое подобие улыбки.

– Э… это уже больно. П-просто делай уже.

Бэйл кивнул. Я видела, что ему потребовался момент, чтобы собраться. Его руки дернулись еще один‐единственный раз, а затем с его лица исчезла всякая неуверенность, сменившись железной решимостью. Он направил пинцет в первую дыру.

Я не могла на это смотреть. Из раны хлынула кровь – а я никогда еще не видела подобного. Обычно сенсоры проникали в кожу, оставляя там жуткие следы от ожога, но не кровь – и не дыры.

Я совершенно недооценила, насколько разрушительными были нулевые сенсоры.

Фагус кричал от боли, пока Бэйл искал в нем сенсоры. И хоть они излучали остатки света, ухватить их было очень сложно. Бэйл снова и снова направлял в рану пинцет. И вот – наконец! Он твердой рукой вытащил первый нулевой сенсор из тела Фагуса, лицо которого намокло от слез.

– Ты выдержишь, Фагус, – сказала я и сжала его руку, вытирая от пота его лоб.

Бэйл с мрачным выражением лица выбросил на землю оранжевый шарик – подальше от Фагуса. Через секунду сенсор почернел. Затем Бэйл вытащил оставшиеся два и не глядя стал нащупывать бинт, чтобы остановить кровь.

Я протянула Бэйлу перевязочный материал, а также баночку из аптечки с лечебной мазью. К счастью, он не потерял в рифте свой рюкзак.

– Ты видела Сьюзи? – выдавил из себя Бэйл, смазывая раны Фагуса.

Я вспомнила, как не так давно делала то же самое с Бэйлом. Его тело продырявили в нескольких местах, но благодаря этой мази раны зажили уже на следующий день.

Мне оставалось только надеяться, что и у Фагуса все сложится так же.

– Элейн?

Я покачала головой:

– Нет, я ее не видела.

– А Луку?

– Тоже.

Бэйл сжал челюсти, и ко мне тут же вернулись те мрачные мысли, которые я так старательно подавляла.

А что, если они не пережили этот прыжок?

А что, если они приземлились в другом времени?

А что, если мы их не найдем?

Я уставилась вглубь джунглей. Сейчас, когда мои органы чувств в какой-то мере снова заработали, до меня донесся легкий шум моря. И чуть дальше, между пальмами и лианами, я смогла разглядеть небольшой кусочек синего, который принадлежал явно не небу.

Должно быть, мы выпали из вихря в какой‐то тропической области. Может быть, в Юго‐Восточной Азии или где‐нибудь в Африке…

– Бэйл, а твой детектор работает? – спросила я. – Ты знаешь, где мы находимся?

Он покачал головой:

– Без понятия. Наверно, его повредили рифты, когда они…

Он замолчал. В его голубых, как лед, глазах я видела немой вопрос.

– Ты ведь тоже это почувствовал, правда? – прошептала я. – Мы не разрушили рифты.

Бэйл сглотнул. Затем кивнул:

– Нет. Мы их не разрушили.

– Мне кажется, что из‐за сенсоров они стали даже сильней. Но… но как такое могло случиться?

– Я не знаю.

– В Перу же у нас получилось. И там были такие же сенсоры!

Только на этот раз рифты не утратили ни капли своей силы. Напротив, я каждым сантиметром своего тела, вплоть до кончиков волос, чувствовала, как проносятся года. Я чувствовала, как рифт без всякого контроля тянет нас за собой.

Собственно, вопрос был даже не в том, где мы были, а скорее, в какое время мы попали.

Когда я снова посмотрела на Фагуса, его живот сотрясался от боли. А его руки сжимались, становились корнями, а затем снова превращались в человеческие.

– Все в порядке, мой друг, – мягко произнес Бэйл. – Мы позаботимся о тебе. Ты можешь убрать руки с живота. Не нужно этому сопротивляться.

Фагус кивнул и положил дрожащую, непривычно человеческую руку на колено Бэйла. Там она застыла на мгновение, а затем Фагус, будто он только и ждал разрешения, отключился, и его голова упала набок.

Бэйл и я посмотрели друг на друга. Не говоря ни слова, я протянула ему остатки перевязочного материала и пару зажимов. Мы быстро обработали раны. Остаток мази Бэйл нанес на мою обгоревшую ногу.

– Сенсоры должны были разрушить рифты, – снова начала я разговор. – Посмотри на Фагуса.

Сенсоры разрушили его способности. Я видела, как возле его живота умирают и исчезают небольшие кусочки мха. От этого зрелища у меня на глаза навернулись слезы.

Я взглянула на Бэйла, и у меня в памяти всплыла одна сцена.

– А ты помнишь, что рассказывал нам Роберт Пулман? Он думал, что кураториум внес изменения в нулевые сенсоры. Для одного тайного проекта… – Я задумалась и постаралась вспомнить наш разговор.

– Проект «Aeolus», – произнес Бэйл через мгновение.

Я кивнула. Точно.

– Ты думаешь, это связано с тем, что сейчас происходит?

– Возможно. А возможно, и нет. Мы подумаем над этим чуть позже. Сначала нам нужно найти… – Бэйл остановился на полуслове и предупреждающе поднял вверх руку. Затем он кивнул головой в сторону пляжа. – Мне кажется, там кто‐то есть, – еле слышно прошептал он.

Я оглянулась. В том направлении были только деревья, стрекочущие насекомые и шум волн. Больше ничего.

Бэйл напрягся:

– Прислушайся.

Я замерла, а затем… да, это были голоса. Пение. Очень нежное и очень странное пение.

Бэйл схватил меня за плечи:

– Нам нужно уходить отсюда. Глубже в джунгли. Ты поможешь мне с Фагусом, ладно?

Я кивнула, но едва я потянулась за рукой Фагуса, чтобы закинуть ее на плечо, как что‐то слегка ткнуло меня в спину.

– Бэйл.

Я осторожно подняла руки. Я не видела, кто стоял у меня за спиной, но острие, впившееся мне в спину, не оставляло никаких сомнений в том, что это было.

Кто‐то угрожал мне оружием.

Бэйл посмотрел мне за спину, и его глаза расширились от ужаса. А затем все произошло так быстро, что я едва смогла что‐либо понять.

Бэйл открыл вихрь – там, где должен был находиться нападавший. А потом еще один – рядом с нами. Мне больше ничего не упиралось в спину. Когда я обернулась, то мельком увидела взгляд молодого мужчины с красно‐коричневым оттенком кожи и черными волосами до плеч, который провалился в вихрь, вскрикнув от неожиданности. На землю упало что‐то вроде копья с каменным наконечником, и нападавший исчез.

Бэйл поднял на руки Фагуса, и мы упали во второй вихрь. Наш прыжок был ужасен, мы с Бэйлом оба совершили ошибку, потому что пытались управлять вихрем одновременно – только тянули его в разные стороны. Энергия ослабла и исчезла в считанные секунды.

Мои ноги провалились в песок. Черт! Мы приземлились на пляже недалеко от джунглей. Я упала на колени от слабости. Фагус тоже сжался от боли. Я не была уверена, что он очнулся, но с его губ сорвались сдавленные стоны. Он сжал обеими руками живот.

– Все, больше никаких вихрей, – сказала я Бэйлу, опираясь руками о землю. – Я больше не могу…

– Поднимайся!

Голос Бэйла был похож на сталь. Он потянул меня за руку и потащил за собой. Другой рукой он закинул руки Фагуса себе на плечи, держа их перед собой, чтобы тащить его на спине.

Мы прошли пару метров, но затем Бэйл тоже свалился от изнеможения.

– Дальше, – сказал он, с трудом переводя дыхание.

Он схватил мою руку, стремясь поднять нас обоих, но через несколько шагов снова упал.

И тут до нас донеслись крики. Я с трудом повернула голову и посмотрела сначала в сторону моря – это был бирюзового цвета райский океан. Солнце садилось, и все небо окрасилось оранжевым, а вдалеке, на горизонте что‐ то странно сверкало.

А затем я обнаружила на пляже людей. Они сидели на песке или стояли по щиколотку в воде. Некоторые подплывали к берегу. И каждый из них пристально смотрел на нас. – Черт, это же швиммеры, – прошептал Бэйл, и я почувствовала себя ужасно глупой за то, что не поняла этого сразу. Точно. Голубоватый блеск на их коже нельзя было не узнать.

Швиммеры. Несколько десятков. Одна группа уже спешила к нам.

В руках они держали длинные и очень острые копья.

Мы предприняли еще одну жалкую попытку утащить Фагуса в сторону джунглей. Я внушала себе, что там мы будем в безопасности. Не могут же швиммеры преследовать нас целую вечность – ведь им для существования нужна вода. Вот бы нам забраться глубоко в джунгли…

Но мы двигались безумно медленно, и едва мы достигли первого ряда пальм, слева и справа от нас возникли наши преследователи.

На этот раз открыла вихрь я. Мне стало больно уже от одной мысли о том, как нам сейчас придется бежать по нему, не говоря уже о том, как мы будет чувствовать себя. Но у нас не было выбора.

Когда появился вихрь, швиммеры, стоявшие близко к нам, отпрянули в испуге назад. Казалось, что запас энергии во мне уже иссяк. Но, несмотря на это, вихрь вырос в полный рост, и швиммеры отступили, глядя широко раскрытыми глазами сначала на него, а потом на меня.

Они перешептывались друг с другом на языке, который я не понимала.

И только я приготовилась сделать прыжок, как услышала визг.

Визг, который я очень хорошо знала.

Я тут же увидела их между пальм. Широкоплечий швиммер держал в руках Сьюзи. Она кричала и размахивала кулаками, пытаясь ударить его, но при ее весе у Сьюзи не было шансов.

Швиммеры, стоявшие вокруг нас, воспользовались эффектом неожиданности. Они прыгнули вперед, схватили за плечи Фагуса и потянули его за собой.

– Попытайся добраться до Сьюзи! А я позабочусь о Фагусе! – крикнул мне Бэйл, и я не стала медлить ни секунды.

Я тут же закрыла вихрь и бросилась в сторону пляжа настолько быстро, насколько позволяла мне травмированная нога. Сдаваться было нельзя. Если они навредят Сьюзи…

Пока я, пригнувшись, бежала по пляжу, мужчина тащил Сьюзи к ряду деревянных хижин, стоявших на берегу. Некоторые из них были построены на песке, а другие стояли на сваях прямо в море.

Мне с трудом удалось добраться до Сьюзи, прежде чем она и швиммеры дошли до хижин.

– Элли! – выдавила из себя Сьюзи, как только увидела меня. Она протянула ко мне руку, но я не смогла ее схватить. Из последних сил я толкнула швиммера, державшего ее. Парень споткнулся, но все же успел передать Сьюзи другому швиммеру, а мгновение спустя она снова оказалась в других руках.

Такое ощущение, что швиммеры за секунду образовали цепочку. И пока я бегала следом за Сьюзи, со всех сторон нас хватали руки. Здесь, на пляже между хижинами, возникали все новые и новые швиммеры. Я умудрилась два‐три раза увернуться от них, но в конце концов они схватили и меня тоже.

Черт! Черт! Черт! Я потеряла Сьюзи из виду, но зато услышала недалеко еще один знакомый голос, издающий рычание и ругательства.

Лука!

Схвативший меня швиммер потащил меня в проход между хижинами, и рычание становилось громче. Мы дошли до нового участка пляжа, где я и увидела Луку, которого один из швиммеров бросил на песок. Туда же швырнули и меня, а еще один швиммер посадил рядом со мной Сьюзи.

Мы проползли и встали на колени рядом друг с другом. Я быстро осмотрела своих друзей и не увидела серьезных ран – разве что пару царапин и синяков. Хотя Сьюзи выглядела ужасно уставшей. Она едва дышала, но, по крайней мере, ей удалось стянуть с себя серебряное пончо, так что солнечная панель ее дыхательного аппарата могла зарядиться от солнца.

С одной стороны, я чувствовала бесконечное облегчение оттого, что у них все в порядке, а с другой стороны, я понятия не имела, что с нами может произойти.

Лука выпустил в сторону швиммеров пламя, но один из них просто склонил голову набок и погасил огонь быстрым движением руки. На Луку обрушился поток воды, и он остался сидеть на песке, словно насквозь промокший пудель.

За моей спиной в джунглях раздалось жужжание вихря. Вероятно, это был Бэйл. Но шум в итоге стих, и я догадывалась, почему.

Без нас он никогда бы не убежал.

Прошла пара минут, и Бэйла с Фагусом, который все еще находился без сознания, бросили к нам на песок. Съежившись, мы сидели на корточках рядом друг с другом, расположившись в линию.

Я в отчаянии огляделась. Мы были окружены. Многие швиммеры держали в руках копья.

Если сейчас мы с Бэйлом одновременно откроем вихрь, то нам, может быть, посчастливится захватить с собой Сьюзи и Луку, но Фагуса… У нас точно не получилось бы взять его с собой в таком состоянии, ведь мы и сами были очень слабы.

Вокруг нас стояли по меньшей мере пятнадцать швиммеров. У многих была темная кожа, которая из‐за легкого голубого оттенка походила на медь. У некоторых оттенок кожи был светлей, но их все равно нельзя было назвать бледными. Некоторые выглядели так же экзотично, как Сьюзи – у них были миндалевидный разрез глаз и черные как смоль волосы. На швиммерах не было почти никакой одежды, и я сразу вспомнила танцоров из клуба «The Merge». На мужчинах были плавки, женщины носили разнообразные бикини – все с одним и тем же голубоватым оттенком. Некоторые были завернуты в пестрые платки, а другие…

Ого.

Я быстро отвела взгляд. На некоторых одежды не было вовсе.

В любом случае, ясно было только одно: они все были спортивного телосложения, широкоплечие, с тонкими талиями; определенно все были быстрыми и сильными – их мускулистые тела не оставляли в этом никакого сомнения.

У нас не было шансов.

Швиммеры что‐то бормотали, я то и дело слышала испанское слово «corredor», что означало «бегун», но в их речи были и другие слова, на других языках. К счастью, многие, кажется, владели английским. Они показывали на наши униформы, которые, очевидно, говорили им обо всем, что они хотели знать.

Стало быть, и в этом времени – неважно, в каком году мы оказались, – кураториум не обзавелся друзьями.

Один из швиммеров вышел вперед. Это был тот мужчина, который обнаружил нас в джунглях. Это он ткнул копьем мне в спину, а потом попал в вихрь Бэйла. Мужчина был примерно того же возраста, что и Фагус, значит на два‐три года старше меня, и у него было гладкое, немного вытянутое лицо. В его волосы были вплетены тонкие косички, на конце которых болтались ракушки. Слава богу, он был из тех швиммеров, кто сделал свой выбор в пользу хоть какой‐то одежды.

Он встал перед Бэйлом и Фагусом, осмотрел их униформы, внимательно посмотрел на коротко стриженные волосы Фагуса.

– Бегуны, – прошептал он с сильным акцентом. – Думали, наверное, что можете нас удивить, а? Снова? Думали, сможете коварно напасть на нас. Думали, мы не учимся на своих ошибках. Так?

«Снова»? Я не поняла ни слова. Остальные, вероятно, поняли ровно столько же.

Несколько секунд стояла тишина.

– Я понятия не имею, что это значит, – сказал Бэйл уверенным голосом. – Мы здесь проездом. – Он указал на хижины. – И мы ничего не знали про вашу деревню.

Его слова вызвали у швиммеров презрительное бормотание. Мужчине с вплетенными косичками тоже было не до веселья. Он встал перед Бэйлом.

– Проездом? – спросил он. – Здесь? Да до следующего города добираться несколько недель.

– И все же, – произнес Бэйл. – Мы и не собирались нападать на вас.

Многие лица исказила гримаса злости. Они нам не верили.

– Мы не глупы, бегуны, – сказал швиммер с косичками. – Вы выслеживаете нас, хотите доставить нас в зоны, как в прошлый…

– Но мы здесь впервые, – заверил его Бэйл, и я увидела по нему, насколько он растерян. Почему эти швиммеры думают, что мы на них уже нападали?

– Ложь! – прошипела одна женщина на заднем плане, и некоторые швиммеры поддержали ее.

– Ложь! – Со всех сторон до нас доносился негодующий шепот.

– Убить их! – прошипел кто‐то. – Убить бегунов!

– Мы говорим правду! – вырвалось у меня. – Мы действительно попали сюда случайно.

Мои слова также никого не убедили, и я заметила, как Лука окутал огнем свои руки, которыми он опирался о песок. Но швиммеры за ним следили – и тут же снова окатили его водой.

Черт, что происходит?

Швиммер с косичками медленно пошел от Бэйла и Фагуса ко мне. Когда он проходил мимо Луки, то сморщил лоб, а когда встал перед Сьюзи, то на лице у него появилось сомнение. Он уставился на дыхательный аппарат, на голубоватое сияние ее кожи – я прямо слышала, как в голове у него шевелились шестеренки.

– Вы не бегуны, – наконец произнес он и указал на Сьюзи. – Ты одна из нас.

– Вот это наблюдательность, – пробормотал Лука. В любой другой ситуации я толкнула бы его в бок, но сейчас между нами сидела Сьюзи.

– Почему вы с ними? – спросил швиммер, обращаясь к Сьюзи и Луке. – Вы пленные?

– Нет. – Сьюзи покачала головой. – Мы вместе. Мы друзья.

Кажется, что понять эту ситуацию для швиммера было сложной задачей, потому что он несколько секунд смотрел на Сьюзи не мигая.

– Фин, – произнесла пожилая женщина‐швиммер, стоявшая за моей спиной. Она кивнула в мою сторону. – Я видела, как она создала вихрь. Она могла им управлять. Просто с помощью рук.

Молодой мужчина почесал свой подбородок.

– Я и у него то же самое видел. – Он посмотрел на Бэйла. – Ты. Ты выбросил меня из джунглей с помощью вихря. Как ты это сделал?

Бэйл молчал. Он взглянул на меня и еле заметно покачал головой.

Швиммер заметил этот жест. Он мрачно скривил рот, но явно не удивился нашему нежеланию что‐то ему рассказывать.

– Ну ладно.

Он щелкнул пальцами, и к нам приблизились швиммеры с веревками.

– Свяжите их. – Он помедлил, скользнув взглядом по Сьюзи. – И девчонку тоже. А потом мы доставим их к Ране.

14

Они забрали у нас рюкзак Фагуса, затем связали нас самодельными веревками и за руки потащили к деревянным хижинам. При этом швиммеры склонили наши головы, словно не хотели, чтобы мы увидели слишком много. Что это значило? Мы были на обычном пляже, вокруг были только океан, песок и джунгли. Мужчина с косичками сам сказал, что они находятся довольно далеко от цивилизации.

Единственная, кому разрешено было идти самостоятельно, была Сьюзи. Швиммеры, правда, шли достаточно близко к ней и следили за каждым ее шагом, но я видела по ним, что они не чувствуют в ней особой опасности и признают ее за свою.

Мы шли достаточно долго. Стало довольно темно. На затылок мне давила рука, так что мой взгляд был устремлен только вниз и я не видела неба, но я все же смогла заметить последние лучи солнца, отражающиеся в море нежным красноватым цветом.

Поначалу я пыталась считать хижины, мимо которых мы проходили, но в какой‐то момент сбилась. Они стояли на сваях на мелководье и были соединены друг с другом мостиком, по которому мы и шли. Он уходил так далеко в море, что вода вокруг нас становилась все темней и темней.

Большинство сопровождавших нас швиммеров в какой‐то момент прыгнули обратно в море, но продолжали следовать за нами. Я снова и снова слышала всплеск воды, а вокруг нас постоянно выныривали десятки силуэтов.

В итоге с нами остались четверо швиммеров. Из‐за того, что мы были связаны, они чувствовали себя довольно уверенно.

Мы подошли к последней хижине, которая стояла в воде на длинных сваях, но была соединена мостиком напрямую с берегом. Два швиммера, которые до сих пор несли на руках Фагуса, положили его к ногам Бэйла, затем тоже прыгнули в воду, словно отсчитывали секунды до этого момента.

До моего уха донеслось легкое бренчание. Оно исходило от цепочек с ракушками, натянутых между хижинами. И тут я снова услышала пение.

Или нет, это было больше похоже на тихое гудение, переходящее в странную мелодию. И я не могла сказать, откуда оно доносилось. Звуки слышались со всех сторон. Они были приглушенными и искаженными, но все же на редкость навязчивыми.

Я бы с большим удовольствием подняла сейчас голову, чтобы осмотреться, но рука на затылке предупреждающе усилила давление.

– Давайте, заходите внутрь, – приказал швиммер с косичками. Фин, так его называли.

Я послушно сделала шаг вперед. Едва я вошла в хижину, как рука с моего затылка исчезла. Я осмотрелась.

Хижина состояла из одного большого помещения, но здесь наверняка было что‐то вроде чердака, так как немного в стороне наверх уходила узкая лестница. В центре хижины возвышалась кровать с балдахином, которая выглядела нетронутой, словно в ней никто не спал. Пол и стены были покрыты светлым, явно старым деревом, а вся мебель была плетеной. Здесь были окна, но в них не было стекол. Только белые льняные занавески прикрывали комнату от внешнего мира. То же самое было и в проходе, ведущем на веранду. За развевающимся льняным полотном я разглядела два плетеных кресла и стол. И лестницу, которая уходила в воду.

Хижина очень хорошо просматривалась, так что я могла сделать вывод, что в ней никого не было. Прежде чем сделать второй шаг, я остановилась.

Фин невежливо толкнул меня вперед, и это было так неожиданно, что я споткнулась и жестко приземлилась на колени.

– Эй! – крикнул Бэйл. – Мы же вроде как не сопротивляемся? Так что держись подальше!

– Хм… А то что? – Фин встал перед Бэйлом и усмехнулся белозубой улыбкой.

Я посмотрела на Бэйла и замотала головой:

– Все в порядке. Ничего не случилось.

– А может, он хотел бы, чтобы что‐нибудь случилось, – сказал Фин и оценивающе осмотрел Бэйла, обходя его по кругу. И хотя Бэйл был высокого роста, Фин был выше его на целую голову. – А ты дерзок на язык. Ты их предводитель, хм? Но ты не выглядишь достаточно сильным. Скорее, ты похож на… – Он усмехнулся и многозначительно посмотрел на остальных швиммеров, стоявших в комнате. – …Tuucha.

Швиммеры тихо засмеялись. Я понятия не имела, что значило это слово, но, что бы ни сказал Фин, остальных это позабавило.

Я увидела, как сверкнули глаза Бэйла. Лука тоже разозлился. Он, правда, стоял и подчеркнуто внимательно смотрел в пол, за что я была ему благодарна, но я заметила, как дрожали его связанные руки.

– Ее здесь нет, – произнесла одна из женщин, сопровождавших нас. Она бегала наверх по узкой лестнице и как раз спустилась к нам на первый этаж.

Фин указал на дыру в полу, которую я сначала даже не заметила, хотя она находилась в самом центре комнаты, метрах в двух от меня. В ней тихо плескалась вода.

Фин склонил голову и в ожидании посмотрел на женщину:

– Ну, и чего ты стоишь? Позови ее.

– Я? Почему я? Она ненавидит, когда прерывают ее вечерние молитвы!

– Зато она захочет узнать, что кураториум снова натравил на нас бегунов, – сказал Фин. – Давай. Иди. – Он скрестил руки на широкой груди. – Это не просьба.

Женщина с недовольным выражением лица подошла к дыре. А затем прыгнула в нее головой вниз. Едва она нырнула, то сразу же исчезла из вида. Ее кожа пропиталась водой. Она была похожа на хамелеона, который меняет цвет в зависимости от обстановки.

– С ума сойти, – вырвалось у меня, и я тут же пожалела об этом, потому что на лице Фина появилась хвастливая ухмылка.

– Что, никогда еще не видела таких, как мы, да? – Он осмотрел меня, затем провел пальцем по воротнику моей униформы, опускаясь все ниже и ниже. – Хм… такой, как ты, я тоже никогда еще не видел. Я и понятия не имел, что в кураториуме работают такие красавицы.

– Эй! – снова произнес Бэйл. – Руки убери, понял?

– Успокойся, Tuucha. Я просто изучаю нашу добычу. – Фин склонил голову набок, увидев нашивку на моей униформе. – Что это значит? Новый знак кураториума?

Я не ответила. Скорее всего, он не поверит, если я скажу, что мы больше не имеем с кураториумом ничего общего. А про «Зеленый трепет» мне рассказать было нечего – еще пару недель назад никто о нем не знал. И неважно, в каком времени мы оказались, я была уверена, что такой швиммер, как он, тоже ничего о нем не слышал.

И тут из дыры появились две формы. Одна принадлежала женщине‐швиммеру, которая совсем недавно исчезла под водой. За ней по лестнице поднималась вторая женщина, при виде которой у меня перехватило дыхание. По всему телу у нее сверкали крошечные точки. На улице стемнело, и в вечернем свете хижины казалось, словно кто‐то опрыскал женщину люминесцирующей пылью. Или будто она искупалась в мельчайших алмазах.

Через пару мгновений сияние погасло. Вместе с водой оно стекло обратно в море, где сразу же исчезло. Осталась только пожилая женщина с седыми волосами до плеч. Как и у остальных швиммеров, у нее были широкие плечи и узкая талия – идеальная пропорция для швиммера. Завороженная, я наблюдала за тем, как остатки воды стекали, словно краска, с ее морщинистого тела, усыпанного старыми рубцами.

Затем она, абсолютно голая, встала перед нами.

– Ma’alob k’iin, Рана, – произнес Фин и низко склонился перед ней.

– Финли, – коротко ответила женщина. Она явно была расстроена. – Ты знаешь, что я не люблю, когда меня прерывают во время молитв.

– Bey. Я знаю. – Он указал на нас. – Но на нас снова напали. Мы с трудом справились с ними.

Женщина осмотрела наши лица, переводя взгляд с одного на другого. Рана, так назвал ее Фин.

Я попыталась сосредоточить свой взгляд на ее лице, а не на теле. Она была совершенно голой. Казалось, что ни ее, ни других швиммеров это абсолютно не беспокоило.

– Вихревые бегуны, – с отвращением процедила Рана. – Почему вы не можете оставить нас в покое? Я уже устала бороться с такими, как вы.

Ее голос был необычайно низким и бархатным. Мне показалось, что ее синие глаза просвечивали нас насквозь.

– Здесь не все бегуны. Вот эти трое, – Фин указал на Луку, Сьюзи и Фагуса, – они как мы.

Рана какое‐то время изучала их своим взглядом. Она не скрывала своего презрения, но чем дольше она смотрела на нас, тем больше наш вид, как мне показалось, сбивал ее с толку. И я понимала, почему: два бегуна вместе с тремя мутантами. В конце концов, несмотря на нарушения, которые спровоцировали нулевые сенсоры, было очевидно, что Фагус – грундер. То, что Лука отчасти был цюндером, было более чем понятно по его пылающим глазам. А Сьюзи…

От меня не ускользнуло, как долго Рана смотрела на нее.

– Что за группу ты мне привел, Финли?

– Я не знаю. Они не хотят говорить, – добавил Фин.

Рана закатила глаза. Затем щелкнула языком и указала на Бэйла:

– Рассказывай.

В ожидании ответа она приподняла бровь и скрестила руки – ну хоть чем‐то прикрылась! – на груди.

Бэйл молчал. Затем медленно произнес:

– Мы дезертиры. Мы давно покинули кураториум. А эти трое – их мы освободили из зоны и взяли с собой.

Я моргнула. Это не совсем соответствовало правде, но было достаточно близко к ней. И это была хорошая история, которая могла помочь нам завоевать доверие.

– А‐а, – издала Рана звук, который был скорее задумчивым, чем радостным. – Значит, вы в бегах, да? Все вместе. – Она пристально посмотрела на Сьюзи. – Ты. Девочка. Ты одна из нас. Скажи, он говорит правду?

Сьюзи сделала глубокий вдох. Усталость была написана у нее на лице, но она собралась с силами:

– Д-да. Мы… друзья.

– Друзья, – повторила Рана и фыркнула. – А почему у этого, – она указала на Фагуса, – раны на теле от оружия бегунов? Это вряд ли случайность.

– Это и не случайность. Мы столкнулись с другими бегунами, – прошептал Бэйл, и по голосу его я поняла, что его терпение висело на волоске.

– Ах, вот оно что? – сказала Рана. – Как оригинально. Вихревые бегуны, которые сражаются против других вихревых бегунов, чтобы защитить мутантов…

Рана засмеялась мягким смехом, который нерешительно подхватили остальные швиммеры. Но уже через несколько секунд она резко замолчала, так что остальным пришлось тут же смолкнуть, смущенно откашлявшись. Рана сосредоточилась на мне и Бэйле, изучая нас с мрачным выражением на лице, которое не обещало ничего хорошего.

– Рана. – Финли подошел к своей предводительнице. – Ты должна знать: эти бегуны – не обычные. Я видел собственными глазами, как они создавали вихри. Своими руками.

Брови Раны приподнялись. Она внимательно посмотрела на других швиммеров в комнате, словно спрашивая подтверждения только что услышанному.

Женщина, которая недавно прыгала в воду, быстро кивнула:

– Bey. Все так. Своими руками.

Рана, однако, восприняла эту информацию скептически.

– Это правда? – спросила она Бэйла. – Вы можете контролировать вихри?

Но Бэйл, как и прежде на пляже, крепко сжал губы и не произнес ни слова. Рана повернулась ко мне, но я тоже промолчала. Ни слова ей не скажу.

– Ну, как хотите, – прорычала Рана и кивнула швиммерам, стоявшим позади нас. Те схватили нас и потащили вперед. Единственная, кого не тронули, была Сьюзи.

– В любом случае это все отговорки, – сказала Рана. – Ваши истории меня не волнуют. Вы вторглись на нашу территорию. Вы напали на нас. На вас униформа наших врагов, а с врагами у нас разговор короткий. Для защиты своего племени я решаю, что вас в море…

– Подождите! – прервала ее Сьюзи и сделала шаг вперед. – Это ошибка!

Рана нехотя посмотрела на нее.

– Вы делаете огромную ошибку, – повторила Сьюзи напряженным голосом. – Эти двое, – она указала на Бэйла и на меня, – самые ценные бегуны кураториума. Они… – Сьюзи тяжело дышала. – …они могущественнее, чем все… остальные, я клянусь. И они перешли на нашу сторону… – Сьюзи тронула меня за плечо, и я почувствовала, как дрожит ее рука. – Если вы их убьете, то уничтожите единственную надежду на… на свободу, которая есть у нас, у мутантов…

Сьюзи замолчала. У нее подкосились ноги.

Я вырвалась из хватки своего охранника и сделала шаг в сторону Сьюзи, как раз вовремя, чтобы она упала на меня, а не на пол.

Я попыталась поддержать ее, насколько могла сделать это со связанными руками. Сьюзи была ужасно бледной. Намного бледней, чем обычно.

– У меня очень кружится голова, – прохрипела она, опираясь на меня. – Я… я не могу… нормально… дышать. – Сьюзи! – Я с тревогой взглянула на Бэйла.

– Что‐то не так с ее дыхательным аппаратом, – произнес Бэйл.

Он попытался освободиться от хватки швиммера, стоявшего позади него, но тот не давал сдвинуться ему с места.

– Ей нужна помощь, – в панике обратился Бэйл к Ране. – С ней делали… с ней делали плохие вещи. Кураториум. Поэтому мы ее освободили. Грундер, еще один наш друг, сделал для нее аппарат, без которого она не может жить. Вероятно, что‐то сломалось во время нашего пры… на нашем пути сюда. Пожалуйста, разрешите нам посмотреть. Мы просто хотим выяснить, что не так. Иначе она умрет.

Рана замерла. Она в нерешительности переводила взгляд со Сьюзи на меня и Бэйла и обратно. Сьюзи, между тем, безвольно повисла на мне, уткнувшись лбом мне в шею. Я чувствовала, как с каждой секундой у нее убывают силы. Наверное, она уже потеряла сознание.

Но ее убедительные слова, видимо, возымели действие, так как Рана наконец кивнула. Швиммеры ослабили наши узы, по крайней мере, на руках. Я была первой, кто смог нормально двигаться, и осторожно положила Сьюзи на пол.

Она была еще в сознании. На ее лице появилась слабая улыбка.

– Все будет хорошо, Элли, – выдохнула она. – Не беспокойся.

Мне хотелось плакать. И целовать прекрасное лицо Сьюзи. Это было так похоже на нее: больше беспокоиться о других, чем о себе.

Бэйл и Лука тоже склонились над Сьюзи.

– Пусти меня, – сказал мне Лука, отодвигая меня в сторону. Он сдвинул в сторону куртку Сьюзи и открыл клапан на ее дыхательном аппарате. Затем проверил множество проводов и приложил свой детектор к консоли управления.

Я услышала, как Лука тихо выругался, пытаясь снова подключиться через детектор. Не получилось.

– А ваши работают? – спросил он с надеждой во взгляде.

Мы покачали головами. Детекторы Фагуса и Сьюзи также не работали.

Я чувствовала, что начинаю дрожать. Грудь Сьюзи едва поднималась. Лука тем временем оставил консоль и стал осматривать сам аппарат. Я отодвинулась, пока он открывал панель, скрывающий внутренности дыхательного аппарата. Впервые я увидела, что находилось внутри.

В многочисленных насосах хлюпала водная смесь. Робур постоянно обогащал жидкость кислородом. Он менял ее каждые две недели, насколько я знала, вместе с крючком, который двигал один из насосов вверх и вниз.

– Ну же, – поторопила я Луку. – В чем дело?

Зрачки Луки беспокойно двигались туда‐сюда.

– Я думаю, что дело не в управлении. Оно всего лишь для контроля. Дыхательный аппарат может работать и без него. Но вот насосы были повреждены. И в жидкость не поступает достаточно кислорода. Мне… мне нужен инструмент.

Я сцепила пальцы Сьюзи со своими.

– Сколько у нас времени?

– Робур встроил что‐то типа экстренного режима, – объяснил Бэйл. – Если у машины случается какая‐то поломка, то уровень оставшегося кислорода понижается и в следующие два часа Сьюзи получает его минимум.

– Два часа?! – выдохнула я и почувствовала, как слезы наполнили глаза. Этого не должно было случиться!

Рана внимательно смотрела на нас. Я мельком взглянула на нее – сейчас мне было плевать на ее наготу.

– Пожалуйста, вы можете нам помочь?

Она поджала губы. Затем посмотрела на Луку:

– Что вам нужно?

Лука потрепал волосы:

– Шестигранный и четырехгранный гаечные ключи, это точно. Отвертку, жидкую смазку и… вероятно, миллиард других вещей, о которых я ничего не знаю. Черт, Робур перенес строение механизма мне на детектор для большей безопасности, но он не работает, и… я не думал, что мне всерьез придется чинить этот аппарат.

– У Робура вначале был при себе только стандартный набор инструментов, – сказал Бэйл. – Справился он, справишься и ты.

– Да. Ты сможешь, – подбодрила я Луку.

Он кивнул, широко раскрыв глаза:

– Да, хорошо. Я попробую.

Мы посмотрели на Рану. Выражение ее лица было таким же отталкивающим, как каменные стены кратера, из‐ за которого мы здесь оказались. Я уже рассчитывала на ее отрицательный ответ. Либо потому что у племени нет инструментов, либо потому что она попросту не хотела нам помогать.

Да и зачем ей было? Она явно ненавидела кураториум. Она ненавидела вихревых бегунов. И неважно, был ли на наших униформах знак Convectum или какой‐либо другой.

И я уже знала, что нам с Бэйлом придется открыть вихрь, чтобы попасть в какой‐нибудь город и достать необходимые инструменты, и что нам, возможно, придется сражаться со швиммерами.

Неважно, насколько мы измотаны, неважно, чего нам это будет стоить. Мы не оставим Сьюзи в беде.

И тут Рана наклонилась в сторону. Не говоря ни слова, они потянула за веревку, прикрепленную к потолку и спускающуюся через люк в воду. Маленькие колокольчики и ракушки на ней зазвенели, хотя шум моря заглушал любой звук.

Прошла мучительно долгая минута, затем из воды появилась третья фигура. И снова это была женщина – нет, девушка, примерно нашего возраста. У нее были такие же темно‐синие глаза, такая же темно‐синяя кожа и такие же тонкие волосы, как у Раны. На щиколотке у нее болталась пара веревочек с ракушками.

На девушке было современное бикини. А на ее запястье я заметила детектор.

Когда вода полностью вышла из нее обратно в море, девушка поднялась на верхнюю ступеньку лестницы. Ее глаза расширились, когда она увидела нас.

– Дочь, – произнесла Рана. – К нам снова гости из кураториума.

– Bey, Mima, я вижу. – Девушка взглянула на мать и закатила глаза. – А для тебя это не достаточная причина, чтобы что‐то на себя накинуть?

Уголки рта Раны дернулись. Она повернулась и подошла к шкафу, который стоял недалеко от дыры в полу. Внутри оказались пестрые струящиеся ткани. Рана намотала одну из них на тело так ловко, что сразу же стала выглядеть не просто одетой, а очень хорошо одетой.

– Довольна? – спросила она, и ее дочь кивнула.

Затем девушка посмотрела на Финли, который мгновенно согнулся перед ней. Она снова закатила глаза, но все же протянула ему руку, а когда он снова выпрямился, она позволила ему поцеловать себя в щеку.

– Арисса, – сказала Рана, и ее дочь повернулась к ней. – Эти бегуны утверждают, что они дезертиры, а мы делаем вид, что верим им. Я хотела бы, чтобы этих троих, – она указала поочередно на Бэйла, Фагуса и меня, – ты отвела в купол. Там они точно будут чувствовать себя как дома. И не забудь забрать у них их игрушечные часики… а завтра мы посмотрим, что с ними делать.

Купол? Что за купол? А что она хочет сделать с Лукой и Сьюзи?

Но прежде чем я смогла что‐то спросить, Рана указала на Финли.

– А ты возьми этого цюндера с собой. Дай ему любой инструмент, который он потребует. А затем приведи его обратно ко мне.

– Инструмент? Для чего? – спросила дочь Раны, но тут она увидела Сьюзи, которая продолжала лежать на полу. Арисса заметила открытый дыхательный аппарат, и губы ее округлились.

Финли подошел к Луке:

– Ну давай, пошли. Я покажу тебе нашу кладовую.

– Я пойду с ним. – Бэйл хотел было встать, но Финли положил руку ему на плечо и прижал его обратно к полу. – Ты что, не слышал, Tuucha? Тебя не приглашали.

Бэйл сжал челюсти. Мне показалось, что между пальцев у него появилось белое мерцание, но оно тут же исчезло, когда Сьюзи издала сдавленный булькающий вдох.

– Нет, – прошептал Лука и затем резко посмотрел сначала на Бэйла, а потом на меня, что означало: «Никаких вихрей! Пожалуйста, не сопротивляйтесь!»

Он был прав. В данный момент нужно было думать только о Сьюзи, а не о себе.

– У нее совсем мало времени, – прошептала я Бэйлу. – Это ее последний шанс.

Бэйл посмотрел на Сьюзи и опустил руку.

Рана неторопливо прошла мимо нас к узкой полке и взяла с нее металлическую банку и деревянный ящичек. Она повернулась к нам спиной, и я поняла, что она делает, только когда по комнате заскользил сладковатый запах. Она подожгла искусно вырезанную трубку, из которой клубился дым.

– Можно мне остаться с ней, пожалуйста? – спросила я, сжимая изящную руку Сьюзи.

– Она здесь из‐за таких, как ты. – Рана внимательно посмотрела на меня, затянулась и выдохнула дым. – Я лично позабочусь о ней.

Я покачала головой и почувствовала, что у меня по щекам побежали слезы.

– Но мы ее…

– Если вы действительно ее друзья, то вы сделаете ей только лучше, если будете придерживаться моих правил, – перебила меня Рана. – Это племя выжило только потому, что мы не имели дел с такими, как вы. Вы постоянно нападаете на нас, хотите схватить и доставить туда, где нам «разрешено» жить. Так что, поверь мне, мое гостеприимство имеет свои границы, бегунья.

Она снова щелкнула языком, и Финли тут же взялся за дело. Он поднял Луку на ноги, а два швиммера слева поднимали с пола Фагуса. Бэйл отказался от их помощи и встал самостоятельно.

Швиммеры быстро сняли с наших запястий детекторы и бросили их в ящик. Я видела, как тяжело было Бэйлу не оказывать им сопротивления.

Арисса наклонилась ко мне. Она виновато улыбнулась, убирая руку Сьюзи из моей, и помогла мне встать.

– Не переживай, – сказала она мне тихо. – Моя мама ей поможет. И лучше, если вы позволите этому случиться.

Я ничего не видела из‐за слез. Больше всего мне хотелось открыть вихрь и забрать с собой Сьюзи. Но я чувствовала себя настолько слабой, что вряд ли смогла бы это сделать. Я не знала, где мы были и в каком времени оказались. И я догадывалась, что эти швиммеры смогут помочь Сьюзи больше, чем я.

Пока нас выводили из хижины, Финли вытащил Луку на улицу через заднюю дверь.

Затем кто‐то завязал мои глаза платком.

15

Пока мы шли, все вокруг меня было черным. Я ничего не видела, но знала, что они вели нас вниз от деревянного мостика, потому что я то и дело спотыкалась в песке. Единственным, в чем я была уверена, была рука Ариссы, которая сжимала мою руку и тем самым поддерживала меня.

Каждые пару метров я окликала Бэйла и успокаивалась, когда он отвечал мне, давая понять, что находится недалеко.

Земля оставалась неровной. Я то и дело проваливалась в песок – значит, мы все еще шли близко к воде. Они что, вели нас обратно на пляж? Но почему мы тогда не шли по мостику? Нет, мы двигались в обратном направлении, в этом я была уверена. Очень сильно пахло морем, шумели волны, словно мы пробирались сквозь них. Я слышала тихое бульканье и периодические всплески швиммеров в воде, их глубокое дыхание.

Где мы были?

– Мы пришли, – произнесла Арисса спустя несколько мучительно долгих минут, но не сняла с моих глаз платок. Мы остановились на короткое мгновение, а затем раздался механический скрип, будто… будто кто‐то открывал дверь.

«Отведите их в купол», – сказала Рана. Что это значило?

– Занна, ты можешь плыть обратно к пляжу, – услышала я Ариссу.

Вероятно, она обращалась к одной из женщин‐швиммеров, которые нас сопровождали.

– И принеси что‐нибудь поесть.

– Bey, – кратко ответил женский голос.

Я уже поняла, что это было слово, означающее согласие, – то же самое, что наше «да». Я слышала его здесь постоянно.

Раздался всплеск воды, значит, женщина прыгнула обратно в море.

Арисса и остальные сопровождающие повели нас дальше. Я понятия не имела, сколько их было, но меня держали несколько рук, постоянно подталкивающие меня вперед. Через несколько метров запах моря исчез, и вместо него появился…

А вместо него ничего не появилось. Соленый запах вдруг исчез, и мы почувствовали прохладный, чистый воздух, в котором не было ничего естественного.

Мое смятение усилилось. Должно быть, они вели нас в море на полоску земли, уходящую в сторону от острова. Под нами был только песок. Откуда здесь взялось здание? Мы точно вошли во что‐то, похожее на здание, а не в одну из этих открытых хижин, потому что, когда дверь за нами закрылась все с тем же металлическим скрипом, уровень шума снизился до нуля.

– Бэйл? – спросила я, и он ответил, как делал это в последние пятнадцать минут:

– Все хорошо. Я здесь.

Они привели нас к лестнице, и Арисса шаг за шагом повела меня наверх. Затем мы двинулись вперед, уже по твердому полу, все дальше и дальше, пока швиммеры не дали нам понять, чтобы мы остановились.

– Здесь вы переночуете, – произнесла Арисса. Снова раздался скрип, потом она повела меня вперед, вероятно, в еще одно помещение. И только тогда убрала с моих глаз платок.

Я зажмурилась. Свет ослеплял. Поморгав, я увидела слева от себя очертания Бэйла, а вокруг него почти пустую среднего размера комнату. Она была не больше наших комнат в гостинице Аллистера, но казалась огромной из‐за того, что все стены были из стекла. С одной стороны был фасад здания – сквозь стекло можно было увидеть море. Создавалось ощущение, что мы находимся на корабле посреди океана. Другие стены были сделаны из матового стекла, и за ними можно было разглядеть только формы и очертания предметов, но не более.

Комната напоминала мне тюремную клетку в научном центре, в которых кураториум содержал мутантов, когда над ними проводились опыты. С другой стороны, она была обустроена с большей заботой: здесь стояли две узкие кровати с ночными столиками, поделенный надвое платяной шкаф, два стола и два стула. Так что помещение напомнило мне и нашу комнату кандидатов, в которой мы жили во время учебы в кураториуме.

– Я прикажу принести лежанки для ваших друзей, – сказала Арисса. Двое швиммеров, которые несли Фагуса, положили его на одну из кроватей. Он был по‐прежнему без сознания, и я чувствовала, что меня это беспокоит все больше и больше.

– А где мы? – спросил Бэйл. Он кивнул в сторону кровати, и я заморгала, когда увидела на изголовье кровати выгравированный знак Convectum. Мы что, на самом деле были в одном из зданий кураториума? Но как такое возможно?

– Это неважно, – только и ответила Арисса. Позади нее возник швиммер с тарелкой фруктов. За ним шла женщина‐швиммер с кувшином воды, и еще одна с наполненным ведром и несколькими губками и бутылочками. Швиммеры поставили все это на письменный стол, поклонились Ариссе и ушли, оставив на полу лужицы воды.

– Вам необходимо отдохнуть и набраться сил. – Арисса указала на стену слева от кроватей. – Там есть помещение, в котором вы можете помыться. Все остальное обсудим завтра.

Я проигнорировала ее слова:

– А что будет с нашей подругой? Сколько нужно времени, чтобы достать инструменты?

– Не переживайте. – Арисса кивнула на детектор, который, в отличие от наших, тут же засветился. Это была очень старая модель, но она хотя бы функционировала. – Финли уже принес ваши инструменты, – пояснила Арисса. – У вашей подруги достаточно времени.

Я удивленно приподняла брови. Это звучало… прогрессивно. После соломенных хижин и голых людей с копьями я такого не ожидала. Как не ожидала и этого купола, который когда‐то, должно быть, принадлежал кураториуму.

– Ты не могла бы… ты не могла бы, пожалуйста, сообщить нам, когда она будет вне опасности?

Арисса кивнула:

– Конечно.

Она улыбнулась и направилась к выходу из комнаты. Широкая дверь тоже была сделана из матового стекла, и после того, как она закрылась, за ней невозможно было увидеть ничего кроме размытых очертаний.

Два широкоплечих силуэта заняли свой пост возле двери. И я не сомневалась в том, чем они там будут заниматься.

Они будут нас охранять.

Знак Convectum был в комнате повсюду. Он был выгравирован на столе, на каркасах кровати, справа снизу на оконном стекле. И даже на рукоятке небольшого ножа, который швиммеры положили около тарелки с фруктами.

– Это так глупо, – произнес Бэйл, расхаживая взад и вперед по комнате. – Мы могли бы просто исчезнуть и достать инструмент для Сьюзи в каком‐нибудь другом месте. Всего один прыжок и…

– Риск слишком велик, – сказала я и вздохнула. – Мы не знаем, смогли бы мы помочь ей в другом месте или нет. А здесь у нас есть какой‐то шанс.

– И все же мы не должны позволить держать нас в этой клетке!

– Пока мы здесь, мы не должны показывать им, что умеем. – Я прикусила губу. – По крайней мере так, как делали вначале. Иначе мы быстро станем членами второй группы мятежников. А на моей униформе уже нет места для новых символов.

Бэйл продолжал метаться по комнате, словно не слыша меня. Я видела, как его мучает беспокойство о Сьюзи – ровно так же, как и меня.

С тех пор, как нас доставили в купол, прошел уже почти час. Мы видели это по часам, которые были вмонтированы в стеклянную стену над письменным столом. Арисса больше не появлялась.

Неужели мы совершили ошибку, доверившись этой Ране?

– Если мы ничего не услышим через четверть часа, мы пойдем ее искать. – Я попыталась успокоить Бэйла, но была удостоена лишь его бурчанием.

Я уставилась на матовое стекло нашей двери. Там постоянно находились по меньшей мере двое охранников. Они уже сменились один раз, наверное потому, что им нужно было вернуться в воду. Между тем, к нам в комнату принесли еще один лежак и несколько одеял в качестве четвертого спального места, если таковое понадобится. Теперь комната состояла сплошь из спальных мест, а единственное свободное пространство использовал Бэйл, чтобы ходить по комнате взад и вперед.

Ну, по крайней мере, Фагус мог здесь отдохнуть. Полчаса назад он ненадолго пришел в себя – это уже было хорошо. Благодаря мази его раны хорошо затянулись, но все же что‐то причиняло ему боль. Он постоянно ворочался, стонал, держался за живот, кашлял, а потом вновь успокаивался.

И хотя никаких дыр от пуль больше не было видно, казалось, что эта разрушительная сила до сих пор действует на тело Фагуса. А способности, которые исчезли из‐за пуль, не вернулись к нему даже после нанесения мази.

Время от времени Бэйл затихал, прижимая два пальца к шее Фагуса и проверяя его пульс.

Я взяла тарелку с фруктами и уселась вместе с ней на один из стульев. С помощью ножа я порезала манго и ананас и заставила сначала Фагуса, а потом и Бэйла, съесть хотя бы парочку кусочков. Кувшины с водой мы опустошили за секунду. Когда стоны Фагуса немного утихли и он снова успокоился, Бэйл сделал глубокий вдох и сел наконец на другой стул рядом со мной.

– Я еще ни разу собственными глазами не видел, какие повреждения наносит нулевой сенсор, – признался он тихо. – Один из бегунов, должно быть, попал в него сразу несколькими пулями.

Я прикусила губу.

– Как ты думаешь, он восстановит свои силы?

Бэйл посмотрел на Фагуса. И ничего не ответил.

Я взглянула сквозь стекло наружу. Там давно уже было слишком темно для того, чтобы что‐то разглядеть. Но даже когда солнце еще не село, я не могла восстановить путь, по которому нас вели от хижины Раны. С нашей позиции я не видела ни хижины, ни пляжа. Единственное, что я могла распознать, был океан и иногда силуэты, которые тенью проплывали между волн.

– А я не знала, что швиммеры могут жить вне воды, – пробормотала я, вспоминая хижину и кровать с балдахином. – Кураториум утверждал, что они избегают мест нашего проживания.

– Хм, – произнес Бэйл, следуя за моим взглядом. – Многие держатся подальше от людей. Швиммеры находятся большей частью под водой, но я думаю, что многие племена живут там, где у них есть и суша, и вода. Ты видела лагуну на острове? Сьюзи выросла почти в такой же.

Я внимательно посмотрела на Бэйла. До сих пор я избегала этого вопроса. Но сейчас, когда он затронул эту тему, я спросила его, недолго думая:

– Кстати, а что стало с твоими родителями?

Бэйл фыркнул – так он делал каждый раз, когда я задавала ему вопрос, который ему не нравился. Он отклонился назад и подтянул колени к животу.

– Они тогда присоединились к группе швиммеров в Сан‐Паулу, насколько я знаю. Те прятались на заброшенной территории порта, очень близко от мегаполиса.

«Слишком близко», – подумала я. Для меня всегда было загадкой, как можно было идти на такой риск. Швиммеры, танцевавшие в «The Merge», вероятно, вообще жили в грязном Гудзоне, постоянно опасаясь кураториума. И зачем? Только чтобы иметь доступ в большой город?

– Но они же не могут оставаться на ночь здесь, в этих хижинах, так?

– Не могут. – Бэйл покачал головой. – Я думаю, они используют хижины только для того, чтобы хранить в них свои вещи и проводить там время. Для еды, для отдыха. Сьюзи однажды сказала мне, что они несколько месяцев жили под водой, но ее родители время от времени брали ее с собой в один из городов в незащищенных районах, чтобы она увидела хоть что-то другое.

– И там ты ее нашел? – прошептала я.

Бэйл кивнул и отвел от меня взгляд:

– Ее родители потом умерли в зоне. Я так и не смог выяснить, от чего. А Сьюзи… ну, ты знаешь, в общем.

Я разминала свои пальцы и снова смотрела сквозь стекло в темноту улицы. Когда я спустя время взглянула на Бэйла, я прекрасно поняла его мысли.

Из-за меня погибли родители Сьюзи.

Из-за меня Сьюзи сейчас в опасности.

Из-за меня нас всех схватили.

Я хотела перехватить его взгляд, но он давно отдалился от меня со своим чувством вины. Так что я, вздохнув, принялась чистить второе манго.

Прежде чем закончился отведенный нами самими срок, снаружи раздались голоса. Кто-то бежал по коридору, и кто бы он ни был, настроение у него было явно не очень хорошее. Я слышала рычание. Мы с Бэйлом вскочили на ноги и приготовились защищаться.

В следующий момент дверь распахнулась, и в комнату втолкнули Луку. Хотя нет, скорее, его внесли. Он покачивался в сильных руках Финли и был мокрым с головы до ног.

– Еще одно неосторожное движение, цюндер, – прошипел Финли с раздраженным выражением лица, – и я окуну тебя в воду и больше никогда не дам вынырнуть. Понял?

Лука ничего не сказал. Его глаза горели огнем, а сам он выглядел ужасно. Лицо было бледным, взгляд бегал туда-сюда, словно он увидел привидение.

Финли отпустил его так резко, что Лука споткнулся и смог выпрямиться только через пару шагов.

– Здесь все в порядке? – спросил Финли у одного из мужчин, стоявших на страже около двери.

– Да, они вели себя спокойно.

– Хорошо. – Финли угрожающе посмотрел на Бэйла и на меня. – И лучше, чтобы так продолжалось и дальше.

Мимо него протиснулась изящная фигура. Это была Арисса. Она изучающим взглядом окинула комнату, потом улыбнулась мне.

– У вашей подруги все хорошо, – сказала она без предисловий, и эти пять простых слов окатили мое дрожащее тело волной облегчения. – Она проснулась и находится в сознании. Мы заботимся о том, чтобы она немного отдохнула.

Сьюзи была жива! И у нее все было хорошо!

Бэйл и я вопрошающе посмотрели на Луку, и когда он кивнул головой, я позволила себе немного расслабиться.

– А теперь поспите.

С этими словами Арисса развернулась, чтобы уйти.

– А можно нам с ней немного поговорить, пожалуйста? – спросила я.

Арисса скривила рот:

– Завтра я поговорю с мамой и посмотрю, что можно будет сделать.

Завтра. Они хотели, чтобы мы оставили Сьюзи наедине с этими чужаками!

– В данный момент спрашивать об этом маму – не лучшая идея, – продолжила Арисса. – Она углубилась в свои молитвы. И после всего, что произошло за последние недели, будет довольно сложно завоевать ее доверие.

Я сглотнула и опустилась обратно на лежак.

«Сьюзи в безопасности», – сказала я себе. Совершенно точно.

Все-таки мы находились среди швиммеров. А Сьюзи была одной из них – более или менее.

– С ней точно все хорошо? – спросил Бэйл Луку сразу после того, как Арисса и Финли покинули комнату.

– Да, думаю, что да. – Лука устало улыбнулся. Он все еще стоял посреди комнаты, с него стекала вода. – Она очнулась еще до того, как я ушел.

– А аппарат?

– Я поменял соединения на солнечных панелях. Они перестали снабжать насосы энергией. Ты был прав: это было несложно. И сейчас все функционирует как прежде, но… детали были не в самом лучшем состоянии. Все функционирует, но производительность на минимуме. – Он серьезно посмотрел на нас. – Я думаю, так она больше не сможет плавать.

Значит, Сьюзи снова была привязана к суше. Там, где она была окружена швиммерами, которые плавали без всяких усилий.

Глаза Бэйла задумчиво дернулись.

– Сегодняшнюю ночь мы проведем здесь, – решил он. – А завтра, когда Фагусу станет легче, мы исчезнем.

– Мы не можем этого сделать, – сказал Лука, и Бэйл разочарованно вздохнул:

– Почему нет? Нас ничего здесь не держит. Мы заберем Сьюзи, смоемся отсюда и отправимся на поиски бегунов Хоторна. Они были в рифте вместе с нами и…

– Ты не понимаешь. Именно поэтому мы должны остаться здесь! – перебил его Лука. Он подошел ближе и сел на свободную кровать между лежаком и кроватью Фагуса.

– Послушайте, я разговорил Финли так, что он даже не заметил этого. Он пустой, как не знаю что. И я узнал, в каком году мы находимся.

– Так говори уже, – попросила я его, хотя уже давно знала где-то глубоко внутри, что рифты унесли нас очень далеко. Я только не знала, насколько.

– Сегодня двадцать четвертое июля. – Лука скривил рот. – Две тысячи шестьдесят седьмого года.

Я медленно и беззвучно выдохнула. Даже несмотря на мое предположение, это трудно было себе представить. Неужели мы на самом деле прыгнули во времени на тридцать лет назад?

– И да, ультиматум Натаниэля не играет для нас сейчас никакой роли, – пробормотала я.

Сейчас не играло никакой роли, сколько прошло дней или лет. Важно, чтобы мы снова попали в наше время до истечения срока ультиматума.

Бэйл оперся локтями о колени. Он какое-то время осмысливал услышанную информацию, а затем покачал головой.

– Хорошо… но я все еще не знаю, как это повлияет на нашу ситуацию.

Лука закатил глаза:

– Я тоже не был к этому готов, вундеркинд. – Он указал на окно. – Они водили меня на свой склад. Здание находится на возвышении на самом краю джунглей. Там есть и другие строения. Старый спортивный зал, пустые бассейны, даже теннисная площадка. Вероятно, когда-то это был лагерь отдыха. Но это неважно. В любом случае: сверху оттуда открывается вид на все побережье, а с пляжа, на котором мы недавно были, прямо в море уходит полоска земли. Там находятся хижины швиммеров, а здание, в котором мы с вами сейчас находимся, стоит в самом конце этой полосы.

Я подбежала к оконному стеклу и попыталась что-нибудь увидеть. В лунном свете я распознала лишь очертания острова вдалеке. Под нами я увидела белую пену волн, бьющихся о стекло купола. Я вспомнила, как нас тащили мимо бесконечной череды хижин, а затем, когда Рана отправила нас сюда, остаток пути мы шли по песку.

Значит, мы все время находились на острове, но не на суше, а на одном из выступов, ведущих прямо в открытый океан…

Я уставилась на улицу, неожиданно осознав, что у меня дежавю. Как будто я уже была здесь.

– Здание, в котором мы находимся – это огромный стеклянный купол, – продолжил Лука. – И да, – он указал направо, а потом вниз, – там находится кратер.

Я моргнула и повернулась к нему.

– Ты считаешь, что это тот самый кратер?

Лука кивнул.

– Я спросил об этом Финли. Он назвал это впадиной – отверстием для погружения. Потому что кратер находится посреди кораллового рифа. Но я клянусь – это тот же самый кратер.

У меня округлились глаза, едва я поняла смысл слов, только что сказанных Лукой. И последние часы сложились у меня в голове словно пазл.

Большой остров, хижины на пляже – ну, конечно! Это были те же хижины, мимо которых мы проходили позавчера, находясь еще в нашем времени. Хижины, которые Лука назвал гостиничными бунгало. Просто в это время они еще не были ветхими и разрушенными, они были абсолютно целыми. По деревянным мостикам можно было ходить, а крыши, сплетенные из сухой соломы и других растений, сверкали на солнце золотисто-желтым светом.

Мы хоть и прыгнули на тридцать лет назад, но саму цепь островов так и не покинули.

Именно здесь, где мы сейчас сидели, через тридцать лет будет бушевать страшная снежная буря.

16

– Но… как такое возможно? – выдавила я. – Как… я имею в виду, как мы вообще могли прыгнуть так далеко во времени?

– Я бы тоже хотел это знать. – Лука уставился на Бэйла – Разве ты не говорил, что такой далекий прыжок в прошлое смертельно опасен? Девять лет – это был твой максимум, не так ли? Так почему мы все еще живы?

Бэйл неотрывно смотрел в пустоту и казался при этом очень напряженным.

– Я не знаю, – признался он. – Я пробовал прыгать дальше. На двенадцать лет… – Он помолчал. – После этого я три недели провел в больнице. Тридцать два года. Обычно такое невозможно. Наверное, здесь свою роль сыграли сенсоры, но… я не знаю.

Лука скрестил на груди руки:

– Значит, ты все-таки не всезнайка. Я начинаю верить, что твои разговоры о том, что время нерушимо, что ничего нельзя изменить… все это ерунда. Если тебе интересно мое мнение, то мы должны просто прыгнуть в прошлое и застрелить Мию, едва у нас появится шанс.

– Лука! – выдохнула я испуганно.

– Что? – Он вскинул руки. – Мия наверняка думает, что прошлое можно изменить. Иначе она не пыталась бы претворить в жизнь план Хоторна. А тот хочет ни много ни мало вычеркнуть из истории целое чертово столетие.

В комнате повисла неприятная тишина, и я чувствовала, как быстро стучит мое сердце. Я немного успокоилась, затем подошла к Луке и положила руку ему на плечо.

– Бессмысленно дискутировать о том, в чем каждый из нас не уверен. Лучше нам подумать о том, что мы можем сделать сейчас.

– Ну это же очевидно. – Лука указал на улицу. – Если это – то место, из которого мы начали свое путешествие, то в этом отверстии до сих пор должны находиться те же самые рифты. Мы все вместе были в кратере, когда рифты открылись. Мы, Мия, Тревор и вся их группа. Вы понимаете, что это значит? Или нет?

Я взглянула на Луку, затем на Бэйла. Мое сердце никак не успокаивалось.

– Это значит, что они тоже здесь.

Лука кивнул:

– Абсолютно точно. Поэтому швиммеры так нервничают. Вихревые бегуны, которые напали на племя, – это были люди Мии.

Бэйл резко вдохнул:

– Они попали в это время до нас.

– Хорошо, что ты успеваешь за ходом моих мыслей, – подколол его Лука. – Точно. И если они тоже заметили, что рифты не разрушились, то они, конечно же, попытаются снова проникнуть в кратер, чтобы оттуда продолжить свое путешествие во времени.

– Если уже не проникли, – прошептала я.

Лука покачал головой:

– Если верить этому Финли, то швиммеры охраняют не только пляж со всех сторон, но и кратер. Я скорее предположил бы, что они обратили их в бегство.

Мой взгляд скользнул по темноте за окном, а затем я посмотрела на Бэйла:

– А есть другой рифт, который они могут взять из этого времени, чтобы продолжить свое путешествие и достигнуть Вихря-прародителя? У них же есть твоя карта времени.

Бэйл на секунду задумался. Его глаза бегали туда-сюда. Вероятно, в своих мыслях он снова проходил весь рифтовый путь, каждую остановку, которую знал уже наизусть. Потом он покачал головой:

– Нет. Если сегодня двадцать четвертое июля две тысячи шестьдесят седьмого года, то следующий рифт на моей карте находится в Исландии. А он откроется только через пару месяцев.

Я с облегчением выдохнула. По крайней мере, была одна хорошая новость.

– А когда Хоторн посылал тебя в эту область… В каком году это было?

Бэйл свел брови и задумался:

– В две тысячи девяносто втором.

– И как там все выглядело?

Бэйл сжал челюсти:

– Если ты имеешь в виду снежную бурю, то она была в самом разгаре.

– Но как такое возможно? – спросила я и вытянула руку в сторону окна. – Посмотрите на улицу – там совсем ничего нет.

Море было абсолютно спокойным. Даже волнение на воде с каждой минутой стихало. Там, на улице, не было льда, не было странных природных явлений. Ничего. Мы приземлились в прекрасной тропической бухте.

– У меня есть теория, – сказал Лука.

Бэйл с силой потер свой лоб:

– Пожалуйста. Просвети нас.

– Мы находимся в периоде затишья, – произнес Лука и выжидательно посмотрел на нас.

– Но… – Я наморщила лоб. – Он же длился всего четверть часа.

И, кроме того, мы видели, что даже эта фаза спокойствия была какой угодно, но только не спокойной, и помнили, что произошло, когда она закончилась.

– Ты же сказал, что фазы с годами становятся короче, ведь так? – Лука посмотрел на Бэйла, который медленно кивнул. – Во время твоей последней попытки пробраться к рифтам у тебя было сколько минут? Двадцать?

Бэйл снова кивнул.

– Значит, так. В наше время это было уже четырнадцать с половиной минут, насколько я видел. Значит, если пересчитать… Мы прыгнули почти на тридцать лет назад. То есть, в это время – чисто теоретически – спокойная фаза могла длиться месяцами.

– Если бы мы находились в фазе спокойствия, – сказал Бэйл и опять потер лоб, – то мы все равно бы увидели последствия ледяной бури. Но здесь все выглядит так, словно этой бури никогда и не было.

– Может быть, это тоже эффект рифтов? – произнес Лука. – Что, если природа так быстрее восстанавливается?

Я вспомнила, каким ужасным был ледяной торнадо. Он уничтожил всю жизнь вокруг. Я не могла даже представить, чтобы он бушевал здесь.

– Хорошо, давайте представим, что Лука прав, – сказала я осторожно. – Тогда это всего лишь вопрос времени, пока ледяная буря не активируется снова, так?

Бэйл кивнул:

– Если мы находимся в периоде затишья, то да.

– Я могу попытаться узнать, сколько по времени может длиться интервал затишья в этом году, – сказал Лука. – Для этого мне нужен мой детектор.

Я кивнула и беспокойным взглядом посмотрела на улицу. Мирное море под нами сразу показалось чем-то очень опасным.

Если предположение Луки было верным, то ледяная буря могла появиться в любой момент, а, значит, мы сидели на часовой бомбе. А если он неправ, если ледяной бури в две тысячи шестьдесят седьмом году еще не существовало, то у меня не было ни малейшего представления, во что же мы попали во время нашего прыжка.

Я прищурилась, чтобы хоть что-нибудь разглядеть в темноте. Часы на стене показывали число, которое свело меня с ума.

02:17. Мне нужно было спать.

Со всех сторон слышалось дыхание, а снаружи ветер резко бил в стеклянные стены. В какой-то момент, совсем поздно, началась буря. Конечно, ее нельзя было сравнить с ледяным торнадо, который бушевал здесь в две тысячи девяносто девятом, но она была достаточно сильной, чтобы не давать мне уснуть.

Я время от времени посматривала на лагуну. Лунный свет отражался в бьющихся волнах, словно тысяча бриллиантов. Было сложно представить, что все это окажется под толстым слоем льда.

Я потерла лоб, злясь на саму себя за то, что не могу просто отключить голову. Но так было всегда, когда я оказывалась в новой обстановке, слышала незнакомые звуки – я не могла сомкнуть глаз.

Интересно, что сейчас делает Сьюзи? Надеюсь, у нее все хорошо, хотя я не верила, что Рана сдержала свое обещание позаботиться о ней. Но все же. Сьюзи была швиммером. Одной из них. За это и нужно было цепляться.

Я приподнялась и посмотрела на остальных.

Фагус лежал на кровати справа от меня. Рот его был приоткрыт, и он слегка похрапывал, завернутый в одеяло. С другой стороны, на лежаке, спал Лука, вытянув ноги и руки перед собой. Без одеяла, потому что он никогда не мерз.

Слева от меня, на полу между Лукой и моей кроватью, спал Бэйл. Он разложил под собой одеяла, положил под голову подушку. Я немного склонилась набок, чтобы посмотреть вниз, и совсем не удивилась, заметив, что он, так же как я, лежал, уставившись в темноту.

Бэйл увидел, что я за ним наблюдаю и приподнял брови.

– Я плохо на тебя влияю, – прошептал он.

Я улыбнулась. Если я что-то и узнала о Бэйле за последние месяцы, так это то, что режим сна у него катастрофически ужасен. Даже в Санктуме он спал не каждую ночь. Он засыпал только тогда, когда его тело не могло больше бодрствовать.

– Почему ты не спишь? – спросил он тихо.

– Слишком много мыслей, – призналась я и примостила голову на руке.

– Мы со всем справимся. – Уголок его рта дрогнул. – Неважно, что случилось с рифтами, Лука совершенно точно выяснит причину.

Я не могла сдержать усмешку:

– Это что, комплимент?

– Он, конечно, надоедливый, но очень хорош в том, что делает. – Бэйл закатил глаза. – Я должен это признать.

– Правда? – сказала я, продолжая усмехаться, повернулась на спину и уставилась в потолок.

Я в который раз вспоминала нашу встречу с Робертом Пулманом и его взгляд, с которым он передавал мне нулевой сенсор. Выражение его глаз было настойчивым, почти паническим.

Проект «Aeolus». Эти два слова блуждали в моих мыслях, словно привидения, но я никак не могла понять, что они означали. Пулман сказал, что нулевые сенсоры были переработаны. Несмотря на то, что их давно уже запретили.

Сенсорный шарик, который он дал мне, был хорошо спрятан в кармане куртки моей униформы. Вероятно, он тоже был переработан, как и те, которые были у Мии. Если бы мы могли выяснить, что именно кураториум изменил в сенсорах, то, возможно, поняли бы, почему они не разрушили рифты в кратере, а наоборот – усилили их.

Я решила отдать сенсор Луке. Завтра же, рано утром. Я должна была сделать это еще несколько дней назад.

Закрыв глаза, я увидела, как застывает во льду Эйприл Викандер, увидела Мию и Тревора, жилистого бегуна, который спас меня от мгновенной смерти, и нулевые сенсоры в животе Фагуса.

Зачем мы делали это друг с другом? Несомненно, Великое смешение поставило весь мир с ног на голову, и не только в две тысячи двадцатом году – это продолжается до сих пор. Люди закрылись в городах, а части мира стали непригодны для проживания.

Но я вспомнила, что однажды сказал мне Бэйл. Что в этот день, семьдесят девять лет назад, наша планета в каком-то смысле излечилась. Природа отвоевала обратно часть Земли.

Разве на планете недостаточно было места для всех нас?

Я судорожно вдохнула и снова посмотрела на Бэйла.

– Как ты считаешь… почему Хоторн все это делает?

– Как я уже говорил, он не самый терпеливый человек.

– Я не про Мию. Я имею в виду… все. Его план. Вихрь-прародитель. Мутанты. Ведь как сильно он должен их ненавидеть, чтобы пойти на такой риск. Чтобы всерьез хотеть изменить историю, исправить целое столетие. Вот я и спрашиваю себя – почему? Почему он все это делает?

Должна же быть какая-то причина. Хоторн хотел убрать из мира всю вихревую энергию, словно раковую опухоль из организма. Ради этого он даже пожертвовал сыном и не гнушался ставить на карту жизни других людей.

– Многие люди ненавидят мутантов, – произнес Бэйл. – Не стоит об этом забывать только потому, что у тебя к ним другое отношение. А что касается Хоторна… Я думаю, что он действует по убеждениям. Для него то, что он делает, это единственная возможность обеспечить будущее человечества. Он всегда говорил о том, что на Земле может выжить только сильный род – или вообще никто.

«Биологическое вторжение» – я вспомнила. Согласно теории Хоторна, один из родов рано или поздно должен быть уничтожен… или оба рода уничтожат друг друга.

Если Хоторн действительно так думал, тогда его план был для него своего рода милостью. И как убедить такого человека в том, что он выбрал неверный путь?

– Когда я начал работать для него над картой времени, – тихо продолжил Бэйл, – было тяжело, по крайней мере, сначала. Я был еще очень юн и постоянно боялся, что меня выкинут из кураториума, если я не буду показывать успехи. Я был там только потому, что Хоторн оплачивал все расходы мне и моей семье. Но я довольно скоро понял, что оказался намного лучше всех его ожиданий.

Я улыбнулась. Поначалу я считала, что Бэйл ужасно высокомерен, но со временем поняла, что это нечто другое. Для него его талант был обычным делом – он действительно был лучшим бегуном мира, так зачем это скрывать?

– Мне это даже… доставляло удовольствие. Искать рифты, я имею в виду. Это было похоже на вызов, а я всегда был тщеславным. Кроме того, я знал, что каждый раз, когда я находил новый рифт, Хоторн… – Бэйл замолчал.

– Хоторн что? – осторожно спросила я.

Взгляд Бэйла был полон смятения. Он склонил голову, чтобы лучше видеть меня.

– Поверь, я ненавижу его за то, что он собирается сделать с мутантами, – произнес он. – Он абсолютно бессовестный человек. Я знаю это. Но тогда… тогда я сделал бы для него все. Он был чрезвычайно умным, понимающим. Он верил в меня. И он гордился мной.

– Ты был для него как сын, – сказала я, и это был не вопрос.

Бэйл пожал плечами:

– Наверное. А может, он просто использовал меня, я не знаю. Но мои собственные родители… им было не до меня. А он интересовался мной. Благодаря ему я захотел стать лучше – и я долгое время внушал себе, что работаю над чем-то великим, что сделает мир лучше… даже когда у меня было достаточно доказательств обратного.

Я слышала в его голосе ненависть к самому себе.

– Ты был ребенком.

Я держала руку Бэйла и не отпустила ее даже тогда, когда он захотел ее убрать.

– Даже очень одаренный ребенок – это всего лишь ребенок, – добавила я.

И кто-то должен был заботиться о тебе.

– Хоторн тогда много меня тестировал, – сказал Бэйл. – Но он так и не выяснил, что делает меня особенным – а теперь еще и тебя, и Мию. В нашей ДНК нет явного отличия от ДНК других людей, в отличие от мутантов. Я не знаю, что превращает нас в бегунов во времени.

– Тогда в Перу Мия была вместе с нами в рифте, когда он взорвался. Наверное, это как-то связано. А что, если Мия каким-то образом… впитала энергию? Может быть, она отреагировала на это не так, как Тревор?

Оба на мгновение соприкоснулись с энергией, я тогда позаботилась об этом. В отличие от Хольдена, который находился в эпицентре взрыва…

Я почувствовала, как у меня снова сжимается горло, и заметила, что Бэйл внимательно смотрит на меня:

– Ты до сих пор думаешь о младшем Хоторне, да?

Я сглотнула:

– Ничего удивительного. Я убила его.

– Ты не убила его, – сказал Бэйл. – Это была вынужденная защита.

– И все-таки. Я…

Бэйл наклонил голову набок:

– Он был влюблен в тебя?

Я почувствовала, как краснеют мои щеки.

– Скорее всего, он делал вид, что любит меня. Хоторн сказал ему пристроиться ко мне, чтобы следить. Хольдену нужен был мой талант. Я сама никогда не была ему нужна.

По телу пробежала дрожь, и я обхватила себя руками. Затем крепко закрыла глаза, снова пытаясь отключить голову.

И тут я почувствовала, как поднимается мое одеяло.

Я удивилась, увидев Бэйла возле моей кровати.

– Что ты делаешь? – спросила я, и мои щеки снова запылали.

Бэйл поднял одеяло еще выше. На мне было только то, что я носила под униформой – топ и очень короткие шорты. Но Бэйл не стал это долго рассматривать. Он улегся ко мне и укрыл нас обоих одеялом.

– Теплота тела, – произнес он.

Даже в темноте я видела, как блестят его глаза. Я чувствовала его ноги рядом с моими. Он провел своей ладонью по моей руке и притянул меня к себе.

– Или ты невнимательно слушала курс по выживанию?

– Курс по выживанию, – сухо повторила я.

Бэйл провел пальцем по моей щеке.

– Хольден Хоторн был глуп, что не любил тебя, – произнес он и замер на мгновение. – Скажи, а это было взаимно?

Я тоже замерла.

– Я… он мне нравился, – тихо призналась я. – Но это никогда… это было не так, как у нас.

– Хм. – У него на губах снова заиграла улыбка. – А как у нас?

Мое лицо запылало сильнее. Я пихнула Бэйла в бок, на что он отреагировал смехом. Но когда он осторожно приблизил свои губы к моим, я охотно поцеловала его.

От запаха мяты, который обычно исходил от Бэйла, не осталось и следа – был лишь запах хозяйственного мыла, которое лежало в небольшой душевой кабинке. Но когда наши губы встретились, я ощутила вкус соли, вкус моря. Хотя через пару секунд исчез и он. Остался только Бэйл.

17

Арисса протиснулась в двери нашей комнаты, с ее волос капала вода.

Я сидела на кровати в ногах у Фагуса. Я только что осмотрела его уже неплохо зажившие раны и налила ему стакан воды, который чуть не расплескала от испуга при виде Ариссы.

На спине у нее был рюкзак бегуна, а в руке она держала одно из наших сенсорных оружий, направив его прямо на нас. На другой руке у нее висели костюмы – нет, униформы. Синие униформы бегунов!

– У меня для вас задание, – объявила она без предисловий, пока я осторожно протягивала Фагусу стакан с водой. Лука незаметно спрятал в карман брюк сенсор, который я дала ему пару минут назад. Бэйл, который снова лежал на полу около моей кровати, провел рукой по волосам и сел.

– Задание? – спросил он.

Арисса скривила рот:

– Ну, это скорее… тест на доверие. – Она подняла в воздух сенсорное оружие. – И если вы покажете себя с хорошей стороны, я проведу вас к вашей подруге. Звучит хорошо, да?

Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Арисса правильно истолковала наше единодушное молчание и тихо вздохнула:

– Вчера вечером я долго беседовала с Сюзанной, и лично я верю в вашу историю. Зачем еще путешествовать с мутантами, которые явно не являются вашими пленниками? И зачем Сюзанне заступаться за вас? Как-никак ее бесцеремонно схватили бегуны и использовали ее для экспериментов.

Я сжала губы и заставила себя не смотреть в сторону Бэйла. Арисса не могла знать, что именно он взял Сьюзи в плен.

– Неважно, кто вы, – продолжила она. – Вы не принадлежите к бегунам кураториума.

Позади Ариссы беспокойно переглядывались наши охранники-швиммеры. Они явно были другого мнения.

– Кроме того, – продолжила Арисса, – мой жених рассказал мне о том, что видел в джунглях. Он рассказал мне о ваших… способностях.

Я старалась контролировать выражение лица. Жених – она, вероятно, имела в виду Финли. А под способностями подразумевала то, что Бэйл и я создавали вихри. – Вам не обязательно все это объяснять мне, – сказала Арисса. – Но если это правда, то все это, – она обвела глазами комнату, в которой нас заперли, – бессмысленно, не так ли? И если бы вы хотели, то в любое время могли исчезнуть. Так что я предполагаю, что в данный момент вы хотите оставаться здесь. Что опять же означает, что вы готовы сделать для вашей подруги многое, не так ли?

Мы переглянулись.

– Объясни, что означает «многое», – холодно ответил Бэйл.

Арисса довольно улыбнулась. Мы были у нее на крючке.

– Я расскажу вам, когда мы будем снаружи.

Я взглянула на Фагуса. Он поднял вверх большой палец, словно говоря, что уже хорошо себя чувствует.

Я кивнула. Мы должны были найти способ остаться здесь. Только так мы могли выяснить, что случилось с Мией и остальными вихревыми бегунами. Арисса сказала, что на швиммеров было совершено нападение, и если наше предположение о том, что рифты, как прежде, находились в кратере, было верным, то группа Мии точно попытается вернуться сюда.

Когда Лука, Бэйл и я поднялись, Арисса подняла руку, в которой все еще держала сенсорное оружие.

– Только вы двое, – сказала она мне и Бэйлу. – Мне нужны только вы двое.

Лука скорчил гримасу:

– Но…

– Мне очень жаль, – обратилась к нему Арисса. – Когда эти двое к нашему общему удовольствию выполнят свою задачу, мы вызволим отсюда вас и вашего друга-грундера.

– Как великодушно, – пробурчал Лука и опустился на кровать с мрачным выражением лица.

Арисса посмотрела на нас с Бэйлом и протянула нам униформы:

– Давайте, одевайтесь. Это вроде ваш размер. Чем быстрее мы начнем, тем быстрее закончим. Сюзанна сегодня утром уже несколько раз спрашивала про вас.

Модель униформы, которую принесла нам Арисса, была очень, очень старой. Швиммеры явно взяли их в здании, в котором мы ночевали. Мы переоделись в душевой нише. Материал даже наполовину не был так хорош, как моя собственная униформа. Но ее из-за множества дыр невозможно было дальше использовать. Я старалась не смотреть вниз, туда, где около моего сердца снова красовался знак Convectum.

Когда я натягивала на руки рукава, я вдруг поняла, откуда у швиммеров были бикини и шорты. Они, должно быть, сшили их из материала униформ! Ведь им тоже очень подходил этот прочный, быстро высыхающий материал… а униформ в куполе было, я думаю, предостаточно.

Я более-менее успешно собрала свои волосы в хвост. Затем вернулась в комнату, откуда Арисса повела нас за собой по светлому коридору.

Рядом с нашей комнатой находились другие помещения с матовыми стенами. Они были такого же размера, у них были такие же двери, такие же механизмы блокировки. Но это вряд ли были камеры – для этого эти комнаты были слишком комфортабельно обставлены. Возможно, раньше здесь проживали исследователи кураториума?

Арисса провела нас через широкий коридор в совершенно другую, более просторную часть здания. Сенсорное оружие она до сих пор держала в руке, и я постепенно поняла, что Арисса не хотела угрожать нам, просто, наверное, боялась нас.

Когда я наконец увидела реальные размеры купола, я раскрыла от удивления рот. Наш этаж находился где-то посередине этого огромного здания. Отсюда простиралась открытая, залитая светом территория.

Мы ночевали в огромном стеклянном шаре. Из нашего коридора, идущего по кругу вдоль внешнего края купола, можно было дойти до массивной колонны, находящейся в центре. Этот проход, по-видимому, соединял друг с другом все этажи. Он вел с самого верха в самый низ здания, до цокольного этажа. Все остальные этажи располагались вокруг колонны, словно огромный улей, и были соединены с колонной четырьмя коридорами. Солнечный свет отражался в стекле, окружавшем комнаты. Я задержалась у балюстрады внешнего прохода, чтобы спокойно осмотреть все вокруг.

Весь купол был пронизан светом. Множество стеклянных комнат были не очень современно оборудованы, но это и понятно, ведь мы находились в две тысячи шестьдесят седьмом году. На этаже под нами я обнаружила несколько лабораторий, а этажом выше – что-то похожее на кафетерий. Рядом, как мне показалось, были магазины одежды, хотя витрины были пустые. Но больше всего было жилых помещений и комнат, таких, в которой нас разместила Арисса.

Периодически я замечала, как в коридорах на разных этажах мелькали какие-то фигуры – это были швиммеры, которые перемещались быстрыми шагами, таская из здания и обратно какие-то мешки, ящики и емкости.

– Все это похоже на подводную исследовательскую станцию, – пробормотал Бэйл. – Но почему она находится на суше?

Арисса остановилась рядом с нами:

– О, есть еще два таких купола, и они находятся под водой. Мы предполагаем, что это здание когда-то было основным. Что-то вроде станции контроля, из которой велось наблюдение за двумя другими под водой.

Я кивнула. Вне всякого сомнения, мы находились в одной из покинутых исследовательских станций кураториума. На внешней стене купола я вновь увидела знак Convectum. А под ним стояли три буквы. Через мгновение я поняла, что они были размещены зеркально – так, чтобы можно было прочитать их снаружи. Я быстро мысленно перевернула их.

EOS.

– Что это означает? – поинтересовалась я. – Название этой станции?

Арисса кивнула.

– Из материалов, оставленных кураториумом, мы узнали, что они назвали купола Domes[3], – объяснила Арисса. – А купола, в свою очередь, имеют свои названия. Мы находимся в куполе под названием EOS. Раньше здесь, видимо, проводились исследования. Как у вас в научных центрах ваших городов.

– А ты разбираешься, – заметил Бэйл.

Арисса пожала плечами:

– Мы с мамой много лет прожили в Сан-Паулу. И очень хорошо знаем ваш мир.

– Но, кажется, твоя мама, не очень высокого мнения об этом.

– Это точно, – вздохнула Арисса. Затем распрямила плечи и двинулась вперед. – Пойдемте. Когда мы окажемся снаружи, я объясню вам, что вы должны для меня сделать.

Мы последовали за Ариссой по длинному дугообразному коридору. После того, что она нам рассказала, я вспомнила рубцы, которые видела на теле Раны. Она даже и не думала прикрывать их, а наоборот, будто пыталась выставить их на всеобщее обозрение, словно трофеи.

Неужели с ней случилось то же самое, что и со Сьюзи? Неужели над ней тоже проводили эксперименты? Это, по крайней мере, объясняло, почему она решила лично позаботиться о Сьюзи.

Я прикусила нижнюю губу. Нам не следовало надолго оставлять Сьюзи с этой женщиной. С самого начала что-то вызывало у меня беспокойство. И потом, это странное свечение на ее коже. Это, конечно, было красиво, но… как-то нереально, что ли.

Мы вышли к лестничной клетке, и мне на глаза впервые попались следы разрушения. До сих пор купол выглядел прибранным и ухоженным, несмотря на то что кураториум его забросил. Конечно, это была заслуга швиммеров, которые сновали из здания и обратно и содержали его в порядке.

И только здесь, на узком стеклянном лестничном пролете, который шел по краю изогнутого стеклянного фасада, я увидела, что купол немного пострадал. На стекле виднелись трещины. И хотя оно не было разрушено совсем, потому что стены для этого были слишком толстыми, некоторые слои все же раскололись. И внутри, на стене пролета, я увидела темные пятна сажи. Они расходились по кругу во все стороны, как будто здесь произошел мощный взрыв.

Возможно, кураториум оставил эту станцию не по своей доброй воле?

– Ты знаешь, что здесь произошло? – спросила я и провела пальцами по прохладному стеклу. Кончики пальцев стали черными.

– Нет. Когда мы пришли сюда, здесь все уже было так, – сказала Арисса и склонила голову, из-за чего ракушки, вплетенные в ее иссиня-черные волосы, слегка застучали. – Насколько мы знаем, эти купола давно уже стояли заброшенными, еще до того, как мы их нашли. Мы до сих пор наводим здесь порядок.

– А как давно вы здесь? – поинтересовался Бэйл.

– О, не так давно. Наверное, месяца два.

Мы спустились на первый этаж, и Арисса направилась прямиком к большой двери, которая вела наружу.

– Обычно мы редко остаемся на одном месте надолго, но купола дают нам все, что нужно. Поначалу мы сомневались – въезжать в здание, принадлежавшее когда-то кураториуму, как вы можете себе представить, довольно легкомысленно. Но нас никто не прогнал, так что мы все-таки решились остаться. – Она вздохнула. – И еще пару дней назад мы были в лагуне совершенно одни.

– На вас напали бегуны, – произнесла я осторожно.

Арисса ненадолго задержалась около двери:

– Да. Поэтому мама и не верит в вашу историю. Она думает, что вы часть той группы. И что вы используете Сюзанну, чтобы отомстить нам за то, что произошло.

Мы с Бэйлом обменялись взглядами:

– А ты можешь нам рассказать о них? Как они выглядели?

Арисса не ответила. Вместо этого она активировала детектором механизм запирания двери. Раздался скрип, двери сдвинулись вправо и влево, и в мои уши ворвался шум моря.

– Арисса, – сказала я осторожно. – Пожалуйста. Расскажи нам о нападении.

Она остановилась. Стоя спиной к нам, Арисса смотрела вдаль за горизонт. Солнечный свет освещал ее сверху и окутывал теплым сиянием. Ее кожа приобрела не очень здоровый оттенок, и мне стало интересно, не было ли это связано с тем, что она уже довольно долго находилась на воздухе.

– Они появились на пляже так же неожиданно, как и вы, – сказала она тихо и повернулась к нам. – Большая часть нашего племени молилась. Из-за того, что так долго было спокойно, мы стали легкомысленнее. Обычно мы дежурим каждый час. Но в этот день… – Она поморщилась. – Бегуны возникли из ниоткуда. Они были как-то… растеряны, что ли… и сразу начали беспорядочно стрелять по нам. При этом многие из нас были тяжело ранены. И поэтому… поэтому мы должны были это сделать.

Мои глаза расширились.

– Сделать что?

– Они не прекращали стрелять. И это стоило одному из них жизни.

Мурашки пробежали у меня по коже.

– Вы кого-то убили?

– Это была самозащита.

Арисса скрестила руки на груди, словно хотела оправдаться.

У меня перехватило дыхание. Взглянув на Бэйла, я поняла, что он ощущает то же самое. Только мне показалось, что он чувствовал больше облегчение, чем беспокойство.

Эти бегуны… ими могли быть только Мия и ее группа. Вероятно, они приземлились здесь за несколько дней до нас – рифт отбросил их немного дальше во времени.

– А как выглядел этот бегун? – повторила я. Мы должны были знать точно. – Это была женщина или мужчина?

Арисса открыла рот, чтобы ответить, но тут снаружи раздался голос.

– Вас это вообще не касается, – гавкнул Финли, перекрыв нам дорогу своей широкой грудью. Только сейчас я по-настоящему поняла, каким огромным он был. Рядом с ним Арисса выглядела неуклюжим подростком.

– Если вы разорвали связь с кураториумом, то вас не должна интересовать жизнь пары грязных бегунов, не так ли? – Он посмотрел на Ариссу. – Когда ты наконец перестанешь заниматься делами людей, Арисса?

– Насколько я знаю, это не запрещено.

– Все равно это впустую потраченное время. Время, которое ты должна провести с нашим будущим народом. – Финли смотрел на нее серьезно. – В молитве.

Арисса скорчила недовольную гримасу:

– Еще одна молитва, и я добровольно останусь на суше, пока не засохну.

– Как хочешь. – Финли вздохнул и окинул нас критическим взглядом. – И ты правда считаешь, что это хорошая идея? Твоя мама очень разозлится, если узнает об этом. – Она будет благодарна мне, если я позабочусь о выживании ее племени, – сказала Арисса и махнула нам сенсорным оружием, чтобы мы двигались дальше. Она щелкнула языком так, как делала Рана. – Пойдемте, вы двое. Я покажу вам нашу впадину.

Когда мы вышли из купола, я не могла насмотреться: во все стороны растянулся темно-синий океан. Его воды пронизали ареалы бирюзового цвета.

С ума сойти, через тридцать лет это место будет выглядеть совсем по-другому! Там, где мы шли, будет сплошной лед. И коричневые шлаки.

Я вспомнила бесцветную каменистую поверхность острова, безутешный лунный ландшафт, сквозь который мы пробирались. А в этом времени под водой виднелись бесконечные разноцветные коралловые рифы.

Мы очутились на краю косы. В кристально-чистой воде передо мной бурлила жизнь: между красными и желтыми кораллами плавали рыбы-попугаи, а там – там, широко открыв рот, плыла неоново-зеленая мурена. А еще… вон там!

При ближайшем рассмотрении я даже обнаружила несколько рыб-мутантов. То тут, то там между их чешуйками проглядывали растения, а кое-где между мягкими кораллами плавали неестественно белые рыбы.

Я обернулась.

Вчера Арисса вела нас в купол с завязанными глазами, что меня абсолютно дезориентировало, но сейчас пазл сложился. Лука был прав: узкая полоска земли тянулась на протяжении километра от большого острова до нашего местоположения в куполе EOS. Между ними находились хижины швиммеров, выстроенные в один ряд вдоль полоски земли. Я вспомнила, что хижина Раны была последней. От нее до купола было несколько сотен метров.

Остров с джунглями и белым пляжем в форме идеальной дуги находился вдалеке. В лагуне, протянувшейся между косой и островом, можно было увидеть резвившихся детей-швиммеров. Их кожа была пропитана водой бирюзового цвета. Они визжали и смеялись, прыгая друг за другом по волнам. В воде недалеко от стеклянного купола я увидела много юношей и девушек и примерно столько же взрослых.

Я снова с тоской посмотрела на хижину Раны, где сейчас находилась Сьюзи. Она была так близко. С помощью вихря я могла бы оказаться там за секунду, но я взяла себя в руки и продолжила осматривать окрестности.

Остальные острова, которые относились к атоллу и которые я хорошо помнила, тоже были видны вдалеке – темные силуэты на фоне синего неба. Скорее всего, так же, как и главный остров, они были покрыты прекрасным темно-зеленым первобытным лесом.

Чем дольше я оглядывалась вокруг, тем больше я была уверена в следующем: здесь была не просто фаза спокойствия – это место вообще никогда не оказывалось под слоем льда.

И у этого должна была быть причина.

Я почувствовала, как забеспокоился Бэйл, когда некоторые швиммеры рядом с нами с любопытством подняли головы над поверхностью воды. Я не могла сказать, сколько их было.

Они перешептывались, поглядывая на нас. Как те швиммеры, которые окружили нас вчера на пляже. Они смотрели недоверчиво и даже пугливо, и это было неудивительно. Они уже привыкли к тому, что кураториум гоняет их по всему миру.

И тут Бэйл потянул меня за руку. Он кивнул в сторону Ариссы и Финли, которые уже приближались к концу мыса. Там должен был находиться кратер.

Я последовала за ними, но еще раз обернулась, чтобы посмотреть через плечо вверх, на стеклянный купол.

Я впервые видела его снаружи. Здание было действительно впечатляющим. Словно огромный снежный шар возвышалось оно над полоской земли, а за его толстым стеклом веером расположились многочисленные этажи – их было около тридцати. А на этажах располагались многочисленные комнаты, которые заполняли собой основное пространство купола. Проходы между ними давали возможность увидеть центральную колонну, которая держала всю стеклянную конструкцию. Здание было прекрасным, хоть я и обнаружила признаки обветшания. Прежде всего, у основания купола: стекло сильно потрескалось, и издалека казалось, что купол немного наклонился.

Может быть, земля, на которой он был воздвигнут, со временем осела? Все-таки, полоска земли была очень узкой, большей частью состояла из песка и извивалась через коралловое море. Я не удивилась бы, если бы земля здесь оказалась не самая устойчивая.

– Пойдемте.

Арисса махнула нам оружием, и мы последовали за ней и Финли к концу песчаной отмели.

Посреди бирюзового цвета мелководья обозначился темно-синий круг. В этом времени он был полностью заполнен водой. Я на это и рассчитывала. Однако огромный диаметр воронки заставил меня вздрогнуть. Сейчас, когда я могла рассмотреть все спокойно, размеры его показались мне совершенно невероятными. Кроме того, кратер представлял собой не просто круг, а идеальный круг, словно кто-то начертил эту дыру на поверхности моря циркулем.

Единственной загадкой для меня оставалось то, что случилось в этом месте с момента Великого смешения. В голове у меня кружился миллион вопросов, и я боялась, что ни на один из них я не получу скорого ответа.

Финли и Арисса ушли вперед, и Бэйл взял меня за руку, чтобы идти рядом.

– Неважно, что сейчас произойдет: будь начеку и смотри по сторонам, – прошептал он. – Мы не знаем, чего ожидать от швиммеров.

Его взгляд метнулся к головам, которые появлялись из воды вокруг нас.

Когда мы догнали Ариссу и Финли, они отчаянно спорили.

– Эти чертовы молитвы бесполезны, – шептала Арисса.

– Твоя мама думает немного иначе. – Финли скрестил руки. – Ей не понравится, что мы нарушаем ее указания.

– Ее указания убьют нас! Огнестрельные раны не лечатся оттого, что мы поем песни. Она слепа, если думает, что…

Арисса замолчала, когда мы подошли к ним. Она сделала глубокий вдох, а затем чересчур дружелюбно улыбнулась.

– Это наша впадина, – сказала она, широким жестом указывая на кратер. – Там внизу вы мне и понадобитесь.

– В кратере? – ужаснулась я.

– Да. – Арисса кивнула. – Как я уже говорила, существуют еще два купола. Они находятся под водой, на дне кратера. Мы не знаем точно, для чего их использовал кураториум. Там находятся, прежде всего, жилые помещения, и один из куполов затоплен уже, вероятно, многие годы. Это, конечно, облегчило нам проход в купол, но все содержимое из-за воды было разрушено. – Арисса скрестила руки на груди и внезапно стала очень серьезной. – Второй купол еще цел. Вода пока туда не проникла. Мы искали шлюзы, чтобы попасть внутрь, но не нашли.

– Тогда почему вам просто не оставить его? – спросил Бэйл, наморщив лоб. – У вас есть море, бухта… К чему все эти усилия?

– Потому что нам срочно нужны медикаменты, продукты и… оружие, – решительно произнесла Арисса. – Мама не хочет об этом слышать, потому что считает, что нам не нужны эти… эти человеческие потребности.

Финли мрачно уставился на нее, и Арисса пренебрежительно фыркнула:

– Она думает, что молитвы решают все наши проблемы. Но у нас много больных, а теперь еще и раненых, все благодаря бегунам. Наши запасы закончились. В этом куполе на дне кратера есть комнаты, полные оружия, кладовые, медпункты. И если мы хотим, чтобы у нас был шанс защитить этот район от бегунов, то мы должны заняться делом.

Я попыталась переварить слова Ариссы. Впервые я осознала, что значит оказаться в две тысячи шестьдесят седьмом году. Вихревые войны закончились только в две тысячи пятьдесят пятом. А зоны существовали с… Я задумалась ненадолго. С две тысячи шестидесятого года? Или они появились раньше? В любом случае, они существовали не более двух лет. И, конечно, многие мутанты в этом времени были в бегах.

– Почему вы не найдете себе место, в котором вам легче будет жить? – спросила я осторожно.

– Каждое место, в котором будет легче жить, будет слишком опасным для нас. – Арисса снова вздохнула. – А пока все так, как есть. Мы не можем сами достать то, что нам нужно, так что… – Она сосредоточила взгляд своих неестественно синих глаз на мне. – Если то, что рассказал мне Финли, правда, то мое требование для вас – всего лишь детская игра. Вы можете запрыгнуть в купол с помощью вихря и принести нам все необходимое.

Я сжала губы.

– Не нужно ничего мне объяснять, – быстро произнесла Арисса. – Мне все равно, почему вы можете это делать и кто вы. Я всего лишь хочу, чтобы вы нам помогли. Помогите моему племени. Тогда я позабочусь о том, чтобы другие вам поверили. Пожалуйста.

Бэйл молча смотрел на море. Прошла пара секунд, затем он посмотрел на меня. И кивнул.

Вероятно, он думал то же самое, что и я: по сути, Арисса расстелила нам красную ковровую дорожку к рифтам. Мы могли посмотреть, как выглядит дно кратера в это время. И если нам встретятся Мия и остальные бегуны, мы будем готовы.

И все же, когда я смотрела на темно-синий круг, меня охватывало нехорошее предчувствие. Я вспомнила лед, который чуть не убил меня, и спираль из рифтов, которая заставила дрожать целый кратер.

Я никогда бы не подумала, что придется спускаться туда еще раз. И я никогда бы не подумала, что могу так этого бояться.

18

Я глубоко вдохнула, втянув в себя соленый запах моря. Вода плескалась о мои руки. Я скользнула по ней пальцами, почувствовав прохладное течение. Затем я увеличила вес своей униформы нажатием на запястье и медленно, очень медленно начала опускаться. Вода накрыла мою голову. Я подождала секунду и сделала глубокий вдох. У воздуха, проникшего в нос через мембрану дыхательного аппарата, был соленый аромат, и цвет воды здесь, на краю впадины, был уже намного темней, чем на отмели. От взгляда в огромную дыру внизу у меня по рукам побежали мурашки.

– Все в порядке? – спросил Бэйл.

Через отверстие своего аппарата он посмотрел на меня с беспокойством в глазах.

Для погружения Арисса дала нам два детектора из категории «древние». По сравнению с нашими моделями их функции были просто смешными. С их помощью нельзя было сделать практически ничего, разве что подсветить себе путь фонариком. Но мы хотя бы могли синхронизировать их с дыхательными аппаратами и таким образом разговаривать друг с другом.

– Да, все хорошо, – сказала я, чтобы подбодрить саму себя, хотя одно движение левой ногой заставило меня вздрогнуть.

Я увидела, что Финли и Арисса плывут к нам, и открыла рот. Казалось, что их тела растворились в океане, хотя на самом деле было все наоборот. Океан стал частью их тел, с естественной легкостью проникая внутрь.

Финли завис перед нами в воде и критически осматривал нас.

– Вы готовы? – спросила Арисса и – ничего себе. Я никогда не спрашивала себя, умеют ли швиммеры говорить под водой, но, похоже, это не было для них проблемой. Голос Ариссы звучал немного иначе, но совсем не так металлически, как наши голоса, звук которых сильно искажался искусственными жабрами. Казалось, что ее голос разносится во все стороны, словно у него нет одного источника, а есть миллионы частиц воды, которые доносят слова Ариссы до моего уха.

Арисса ухватилась за веревку, сплетенную из растений и закрепленную на краю кратера. Это была не единственная веревка – около десятка таких же свешивались сверху вниз, опускаясь в черноту.

– Через пару метров будет очень темно, – сказала она. – Держитесь крепко за веревку, чтобы не потерять ориентацию. Она ведет напрямую к первому куполу.

Мы ухватились за веревку. Бэйл пошел первым. Затем вслед за Финли и Ариссой в кратер стала спускаться и я.

Последний оттенок бирюзового исчез через несколько метров. Остался только серебристый полусвет, который становился все темнее и темнее. Создалось ощущение, что я парила в бесконечной всепоглощающей пустоте.

«Однажды ты уже ныряла до самого дна, – сказала я себе. – И справишься с этим снова».

Словно завороженная, я наблюдала, как Арисса и Финли грациозно скользили в воде. Их голые ноги были плотно прижаты друг другу, словно на них были ласты. Я уже видела это движение у Сьюзи, только она при этом не могла обойтись без своей униформы. Тело Ариссы, словно жемчужины, окружали пузырьки воздуха от потока воды, превращаясь вокруг ее ног в небольшой водоворот. Казалось, что вода сама двигает ее вперед и делает ее такой быстрой и ловкой, какой я никогда не смогла бы стать.

Я старалась не отставать от них, но у меня получалось только потому, что Арисса и Финли постоянно останавливались, чтобы дождаться нас с Бэйлом.

Но медленной меня делали не только мои человеческие ноги и руки – я постоянно отвлекалась, осматривая кратер.

До того, как в две тысячи девяносто девятом году открылись рифты, в кратере не было ничего, кроме ледяных скал, унылых обломков и редких рептилий. Но в это время здесь все было наполнено жизнью. Мимо нас проплывали бесчисленные серебристые косяки рыб, а в камне стены кратера, вдоль которой мы спускались, я видела множество образовавшихся пустот. Крутая каменная стена превратилась в пещеру, в которой висели огромные сталактиты – их я видела еще в нашем времени. Только сейчас они были сплошь покрыты зелеными растениями, а морские обитатели использовали их в качестве места для игр. Они выныривали из густых зарослей водорослей и тут же скрывались снова.

– Давайте увеличим темп, – предложил Финли. Он обращался ко мне, так как Бэйл давно догнал их обоих.

– Извините, – произнесла я и с этого момента постаралась не задерживаться.

Мы опустились еще глубже. Нас окружила темнота, и только изредка свет наших древних детекторов освещал какой-нибудь косяк рыб, проплывающих мимо. Через определенные расстояния мне приходилось выравнивать повышающееся давление воды на мои уши.

– Вы знаете глубину кратера? – спросил Бэйл, обращаясь к пугающей тишине.

– Сто двадцать метров. Примерно, – ответила Арисса. – Я когда-то хотела измерить, но без специальных препаратов это тяжело сделать.

– С твоим детектором у тебя бы получилось, – сказал Бэйл и указал на запястье Ариссы. – Там встроен высотомер.

– Нам не нужны ваши игрушки.

Финли недоверчиво посмотрел на Бэйла:

– Мы всегда знаем, где находимся. Море нам рассказывает.

В свете своей лампы я заметила, как Арисса закатила глаза. Затем она указала вниз:

– Ну вот и первый купол. Он называется AURA.

Действительно. Посмотрев вниз, где до этого я видела только собственные ноги, я обнаружила слабое мерцание в бесконечной черноте. И не одно! Свет пронизывал темноту маленькими белыми точками. Чем ближе мы подплывали, тем больше они становились. И все же прошло еще несколько минут, пока я не поняла, что это были огни.

Огни на огромном стеклянном куполе. Огни, которые освещали все, что происходило здесь, в кратере.

– Ты это видишь? – выдохнула я в воду.

Бэйл медленно кивнул, не веря своим глазам.

Я пыталась удержаться на одном месте, чтобы не опуститься в глубину – настолько невероятным было зрелище. Под нами находились два оставшихся стеклянных купола. Подводные станции были такими же большими, как и станция наверху на суше. Вместе они заполняли почти все дно кратера! Должно быть, когда‐то здесь работало по меньшей мере вдвое больше людей, чем в кураториуме в Новом Лондоне.

Купол, на стеклянной стене которого стояло слово AURA, находился немного выше. Похоже, кураториум воздвигнул его на широком выступе скалы. Немного глубже и дальше я заметила очертания другого купола. В отличие от купола AURA, он, правда, находился в темноте.

Я вспомнила остатки этих куполов, которые увидела при нашем первом погружении в кратер. Они были полностью разрушены, раздавлены энергией рифтов и превратились в кучу обломков. Но тридцать лет назад эти стеклянные купола возвышались в кратере двумя прозрачными идеальными сферами.

Купол, который лежал прямо под нами, был освещен белыми и голубыми мерцающими огнями, причем светились не только его внешний фасад, но и помещения внутри. Свет привлек мое внимание к огромной трещине, которая тянулась по стеклу на десятки метров с верхней половины купола до самого низа. Море пробило себе дорогу – и не только море. Я увидела бесчисленное количество швиммеров, которые заплывали в здание и выплывали обратно.

Я увидела, насколько большим было племя Раны. Намного больше того, что я себе представляла.

Наверху, возле хижин, было всего несколько десятков швиммеров, но здесь внизу… здесь внизу был целый город.

Несмотря на затопленные помещения, они каким‐то образом смогли восстановить подачу электричества на бывшей исследовательской станции. А еще они заселили многочисленные комнаты, хотя большая часть интерьера давно была разрушена морем, а купол покосился. Все этажи накренились так, что по коридорам невозможно было ходить, но под водой швиммеров это абсолютно не беспокоило. Как раз наоборот: они использовали этот крен для того, чтобы натянуть между этажей сплетенные из растений сети. В них швиммеры лежали, словно в гигантском гамаке, болтали друг с другом и смеялись. Остальные плавали по коридорам или сидели на скамейках и стульях, которые еще можно было использовать.

Весь купол был украшен пестрыми лентами и подвесками из ракушек. Мы продвигались над этим подводным миром грез, словно путешественники в далекой галактике.

Вокруг купола кипела работа. По веревкам, которые вели на поверхность моря, двигались плетеные корзины, а внизу на дне я увидела натянутые сети. Швиммеры использовали их, чтобы ловить рыб, крабов и других пресмыкающихся. В другом месте группа пловцов собирала инструменты и другие предметы, которые не пострадали в результате затопления. Они привязывали веревки из растений к ящикам, на которых стоял знак Convectum, и поднимали свою добычу наверх.

Я заметила, что Арисса и Финли все время двигались, держась перед нами. Я думаю, они не хотели, чтобы швиммеры увидели наше присутствие.

Когда мы оказались непосредственно перед куполом, я вытянула руку и провела кончиками пальцев по холодному гладкому стеклу. Изнутри к нему приросли растения, а за ним проплывали рыбы. Я даже увидела пару морских звезд, прилипших к прозрачной поверхности.

Спустя момент я осознала, что за хаос творился внутри купола. Стулья и столы были опрокинуты и уже разрушены водой, содержимое полок валялось на полу, скатившись в углы из‐за крена этажей. И даже стальные стойки, обрамляющие стеклянные стены, были помяты.

Может быть, структура просто не выдержала постоянного давления воды? Хотя это не могло быть единственной причиной. Все выглядело так, словно здесь произошел взрыв, точно такой же, как в здании EOS.

– И вы здесь живете? – спросила я Ариссу, когда она проплывала мимо.

Она кивнула и положила на стекло руку рядом с моей:

– Да, большая часть из нас. Мы только собираемся все здесь восстанавливать, но… найти что‐то вроде этого – настоящая удача. Мы не можем возводить в море города. Без чьей‐либо помощи. Нам не хватает ресурсов, инструментов, да и знаний, честно говоря. – Она слегка улыбнулась. – Некоторым из нас хватает жизни в открытом море, но не всем. Мы… мы рождены не для того, чтобы день за днем откладывать нашу жизнь на потом.

Я услышала горечь в ее голосе – и мне стало стыдно, что я никогда не думала о том, как швиммеры чувствовали себя в море. В кураториуме постоянно говорили, что швиммеры находятся в хорошем положении, потому что имеют в своем распоряжении большую часть планеты и могут жить абсолютно свободно. Но, конечно, Арисса была права. Жизнь под водой означала отказ от любого комфорта, а значит, от возможности иметь настоящий дом.

– Арисса, – крикнул Финли в нашу сторону. – Поторопитесь, наконец! Это занимает у нас слишком много времени.

Арисса вздохнула и оттолкнулась от стекла.

– Он нервничает, да? – спросила я, пытаясь не отставать. – Это из‐за твоей мамы?

– О да. – Арисса закатила глаза. – Он ужасно ее боится, особенно с тех пор, как мы обручились. Он не хотел бы впасть в немилость и потерять шанс стать главой племени.

– Тогда почему она не хочет, чтобы мы вам помогли?

– Потому что она твердо верит в то, что нам нужно только море – и ничего больше. – Миновав изгиб купола, Арисса указала в глубину кратера. – Посмотри. Вот там находится купол, для которого вы мне и нужны.

Купол лежал еще немного глубже в кратере. С каждым метром давление на мои уши усиливалось, и мне приходилось несколько раз его выравнивать, прежде чем опуститься на следующий метр.

Наконец мои ноги опустились на песок. Он поднялся со дна и закрутился вокруг меня, замутив воду.

Через мгновение песок осел, и я снова смогла увидеть второй купол. Он был таким же внушительным, как и остальные два. Единственным отличием было то, что помещения за стеклом не были освещены. Я попыталась разглядеть что-нибудь внутри, но за исключением двух фонарей, прикрепленных на стеклянном шаре, купол был абсолютно черным. Свет моего детектора, который я использовала в качестве лампы, слабо освещал очертания мебели, стоявшей в пустых помещениях.

– Невероятно, – выдохнула я при виде абсолютно не тронутой станции посреди океана.

Этот купол тоже стоял в воде неровно. Должно быть, с годами энергия рифтов сильно повредила купола, хотя и не разрушила их окончательно.

Едва я подумала о рифтах, мое тело начало слегка покалывать. Однако я чувствовала энергию очень слабо. Лука был прав – сейчас рифты были неактивны. Но это была не единственная причина. Я нигде не увидела углубления на дне кратера, наполненного рифтами. Оба купола почти полностью покрывали поверхность дна. Неужели центр рифтов находился под ними?

Я сильно вздрогнула, заметив на руке свечение. Оно появилось возле локтя крошечной точкой и постоянно увеличивалось, пока не охватило всю мою руку.

Это были… частицы чего-то. Они выглядели как пылинки и отливали зеленоватым цветом. Такие же светящиеся частицы я вчера видела на теле Раны.

– Эээ… – Я попыталась стряхнуть их с себя в воду. Безуспешно. – Арисса?

Арисса повернулась ко мне. Я показала ей свою руку и тут же снова вздрогнула: частицы при звуке моего голоса, явно заинтересованные, поднялись вверх.

Они что, были живые?

– О, не переживай. Это всего лишь микроорганизмы. – Арисса рассмеялась. – Они здесь повсюду. Иногда они прицепляются к кому‐нибудь из нас, если мы проплываем недалеко. Некоторые в нашем племени думают, что они умеют исцелять. Они ничего тебе не сделают. И скоро сами отпустят тебя.

Она подплыла ближе и с явным восхищением стала рассматривать мою руку.

– Никогда не думала, что они делают это и с людьми тоже.

– Что делают?

Арисса засмеялась:

– Ну, моя мама… она думает, что организмы вступают с нашими телами в связь. Что они, скажем так, отражают наши чувства и помогают нам стать более уравновешенными.

Я удивилась, округлив глаза:

– Но это же глупость, не так ли?

Арисса пожала плечами:

– Не знаю.

Я сглотнула, и тут же светящиеся точки стали нежно‐ розовыми. О… Боже.

Арисса усмехнулась:

– Похоже, что они на тебя настроились. Недолго же это длилось.

– И что… – Я наморщила лоб. – Я сейчас что‐то типа живого кольца настроений?

– Что?

– Ну…

Конечно же, я понятия не имела, что это такое. Я сама никогда не носила эти глупые кольца, которые можно было купить только в каком‐нибудь отделе эзотерики в торговом центре. Но некоторые из кандидатов носили такие весь учебный год.

– Неважно, это такая человеческая штучка.

– А-а.

Арисса улыбнулась, словно все сказанное мной было ей вполне понятно. Она провела по моей руке, пытаясь согнать организмы, но те лишь ненадолго поднялись и тут же снова опустились на ткань моей униформы.

Весело покачав головой, Арисса отпустила меня:

– Мне кажется, ты им понравилась.

И что, теперь мои чувства должны видеть все? Эта мысль мне не понравилась. И все же я не могла отвести взгляд от своих рук, сплошь усыпанных неисчислимым количеством огоньков.

И тут возле нас возникли Бэйл и Финли.

– Что случилось? – спросил Бэйл и положил свою ладонь на мою руку. Частицы полностью проигнорировали его.

Арисса кратко повторила то, что объясняла мне, при этом Финли рассматривал меня с совершенно серьезным выражением лица.

– Это честь, что они выбрали тебя, – пробормотал он. – Честь, которой такая, как ты, не заслуживаешь.

О, да, я очень польщена. Так польщена, что лучше как можно скорее вернулась бы на поверхность воды. А тут ко мне пристали какие‐то водные организмы!

Неожиданно частицы приобрели желтовато‐зеленый цвет. Ну здорово.

– Интересно, – сказал Бэйл, и, хотя я не видела его лица за снаряжением, я знала, что он усмехается.

Я слегка ударила его в грудь:

– Закрой рот. Почему ты не можешь их снять?

Бэйл засмеялся:

– Ну, потому что твои чувства намного интереснее, чем мои.

Зеленый цвет исчез, сменившись темно‐синим.

– Если это означает «злой, уставший, растерянный и немного голодный», тогда все верно. – Я в гневе кивнула на свою руку, где снова собрались частицы. – А если серьезно… Кому нужна такая кожа чувств?

Цвет изменился с синего на оранжевый, а затем стал абсолютно черным.

Я нервно вздохнула:

– И вам большое спасибо.

И тут светящиеся точки, словно легкая пыль, стали двигаться вокруг меня. Я провела по ним пальцем, наблюдая, как цвет постепенно принимает синий оттенок и наконец растворяется в воде.

Бейл улыбнулся и провел ладонью по моей руке:

– Жаль. Я бы с удовольствием чуть больше узнал о твоих чувствах.

– Понятно, почему ты сейчас это говоришь, – проворчала я.

Хотя более практичным было бы узнать его чувства. Их он прятал гораздо лучше, чем я свои.

– Вы готовы? – спросила Арисса и указала на дверь в стекле. – Здесь есть два входа в каждый купол, – сказала она. – Но мы не сможем их открыть. Кажется, механизмы открывания больше не работают.

Бэйл оглянулся, словно выискивая что‐то:

– А разве здесь нет шлюзов, через которые исследователи в то время попадали внутрь?

Арисса улыбнулась:

– Если бы они были, то вы бы нам не понадобились. – Она указала пальцем внутрь купола. – Если купол устроен точно также, как AURA, тогда здесь примерно двадцать пять этажей. Больничный отсек находится посередине, на двенадцатом этаже. Там вы найдете много лабораторий и кладовых. Для начала просто возьмите то, что сможете унести. Перевязочный материал, средства для дезинфекции и болеутоляющие средства. Если у вас это получится, то в следующий раз мы попытаемся попасть в оружейную. – Арисса протянула нам свой рюкзак. – Здесь водонепроницаемые емкости. Кладите все туда.

– Хорошо, – сказала я и взяла рюкзак.

– И вы действительно сможете просто так туда впрыгнуть? – спросила Арисса, но вместо ответа мы с Бэйлом подняли руки и создали вихрь.

Арисса от удивления округлила глаза. Даже Финли, кажется, впечатлился.

– И все‐таки вам не стоит оставаться внутри слишком долго, – сказала Арисса. – Мы не знаем, как в куполе обстоят дела с воздухом. Ведь он лежал под водой многие годы.

– Мы будем осторожны, – ответила я, затем кивнула Бэйлу и опустилась вместе с ним в вихрь.

Раздался гул, я почувствовала движение вперед и позволила Бэйлу впустить нас в купол.

Прыжок не продлился и двух секунд. Вращающиеся энергии рассеялись, и мы оказались в одном из коридоров станции.

Неожиданно меня качнуло в сторону, и я ухватилась за перила. Крен пола был намного больше, чем казалось снаружи. Идти было можно, но мое чувство равновесия все равно взбунтовалось. Я моргнула, затем стянула дыхательный аппарат и сделала первый осторожный вдох. Воздух был затхлый, пахло пылью и гнилью, но в остальном было нормально.

– Я не понимаю, почему нет шлюзов, – пробормотал Бэйл и оглянулся вокруг. Он тоже одной рукой крепко держался за перила.

Я подошла к нему. Перед нами, словно веер, развернулась входная зона. В этом куполе тоже через все здание протянулась огромная колонна, и с нашего этажа можно было увидеть и самый верх, и самый низ.

Бэйл запрокинул голову.

– Лучше, если мы будем исследовать помещения одно за другим.

– Разве мы не разделимся?

Он серьезно посмотрел на меня:

– Нет. Пока не убедимся, что находимся здесь совершенно одни.

Первые комнаты, в которые мы вошли, были похожи на те, в которых нас разместили в наземном куполе. В них стояли две кровати, два письменных стола, шкаф для одежды. Все они были отделены от коридора матовым стеклом, все они были абсолютно заброшенными.

И все‐таки кое‐где еще лежали личные вещи. Одежда, обувь, расчески, детекторы. Складывалось впечатление, что обитатели этих комнат вообще не знали, что им придется покинуть станцию.

На мебели скопился толстый слой пыли, и мой чих отозвался в куполе жутко громким эхом.

Но моя аллергия на пыль была не единственным источником звуков. Купол скрипел, словно внешние стойки двигались в такт морским волнам. Один раз я даже услышала глухой звук, что тут же привело меня в состояние боевой готовности. Неужели Мия и ее группа спрятались здесь? Но звук быстро утих, и наступила мертвая тишина.

– Жутко, правда? – прошептала я в восьмой или девятой комнате. Перед нами на кровати лежала скомканная простыня, как будто кто‐то покинул комнату в панике.

– Так много комнат. Как ты думаешь, почему кураториум покинул станцию?

– Наверное, во время строительства они еще не знали о рифтах, – сказал Бэйл. – Энергия, действующая здесь, была сильнее, чем они думали.

Мы передвигались от двери к двери, иногда используя вихри. При этом мы были готовы к любому нападению, которого пока, к счастью, не было. Кажется, в здании мы все‐таки были одни. Любой стук казался звуком шагов, но это было только из‐за моей нервозности.

Я утратила всякое чувство времени, а от застоявшегося воздуха у меня заболела голова. Я постоянно думала о Мии и ее бегунах. Меня просто сводила с ума мысль о том, что они приземлились на пляже раньше нас. Это давало им некоторое преимущество – они, должно быть, уже обследовали атолл и кратер.

Интересно, какие выводы они сделали? По крайней мере, они не могли вступить в контакт со своими штурманами, так как их разделяли целых тридцать лет. Они могли рассчитывать только на самих себя. Мия, Тревор и вихревые бегуны, о которых я все еще ничего не знала. Моим единственным утешением было то, что они не могли прыгнуть еще дальше в прошлое, так как рифты определенно еще не активировались.

Наконец мы добрались до медпункта. Он был окружен не матовым, а обычным стеклом. За ним находилось множество коек, а также помещение, над которым большими буквами было написано «Восстановление».

Немного спустя мы обнаружили и кладовые медпункта. Обстановка кураториума была везде примерно одинаковая, и я, часто посещавшая больничный отсек, инстинктивно открыла нужную нам дверь.

На полках до самого потолка в многочисленных отсеках и выдвижных ящиках расположилась целая аптека, состоявшая из медикаментов и вспомогательного материала – все, что только можно было представить. В рюкзаке, который дала мне Арисса, были водонепроницаемые емкости, и Бэйл протянул мне целый ворох медикаментов, которые должны были удовлетворить нужды племени для начала. Я крепко закрыла емкости и снова закинула рюкзак на плечи.

– Может, мы уже пойдем? – спросил Бэйл.

– А разве мы не можем осмотреться?

Бэйл покачал головой:

– У меня нехорошее предчувствие. Такое ощущение, что мы в могиле.

Я сразу поняла, что он имел в виду. Этот стеклянный купол было словно временнáя капсула, которая на протяжении многих лет лежала крепко закрытой. И с каждым шагом мне все больше казалось, что здесь произошло что‐то ужасное.

Я сжала руку Бэйла.

– Хорошо, – прошептала я в тишину. – Давай пойдем.

Арисса не могла поверить своим глазам, когда мы возникли около нее. Затихающий гул вихря сменился ее счастливым смехом.

– Невероятно! Я никогда бы не подумала, что у вас это получится.

– Мы правда вам не враги, – сказала я. Арисса взялась за лямку рюкзака, но я не отпустила его. – Если вы не будете удерживать нас, мы поможем вам схватить других бегунов.

Финли издал звук, который явно указывал на то, что он нам не верит.

– Вы хотите сражаться против бегунов?

– Нам не впервой, – произнес Бэйл.

– Они вернутся. – Я посмотрела прямо в глаза Ариссе. – Мы нужны вам. И уж если мы будем помогать вам, то мы должны знать, что произошло во время нападения на ваше поселение. Мы должны знать, кто это был – и кого из них вы убили.

Финли что‐то задумчиво пробормотал, явно ожидая, что решение останется за Ариссой. Рюкзак до сих пор висел между нами. И никто из нас не собирался отпускать его первым.

– Хорошо, – произнесла наконец Арисса. – Я расскажу вам. Когда мы поднимемся наверх.

Я помедлила, а затем отпустила рюкзак. Арисса натянула его на плечи и, улыбаясь, указала мне наверх.

– Пойдемте. Будем всплывать. А то у вас уже губы посинели.

Когда все уплыли вперед, я немного задержалась и еще раз взглянула на купол. С этого ракурса я смогла прочитать название станции, которая находилась на том же месте, что и надписи EOS и AURA на других куполах.

Надпись, однако, была наполовину покрыта известняком и остатками водорослей. Видны были только буквы L, U и S. Я подплыла поближе и попыталась очистить другую половину, но корка была слишком толстой.

– Элейн! – крикнул Бэйл и помахал мне рукой, подзывая к себе.

Я еще раз обернулась. Что‐то тянуло меня обратно. И пока мы приближались к поверхности, я ощущала, что двигаюсь в неверном направлении.

19

Когда мы шли по косе, солнце еще стояло высоко.

Финли попрощался с нами возле купола и присоединился к группе швиммеров, качавшихся на волнах с копьями в руках и ожидающих его, чтобы, как я поняла, заступить на охрану в открытом океане.

Я, честно признаться, совсем из‐за этого не расстроилась. Финли не скрывал свое недоверие к нам. И без его колких взглядов в спину я чувствовала себя намного комфортнее.

По крайней мере, до тех пор, пока мы не приблизились к хижинам. Там в воде стали появляться все больше и больше швиммеров. Они рассматривали нас со всех сторон, так что я казалась сама себе каким-то сказочным существом.

Мы зашли в купол за Лукой и Фагусом. Арисса без единого слова протянула Фагусу упаковку обезболивающих из рюкзака. Он по‐прежнему выглядел не очень хорошо. Его обычно живое лицо было пепельного цвета, и над шутками Луки он смеялся, покряхтывая от боли.

И все‐таки я была рада, что он – пусть и с чьей‐то помощью, – мог снова стоять и даже идти. Мы ни в коем случае не могли оставить его одного в этой маленькой комнате в куполе.

– Ma’alob k’iin, Арисса, – раздавалось со всех сторон, и швиммеры низко склонялись перед ней, когда мы проходили мимо них.

– А что это означает? – поинтересовался Лука.

– Приветствуем тебя, – ответила Арисса и кивнула швиммерам, прокладывая нам путь к хижинам.

– А что значит Tuucha? – спросила я.

Арисса посмотрела на Бэйла и хихикнула:

– Я боюсь, что это означает «дурак». Не принимай близко к сердцу – Финли большой и сильный, но, несмотря на это, он очень неуверен во всем, что делает. То, что он тебя так называет, означает только, что ты произвел на него очень сильное впечатление.

Бэйл лишь закатил глаза.

– А вы давно уже обручены? – спросила я у Ариссы. – Ты и Финли.

Арисса скривила рот. Выглядела она не особо счастливой.

– Да. Уже несколько месяцев. Моя мама хочет, чтобы я и он возглавили племя, когда она… – Арисса прикусила губу, не окончив фразу. – Мы поженимся в следующее полнолуние. Поэтому моя мама молится каждое утро и каждый вечер – она просит у моря милости.

Я осмотрелась. Только сейчас я заметила, что те швиммеры, на которых были шорты и бикини, проводили большую часть времени в хижинах или в стеклянном куполе в кратере. Швиммеры, на которых не было из одежды ничего, плавали в море.

Было такое ощущение, что племя разделилось на два лагеря. Те, кто просто жил в воде, и те, кто предпочитал вести образ жизни, похожий на людской.

– И все вы так… религиозны? – спросила я.

– О, нет. – Арисса засмеялась.

– И для моей мамы это словно заноза. Она считает, что море – это единственное, что нужно нам для жизни. Она верит, что оно лечит нас, кормит нас, дарит нам силу. А если это оказывается не так, то мы должны работать над тем, чтобы это было так.

Мы нашли Сьюзи сидящей на мостике около дома Раны. Ее черные волосы были распущены, они волнами спускались до самой талии. На ней был один из ярких платков – точно таких же, как у Раны, которая сидела рядом с ней на мостике и что‐то рассказывала, мягко жестикулируя.

Их ноги болтались в воде. Сначала Сьюзи не увидела нас, но когда наконец заметила, все ее лицо озарила солнечная улыбка.

– Элли! Бэйл! Вот вы где.

С моих губ сорвался сдавленный вдох. Я только сейчас поняла, как сильно переживала за нее.

Едва Сьюзи поднялась, я крепко‐крепко обняла ее. Пока мы так стояли, я заметила темный взгляд Раны и услышала, как Арисса тихо разговаривает с ней. До моих ушей донеслись слова «купол» и «вихрь», а затем она протянула маме рюкзак с медикаментами.

– Это они достали для нас меньше, чем за один час, – объяснила Арисса. – Если они нам помогут, то мы сможем вооружиться, Mima. И мы сможем лечить наших больных.

– Пока они не нападут на нас со спины. – Взгляд Раны прошел над нашими головами и наконец сосредоточился на море. – Ты несешь ответственность за них, дочь, – сказала она. – Я буду молиться о том, чтобы ты не обманулась.

– Ты могла бы остаться здесь, – прошептала Арисса. – Ты могла бы поговорить с ними. Познакомиться.

Рана щелкнула языком, затем внимательно посмотрела на Бэйла и на меня.

– Зачем? – спросила она, и тон ее голоса заставил меня еще крепче прижать к себе Сьюзи.

Я не забыла угрозы Раны. Если бы Сьюзи, до того как потерять сознание, не убедила ее в нашей важности… я была уверена, что она приказала бы швиммерам утопить нас в море.

Но теперь мы отдохнули. Мы чувствовали себя лучше. Если Рана нападет на нас сейчас, мы откроем вихрь и исчезнем. Я повторяла это про себя, словно мантру.

После меня настала очередь Бэйла, Луки и Фагуса обнять Сьюзи. Фагус даже не стал ждать, а просто положил свои руки на Бэйла и Сьюзи, обняв их обоих.

Я стояла около них, улыбаясь. Рана что‐то тихо сказала своей дочери, затем направилась к краю веранды и стянула с себя платок, оголив тело. Я отвернулась. Раздался всплеск – Рана погрузилась в воду. И хотя она приняла цвет моря, я какое-то время видела в воде ее силуэт. Она плыла не в направлении кратера, а в другую сторону – в открытое море.

И тут что-то привлекло мое внимание. Там, за мелководьем, я увидела фигуры, появляющиеся из воды. Это были не обычные швиммеры. Было в них что‐то странное. Когда Рана вчера появилась из моря, все ее тело было пропитано водой, но я видела ее силуэт. А эти фигуры… они были деформированы. Их руки, плечи, головы… Когда они появлялись над поверхностью воды, они словно растворялись в синем цвете. Я с трудом могла отличить их от пенящихся волн.

Я прищурилась. Отсюда сложно было что-то разглядеть. – Наконец‐то, – вздохнула Сьюзи, когда остальные закончили ее обнимать. – Мне так вас не хватало.

У меня потеплело на сердце.

– А нам тебя больше.

– А что, кстати, случилось с моим аппаратом? – спросила Сьюзи и посмотрела на Луку. – Они вчера так быстро увели тебя, что я даже не поняла ничего.

– Все в порядке, – произнес Лука. – Он просто немного повредился после прыжка в рифты.

– Но Лука уверил нас, что он его отремонтировал, – добавила я.

На бледных губах Сьюзи появилась улыбка. Сьюзи обняла Луку и поцеловала его в щеку.

– Спасибо, – прошептала она, а затем ее взгляд упал на Фагуса, стоявшего рядом с Бэйлом. – А как у тебя дела? – Ах, – сказал Фагус, попытался махнуть рукой и застонал от боли. – Что‐то повредил.

Он вытянул руку вперед. Рисунок коры немного дернулся, но ничего не произошло. Никаких корней. Ничего.

– Кажется, я временно ограничен в своих способностях.

Временно. Я надеялась, что он был прав.

Был ранний вечер, но солнце еще погружало все вокруг в свой теплый свет. После того, как Арисса увидела, на что были способны мы с Бэйлом, она открыто признала, что не имеет смысла снова запирать нас в куполе. Вместо этого она разрешила нам переночевать в хижине своей мамы. Та вряд ли собиралась возвращаться. Как сказала Арисса, ночами она находилась в море, а дни проводила либо в кратере, либо в лагуне.

Внешне казалось, что Арисса нам доверяет. Но я не строила никаких иллюзий. Вокруг хижины Раны наворачивали круги десятки швиммеров, и я была уверена, что узнала среди них наших бывших охранников.

Мы сидели на веранде – я, Лука, Бэйл, Сьюзи и Фагус, который был очень рад тому, что ему не нужно было долго стоять.

Арисса уселась на нижних ступеньках лестницы, так что вода доходила ей почти до пупка, и принялась рассказывать о том, что случилось до нашего появления.

– Бегуны возникли на пляже неожиданно, – начала она. – Но это вы уже знаете.

Она подняла руки из воды, и капли жемчужинами заскользили по ее коже. Но вместо того, чтобы падать обратно в море, они поднимались в воздух, медленно кружась вокруг пальцев Ариссы.

– Их было четверо. Две женщины и двое мужчин. Я видела своими собственными глазами, как они выбежали из джунглей. Они сразу же напали на нас и… у них было ужасное оружие.

Капельки воды задрожали. Затем они упали вниз и исчезли в море.

– Они хотели прорваться к впадине, – продолжила Арисса. – Я не знаю, было ли у них задание прогнать нас оттуда, но они опустились на самое дно. Нам удалось перехватить их, прежде чем они добрались до AURA, но без жертв не обошлось. После сражения нам пришлось предать воде двенадцать наших. А трое бегунов смогли сбежать – с тех пор мы постоянно боимся, что они вернутся.

– А бегун, которого вы убили? – спросила я тихо.

Арисса вздохнула:

– Это была женщина.

Она посмотрела на меня.

– Мама хотела, чтобы мы отдали ее тело на съедение рыбам, но я похоронила ее в джунглях, как это заведено у вас, у людей.

Я сглотнула. Лука и Бэйл наклонились вперед, и даже Фагус, кажется, напрягся.

– А какого цвета… – Я набрала в легкие воздуха. – Какого цвета была ее униформа?

Мне показалось, что от моего вопроса Арисса немного растерялась.

– Синего. Это была необычная униформа, но такая же, какая была и на вас. И только ее красные сапоги очень бросались в глаза.

– Черт, – услышала я голос Луки, и собрала все силы, чтобы не отреагировать на разочарование в его голосе.

Значит, это была не Мия, а другая женщина‐бегун, имя которой я даже не знала.

Мысленно я перебирала всех, кого мы видели в контейнерном лагере. Их было шестеро. Эйприл Викандер была мертва, но тогда их должно было быть пятеро, а Арисса говорила только о четырех.

Даже если вторая женщина‐бегун умерла, кого‐то все равно не хватало. Кого? Великана или жилистого бегуна, который спас мне жизнь? Или, может быть, Тревора? Вполне могло случится и так, что на этот раз именно он погиб в рифте, верно?

Я посмотрела на кратер. Мия и остальные пытались попасть туда, применив силу. Для этого они даже устроили схватку со швиммерами. Я была уверена, что они поняли, что рифты неактивны. Но что они предприняли потом? И где они спрятались?

– Нам нужно их найти, – сказал Бэйл.

Он посмотрел на меня – не на Ариссу. И я знала, что он хочет мне сказать.

Если мы найдем Мию, нам не следует медлить.

Потому что третьего шанса мы не получим.

– Наши охранники уже обследовали остров, – сказала Арисса. – Здесь никого нет. Мы предполагаем, что они пробрались на один из соседних островов.

«Или еще дальше», – промелькнуло у меня в голове. Как только Мия отдохнет, она может доставить остальных куда угодно. Вполне возможно даже, что они переместились в мегаполис.

– Дайте я попробую, – предложил Лука и посмотрел на Ариссу. – Если вы отдадите мне мой детектор, то я, вполне возможно, смогу определить их местоположение.

Арисса прикусила губу, но кивнула:

– Хорошо. Но моя охрана пойдет с тобой.

Я не сдержала улыбку. Из Ариссы получится прекрасный вождь.

Лука держал руку над большой, наполненной углями железной миской. Прошли одна‐две секунды, затем его пальцы вспыхнули и содержимое миски мгновенно раскалилось.

– Это так практично, – произнесла Арисса и довольно усмехнулась, положив решетку на железную миску.

На ней лежало несколько овощных шашлычков и три длинных рыбины, которые уже шипели на огне.

Запах добрался до моего носа, и у меня потекли слюнки. Последний раз, когда я ела что‐то теплое, был вечером в Санктуме, накануне нашего отъезда. И хотя Арисса после нашего погружения распорядилась принести нам немного фруктов и орехов, чтобы мы восстановили свои силы, это слабо удовлетворило мой пустой желудок.

Пока жарилась рыба, Лука занимался нашими детекторами, которые вернула ему Арисса. Он отремонтировал их один за другим, и я нежно погладила корпус своего детектора, когда его дисплей загорелся снова.

Арисса беседовала с Бэйлом и Фагусом о жизни в лагуне, и я вполуха прислушивалась к их разговору, но больше была занята тем, что крепко сжимала руку Сьюзи.

– Мне кажется, Бэйл прав, – прошептала она мне. – Я не предназначена для всего этого.

– Какая глупость, – сказала я и прислонилась головой к ее макушке. – Здесь он неправ. Если бы не ты, Рана приказала бы нас убить. Ты спасла нас.

Сьюзи приложила руку к дыхательному аппарату. Я видела, как блестели ее синие глаза.

– Ты такая сильная, Сьюзи, – продолжила я тихо.

Она издала сдавленный звук:

– Ты на самом деле так думаешь?

Я кивнула. Сьюзи зависела от этой машины, которая тяжелым грузом висела у нее на груди. Ее пытали – месяцами. Но она оставалась такой хорошей, такой дружелюбной, такой самоотверженной.

– Она была приветлива с тобой? – спросила я Сьюзи. – Эта Рана, я имею в виду.

Сьюзи улыбнулась:

– Она спросила меня про мои шрамы. Я… я не все ей рассказала, но она многое поняла. – Сьюзи тихо выдохнула. – Ты знаешь, она потеряла в кураториуме мужа. Он защищал ее, когда их выследила группа бегунов и хотела доставить в зону. Он напал на бегунов, и они его у нее на глазах…

Она замолчала, но я чувствовала, что по ее телу прошла дрожь.

– Это ужасно.

Сьюзи кивнула:

– Хорошо встретить того, кто понимает, что… что с тобой произошло. – Она посмотрела на свои руки, словно ей было стыдно за то, что она сейчас чувствовала. – Она спросила, не хотела бы я поработать с ней над своими способностями. Она считает, что сможет мне помочь.

– Сьюзи… – Я скорчила гримасу. – Арисса рассказала нам кое‐что про Рану… про ее молитвы. Ты думаешь, что это хорошая идея? Я ей не доверяю.

– Но я же не глупая. – Сьюзи лукаво улыбнулась мне. – Я тоже не доверяю ей. Но это она мне предложила. И я не выдам ей, откуда мы появились. Не переживай. Кроме того… если она будет занята мной, то не будет обращать особого внимания на вас, правда?

Я была поражена. Затем рассмеялась:

– Хитроумно.

Сьюзи только пожала плечами, а затем обратила лицо к небу, глубоко вдыхая запах моря.

– Но только, пожалуйста, будь внимательна, хорошо? – попросила я ее.

Сьюзи весело хихикнула. Это был один из моих самых любимых звуков.

– Обещаю.

Я посмотрела на швиммеров, которые разожгли на берегу костры. Затем я снова взглянула на отливающий оранжевым цветом океан и заметила там те же самые фигуры, которые видела раньше.

– Арисса. Ты можешь сказать мне, кто там?

Она посмотрела в сторону, куда я указывала пальцем.

– О, это отшельники. Те, что молятся с моей мамой. – Ее взгляд стал печальным. – Их стало много в последнее время. Мы все еще даем им еду, но чаще всего они ее игнорируют.

Мы со Сьюзи в недоумении посмотрели друг на друга. – Отшельники?

Арисса вздохнула:

– Те из нашего племени, кто решил в следующее полнолуние соединиться с водой.

У меня по коже пробежали мурашки.

– Что ты имеешь в виду?

– Они отрекаются от человеческой жизни.

– Ты имеешь в виду… они исчезают?

Арисса кивнула. Затем покачала головой, словно хотела избавиться от какой‐то мысли, снова улыбнулась и взглянула на Сьюзи:

– Я пойду на ужин к остальным. Пойдешь со мной? Я уверена, они будут рады познакомиться с тобой. Ты больше всех нас провела в обществе людей.

Сьюзи медлила. Я видела, что ей очень хотелось пойти с Ариссой.

– Все в порядке, – сказал Бэйл. – Иди спокойно. Мы все здесь.

– Но мне нельзя в воду. – Сьюзи явно было неловко произносить эти слова.

Но Арисса только отмахнулась и поднялась на веранду. Вода стекала с нее жемчужинками. Она взяла Сьюзи за руку и потянула ее наверх.

– Ничего страшного. Ведь для этого у нас есть две ноги, правда?

Когда на пляже стало тихо, Бэйл и я устроились снаружи на лежаке и вместе смотрели на море. Я еще никогда в жизни не видела такого красивого заката. На горизонте на воду надвигалась узкая красная полоска. Скоро настанет тот момент дня, когда свет в последний раз разольется во все стороны, а потом мир потеряет свой окрас.

Я чувствовала, как пальцы Бэйла гладят меня вдоль позвоночника, но мои мысли сосредоточились только на одном: нам нужно было выяснить, что произошло с рифтом. Почему он стал сильнее, когда мы взорвали в нем нулевые сенсоры? А еще нужно было найти Мию и других бегунов. – Ты знаешь, что я не хочу их убивать, ведь так? – спросил Бэйл. – Я только делаю все возможное, чтобы избежать открытого столкновения.

Иногда мне становилось страшно оттого, что он так легко мог угадывать направление моих мыслей.

Я скрестила свои пальцы с его:

– Да, я знаю.

Единственным плюсом было то, что на поиски решения у нас было все время на свете. Отсчет Натаниэля не играл больше никакой роли. На моем детекторе все еще стоял огромный ноль, но это ничего не значило. Когда мы вернемся обратно в наш год, у нас будет достаточно времени, чтобы связаться с Натаниэлем.

Бэйл серьезно посмотрел на меня:

– Я уверен, что они на одном из внешних островов. Они бы не ушли отсюда, не узнав, когда рифты активируются снова. Спорим, что они просто выжидают. – Он сделал глубокий вдох. – Когда Лука определит, где они находятся…

– … нам нужно будет действовать, – прошептала я. – Это понятно. Мне не следует сдерживать вас.

Бэйл взял меня за подбородок:

– И это будет правильно. – Он улыбнулся, хотя улыбка его выглядела совсем не радостной. – Это не слабость характера. У нас это уже было однажды, ты помнишь?

Я кивнула. А затем тоже улыбнулась:

– И если я правильно помню, то незадолго до этого я чуть было не погубила тебя.

Бэйл задумчиво посмотрел на меня, а потом обнял меня еще крепче. Шум моря убаюкал меня. Но мой покой прервало движение в воде.

Это снова были они. В свете заходящего солнца я увидела тех, кого Арисса назвала отшельниками.

– Печально, правда? – прошептала я. – Эти швиммеры… они уже не выглядят как люди.

Бэйл утвердительно хмыкнул и прислонил свою голову к моей.

– Как ты думаешь, почему они это делают? – спросила я. – Исчезают в море, я имею в виду.

– Ну… Может, они воспринимают это как лучший вариант.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну вот смотри, – сказал Бэйл. – Каждый мутант, с которым мы встречались до сих пор, был каким‐то образом окружен людьми. Цивилизацией. Даже те, кто жил в зонах. Мы никогда не видели тех, кто разорвал любой контакт с людьми. И никто не знает, сколько мутантов существует на земле, а данные кураториума – это всего лишь предположения. Никто не знает, сколько грундеров прячутся в лесах, сколько цюндеров проживают не только около вулканов, но и внутри них. И никто не знает, сколько швиммеров уже стали частью океана.

– Для меня это звучит так, будто они умерли, – прошептала я. – Будто они добровольно ушли из жизни.

– Я не думаю, что они смотрят на это именно так. Смешение перемешало их со стихиями. Значит, они могут выбирать из двух вариантов, ведь так? Может быть, там они чувствуют себя намного счастливей.

– Но…

– Элейн. – Бэйл наклонил голову и поцеловал меня в висок. – Человечество десятки лет делало все для того, чтобы изгнать мутантов из этого мира. У тех, кто не хотел быть запертым в зоне, вообще не было другого выбора. Оставалось только превратиться в свою стихию. Тебя все еще удивляет, что у этого есть последствия?

Я снова посмотрела на отшельников:

– Стихии дали им то, что мы не хотели им дать.

– Точно. – Бэйл сделал глубокий вдох – я чувствовала движение его тела. – Я думаю, что мы видели только малую часть того, что умеют мутанты. Те, кто соединяется со своими стихиями… я даже не могу себе представить, на что они способны.

Я молчала, слушая пение в океане. Вокруг красиво сверкала вода – ее освещали микроорганизмы, переливаясь яркими красками, но я не могла в полной мере наслаждаться этой картиной.

Руки и ноги, иногда появляющиеся из воды, были похожи на волны. И я спрашивала себя, как долго еще эти швиммеры смогут возвращаться в свою лагуну.

20

Я положила туго наполненный мешок перед собой на землю и потянулась. В моей спине что‐то хрустнуло, и я сделала несколько круговых движений головой, чтобы снять напряжение.

– Какое по счету это погружение? Двадцатое?

– Двадцать третье. – Бэйл посмотрел на свой детектор и кивнул. – И последнее на сегодня.

– Но рифты… – начала было я, хоть и желала каждой клеточкой своего тела снова вернуться к дневному свету.

Мои ноги устали, а пыльный воздух в куполе с каждой минутой становился все невыносимее.

Неужели пора заканчивать?

Лука, Бэйл и я сегодня утром были едины во мнении: мы не могли надеяться на то, что швиммеры смогут защитить кратер только с помощью своих копий, ведь Мия с ее вихрем могла появиться в поселении в любой момент. Значит, перед нами стояли две задачи: Лука и люди Ариссы будут обследовать отдельно расположенные острова атолла, а мы с Бэйлом попробуем выяснить, есть ли где‐то еще в куполе или в кратере доступ к рифтам, чтобы любой ценой не дать Мии и ее бегунам пройти к ним.

Но пока наши попытки были безуспешными. Дело было, прежде всего, в том, что Финли заставил следить за нами свою недремлющую стражу. Будучи недоверчивым, он разместил возле купола несколько швиммеров, чтобы они наблюдали за нами снаружи. И хотя мы снова и снова пытались обследовать нижнюю часть купола, они каждый раз посылали нас куда‐то в другое место.

И только когда Финли отправил нас в административную часть, чтобы поискать там общий план здания, мы наткнулись на кое-что интересное. Все исследовательское сооружение, состоявшее из трех стеклянных куполов, было воздвигнуто в две тысячи пятьдесят седьмом году. По крайней мере, так было написано на плакате, который мы обнаружили на одном из столов.

Но кроме года открытия наш поиск не принес результатов. Мы просто проходили комнату за комнатой, наполняя мешки медикаментами, консервами с продуктами и – прежде всего – оружием. Бэйл и я поделили между собой этажи, будучи всегда под бдительным наблюдением.

Сначала это были только Финли и его няньки. Если мы слишком долго пропадали в помещениях, в которых, насколько он знал, не могло быть ничего нужного, он или его охранники нетерпеливо стучали по стеклу, чтобы напомнить нам о нашей работе.

Но через короткое время к ним возле купола присоединились и другие швиммеры, живущие в AURA. Многие наблюдали за тем, как мы с помощью вихрей передвигались по зданию, и хотя вода была снаружи, а не внутри, у нас создалось впечатление, будто мы были рыбами в аквариуме. Некоторые швиммеры даже махали нам руками.

– Сегодня мы уже ничего не сделаем, – сказал Бэйл и взглянул на группу швиммеров, неприкрыто рассматривающих нас сквозь стекло. Затем он одной рукой взял оба наших мешка, встряхнул их, и вытянул вперед другую руку.

Перед нами возник вихрь, и я краем глаза увидела, как швиммеры приблизились к стеклу. Это было зрелище, от которого они до сих пор приходили в восторг.

Пока Бэйл тянул меня в вихрь, я вспомнила сегодняшнее утро. Проснувшись в хижине Раны, я услышала разговор между Ариссой, Лукой и Сьюзи на веранде. Он до сих пор не выходил у меня из головы.

– И с помощью этого аппарата ты можешь долгое время находиться на воздухе? – спросила Арисса.

Сквозь тонкую льняную ткань я видела, как она показала на дыхательный аппарат Сьюзи.

Сьюзи отодвинула в сторону просторное платье, которое она взяла из платяного шкафа Раны.

– Да. Только мне нужно постоянно заряжать его.

– Мне кажется невероятно крутым, что ты пережила все это, – сказала Арисса.

– Ты так считаешь?

– Конечно! Кроме того, ты, наверное, единственная из нашего рода, кто дольше всех прожил на суше, правда? – Я же тебе говорил, – вмешался Лука. – Сьюзи – это настоящий хардкор.

– Хард-кор, – повторила Арисса и хихикнула. – Звучит смешно.

Сьюзи, явно напряженная, провела рукой по черным волосам:

– Ну, если вам так кажется.

– А снова плавать в море, – произнесла Арисса, показывая рукой на волны. – Разве ты об этом не мечтаешь? Ты могла бы остаться здесь, у нас, и научить меня всему, что ты узнала про людей.

– Ты и вправду думаешь, что твоя мама может мне помочь? – тихо спросила Сьюзи.

– Я невысокого мнения об этих ее молитвах. Но мама – невероятно одаренный швиммер. Она может контролировать воду, как никто другой. Если кто и может помочь тебе восстановить способности, так это она.

– И что это означает? – поинтересовался Лука, взглянув при этом на Сьюзи. – Если ты сможешь снова дышать под водой… то ты не сможешь больше жить с нами, так?

– Может быть, не так долго, – прошептала Сьюзи, украдкой покосившись в сторону комнаты, где мы жили.

Мое сердце сжалось. Я не понимала, что чувствую. Неужели Сьюзи всерьез думала о том, чтобы остаться здесь, в чужом времени, в чужом племени?

Без нас?

– Что ты думаешь, кстати, о предложении Раны? – спросила я Бэйла, когда мы выпрыгнули из вихря около здания EOS. – Что она поможет Сьюзи вернуться обратно в водную стихию?

– Я не знаю, – сказал Бэйл. – Я не доверяю этой женщине.

Я тоже.

– А что, если Сьюзи попробует? Восстановить свои способности и… снова плавать?

Бэйл вздохнул:

– Правда то, что сказал твой дружок в Санктуме. Что, в конце концов, это ее решение.

– Мой дружок? Ты знаешь, что у Луки есть имя, не так ли?

Бэйл рассмеялся:

– Ну хорошо. Лука.

Он покосился на свой детектор, чтобы проверить время, но это оказалось лишним. Финли, как договаривались, появился из воды и направился к нам вместе со своими мускулистыми швиммерами. Он взял у Бэйла последние два мешка. Нащупав в них оружие, он довольно улыбнулся.

Вечером Лука и Фагус отправились в лабораторию в куполе EOS. Об этом нам рассказал Финли, после того как мы помогли ему доставить нашу добычу в купол. Официально, они хотели поработать над дыхательным аппаратом Сьюзи и привести его в полный порядок, но я‐то знала, что это было не единственное, что они планировали сделать в куполе.

Они исследовали сенсор, который дал мне Роберт Пулман и который я передала Луке.

Когда мы с Бэйлом прыгнули на девятый этаж, мы вышли из вихря всего в нескольких метрах от места, обозначенного как «Научный центр».

Я уже стала ненавидеть это слово. Оно постоянно напоминало мне о запертых мутантах, которых я обнаружила в Токио. А еще я думала о Сьюзи, о том, что она большую часть своей жизни провела в таком же центре.

Когда мы вошли в большой зал, Фагус и Лука стояли возле стола с мониторами и другой аппаратурой. Лука низко склонился над своим детектором, а Фагус, надев защитные очки, уставился в микроскоп.

– Вот и вы, – сказал Фагус и помахал нам рукой, подзывая к себе.

Он выглядел лучше, но все же казался каким‐то странным. Он выглядел как‐то… по-человечески, что ли. И рисунок коры, и маленькие подушечки мха на его бровях – все это исчезло. И я понятия не имела, вернется ли.

– Ты нашел следы Мии и других бегунов? – тут же спросила его я.

– Следы – да. – Лука выпрямился с недовольной гримасой. – Мы плавали к островам на юге и обследовали их самые удаленные уголки. Там еще больше руин, оставшихся от бывшего лагеря отдыха, в которых, кажется, кто-то ночевал. Вот и все.

– Мы должны их найти. Они не глупые. И они понимают, что рифты в кратере – это их единственная возможность прыгнуть дальше во времени.

Лука усмехнулся:

– Может, они и не глупые, но уж точно не такие хитрые, как я. И они еще долго такими не станут. Потому что я уже знаю, когда закончится фаза затишья.

Фагус улыбнулся и с уважением похлопал Луку по плечу:

– А Рыжий‐то намного полезнее, чем я думал.

– Смотрите внимательно. – Лука создал в своем детекторе документ и спроецировал его в воздухе. – В наше время у нас было всего пятнадцать минут, чтобы добраться до центра рифтов. В две тысячи девяносто втором году у Бэйла было двадцать минут. Я сравнил это с метеонаблюдениями с две тысячи девяносто первого по две тысячи восьмидесятый год. Промежутки времени, в которые средняя температура там резко поднималась, на самом деле становились длиннее. Намного длиннее. В две тысячи восьмидесятом году они составляли уже семьдесят дней, а тридцать лет назад фаза покоя должна была длиться почти полгода. И, согласно моим подсчетам, через одиннадцать дней эта фаза закончится.

– Всего одиннадцать дней? – с ужасом спросила я. – Но… швиммеры совсем не знают, на какой пороховой бочке сидят, правда ведь? Они поселились здесь всего пару месяцев назад. Так сказала Арисса.

– Я думаю, их инстинктивно притягивает энергия рифтов. – Бэйл посмотрел на меня. – Так же, как тебя и меня. Но они не знают, что случится, если они раскроются.

– И мы тоже этого не знаем! – Я указала на окно. – Посмотрите наружу. Это совсем не похоже на ледяную пустыню.

– Но это не делает рифты менее опасными, – сказал Лука. – И если это не ледяная буря, то это может быть что‐то другое.

– Так или иначе, мы должны их предупредить. Город в кратере находится как раз над рифтами.

– Кого предупредить? Рану? – Бэйл наморщил лоб. – Она никогда нам не поверит. Она ненавидит нас.

Я указал на Луку и Фагуса:

– Тогда вы должны это сделать.

– Постой, давай я уточню, – сказал Бэйл. – Она ненавидит любого, кто не является швиммером. Ты же сама видела, как она, не моргнув глазом, велела запереть вместе с нами и Луку, и Фагуса.

Я простонала:

– Ну тогда Сьюзи! Ране она нравится.

– Давай подождем пару дней. – Бэйл скривил рот. – Нужно, чтобы она полностью доверяла Сьюзи, когда та расскажет ей об этом. А нам нужно время, чтобы найти способ разрушить рифты.

Я выдохнула. Все так. Только мне это не нравилось.

Мы немного помолчали, и каждый смотрел перед собой с мрачным выражением лица.

– Вы выяснили что‐нибудь про сенсоры? – спросила я наконец.

Фагус стянул с головы защитные очки. При этом он провел рукой по черепу, будто ему не хватало прядей корней, которые спадали на его плечи до того, как его побрили.

– По сути ничего, чего мы уже не знали.

Лука положил на стол два шарика оранжевого цвета, прямо рядом друг с другом. На одном из них он написал ручкой букву «х».

– Вот это, – он показал на левый шарик с буквой «х» и взглянул на меня, – сенсор, который Роберт Пулман передал вам в клубе. – Его палец переместился ко второму шарику.

– А это тот, который попал в Фагуса. То есть, он из оружия бегунов.

– Они выглядят абсолютно одинаково, – сказала я, и Лука кивнул:

– Точно, но только один из них разрушает вихревые энергии, как в случае с Фагусом. – Лука выглядел сокрушенным. – В то же время… – Он наморщил лоб и повертел левый сенсор двумя пальцами. – Другой сенсор… я думаю, делает все с точностью до наоборот.

– Пулман же сказал, что кураториум переработал сенсоры, – сказала я и посмотрела на Бэйла.

Я до сих пор не понимала, зачем и для чего.

Лука склонился над стойкой:

– У меня есть еще информация по проекту, о котором рассказал вам Пулман.

– «Aeolus»?

Лука кивнул, постучал по своему детектору и показал мне запись в общедоступном источнике.

– Но больше нам это ничего не дает, – сказал он.

Я наклонилась вперед, чтобы прочесть первый абзац.

«Эол – по‐латински Aeolus. Греческий бог ветров. В “Одиссее” Гомера он подарил Одиссею кожаный мех с ветрами, который, однако, нельзя было открывать. Но спутники Одиссея вскрыли его, и все ветра вырвались на волю, пригнав корабль обратно к Эолии. Когда Одиссей второй раз попросил Эола о помощи, тот отказал ему».

Я откинула голову и сделала глубокий вдох.

Очередная загадка. И ни одного ответа.

Когда вечером я пришла в хижину, абсолютно измотанная, и хотела прилечь, я увидела одинокого Луку. Он сидел на веранде и держал в руке оба нулевых сенсора. Рядом с ним на детекторе вращался план здания, который он, вероятно, сам нарисовал.

– Ну, есть успехи? – спросила я, но в ответ Лука лишь покачал головой.

– Еще нет, – сказал он. – Без Робура это сделать очень тяжело. Я не инженер и не знаю, смогу ли что‐нибудь сделать за такое короткое время.

– Ты делаешь все, что можешь, – сказала я. – И ты невероятно талантлив. Если кто‐то это и сделает, то только ты.

Лука поднял брови:

– Это было самое приятное, что ты сказала мне за последние недели.

Я моргнула:

– Это не так.

Лука молчал. Я села рядом с ним, скрестив ноги по‐турецки. Сжала губы, потом откашлялась.

– Все в порядке?

«Между нами?» – не решилась добавить я.

Лука вздохнул:

– Я просто беспокоюсь за Сьюзи.

– Я знаю. – Я посмотрела вверх на усыпанное звездами небо. – Я тоже не хочу, чтобы она здесь оставалась.

Лука растерянно посмотрел на меня:

– Нет… я… я надеюсь, что, наоборот, все получится. Что она снова сможет плавать.

Что?

– Но Лука…

– Она может выздороветь, Элли. По‐настоящему выздороветь. И здесь она будет среди своих.

– Но не в своем времени! – прошептала я. – И не с нами.

– Этот выбор должна сделать сама Сьюзи. – Лука выглядел немного застенчиво. – Я хочу поддержать ее в этом. Подбодрить.

Я внимательно посмотрела на него. Его рыжие волосы слегка развивались от морского ветра, а в его взгляде было что-то такое… ранимое.

Я моргнула. За последние недели я, конечно, догадывалась, что Лука немного втрескался в Сьюзи, но для него это было нормально. Сколько я его знаю, он был постоянно влюблен. Наши преподаватели много раз заставали его за тем, что он тискал в углу очередную пассию, пропуская занятия вместе со своей возлюбленной. Но сейчас… это было другое.

– Лука, – прошептала я. – Ты влюбился в Сьюзи? Я имею в виду… по‐настоящему?

Лука покраснел. И в этот раз не потому, что был зол.

– Она… такая смелая. И добрая. И красивая. И… – Он простонал и закрыл лицо руками. – Совсем не такая, как я.

Я улыбнулась и прислонилась головой к его плечу.

– Мы справимся с этим. Ты мой лучший друг. Я не хочу, чтобы мы спорили.

– Пообещай мне только одно. – Лука поднял голову и посмотрел на меня строгим взглядом, совсем как делал Гилберт. – Ты предоставишь ей право самой принять решение, Элли. И не пытайся переубедить ее.

Я сглотнула. Он требовал не только того, чтобы я не уговаривала Сьюзи. Он требовал от меня, возможно, оставить здесь мою единственную подругу.

Не получив ответа, Лука стал искать мой взгляд:

– Обещай мне.

Я обняла его руку, наслаждаясь его теплом.

– Хорошо. Я обещаю.

21

Последующие дни потребовали от нас много сил. Мы вставали рано утром. Если нам везло, нас будила Арисса, а если нет, то Финли, который выгонял нас из хижины словно злой сержант. Пока Лука с группой швиммеров, а теперь еще и Фагус продолжали обследовать лежащие вокруг острова, мы с Бэйлом весь день проводили в кратере, и при этом ни на йоту не приблизились к центру рифтов.

Мы так много времени находились в куполе на дне моря, что едва оказавшись на суше, я подставляла лицо солнцу и стояла так несколько минут, чтобы хоть чуть-чуть почувствовать себя живой.

– Мы очень ценим то, что вы для нас делаете, – сказала Арисса.

Мы с Бэйлом за это время опустошили три полных кладовых. Медикаменты мы складывали в куполе на суше, также как и консервы с продуктами, которые вытащили из кухни. Я видела, что некоторые швиммеры уносили часть пайков в деревню.

Даже Финли немного оттаял по отношению к нам. Он, конечно, не перестал называть Бэйла Tuucha, но почти не издевался надо мной. Это был прогресс.

Но шанса отыскать проход к рифтам нам не представилось, потому что швиммеры продолжали следить за нами. Если у Финли не было времени охранять нас, потому что он был занят защитой лагуны, он посылал кого-то из своих копьеносцев.

В последние три дня мы видели Сьюзи очень редко, хотя Фагус и уверял нас, что все в порядке. Рана дни напролет проводила с ней на пляже. При этом я никогда не видела их ни со стороны кратера, ни из хижины. Лука рассказывал, что Сьюзи делает успехи – у нее получилось осторожно взять воду из моря в руку и провести ее через тело.

Каждый день я собиралась пойти в деревню швиммеров, чтобы собственными глазами увидеть эту тренировку, но Финли постоянно задерживал нас в куполе, так что когда мы вечером возвращались на сушу, Рана давно уже занималась своими молитвами. И я отчасти думала, что все это делалось нарочно.

Через несколько дней, когда мы поднялись на сушу, Финли произнес самые прекрасные слова за все время нашего пребывания в лагуне:

– В следующие дни вы свободны.

– Свободны? – спросила я. – Почему?

– Это наши молитвенные дни. – Финли выглядел очень серьезным. – Мы проводим их в своем кругу. Будет лучше, если вы останетесь в хижине Раны и… отдохнете.

Я хотела уточнить, но Бэйл многозначительно посмотрел на меня.

Все верно. Завтра все будут заняты своими молитвами, а это отличная возможность спокойно осмотреть кратер.

Без бдительного надзора Финли.

Одним.

Когда я проснулась утром, Бэйла рядом со мной уже не было. Все спальные места были пусты – даже кровать с балдахином, которую мы отдали Фагусу.

Мы обложили все вокруг одеялами и подушками, так что первый этаж представлял собой сплошное спальное место, на котором ни у кого не было личного уголка.

Я повернулась, осматриваясь. Ночью мы с Бэйлом долго разговаривали друг с другом. Он все время гладил мою руку, которую я спустила к нему со своей лежанки. И в последние несколько дней меня чаще всего будил восход солнца, а затем губы Бэйла, когда он ложился ко мне и крепко обнимал.

Но в это утро Бэйл явно встал раньше меня. Я натянула униформу и вышла наружу на деревянный мостик. На улице царила мертвая тишина. На мостиках между хижинами я не увидела ни одного швиммера, только Луку и Фагуса, смотревших в море.

Они спроецировали в воздух планы зданий, но ни один из них, казалось, не мог на них сконцентрироваться.

Я встала рядом с ними.

– Доброе утро, – сказала я. – И что вы там такое смотрите?

– Доброе утро, – ответил Лука и указал на воду. – Они молятся.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы в солнечном свете увидеть то, о чем говорил Лука.

Швиммеры собрались на краю впадины, там, где морское дно резко уходило в глубину. В утреннем свете я кое‐как различала их очертания. Они сидели вокруг огромной дыры в земле, раскачиваясь вправо и влево, и вода двигалась вокруг них по спирали. Они были пульсом этой бухты, в которой вода имела так много красок, что сосчитать их было невозможно. А пение, которое обычно едва можно было различить, сейчас звучало намного громче.

Я подняла в воздух детектор и направила камеру в сторону впадины, увеличив изображение.

До сих пор племя было поделено на два лагеря: тех, кто большую часть времени проводил на суше, и тех, кто предпочитал жить в море. Но сегодня они были вместе. Даже некоторые швиммеры, которые почти полностью растворились в волнах, принимали участие в этой… молитве.

– Невероятно, – выдохнула я и увидела, что Сьюзи тоже была среди них.

Я направила камеру на нее. Сьюзи сидела на небольшом плоту, который швиммеры соорудили специально для нее. На ней было одно из синих бикини, которые швиммеры сшили из униформ.

Она сидела там, словно была частью их племени.

Руки Сьюзи, которые она опустила в воду, светились белым светом. И я сразу поняла, что означал этот цвет: Сьюзи никогда еще не выглядела такой свободной и счастливой, как в этот момент.

Около нас появился Бэйл. Он тоже был в униформе и склонился через мое плечо, чтобы взглянуть на дисплей.

– Кажется, ей это нравится, – сказал он.

Лука улыбнулся:

– Похоже, что так.

– Последите за тем, чтобы с ней ничего не случилось, хорошо? – попросил Бэйл их обоих, вытянул руку и создал вихрь.

– А что вы будете делать? – Лука оглядел меня. – Надеюсь, вы ничего не планируете без нас?

Я усмехнулась:

– Никогда.

– Подожди.

Вихрь рассеялся, мы вновь оказались внизу у колонны купола, и Бэйл придержал меня за плечо. Он вызвал на детекторе план помещений, который мы скопировали в архивах. На нем мы крестиком обозначили все комнаты и этажи, которые исследовали за прошедшие дни.

И мы уже знали, где находится наша цель.

Я скользнула взглядом по плану. Ниже первого этажа, где обычно круглый шар заканчивался платформой, было подземное сооружение.

– И там хранятся турбины?

Бэйл кивнул:

– С их помощью исследовательские станции держатся в воде. Их должно быть еще больше, но основное турбинное помещение всегда находится под станцией. Из него должны выходить наружу шлюзы.

Я осмотрела план в поисках входа. Кажется, что войти туда можно было исключительно через центральную колонну.

Вместе мы отправились к лестничному пролету. Едва мы остановились перед ним, нас обдало прохладным бризом, который показался мне странным. До сих пор я не ощущала в куполе ни единого дуновения ветра. «Может быть, он исходил от рифтов?» – размышляла я, страстно надеясь на то, что мы наконец найдем их. По подсчетам Луки, открытие рифтов должно было состояться через три дня.

– Можно мне кое‐что спросить у тебя? – начала я осторожно, когда мы освещали детекторами темный коридор.

– С каких это пор тебе нужно мое разрешение? – По голосу я поняла, что Бэйл улыбается.

– Просто мне интересно… Тогда в Нью‐Йорке Хоторн сказал мне, что рифты притягивали тебя к себе так, словно у тебя была зависимость. – Я оглянулась через плечо на Бэйла, чье лицо находилось в тени. – Но откуда ты знал, что это были именно нужные тебе рифты? Ведь выбор был очень большим?

– Ну да, поначалу я этого не знал. Я прыгал через рифт, затем с помощью вихрей систематически перемещался по странам, чтобы посмотреть, найду ли я там другой рифт. – Бэйл тяжело вздохнул. – У Хоторна была измерительная система, которая показывала мне энергию, когда я приближался к ней. Это было лучшее место, но все‐таки многие рифты были тупиками. Проблема ведь состояла не в том, чтобы найти рифт, а в том, чтобы он вовремя раскрылся. Я понял, что продвинулся вперед, когда встретил самого себя. Ну, то есть прежнюю версию себя, которая тоже искала рифты. От себя я и узнал, какой след был верным.

Я застыла. Затем повернулась и посветила Бэйлу фонариком в лицо:

– Ты хочешь сказать, что ты подсмотрел это у себя самого?

Бэйл усмехнулся:

– Почему нет? Мы постоянно обменивались координатами, предупреждали друг друга об опасности. После того, как я однажды нашел верный участок в прошлое, стало гораздо проще. Иначе я никогда бы не выстроил этот путь так быстро.

«Сумасшедший», – подумала я. Неужели и я когда‐ нибудь встречу другую версию себя?

Я всего два раза видела себя в другом времени, издалека, и это было странно. Но я с трудом могла себе представить, что смогу говорить сама с собой, причем эта другая я уже будет знать, что со мной случится в последующие дни, недели, месяцы или годы.

Бэйл снова посмотрел на детектор и указал идти вниз по лестнице.

Эта часть подземной исследовательской станции тоже выглядела так, словно здесь случился взрыв. Как будто что‐то очень сильно надавило на стены изнутри и деформировало их.

– Я очень хочу знать, что здесь произошло, – пробормотала я, и Бэйл согласно хмыкнул.

Мы спускались в здание все ниже и ниже. В темноте лестничного пролета возникла дверь, и я замерла. Под знаком Convectum я увидела надпись. Это было название купола – на этот раз его ничего не скрывало. Я подошла ближе и провела фонариком по буквам.

Прошла секунда, прежде чем я мысленно перевернула отзеркаленные буквы, но как только я произнесла про себя получившееся слово, я вообще перестала соображать. – AEOLUS? – спросила я. – Как проект «Aeolus»? Но… почему это стоит здесь внизу?

Бэйл выдохнул:

– Я не знаю.

После некоторого замешательства он толкнул дверь, которая открылась без всякого сопротивления, и оглянулся на меня:

– Пойдем. Выясним.

Мы вошли в лабораторию. Или нет, это была не лаборатория, это было…

Что это было?

– Это не турбинное помещение, – растерянно произнес Бэйл. – Ну или, по крайней мере, не такое, какие встречались мне.

Я осторожно сделала еще один шаг. В центре комнаты стоял стеклянный ящик. Он был огромный – по меньшей мере десять на десять метров. В нем стояла кровать, покрытая шелковой тканью. Рядом с ней находились золотая лампа, дорогие ковры, музыкальный центр и полка, на которой когда‐то стояли книги – теперь они валялись на полу. Часть стеклянного ящика была отделена стенами – за ними, наверное, находилась ванная комната.

В принципе, это была своего рода мини‐версия номера «люкс», в которую меня однажды поселил Хоторн, и все же… Это была клетка. Кого бы в ней не держали, кураториум сделал все для того, чтобы ему было максимально комфортно. На элегантном стеклянном столике даже стояли шахматы.

Но обитатель этой клетки, конечно же, давно исчез. В задней стене стеклянной клетки я обнаружила зияющую дыру.

– Тюрьма «люкс», – пробормотала я и провела пальцами по бронестеклу.

Тот, кто здесь жил, очень много значил для кураториума. И тем не менее они его очень боялись.

Я обошла клетку, подошла к полкам, стоявшим вдоль внешних стен помещения. На них находились многочисленные ящички и папки. На них стояла дата – каждая папка была обозначена по календарной неделе. Начиная с сороковой календарной недели в две тысячи пятьдесят седьмом году. Я взяла первую папку, открыла ее и пролистала запылившиеся документы.

Удивительно, почему кураториум собирал материалы таким устарелым образом? Я предположила, что речь в них шла об исследовательских отчетах или о чем‐то подобном – страница за страницей показывали мне какие‐то измерения и таблицы. Почему они просто не сохранили все это на серверах?

Может быть потому, что данные эти были секретными. Это было единственное объяснение, которое приходило мне в голову.

– Барби. Подойди‐ка сюда.

Я поставила на место папку и подошла к Бэйлу. Он стоял перед машинами высотой в метр, которые занимали полстены. Слева стояла странная аппаратура, в которой лежали наполовину разбитые стеклянные трубочки, похожие на колбы. Жидкость, которая хранилась там, давно уже испарилась. Рядом стоял аппарат со множеством мониторов, кнопок, выключателей и рычагов. И тут я осознала, что аппарат гудел.

– Это генератор воздуха, – объяснил мне Бэйл.

– Хочешь сказать, он еще работает?

До сих пор я считала, что воздух в куполе сохранился с того времени, когда кураториум покинул здание, а так как купол был огромным, мы не использовали его полностью во время наших набегов. Но сейчас я чувствовала – свежий воздух исходил именно из этой комнаты.

– Но… станция ведь давно заброшена?

Бэйл указал на кнопки под контрольными мониторами. Я подошла ближе. Слой пыли там был стерт – однозначно чьей‐то рукой. И я поняла, что хотел показать мне Бэйл.

Кто‐то совсем недавно здесь был.

– Ты думаешь, это Мия и ее группа?

Я с беспокойством посмотрела на дверь комнаты. Стук и скрип, раздававшиеся иногда внутри пустого купола…

и эти многочисленные звуки, которые я вообще не могла распознать.

А что, если это и было причиной того, что Лука находил на островах только старые следы пребывания, которые никуда не вели? Что, если бегуны все это время были здесь, внизу?

Бэйл пожал плечами и снова занялся шкафами с папками. Казалось, ему тоже было не по себе.

– Мы нигде не находили признаков того, что кто‐то находится в куполе.

Я перевела взгляд с него на аппарат. По крайней мере, до настоящего момента.

Бэйл задумчиво скривил рот, вытягивая папку за папкой. Неожиданно он шумно вдохнул воздух. Я тут же подошла к нему. Бэйл указал на первое предложение.

– «Проект AEOLUS», – прочитала я вслух.

Бэйл пробежался по строчкам.

– Здесь немного из того, что мы хотели узнать. Это название купола, – объяснил он. – EOS – так называется купол на суше. AURA – это купол, в котором живут швиммеры. А мы с тобой находимся в AEOLUS.

Он полистал еще и наткнулся на лист, на котором были вымараны отдельные слова и даже предложения. Следующий документ выглядел точно так же, как предыдущие.

– Великолепно. С этим мы вообще ничего не можем сделать, – проворчал Бэйл.

Я посмотрела на кровать в клетке. На письменный стол, на шахматы.

– Здесь было что‐то под грифом «совершенно секретно». Или кто‐то.

Бэйл вздохнул, вернув папку на место:

– Ты права. Но у нас нет времени на то, чтобы все здесь досконально исследовать. Нам нужно беспокоиться о рифтах. А здесь выхода к ним нет.

Я наморщила лоб, постучала по детектору и открыла план здания. Мы должны были находиться как раз над тем местом, где в наше время были рифты. И здесь должен быть выход на дно кратера! Я какое‐то время внимательно смотрела на дисплей, затем обошла один раз клетку и залезла в нее через дыру на задней стенке.

Я услышала, как позади меня вздохнул Бэйл. Спустя секунду он последовал за мной.

Едва я ступила ногой на пол, как тут же почувствовала знакомое покалывание на коже – я была очень близка к рифтам. Я провела пальцами по спинке стула, потом по шахматной доске. Здесь тоже лежал толстый слой пыли. Шахматные фигуры были очень тяжелыми, и, когда я захотела поднять одну из них, я заметила, что они были на магнитах.

Я сделала еще пару шагов и резко остановилась, потому что волосы на моих руках встали дыбом.

– Здесь, – сказала я, хотя ничего не видела. – Рифты прямо под нами.

Я наклонилась, но ничего не увидела. Пол был гладким, белым, и абсолютно ничего не бросалось в глаза. Бэйл подошел ко мне. Он потер носком ботинка по плитке, затем обернулся и покинул клетку. Оказавшись снаружи, возле панели управления, он замер. Затем склонил голову набок и нажал на один из рычагов.

Что‐то зажужжало, и одна из плиток на полу сдвинулась в сторону. Под ней показалась шахта, достаточно широкая, чтобы мог пройти человек.

– И все‐таки это турбинное помещение, – произнесла я тихо.

Я опустилась на колени и посветила в темноту. И точно: внизу, на расстоянии в несколько метров, я увидела роторные лопасти. И еще кое‐что: где‐то вдалеке в шахте виднелся свет, который, как мне показалось, двигался к нам наверх. Энергия рифтов, которая и привлекла меня в эту стеклянную клетку, рванула мне навстречу из шлюза и обхватила мои ноги, будто хотела затянуть меня вниз.

Бэйл присел рядом со мной на корточки, и я схватила его руку, чтобы поднять ее вместе со своей наверх. Я рассматривала световые линии, которые вспыхивали между кончиков наших пальцев.

– Ты видишь это? – спросила я.

– Что ты имеешь в виду? – Бэйл смотрел на меня, не понимая. – Я ничего не вижу.

Как такое могло быть? Как он не мог видеть это?

Бэйл отошел от меня и разместил свой детектор над шахтой, чтобы увеличить изображение камеры. Прошло какое‐то время, пока изображение не стало четким, и вот тогда мы поняли, что нашли то, что искали.

Под роторными лопастями за толстым стеклом мы увидели дно моря – и не только его. Там находилась пещера, в которой между камней и качающихся в воде водорослей бурлил источник. И он был окрашен в самые сумасшедшие цвета: там скопились микроорганизмы, которые освещали все вокруг.

– Мы нашли рифтовую пещеру, – прошептала я. Бэйл снова взял мою руку, и я не отпустила ее.

– Нет, – сказал Бэйл. – Это ты нашла ее.

22

Бэйл и я держались друг друга, когда спускались в шахту. Лестницы не было, так что мы упирались руками и ногами о стены, пока скользили все глубже и глубже.

С каждым метром покалывание, сопровождавшее меня уже некоторое время, становилось все сильнее.

Мы прошли роторные лопасти, которые должны были приводить в действие купол снизу. Они не работали, так что мы протиснулись между ними. Потом мы наткнулись на толстую стену, которая отделяла нас от морского дна.

– Все это бессмысленно, – потерянно пробормотал Бэйл. – Так турбина вообще не может запустить станцию, потому что находится за стеклом. – Он вздохнул. – Я просто ничего не понимаю.

Я потянула за свой воротник, вытянула из него искусственные жабры и натянула их на голову. Мой взгляд был направлен на стекло.

– Давай прыгнем в пещеру с помощью вихря, – сказала я.

– Барби…

– Поверь мне. Это надежно.

Я посмотрела на огни, которые кружились вокруг нас. Чем ниже мы спускались, тем их становилось больше. Я казалась себе волшебницей, потому что каждый раз, когда я проводила по ним рукой, они сияли гораздо ярче. Я чувствовала на себе взгляд Бэйла, сосредоточенный и анализирующий.

– Ты видишь рифты до того, как они откроются, – объяснил он мне, как само собой разумеющееся. – Так же было и в кратере, правда? Когда замерзла вода. Ты видела, где пройдет рифтовая энергия.

Я уставилась на Бэйла. Он был прав. Огни – это же была рифтовая энергия. И с тех пор, как я однажды увидела их, они были повсюду.

– Хорошо. – Бэйл вытянул маску из униформы и тоже надел ее. – Если ты думаешь, что это безопасно, тогда давай попробуем.

Я улыбнулась, хоть Бэйл и не мог этого видеть. Для меня много значило то, что он мне доверяет. Затем я создала между нами вихрь.

Провести нас через толстый корпус турбины наружу к пещере было легко, как глазом моргнуть. От прохладной воды, моментально окутавшей нас, мне стало зябко. Бэйл притянул меня к себе, положив руки мне на талию.

– Держись рядом со мной, – попросил он, но я и так не могла пошевелиться, даже если бы хотела.

Ошеломленная, я смотрела вниз. Источник на дне окружал мягкий зеленый свет, который плавно переходил в неяркий желтый, оранжевый и наконец в светло-коричневый. Каждое движение наших ног вызывало взрыв – сквозь огни проходила вспышка.

Это были те самые частицы. Свет привлек к себе микроорганизмы – вероятно, они тоже его чувствовали. И получилось так, что мы, словно швиммеры во время своих молитв, плавали в море из красок. Световые следы становились сначала зелеными, затем небесно‐голубыми. Они прижимались к нашим рукам и стопам. Мне было тяжело сконцентрироваться – это было слишком красиво.

Я все еще не поняла, как различать настроения по цветам. Единственное, что я с уверенностью могла сказать, так это то, что…

Я сделала глубокий вдох. Частицы, плавающие вокруг моей груди, стали красными.

Бэйл усмехнулся. По крайней мере, мне так показалось, потому что за маской я не видела его лица. Он только собрался что‐то мне сказать, как частицы начали двигаться. Они скользнули по течению к Бэйлу – не все из них, только горстка. Они мелькали между нами, постоянно меняя цвет.

Бэйл недоверчиво наблюдал за ними. Они разместились в центре его груди.

– Ощущения… странные.

Частицы распространились еще дальше. Они стали красными.

Я не смогла сдержать смех, особенно когда Бэйл посмотрел на себя сверху вниз.

– Что за..?

– Не переживай, – сказала я и прижалась к Бэйлу, наблюдая за частицами вокруг нас. – Я сохраню твой секрет.

Бэйл фыркнул, но ничего не сказал и обнял меня. Холодный океан вытягивал из меня тепло, но я грелась светом, который лиловыми и пурпурными облаками парил вокруг нас.

– Лука был прав, – пробормотал Бэйл. – Осталось немного времени до того, как рифты откроются.

Я не представляла себе, как долго мы оставались внизу. Я потеряла любое чувство времени. В какой‐то момент Бэйл потянул меня за руку и с помощью вихря вернул обратно в комнату со стеклянной клеткой.

Там он помог мне лечь на пол. Я чувствовала себя странно, мои пальцы онемели, и руки тоже. Несмотря на это, каждый миллиметр моего тела вибрировал, словно рифтовая энергия пульсировала в моих жилах.

Я сняла маску с лица, и начала беззвучно смеяться. Я никогда в жизни не видела ничего более прекрасного.

Передо мной возникло лицо Бэйла.

– У тебя переохлаждение, – кратко объяснил он и положил руки мне под плечи и под колени. – Мы возвращаемся обратно на поверхность.

– Дай мне одну минуту, чтобы я снова почувствовала пальцы на ногах, – сказала я.

После этого я снова засмеялась и хихикала до тех пор, пока у меня перед глазами не затанцевали яркие огни.

– Ты их видишь, – выдохнул Бэйл, сверкнув глазами. Его руки не изменили своего положения, но он уже не пытался меня поднять. – Ты их видишь, даже если они невидимы. Ты чувствуешь их тогда, когда я еще даже не предполагаю, что где‐то рядом находится рифт.

У меня в ушах раздавался стук моего сердца.

– Такое ощущение, что движения рифтов отражаются. Внутри меня. – Мой взгляд скользнул по лицу Бэйла, по его прямому подбородку, по губам, по кончику носа. – Почему у тебя не так?

– Я не знаю. – Бэйл выглядел так, словно его это не волновало. – Я давно говорю тебе, что ты талантливее меня.

Я ухватилась пальцами за униформу Бэйла, чтобы притянуть его на пол. Я поцеловала его так, как еще никогда не целовала. Всепоглощающим, головокружительным поцелуем. Внутри меня росло чувство, похожее на свет в воде – такое же беспокойное, странное и абсолютно непонятное.

Бэйл был сейчас так близок, я видела темные пятна в его голубых глазах, и тут в моем сознании возникло воспоминание.

Я вспомнила одну из ночей, когда мы с мамой лежали на лугу перед нашим домом, над нами висела огромная полная луна и множество сияющих точек. Своим мягким бархатистым голосом она рассказывала мне, что первые астронавты перепутали кратеры луны с водоемами и поэтому назвали их Luna Mare[4]. Правда выяснилась позже. Но кратеры сохранили свои морские имена. Mare Anguis – змеиное море, Mare Crisium – море опасностей.

Oceanus Procellarum – океан бурь.

Именно так выглядели сейчас глаза Бэйла. Как океан бурь.

Я никогда еще не встречала такого человека, как Бэйл. И я понятия не имела, что можно так влюбиться.

Все во мне замерло.

Любовь. Наконец я позволила себе это. Слово возникло из ниоткуда, но сейчас, когда она пришла, я чувствовала неудержимый трепет в животе, поднимающийся до самого горла.

Я любила его.

Бэйл нежно провел по моей щеке большим пальцем, как он часто делал – будто то, чего он касался, было драгоценностью. Я чувствовала себя легкой, словно перышко, даже немножко пьяной.

– Ты не представляешь, – произнес Бэйл между поцелуями, – как сильно я…

Какой-то стук заставил нас вздрогнуть.

Бэйл прервал поцелуй, но ни на миллиметр не отодвинулся от меня. Мы посмотрели друг на друга и прислушались.

Может быть, что-то упало в куполе? Поначалу все вроде стихло, но затем на лестнице отчетливо раздались звуки шагов.

– И все‐таки здесь кто‐то есть, – прошептала я и тут же вспомнила работающий генератор воздуха. И сразу все таинственные звуки, раздававшиеся в последние дни в куполе, предстали в новом свете. Я действительно их не выдумала.

Кто-то все это время наблюдал за нами.

Ровно за секунду вихрь Бэйла перенес нас на первый этаж купола.

И почти столько же понадобилось для того, чтобы все мои чувства, которые появились благодаря Бэйлу – нежное покалывание в животе, взволнованное биение сердца, – все их сменил адреналин.

– Ты кого‐нибудь видишь? – спросила я и прокляла нас за то, что мы не взяли с собой оружие. А ведь за последние несколько дней мы приняли меры безопасности, отобрали пару единиц оружия и припрятали их в хижине.

Я ходила по кругу. Без сомнений, это была Мия или один из ее бегунов.

Бэйл молчал, но я видела, как он сканировал взглядом этажи.

Во всем куполе стояла мертвая тишина.

Бэйл схватил меня за руку и, словно в замедленном кино, показал наверх. Я прищурилась и заметила там тень. Она скользила по внешнему кругу купола, на одном из средних этажей. Там, куда она направлялась, было больничное отделение.

Мы молча посмотрели друг на друга, и я кивнула, выбрасывая вперед руку.

Я сосчитала про себя до двух. Потом прыгнула вперед, еще до того, как вихрь вообще возник. Мы появились прямо перед скрывающимся бегуном, который от неожиданности удивленно ахнул.

Я замерла. Это был тот самый жилистый мужчина, который спас мне жизнь. Тот, кто потянул меня в сторону, когда меня чуть не убила льдом. Это я поняла сразу.

Мы стояли напротив друг друга – Бэйл, я и бегун. Между нами было метров пять. Мужчина схватился за сенсорное оружие и побежал в обратную сторону, углубляясь в одну из процедурных комнат больничного отделения. При этом он ни на секунду не спускал с нас глаз. Наконец он добрался до панели управления, расположенной возле двери. Черт, он хотел закрыться в комнате!

Я создала вихрь и прыгнула вперед. Ни в коем случае нельзя позволить ему сбежать!

– Элейн, нет! – услышала я голос Бэйла, но было уже поздно.

Я прыгнула прямо в комнату, куда исчез бегун. И только вихрь рассеялся, дверь за моей спиной закрылась.

«Неважно, – подумала я. – Один вихрь, и я снова буду снаружи».

Бегун прижался к стене. Я ощутила триумф.

– Ну вот я и поймала тебя, – сказала я и моргнула: комната неожиданно окрасилась синим цветом.

Я замерла. О, нет.

Нажатием на детектор бегун активировал целый ряд гравитационный сенсоров, который закрывал внешний фасад комнаты.

Из нас двоих в ловушку попала именно я.

23

– Наконец-то, – произнес бегун. – Ты и понятия не имеешь, как долго я пытался поймать тебя одну.

Я заставила себя изобразить равнодушную улыбку:

– То, что ты меня запер, еще не означает, что ты меня поймал.

Бегун склонил голову набок. Затем наклонился вперед, опустил сенсорное оружие перед собой на пол и снова выпрямился.

– Я не хочу бороться с тобой.

– Ах, вот как? – Я фыркнула. – Только что все выглядело совсем иначе.

Позади Бэйл обеими руками стучал по стеклу. Он с тревогой посмотрел на меня, заметив гравитационные сенсоры. Бегун нажал на какой‐то выключатель, и стекло за мной покрылось белым слоем.

Матовое стекло. Великолепно.

Я слышала, как Бэйл продолжал колотить по стеклу, но у него не получится разбить его быстро. Я бегло осмотрела комнату. Это была обычная процедурная с лежанкой, восстановительной капсулой и столом со стулом. В этой комнате не было медикаментов, так что мы проигнорировали ее во время наших погружений. Бегун, вероятно, жил здесь. Но… неужели один?

По комнате были разбросаны несколько банок консервов. Ремень бегуна с разными принадлежностями висел на стуле. За лежанкой на стене бегун начертил параллельные палочки. Каждые четыре палочки были перечеркнуты одной поперечной. Он считал дни. И насчитал их довольно много.

Чего здесь не было, так это второго выхода.

– Могу я кое-что сказать? – спросил он.

Я сжала руки в кулаки:

– Нет.

Я накинулась на него и как можно сильнее придавила к полу. Мне помог эффект неожиданности. Я схватила бегуна за воротник и попыталась стянуть с него маску. Он начал защищаться.

– Подожди!

Он попытался остановить меня. Я потянула за искусственные жабры, продолжая стягивать маску с лица, пока не показались сначала рот, потом нос и, наконец, глаза цвета янтаря.

Как только маска оказалась у меня в руках, я застыла.

Потому что человека, который сейчас смотрел на меня, не должно было больше существовать.

Кажется, прошла целая вечность. В моей голове крутились одни и те же слова.

Это Хольден.

Это Хольден.

Это Хольден.

Он жив.

– Привет, Элли, – сказал он и слабо улыбнулся.

Я не понимала, что происходит. Отпустив Хольдена, я отпрянула. Снаружи раздавался голос Бэйла, громкий стук и хлопающие звуки, но я воспринимала все вокруг словно в тумане.

Хольден был тем жилистым бегуном из кратера. Бегуном, который спас мою жизнь.

– Но… как?

Хольден продолжал слабо улыбаться:

– Боюсь, тебе нужно уточнить. Со мной случилось столько дерьма, что я уже не понимаю, что ты имеешь в виду.

Хольден выглядел плохо. Темно‐русые волосы приклеились ко лбу, глаза впали, он исхудал. На его лице виднелись раны от ожогов, такие же, как у Тревора. Они тянулись до воротника его униформы. Но это все еще был он. Та же ямочка на подбородке, те же тонкие черты лица.

– Как ты выжил? Взрыв рифта в Перу… как это возможно?

Хольден скривил рот:

– Я много дней был без сознания. Но потом… я проснулся. – Он усмехнулся. – Я приземлился где‐то в восьмидесятых. Меня нашли и доставили в больницу. Три недели я лежал один и думал, что навсегда потерян в прошлом. А потом… потом меня отыскали Мия и Тревор. – Он вымученно улыбнулся. – Мии потребовалась целая вечность, чтобы создать свой первый вихрь, с помощью которого мы вернулись в наше время.

– А Лоретта Алькотт? Что стало с ней?

В последний раз, когда я ее видела, она осталась в прошлом с тяжелой раной ноги.

Хольден опустил голову:

– Мы искали ее на обратном пути, но узнали, что она умерла в тот же день. Ее доставили в больницу и… – Он вздохнул. – Она не пережила прыжок. – Он снова посмотрел на меня. – Ужасно, правда? В нашем времени давно существовала могила с ее именем. И она ничего об этом не знала.

Я попыталась не жалеть свою бывшую наставницу. Она была правой рукой Варуса Хоторна и делала все для того, чтобы сделать его счастливым. Но у меня не получалось. Никто не заслуживал такой смерти.

– А почему твой отец умолчал, что ты жив? – спросила я Хольдена.

Он медлил с ответом.

– Я не могу тебе объяснить.

– Не можешь объяснить? Ты и Мия вместе с другими бегунами, вы открыли по нам огонь возле кратера! Вы хотели нас убить – один из вас попал в нашего друга нулевыми сенсорами!

Хольден поднял руки в примиряющем жесте:

– Это не я. Поверь мне, я изменился.

– Ерунда!

– Это так.

– Неужели? – спросила я и скрестила руки на груди. – Тогда отключи сенсоры.

– Не понял?

– Если ты хочешь, чтобы я тебе поверила, то для начала впусти сюда Бэйла.

Хольден скривился:

– Треверс ненавидит меня. Он никогда не поверит мне. Элли…

– Для тебя я Элейн, – перебила я. – Открой дверь, Хольден. Сейчас же.

Хольден сделал глубокий вдох. Он взял свой детектор, раздалось гудение, и синий цвет стал черным. Тут же стекло позади меня разбилось, и я в испуге шагнула вперед, чтобы не порезаться осколками.

Бэйл стоял перед разбитым стеклом, тяжело дыша, с разъяренным выражением лица. Он вытянул обе руки перед собой, на кончиках его пальцев потрескивали остатки энергии. И только когда он увидел меня, его гнев сменился облегчением. Около него лежали десятки стульев и даже несколько железных труб. Вероятно, он перемещался по куполу в поисках того, чем можно разбить стеклянную стену.

Позади меня фыркнул Хольден:

– Все такой же драматичный.

– Заткнись, – прошипела я, и шагнула к Бэйлу, который переступил через стекло и тут же обнял меня. Он погладил меня по волосам и взволнованно посмотрел мне в лицо.

– Все в порядке? – спросил он, запыхавшись.

– Более-менее, – пробормотала я, и кивнула в сторону Хольдена.

Взгляд Бэйла медленно оторвался от меня.

Прошло ровно три секунды, в течение которых Бэйл безмолвно рассматривал присевшего на полу Хольдена. Потом он отпустил меня, с помощью вихря прыгнул вперед и схватил Хольдена за воротник.

– Ты.

Хольден закряхтел:

– Я тоже р-рад т-тебя видеть, Треверс.

Он болтался в руках Бэйла, но при этом все равно усмехался.

– Бэйл, пожалуйста!

Я положила ладони на его руку. Бэйл помедлил, а затем опустил Хольдена на пол.

– Бэйл. – Хольден сдавленно рассмеялся. У него всегда была астма, но сейчас его голос звучал совсем хрипло. – Я и забыл, как ты себя называешь. Ты что, стесняешься своих легендарных достижений?

Я скрестила руки на груди:

– Лучше скажи нам, что все это значит. Почему кураториум скрыл то, что ты выжил?

Хольден тяжело вздохнул:

– Мой отец хотел перестраховаться на тот случай, если появитесь вы. Он хотел… – Хольден бросил взгляд на Бэйла.

Я видела по Хольдену, что он не хотел ничего говорить, но ему пришлось.

– Ну, он хотел посадить тебя за решетку, Треверс. Ты ведь знаешь, как папочка хочет встретиться со своим чудесным мальчуганом.

Казалось, Бэйл не сильно удивился. Хоторн долгие годы пускал в ход все средства, чтобы заполучить Бэйла в свои руки – и это не было новостью.

– Он считал, что вы будете обращать на нас меньше внимания, если мы будем держаться в тени, – продолжил Хольден.

– «На нас»? Ты имеешь в виду других бегунов?

Хольден вздохнул и потер свой лоб:

– Это… были не вихревые бегуны. По крайней мере, не все. С нами была Викандер, – Хольден посмотрел на меня. – Ты ее знаешь.

Я кивнула. Каждый знает Эйприл Викандер. Точнее, знал.

– А другие два… – продолжил Хольден, но замолчал.

– Говори уже, – прошептал Бэйл.

– Это были цюндеры из «Красной бури». Их нанял отец.

Я повторила про себя его слова. Я что, ослышалась? Или Хольден решил так пошутить?

Бэйл сухо рассмеялся:

– Хоторн никогда бы не стал сотрудничать с «Красной бурей». Он ненавидит мутантов. Особенно цюндеров. Он всегда считал их глупцами.

– Ты что, до сих пор думаешь, что знаешь моего отца лучше, чем я, Треверс? – Хольден взглянул на меня. – Отец предложил цюндерам вознаграждение, от которого они не смогли отказаться. Вот так все просто. Он хотел, чтобы я доставил к нему тебя, Треверс. Результаты Мии показали отцу, что у нее не получится добраться до Вихря‐прародителя. Поэтому он разработал план Б. Тебя. И цюндеры, которых он нанял, они… – Хольден вздрогнул. – Они просто сумасшедшие. И невероятно сильные.

Великан. И женщина в красных сапогах. Скорее всего, Хольден говорил о них.

– Ну, не такие уж и сильные. Один из них уже погиб, – сказала я.

Хольден уставился на меня. Очевидно, эта информация стала для него новостью.

– Кто из двух?

– Женщина.

На лице Хольдена отразилось что‐то вроде разочарования, как будто он предпочел бы смерть другого цюндера. Он посмотрел сквозь стекло внешней стены вглубь абсолютно пустого темного кратера:

– Да уж. Они явно не рассчитывали на то, что мы высадимся в поселении швиммеров. Они и не сильно сопротивлялись.

– А Мия и Тревор? Они знают, кто сопровождает их на самом деле?

Хольден покачал головой:

– Нет, это знаю лишь я. У нас был приказ всегда носить маски – таким образом цюндеры маскировались. Контактные линзы, лысина – все по полной программе. Тревор ненавидит сплитов, он никогда бы не согласился сотрудничать с ними. А Мия умерла бы от страха.

Вот этому я сразу поверила.

– Но если ты говоришь правду, это означает… – Я остановилась. Моя мысль была абсолютно абсурдной. – Это же означает, что цюндеры работают на самоуничтожение. Если они помогут Мии или приведут к твоему отцу Бэйла, то… – Я не закончила фразу.

Хольден пожал плечами:

– С их помощью отец хочет добраться до Вихря‐прародителя. Это противоестественно, я знаю. Но это так. Отец явно предложил очень хорошее вознаграждение и дал им лишь часть информации. Остальное они не знают. И они достаточно глупы, чтобы не выяснять детали. – Хольден внимательно посмотрел на меня. И взгляд у него заметно потеплел. – Элли, послушай… Ты была права. Во всем, что ты сказала. Теперь я это знаю.

– О черт, перестань! – Бэйл шагнул вперед. – Если ты думаешь, что мы купимся на твое внезапное раскаяние только потому, что мы тебя схватили, то ты ошибаешься.

– Клянусь тебе, – продолжил Хольден, полностью игнорируя Бэйла. – Я не хочу иметь со всем этим ничего общего. Когда я вернулся домой, то осознал, насколько сумасшедшим стал мой отец. – Он помедлил. – После нашего прыжка через рифт я приземлился здесь, но в любое время мог подать Мии сигнал, чтобы она вызволила меня отсюда. Наши детекторы до сих пор связаны. Но я сам перешел в режим оффлайн и затаился здесь внизу, в надежде, что вы когда‐нибудь появитесь. Я ждал вас целый месяц.

Месяц? Значит, Хольден выпал в этом времени раньше нас.

Он провел здесь целый месяц в одиночестве, в могиле на дне океана. Неудивительно, что он так ужасно выглядел.

– Ну и какой же у тебя план? – спросил Бэйл, скрестив на груди руки.

– Как какой? Я хочу помочь вам разрушить рифты. Вы же это собираетесь сделать, не так ли? – Хольден указал на ремень со снаряжением, который висел на стуле.

– Вот. У меня есть еще больше нулевых сенсоров. Мы можем их использовать.

– Это те же самые, что Хоторн дал Мии? – спросила я. – Тогда они вообще никак не помогут.

Хольден выглядел растерянным:

– Но… тогда ведь это сработало.

– Ну да. Твой папа распорядился что‐то изменить в них, – сказал Бэйл. – И сейчас рифты становятся только сильнее, а не слабее.

– Об этом… об этом я ничего не знал.

– Ага. – Бэйл закатил глаза. – Конечно.

Хольден снова посмотрел на меня:

– Я клянусь. Я ничего не знал об изменениях.

Бэйл схватил мою руку и повел к выходу из комнаты. Я не сопротивлялась. Возле дверного порога он склонился ко мне.

– Нам нужно его вырубить, – сказал он тихо. – Прямо сейчас.

Мои глаза расширились от удивления:

– Мы не будем его убивать!

– Ты что, веришь ему?

– Он провел здесь четыре недели…

– Черт, Элейн, и все же он врет! Ты же не всерьез! – Бэйл сжал губы, и я заметила, как сильно он старается держать себя в руках. – Мы это уже обсуждали.

– Я ведь не говорю, что доверяю ему, – прошептала я. – Я говорю только, чтобы мы не торопились с выводами.

– Прекрати, наконец, постоянно думать о других!

– А может, это ты начнешь, наконец, думать не только о себе!

Слова выстрелили из меня, как пули, и едва они прозвучали, я тут же захотела вернуть их обратно.

Бэйл моргнул и быстро отпустил мою руку, словно обжегся:

– Значит, вот как ты думаешь обо мне?

– Я… – Я покачала головой. – Нет. Я не это имела в виду.

И о чем только я думала?

– Ну здорово, – сказал Бэйл коротко. – Если ты думаешь, что так правильно, то мы возьмем его с собой наверх.

– Бэйл…

– Забудь, – прошептал он и отошел от меня.

Я прикусила губу. Мне не следовало так говорить. Тем более после всего, что между нами произошло. Он был так близок мне… Никогда еще я не ощущала такой близости.

Тяжело вздохнув, я вернулась в комнату и потянула Хольдена в сторону коридора.

– Что, проблемы в раю? – усмехнулся он, и я так сильно вцепилась пальцами в его руку, что он застонал от боли.

24

Крик, который раздался в хижине Раны, когда мы появились там с Хольденом, был оглушающим. Был ранний вечер. Мы с Бэйлом совсем потеряли счет времени. С помощью вихря мы доставили Хольдена прямо на мостик возле хижины, где сидели Фагус и Лука. Сьюзи сидела со швиммерами, которые танцевали на пляже около костров.

А швиммеры мне сейчас очень даже пригодились бы.

Потому что когда Лука увидел нас – увидел Хольдена, – он разозлился так, что вспыхнул пламенем.

Между ними встал Фагус. Он с огромным удовольствием пустил бы в дело свои корни, но его пальцы остались человеческими. Поэтому он схватил Луку за плечи и постарался его удержать.

Я была близка к тому, чтобы выстрелить ему в грудь синими сенсорами, но Лука наконец продышался и огонь в его глазах погас.

– Я тоже рад тебя видеть, Вудроу, – сказал Хольден, за что получил от меня пинок по ноге.

Мы с Бэйлом потащили его дальше в комнату. Там мы привязали его к кровати с балдахином – слева и справа к опоре кровати – так, чтобы он сидел на полу перед ножной спинкой.

– Расскажи им то, что рассказал нам, – приказала я ему и слушала, как Хольден, заикаясь, повторил свой рассказ. Он хрипел больше, чем до этого, но ничего не упустил из альтернативного плана Хоторна по поимке Бэйла. И о том, с кем он должен был выполнить этот план.

– Отец приказал мне сопровождать цюндеров. Он им не доверяет… он держит их за идиотов, – сказал Хольден и усмехнулся в сторону Луки. – В чем он, конечно, прав.

Лука снова воспламенился. Он поднял кулак, объятый пламенем, но прежде чем он ударил Хольдена в лицо, я успела перенести его с помощью вихря в море.

Снаружи раздался всплеск, и я глубоко вдохнула и выдохнула. В ночи послышались проклятия. Черт, Лука мне такое не простит. Но у меня не было другого выбора. Иначе он в своем безумии мог стать убийцей. А я знала, что он не сможет с этим жить.

Хольден рассмеялся:

– Гениально.

– И не думай даже, что я на твоей стороне, – проворчала я. – Ты никогда больше не будешь так говорить о нем. Или в следующий раз я позволю ему ударить тебя.

Ухмылка Хольдена померкла.

– Я… правда хочу исправить все, что натворил, – возразил он. – Ты, может, и не на моей стороне, но я на твоей стороне, Элли.

Бэйл вздохнул:

– То, что ты целый месяц сидел в подводной станции, сложа руки, еще не есть доказательство доверия.

Хольден поднял вверх ладони:

– В подводной станции?

– Он имеет в виду купола, – сказала я.

Холден смотрел на всех нас по очереди. Он выглядел искренне удивленным:

– Но… это не подводная станция. Разве вы не знали?

– А что же это еще? – спросил я.

– Станция была прототипом. Для воздушного города. Все хранилось на серверах. Весь комплекс называется Скай-Сити.

Я молчала – это ведь было невозможно! Купола… они находились под водой. И создавалось впечатление, что они всегда были под водой. Как будто их там и построили! Какой это воздушный город?

Я хотела рассмеяться, но смех застрял у меня в горле. Потому что, пусть это и звучало совершенно безумно… в этом был какой‐то смысл. Много смысла! Вот почему купола так искривились под водой. Вот почему у куполов не было шлюзов и все выходы вели в никуда. Опять же, турбина, которая вообще не могла работать в море…

Станция вообще строилась не в кратере. Разбитое стекло, поврежденные полы и стены… Все получило свое объяснение.

Я взглянула на Бэйла и увидела по нему, что он верит Хольдену, пусть и не собирается признаваться в этом.

– Прототип чего? – спросил он.

В дверном проеме, ведущем на веранду, появился мокрый Лука.

– Когда‐то существовал город, – произнес Хольден, – для людей и для сплитов. Он был построен в пятидесятые годы – после вихревых войн кураториум долгое время пытался создать условия для совместного проживания обоих видов.

Об этом я еще никогда не слышала, даже на уроке истории.

Бэйл скрестил руки на груди:

– Откуда ты это знаешь?

– Я скачал все данные с сервера. И там черным по белому так и написано. Прочитай сам.

Хольден протянул нам запястье настолько, насколько ему позволяли связанные руки. Бэйл помедлил, но Фагус шагнул вперед и просто стянул с руки Хольдена детектор.

– Я посмотрю, – сказал Лука Бэйлу. Тот кивнул:

– Спасибо.

– А что с ним делать? – спросил Фагус.

– Отведи его наверх, – сказал Бэйл и указал на узкую лестницу, ведущую на второй этаж. – Свяжи его и заткни ему как‐нибудь уши. Чем меньше он услышит, тем лучше.

Я осторожно вскарабкалась по лестнице на верхний этаж хижины – без перил это было нелегко. В правой руке я держала кувшин с водой, а в левой – тарелку с жареной рыбой и горкой риса.

Когда я попрощалась со всеми, чтобы отнести Хольдену еду, все посмотрели на меня, как на сумасшедшую. Но мне было все равно. Хольден был нашим пленником, но это не означало, что он должен голодать.

Наверху мне пришлось встать на колени, потому что потолок был слишком низкий. Хольден валялся на лежанке с крепко связанными руками и скрещенными ногами.

Какое-то время я рассматривала раны от ожогов на его лице. Шрамы тянулись по его скулам, из‐за чего их было видно только под определенным углом. Но я могла себе представить, как больно ему было после взрыва рифта.

Я остановилась, когда услышала его хриплое дыхание.

Точно, астма. Во время учебы в кураториуме, Хольден скрывал свой недуг, но в какой‐то момент я застукала его с ингалятором.

– После того, как мы поймаем Мию и остальных, мы могли бы сходить в магазин, – тихо предложила я. – И купить тебе лекарства.

Прошло несколько секунд, прежде чем Хольден ответил мне. Его глаза были закрыты, так что я подумала, что он спит, но наконец он взглянул на меня. И на какое‐то крохотное мгновение я снова ощутила себя двенадцатилетней кандидаткой, которая только познакомилась с Хольденом Хоторном и напридумывала себе неловкие восторженные мечты.

– Это мило, – сказал Хольден хриплым голосом, и я снова представила, как много времени он провел в куполе совершенно один. – Но не стоит.

Я сделала глубокий вдох:

– И почему вам, парням, всегда нужно быть такими крутыми? Почему нельзя просто признаться, что ты чувствуешь себя плохо?

Хольден улыбнулся:

– Я не про это. Мне плохо, и я съел бы любую чертову таблетку, чтобы снова дышать нормально. Проблема в том, что лекарства на меня больше не действуют.

– Что? Почему нет?

Хольден пожал плечами:

– Без понятия. Еще когда я был ребенком, папа покупал для меня самые лучшие лекарства. Которые еще даже не были на рынке, изготавливались специально для меня. И я вообще не чувствовал у себя признаков астмы. Но сейчас медикаменты не действуют. Я думаю, что, когда я вступил в контакт с энергией рифтов, во мне что‐то пошло не так. – Он усмехнулся. – Только, к сожалению, я не стал бегуном во времени, как Мия. Еще одно разочарование для моего отца, как будто их раньше было мало.

Я застыла. Это была моя вина – его шрамы, ухудшение астмы. Я вызвала взрыв, прекрасно осознавая, что приношу в жертву его жизнь.

Нужно ли мне говорить об этом? Нужно ли мне извиняться? Нет, я не могла этого сделать. Неважно, как сильно меня мучила совесть – я сделала то, что должна была сделать.

Но я могла сделать кое‐что другое.

– Спасибо, – сказала я. – Ты помог мне в кратере. Без тебя со мной случилось бы то же самое, что и с Викандер.

Хольден внимательно посмотрел на меня.

– Я бы никогда не позволил тебе умереть, – сказал он. – И сейчас я понимаю, что ты пыталась мне объяснить. У меня было много времени, чтобы подумать. Ты была права. То, что задумал мой отец с Вихрем‐прародителем, со сплитами… это чистой воды безумие.

– Ты тоже так думаешь? – спросила я. – Или ты просто играешь с нами?

Хольден предпринял несколько попыток подняться, но ему мешали связанные руки. Он снова лег и серьезно посмотрел на меня.

– Я отвечаю за каждое слово. Но я понимаю, что вы не можете мне доверять. То, что я сделал или хотел сделать, невозможно простить. И то, что мой отец вдруг стал сотрудничать с цюндерами… – Он покачал головой. – Ты видела парня с белой раскраской на маске?

Я кивнула. Жуткий мурлыкающий голос гиганта я не забуду.

– Его зовут Дункан Греймс. Отец не сказал мне об этом напрямую, но, насколько я понял, этот парень – правая рука нового лидера «Красной бури». Он просто животное. Он известен тем, что приказывал казнить цюндеров за то, что они слишком добродушно вели себя с жителями Мехико‐Сити.

Я сглотнула, мои глаза расширились:

– Твой отец имел какое‐то отношение к Мексике?

Эта мысль была ужасной!

Хольден прикусил губу:

– Он мне не говорил. Когда я снова вернулся в наше время, город уже давно пал, а отец нанял цюндеров. Он мало со мной разговаривает, но… Сначала это случается с мегаполисом, а потом оказывается, что он вступил в контакт с вождем? Это не может быть простым совпадением.

Мне нужно было время, чтобы осмыслить эту информацию. Хоторн сдал свои собственные города мутантам? И тут у меня возникла еще более ужасная мысль.

– А Новый Лондон? Нападение на наш институт…

– Я знаю. – Хольден скривился. – Поверь, я задавал себе те же самые вопросы. Снова и снова.

Но какая была выгода в том, чтобы привлечь на свою сторону цюндеров? У Хоторна на службе были сотни способных вихревых бегунов, которые ради него готовы были на все, даже пожертвовать своей жизнью.

А с другой стороны… Я наморщила лоб. После нападения на Новый Лондон прошло всего несколько дней, когда остальные руководители кураториумов от страха добровольно передали Хоторну свои полномочия. Его избрали верховным главой, и теперь он контролировал кураториумы и мог делать все, что хотел. А после того, как мутанты атаковали два мегаполиса, никто и не осмелится подвергнуть его авторитет сомнению.

Протянув мутантам руку, Хоторн в несколько раз увеличил свою власть. А если он уничтожит Вихрь‐прародитель и все мутанты исчезнут, то всем будет плевать, какими средствами он этого достиг.

Так или иначе, Хоторн в итоге получит то, что хочет.

– Этот Греймс… – начал Хольден. – Пожалуйста, будь осторожнее с ним. Мой отец, он… он предложил ему забрать тебя, если тот доставит ему Треверса.

– Забрать меня? – ахнула я. – Но…

– Ты ведь тоже бегун во времени. – Хольден измученно улыбнулся. – И слишком строптивая, по мнению моего отца. Что вряд ли помешает цюндерам. Греймс одержим мечтами о том, что ты можешь сделать для него – и для его вождя.

– Я ничего не буду для них делать.

– Пришлось бы, – прошептал мне Хольден. – Рано или поздно, но пришлось бы. Поверь мне.

В его голосе было что‐то странное, но я догадалась, что он имел в виду. Меня бы… убедили. Достаточное количество раз.

Я подтолкнула к Хольдену тарелку. Ему придется напрячься, чтобы съесть рыбу и рис, не имея возможности нормально двигать пальцами, но развязывать его я пока не решалась.

– У тебя есть все необходимое на ночь? – спросила я.

– Да. – Он снова улыбнулся мне, и на этот раз улыбка коснулась его глаз. – Спасибо… Элли.

– Я сказала тебе не называть меня так.

Я хотела развернуться и спуститься на первый этаж, но остановилась, когда Хольден тихо повторил мое имя.

– Я должен сказать тебе еще кое‐что, – начал он низким голосом. – Кое‐что важное. Насчет Бэлиена или как там его… Бэйла, неважно.

Я закатила глаза:

– Ты его не любишь. И это не новость.

– Нет. – Хольден скривился. – Ну, то есть, да. Треверс – эгоистичный засранец, если тебе интересно мое мнение, но речь не об этом. Речь о лжи, которой он вас всех кормит.

– О лжи, – повторила я.

– Постой, я знаю, что ты не хочешь об этом слышать, потому что ты… ну, в общем… влюблена в него… – Холден неодобрительно скривил рот. – Но он нечестен по отношению к тебе. И я думаю, что ты заслужила услышать правду.

Я сделала глубокий вдох:

– Я ему доверяю.

– Так сильно, что даже не хочешь послушать, что я хочу тебе сказать?

– А тебе я не доверяю.

Хольден задумчиво кивнул головой:

– Ты и не должна этого делать. Пока. Но у меня есть доказательства. Тебе нужно всего лишь взглянуть на них.

Я сжала руки в кулаки и ничего не ответила.

Бэйл однажды уже спас мне жизнь, когда я его даже не знала. Мою маму убили цюндеры, а он забрал меня оттуда и спас от той же участи. Это он доставил меня к тете Лис. И с тех пор он – даже если мне иногда не нравится его поведение, – пытается меня защитить.

Я доверяю ему.

– В моем детекторе находилась микросхема памяти, – продолжил Хольден. – Ты, вероятно, знаешь ее, это…

– …карта времени Бэйла, – продолжила я, и мои глаза расширились. Я совсем забыла про нее.

– Точно. Отец передал ее мне, когда мы впервые прыгнули во времени. Я спрятал ее здесь, в своей униформе.

Он повернулся ко мне боком и многозначительно посмотрел сначала на свои связанные руки, а затем на левый задний карман брюк.

Он что, серьезно? Когда я замерла, на его бледных губах появилась усмешка. Я закатила глаза, шагнула и заставила себя как можно быстрее засунуть в карман руку. Там я действительно нащупала карту памяти и достала ее.

На ней блестел серебристый знак Convectum.

– Прекрасно, – бросила я. – У тебя его карта времени. Но я не знаю, что все это значит. Мы бесконечное множество раз рассматривали эту карту. И причем вместе с Бэйлом. И он все мне объяснил.

– Все про его версию карты, это да. Но не про эту. Вот это – настоящая карта времени. Не реконструкция, а оригинал, который он использовал, будучи бегуном. И еще. Эта карта памяти содержит полный профиль Треверса того времени. Все данные, все новости, все записи, все журналы поиска – вообще все.

Я сглотнула, потому что мне совсем не понравился самодовольный тон, который я услышала в голосе Хольдена.

– Ну… и?

Хольден кивнул в сторону моего детектора:

– Вставь ее.

Я медлила. Мне казалось, что я обманываю Бэйла. Но я зашла очень далеко. Так что я вставила микросхему в слот для карт памяти своего детектора и скачала данные. – Отец, конечно же, приказал почистить эту штуку, после того как техники восстановили записи, – объяснил он. – Но он не удосужился проверить удаленные данные. Он был так уверен в том, что его любимый Бэлиен все тщательно сохраняет. Но Треверс – настоящий профессионал в манипуляциях людьми. Я думаю, он знал, что мой отец постарается восстановить карту, несмотря на повреждения, и сделал все для того, чтобы данные выглядели так, словно были в идеальном состоянии. Чтобы мой отец чувствовал себя выше всех и думал, что перехитрил Треверса.

Я вздохнула и открыла карту памяти:

– Ну, давай уже, говори, что ты нашел.

Хольден повел меня по профилю Бэйла. Я никогда еще не видела его полностью. В базе хранились только краткие версии профилей, которые можно было изучить после ухода бегуна – но это… это действительно был полный профиль, каким он выглядел для Бэйла.

Я открыла карту времени. Хольден показывал мне рифт за рифтом, пока мы на очутились в самом нижнем отрезке линии времени.

– Треверс утверждает, что никогда не добирался до Вихря‐прародителя, так?

Я медленно кивнула. Он еще не нашел последний рифт, необходимый для этого. Он остановился до того, как смог реализовать план Хоторна.

– Но это данные непосредственно с его детектора, – сказал Хольден. – И на них отчетливо видно, что он побывал в две тысячи двадцатом году дважды. Вот здесь видно, что он попал туда через рифт. Не видно, правда, куда именно. И нет конечной станции. Он ее удалил.

– Это же безумие.

Я снова прошлась по времени, но то, что сказал Хольден, было правдой. В самом низу действительно были обозначены два прыжка в две тысячи двадцатый год.

С другой стороны… Хольден сам это сказал: он много времени провел в куполе. Может быть, он изменил данные? – И почему Бэйл меня таким образом обманывает? – спросила я.

Хольден пожал плечами:

– Мой отец рассказывал мне, что Треверс тогда неожиданно изменил свое мнение и отказался прыгать через рифты. Ты, наверное, думаешь, что он осознал, насколько ужасен план моего отца, и поэтому решил все бросить, но… мнение не меняют вот так, за одну ночь. Если только не случилось что-то особенное.

Хольден внимательно посмотрел на меня и тяжело вздохнул, когда я ничего не ответила ему.

– Ты не понимаешь, Элейн? Треверс был там, в тот день, когда по Земле прошел первый вихрь. Твой друг – вероятно, только он один – знает, что случилось в две тысячи двадцатом году. Он знает, почему произошло Великое смешение, он знает, почему возникли вихри. И даже если ты ему доверяешь, он явно не доверяет никому. По крайней мере, настолько, чтобы рассказать всю правду. – Хольден замер, и в его глазах блеснул огонек сочувствия. – Даже тебе.

25

Я проснулась от слов, которые никогда не ожидала услышать из уст Лукаса:

– Хольден прав.

Я скривилась и открыла глаза. Раннее утреннее солнце заливало хижину красноватым светом, хотя еще не перешло линию горизонта. Значит, сейчас едва ли позже шести утра.

Бэйл, Лука и Фагус стояли на веранде в кругу, склонив головы. Полупрозрачная льняная занавеска была, как обычно, задернута, но сквозь ткань легко было различить их силуэты. Они склонились над детектором Хольдена, который Лука теперь носил на правом запястье, и очень тихо разговаривали друг с другом. Я сразу поняла, что это значило.

Они не хотели, чтобы я услышала их обсуждения.

– По крайней мере, Хольден прав насчет документов на сервере, – продолжил Лука. – Купола действительно принадлежали воздушному городу, в котором должны были жить люди и мутанты. Однако последние документы датируются две тысячи пятьдесять восьмым годом, а это всего лишь год после открытия.

«А потом воздушный город упал в море», – мысленно добавила я. Должно быть, так и случилось.

– А проект «Aeolus»? – спросил Фагус. – Было что‐ нибудь по нему?

– Нет. Ни слова.

– Возможно, документы существуют только в нижнем турбинном помещении, – сказал Бэйл. – Но они вымараны.

Лука вздохнул:

– Если проект «Aeolus» имеет отношение к изменению сенсоров, которое было заказано непосредственно Хоторном… то мы просто обязаны выяснить, в чем его суть.

Фагус наклонился ближе к детектору. Прочитав что‐ то, он посмотрел на Бэйла:

– Отсюда ровно девять лет до две тысячи пятьдесят восьмого года.

Бэйл тут же понял, о чем говорил Фагус, – и я тоже.

– Мы не будем прыгать еще дальше в прошлое только из‐за наших предположений.

– А что, если мы сможем получить ответ только там? – спросил Лука. – Что, если Хоторн хочет как-то использовать этот проект?

– Я сказал «нет»! – подчеркнуто тихо произнес Бейл, явно чтобы не разбудить меня. Лука попятился.

– Это что, приказ? – язвительно поинтересовался он.

– Перестань все время меня провоцировать.

Я могла представить, как Бэйл сейчас смотрит на Луку.

– Мы оба пытаемся остановить Хоторна. Но наша цель не в погоне за несбыточной мечтой. Если у нас нет техники для уничтожения рифтов, то нам всем следует искать эту бегунью. Она должна быть где‐то на этой островной цепи. И наша первоочередная задача – ее вырубить.

Лука и Фагус переглянулись, а Бэйл глубоко вздохнул и повернулся в мою сторону. Я быстро закрыла глаза. Если он не хотел, чтобы я присутствовала при их разговоре, то и сейчас ему не нужно было мое мнение.

– Элли этого не допустит. Как бы она себя ни убеждала, – прошептал Лука. – Я знаю ее. У нее рука не поднимется это сделать.

Бэйл вздохнул:

– Да… я знаю.

Вечером я стояла перед хижиной и смотрела на море.

Я поправила воротник униформы и вспомнила, что воротники у сотрудников кураториума всегда были одной высоты. Две целых восемь десятых сантиметра – согласно предписанию кураториума. У административного персонала была точно такая же длина воротника, что и у исследователей, у исследователей была такая же длина воротника, что и у штурманов, а у штурманов была такая же длина воротника, что и у вихревых бегунов. Всегда две целых восемь десятых сантиметра.

Только у Варуса Хоторна воротник всегда был выше: что на пурпурной униформе руководителя, что на белой униформе верховного главы.

Среди кандидатов ходило много слухов по этому поводу. Самый популярный из них был, что Хоторн, будучи еще бегуном, получил такие тяжелые ранения в годы после вихревых войн, что вся его шея – и все тело – были сильно обожжены.

Но даже если это правда, мне никогда не понять той ненависти, которую он держал в себе. Хоторн, стоящий в своем офисе в Новом Лондоне и объясняющий десяти территориям, что мутанты должны быть уничтожены… Эта картина не выходила у меня из головы.

А что происходило сейчас, в нашем времени? Что будет, когда мы вернемся?

Мне трудно было осознавать, что в то время, пока у других проходит всего один день, мы проводим здесь недели и месяцы. Аллистер, тетя Лис, Робур… никто из них даже не заметит нашего исчезновения. Мы просто вернемся в тот день, когда покинули Санктум. А для других все будет так, будто ничего и не происходило. Мы свяжемся с Натаниэлем и будем надеяться, что он пойдет на уступки, как и обещал.

А что Бэйл? С тех пор, как Хольден рассказал мне о карте времени, его слова постоянно вертелись в моей голове. Бэйл столько раз говорил, что рифтовый отрезок еще не завершен. Он солгал мне. Мне хотелось верить, что у него были на это веские причины, но мне все равно было больно.

Вздохнув, я повернулась и пошла обратно в хижину. Мы собирались провести остаток дня в поисках Мии. Финли и его няни не появлялись, так что нам даже не пришлось скрываться.

Связанного Хольдена вновь усадили на пол перед кроватью. Он тяжело дышал.

– У него все еще проблемы с дыханием? – спросила я Бэйла, который стоял вместе с Лукой напротив Хольдена. – К сожалению, не такие большие, чтобы сдохнуть, – пробормотал Лука.

– Очень… дружелюбно… Вудроу… – фыркнул Хольден.

Лука наклонился к нему:

– Хочешь верь, хочешь нет, но я сейчас в высшей степени добр к тебе.

Я открыла было рот, чтобы предотвратить очередной петушиный бой, но снаружи донесся взволнованный голос:

– Элейн!

Кричали со стороны мостиков.

– Элейн? Бэйл?

Мы встревоженно переглянулись и рванули к двери, чтобы перехватить Ариссу до того, как она зайдет в хижину. Если она увидит Хольдена, то возникнут вопросы, на которые мы не сможем ответить.

Позади нас сдвинулись льняные занавески, и к нам с веранды прибежал Фагус.

– Что случилось? – спросила я, когда Арисса остановилась у входа.

Она глубоко вздохнула и выдавила из себя извиняющимся тоном:

– Моя мама сегодня утром говорила с Сюзанной. Она считает, что может ей помочь. Финли только сейчас сказал мне. Мне так жаль. Мама, должно быть, ее уговорила. – Уговорила? – встревоженно спросила я. – На что?

Мне совсем не нравилось выражение лица Ариссы. Она указала в сторону кратера… и места молитвы швиммеров.

– Она сказала, что может вылечить Сюзанну. Нырнув с ней во впадину.

Арисса изо всех сил прижалась ко мне, когда я с помощью вихря направилась к кратеру. Она была напугана. Очевидно, она еще никогда не проходила сквозь вихри, но у меня не было времени учитывать этот факт. Она была мутантом, поэтому вихрь вряд ли бы ей навредил. Она справится.

Я проклинала себя за то, что последние несколько дней почти не разговаривала со Сьюзи. И зачем мы оставляли ее наедине с Раной так долго?

Бэйл и Лука прыгнули с помощью другого вихря. Фагус остался в хижине, чтобы сторожить Хольдена.

До мыса было недалеко. Выйдя из вихря, мы оказались прямо перед мускулистой фигурой Финли. Слева от нас возвышалась надпись EOS, вечернее солнце отражалось в стекле. А справа… справа стоял один из ящиков, в которых швиммеры доставляли из куполов припасы.

И в этом ящике лежали дыхательный аппарат и униформа Сьюзи.

Финли смотрел на море и повернулся к нам, как будто ожидал нас увидеть.

– Рана не должна тратить святые огни на вашу подругу, – сказал он вместо приветствия. – Она не наша.

Я проигнорировала его слова и быстро огляделась. Перед нами раскинулось море из красок и огней.

Вокруг кратера было неглубоко, во многих местах над водной гладью возвышались песчаные отмели. И только через несколько десятков метров лагуна углублялась.

Сегодня здесь было много швиммеров, отовсюду доносились песнопения. Большинство швиммеров снова сидели в кругу, мягко покачиваясь вместе с волнами.

– Где она? – спросил Бэйл дрожащим от гнева голосом. Финли напряг челюсти и сжал в кулаки свои огромные руки, но, кажется, решил уступить.

– Церемония уже началась, Tuucha, – сказал он и усмехнулся. – Слишком поздно.

Я почувствовала, как слезы наворачиваются у меня на глазах. Я потеряю Сьюзи. Я точно потеряю ее.

И тут рядом со мной встал Лука:

– Ты обещала мне, Элли. Это ее решение.

– Но…

Мой взгляд скользнул по головам швиммеров. Их было так много, что из‐за свечения воды и бесчисленных светящихся частиц, движущихся сквозь толпу, трудно было различить лица.

Я впервые поняла, что имела в виду Арисса, когда говорила о том, что швиммеры хотят слиться с морем. Их ноги и руки словно растворились в воде, и волны исходили не от океана, а от самих швиммеров.

Ну и что нам делать? Бежать по головам, чтобы вытащить оттуда Сьюзи? Я ведь даже ее не видела!

– Элли. – Лука взял меня за руку. Его красные глаза сверлили меня насквозь. – Остановись. Пожалуйста.

Я посмотрел на Бэйла в поисках помощи, но даже он замешкался, словно не знал, нужно ли на самом деле прерывать ритуал.

– Что, если это причинит ей вред? – воскликнула я и попыталась протиснуться мимо Луки.

– Это все равно не твое решение! Ты не можешь знать все!

Я отпрянула от него:

– Я этого никогда и не говорила.

– Но думала. – Лука уставился на меня. – В последнее время ты ведешь себя так, будто ты какая‐то особенная.

Слова Лукаса пронзили меня, словно нож.

– Что ты имеешь в виду? Я никогда…

– Нет, – прошептал Лука. – Всегда! Ты не доверяешь мне принимать здравые решения только потому, что я цюндер. Вчера я собирался ударить Хольдена Хоторна, потому что ублюдок этого заслужил. А не потому, что во мне взыграла цюндерская кровь. Но ты даже не пытаешься доверять моим решениям – или решениям Сьюзи. Ты всегда делаешь то, что ты считаешь правильным.

Слова застряли у меня в горле. Я просто смотрела Лукасу в глаза и не знала, что возразить и что чувствовать. И как долго он так обо мне думает?

Внезапно качающийся круг швиммеров остановился. Даже свечение частиц погасло, и лагуна окрасилась в синий.

– Ты уверена, дитя мое? Обратного пути не будет.

Это был голос Раны, и теперь, когда пенящиеся волны улеглись, я увидела ее.

Сьюзи вместе с Раной стояла у края кратера среди швиммеров. Я издала сдавленный звук, потому что вода доходила Сьюзи до бедер. На ней было только бикини. На ее бледной коже блестели остатки частиц, тянувшиеся до шеи. Они сияли ярко‐белым цветом.

– Да, – твердо сказала Сьюзи. – Я уверена.

Я сопротивлялась хватке Лукаса. Я хотела открыть вихрь, прыгнуть к Сьюзи, вытащить ее оттуда, но в конце концов сдалась.

Лука был прав. Если Сьюзи действительно этого хотела, то я не должна была ее останавливать.

Рука Раны соскользнула с плеча Сьюзи, ее лицо стало мрачным.

– То, что я показывала, вернет тебе силы лишь частично. Для полного исцеления ты должна плыть со мной. Только тогда ты снова сможешь стать одной из нас. – Но я и есть одна из вас, – услышала я слова Сьюзи. – И я уже намного лучше контролирую воду. Благодаря тебе.

Рану, похоже, не слишком заботила благодарность Сьюзи.

– С ними ты никогда не будешь среди своих, – предупредила она. – Они никогда не узнают, каково это – носить в себе море. Они слабы – их слезы текут свободно, они видны всем. Мы же, напротив, делаем их своим домом, своей силой.

– Они мои друзья, – ответила Сюзи. – Моя семья.

Рана щелкнула языком, и это было похоже на удар хлыста.

– Bey, – сказала она. – Это решение – твое. Пусть оно будет тебе в радость.

Круг швиммеров распадался, и первые из них потянулись в море.

Рана отошла от Сьюзи на несколько шагов и одной из последних опустилась в воду. Ее тело растворилось в волнах. У меня возникло ощущение, что ее очертания стали при этом еще более потрепанными.

Сьюзи осталась стоять одна. К ней все еще цеплялись микроорганизмы, они светились беловатым светом. У меня разрывалось сердце. Едва последний швиммер исчез в воде, мы бросились к Сьюзи.

– Бэйл, – выдохнула Сьюзи, затем взглянула на Луку и наконец на меня. – Лука… Элли.

– О, Сьюзи… – сказала я. Она пошатнулась, но Лука без лишних слов притянул ее к себе.

– Тебе нужно выйти из воды, – объяснил он.

Сьюзи кивнула и позволила ему поднять себя. Луке это не стоило никаких усилий, ведь она была легкой, как перышко.

Из ее ног и ступней сочилась вода. Она скопилась под ее кожей, ставшей полупрозрачной. Я заметила, что переход был далеко не таким легким, как у Ариссы или у Финли, но вода исчезла… и мы снова увидели человеческие ноги Сьюзи.

– Сьюзи, – произнесла я скептически. – Твоя кожа.

Она улыбнулась, затем потянулась вниз и провела пальцами по воде. Несколько капель растворились, затем снова поднялись из моря и стали кружиться вокруг кончиков ее пальцев.

– Она действительно тебе помогла, – прошептала я.

Сьюзи кивнула:

– Она научила меня пользоваться теми участками моего тела, которые не были повреждены.

Невероятно. Замерев от удивления, я наблюдала за этим действом. И могла только догадываться, насколько лучше стало бы Сьюзи, если бы она нырнула в кратер вместе с Раной.

– Почему ты отказалась от ее предложения? – осторожно спросил Лука.

В глазах у Сьюзи стояли слезы. И по ее голосу было слышно, что ей не хватает воздуха.

– Я… я не хотела этого делать. Я знаю, что потеряю намного больше, чем приобрету. Ведь вы моя семья.

– Так и есть, – сказала я и хотела добавить еще кое‐ что, но к нам уже бежала Арисса, неся в руках дыхательный аппарат и униформу Сьюзи. Финли шел за ней с мрачным выражением лица.

Бэйл взял вещи, и вместе с Лукой помог Сьюзи надеть машину на ее грудь.

– Я так хотела быть для вас опорой, – сказала Сьюзи. – Я подумала, если она мне поможет, то я, возможно, смогу делать и то, и другое. Быть и на суше, и в воде. Я представляла себе, насколько сильнее я была бы тогда, но…

– Сьюзи… – Лука нахмурился. – Ты и так все время нам помогаешь.

Бэйл посмотрел на кратер.

– И ты снова должна нам помочь, – сказал он. – Тебе предстоит убедить швиммеров эвакуироваться из города в кратер. Их не должно быть здесь, когда откроются рифты.

Позади нас раздался всплеск. Затем еще один и еще, справа и слева, со всех сторон. Я обернулась в тот момент, когда чья-то голова мелькнула над поверхностью воды, и сияющие голубые глаза посмотрели на нас с большим недоверием.

– И что же такое, – раздался голос Раны, – этот рифт?

Куда бы я ни посмотрела, повсюду из воды выходили швиммеры. Они подходили к нам на мелководье. В считанные секунды мы были окружены.

Я выругалась про себя. Я даже не предполагала, насколько Рана и ее отшельники были связаны с морем.

– Объясните, – сказала Рана, но никто из нас не ответил.

Я почувствовала, как вода, плескавшаяся вокруг моих щиколоток, застыла. Как будто мы очутились в огромном чане с клеем; мне не было больно, но морская вода вокруг меня затвердела… и я не сомневалась, что это было делом рук Раны.

– Рифт – это вихревая энергия, – спокойным голосом пояснил Бэйл. – Очень концентрированная, очень сильная вихревая энергия. И ей заполнен весь кратер.

Арисса демонстративно встала рядом со мной. В отличие от меня, она могла свободно перемещаться по воде.

– И этот рифт… он открывается? Что именно это означает?

– Их несколько, – вмешался Лука. – Они расположены по всему дну кратера. Когда открывается один, он активирует другие рифты вокруг себя.

– И ты считаешь, что тогда находиться здесь будет опасно? – спросила Арисса.

– В последний раз, когда активизировались рифты, вся территория вокруг превратилась в ледяную пустыню. – Я перевела взгляд с Раны на Финли и наконец на Ариссу. – Все вымерло – просто все. Не было больше жизни ни на островах, ни в море. Мы не знаем точно, что произойдет, но рифты обладают огромной силой. Они могут убить вас.

– А почему тогда… – Арисса выглядела рассерженной. – Почему тогда вы помогли нам обосноваться здесь? Вы использовали нашу помощь только чтобы…

– Нет, – вмешалась я. – Вы можете найти новый дом, используя то, что вынесли из куполов. Теперь у вас есть оружие. С его помощью вы сможете защитить себя от кураториума.

– Они врут, – прошипела Рана. – Энергия в кратере призвала нас к себе. Она защищает нас.

– Bey! – воскликнул Финли, и швиммеры подхватили его клич.

– Это не так! – сказала я. – По крайней мере, не в этом месте. Энергия кратера убьет вас.

– Тогда зачем вы приехали сюда? – Теперь и Арисса смотрела на нас с подозрением.

– Потому что бегуны, которые напали на вас, хотят использовать рифты, чтобы навредить вам. – Это был голос Сьюзи. Она все еще сидела на руках у Лукаса, но ее голос эхом разносился над головами швиммеров. – Мы хотим это предотвратить.

Рана внимательно посмотрела на нее. Я видела в ее голубых глазах уважение, но и неприятие. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но мы не услышали ни звука. Вместо этого взгляд Раны скользнул вниз, туда, где ее тело исчезло в воде. Она выглядела неуверенной – ее внимание привлекло сияние. Это вернулись частицы, которые снова осветили всю лагуну, теперь намного ярче, и плавными волнами двигались вокруг наших ног.

Как и Рана, я проследила за ними взглядом. Мы все обернулись, и через мгновение швиммеры замолчали, все до единого.

Частицы, извиваясь, поднимались к нам из кратера, который выглядел так, будто в него упало огромное солнце и оттуда излучало свой свет.

Волоски у меня на руках зашевелились. Вот она, эта тяга. Только на этот раз намного интенсивнее – почти болезненно. Мне казалось, что внутри меня одновременно открываются сотни ран.

– Это слишком рано, – услышала я слова Луки. – Я рассчитал. Это слишком рано.

В оцепенении я наблюдала, как сияние становилось все ярче. Несмотря на слова Лукаса, у меня не было ни толики сомнения.

Рифты только что открылись.

26

Не будет никакой ледяной бури.

Сначала это было просто ощущение, предположение. При достаточной концентрации и практике каждый бегун мог чувствовать вихри, ощущать их температуру, состав и запахи. Именно это я чувствовала в отношении рифтов. Как будто через кратер я могла ощущать мир, где, словно сердце, билась энергия Вихря‐прародителя. Вот почему я решила, что в это время не будет льда. Но теперь это была не догадка, это была уверенность.

Раздался леденящий кровь грохот, словно приближалась ужасная гроза. Однако раздавался он не в небе над нами, а глубоко под водой.

Весь кратер накалился. Сквозь каменные завалы пробивались горячие волны. Они появлялись вместе с песком и пресноводными течениями, притянутые сюда рифтами из других частей мира. Жар поднимался все выше и выше, полз по каменным стенам по направлению к нам.

Бесчисленное количество швиммеров вынырнуло из кратера. Они бежали из AURA. Их голубые глаза были полны ужаса. Они выплывали из круглой дыры с головокружительной скоростью.

– Я хочу это увидеть, – сказала Рана. Мимо нас в панике промчалась очередная группа швиммеров.

Я посмотрела на нее. Ее лицо уже не выражало удивления – в ее взгляде была алчность, которая мне кое о чем напомнила. Точно так же выглядел Варус Хоторн, когда Бэйл вновь предстал перед ним после долгих лет. Точно так же выглядит человек, когда после долгого, полного страданий пути достигает своей цели.

– Я хочу увидеть эти рифты. Я хочу увидеть, откуда появляется энергия.

– Mima… – предупреждающим тоном произнесла Арисса, но Рана только щелкнула языком и подняла руку.

– Вы не войдете в кратер, – прошептала она. – Он принадлежит нам.

– Но… если другие бегуны попадут к рифтам до нас, то случится непоправимое! – воскликнула Сьюзи.

– Молчите! – закричала Рана, опуская руки в воду. Я вскрикнула от боли: давление вокруг моих ног внезапно увеличилось. Как будто пальцы Раны обхватили мое тело, хотя она находилась в нескольких метрах от меня. Меня качнуло вперед, так же как Луку и Бэйла.

– Вы не уничтожите источник энергии, – зашипела Рана.

Мой взгляд скользнул по островам вокруг. Кратер светился так сильно, что его наверняка было видно отовсюду. Где бы ни были Миа и ее группа, одного взгляда на лагуну им хватит, чтобы заметить свет.

– Если вы останетесь здесь, то умрете, – предупредил Бэйл.

Рана холодно улыбнулась:

– Для нас умереть значит вернуться в воду.

– Но это не единственный способ! – крикнула я. – Люди и мутанты…

– Не смей рассказывать мне о мире, девочка.

Рана сделала так, что вода поднялась выше. Она достигла моего живота, и из‐за давления мне стало трудно дышать.

– Вы, бегуны, приносите страдания, боль и смерть везде, где бы вы ни появлялись.

– И… именно это мы х-хотим предотвратить, – выдавила я. Мало того, что Рана увеличила давление, так еще и вода стала намного горячей. – Но д-для этого мы должны спуститься в кратер.

– Mima, я верю им, – заговорила Арисса. – Попытайся, по крайней мере…

– Твоя симпатия к людям всегда была твоим слабым местом, – прошипела Рана. – Ты моя кровь, Арисса. И ты будешь делать то, что я тебе говорю!

– Это ошибка, Mima. Мы же не можем вечно…

Арисса остановилась на полуслове. На краю кратера появилось красноватое мерцание. Я ощутила опаляющие потоки воды возле ног. Моя униформа помогала сдержать жар, но швиммеры, которые еще стояли вокруг Раны, сморщились от боли.

Рана дрожала от напряжения, продолжая держать нас в воде, как в ловушке. Я видела, что она не справлялась с ситуацией.

– Но энергия… – прошептала она. – Она нас освобождает.

– Она нас освобождает, – согласились некоторые швиммеры, и впервые за все время нашего пребывания здесь мне стало ужасно жалко этих мутантов. Их стремление к свободной жизни загоняло их в угол – и то, что они сейчас называли свободой, для меня было только одним.

Самоотречением.

– Вы должны отпустить моих друзей, – взмолилась Сьюзи. Она была единственной из нас, кого не держала вода. – Они нужны нам, если мы хотим все это остановить!

– Заткнись! – прошипела Рана. Она подняла руки, и давление на мое тело ослабло. Все внимание Раны сосредоточилось на Бэйле.

Вода поднималась по его телу все выше: по бедрам, талии, груди. Я видела, как он вздрогнул, когда горячая жидкость коснулась его голых рук.

– Не надо! – крикнула я.

Вода поднялась до шеи Бэйла, хлынула ему в глаза и в рот, так, что он вообще не мог кричать от боли.

– Мама, перестань! – крикнула Арисса и потянула Рану за руки. Но швиммеры уже оттаскивали ее от матери.

Я не отрывала взгляда от Бэйла, пыталась выбраться из воды, но она сковывала мне ноги – и руки тоже. Я не могла создавать вихри, я вообще ничего не могла сделать.

И тут Сьюзи сорвала с рук перчатки униформы и окунула пальцы в морскую воду. По воде прокатились такие волны, каких я еще никогда не видела.

Глаза Сьюзи становились все более синими. Рана потеряла контроль над водой – и над Бэйлом. Он упал в море, но я бросилась вперед и потянула его из воды за плечи. Он закашлялся, но не беспокоился ни о себе, ни обо мне – он внимательно смотрел на Сьюзи.

Я не верила тому, что видела. Сьюзи вытянула руки вперед и удерживала Рану в огромном пузыре воды. Финли попытался напасть на Сьюзи, но через несколько секунд его тоже захватила вода.

Чему бы Рана ни учила Сьюзи последние несколько дней, это явно работало.

В племени швиммеров возник большой переполох. Некоторые, казалось, не могли больше переносить жар воды и рванули в сторону открытого океана. Некоторые направлялись к нам. Вода вокруг наших ног бурлила так, словно ей управлял каждый швиммер.

Вдалеке я заметила Фагуса и Хольдена, бегущих к нам по косе. Они, должно быть, тоже заметили свет – из нашей хижины его просто нельзя было не увидеть.

Сьюзи покачнулась. Было очевидно, что она не сможет долго удерживать Рану и остальных. И тут к ней подошла Арисса. Ее руки тоже исчезли в воде.

– Идите! – крикнула она нам. – Я держу их!

Я услышала знакомое жужжание. Метрах в десяти от нас, там, где был непосредственный спуск в кратер, возник вихрь. Из него вышли три человека, и первым, что я заметила, были платиновые волосы. На меня смотрела Мия. В ее глазах не было ни насмешки, ни удовлетворения – только усталость. Тревор стоял слева от нее, а гигант, который, как я теперь знала, был цюндером по имени Дункан Греймс, находился по другую сторону.

– Давай, Мия! – услышала я крик Тревора, и Мия вытянула перед собой обе руки. Она ни на шаг не продвинулась вперед в умении создавать вихри. Энергия постоянно гасла, но вот наконец вихрь сформировался. Сначала в него прыгнули двое мужчин, а затем и сама Мия.

Я обернулась. Фагус и Хольден добрались до нас, и Фагус помог мне поднять Бэйла на ноги. Слева от меня Сьюзи пыталась влезть в свою серебряную куртку.

– Мы должны их догнать! – крикнула она. – Как можно быстрее!

Бэйл вытянул вперед руку:

– Я доставлю нас прямо в турбинную камеру. Приготовьтесь.

– Береги себя, Сюзанна, – выдавила Арисса, когда Сьюзи на прощанье положила руку ей на плечо. Арисса изо всех сил пыталась удержаться в воде, ее руки сильно дрожали. Вокруг бурлили пузыри – настолько горячей была вода. Остальные швиммеры давно уже скрылись в открытом океане.

– Ты тоже, – прошептала Сьюзи с явной грустью в глазах. Мы все знали, что шанс увидеться снова был очень мал. Я потянул Сьюзи за руку. Она кивнула и шагнула за мной через вихрь, который открыл Бэйл.

Мы оказались прямо перед огромной стеклянной клеткой.

Из шахты, которую открыли мы с Бэйлом, шел пар. Земля под ногами вибрировала, вся станция скрипела, стонала и дрожала, и я чувствовала, как на нас надвигается энергия рифта. И хоть здесь, в кратере, не было никаких смертоносных ледяных пальцев, жара, царящая здесь, была не менее опасной.

Я обернулась. Ни Мии, ни других здесь не было.

На этот раз вихрь открыла я.

– Нам нужно спуститься вниз, – сказал я, и Бэйл кивнул.

– Кажется, там довольно жарко, – сказал Фагус.

Одной рукой он держал за рукав Хольдена, чтобы тот был все время при нем, а другой доставал оружие из рюкзака, который мы до этого спрятали в хижине. Еще два оружия он бросил мне и Бэйлу.

Лука усмехнулся:

– Что, страшно, ручки‐корни?

– Страшно сгореть, это да.

Мой палец дрожал, когда я положила его на спусковой крючок. От мысли о том, что придется выстрелить, по спине пробежал холодок.

Я сориентировала свой вихрь прямо в шлюз, пока все натягивали на лица искусственные жабры. Затем мы прыгнули.

Вышли мы прямо в пещере. Вокруг нас было море цветов, еще более насыщенных, чем раньше.

– Их здесь нет! – крикнула Сьюзи. И правда: ни Мии, ни Тревора, ни великана мы пока не увидели. Один только черный, сверкающий, пульсирующий жар рифта.

Бэйл создал вихрь – непосредственно перед центром рифта. Тот мгновенно соединился с рифтом и открыл нам путь в прошлое.

Сьюзи, Лука и Фагус переглянулись, и я поняла, почему. Они вспоминали последний прыжок. И о том, чего это нам стоило.

Но когда Бэйл исчез в вихре, никто из них не колебался. Мы нырнули в вихрь, который дернулся и унес нас с собой. Энергия рифта была тем, к чему я никогда бы не смогла привыкнуть. Нас метало из стороны в сторону, и наши движения не поддавались контролю, если только…

Я моргнула. Что‐то было не так. В отличие от вихря, которым я могла управлять движением тела и силой мыслей, рифт не поддавался обычному управлению. Это было похоже на туннель, прорытый во времени и пространстве. Я могла только вести по нему вихрь, удерживая его в более-менее стабильном состоянии.

Но на этот раз… на этот раз мне показалось, что рифт соединился со мной. Я увидела, как над моими руками переливается и поблескивает что‐то черное. Дергания и гул утихли, а пульс энергии синхронизировался с биением моего сердца.

О боже.

– Элли? – крикнул мне Лука. – Что… что это, черт возьми?

Это был очень хороший вопрос. Один из тех, на который я не могла ответить. Бэйл посмотрел на меня так, будто видел впервые. Но нет, он смотрел не на меня – он смотрел на мое тело, на энергию рифта, совершенно свободно текущую сквозь него.

Я стала бесконечно легкой. Я наклонилась вперед, пытаясь бежать быстрее. Мимо нас проносился мир, между волнами энергии я видела, как восходит и садится солнце, много‐много раз. И там, далеко впереди, я ясно увидела платиновую шевелюру Мии, а рядом с ней – Тревора и Греймса.

Тревор заметил нас первым. Он повернулся и направил на нас оружие. В нас полетели оранжевые сенсорные пули.

Я быстро увернулась. Весь рифт встал на дыбы, остальные покачнулись. Лука схватил Сьюзи за руку, но она удержалась сама.

В другой раз я наклонилась вперед. Рифт снова повиновался мне. Я чувствовала, как мимо нас пролетает время, и даже могла видеть, как проходят годы. У бегунов не было шансов. Как только мы приблизились к ним достаточно близко, я схватила Мию за руку и дернула ее на себя. Лука и Фагус схватили Тревора, а на Бейла и Хольдена напал Греймс. Вокруг меня шла сумасшедшая драка, но все это не могло увести меня от цели.

Все мое внимание было сосредоточено на Мии. Я обхватила ее руками, словно клещами, и держала так крепко, как только могла.

Я не могла позволить ей снова сбежать.

Часть 3

Южноамериканская территория

Уведомление об обновлении Справочникштурманов

Террористические организации

– «Красная буря» —

Так называемая «Красная буря» смогла преумножить ряды своих приверженцев благодаря открытию большей части зон. Цюндеры действуют активно прежде всего на Среднеамериканской и Южноамериканской территориях, а также недалеко от Токио и на потерянных территориях. Личность предводителя «Красной бури» до сих пор не установлена.

27

Когда наш вихрь выбросило из вихря, я продолжала держаться за Мию. Вихревая энергия тут же растворилась в воздухе.

Местность вокруг нас понемногу сложилась в единую картину. Мы стояли на улице, вокруг нас в черном ночном небе возвышались многоэтажки. Мы приземлились посреди какого‐то города, это было понятно, но все мое внимание в данный момент было сосредоточено на Мии. Она была смертельно бледна, постоянно закатывала глаза, но все равно пинала меня ногами, что меня удивляло.

Я зажала ее ноги своими, уселась на нее и прижала дуло сенсорного оружия к ее горлу. Не колеблясь ни секунды, я нажала на курок.

Мия задохнулась от боли – синий гравитационный сенсор впился ей в кожу. И начал мигать.

Я облегченно вздохнула. Сейчас она никуда не сможет прыгать.

– Ах ты тварь! – прохрипела Мия и попыталась оттолкнуть меня, но рядом со мной появился Фагус и помог мне удержать ее за руки.

Его пальцы дернулись. Я увидела, как на них стали формироваться тонкие ростки корней, но они отмирали прежде, чем он мог воспользоваться ими.

– Ничего страшного, – сказал я, увидев отчаяние на его лице. – Просто держи ее покрепче.

Одной рукой я вытащила поясную сумку и стала искать в ней шнур, который при растягивании становился крепче и надежнее. Я передала его Фагусу, чтобы он связал им руки Мии, и поднялась на ноги.

Пока я пыталась справиться с головокружением, в паре метров от меня возник Хольден и упал на колени. Мия окликнула его, прося о помощи, но Хольден не отреагировал. Он согнулся и начал с силой втягивать в легкие воздух.

И вдруг позади нас раздался громкий голос:

– Немедленно отпустите Мию!

Я резко повернулась и охнула от удивления: Сьюзи извивалась в крепких руках Дункана Греймса. Огромный цюндер стоял недалеко от Бэйла и Луки, которые с напряженным выражением лиц держались от него на расстоянии.

О нет, пожалуйста, только не это.

Сьюзи в панике смотрела на нас. Ее синие, как море, глаза посмотрели сначала на меня, потом на Луку, потом на Бэйла… и наконец на дуло оружия, которое было направлено прямо на нее.

Однако тем, кто велел отпустить Мию, был вовсе не Греймс, а Тревор. Он стоял рядом с ними, нацелив оружие на Сьюзи.

Все во мне оборвалось. В руках Дункана Греймса Сьюзи была похожа на куклу, которую он мог сломать в любой момент. Ее ноги дергались в воздухе, ее ступни болтались почти в полуметре от земли. Греймс удерживал ее без всякого труда. Он даже освободил одну руку, чтобы стянуть с головы маску.

Сначала показалась его усмешка, затем угловатое лицо со множеством рубцов. Его волосы были сбриты до нескольких миллиметров – никто бы не догадался, что этот человек был цюндером. Однако в его глазах было что‐то настолько неприятное, что я не могла смотреть на него.

– Так это ты тот самый маленький швиммер, который сломался, да? – промурлыкал Греймс, злорадно разглядывая тело Сьюзи. – А ты еще ничего, хорошенькая.

Взгляд Тревора был убийственным.

– Я зарядил нулевые датчики, – крикнул он в нашу сторону. – В вашего друга‐грундера я уже попал. Поверьте, я расстреляю и ее, если вы не сдадитесь.

Краем глаза я заметила, что Лука сделал шаг вперед. Его волосы были объяты пламенем.

– Отпусти ее, – прорычал он.

– Одно движение, – Тревор еще сильнее прижал ствол оружия к голове Сьюзи, – и я клянусь тебе, она превратился в кашу еще до того, как твой огонь приблизится ко мне.

– Отпусти ее! – еще раз прорычал Лука.

– Успокойся, Рыжий, – сказал Фагус, но Лука весь дрожал. Я видела, что он изо всех сил пытался контролировать себя.

Бэйл подошел к нему сзади, положил обе руки ему на плечи – не для того, чтобы удержать его. Это больше походило на объятия.

– Да вы смешны, вы знаете это? – крикнул нам Тревор с искаженным от злости лицом. Его рука сильно дрожала. Я молилась, чтобы он случайно не выстрелил. – Вы защищаете этих уродов и притворяетесь их друзьями!

Он плюнул в нашу сторону, а затем перевел взгляд на Хольдена, который все еще сидел на земле:

– А ты, кажется, не лучше их. Что все это значит? Ты что, обманываешь своего отца?

– Просто скажи нам, что ты хочешь, – сказал Бэйл дипломатичным тоном. – Мы можем это обсудить.

– Я не веду переговоров с предателями! Отпустите Мию!

– И что вы будете делать потом? Вы же еле стоите на ногах. – Бэйл кивнул в сторону Сьюзи. – Отпустите ее, а потом посмотрим.

Греймс мрачно усмехнулся. Свободной рукой он прикоснулся к подбородку Сьюзи и повернул ее лицо к себе:

– Мне кажется, что ей хорошо со мной. Не так ли, русалочка? – Он потерся носом о ее щеку и вдохнул ее аромат. – Хмм… Мне всегда было интересно, чем вы, подводные люди, пахнете – рыбой или водорослями. Но ты пахнешь великолепно.

Лука зарычал. Звук этот исходил из глубины его груди. Все его лицо, его руки, все, что я могла видеть на его коже, было покрыто огненной паутиной. Но он не сдвинулся с места.

– Я убью тебя, если ты хоть что‐то с ней сделаешь, – произнес он тихо, но так твердо, что я не сомневалась в правдивости его слов.

Бэйл медленно направил оружие на Тревора. Я слышала, как он переключил его на обычные боеприпасы.

– Отпустите ее, – повторил он спокойно. – Здесь вам все равно не победить. Но у меня есть для вас предложение.

Тревор сжал челюсти:

– Засунь свое предложение в одно место, Бэлиен Треверс.

– Я думаю, нам нужно хотя бы послушать, что он хочет сказать, – прокряхтела Мия. Одного взгляда на нее было достаточно, чтобы понять, как сильно она ненавидит то, что здесь делает. Не потому, что мутанты что‐то значили для нее – у меня не было иллюзий по этому поводу, – а потому, что ей пришлось поставить под угрозу свою жизнь.

– Мы здесь застряли, – продолжил Бэйл. – Мы все. Конечно, вы можете попытаться найти ближайший рифт, но вы никогда самостоятельно не доберетесь до конца пути, это я вам гарантирую.

– Ерунда, – отрезал Тревор. – У нас есть твоя карта. И штурманы научили нас ее читать.

– Моя карта, точно. – Бэйл холодно улыбнулся и постучал стволом оружия по детектору на левом запястье. – Я ее сделал, я лично находил и проникал в каждый рифт, обозначенный на ней. Сейчас мы находимся в две тысячи пятьдесят восьмом году. Если ты так хорошо знаком с картой, то должен знать, что следующий рифт, который поведет вас еще дальше в прошлое, откроется не раньше две тысячи пятьдесят девятого года. Значит, вы застряли. На несколько месяцев.

На секунду Тревор замешкался, но затем распрямил плечи:

– Тогда мы прыгнем обратно в кратер.

– Рифты там открываются только каждые пару лет. Но, как говорится, удачи.

Все замолчали. Тревор явно боролся с собой, стараясь принять какое‐то решение. Я мало что знала о нем, кроме того, что он был из Эдинбурга и ненавидел мутантов, потому что его отца смертельно ранил какой-то вирблер во время ограбления. Но я догадывалась, что он никогда не присоединится к нам, пока Лука, Фагус и Сьюзи будут на нашей стороне.

Я лихорадочно пыталась что‐то придумать. Что нам сейчас делать? Мы не можем вырубить Греймса, пока он держал в заложниках Сьюзи, и мы не может сдерживать Мию и Тревора до тех пор, пока не найдем дорогу обратно в настоящее время.

Я ухватилась за оружие обеими руками и попыталась оставаться максимально спокойной. Но тут в моей голове, словно из ниоткуда, возникла мысль.

Точно. Тревор ненавидел мутантов. А сейчас один из них стоял рядом с ним.

– Он цюндер! – крикнула я Тревору. Стук сердца отдавался у меня в ушах. Я направила оружие на Греймса. – Ты хоть понимаешь это?

Тревор тупо уставился на меня:

– Что?

– Его зовут Дункан Греймс. Он из «Красной бури». Хоторн нанял его и еще одну женщину‐цюндера. Он доверял им, а не вам. Цюндеры должны были доставить нас к нему, потому что Хоторн не рассчитывал на то, что вы выполните его задание.

Глаза Тревора метнулись к Греймсу. Потом он встряхнул головой.

– Ты врешь, – прошептал он, но неуверенность уже охватила его.

– Она не врет. – Хольден закашлялся и приложил руку к шее. – У моего отца сделка с лидером «Красной бури». Он просто ничего не сказал вам.

Греймс громко рассмеялся.

– Вы и вправду очень милы, – промурлыкал он. – Думаете, что все предусмотрели. А при этом вы всего лишь фигуры на шахматной доске. – Его усмешка исчезла, он притянул Сьюзи еще ближе к себе. – Значит так: вы кладете оружие на пол, – он указал на Бэйла, а затем на меня, – а потом поговорим. Иначе я поджарю голову этой русалочке.

Глаза Греймса вспыхнули, да так, что Тревор, стоявший рядом, вздрогнул.

– Черт, – вырвалось у него. Какое‐то время он безмолвно смотрел на Греймса. Затем перезарядил оружие. И теперь оно было направлено не в голову Сьюзи, а в голову Греймса.

– Не мешай взрослым, малыш, – отреагировал на это великан.

В любой другой ситуации я бы рассмеялась. Тревор был выше нас всех, выше Луки, выше Бэйла. И Греймс был единственным, кто мог позволить так обратиться к нему.

– Я ничего не понимаю, – услышала я за спиной хныканье Мии, и на лице у Тревора отчетливо было видно, как он потрясен происходящим.

А потом одновременно произошло сразу несколько вещей.

Ствол в оружии Тревора прокрутился, и мы увидели нулевые сенсоры оранжевого цвета. Греймс тоже это заметил. Он попятился, и его охватил гнев, который он, в отличие от Луки, не пытался подавить. Его рука, лежавшая на подбородке Сьюзи, загорелась, и стоявшие слева от меня Лука и Бэйл, словно по команде, ринулись вперед.

Сьюзи в панике била вокруг себя руками. С ее губ сорвался болезненный стон, из ее пальцев закапала вода, попав на лицо Греймса. Он попытался стряхнуть жидкость, как будто кто‐то бросил ему в глаза горячий песок.

Мой взгляд метался между Тревором, Сьюзи, Греймсом и Бэйлом. На меня никто не обращал внимания. Я сделала глубокий вдох и создала вихрь. И запрыгнула в него еще до того, как он полностью возник. В считанные секунды я оказалась позади Тревора.

Энергия растворилась в вихре. Я схватила оружие Тревора – он даже не сопротивлялся – и направила дуло в грудь Греймса. А затем несколько раз нажала на курок.

Греймс еще падал на землю, когда мерцание в его глазах погасло. Сенсоры попали туда же, куда ранили Фагуса. Греймс задыхался, стонал и корчился от боли. Его сила исчезала клетка за клеткой.

Лука первым добрался до Сьюзи. Его огонь погас, и он притянул ее к себе. Вместе мы уставились на пылающие сенсоры в теле Греймса. Но даже это, похоже, не сломило его. Он вскочил на ноги. В глазах у него блеснули остатки огня. В бешенстве он бросился к нам.

И тут воздух сгустился. Между нами и Греймсом возник вихрь. Он кружился передо мной, но его энергия угасала. Сенсоры, застрявшие в Греймсе, были слишком близко. Они уничтожили вихрь, но Греймс успел упасть в него и исчезнуть с прерывистым жужжанием.

Бэйл опустил руку и сделал глубокий вдох. Он посмотрел на меня, на Сьюзи, на Фагуса и на Луку. Затем в изнеможении положил руки на колени.

– Куда ты его забросил? – тихо спросил Фагус.

– Понятия не имею, – покачал головой Бэйл. – По статистике он должен быть где‐то в море. Надеюсь.

Лука и Бэйл схватили за руки Тревора, который стоял, словно оглушенный.

– Все в порядке? – спросила я Сьюзи, и она кивнула. Я посмотрела на ее руки – на коже обозначились голубые прожилки.

– Мне кажется, что мои способности действительно становятся сильнее, – прошептала Сьюзи.

Я засмеялась, хоть все мое тело дрожало:

– Да. Мне тоже так кажется.

– Я больше ничего этого не хочу, – всхлипнула Мия. Она сидела на асфальте со связанными руками.

Я сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. Я видела небоскребы, устремляющиеся в ночное небо вокруг нас, но происходящее настолько увлекло меня, что я не могла уделить им достаточно внимания. И только сейчас я позволила себе оглядеть местность и поискать в ней знакомое здание. Неважно, в каком городе мы оказались, мы явно приземлились на его окраине. Узкие улочки и лаконичные фасады многоэтажек выглядели одинаково, без каких‐либо архитектурных особенностей. Собственно, как в любом другом мегаполисе.

Я быстро взглянула на свой детектор. Часы уже настроились на новый часовой пояс – и на новое время. Вспыхнул зеленый свет, и я увидела дату: «19 ноября 2058 года».

Я запустила навигационную систему и глубоко вздохнула, когда поняла, в какой точке мира мы сейчас находились. – Мы в Сан‐Паулу, – сказала я и снова огляделась.

Теперь, когда я больше не была сосредоточена на борьбе, до меня стали доноситься звуки мегаполиса: шум транспорта, мчащегося по рельсам между небоскребами, гудение беспилотников, которые, очевидно, уже существовали в две тысячи пятьдесят восьмом году. Иногда слышались голоса и крики людей, гуляющих в парках и на площадях в центре города.

Но я слышала и гул обычных автомобилей – звук, с которым была знакома только благодаря нескольким джипам из Санктума. Да и небоскребы при ближайшем рассмотрении оказались не такими высокими, какими я привыкла видеть их в мегаполисах.

Чем дальше мы передвигались в прошлое, тем больше узнавали о нашем мире.

– Твое предложение… – снова раздался причитающий голос Мии. – Ты… ты хотел сделать нам предложение.

Взгляд Бэйла метнулся к ней, но его оружие по-прежнему было направлено в голову Тревора:

– Все очень просто. Вы помогаете нам найти способ уничтожить рифты.

Тревор фыркнул:

– Ты что, совсем потерял рассудок?

– Если вы продолжите следовать по рифтам, вы умрете. – Голос Бэйла звучал все более раздраженно. – Вы не знаете, что ожидает вас в пути – а я знаю. И вы никогда не доберетесь до две тысячи двадцатого года.

И я автоматически добавила про себя: «Не то, что ты». – У вас есть два варианта, – продолжил Бэйл. – Либо вы остаетесь при своем, либо помогаете нам и возвращаетесь в наше время. Вот мое предложение.

Мия прикусила губу:

– Но мистер Хоторн посадит нас в тюрьму, если узнает об этом.

– Не узнает, если ты исчезнешь. – Я вступила в разговор, сообразив, что задумал Бэйл. – Мы можем сообщить «Зеленому трепету», что вы мертвы. Что мы вас победили. А на самом деле вы скроетесь.

Что‐то изменилось в выражении лица Мии. Я представляла, как вертелись колесики в ее воробьином мозгу. Ее страх улетучился – по крайней мере, немного. На его месте у нее в глазах появилась надежда.

Тревор сердито отмахнулся, встретив умоляющий взгляд Мии.

– Даже не думай об этом, – прорычал он.

– Но… тогда мы будем свободны! Ты что, хочешь, чтобы тебя всю оставшуюся жизнь бессмысленно гоняли во времени? Я не могу этого делать, Тревор! Я даже не понимаю, как нам выбраться отсюда и вернуться обратно! Даже если мы доберемся до две тысячи двадцатого года… мы там просто умрем. А я не хочу умирать! Вся эта миссия была обречена с самого начала! Мы уже потеряли Лоретту Алькотт, мы потеряли Эйприл Викандер. А ведь это были наши лучшие бегуны! Я едва могу двигаться – и я не хочу больше проводить недели среди насекомых и пауков в джунглях!

– Но нас будут считать предателями! – Тревор практически выплюнул эти слова. – Я не хочу связываться со сплитами.

– Уже, – сказал Лука с явным удовлетворением в голосе. – Цюндеры, забыл?

Мия перевела взгляд с Бэйла на меня:

– Вы правда сможете вытащить меня отсюда?

– Да. Если ты нам поможешь, мы возьмем тебя с собой.

По щекам Мии текли слезы:

– Спасибо.

– Но сначала нам нужно отправиться в Скай-Сити, – сказала я. – Что бы ни планировал Хоторн, это каким‐то образом связано с этим городом. Мы должны…

– Элейн, – перебил меня Бэйл. – У нас есть Мия. И мы все еще живы. Чего ты еще хочешь?

– Ты серьезно? Нам нужно знать, что запланировал Хоторн, – сказала я. – И почему энергия рифта при взрыве становится сильней, вместо того чтобы ослабевать.

Бэйл устало потер лоб:

– Возможно, работа над сенсорами дала какой‐то сбой. Я знала, что на самом деле он не верил в это. Хоторн никогда бы не совершил такой ошибки – Бэйл знал это лучше нас всех.

– Если мы исчезнем сейчас, – начала я, – то никогда не узнаем, что такое проект «Aeolus».

Фагус скрестил на груди руки и подошел ко мне:

– Я думаю, она права, Бэйл. В любом случае, мы все равно находимся в нужном нам времени, и ультиматум Натаниэля больше не имеет для нас никакого значения. Больше такого шанса может не представится.

– А разве Скай-Сити управляетcя не кураториумом? – спросил Лука.

– Да. – Я сжала губы. – Но в этом времени нас никто не знает.

Лука указал на стену ближайшего дома. Мне потребовалось всего мгновение, чтобы разглядеть в темноте плакат – бумажный. На нем изображались четыре мутанта: швиммер, грундер, цюндер и вирблер.

Плакат гласил: «ДОЛОЙ МОНСТРОВ!»

– Вихревые войны закончились всего четыре года назад, – сказал Лука. – Ты можешь себе представить, что они сделают с нами в таком городе, как Скай-Сити.

– Мы будем держаться вместе, – сказал Бэйл. – Если это то, что ты хотел сказать.

– Я вообще ничего не говорю! – Лука сложил руки на груди. – Я знаю, что нам нужно узнать больше, но должен же быть какой‐то другой способ. Я не хочу подвергать Сьюзи опасности!

– Это решит сама Сьюзи, – произнес Бэйл.

Справа от меня раздалось тихое покашливание.

– Может, вы хотите услышать и мое мнение? – спросил Хольден, все еще сидевший на земле.

– Нет, – сказали хором Бэйл, Лука, Фагус и я.

Хольден беззвучно рассмеялся и поднял руки, словно защищаясь от нашего напора:

– Ладно.

Мы обменялись друг с другом долгим взглядом. Затем я сделала глубокий вздох:

– Ну хорошо. Что ты посоветуешь, Хольден?

Он улыбнулся и протянул руку:

– Для этого мне понадобится мой детектор. Пожалуйста.

Лука заколебался, но потом пробормотал какие‐то ругательства и стащил детектор Хольдена с запястья.

Уголки рта Хольдена дернулись. Он надел детектор, постучал по дисплею, и через несколько секунд в воздухе появилась голограмма купола.

– У меня было много времени, поэтому я прочитал все документы по Скай-Сити, – пояснил он. – Как я уже говорил, это прототип города для людей и сплитов. У сплитов в нем есть даже собственные жилые помещения. – Он указал на несколько этажей посередине. – Если мы зарегистрируемся в Скай-Сити как бегуны, то сможем просто взять вас, – он указал на Луку, Сьюзи и Фагуса, – с собой. Они разместят вас как жителей, и у нас будет время, чтобы узнать, что стоит за проектом «Aeolus».

– Подожди минуту. – Лука поднял брови. – То есть ты всерьез предлагаешь нам добровольно себя запереть?

– Согласно документам, сплиты должны пройти тесты только в первый день пребывания. – Хольден попытался успокоить его – но вышло у него не особенно успешно.

– Тесты?! – прорычал Лука. – Сьюзи больше не будет подвергать себя экспериментам.

– Я имею в виду обычные тесты на состояние здоровья, – продолжил успокаивать его Хольден. – Вроде тех, которые ты, Вудроу, множество раз сдавал в институте. После них можно будет передвигаться по станции совершенно свободно.

Сьюзи положила руку на плечо Луке:

– Ничего страшного, Лука. Я не боюсь. Мы ведь вместе.

Я посмотрел на Хольдена. Его дыхание становилось более прерывистым.

– Кроме того, ему нужна срочная медицинская помощь.

– Еще одна причина оставить все, как есть, – пробормотал Лука. Он провел рукой по рыжим волосам.

– В какой-то момент Скай-Сити окажется в море, – сказал он. – Город будет разрушен, он упадет с неба. Я просто хочу убедиться, что вы понимаете, насколько это плохая идея.

– Лука, пожалуйста, – сказала я. Хоть я и горела желанием как можно быстрее открыть вихрь в Скай-Сити, мне не хотелось заставлять друзей запирать себя в клетке. – Это наш единственный шанс.

Лука уставился на меня. Его терзали сомнения.

– Хм… – промычал Хольден и указал рукой в небо. – Неважно, какое решение мы примем. Нам следует сделать это быстро.

Мы посмотрели наверх. В следующий момент нас осветили прожекторы – это были прожекторы дрона, который парил в нескольких метрах над нашими головами.

Я сглотнула.

Кураториум нашел нас.

По магнитным рельсам к нам направлялся транспортер. Его форма была необычной и массивной, но это определенно был фургон кураториума. Снаружи на нем красовался знак Convectum.

Лука застыл, глядя на меня. Мы оба знали, что решение было принято. К шее Мии прилип гравитационный сенсор. Даже если бы мы с Бэйлом захотели, мы не смогли бы вытащить ее отсюда.

Однако выражение лица Луки говорило о многом. «Если там что‐нибудь случится со Сьюзи, то виновата будешь ты».

Хольден лихорадочно набирал что‐то на своем детекторе. Я нахмурилась: что он там делал?

– А что будет с ним? – спросил Фагус, кивая в сторону Тревора.

– Если он не хочет с нами, то пусть остается здесь, – предложила Мия. – Можете забрать у него детектор.

– Ты серьезно? – спросила я Мию. – Он же твой напарник!

– Ну и что?

По щекам Мии снова потекли слезы, и я с удовольствием врезала бы ей сейчас пощечину, чтобы она наконец пришла в себя. Она показала на Тревора, который посматривал на нее с мрачным выражением лица.

– Он заботится обо мне только потому, что мой папочка платит ему за это. И он такой настойчивый, что никогда не отстанет. Он верит в план Хоторна. И хочет уничтожить сплитов любой ценой.

«А ты? – подумала я. – Ты тоже этого хочешь?» Но я не стала задавать этот вопрос вслух – у нас сейчас не было времени для таких дискуссий.

– Мы не оставим его здесь. – Я покачала головой, глядя на Тревора. – Он не из этого времени. И это было бы неправильно.

– Да и что он будет делать в Скай-Сити? – сказал Фагус Бэйлу, который уставился в землю. – Скажет кураториуму, что мы из будущего и что они должны помочь ему путешествовать дальше во времени? Ему ведь никто не поверит.

Гудение транспортера все приближалось. Со щелчком он оторвался от магнитных рельсов, которые проходили меж небоскребов. Транспортер направлялся прямо к нам. Хольден, словно обезумев, продолжал набирать что‐то на детекторе, и, когда транспортер сделал последний поворот, детекторы на наших запястьях завибрировали.

Хольден обновил наши профили. Я уставилась на него и заметила его довольную улыбку, но у меня не было времени спросить, что именно он сделал, потому что транспортер остановился прямо перед нами.

– Опустить оружие! – раздался из громкоговорителя грохочущий голос. Пять – нет, шесть – вихревых бегунов вышли из транспортера на улицу.

Однако это были не только бегуны. Среди них был штурман в темно‐зеленой форме – высокий, несколько неуклюжий мужчина с бородой. На поясе у него красовалась ярко‐красная V‐образная пряжка.

– Положите оружие на землю! – произнес он. – Каждый из вас. Я не буду повторять.

Мы все переглянулись. Сейчас был не самый подходящий момент для сопротивления. Мы опустили оружие на землю, и его собрали вихревые бегуны.

– Странная вы группа, – пробормотал штурман, внимательно осматривая нас. – Ну? Давайте, представляйтесь. Или языки проглотили?

– Мы бегуны кураториума, – сказал Хольден.

Бэйл бросил на него предупреждающий взгляд, который Хольден, конечно же, проигнорировал.

– Но эти‐то, полагаю, нет.

Штурман указал сначала на Луку, затем на Сьюзи. С Фагусом он некоторое время колебался, потому что сейчас сложно было понять, был ли Фагус грундером, но небольшие подушечки мха все-таки выдали в нем мутанта.

– Мы как раз собирались отправиться с этими сплитами в наш пункт назначения, – сказал Хольден.

Брови штурмана поползли вверх. Я видела по его глазам, что в голове у него зреет множество вопросов, особенно когда он рассматривал нашу униформу.

– И куда это вы направляетесь?

Хольден наклонил голову и протянул штурману свой детектор:

– Мы едем в Скай-Сити.

Штурман удивился. Затем с подозрением уставился на Хольдена:

– Откуда такие сопляки, как ты, знают о Скай-Сити?

– Мы получили назначение.

Недоверие в глазах штурмана не пропало. Он очень внимательно посмотрел в профиль Хольдена. Сейчас мы и узнаем, не водил ли нас Хольден за нос.

Штурман присвистнул, впечатленный увиденным:

– Выглядят шикарно, – сказал он, поглаживая элегантный корпус детектора Хольдена. – Такие сейчас носят в Новом Лондоне?

– Да, – хладнокровно подтвердил Холден. – Это новые модели.

Штурман угрюмо посмотрел на коллегу:

– Город восстановился всего восемь лет назад, а уже оборудован гораздо лучше, чем мы.

Я в замешательстве посмотрела на свой детектор. Он показывал совершенно новый профиль. Имя пользователя сменилось с «Элейн Коллинз» на «Элизу Сэмпсон». Ее актуальным местом пребывания значился не Новый Лондон, а Скай-Сити. В профиле у меня стояла метка вихревого бегуна со всеми сопутствующими атрибутами и уровнями доступа.

И тогда я поняла. Хольден всем нам создал новые профили. Он даже установил себе профиль Мии, потому что та потеряла свой детектор. Это удивило штурмана, но он пообещал найти ему замену.

Даже Лука ненадолго впечатлился, но вскоре снова смотрел на Хольдена с подозрением.

Я улыбнулась. Скорее всего, Хольден скачал профили с сервера в куполе. Он узнал, какие бегуны были назначены кураториумом для перевода в Скай-Сити, и, благодаря высокому уровню допуска, которым он обладал как сын верховного главы, перенес их профили на наши детекторы. И это сработало!

Штурман погладил бороду. Затем пожал руку сначала Бэйлу, а потом мне.

– Хм-м. Хорошо, хорошо. По счастливому совпадению я и мои бегуны как раз направляемся в Скай-Сити. Добро пожаловать с нами.

– Спасибо, – произнес Хольден, пожимая ему руку. – Мистер?..

– Да ладно, – махнул рукой штурман. – Не стоит так официально. Зовите меня просто Ви. – Он улыбнулся широкой дружелюбной улыбкой. – Теперь я ваш босс.

28

Транспортер поднимался все выше и выше в небо, под полом тихо гудели двигатели.

Я стояла у окна. Мимо нас проносились тонкие полоски облаков. Удивительно, насколько иначе выглядел мир в этом времени. После последнего прыжка я этого почти не заметила, если не считать старомодной формы бегунов. Хотя мир швиммеров был настолько чужим и непохожим на привычный мне, что я могла без проблем внушить себе, что мы все еще находились в две тысячи девяносто девятом году. Но здесь и сейчас я так сделать не могла.

На улице все еще была ночь, и под нами тянулись холмы, долины и реки, окутанные темнотой. Мы уже покинули пределы Сан‐Паулу. Плотный ковер из света исчез – гораздо раньше, чем следовало. Сан‐Паулу был четвертым по величине мегаполисом в мире после Мехико, Гонконга и Нью‐Йорка. В нашем времени его границы вышли за пределы бывших национальных границ. Это была бесконечная череда зданий, вмещающая миллионы людей.

Но здесь, в этом времени, в темноте, над которой мы летели, время от времени появлялись более мелкие группы огней.

Другие города.

В нашем времени, конечно, существовали автономные города. Париж, Берлин, Эдинбург, Лос‐Анджелес и Сан‐Франциско. Все они обладали особым статусом – кураториум опекал их несмотря на то, что они находились на незащищенных территориях. И все‐таки эти города становились все меньше и меньше, потому что их жители переезжали в более надежные мегаполисы.

Так что такого – целые районы с множеством небольших городов – я еще никогда в своей жизни не видела.

– Так все выглядело до того, как создали зоны, – тихо произнес Бэйл. Вероятно, он заметил мое удивление. Он тоже наблюдал за проплывающим под нами ландшафтом. – До того, как люди покинули свои места проживания.

Я кивнула, но мне сложно было смотреть на него. События в рифте и после него затмили мой разговор с Хольденом, но теперь сомнения вернулись ко мне с новой силой и мне трудно было держать эмоции под контролем. С одной стороны, я чувствовала себя виноватой просто за то, что выслушала Хольдена. С другой стороны, я не могла забыть то, что он мне показал.

Я бы с удовольствием отключила голову, потому что тогда мне не пришлось бы признаваться самой себе, что я давно впустила в свое сердце недоверие к Бэйлу.

А что, если это правда? Что, если Бэйл уже был у Вихря‐прародителя? Он любил Варуса Хоторна как отца. Он сам говорил мне об этом. Что, если он именно поэтому что‐то скрывал от меня?

– Что ты хочешь сделать, когда мы доберемся до Скай-Сити? – поинтересовался Бэйл.

– Доберусь до сути проекта «Aeolus». Посмотрю, как он связан с клеткой над турбинами.

– А потом?

– Я не знаю.

– Я… – В отражении в стекле я увидела, как Бэйл нахмурился. – Что с тобой вдруг случилось?

Я открыла рот – и снова закрыла. Скользнула взглядом по огням на земле, а затем отвернулась от окна.

В транспортере мы сидели в креслах в два ряда напротив друг друга. Бейл, Хольден и я с одной стороны, а Мия и Тревор, смотревший на нас уже не сердито, а, скорее, немного растерянно, – с другой. Должно быть, его сильно задело, что Хоторн приставил к нему двух цюндеров. Тем не менее, мне совсем не хотелось, чтобы он ехал с нами в Скай-Сити. Нам придется пристально следить за ним, причем постоянно.

Лука, Сьюзи и Фагус сидели на дополнительных сиденьях в задней части транспортера. Между нами сидели другие вихревые бегуны, которые, хоть и не направляли на них оружие, но держали руки на спусковых крючках.

Я избегала смотреть на Луку. Я представляла себе, что происходило сейчас у него внутри. Он наверняка ненавидел всю эту ситуацию, и я не могла винить его.

Я все еще переживала из‐за спора с ним и поклялась себе, что поговорю с ним, когда все закончится.

– А почему мы не вышли на пляже? – тихо произнес Хольден. Я едва расслышала его слова. Я посмотрела на него: он был весь белый, как мел.

– В последний же раз рифты вернули нас туда.

– Потому что в то время еще не было бури, – прошептала я. – Не было торнадо, а значит, не было спирали, которая удерживает рифты в лагуне.

– Откуда ты это знаешь?

Я открыла было рот, чтобы ответить, но остановилась. Что я могла сказать ему? Только то, что мне рассказали об этом сами рифты?

– Я просто знаю, и все.

Но Хольдена не так легко было обмануть:

– А что ты делала недавно с рифтом… что это было?

– Это не твое дело, – произнес Бэйл. Он даже не поднял взгляд, его глаза были прикованы к детектору. Там он просматривал карту времени. Вместо того, чтобы проецировать ее в воздух, он изучал ее на крошечном дисплее детектора.

Хольден помолчал немного, а затем тихо засмеялся:

– Она уже лучше тебя, не так ли? – Он покачал головой, ухмыляясь. – Черт, не могу поверить. Знаешь, Бэлиен… все эти годы отец считал тебя уникальным. Никто не мог делать то, что умел ты, а он тщательно искал тебе преемника. Я думаю, он без колебаний променял бы меня на тебя, если бы у него была такая возможность. И все потому, что он думал, что у тебя есть способности, которых нет больше ни у кого. А ведь это совсем не так. Может быть, ты вообще всего лишь середнячок. – Он склонил голову набок. – Как же ты справляешься с тем, что она тебя превзошла?

Бэйл холодно улыбнулся:

– Самым наилучшим образом. Потому что она, несмотря ни на что, любит меня. А не тебя.

Я сосчитала про себя до трех. Это будет еще тяжелее, чем я предполагала.

Хольден наигранно задумчиво потер лоб:

– Ну не знаю… – Он посмотрел на меня. Я терпеть не могла этот самодовольный взгляд. – Во время нашего поцелуя мне показалось, что любит.

О боже.

Мое сердце бешено забилось. Неужели Хольден сказал это на самом деле?

Да мы ни разу не целовались с ним по‐настоящему! Поцелуй после атаки на кураториум был для него всего лишь средством для достижения цели. Он искал любой способ, чтобы удержать меня.

Я посмотрела на Хольдена убийственным взглядом, но он был так доволен собой, что это нисколько его не смутило. Я перевела взгляд на Бэйла.

Он смотрел на меня, но по его лицу я не могла ничего понять.

Я открыла и закрыла рот. Между нами остался только шум ветра, проносящегося мимо транспортера.

– Интересно, а как у них все это происходит? – спросил меня Хольден, пребывавший в прекрасном настроении. Он указал на Луку и Сьюзи. Оба сидели близко друг к другу, Лука даже взял руку Сьюзи в свою.

– Цюндер и швиммер. Интересно, какие дети у них получатся?

Я мысленно простонала.

– Закрой рот, Хольден.

Хольден пожал плечами и откинулся на спинку кресла:

– И как вы сумели сорвать план моего отца? Для меня это до сих пор загадка.

Ви объявил нам, что мы прибываем. Я взглянула на детектор и увидела, что мы улетели из Сан‐Паулу на север.

Мия сделала резкий вдох и прилипла лицом к стеклу.

Мы все тоже уставились в окно. В небо.

Снаружи было так темно, что мы не сразу разглядели три стеклянных купола, которые покачивались в воздухе. Я не видела, но уже знала, какие названия стояли на них: AURA, EOS и AEOLUS.

– Это определенно не подводные станции, – прошептала я. Несмотря ни на что, мне сложно было представить, что эти купола когда‐то парили в воздухе. Казалось, совсем недавно я плавала мимо этих стеклянных куполов в воде и ощупывала их корпус. И я знала, какой черной была сажа от взрывов, которые обрушат эти купола в море.

Последние несколько недель проносились у меня в голове, как в перемотке видео. Я видела купола, как они, разбитые, лежали на дне кратера. А потом полуразрушенные руины, в которых швиммеры обустроили свой дом.

Но здесь, сегодня, эти стеклянные купола сияли в свете луны, совершенно нетронутые, элегантные и новые.

Так вот, значит, какой ты. Скай-Сити.

Воздушный город был невероятным. Наш транспортер приземлился на одной из множества посадочных платформ в форме круглых террас, которые окружали купола. Оттуда можно было попасть в большой внутренний двор, соединяющий стеклянные строения.

Мне пришлось сразу же прикрыть глаза руками, потому что было очень ветрено. И хотя внешние пространства были окружены высокими полупрозрачными ограждениями, ветер все равно с дикой силой разметал по лицу мои волосы.

Я услышала прямо под нами рев турбин. Трудно было поверить, что Скай-Сити удерживался в воздухе только за счет них. Только благодаря их силе город парил в вышине.

Я посмотрела наверх. Передо мной на расстоянии в несколько десятков метров возвышались купола AURA и EOS, похожие на снежные шары, содержимое которых мягко светилось в ночи. И хотя большинство жителей города в это время суток должно было спать, в куполах наблюдалось какое‐то движение.

Ви привел нас к входу в EOS. Луку, Фагуса и Сьюзи сопровождали вихревые бегуны, а Мия, Тревор, Бэйл, Хольден и я шли впереди. Я заметила, что Бэйл держал Тревора за руку, а тот гримасничал, как будто это причиняло ему боль.

Внутри купола я посмотрела наверх. Меня охватило дежавю. Центральная колонна, этажи, стойки, внешние коридоры, лестница, светлая плитка… я все это знала.

Однако с каждым шагом мое мужество таяло, и я вдруг подумала, что сошла с ума. Лука был прав. Судьба Скай-Сити была давно решена – мы своими глазами видели, в каком виде город лежал на морском дне.

Нам нельзя было оставаться здесь дольше необходимого.

– Скай-Сити – это прототип города, в котором люди и мутанты живут рядом друг с другом, – объяснил нам Ви громким голосом, сопровождая нас по фойе.

До этого он рассказал нам, что, будучи штурманом, отвечает за весь город. На этой должности он представлял собой всего лишь маленькую частичку в огромной иерархической структуре кураториума, но все же он охранял жизнь целого сообщества людей и мутантов.

– Немногие знают о том, что существование города строго секретно. Поэтому здесь пока не так много жителей. Кураториум не хочет афишировать его, пока мы не будем уверены, что этот эксперимент нам удался. Но если он удастся, – Ви улыбнулся, и эта полная надежды улыбка тут же завоевала мое сердце, – тогда скоро такие города появятся повсюду. И это будет первым шагом на пути к миру. Круто, правда?

Я кивнула. Ви говорил то, что я чувствовала. Он радовался тому, что мог жить здесь вместе с мутантами.

– Мне с трудом верится, что раньше… – Я прикусила язык. – Что сейчас такое вообще возможно.

– Долгое время было непонятно, одобрит ли эту идею кураториум. Кроме того, не так много бегунов хотят поступить на службу в Скай-Сити. – Ви скривил рот. – Это не самое привлекательное место для работы, должен признать. Ведь вихревые бегуны, конечно же, в первую очередь хотят бегать по вихрям. – Он подмигнул мне. – А здесь не так много движения. Вы, конечно, будете много бегать, но только по коридорам. Здесь речь идет, скорее, о защите станции, понятно? Со временем мы, наверное, придумаем для вас новое звание. Слово «бегуны» здесь не совсем подходит. – Он сделал глубокий вдох. – В любом случае это здорово, что вы будете здесь служить! Мне кажется, вы в хорошей форме. Такие молодые люди нам нужны!

Я посмотрела наверх. Большинство этажей были ярко освещены, остальные лежали в темноте.

– Нам важно предоставить мутантам все права и свободы. Но при этом не стоит забывать, что они представляют опасность для нормальных жителей этого города. – Ви посмотрел на нас многозначительным взглядом. – Вот для этого вы здесь и находитесь. Что-то вроде защитно-улавливающей сети этого города.

– Значит, мы будем охранять мутантов, – подытожила я.

– Точно. И у вас будет очень много дел. Поверьте мне.

Мы шли по пустым коридорам купола EOS. И хотя я уже была знакома со станцией, многое здесь выглядело по-другому. В коридорах на равном расстоянии друг от друга стояли искусственные самшитовые деревья, а на первом этаже, непосредственно перед центральной колонной, находился фонтан. Полы были отполированы до блеска, а этаж освещал свет из разных источников, играя и переливаясь разными оттенками.

Даже сейчас, посреди ночи, по зданию сновали сотрудники – смотрители, уборщики, садовники. Я была знакома с такой хлопотливой работой по институту в Новом Лондоне. Для каждого времени суток существовал свой распорядок. В огромном спиралеобразном небоскребе всегда кто-то суетился, выполняя свою работу. Так было и здесь, в этом времени.

Мы повернули еще раз. Бэйл все тащил за собой Тревора. Мы остановились в коридоре, который показался мне знакомым. Матовое стекло отделяло его от комнат, расположенных за ним.

– Здесь ваши квартиры. – Ви указал на проход, ведущий в купол EOS. – Я выделил вам комнаты рядом друг с другом. Выберите сами, кто с кем будет жить, и внесите потом номера ваших комнат в ваши профили. Так, теперь что касается вас. – Он указал на Мию, Тревора, Бэйла и меня. – Сейчас три часа. Пару часов вы можете отдохнуть, хорошо? Я жду вас в семь утра на утреннюю поверку. Всю информацию вы найдете в ваших детекторах. А тебя, – он указал на Хольдена, – я прямо сейчас доставлю в медпункт. Мне кажется, у тебя серьезная астма, я прав?

Хольден был так слаб, что смог только кивнуть головой. – Не переживай. Коллеги подключат тебя на ночь к дыхательному аппарату, и завтра ты будешь как новенький.

Ви подозвал к себе двух бегунов, которые сопровождали нас всю дорогу до Скай-Сити.

– Тогда мы сейчас быстро проводим наших новых сограждан-мутантов на контрольную станцию для тестирования.

– А потом? – поинтересовалась я. – Куда их отправят потом?

– Ну, на этажи для мутантов.

Сьюзи улыбнулась мне, и я кивнула, хотя меня охватило беспокойство. Бегуны увели Сьюзи, Фагуса и Луку.

Ви потрепал меня по плечу своей большой рукой.

– Они тебе нравятся, да? Тебе повезло, что ты попала ко мне. Я считаю, что в этом нет ничего постыдного. Мне тоже симпатичны эти гибриды. Слушай, давай договоримся, ты и я. – Он улыбнулся мне. – Сейчас ты идешь спать, а завтра вечером, после твоего первого рабочего дня, я пущу тебя к ним, когда они уже пройдут все тесты. Заметано? Его манера выражаться заставила меня улыбнуться.

– Заметано.

Я посмотрела вслед Луке и Фагусу. Сьюзи даже помахала мне рукой. Затем я вздохнула и направилась за Бэйлом и Мией в наши квартиры.

– Почему мы никогда ничего не слышали про такие города? – спросила я тихо, когда Бэйл закрыл за нами дверь. – В учебниках по истории о них ничего не было написано.

– Ну… – Бэйл посмотрел сквозь стеклянную стену в коридор. – Потому что идея провалилась, я так думаю.

Я сделала глубокий вдох. Все это сбивало с толку. Комната, в которой мы стояли, была точной копией той, в которой мы провели первую ночь в деревне швиммеров. Две одноместные кровати стояли слева у торцевой стены, напротив находились два шкафа, а справа от нас – два письменных стола и два стула.

– Одно неверное движение, – сказал Бэйл Мии и Тревору, – и вы получите бесплатный проездной билет, понятно?

Мия сложила руки в умоляющем жесте:

– Я просто хочу домой.

Тревор сжал челюсти, но ничего не сказал. Он явно понял, что против трех бегунов во времени у него нет шансов – и это было очень разумно с его стороны.

На какое-то мгновение мне показалось, что Мия хотела спросить у нас, как мы поделим комнаты. Но потом она поджала губы и потянула Тревора за собой, схватив его за рукав:

– Тогда до завтра.

Они исчезли за дверью, и мы с Бэйлом впервые за долгое время остались совсем одни.

Я ослабила воротник униформы и беспомощно встала посреди комнаты. Бэйл подошел к окну и безмолвно уставился в ночное небо.

Часть меня не хотела начинать этот разговор. Потому что я не знала, что в таком случае будет. С нами.

Но в то же время мне было понятно, что этот разговор неизбежен.

– Этот поцелуй с Хольденом, – тихо произнесла я спустя несколько минут. – Это было до того, как мы с тобой познакомились. Незадолго до того. Это было в тот день, когда «Красная буря» напала на институт в Новом Лондоне.

Бэйл продолжал стоять у окна и молча смотреть наружу. – Я сказала бы тебе, если бы это было важно, – продолжила я. – Но это не имело никакого значения. Он поцеловал меня, просто чтобы я не убежала от него.

Бэйл медленно повернулся ко мне:

– Мне абсолютно наплевать на Хольдена Хоторна. – Он вздохнул. – Или ты что-то чувствуешь к нему?

– Нет! – Я категорически покачала головой. – Ничего я не чувствую.

Бэйл кивнул:

– Хорошо. Если это так… скажи тогда, что с тобой происходит?

Я опустилась на кровать, стоявшую слева. Я даже как-то разозлилась, что он не заострил свое внимание на поцелуе. – Что-то случилось, – продолжил Бэйл. – Что?

Я набрала в легкие воздух. Мы ни к чему не придем, если все время будем ходить вокруг да около.

– Хольден показал мне данные из твоего старого профиля. Он получил его от отца.

Лицо Бэйла омрачилось:

– Ах, показал, значит.

Я выдержала его взгляд, хотя далось мне это с трудом. – Там сказано, что ты уже дважды побывал в две тысячи двадцатом году.

Выражение лица Бэйла не изменилось. Она снова была здесь – стена, которая давно не появлялась между нами. Мои руки покрылись гусиной кожей.

– А тебе не приходило на ум, что он показал тебе это только затем, чтобы вбить между нами клин? – спросил Бэйл.

– Конечно, приходило. – Я пожала плечами. – Возможно, он сделал это специально. Плевать. Но я должна знать, обманываешь ты меня или нет.

Бэйл несколько секунд внимательно смотрел на меня. Затем отвел взгляд и снова повернулся к окну.

Я вздохнула. В принципе, этого было достаточно.

– Бэйл.

Он ударил обеими руками по стеклу. Кажется, он с бóльшим удовольствием ударился бы о него головой, чем поговорил со мной.

– Бэйл, – настойчиво повторила я.

– Это правда, – спокойно сказал он. – Я был в две тысячи двадцатом году.

И хотя где-то внутри я уже знала, что это было правдой, я все равно почувствовала, как у меня кольнуло в груди. Я проглотила эту боль и попыталась не выдать ее внешне.

– А почему ты мне этого не сказал? – спросила я. – В смысле, я понимаю, почему ты скрывал это от Хоторна, но… почему от меня? Если ты думаешь, что я буду тебя осуждать, то ты ошибаешься. И что бы ты там не пережил, ты можешь поговорить об этом со мной.

Бэйл повернулся ко мне. В его взгляде было что-то умоляющее, чего я никогда еще не видела.

– Элейн… Если я пообещаю тебе, что утаю только то, что может тебе навредить, ты примиришься с этим?

То, как он спросил меня, заставило меня задуматься. И все же я не могла сделать ему такое одолжение.

– Я хочу знать, – сказала я. – Ты говорил, что Сьюзи должна сама принимать решения. Это касается и меня тоже. Ты не можешь решать за меня, что я могу перенести, а что нет.

Бэйл скорчил гримасу, а затем опустился на другую кровать. Он молчал. Я могла только догадываться, о чем он сейчас думает.

Мы продолжали сидеть напротив друг друга, и я давно уже не чувствовала себя такой одинокой… и такой потерянной.

– Бэйл… – Я наклонилась вперед и взяла его за руки. – Скажи мне. Что ты увидел в две тысячи двадцатом году? Что может быть настолько плохим?

Какое-то время он сидел передо мной, словно каменная статуя. А затем он обмяк, словно его покинули все силы.

– Когда я прыгнул в две тысячи двадцатый год, я увидел… – Бэйл набрал в легкие воздух и посмотрел мне прямо в глаза. – Я увидел, как мы с тобой умираем.

29

Слова Бэйла эхом отозвались у меня голове, и неважно, как часто я повторяла их про себя – в них не было никакого смысла.

«Я увидел, как мы с тобой умираем».

– Что… что ты имеешь в виду?

Выражение мольбы на лице Бэйла исчезло. Оно сменилось безнадежностью, которую я заметила у него, когда мы только встретились.

– Мне было всего одиннадцать лет, – начал он. – И я впервые попал в две тысячи двадцатый год. Последний рифт… я никогда не нашел бы его сам. Никогда. Но другая версия меня подсказала мне, где в две тысячи двадцать шестом он находился, и поэтому это было… легко.

Бэйл вытащил руки из моих. Затем отклонился в кровати назад и прислонился к стене.

– Когда я там появился, Вихрь-прародитель уже возник. Великое смешение было в полном разгаре, и… и я увидел там нас с тобой. Тебя и меня. Нам было примерно столько же лет, как сейчас. Может, немного больше. – Он посмотрел на меня, его взгляд скользнул по моим волосам, которые я так часто завязывала в хвост. – Волосы у тебя были короче, чем сейчас, если я правильно помню. Это было единственным отличием. – Он скривил рот. – И ты была такая же красивая, как сегодня.

Слова Бэйла заставили меня замереть. Я вспомнила все те моменты, когда он смотрел на мои распущенные волосы. Словно проверял их длину.

– Тогда я подумал, что Хоторн, возможно, когда-нибудь даст мне в напарники девушку-бегуна. Я думал, что мы придем туда вместе для того, чтобы выполнить задание Хоторна. Я не удивился, увидев старшую версию себя. И… я помню, как мне понравилась идея, что мне не нужно будет больше делать это в одиночку. – Он провел руками по черным волосам. – Но потом я сообразил, что мы были там, чтобы защитить Вихрь-прародитель, а не для того, чтобы его разрушить.

– А потом? – спросила я хриплым голосом. – Что случилось потом?

Бэйл пожал плечами:

– Я точно не знаю, что произошло потом. Я был… была война, понимаешь? И там были не только мы. Там были другие вихревые бегуны, цюндеры, вирблеры, грундеры. Мы боролись с каждым из тех, кто слишком близко подходил к Вихрю-прародителю. Я так и не узнал, как они все туда попали. Это ведь был день Великого смешения, и там вообще не могло быть никаких мутантов. Значит, они попали туда из будущего. А ты и я… мы всеми силами защищали Вихрь-прародитель.

– И погибли при этом, – проговорила я тихо. – Мы погибнем, защищая Вихрь?

Бэйл скривил рот:

– Да. Мы погибнем, защищая Вихрь.

Меня бросило в холод. Потом в жар. Мое тело напряглось. Я резко тряхнула головой и встала.

Ощутив взгляд Бэйла на спине, я обернулась:

– И ты хочешь мне сказать, что мы ничего не можем сделать?

Бэйл шумно вздохнул:

– Мне кажется, мы об этом уже говорили. Время…

– Забудь про время! – крикнула я. – Что думаешь ты?

– То, что думаю я, не играет никакой роли. Выхода нет, Элейн. Я знаю, тебе тяжело это принять, но…

– Но что? Значит, мы умрем? Это твой ответ? Мы умрем и ничего не попробуем исправить? Мы просто будем ждать тот день, когда я решу подстричь волосы, отправимся в прошлое и там умрем?

– У нас нет выбора! – Бэйл тоже встал, подошел ко мне и взял меня за плечи. – Как ты думаешь, как проходила моя жизнь после того, как я все это увидел? А? Когда я был еще ребенком, а весь этот дерьмовый мир уже считал меня своим спасителем, я знал, что моя жизнь через несколько лет закончится. И нет ничего, что я могу сделать, чтобы предотвратить это. Как ты думаешь, каково это? Как ты думаешь, каково это, видеть свою – нашу – смерть и продолжать жить, словно ничего не случилось?

Каждое слово Бэйла звучало как пощечина. Мы ничего не можем сделать, даже если попытаемся предотвратить это… Все вокруг было словно в тумане.

Потому что все сразу обрело смысл. Безрассудно смелое поведение Бэйла. Все те риски, на которые он постоянно шел… Он знал, что он не умрет. Поэтому он вел себя так, словно с ним ничего не случится. Поэтому он так часто ставил на кон свою жизнь, ничего не боясь, не принимая во внимание себя. Потому что он знал, что его время еще не пришло.

– А ты никогда не думал о том, что мы можем вместе поискать решение? – спросила я с дрожью в голосе.

– Нет никакого решения, – возразил мне Бэйл. – Наш конец предопределен. Мы вместе отправимся к Вихрю-прародителю. И там умрем.

Я почувствовала, как все во мне болезненно сжалось. Бэйл еще держал меня за плечи, и когда я отпрянула от него. Вытерла глаза, полные слез, пока не смогла видеть более отчетливо. Лицо Бэйла было полно отчаяния…

…и часть меня думала, что он это заслужил.

– Значит, ты просто позволишь этому случиться? – спросила я так сдержанно, как только могла. – Ты, самый умный человек, которого я когда-либо встречала?

Бэйл сжал руки в кулаки:

– Неважно, насколько я умный или как сильно я хочу, чтобы все было по-другому. Это игра. Мы можем играть против правил, мы можем даже сопротивляться. Но итог будет один. Варианта выжить нет. Он никогда не был частью игры.

Меня переполнял гнев. Я хотела его ударить. Я хотела его ударить, потрясти и закричать на него. Но не могла.

– Я испробовал все, что можно было испробовать, – сказал Бэйл мягким голосом. – Я еще раз вернулся назад, когда стал старше и уже жил в Санктуме. Я пробовал спасти нас. Безуспешно. – Его голос сорвался на последнем слове, он с силой потер глаза. – А сейчас я больше не могу.

Я кивнула, хоть и чувствовала себя опустошенной. Оглушенной. Перед внутренним взором предстал Вихрь-прародитель. Он становился все больше и больше, пока не поглотил меня, потом Бэйла, а потом и весь мир.

– И ты все это знал, – сказала я хриплым голосом. – Все это время.

– Да, – признался он.

– Зачем тогда ты все это допустил? Нас с тобой?

Бэйл засмеялся беззвучным мрачным смехом:

– О, поверь мне, я пытался держаться от тебя подальше. После того, как я впервые встретил тебя в настоящем времени и отнес тебя к твоей тете, я ушел так далеко, как только мог. На другой конец Земли. Но мы все равно встретились снова. Когда ты оказалась передо мной, в том переулке в Анкоридже, я не мог в это поверить… но ты была передо мной, и… ты была такая… прекрасная, решительная, сильная. А самое ужасное… – Бэйл улыбнулся. В его взгляде смешались смирение и ненависть к себе. – Самое ужасное, что я не могу винить в этом судьбу или… или время. В конце концов, я сам доставил тебя к себе.

Я наморщила лоб:

– Что ты имеешь в виду?

Бэйл смотрел на меня долго. Изучающе.

– Подумай сама. Кто тогда направил вихрь на Аляску? В день твоего забега. Кто подхватил тебя на вершине горы и с помощью вихря доставил в Анкоридж? Это была не ты.

Перед глазами вновь предстала картина, как я в Альпах падаю в пропасть. Точно. Это Бэйл открыл вихрь и тем самым спас мою жизнь. И этот вихрь привел меня к нему. В тот день я встретила его впервые.

– Я сам позаботился о том, чтобы наши пути пересеклись. Потому что я слаб. Потому что я не могу это предотвратить. Не могу, когда речь идет о тебе. Между нами была целая чертова планета… и в итоге я позаботился о том, чтобы все началось сначала. Я не могу покорить время. И никогда не мог.

Бэйл закрыл лицо руками. Мне хотелось обнять его, но я заставила себя остаться на месте.

– Ты не виноват в моей смерти, – прошептала я.

– Но я запустил эту реакцию. И я не даю ей остановиться. Так в чем разница?

Я всхлипнула:

– Разница в том, что ты любишь меня.

– Да. – Бэйл фыркнул. – И как же тебе с этим повезло.

Я уставилась на Бэйла, оглушенная и все-таки полная кипящих чувств. До этого момента я стояла перед ним в шоковом состоянии. Его безнадежность сдавила мне шею, словно удав. Но вдруг жизнь снова запульсировала в моих жилах.

– Может быть, ты сдался, – сказала я уверенным голосом. Бэйл взглянул на меня. – А я нет. И не сдамся.

– Элейн, – произнес Бэйл, но я покачала головой и повернулась к двери. Он снова выкрикнул мое имя, но я не могла больше оставаться рядом с ним.

Только после того, как я прошла два этажа по круглому внешнему коридору, я остановилась.

Мне было наплевать на взгляды рабочих, готовивших купол для завтрашнего дня. Я игнорировала каждого, кто шел мне навстречу. Я хотела просто уйти.

Снаружи перед звездами в ночном небе тянулись тонкие полоски облаков, и я остановилась перед застекленным фасадом купола, наблюдая за ними, пока не успокоилась.

Бэйл прыгал в прошлое и видел, что ожидает нас в будущем. Он видел, как мы погибли.

Я прислонилась лбом к выгнутому оконному стеклу. Часть меня хотела немедленно уничтожить все чувства, каждую искорку любви, которую я только-только для себя открыла. Но другая часть…

Она хотела вернуться к Бэйлу и накричать на него, пока он не признает наконец свою неправоту и не начнет искать вместе со мной способ избежать нашей гибели.

Я устало оттолкнулась от стеклянной стены и бесцельно прошла по коридору несколько шагов. Мне не хватало Луки. А еще больше мне не хватало Сьюзи. Подруги, которая не задавала лишних вопросов, не хотела знать, что случилось, а просто обнимала меня.

Но я не могла с ними встретиться.

Я медленно прошла по этажу почти целый круг. Мы с Бэйлом провели много дней в куполе AEOLUS, а все купола были построены одинаково. И все-таки я поняла, где шла, только когда оказалась в медчасти. Хольден спокойно лежал в кровати, на лице и на носу у него была дыхательная маска. Его грудь равномерно поднималась и опускалась, и я была уверена, что он спал, пока он неожиданно не открыл глаза.

Казалось, он удивился, увидев меня. Он хотел снять маску, но я быстро подошла к нему и удержала его руку.

– Оставь ее, – сказала я. – Она нужна тебе. Я только… – Я вдохнула и указала на свободную кровать рядом с Хольденом. – Могу я переночевать здесь?

Он поднял бровь и посмотрел на меня изучающе. Затем кивнул.

Я опустилась на кровать рядом с ним. Он протянул мне миску с кексами, которые ему, наверное, оставила медсестра, и я с благодарностью взяла три штуки.

Я молча начала жевать первый кекс, и только когда Хольден постучал по моей руке, я снова взглянула на него.

Он напечатал что-то на своем детекторе и спроецировал буквы в воздух.

«ЗНАЧИТ, ВАШ РАЗГОВОР ПРОШЕЛ УСПЕШНО?»

У меня вырвался смешок, хотя мне хотелось плакать. Я покачала головой и проглотила сухой кекс.

Хольден напечатал дальше.

«ТЫ ХОЧЕШЬ ПОГОВОРИТЬ ОБ ЭТОМ?»

Я снова покачала головой.

– Мы должны выяснить, что такое проект «Aeolus», – сказала я.

А потом я просто исчезну отсюда.

Хольден кивнул. Потом снова стал что-то печатать, на этот раз чуть дольше.

«МЫ ДОЛЖНЫ ПОТОРОПИТЬСЯ. Я ПОСМОТРЕЛ МАРШРУТ ГОРОДА. МЫ ЛЕТИМ НА КАРИБЫ. ПРИ СОХРАНЕНИИ ЭТОЙ СКОРОСТИ МЫ УЖЕ ЧЕРЕЗ ПЯТЬ ДНЕЙ БУДЕМ ТАМ, ГДЕ БЫЛ КРАТЕР».

Я внутренне застонала. Нужно постоянно напоминать себе, что мы находились в прошлом.

– Тогда у нас мало времени.

«ВСЕ ПОЛУЧИТСЯ».

Хольден улыбнулся и показал свободной рукой жест в форме буквы V.

«КЛЯНУСЬ. МЫ НАЙДЕМ ПРОЕКТ AEOLUS. А ПОТОМ ПОСМОТРИМ».

Я кивнула, натянула на голову одеяло и закрыла глаза. Ко мне вернулась крохотная часть моих сил, хотя я совершенно не знала, как осуществить наш план.

Даже если мы выясним, что это за проект «Aeolus»… что это нам даст? Бэйл уже увидел, как закончится наша история. Он видел, что люди Хоторна – и не только они – найдут дорогу к Вихрю-прародителю. И с тех пор он потерял всякую надежду что-то исправить.

Но… так ли это на самом деле?

Я открыла глаза и посмотрела из окна в небо. Даже здесь, в медчасти, внешняя стена была сделана из толстого стекла. Передо мной не было ничего кроме темноты и холода. Повернув голову, я увидела очертания тонкого лунного серпа.

По щекам потекли слезы. Никогда в жизни я не чувствовала себя такой потерянной.

30

Ви прохаживался перед нами туда-сюда по аудитории, и я вспомнила Лоретту Алькот. Тогда, после вихревой гонки, она позвала на инструктаж Луку, Хольдена, Тревора, Мию и меня. Она объяснила, какие задачи предстоит выполнять нам в качестве бегунов. Зачитала нам правила кураториума. И предупредила нас о чудовищных сплитах.

Во многом она солгала.

Ви тоже говорил о том, что в Скай-Сити мутантов необходимо охранять. Но у него это звучало, скорее, как первый шаг, нечто неприятное, но необходимое, пока люди и мутанты не уживутся вместе.

– В каждом куполе двадцать пять этажей, – вещал он громким голосом. – А каждый этаж поделен на четыре сектора. В каждом секторе всегда расположены три пары бегунов.

За ним на большом экране возникли наши имена. На сегодня кроме нас были назначены еще шесть бегунов. Возле каждого имени загорелся номер этажа и буквенное обозначение сектора.

Я моргнула, когда увидела, кого поставили мне в пару. – По отдельным профилям я понял, что некоторые из вас уже имеют партнера. – Ви посмотрел на меня, а затем на Хольдена. – Там, где было возможно, мы принимали во внимание прежнее распределение на пары, указанное вашим институтом, но на данный момент приоритетным является заполнение открытых секторов.

Мы что, остались партнерами, несмотря на фальшивые профили? Я внимательно посмотрела на Хольдена. Это не могло быть случайностью.

Я взглянула на Бэйла, который сидел чуть дальше, уставившись куда-то в пустоту. То, что Ви поставил мне в пару Хольдена, его, кажется, не беспокоило или он этого совсем не заметил.

К Бэйлу наклонилась Мия и показала на свой детектор. Она и Тревор сидели в ряду перед ним. Я внутренне простонала. Очевидно, Ви поставил ее с Бэйлом в пару.

Великолепно.

Когда я поймала на себе взгляд Мии и заметила на ее губах, накрашенных розовой помадой, мечтательную улыбку, у меня снова возникло сильнейшее чувство де-жавю. Не хватало только, чтобы она нацепила одну из своих фанатских футболок с лицом Бэлиена Треверса.

После инструктажа каждый из нас получил сенсорное оружие и униформу. Кроме того, мне на детектор загрузили руководство по Скай-Сити. В конце я вышла вперед к Ви.

– Сэмпсон, – произнес он. – Чем тебе помочь?

Новое имя на какой-то момент меня смутило, но я взяла себя в руки.

– У меня будет одна просьба, – начала я. – Можно нам патрулировать в том секторе, где размещены мутанты, с которыми мы вчера прибыли?

Ви приподнял бровь. Затем развернулся и посмотрел на экран, где значились наши имена. Прошло несколько секунду, потом он наконец кивнул.

– Хм… думаю, можно. Сейчас нам везде пригодится подкрепление.

Он напечатал что-то на своем детекторе. По сравнению с нашими, его модель казалась тяжелой и примитивной. На дисплее высветился сектор, в котором находились Лука, Фагус и Сьюзи: третий этаж, четвертый сектор. – Сейчас они как раз на тестах. Это продлится до завтрашнего вечера. Ты можешь навестить их – но только после работы, хорошо?

Ви подмигнул мне и деактивировал презентацию на экране. Когда он собрался уходить, я придержала его за рукав.

– Ви, – сказала я. – А можно мне еще кое-что спросить?

– Ну конечно. Давай, что там у тебя, девочка?

Я набрала в легкие воздух:

– В Новом Лондоне говорили про проект, который реализуется здесь, в Скай-Сити. Ты не мог бы рассказать мне, что такое проект «Aeolus»?

– Ну это не тайна, хотя многие бегуны этим совсем не интересуются.

– А мне интересно.

Ви ухмыльнулся:

– Аэолус – это вирблер. Так сказать, звездный гость нашей станции. Есть еще Аура и Эос – мы называем их тройняшками, хоть они и не родственники. – Его ухмылка превратилась в широкую улыбку. – Они держат город в воздухе.

Что? Аэолус – это… мутант? Вирблер?

Мысленно я ударила себя по лбу, потому что вспомнила информацию, которую Лука нашел в открытом источнике.

Aeolus. Бог ветра.

Наверное, шок от услышанного отразился на моем лице, потому что Ви начал смеяться:

– Впечатляет, я знаю. Аэо, Аура и Эос… невероятно талантливы. Это самые мощные вирблеры, которых кураториум когда-либо… слово «ловил» здесь не совсем подходит. Мы их, скорее, приняли. Сами по себе они бы не справились там, на свободе, потому что их способности были слишком сильны. В любом случае, они очень примечательные фигуры. Настоящие вундеркинды! Аэо я сопровождаю персонально.

Он произнес эти слова с невероятной гордостью.

Я попыталась выглядеть восторженной и заинтересованной, и это было совсем несложно, так как я на самом деле чувствовала восторг и интерес. Но Ви, похоже, не заметил, насколько я была при этом напряжена.

– Может, вас познакомить? – Ви усмехнулся и махнул рукой. – Увы, к звездам может попасть не каждый. Для этого нужен специальный VIP-пропуск. Мне очень жаль. Эти вирблеры – самое дорогое, что есть во всем городе. Аэо вообще сопровождают круглосуточно.

Я разочарованно опустила плечи. Это было наигранно, но только наполовину. Потому что я все равно найду возможность встретиться с Аэолусом, и неважно, что скажет Ви. Причем уже сегодня.

– Вы что, на самом деле поссорились, да? – спросил Хольден, когда мы шли по коридорам третьего этажа.

Я взглянула на него. Он даже не пытался скрыть своей радости по поводу такого развития ситуации.

Хольден выглядел намного лучше. Ночь на аппарате вентиляции легких явно пошла ему на пользу, а может, так на него действовал чистый воздух, гуляющий по коридорам здания.

Я пожала плечами и внимательно осмотрела очередное помещение. Хольден и я уже около получаса бродили вокруг научного центра в нашем секторе. Где-то там внутри должны были находиться мутанты, сдающие тесты, и я надеялась увидеть Сьюзи, Луку или Фагуса.

Мы прошли мимо небольшой группы вирблеров, грундеров и цюндеров, шедших в сопровождении двух навигаторов, у которых явно был обеденный перерыв.

С ума сойти. Это было десятилетие после вихревых войн. «Темное время» – так всегда называли этот период. И все же мне показалось, что здесь, в Скай-Сити, мир был таким, каким я всегда хотела его видеть. Райский микромир.

В голове одновременно возникло множество вопросов. Почему эта станция упала в море? Почему ничего не попало на страницы учебников истории?

И хотя в Скай-Сити проживало не так много людей, со всех сторон до нас доносились голоса. Некоторые люди шли рядом с мутантами в кафе или магазины, в спортивные и развлекательные центры.

Смех, разговоры, крики. Почти как в обычном городе.

Мы снова повернули в сторону научного центра. Я скользнула взглядом по этажам. Вот бы наш мир мог выглядеть таким образом. Вот бы все люди и мутанты могли испытать это!

– Ну что, Треверс рассказал тебе, что он делал в две тысячи двадцатом году? – Хольден выдернул меня из моих мыслей.

С каменным лицом я коротко кивнула:

– Да, рассказал.

– Но ты меня в это не посвятишь. – Хольден вздохнул.

Я лишь взглянула на него искоса.

– Ну да, все правильно, – сказал он. – На твоем месте я бы тоже не доверял мне. Но я докажу тебе, что я на твоей стороне.

Хольден остановился. Я повернулась к нему, и он добавил серьезным голосом:

– Я знаю, что совершил ужасную ошибку. То, что замыслил мой отец… тогда я совсем не хотел задумываться об этом, понимаешь? У меня наконец появился шанс доказать ему, что я чего-то стóю, и у меня словно шоры на глазах появились.

– Можно сказать и так.

Я заметила, как вдалеке пара бегунов встала между двумя спорящими цюндерами и начала с ними дискутировать.

– А еще мне очень жаль, что так случилось с твоей семьей, – продолжил Хольден. – Я имею в виду твоих тетю и Гилберта. Не стоило тогда любой ценой вызволять тебя из института, не узнав, где они.

Я склонила голову набок:

– Тебе не стоит извиняться за каждую мелочь, Хольден.

– Нет, это не мелочь. Мой отец дал мне тогда четкие указания. Я должен был все время находиться с тобой – и в случае, если что-то произойдет, я должен был незамедлительно доставить тебя к транспортерам.

– А тот поцелуй тоже был по приказу?

Вопрос слетел с моих губ быстрее, чем я успела подумать. Это-то сейчас зачем? Я прикусила губу и быстро добавила:

– Забудь. Я знаю, что твой отец хотел, чтобы ты флиртовал со мной.

– С тобой… флиртовал?.. – Хольден почесал затылок и усмехнулся. – Э, нет. Моему отцу вообще было все равно, любишь ты меня или нет. Это… я так захотел.

Я почувствовала, как у меня запылали щеки, и как можно быстрее прошла мимо Хольдена к следующему ряду помещений.

– У меня получилось? – крикнул мне вслед Хольден.

Я проигнорировала его и ускорила шаг, но он догнал меня.

– Я бы с удовольствием снова пофлиртовал с тобой, – сказал он, а когда я не ответила, продолжил:

– Ты на самом деле мне нравишься, понимаешь? Мы особо не общались все эти годы, но я все равно восхищался тобой. Только ты была всегда закрыта. И Вудроу меня пугал, честно говоря. – Он усмехнулся. – Только не говори ему, что я так сказал.

Хотела я этого или нет, но я улыбнулась. А потом за следующим поворотом я наконец увидела их – Луку, Сьюзи и Фагуса. Они сидели в помещении, окруженном стеклянными стенами. Их одели в белые просторные одежды, а униформы, скорее всего, отобрали. С ними были еще пять мутантов: три грундера, один вирблер и один цюндер. Все они были одеты в белую одежду: длинные брюки и что-то наподобие футболки, на которой был изображен знак Convectum.

Лука и Сьюзи сидели на скамье, стоявшей перед выгнутым стеклянным фасадом здания. Сьюзи положила голову на плечо Луки, а тот обнимал Сьюзи за талию. Фагус с печальным выражением на лице сидел немного поодаль на полу, прислонившись спиной к внутренней стеклянной стене.

– Можешь позаботиться, чтобы нам никто не мешал? – спросила я у Хольдена, и он тут же кивнул:

– Конечно, иди к ним. Я подожду здесь.

– Элли?

Фагус удивленно моргнул. Я присела на колени позади него возле стеклянной стены, на которой было закреплено множество сенсоров. Я слабо улыбнулась Фагусу и кивнула в сторону Сьюзи и Луки:

– У вас все хорошо?

Фагус печально покачал головой:

– Не совсем.

Я забеспокоилась:

– Тесты?

Фагус фыркнул и отмахнулся:

– Не-е. Это было несложно. Анализ крови, пара глупых вопросов – Робур и то бывает строже. Нет, я имею в виду их обнимашки. – Он указал на Луку и Сьюзи. – Они еще хуже, чем вы с Бэйлом.

Я усмехнулась, хотя настроение у меня было невеселое.

– Как долго это продолжается?

– Со вчерашнего вечера. – Фагус вздохнул. – Я рад за них, но… Сьюзи мне как младшая сестра. И если я еще раз увижу, как они целуются, то я не выдержу.

– Мне очень жаль, – сказала я. – Мы постараемся вызволить вас как можно скорее, хорошо?

– Хорошо. Вообще-то с нами прилично обходятся. И Сьюзи уже гораздо лучше. Она сегодня даже смогла пару часов дышать без своей машины… и поднять в воздух содержимое целого стакана воды.

Я уставилась на него:

– Неужели?

Фагус усмехнулся. Он собирался сказать что-то еще, но тут его взгляд скользнул мимо меня к Хольдену, который стоял в коридоре и закрывал нас от взглядов проходивших мимо людей.

– А что он делает с тобой? И где Бэйл?

Я опустила голову:

– Его распределили не со мной.

– Эй. – Фагус постучал пальцем по стеклу. – Что случилось?

Я сделала глубокий вдох и посмотрела ему в глаза:

– Могу я у тебя кое-что спросить? О Бэйле?

– Конечно. – Фагус вздохнул. – Он снова что-то натворил? Или нет?

Я грустно улыбнулась. Фагус понимающе кивнул, и у меня по телу разлилось тепло.

– Мне очень жаль, – сказал он. – Ну давай выкладывай. О каком из темных секретов Бэлиена Треверса ты хотела бы узнать?

Это была шутка. Я это понимала. Но его слова заставили меня задуматься.

– Я хочу знать, что произошло до того, как Бэйл попал к вам в Санктум.

Фагус моргнул. На такое он не рассчитывал. Затем он глубоко вздохнул и какое-то мгновение молчал.

– А тебе не кажется, что стоит обсудить это с ним?

Я посмотрела на Фагуса долгим взглядом.

– Ну хорошо. Что именно ты хочешь узнать?

– Как он попал в Санктум? Это ты привел его туда?

– Я? – Фагус покачал головой. – Нет. Это был Атлас.

– Атлас, – повторила я недоверчиво.

– Да. Робур был в городе, когда там появился Бэйл. Он рассказывал мне, что Бэйл был истощен от голода. Атлас, видимо, нашел его в лесу… и привел в Санктум. – Он внимательно посмотрел на меня. – Я не знаю, что произошло до этого. Я знаю только… – Он замолчал.

– Что?

Фагус потер прядь волос на почти лысой голове:

– После того, как он немного отдохнул, он снова исчез, чтобы украсть новую униформу из института. А потом тренировался как сумасшедший. Я впервые увидел, как он прыгает через вихри, и… – Он улыбнулся, глядя на меня. – Это было невероятно. Он так наловчился, что вихри уже просто перестали определяться – так быстро он перемещался. Робур вначале думал, что Бэйл хотел предать нас. И однажды он просто исчез. На целый день. Причем я до сих пор не знаю, сколько времени проходит для него, когда он исчезает. В любом случае, он вернулся с одним из вихрей – полуживой, тяжело раненый. И он…

Фагус тяжело вздохнул. Я увидела, что ему было не по себе.

– Он был ужасно подавлен. Что бы там ни произошло, это было ужасно. Он неделями прятался в своей комнате и ни с кем из нас не разговаривал.

Я вспомнила, что Бэйл сказал мне вчера.

«Я еще раз вернулся назад, когда стал старше и уже жил в Санктуме. Я пробовал спасти нас. Безуспешно».

Фагус попытался поймать мой взгляд:

– Прошло много времени, прежде чем он снова стал выходить из своей комнаты. Атлас помог ему больше всех нас.

– А потом? Что случилось потом?

Фагус пожал плечами:

– Стало лучше. Если ты думаешь, что он сейчас идет на большие риски, то ты ошибаешься. В то время он действовал настолько саморазрушительно, что вообще чудо, как он остался в живых.

«Потому что он знал, что не умрет», – добавила я мысленно.

– Элли, – сказал Фагус и положил ладонь на стекло. – Признаюсь, мне всегда нравился Бэйл. Мы стали друзьями с самого первого дня, и если Сьюзи для меня как младшая сестра, то Бэйл мне как брат. Но… я знаю, что он может быть порядочным говнюком.

Я тихо засмеялась и приложила ладонь к ладони Фагуса с другой стороны стекла:

– Ты прав, это он умеет.

Фагус кивнул:

– Что бы ни увидел Бэйл во время своих путешествий по рифтам, это его сломало. – Он посмотрел на свою руку – теперь такую человеческую. – Но… он самый лучший друг. Он преданный, упрямый, он отказывается признавать себя побежденным. И на всей земле нет больше никого, кого я хотел бы видеть рядом, когда придет опасность. Потому что Бэйл перевернет небо и землю, чтобы спасти тех, кого он любит. Он сделает все. Все. И такому другу, я считаю, можно простить любое разочарование – и любую обиду.

Передо мной всплыло воспоминание. В Новом Лондоне Бэйл напал на Хольдена и бросился в рифт вместе с ним и нулевыми сенсорами в надежде уничтожить рифт и защитить Вихрь-прародитель. Он не спал ночами, пытаясь отыскать способ, как закрыть все рифты, все подходы к Вихрю-прародителю.

Сколько я знала Бэйла, он всегда искал выход, словно безумный.

Неважно, что Бэйл сказал мне накануне – он никогда не сдавался! Он совершенно не верил в то, что прошлое нельзя изменить. Потому что каждый день он искал пути, чтобы сделать именно это.

Я закрыла лицо руками, чтобы не закричать. Только сейчас я поняла: он снова обманул меня.

31

Поздно вечером я стояла перед зеркалом в ванной комнате. Я внимательно смотрела на свое лицо и рывком застегивала молнию на униформе. А затем завязала волосы на голове как можно туже.

«Я должна это сделать», – сказала я себе. У нас оставалось не так много времени. И мы должны были выяснить, что такое этот проект «Aeolus». Мы близко подошли к ответу, и я не могла остановиться сейчас.

В нашей комнате было абсолютно тихо. Бэйл еще не вернулся со службы. После инструктажа он исчез вместе с Мией и Тревором, и я больше его не видела – даже за совместным обедом и ужином. Я не знала, что думать об этом. Мой мозг полностью блокировал мысли о Бэйле. Если бы я сейчас встретила его, я бы понятия не имела, что сказать, подумать или даже почувствовать.

В коридорах на других этажах раздавались шаги. В это время купол был еще освещен, но на меня никто не обращал внимания.

Одним нажатием на детектор я открыла руководство по Скай-Сити, которое мы получили во время инструктажа. Я заранее посмотрела план здания и отметила места, где можно было выйти наружу на платформы.

Дорога туда была не особо сложной. Нужно было один раз пройти вдоль внешних проходов. В каждом секторе на втором этаже была дверь, ведущая наружу.

Ветер высоко в небе был ледяным. Я подумала, не надеть ли мне маску, но для того, что я собиралась сделать, нужен был точный прыжок, поэтому мне нужен был хороший обзор.

Я прикрыла глаза руками и снова взглянула на план. Я находилась прямо перед куполом EOS. AURA возвышалась по диагонали слева от меня, а AEOLUS – по диагонали справа.

То, что я хотела сделать, было рискованно, но возможно. По шкале сумасшествия Бэлиена Треверса это была солидная семерка.

«Не думай о нем, – сказала я себе. – Не сейчас».

Я побежала вперед и заглянула за полупрозрачные стены, закрывающие внешнее пространство так, чтобы никто не мог случайно упасть на землю. Конечно, никто не ожидал, что кому-то придет в голову специально перепрыгивать через ограждение.

Я отошла назад, оставив достаточно места между собой и ограждением, и мое сердце бешено заколотилось. Я сделала глубокий вдох и рванула вперед, не упуская из поля зрения AEOLUS – прежде всего ту его часть, откуда на землю дул плотный поток воздуха. Для меня было важно направить вихрь именно туда. Если бы я промахнулась, то соприкоснулась бы с гравитационными сенсорами и больше, возможно, не попала бы в здание.

«А потом ты снова прыгнешь сюда», – сказала я себе и побежала еще быстрее. Я вкладывала всю свою силу в каждый шаг, и, добежав до ограждения, набрала такую скорость, что смогла сделать большой прыжок.

Я очутилась в свободном полете и проглотила крик. Внизу была земля, чернота и маленькие пятна огня. Я вытянула руки вперед, согнула воздух и прыгнула прямо в вихрь, который направила к цели, сделав крутой поворот.

Я мягко проскользнула сквозь внешнюю оболочку турбинного помещения. Энергия вихря рассеялась, подошвы моих сапог прокатились по линолеуму, но я удержала равновесие прежде, чем врезалась в дверь, отделяющую тамбур от комнаты со стеклянной клеткой.

Изнутри раздался знакомый громкий голос.

Ви.

Он был еще на службе.

– Тебе всегда скучно, когда у меня заканчиваются игры на угадывание, – произнес он.

Я подошла к двери сбоку и наклонила голову так, чтобы меня не было видно изнутри.

Я увидела здоровую фигуру Ви. Он сидел на стуле в центре комнаты, слегка наклонившись вперед.

Прямо перед ним находилась клетка, такая же, какой я ее помнила. Только сейчас она была еще целая и хорошо освещалась.

А внутри сидел мутант, какого я еще никогда не видела. Это, видимо, и был тот юноша-вирблер, о котором говорил Ви. Аэолус.

В нем не было абсолютно ничего человеческого. Как с теми отшельниками, которые почти полностью растворились в воде и чьи руки и ноги превратились в пенящиеся волны. Только этот юноша целиком состоял из воздуха.

Он парил в клетке на расстоянии почти полметра от пола. Я могла различить его ноги, руки и тело, абсолютно белые волосы, раскачивающиеся туда-сюда, почти прозрачную кожу. Но вот лица как такового у него не было. Я не видела ни рта, ни носа – только размытые очертания двух глаз. Создавалось впечатление, что его кожа была покрыта легким шлейфом. Словно передо мной парила белая тень, у которой отняли все, что делало ее человеком.

А ветер – ветер был повсюду. То, что обычно было невидимым, обрело цвет. Порывы молочно-белого ветра кружились вокруг вирблера в странном танце и будто забирали с собой части его тела. Потоки ветра вились вокруг мебели в комнате, проносились мимо рук и ног вирблера, а оттуда мощным потоком спускались в шлюз.

Ви встал и подошел к ряду мониторов в стороне. На одном из них я даже на расстоянии увидела таймер.

– Еще две минуты, да? – сказал Ви. Он, должно быть, разговаривал с вирблером в стеклянной клетке – на панели перед ним горела зеленая лампочка. – Давай еще немного, и тогда закончим на сегодня, а дальше поработает Аура.

Он нажал кнопку перед собой, и цвет лампочки переключился на красный.

– Действительно, удивительный парень, – неожиданно раздался еще один голос.

Я немного наклонилась вперед, пытаясь увидеть говорящего. Голос принадлежал женщине. Я сообразила, что Ви говорил с ней по детектору.

– Я же вам говорил: эти тройняшки нереально мощные.

– И они одни держат город в воздухе? А это не… рискованно? Что будет, если они откажутся производить достаточно ветра?

– Такого не может произойти, – ответил Ви. – Во-первых, существует экстренный двигатель, с помощью которого мы можем приземлиться в любое время. А на случай чрезвычайной ситуации у наших ученых есть гарантия, которая будет… в общем… ну… мотивировать тройняшек на дальнейшую работу.

Ви провел рукой по коротким волосам и тяжело вздохнул, посмотрев украдкой направо. Что бы ни было этой гарантией, мне ее было не видно.

– Но нам это совсем не нужно! Все трое хотят нам помогать. Они на нашей стороне, и пока два вирблера одновременно запускают турбины, они гарантируют нам постоянное снабжение энергией.

– А как вы с ним общаетесь? – спросил голос из детектора. – Он может говорить?

– Не совсем. – Ви посмотрел на таймер. Затем снова включил громкоговоритель. – Хорошо, Аэо. Давай заканчивать. Аура подхватит сейчас через пять, четыре, три, два, один… Давай!

Ветер в клетке тут же остановился. Его порывы еще какое-то время кружились внутри, но плотные потоки воздуха, вырывавшиеся из турбин, утихли. И хотя торнадо вокруг белой тени исчезло, лица Аэолуса все так же не было видно.

– Молодец, – похвалил его Ви. – А теперь иди туда вниз.

Потоки ветра сошлись перед оконным стеклом, обращенным к Ви, и закружились там. Бесчисленные тонкие потоки воздуха закачались туда-сюда в странном танце. Я не поверила своим глазам, когда на стекле появились буквы.

«Терпение», – написал ветер на стекле.

Невероятно.

– И он будет говорить мне про терпение, – усмехнулся Ви. – Легко ему! В конце концов, он запросто может быть вдвое старше нас. – Хрюкнув, Ви расхохотался. – Он говорит про терпение! Самый нетерпеливый юноша, которого я знаю.

– Как это работает? – заинтересовалась женщина.

– Воздух, который он создает, холодный, как лед. Поэтому мы должны держать его за стеклом. Во всяком случае, он может управлять им настолько точно, что пишет послания с помощью льда. – Ви гордо усмехнулся. – Это мое открытие. Мы много тренировались, чтобы это работало настолько хорошо. В конце концов, ему приходится писать слова задом наперед. Это непросто, но он упорно работает над этим.

– Он не кажется таким опасным, как говорят, – сказала женщина.

– Э, – махнул рукой Ви. – Я думаю, что все эти работнички просто обмочились от страха, потому что у него нет настоящего лица. Это довольно страшно, конечно. Но Аэо хороший парень. Всегда готов пошутить.

Я почувствовала, как мимо меня пронесся ледяной порыв ветра. Он выбрался через щель в двери прямо к Ви и накинул ему на голову капюшон униформы.

Ви посмеялся:

– Да, да, и надо мной тоже.

– Как он это сделал?

Ви пожал плечами. Затем повернул дисплей монитора так, чтобы женщина могла наблюдать за процессом.

– Воздух прокладывает себе путь.

– А… он видит вас? – спросила женщина. – В смысле… я не вижу у него глаз.

– Хм, да, сложно сказать, – произнес Ви. – Наши ученые утверждают, что он не может видеть по-настоящему – так, как мы. А также не может слышать и обонять. Его тело насквозь пропитано ветром, так сильно, что он и другие два вирблера не могут справиться в одиночку. Но он не слепой. Представьте себе это так: воздух вокруг него дает ему представление о том, что находится вокруг. Он знает, где я стою, что я делаю. Я не думаю, что он различает цвета или лица так, как мы. Это другая форма зрения. Но она не обязательно хуже нашей.

Ветер в клетке снова начал собираться в буквы. На этот раз кристаллы льда образовали на стекле несколько слов.

«Я вижу только, что ты не принес мне новой музыки». – Ах, черт! – Ви выглядел расстроенным. – В следующий раз, хорошо? Обещаю.

Ви взглянул на женщину на дисплее своего детектора:

– Он любит классическую музыку. Моцарт, Брамс, Бетховен и все такое.

– Значит, слышит он тоже по-другому?

– Да. Я думаю, что для него это, как для нас постепенное изучение иностранного языка. Вот почему он всегда просит принести ему что-то новенькое.

– Очаровательно, – сказала женщина. – Я никогда не слышала о сплитах, которые настолько сильно подвержены влиянию стихии.

– Ах, ну да, – сказал Ви. – Он все видит, слышит и обоняет, но только по-своему, не так, как мы. Вам бы посмотреть, как они встречаются с Аурой. Но для этого у нас недостаточно времени, потому что им, собственно, нужно держать нас в воздухе. Но выглядит это так, будто они общаются в сто раз быстрее. Это очень трогательно, если вам интересно мое мнение. А еще они общаются через воздуховоды, все время, каждый день.

Ви усмехнулся, снова выключил громкоговоритель и заговорщически склонился к детектору:

– Если вам интересно, то он по уши втрескался в Ауру.

В комнате повисла тишина. Затем женщина произнесла:

– Как-то необычно, что штурманы так интересуются сплитами.

Ви выглядел немного смущенным:

– Я знаю. Мои коллеги тоже постоянно дразнят меня из-за этого, но… мне они кажутся восхитительными. По сути, они не так уж сильно отличаются от нас. Большинство из них когда-то были людьми. Просто сейчас они получили немного непривычный цвет глаз. Ну и что такого?

Я улыбнулась.

– А Эос? – спросила женщина. – Он самый младший?

– Ага. Ему исполнилось девять. Аэо и Аура берут на себя бóльшую часть работы. Мне кажется, они щадят Эоса как могут.

– Хм. Хорошо. Спасибо, что показали его мне. Я думаю, нам можно работать с этим дальше.

Ви помахал на прощание Аэолусу и снова ненадолго активировал громкоговоритель.

– Бывай, дружище! – произнес он и неспеша направился к выходу. Я спряталась за распахнутой дверью, когда Ви вышел в тамбур. Я думала, что он закончил свой разговор по детектору, но он был еще так занят им, что ушел, даже не оглянувшись назад.

– Значит, скоро правда появится больше таких городов, как Скай-Сити? – спросил он. На секунду я увидела на дисплее лицо женщины, с которой он разговаривал. На ней была темно-красная униформа – униформа руководителя штаб-квартиры кураториума.

– Ну будем надеяться, – сказала она. – Для того, что мы планируем, у нас явно недостаточно таких городов.

Ви исчез на лестнице, и я слышала только его голос и уже не могла разобрать, о чем он говорил.

Когда шаги наконец стихли, я снова встала у двери и посмотрело сквозь стекло внутрь.

Юноша-вирблер парил в своей стеклянной клетке, но порывы ветра полностью успокоились. Было так тихо, что я вздрогнула, когда на стекле клетки снова появились буквы.

На этот раз это было всего одно слово.

«Привет».

Я осторожно открыла дверь и вошла в комнату. Я дрожала всем телом, хотя у меня не было причин боятся, так как вирблер был заперт в клетке.

Если не брать во внимание клуб «The Merge», я всего один раз в жизни встречала вирблера так близко. У всех была андрогинная внешность и совершенно белые волосы, но Аэолус был гораздо сильнее смешан со стихией. Все в нем, казалось, состояло из воздуха.

Единственное, за что можно было зацепиться взглядом, были его желтовато-белые блестящие точки на месте глаз.

– Привет, – ответила я медленно, но Аэолус не отреагировал.

Я вспомнила, что Ви деактивировал громкоговоритель в клетке, и подошла к панели управления. Там я положила палец на кнопку с изображением микрофона и нажала на нее.

– Привет, – повторила я. – Откуда ты знаешь, что я здесь?

«В тебе энергия, – написал Аэолус на стекле. – Мы почувствовали ее, как только ты прибыла в город».

Мы? Я взглянула на мониторы. На них передавались изображения двух других клеток. В одной стояла девушка с длинными белыми волосами. Так же, как в клетке у Аэолуса, вокруг нее бушевали порывы ветра, уходящие через шлюз вниз. На другом мониторе я увидела маленького худого мальчика, который сидел перед каким-то ящиком и с помощью ветра поднимал кубики, сооружая из них крепость. Порывы ветра из его клетки тоже уходили вниз к турбинам.

Видимо, это были Аура и Эос. И сейчас они держали в воздухе весь город.

Краем глаза я заметила, как вокруг тела Аэолуса появился небольшой завиток воздуха. Он исчез внизу в турбине, секунд пять ничего не происходило, а потом он возник в стеклянной клетке Ауры.

На мониторе я видела, как она медленно повернула голову к камере. Я не заметила в ее лице никакого движения, но затем она помахала мне.

– Как вы это делаете? – спросила я.

«Воздух повсюду, – написал Аэолус на стекле. – Аура приветствует тебя».

Я подошла к стулу, на котором до этого сидел Ви, и присела:

– Я очень рада познакомиться с вами. Меня зовут…

Я замешкалась. В принципе, было неважно, назову я им свое настоящее имя или нет. Ви сказал, что Аэолус не распознавал лиц и голосов. И все-таки я решила перестраховаться и назвала свое вымышленное имя, которое присвоил мне Хольден.

«У юноши, который пришел сюда раньше, была та же самая энергия, что и у тебя», – написал Аэолус.

Я продолжала смотреть на стекло, хотя буквы уже исчезли. Юноша? Вероятно, это был Бэйл. Значит, он уже навестил Аэолуса, возможно, вчера ночью, пока я спала в медчасти у Хольдена.

– И что он хотел? – спросила я. – Я имею в виду юношу. Он спрашивал тебя о чем-то?

«Нет. Он только просматривал документы».

Точно! Засекреченные документы из две тысячи шестьдесят седьмого года! Я подбежала к стене и схватила папку. Аэолус постучал по стеклу. Когда я обернулась, он покачал головой.

«Он ничего не нашел. У Ауры и Эоса он тоже был».

Ну конечно.

Я пролистала папку и сразу же увидела, что имел в виду Аэолус. В этом времени документы тоже были вымараны. Черт! Я поставила папку на место.

Аэолус наблюдал за каждым моим действием. Но так и не спросил, что я ищу. Либо он уже знал это от Бэйла, либо его это совсем не интересовало.

Я огляделась в комнате, но не обнаружила ничего, что могло бы помочь мне в дальнейших поисках. Здесь были только папки, большой пульт управления и пара шлангов, ведущих к стеклянной клетке. Что это могло быть? Что общего было у нулевых сенсоров из нашего времени с этим юношей-вирблером? Может, речь шла о способностях Аэолуса? Но что это могло означать? Ничего из того, что я видела, не объясняло мне, почему Хоторн приказал сделать сенсоры, которые делают энергию вихря еще сильнее – абсолютно ничего! Я чувствовала, как меня охватывает отчаяние. Я была уверена, что как только мы попадем в Скай-Сити, я найду ответы на все мои вопросы.

«Ты злишься».

Я моргнула:

– Злюсь? – Я покачала головой. – Нет, я…

«Да, ты злишься. Я чувствую твой гнев. У тебя участилось дыхание».

Я сжала руки в кулаки и повернулась к Аэолусу спиной. Да, я была зла. Зла, потому что мне казалось, что я плаваю в море из кусочков пазла, которые никак не могу собрать в единую картину. А еще зла, потому что Бэйл скрыл от меня так много вещей, которые касаются и меня тоже, и все только потому, что он решил защитить меня.

Хорошо, Аэолус был прав. Я была очень зла. И задавалась вопросом, не существует ли где-нибудь права на возврат особо паршивых судеб, потому что моя была наипаршивейшей. Мысль о том, что все, что я делала, походило на порочный круг, сжимала мне горло. Ну должен же быть способ все это остановить!

Аэолус продоложал смотреть на меня. Ветра танцевали на его лице, и мне очень хотелось понять, о чем он думал.

– Что ты имел в виду, когда говорил, что во мне энергия? – спросила я его.

Он наклонил голову набок. «Ты знаешь, что я имею в виду».

– Энергия вихря, – выдохнула я.

«Она повсюду в воздухе. – Голова Аэолуса еще больше склонилась набок. – И в тебе. И в юноше. И в другой девушке».

Он чувствовал нас троих, несмотря на то что был заперт здесь, внизу. Бэйла, Мию и меня. Каждого бегуна времени в Скай-Сити.

Аэолус впервые встал, его голые ноги оперлись на кафельный пол клетки. Он прижал руки к стеклу, и я посмотрела ему прямо в лицо, которого не было. Я видела легкие порывы ветра, которыми пропиталась его кожа.

– Тебе больно? – спросила я его.

Он улыбнулся эфемерной улыбкой. «Нет».

Конечно. Что за глупый вопрос. Швиммеры не выглядели так, словно им больно, когда в них проникает вода. Но Аэолус… Хоть воздух и был его стихией, он словно разрывался на части и собирался вновь.

– И как долго вы находитесь в этих клетках? – спросила я.

На стекле появилось очень длинное число. «18316800». Видимо, я выглядела совсем сбитой с толку, так как прямо под первым числом тут же появилось второе. «305280».

Что?

«5088» появилось под первыми двумя рядами чисел, и тут до меня дошло. Сначала шли секунды, потом минуты, потом часы. Аэолус шутил.

«212», – написал он, и я наконец смогла посчитать.

– Семь месяцев, – сказала я. – Это очень долго для пребывания в клетке.

«Мы можем уйти в любой момент. Но у нас есть задание. И мы нужны людям».

Аэолус отошел от стекла. Он повернулся ко мне спиной, но на стекле продолжали появляться новые слова.

«Некоторые вещи стóят того, чтобы принести себя в жертву. Мы в шаге от начала новой эры».

Эры, которая никогда не наступит.

Я оставила свои мысли при себе. Бэйл однажды сказал мне нечто подобное, когда мы обсуждали, почему он подвергает себя такой опасности из-за мутантов. И Аэолус, и Ви верили, что создают здесь что-то великое – или даже больше. Что они создают историю.

«Все трое хотят нам помогать, – говорил Ви. – Они на нашей стороне». А еще он сказал, что у ученых станции есть гарантия на случай, если вирблеры передумают им помогать.

Я снова посмотрела на пульт управления. Там находилось оборудование, на которое Ви поглядывал во время разговора. Я вспомнила, что уже видела эти стеклянные трубки в две тысячи шестьдесят седьмом году. Или, скорее, то, что от них осталось…

Оборудование было подключено прямо к консоли. В трубках булькала желто-зеленая жидкость, в сторону клетки вел шланг.

Я понятия не имела, что это было, и часть меня не хотела этого знать. Судя по отвращению, звучащему в голосе Ви, с помощью этого устройства люди могли контролировать вирблеров. Наверное, это был галлюциноген или что-то в этом роде.

Мне стало плохо.

Пока вирблеры помогали добровольно, кураториум с благодарностью принимал их помощь. Но в запасе у них был план Б, чтобы в случае необходимости заставить их выполнять свою работу.

Аэолус прошел мимо кровати с золотой рамой. Над ней висела небольшая фотография, которую я в две тысячи шестьдесят седьмом году не заметила. На ней была изображена девушка с длинными каштановыми волосами, доходившими ей почти до талии.

Я задумалась.

– Это Аура? – спросила я.

Если это была она, то получалось, что эти двое знали друг друга, еще будучи людьми. А это, в свою очередь, означало, что они превратились в вирблеров в день Великого смешения, а не после него. Это было вполне вероятно. В конце концов, вирблеры старели намного медленнее, а Великое смешение случилось всего тридцать восемь лет назад. Если Аура и Аэолус были молоды тогда, то сейчас по меркам вирблеров им было едва за двадцать.

Но Аэолус не ответил. Казалось, он потерялся в своих мыслях. Слова изо льда на стекле исчезли и не появлялись.

Я взглянула на детектор. Было уже почти три часа ночи.

– Мне нужно идти, – сказал я, и Аэолус кивнул.

«До завтра».

И это был не вопрос. Он был прав. Пока я не получу ответы на свои вопросы, я буду продолжать искать. А он был моей единственной подсказкой.

Я медленно оторвала взгляд от клетки и подняла на прощание руку. Аэолус или не заметил этот жест, или просто не отреагировал на него. Когда я открыла вихрь и прыгнула в него, Аэолус снова сидел в центре клетки, безжизненный, словно статуя.

32

Ветер трепал мои волосы, а внизу подо мной проплывал океан. Я посмотрела на волны. От того места, где Скай-Сити упадет в воду, нас отделяло путешествие длительностью в два дня.

Сверху я могла видеть бесконечно далеко. Тут и там над водой и в небе возникали вихри. Один из них образовался возле купола EOS, но в тот же момент активировались голубые гравитационные сенсоры, которые защитили стекло от вихревой энергии.

Где-то там внизу плыли Рана, Арисса и Финли. Ариссе в это время было лет восемь. Племени Раны, возможно, вообще не существовало.

А моей тете… моей тете было четыре года. Это означало, что Арисса в нашем времени была почти ее ровесницей.

Каждый раз, когда я думала об этом, у меня болела голова. В ней роились числа. Я никогда по-настоящему не привыкну прыгать во времени. Я пыталась понять, кто и где мог сейчас находиться, кто уже жив, а кто еще даже не родился. Ви, вероятно, было где-то под сорок. Это означало, что к две тысячи девяносто девятому году ему было за девяносто.

Я потерла лоб. Хотела я этого или нет, я тут же спросила себя, чувствовал ли Бэйл то же самое. Во время своих путешествий он наверняка тоже останавливался в одном и том же месте. Там он знакомился с людьми и мутантами. Возможно, он даже задерживался на несколько недель и никто этого не замечал.

Я раздраженно сомкнула глаза, а затем снова открыла их, пытаясь прогнать мысли о Бэйле. Напрасно.

Вчерашний день я провела, посещая утреннюю поверку, часами прохаживаясь с Хольденом по нашему сектору и при необходимости останавливая того или иного мутанта, который нарушал правила Скай-Сити – в общем, делала все, чтобы не бросаться в глаза.

После службы я наконец смогла навестить Сьюзи, Фагуса и Луку, которые уже прошли свои тесты и находились в жилом отсеке. Лука все еще не разговаривал со мной, но старался помогать нам в наших изысканиях. В любом случае, мутантам не разрешалось носить детекторы и они не могли свободно перемещаться по городу.

Я была благодарна Хольдену за то, что он был рядом. Потому что Бэйл… Бэйл куда-то испарился. Он не возвращался в нашу комнату даже для того, чтобы поспать. Я видела его вчера всего один раз, на одной из внешних платформ. Он рассматривал купола. Мия стояла рядом с ним и, словно водопад, выливала на него потоки слов.

Что бы он там ни делал, он явно преследовал свои интересы.

Ночью я снова навестила Аэолуса, но вместо приветствия он сообщил мне, что я ничего здесь не найду. И он был прав. От отчаяния я пролистала все папки, находившиеся в турбинном помещении, не обращая внимания на то, были ли в них вымараны некоторые места или нет. Но я ничего не нашла.

Наконец я села перед его клеткой и больше двух часов наблюдала за тем, как он контролирует порывы ветра вокруг себя. В какой-то момент я попрощалась с ним и уснула в своей комнате беспокойным коротким сном.

Сегодняшний день прошел точно так же. Снова утренняя поверка, снова патрулирование секторов, снова ни одной весточки от Бэйла.

Я вновь смотрела на океан под нами. Солнце садилось за горизонт. Уже в третий раз я наблюдала за тем, как небо окрашивалось в красный цвет, а затем появлялись звезды.

Когда вчера я сидела у Аэолуса, он написал на стене клетки, что нужно глубоко вдыхать в себя воздух, чтобы контролировать его, и я подумала, что с рифтами было то же самое. Энергия вихря входила в меня так, будто не было в мире ничего более естественного. Но рифты были порождением самого Вихря-прародителя, и они сильно смешались с нашей экосистемой. В отличие от вихрей, они были неподвижны. Я не могла создавать их, не могла ими управлять. Но они реагировали на меня. Словно все рифты в пределах многих километров взывали ко мне сейчас, когда и я прилагала все усилия, чтобы прислушаться к ним.

После очередного безуспешного визита к Аэолусу я устало вошла в темную комнату и закрыла за собой дверь.

Я отвела плечи назад и потянулась. Затем покрутила несколько раз головой, чтобы хоть немного снять напряжение в шее и спине.

И тут я заметила какое-то движение. Только сейчас я увидела силуэт на одной из кроватей.

– Бэйл.

Я замерла. Здесь, в темноте комнаты я едва узнала его и выругалась про себя, что не включила свет сразу.

– Мы можем поговорить? – спросил он. У него был хриплый голос, словно он не разговаривал несколько дней.

Я обхватила себя руками:

– Не знаю, о чем.

Я ненавидела обиду в своем голосе. Но это было лучше, чем признаться в том, что каждый раз, когда я смотрю на него, я представляю себе, как его проглатывает Вихрь-прародитель.

Это видение преследовало меня в моих снах. Преследовало меня каждую минуту. Оно было так реально, что я постоянно осматривала себя, чтобы убедиться в том, что мои руки не покрыты кровью.

– Это важно, – сказал Бэйл.

Я просто смотрела на него. Он наклонил голову и какое-то время молча разглядывал меня. Лунный свет освещал его силуэт, и это заставляло меня ужасно нервничать. Я не видела выражения его лица.

Вздохнув, я в ожидании приподняла брови.

– В последние два дня я осмотрелся на станции, – пояснил он. – И Скай-Сити… в общем, что-то здесь не так.

– Ах вот что. Неужели то, что через пару дней город будет лежать на дне океана?

От моего резкого тона Бэйл недовольно скривил рот.

– Нет. Я имею в виду, что кураториум никогда и не планировал создавать мирный город для проживания людей и мутантов, – сказал он. – Я думаю, они хотят с помощью вирблеров просто-напросто запереть мутантов здесь наверху.

Что? Запереть?

Бэйл показал сквозь стеклянную стену на два других купола, сияющих в свете луны, словно два алмаза.

– Я уверен, что Скай-Сити – это первый прототип зоны.

– Не может быть, – выдохнула я. – Зачем им тратить столько усилий? Зачем строить воздушные города?

Но, задавая вопрос, я уже знала ответ на него. Они строили зоны в небе, чтобы мутанты не занимали жизненное пространство людей.

Что-то внутри меня кольнуло. Так вот каково предназначение этих стеклянных куполов. Обломки в кратере… это были обломки первых зон.

Значит, я обманывалась насчет мира, царящего в коридорах, и насчет того, как сильно Ви нравились мутанты. Ничего подобного не существовало.

И, очевидно, так было даже лучше.

– Это означает, что они используют вирблеров, чтобы удерживать купола в воздухе, – прошептала я. – Они используют их, чтобы построить зоны и запереть в них мутантов.

И Аэолус ничего не знал об этом.

«Вы, конечно, будете много бегать, но только по коридорам, – сказал нам Ви, когда мы прибыли в Скай-Сити. – Здесь речь идет, скорее, о защите станции, понятно? Со временем мы, наверное, придумаем для вас новое звание. Слово “бегуны” здесь не совсем подходит».

Я мысленно простонала. Потому что я поняла, какое название они дадут таким бегунам в будущем. «Охранники зон».

Но Ви ничего об этом не знал, я была уверена. Он думал, что, выполняя свою работу, делает мир лучше.

– Нам нужно найти остальных. А потом мы должны исчезнуть, – сказал Бэйл.

– Но мы еще не знаем, как Хоторн связан с Аэолусом.

– Сейчас это неважно.

Бэйл поднялся с кровати и направился в мою сторону. Я тут же сделала шаг назад. Бэйл остановился и вздохнул:

– Ты что, не понимаешь? Эти трое вирблеров держат в воздухе весь город, и кураториум делает все для того, чтобы они не узнали, для чего их на самом деле используют. Они обманывают их, внушают им, что они – это что-то особенное. А в действительности они для кураториума лишь источники энергии. – Он склонил голову набок. – Но когда-нибудь город все равно упадет в море. Как ты думаешь почему?

– Вирблеры верят в то, что делают, – прошептала я.

– Вот именно. А как, ты думаешь, они отреагируют, когда узнают, что их все это время обманывали?

– Аэолус не опасен.

Бэйл вскинул руки в воздух:

– Ты не можешь ему доверять!

– Не больше и не меньше, чем могу доверять тебе.

Бэйл внимательно посмотрел на меня:

– Скажи мне, что ты хочешь от меня услышать.

Я хочу, чтобы ты сказал мне, что ты тоже боишься.

Я хочу услышать, что не должна пройти через все это одна.

Я хочу, чтобы ты был со мной до конца.

Но я не произнесла ничего из того, о чем подумала. Вместо этого я сказала:

– Я хочу, чтобы ты наконец сказал мне правду.

– Ты ее уже знаешь.

– Нет. Ты сказал мне, что из этого нет выхода, что ты сдался. Но…

Бэйл схватился за волосы:

– Я сказал тебе, что ничего не могу сделать против времени. Сколько я еще должен…

– Но ты борешься против него. Постоянно! Ты обманываешь меня! Значит, есть что-то, чего я не знаю. Итак: что?

Теперь он избегал моего взгляда. Вот и ответ.

– Тогда, во время нашего первого прыжка, – продолжила я, – когда ты хотел взорвать рифт, ты знал, что не получится навсегда закрыть путь к Вихрю-прародителю. Ты знал, что когда-нибудь все эти мутанты, вихревые бегуны и мы попадем туда – ты это видел. И все же ты попытался это изменить. Ты даже сейчас пытаешься уничтожить рифты. Я вижу, как ты постоянно рассматриваешь карту времени, постоянно сидишь над своими книгами. И ты хочешь сказать мне, что ты сдался?

Бэйл на мгновение замер, потом отвернулся от меня к внешней стеклянной стене.

Я шагнула к нему:

– С тех пор, как я тебя знаю, ты все время пытаешься сделать так, чтобы никто не попал в две тысячи двадцатый год. С тех пор, как мы встретились, с того дня, как ты меня спас, ты никогда не сдавался в борьбе за мою жизнь – за нашу жизнь.

Я положила руку Бэйлу на спину, прямо между лопаток. Она дрожала.

– Так что давай не будем.

Бэйл молчал. Он смотрел в небо, на звезды.

– Мне очень жаль, что тебе пришлось увидеть, как мы умираем, – прошептала я. – Мне очень жаль, что ты так долго верил в то, что ничего не можешь исправить, но я знаю, что это не так.

– Барби. – Голос Бэйла дрогнул. – Пожалуйста…

Мои пальцы прошлись по его спине вверх, к его затылку и плечам. Я потянула за них, мягко, но непреклонно, пока он наконец не сдался и не повернулся ко мне.

– Я хочу знать правду. Ты должен рассказать мне. Почему ты не доверился мне?

– Потому что ты не должна была ничего об этом знать. – Бэйл сжал руки в дрожащие кулаки. – Иначе ты…

Он остановился на полуслове, но эти слова засели у меня в голове. Я не должна была это знать. Иначе я…

И тут до меня дошло. Бэйл скрывал от меня правду не потому, что хотел пощадить мои чувства, а потому… что он знал, что я сделаю в таком случае.

– Я стала причиной нашей смерти, – произнесла я, оцепенев. – Это из-за меня мы погибнем.

Плечи Бэйла вздрогнули, и я не поверила, когда увидела в его глазах слезы.

– Это так или нет? – спросила я, но Бэйл не ответил мне. Он просто смотрел на меня.

И тут я вспомнила слова Фагуса. «Потому что Бэйл перевернет небо и землю, чтобы спасти тех, кого он любит. Он сделает все. Все».

Ко мне пришла уверенность. Фагус был прав. Бэйл делал все возможное, боролся сам с собой, только чтобы сохранить эту ложь.

И он делал это не по своей вине.

– Умрем не мы, – произнесла я совершенно чужим голосом. – А только я.

Бэйл брезгливо вытер свои слезы:

– Я же тебе сказал. Больше всего я боюсь твоей потребности всегда поступать правильно.

– Объясни мне, – хрипло попросила я. – Пожалуйста. Что произойдет, когда мы попадем к Вихрю-прародителю?

Бэйл посмотрел на меня и медленно, очень медленно, положил ладонь мне на щеку.

– Я видел, как ты принесла себя в жертву, – прошептал он. – И я видел себя, который ничего не мог сделать, чтобы это остановить. Когда позже я познакомился с тобой… я знал… Я знал, что если скажу тебе, что твоя жертва необходима для сохранения Вихря-прародителя, ты не будешь медлить ни секунды. И когда придет время, ты… ты сделаешь правильный выбор.

Он практически выплюнул последние слова, и я отпрянула от него, обняв себя руками.

В голове у меня было пусто.

– Я знал, что если скажу тебе правду, это будет смертным приговором, – продолжил Бэйл. – И поэтому я хотел… я думал, что если ничего тебе не скажу и сам найду дорогу в прошлое, чтобы закрыть ее навсегда… то смогу что-то изменить. – Бэйл взял меня за руку. – Я знаю, я солгал тебе. Но я не могу просить за это прощения.

Я попыталась освободить руку, но не смогла. Бэйл держал меня крепко – и притянул к себе. Он поцеловал меня, и я не могла сопротивляться. Я не хотела сопротивляться. И когда он прижал меня к стеклянной стене купола, я забыла о том, что между нами было, и о том, что он только что сказал мне.

Я зарыла пальцы в его короткие волосы – каждое прикосновение превращало наше прошлое и наше будущее в пыль.

– Я люблю тебя, – прошептал Бэйл мне на ухо. Он крепко обнял меня за талию одной рукой, а другой подхватил меня под ноги и, прежде чем я поняла, что со мной происходит, понес меня через комнату.

– И ты меня любишь – я знаю.

Я почувствовала, как по щекам потекли слезы.

Я люблю, я люблю.

– Тогда не покидай меня, – сказал Бэйл, укладывая меня на узкую кровать. Он нависал надо мной, но удерживал между нами расстояние, опираясь на руку.

– Хоть раз в своей жизни побудь эгоисткой. Если ты в самом деле веришь в то, что мы можем прорваться сквозь время, тогда начни с себя. И если уж на то пошло, спаси себя.

Я не знала, что ответить. В этот момент я ничего не понимала.

Вместо ответа я притянула Бэйла к себе. Я поцеловала его, вложив в поцелуй весь свой гнев, все разочарование и всю любовь. Какой бы свободной я ни чувствовала себя рядом с Бэйлом, мне еще никогда в жизни не было так больно, как сейчас.

Рука Бэйла ослабла, и он опустился на меня. Я охнула. Мы прервали наш поцелуй и посмотрели друг на друга – это выражение у него в глазах я запомню навсегда. Стена, которая обычно охраняла его внутреннее «я», исчезла. Я смотрела на него и видела, насколько он взволнован, насколько его терзают сомнения. Между нами осталось так много невысказанного, так много незавершенного.

И все же…

«Сейчас неподходящее время», – сказала я себе, но мое сердце и мое тело решили иначе. Я прижалась к Бэйлу и нащупала молнию на его униформе. Едва схватившись за бегунок, я потянула его вниз, стягивая униформу с его тела, и положила обе руки на его теплую кожу. Провела пальцами по мускулам на его плечах, по ключицам и груди, пока не ощутила биение его сердца. И потянула униформу ниже.

– Элейн, подожди.

Взгляд Бэйла скользил по моему лицу. Он сделал несколько глубоких вдохов, словно собирался с мыслями. Мне стало жарко, потому что это происходило из-за меня.

– Я… Я не могу думать, – признался он. – Ты сводишь меня с ума.

– Ты сам всегда говорил мне, что не нужно слишком много думать.

Бэйл фыркнул:

– И ты послушалась меня именно сейчас?

– Пожалуйста, – сказала я. Пожалуйста, пусть этот момент будет нашим.

Бэйл вдохнул. Рука, лежавшая на моей талии, еще крепче прижала меня к нему. Он принялся расстегивать мою униформу и стянул ее с моих плеч. Я ощутила прохладу и тут же покрылась гусиной кожей, но вовсе не из-за холода. Бэйл взялся за пояс моих брюк и начал мучительно долго стягивать их с меня. Я дрожала.

Наконец мы лежали, соприкасаясь кожей. Между нами не было никакой одежды. Я коснулась Бэйла, и дрожь прекратилась. Я пробежала руками по его спине, по ребрам, по плоскому животу. Никогда еще я не позволяла себе так прикасаться к нему. Будто все время мира принадлежало мне – словно он весь принадлежал мне.

Бэйл содрогнулся всем телом и погладил меня по щеке.

– Ты прекрасна, – услышала я его тихий голос. Он провел большим пальцем вдоль моего виска до губ. Я поцеловала его ладонь и прижалась к нему.

– Ты уверена? – спросил Бэйл, и я улыбнулась.

В моей жизни было много вещей, в которых я постоянно сомневалась. То, что я узнала сегодня – о нашем будущем, о себе, – было похоже на глубокий обморок. Но то, что происходило сейчас… это были мы. И здесь не было никаких сомнений – только уверенность.

Бэйл глубоко вздохнул и положил руку мне на бедро. Он смотрел только на меня, и его взгляд электрическим разрядом проходил сквозь мое тело. Плавным движением он притянул меня к себе.

Бэйл прижал губы к моей шее и застонал. Я охнула и притянула его еще ближе.

Это был сон и это была любовь. Такая сильная, словно она наполняла каждую частичку воздуха между нами.

Я изо всех сил держалась за Бэйла. Потому что он был моим якорем, единственным, кто был мне важен. И я решила, что до конца своей жизни, когда бы он ни наступил, я больше никогда не отпущу его.

33

Что-то коснулось моей спины.

Я вжала лицо в подушку, пытаясь вернуться в сон, но что-то продолжало щекотать мою спину вдоль позвоночника. Я моргнула и заметила, что в комнате было уже совсем светло. И еще я заметила, что возле моего лица была совсем не подушка. А голое плечо Бэйла.

Моего позвоночника касались его пальцы, которые спускались по моей спине все ниже и ниже.

Я почувствовала, как потеплели мои щеки, и попыталась сохранить спокойствие.

Раньше, когда я была еще ребенком, я часто делила кровать с Лукой. Когда у меня были кошмары или мне просто было холодно, я заползала к Луке в кровать и, свернувшись рядом с ним, спала там. По крайней мере до того момента, пока он не толкал меня во сне, не пинал меня или не сдергивал с меня одеяло.

Я давно об этом не вспоминала. До сегодняшнего момента. Потому что впервые с детства в моей кровати был кто-то другой. Впервые я просыпалась с кем-то… И при этом была совершенно голая. Меня укрывала только простыня, которую мы с Бэйлом накинули ночью.

Я никогда не размышляла о том, как буду ощущать себя в такой момент. Потому что мне не верилось, что я смогу так к кому-то привязаться.

Все заботы отодвинулись на задний план. Скай-Сити, Аэолус, зоны – все это было далеко. Меня не беспокоили ни Натаниэль с его войной, ни Хоторн с его тайным проектом, ни даже Вихрь-прародитель, который мы должны были защитить.

Воспоминания о крепких объятиях Бэйла перемешались с легким прикосновением, которое двигалось к моей шее. Прикосновение щекотало, но, если я останусь лежать спокойно, он, может быть, не заметит, что я…

– Доброе утро, – произнес Бэйл и поцеловал меня в лоб.

Я прикусила губу:

– Доброе… утро.

Бэйл провел рукой по моим волосам, и я позволила себе еще немного полежать с закрытыми глазами и делать вид, что кроме нас в мире не было ничего.

Я почувствовала, как Бэйл коснулся моего затылка, как мои волосы падают мне на плечо… и я почувствовала биение его сердца. Оно было ровным, сильным и таким живым.

Бэйл никогда раньше не отдавался моменту. Его мозг постоянно работал, даже когда он был со мной, даже когда целовал меня. Но этой ночью… все это просто исчезло.

Он полностью принадлежал мне, каждой клеточкой своего тела. На несколько драгоценных часов мы перестали быть бегунами во времени – мы были самими собой.

Бэйл крепко держал меня, словно какой-нибудь вихрь мог унести меня навсегда. Он целовал меня так, будто никогда и никому не хотел меня отдавать.

После этого я не решалась отвести от него взгляд… и я думала, что он чувствовал то же самое.

– У меня есть план, – прошептала я, прижавшись к шее Бэйла.

– И какой же?

– Мы останемся здесь… и откажемся покидать эту комнату.

Я ощутила, как Бэйл улыбнулся:

– А потом?

– Никаких «потом». Мы просто останемся там, где мы есть. И ничего из того, что ты увидел, не произойдет.

Я пробежала пальцем по его груди, по шрамам, которые появились у него за последние годы. Для человека, который пережил так много страданий, у него была слишком мягкая кожа.

– Мы можем навсегда стать счастливыми.

Бэйл слегка сжал мою руку, и я позволила ему перевернуть меня на спину. Он лег на меня, и его улыбка была такой теплой, словно свет тысячи солнц.

– Я думаю, что это очень хороший план.

Я ответила на его улыбку:

– Ну это же мой план.

Я зарылась пальцами в его волосы, притянула его к себе и поцеловала.

– Я люблю тебя, – прошептал Бэйл мне на ухо.

Он просунул колено мне между ног, стянул с нас тонкое покрывало, и мои мысли снова рассеялись.

Я никогда бы не подумала, что одеваться может быть так тяжело. Совместное принятие душа тоже оказалось не самым успешным мероприятием, и даже когда мы оделись и вернулись в комнату, нам стоило многих усилий, чтобы оторваться друг от друга.

Утром Хольден написал мне сообщение, интересуясь, почему я не пришла на патрулирование. Днем он написал снова. И после обеда тоже.

Мы понимали, конечно, что не можем прятаться вечно, как бы нам этого ни хотелось. Но Бэйл был прав – конечно же, он был прав.

Если между Аэолусом и планом Хоторна существовала связь, то мы ее не нашли… И поэтому не могли больше здесь оставаться. Менее чем через день города не станет. Нам нужно найти остальных и исчезнуть отсюда, пока не поздно.

Было уже почти четыре часа, когда мы наконец покинули комнату. По коридорам, как обычно, бок о бок прогуливались мутанты и люди. Но сегодня это казалось чистой воды насмешкой.

Медпункты, исследовательские центры, бесчисленные комнаты со стеклянными стенами – все это предстало передо мной в новом свете. Конечно, эти зоны были намного уютнее, чем те, которые появятся в нашем времени: запущенные, грязные районы, в которых мутанты будут сооружать себе дома из стальных листов, картона и старых досок.

Но зона оставалась зоной. А заключенные оставались заключенными.

Я следовала за Бэйлом сквозь толпу. И не могла отвести от него взгляд. Где-то глубоко внутри я знала, что мы пока не решили нашу проблему и нам многое еще предстоит обсудить. И когда бы он ни смотрел на меня – так, словно хотел убедиться, что прошлая ночь действительно произошла, – я знала, что вместе мы выстоим.

Как-нибудь.

– Два часа? Что ты имеешь в виду? – медленно – и довольно громко – спросил Бэйл. Мы стояли на платформе снаружи купола – Хольден, Бэйл, Мия, Тревор и я. Ветер развевал наши волосы в разные стороны, но это нас не беспокоило.

– Они увеличили скорость, – сказал Хольден. – Видимо, еще вчера. По новому расчету мы достигнем лагуны меньше, чем через два часа!

Бэйл провел пальцем по экрану своего детектора. В воздухе возникла карта времени. Голограмма подергивалась от ветра – и на ней мерцала точка, в том месте, где сейчас находился Скай-Сити.

Хольден был прав. Мы окажемся там намного быстрее, чем предполагали.

Бэйл потер лоб:

– Нам нужно предупредить людей.

Я кивнула и посмотрела сквозь стекло на проплывающий внизу океан. Мимо нас тянулись небольшие острова, омываемые бирюзовой водой. Ландшафт показался мне знакомым, и если бы я не знала, что нам предстоит преодолеть еще несколько километров, то подумала бы, что это и есть наша лагуна.

В отражении я поймала на себе взгляд Хольдена.

Когда мы с Бэйлом пришли к месту встречи, он несколько раз поглядывал в нашу сторону. Его лицо помрачнело, когда он заметил, насколько близко мы стояли.

– Но кто же станет причиной падения? – Голос Мии дрожал от страха.

Мы с Бэйлом обменялись долгим взглядом, и я поняла, о ком он сейчас думает.

– Но… – Я нахмурила лоб. – Тройняшкам здесь нравится. Они ничего не знают о планах кураториума. Аэолусу нравится Ви.

Бэйл взял мои руки в свои:

– Трое вирблеров – это единственное, что держит станцию в воздухе.

Я взглянула на Бэйла. Он был прав. Я больше не могла себя обманывать. Взрывы, последствия которых мы видели в кратере, вмятины, треснутые стены.

Это не было нападением извне. Это было нападением изнутри.

– Может быть, мы можем поговорить с ними, – сказала я. – Не только с Аэолусом, но и с Аурой, и с Эосом. Или с Ви. Он верит в то, что помогает мутантам. Что кураториум готовит для них хорошую жизнь. Спорим, он ничего не знает о зонах.

– Потому что Ви простодушный, – сказал Хольден. – И слишком милый.

– Я тоже за то, чтобы мы исчезли отсюда, – резко сказала Мия. – И как можно скорее!

– Ты бегун во времени, – обратилась я к ней, и мне захотелось как следует встряхнуть ее. – Ты рискуешь меньше всех остальных!

– Это не так! – огрызнулась Мия. – Я никогда не создавала вихри в падении. И едва ли смогу!

Тревор закатил глаза. По мрачному выражению его лица было видно, как сильно ему не хотелось находиться здесь. Если бы у него была альтернатива, он давно бы исчез. Но у него были только мы – а без нас он никогда не вернется в свое время.

– Я тоже считаю, что нам следует поговорить с Ви, – произнес Хольден.

Я кивнула:

– Если нам кто и поверит, так это он. И у него есть все полномочия, чтобы организовать эвакуацию. – Я посмотрела на купол, потом на Бэйла. – Давай ты заберешь Сьюзи, Фагуса и Луку и доставишь их на посадочную платформу?

– А ты? – Мия уставилась на меня своими большими глазами. – Что будешь делать ты?

Бэйл вздохнул:

– Как что? Она будет разговаривать с вирблерами.

– Я должна хотя бы попробовать.

С губ Бэйла уже готово было сорваться: «Ты не можешь изменить прошлое». Возможно, он был прав. И Скай-Сити скоро упадет в океан.

И все же.

Я посмотрела на каждого по очереди:

– Мы встретимся здесь, возле транспортеров, договорились?

– Я пойду с тобой, – сказал Хольден и встал рядом со мной.

Лицо Бэйла потемнело:

– Ни в коем случае.

– Все в порядке. – Я взяла Бэйла за руку. – Лучше, если мы разделимся. Мы единственные, кто в экстренной ситуации сможет доставить всех на землю. А ты должен вытащить Сьюзи, Луку и Фагуса.

Бэйл погладил меня по щеке:

– Если произойдет что-то странное, ты прыгнешь в безопасное место, поняла? Я позабочусь об остальных.

Я кивнула:

– Хорошо.

Его рука застыла на моей щеке. Он провел большим пальцем по скуле и остановился на подбородке. От меня не ускользнуло, как его взгляд дернулся в сторону Хольдена.

– И, пожалуйста, не нужно геройствовать, – произнес он тихо. А потом поцеловал меня.

Я ощущала на себе взгляды остальных. Мои щеки пылали, и я ничего не могла поделать. И все же я потратила драгоценные секунды, чтобы почувствовать вкус его губ, и положила руку поверх его, когда Бэйл оторвался от меня.

Мы одновременно открыли вихри. Я подошла к Хольдену и, прежде чем совершить прыжок, посмотрела на Бэйла в последний раз.

Мы вышли в тамбуре. За дверью со стеклянным окном освещалась клетка Аэолуса.

Хольден встал возле двери.

– А почему там никого нет? – спросил он. – Я думал, что вирблеры заперты там, внутри.

У меня по коже побежали мурашки. Клетка Аэолуса была пуста. Кровать, кресло, шахматная доска – все было на месте. Но в дальней стене клетки зияла большая дыра, а вокруг нее на полу лежали осколки.

– Я тоже так думала, – прошептала я и осторожно толкнула дверь. Сделав несколько шагов, я замерла.

На полу лежало тело. Не Аэолуса, а Ви. Его лицо было повернуто от нас, и на нем не было ремня с ярко-красной пряжкой в форме буквы V, но я тут же его узнала.

– Черт, – услышала я голос Хольдена. Я медленно, очень медленно направилась к Ви.

Он не двигался. Почему он не двигался?

Я обошла его и нашла ответ на свой вопрос. Глаза Ви были широко распахнуты.

Я прикрыла рот рукой. Он был мертв. Ви был мертв!

С абсолютно растерянным видом я опустилась перед ним на колени. Приложила два пальца к его шее, но ничего не почувствовала. Ни ударов, ни легкой пульсации.

– Ви, – прошептала я и всхлипнула.

Я едва его знала. И все же за эти пару дней он очень мне понравился. Он олицетворял все то, что я так надеялась получить от кураториума. Он был тем, кто понимал, что мир может быть другим. Тем, кто убеждал людей поменять свои убеждения.

Я провела рукой по щеке Ви. Его борода щекотала мне пальцы.

– Мне жаль, – прошептала я. – Мне так жаль.

– А где же юноша-вирблер? – спросил Хольден. Я не отреагировала, и он схватил меня за плечи. – Элли. Ты знаешь, где может быть Аэолус?

Мой взгляд задержался на застывшем, смертельно бледном лице Ви, и мне пришлось собрать все свои силы, чтобы подняться на ноги. По пути к панели управления я заметила разбитые стеклянные трубочки. Между осколков на полу я увидела небольшую желто-голубую лужицу. Что бы ни закачивал кураториум в клетку, эта мера явно не сработала вовремя.

Я посмотрела на мониторы, куда транслировались картинки с камер наблюдения из комнат Ауры и Эоса.

Один монитор показывал маленького мальчика. Эоса. Вокруг него бились потоки воздуха, а из его клетки вниз к турбинной шахте спускался мощный поток воздуха.

Рядом, на втором мониторе, была девушка, в которую, по словам Ви, влюбился Аэолус. Аура. В ее клетке тоже бушевала буря.

А перед клеткой стоял он. Аэолус собирался открыть дверь клетки Ауры.

– Что же ты натворил? – прошептала я.

Ледяные потоки, закрученные вокруг Ауры, устремились наружу. Они пробились через щель в стеклянной двери, но, прежде чем я произнесла свой вопрос, Аэолус обернулся.

Его лицо – невыразительное и расплывчатое лицо – поворачивалось к камере, будто в замедленной съемке.

– Черт, он нас слышит? – спросил Хольден. – Как это у него получается?

– Воздух повсюду, – просто сказала я. Аэолус видел все. Ему не нужны были микрофоны. Возможно, он был рядом с нами, пока мы патрулировали станции. Может быть, он даже слышал, как мы разговаривали. Но он определенно…

Внутри меня все похолодело. Должно быть, он слышал наш с Бэйлом разговор о Скай-Сити. О настоящих планах кураториума. Он не мог узнать о них раньше. До того, как мы вошли в воздушный город.

О боже. Мы были причиной того, что он взбунтовался. Из-за нас он захотел отомстить кураториуму. Они заставили его поверить в то, что уважают его, а сами просто его использовали.

Меня охватило глубокое отчаяние. Нам не следовало появляться здесь. Если бы мы не направились в Скай-Сити, если бы я не настояла на том, что нужно продолжать изучать проект «Aeolus», то всего этого не случилось бы.

Я подняла голову.

– Что ты натворил? – спросила я. Мой голос прозвучал тихо. Но я знала, что Аэолус меня услышал.

Прошло несколько секунд. Вокруг его лица закружились эти странные беловатые потоки воздуха. Они устремились к камере, где медленно и осторожно образовали слова.

«Он меня обманул».

– Он ничего не знал об этом, – выдохнула я. До меня дошло осознание того, что это означало.

Аэолус убил Ви. Своего лучшего и единственного друга.

«Вы все меня обманули и должны ответить за это».

– Аэо, – прошептала я. – Я знаю, что ты хочешь сделать. Пожалуйста, не надо.

Но я не получила ответа.

Аэолус открыл дверь в клетку Ауры. Девушка-вирблер медленно поднялась. Потоки воздуха вокруг нее развеялись. Она двинулась к Аэолусу, и оба упали в объятия друг друга. Затем они исчезли, оставив после себя лишь пар.

Остался только Эос, который сидел у себя в клетке и играл с кубиками, пока вокруг него кружили потоки ветра.

И тут я вспомнила слова Ви. Для запуска турбин нужны два вирблера.

Раздался пронзительный скрип, и весь город накренился.

Я вскрикнула. Не удержавшись на ногах, я скатилась в сторону. Хольден поскользнулся, полетел прямо в меня, и мы с грохотом упали на внешнюю стену стеклянной клетки. Пол наклонялся все сильнее.

– Что он делает? – крикнул мне Хольден, но я смотрела только на монитор. С трудом доползла до панели управления, подтянулась вперед, пока снова не увидела экран.

Этого я и боялась: единственным, кто сейчас держал станцию в воздухе, был Эос.

– Нам нужно выбираться отсюда, – с трудом выдавила я.

Пол качнулся еще раз, сильный крен слегка выровнялся, и мы почти смогли принять свое прежнее положение.

Безжизненное тело Ви лежало теперь посреди комнаты, в нескольких метрах от меня. Я заставила себя подползти к нему еще раз, схватила его за пояс, чтобы отстегнуть сенсорное оружие.

Он даже не успел его вынуть – так стремительно задушил его Аэолус.

«Это моя вина, – снова подумала я. – Только моя».

В поле моего зрения появилась рука. Я схватила ее и позволила Хольдену поднять меня на ноги.

Так я могла удерживать равновесие. У меня между пальцев заискрилась вихревая энергия.

Хольден посмотрел на меня:

– Твой друг сказал, чтобы мы убирались отсюда, если случится что-то странное. Но ты не собираешься этого делать, не так ли?

– Нет. Нам нужно вывести людей из города.

– Элли…

Я вцепилась пальцами в униформу Хольдена.

– Ты поможешь мне? – спросила я. – Потому что иначе я лучше унесу тебя отсюда и вернусь снова.

Взгляд Хольдена дернулся в сторону вихря. Он покачал головой и усмехнулся:

– На этот раз нет. На этот раз я помогу тебе.

34

На внешней посадочной платформе царил полный хаос. Бегуны пытались навести порядок, но люди и мутанты, устремившиеся из куполов на платформы, делали это невозможным.

Эвакуация была в самом разгаре. Во все стороны в воздух поднимались транспортеры, а на мостиках, ведущих к выходам, уже образовались очереди. Хорошо, что купола пока не заселили полностью – мне оставалось только надеяться, что все выберутся вовремя.

Я прикрыла глаза рукой. Над тремя куполами образовалась сильная буря, которая становилась все мощней и мощней. Ледяной воздух вращался над стеклянными куполами, словно водоворот. Вся конструкция слегка вибрировала.

Где же был Бэйл?

– Город упадет еще быстрее, чем мы ожидали! – крикнул мне Хольден. – Они попытались включить запасные двигатели, но те, вероятно, уже давно были взорваны.

Взгляд в сторону, мимо лежавшей наискосок платформы, подтвердил то, о чем я уже давно догадывалась. Мы подлетали к лагуне. На горизонте я увидела две отмели, которые выступали в море. Покрытый зеленью остров, хижины на пляже. Только там, где обычно был кратер, простиралось синее море.

Аэолус, должно быть, увеличил скорость.

– Что он хочет сделать? – крикнула я. – Он хочет направиться в какое-то определенное место?

– Без понятия! – ответил Хольден. – Но нам следует поторопиться!

Слева и справа от нас в небо поднимались транспортеры, но станция наклонялась все сильнее. Кажется, Эос не может удержать ее в стабильном состоянии в одиночку. Люди отчаянно хватались за все, до чего могли дотянуться, чтобы не улететь через ограждение в море. Все вокруг нас скрипело.

Вдалеке я увидела Фагуса, Луку, Сьюзи, Мию и Тревора. Они сидели на корточках на лежавшей наискосок платформе. На Фагусе, Сьюзи и Луке все еще были белые тонкие одежды, а перед ними то и дело возникали вихри, каждую секунду, один за другим.

Это был Бэйл. Он прыгал туда-сюда и втягивал людей в эти вихри. Он хватал и бегунов, и мутантов – всех тех, кто, как он считал, мог перенести прыжок в вихре.

Я хотела было открыть очередной вихрь и помочь ему доставить людей в безопасное место, как обнаружила их.

В небе над нами парили две фигуры. Я едва разглядела их между облаками. От их тел отделялись сильные порывы ветра, которые кружили вокруг куполов и устремлялись вниз.

Аура и Аэолус. Они обнимали друг друга, будто их совсем не интересовало то, что происходило внизу… И я знала, что сейчас город был полностью в их власти.

Я ощутила легкое покалывание на затылке. Мир вокруг меня начал гудеть. Я поняла, откуда это шло. Рифты, находившиеся на дне моря, звали меня.

Снова раздался ужасный скрип. Город продолжал наклоняться, многие соскользнули вниз, к ограждению – некоторым не удалось удержаться. Я, будто в тумане, наблюдала за их падением, слышала их крики, навсегда застревающие в моей памяти. А Аэолус и Аура парили в небе, словно боги ветра, в честь которых они были названы.

«Я думаю, что мы видели только малую часть того, что умеют мутанты», – сказал мне однажды Бэйл – и был прав.

С помощью вихря я доставила нас с Хольденом к остальным. Я приобняла Сьюзи и схватила руку Луки, хотел он этого или нет. Фагус испуганно посмотрел на меня.

– Исчезайте, – сказала я им. – Мы найдем вас. Давайте… – Я потянула Мию за ногу. – Ну же, принеси пользу и убери их отсюда!

– Мы без тебя не пойдем, – крикнул сквозь ветер Лука и сжал мою руку. Он посмотрел на меня умоляющим взглядом, и я улыбнулась ему:

– Мне нужно помочь Бэйлу. Он не сможет спасти всех один.

Мия даже не сдвинулась с места, поэтому вихрь открыла я. По контуру внешней террасы куполов выстроились бегуны кураториума. Они подняли свои оружия и взяли на прицел вирблеров в небе.

– Пожалуйста, прыгайте внутрь!

Мия выглядела так, будто вообще ничего не хотела делать. Остальные еще колебались. И за эту секунду промедления город снова наклонился, теперь уже в другую сторону, и мы покатились в разные стороны.

Вокруг нас раздавались панические крики. Только когда я смогла ухватиться за перила, я снова посмотрела наверх.

Бегуны открыли огонь по двум вирблерам. Первые оранжевые пули ветер отшвырнул в сторону, но одна из них все-таки попала в Ауру. Затем вторая. Раздалось завывание ветра, потом Аура закричала от боли – белые потоки вокруг нее ослабевали, и она, покинутая своей стихией, рухнула вниз.

Все произошло так быстро, что я едва успела это осознать. Аура упала. Мне показалось, что ветер хотел поймать ее, но было слишком поздно. С удивлением на лице она ударилась о посадочную платформу.

Я услышала крик Аэолуса. И поняла, что город окончательно потерян.

Он думал, что люди на этой станции будут умолять его, говорить, как он важен для них. Но сейчас он узнал правду. Для людей он был всего лишь средством достижения цели, они использовали его. А сейчас еще и забрали у него девушку, которую он любил.

Буря усилилась. Она стала плотнее, стянув к себе все потоки воздуха. А затем устремилась в сторону земли, откуда раздался ужасный грохот.

И хотя я много часов наблюдала за тем, на что был способен Аэолус, я не могла себе такого представить. Ветер врезался в море, заставляя волны взлетать во все стороны, и оно разорвалось. Огромные волны прокатились по кругу, накрыли близлежащий пляж и направились к другим островам.

Это на самом деле случилось. Я видела это своими собственными глазами. Аэолус в одиночку создал на дне моря огромный кратер.

Со всех сторон ко мне ползли остальные. Я чувствовала себя оглушенной от увиденного. Но, когда они добрались до меня, я открыла новый вихрь и увеличила его до гигантских размеров. У меня не было другого выбора. Скай-Сити был потерян. Все закончилось.

Вихрь кружил в воздухе, а скрип все усиливался. Город разваливался. Я слышала взрывы внутри. Сначала отвалились части внешних платформ, потом купол AURA опрокинулся набок, станция задрожала, и купол, словно в замедленной съемке, оторвался от каркаса.

Я создавала новые вихри, где только могла. Большинство из оставшихся людей были бегунами или, по меньшей мере, штурманами. Они точно могли выдержать прыжок до земли. Одного за другим я отправляла их в безопасное место, но когда AURA разорвалась посередине, я поняла, что нужно остановиться.

– Бэйл! – крикнула я, держась за перила, и он меня услышал.

Его взгляд нашел мой даже через платформу. Бэйл вернулся к немногим оставшимся людям и мутантам, собравшимся вокруг него, открыл еще один вихрь, и только когда я снова выкрикнула его имя, прыгнул ко мне.

Мы стояли близко друг к другу. Вихрь был рядом. Миа орала, что мы должны наконец выбираться отсюда, и остальные, казалось, чувствовали то же самое, что и я.

Мы видели это собственными глазами.

Бегуны, стоявшие на нашей платформе, начали стрелять в Аэолуса. В его сторону полетели нулевые сенсоры. Ему удалось отбиться от первых пуль, оттолкнув их порывами ветра, но, в конце концов, одна пуля попала ему в грудь, а затем сразу несколько – ему в шею, и точно так же, как Аура, он упал с неба.

Что-то внутри меня болезненно сжалось. Ничего из случившегося не должно было произойти, и все же мы не могли это остановить. Аэолус упал на платформу в нескольких метрах от нас. Он приземлился мягче, чем Аура, но остался лежать рядом с ней, такой же бездвижный. От него остался только ледяной ветер, который, казалось, теперь жил своей жизнью.

Случилось то, что должно было случиться. Купола упали в кратер, который Аэолус проделал в морском дне. – Элейн! – крикнул мне Бэйл сквозь ледяной ветер.

Только сейчас я заметила, что почти все уже исчезли в вихре. Бэйл схватил меня, и вихрь понес нас прочь за мгновение до того, как пол под нами опрокинулся.

Бэйл и я направили вихрь по внешней орбите. Он кружился с захватывающей скоростью. Хольден и Фагус были рядом с нами, в центре Мия ухватилась за Тревора, а Лука помогал Сьюзи удержаться в середине потока.

Нам с Бэйлом не требовалось ничего обсуждать заранее. Сейчас было только одно место, в котором мы были бы в безопасности. Мы должны были направить вихрь обратно в две тысячи шестьдесят седьмой год, обратно к лагуне.

Но вслед за нами в вихрь устремился ледяной воздух. Неважно, как быстро мы двигались, холод был нашим постоянным попутчиком. Он струился вокруг наших ног, сделал вихрь почти таким же белым, как снег, и наконец устремился дальше.

– Что происходит? – завизжала Мия и еще крепче уцепилась за Тревора, который и так едва мог правильно бежать.

Бэйл и я с трудом удерживали вихрь в стабильном состоянии. Это был ледяной ветер, который создал Аэолус. Он преследовал нас по вихрю, замораживая энергию вокруг нас. Холод сгущался со всех сторон. От напряжения у меня в глазах заплясали блики.

Я услышала, что Лука что-то кричит, но его слова утонули в шуме. Он махнул рукой, указывая куда-то, но я не поняла куда.

Вихрь стал рассеиваться. Мы успешно добрались до лагуны, вернувшись обратно в ту ночь, когда прыгнули в прошлое. Все было так же, как тогда: кратер пульсировал с силой открывшихся рифтов, микроорганизмы посылали в ночь свое свечение. Однако песчаные отмели вокруг кратера были пусты. Я осмотрела местность сверху, пока наш вихрь несся к ней. Арисса, Рана и швиммеры уже исчезли.

Вокруг нас бушевал холод. Холод, который создал Аэолус и который… который мы с помощью вихря пронесли сквозь время.

О боже.

– Ледяная буря, – услышала я рядом задыхающийся голос Бэйла, и вихрь дернулся. Бэйл попытался направить его в сторону, но было поздно. Наш вихрь больше не поддавался контролю. Он скользил, теряя высоту, прямо к кратеру, и сейчас, когда вокруг все стихло, я услышала слова Лукаса.

– Это ледяная буря! – крикнул он. – Мы несем ледяную бурю прямо к рифтам!

Лука был прав. Вот почему в две тысячи шестьдесят седьмом не было бури, которую мы испытали в две тысячи девяносто девятом году. Это мы пронесли ледяную бурю через время. Именно из-за нас она попала в это место. – Бэйл! – крикнула я, но было уже поздно. Вихрь опустился прямо в кратер, и мы вышли в пещере на морском дне – пещере, которая находилась под куполом AEOLUS.

Мне в нос хлынула соленая вода. Я натянула на голову маску, и только тогда с ужасом увидела, что Сьюзи, Лука и Фагус плавали вокруг нас без защитной униформы. На них до сих пор были белые футболки и брюки. Но тут Сьюзи подняла руки над головами Фагуса и Луки, и вода отступила от их ртов и носов.

А Сьюзи… ее кожа прямо на моих глазах становилась прозрачной, пропитываясь водой.

Я завороженно смотрела на нее, но рифты пульсировали так сильно, что я была вынуждена отвести от нее взгляд.

Мы парили перед центром рифтов, в которые беспрепятственно втекала ледяная вода. Стены пещеры замерзали, дно стало белоснежным. Жара, которую мы наблюдали в две тысячи шестьдесят седьмом году, исчезла. Вместо нее рифты впитывали в себя ледяную бурю, а их тяга притягивала нас все ближе.

То, что должно произойти потом, прокрутилось в моих мыслях, словно фильм.

В будущем холод будет неразрывно связан с рифтами. Ледяной торнадо разрушит не только деревню швиммеров, но и все живое в радиусе многих километров. Скорее всего, Арисса и швиммеры не смогли уйти отсюда на большое расстояние, а это означало, что лед убьет и их тоже.

Я просто не могла этого допустить.

– Элейн, подожди!

Это кричал Бэйл. Только паника в его голосе помогла мне понять, что я направлялась прямиком к открытым рифтам. Я взглянула на Бэйла, но больше ждать не могла. Я просто отказывалась признавать, что все, через что мы прошли за последние недели, было бессмысленным.

Меня охватила дрожь. Я опустила вихрь в центр рифтов и прыгнула вперед. Остальные потянулись за мной – Бэйл, Хольден, Сьюзи, Фагус и Лука бросались вслед за мной, а Миа и Тревор падали в вихрь, боясь замерзнуть.

Мой вихрь соединился с одним из рифтов. Вокруг него образовалось темное мерцание. Однако буря закрутила остальные рифты по спирали. Если я ничего не сделаю, холод никогда не уйдет отсюда.

И тут я вспомнила, что сказал мне Аэолус: он делает глубокий вдох, чтобы контролировать воздух.

Я всегда считала, что рифты – это нечто, что мы не можем контролировать. Я думала, что это неприкасаемые туннели, через которые можно проходить, но управлять ими нельзя.

Но точно так же я раньше думала и про вихри.

В конце концов Бэйл всегда говорил мне: рифты происходят напрямую от Вихря-прародителя – значит, они и есть чистой воды вихревая энергия. Я могу создавать эту энергию, а значит, я могу заставить ее исчезнуть.

Я вытянула руки вперед, и из меня вырвалось нечто, что я ощущала в себе последние дни. Рифты – они реагировали на меня.

Все выкрикивали мое имя, но я не останавливалась. Если это была единственная возможность спасти швиммеров – да и нас тоже, – то я не могла остановиться.

Ледяная буря все глубже проникала в рифты, а я втягивала их энергию в себя. Поначалу та сопротивлялась, но я не оставила ей никакого выбора.

Когда я чуть не упала от усталости, Бэйл поддержал меня сзади. Я видела, как меня окружали остальные – Фагус, Лука и Сьюзи… Мия, Тревор и Хольден…

Я решительно втянула в себя энергию – энергию всех рифтов, бушевавших сейчас в кратере. Она заполнила собой каждый миллиметр моего тела. Я словно тонула в ней. Мои руки дрожали, все мое тело дрожало, а затем, в одно мгновение, все успокоилось.

Меня качнуло, но Бэйл не дал мне упасть. Мы парили в нашем вихре, и он повернул меня к себе.

Я увидела на его лице недоверие – нет, скорее, что-то похожее на трепет. Его руки крепко держали мою спину. Он озирался по сторонам, и я проследила за его взглядом. Рифты вокруг нас тлели, их мерцание становилось слабее, пока не исчезла последняя волна энергии, последнее дуновение.

Отныне их энергия была частью меня. Сами рифты исчезли. Навсегда.

У меня потемнело перед глазами, но мне было все равно. Лагуна никогда не станет пристанищем для ледяной бури. Хоторн никогда и никого больше сюда не отправит.

Я изменила ход времени.

Я остановила катастрофу.

Прежде чем потерять сознание, я ощутила, что мой вихрь изменил направление. Он обернулся вокруг нас, словно надежный кокон, и направился вслед за воспоминанием, которое возникло в моих мыслях. Я могла только надеяться, что он приведет нас домой.

35

Кто-то гладил меня по волосам. Провел пальцем по виску, щеке. В голове возникла единственная мысль: Бэйл.

Я предприняла несколько попыток открыть глаза. Меня ослепил яркий свет. Я увидела летящие облака, услышала гул двигателя. Вдали очень медленно возникло какое-то здание.

Это здание я когда-то считала самым красивым и величественным во всем мире. Солнце блестело и переливалось на множестве стеклянных платформ, закрученных по спирали вокруг небоскреба.

Кураториум Нового Лондона.

Я вздрогнула, когда поняла, что это значит. Я огляделась по сторонам – я находилась в транспортере, который летел по воздуху. Все места вокруг меня были заняты. Передо мной сидел мужчина-бегун в маске, рядом – женщина. Ее ярко-красные сапоги пробудили во мне какое-то воспоминание, которое я никак не могла уловить.

Рядом с женщиной сидел еще кто-то, и когда я поняла, кто это был, все во мне сжалось. Это был Бэйл. Кто-то натянул ему на рот что-то вроде дыхательной маски, а его руки и ноги были скованы металлическими кольцами, на которых светились синие гравитационные сенсоры. Кажется, он был без сознания, его веки беспорядочно дергались, а голова лежала на плече у женщины-бегуна.

Чей-то палец снова коснулся моего виска.

О боже. Я подняла глаза и не поверила им.

Это был Греймс. Дункан Греймс. Правая рука предводителя «Красной бури». Его взгляд скользнул по моему лицу.

– Доброе утро, принцесса, – промурлыкал он.

– К-как? – прохрипела я.

Каким образом он остался жив? Как он мог быть здесь? Здесь, в настоящем времени?

Ведь мы же были в настоящем времени… или нет?

Я перевела взгляд на женщину в красных сапогах. Это была женщина-цюндер, которую убили швиммеры. Она тоже была жива.

Кажется, Греймса забавляло происходящее:

– Не нужно вам было приезжать в Нью-Йорк. Легкомысленно. Не хватало только подарочной ленты – до такой степени вы упростили нам задачу.

Нью-Йорк? Что он имел в виду?

Я прикусила губу, пытаясь сесть.

– Не-не-не, – Греймс вжал руку мне в плечо, чтобы я оставалась на прежнем месте – головой на его бедре.

Я с отвращением отвернулась. На моих запястьях также были железные кольца, и, даже не имея возможности их видеть, я знала, что на них установлены гравитационные сенсоры.

Мысли в голове роились, как пчелы в улье. Что же произошло? И где, черт возьми, были Сьюзи, Лука и Фагус?

Закончилось все так, как началось. По крайней мере, у меня появилось такое чувство. Мы приземлились на одной из внешних платформ кураториума в Новом Лондоне.

Здание выглядело совершенно неповрежденным – ни пятен сажи, ни остатков золы. Гравитационные сенсоры, прикрепленные снаружи здания, были активированы, и воздух был таким же чистым, как в тот день, когда я боролась за то, чтобы занять свое место среди вихревых бегунов.

Сквозь стеклянный фасад можно было без проблем заглянуть внутрь кураториума. Мы находились на самой высокой внешней платформе. Небоскреб возвышался над нами еще на пять этажей. Здесь Греймс вместе с другими бегунами в масках и затащили нас в здание.

Я оглядывалась по сторонам. Все выглядело так же, как тогда. Спиралевидные коридоры, знак Convectum на каждом углу и девиз кураториума над каждой дверью.

«Каждое движение происходит во времени и имеет свою цель».

Перед самым верхним этажом к нам подошли три штурмана в темно-зеленой униформе. За ними следовали два вихревых бегуна в синей униформе. Их лица были мне незнакомы – я их не знала. Зато они, похоже, ждали Греймса, потому что не предприняли никаких попыток задержать цюндеров.

Хольден сказал правду. Варус Хоторн действительно нанял цюндеров для своего дела.

Я снова и снова пыталась уловить взгляд Бэйла, но его голова все так же безвольно висела у него на груди. Беспокойство, царящее во мне, было похоже на огонь, бегущий по жилам.

Что же они с ним сделали?

Когда мы добрались до верхнего этажа кураториума, Греймс постучал в дверь, которую украшал огромный знак Convectum.

Я еще никогда не была в кабинете директора, ни разу. Но я видела его много раз на видео, которые Варус Хоторн регулярно рассылал всему кураториуму.

Из-за двери до нас доносились тихие звуки, какая-то сложная фортепианная мелодия, которая, впрочем, тут же стихла. В коридоре воцарилась гнетущая тишина, и мои мысли начали беспорядочно роиться в голове, потому что я понятия не имела, что сейчас произойдет.

Шаги в комнате. Они приближались.

Я слишком хорошо знала, что делать, чтобы подчинить себе эмоции. И сейчас это было крайне необходимо.

Дверь открылась. Варус Хоторн выглядел точно так же, как на видео, которое показывал нам Натаниэль. Взгляд его янтарных глаз скользнул поверх наших голов. Он ненадолго остановился на мне, а затем сфокусировался на Бэйле.

– Невероятно, – сказал Хоторн Греймсу. – Вы сказали правду. Где вы их схватили?

– В Нью-Йорке. В центре города. В тайном клубе для мутантов.

Что?

– Они были едва вменяемы, – добавила женщина-цюндер в красных сапогах.

Я ничего больше не понимала. Они что, оба говорили про «The Merge»? Но… это было несколько недель назад! И даже если бы здесь, в нашем времени, прошло всего несколько дней… Но ведь нас с Бэйлом в Нью-Йорке не поймали!

Если только…

Воспоминания стали постепенно возвращаться ко мне: я закрыла рифты, ледяная буря, которую создал Аэолус, исчезла. А это означало, что ледяная пустыня перестала существовать. Хоторн и Бэйл никогда не проводили там исследования, а значит, Хоторн много лет спустя не разработает свой план и не попытается осуществить его еще раз, но на этот раз с помощью Мии.

Время изменилось. Нет, это я изменила его. Все воспоминания о днях после Нью-Йорка, которые были у меня и которые, должно быть, были у Бэйла и остальных, могли вообще отсутствовать у Хоторна и Греймса. В их новой реальности никогда не было гонок по ледяной пустыне.

Как такое могло случиться? Как я могла сделать так, что все изменилось так кардинально?

И что это означало? Наверное, в тот день, когда мы тайно перебрались в Нью-Йорк, Бэйл и я вернулись в наше время. Было ли у других так же? Фагус, Лука и Сьюзи… были ли они сейчас в Санктуме? И Хольден…

В моей голове роились тысячи мыслей, которые прервал голос Хоторна.

– Заводите их, – произнес он, взмахом руки давая понять цюндерам, чтобы те тащили нас в комнату.

Греймс при этом погладил меня по руке, и я ткнула ему локтем в живот, что, кажется, совсем его не побеспокоило. Он тихо рассмеялся и прошептал мне на ухо:

– Ты даже не представляешь, как долго мы тебя искали, принцесса.

Я проигнорировала его слова и смотрела только на Бэйла. Его держала женщина-цюндер. Хоторн как раз наклонился к нему. Он схватил Бэйла за подбородок и поднял его голову. Бэйл все еще находился в полусознательном состоянии, но его взгляд, кажется, немного прояснился, когда он увидел Хоторна.

– Сколько вы ему дали? – спросил он.

Женщина-цюндер усмехнулась. Она полезла в карман униформы и вытащила стеклянную ампулу. Примерно половина ее была заполнена желто-зеленой жидкостью. В голове опять вспыхнуло воспоминание, но я никак не могла уловить его.

– Всего одна доза, сэр, – сказала она. – Но она того стоила.

Хоторн склонил голову набок, затем кивнул и повернулся к письменному столу, как раз в тот момент, когда дверь в его кабинет открылась.

От удивления я округлила глаза. В комнату вошли Мия, Тревор и Хольден. За ними семенила взволнованная женщина – секретарь Хоторна.

– Сэр, они не послушались, – объяснила она писклявым голосом.

Хоторн вздохнул и махнул рукой:

– Хорошо, пусть остаются здесь.

Женщина наклонила голову и поспешила из кабинета. Когда она снова закрыла дверь, Хоторн встал, опираясь на стол.

Мой взгляд встретился со взглядом Хольдена. Он выглядел таким же бледным и измотанным, как тогда, когда мы встретились на дне кратера. Но выражение его лица было сдержанным настолько, что я внезапно засомневалась. А помнил ли он все, что произошло? Или Хольден, Миа и Тревор тоже были частью этого нового отрезка времени, в котором никогда не существовало ледяной пустыни?

Хольден медленно протянул руку вдоль левой ноги и вытянул указательный и средний пальцы. Мне понадобилось мгновение, чтобы понять, что это означает. Это был тот же жест, который он показал мне в медпункте Скай-Сити, чтобы успокоить. Я с облегчением вздохнула. «Клянусь». Значит, Хольден помнил все, что произошло.

Мия и Тревор тоже были немного смущены. Они были вымыты и одеты с иголочки – ничто не напоминало о том, что им пришлось перенести. Мия казалась испуганной, а Тревор, напротив, бросал мрачные взгляды в сторону Хоторна.

Ну да, все правильно. Хоторн стоял рядом с цюндерами из «Красной бури», а для Тревора это было чистой воды предательством.

Хоторн спокойно открыл ящик стола и достал оттуда детектор. Он медленно застегнул его у себя на запястье, постучал по дисплею и приподнял его ко рту.

– Они оба у нас. Приготовьте проект «Aeolus».

Проект «Aeolus». И снова он.

После звонка Хоторн ослабил воротник. При этом он закрыл глаза, позволив себе выражение облегчения. Будто он целыми днями носил слишком тугой галстук, который наконец смог снять.

– Отец, – начал Хольден. Он кивнул в сторону Бэйла. – Разве тебе недостаточно, что у тебя есть он?

Хоторн поднял брови:

– Ты что, предлагаешь отпустить ее? Бегуна во времени?

Хольден сжался – казалось, что взгляд отца давит его к земле.

– Я только говорю, что у тебя есть все, что тебе нужно. Мия, а теперь и он. Бэлиен Треверс. И достаточно бегунов, чтобы уничтожить Вихрь-прародитель. Ну… или погибнуть при этом. Но тебе же все равно.

Я открыла рот. Что он делает?

Хоторн скривился:

– Все будет хорошо.

– Не будет! – Голос Хольдена звучал хрипло, но эхо от него пронеслось по всему бюро. – Этот проект, которым ты занимаешься. Скажи мне, наконец, что это такое.

– Хольден…

– Он прав. – Тревор скрестил руки на широкой груди. Когда Хоторн взглянул на него, он сглотнул.

– Сэр, – добавил Тревор.

Он распрямил плечи и указал на Греймса и женщину-цюндера.

– Мы знаем, кем являются эти двое. Кто они на самом деле. Это сплиты, сэр. Цюндеры!

Хоторн старался не показывать свои эмоции, но эти возражения явно его раздражали. Вместо ответа, он кивнул бегунам в масках. Они схватили за плечи Тревора и Хольдена, чтобы вежливо, но твердо вывести их из комнаты. Но едва они коснулись Тревора, тот вырвался.

– Вы предаете все, за что борется кураториум! – Тревор прямо-таки выплюнул эти слова Хоторну в лицо. Он вытащил сенсорное оружие и направил его на Хоторна. Я с трудом верила своим глазам. В стволе вращались боевые патроны.

– Сотрудничать с цюндерами… это слишком!

Хольден нервно простонал. После некоторой борьбы он тоже освободился из рук бегуна.

– Дело совсем не в этом. Отец, дело в Вихре-прародителе. Уничтожать его – абсолютное безумие. Ты не можешь взять и просто так отменить целых восемьдесят лет! Так глубоко внедряться во время… ты вообще не можешь себе представить, что ты тем самым… вызовешь.

Хольден закашлялся и схватился за горло.

– Хольден. – Хоторн потер лоб. – Иди в медпункт, тебе нужно лечиться.

– Мне нужно, чтобы ты хотя бы раз в жизни сказал мне правду. Что такое проект «Aeolus»?

Хоторн уставился на сына, и его лицо несколько секунд не выражало совсем ничего. Но потом в нем что-то изменилось.

– Ну хорошо, – сказал Хоторн и опустил воротник униформы. – В любом случае, это уже не имеет значения.

Я глубоко втянула в себя воздух – воротник Хоторна скрывал ужасные раны. Значит, слухи, которые кандидаты рассказывали друг другу, были правдой. Круглые шрамы украшали шею Хоторна.

Раны, которые я видела на теле у Сьюзи. И у Фагуса.

Это были отверстия, оставленные нулевыми сенсорами.

Хоторн расстегнул униформу еще больше, пока воротник не лег на его плечи, а кожа не обнажилась до ключиц. Сенсоры изрешетили все его тело. Мы увидели десятки пулевых отверстий.

– Что… что это значит? – спросил Хольден хриплым голосом. Хоторн осторожно приблизил руку к левому глазу. Он раздвинул веки и достал оттуда…

…контактную линзу.

В тишине он убрал сначала одну линзу, затем вторую, а потом небрежно бросил их на пол.

В офисе воцарилась мертвая тишина. Я была не в состоянии думать.

– Не может быть, – выдохнула я.

Варус Хоторн на мгновение закрыл глаза, наслаждаясь моментом, а когда он снова открыл их, на меня смотрели два ярко-желтых зрачка.

36

– Ч-что?

Это был дрожащий голос Хольдена.

– Но…

– Ты хочешь объяснений, и ты их получишь.

Происходящее казалось мне нереальным. Варус Хоторн был вирблером. Верховный руководитель кураториума был мутантом.

Хольден безмолвно уставился на отца. Я только сейчас поняла, что все это для него значило. Если его отец был вирблером, то он сам… он сам был наполовину вирблером. Или нет? Его астма, его проблемы с дыханием, медикаменты, которые ему всю жизнь давал Хоторн…

Мне стало плохо. Хоторн никогда не говорил Хольдену, кем он был на самом деле. Вместо этого он воспитывал его в ненависти к тем, кем в действительности являлся сам.

Я посмотрела на остальных. Мия едва могла шевелиться, а Тревор выглядел так, словно у него из-под ног ушла земля. Я могла только догадываться, что происходило у него внутри. Он уважал Хоторна за его ненависть к мутантам. И тут выяснилось, что именно этот мужчина и есть самый настоящий мутант.

Казалось, что Хоторн наслаждается нашим изумлением.

– Но… как… как это возможно? – заикаясь, произнес Хольден. – Мы же люди.

– Это понятие будет переосмыслено, – промурлыкал Греймс. Хольден проигнорировал его.

– Ты лгал мне, – прошипел он отцу. – Вся моя жизнь была ложью. Как ты мог?

Хоторн запрокинул голову назад, а затем серьезно посмотрел на сына.

– Некоторые вещи стóят того, чтобы принести себя в жертву, – произнес он. – Мы в шаге от начала новой эры.

Все во мне замерло. Я уже слышала эти слова. Или нет, не слышала…

Я их читала.

Я безмолвно уставилась на Хоторна. Этого не могло быть. Это было просто невозможно. Я собственными глазами видела, как он умер. Я видела, как бегуны застрелили его.

И все же…

Проект «Aeolus». О боже, мы совершенно ошибались. Мы искали связь между нулевыми сенсорами и этим юношей-вирблером, а все оказалось намного проще.

Хоторн назвал свой план своим же именем. Потому что Хоторн был не просто вирблером. Он был тем юношей из Скай-Сити, перед клеткой которого я сидела, часами наблюдая за тем, как он контролирует ветер. Вирблеры стареют медленнее людей. Все сошлось.

– Это вы, – прошептала я. – Вы и есть Аэолус.

Хоторн, казалось, был искренне удивлен. Он пристально посмотрел на меня своими ярко-желтыми глазами и несколько секунд оставался неподвижным, нахмурившись и изображая недоверие. Но, кажется, он наконец-то понял.

– Это были вы, – сказал он утвердительно. – Вы были той девушкой, которая приходила ко мне.

Я сглотнула. Для Хоторна с того момента прошли годы, а для меня – всего несколько часов.

– Бегуны в Скай-Сити, – начала я, – они вас застрелили. Они убили вас.

– Они пытались, – поправил меня Хоторн. – И забрали у меня все… кроме моей жизни.

– Ваши силы, – произнесла я, потому что способности у Аэолуса были невероятно мощными.

А сейчас… Я сомневалась, что у Хоторна остались хоть какие-то навыки. Слишком много в него попало нулевых сенсоров. Только его желтые глаза напоминали о том, кем он когда-то был.

– О, мисс Коллинз. – Лицо Хоторна окаменело. – Они забрали у меня гораздо больше, чем мои силы.

Ауру.

– Но… но Ви… он же был вашим другом.

На долю секунды мне показалось, что на лице Варуса Хоторна промелькнуло что-то похожее на боль.

– Он был глуп и доверчив. И его глупость была единственной причиной, по которой они так долго обманывали меня.

Он медленно вытащил что-то из нагрудного кармана. Я не верила своим глазам: это была красная пряжка от ремня, которую всегда носил Ви. Хоторн подошел ко мне. Он перевернул ее и внимательно осмотрел. А затем протянул мне.

«ВАРУС ХОТОРН» – было выгравировано на ней. Я снова услышала грохочущий голос Ви. «Не стоит так официально. Зовите меня просто Ви».

– Вы взяли его имя, – прошептала я.

– Он был штурманом высокого уровня, – сказал Хоторн. – И моим пропуском в кураториум. Все эти годы я рассматривал это как способ возмещения ущерба. Каждый раз, когда меня повышали сначала до вихревого бегуна, затем до руководителя, а теперь и до верховного главы, я благодарил его. Варус Хоторн сыграл очень большую роль в том, что произойдет сегодня.

Слова застряли у меня в горле. Хоторн много лет притворялся стойким приверженцем кураториума. Он железной рукой управлял институтом в Новом Лондоне, каждый раз предостерегая нас от мутантов. При этом он просто играл свою роль, постепенно опустошая и ослабляя кураториум изнутри.

Я перевела взгляд обратно на ампулу, которую все еще сжимала женщина-цюндер. Теперь я знала, что за желто-зеленая жидкость была в ней.

Это была «гарантия», с помощью которой кураториум в две тысячи пятьдесят восьмом году хотел взять вирблеров под контроль. С помощью этого средства они хотели заставить Аеолуса продолжать служить им, если он откажется делать это добровольно.

А теперь Хоторн дал это лекарство Бэйлу.

Хоторн убрал обратно в карман униформы пряжку от ремня Ви. Затем он внимательно посмотрел на меня:

– Если вы только что побывали в Скай-Сити… то это значит, что существовал еще один путь в прошлое. Верно?

Я сжала губы и промолчала. Черт! Как он мог так быстро это понять? Хоторн отвернулся от меня и повернулся к Мии, которая была единственным человеком, смотревшим на него не враждебно, а с испугом.

– Мисс Ланкастер? – спросил он.

Из глаз Мии потекли слезы. Только после того, как женщина-цюндер наступила ей на ногу, она, рыдая, выдавила из себя ответ.

– Д-да, сэр, – заикалась Мия. – Мы были в прошлом. Вы… вы сами дали нам такое задание.

– А почему я не знаю об этом?

– Я думаю, в общем… каким-то образом… – Взгляд Мии метался между Бэйлом, Хольденом и мной. – Время изме… нилось, сэр. Вы этого не помните и… все сейчас не так, как… как было.

Глаза Хоторна заблестели.

– Значит, это действительно возможно, – сказал он. – Это отличная новость.

И тут что-то щелкнуло. Тревор снял с предохранителя свое оружие. Палец, лежащий на спусковом крючке, дрожал.

– Вы никогда и не хотели уничтожать сплитов, – прошипел Тревор. Я заметила слезы у него в глазах. – Ведь так?

О боже. Ну конечно! Тревор был прав. Проект «Aeolus» Наконец-то кусочки пазла сложились в целую картинку. Сенсоры, о которых рассказал нам Роберт Пулман… Они сделали рифты сильнее, а не слабее. И это было не случайностью – это сделали намеренно. Если бросить сенсоры в Вихрь-прародитель, они сделают с ним то же самое.

– Когда вы рассказывали мне о биологическом вторжении, – начала я, – о том, что должны выжить самые сильные виды…

Хоторн улыбнулся:

– Я это и имел в виду.

Да, только речь тогда должна идти о выживании не людей, а мутантов. Если увеличить силу Вихря-прародителя, то с ним соприкоснуться больше людей. И каждый станет мутантом. Мир, который существует сегодня, исчезнет. Сколько людей, живущих сейчас, просто перестанет существовать? А сколько из них умрет, если все человечество в один момент изменится от соприкосновения с энергией вихря?

Я посмотрела на цюндеров и на вихревых бегунов в масках, которые, должно быть, тоже были цюндерами. Греймс охотно следовал за Хоторном, осуществлял его планы, и не потому, что он, как предполагал Хольден, был жадным и простодушным, а просто потому, что верил в Хоторна. В своего предводителя.

Должно быть, Хоторн устроил и нападение на Новый Лондон, и падение Мехико-Сити, и Токио… это все был он. Потому что именно он был предводителем «Красной бури».

Но вот одной вещи я не могла понять.

– Когда вы впервые отправили нас через рифты, – начала я. – В Нью-Йорке. Зачем вы дали нам сенсоры, которые могли их разрушить?

Хоторн посмотрел на меня с усмешкой в глазах:

– Сенсоры, которые я вам дал, тоже могли усиливать энергию, но, к сожалению, при этом становились нестабильными. Но все равно, твоя прогулка была для нас очень содержательной. – Он снова встал, оперевшись на письменный стол. – Бэлиен объяснил вам это, не так ли? Это его любимая тема. – Хоторн посмотрел на Бейла, которого все еще держали цюндеры, почти отеческим взглядом. – Все, к чему тогда прикоснулся Вихрь-прародитель, перемешалось. Но нас было слишком мало. Нас было меньшинство. А мы могли захватить мир. Это было бы болезненно, но, по мерком долгой истории нашей планеты, произошло бы за мгновение. И потом мир был бы исцелен. Его населяли бы те, кто его ценит, а не те, кто хочет его уничтожить.

– Ты действительно хочешь, чтобы весь мир превратился в мутантов, – прошептал Хольден. – Это и есть твой проект «Aeolus».

Хоторн вздохнул, глядя на сына:

– Ты это переживешь. Как только ты полностью прекратишь прием лекарств, ты отдохнешь. Там, куда мы направляемся, ты познаешь свою истинную природу.

Хольден отмахнулся от его слов:

– Но… вся эта война, пропаганда против сплитов… зачем? Если ты все равно все изменишь…

– Это меры предосторожности.

– Для чего?

– На тот случай, если лечение не поможет. Я не настолько наивен, чтобы ставить все на одну карту. – Хоторн посмотрел на Бэйла. – И неважно, насколько многообещающей может быть эта карта.

У Хоторна просигналил детектор. Он покосился вниз и удовлетворенно кивнул.

Я почувствовала, что начинаю дрожать. Потому что я подозревала, что сейчас произойдет.

Это была другая реальность, не та, из которой мы пришли. Из-за того что в ледяной пустыне никогда не было рифтов, многое изменилось. Но многое осталось прежним.

Хоторн никогда не посылал бегунов в ледяную пустыню. Натаниэль никогда не звал нас к себе на аудиенцию, он никогда не давал нам задание убить Мию. Тем не менее, Пулман каким-то образом назначил нам с Бэйлом встречу Нью-Йорке. И осада городов… она тоже продолжалась. Люди и мутанты все еще стояли на пороге войны.

А Хоторн… он так сильно настроил людей против мутантов, так напугал их, что они никогда не могли увидеть в мутантах кого-то, кроме монстров.

– Люди могут измениться, – сказала я Хоторну. – Если им дать шанс.

– Несложно измениться, если тебя приперли к стенке, мисс Коллинз, – ответил Хоторн. – Но такие изменения недолговечны. Свободный выбор, рожденный из убеждения, – вот что имеет ценность. – Хоторн склонил голову набок. – И я принял подобное решение несколько десятилетий назад.

С этими словами он напечатал что-то на своем детекторе. В воздухе появилась проекция карты мира, на которой мигало множество точек. Эти точки загорелись красным. Вдалеке раздался странный звук, который я никак не могла определить.

Хоторн посмотрел на свой детектор, у него на лице заиграла улыбка.

– Красиво, – произнес он и, поймав мой взгляд, снова напечатал что-то на дисплее.

В комнате на экране возникло множество видеороликов.

Мои глаза округлились. Картинки мегаполисов сменяли одна другую. Нью-Йорк, Москва, Каир, Сидней, Гонконг, Кейптаун, Сан-Паулу и наконец Новый Лондон. Произошла серия взрывов и все сенсоры внезапно отключились. В городах рухнули стены. Мутанты толпами ринулись в образовавшиеся бреши.

Словно в замедленной съемке, я выглянула в окно. Я не видела отсюда границ города, но видео не оставляло сомнений: стены, защищавшие мегаполисы, в один миг стали бесполезными. Мутанты могли просто перелезть через завалы.

Совсем недавно я мечтала увидеть подобное. Но не таким же образом! Мутанты накопили столько злости, что я не могла, я не хотела даже представлять, что могло сейчас произойти.

Я посмотрела на Бэйла. Он все еще был скован, но взгляд у него прояснился. Я попыталась увидеть в его глазах какой-то план, какое-то решение, но эта доза, которую ему дали, она поставила его в безвыходное положение.

– Идем. Я должен произнести речь. – Хоторн щелкнул пальцами. – Отведи их всех к транспортерам.

Греймс кивнул, но едва он собрался потащить меня за собой, раздался выстрел.

Тревор выстрелил нулевым сенсором прямо в шею Хоторна. И попал.

Пока Хоторн поворачивался, Хольден встал рядом с Тревором. Мия нерешительно присоединилась к ним.

Хоторн взялся за сенсор.

– Это было не очень умное решение, мистер Оглби. – Он оставил сенсор у себя в шее, как будто тот его совсем не беспокоил. – Этим сенсорам уже нечего разрушать. Во мне ничего не осталось. Вы бы лучше выбрали другие боеприпасы.

Как только он произнес эти слова, один из вихревых бегунов стянул свою маску. Это был седовласый вирблер. Он поднял руку и создал два сильных порыва ветра. Они ударили в Тревора и Мию. Их отбросило назад, и они врезались в стеклянный фасад офиса, за которым раскинулся Новый Лондон.

– Нет! – крикнула я, дергая свои металлические наручники, но сенсоры не давали мне вырваться. Греймс зажал мой рот широкой ладонью, и я могла только наблюдать, как под давлением ветра все сильнее трескается стекло. Распахнутые от ужаса глаза Мии метнулись ко мне, и то, что я в них увидела, разбило мне сердце. Прошло всего несколько секунд, окно разбилось. Тревор и Миа вывалились наружу и исчезли.

Хоторн посмотрел им вслед.

– Если бы она научилась чуть большему, она могла бы спасти себя и этого глупого юношу, – сказал он с сожалением. Греймс только рассмеялся.

Хольден застыл на месте. Дрожащей рукой он выхватил сенсорное оружие. Патроны в стволе вспыхнули оранжевым светом, затем он направил свое оружие – на Бэйла. Я снова вскрикнула, но рука Греймса только сильнее сжала мне рот.

– Ты отпустишь нас, – сказал Хольден своему отцу. – Элейн и меня. Иначе я пристрелю твоего золотого мальчика. Он никогда больше не сможет создавать вихри, и твой план сорвется.

Впервые Варус Хоторн выглядел по-настоящему рассерженным.

– Ты что, с ума сошел?

Хольден сухо рассмеялся:

– Наоборот. Теперь я вижу все очень ясно. Он всегда был твоей единственной слабостью.

– Потому что он сильный, – прорычал Хоторн. – В отличие от тебя!

Хольдену удалось хорошо скрыть свою обиду.

– Поверь, я выстрелю в него всю обойму, если ты не отпустишь нас, – повторил он. – Она все равно тебе не нужна. Ты что, не понимаешь? Это он изменил время. Это из-за него ты не помнишь, как отправил нас в прошлое. Он уничтожил рифты, через которые мы путешествовали – он позаботился о том, чтобы их никогда не существовало. Ты был прав с самого начала: Бэлиен Треверс – самый сильный бегун в мире. Значит, ни я, ни она тебе не нужны. Так что возьми его, а нас отпусти.

Нет, этого не должно было случиться! Я барахталась в руках Греймса, пытаясь хоть как-то освободить руки от наручников, но как бы я ни старалась, я не чувствовала внутри себя ни малейшей искорки вихревой энергии. Гравитационные сенсоры на наручниках были слишком мощными. Греймс прижимал меня к груди, а его рука лишала меня возможности говорить.

Хоторн задумался. Его взгляд скользнул по Бэйлу и на мгновение стал почти нежным. Потом раздался какой-то натужный звук. Это был Бэйл, и я похолодела. Выражение замешательства на его лице сменилось внезапным пониманием.

– Он прав. Это я изменил время, – пробормотал Бэйл в руках у женщины-цюндера. – Я знаю, как получить то, что ты хочешь. Она тебе не нужна.

Он посмотрел на меня, и хотя из-за медикаментов взгляд его все еще был немного стеклянным, он был полон отчаянной решимости.

– Отпусти ее, – продолжил Бэйл, – тогда я добровольно пойду с тобой.

«НЕТ!» – хотела крикнуть я, потому что наконец поняла, в чем дело. Хольден решил пожертвовать Бэйлом, чтобы защитить меня от Хоторна. А Бэйл… Бэйл согласился.

Я рвалась из хватки Греймса и кричала ему в ладонь, но не смогла издать ни звука. Он держал меня так крепко, словно был сделан из стали. Я не могла освободиться, я едва могла двигаться, я вообще ничего не могла делать.

Поэтому я закричала изо всех сил:

– Не делай этого! Не жертвуй собой ради меня! Это я изменила время! Вам нужна я, а не он!

Но ни Бэйл, ни Хоторн меня не слышали.

– Ну хорошо, – сказал Хоторн и щелкнул пальцами. – Отведите Бэлиена к транспортеру. И дайте ему еще одну дозу.

Нет. Нет, нет, нет!

– Сделай же что-нибудь! – крикнула я Бэйлу, хоть и не издала ни одного звука. – Позволь им взять меня! – А затем, поскольку я знала, что это мой последний шанс, я крикнула:

– Я люблю тебя. Я люблю тебя так сильно! Не делай этого! Пожалуйста, останься со мной!

Женщина-цюндер кивнула, потом ударила Бэйла по лицу с такой силой, что тот мгновенно потерял сознание. У меня на глаза навернулись слезы. Она перекинула его через плечи, как безжизненную марионетку, и я беспомощно наблюдала, как она несет его через дверь на посадочную платформу.

Греймс поцеловал меня в щеку.

– До скорой встречи, принцесса, – сказал он и так сильно толкнул меня к Хольдену, что мы оба упали на землю.

Я попыталась подняться как можно быстрее, но мне мешали наручники.

– Сними их с меня, – задыхаясь, произнесла я, а когда Холден замешкался, мне захотелось его ударить. – Сними эти проклятые наручники! Я знаю, что ты можешь!

Он наклонился ко мне, схватил меня за руки и приложил свой детектор к наручникам. Не прошло и секунды, как мои запястья освободились.

Я выбежала на внешнюю платформу, но Греймс уже садился в транспортер, а женщина-цюндер пристегивала Бэйла к сиденью. Двери закрылись – и я вытянула вперед руки, чтобы открыть вихрь.

Ничего не произошло.

Пока я бежала, я снова и снова пыталась создать вихрь, но все было напрасно. Знакомое жужжание, которое обычно щекотало мне кожу, когда я хотела создать вихрь, исчезло. Оно… оно просто исчезло.

Транспортер поднялся в воздух и улетел, когда я была от него всего в нескольких метрах. Я упала на колени и смотрела ему вслед, пока он не исчез в облаках. Затем я перевела взгляд на свои руки.

Было слишком поздно. Я не могла прыгнуть вслед за ними.

– Мне очень жаль, – тихо сказал Холден у меня за спиной. – Это был единственный способ спасти тебя. И всех нас.

Кого он имел в виду? Людей? Мутантов? Да разве это имело значение?

Бэйла забрали. Я зажмурилась, и все вокруг меня растворилось в печали.

Потому что Бэйл любил меня. И я любила его. Но мой мир готов был рухнуть, и, возможно, Бэйл был прав. Возможно, все было предопределено заранее. Но сейчас, когда пришло время, я оказалась неготова – и никогда не буду готова.

Холодный ветер хлестал мне в лицо, тот самый ветер, который унес с собой Тревора и Мию, а теперь сопровождал Бэйла, куда бы они его ни везли. Я рыдала так, что все внутри меня разрывалось. И моему сердцу было больно, больно, больно, больно.

Хольден обнял меня, пытаясь успокоить, но все было бессмысленно, потому что я знала: именно так чувствуешь себя, когда тебя разрывают пополам.

37

Я переставляла одну ногу за другой. Снова и снова, не задумываясь. Ветки трещали под подошвами ботинок, листья шелестели, и я шла дальше.

Мы должны быть уже очень близко.

Солнечный свет, падающий сквозь листья деревьев, точками танцевал по лесной почве. Я потеряла всякое чувство времени. Что сейчас было – еще полдень или вторая половина дня? Я не могла сказать с уверенностью. Я просто поднимала ноги, снова ставила их на землю и шла дальше.

Я чувствовала взгляд Хольдена у себя на спине. Он все время смотрел на меня. И я понимала, почему: он хотел, чтобы я простила ему то, что он сделал. Но я еще не была готова к этому. И не знала, буду ли когда-нибудь.

Перед нами шли Гилберт и три штурмана, которые помогали ему в течение последних нескольких недель. Мы с Хольденом освободили их из тюрем Нового Лондона незадолго до того, как мутанты захватил город. И теперь эта четверка вела нас по пустынному ландшафту. Из Нового Лондона мы с трудом добрались до западного побережья. Оттуда нам потребовалось целых два дня, чтобы добраться до материковой части Америки, прежде всего потому, что штурманы уже много лет не проходили через вихри.

Все было бы намного проще, если бы я могла открыть вихрь. Но во мне что-то изменилось. Будто масса энергии, которую я вобрала в себя, внутри меня что-то выключила. И поэтому, чтобы достичь своей цели, нам приходилось прыгать от вихря к вихрю, как обычным бегунам.

И куда бы мы ни шли, нас всегда сопровождал шум борьбы. Война всего за несколько дней распространилась по всему миру. На четвертый день не стало кураториума. Более мелкие институты уже давно сдались, да и мегаполисы не смогут долго противостоять «Красной буре». На пятый день рухнули первые каналы связи.

План Хоторна работал идеально.

Против такого количества мутантов – такого количества отчаявшихся мутантов, которые неделями напрасно просили разрешения войти в города – у людей не – было шансов.

За долгие годы работы Хоторн основательно подготовился к этому дню. И я могла представить, как он смотрел на города и радовался тому, что все шло по плану.

– Есть еще много тех, кто верит в мирное решение ситуации, – сказал нам Гилберт однажды вечером, когда мы разбили лагерь на безопасном расстоянии от внешних границ Нью-Йорка.

Даже в тусклом свете костра можно было увидеть, как отразились на Гилберте месяцы, проведенные в заточении. Он похудел, его светло-каштановые волосы превратились в солому, щеки впали. Но его взгляд оставался добрым, а дух был полон надежды. Иногда я с трудом переносила это.

– И мы должны связаться с ними, как только нам представится возможность. На войне нет победителей. Я уверен, что большинство думает так же.

Его штурманы единодушно кивали, но я не стала лишать их надежды. Неужели Гилберт верил в это? Неужели кто-нибудь верил в это?

Здесь, в лесу, царили мир и покой, но это спокойствие было обманчивым. По небу периодически проносились истребители, за ними следовали транспортеры. Потом раздавались ужасные взрывы, начинались и снова утихали бури, иногда даже вибрировала земля, словно грундеры прогоняли через нее землетрясение.

Я не питала больше никаких иллюзий. Хоторн забрал их у меня, когда разрушил стены мегаполисов.

Невозможно было сказать, какие города смогут устоять или что будет после. Я знала только, что война была в самом разгаре. Хотел Гилберт признавать это или нет.

Я смотрела на верхушки деревьев и сжимала пальцами ладони. В Новом Лондоне мы успели похоронить безжизненные тела Мии и Тревора в саду кураториума. Штурманы при этом постоянно умоляли нас не тратить время зря. Гилберт, Хольден и я продолжали молча копать могилу. Неважно, что между нами было – мы обязаны были это сделать.

Я заправила светлые прядей Мии обратно в косу, пока ее прическа снова не стала идеальной. И еще раз сжала ее холодную руку – на прощание.

Ее смерть – и смерть Тревора – тоже были на моей совести. Это я поставила ее в такую ситуацию, я подвергла ее гневу Хоторна, оставив без защиты, без возможности спасти себя.

Нахлынул ветер. Он танцевал по лесу, по раскидистым ветвям, которые медленно раскачивались вверх и вниз. В последние несколько часов деревья становились все больше и больше, а их стволы – все шире и шире. Пахло сосновыми иголками и влажными листьями, пахло Санктумом. Домом. Но чем зеленее становились деревья, чем привычнее становился запах леса, тем больше я чувствовала себя инородным телом, которому здесь не было места.

Я обхватила себя за плечи и снова посмотрела на землю, пытаясь выключить все мысли в голове. В последние дни это часто происходило. Я ставила одну ногу перед другой и делала сначала один вдох, а затем другой.

– О боже мой, – прошептала идущая впереди меня женщина-навигатор. Она начала нервничать еще в Новом Лондоне. Ее рука дрожала, когда она указала куда-то вдаль.

Наша группа остановилась. Я подняла глаза и увидела, что так напугало ее.

Из-за густого ряда деревьев вышли несколько грундеров. Они подозрительно посмотрели на нас своими ярко-зелеными глазами. И только увидев меня, они успокоились.

Послышались крики, и через несколько минут кто-то протиснулся мимо грундеров к нам. На фоне зелени появились светлые кудряшки моей тети. Я услышала сдавленный вдох Гилберта.

Пока они бежали навстречу друг другу, я увидела среди грундеров Луку, Фагуса и Сьюзи. Наши взгляды встретились, на их лицах появились облегченные улыбки, которые очень тронули меня.

Но скоро они заметят… Они увидят, что кого-то не хватает.

Вечернее солнце, пробивающееся в комнату Бэйла, нагрело подушечки мха за ушами Атласа. Они были по-прежнему мягкими, но сейчас эту обычно насыщенную зелень покрывала дымка. Нежно-розовые цветы, которые росли вдоль его позвоночника, засохли и увяли.

Когда остальные заметили отсутствие Бэйла, Сьюзи и Фагус заплакали. Чуть позже появились Робур и Аллистер, в глазах у которых были такое потрясение и такая грусть, что я не смогла смотреть на них.

Пока все обнимали и целовали меня, я изо всех сил держалась за оцепенение, которое сопровождало меня последние несколько дней.

Они заверили меня, что все как-нибудь образуется и я кивнула, соглашаясь с их ожиданиями. Не реветь. Я снова и снова внушала это себе, повторяя слова как вечную мантру, потому что знала, что если начну плакать, то не смогу остановиться.

В какой-то момент, когда все были слишком заняты друг другом, я ускользнула из гостиницы. Я гуляла по пустым улицам Санктума, которые больше не патрулировали солдаты «Зеленого трепета». В одиночестве я отправилась в гостиницу, прямо в комнату Бэйла, где и сидела с тех пор.

Я положила руку на голову Атласа. Его дыхание было равномерным, я чувствовала, как его грудь поднималась и опускалась у моей ноги. И только его открытые глаза выдавали, что он не спал. Он смотрел в пустоту, такой задумчивый, как будто его здесь не было вовсе.

Впервые повстречав Атласа, я не поверила, что он отличался от обычных собак. Возможно, он был опаснее, но не таким умным, не таким тонко чувствующим. Но теперь я знала его лучше.

Я не стала рассказывать ему, что случилось с Бэйлом и что он больше не вернется к нему. Но Атлас каким-то образом это понял. Когда я вошла в комнату Бэйла, он просто посмотрел на меня грустными глазами… и понял.

Я еще раз погладила его шею и торчащие уши, а потом потянулась за раскрытой книгой, которая лежала у меня на коленях. Мой взгляд скользнул по открывшемуся рисунку. Я смотрела на линии и точки и на те места на листе, где Бэйл, должно быть, растирал пальцем графит карандаша.

На рисунке была я – в самом центре вихря. В тот день, когда я увидела рисунок в первый раз, я подумала, что Бэйл рисовал обычный вихрь, просто увеличив его размеры, но…

Но теперь-то я знала, что это было.

Мои волосы на этом снимке были короче, и не потому что рисунок был незавершен. Это была я – только в будущем.

Это была я незадолго до своей гибели.

Я разозлилась и подняла руку над рисунком. Сжала дрожащие пальцы и попыталась призвать энергию. Атлас посмотрел на меня и что-то фыркнул по-собачьи.

Ничего не получилось. Ощущение, которое сопровождало меня последние месяцы – покалывание в кончиках пальцев и на шее – исчезло. Как будто кто-то оборвал мою связь с энергиями вихрей.

Вся энергия, которую я вобрала в себя… она что-то сломала внутри меня. Словно произошло короткое замыкание, перенапряжение. И часть меня доказывала мне, что так будет лучше.

Там, в лагуне, я чувствовала, как сильно отреагировали на меня рифты. В тот момент, когда я соединилась с ними, я могла делать с их силой все, что угодно. И это испугало меня.

Напряжение в моей руке ослабло. Я зажмурилась и прижала книгу к груди.

Рисунки Бэйла были единственным, что осталось от него. Единственным, что ему принадлежало.

Я наклонила голову вниз, и мой взгляд прошелся по внешним краям страниц. От них пахло… бумагой, но еще немножечко мятой. Мои пальцы впились в кожаный переплет, и я всячески старалась не позволить боли накрыть меня с головой. Мои руки дрожали, когда я вспоминала голубые, как лед, глаза Бэйла, смотревшие на меня с добродушной насмешкой, или вызывающе, или даже со злостью, или… да как угодно. На какое-то мгновение я забыла о том, что Хоторн забрал его у меня.

Атлас снова фыркнул. Он положил лапу мне на бедро, и его холодный собачий нос коснулся моей щеки.

– Мне очень жаль, – прошептала я. Мне так жаль, что здесь я… а не он.

Зачем? Зачем Бэйл это сделал? Мы могли спастись вместе, могли оба выбраться оттуда. Вместо этого он… он…

– Элейн, – донесся до меня тихий голос, но я не открывала глаз. Пока они были закрыты, я могла представлять себе, что сейчас было прошлое. Я могла представлять себе, что Бэйл рядом.

Матрас на кровати опустился, две руки обняли меня за плечи. Я вдохнула аромат сирени и изо всех сил старалась не заплакать.

Лис ничего не говорила. Она вообще не должна была находиться здесь. Она должна была быть с Гилбертом и радоваться тому, что они снова вместе. Но вместо этого она убрала мою руку от книги. Она сжала ее так крепко, как в детстве, когда мне снился кошмар. Я изо всех сил сосредоточилась на ее прикосновении и на том, как ее большой палец нежно поглаживает тыльную сторону моей ладони.

Спустя долгое время Лис отстранилась от меня и взяла мое лицо в ладони. Она провела пальцем по моей щеке… и этого было достаточно. Я всхлипнула, и мир перед глазами закрыла пелена. Мое сердце сжалось. Оно сжалось так сильно, что я едва могла дышать.

Я не сказала ему. Я ни разу не сказала ему, как сильно его люблю.

Книга соскользнула вниз, а моя голова опустилась на шею Лис.

– Я найду его, – прошептала я, обнимая ее. – И я буду сильной.

Лис кивнула и поцеловала меня в макушку.

– Ты и есть такая, – сказала она. – Ты всегда была такой.

– Но теперь…

Я впилась пальцами в ее спину. И заплакала по-настоящему. Я плакала так, как не плакала никогда в своей жизни. Я освободила свое горе. Я чувствовала тепло Атласа, Лис гладила меня по спине и долго обнимала меня, пока меня не накрыла усталость.

Первое видео появилось через пару дней.

Мы сидели на террасе на крыше. После обеда Лука и Сьюзи вытащили меня из комнаты Бэйла, откуда я не выходила с момента нашего приезда. Сначала я не хотела идти с ними, потому что мне казалось, что рифты забрали у меня всю мою силу. Мои ноги, руки, все мое тело было таким бесконечно тяжелым, что мне хотелось просто спать и ничего больше.

Но Сьюзи настаивала на своем. Она вытащила одежду из моего шкафа, разложила ее передо мной и долго-долго убеждала меня. Когда это не помогло, она наклонилась надо мной и стала капать на мое лицо водой прямо из руки.

Я резко вскочила, испугавшись. Сьюзи улыбнулась мне, и я не могла не улыбнуться в ответ.

Я была невероятно рада, что она не утратила своих вновь обретенных способностей. То, чему ее научила Рана, не исчезло, а наоборот, прочно закрепилось в воспоминаниях Сьюзи.

Лука в эти дни часто садился рядом со мной и рассказывал мне, как новая реальность, в которой мы оказались, сказывается на жизни здесь, в Санктуме. Я изменила время. И поэтому, вскоре после того как нас схватили, Натаниэль и его армия грундеров отправились в сторону Нью-Йорк Сити, чтобы там присоединиться к боевым действиям.

Никто не был уверен в том, знал ли он о Хоторне или об Аэолусе. И никто не знал, как он будет действовать, когда узнает. Восстанет ли Натаниэль против Хоторна? Или присоединится к «Красной буре»?

Я не хотела в это верить. Но я также знала, что Натаниэля беспокоит только одно: безопасность его грундеров. И он будет добиваться ее любой ценой.

Наверху, на террасе, нас уже ждали Лука и Фагус. По крайней мере, в изменениях было хоть что-то хорошее: Фагус снова выглядел по-прежнему, с бровями из мха, руками-корнями и мерцающими зелеными глазами. Из-за того, что в новой реальности мы никогда не отправлялись в наше путешествие, на его теле никогда не было ран, а нулевые сенсоры никогда в него не попадали.

– Что это? – спросила я, остановившись рядом с ним. Он и Лука сидели скрестив ноги на полу террасы, и Фагус с серьезным выражением лица протянул мне свой детектор.

– Мы хотели, чтобы сначала это увидела ты, – сказал Лука, и уже по одному только звуку его голоса я могла сказать, что что-то было не в порядке.

Видео показывало Хоторна, без контактных линз, с горящими желтыми глазами, а рядом с ним… Бэйла.

Мои пальцы впились в корпус детектора. Бэйл был одет в черно-золотую униформу, точно такую же, какая была в свое время на Мии. Униформу бегуна во времени. Хоторн делал какое-то заявление – я не знала, о чем. Фагус выключил звук, и я была благодарна ему за это. Я не могла больше слушать речи Хоторна о войне.

Я сосредоточилась на Бэйле, и от того, что я увидела, во мне снова поднялась волна боли.

Взгляд Бэйла был… пустым. Он стоял около Хоторна, и, хотя он смотрел прямо в камеру, создавалось ощущение, что его вообще там не было. В какой-то момент Хоторн повернулся к нему – он что-то приказал, и Бэйл тут же вытянул вперед руку, словно только и ожидал этой команды. Открылся вихрь, как тогда на видео, которое передал нам Пулман. Только на этот раз бегуном во времени была не Мия, а Бэйл.

Я сунула детектор обратно Фагусу в руку и отвернулась от него и от остальных.

Вот и все. Мы проиграли. Хоторну с помощью этого… этого средства удалось взять Бэйла под полный контроль. То, что исследователи в Скай-Сити планировали давать ему, Ауре и Эосу, он давал Бэйлу, в этом я была уверена.

Для Хоторна это, наверно, было настоящей справедливостью. И я ненавидела его за это. Я ненавидела его так сильно, что ненависть сжимала мне горло.

Бэйл был лучшим бегуном в мире, лучше всех, лучше меня – вне зависимости от того, что думал Хольден. И если Хоторн нашел способ заставить Бэйла доставить его к Вихрю-прародителю… то Бэйл это сделает.

– Бэйл еще не разрушил мир, – сказал Лука. – У нас есть время.

Но его было мало, и Лука это знал. Бэйл был слишком хорош в том, что делал. Он найдет новые рифты, а, соответственно, новый путь к прошлому. И тогда мир, каким мы его знали, перестанет существовать.

Передо мной встала Сьюзи и положила свои руки на мои:

– Элли. – Ее голос звучал мягко. – Ты не одна. Я знаю, тебе так кажется, но это неправда. У тебя есть мы. И ты нам очень нужна. Если мы хотим спасти его, то…

– Как я это сделаю? – спросила я. – Я больше не могу создавать вихри. Я больше ничего не чувствую. Никакой энергии. Ничего.

В качестве демонстрации я попыталась вызвать вихрь, но энергия угасла, так и не появившись как следует.

Фагус задумался:

– Она к тебе вернется.

– А если нет? – Я снова повернулась к ним. – Что, если я никогда больше не смогу открывать вихри?

Лука усмехнулся:

– Ну, тогда мы в полном дерьме.

Это была шутка. Но мне было не до смеха.

– Это моя вина, что его нет с нами, – сказала я. – И все, что сейчас происходит, тоже моя вина.

Лука поднялся с места:

– Прекрати, Элли. Я думал… я думал, что Бэйл делает то, что делает, чтобы все вокруг им восхищались. Я думал, это все показуха. – Лука сделал глубокий вдох. – Но я был не прав. Он хотел помочь, и… он любит тебя. Он сделает для тебя все.

Когда я ничего не ответила, Лука подошел ко мне ближе и взял мои руки в свои.

– Ты изменила время, – прошептал он. – Навсегда. Бэйл наверняка знал, что мы ни в коем случае не отдадим тебя Хоторну. Он знал, что только с тобой у нас есть шанс.

Я соединила свои пальцы с пальцами Луки и сделала глубокий вдох.

С тех пор, как мы с ним покинули кураториум, что-то между нами пошло не так. Единство, которое мы представляли из себя раньше, – оно разрушалось. Но сейчас он снова смотрел на меня теплым взглядом и улыбался все той же дерзкой улыбкой, как раньше. Он потянул меня к себе, обнимая, и я уткнулась лицом ему в плечо.

Он был таким теплым.

– Мне так жаль, что мы ссорились, – произнес Лука. Я собрала в кулак все свои силы, чтобы снова не расплакаться:

– Мне тоже. Я не хотела командовать тобой.

– Я думаю, иногда это очень даже помогало. – Лука пожал плечами. – Натура цюндера.

Я скорчила гримасу:

– Не говори так.

Лука немного отодвинул меня от себя:

– Ну кто-то ведь должен шутить о полусплитах. – Он дерзко усмехнулся. – Потому что Хольден Хоторн больше не имеет на это никакого права.

И все-таки он добился своего. Уголок моего рта слегка дернулся. После всех насмешек Хольдена в сторону Луки во время нашей учебы, тот факт, что Хольден сам оказался наполовину мутантом, принес Луке необычайное удовлетворение.

Сьюзи подошла к одному из плетеных стульев, стоявших на террасе. Она что-то достала оттуда и протянула мне. Я замерла, когда поняла, что это было.

Такая же черно-золотая переливающаяся униформа, которую носил Бэйл.

Должно быть, ее сшил Аллистер, потому что спереди, где у Бэйла был знак Convectum, был нашит символ «Зеленого трепета».

– Мы вернем его тебе, – серьезно повторил Лука и поцеловал меня в лоб. – Вместе. Потому что если мне придется выбирать между двух тщеславных говнюков… то я скорее выберу Бэйла, чем Хольдена – этого лже-вирблера.

Я посмотрела на огромные стволы деревьев Санктума, окинула взглядом город, который стал для меня домом больше, чем любое другое место в мире. Здесь я нашла друзей, здесь я впервые влюбилась. И Бэйл – настоящий Бэйл – не хотел бы, чтобы я сдавалась. Он гордился бы мной и, будь он здесь, сказал бы мне, что я со своей упрямой головой смогу сделать все, что захочу.

Я сделала глубокий вдох и взяла униформу из рук Сьюзи. И старалась при этом избавиться от единственной мысли, которая блуждала у меня в голове.

В следующий раз, когда я встречу Бэйла, мы будем врагами.

Эпилог

Он вернулся обратно в комнату, где в воздухе уже кружилась карта времени.

Ему не нужно было смотреть на нее. Он знал каждую точку, нанесенную на нее, наизусть. Но по какой-то причине это успокаивало мужчину, поэтому он решил ничего не говорить по этому поводу.

Он молча встал рядом с мужчиной, который посмотрел на него ярко-желтыми глазами.

– Ну как ты себя чувствуешь, мой мальчик?

Этот вопрос озадачил его. Как он себя чувствует? Он попытался прислушаться к себе, но внутри была сплошная пустота.

– Я готов, сэр.

Видимо, это был правильный ответ, потому что мужчина положил руку ему на плечо.

– Чудесно. А сейчас я хочу, чтобы ты отметил на карте последнюю точку. Рифт, который ведет из две тысячи двадцать шестого в две тысячи двадцатый год… Я знаю, что ты давно нашел его, не так ли?

Он кивнул. Это желание мужчины он мог исполнить легко.

Пока он направлялся к карте, он почувствовал, что в нем поднимается некое сопротивление. Словно в нем было нечто, что рвалось наружу, и ему стоило усилий, чтобы подавить в себе это странное чувство.

Он быстро подошел к центру комнаты – мужчина должен быть им доволен. Он взял голограмму и поставил на карте точку. Он точно знал, что она была верной. Затем поставил рядом дату. Он запомнил числа, вплоть до секунды, он видел их во сне и миллион раз проговаривал в мыслях.

– Молодец, – произнес мужчина и снова сжал его плечо. – Должен признаться, мне очень не хватало наших вечерних встреч, Бэлиен. Неважно, сколько бы я ни старался. Никто из бегунов никогда не сравнится с тобой.

Мужчина опустился в свое кресло и смахнул голограмму в сторону. Словно легкий ветерок, исходивший от руки мужчины, сдунул ее в сторону.

– А теперь я хочу, чтобы ты заявился на тренировку.

– Но, сэр, – сказал он. – Карта в таком виде еще не закончена.

– Мы еще не достигли цели. – Мужчина улыбнулся. – Но скоро это случится. И я хочу, чтобы к этому моменту ты был в отличной форме. Ты меня слышишь?

Он кивнул. Не в его компетенции было подвергать сомнению план этого человека.

Затем он пошел к двери. Снаружи, в коридоре, было много людей. Со всех сторон на него смотрели красные, желтые, синие и зеленые глаза, но он не обращал на них внимания. Точно так же, как и на город, который лежал далеко внизу и из которого поднимался дым от сражений.

Он направился в сторону тренировочного центра. Скоро он будет бегать, куда бы ни отправил его этот мужчина. Он будет подчиняться ему, убивать за него, если это будет необходимо. Он будет делать все, что захочет этот человек. До самого последнего вздоха.

Но все-таки была одна вещь, которую он делать не станет, не расскажет ему о ней, даже если это будет разрывать его изнутри.

Секрет одной девушки.

Его он оставит себе.

Моя благодарность

Однажды поздним вечером, не так давно, я напечатала на телефоне следующее жалобное предложение: «Если ты решишь для меня одну проблему, то я посвящу тебе эту книгу!» И она ее решила. (Я никогда не сомневалась в твоих амбициях.) В общем, Яна, эта книга ДЛЯ ТЕБЯ. Спасибо, спасибо, спасибо – не только за то, что решила мою проблему вовремя, но и за то, что ты такая, какая есть, и за то, что во много раз скрасила мне написание этой книги.

Если бы мое отчаяние не толкнуло меня посвятить эту книгу другому человеку, то именно ТЫ была бы на первом месте, дорогая Кристиане. Ты сопровождала меня с самого начала и всегда была на моей стороне. Каждый раз, когда ты говорила мне: «Уже хорошо, но…», я понимала, что меня ожидают нелегкие часы – но я знала также, что оно того стоит. Спасибо за то, что ломала вместе со мной голову, за твое недовольство, за то, что подгоняла меня. Я надеюсь, что ты регулярно пользуешься своей чашкой «супергероини», потому что это название подходит тебе как нельзя кстати.

Моя отдельная благодарность дамам из издательства Fischer, прежде всего тебе, дорогая Юлия, потому что каждый раз, когда мы говорим о «Вихре», я чувствую, что ты, так же как я, любишь моих героев, и это непередаваемо прекрасно. Кроме того, я благодарна Гвен, Джесси, Шарлотте, Юлианне, Андреа и всем остальным сотрудникам и сотрудницам, кто в этот тяжелый год изо всех сил старался помочь «Вихрю».

Ну а теперь к моей Whatsapp-команде: спасибо, Флориан и Нильс. То, чему меня не смогла научить часть «Назад в будущее», сделали вы. «Путешествие во времени и прочее» стало моим спасением.

Спасибо моим друзьям и моей семье за вашу поддержку, ваше сопереживание и утешение, когда с появлением моего ребенка книжные магазины должны были закрыться. Вы знаете, кто вы для меня, и я очень и очень благодарна вам за это.

И наконец: я хотела бы поблагодарить всех продавцов и продавщиц в книжных магазинах. Не только за вашу поддержку «Вихря», но и прежде всего за то, что вы в течение этого тяжелого года продолжали неустанно сражаться. Я радовалась каждой отдельной рекомендации моей книги.

То же самое могу сказать всем своим читателям: спасибо за то, что не позволили себе удержаться от прочтения «Вихря» и что своим восхищением подарили мне самое прекрасное авторское начало всех времен, несмотря на тяжелый две тысячи двадцатый год. Вы самые лучшие читатели, каких могли пожелать себе Элли, Бэйл и другие герои, и я очень надеюсь, что вы будете следить за их историей до самого конца.

Спасибо!

Ваша Анна (Instagram: @annabenning.books)

Примечания

1

Слияние (англ.) – здесь и далее прим. пер.

2

Aeolus (греч., миф.) – бог ветров, обитавший на острове Эолия.

3

Domes (англ.: купола)

4

Лунное море (лат.)

Content

Анна Беннинг
Вихрь 2
Девушка, которая прорвалась сквозь время

Часть 1 Североамериканская территория

Уведомление об обновлении Справочникштурманов

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

Часть 2 Среднеамериканская территория

Уведомление об обновлении Справочникштурманов

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

Часть 3 Южноамериканская территория

Уведомление об обновлении Справочникштурманов

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

Эпилог

Моя благодарность

Примечания