Angel Delacruz

Путеводная звезда. Том III

Глава 1

Трап с мягким шипением медленно опустился, открывая проход в темную и глухую ночь. Сразу стало слышно, как за бортом завывает метель. Несколько порывов холодного ветра даже попробовали выбить тепло из комфортного салона, при этом слегка покачивая машину.

Погода словно по заказу – кажется еще чуть-чуть, и понесется по небу гон Дикой Охоты. И едва мы с Самантой подошли к проему выхода, как в лицо дохнуло стылым ветром и колким снегом, отчего я слегка поморщился.

Весьма, надо сказать, подходящая ночь для ритуала.

Конвертоплан приземлился во дворе усадьбы Юсуповых-Штейнберг, прямо перед широким крыльцом. Но метель настолько плотная, что стены здания едва видны за снежной пеленой. Правда, высокие двери парадного входа распахнуты, открывая путь в освещенный холл усадьбы. Единственное яркое пятно в ночи – словно маяк, с заметными на светлом фоне силуэтами фигур воинов почетного караула. Даже не маяк, а как будто портал, ведущий из царства неприветливой ночи в гостеприимное тепло света.

Задержавшись перед тем, как шагнуть вперед, в ночь, я скользнул взглядом по угадывающимся за снежной пеленой очертаниям фасада здания. И на пару мгновений рухнул в омут воспоминаний.

Совсем недавно – меньше, чем полгода назад, когда на улице еще стоял август месяц, я прибыл сюда впервые. Гость из другого мира, совершенно не понимающий, что вокруг происходит и как на все это реагировать. Тогда в усадьбе меня встретили откровенно недружественно настроенная княгиня Анна Николаевна, а чуть позже ее показательное недружелюбие разбавила показательным же презрением юная княжна Анастасия.

Как много всего с того времени изменилось.

Анна Николаевна – после падения в бездну, после лишения титула и тюремного заключения, уже обосновалась в Высоком Граде, многократно возвысившись и став главой национального клана Разумовских.

Анастасия сейчас находится там же, и она тоже уже княгиня – и глава национального клана Юсуповых. И, кроме всего прочего, Анастасия уже примеряет на себя корону неофициального титула королевы Юга.

Кто бы мог подумать, что они обе, будучи единственными совершеннолетними членами слабого и марионеточного, искусственно созданного имперского княжеского рода, вдруг станут главами противоборствующих ранее, а теперь объединившихся в союз сильнейших в Вольнице Юга России национальных кланов. Кто бы мог подумать, что обе они за столь короткое время приобретут невероятную силу и влияние не только в Вольнице, но даже более того – в союзе двух кланов возглавят одну из основоопределяющих политических сил Восточной Европы.

Но сколь невероятен оказался неожиданный взлет Анны Николаевны и Анастасии, это все же меркнет по сравнению с тем, что случилось со мной. Потому что я, незадолго после того, как первый раз поднялся по этому самому крыльцу усадьбы, помню шутил что для счастья мне нужны всего лишь миллион долларов, английская принцесса и щенок пит-бультерьера.

Результат оказался совершенно удивительный: лишь с щенком пока не получилось, с остальным же план перевыполнен. Английская принцесса готова стать моей невестой и сейчас даже стоит рядом. Приобняв со спины, Саманта положила подбородок мне на плечо и поеживаясь, смотрит на разгулявшуюся на улице метель.

На счетах, самых разных – и белых, и черных, и серых, мне доступно гораздо больше, чем миллион долларов. У меня в месяц доходов немногим меньше только на моделях оружия и экипировки виртуальной Арены выходит, не говоря уже о доходах с княжеских активов. Да и с щенком тоже, как посмотреть – вместо щенка пит-бультерьера я нашел кота Мусю. Который после того, как в его теле пожил тысячелетний демон, примерным поведением совершенно не отличается и может удивить любого пит-бультерьера. Правда, кот Муся сейчас – проблема Зоряны, с которой он остался в моей усадьбе Делашапель.

Но самое главное из неожиданного в произошедшем со мной случилось совсем недавно. Когда я убил цесаревича Алексея, наследника трона Российской Империи, и когда в результате этого моя очередь к этому самому трону подвинулась на одно место ближе. А может и не на одно – не очень уверен, стоял ли впереди меня лидер партии войны великий князь Константин Николаевич, которого Николаев распял в жертвоприношении на Месте Силы в Лиинахамари. Распял в ходе темного ритуала, когда вытаскивал принцессу Елизавету и Ольгу из темного мира отражения.

Ладно, пора бы и нам уже выходить.

«Пойдем?» – чуть сжал я руку Саманты.

«Брр», – лишь поежилась она, кутаясь в манто.

Бал Дебютанток мы покинули совсем недавно. Из Петербурга до Елисаветграда добрались на предоставленном Николаевым военно-транспортном суборбитальном челноке меньше чем за час, и ни времени, ни возможности переодеться у нас не было. Так что принцесса все еще была в своем длинном, в пол, бальном платье.

Снова поежившись, Саманта, все еще обнимающая меня сзади, расцепила руки и шагнула вперед. И приподняла локоть, приглашая меня взять ее под руку. Позади уже встали Ира и Ада. Индианки двигались за нами слово тени – выполняя мое же задание по охране Саманты. Они и на балу, когда праздник переместился из дворца в парк, от нее ни на шаг не отходили.

Едва мы спустились на первые ступени трапа, как Саманта сразу прижалась ко мне, прячась от стылых порывов ветра.

– Мой Бог, как холодно, – негромко прокомментировала Саманта.

Коротко взмахнув рукой, я повесил над головой пламенеющий зонтик, который оградил нас и от завывания ветра, и от стылого ветра.

– Спасибо, – поблагодарила меня Саманта и тут же крепко поцеловала.

Совершенно неожиданное и непривычное выражение эмоций от, несмотря на взрывной темперамент, на людях в большинстве случаев сдержанной и даже холодной принцессы. Началось это еще вечером на балу – после встречи, первого танца и объяснений Саманта меня вообще не отпускала от себя. Постоянно держала за руку, часто обнимала; не упускала случая легко поцеловать, шепнуть что-нибудь на ухо или невзначай, даже переступая грань приличий, тесно прижаться. Совершенно при этом не обращая внимания на удивленные, часто ошарашенные и даже осуждающие такое поведение взгляды других гостей. Но ей, как я видел и чувствовал, на эти осуждающие взгляды было, как бы это помягче… глубоко плевать, если помягче.

Саманта, не желая меня отпускать ни на минуту, последние часы еще и посматривала на меня периодически так, как будто знает что-то, недоступное мне. Впрочем, на оба моих осторожных вопроса, о причинах изменения в ее поведении, принцесса не ответила.

Вернее, на оба моих вопроса она ответила; объяснения были, а ответа я не получил – все ограничилось обтекаемыми общими фразами. В третий раз спрашивать ее не стал. Если прямо не ответила первый и второй раз, в третий наверняка не ответит также.

Спустившись по трапу, мы вчетвером, тесной группой, прошли через воющую и бросающую в нас пригоршни колкого снега метель. И я, как проводник, так и держал на вытянутой руке огненный зонтик, словно рассеивающий тьму фонарь. Убрал его только тогда, когда быстро пройдя по явно недавно расчищенной от снега брусчатке, мы поднялись на крыльцо княжеской усадьбы и оказались под крышей портика.

Здесь нас уже ждали.

Слева по проходу, в почетном карауле, выстроилось десять бойцов в черно-красных бронекостюмах. Служба безопасности имперского княжеского рода Юсупова-Штейнберг. Справа, напротив – десять бойцов в темно-серых бронекостюмах с черными вставками. Отряд варлорда князя Артура Волкова.

У бойцов княжеской гвардии на левой стороне груди горела красной подсветкой эмблема княжеского рода, Огонь-под-Горой, у бойцов отряда варлорда желтым сиял глаз волчьей головы.

Здесь же, на крыльце, нас уже встречал отставной штабс-капитан Измайлов, которого теперь именовали не иначе как Сергей Юрьевич. Измайлов сейчас совмещал должности – руководил службой безопасности княжеского рода, и командовал моим отрядом варлорда. Кроме того, Измайлов моей волей с недавнего времени являлся еще и военным вождем племени кровавых бурбонов, которые сейчас расположились, основав поселение… можно сказать прямо под усадьбой, в мертвом мире Инферно – если принимать классификацию Инферно как нижнего плана мира этого, истинного.

Я пожал руку штабс-капитану и кивнул приветствуя. Измайлов шагнул в сторону, и вместе с нами, чуть позади, прошел в высокие двери усадьбы.

Здесь, в холле, нас также уже ждали.

Первой, не выдержав волнение момента, вперед шагнула Барбара Завадская – бывшая горничная из отеля Высокого Града, которая из-за мимолетного знакомства со мной, в результате интриг спецслужб, оказалась в роле жертвы на алтаре. Откуда у меня получилось ее вытащить. И с алтаря, и с социального дна Высокого Града, где она раньше обитала.

Барбара теперь жила здесь, в Елисаветграде, и занимала должность заместителя управляющего усадьбой. Строгий черно-красный мундир административного сотрудника на службе княжеского рода Юсуповых-Штейнберг ей, кстати, удивительно шел.

Управляющим усадьбой же с недавнего времени являлся Герхард Иосифович Кальтенбруннер – именно он сейчас шагнул вперед и приветствовал меня витиеватым слогом официальной речи. Он, кстати, обладал таким же неприятным, как и его отца, надменным взглядом – которым Кальтенбруннер только что окинул крайне смущенную и взволнованную Барбару, по его мнению грубо нарушившую протокол встречи.

Новый управляющий вообще был удивительно на отца похож. Такой же высокий, сухопарый и настолько чопорный, что аж смотреть неприятно. Впрочем, внешность обманчива – и старший Кальтенбруннер, так меня раздражающий, во время атаки демонов выполнил свой долг, как его понимал, и ценой своей жизни спас Анастасию. И как дань уважения к нему, единственное что я теперь могу – попробовать не относится столь же предвзято к его сыну.

Чтобы не обижать явно готовившихся ко встрече Кальтенбруннера и Барбару, я не стал их прерывать и выслушал полагающуюся официальную часть, поблагодарив обоих. И только после обратил внимание на четвертого встречающего – маячащего в тени Моисея Яковлевича, который немного суетливо (явно смущаясь в присутствии Саманты) проводил нас в мой рабочий кабинет. В тот самый, бывший кабинет Петра Алексеевича Штейнберга, откуда прямиком вел спуск вниз, в алтарный зал рода. Проход к Месту Силы, где я проходил инициацию в стихии, и связал свою душу с алтарем рода.

В кабинете я занял место во главе стола, Моисей Яковлевич и штабс-капитан Измайлов сели рядом, а Саманта с бокалом глинтвейна, приняв отстраненный вид, опустилась в кресло в углу, у камина.

– Агтуг Сег-геевич, все по плану, все ваши указания выполнены в полном объеме, все…

– Моисей Яковлевич, – прервал я Фридмана, повинуясь вдруг появившемуся импульсу.

– Да, Агтуг Сег-геевич?

Моисей Яковлевич, с того момента как стал поверенным уже княжеского рода, акульи зубы себе отрастил еще больше и гораздо острее чем раньше. Но по-прежнему выглядел и общался немного, а иногда и не немного, несуразно. Даже кейс потертый все тот же с собой носит – кейс, в котором прячет пистолет калибра такого огромного, что медведя легко свалить. Причем пистолет этот в руках не отличающегося богатырским сложением Моисея Яковлевича выглядит настоящей карманной гаубицей.

– Моисей Яковлевич. Помнится, при первой нашей встрече, когда вы помогали мне решить некоторые проблемы сначала в Кобрине, а после в Высоком Граде, при желании вы изъяснялись без, так скажем, особенностей дефекта речи…

– Да как-то… пгивык уже, знаете-ли, – пожал плечами Моисей Яковлевич. – Пгофдефогмация…

Ну да, ну да – усмехнулся я. И всерьез его из-за этой «пгофдефогмации» не воспринимают. До того момента как не поймут, что этот несуразный картавящий почти вьюнош, с ясными глазами удивленного младенца, уже не просто вцепился в тебя как стая пираний, а начал рвать как тузик рвет британский флаг.

Подумал, но говорить об этом не стал. Что-то накатило на меня; отстраненность какая-то от проблем, словно пытаюсь убежать от ответственности серьезных решений. Мне сейчас предстоит одно из самых важных дел в этой жизни, а я о причинах картавости Моисея Яковлевича задумался. Сентиментальность в глаза попала, не иначе – одернул я себя, и вернулся в реальность, отбрасывая лишние эмоции.

Около получаса мне потребовалось на финальное, контрольное и очередное повторение указаний. Как пилот по чек-листу прошел: ведь оба они – и Измайлов, и Фридман, на неопределенный срок оставались охранять мою собственность. Усадьбу Юсуповых-Штейнберг, усадьбу Делашапель в Архангельске, и все мои новоприобретенные княжеские активы – логистические терминалы и объекты туристического кластера. Все мое имущество от северного до южного российского моря вплоть до земель неизведанных, в общем. И Фридман должен был стать хранителем всего озвученного в юридической плоскости, а Измайлов в более физической.

Самое главное конечно, о чем я еще раз, в очередной даже не второй и не третий, упомянул – самое главное, это охрана этой усадьбы и Места Силы. И местного портала в Инферно: Измайлов, кроме всего прочего, из-за того, что я сейчас забирал с собой Чумбу, оставался за главного и в моих владениях в другом мире – на стоянке племени кровавых бурбонов, вождем которых я также случайно стал совсем недавно. Не без участия родезийской принцессы, кстати, которая сейчас заказала себе уже третий бокал глинтвейна.

Интересно, а если она сейчас накидается качественно, а потом промахнется и отрубит мне руку по самую шею?

Саманта вдруг, уловив эту мою неосторожную мысль, сверкнула глазами. Буквально сверкнула, пламенем. Резко обернувшись, растеряв всю отстраненную вальяжность и вскинувшись как хищная кошка, Саманта посмотрела мне в глаза.

«Иногда ты бываешь настолько невыносим, что хочется тебя ударить»

«Эм, ну я просто немного пережива…»

«Это. Безалкогольный. Глинтвейн»

«Упс. Ну прости, я не поду…»

Саманта меня уже не слушала – отвернувшись и плотно отгородившись ментальным барьером.

Мда, неудачно получилось.

Через несколько минут мы с Фридманом и Измайловым закончили. Оба одновременно поднялись и вышли – один готовить мой путь на Занзибар, второй контролировать подготовку медицинского кабинета. Где Накамура уже колдовал над бионическим протезом, маскируя все самое доступное и лучшее под обыденный девайс.

Когда Фридман с Измайловым вышли, Саманта на меня даже не посмотрела. Она грациозно потянулась, и отставив бокал, поднялась с кресла. Принцесса отвернулась от меня, и медленно двигалась вдоль стены. Рассматривая оружие, трофеи и в очередной раз вернувшийся на место портрет Петра Алексеевича Штейнберга. Который теперь, кроме меня, остался единственным представителем имперского княжеского рода Юсуповых-Штейнберг.

Наблюдая за Самантой, и зная особенности ее взрывного нрава, я думал, что бы такое сейчас сказать, чтобы… не додумал: неожиданно Ира с Адой, которые все это время молчаливо и незаметно стояли у дверей, одновременно развернулись и вышли из кабинета.

Она уже с ними мыслеречью общается? – удивился я, глядя на Саманту.

Принцесса на меня, кстати, по-прежнему демонстративно не обращала внимания. Сейчас она пристально рассматривая уже конкретное оружие, напоминавшее томагавк на цепи. По-моему, если не ошибаюсь, эта удивительная конструкция называется кусаригама.

Рассматривала Саманта сию кусаригаму настолько демонстративно, что я подумал, что лучше мне пока помолчать. И я, наблюдая за принцессой, не отказал себе в удовольствие полюбоваться ее красотой. Пристальный взгляд она мой прекрасно чувствовала, и через несколько секунд обернулась.

– Артур.

– Да?

– У нас с тобой, если все получится, впереди целая вечность. Но почему-то при каждой встрече у нас так мало времени, что я даже не могу достойно на тебя обидеться и показать характер, – с холодной злостью отчеканила Саманта.

– Сочувствую.

– Сочувствует он. Хам.

В ответ я только руками развел.

– Мой Бог, с кем я связалась. – закатила глаза и вздохнула Саманта. – Артур, мне после твоего хамства даже комплименты приходится выпрашивать!

– Мм…

Разочаровавшись в ожиданиях, Саманта вздернула подбородок, внимательно на меня посмотрела, а после изящно крутанулась в пируэте и подбоченилась.

– Красивая?

– Как богиня.

– А так? – поинтересовалась она, когда ее платье мягко, расплавленным серебром, скользнуло на пол.

Время у нас еще было – до рассвета оставалась целая вечность.

И хорошо что Петр Алексеевич, который был фанатом охоты, развешивал по стенам кабинета не только оружие, но и шкуры добытых животных. Поэтому даже отсутствие в кабинете хорошей кровати нам совсем не помешало.

В нормальное течение времени и восприятие реальности мы вернулись только тогда, когда за темноту за окнами посеребрило вестником рассвета. Мы привели себя в порядок, я активировал рабочее пространство на столешнице и дал задание Измайлову начинать. Ира с Адой, кстати, в этот же момент зашли в кабинет – бесшумно и без вопросов. Ну точно с Самантой уже мыслеречью общаются.

Когда я получил подтверждение и от Фридмана, и от Измайлова, что все готово к началу ритуала, повернулся в сторону стены с камином. Положил руку на выемку в виде четырехлучевой звезды и массивная стенная панель поползла в сторону, оглашая кабинет громким скрипом. Я при этом поморщился – постоянно забываю дать указание смазать механизм. Перед Самантой сейчас даже немного стыдно стало.

Стенная панель отъехала в сторону, пропуская нас на широкую лестницу. В обрамлении пламенных оранжевых отсветов мы с принцессой спустились вниз. Здесь, едва ступили на порог алтарного зала, Саманта замерла и придержала меня за руку, осматриваясь с интересом.

– Это… восхитительно, – тесно прижавшись, шепнула она мне на ухо.

– Ну… да. У меня настолько непритязательный вкус, что готов довольствоваться лишь самым лучшим, – негромко прокомментировал я.

Природу восхищения принцессы при виде алтарного зала сам я, кстати, понял лишь совсем недавно. Меня раньше, в силу незнания, алтарный зал Юсуповых-Штейнберг совсем не удивлял. Ну Место Силы и Место Силы, вроде чего такого. В свете того, что я с магией-то совсем недавно познакомился, в череде удивительных чудес это место, вернее его антураж, присутствовало отнюдь не на первых строках. И даже не на первых страницах списка тому, чему следует удивляться.

Но посмотрев на иные Места Силы я постепенно начал понимать, что подземный алтарный зал, со столь большим Кругом Стихий, с огромным алтарем и с полным бассейном чистой стихийной энергии – для слабого имперского рода это все же немного перебор. Это как в небольшом провинциальном городке, с населением едва в пару десятков тысяч человек, обнаружить храм сравнимый с Казанским или Исаакиевским собором.

Так что сейчас я вместе с принцессой словно новым взглядом обвел огромный зал, почти сравнимый размерами даже с главным зданием усадьбы. Саманта, еще крепче сжав мне руку, совершенно не скрывала восхищения, осматривая и купол с искусной росписью в красно-черных цветах, и высокие каменные обелиски круга стихий. Отдельного восторженного возгласа у нее вызвал пятиметровый, огромный дольмен алтаря в центре, в каменной выемке которого оранжевым светилась чистая стихийная энергия.

Священное для меня место. Место, где я проходил инициацию и где оставил частицу собственной души, связав себя с алтарем рода. И если я умру, по слепку души я не буду привязан к телу и месту гибели – могу воскреснуть прямо здесь, в бассейне родового Алтаря. И это же место работает для меня как маяк – я могу перемещаться сюда из других миров. Вернее, из другого мира – пока я пробовал переместиться сюда только из Инферно.

– Артур… – вновь, не скрывая удивленного восхищения, выдохнула Саманта.

Было отчего. В отличие от широкой лестницы, освещенной магическими факелами, в алтарном зале никаких светильников не было. Освещение рождалось здесь словно от самих стен, придавая окружающему оранжевый пламенный отсвет.

А при моем появлении на пороге зала наполненный силой алтарь рода словно ожил. Он сейчас напоминал проснувшийся вулкан в миниатюре: по каменным краям сверху вниз, в бассейн с чистой энергией, медленно потекли, спускаясь, потоки лавы. И не только лавы – вокруг камня клубились и непроглядно черные лоскутья Тьмы.

Хм. Чем больше численность рода, получается, тем нейтральнее выглядит алтарь – часто меняя признаки Стихии во время обращения к нему членов рода? Чем меньше численность рода, тем он сильнее походит на принадлежащую членам рода, а в данном случае мне одному, стихию? Так что ли? Или это просто моя личная особенность?

Но, как бы то ни было, все равно неожиданная реакция Места Силы на мое появление. В этот момент наверху алтаря вдруг вспух огненный шар, и еще один раскаленный ручеек лавы медленно устремился вниз, в бассейн чистой силы.

– Ты полон сюрпризов, – негромко, по-прежнему не скрывая восхищения, прошептала Саманта, прижимаясь ко мне. Судя по эмоциям и расширившимся глазам принцессы, зал произвел на нее неизгладимое впечатление.

Правда, я здесь почти не при чем. Род Юсуповых-Штейнберг искусственно создал русский царь для своих политических нужд, а покровительствовал имперскому княжескому роду сам Люцифер. Так что с такими товарищами наличие подобного Места Силы в провинциальной усадьбе, в общем-то, совсем неудивительно.

Я же сам здесь вообще почти случайно за главного оказался – просто волей геополитических игр в борьбе за Вольницу все остальные члены род покинули. Или погибли – вспомнил я озаренную сестру Анны Николаевны.

«Пойдем?» – отвлекла меня от этих мыслей Саманта.

«Пойдем», – вздохнул я.

Вроде не первый раз на эшафоте, но все равно не могу перестать волноваться.

Нужный нам обелиск находился в противоположной стороне ото входа, и мы с Самантой обошли алтарный зал по кругу. Шли к обелиску, символизирующему огненную стихию – к двухметровому каменному столбу с выемкой наверху, в которой горел оранжевым пламенем Истинный Огонь.

Когда мы к нему подошли, Саманта вдруг сильно сжала мою руку и крепко-крепко меня обняла. Словно не желала отпускать. Я обернулся и посмотрел в глаза принцессы – но Саманта сразу смутилась и руку мою отпустила, отпрянув.

Времени на проведение ритуала у нас оставалось совсем мало – чтобы не начать опаздывать и не быть вынужденным бежать, догоняя время. Так что задерживаться я больше не стал. Торопливо раздевшись, создал аватар Огня. И бросив последний взгляд на Саманту, кивнул ей на прощание и приготовился шагнуть в Огонь.

– Подожди, – вдруг ухватила меня за руку принцесса.

Она была крайне взволнована, глаза – удивительное дело, влажные. Вот почему только что взгляд прятала.

– Я… я… – проговорила Саманта, но потом просто обняла меня и крепко поцеловала.

Замерев, я внимательно на нее посмотрел. Ничего спрашивать не стал – если сама не сказала, значит и не скажет.

«Или скажешь?»

Отвечать Саманта не стала, просто еще раз, на пару мгновений прижавшись, крепко меня обняла. Погладив ее по волосам, и поцеловав в лоб, я отвернулся и шагнул в аватар Огня.

Ни жара, ни какого-либо дискомфорта не почувствовал. Прошел сквозь чистую стихийную энергию словно через легко разорвавшуюся завесу из тонкой пленки, которая сразу же за мной сомкнулась. Бесформенный огненный кокон практически мгновенно принял форму моего тела, становясь словно второй кожей.

Все, теперь лучше не задерживаться – обернулся я к алтарю.

Ира и Ада, по-прежнему сопровождающие нас в роли безмолвных теней, остались у стены. Мы же вместе с Самантой подошли к алтарю по широкой, поднятой над Кругом Стихий каменной дорожке. Я шел первым, Саманта следом.

Оказавшись рядом с бассейном чистой силы, я опустил в него правую руку, заставив материализоваться клинок-кукри. Сейчас мне нужно переместить в него фокус Источника, всю свою стихийную силу, высушив собственные энергетические каналы. Для того, чтобы, не отказываясь от дара владения отказаться от дара владения.

«Готова?» – поинтересовался я.

– Готова, – вслух ответила Саманта.

Я ее не видел, принцесса сейчас стояла за моей спиной. И уже должна была начать формировать стихийный меч из энергии Воды. Именно так: Вода нужна была как противоположность Огню – чтобы полностью отсечь энергетические каналы, чтобы я смог избавиться от дара в теле полностью.

Причем создать конструкт в виде стихийного меча из энергии Воды Саманта должна была, находясь на Месте Силы, объятом враждебной противоположной стихий – Огнем. Ни у одного адепта Школы Воды подобное никогда бы не получилось и не получится. Но Саманта была шаманкой, и работать она могла не с отдельно взятой стихией, а со многими стихиями. И с Огнем, и с Водой в том числе.

– Я готова, – услышал я, как повторила Саманта.

Надо же – я даже возмущения огненной стихии не почувствовал.

Очень способная девушка.

Прикрыв глаза, я принялся за дело. Для начала расправил руки и глубоко вздохнул, отдаваясь во власть Огня, удерживая контроль на самой границе потери. В теле появилась невероятная легкость и меня даже приподняло на десяток сантиметров над землей, подхватив словно огромной аккуратной рукой. От меня потребовалось некоторых усилий, чтобы не подняться еще выше, и при этом удержать свое пограничное состояние. Но я справился. Не сложнее, чем вилли – езду на заднем колесе мотоцикла, в первый раз исполнять.

Закрыв глаза, «зацепившись» разумом за клинок-кукри, я сделал глубокий вдох и уже полностью отдался во власть Огня. Сразу после этого пелена обволакивающего меня кокона начала разогреваться. Разогреваться постепенно. От кистей и стоп тепло распространялось по всему телу, постепенно поднимаясь все выше и выше. Сначала это было приятное тепло, но постепенно мне становилось все горячее.

Я чувствовал, как обволакивающая меня пелена аватара Огня буквально всасывается в кожу, наполняя меня энергией. По венам уже побежала разогретая, почти закипевшая кровь, а сам я постепенно превращался в сгусток пламени. Которое все сильнее наполняло меня опаляющим жаром, обжигая каждую клеточку тела и превращая в настоящий огненный аватар.

Превращая почти всего меня – за исключением правой руки, которая уже вместе с объятым Тьмой клинком-кукри была в бассейне алтаря.

Помнится, однажды во время занятия с Николаевым он попросил меня сформировать конструкт Огня в одной руке, а Тьмы в другой. Тогда это стоило мне несколько часов беспамятства. Сейчас же я смог удерживать в одной руке контроль сразу над тремя повинующимися мне стихиями – Огнем, Тьмой и Демоническим пламенем.

При этом я по-прежнему висел в воздухе, и некоторая часть концентрации уходила на поддержания равновесия. Кроме всего прочего, усложняя, комфорт теперь пропал – снаружи меня словно сжимала неимоверная тяжесть, а изнутри терзал нарастающей болью безжалостный огонь.

Весь энергетический каркас моего тела превратился буквально в раскаленную паутину. Огонь, которым меня объяло, выжигал во мне всю связь с Тьмой и вытеснял прочь Демоническое пламя – вытесняя иные стихии в правую руке, в клинок кукри.

И когда Тьма в моем теле оказалась полностью выжжена, а Демоническое пламя вытеснено, я начал понемногу словно снимать с себя аватар Огня. Стягивая его как стягивают, выворачивая, прилипшую к коже мокрую футболку после тренировки. Действовал только я при этом не руками, а с помощью ментального воздействия. Постепенно сливая собственную силу в алтарь, при этом полностью высушивая энергетические каналы.

Не очень приятное ощущение – потому что, полностью иссушая тело от энергии, я начинал чувствовать настоящую боль от Огня. Сжав зубы, сосредоточившись только на собственном равномерном дыхании, я продолжал. Но боль становилась все сильнее, так что в один момент не удержался и негромко застонал.

Не знаю, сколько продолжалась эта пытка – мне показалось, что очень долго. Очень. Я, конечно, знал, что это будет непросто. Но не думал, что это будет настолько сложно.

И не знаю, закончил бы я с первого раза подготовку к ритуалу или нет, как мне на помощь пришла Саманта. Принцесса обхватила меня сзади, прижимаясь. Причем она сейчас, совершенно неожиданно, сделала то же самое, что когда-то делала Ольга, когда мы с Николаевым ее чуть не убили – Саманта, также как Ольга тогда, выполнила со мной слияние душ.

Вот только Ольга в прошлый раз основательно готовилась, а Саманта сейчас сделала это спонтанно, импровизируя. Причем выполнила слияние душ она всего за пару мгновений, даже не снимая одежду, без долгой концентрации и держа в руках меч из чистой стихии Воды, накрывая его огненным щитом.

Я же говорил уже, что Саманта способная девушка?

От невыносимой боли я уже плохо соображал, но с помощью принцессы дело пошло. Огненная пелерина, окутывающая меня, осталась уже только на правой руке – а бассейн алтаря при этом бурлил кипящей лавой, вокруг которой носились многочисленные змеи черных лоскутов Тьмы.

– Давай! – прохрипел я, чувствуя, что вот-вот потеряю сознание от боли.

Саманта отстранилась, и сразу же мелькнул яркий росчерк синего – инородно выглядящий в этом царстве красных, черных и оранжевых всполохов, объявших алтарный зал. Саманта взмахнула стихийным мечом вдоль поверхности кипящей в алтаре лавы. Причем сделала это идеально ровно, так что лезвие скользнуло в миллиметрах от поверхности.

И в момент удара стихийным мечом перед глазами у меня сверкнула яркая вспышка. Сверкнуло так ярко, что я на пару мгновений ослеп, а перед взором появились всполохи синего и красного.

Словно оказался в эпицентре взрыва – тем более что я почувствовал, как стремительно лечу вверх, будто действительно откинутый взрывной волной. На краткий миг испугался, что сейчас со всего вот-вот размаху врежусь спиной в купол алтарного зала.

Не врезался. Но, к моему ужасу, все оказалось гораздо страшнее чем я представил себе происходящее изначально.

Взрывная резкость выбросившего меня из тела импульса словно потерялась в вязком и мутном потоке. Теперь я взлетал под потолок зала с каждым мгновением все медленней, как будто пробиваясь сквозь плотную толщу воды; кроме того, я перестал ощущать себя в норме – тело стало словно ватным, не реагирующим на нервные импульсы. А чуть погодя ощущение тяжести тела и вовсе исчезло – и по ощущениям, я воспарил над алтарем бесплотным духом.

«Не получилось и все пошло по бороде?» – мелькнула паническая мысль, выраженная чуть более короче и ярче.

Все получилось – пришел тут же ответ, когда яркая пелена взрыва столкновения стихий перед взором постепенно спала и я смог посмотреть, что происходит. Все действительно получилось. Вот только получилось совершенно не так, как я этого ожидал.

Я сейчас, в виде бесплотного духа, наблюдал за происходящим у алтаря со стороны. Видел, как Саманта опускается на колени рядом со мной, как всполохом чистой энергии останавливает кровотечение – судя по тому, как «я» у алтаря не удержался от крика, это было больно.

Еще я видел, как к успокоившемуся алтарю стремительно подбегают Ира и Ада, помогая Саманте меня поднять. Смотрел, как кисти рук принцессы загораются зеленым сиянием, как она подносит руки мне к вискам. Еще я наблюдал даже, как тот «я», оставшийся сейчас у алтаря, пытается шутить с кривой от боли улыбкой.

Сам же я ощущал себя скованным, отделенныи от тела. Бесплотным духом, и смотрел на происходящее никак не в силах на что-то повлиять и дать о себе знать. Зависнув над алтарем, я смотрел как Саманта, помогая «мне» идти, вышла из алтарного зала.

Вышла вместе со мной. В то же время я остался здесь.

Я сейчас существую в той части души, которая осталась здесь, в алтаре, вместе с клинком кукри. Существую бесплотным духом, привязанным к алтарю Места Силы и ограниченным периметром Круга Стихий – пришла догадка.

Я – оживший, вернее осознавший себя слепок души, отделенный от тела.

Так. Спокойствие, только спокойствие.

Если рассуждать логически и рационально, особенно учитывая, сколько силы я слил в алтарь, и что здесь, в этом самом алтаре уже находится частица моей души, происходящее неудивительно. Неудивительно, что оставленный здесь мной в алтаре слепок души оказался настолько… сильным, так скажем, что обрел самосознание. Вот только что будет теперь? Я так и буду существовать здесь бесплотным духом, пока тот «я», которого увела Саманта не заберет обратно в свой энергетический каркас клинок-кукри вместе со иной, или даже не погибнет?..

Искусственно-неспешный ход моих мыслей вдруг оборвался, как обрубленный. Потому что я понял, что постепенно, с каждой секундой, краски мира вокруг теряют яркость, угасая.

Я медленно, но неотвратимо погружался в темноту. Это оказался очень неприятный процесс необратимого угасания. Ощущения намного хуже тех, что я испытывал, находясь в теле убитого Олега – там я хотя бы знал, что меня должны воскресить. Сейчас я не знал вообще ничего, понимая, что происходящее вышло из-под контроля.

Вдруг на пороге зала появилась Саманта. Она двигалась быстро – принцесса сбежала по лестнице, и торопливо подошла к Огненному обелиску. Осторожно ступив на дорожку к алтарю, она дошла до бассейна с чистой энергией. Положив руку на алтарь, Саманта осмотрелась вокруг, словно ища кого-то взглядом.

– Если ты здесь… если ты слышишь, – проговорила принцесса, осматриваясь по сторонам. – Знай, я буду тебя ждать.

Я, конечно, знаю, что она – девушка способная. Но, похоже, раньше я даже близко не догадывался насколько.

Саманта, получается, прекрасно понимала, что случится. Знала, что ритуал пойдет не совсем так, как я себе это представлял, и часть моей души останется здесь. Вот что она знала, и о чем молчала. И вот почему в ее поведении появилось так много изменений, в том числе демонстрация открытой нежности. И ее глаза на мокром месте – получается, она предполагала, что эта часть моей души может угаснуть навсегда.

Знала и предполагала, но почему не попыталась мне об этом сказать, или отговорить? Потому что умная, и понимала, что от ритуала я не откажусь.

Вот только откуда она все это знала? – мелькнула у меня мысль перед тем, как оставшаяся здесь разумная часть моей души полностью растворилась в алтаре, на дне которого лежал клинок кукри. Последнее, что я сумел увидеть в серых всполохах, в уже расплывающемся темно-сером мареве, было то, как Саманта достает из алтаря кукри.

Сразу после этого накатила полная, непроглядная, абсолютная темнота.

При этом разум не погас. И более того – вокруг вдруг все заполнило беспощадно-ярким светом. Невольно зажмурившись, еще и прикрыв глаза рукой, одновременно с этим движением я почувствовал прекрасное ощущение – осознавая себя в собственном теле.

Вновь привыкая к обычному освещению, я чуть приоткрыл слезящиеся от света глаза. Под ногами неровный каменный пол, по сторонам – неровная грубая кладка стен круглого зала башни; в узких бойницах видны мириады звезд.

В принципе, предсказуемо – снова я в замке междумирья, в гостях у одного из архидемонов. Не обращая внимание на вызванную ярким светом резь в глазах, убрал ладони от лица, осматриваясь.

Знакомая неровная кладка булыжников, с набросанной поверх соломой. Путеводной звезды под ногами не видно.

Значит, Астерот.

– Ну привет, – все еще щурясь, постепенно начиная видеть силуэт собеседника, произнес я.

Архидемон стоял спиной ко мне на противоположной стороне зала, с бокалом в руке глядя в пространство космоса за окном. Обернувшись, он обозначил намек на улыбку. Пусть сквозь слезы и резь в глазах, но я уже смог хорошо его рассмотреть.

Это был высокий седой мужчина в темно-зеленом мундире с воротником стойкой.

Первый одаренный кондотьер, глава Лиги Севера, миланский герцог Франческо Бальтазар Сфорца.

– Ну здравствуй, – принимая предложенный тон, отсалютовал мне бокалом архидемон Баал.

Глава 2

Когда мы встречались с Баалом в прошлый раз, он хотел меня убить. И что от него ждать сейчас, я не знал. Но точно, что ничего хорошего – если Баал выдернул мою душу сюда, то дело похоже реально дрянь…

– Можешь не волноваться, – усмехнулся Баал. – Дело не настолько плохо, как тебе кажется.

– Но и не настолько хорошо, как хотелось бы.

– Не поспоришь, – задумчиво кивнул архидемон, и сделал глоток вина.

Впрочем, небольшой повод сохранять оптимизм у меня был. Все предыдущие случаи, когда я оказывался в затерянных среди бескрайнего космоса замках междумирья, я имел все основания считать, что в реальности уже умер. Сейчас же обстоятельства складываются так, что…

– Сейчас же ты действительно умер, – вдруг рассмеялся Баал.

Ч-черт.

– Не переживай, я все объясню, – небрежно махнул рукой архидемон. – Чай? Кофе? Может быть что покрепче?

Показательная дружелюбность враждебного мне архидемона настораживала даже сильнее, чем его показательное безразличие в первую нашу встречу.

– Артур.

– Да?

– Ты же умеешь разделять врагов и противников. Если я однажды хотел тебя убить, это не значит, что я к тебе с неприязнью, вот прямо до зуда в корнях зубов. Ничего личного, это просто политика и, если тебе угодно, география. Так что давай забудем недавние недоразумения и поговорим как цивилизованные люди, безо всяких показанных друг другу бесстыжих средних пальцев.

– А если нет?

– А если нет, могу показать в какой стороне дверь, и мы больше, в пределах одной вечности, никогда не увидимся. Ну так что, чай, кофе?

– Чай. С корицей и бадьяном, без сахара, но с медом.

– Пожалуйста, – покладисто кивнул Баал. После чего прошел от бойницы и уселся за накрытый атласной скатертью стол, приглашающе указывая на место напротив себя. Туда, где уже стоял на подставке полный стеклянный чайник, кружка на блюдце и небольшая плашка с медом.

Как обычно в играх времени и пространства и стол, и чайник появились только что, при этом они же находились здесь с того самого момента, как я появился в круглой башне замка.

Несмотря на слова Баала, настрой у меня был не очень хороший. Все же оказаться в зоне влияния враждебного архидемона не очень приятная перспектива. Но к столу я подошел, чаю себе налил, размешал ложку меда в чашке.

– Десерт может?

– Да, было бы неплохо. Желательно Павлову классическую.

– Пожалуйста, – кивнул Баал.

Хоть сладкого поем напоследок – подумал я, разбивая меренгу десерта, размешивая ее со свежими ягодами и густым заварным кремом.

Времени у нас с архидемоном, судя по всему, было много – потому что пока я пил чай и наслаждался десертом, пытаясь собрать мысли в кучу, Баал на меня даже внимания не обращал. Сидел напротив, и над мои плечом все также рассматривал панораму бескрайнего космоса, потягивая красное вино. И только когда я съел последнюю ложку десерта, Баал отставил бокал в сторону.

– Для нашего с тобой разговора есть небольшой нюанс препятствия, – сообщил мне архидемон.

– Какой же?

– Дело в том, что ты уже умер, но еще нет.

Несмотря на странность высказывания, я его прекрасно понял. Архидемоны ребята такие – течение времени, его варианты, они видят также, как лучшие гроссмейстеры видят развитие событий на шахматной доске, представляя разные варианты событий на много ходов вперед.

Так что после слов Баала я понял, что тот самый «я», который остался в собственном теле в алтарном зале и которого под руку увела Саманта, хотя еще и не умер, но должен умереть. Как понимаю, при любом раскладе.

– Правильно понимаешь, – усмехнулся мои мыслям Баал. – И у меня есть кое-что, что я могу тебе сообщить. Оч-чень важная и для тебя, и для твоих миров информация.

«Моих миров?»

– Вот только для того, чтобы я тебе об этом рассказал, есть необходимость выполнения небольшой условности.

Баал сделал паузу, но спрашивать я ничего не стал, просто ожидая продолжения.

– Там, в единственно-реальном для твоего мира течении времени, ты пока еще не умер. Давай, для простоты понимания, будем называть того тебя Драго.

«Драго?»

– Драго Младич. Это имя первой маски, которое тебе придумал твой юрист.

– Мм… Драго, значит, – хмыкнул я, вдруг поняв, что свое новое имя я как-то упустил в процессе планирования.

– Для того, чтобы подарить тебе новые знания, и чтобы избежать при этом эффекта бабочки, мне придется синхронизировать твою душу с потоком времени твоего мира. Пока Драго не умрет, все это время ты должен будешь находиться здесь, в этом замке. И проживешь здесь ровно столько, сколько проживет до своей смерти Драго.

«..а давайте еще захватим Амстердам! – А зачем? – Отличный план!» – подсказал мне внутренний голос.

В прошлый раз Баал хотел меня убить, своим поведением отвлекая от нападающей твари. Сейчас, похоже, он решил сделать это немного красивее. Ведь если я останусь здесь в привычном течении времени, связанный с этим замком, то когда я (Драго) умрет, то воскреснуть я не смогу, потому что буду сидеть здесь без связи с Местом Силы.

Баал, кстати, в ответ на мои мысли только покачал головой разочарованно.

– Хорошая попытка, но нет, – усмехнулся я.

Баал снова разочарованно вздохнул и посмотрел на меня так, как смотрят на наивного ребенка.

– Очень хорошая попытка, – поправился я.

– Артур.

– Да.

– Вспомни пожалуйста все, что за все время вашего общения говорил тебе мой добрый друг и коллега, уважаемый Астерот. Он сказал тебе невероятное множество вещей, которые, хочу заметить, уже подвели и тебя, и весь твой нынешний мир под монастырь. Но при этом, заметь! – Баал сейчас, акцентируя внимание на своих словах, даже указательный палец приподнял, – заметь, при этом мой добрый друг и коллега Астерот не сказал тебе ни слова неправды. Вспомни, пожалуйста, я подожду.

Пока я честно вспоминал все наши предыдущие беседы с Астеротом, Баал забрал со стола бокал с вином и удалился к окну, наблюдать за вечностью за окном.

Я же вспоминал и анализировал все наши встречи с Астеротом.

– Если хочешь, – заговорил вдруг Баал, – я могу дословно повторить тебе все содержание ваших бесед. Но в этом нет нужды, ты все и так прекрасно помнишь. А теперь скажи пожалуйста, помнишь ли ты о том, каким образом карма влияет на одержимых?

– Да.

– Таким же образом, только гораздо более серьезным, я могу столкнуться с последствиями кармы, если обманом лишу тебя возможности воскрешения. Я тебе сейчас официально, могу даже под протокол беседы…

При этих словах рядом со мной в воздухе соткался лист бумаги, на котором русским по белому начал появляться выписываемые каллиграфическим почерком слова архидемона.

– …под протокол беседы могу заявить, что не собираюсь обманом лишать тебя возможности воскрешения после гибели оставшейся в мире ипостаси твоей души. И по истечении срока, ограниченного первой смертью ипостаси своей души, которую мы договорились называть Драго, ты возродишься на том самом Месте Силы, где провел ритуал разделения стихии и души.

– Мы с Самантой договорились, что она возродит меня на Месте Силы в Родезии.

– Без комментариев. Я, если быть честным, и так уже сказал много больше того, что позволяют себе сказать думающие о сохранности своей жизни и здоровья разумные, – только и ответил Баал.

Внимательно глядя на архидемона, я лихорадочно размышлял.

– Времени у нас достаточно, можешь обдумывать все без такого сумбура, – произнес Баал. – Подытоживая, давай я тебе помогу в какую сторону думать: у тебя сейчас есть выбор. Или принять мое предложение, выслушать все что я тебе скажу, и ожидать, когда Драго в реальном течении времени умрет, и ты получишь возможность возродиться. Либо же я возвращаю тебя прямо сейчас во Тьму небытия, из которой тебя – по субъективным ощущениям через мгновение, вытащит ритуалом воскрешения твоя принцесса. Решай.

– Сколько мне придется здесь ждать?

– Не разочаровывай меня, – ответил Баал.

Чтобы понять, что он имеет ввиду, мне потребовалось несколько минут. Не сказать, что это было просто, но решение действительно лежало на поверхности.

Три месяца, не больше – почти уверенно предположил я. Потому что я, только что, во время ритуала по сути отказался от темных искусств. И если мое предположение верно, а Баал не зря только что упомянул о карме одержимых, то срок моей жизни, вернее жизни Драго, ограничен тремя месяцами. Об этом же, кстати, косвенно говорило и условие Астерота – который поставил мне задание стать членом правления корпорации Некромикон максимум за три месяца.

– Библиотека здесь есть? – осмотрелся я по сторонам, в некоторых бойницах наблюдая соседние башни замка.

– Конечно, весьма богатая.

Вздохнув, и даже прикрыв глаза, я послушал собственное предчувствие.

Предчувствие молчало. Конечно – ведь это дьявольское предчувствие, подаренное мне Астеротом. И в делах архидемонов оно просто не работает – думаю, у Баала к нему резист. Так что с архидемонами за покерным столом, если вдруг придется играть на деньги, подавляющего преимущества я не получу. Ха, ха, ха.

Думал я долго. На самом деле думал долго – хотя решение уже принял. Просто искал железный повод решение свое в жизнь не претворять.

– Я послушаю и подожду, – рискнул я.

«Идиот!» – голосом Папанова сопроводил мой выбор внутренний голос.

– Отлично. Раз за тебя, – улыбнулся архидемон.

– Я весь внимание, – произнес я, заполняя паузу и наливая себе еще чаю. Простыми движениями заполняя мандраж от волнения о последствиях собственного решения.

– Итак, начнем, – усмехнулся Баал, прекрасно чувствующий мои переживания. – Совсем недавно, буквально сегодня, по заданию моего доброго друга и коллеги Астерота, с которым у тебя заключен контракт, ты провел ритуал отделения энергетического слепка души от физического тела. И сегодня же, в целях исполнения контракта с ним же, ты улетел на остров Занзибар, где располагается филиал корпорации Некромикон. Ты улетел на остров для того, чтобы за срок менее чем в три месяца занять одну из ведущих ролей в правлении корпорации.

Баал сделал паузу, слово ожидая от меня вопросов. Но в разговорах с архидемонами всегда по максимуму лучше молчать и по минимуму говорить, поэтому я просто ждал продолжения.

– Ты, по условиям договора с моим добрым другом и коллегой Астеротом, отправился на остров без дара владения, без каких-либо ресурсов, без права запрашивать помощь у оставленных тобой на большой земле, так скажем, близких людей. С тобой в начале пути оказалось лишь пять спутников из прошлой жизни: подполковник в отставке Абрам Сергеевич Либерман, более известный дядюшка Абрам, негражданин Гекдениз Немец, негражданин Василий Ндабанинга, отставной вахмистр Корпуса Жандармов Войцех Ковальский и кровавый бурбон, которого ты назвал Чумба.

«Войцех Ковальский?» – удивился я услышанному.

– Да, о том, что мой добрый друг и коллега Астерот отправил его тебе на помощь, ты узнал лишь по прибытии на остров, – кивнул Баал.

Слушая сейчас архидемона, было непривычно обсуждать будущие события в прошедшем времени. Мой понятийный аппарат все время на этом чуть-чуть, но спотыкался.

– Воспринимай этой как уже случившееся, как рассказ пусть о близком тебе, но о другом человеке, – улыбнулся Баал. – Давай я буду дальше называть тебя просто: Драго. Итак, в этой невеликой, но весьма респектабельной компании Драго оказался на задворках главной мусорной помойки города-острова Занзибар. Но, как юноша талантливый, этого не отнять, не прошло и недели, как у Драго появились деньги, связи, и даже более того – к нему вернулся дар владения.

«Как так?»

– Довольно просто, – в ответ на мои мысли отвлекся от основного рассказа Баал. – Если ты помнишь, однажды в Елисаветграде княгиня Анна Николаевна, вместе с протеже моего доброго друга и коллеги, уважаемого Люцифера, да-да, я сейчас о юной княжне Анастасии, выжигали поразившую тебя Тьму. В тот момент, как вижу ты сейчас это прекрасно вспомнил, у тебя появилась живая татуировка Огня, которая постепенно сошла на нет. И ты сегодня, иссушая энергетические каналы, про нее просто забыл.

Так. Живая татуировка на плече и груди, с горящим внутри истинным Огнем… Я действительно про это забыл напрочь.

Посмотрев мне в глаза, Баал рассмеялся.

– Конечно, когда о твоем пути будут слагать легенды, обязательно скажут, что их было не пятеро, а четверо, и что астральный след татуировки, обманывая богов и саму вечность бытия, ты оставил сознательно. Но оставим это хронистам, мы же сейчас говорим про реальность. В общем, проводя ритуал разделения ты забыл про татуировку, и при контакте с одаренной, которую Драго получил задания учить, при касании созданного ей элемента истинного Огня, к нему через сохранившийся в астрале след татуировки вернулся дар владения Огненной стихией.

– Занзибар – это же закрытый для одаренных отдельный автономный дистрикт. Откуда там одаренная, которую нужно учить? – спросил я, от удивления забыв, что в разговоре с архидемонами лучше по возможности сохранять молчание.

– Прятать что-то лучше на самом видном месте.

– Прятать одаренного?

– Да. Драго учил некую Николетту Агилар. Она уникум, такая же, как и ты. Николетта Агилар способна оперировать силой стихии Огня напрямую, без использования Источника. Она абсолютное оружие. Очень хорошая девочка, береги ее… как сказал Драго недавно своему, и твоему доброму другу Валере.

– И Валера уже там?

– И Валера уже там, – кивнул, усмехнувшись, Баал.

Воу. Как интересно я, вернее, Драго, живет.

– Артур.

– Да.

– Не отвлекайся, пожалуйста, мы сейчас о судьбах миров. Итак, Николетта Агилар – одаренная дочь Доминики Романо. А Доминика, кроме всего прочего, является главой семьи Романо, возглавляющей группировку под названием Санта-Кроче, контролирующую немалую часть криминальной жизни мегаполиса Занзибар. Внимание же Доминики Драго привлек, когда, с помощью весьма своеобразной дипломатии, забирал в зону своего влияния мусорный полигон. И… напомни-ка пожалуйста свою легенду. Самый последний уровень маски, в которой ты собирался лететь на Занзибар.

Драго Младич – самая первая, видимая маска личности. Самым же последним, основным уровнем моей маски, скрывающий Артура Волкова, была легенда Максим Аверьянова – вымышленного брата убитого мною Антона Аверьянова. Это была скрупулезно составленная и идеально подготовленная крепкая легенда, которую мы оживили вместе с Моисеем Яковлевичем, воспользовавшись помощью Власова.

И по этой легенде, сразу после убийства брата, «Максим Аверьянов» захотел отомстить Артуру Волкову. Но разрешения на дуэль не получил и пошел на конфликт со старшими в клане. В результате вызвал на дуэль уже главу клана – Власова. До того еще момента, как Власов с моей помощью лишился власти и принял постриг.

Дуэль вымышленный «Максим Аверьянов» проиграл, якобы попал в тюрьму клана, откуда сбежал с помощью матери в Высокий Град. А из Высокого Града, уже после того, как Волынский протекторат перешел под внешнее управление Российской Конфедерацией, Максим Аверьянов, заметая следы элиминировал собственный Источник и направился еще дальше, на Занзибар, как политический беженец. Должен отправиться сегодня – вот уже прямо скоро-скоро, с документами на Драго Младича – на первое «свое» имя, о котором я даже забыл Моисея Яковлевича спросить.

Вспомнив обо всем этом, я внимательно посмотрел на Баала – думая, как выразить все это в несколько слов. Но, как оказалось, ему – читающему мои мысли как открытую книгу, было достаточно лишь того, что я об этом вспомнил.

– Доминика Романо обратила на Драго внимание не без посторонней помощи. Нанять его в качестве учителя к своей скрываемой от одаренных дочери сеньоре Романо посоветовал некто герцог Аллесандро Медичи из Флоренции. Знаешь такого?

– Да, – коротко ответил я. – Он действовал как Астерот, или…

– Нет. Это он сделал именно как герцог Медичи.

Как объяснял однажды мне сам Астерот, внешность герцога Медичи он принял ради удобства общения со мной. И флорентийский герцог не является его прямым аватаром в мире. Это лишь фигура в мировой игре – причем самостоятельная фигура, которая защищает собственные интересы, максимально близкие к интересам архидемона. Также, как российский император своими действиями защищает и укрепляет позиции Люцифера, и как миланский герцог Сфорца – позиции архидемона Баала.

– Но во всей этой истории наставничества Драго действительно присутствует след и замысел моего доброго друга и коллеги Астерота. Дело в том, что Доминика Романо – не только глава криминальной группировки Санта-Кроче, одной из влиятельнейших в автономном дистрикте Занзибар. Доминика, кроме всего прочего, последние семь лет занимает в корпорации Некромикон должность оперативного советника руководителя службы внутренней безопасности африканского направления. И на Занзибар она прибыла как раз к началу подготовки к корпоративной войне, которая уже все ближе и ближе. Буквально на пороге. И несмотря на то, что должность Доминики звучит как советник – можешь не сомневаться, она самый настоящий серый кардинал корпорации. И именно она совсем недавно познакомила Драго с Эмили Дамьен. Помнишь такую?

Еще бы я не помнил. Эффектная дама, бывшая одаренная, бывшая глава Дома Лаллен. Эффектная дама, голова которой весьма эффектно взорвалась в кровавую кашу во время нашей уютной беседы в башне Некромикона в Хургаде, которая потом чуть-чуть сгорела.

Правда, до конца Эмили Дамьен не умерла – потому как обладала техномагическим бессмертием. Сохранив душу на цифровом слепке души, причем сохраненном в магически созданном хранилище облаке.

– Доминика, когда приблизила Драго к себе, держала в уме возможность бессмертия как фактор, который может крепко привязать его к ней. Очень, надо сказать, необходимый для Драго интерес.

– А зачем мне, вернее Драго, блок сохранения сознания, если…

Не договорив, я задумался. Баал внимательно смотрел на меня, после чего удовлетворенно кивнул.

– Все верно. Ты, став уже не столько Артуром, сколько Драго, в первые же дни как прибыл на Занзибар стал кое-что подозревать. Подозревать о том, что из-за разделения собственного тела и слепка души, в случае смерти на Месте Силы в Елисаветграде возродится не он, не Драго, с памятью собственной прожитой жизни, а воскреснешь именно ты в нынешнем состоянии. Ты воскреснешь, – отсалютовал мне бокалом с вином Баал. – Возродишься в состоянии Артура Волкова на сегодняшний день, на момент проведения ритуала. А тот Артур Волков, который стал Драго Младичем, тот кто сегодня вышел из алтарного зала, умрет. Навсегда.

Однако.

Сложно мне сейчас было думать о «Драго» одновременно как и о себе, и как о другой ипостаси собственной души. Но я справлялся.

– Именно цифровым бессмертием Драго и планировала привязать к себе Доминика. Но, как я уже говорил, ты, ну и он естественно, парень способный. И Драго нашел способ приобщиться к цифровому бессмертию без участия господи Доминики. С помощью…

– Маши Легран и Алисы Новак, она же Линда Ружичка, она же Бланка Рыбка?

– Она же теперь Алиса Дюваль. Но вообще нет, не с их помощью. Все вы – и Маша, и Алиса, и Драго, в этой истории оказались лишь исполнителями воли… Алессандро Медичи, герцога флорентийского.

– Исполнителем воли Астерота? – счел нужным я уточнить.

– Нет, исполнителем воли именно герцога Аллесандро Медичи.

– Вот даже как.

– Вот даже так, – кивнул Баал. – Давай я тебе совсем немного расскажу, как делаются дела. Герцог Алессандро Медичи уже более тридцати лет возглавляет немалую часть старой европейской аристократии, связанную так называемым Темным пактом. Это соглашение, подписанное старой аристократией и некоторыми монархами из Большой Четверки.

Темный пакт инициирован старой аристократией в целях предотвратить все нарастающую опасность власти корпораций. И в самом ближайшем времени, согласно Темному пакту, должен был произойти конфликт между корпорациями СМТ и Nkr.com. Которые, если ты немного вспомнишь и проанализируешь историю, даже на самый поверхностный взгляд выглядят так, что не остается сомнений – обе корпорации искусственно созданы старой аристократией французской республики, как два противовеса друг другу. Но, как говорите вы, русские, гладко было на бумаге, но забыли про овраги – в результате получилось не совсем так как планировали. Причем в немалой степени благодаря тебе.

– Опять я виноват?

– Не в полной мере, но да, без тебя не обошлось. Получилось так, что совсем недавно корпорация СМТ отошла в сторону. Но организаторами и интересантами первой корпоративной войны этот вариант был просчитан – едва СМТ отошла в сторону, не желая участвовать в бойне, в это же вовремя на горизонте появилась Ганза. Немцами, так уж получилось, всегда затыкают дыры планов, если нужно найти проигравшую сторону. Что поделать, судьба такая, – вздохнул Баал. – Так что в самое ближайшее время остров Занзибар, и возможно даже весь протекторат Танганьика, должны стать полем масштабного боя между корпорациями. Двумя, может быть даже тремя, а то четырьмя. Войны никто не хотел, война была неизбежна.

– А четвертый кто?

– Британская Южно-Африканская Компания.

– И за что они все будут воевать?

– За влияние и авторитет силы, конечно же. Но ты задал неправильный вопрос – не «за что» они будут воевать, а «зачем». Управляемые старой аристократией корпорации будут воевать ради самой войны. Как бы сказал ты сам, отвечая на этот вопрос, масштабная и безжалостная корпоративная война должна стать для мира демонстрацией растущей силы корпораций, становящихся опасными для существующего миропорядка. Своеобразная Хиросима и Нагасаки для этого мира.

– А это не так? Корпорации не опасны для мира? – уловил я в голос архидемона нескрываемый скепсис небрежения.

– Могу тебя расстроить: одаренные без противовеса в виде корпораций гораздо более опасны для этого мира.

Архидемон почувствовал мое недоверие и даже развел руками.

– Корпорации – несомненное зло. Но кто породил это зло? Та же Эмили Дамьен, которой ты так красиво объяснил, почему убиваешь и будешь убивать таких как она демонов, это же плоть от плоти старая европейская аристократия. Корпорации – это всего лишь инструмент, идеальный для эффективного управления третьим миром. Такой же инструмент, как молоток – которым можно забивать гвозди при постройке дома, либо ломать кости в процессе грабежа. Кому, как не тебе это понимать?

Слова Баала я предпочел оставить без ответа.

– Но это несущественный вопрос, – махнул рукой архидемон. – Люди как люди, всегда и везде одинаковы, и даже квартирный вопрос окончательно человечество испортить не смог. Вопрос опасности одаренных совсем в другом, и ты сейчас думаешь немного не в ту сторону. Как бы, опять же, сказал ты сам, чтобы продать что-нибудь ненужное, для начала нужно купить что-нибудь ненужное. Как ты думаешь, безоглядно используя стихийную энергию, владеющие одаренные задумываются о том, к каким последствиям для планеты это приведет? Сосуд пока не пуст даже наполовину, но это только пока. Если сдерживающий фактор в виде технологического противовеса корпораций для одаренных исчезнет, то последствия для всего твоего нового мира будут ужасными.

Баал, чувствуя мое внутренне неприятие высказанных аргументов – «но ведь корпорации…», даже поднял руку.

– Да, стерильный фашизм, цифровой концлагерь и все такое прочее… но ты должен понимать, что это всего лишь ступень, способ выживания человечества, самого выживания вида homo sapiens. Ладно, не будет заниматься демагогией, у нас сегодня совершенно иной дискурс, поэтому давай вернемся к моим уважаемым друзьям и партнерам. Первый из них, Астерот, предложил Драго умереть во имя спасения этого мира. Причем предложил ему умереть окончательно – с исчезновением той ипостаси души, которую ты от себя отделил, и которая сейчас живет как Драго. В общем, это долгая история, результат который состоит в том, что Драго на это согласился…

«Очень удивительная новость, в которую я просто не в силах поверить» – мысленно изумился я. Уложившись при этом, правда, всего в два слова – одно из которых было «что», а второе начиналось на букву «б».

– Мой добрый друг и коллега Астерот был весьма убедителен, – усмехнулся Баал. – И, прошу заметить, также не сказал ни слова неправды. Драго после его объяснений понял, что если не пойдет на смерть во имя спасения мира и счастья для всех, не сможет договориться со своей совестью. Но едва Драго принял решение, как вмешался мой добрый друг и коллега Люцифер. Он, предотвращая достойное уважения желание Драго самопожертвования, подсказал ему иной путь – путь, о котором мой добрый друг и коллега Астерот, я уверен, просто забыл Драго рассказать. Этот путь, если вкратце – получить цифровое бессмертие и не умирать истинной смертью, выполнив для этого несколько условий.

– И…

– И, как я тебе уже раньше сказал, цифровое бессмертие Драго получил. И совсем скоро умер. Спасая, кстати, Николетту Агилар, которая без него уже не представляет собственной жизни. Поздравляю, Артур умер, да здравствует Артур – через некоторое время, когда ты проживешь в этом замке отмеренный для Драго срок, ты сможешь возродиться в своем прежнем теле.

– А… Драго?

– Нет.

– Почему?

– Знаешь, что мне нравится в вас, в русских? – вдруг поинтересовался Баал.

«Конечно знаю, я же, мать его, просто знаток архидемонов», – саркастически подумал я.

В ответ на мои мысли Баал громко и заразительно засмеялся.

– Как давно я не общался с простым смертным как с равным, – покачал он головой. – Теперь я начинаю понимать удовольствие, которое при беседах с тобой испытывает мой добрый друг и коллега Астерот. Так вот, о чем я… у вас, русских, всегда только два вопроса: кто виноват и что делать. Но самое что мне больше всего в вас нравится, так это то, что вопрос «Кто виноват?» вы задаете всегда первым. Всегда.

«Очень смешно»

– Ладно, давай вернемся к реальным делам. Драго не сможет возродиться, потому что он умер, – улыбнулся Баал. – И более того – совсем скоро, если бы мы с тобой сейчас не беседовали, Драго умер бы истинной смертью. Умерла бы его душа. К счастью и к надежде для него, о чем он правда пока не знает, он согласился рискнуть ради тебя, а ты согласился рискнуть ради него. И вот теперь мы подошли к самому главному. Внимательно слушаешь?

– Более чем.

– План Драго, который подсказал ему мой добрый друг и коллега Люцифер, заключается в том, чтобы создать двух двойников в одном мире. И одному из них – ему, Драго, возглавить объединенную на весь мир корпорацию, а второму – тебе, Артуру, возглавить одаренных. Заняв, на выбор, трон Российской или Британской Империи. Две судьбы, две модели мира. Прекрасный, амбициозный… но абсолютно невыполнимый план. Потому что, к сожалению, мой добрый друг и коллега Люцифер, я уверен просто случайно, забыл Драго кое-что сообщить. Он забыл рассказать ему о том, что план Драго в этом виде не имеет даже малейшего шанса на реализацию. Все потому, что у мироздания нет правил, которые необходимо соблюдать, но есть законы, которые нельзя нарушать. И самое главное препятствие плана Драго заключается в том, что в одном отдельно взятом мире может присутствовать лишь одна ипостась одной души. В этом мире может присутствовать только один из вас. Возродить тебя у Саманты – получится. У Николетты возродить Драго – нет.

– И что делать?

– И это правильный вопрос! – широко улыбнулся Баал. – Мы как раз сейчас подходим к самому интересному месту нашей беседы. Драго, прямо перед своей смертью, дал задание Валере воскресить сначала тебя, – показал пальцем на меня Баал. – Воскресить тебя с помощью слепка души, заключенного в клинке кукри, переданном тебе богиней Кали. И только после этого ты сам должен воскресить Драго.

– И это у меня, как понимаю, не получится.

– Нет. Даже более того: мой добрый друг и коллега Люцифер, я уверен опять же совершенно случайно, забыл Драго сказать еще кое-что. Дело в том, что если ты совершишь попытку воскрешения своего двойника Драго, воспользовавшись блоком сохранения его сознания, то Драго, та создавшая его личность часть твоей души, умрет окончательно. Как я тебе уже сказал, в пределах одного мира в одной ипостаси может существовать только одна душа. Место будет уже занято тобой. И если ты попробуешь воскресить Драго, если ты попробуешь вытянуть душу Драго в этот мир, где уже есть одна ипостась вашей души, душа Драго просто не сможет зацепиться за якорь тела. Ее вышвырнет прочь далеко за границу и его самосознание отправится далеко-далеко.

– Куда?

– Не знаю, если честно. Скорее всего туда, куда изначально и была отправлена низшим демоном, которая убила тебя в начале твоего пути.

– Так делать то что?

– Ситуация для тебя, когда ты воскреснешь, именно ты, – еще раз показал мне пальцем в грудь Баал, – немного сложная. Дело в том, что Драго дал задание твоему доброму другу и коллеге Валере, а также приятной девушке Николетте попробовать воскресить его сразу после того, как ты, именно ты, вернешься к жизни с помощью Саманты. Так что если ты не вмешаешься – Драго обречен. Но! Не все потеряно. Как совсем недавно объяснял для Драго мой добрый друг и коллега Астерот, вселенная гораздо сложнее, чем представляемое тобой со слов других Колесо Миров. Это, скорее, Сфера миров. Которое не статично, и которое постоянно в движении. Путь вернуться для Драго обратно есть – если ты из этого мира уйдешь. Да, я перехожу к самому главному: воскресить Драго можно будет, если ты уйдешь в один из соседних миров. Причем у тебя в понимании есть ошибка классификации: Инферно, темный мир отражения, Лимб – это не иные миры. Это все планы одного, истинного мира Терры. И покинуть мир Терры в ближайшее время вариант всего один: это отправиться в соседний мир, который ошибочно принят за один из планов-отражений мира Терры. Мир, который в течении тысячи лет был рядом, и будет оставаться рядом – доступным к перемещению, еще совсем немного – пятнадцать лет. Это мир, который обнаружившие его недавно британцы назвали…

– Альбион?

– Именно так. До момента же твоего возможного отбытия в Альбион, если ты из принцесс все же выберешь Саманту, а Саманта все же выберет тебя…

«Но ведь…» – мысленно возразил я.

– Но ведь что?

– Саманта…

– А ты уверен, что Саманта откажется от перспективы власти над всем миром ради путешествия в неизвестность?

Я помню, как и о чем мы говорили с Самантой. И помню ее жгучее желание подготовиться, и отправиться по следам потерянной экспедиции своего отца.

Но то, что сказал сейчас Баал, крупицу сомнения зародило. Дорога в Альбион – дорога без возврата. А кроме желания Саманты отправиться по следам отца, я прекрасно помню и ее желание стать королевой.

– Если ты все же решишься променять гарантированный трон на неизведанный мир, дружеский совет: блок сохранения сознания Драго лучше не трогать. И еще тебе было бы неплохо собрать вместе все те артефакты, которые он создал с помощью собственной крови. Потому что артефакты на крови – опасная вещь, знаешь ли. С их помощью можно воздействовать и на тебя.

– Много таких артефактов?

– Два ножа и котенок. Один нож у Валеры, второй, как и котенок, у Николетты. Пока у Николетты.

– Котенок?

– Представь, да. Я тоже удивился, – странно улыбнулся Баал, но видя мое недоумение пояснил: – Видишь ли, я к этому немного причастен. Потому что котенка Драго подобрал во время того, как отряд кондотьеров герцога Сфорца пытался его убить.

– Оу. И у них…

– Нет, кондотьеры не справились, к смерти Драго причастен совсем другой… человек, так скажем.

– Кто?

– Это уже из разряда вопросов, ответы на которые тебе лучше узнавать не от меня. Ты ведь слышал о равновесии? Я, конечно, могу тебе сказать кто, но за это знание ты заплатишь несоразмерно высокую цену.

Долгое время в зале царило молчание.

– Зачем? – поинтересовался я.

Баал сразу не ответил. Порывисто поднявшись, архидемон прошел к окну и вновь углубился в созерцание бескрайнего космоса. Ответил он лишь через несколько минут.

– Ты спрашиваешь, зачем это нужно мне?

– Да.

– Зачем я тебе сейчас все это рассказываю?

– Да.

– Видишь ли… Я ухожу из этого мира. Какими бы не были сильными участники игры, победитель всегда один. И в этом мире победитель – не я. Сегодня, здесь и сейчас, я последний раз нахожусь в этом обличье, – коротко глянул вниз Баал, намекая на нашивку-позывной «Baal» на своем мундире первого кондотьера. – Я ухожу из этого мира навсегда. Но я тебе весьма признателен, потому что ты мне, как ни крути, очень сильно помог. Оказал, так сказать, просто неоценимую услугу.

– Я?

– Да-да, именно ты. Ты в ипостаси Артура, и в ипостаси Драго, конечно же.

– Каким образом?

– Ты получил кровавые мечи, а Драго их разделил. Не говорю, что разделил навсегда – даже вечность имеет обыкновение заканчиваться. Но после его действий перспективы воссоединения мечей не видно ни мне, ни моим многочисленным дорогим друзьям и коллегам даже за самым далеким горизонтом событий.

– Каким образом Драго их разделил? – поинтересовался я.

Если раньше слушал рассказ Баала с неуловимым чувством того, кому рассказывают о вчерашней шумной гулянке знакомых, то сейчас это чувство стало восприниматься серьезнее: похоже, за иллюзорные для меня похождения и поступки Драго прилететь от Николаева может неиллюзорно именно мне.

– Когда кондотьеры герцога Сфорца пытались убить Драго, им удалось загнать его в ловушку. Единственный выход из которой он нашел, достав футляр с мечами из пространственного кармана и прорубив себе путь в темный мир отражения. После этого, получив возможность оперировать мечами, Драго решил оставить один из мечей лично себе, убрав его в пространственный карман. Второй же решил отдать Николаеву. Вот и все – мечи оказались разделены.

– Но ведь…

– Мечей не зря два. Один только проводит, второй только возвращает – во время пересечения границ они как два магнита с разными полюсами. С помощью одного меча ты сможешь попасть в Альбион, но вернуть он тебя обратно не сможет. Чтобы тебе легче было понять, считай, что один из мечей может двигаться по Колесу Миров в одном направлении, второй в другом. И из-за решения Драго мечи теперь разделены в любом варианте развития событий: один из них ведь сейчас спрятан в пространственном кармане, который создал Драго. Спрятан в пространственном кармане, который может открыть только он и никто другой. Если ты решишь не следовать моему совету и попробуешь воскресить Драго – его душа исчезнет навсегда, как и доступ к мечу. Если же ты этого не сделаешь, и когда ты отправишься в Альбион, воспользовавшись для перехода вторым мечом, результат будет тот же – вместе им больше не сойтись.

Несколько минут я потратил, осмысливая услышанное.

– И последнее, – произнес Баал, привлекая мое внимание. – Драго заключил с кровавым мечом соглашение.

– Уже интересно.

– Да, спасая с помощью меча жизнь подобранному котенку, он обещал мечу человеческую жизнь. Когда же меч обучал его открытию пространственных порталов, взамен Драго обещал ему жизнь сильного одаренного, или силу крови в эквиваленте.

– Неожиданно.

– Со всеми бывает. Так вот, сроки твоего соглашения – с человеческой жизнью, три недели. С одаренным ты договорился на срок в месяц. Не выполнять оглашение – не лучшее решение. Но…

Баал сделал паузу, в ходе которой я вспомнил все связанное с кровавыми мечами. И договорил уже сам:

– Но при этом второй меч испорчен, и на его восстановление уйдут месяцы, если не годы. Получается, что я не могу выполнить соглашение, которое заключил Драго?

– Можешь. У тебя впереди много интересного, и взяв второй меч с собой на ближайшее мероприятие, на котором ждут Драго, ты сможешь закрыть оба соглашения. То, что меч испорчен, отнюдь не мешает ему поглощать чужую энергию, силу и чужие жизни. И оба меча, пока находятся в одном мире, неделимы – неважно, на каком расстоянии друг от друга находятся.

– Меч же предельно опасен для оператора, для его души… – вспомнил я, как мы чуть не убили Ольгу. – Как Драго вообще с ним договорился?

– Не догадался? – усмехнулся Баал.

– Протез?

– Именно. Правая рука Драго – бионическая. И когда Драго брал меч, тот просто не мог захватить контроль над его телом.

– А как я получу контроль над вторым…

– Артур.

– Да.

– Мы с тобой сейчас разговариваем о судьбах, в перспективе вечности, тысяч миров, а не о том, как тебе стоит решать элементарные проблемы. Придумаешь что-нибудь, в первый раз что ли? Ладно, не буду больше задерживать. У тебя есть отмеренный Драго срок, за который ты можешь побыть наедине с самим собой и подумать над дальнейшими действиями. Счастливо оставаться, и… я не говорю прощай, потому что даже вечность имеет обыкновение заканчиваться. Но в этом мире мы с тобой больше никогда не встретимся.

– А… – приподнимаясь, даже развел я руками.

– Да?

– Этот твой замок… он остается пустым?

– Хм, – замялся Баал.

– Я могу оставить здесь маяк, и в случае чего вернуться сюда? – задал я весьма интересовавший меня вопрос.

– Можешь, конечно. Ты же проводник между мирами, если у тебя есть маяк или нужный инструмент, ты можешь перемещаться вне времени и пространства.

– И если что, я смогу переместиться сюда, и в случае чего…

– Артур.

– Да.

– Ты все это можешь сделать. Но есть нюанс.

– Какой? – осторожно поинтересовался я.

– Это не мой замок, – улыбнулся архидемон дьявольской улыбкой и исчез.

Пропал, как будто его никогда здесь и не было.

«…!» – позвал я падшую женщину, наблюдая за пустым местом, где только что видел архидемона Баала, которого тут никогда не было.

Так мало ответов, и так много вопросов – в том числе незаданных.

Ладно, надеюсь, что хозяева замка, пока я тут ожидаю гибели Драго, не появятся.

Пора осмотреться и попробовать найти библиотеку – чтобы с пользой подождать, пока «я», Артур «Драго Младич», натворю дел в Занзибаре и откланяюсь из этого мира, открывая самому себе дорогу к возвращению.

– Это не мой замок, – раздался вдруг голос за спиной. Я при этом даже вздрогнул и выругался, едва не подпрыгнув от неожиданности.

Резко обернувшись, увидел Баала, которого здесь никогда не было, и который по-прежнему стоял у бойницы с бокалом вина и наблюдал панораму бескрайнего космоса.

– Это не мой замок. А знаешь чей? – сощурился архидемон.

– Чей?

– Твой, – подарил мне еще одну дьявольскую улыбку архидемон. – Считай, раз уж дело Восточного пакта оказалось проиграно, что я оставляю тебе ответственность за судьбу этого мира.

«Вот спасибо, добрый человек», – опередил меня с ответом внутренний голос.

– Прощай, король Артур, – улыбнулся архидемон Баал и исчез уже навсегда.

Глава 3

Больше месяца я уже находился в затерянной среди бескрайнего пространства звезд обители замка. В котором, кроме меня, так никого больше и не нашлось. Ни слуг, ни обитателей, ни даже привидений.

Если бы не прозрачный намек Баала на то, что ждать мне не больше трех месяцев – не знаю, удалось ли бы мне сохранить душевное равновесие. Но даже и без этого случались моменты, когда непросто было сохранить спокойствие: среди окружающей безграничной пустоты, среди необъятной и громадной бездны пустого ничего, самосознание буквально грозило потеряться. Мне не за что было даже зацепиться в системе координат – на небосклоне не видно ни одного знакомого созвездия. Хотя, я это лукавлю – из знакомого на небе у меня только ковш большой медведицы, и млечный путь. Но ни того, ни другого я не наблюдал.

Впрочем, в моменты, когда не задумывался о конце вечности – находясь лицом к лицу перед началом бесконечности, я жил спокойно и размеренно. Много думал. Много читал и много спал. Немного, но вкусно кушал.

Проблема с доступом к еде, хотя волновала меня поначалу, решилась довольно просто: стоило только захотеть и некоторым ментальным усилием сформировать желание. Чувство голода, кстати, напрочь отсутствовало – но получать наслаждение от еды я не отказывался. Мне и сон, в моем нынешнем состоянии, по ощущениям нужен не был, но… возможность была, чем и пользовался.

«Глядя в ленте соцсетей на то, как отдыхают мои знакомые: прыгают с парашютом, катаются на волнах или горнолыжных склонах, я всегда недоумеваю – неужели никто им не сказал, что выходные можно провести, просто лежа на диване?» В общем, оказавшись в неожиданной одинокой ссылке, я отдыхал пусть не телом, но душой.

Мой новый замок оказался размеров немалых, и представлял из себя нечто похожее на Крак-де-Шевалье в Сирии. Три ряда стен, поднимающихся уступами по склонам горы (астероида?), и, собственно, сам замок в центре. Только башни не квадратные, как в сирийской крепости крестоносцев, а в большинстве круглые.

Часто я гулял по широким стенам, а пару раз даже залезал на широкий парапет, смотрел в пустоту под ногами и думал, что будет если мне туда спрыгнуть. Претворять в жизнь идею эксперимента конечно же не стал. Тем более не стал, что клинок кукри меня покинул. Он, судя по всему, остался там – в алтарном зале усадьбы Юсуповых-Штейнберг.

Я мог видоизменять интерьеры замка. Мог мысленным усилием создавать накрытые столы с любыми, подвластными фантазиями яствами. Мог, подозреваю, даже создать цыганский ансамбль с медведями – мог, но не пытался. Что мне потом с этими цыганами и медведями делать? В общем, я здесь, в своем новом замке, много что мог. А вот привычно заставить материализоваться в руке клинок-кукри не мог.

Как отрезало.

Три раза «ха» – похоже, здесь в одиночестве я могу стать на путь эксперта в английском юморе.

Со стен я конечно же прыгать не стал, но от некоторых других экспериментов любознательного естествоиспытателя не удержался. Осторожных экспериментов. Понемногу, прилагая мысленные усилия подобные тем, которыми заставлял появляться еду, видоизменял интерьер одной из башен под себя. Поначалу занимался аккуратной трансформацией – к примеру, убрал, как не было, вычурный балдахин над кроватью. Но понемногу начинал действовать смелее, и уже вскоре каждое утро начинал с купания в висящем над пустотой бассейне с полностью прозрачными стенками и дном.

Проснувшись, рыбкой нырнуть из окна (предварительно глянув и удостоверившись, не исчез ли бассейн), открыть в воде глаза и наблюдать снизу бездну космоса – это было прекрасно. Ну а после подолгу лежать на спине, смотреть на звезды, и пытаться осознать масштабы одной личности перед лицом одной вечности.

Щекочущее нервы времяпрепровождение, надо сказать. Был бы поумнее, или обладал бы складом ума как у когорты немецких философов, вполне мог бы получить проблемы с собственной крышей. Но, к счастью, я не очень умный, и к когорте немецких философов не отношусь, так что перспективы заканчивать как дедушки Ницше или Фрейд абсолютно не имел.

Кроме аккуратных экспериментов с сознанием и интерьером я много читал – библиотека в замке, как и обещал Баал, оказалась по-настоящему богатой. Так что за отведенное мне время я буквально впитывал мудрость (и глупость) прошлых поколений.

В одно прекрасное утро… а утром я называл тот момент времени, когда просыпался и вставал с кровати, я соскочил с высокого ложа и пройдя на террасу уже привычно нырнул в бассейн. Прыжок неожиданно получился смазанным – я словно поскользнулся. И уже в полете правую руку потянуло в сторону, как будто кто-то невидимый меня за нее мягко ухватил. Когда я, подняв кучу брызг, оказался под водой, даже особо ни удивиться, ни испугаться не успел: меня вдруг затянуло водоворотом, размывая ощущение времени и реальности вокруг.

На пару мгновений ощущение тела пропало, но практически сразу вернулось приятной тяжестью. Я вновь находился под водой; вот только нырял только что я, глядя на звезды снизу, видимые через прозрачное дно бассейна. Сейчас же я лежал на спине, сквозь оранжевую пелену глядя в потолок с искусной резьбой. И концентрировались мои ощущения на том, что в правой руке я крепко сжимаю клинок-кукри – от которого за время в замке успел отвыкнуть.

«Я дома»

Дома, и в полной, так скажем, комплектации – с непередаваемым наслаждением облегчения, все же был страх навсегда потерять клинок, крепче сжал я рукоять кукри. На краткий миг сжал, а после выпустил, разрешая разматериализоваться. Потому что с острым изогнутым клинком вылезать из чаши бассейна алтаря, предполагаю, будет все же не очень удобно.

Глаза у меня по-прежнему были распахнуты. Чистая энергия, в которой я плавал, была оранжевого цвета – как жидкое пламя. Но мне не доставляла никаких неудобств, более того – кожу обволакивала приятная прохлада. Несколько секунд, наверное даже около десятка, я просто лежал и наслаждался. Да, здесь, среди чистой энергии, можно было дышать – безо всяких неудобств.

Я бы никуда не уходил – так бы лежал и лежал здесь. Если бы не понимание того, что сейчас рядом с алтарем находятся те, кто меня ждет.

Потянувшись, я схватился руками за края бассейна и появился на поверхности. Краем глаза отметив, что на пальце у меня материализовался личный перстень одаренного – с красно-оранжевой печаткой Ольденбургского Дома.

Не просто полная, а максимально полная комплектация по возвращению.

И едва появившись на поверхности, сразу увидел перед алтарем Саманту.

Принцесса была в черно-красном обтягивающем комбинезоне боевого мага. Вернее – тут я удивился, в черно-красном костюме службы безопасности княжеского рода. Без шуток, с гербом Юсуповых-Штейнберг на груди – со знаком Огня-под-Горой.

Улыбнувшись и подмигнув взволнованной Саманте, отметил, что обтягивающая черная униформа с красной окантовкой воротника и наплечников легкой брони ей удивительно идет.

За спиной принцессы расположились Ира и Ада. Также в черно-красных комбинезонах. И все трое сейчас мало того что выглядят как сестры, так еще удивительно походят на охотниц на джедаев из имперской инквизиции: одинаковые обтягивающие костюмы черно-красной расцветки, смуглая кожа, иссиня-черные волосы, собранные в длинные тугие хвосты.

В накрывшей зал полутьме, разбавленной лишь оранжевыми огненными всполохами, так похожие на сестер девушки сейчас отличались только глазами. Удивительные, просто невероятные голубые глаза Саманты, по яркости соперничающие с чистым летним небом, как будто сияли в полумраке, причем даже без отсвета стихийной силы; а у расположившихся за ее спиной Иры и Ады хищные звериные глаза с вертикальными зрачками поблескивали желтым отсветом. И все трое насторожены, как будто к схватке готовится.

Насторожены, но не напряжены – отметил я.

Время для меня сейчас тянулось невероятно медленно. Даже без скольжения – просто вернувшись в реальное течение времени реального мира, я наслаждался каждой секундой полноценного существования. И с искренним наслаждением любовался красотой Саманты.

Она это почувствовала – во взгляде принцессы, когда она шагнула вперед и едва коснулась моей руки, заплясали отблески пламени… во влажных глазах заплясали. Правда, встретила меня принцесса молча, с едва заметной сдержанной улыбкой.

Но слова были не нужны – весь спектр искренних эмоций я прочитал в ее взгляде.

– My lord, – донельзя официальным тоном произнесла Саманта.

Так. А вот этот официальный тон – уже неожиданно.

Причина сдержанности Саманты обнаружилась за ее спиной – подтянувшись, чтобы выбраться из алтаря, на границе Стихийного Круга я заметил целую делегацию. Четыре человека – полковник Николаев, сэр Галлахер и еще двое – неизвестный мне военный в форме бригадного генерала Армии Конфедерации и чиновник в гражданском партикулярном платье. Может быть я их даже и знаю, но стоят они у самой стены, лиц толком не разглядеть.

«Сейчас может стать жарко?» – настороженно поинтересовался я у Саманты.

«Не должно», – просто ответила она, сжав мою руку. Несмотря на вроде бы ее относительное спокойствие, видно, что принцесса максимально сосредоточена.

Ну, здравствуй, старый-новый мир.

Как все привычно – вокруг происходит что-то важное, а вот что, я не очень понимаю.

Но сейчас, в отличие от прошлых заходов, я хотя бы могу задавать вопросы и получать на них ответы. Не всегда, правда, на это времени хватает – вон Баал тот же ретировался так внезапно, что я и сотой части волнующих меня вещей у него не узнал.

Саманта между тем взглядом показала мне выбираться. В руках она, как я только сейчас заметил, держала подбитый горностаевым мехом плащ. Который и накинула мне на плечи, когда рывком выбравшись из алтаря, я спрыгнул на ведущую из Круга Стихий дорожку.

Получилось эффектно – весь Круг Стихий при моем появлении полыхнул пламенем, прошедшимся по всему периметру и яркой вспышкой завершившемся на обелиске Огня.

Круз Стихий полыхнул вспышкой настолько яркой, что сэр Галлахер, вместе с Николаевым стоявший рядом с обелиском, даже отшатнулся. Неизвестный мне военный и неизвестный мне чиновник стояли много дальше, но и они закрыли лица руками. И правильно, нечего тут жалом водить – колыхнулось у меня внутри раздражение.

Не отреагировал на огненную вспышку лишь Николаев – ну еще бы, он сам меня обращаться с этой стихией учил. И едва Огонь спал, полковник прошел по широкой каменной дорожке от огненного обелиска к алтарю.

Протянув руку, он со мной поздоровался, после чего обернулся и посмотрев сначала на сэра Галлахера, а после на двух незнакомцев, утвердительно им всем кивнул. Все трое, соблюдая нормы вежливости, короткими полупоклонами засвидетельствовали мне свое почтение, и без задержек покинули зал.

Когда они выходили, ни Саманта, ни Николаев не проронили ни слова. Когда уходящие господа исчезли из вида на ведущий наверх лестнице, я повернулся к Николаеву.

– А это вообще кто? – негромко поинтересовался я.

– Это – сэр Уильям Джон Галлахер, профессор физики и астрономии университета Глазго, если ты не в курсе.

Похоже, Николаев начал меня атаковать мои же оружием. В принципе, я его понимаю – если бы у меня был на попечении подобный кадр, я бы его давно посадил в клетку, как жирафу. А он все же сколько терпел – только сейчас сарказмом жалить меня начал.

– Я про двух других господ. Они, к сожалению, мне неизвестны.

– Ты их не узнал?

Я их что, в лицо должен знать? Получается так. Но лиц-то я и не видел. Не рассматривал, вернее – мое внимание больше Саманта занимала.

– Нет.

– Так. Это точно ты? – сдержанно поинтересовался Николаев.

– Да они в тени стояли, лиц не видно, – пожал я плечами.

– Двое других господ – это бригадный генерал князь Александр Васильевич Кузнецов и граф Игорь Анатольевич Игнатьев, – также негромко ответил Николаев.

– В честь чего они здесь?

– Александр Васильевич и Игорь Анатольевич – доверенные лица его императорского величества. Сэр Галлахер – посланник его королевского величества Георга. Все они здесь, чтобы засвидетельствовать, что ты – это ты.

– Даже так.

– А ты как хотел?

– Да у меня, если честно, даже времени сформулировать собственные желания не было, – кивнул я отстраненно и повернулся к Саманте.

– My lady.

«Я очень скучал»

– My lord, – наконец искренне улыбнулась принцесса, обнимая меня.

«А уж я как скучала», – услышал я шепот мыслеречи. Горячий шепот, в отличие от показательной сдержанности.

Отвечать я не стал, даже мысленно. Просто крепко прижал девушку к себе на пару мгновений.

– Артур, – сдержанно обратил на себя внимание Николаев.

– Сергей Александрович.

– Нам нужно очень серьезно поговорить.

Конечно нужно, ну еще бы – мысленно хмыкнул я. После всего того, что «я» натворил на Занзибаре, поговорить – это самое малое, предполагаю, что всем от «меня» будет нужно.

И особую перчинку разговору предает то обстоятельство, что все, кроме Саманты, предполагаю, думают что Драго Младич – это я. Кроме Саманты и Валеры, если держать в уме слова Баала.

– Жду тебя наверху, – коротко сказал Николаев и направился к лестнице.

Ждать нас здесь он не стал. Мы же задержались, потому что я облачался в заранее подготовленную Самантой черно-красную форму. И когда повел плечами, проверяя настройку костюма, подумал про себя, что и я теперь выгляжу как падший рыцарь-джедай в окружении сестер инквизиции.

– Идем? – посмотрела на меня Саманта.

«Секунду», – взглядом ответил я.

Не удержался, проверил – поднял руку, заставив клинок-кукри материализоваться в ладони. Контрольно проверил – все же долгое время без возможности обращаться к клинку, который стал неотъемлемой моей частью, мне было очень некомфортно. Существовал в замке я, как будто части тела лишился.

Как будто, да – хмыкнул я. Потерял связь с кукри, вот как отрезали.

Основной, и самый главный секрет юмора английских шуток состоит в том, что это совсем не шутки. Когда это понимаешь, начинаешь понимать и английский юмор.

Между тем, когда я приподнял кукри, рассматривая его на свету Огня на верхушке обелиска, последовала неожиданная реакция индианок.

– Jai Mahakali, – моментально отреагировали возгласом в унисон Ира и Ада.

И обе, также одновременно, преклонили колени.

Неожиданно.

Хотя, может быть потому, что я сам с богиней Кали, так скажем, вместе работал и даже общался как с коллегой, такого пиетета у меня перед ней нет.

Богиня и богиня, вместе демонов убиваем.

Но преклонение Иры и Ады, понять, наверное, я все же могу. Люди этого мира, в котором есть магия, обычных одаренных иногда за всю жизнь ни разу не встречают, а тут эхо воли богини постоянно рядом со мной слышится. И с этой точки зрения реакция Иры и Ады, так меня удивившая, вовсе не выглядит необычной.

Обе индианки, кстати, как я только сейчас почувствовал, находились на грани истинного мира. В любой момент будучи готовыми перекинуться в астральную форму черных пантер. Поэтому, наверное, и реакция такая – все же клинок-кукри, который стал частью меня – личный дар богини, и в их пограничном состоянии его аура ощущается особенно ярко.

Отпустив разматериализовавшийся клинок, я вопросительно посмотрел на Саманту. Она мое удивление насчет пограничного состояния Иры и Ады поняла, и неопределенно пожала плечами – мол, готовность на всякий случай.

По идее, правильно. Если здесь аж трое доверенных лиц от короля и императора, с каждым из них группа поддержки и сопровождения, черт знает что может произойти. Саму Саманту, помнится, офицер конвоя убить пытался – максимально проверенный, казалось бы, человек.

В общем, сейчас к неожиданностям Саманта подготовилась, но пока ничего неординарного, к счастью, не происходило. Из алтарного зала мы с ней вышли, держась за руки. Принцесса, как и перед ритуалом, крепко держала меня, словно не хотя отпускать. И еще она хотела что-то спросить, но не решалась.

«Ты была права. Я – тот Артур Волков, который пришел сюда сразу после бала. Меня не было на Занзибаре» – ответил я, не дожидаясь вопроса.

Саманта глубоко вздохнула и еще крепче сжала мою руку.

«Для тебя время уложилось в один миг?»

«Нет, я четко по таймеру все это время прожил. Каждый день», – вздохнул я.

«Как?»

«Долгая история, не в двух словах. Чуть позже» – это я сказал ей мысленно, уже выходя в собственный кабинет.

«Что за долгая история?» – услышал я знакомый голос, и сразу попал в объятия Эльвиры.

Царевна в отличие от Саманты не сдерживалась, встретила прямо на пороге. Крепко обняв и поцеловав, после подмигнув ободряюще, Эльвира шагнула в сторону, давая мне возможность пройти ко столу, за которым уже расположился Николаев.

Но сразу отойти я Эльвире не дал, придержал ее за руку. И невольно царевну оглядел, не скрывая удивления – она была в мундире Министерства Иностранных дел Российской Конфедерации. На груди нашивка: «Эльвира Зарипова». И эта нашивка значит, что на государевой службе Эльвира сейчас числится не под настоящим своим именем, как сибирская царевна Амира, а в своей прежней маске гимназистки – как мещанка Эльвира Зарипова.

В похожем ведомственном мундире дипломатического корпуса, только генеральском, я однажды видел Ольгу – с погонами действительного статского советника. Мундир Эльвиры выглядит попроще – без золотых имперских вензелей, да и погоны «всего лишь» надворного советника. Вот только серебряные с красным погоны и мундир Эльвиры вида характерного для чиновников посольств и миссий заграничных, а не расположенных в границах Конфедерации.

«А где Валера?» – мысленно спросил я Эльвиру.

«На Занзибаре», – ответила она.

Мда. Если он все еще на Занзибаре, удивительно как остров вообще пока стоит. И если Валера еще на Занзибаре, то и мундир чиновника иностранной миссии на Эльвире неспроста – явно они что-то за…

– Артур, у нас мало времени, – очень, вот просто очень спокойно произнес Николаев, явно меня поторапливая.

– Да-да, я уже с вами, – отвлекся я от мундира Эльвиры, и развернулся к столу. Но тут вдруг как споткнулся, почувствовав на себе еще один взгляд. Резко обернувшись, встретился глазами со своим ангелом-хранителем – принцессой Елизаветой.

Удивительное дело – если бы она не захотела, я бы ее сейчас и не заметил, и не почувствовал. Похоже, по своим возможностям Елизавета уже превосходит большинство менталистов этого мира.

И еще похоже, что у тех кто оправил ее в темный мир корячатся большие проблемы – улыбнулся я сам себе и своим мыслям. И в два шага оказался рядом с ней.

– Ваше высочество, – поцеловал я руку Елизаветы.

Мой ангел-хранитель, единственная из здесь и сейчас присутствующих, была не в мундире. И в отличие от остальных, собранных, настороженных и готовых ко всему, Елизавета выглядела легкой и воздушной. И самой нарядной – в легком и светлом платье. Нарядной, и удивительно для своего возраста юной – проведенные в темном мире отражения пятнадцать лет на ее внешности не отразились. А вот проведенные в реальной жизни и в реальном теле два месяца жизни – вполне отразились. В лучшую сторону.

– С возвращением, Артур, – в ответ на приветствие Елизавета тепло мне улыбнулась. И сразу показала взглядом на Николаева. Явно намекая, что пора бы перейти к серьезному обсуждению.

Кивнув Елизавете, я повернулся к полковнику. И только сейчас заметил прислоненный рядом с ним к стене потрепанного вида, но все же крепкий футляр от виолончели.

Знакомая штука.

Николаев, кстати, уже показывал раздражение. Чуть-чуть, едва заметно, но я чувствовал, что он, как бы это помягче… немного напряжен. Я уже видел его в таком состоянии – чуть позже того, как он громко и нецензурно ругался. Было это один единственный раз, когда мы с ним находились в госпитале рядом с Ольгой, которую чуть не убили.

Вот даже дьявольского предчувствия не нужно – чувствую, что если постараюсь, могу увидеть и услышать во второй раз, как громко, на немецком (а он на этом языке высказывает эмоции) полковник ругается.

Могу, но стараться и экспериментировать я, конечно же, не буду.

Быстро пройдя ко столу, («секунду, Сергей Александрович») я открыл управленческое меню, и посмотрел статус отряда и службы безопасности. Измайлов был здесь, в усадьбе. И здесь же, на позициях, почти сотня бойцов отряда варлорда Артура Волкова.

На всякий, как я понимаю, случай.

Народа в усадьбе только что было больше – но и бригадный генерал князь Кузнецов, и граф Игнатьев, и сэр Галлахер, вместе с сопровождающими эскорта, усадьбу уже покинули или покидали.

Хорошо я здесь отсутствовал во время их прибытия – представляю, как атмосфера была наэлектризована.

Закусив губу, я задумался. В кабинете здесь и сейчас Николаев, Елизавета, Эльвира, Саманта и индианки. Все те, кому, по идее, я могу доверять. Поэтому, без долгих колебаний, я все же вызвал Измайлова. Штабс-капитан появился практически сразу – как за дверью ждал.

– Сергей Юрьевич, добрый день. Мне нужен закрытый канал связи с Валерием Медведевым, который сейчас находится на острове Занзибар.

Несмотря на удивленные взгляды присутствующих – от меня просто не ожидали такого начала беседы, пояснять я пока ничего не стал.

Канал связи с Валерой получил практически сразу – меньше, чем через полминуты уже наблюдал его масштабную проекцию. Принц оказался в бронекостюме – черно-красной, как и у меня сейчас, расцветки. В бронекостюме с довольно странной к восприятию, но узнаваемой эмблемой на груди – предполагаю, с эмблемой отряда варлорда Драго Младича.

Мда, неплохо похоже я (Драго) на Занзибаре погулял, если еще один отряд варлорда создал. И, как обычно, с фантазией я (Драго) сильно не парился – если первому своему отряду, варлорда Волкова, склепал эмблему Старков, то второму – отряду варлорда Младича, заимствовал эмблему Таргариенов. Интересно только, почему не Ланнистеров? Они мне всегда были более симпатичны, чем Таргариены.

Думал обо всем этом я, пока Валера приветствовал всех собравшихся. Всех, кого видел – Эльвира, как будто специально, расположилась вне поля его зрения.

Ладно, вопросов много, ответов мало – но оперативной информации никогда и не бывает достаточно. Вернее, бывает, но лишь в одном случае – только у победителей, и только постфактум после сражения, вернее даже после кропотливой работы аналитиков или историков.

Пора собирать мысли и действия в кучу.

– Валера.

– Артур. Рад тебя видеть, – слово «тебя» Валера едва заметно выделил интонацией.

Николаев этого или не заметил, или не обратил внимания. Саманта заметила, и все поняла. Эльвира заметила, но ничего не поняла – чему очень удивилась.

Реакцию Елизаветы я не понял. Не мой уровень. Измайлов же, который так и остался в кабинете, вообще не одаренный. И ему эмоциональные импульсы, последняя ступень перед мыслеречью, недоступны.

«Но пасаран» – вместо комментария лишь приподнял я в ответ на намек Валеры сжатый кулак.

– Валер, ты ведь знаешь такую сеньориту, известную как Николетта Агилар?

«Николетта Агилар?» – прочитал я немой вопрос в блеснувшем взгляде Саманты.

Валера моему вопросу не особо удивился. Из рассказа Баала я понял, что он знает о разделении ипостасей души, о разделении меня и Драго. И Валера знает, что я – не Драго. Но не удивился он моему вопросу предполагаю потому, что подумал, что меня уже просветили о похождениях Драго.

Да и вообще никто здесь моему вопросу не удивился. Кроме Саманты.

Остальные, как я и думал, и чему теперь получил подтверждение, считают, что я – тот самый Артур «Драго Младич», что буквально вчера фестивалил на Занзибаре. И спрашивать меня сейчас Николаев хочет, как будто это я все там натворил, и как будто я сейчас при памяти.

– Николетта Агилар? – уточнил Валера, как будто не расслышал.

– Да.

– Встречал пару раз, – осторожно ответил он.

Прежде чем задать вопрос, я глубоко вздохнул. И выдохнул.

Ну, погнали наши городских.

– У Николетты Агилар, как предполагаю, сейчас находится ключ к воскрешению нашего с тобой общего знакомого Артура-Драго Младича. Блок его сохранения сознания, гарантирующий ему цифровое, если так можно выразиться, бессмертие. Так?

Теперь уже, если сказать помягче, кр-райне удивились абсолютно все. И Саманта тоже – потому что она сейчас пыталась понять, откуда я вообще могу это знать.

Остальные же просто пытались осознать смысл того, что я сказал.

Все, кроме Елизаветы, конечно же – она совершенно расслабленно устроилась на краю стола рядом с Николаевым. И задумчиво, с легкой мечтательной улыбкой, рассматривала свой неброский французский маникюр.

– Нет, – покачал головой Валера, остающийся среди всех нас, если не считать Елизавету, Иру и Аду, невозмутимым участником беседы. – Наш с тобой общий знакомый Драго Младич умер в темном мире отражения, и блок сохранения сознания Драго сейчас находится там.

– Ты не забрал?

– У меня, видишь ли, не получилось. Потому что это парень, как его там… Драго, да? Обстоятельства сложились так, что перед смертью он буквально выпнул меня в истинный мир, я даже мяукнуть не успел.

– А ты умеешь?

Валера только вздохнул.

«Варвар», – прочитал я по его губам.

– Блок, если что, в темном мире охраняет полуэскадрон бессмертных гусар, напротив их десантный корабль на рейде стоит. Это чтобы ты не волновался, – вслух произнес Валера.

– Ладно, Валер, я все понял, спасибо. В общем, что я хотел сказать, важное: если вдруг появится возможность того парня, как его… Драго, да? Если появится возможность его воскресить, без меня этого делать ни в коем случае не стоит.

– Ты когда в наши края?

– Как только, так сразу, – ответил я и едва-едва кивнул в сторону Николаева, которого Валера тоже видел.

– Сергей Александрович, – кивнул Николаеву Валера. Вежливо попрощавшись со всеми, мне он только помахал карикатурно, и отключился.

Я же обернулся к остальным.

Надо скорее занять их умы, а то, похоже, сейчас могут начаться неприятности. Николаев, который пока не совсем понимает, что происходит, готов для начала прибить меня за проделки с разделенными мечами; Саманта, глаза которой при упоминании Николетты Агилар опасно блеснули, тоже смотрит очень вопросительно и опасно.

В общем, не очень приятно сталкиваться со своими делами, которые недавно натворил и сейчас не помнишь точно, что конкретно натворил. И пусть даже творил все это не я, а Драго, избежать ответственности не прокатит.

Потому что Драго – это ведь, по сути, я. Иная версия просто.

– Простите за столь сумбурное начало, но мне необходимо вам все кое-что объяснить.

– Уж пожалуйста, сделай одолжение, – с показательным спокойствием произнес Николаев.

– Как вы, наверное, уже начали понимать, в момент разделения физического тела и слепка души, во время проведенного нами с Самантой ритуала, моя душа разделилась на две ипостаси. Я, вот этот вот я, – похлопал я себя по груди, – остался здесь, в пределах… алтаря, так скажем. Вторая часть моей души, вторая моя личность, давайте для удобства будет назвать ее Драго Младич, отправился на Занзибар. Ко всему, что он там… ко всем его действиям там, на острове, я, лично я, – снова для убедительности положил я себе руку на грудь, – не имею никакого отношения.

– Откуда столь неожиданные познания? – поинтересовалась Саманта.

– Меня, пока я болтался в пустоте небытия, навестил… навестила высшая сущность, так скажем. И поставила в известность о некоторых деталях произошедшего за время моего отсутствия, – просто ответил я, при этом озадачив всех присутствующих еще больше.

– Кое-что? – произнес Николаев.

Вопрос о высшей сущности он задавать не стал. И никто бы задавать не стал – потому что здесь все (кроме Измайлова) одаренные, и понимают, что есть вопросы, которые нельзя задавать.

– Кое-что, да. Основные моменты, так скажем. О том, что в Занзибаре Драго Младич стал оперативником Некромикона, к примеру. О том, что во время нападения кондотьеров Сфорца Драго забрал кровавые мечи из тайника, оставив себе один. И о том, что Драго догадался, что в случае смерти воскресить здесь получится меня – Артура Волкова, осознающего себя на момент окончания Бала Дебютанток. Он же, Драго, если погибнет, то окончательно умрет – ипостась его души просто исчезнет. И понимая это, Драго приобрел себе цифровое бессмертие, в сотрудничестве с корпоратами получив себе блок сохранения сознания.

Еще я узнал, что Драго планировал свое воскрешения сразу после меня. Для того, чтобы занять высокое место в корпорации. Планировал он сделать это в то время как я, вот этот вот я, прежний Артур Волков, вернусь в привычную среду сословия одаренных. И, самое главное, я узнал еще кое-что. То, о чем не знал Драго: в одном отдельно взятом мире есть место только для одной ипостаси души. И, если сейчас попробовать воскресить Драго, использовав его блок сохранения сознания, то он умрет навсегда и бесповоротно. Его душа просто исчезнет, растворившись – потому что место сейчас уже занято. Мною. У него просто не будет якоря, за который он сможет зацепиться.

Услышанное – если брать информацию в комплексе, подействовало на всех как удар пыльным мешком. На всех, кроме Елизаветы – она, похоже, если не знала обо всем этом, то как минимум близко догадывалась. А во время моих слов о том, что в случае попытки воскрешения Драго тот умрет, Елизавета и вовсе согласно кивнула. По-прежнему не поднимая глаз, рассматривая свой неброский французский маникюр.

– Так что, если вдруг есть какие вопросы по поводу вот этого вот, – кивнул я на футляр от виолончели в углу, – то простите великодушно, это не я. Сам, как говорится… удивлен чрезмерно.

Николаев, обдумав мои слова, лишь покачал головой.

– Как хорошо, что обо всем этом не слышали те, кто прибыл проконтролировать твое возвращение.

– Ну, я не совсем, так скажем, авантюрная личность, чтобы рассказывать все это при них, – пожал я плечами.

– Насчет авантюрной личности я, как бы это помягче сказать… поспорил бы, – хмыкнул Николаев.

– Здесь только второй меч? – поинтересовался я. – Первый, целый, Драго убрал в пространственный карман?

– Да.

Ну, удивлять, так удивлять.

– Мне это меч нужен.

Мои слова повисли в сгустившемся воздухе.

– Меч ты, в ближайшее время по крайней мере, не получишь. И так ты уже дел наворотил, двум поколениям не разобраться…

«Интересно, почему двум?»

– …но мне все же хотелось бы узнать. Зачем тебе меч? – вкрадчиво закончил Николаев.

– Драго, во время бегства от кондотьеров Сфорца, заключил с первым мечом сделку на крови. И чтобы душу Драго не выставили за невыполнение контракта – в котором есть строго оговоренные сроки, мне нужен этот второй меч.

Николаев глубоко, сквозь сжатые губы вздохнул. И, видимо, сосчитав до десяти, медленно-медленно выдохнул.

– Какие еще пожелания?

– В идеале подогнать бригаду морпехов, а лучше вообще экспедиционный корпус, к восточноафриканскому побережью, как будто для учений. Потому что в ближайшее время там станет жарко.

– Уже, – просто кивнул Николаев. – Там сейчас куда ни ткни пальцем в глобус, авианосную группу или на худой конец оперативную эскадру обнаружишь чью-нибудь.

– Оу. Даже так?

– Даже так.

– То есть если я скажу, что в ближайшее время на Занзибаре планируется первая корпоративная война, настолько жесткая, что весь Занзибар в труху, сюрпризом для вас это не станет?

– Знаешь, в Конфедерации есть такая служба – внешней разведки. Тебе не рассказывали?

«Хм, да и действительно, чего это я»

– Простите, был неправ.

– Остров сейчас в фокусе внимания всей Большой Четверки. Но никто не вмешивается и не собирается – все просто смотрят.

– Делать шоу предстоит корпорациям?

– Делать шоу… – закусив губу, покачал головой Николаев. – Да, можно сказать и так.

– Не сочтите за наглость, но я бы, прежде чем перейти к серьезному обсуждению, послушал бы детальную конкретику. Что именно за последнее время этот парень, Драго, там натворил на острове. Я ведь лишь поверхностно в курсе событий.

Николаев вдруг выдохнул, и закрыл лицо руками, явно сдерживаясь. Видимо я по больному ударил. Елизавета же, совершенно для меня неожиданно, вдруг успокаивающе взяла его за руку. Глядя на меня, Елизавета сделала страшные глаза.

«А я что, а я ничего», – разведя руками, ответил я своей ангел-хранительнице взглядом.

– Сергей, давай ты, – отняв руки от лица, посмотрел Николаев на Измайлова. – А то если я начну говорить, не гарантирую сохранности куртуазного духа беседы.

Измайлов некоторым усилием сдержал усмешку, и рассказал. Кратко, но при этом емко и весьма подробно, не упуская даже мельчайших деталей. Слушал о похождениях Драго я, конечно, с интересом. Но в принципе, ничем особым Измайлов меня не удивил.

Ну пришел, ну увидел и даже почти победил. Умер, конечно, в финале, но по статистике каждый, кто отказывается от темных искусств, умирает в течении максимум девяноста дней.

Драго еще долго продержался.

Сюрпризом в услышанном явилось лишь то, что Елизавета смогла наладить прямую связь с темным миром отражения. Как оказалось, с недавнего времени она, при выходе в астрал, теперь могла общаться с некоторыми штампами из бессмертных брауншвейгских гусар. Об этом, когда Измайлов закончил, рассказала мне сама Елизавета.

И вот этот вопрос сейчас, в процессе обсуждения, довольно остро встал на повестке. Потому что, проанализировав персоны штампов, с которыми Елизавета получила возможность общаться, комиссия в лице Ольги, Николаева и Елизаветы пришла к выводу, что все они – из нашего эскорта. Из того самого последнего эскорта, который сопровождал и провожал нас троих – Елизавету, Ольгу и меня, когда мы покидали темный мир отражения через Место Силы в Лиинахамари.

– Ты тогда, когда Сергей Александрович открыл нам ворота, уходил из мира отражения последним, – подытоживая рассказ, полувопросительно произнесла Елизавета.

– Мм… да, было такое, – вспомнил я обстоятельства, которые привели нас с Ольгой в темный мир к Елизавете, и вспоминая как мы все вместе из темного мира отражения потом выходили.

– Естественно, у нас возник вопрос. Прежде чем покинуть темный мир, ты ничего такого не делал, что могло бы послужить для возникновения так неожиданно образовавшейся связи?

– Ничего такого, – сделал я акцент на этих словах, – если вы подразумеваете кровавые ритуалы или иную дичь, я не делал.

«Дичь!» – взглядом отреагировал Николаев. И судя по тому, как он смотрел, он хотел сказать, что немалая часть моих действий – и есть собственно такая дичь.

Понимаю. Без иронии. Понимаю, и сочувствую. Но что поделать – непростые времена и изменчивые обстоятельства требует непростых решений. И не всегда они, эти решения, при здравом размышлении кажутся рациональными. Особенно это чувствуется в оценке, если в моменты принятия этих решений время сильно поджимало.

Хотя… может быть, Николаев мне просто завидует. Он ведь человек такой – если что-то делает, то делает это серьезно и обстоятельно, предусматривая каждую мелочь. Чему завидует? Тому, что не повезло ему, нет у него таланта кризисного управленца. Так что приходится ему сразу набело все планировать, стараясь учитывать все нюансы. А так как я, решить вдруг возникший ворох проблем в сжатые сроки и используя ограниченный…

«Завидует?!» – вдруг услышал я.

Саманта, сразу после того, как мысленно обратилась ко мне, не удержалась и хмыкнула. После нее не смогла сохранить бесстрастный вид и Эльвира, отвернувшись – плечи царевны подрагивали от сдерживаемого смеха. Даже Елизавета, как ни старалась, все же улыбнулась.

Так, я что, думал слишком громко?

Похоже на то.

Судя по реакции Саманты, Елизаветы и Эльвиры, они мои мысли услышали. Мда, я все же забыл, с кем имею дело – все трое обладают выдающимися ментальными способностями.

Судя по реакции Николаева – который удивленно осматривал всех троих, в чем дело он не понял.

– Артур, – отвлекая внимание полковника, и по-прежнему с трудом сдерживая наползающую улыбку, обратилась ко мне Елизавета. – Попробуй, пожалуйста, вспомнить. Понятно, что с твоей стороны тогда, в темном мире, не было никаких ритуалов. Но может быть имело место что-то иное, менее… экспрессивное?

Задумавшись, я честно начал вспоминать по хронологии.

Если бы не моя способность феноменальной памяти, я бы точно ничего не вспомнил – потому что выход из темного мира пришелся как раз в промежуток на убийство цесаревича и подготовку к участию в Балу Дебютанток. Куда уж тут помнить подробности банального для меня перехода между мирами.

Но способность «обращаться к архиву воспоминаний» после возвращения, как его недавно назвала Елизавета, по-прежнему со мной. Поэтому раскладывая в памяти события, я вспомнил, как сначала Ольга, а потом Елизавета покинули темный мир, и как я остался один. И почему-то я тогда, не знаю даже почему, пересек границу не сразу.

Что-то меня остановило – и прежде, чем покинуть темный мир, я попрощался со всеми бессмертными штампами. Причем попрощался как с обычными людьми. Все, вспомнил – я тогда обошел всех штампов эскорта, пожал каждому руку и нашел для каждого прощальные слова.

Воспоминания именно об этом как-то стерлось на фоне другого события – ведь буквально через минуту я оказался в истинном мире и увидел тело великого князя Николая Константиновича. Это как-то затмило – ведь не каждый день видишь великого князя, которого в ходе кровавого ритуала приносят в жертву.

Когда я рассказал о моем прощании со штампами, Николаев и Елизавета недоуменно переглянулись.

– Ладно, кто виноват – мы выяснили. Давайте решать, что делать, – произнесла Елизавета.

– Кац предлагает сдаться, – негромко произнес я.

«Что?» – не понял меня никто из присутствующих.

– Я бы, честно, предпочел отойти от дел. Нам свадьбу надо готовить, – чуть сжал я руку рядом сидящей Саманты. – Нужно выбрать наряды и составить список гостей, определиться с медовым месяцем. Лично я предпочитаю вариант круиза, но… Сэми, так как?

– По южным морям? – так волнующими удивительными голубыми глазами, ярко выделяющимися на фоне смуглой кожи, посмотрела на меня Саманта.

– Может вообще кругосветный? Океанская яхта, только мы с тобой вдвоем…

«Да что ты такое несешь?!» – даже чуть было не потерял невозмутимость Николаев.

Ну а что я такое несу? Если мне меч второй не отдадут, что мне еще делать, как не в круиз отправиться?

– Это первый вариант, – пожал я плечами. – Есть и второй: Драго Младича уже завтра вечером ждут в замке сэра Джона Холдена. В замке, который как я понял из вашего рассказа является форпостом мертвого мира, Инферно. Приглашение это Драго получал сложным и долгим путем, так что для начала думаю мне нужно вместо него отправиться в этот замок и посмотреть, что там и как. Причем у меня есть дарованное, так скажем, знание, что именно визит на это мероприятие поможет мне отдать кровавый долг Драго мечам.

Николаев, судя по взгляду, начал всерьез рассматривать первый вариант.

– Сергей Александрович. Я говорю, мне нужен меч, а вы при этом думаете обо мне что-то плохое. Как будто он мне как игрушка нужен – я бы это оружие век не видал, если бы не обстоятельства.

Елизавета с трудом сдержала улыбку, закатив глаза, Измайлов покраснел, но смог сохранить каменное лицо.

Николаев же медленно вдохнул и выдохнул сквозь стиснутые зубы.

– Артур.

– Да.

– Ты хочешь идти на мероприятие в Инферно без внятного плана? У тебя всего сутки на рекогносцировку.

Елизавета при этих словах отвернулась от полковника. И прикусила губу – вспомнила, наверное, мои мысли про то, что он завидует моей способности критического планирования.

– Я же не в неизвестность совсем. Там Валера на Занзибаре, он в курсе должен быть.

– Все, что знал Валера, только что тебе Сергей рассказал. Ты, вернее этот парень, как его там… Драго, да?

«О!» – удивленно приподняла брови Елизавета.

Она совершенно не ожидала, что Николаев станет разговаривать, переняв наш с Валерой тон.

«Ты должен был бороться со злом, а не примкнуть к нему!» – словно бы говорила взглядом Елизавета. Впрочем, ей, как я видел, произошедшее определенно понравилось.

– …этот Драго просто не успел передать Валере основную информацию. Они с Валерой действовали не совместно, работая параллельно, но над совершенно разными вопросами.

– А Валера там чем тогда занимался?

– В основном охраной Николетты Агилар. Он от нее ни на шаг не отходил.

«Ни на шаг не отходил?» – услышал я возмущенное эхо мыслей Эльвиры.

Вот это подстава – нельзя же так с Валерой, он же хоть и оборотень, но живой человек. Мда, похоже кому-то скоро очень не поздоровиться.

– Ну… нет, так нет, – вслух сказал я, стараясь скрыть от Эльвиры свои мысли. – Да, неприятно, но что делать? Я чувствую перед этим парнем, Драго, в некотором роде ответственность. И я не могу позволить себе допустить, что на нем повиснет кровавый долг, который совсем не шутки.

– Драго же не имеет возможности вернуться.

– Я такого не говорил. Он не может возродиться прямо сейчас. Но возможность вернуться имеет: я могу умереть, к примеру, это раз. И есть еще вторая возможность – но прошу простить и понять, мне не хотелось бы ее обсуждать прямо сейчас. Предварительно мне нужно посоветоваться с невестой, – посмотрел я на Саманту.

– Если еще король Георг и царь дадут согласие на ваш брак, – уточнил Николаев. – С твоими… мягко скажем, самыми разными действиями, это сейчас вполне жизненный и рассматриваемый вариант.

Саманта после этих слов приоткрыла было рот, явно собираясь сказать, что именно она думает обо всем этом, но промолчала.

Умная, и способная девушка.

Елизавета, кстати, в этот момент внимательно посмотрела на Саманту и едва кивнула, прикрыв глаза. Удовлетворенно кивнула – сдержанность Саманты, судя по всему, ей понравилась.

– Но мы не король Георг и не царь-батюшка, – произнес Николаев. – Так что давай не будем пока отменять планы вашей помолвки и вернемся к насущным вопросам. Если долг перед мечом принадлежит Драго, то как его можешь вернуть ты?

– Душа, даже в разных ипостасях, в пределах одного мира неделима. Именно поэтому Драго воскреснуть не сможет. Его контракт с мечом скреплен Кровью, а кровь и моя, и Драго, определенно одинакова по вкусу, наполнению, ауре, или как там еще Магия Крови кровь определяет.

Николаев кивнул и задумался.

– Сергей, у тебя уже через три часа встреча с кабинетом министров, – неожиданно тронула его за руку и шепнула Елизавета. Негромко шепнула, но я услышал.

«Встреча с кабинетом министров?» – удивился я, бросив вопросительный взгляд на Саманту. Она правда, даже не поняла, что меня удивило.

«Перед тобой президент Российской Конфедерации», – услышал я поясняющий голос Эльвиры. «Который завидует твоему таланту кризисного управленца», – добавила, не сдержавшись, царевна.

Вот оно что. Все-таки стал Николаев президентом, надо же. Исполняющим обязанности, предполагаю, но это уже частности.

– Сергей Александрович.

– Да? – отвлекся Николаев от раздумий.

– Не стоит волноваться. У меня все под контролем, я знаю, что делать, – попытался я успокоить нового, неожиданного но ожидаемого, президента Российской Конфедерации.

– Ты. Знаешь. Что делать, – подарил мне тяжелый взгляд Николаев.

– Ой ладно, в первый раз что ли? Я уже в таком режиме полгода живу. Со всем разберусь.

– Этого я и боюсь.

– Если я не получу кровавый меч, и не верну ему долг Драго, то у Драго будут больше проблемы.

– Какие?

– Большие.

– Какие большие?

– А вот этого я не знаю, если честно. Сам на этом пути впервые.

– Артур, – вздохнул Николаев.

– Да.

– «…» – еще раз вздохнул он, поднимаясь.

– Эм… что? – не очень понял я.

– Просто держи меня в курсе событий, – обернулся полковник к двери.

– А…

– Что?

– Мне бы, в идеале, научиться вот это вот в пространственный карман убирать, – показал я на футляр от виолончели. – Я ж не буду с ним по улице шататься.

– Я знаю как это делать, и я тебя научу, – негромко произнесла Саманта.

– Отлично, – обрадовался я.

– Отлично, – эхом повторил Николаев, снова оборачиваясь к двери.

– А…

– Что? – вкрадчиво спросил он, снова остановившись на полушаге.

– Мне бы еще решить вопрос организации связи и взаимодействия с авианосной группой конфедератов. Переговорные таблицы, коды радиосвязи, или что мне еще как специальному агенту в тылу корпоративного врага полагается.

Судя по прощальному взгляду, Николаев сейчас хотел мне дать совсем не возможность организации связи с авианосной группой конфедератов. Хотел, но сдержался. Сдержанно сообщив, что все что мне нужно, я могу получить через Измайлова, он вместе с Елизаветой покинул кабинет, и почти сразу усадьбу.

Вот так вот – всего ненадолго от дел отошел, а мастер-наставник уже президент Российской Конфедерации, Эльвира в дипломатическом корпусе, Валера на Занзибаре…

Впрочем, не могу сказать, что я этому не рад.

Могло быть и хуже.

Глава 4

У меня оставалось меньше двух суток до того момента, как я в маске Драго Младича должен появиться в замке сэра Джона Холдена, посетив мероприятие для избранных. И из-за попыток догнать время ради того, чтобы не упустить возможности, события после моего возвращения в реальный мир превратились в нескончаемый калейдоскоп.

Все сливалось в нескончаемую череду. Разговоры, приказы и указания; переезды и перелеты. Менялись лица, окружение и пейзажи за окном – причем все это на бегу, без перерывов на обед и даже небольших передышек. Все очень быстро, но без суеты и лишней спешки – которые, как известно, больше мешают.

Приостановился бег гонки со временем только вечером. И случилось это в южной части африканского континента, в Родезии, куда мы с Самантой и Эльвирой прибыли в поместье в окрестностях города Гвело.

Эльвира полетела с нами, потому что через четыре дня ей было предписано прибыть в Найроби, на службу в посольство Российской Конфедерации в Британской Кении – куда совсем недавно она получила назначение. И эти четыре дня Эльвира решила провести неподалеку от Занзибара и всего остального протектората, воспользовавшись приглашением Саманты.

Довольно неожиданно Эльвира меня попросила не говорить об этом Валере. Я обещал, но походя – сильно вникать в это просто не было времени. Хотя и было интересно, почему она не хочет, чтобы Валера знал о ее присутствии в Африке. Может сюрприз хочет сделать?..

Когда мы прибыли в Гвело, за окном уже стояла уже ночь. В поместье состоялся совсем короткий совместный ужин, а после мы с Самантой, впервые за четырнадцать часов со времени моего возвращения, остались наедине. И едва оказались в апартаментах Саманты, и за нами закрылась дверь, как она просто запрыгнула на меня, обвив ногами и целуя.

Но почувствовав, как я пытаюсь отстраниться, почувствовав мое напряженное и взволнованное состояние, девушка напряглась.

– В чем дело? – отстранилась она, глядя на меня снизу вверх.

И уже явно волнуясь.

Саманта попыталась даже слезть с меня обратно, но я ее удержал. И, так и держа ее под бедра и ягодицы, прислонился спиной к двери, глядя на нее снизу вверх.

– У меня есть к тебе очень важный вопрос.

– Очень важный, – негромко, эхом повторила Саманта.

– Очень важный. Вопрос, от которого зависит наше, иначе и не сказать, возможное будущее.

Совместное будущее – хотел было сказать я, но не сказал.

За долгий срок, проведенный в обители междумирья, я много раз прокручивал наш состоявшийся с Баалом разговор. И прекрасно помнил его слова: «…если ты выберешь Саманту, а Саманта выберет тебя».

Архидемон действительно заставил зародиться крупицу сомнения. Ведь дорога, которую я сейчас хочу предложить Саманте – это дорога без возврата. И что она выберет – путь в Альбион или корону, я не уверен.

После моих слов, и услышанного эха мыслей – которые я как мог скрывал, Саманта напряглась еще больше. Чувствуя серьезность момента, она вдруг – вот так, сидя на мне и обвивая меня ногами, почувствовала себя крайне неуютно. Саманта ясно поняла, что вопрос действительно серьезный.

Я же старался, чтобы мысли мои она не читала. Но Саманта определенно почувствовала по моим эмоциям, что появилась неиллюзорная вероятность того, что наши отношения – близкие отношения, вместе с планами на дальнейшую жизнь, могут закончиться прямо здесь и сейчас.

Вариантов, конечно, много – мы ведь можем и свадьбу сыграть, и с ее короной вопрос решить, но вот потом… Если ее ответ на вопрос об Альбионе будет однозначен, то делать все это мы будем только как деловые партнеры.

– Этот твой вопрос… это именно то, что ты хотел, прежде чем говорить другим, обсудить со мной наедине? – ровным голосом произнесла Саманта.

Вспомнила. Вернее, не вспомнила – думаю об этих моих недавно сказанных словах она не забывала. Просто акцентировала внимание.

– Именно так.

– Задавай свой вопрос.

– Для того, чтобы появилась возможность воскресить Драго, мне нужно покинуть это мир. И я хочу это сделать. Уйти из этого мира. Нет-нет, не самовыпилиться став героем, – отреагировал я на ее крайне удивленный взгляд.

«Самовыпилиться став героем…» – услышал я эхо мыслей Саманты.

– Ты иногда говоришь на русском языке, который я хорошо знаю, используешь слова, которые я понимаю, но при этом… смысл сказанного я понимаю с большим трудом.

– Иные меня вообще не понимают. Ты на фоне остальных отличаешься невероятным острым умом и природной сообразительностью.

– Ты можешь поскорее задать свой вопрос? – холодно осведомилась Саманта.

Несмотря на то, что она сейчас сидела на мне, обнимая и обвив ногами, а я держал ее, подхватив под ягодицы, теплоты эмпатии общения сейчас между нами – как если бы мы в зале суда на разных скамьях сидели.

Потому что и я, и она сейчас максимально защищали собственные мысли. Не оттого, что есть что скрывать друг от друга. Скорее для чистоты беседы от лишних эмоций.

– Конечно. Но с предисловием, без него никак. Драго для меня – не последний, так скажем, человек. И я хочу уйти из этого мира, освободив ему место. Уйти в другое место – и это не планы нашего мира, не Инферно, не темный мир отражения и прочие. Это – билет в один конец, путь в навсегда.

Саманта слушала меня и – закрывшись ментальным щитом, по-прежнему никак не эмоционально не реагировала.

– Я покину этот мир не завтра. И не послезавтра. Может состояться наша свадьба, мы можем получить корону и короны, но в этом мире далекой перспективе планирования меня нет. Этот вариант для меня – если не появиться никаких экстраординарных обстоятельств, вопрос решенный. И покинув этот мир, я больше никогда не смогу сюда, в этот мир вернуться. Никогда. И, прежде чем задам свой вопрос, я считаю нужным, чтобы ты знала о такой перспективе.

Я сделал небольшую паузу, думая, как лучше сказать, что этот мир – Альбион. Мир, в котором пропала экспедиция, возглавляемая отцом Саманты.

– То есть ты предлагаешь мне вместе с тобой покинуть этот мир. Отказаться от всех привилегий по праву рождения, отказаться от возможности занять трон, и освобождая путь для возвращения Драго отправиться неизвестно куда?

– Ты забыла меня спросить, что это за мир.

– Какая разница? Это не наш мир, и я там буду чужой.

В голосе Саманты сейчас зазвучал весь лед Северного океана. Надо же, я почему-то думал, что так только Ольга умеет.

Мда. Все я сделал через… неправильно.

Во время перелета у меня было целых два часа – и мог я, вместо того чтобы обсуждать с Эльвирой и Самантой геополитику, и знакомиться с досье банд Полигона и департамента Некромикона от Валеры и Измайлова, мог вместо этого немного рассчитать план беседы с Самантой? Сейчас ведь происходит один из самых главных разговоров в этой моей жизни, а я его спонтанно начал.

И теперь, даже если я сейчас скажу, что мир этот – Альбион, Саманта может подумать, что я ее проверял. А что если она сейчас откажется, а уже потом, когда я скажу что этот мир – Альбион, будет готова поменять решение?

Как это будет выглядеть уже при взгляде с моей стороны?

Вот хотя бы всего пять лишних минут, неужели я не мог потратить на подготовку плана беседы?

– Там, надеюсь, будет не холодно?

– Что?

– Там. В этом мире. Я надеюсь, не будет холодно так, как было холодно тем вечером, когда ты привел меня к себе домой два месяца назад?

– Эм… а я не знаю.

– Умеешь ты уговаривать, – неожиданно произнесла Саманта. – Но хотя бы одна хорошая новость у тебя есть?

– Думаю да. Этот мир, в который я собираюсь…

– Ты иногда бываешь так невыносим, что мне хочется тебя ударить.

– Этот мир, в который мы уйдем навсегда, называется Альбион.

– Ты это специально делаешь? Артур, это не шутки.

– А я и не шучу.

– Это Альбион?

– Да, это Альбион.

– Альбион… то есть поэтому мой отец не смог вернуться? Потому что это иной мир, не план-отражение мира нашего? Потому что из нашего мира есть только дорога туда?

– Кровавые мечи могли дать возможность ходить и туда и обратно. Но они уже разделены.

– Но ведь…

Саманта не договорила, потому что все поняла, сопоставив полученные от меня знания про Драго.

– Ты специально так беседу построил?

– Как так?

– Артур.

– Да?..

– У нас с тобой, если все получится, впереди целая вечность. Но почему-то при каждой новой встрече у нас так мало времени, что я даже не могу достойно на тебя обидеться и показать характер, – глядя снизу вверх, с холодной злостью отчеканила Саманта. – Почему ты сразу не сказал?

– Я пытался, но ты не позволила.

– То есть я еще и виновата?

– Тебе очень идет злиться.

– Ты даже комплименты не умеешь нормальные делать.

– Ну, я пока и не начинал.

– И не начинай лучше. Хам. Когда ты собираешься уходить?

– Утром же.

– Уходить в Альбион!

– В Альбион «мы» же собираемся уходить? – поднял я бровь.

– Окей, когда «мы» собираемся уходить. Не смотри так, русский мне не родной, ну перепутала междометия.

– Местоимения.

– Тем более.

– Когда я только что перепутал местоимения…

– Не начина-ай. Настоящий легендарный герой может позволить себе быть великодушным до попустительства. Тебе так важны эти местоимения?

– Ладно, ладно, – отреагировал я на блеснувшие пламенем глаза Саманты. – Я готов уходить хоть через неделю. Решить вопрос с кровавым мечом, а все остальное – что Драго тут наворотил, пусть сам и расхлебывает.

– Хоть через неделю не получится.

– Почему?

– У нас есть обязательства перед своими фамилиями. И…

– И?..

– И во-первых, свадьба.

– Так.

– Во-вторых, медовый месяц.

– Так.

– В-третьих, я уже дала от твоего имени обещание, и ты кое-что должен сделать.

– Та-а-ак…

– Не смотри на меня так.

– А я не смотрю на тебя так. Просто мне интересно, что…

– Между прочим, когда ты мне однажды позвонил среди ночи…

Саманта не договорила, потому что я закрыл ей рот поцелуем.

– Так что ты говоришь про свое обещание, связанное со мной?

– У тебя через полгода должна состояться дуэль с принцем Амином.

– Что?.. А, ну да, – вспомнил я поединок с аравийцем в Яме, на арене нижнего города Высокого Града.

Поединок, с которого и началась моя история в этом мире, и о проведении матча-реванша которого мы договорились с аравийским принцем, стоя на крыле медленно тонущего самолета, когда в это же время бешеный взвод штабс-капитана Измайлова захватывал яхту с герцогиней Мекленбургской.

– Чему ты удивлен?

– Не ожидал, что ты об этом знаешь.

– Наверное, тебе бы стоило удивляться, если бы я об этом не знала. Знаешь, в Британии, как и в Конфедерации есть такая служба – внешней разведки. Тебе не рассказывали?

– Давай, добивай. Художника обидеть каждый может.

– Художника?

– Что такое?

– Ты еще и рисуешь?

– Нет, я не рисую.

– А как тогда…

– Я идентифицирую себя как свободный художник.

– И?

– Хочу рисую, хочу не рисую.

– С тобой так все сложно, потому что ты русский?

– Что и требовалось доказать.

– Что требовалось доказать?

– Что художника обидеть может каждый. Почему чуть что – сразу русский?

Саманта прикрыла глаза. И провела с закрытыми глазами несколько секунд – я и интересом наблюдал, как дрожат ее веки.

– Никаких гарантий, что после моего обещания быть с тобой в горе и в радости тебе будет со мной легко, я не давала.

– Это я помню.

– И ты к этом готов?

– Самое главное чтобы ты была к этому готова.

– Ты невыносим.

– Может быть это потому, что я русский?

– Нет, скорее это из-за того, что ты идентифицируешь себя как свободный художник.

– Имею что возразить…

– Итак, принц Амин пытался избежать дуэли, когда узнал кто ты такой, – произнесла Саманта, уже полностью вернув самообладание и настроившись на рабочий лад.

– Н-ну… разумное желание. Я его прекрасно понимаю.

– Но правящая династия оказалась против, напирая на невозможность избежать поединка, чтобы не покрыть позором честь семьи.

– Он наследный принц?

– Ему недалеко.

– Н-ну… и это разумное желание. Я и правящую династию прекрасно понимаю, толпу у трона никто не любит.

– Принц попросил меня о помощи.

– Тебя?

– Что тебя удивляет?

– Ты его знаешь?

– Лично – нет.

– А как тогда… все-все, понял.

Саманта, до недавнего времени, успешно заставила воспринимать себя как будущую королеву. Я помню наш разговор в саванне, перед тем как мы с ней приняли участие в сафари, в роли охотников на охотников. И помню, как она тогда сказала, что это – ее земля. Подразумевая всю Африку. Ну а аравийский полуостров от черного континента совсем недалеко, и интерес Саманты к происходящему там – насущный для нее вопрос.

География, она такая – не менее безжалостная, чем законы физики.

– Мы с принцем договорились.

– О чем?

– Ты прибудешь на дуэль, во время которой кое-кто умрет, но это будет не Амин. Он в этот день станет сначала наследным принцем, а потом сразу королем. Признательным лично мне и тебе королем.

– Но мы же уходим. Это так важно?

– Ты не хочешь этого делать?

– Мне все равно. Просто не могу понять, какой профит…

– Твой кровный брат – персидский принц. Считаешь, ему лишним будет…

– Все-все, прости, я просто не о том думаю.

– Да я уже чувствую, о чем ты думаешь.

– И о чем я думаю?

– О том же, о чем и я.

– А о чем ты думаешь?

– О том же, о чем и ты.

«…ох какие пошлые у тебя мечты», – невольно не сдержался я.

– О мой Бог, с кем я связалась, – закатила глаза Саманта. – У меня мечты – романтичные!

Глава 5

Времени у нас было слишком мало, чтобы тратить его на сон. И более-менее мы пришли в себя, когда дело уже близилось к утру.

С первым лучом рассвета Саманта мягко соскользнула с кровати, и подойдя к окну, наблюдала как поднимающееся солнце раскрашивает горизонт. Я же просто лежал и любовался силуэтом ее фигуры. Сейчас, в лучах рассветного солнца, Саманта красотой легко могла поспорить с любой ожившей грацией – богинями изящества, прелести и красоты.

Бросив последний взгляд на заалевший край неба, Саманта потянула завязку портьеры, и тяжелая шелковая завеса мягко расправилась, полностью закрывая нас от робкого утреннего света. Сразу после Саманта вернулась на кровать. Легла поперек широкого ложа, сложив ладони у меня на груди и положив на них голову как на подушку.

– Ничего не хочешь мне сказать?

– Ты потрясающая.

Саманта довольно кивнула, на пару мгновений прикрыла глаза. Она, как и я сейчас, полностью обессиленная, плавала на границе между сном и яви, наслаждаясь приятной расслабленной негой. Голова Саманты лежала на моей груди, и я мягко гладил ее по рассыпавшимся волосам. Потянувшись, руку она мою перехватила и пару раз поцеловала пальцы и ладонь.

Говорить на языке тела друг с другом у нас, как я заметил, получалось гораздо лучше, чем говорить на человеческом разговорном языке. Может потому, что Саманте русский не родной?

– Хам, – услышав мои мысли, прошептала принцесса.

– А потому что не стоит читать чужие мысли.

– Что и требовалось доказать, – лениво, не открывая глаз, шепнула Саманта.

– Сэми.

– Да.

– У меня есть к тебе просьба.

– Да.

– Не доверяй вообще никому. Ни одному человеку.

Саманта потянулась, поменяла позу и положила подбородок на сложенные ладони. Она распахнула свои невероятные голубые глаза, которые буквально засветились в полумраке.

– Вообще никому? – внимательно посмотрела Саманта на меня своим удивительным взглядом.

– Ты чувствуешь эхо моей Крови, когда находишься рядом с Валерой и Эльвирой?

– Да.

– Вот пока чувствуешь, им можешь верить, если меня рядом нет.

– Связи на Крови невозможно перестать чувствовать. Связь Кровавого союза – неразрывная. Ее можно разорвать только одним способом.

– Этого то я и боюсь.

Саманта при этих моих словах ощутимо напряглась.

– Предчувствие?

– Нет. Но впереди время ненависти, а это очень опасное время.

– Поняла.

– И насчет неразрывности связи Кровавого союза.

– Что?

– Знаешь, когда я попал в этот мир, каким было первым утверждение, которое я услышал от сильных мира сего?

– Каким?

– Мне сказали, что то, что я сделал – это невозможно.

– Ясно.

– Ты обещаешь, что не будешь никому доверять?

– Обещаю.

– Ты узнала, почему Ада убила Элимелеха?

– Да. Ей приказала богиня.

– А… хм. Мда. Мотивов не пояснила?

– Нет.

– А ты спрашивала?

Саманта набрала воздуха для резкой отповеди, но я приложил ей указательный палец к губам.

– Не нервничай. Я просто спросил.

– Просто спросил он, – перехватив руку, Саманта укусила меня за палец.

– Больно!

– Конечно больно, удивил… будет еще больнее, если будешь меня так обижать. Я, между прочим, свое образование начала с изучения Илиады в оригинале! И ты после этого смеешь называть меня глупой?!

– Все, все, я все понял, пойми и прости. Прошу, постарайся быть осторожной и ни во что не…

– Что? – сощурилась Саманта.

– Что «что»?

– Это ты мне говоришь? «Постарайся быть осторожной?»

– Эм. Ну да.

– Ты. Говоришь это мне.

– Ммм… а в чем проблема?

– Ты, – приподнялась и ткнула мне указательным пальцем в грудь Саманта. – Мне, – коснулась она тем же пальцем своей груди.

– Ты мне говоришь: «Постарайся быть осторожной!» Да я вообще сама осторожность – это мое второе имя. По сравнению с тобой. Ничего, что ты вообще два дня назад умудрился умереть?

– Ну, технически это был не я.

– Технически.

– Артур.

– А?

– Ты ведь слышал русскую шутку, что бьют не по паспорту, а по лицу?

– Я-то слышал. А вот откуда ты ее слышала?

– Неважно.

– Нет, погоди…

– Ты не уходи от темы. Ты просишь меня быть осторожной, а сам…

– Я думаю, что все будет нормально.

– Конечно все будет нормально. Я ведь полечу с тобой.

– Что?

– Что «что?»

– Куда ты со мной полетишь?

– На Занзибар.

– Нет.

– Что значит нет?

– Это значит нет. Я не готов к тому, чтобы постоянно думать о том, что могу тебя потерять.

Саманта блеснула глазами, и опасно сощурилась, явно собираясь что-то мне сказать.

Что-то резкое, дерзкое и авторитетное.

– Так, стоп, – я был быстрее и снова приложил палец к ее губам. – Ты сначала определись, кто тебя устроит – не знающий страха и упрека легендарный герой, или мимокрокодил, который в ответственный момент готов рискнуть твоей жизнью и здоровьем.

Саманта поперхнулась от неожиданности – но решимости отстаивать свою точку зрения не потеряла. Я же, подвинувшись так, что мы теперь лежали совсем рядом, аккуратно взял ее лицо в ладони и поцеловал.

– Определилась? Ну вот и отлично, я в тебе не сомневался. Пойми, я не хочу тебя сейчас, в самом начале пути, потерять. И, если быть честным – а я сейчас будучи честным, если что, совершаю настоящий подвиг… Знаешь, почему?

– Почему?

– Потому легендарным героям сложно найти столько мужества, чтобы признаться в своих страхах. А я вот нашел, и хочу тебе сказать, что боюсь не только за тебя, но и за себя. Я не только боюсь тебя потерять, но и боюсь сам потеряться – потому что если ты полетишь со мной, то на Занзибаре я в первую очередь буду думать в безопасности ли ты, а не о том, что мне нужно делать и сделать. Так что прошу тебя, останься здесь, в Родезии, под защитой гуркхов, твоих африканских стрелков, лучшей в мире легкой пехоты и личной гвардии. И…

– И?

– У тебя ведь будет не меньше работы, чем у меня. Нам с тобой предстоит путь в неизвестность, в новый мир, Терра Инкогнита. Это место, где живут драконы, – на латинском сказал я, намекая на обозначение неизведанных земель на старых картах. – И ты, в идеале, должна будешь собрать нам с собой багаж всех накопленных знаний нашей цивилизации. Всех полезных знаний, я имею ввиду, записи русского рэпа или фильмы Уве Болла собирать необязательно. Так что тебе предстоит умная и кропотливая работа, а мне грязная и тупая – тут прибраться, там убраться. На Занзибаре начнется ад, тем более что я не знаю когда…

– Я знаю.

– Знаешь?

– Конечно знаю, мог бы и спросить. Через десять дней он начнется.

– Эм…

– Через восемь дней на острове начнется эвакуация и смута. Вернее, эвакуация уже началась, но это пока неафишируемая эвакуация подданных короля. Через восемь дней начнется уже массовая эвакуация, а через десять – по выкладкам разведки, первые серьезные столкновения.

– Почему ты так уверена в точных сроках?

– В парламенте, на последнем заседании, принято решение вывести с острова колониальную администрацию и передать власть корпорации Некромикон. Дата определена, объявление об этом будет сделано через восемь дней. Вот поэтому.

Негромко пискнул планшет ассистанта на столе, и Саманта обратила на него внимание.

Я же подумал, что какой красивый ход, надо же. Мало того что своим уходом британцы развязывают войну – а я представлял то осиное гнездо, в которое превратится остров без единой администрации. Так кроме этого британцы, предполагаю, себе еще под это дело в ООН преференции наверняка в других регионах планеты выторговали. Выглядит то все как сдача позиций, а не стравливание разных сил под командой «Деритесь уже!»

– Гонконг, – произнесла вдруг Саманта.

– Что Гонконг?

– Решили вопрос с Гонконгом. В совете безопасности ООН будет принята резолюция, что администрация короны уходит с Занзибара, за счет того, что аренда Гонконга будет продлена еще на девяносто девять лет, – ответила на мои мысли Саманта.

Да как она их читает так, что я этого даже не чувствую.

– Вот так и читаю.

– Красиво.

– Я красивая?

Вообще-то мое «красиво» относилось к схеме передачи Занзибара в обмен на очередные сто лет владения Гонконгом, но говорить об этом вслух я конечно же не стал.

– Ты не просто красивая, ты прекрасная.

– Не спорю.

– С этим невозможно спорить. В общем, ты разберись с нашими планами, а я разберусь на острове.

Саманта только вздохнула и внимательно на меня посмотрела.

– Верь мне, – ответил я на ее взгляд.

– А что мне еще остается?

– У нас осталось мало времени. Сколько у меня до самолета?

– Два с половиной часа.

– И надо потратить их с пользой, – притянул я к себе Саманту, но она мягко выскользнула.

– Еще одна вещь. У тебя есть предпочтения по имени?

– Какому имени? – не понял я.

– Имени маски, в которой ты уже через пару часов полетишь на Занзибар.

– Эм… а я британец?

– Родезиец.

– Ну, то есть британец.

– Нет. Ты родезиец.

– Окей, понял. Не британец, родезиец. Так тебе нужно имя?

– Да, и желательно побыстрее. Если тебе, конечно, не все равно – я команду дам, могут все и за тебя придумать.

Я задумался. Том Круз уже был, а кто еще есть из простого? Чтобы прямо сейчас на языке взять? Быстро взять, чтобы и время не терять, и каким-нибудь Арчибальдом ван дер Вестхуизеном волею случайного алгоритма не стать?

Кто есть в быстром кэше памяти? Харри Кейн? Претенциозно. Джеймс Бонд? Смешно, хихикать буду. Гарри Поттер? Еще лучше. Хотя…

– Джордж Мартин.

– Джордж Мартин? – уточняя, переспросила Саманта, готовая записать имя.

– Джордж Реймонд Ричард Мартин, вернее, вспомнил я полное имя. – Нормально?

– Да, нормально… – занесла было руку над планшетом ассистанта Саманта. – Ты чего так смотришь? – замерла она, определенно почувствовав мое неравнодушие к имени.

– Да не, ничего.

– Ну-ка скажи, кто это Джордж Мартин?

– Да знакомый старый, неважно.

– Судя по твоим эмоциям, важно. Я не слышала никогда этого имени, он как-то знаменит?

– Да я же говорю, ничего особенного.

– Артур. Я чувствую, что тебе этот Мартин небезразличен. Что это за знакомый, может быть выбрать другое имя?

– Да книжки он пишет, говорю же, ничего особенного.

– Хорошие книжки?

– Ну, так, сказки…

– Хорошие сказки?

– So so. Вечерок скоротать можно.

– Эти сказки хотя бы добрые?

«Санса Старк скормила поначалу живого Рамси Болтона собакам. Вот так, детишки, в сказках добро побеждает зло», – подсказал мне внутренний голос.

– Добро там побеждает.

– Значит добрые. А добрые сказки – это хорошо. Я люблю добрые сказки, так что пусть будет Джордж Мартин. Занзибару как раз не хватает добрых сказок, вот ты их и сочинишь… – негромко говорила Саманта, забивая имя в планшет и явно через меню отдавая какие-то указания насчет моего грядущего полета.

Через десяток секунд, отложив ассистант в сторону, Саманта посмотрела на меня уже совершенно по-иному.

– А теперь иди сюда. У нас действительно осталось очень мало времени…

Глава 6

Как только я занял свое кресло в салоне авиалайнера, очень удобное надо сказать кресло, сразу вернулась расслабленная нега полусна. От которой я избавился лишь усилием концентрации. Не сразу, конечно – уже после взлета. И, встряхнувшись и вздохнув, настраиваясь на новые свершения, посмотрел в иллюминатор, разглядывая поблескивающую далеко внизу водную гладь океана.

Пытаясь настраиваться на новые свершения. Получалось не очень.

Когда быстро живешь, усиленно пытаясь догнать время, иногда недавно случившиеся события сразу не отпускают. И сейчас, сидя в удобном кресле – находясь в одиночестве в салоне первого класса авиалайнера, я еще существовал в минувшем моменте. Стоило только закрыть глаза, как сразу видел Саманту; почти осязаемо чувствовал ее прикосновения, слышал эхо слов и ощущал тени эмоций.

На новые свершения настраиваться все так и не получалось. Внутри какая-то пустота; осознание, что с момента возвращения мне не хватило времени ни на что. Ни на полноценное общение с Самантой, ни на более-менее подробный разговор с Эльвирой. С Николаевым то понятно почему не хватило – если он не только глава Госсовета, но и и.о. президента, он сам в постоянном цейтноте живет сейчас. Как и я. Но я-то не президент и не глава Госсовета – вот что обидно.

Мне не хватило времени даже на нормальное человеческое общение в нормальной обстановке – дефицит которого я определенно испытывал после жизни в замке среди бесконечности космоса.

Размышляя о своем спешном беге, схожем с движением белки в колесе, я подумал о том, что возникшая из-за контракта Драго с мечами срочная необходимость лететь на Занзибар и ломать чьи-то будки в замке неизвестного сэра Джона Холдена меня всерьез расстраивает. Тем более что лететь мне приходиться и в прямом и переносном смысле – считая часы для того, чтобы не опоздать.

Не хочу.

Вот не хочу я ничего, устал. Ну или поумнел просто.

Довольно странное ощущение.

В мыслях и на языке – после моего возвращения в реальный мир, стало больше сарказма, иногда злого; при этом напрочь исчезла юношеская порывистость. Как будто после разделения и воскрешения часть моей души, видоизменная под воздействием памяти Олега, снова повзрослела. Или та часть души… просто потерялась по пути?

«Алло, да, это техническая поддержка. Перезагрузите компьютер, и если проблема не уйдет, перезвоните»

Сейчас я – это как будто тот самый изначальный я, который полгода назад появился в этом мире. Без влияния памяти личности Олега, слившейся с моей душой, и иногда опрометчиво толкавшей на такие поступки, которые при здравом размышлении кажутся… не очень умными, так скажем.

Понятно, что сейчас я прямо с порога вписался в очередной блудняк, но все же делаю это сознательно – чтобы максимально быстро завершить собственные обязательства (взятые на меня Драго), и как можно быстрее свалить на Альбион.

И это сейчас совершенно нормальное и естественное желание.

У меня ведь, с момента появления в этом мире, была недосягаемая цель – уехать в Байю, гнать самогон и танцевать с енотами. Без забот. Без обязательств. Но я понимал, что этот вариант для меня абсолютно нереализуем – по праву рождения.

Даже если я уеду инкогнито в Байю, куплю там самогонный аппарат и позову енотов, меня – как раз-таки по праву рождения, очень быстро найдут и закопают. Просто потому, что такие как я люди – с таким происхождением как у меня, в отставку выйти не могут.

Стоит перестать быть субъектом, моментально станешь объектом.

Перспектива же отправиться на Альбион в скором времени просто вдохнула в меня невероятный энтузиазм.

Да, это неизведанный мир. Да, там придется начинать все с нуля.

Но.

Есть классификация четырех типов офицеров – классификация от Манштейна. Которую, по моему мнению, можно применять ко всем руководителям.

Первый тип офицеров – это ленивые и глупые. Манштейн, правда, утверждал, что вреда они не приносят, но я в этом с ним абсолютно не согласен. В условиях отрицательного отбора подобные кадры – это истинная причина всех бед. Плавали, знаем.

Второй тип – трудолюбивые и умные. Это становой хребет любой организации, вплоть до государственной.

Причем, как правило, эти люди выше среднего звена не поднимаются – это уже опять мое наблюдение. И причина, опять же на мой взгляд, проста: эффект Даннинга-Крюгера. Когда высоквалифицированные люди склонны реально осознавать собственные возможности, никогда не выказывая стопроцентной уверенности в успехе предстоящей работы.

Третий тип – трудолюбивые тупицы. Таких – третий тип, Манштейн кстати предлагал расстреливать. Но вот эти ребята, как правило, в иерархии всегда выше трудолюбивых и умных. Причина, опять же, проста – все тот же эффект Даннинга-Крюгера. Потому что не очень умные люди склонны завышать свои возможности, давая гарантию успеха там, где второй тип специалистов более честно и, что самое главное, более верно скажет о невозможности добиться нужно результата в оговоренных рамках условий.

И четвертый, последний тип – это умные и ленивые офицеры.

Таким, как правило, лучше занимать самые высокие должности. Потому что во имя своей лени эти люди готовы горы свернуть, чтобы потом не вспоминать об обязанностях и наслаждаться благостным ничегонеделанием. А для этого им всего лишь нужно совершить кратковременное усилие – найти команду профессионалов второго типа и просто организовать их работу так, чтобы они, в случае чего, даже не заметили отсутствие главного командира.

Путь в Альбион предоставляет мне именно такую возможность. Неважно что происходит в том мире. Потому что там я могу стать предводителем команды лично набранных профессионалов, и в нужные моменты лишь включать харизму лидера, показывая направление куда и до какого момента нужно копать.

Вариант остаться здесь, в этом мире, даже в случае моего возвышения вплоть до получения короны или корон, подобную возможность может предложить только лишь если я сломаю весь устоявшийся миропорядок. А с учетом старой аристократии, новой знати, династических монархий – ломать здесь не переломать.

Весь мир в труху.

А я к этому просто не готов.

Зато я готов уходить. Более того – я уже не просто готов, а с нетерпением жду этого момента. И сейчас, задумавшись обо всем этом, даже немного расслабился, отпустив концентрацию.

Позволил себе немного помечтать.

Может быть сходить в гости к этому Холдену, а после устроить вечеринку? Собрать друзей и даже знакомых, просто расслабиться и отдохнуть? Хотелось бы, конечно, очень хотелось. Но, как говорил знаменитый в этом мире дон Эрнесто Гевара, один из идеологов создания Трансатлантического союза: «Если ты устал, ты можешь сесть и отдохнуть. Но тогда ты никогда не станешь первым».

Хо-оотя… – снова заговорила во мне лень и жажда праздника. Сколько там дней осталось до погружения Занзибар в пучину первой корпоративной? Восемь дней, целая вечность. Ну, день отнимем на визит к Холдену, и получается целых семь дней.

Вполне можно парочку выделить, и даже подвести под это предлог мероприятий, нацеленных на будущее командообразование. Тимбилдинг, если по-русски. Как раз совместить приятное с полезным – и подвести под это дело мероприятие по первичному отбору кандидатов для участия в экспедиции освоения неизведанного мира.

Хороший план? Да отличный. К тому же лишняя вечеринка никогда не бывает лишней.

Ладно, что-то я заранее расслабляюсь. Какое-то празднично-ленивое настроение накатило. Накатило, потому что мне виден конец.

Ну ладно, не конец, а новое начало – новый неизведанный мир. Но этот новый неизведанный мир будет подчиняться поим правилам. Почему-то есть у меня такое стойкое предчувствие. Да-да, то самое, дьявольское, подаренное еще Астеротом.

И сейчас я очень сильно надеюсь как можно быстрее разобраться с проблемами на этом, и не только на этом острове, и после немного расслабиться. Я ведь даже сноуборд еще не опробовал на склоне, а сезона осталось – если в Архангельскую область к Зоряне ехать, едва месяц.

Опять цейтнот, опять нужно быстрее все делать, чтобы успеть. Но цейтнот в графике развлечений – это хороший цейтнот. Можно гульнуть здесь напоследок, и после уйти.

А этот, как его там… Драго, пусть здесь сам расхлебывает. Хорошо, когда есть на кого толкового дела оставить. А он вроде толковый парень.

Самолет между тем почти доставил меня на место – и лег на крыло в пологом развороте снижения. Так, что я смог увидеть панораму отдельного автономного дистрикта в составе протектората Танганьика.

Огромного мегаполиса, раскинувшегося на весь остров.

Царство асфальта, стали и бетона.

Город-остров Занзибар.

Красиво. Особенно если издалека сверху смотреть на этот яркий, сверкающий бликами утреннего солнца человейник.

Я с интересом осматривал близлежащие районы небоскребов, словно лианами перевитых линиями монорельсов, поднимающихся даже к верхним этажам башен. Действительно красиво, если не знать, что немалая часть острова представляет из себя красные зоны, куда без оружия чужаку лучше даже не соваться.

Особенно красива панорама острова сейчас, когда самолет пролетает совсем рядом с кварталом небоскребов. Крыши которых частично объединены в накрытые прозрачными куполами висячие сады. В иллюминаторе я успел заметить под куполом одной из объединенных крыш огромный бассейн с искусственной волной, и резвящихся на пляже купающихся. Присмотревшись, даже успел заметил, что небольшая компания штурмует накатывающие волны на желтых надувных уточках, игнорируя брошенные на песок доски для серфинга.

Едва из поля зрения пропали висячие сады и жилые пространства крыш, как самолет прошел над неприглядными спальными коробками Джанктауна – района, в котором «я», вернее Драго недавно, в первый дни пребывания на Занзибаре и людей посмотрел, и себя показал.

Стремительно мелькнули под крылом самые настоящие трущобы, едва видные под многочисленными дорожными развязками, и шасси довольно жестко ударило в посадочную полосу. На автопилоте что ли садились? Ветра нет, погода идеальная, и если руками делать, то так даже специально не всегда ударишь…

«…доброе утро уважаемые пассажиры, говорит капитан, и мы приземлились в международном аэропорту отдельного автономного дистрикта Занзибар…»

Прокатившись по посадочный полосе, самолет довольно быстро подкатил к рукаву телескопического трапа. Улыбчивая стюардесса пригласила меня на выход – я летел первым классом, и шел по зеленому коридору.

Единственный пассажир первого класса на этом рейсе.

Попрощавшись с бортовым экипажем, по телескопическому трапу – двойному, с развилкой, вышел на верхние уровни аэровокзала. Один из работников аэропорта сразу после того как я прошел, задвинул металлическую перегородку – всем остальным прибывшим этим рейсом путь лежал в нижние уровни аэровокзала.

Верхний уровень – просторный и комфортный, где оказался я, предназначался для граждан. Здесь наблюдалась некоторая суета – действительно, как и говорила Саманта, негласная эвакуация уже началась. Осматриваясь, я прошел по галерее, наблюдая снизу толчею из неграждан, проходящих пограничный контроль. Там, внизу, в залах для ограниченных в гражданских правах, все не настолько благолепно, как здесь.

Мне никакого контроля, кстати, не требовалось. Легенда у меня в полном порядке – летел я как подданный британского короля, житель Родезии Джордж Мартин, вчера заключивший контракт с отрядом варлорда Драго Младича. И в аэропорту мне никакие проверки документов не грозили – все проверки я прошел заранее, когда приобретал билет первого класса.

Ожидание багажа заняло меньше трех минут – еще одно преимущество полета первым классом «Rodesia Airlines». Подхватив опломбированный транспортировочный кейс с бронекостюмом и оружейным комплексом (как хороший наемник все свое вожу с собой), я сразу и без задержек двинулся на площадку такси.

Выходя из распахнувшихся передо мной дверей, ожидал шагнуть в парилку жары. Но здесь, под навесом стеклянной крыши, неожиданно оказалось прохладно – действовал направленный климат контроль. Сев в ближайшую, одну из многочисленных желтых машин такси, я попробовал задать маршрут – поставив конечную точку на Полигоне.

«Incorrect» – сообщило мне сообщение на окрасившемся красным экране меню.

Беспилотное такси просто отказывалось везти меня в красную зону. Отказывалось везти за вменяемые деньги: посмотрев, сколько составляет обязательный страховой взнос, я подумал, что мне, наверное, лучше даже пешком пройтись.

Конечно, дело не в деньгах – эти семьсот тридцать пять фунтов мне, лично мне – Артуру Волкову, по карману не ударят. Но подозрительные транзакции автоматически отслеживаются, и мало ли кого из живых операторов, реагирующих на сообщения системы слежения, заинтересует простой наемник Джордж Мартин, который готов с барского плеча сорить деньгами по мелочам.

Поэтому я немного подумал, покрутил карту. Полигон – район, хозяином которого Драго стал совсем недавно, был красной зоной. Но сам район Полигона – обычной некультивированной свалки, находился под многочисленными эстакадами, по которым машины ездить могли. Поэтому найдя, как казалось, идеальное решение, я установил точку назначения на одном из виадуков, недалеко от мусороперерабатывающего завода. Здесь как раз есть спуск, и…

«Остановка на магистрали запрещена» – сообщил мне пользовательский интерфейс.

Мда, нужно было лететь эконом классом. Комфорта ему захотелось… расхлебывай теперь, буржуй – сказал я сам себе, глубоко вздохнув и сдерживая накатывающее раздражение.

Мне ведь теперь отсюда, с верхних ярусов воздушной гавани, даже вниз – туда, где на стоянках собираются обычные таксисты, не попасть. Просто не предусмотрено конструктивной возможности – ни траволаторов, ни лестниц общего пользования на уровни для неграждан нет.

Разные миры.

В общем, так как время ожидания уже тикало центами оплаты, пришлось мне выбрать точку назначения максимально близкую – на границе зеленого района «Аэропорт» и красной зоны района Джанктауна.

Мелодичный женский голос пожелал мне приятного пути, и такси мягко тронулось. Ехать оказалось всего пару километров, после чего машина остановилась на приподнятом над берегом виадуке замусоренной набережной, в парковочном кармане. И вот тут, едва я покинул прохладный салон машины такси, в лицо дохнуло самой настоящей парилкой. Даже сейчас, задолго до полудня, здесь уже жара.

Такси, пусть и на автопилоте, сейчас повело себя словно живое и умное. Рыкнув мотором, машина откатилось назад и развернувшись, нарушая правила, с коротким взвизгом резины поехала обратно в аэропорт. Как будто ИИ машины испугался находиться рядом с красной зоной. И только когда машина исчезла из вида, мелодично тренькнуло оповещение ассистанта о списании средств за поездку.

Осмотревшись, я подошел к одной из скамеек, под камерой. Я все еще находился в зеленой, «безопасной» зоне. Но граница районов зеленой и красной зоны находилась совсем рядом. Интересное место – из-за того, что тут практически не появляются люди из зеленой зоны, граница красного и зеленого района здесь даже без буферной, желтой зоны.

Моя высадка на «зеленой» стороне мира, разделенного уровнями благополучия, не осталась незамеченной. Сразу несколько праздношатающихся компаний с «красной» стороны обратили на меня самое пристальное внимание.

Я же, в свою очередь, на заинтересованных и вдруг возбудившихся обитателей красной зоны даже не глянул. В начале нулевых в Колпинском парке вокруг Ижорского пруда гулял, ночью и в одиночестве, куда мне после этого каких-то гангста-мэнов местных опасаться?

Не обращая никакого внимания на заинтересованные взгляды, я прошел к скамейке – здесь, под камерой, она была удивительно чистой. В отличие от находившихся недалеко уже в красной зоне, буквально заваленных мусором.

Сорвал пломбы, разложил на скамье транспортировочный кейс и быстро переоделся в черно-красный бронекостюм отряда варлорда Драго Младича. Потом достал и уверенным жестом закинул за спину винтовку – как будто проверяя работу магнитного крепления. Вытащил оружие из-за спины, многозначительно посмотрел через открытый прицел на небо, после чего винтовку убрал обратно, в транспортировочный кейс.

У варлорда Драго Младича, благодаря его положению в корпорации Некромикон, лицензия на открытое ношение – в границах дистрикта Занзибар, была. Так что о последствиях подобных демонстрационных – прямо на камеру, действий, я не волновался.

Винтовка отправилась обратно в кейс, а вот пистолет, проверив наличие патрона в патроннике, я убрал в набедренную кобуру. Интерес ко мне со стороны компаний, кстати, полностью пропал еще в тот момент, когда я винтовку из кейса достал.

– Ребят, ну вы куда, ребят! – не удержался, и даже крикнул я вслед одной из последних уходящих прочь компаний. – Парни, подождите, мне спросить нужно… не подскажете, где библиотека? – подхватив почти пустой транспортировочный кейс, куда побросал снятую цивильную одежду, двинулся я за местными гангстерами.

Общаться со мной никто из гангста-мэнов не захотел – довольно быстро, растеряв всю свою вальяжность, разбежались.

Ну и ладно.

Шлем я надел уже на ходу, визор активировал, но в дополненной реальности тактической сети имел пока лишь ограниченный доступ. Мне нужно получить физический ключ, его активировать и только после этого я могу стать полноценным членом отряда. Так что сейчас я даже не мог никого вызвать, чтобы меня до места подкинули. Хотя на проецируемой перед взором карте пункт назначения видел.

Не сильно расстраиваясь, решил прогулялся. Все же идти тут – минут двадцать максимум. Надеялся на мимо проезжающие такси, но из пары машин никто не остановился – ну да, для не очень легального водителя подбирать здесь вооруженного человека, наверное, не очень умное решение. Но и ходить тут безоружным – решение еще менее умное.

Преодолев около километра по виадуку когда-то красивой набережной, сейчас захламленной, замусоренной и абсолютно везде, даже на тротуарном покрытии, разрисованной, я спустился вниз по крутому изгибу эстакады. Таким образом оказавшись на уровне моря, теперь шел в обратную сторону – уже под береговой магистралью виадука. Несмотря на то, что сверху нависали бетонные уровни эстакад и развязок, полностью закрывая небо, здесь было светло – многочисленные солнечные лучи отражались от воды близкого океана.

Светло, но все же неуютно – очень плохой район, не зря красная зона. И единственный безопасный способ для чужака здесь гулять в одиночку – это как я сейчас, с оружием и в бронекостюме. В этом я убедился после того, как по ходу моего пути почти десяток компаний периодически выходило из трущоб и двигалось в мою сторону. Но едва рассмотрев пристальнее, вдруг вспоминало о важных делах и уходило. Гораздо быстрее, чем выходило.

Вскоре трущобы Джанктауна кончились, и я наконец оказался на территории Полигона. Района, который забрал себе Драго. Но территорией Полигона это место было довольно формально – справа и слева возвышались длинные высокие заборы мусороперерабатывающего завода, вдоль которых я шел.

Дорога оказалась пустынной – из аэропорта сюда почти никто никогда не ездит, а сообщение Полигона с остальным мегаполисом происходит с другой стороны. Там, где начинаются жилые районы Джанктауна.

Движение на дороге появилось тогда, когда я уже практически подходил к точке назначения. И это оказались интересные машины – два лифтованных и аляповато раскрашенных лендровера, напоминающих машины из франшизы «Безумный Макс».

Отдаленно напоминающих – все же никто шипами обваривать машину здесь бы не разрешил, даже в красных зонах беззакония. Но все стекла на машинах были заменены на решетки или бронеплиты, искрились цепи по асфальту, борта небрежно раскрашены. Местная уличная группировка? «Мои» люди из уличной банды Василия с прогулки возвращаются?

Машины пролетели мимо меня, даже не притормозив. Но удивив – прямо передо мной в бетонном заборе появились выщербленные отметки пуль.

«Какая-то перхоть посмела по мне стрелять?» – подумал я со смешанными чувствами, в которых преобладало удивление.

Единственное допущение, что прокатившиеся мимо организмы – члены банды Василия, остановило меня оттого, чтобы не достать из кейса винтовку и не устроить из последней машины хороший дуршлаг.

Интересно утро начинается.

Нет, ребята точно не «мои» – решил я, когда завернул за угол и вдали увидел интересное зрелище. Раскрашенные лендроверы довольно нагло, на всю улицу, припарковались у ворот коттеджа. Того самого коттеджа, который как я помнил по отправленной мне сводке, являлся штаб-квартирой Драго на Полигоне.

Ситуация перед воротами определенно напряженная – восемь человек из прибывших машин, и десяток человек из коттеджа сгрудились напротив друг друга, держа наготове оружие. Все из уличных банд – в куртках городских охотников, с аксессуарами и прическами невероятных форм расцветок.

Как попугаи, право слово. Пусть смертельно опасные, вооруженные, но реально попугаи – даже всерьез никого воспринимать не получается.

А вот ни одного наемника ЧВК «Barbarians», которые должны охранять базу на Полигоне, даже близко не видно.

Среди тех, кто с «моей» стороны противостоял прибывшим на переговоры, или даже на разборки неместным бандитам, первым стоял Василий. Неожиданно выглядящий – белая татуировка на все лицо в виде черепа его серьезно видоизменила.

Рядом с Василием расположилась объемная дама в золотом обтягивающем платье. В эту даму, судя по ее объему, поместилось бы сразу несколько Василиев. Лиззи Джей, его девушка – не ошибешься. Ее личное дело тоже в досье видел.

Кроме того, за плечами Василия маячил Войцех Ковальский. Который во всей яркой и аляповатой толпе уличных гангстеров выглядел как единственный нормальный человек. И который, по своим возможностям, в одиночку мог разобрать всех прибывших на разборки гангстеров. Но он почему-то от происходящего словно отстранился, а Василий при этом почему-то откровенно тушевался. Так, тут что, разговор ведется по понятиям – кто кого больше уважает, и кто кого более умело переговорит?

Не понимаю.

Нездоровая канитель какая-то откровенно происходит. И мне это не нравится – потому что мне нужно готовиться к визиту в замок сэра Джона Холдена, а у меня за окном, как вдруг выясняется, неожиданно извините нагажено.

Черт, вот почему их никого нельзя одних даже на пару дней оставлять? Вечно начинаются какие-то проблемы.

Злость во мне, после того как меня обстреляли из машины, все еще бурлила. Но я решил все же для начала поговорить. И пока я приближался, незамеченный, Василий между тем уже разговаривал с прибывшим главарем банды на повышенных тонах.

Оба они вдруг замолчали, когда я – как чемодан катя свой транспортировочный кейс, прошел через прибывших гангстеров, растолкав их плечами, и не обращая внимания на возмущенные возгласы.

– Здорово, бандиты! Здорово, Василий! – произнес я, поднимая забрало.

– Оу… оу… маза фака… – ошарашенно произнес Вася.

Он узнал меня по глазам. И когда Вася уже хотел сказать «босс», я поднес палец к губам.

«Босс! Вы вернулись, босс, о май гад!» – беззвучно забормотал Василий, сразу из уличного гангстера средней руки превратившись в растерянного юношу. Пусть и с татуировкой в виде белого черепа во все лицо, и черными – покрашенными по сточенной напильником эмали, зубами.

Один из пришлых гангстеров в этот момент попробовал было громко возмутиться – своим появлением я прервал его на полуслове.

– Друг, будь добр, рот закрой или прямо сейчас зубами подавишься, – улыбнулся я ему. – Дай нам пожалуйста пару секунд, – также вежливо попросил я опешившего бандита, и снова обернулся к Васе.

– Василий, меня зовут Джордж Мартин, и я новый заместитель командира отряда варлорда Драго Младича, прибыл представиться по месту службы. Скажи мне, в чем проблема, и чего хотя вот эти вот обсосы?

Говорил я на русском, но судя по тому, как начали раздуваться ноздри у прибывших на разборки, «обсосы» по моему тону в целом поняли, о чем речь.

– Они хотят забрать машину.

– Какую машину?

– Машину Драго, босс, – показал Вася на черный Гелендваген во дворе.

– На каком основании?

– Говорят, это машина их босса, Николая Стамески.

Стамески… Стамеску может? Румыны что ли? – посмотрел я на группу прибывших. Да нет, такие же чернокожие, как и группа поддержки Василия.

– Драго забрал гелик у Николая? – поинтересовался я у Васи.

– Нет, мы купили машину в салоне, у городской администрации.

– Когда купили?

– Э… дней тридцать пять назад, босс.

– Во время покупки кто-нибудь сказал, что это машина Стамеску?

– Нет.

– В чем тогда проблема? Драго должен был догадаться, что это его машина?

На этот вопрос у Василия ответа не нашлось, и он просто пожал плечами.

– Это машина нашего босса. Он заказал ее для себя из Европы, и мы должны ее забрать, – на русском вдруг произнес главный переговорщик прибывших бандитов. – Все знали, что это машина Николая!

Хм, похоже вот почему он явно на «обсосов» обиделся.

Но вообще, что-то залипуха какая-то, откровенная.

Нет, понятно, что сказанное бандитом вполне имеет смысл – законно забронировать себе главарь уличной банды машину не мог. И гелик хоть и приехал на остров обычным порядком, «все» кому надо действительно могли знать, что это машина приехала для этого Стамеску.

Но… тридцать пять дней?

Очевидно, что эти качели здесь и сейчас происходят ради самих качелей, а не совсем не ради машины. Это – предлог. Почему? Да потому что пусть даже Драго и сознательно увел черный пацанский гелик у Стамеску, но здесь и сейчас ни одного его бандита быть не должно.

Почему же они тогда здесь? Правильно, потому что ни одного бойца ЧВК, которые должны охранять социалочку Полигона, который Драго решил превратить в благополучный зеленый район, здесь нет.

А почему их тут нет? Вопрос.

Меня вдруг неожиданная злость взяла. Боже, как я вообще в этом участвую? Ведь буквально недавно я разговаривал с архидемоном, владыкой тысяч миров, потом решал проблемы с президентом Российской Конфедерации, с английской принцессой сегодня ночью я вообще… тоже обсуждал разные важные вопросы, так скажем, а теперь вынужден тратить свое время на каких-то уличных гопарей.

Но сделав над собой усилие, я немного успокоился.

Профессионал тем и отличается от любителя, что каждую проблему решает профессионально и с толком.

– Вась, тут барбариски были, куда все делись?

– Валера всех отозвал, вчера утром.

«Валера, ну какого… ну-как-так-то, Валера?» – крайне удивился я.

Конечно, если забрать всех наемников отсюда, оставив на Полигоне только уличную банду Василия, сразу стервятники полетят. Причем не сами – явно ведь эти два лендровера не сам Стамеску сюда отправил, а кто-то более авторитетный двинул их сюда. Как фигуры на шахматной доске передвигают.

– Последний вопрос, господа бандиты, – вежливо улыбнулся я переговорщику и даже в жесте миролюбия поднял руки. – Драго купил эту машину больше месяца назад. Почему вы приехали только сейчас – ваш босс чего-то ждал, или он просто конченый тормоз?

Переговорщик почему-то вместо ответа предпочел демонстративно потянуться к оружию, что-то агрессивно говоря на своем – на неизвестном мне языке романской группы.

– Кто у вас главный? – поинтересовался я у прибывшей компании.

– Михаил главный, – ответил один из гангстеров, показывая на того парня, который только что со мной разговаривал.

– Нет, вы не поняли. Кто у вас теперь, – подчеркнул я это слово, – главный.

Как раз в этот самый момент Михаил упал на колени. Склоняясь все ниже и ниже, он с хрипом плюнул кровью, забился в конвульсиях и рухнул ничком. Под его головой начала расплываться лужа крови.

Я сейчас даже в скольжение почти не входил полноценное, но случившееся оказалось сюрпризом для всех. Кроме Войцеха, конечно же – который, по сводке от Измайлова, заряжен имплантами усилениями организма чуть более чем полностью.

Главным после Михаила в переговорах становиться никто не захотел, но прибывшие бандиты зачем-то схватились за оружие. Не очень умное решение – четверо легли на асфальт, а двое – почти одновременно, проломили головами решетки в машинах. На ногах, баюкая сломанную руку, остался только один, последний. Совсем молодой, но матерый паренек – без одного уха, и с уродливым шрамом во все лицо.

– Дружище, – обратился я к парню: – Когда в следующий раз увидишь Стамеску, передай ему – не нужно что-то делать через задницу. Если он заказывает себе машину, почему она стоит в свободной продаже? Если твой босс – конченый идиот и тормоз, это не мои проблемы, на которые мне плевать. И мне было наплевать на твоего Стамеску и на его проблемы, пока он сам не сообщил мне, что есть такой конченый тормоз как он на этом свете. И если до завтрашнего вечера я… эм, вернее Драго, не получит официальных извинений, то я, вернее Драго, твоего босса-идиота вообще закопает. Понял?

– Понял, – коротко кивнул юный, но матерый гангстер.

Молодец, кстати – и самообладание сохраняет, и терпит. Ведь рука у него выгнута так, что иной человек только при виде подобной травмы сознание от ужаса может потерять.

– Проваливай отсюда, раз понял, – показал я ему на раскрашенный лендровер.

В котором один из двух гангстеров, совсем недавно воткнувшихся головой в решетки, уже пришел в себя и негромко мычал от боли.

– Василий, прикажи здесь убраться, – дал я указание и двинулся во двор, в коттедж. Постепенно все сильнее злясь и раздражаясь – потому что этих уличных бандитов вообще не должно было здесь быть.

Валера, ну вот как можно было оставить без охраны район Полигона? Почему я не вижу здесь наемников, не вижу Гека? Тот же Войцех – когда Вася сейчас тушевался перед прибывшими, почему он не вмешался? Почему все они – Василий, Валера, Войцех, Гек – действуют словно лебедь, рак и щука?

«– Какой говнодел это кривой код писал? – Эмм… вообще это были вы, буквально месяц назад…» – подсказал по случаю внутренний голос.

Окей, окей, и почему я сам здесь нормально все не организовал?

Следом за мной в коттедж зашел Войцех. Поляк смотрел с прищуром, показавшимся мне насмешливым. Я удивился было, но отвлекся. Потому что в окне услышал довольно уверенный женский голос. Выглянул, и удивился – процессом «уборки» перед воротами руководила та самая внушительная дама в обтягивающим золотом платье. Лиззи Джей, пассия Василия. Как раз сейчас она отвесила увесистого леща оставшемуся на ногах молодому гангстеру со шрамом, после пинком отравив его в машину.

Неожиданно. Оказывается в уличной банде Полигона эта юная, но весьма внушительная дева по факту на первых ролях, а совсем не Василий. Ну, в принципе он всегда был немного стеснительным, даже когда в его теле соседом жил тысячелетний демон Мархосиас.

Ладно, вернемся к нашим полякам – обернулся я в бывшему опекуну.

– Обязательно сразу было такую истерику устраивать? – неожиданно поинтересовался Войцех.

Надо же, действительно насмехается. Он в таком тоне со мной, с Драго, и раньше общался?

Довольно сложно понять, как мне теперь себя вести с теми, кто знает о том, что Драго – это я. И при этом одновременно не знает о том, что Драго – это не я.

– Обязательно было доводить до приезда этой делегации? – сдержанно спросил я.

– Это следствие твоих премудрых решений, – говоря с явным небрежением, даже развел руками Войцех. Причем сделал это показательно небрежно.

Мой бывший опекун действительно насмехался. Специально. Или же выводил меня сейчас на конфликт. Не могу никак понять.

И спросить не у кого.

– Войцех.

– Артур?

– Тебе что-то не нравится?

– Мне многое не нравится.

– Так не нужно это держать в себе. Молча наблюдать, а после резюмировать чужие ошибки – это не всегда правильная стратегия поведения.

– Большое тебе пожалуйста за твое спасибо за мою помощь.

– Спасибо, – ровным голосом произнес я.

Если бы Войцех сейчас стал общаться нормально, мы бы могли нормально поговорить. Как с чистого листа.

Но он не стал.

– Пожалуйста, – ответил Войцех, и сделал крайне пренебрежительный жест.

Действительно как специально меня пытается из себя вывести.

Зачем?

– Дверь, если что, находится там, – показал я ему на выход.

– Было приятно с тобой работать, – усмехнулся Войцех.

Развернувшись на каблуках, поляк вышел из дома.

На краткий миг у меня возникло желание вырубить его, и оставить здесь, до разбирательства. Потому что в отчете с характеристиками, который мне отправил Измайлов, и который я читал вчера во время перелета из Вольницы в Родезию, не было ни малейшего намека на то, что Войцех может себя вести подобным образом.

Но все же бывшего опекуна я задерживать не стал.

Правда, очень скоро я понял, что «если тебе что-то кажется – тебе не кажется».

Но это уже было после. Сейчас же я забрал ключ доступа и наконец подключился к общей тактической сети отряда варлорда Драго Младича. У меня сразу появился статус заместителя командира, и в календаре событий я сразу создал общую встречу на сегодня.

Перед тем, как двигаться в замок сэра Джона Холдена, нужно увидеть всех тех, кто работал с Драго на острове. Потому что у него здесь черт знает что происходит.

Да и с этой удивительной Николеттой Агилар необходимо переговорить. Лишним точно не будет.

– Воу-воу-воу…. Как там тебя теперь… Джордж? Рад приветствовать тебя в нашей небольшой, но весьма респектабельной компании, Дж-жордж, – послышался голос Валеры в переговорнике, когда я после полной загрузки данных наконец оказался в отрядной сети.

– Джордж… привет, – сразу после Валеры обозначился в эфире датчанин.

– Привет всем. Господа, у нас тут нарисовались небольшие проблемы.

– Да для нас это вполне естественное состояние, – меланхолично ответил Гек.

Неожиданно. Ожил, что ли? – я не помню, как после возвращения из плена адаптантов он к себе так внимание привлекал. Я вообще не помню, чтобы он говорил что-то без прямой надобности.

– Для вас это естественное состояние. Но не для меня, так что возникшие проблемы нужно решить, – не принял я общий расслабленный тон.

– Валера.

– Й-йа, мой женераль.

– Исключи Войцеха Ковальского из состава отряда варлорда Младича и выкини его из сети. После дай задание специалистам, – не стал я в эфире озвучивать имя Накамуры, – пусть проверят таксеть на предмет чистоты. После, когда сеть поднимется обратно, снова свяжись со мной.

– Эм… понял, принял, – проговорил озадаченный Валера.

– Вырубай, раз понял. Жду с нетерпением.

Времени все меньше, а дел все больше.

Чем я вообще здесь все это время занимался? Почему сразу с порога мне приходится за кого-то что-то решать?

«Да для нас это вполне естественное состояние», – точь-в-точь повторив слова и интонацию Гека, произнес внутренний голос.

А вот нет, – возразил я и ему, и себе.

Потому что пора бы уже приводить дела в порядок.

Глава 7

Пока ждал обратной связи, подошел к «боевой машине братвы» – яблоку раздора, из-за которого сейчас несколько человек из свиты Василия кровавые пятна перед воротами затирают.

Короткобазный старенький Гелендваген, вполне обычная машина. Воплощение квадратной простоты, даже колеса на дисках штамповках. Под сколами черной краски виден родной камуфляж – судя по всему, старичок из армии уволен по сроку службы. Покрашен в черный цвет, кстати, весьма небрежно. И, судя по многочисленным вмятинам, царапинам и сколкам, ездили на нем (вернее я даже знаю кто ездил) также довольно небрежно.

– Он бампером ворота что ли открывал? – обойдя гелик по кругу, поинтересовался я у себя вслух, осматривая сколы черной краски.

Проверяя теорию, прошелся до ворот.

Действительно – на металле створок характерные отметины, причем не две и не три. Похоже, этот странный человек (да, это я про себя), действительно не заморачивался ожиданием открытия ворот. А ведь ему тут, судя по авторитету и окружению, даже самому вылезать не нужно было, все местные могут сделать. Вон уже, как один лендровер с трупами и калечными уехал, петляя, а второй ребята Васи укатили в гараж, куча разного уличного народу, в большинстве подростков, по сторонам собралось, на меня глазеет.

А еще, судя по глубине вмятин на створках, этот странный парень Драго ворота вообще постоянно на скорости открывал. Под обстрелом что ли тут катался?

Еще раз бросив взгляд на осторожно глазеющих на меня местных обитателей, вернулся от ворот во двор. Тактическая отрядная сеть все не возвращалась, и я сел в машину. Без особого интереса – все мысли уже галопом бежали в сторону грядущих событий, – принялся осматривать машину.

Максимально простой салон. Не в том смысле, что стандартная комплектация, а по-армейски простой – из шланга можно мыть. Только руль современный, от гражданской версии, с блестящим значком Мерседеса. Остальное – сплошной металл с прорезиненными углами и ручками, простейшие приборы со стрелками.

Совершенно никакой электроники, что для машин уличных банд стандарт. Я это еще памятью Олега по Высокому Граду помню. Это чтобы отследить невозможно было. Вообще-то подобное запрещено, и по идее на машине без автопилота и без блока слежения в зеленые районы не попадешь, даже через КПП банально не пропустят. Но, пусть «все животные равны, но некоторые равнее» – и Драго, как оперативный сотрудник Некромикона, мог себе позволить такую машину для езды по всей территории острова.

Между тем в дополненной реальности, после отключения тактической сети отряда откатившейся к базовой версии, появилась информация о машине. Надо же, 1995 года лошадка, и пробег уже за триста восемьдесят тысяч.

– Выглядишь моложе, – похлопав по рулю, сделал я автомобилю комплимент.

Абсолютно не верю во все эти суеверные штуки и утверждения по типу того, что «у машины есть душа». Ни капельки не верю, считаю суеверной блажью. Но. Если с автомобилем разговаривать, то техника субъективно ломается и подводит гораздо реже. В общем, я ни капельки не суеверный, в подобные чудеса не верю и никогда не верил, но поговорить с машиной по душам, или похвалить после долгой и сложной поездки, мне никогда не сложно.

Это у меня уже от безделья такие мысли – с нетерпением смахнул я в сторону элементы дополненной реальности с описанием технических характеристик гелика. Сам даже не заметил, как начал дергать коленом. Нервничаю.

– Ну сломанный подсос, долго вы там еще? – буркнул я себе под нос в бессильном раздражении ожидания.

– Сломанный что, прости? – поинтересовался голос Валеры в переговорнике.

– Неважно. Вы закончили?

– Пять сек, сейчас командирская сеть для тебя еще подключится… Все, можешь говорить, – сходу начал Валера.

Тактическая сеть действительно уже появилась, и я в ней теперь – как Джордж Мартин, стал полноценным участником, в утвержденной должности заместителя командира отряда варлорда. И смог посмотреть весь состав и местонахождение членов отряда.

Валера сейчас находился на вилле Николетты Агилар. Вместе с «объектом» – с самой Николеттой Агилар. Объектом она была, потому что основной контракт деятельности отряда варлорда – обеспечение ее охраны. Контракт, кстати, не личный, а заключенный с корпорацией Некромикон.

Кроме того, на вилле Агилар находился Чумба, и некий Патрик «мне на все насрать» О’Брайан. Почему Патрику «на все насрать» я точно не знал – в отправленном Валерой личном деле пояснений не было. Но в принципе, это было опосредственно понятно хотя бы потому, что в личной карточке Патрика указано, что он назначенный Драго вождь племени Гамамбилу. Племени, кстати, каннибалов. Причем официально признанных ООН каннибалов – которым разрешили ритуальный каннибализм ввиду того, что это часть их культуры.

Судя по личному делу, Патрик был профессиональным убийцей человеков, недавно уволенным из французского Иностранного Легиона. Не знаю, каким образом они с Драго нашли друг друга, но видимо на должность вождя каннибалов Патрик пришелся как нельзя вовремя.

Остальная часть высокорангового состава отряда варлорда находилась на другой стороне острова, в администрации грузового порта «Кигунгули». И, что оказалось неожиданно для меня, там сейчас находился и сам Драго Младич. Не сразу я догадался, что это работа датчанина – который приехал туда замаскированный под Драго. А я ведь читал в отчетах Валеры, что Гекдениз выполнял роль Драго совсем недавно. И они, предполагаю, завели его в администрацию порта в маске Драго, и там его и «оставили», сняв маску с Гека.

Гек, кстати, сейчас тоже находился в администрации порта, уже под своей личностью. Кроме датчанина, в здании администрации порта обнаружились метки числящихся первым рангом «важности принятых решений» Абрама Сергеевича Либермана и Жаклин Петреску. Занимательные персоны; Жаклин Петреску я лично не знаю, а вот дядюшку Абрама хорошо помню: он на такси подвозил нас вместе с Настей, когда мы бежали их Петербурга.

Дядюшка Абрам и сейчас в характеристике личного дела имел строку с лицензией на таксомоторную деятельность, действующей до 03 месяца 2023 года на территории автономного дистрикта, и отметкой о регистрации на его имя автомобиля Holden Premier 1978 года с двигателем третьего класса экологичности. Но кроме лицензии таксиста, в личном деле дядюшки Абрама было указано, что он также, с недавнего кстати времени, является председателем совета директоров холдинга «Грузовой порт „Кигунгули“».

Вот такой вот таксист.

Жаклин Петреску была советником комитета по денежно-кредитной политике Банка Французской Африки в филиале Танганьика. Каким образом она оказалась в составе доверенных людей Драго, я представлял еще меньше, чем насчет Патрика «мне насрать» О’Брайана.

Василий Ндабанинга, и – неожиданно, включенная в число высокой иерархии Лиззи Джей Паркер, судя по меткам отрядной сети присутствовали здесь, рядом со мной. И я не только их метки в дополненной реальности видел, но и физически видел – они стояли неподалеку и ожидали пока я выйду из машины. Эмоции обоих – крайнее волнение, я даже на таком расстоянии ощущал. Видимо Вася, учуяв во мне «настоящего» босса, заразил Лиззи Джей волнением.

Накамуры, кстати, в отрядном списке не было вообще. Как и конфедератов из бешеного взвода Измайлова – они, как понимаю, прятались за масками псевдонимов. А судя по тому, что в отрядном списке была всего одна японская фамилия – Хиро Такахаси, за какой маской прячется Накамура, я понял легко. И о принадлежности остальных конфедератов догадался также довольно быстро – Иван Алексеев, Петр Андреев, Жан Антонов и Глеб Борисов (совсем не парились ребята с назначением псевдонимов, даже фамилии в алфавитном списке идут), находились вместе с Хиро Такахаси и Модестом на вилле Доминики Романо.

Интересно, там они что забыли? Причем всей своей бандой? Вернее, командой бешеного взвода, вместе с контролирующим в лице Модеста?

– Валер, – переключился я на приватный канал.

– А? – поинтересовался он.

Я хотел ему напомнить передать мне полномочия временного командира отряда. Но едва Валера ответил, как оповещение о передаче мне командирских функций я в дополненной реальности увидел. И сразу следом появилось сообщение о зачислении меня на должность внештатного сотрудника оперативного департамента корпорации Некромикон, и куча документов для подписи – в основном соглашений о неразглашении, как я понял.

– Проверка связи, – быстро изменил я комментарий на языке. – Есть вопрос.

– Да?

– Хочу собрать всех людей, в глаза посмотреть и типа познакомиться. Никому ничего не сломаю?

– Это вопрос?

– Да. А что?

– А откуда я могу знать, сломаешь ты что кому или нет?

– Планы может у кого, важные встре…

– А, так я думал ты кости намерен ломать.

– Валера, ну йоош-матреш…

– Ладно, не гунди, я просто устал. Не сломаешь.

– Понял, спасибо, – тут же отключился я.

Отключился, и в интерактивном меню начал тыкать пальцем в фамилии, набирая список:

Валерий Медведев, Модест Кюхельбекер, Патрик «Мне на все насрать» О’Брайан, Абрам Либерман, Жаклин Петреску, Гекдениз «Датчанин» Немец…

Секундная заминка, и ткнул также на иконки с именами Василия Ндабанинга и Лиззи Джей Паркер. После активировал отправку сообщения высокой важности и произнес:

– Общий сбор командного состава в полдень, в…

Короткий взгляд на часы, на «зеленые» объекты для отряда, секундное раздумье…

А почему бы собственно и не да?

– …в башне Некромикона.

Крутанув в дополненной реальности макет башни, выбрал обозначенное зеленым цветом доступа помещение, и прикрепил его к сообщению.

– Принято, – почти сразу, едва сообщение ушло, отреагировал Валера.

– Принято, – эхом повторил Модест.

– Принято, – одновременно с ним откликнулся Гек.

От дядюшки Абрама, Жаклин Петреску, Патрика О’Брайана подтверждения пришли текстовые. Валера и Лиззи Джей отреагировали, подтвердив визуально – они так и стояли неподалеку от машины.

– Валер, – снова переключился я на приватный канал.

– А?

– Верни барбарисок на Полигон.

– Всех? – довольно сдержанно поинтересовался Валера. Голос у него напряженный, как будто…

– Валер, ты в туалет что ли хочешь? Не держи в себе, ни в чем себе не отказывай.

– Я и не отказываю, так что барбарисок вернуть не могу. Всех, по крайней мере.

Оу. Вот это неожиданная от него заявка.

– Бойцов… пять хотя бы, – прикинул я количество, которое может остановить налет любой уличной банды.

– Пять могу. Сделаю.

– Время?

– Через четверть часа у тебя будут.

– Сделай. Все, до встречи, – попрощался я и отключился.

Когда прибыла команда наемников из Барбарианс, которые до недавнего времени охраняли Полигон, Василий и его дама по моему приглашению наконец сели в машину. Что Василий, что сама Лиззи Джей немного удивились (и еще больше взволновались), но сели молча.

В первый раз что ли в башню едут? Похоже на то.

Дополненная реальность тактической сети позволяла мне воспользоваться навигатором. Так что, следуя указателям перед взором, я и поехал. Разбирался какие рычаги куда втыкать, и какие педали наживать, отстраненно. Потому что думал о том, почему Валера не может вернуть всех наемников сразу – и задумавшись, даже открыл ворота бампером. Черт, варварство – это заразно. Пора прекращать подтверждать теорию разбитых стекол – выругался я сам на себя.

Двигаясь по стрелкам навигатора, вскоре выехал на вознесенные над землей магистрали и внушительные развязки транспортной сети острова.

– Валер, – включил я приватный канал.

– Да?

– Кто такая Жаклин?

– Эм… считай, что она заведует финансами.

– На нее личного дела нет.

– Косяк, прошу понять и простить.

– Откуда она вообще?

– О, долгая история.

– Я еду, время есть.

– Короче, как-то патруль городской полиции приехал на пустующую виллу…

– Валер.

– А?

– Давай кратко.

– Если кратко, то Драго заставил Жаклин на камеру убить ее любовника, потом через приватную секс-вечеринку сбежал от наемных убийц, которые пришли за ней, и вжух, она в совете директоров.

– Эмм…

– Сначала рассказать?

– Да.

– Короче, как-то патруль городской полиции приехал на пустующую виллу по тревоге. Там были корпораты из Томми, которую эту тревогу и подняли – документы нелегально воровали. Возникло недопонимание, корпораты полицейских постреляли. Но. Начальник полиции впрягаться за своих ребят не стал, и по итогу местных погибших полицейских же и сделали крайними, лишив их семьи социального обеспечения. В общем, его поступка не поняли и не простили. А Драго как раз тогда только-только приехал на Занзибар, и взял у профсоюза контракт на этого начальника – должен был ему устроить показательное самоубийство.

Драго пробрался на виллу этого полицейского, а как раз в этот момент туда приехала эта дама, Жаклин, любовница полицейского. Но они с полицейским не только были любовниками, но и мыли грязные деньги для важных людей. Очень большие грязные деньги, для очень важных людей. Полицейский собрался сбегать с острова, Жаклин ему предъявила, слово за слово, он начал ее убивать.

Драго ее спас, полицейского немного попортил, и попросил ее добить этого перца на камеру – не самоубийство конечно, но доказательство для заказчиков. Жанна вроде вазой каменной полицейскому голову размозжила, все хорошо все довольны и вроде бы счастливый конец истории, но в этот момент приехали наемные убийцы – большие деньги больших людей, ты же помнишь. Приехали не только за полицейским, но и за Жаклин – в общем, Драго вместе с ней свалил, они, убегая от команды зачистки попали на приватную секс-вечеринку, бежали-бежали, потом трам-пам-пам, выстрелы взрывы шум гам, куча разбитых машин и разрушенных стен, все как ты любишь. В общем, Драго Жанну забрал к себе, отмыл ее от подозрений, разобрался с проблемами, а сейчас она в том числе член правления порта, который Драго забрал у каннибалов, и теперь моет деньги Драго и лоббирует наши интересы на самом высоком уровне. Теперь доступно?

– Да, спасибо.

– Что еще?

– Скоро буду.

– Окей, только скорость не превышай. Езжай быстро, но на педаль сильно не дави, как только, так хватит.

Я Валеру даже не дослушал, отключился. Потому что как раз, спустившись с магистрали на землю, въехал в корпоративный квартал небоскребов. И дорога, вильнув, привела меня на площадь между двумя башнями – Некромикона и СМТ. Здесь осматривался с неподдельным интересом. Все же впервые приехал к небоскребу Некромикона мирно и без ситуативных намерений что-нибудь разнести.

Еще интересно было смотреть по сторонам, потому что местный небоскреб Некромикона был полным близнецом башни в Хургаде – также три рядом стоящие белые башни, соединяющиеся к верху и накрытые общим куполом. Небоскреб был близнецом сожженного не без моего участия, но я с интересом подмечал и некоторые отличия, в мелочах.

На территорию вокруг небоскреба проехал без проблем – автоматические шлагбаумы открывались при моем приближении. Далее навигатор завел меня на подземную служебную парковку, и здесь я уже останавливался два раза, проходя сканирование.

Преодолев две зоны безопасности, припарковался прямо рядом с лифтом. Вопросов о наличии в машине пассажиров мне, кстати, никто не задавал – я, как внештатный сотрудник оперативного департамента, имел право проводить с собой самых разных людей и нелюдей.

Поднялись мы на сто первый этаж. Что оказалось для меня серьезной неожиданностью. Пусть приятной, но реально неожиданной неожиданностью – все же за полтора месяца подняться на сто первый этаж башни, это очень серьезная заявка. На самом деле очень серьезная и вызывающая уважение – потому что в той же Хургаде, когда я избавлял Некромикон от высшего оперативного руководства по Африке и Ближнему Востоку, их совещание происходило на сто семнадцатом этаже. Совсем недалеко от сто первого.

В общем, Драго времени здесь зря совсем не терял.

В большом, минималистично обставленном кабинете нас уже ждали: мы с Васей и Лиззи Джей в башню, как я видел в отрядном меню, прибыли последними. Потому что на машине, остальные по воздуху добирались.

На диванчике в углу, у увитого зеленью фонтана, расположился Валера. За его спиной, за диваном, возвышался Чумба – который при моем появлении расправил гребни в знак приветствия. Еще чуть поодаль стоял Модест – у панорамного окна. Валера и Модест были в полевой форме отряда варлорда Младича, Чумба – в черном плаще, со скрытым капюшоном лицом. И когда гребни мутанта расправились, ткань плаща тоже поднялась.

В другой стороне кабинета меня ждали Гек, без грима Драго Младича, и Абрам Сергеевич Либерман. Оба они были в классических костюмах, показательно отличаясь от компании напротив. В сером деловом костюме, с юбкой, была и Жаклин Петреску. Оказавшаяся, мм… огненно-привлекательной знойной дамой. Совершенно не в моем вкусе, конечно, но даже с учетом этого вид Жаклин не оставил меня равнодушным. Смотреть на Жаклин не пересмотреть – серая ткань едва сдерживала внушительные стати ее фигуры.

«Поменять что ли вкусы?» – поинтересовался внутренний голос, которому я тут же посоветовал заткнуться.

Во главе стола расположилась Николетта Агилар. Совсем молодая, даже юная девушка, с длинными светлыми волосами, стянутыми в тугой хвост. Николетта была в строгом, футуристического (для меня, все никак к местным технологиям не привыкну) корпоративном костюме. В белом – что показывает ее принадлежность к высшему руководству корпорации. Надо же, а по виду и не скажешь: Николетта заметно нервничает, и заметно смущается. И какая-то она на вид…

Даже понять не могу, какая она…

Спина прямая, огромные глаза влажно поблескивают, тонкие пальцы непроизвольно сжимают разжимают лежащую на столе папку с бумагами. Смотрит прямо, с самой разнообразной гаммой чувств – от вызова до доверчивости подобранного на улице котенка.

И это уникум, оперирующий стихией Огня без Источника? Абсолютное оружие, как охарактеризовал ее Баал?

Очень интересная и странная девушка. Причем девушка, которая занимает должность первого советника руководителя оперативного департамента корпорации Некромикон в протекторате Танганьика. А оперативный департамент – это и служба внутренней безопасности, и силовой блок корпорации, здесь случайных людей не держат.

А Николетта? Что за детский сад? Абсолютное оружие, да-да.

Она беззащитная – вдруг характеризовал я то, что чувствую, глядя на нее. Вот правильное слово. Юная, испуганная, и самое главное, беззащитная – несмотря на то, что изо всех сил пытается такой не казаться. Мне кажется, судя по эху ее эмоций, что Николетта даже на бытовое хамство не способна ответить.

Щеки девушки, опустившей глаза под моим взглядом, между тем совсем заалели, густо залитые ярким румянцем. Я же продолжал думать о том, каким образом Николетта, эта трепетная юная лань, смущающаяся по каждому поводу, заняла эту должность? За какие заслуги? Очень это все странно, и похоже без одного парня, которого я знаю как Артур Волков, здесь не обошлось.

Эмоции Николетты, самые разнообразные, я чувствовал очень хорошо. И неожиданно понял, что это сейчас действует не только в одну калитку.

Так. Похоже, я только что в мыслях был непростительно несдержан.

«Ты настолько сильный эмпат?» – поинтересовался я.

«Да» – ответила она мне мыслеречью.

Мое удивление Николетта почувствовала, и щеки ее загорелись румянцем еще ярче. Она сейчас была крайне смущена и тем, что услышала от меня о себе, и также тем, что я знаю теперь о том, что она это знает. И явно хотела провалиться сквозь землю.

Николетта попробовала взять под контроль собственные эмоции, но стало только хуже. Удивительная девушка – невероятно сильный эмпат, при этом такое ощущение, что лишь вчера начала практиковаться в обуздании собственных способностей.

«Массимо начал учить меня двадцать три дня назад», – услышал я вдруг ее голос.

Всегда удивляет манера людей, которые уверенно оперируют незнакомыми именами. «А вот мы с Алексеем Дмитриевичем и Николаем Семеновичем…». Как будто я и вся остальная планета должны знать кто это такие, и конкретизация имен без пояснения личной идентификации не является препятствием для…

Так, стоп.

«Массимо? Эм… Максим?» – вспомнил я «свою» легенду, под маской которой «улетал» на Занзибар.

«Да»

«Драго в смысле?» – переспросил я.

«Да»

«То есть я, вернее он, начал тебя учить?»

«Да»

«Какой говнодел это кривой код писал? Э… вообще это были вы, буквально месяц назад…» – еще раз подсказал по случаю внутренний голос.

Николетта, для которой эта моя эмоция не была предназначена, все же услышала. И уголок ее губ два-едва приподнялся в сдерживаемой улыбке.

«Эй, псс…» – мысленно пощелкал вдруг пальцами Валера, вмешиваясь в нашу беседу и привлекая мое внимание.

– Джордж, хочу напомнить, что мы здесь все люди подневольные – преданные одному делу, – вслух произнес он. – И мы все ждем только тебя.

«Ты речь готовишь что ли или просто тупишь?» – мысленно добавил Валера. «Может помочь?»

– Валера.

– Джордж?

– Помоги мне снять маску, и стать Артуром.

Избавление от маски заняло несколько минут, после чего я предстал перед присутствующими в естественном виде.

– Приветствую всех здесь собравшихся. Меня, официально здесь, зовут Джордж Мартин. Настоящее имя – Артур Волков, одаренный и владеющий князь Юсупов-Штейнберг, барон Делашапель.

Для убедительности я сверкнул – в буквальном смысле, глазами, вызвав пламенный отсвет. И только сейчас понял, что этим действием, и собственным представлением, решил одну неприятную проблему. Потому что теперь те, кто знает, что я – это Драго, но при этом не знает, что я – больше не Драго, не почувствуют в моих словах недосказанности. Как хорошо, что я собрал здесь и тех, кто меня знает, и тех, кто меня не знает. Случайно, конечно, получилось, но все же.

– Я теперь, на время неожиданного, но временного отсутствия Драго, ваш новый босс. Кто-то из вас знает меня очень хорошо, кто-то обо мне только слышал, кто-то не знает вовсе. Для вас кратко представлюсь: мы с Драго ближе, чем родные братья. Очень долгое время мы работали вместе, бок о бок. И вояж сюда, на остров, готовили тоже вместе. Но так получилось, что я немного задержался в Конфедерации и прибыл только сейчас. За время своего недолгого отсутствия есть вещи, которые я немного пропустил…

«Как минимум ступень эволюции» – мысленно произнес Валера. Должок вернул, понял я по тому, как он мысленно ладошки потирал.

Николетта, кстати, его комментарий услышала. Я почувствовал это по ее эмоциям; впрочем, внешне девушка этого никак не показала. Ну, кроме совсем загустевшего румянца на щеках, конечно.

– Есть вещи, которые я пропустил, – повторил я. – При этом сегодня, по прибытию на остров, я оказался неприятно удивлен, став участником решения неприятных и весьма серьезных проблем. Проблем, которых можно было бы легко избежать, будь ваша командная работа чуть более слаженной. Поэтому я собрал вас всех здесь, чтобы не только познакомиться, но и предметно обсудить пару важных моментов.

Признавая право каждого из вас занимать свое высокое положение, и не оспаривая право на самостоятельное принятие решений, хочу сказать вам сейчас вот что: отношение к делу вы должны поменять. Да, вы все профессионалы. Да, каждый из вас отвечает за определенную, назначенную сферу собственной зоны ответственности. Каждый их вас, я уверен, может прекрасно выполнять работу в сфере собственной ответственности. Но прошу вас немного расширить границы восприятия. Впереди большая война, которая для нас уже начиналась. Прекращайте мыслить старыми шаблонами. Давайте сделаем шаг к тому, чтобы стать ближе к восточной модели ведения бизнеса, где команда неотделима от руководителя, и делает одно дело без разграничения сферы ответственности. Потому что в случае, так скажем, увольнения главного, все остальные вынуждены уйти вслед за ним.

К чему я сейчас все это говорю. Вы все сейчас – постоянные члены управленческой команды Драго. Команды Драго, ставшей теперь и моей командой. И если вы видите, что кто-то ошибся, или где-то возникла недоработка, это нужно – если есть сила и возможность, исправлять сразу же. Исправлять, здесь это ключевое. Не доложить, не вынести на обсуждение, а исправить самостоятельно, если есть возможность. Потому что, когда проблема вырастет, ее все равно придется решать всем кагалом. И такая проблема уже есть – из-за недосмотра одного, недальновидности второго и попустительстве третьего, у нас начались проблемы с уличной группировкой, во главе которой стоит некто Николай Стамеску.

– Стамеска, – поправил меня Абрам Сергеевич.

– Стамеска? Не Стамеску?

– Да. Стамеска – это прозвище, из-за одного не очень приятного случая. Так у него Луческу фамилия.

– Ясно. Этот Стамеска подогнал сегодня на Полигон, в зону твоей социалочки, кстати, – пальцем ткнул я в Гека, – сразу две машины уличной братвы, которые захотели покачать качели. Приехали туда эти организмы только потому, что ты, – показал я пальцем на Валеру, – забрал с Полигона всех наемников. Будь там хотя бы пятерка бойцов, которая туда уже вернулась, не было бы ни трупов, ни качелей. А ты, – ткнул я пальцем уже в Васю, – прекрасно зная особенность нравов красных зон, и боевые возможности своих уличных бандитов, даже слова против не сказал, когда охрану из барбарисок забирали. Все промолчали, никто не подумал дальше границы собственной зоны ответственности, а разгребать в итоге пришлось и придется все мне.

Валера пытался что-то возразить, но я резким жестом поднял руку.

– Здесь и сейчас происходит не разбор ошибок и назначение виновных, как было бы, если бы мы работали четко в границах должностных инструкций. Научитесь мыслить другими категориями, мыслить восточной моделью ведения бизнеса: «Один за всех, и все за одного».

Здесь и сейчас происходит не порицание виновных, а работа над ошибками. Все как с историей – которая не требует ее изучать, но жестко наказывает за невыученные уроки. Мы все сейчас с вами, буквально через несколько дней, начнем творить историю. Война на пороге, и мы ее непосредственные участники. Кто отвечает за силовой блок?

– Главным был Драго, – ответил Валера.

– Кто после?

– Я, – произнес дядюшка Абрам.

Вот тебе и таксист. Надо же, а я думал, что Патрик.

– Вопрос по Стамеске еще не закрыт. Я убил несколько его человек, пару покалечил. Если он собирается нам мстить, нужно закрыть его вопрос. Если не собирается, забудем и простим, других дел много.

– Понял.

– Еще большая к вам всем просьба-и-приказ. Нас много, но проблем вокруг еще больше. Мне, и Драго, нужно чтобы вы начали собирать под себя команду профессионалов – по возможности прекращайте действовать сами, научитесь лишь отдавать указания. Вам всем нужно больше времени и возможности для того, чтобы смотреть вдаль, а не копать вглубь. Все понимают, о чем я? Прекрасно. Да, поток людей с острова утекает, но попробуйте выбрать хотя бы лучшее из худшего. Кадры решают все, и кадров нам…

Гек вдруг приподнял руку – как ученик в классе.

– Да?

– Драго, когда мы… начали и продвигались, так скажем, по социальной лестнице, сказал мне как-то, что ему нужны молодые и неопытные. Те, кто не знают о том, что делают невозможное. Он тогда сказал, что профессионалы нам только помешают.

– Гек.

– Артур?

– Мысли поступательно. Драго говорил все правильно – для того, чтобы сделать что-то необычное, нужно найти людей, которые не знают, что это невозможно. Правильно?

– Да.

– Мы сейчас где?

– Эм… на Занзибаре.

– Мы на сто первом этаже небоскреба Некромикон. Ты когда поднимался на лифте, видел террасы на этажах?

– Да.

– Если ты выйдешь на одну из этих террас и начнешь, извините, мочиться вниз в толпу, что тебе скажут?

– Эм… – замялся Гек.

– Правильно! Тебе, если не сильно испугаются за собственную карьеру, скажут: Господин, прошу вас, не мочитесь на меня одного. Разбрызгивайте, пожалуйста!

Сделав паузу на время для понимания, я осмотрел остальных.

– Вы все, кто прибыл сюда с Драго, вы все уже сделали невозможное, вы забрались на самую вершину горы…

Посмотрев в глаза Жаклин, я коротко кивнул. Да, она на вершину горы не забиралась, но Драго ее на этой вершине удержал. Жаклин коротко склонила голову в ответ. С настоящим почтением – все же не зря я глазами сверкал.

Обменявшись кивками с Жаклин, я продолжил.

– Мы сейчас совещаемся как сотрудники оперативного департамента корпорации Некромикон, готовясь решать судьбу всего острова. Но нам, чтобы на этой высоте удержаться, теперь нужна команда профессионалов. Невозможное уже совершено. Теперь нужно закреплять результат. Доступно?

– Так точно.

– Важный момент. Нашу команду, по неизвестным мне причинам, покинул Войцех Ковальский. Он у меня сейчас проходит в статусе недоверия, прошу проинформировать об этом всех своих подчиненных, которые имели с ним дело. И, если Войцех попытается выйти с кем-либо из вас на контакт, сообщите мне. Если я буду не в доступе, то сообщите дальше по цепочке иерархического подчинения, или действуйте по обстановке.

Переждав пару секунд удивления, я продолжил.

– Спасибо всем что пришли. Если есть важные вопросы, я в доступе почти в любое время. Кроме сегодняшней ночи, у меня будут важные дела. Но, что еще хочу сказать: не спрашивайте разрешения, принимайте решения, не бойтесь ошибок. Но! При принятии каждого решения, просто помните о том, что Валера, решая проблему на своем участке ответственности, оголил охрану Полигона, подставив и Васю, и Гека – при их откровенном попустительстве. Но, с другой стороны, очень хорошо, что он это сделал, потому что у нас теперь есть пример, как делать не надо.

Прошу-и-приказываю: всегда помните о том, что мы все – одна команда. Одна команда не потому, что мир-дружба-Африка-жвачка, и не потому, что мы все братья, а кто не братья, те сестры. Мы одна команда потому, что подниматься, как и падать, мы будем все вместе, иначе никак. Мы или выживем и одержим победу как команда, либо проиграем и умрем поодиночке. Да, все серьезно, благополучный век кончился, уже завтра начинается наше галантное будущее. Прошу, учитывайте все сегодня услышанное в своих действиях и решениях.

Все, всех увидел, всем спасибо. Абрам Сергеевич, Гек, Жаклин, Вася, Лиззи, можете возвращаться к текущим делам. Модест, Патрик, Чумба – вечером нам предстоят великие дела, мне будет нужна ваша помощь, прошу далеко не уходить. Сейчас же я хотел бы поговорить наедине с госпожой Агилар.

Глава 8

Кабинет покинули все, кроме Валеры – он даже и не подумал подниматься с дивана. Но это и не было нужно – мне без него с этой интересной девушкой, Николеттой Агилар, общаться наверное и не следует.

Но, прежде чем с ней общаться, надо обсудить один вопрос.

Валера.

– Я.

– Что за… деструктивные и необдуманные решения?

– В смысле?

– Без смысла. Буквы мною озвученные в слова соедини, и пропусти через понятийный аппарат.

Николетта при этих словах почему-то очень странно на меня посмотрела.

– Виноват, исправлюсь. Объясните только в чем, – пожал плечами Валера.

– То есть то, что на Полигон приехала шайтан-арба с веселыми ребятами и требованием отдать мой Гелендваген – не повод?

– Отдал?

– Конечно. Догнал, и еще раз отдал.

– Виноват, готов все объяснить.

– Валер.

– Ты остался за главного на вилле, будучи ответственным за жизнь сеньориты Николетты. Там был ты, Модест, целая бригада…

– Что?

– Модест Петрович, – пояснил Валера. – Он попросил, чтобы его так называли, по отчеству, а Драго Младич, наш неглупый и чуткий командир и варлорд, дал всем такое указание.

– Ты бесишь меня, реально.

– Ну простите, был озадачен и напуган. Ошибся, буду стараться чтобы больше такого не повторилось. Ты дашь объясниться, или мне сразу мизинец себе отрубить, чтобы спасти собственную честь?

Выдохнув, я только головой покачал.

«Иди ты в задницу», – отключив мысли, произнес я одними губами.

– Я по губам читать умею, – вздохнул Валера.

– Сеньорита, – повернулся я к Николетте. – Прошу простить за неподобающее поведение. Но времени мало, мне нужно до вечера успеть собраться вместо Драго в замок сэра Джона Холдена, поэтому о выборе слов не всегда задумываюсь… Валера об этом вообще не думает, его прощать не нужно, у него это… что? – я не договорил, и снова резко обернулся к Валере.

– Инферно, – повторил он только что сказанное.

– Что Инферно? – переспросил я.

– В подвале виллы Николетты, в винохранилище между прочим, больше нет одной стены. И там теперь проход – как шкаф в сказочную Нарнию, только в Инферно.

– …

– Вот и я о чем. Я действительно немного испугался и озадачился, прости, и не думал ни о чем кроме орды демонов, которая может нас навестить. Навестить в том месте, кстати, где с другой стороны, с темной стороны отражения мира, блок сохранения сознания этого парня… как его, Драго, да? Вот-вот, где его блок в темном мире лежит.

– Проход в Инферно открыт на чью территорию?

– Не знаю. Выход из виллы в алтарный зал огромном заброшенного храма, который находится в старом заброшенном городе. Тоже огромном, руины до горизонта – я пока даже разведчиков не посылал. Теперь ты понял, почему я забрал барбарисок с Полигона?

– Ты их в Инферно что ли загнал?

– Нет конечно. Сидят по периметру виллы, чтобы если вдруг что. В Кафедрале…

– Где?

– Кафедрал, мы этот храм так назвали.

– Валер.

– А?

– Ты Салем видел после атаки демонов?

– Да.

– Если вдруг попрет Орда, лишний десяток барбарисок по периметру точно не спасет.

– Артур.

– А?

– Я тебе и не говорю, что я был прав, – пожал плечами Валера. – Повторяю, я был немного в удивлении: ты погиб, меня твоя… ваша, вернее, богиня по мирам пошвыряла, дверь в Инферно не закрываемая… Пойми и прости.

– Ладно, в общем я понял, будем решать. Николетта… – снова обернулся я.

Девушка после моего обращения вздрогнула. Она сейчас волновалась так, что едва сдерживала дрожь – и с надежной смотрела на меня. И очень хотела задать вопрос. Я даже знаю какой – потому что что очень хорошо почувствовал всплеск эмоций девушки, когда Валера упомянул блок сохранения сознания.

«Задавай вопрос, не бойся»

– Вы поможете мне воскресить Массимо?

– Да, – коротко ответил я.

– Но… – почувствовала недосказанность Николетта.

– Да, я помогу воскресить Драго. И сегодня, чуть позже, как закончим здесь, мы отправимся на твою виллу, и я или достану, или проверю сохранность и целостность его блока сохранения личности в темном мире отражения.

– Сохранность?

– Ну, мне как минимум нужно убедиться, что бессмертные гусары, которые его охраняют, на месте. И блок тоже. Но вот с его возвращением в этот мир, все же есть проблема. С возвращением Драго, я имею ввиду, блок то мне принести несложно.

– Какая проблема? – шепотом произнесла Николетта. Румянец с ее щек сошел, и девушка теперь была белая как мел. И держать себя в руках ей становилось все тяжелее и тяжелее – глаза на мокром месте.

– Проблема мироздания. Дело в том, что в одном мире невозможно присутствовать двум ипостасям одной души.

Я сделал небольшую паузу, чтобы собеседники поняли, о чем речь.

– И, если мы попробуем вернуть к жизни Драго, Массимо, сегодня-завтра, его душа, без якоря тела – потому что место уже занято мной, или растворится, или просто окажется в очень плохом месте, откуда нет и не будет выхода.

Николетта при моих словах еще более выпрямилась, хотя куда уж больше, и глаза ее наполнились уже с трудом сдерживаемыми слезами. Вот-вот, и покатятся по щекам.

– Но. Опять же но. Николетта, я тебе обещаю, что мы, я, в самое ближайшее время дам возможность Драго вернуться к жизни. Если, конечно, я сам смогу дожить до этого момента. Но если не сумею – проблема решится сама, и ты сможешь воскресить Драго самостоятельно, с помощью вот этого вот господина, – показал я на Валеру.

– Но вы же…

– Я же?..

– Вы же одержимый.

– И?

– У вас, как сказал Массимо, есть слепок души.

«Ух ты. Что он тебе еще про меня сказал?»

«Он говорил про себя»

«Ну да. Но ты понимаешь, что я имею ввиду…»

«Ничего что я тоже тут?» – вклинился в мысленную беседу Валера.

– Что еще тебе Драго о себе рассказал? – продолжил я голосом.

– Много всего… – немного растерялась Николетта.

– Вот только он похоже не сказал тебе, что есть места, по типу мира Инферно – мертвого мира, где смерть для одержимого является смертью истинной. И любое путешествие в Инферно для меня, как одержимого…

«Инферно?» – почувствовал в эмоциях Николетты я некоторое смятение.

– Что такое?

– Вы же… как я поняла из слов Валеры, вы сегодня собираетесь идти на вечер Черной Лиги по приглашению Драго?

– Да.

– Вам, значит, опасно идти туда.

– Тебе.

– Мне? – не поняла Николетта.

– Не вам, а тебе. Давай на ты.

– Давайте. Давай. Тебе опасно идти в Инферно.

– Да, но я пока и не собираюсь.

– Прости, я путаю. Опасно идти на мероприятие Черной Лиги. Просто, когда Массимо упоминал о замке Холдена, он сказал, что на его территории – все как в Инферно.

– Этот замок – словно анклав Инферно в нашем мире, – пояснил Валера. – Он словно куполом накрыт, и для одержимого там смерть может быть истинной.

«Блес-с-стяще!» – только и нашел я, что сказать и вслух, и мысленно.

Похоже, вечер перестает быть томным. Потому что сегодня у меня появляется возможность быстро и неиллюзорно умереть.

– Так, ладно. Времени немного, а вот дел… Николетта, будь так любезна, расскажи мне пожалуйста как можно более полно и подробно о том, как вы познакомились с Массимо, и, как и при каких обстоятельствах закончилось ваше знакомство совсем недавно. Мне это нужно для понимания того, что и как делать сегодня вечером.

– А можно я вас… тебя, проверю? Что ты, это ты? Что в тебе душа Драго?

– Нет.

Николетта от моего ответа даже вздрогнула, а через миг ее глаза полыхнули сиянием пламени. Вот, теперь к полноценному состоянию абсолютного оружия она стала немного ближе. Чуть-чуть, потому что пламенем хоть и полыхнуло, но меня совсем не убедило. Какого-нибудь обычного человека, который никогда в жизни не видел одаренных, еще может быть…

– Неправильный вопрос, Николетта. Не можно. Нужно.

«Можно Машку за ляжку, боец» – вдруг произнес внутренний голос.

Через миг я вдруг понял, что нет – это я собственный голос услышал. А еще через миг я понял, что это Николетта очень ярко вспомнила слова, который Драго недавно говорил ей.

И еще понял ее некоторые реакции.

Я не Драго, но Драго – это я. А он ведь, пока здесь фестивалил, общался теми же самыми словами и в том же самом стиле, что и я. И Николетта постоянно эмоционально реагирует на это, слыша знакомые слова и выражения – вот что я чувствую от нее, что не мог понять.

– Как проверять будешь?

– Я спрошу богиню.

– Эм… ну окей.

Спрашивала богиню Николетта очень странно – встала из-за стола, подошла ближе и попросив мою ладонь, аккуратно кольнула ее вполне обычным армейским ножом. Кольнула до маленькой капельки крови.

После этого вернулась на свое место, прикрыла глаза.

– Все в порядке, – открыла она свои огромные голубые глаза. – Богиня сказала, что ты – это ты.

– Итак, давай с самого начала…

– Я исполняла роль секретаря Доминики Романо…

– Николетта.

– Да?

– Самое начало – это родилась, училась. Я здесь и сейчас – чистый лист, табула раса. Мне лучше с самого начала, и очень желательно с малейшими нюансами, на которые Драго раньше обращал внимание. Или с нюансами, на которые по твоему мнению он бы внимание обратил.

– Меня зовут Николетта Агилар. Родилась во Флоренции, в феврале две тысячи второго года. Мать Доминика Романо, служащая корпорации Некромикон, вчера погибла, по официальной версии, в результате несчастного случая. Отец – искусствовед Альфредо Романо, три месяца назад погиб, по официальной версии, в результате несчастного случая.

Детство я провела в пансионе благородных девиц в Риме, сфера интересов и увлечений – разнообразная. Занималась всем, от молодежной политики до экстремального спорта. К девятнадцати лет в списке увлечений превалируют фехтование, теннис, парусный спорт. Это все если официально. Если же смотреть на истинное положение дел…

Николетта вздохнула, словно перед прыжком в воду.

– Доминика Романо – моя мать лишь технически. Я появилась на свет в результате митохондриальной заместительной терапии, выносила меня другая женщина. Мой настоящий отец, предположительно – герцог Франческо Бальтазар Сфорца… все в порядке?

«Ничего себе история!»

– Джордж…

– Можешь называть меня Артур.

– Артур…

– Да.

– Все в порядке?

«Все просто тип-топ, Томми!» – покачал я головой ошарашенно.

– Все хорошо, продолжай.

– Предположительно герцог Сфорца мой отец, потому что об этом мне сказала Доминика перед тем, как я ее убила.

«…перед тем, как я ее убила», – эхом повторил я следом.

Ну, все же что-то эта девочка может. Не могу сказать, что это хорошо – такие юные и красивые вообще никого убивать не должны, но иногда обстоятельства выбора просто не оставляют.

Николетта, которая недавно была белой как мел, чувствуя сейчас мои мысли, снова залилась румянцем. Но продолжила рассказ ровным голосом.

– Доминика родилась одаренной, но из-за низкого уровня потенциала была вынуждена элиминировать Источник. После этого она купила, можно, наверное, даже так сказать, меня. И начала меня растить, имея в планах вырастить себе новое тело с идеальной биографией и заместить в этом теле мою душу своей. С самого детства я вела выставочно-показательную жизнь, мелькая в светской хронике. С восемнадцати лет я исполняла обязанности личного секретаря Доминики, которая занимала в корпорации должность оперативного советника руководителя службы внутренней безопасности африканского направления. Кроме того Доминика здесь, на Занзибаре, в интересах корпорации являлась главой семьи Романо – бандитской группировки, контролирующей теневой доход немалой части острова.

Два месяца назад меня похитили, я до сих пор не знаю кто это сделал. При попытке изнасилования у меня случилась стихийная инициация, через аватар стихии Огня. Все похитители погибли, здание в котором меня держали перестало существовать. Доминика нашла меня раньше полиции. Чтобы не показывать меня и не регистрировать как одаренную, чтобы не лишить себя возможности заместить в моем теле душу…

Николетта сделала паузу, явно в некотором замешательстве.

– Что такое? – спросил я.

– Это я сейчас – про регистрацию меня как одаренной, делаю логические выводы, предположения. Но моя логика не объясняет, почему именно Доминика не хотела моей официальной регистрации как одаренной…

– Потому что после инициации у каждого одаренного забирают филактерий с Кровью в хранилище. По нему – по филактерию, по эху крови, можно определить сохранность прежней души в теле. Поэтому и не хотела. Могла бы Валеру спросить.

– Я об этом только сейчас подумала. Но теперь все ясно, спасибо. Продолжаю: после инициации Доминика заблокировала мою возможность связываться со стихийной силой с помощью амулета-инклюза, связав его с моей душой. После она попыталась меня убить, уничтожив инклюз через его астральную копию. Доминика именно тогда, предполагаю, планировала заместить мою душу – заблокированная во мне сила должна была меня медленно уничтожить. Но в тот момент Массимо меня спас, совершив жертвоприношение.

– Кого он для этого убил?

– Меня.

– …?

– Я умирала. Чувствовала, как моя душа, вытесняемая бесконтрольной стихийной силой, постепенно покидает тело. Массимо провел ритуал, воткнул мне нож с сердце, и богиня приняла мою жизнь и спасла душу, – подняла руку Николетта, заставив материализоваться клинок. – Вот этот нож он мне в сердце воткнул.

«Уу-х ты!»

– У тебя есть такой же?

– У меня кукри, но принцип схожий, да – нож теперь часть моей души. Только его в меня никто не выткал, правда.

– Повезло.

– Не спорю.

– После того, как уничтожением завязанного на мою душу инклюза убить меня не удалось, Доминика приступила ко второму варианту действий. Она…

Николетта замялась, почувствовав мои незаданные от недосказанности вопросы. Вопросов было много, поэтому Николетта пояснила:

– Создавая меня как потенциальное хранилище своей души, Доминика изначально хотела видеть меня, себя, одаренной. Потому что перенос души она хотела организовать в одаренное тело. Но дар ко мне все не приходил – поэтому Доминика гоняла меня по разным экстремальным видам спорта, ставя на грань возможностей, ожидая инициации дара. А дар все не просыпался. Но по мере развития технологий мой дар оказался ей не нужен – возможности усиления организма имплантами приблизились к уровню возможностей владеющих homodeus. Но когда мой дар стал Доминике не нужен, дар во мне как раз проснулся. И так как сразу убить меня не получилось – убить душу, сохранив тело, потому что Массимо ее планам помешал, Доминика приступила к другому варианту действий. Она начала двигать меня вверх по карьерной лестнице: первым делом я получила должность куратора превращения Полигона из красного в зеленый, благополучный район, чего решил добиться Массимо…

– Добиться по заданию Доминики?

– Нет, сам.

– С чего это? – удивился я.

«Я откуда знаю, сам здесь совсем недавно», – пожал плечами Валера в ответ на мой быстрый взгляд.

– А почему ты здесь совсем недавно?

– Ну так ты не сразу проявился.

– Когда ты здесь появился?

– Ну ты же мне письма не писал, пришлось самому искать. Нашел только тогда, когда ты покуролесил с Жаклин, и это удивительное видео появилось на Мессалине.

«Появилось видео?»

«Покуролесил с Жаклин?»

Удивление у нас с Николеттой было довольно схожим по эмоциям. Мне было не очень приятно узнать, что пикантное видео со мной, пусть этот я – Драго, есть на Мессалине. Николетте тоже было неприятно узнать, что пикантное видео человека, в которого она влюблена, есть на подобном портале.

– Воу-воу-воу, вы не так поняли! – поднял руки Валера. – Там совсем не такое видео!

И Николетта, и я ему не совсем поверили. Поэтому, достав ассистант, Валера немного повозился, и через глубину зайдя на портал, нашел видео в закладках и включил.

– Хей-хей-хей, ребята, Занзибар на связи и с ва-а-а-ами… Голдбой! – прозвучал жизнерадостный голос. – Сегодня мы заваливаемся на закрытую вечернику…

Трансляцию вел чернокожий молодой парень, с глазными имплантами золотого цвета с белыми вертикальными зрачками. И я с некоторым даже интересом посмотрел, как Драго устраивает чудеса на виражах с разбитыми аэроскутерами, взрывающимися в небесах ракетами, угнанными и разбитыми машинами. Полуголая Жаклин, которая в бессознательном состоянии и в довольно провокационном наряде болталась все это время за спиной Драго, некоторого шарма видео все же добавляла.

Николетту, кстати, видео в целомудренности Драго не убедило – наряд Жаклин действительно был далеко за гранью приличий, находясь в зоне касания запретного плода неизведанных наслаждений. Чувствуя недоверие девушки, Валера принялся ей рассказывать факты о знакомстве Драго с Жаклин, только более подробно чем мне.

– Валер… – когда он убедил Николетту в невиновности «Драго» и закончил, протянул я.

– Что?

– А зачем тебе платиновый аккаунт на портале Мессалина?

Валера вздохнул.

– Знаешь, что?

«Иди-ка ты в задницу», – отключив мысли, произнес он одними губами.

– Ой да ладно, я даже без умения читать по губам бы догадался что ты сказал. Ты чего так расстроен?

– Такой же вопрос мне задала недавно Эльвира, когда я показал ей это видео. Так что давай не будет о грустном, окей?

– Оу-оу. Но Мессалина, платина, согласись, это…

– Так, давай начнем с того, что не будь у меня платинового аккаунта, я бы не увидел это видео, не прилетел бы на Занзибар и не…

– И не спас бы мне жизнь, – закончила за него Николетта.

– Да, – согласился Валера. – Правда, такого железобетонного аргумента в момент вопроса Эльвиры у меня не было, – расстроенно вздохнул он, а я не сдержался и громко рассмеялся.

Заржал вернее, как конь. Даже стыдно за себя и свои манеры стало.

– Ладно, ладно, прости, – усилием успокаиваясь, извинился я. – Николетта, давай дальше. Только еще момент, я не понял, зачем Драго решил превратить красную зону в зеленую.

– Он сказал, цитирую: «Не люблю, когда за окном насрано».

– Эм… ну допустим, меня иногда догоняют странные желания. Спасибо, давай дальше.

– После того как первые результаты программы показали положительную динамику, Доминика щедрой рукой отсыпала мне сразу несколько повышений, вплоть до, – взглядом показала Николетта на свой белый корпоративный мундир. – Массимо же… за это время, ее волей стал моим телохранителем, специалистом оперативного отдела корпорации, и получил титул варлорда, создав свой собственный отряд.

Николетта под моим взглядом смутилась и опустила взгляд. Я очень хорошо чувствовал, что она сказала не все важное. Но что-то мешало ей это сказать, у нее словно блок стоял.

– Николетта. Это ведь вопрос жизни и смерти, причем не только нашей с тобой. А ты чего-то стесняешься, причем я не понимаю причину этого…

– Массимо трахал Доминику, – произнесла, не поднимая глаз, Николетта. – Она таким образом желала привязать его к себе. Кроме этого, она дала мне задание его… его…

– Соблазнить?

– Да, – совсем тихо произнесла Николетта. – Но он… он сказал, что с Доминикой – это вынужденная мера, а я… а я, это другое, и у него невеста есть. Но он предполагал развитие событий, и обещал мне, что мы… что мы вернемся к этому вопросу, когда и ты, и он получите новую жизнь.

Валера во все глаза, причем с укоризной, смотрел на меня.

«И невеста не помешала тебе трахать Доминику» – мысленно вздохнул он с укоризной.

«Это не я, это Драго»

«Да-да, рассказывай. Так что там насчет платины на Мессалине ты хотел спросить?»

– Николетта, прошу, продолжай, – обернулся я к девушке.

– Доминика, накануне ритуала по убийству и замене моей души, взяла с Массимо клятву на Крови, что он будет меня защищать. Ее план заключался в том, что через себя она привязывает Массимо ко мне, ну и к себе потом. Кроме того, она договорилась, что на закрытом вечере поединков…

– Каких поединков?

– На сегодняшнем вечере. Черная лига, подпольные бои измененных, мутантов и демоноборцев, проходят в замке Скрипача…

– Скрипача?

– А ты ж не знаешь? Сэр Джон Холден – это Валентин Скрипач, – пояснил Валера.

«Что-о-о?» – мысленно очень удивился я.

– Теперь знаю, – внешне сохраняя максимально бесстрастное спокойствие, произнес я уже вслух.

– Да, – кивнула Николетта. – Сегодня вечером, по договору с Доминикой, Массимо должен был убить Скрипача в его замке. Как и Илону Маевскую, и Эмили Дамьен – что поможет мне получить возможности возвыситься еще выше в иерархии корпорации. Вернее, это должно было помочь Доминике, которая жила бы в моем теле, если бы…

Николетта неровно вздохнула, и передернула плечами.

– И Эмили Дамьен – значит тоже… – задумчиво протянул я.

– Ты же ее хорошо знаешь? – негромко спросила Николетта.

– Да, я ее даже убивал уже один раз. Но у нее блок сохранения сознания не в теле, поэтому смерть не была окончательной. Хотя… если замок Холдена-Скрипача по ощущениям находится в анклаве Инферно, а у Дамьен блок не в теле, а в облаке хранения – значит и смерть ее будет окончательной. Умная женщина твоя Доминика.

– Я и не говорила, что она глупая, – сдержав приступ ярости от воспоминаний, пожала плечами Николетта. И снова в ее словах осталась некоторая недосказанность.

– Там, возможно, будет не только Эмили Дамьен, – отреагировала она на мой вопросительный взгляд.

– А кто еще? – немного устал я уже от смущения Николетты, которое не давало ей говорить обо всем прямо и четко.

– Там еще может быть твой настоящий отец.

– Что?! – в один голос воскликнули мы с Валерой.

Возникла долгая пауза.

Николетта очень хорошо чувствовала наши с Валерой эмоции, и крайне удивилась оттого, что мы с Валерой настолько сильно удивились. А мы действительно ее словами оказались ошарашены и изумлены до крайности.

– Ты не ошибаешься? – осторожно переспросил я Николетту, нарушая тяжелую, звенящую тишину.

– Нет. Мы с Массимо… уже были однажды в замке Холдена. Дамьен устроила ему там проверку – у нее была подтвержденная информация о том, что Максим Аверьянов, под личиной которого Массимо прибыл на остров, внебрачный сын некоего Георгия, как Массимо мне потом его имя назвал. Они провели проверку тестом, и результат показал, что этот человек – твой отец.

«Вот это прикол!» – ошарашенно подсказал мне внутренний голос.

Валера, с круглыми как блюдца глазами, изумленно смотрел на меня.

«Не смотри на меня так, я сам крайне удивлен», – ответил я ему взглядом.

– Мне продолжать? – осторожно поинтересовалась Николетта.

– Николетта.

– Да?

– А как я… как Драго с… Георгием? Какие у него были впечатления?

– Массимо об этом мне не говорил. Но по эмоциям я почувствовала, что Массимо считает, что в следующую встречу кто-то из них должен будет умереть.

– То есть, и Георгий к Драго без отцовской любви, и наоборот?

– Абсолютно.

– Ясно, спасибо. Продолжай, будь добра.

– В принципе, я уже заканчиваю. Позавчера, сразу после утреннего совещания, Доминика в срочном порядке и без предупреждения убыла на материк, где имитировала собственную смерть в результате покушения. Массимо она вызвала на материк также, якобы для получения экипировки для отряда. Сама в это время, ночью, прибыла на мою виллу. Массимо предполагал подобное, поэтому вместо себя в Танганьику он отправил Гекдениза в своей маске Драго, а сам, вместе с Валерой, остался ждать рядом со мной. Чтобы не быть замеченным, Массимо ждал в темном мире отражения, Валера – в форме оборотня, в астрале. Но когда Доминика появилась, вместе с открытием портала в Инферно, вилла оказалась накрыта непроницаемым куполом.

– И меня в этот момент просто вышвырнуло из астрала к тебе, – произнес Валера.

– В темный мир?

– Да, в темный мир. Хорошо, что ты там был. Меня к тебе, предполагаю, выкинуло по связи крови.

– Или богиня помогла, – добавила Николетта.

– Или богиня помогла, – согласился Валера. – Если бы не это, черт его знает, где я бы мог оказаться, – даже передернул он плечами.

– А как Доминика смогла открыть портал в Инферно? И, тем более, накрыть отрезающим куполом целую виллу?

– А это сделала не Доминика.

– А кто?

– Граф Бергер. Знаешь такого?

– Бергер?! Вот с-с… с-собака бешеная!

– Доминика и Бергер пытались провести ритуал жертвоприношения и переноса душ, – заговорила Николетта. – Массимо в это время, в темном мире, принес себя в жертву – давая возможность богине открыть дверь между мирами.

– Богине?

– Да, она тоже там была, – кивнул Валера. – Сказала, что Бергер настолько силен, что с его защитой она не может справиться.

– Богиня?

– Да.

– Не может справиться с защитой Бергера?

– Да.

– Прелестно. Просто прелестно. И что дальше?

Николетта сглотнула, не в силах продолжать рассказ. Выражение лица ее сохранялось бесстрастным, но слеза щеке все же побежала.

– Ты своей смертью дал мне сил, богиня провела меня между мирами. Я появился в Инферно, им помешал, – вместо девушки продолжил рассказ Валера.

– Бергер?

– Бергер ушел.

– Да чтоб… Валера, как так?

– Я его немного потрепал, но он скрылся.

– В светлом коконе?

– Ты откуда знаешь?

– Я его тоже однажды потрепал, и он тоже скрылся, – невесело усмехнулся я.

– А что ты молчал тогда?

– О чем?

– О том, что Бергер может оперировать и Тьмой, и Светом?

– А Бергер может оперировать и Тьмой, и Светом?

– Ты не знал?

Я выдохнул.

– Валера.

– Артур.

– Очевидно, что я этого не знал.

– Теперь знаешь.

– Дальше что было?

– Дальше Николетта немного допросила Доминику и ее убила.

– Насовсем?

– В головешку превратила.

– Я в смысле блок сохранения личности на этой госпоже Доминике нашли?

– Нет.

– А искали?

– Совсем уж за идиотов нас не держи, – покачал головой Валера. – Либо она совсем умерла, если у нее блок сохранен в облаке, либо, если он был в ее теле, Николетта его сожгла. Там… сложно было искать, мало что целого осталось.

– Ясно. Но…

– Что но?

– Зачем было ее убивать? Это же..

– А зачем ты Степана убил?

– В смысле я Степана убил?

– Без смысла. Маша отдала тебе некоего Степана, совсем недавно, а ты его даже без допроса завалил, практически сразу. Умер этот Степан, как ты мне сам рассказал, мученической смертью.

– Да?

– Да.

– Ну, бывает.

– Пфф, бывает. Ты, кстати, сразу поступил импульсивно. А Николетта, в отличие от тебя, перед чем сжигать узнала у Доминики, что весь план предполагаемой ей операции, и шире – дальнейшей жизни в ее теле, хранится в тактическом анализаторе на вилле Романо. Накамура как раз сейчас там сидит, уровень за уровнем вскрывает – там защита не хуже, чем в Центральном Банке, а слоев информации не меньше, чем в капусте, и каждый слой зашифрован.

– Много вскрыл?

– Нет. Сейчас как раз ищет информацию об ивенте в замке Холдена-Скрипача, она должна быть, причем подробная. Вот это да, наше упущение – не спросили Доминику. Но я не думал, что Накамура с ее тактическим анализатором так долго возиться будет. Кроме того, мы немного забыли у нее спросить, когда заваруха на острове начнется.

– Через восемь дней.

– А ты откуда знаешь?

– Саманта сказала. Через восемь дней будет объявлено, что британская администрации покидает остров, передавая функции управления корпорации Некромикон. Как я понимаю, Томми из Ганзы и СМТ выскажут несогласие, и начнется война.

– Теперь вообще все ясно, – кивнул Валера.

– Короче, по итогу. Сейчас мне нужно отправиться в компании Чумбы и еще нескольких человек…

– Только Васи.

– Что значит только Васи?

– Приглашение на вечер Черной Лиги только на трех персон. Василий, по факту, выступает как владелец мутанта, Драго как выставочная знаменитость и мастер-наставник. Так что тебе еще под него гримироваться надо.

– Это недолго.

– А если там контроль будет серьезный?

– Ну чуть дольше, чем недолго.

– Ну да.

– То есть, нас будет всего трое.

– Да.

– И нам троим нужно отправиться в замок сэра Джона Холдена на подпольные бои. Хорошо, что я могу там просто осмотреться, без экшена, ведь…

– Не сможешь, – перебила меня Николетта.

– Почему?

– Массимо сказал, что Доминика ему сообщила, что на вечере с целью убить Скрипача, Маевскую и Дамьен будет не только он. И начать должен не он – Доминика сказала, что когда начнутся непредвиденные события, у Массимо появится шанс убить всех троих. Так что экшен, как ты сказал, будет в любом варианте.

– Так. Так…

– Может тебе не соваться туда?

– Не вариант.

– Почему?

– Драго заключил контракт с кровавыми мечами, завязанный на короткий срок. Визит на вечеринку – шанс контракт этот выполнить.

– А подробнее?

– Валер, чуть попозже объясню. Итак, если я туда пойду, то мне с большой долей вероятности придется загасить Скрипача, Маевскую, Дамьен, а также если вдруг встречу, великого князя Георгия…

– Великого князя? – ахнула Николетта.

Похоже, она поняла только теперь, что именно за «Георгий» – мой настоящий отец.

– А ты не знала кто я? – удивился я.

– Я знала, что Массимо – это Артур Волков, но не знала, что твой отец великий князь Георгий… это значит, что ты пятый в очереди наследования?

Надо же, ее образование явно включало в себя изучение генеалогии правящих династий.

– Уже четвертый, – поправил я Николетту, но на фоне остального знания ее этот факт даже не сильно тронул. – Но вообще, об этом вроде как даже бабушки, торгующие семечками в Новочеркасске, знают. А Драго тебе не рассказал?

– Не рассказал.

Николетта вдруг крайне смутилась и оказалась на пороге паники. Я сначала не понял, в чем дело, а потом как понял.

– Николетта.

– Да, – по щеке ее катилась уже вторая слеза. И третья.

– Если тебе Драго обещал, что вы… так скажем, вернетесь к одному вопросу, вопросу более плотного и доверительного общения, значит вы к этому вопросу вернетесь. Это ясно?

– Да.

– Так что не переживай понапрасну. Итак, давайте к нашим баранам. Значит, мне сегодня нужно в компании Чумбы и Васи отправится в замок сэра Джона Холдена, и убить там кучу народа, обезглавив корпорацию и секцию кулинарного клуба. Что там ждет меня внутри – черт знает. Как все будет – черт его знает…

«Что за кулинарный клуб?» – услышал я мысленный вопрос Николетты, который она постеснялась задать вслух.

– Общество, которое занимается поиском людей, которых приносят в жертву, убивая мученической смертью для того, чтобы открывать порталы между мирами.

Николетта только глаза расширила.

– Да, получается, так, – между тем ответил мне Валера.

– Валер, это был риторический вопрос.

– Считай, что это был риторический ответ.

– Хорошо, как скажешь.

– В общем, дело дрянь, – подытожил Валера.

– Ой ладно, когда это меня останавливало, – задумчиво произнес я. – Так, давайте лучше ударим по конструктиву. Времени еще вагон, и прежде, чем я начну собираться, было бы хорошо уточнить по некоторым деталям. Николетта, мне от тебя нужно максимально подробное описание плана этого замка… ты схему нарисовать сможешь? Что?

– А может… может я тебе мыслеобразом передам свои воспоминания?

Прикрыв глаза, я вздохнул и выдохнул.

«Интересно, почему я не подумал об этом раньше?» – подумал я, но вложил мысль всего в два слова, начинающиеся на буквы «Д» и «Б».

– Давай. С самого начала, с того момента как вы к замку еще подлетали, а не тогда, когда приземлились.

С самого начала у Николетты не получилось. Девушка так переволновалась, что прежде, чем она смогла сосредоточиться, в ее воспоминаниях я побывал и на пляже, глядя на Драго со стороны ее глазами, и осознал себя во время жертвоприношения (когда Драго втыкал Николетте нож в сердце), и во время другого жертвоприношения (когда Бергер пытался воткнуть ей нож в сердце), и в некоторых других совместно прожитых Николеттой вместе с Драго моментах.

Только с седьмого раза Николетта смогла сформировать нужный мыслеобраз воспоминания, и я – в ее памяти, зашагал по сумрачной аллее перед замком Скрипача-Холдена, двигаясь ко встрече со своим отцом, великим князем Георгием.

И судя по тому, что я увидел в воспоминаниях Николетты, вечер сегодня томным точно не будет.

Глава 9

– Значит, он находится во-о-он там, – вгляделся я вдаль через развалины мертвого города.

– Да.

– Замок находится там…

– Да, да, Артур, он находится там.

– Что?

– Что «что»?

– Что ты сказал?

– Ты спросил, я ответил.

– Я ничего не спрашивал.

– Ну ты же сказал, что…

– А, да это я вслух думаю.

– Ах ты думаешь…

– Думаю.

– То-то я слышу, что-то скрипит, а что – понять не могу.

– Валер, шутка сказанная дважды, не становится в два раза смешнее.

– А это была не шутка.

– Валер.

– Артур.

– Только ты будь, пожалуйста, аккуратнее.

– Я буду как нейрохирург, который занимается бриллиантовой огранкой.

– Этим же ювелир занимается?

– А какая разница?

В ответ я только руками развел.

– И действительно, какая разница.

– Ой да ладно, не парься, я уже тысячу раз так делал.

– Этого то я и боюсь.

– Не бойся, прорвемся.

– Уж надеюсь, – задумчиво протянул я, по-прежнему глядя туда, где за горизонтом развалин и красных выжженных скал находилось то место, в которое ведет портал из замка сэра Джона Холдена, он же замок Валентина Скрипача.

– У нас выбора нет, – продолжил Валера. – Знаешь почему?

– Почему?

– Потому что если не прорвемся, тогда нам всем конец. Ферштейн?

– Ты настоящий оптимист.

– Ты только узнал?

– Погнали что ли, – пожал я плечами и развернулся. И свесив сначала ноги, спрыгнул с массивного подоконника высокого стрельчатого окна.

– Наши городских? – спрыгнул рядом со мной Валера.

Пройдя мимо черного алтаря, на котором еще болтались цепи кандалов, которыми пристегивали к камню едва не лишившуюся души Николетту Агилар, мы по широкому проходу, огороженному с двух сторон массивными колоннами, направились к выходу из Инферно. Пока шли, из полумрака вынырнул Чумба и тенью пристроился за нами. Двигался бурбон совершенно бесшумно. Все же это был его, пусть и не родной мир, но он здесь как рыба в воде себя чувствует.

Из мертвого мира выходили в молчании – все, что можно, с Валерой мы уже обсудили.

В пустом холле нас встретила Николетта. Девушка по-прежнему была в белом корпоративном костюме, и по-прежнему – если не смотреть на нее, такую внешне сдержанную и уверенную, а воспринимать только ауру, казалась беззащитным олененком Бэмби.

Сделав над собой усилие, Николетта шагнула вперед, преграждая мне путь.

– Удачи, – произнесла она.

Отвечать я не стал, только подмигнул и показал ей сжатый кулак в интернациональном жесте «Враг не пройдет». Показал и пошел дальше, обходя Николетту. Но сделав несколько шагов, замер. И, словно в обратном воспроизведении времени, сделал эти же несколько шагов назад, вновь встав лицом к лицу с Николеттой.

– Все будет хорошо, – приобнял я ее за плечи, заглядывая в глаза.

Девушка вздрогнула и опустила взгляд.

– Мы сильные. Мы молодые, и нас больше. Мы справимся, – шепнул я ей на ухо ободряюще, и на миг крепко сжав плечи, отпустил и двинулся к выходу.

«Я буду за вас молиться», – услышал я эхо мыслей Николетты.

Миновав холл, вышли на улицу. Здесь нас ждали. У крыльца расположились несколько бойцов конфедератов в полном боевом облачении и с оружием наготове, а также Василий в наряде уличного гангстера, с белым демоном на спине и горящей неоном надписью «Samurai» на высоком воротнике.

Выглядел в этом имидже Василий… интересно в этом имидже выглядел, в общем.

– Wake the fuck up, Samurai! We have a city to burn! – не удержался и хлопнул я Васю по плечу, увлекая за собой.

И в этот момент как будто посмотрел на нашу делегацию со стороны: кровавый бурбон в плаще с капюшоном, уличный гангстер в сияющем облачении улиц, и я в черно-красном костюме отряде варлорда. Смотрел на нас действительно как со стороны, тем более что я сейчас был уже в маске внешности Драго – с искусно наложенной маской его лица.

Ну, Валентин батькович Скрипач, жди.

Мы уже идем – усмехнулся я.

Когда прошли по зеленой аллее и повернули за угол, я несколько удивился. Потому что на посадочной площадке прямо перед домом стоял необычный конвертоплан. Суперсовременная машина с хищными очертаниями корпуса, еще и подернутая дымкой стелс-пелены – неактивной пока, и через которую видны пробегающие по угловатому корпусу змейки голубых искр.

– Воу! – удивился я.

Удивился, потому что ни разу на подобной, столь крутой и суперсовременной машине я даже в роли настоящего Артура Волкова не передвигался, а похожие видел только на картинках.

– Нравится? – поинтересовался Валера.

– Ну… качество конечно не моей мануфактуры, но с пивом покатит.

– Да ладно, я же вижу что ты в восторге. Знаешь чей?

– Конечно знаю – мой.

– А кто для тебя его нашел?

– Ты, что ли?

– Хамло.

– Ладно, ладно, большое вам благодарю. А как ты его нашел?

– Есть такой Рей Келли-Хьюз, старший аналитик с тридцать восьмого этажа. Его долбит в задницу Итон Харди-Боулз, глава инвестиционного департамента корпорации в…

– Валер.

– А?

– А если покороче?

– Ты макнул головой Рея Келли-Хьюза в унитаз, потом вывесил Итона Харди-Боулза с балкона сто семнадцатого этажа на галстуке, Итон Харди-Боулз в честь этого позволил себе негативные и уничижительные высказывания в твою сторону, ну а потом тебе нужно было в Момбасу, я подумал что это хороший повод, вжух, у нас есть такой конвертоплан. Нормально?

– Ничего не понял, но…

– Короче, есть такой Рей Келли-Хьюз, которого ты макнул головой в унитаз…

– Ничего не понял, но я не уверен что хочу знать подробности.

– Ух ничего себе, а ты совсем как взрослый начал общаться! Вычленяя, можно сказать, главное.

– Вы готовы, дети? Да, капитан! – не удержался я. И вдруг почувствовал, как настроение Валеры резко поменялось.

– Что такое?

– Андре так говорил часто.

– Да. Андре так говорил.

В молчании мы Валерой, и следующими за нами Васей с Чумбой, зашли в салон конвертоплана. Следом по трапу поднялись конфедераты, занимая полагающиеся для охраны места, держа при этом наготове оружие.

Несколько секунд прошло в молчании. И еще несколько секунд. И еще.

– Чего сидим, кого ждем? – поинтересовался Валера.

Голос его в полной тишине прозвучал довольно громко.

– Думаю.

– Не слышу скрипа.

Не обратив внимания на его слова, я по-прежнему сидел в молчании, прислушиваясь к себе. Это было не предчувствие, но какая-то тень. Словно стоит подождать, и что-то произойдет важное.

– Артур.

– А?

– Время.

– Да помню я про время, – кивнул я. – Давай подождем еще немного.

Подождали.

И еще подождали. Потом Валера постучал меня по предплечью и показал на противоположную сторону салона. Туда, где часы на дисплее в салоне показывали 18:58:37, и секунды неумолимо отмеряли дистанцию времени до 19:00:00. Именно это время было последним порогом подтверждения участия в вечере, после которого приглашение станет неактивным.

И я, как Драго, должен сейчас должен был подтвердить наше участие через выданный вместе с конвертом приглашения датчик. Проблем с этим никаких – биометрия у нас, по понятным причинам, с Драго одинаковая.

Но я ждал. Чего-то, чего не знаю.

Отправил подтверждение, когда на часах высветилось время «18:59:48»

Чего ждал? Так, если честно, и не понял.

– Все, парни, поехали, – произнес я, похлопав в ладоши.

Двигатели конвертоплана сразу загудели, и машина оторвалась от земли.

– Это что было? – поинтересовался Валера.

«Да я сам не знаю, что это было», – хотел было я ему ответить, как вдруг мой личный ассистант мелодично тренькнул оповещением.

– Вот что это было, – в сердцах произнес я, увидев отправленный Накамурой отчет. Японец все же взломал нужный слой защиты Доминики и прислал мне разработанный ею план операции по устранению Скрипача, Маевской и Дамьен.

Только вот сделал он это тогда, когда мы уже полетели в замок Скрипача.

– Посмотрим?

– Конечно посмотрим, Валер, – хмыкнул я.

Открыв сообщение от Накамуры, я перекинул его себе в дополненную реальность и передал ассистант Валере. Времени у нас оставалось совсем немного, меньше семи минут – именно столько добираться до замка Скрипача по воздуху.

Доминика, надо отдать должное (она мне заочно уже даже, наверное, нравилась своей целеустремленностью), умела скомпилировать все нужное в удобоваримый вид. И план предстоящих в замке Скрипача событий сейчас явился перед нами с Валерой в виде краткой, меньше чем на страницу, выжимки.

Глядя на сухие фразы и условные обозначения я думал о том, что во всех этих дьявольских, архидемонских вернее делах, как я заметил за последние полгода, куда ни ткни, везде в итальянскую культуру попадешь.

Да и сама Доминика была итальянкой, так что я совсем не удивился, что мой визит к господину Скрипачу в ее плане имел кодовое обозначение «Trillo del Diavolo», дьявольская трель. Или, как более известный вариант восприятия этого названия, Дьявольская соната. Автора сходу не вспомню, но вроде бы Джузеппе Тартини ее сочинитель.

К моему большому сожалению, план Доминики не предполагался того, что с ним будут знакомиться совсем непричастные люди. Кроме того, как я понял читая заметки, с планом дьявольских трелей на вилле Скрипача, в идеальном несостоявшемся будущем – в будущем Доминики, она должна была ознакомить меня, Драго, сама. Правда, уже находясь в теле Николетты. Вот только Николетта оказалась против, да и я – в ипостаси Драго, Доминику не поддержал. Так что имеем то, что имеем.

– Ни-и-ичего не понятно, – пробормотал под нос Валера, крайне емко выразив главное эхо моих мыслей.

Открывшаяся перед нами сухая выжимка скорее напоминала писательский план на книгу – с умолчанием некоторых нюансов. Нюансов, абсолютно ясных для автора, и совершенно неизвестных для нас, как сторонних читателей.

Впрочем, общий план мероприятия я понял. Даже более чем.

План мероприятия я понял, вот только все происходит как обычно, на бегу и в последний момент. Да, если бы Драго, который ценой своей жизни спас Николетту, не погиб, все было бы хорошо – времени бы на подготовку ему определенно хватило. А так, проведенные мною сутки по пути с Места Силы в Елизаветграде в укрепленный дворец-резиденцию Саманты, после перелет в Занзибар и потеря времени здесь… И теперь мне только догонять, и теперь все идет… как бы это помягче…

«Все через жопу», – подсказал внутренний голос, не желающий обозначать происходящее помягче.

Что удивительно, я был с ним согласен.

«Валер» – обратился я к принцу с помощью мыслеречи.

«Да?»

«Не совершай ошибку. Не выходи из дома»

«В смысле?»

«Не вздумай приближаться в Инферно к замку Холдена. Сиди тихо и не привлекай внимания. Если у меня получится, я сам приду»

«Но…»

«Валер, ты прочитал то же самое, что и я. Это слишком опасно»

«То есть ты хочешь сказать, что мне нужно сидеть на месте ровно, пока ты там…»

«Я, с такими пирогами, скорее всего буду уходить телепортацией в Елисаветград. Домой»

«Даже так?»

«Вот это видишь?» – ткнул я на две фразы в плане Доминики, которые сомнений в своей интерпретации не оставляли.

«А…»

Валера не договорил, взглядом показал на спутников.

«А как же эти?», – наверняка он хотел сказать.

Не знаю я пока, как. Буду решать сейчас. Времени, правда, на это решение – даже пяти минут нет.

– Василий.

– Босс.

– Василий, сегодня – судный день.

– Так точно, босс.

– Сегодня будет очень опасно.

– Я не подведу, босс.

В отчет я только вздохнул. Василий – наивная душа.

Вероятность того, что для моих спутников все сегодня закончится печально – неиллюзорная. Она даже для меня неиллюзорная – потому что для меня лично, для Драго, Доминикой подготовлен путь отхода. Для одного Драго, и этот путь отхода, судя по заметкам – организован через человека от Бергера. А из-за некоторых событий, которые произошли совсем недавно на алтаре в Кафедрале, не думаю, что Бергер теперь отправит ко мне своего человека-проводника, чтобы вывести меня из «зоны абсолютного взаимного уничтожения», как скупо обозначено некое, неизвестное мне событие в плане Доминики.

И никто из моих спутников, насколько я понимаю выжимку краткого плана Доминики, сегодня так и так не должен был выжить.

– Василий, когда мы будем выходить из конвертоплана, я случайно сломаю тебе ногу, и мы отправим тебя обратно.

– Босс, я очень прошу этого не делать.

– Почему?

– Потому что я человек, а не дрожащая тварь, босс. Я уже смотрел в глаза смерти, босс, и всегда опускал взгляд. Я устал и больше не хочу кланяться, босс.

«Да черт тебя подери, Вася!» – мысленно взъярился я.

Вот надо же ему было включить режим героя именно сейчас.

Зря я его пару часов назад на совещание позвал, ой зря. И сейчас его поведение – это эхо недавнего обсуждения, полагаю. Буквально еще час назад мы узким кругом пытались найти ответ на два вопроса – стоит ли мне все же сегодня идти в логово Скрипача, и если да – то кому именно стоит со мной идти.

Валера склонялся к идее выдвинуться на место большой грядкой и разнести все в одни ворота. Переодеть Гека в Драго, как уже делали, пойти мне, Валере, взять Модеста, Патрика, каннибалов и дядюшку Абрама (который еще и серьезным специалистом в деле профессионального убийства людей оказался), собрать отряд конфедератов, и как группу поддержки вызвать всех Карателей Легран. Я, честно сказать, даже почти поддался уговорам Валеры, и почти принял его нехитрый план: выйти большой компанией из конвертоплана, и просто начать планомерно разносить всем будки. Но несмотря на заманчивую перспективу, после я все же взял себя в руки, и волевым решением утвердил прежний состав делегации: Чумба, Василий, и я.

Руководствовался в своем решении тем, что рано еще для столь прямолинейных и масштабных действий. Вот чувствую, что еще не время.

Валера пробовал поспорить, и даже делал это вполне успешно, с действенными аргументами. В результате сошлись, что он сначала сопровождает меня до замка Холдена, посмотрит на него со стороны, а после вернется на виллу Николетты и выйдет с небольшим отрядом в Инферно. Чтобы если вдруг что, оказать мне посильную помощь. И когда мы с ним все это обсуждали, Василий – неожиданно, вместо страха и мандража начал испытывать гордость. Ему очень понравилось, что именно он получил честь разделить со мной смертельную опасность неизведанного. И от этой чести, как сейчас вижу, отказываться никак не желал.

Так не вовремя не желал.

– Все когда-нибудь опускают взгляд, Вася.

– Не все, босс.

– Ну не все, но многие. Весьма много достойных людей не боялось признаться, что им страшно.

– Вы не боитесь, босс.

– О, Василий, – я даже рассмеялся. – Я чемпион по страху.

– Но вы никогда не отступаете, босс. Прошу вас, не нужно меня выгонять. Очень прошу вас, босс.

«Вася, ну почему тебе вдруг сегодня вздумалось играть в героя?»

– Василий, хорошо. Но если вдруг что – просто прячься.

– Как скажете, босс.

– Чумба.

Бурбон сначала не отреагировал. Несколько секунд он продолжал сидеть, откинувшись на спинку кресла. Я даже подумал, не в спячку ли он впал – все же кожа чешуйчатая, с некоторым допуском можно его рептилоидом считать. Но когда я уже хотел окликнуть Чумбу еще раз, он открыл, даже распахнул можно сказать глаза. Поднявшись, скинув капюшон и расправив гребни, он долгим взглядом посмотрел на меня.

– Сегодня – судный день, – медленно, с трудом произнося слова на человеческом, произнес Чумба.

И широко улыбнулся, показывая длинные клыки. Глаза его, неожиданно, полыхнули красным отсветом.

– Сегодня – судный день. Время пришло, я это чувствую, хозяин, – снова сказал Чумба, и глаза его вновь на краткий миг озарились алым отсветом магии Крови.

Оскалившись еще шире, вновь показав устрашающий ряд длинных и острых клыков, Чумба еще более встопорщил гребни. Бросив несколько фраз на грубом, нечеловеческом языке, он вдруг полоснул себе когтем наискось по груди. При этом глубоко взрезая кожу, которую не всякая пуля возьмет. Впрочем, порез почти сразу затянулся – движение когтя бурбона сопровождалось алым сиянием Магии Крови.

Поднятую вверх кисть бурбона объяло ярким сиянием, которое постепенно… нет, не затухало, а собиралось и концентрировалось на длинном когте указательного пальца.

– Время пришло, хозяин, – еще раз повторил шипящим шепотом Чумба.

И вдруг сделал нечто, чему удивились все присутствующие: он резким жестом вырвал себе налившийся силой сияния коготь – вырвал с мясом, и с брызнувшим из пальца шлейфом крови.

– Тебе, хозяин, – прошипел бурбон, передавая мне мокрый от темной крови коготь.

Коготь, который только что был мокрым от крови. Сейчас же кровь на ладони и когте высохла, алое сияние погасло. Но не потухло – оно осталось в вырванном когте, который сейчас, трансформировавшись в артефакт, больше напоминал блестящий, будто обсидиановый, небольшой ритуальный нож.

– Зачем? – поинтересовался я.

– Голос Крови, – прошипел бурбон. – Ты принимаешь мой дар, хозяин?

– Да. Я принимаю твой дар, Чумба.

Ничего в происходящем пока не понял, но сколько не думай, все равно ведь дар приму. Не отказываться же? Ну и голос крови, так голос крови – забрал я коготь. В первый раз что ли мне безоглядно дичь творить? – задал я сам себе риторический вопрос, на который даже отвечать не стал.

И едва сам себя спросил, принимая коготь, сразу замер. От удивления: вокруг меня словно закружились едва видимые тени, а в голове раздался шепот сонма голосом. Все, как и во время моего общения с кровавым мечом, очень похожие ощущения.

Вот только коготь пока молчал. Чумба тоже молчал. Поклонившись, он опустился на прежнее место и вновь закрыл глаза.

Так. Похоже, пока меня не было, я и о Чумбе некоторые моменты упустил.

Коротко, с вопросом посмотрев на Валеру, в ответ увидел его недоуменный «да я сам не врубаюсь что происходит!» взгляд.

Так. Похоже, вечер сюрпризов только начинается.

Оставшиеся минуты до места провели в молчании.

– Ну, погнали, помолясь, – буркнул я себе под нос, в командирском меню дополненной реальности видя, что конвертоплан выходит на посадочную глиссаду, отмеченную зеленой разрешительной зоной.

Файнзильберт не удивил – приземлился он, выдержав разрешенные границы, но… В общем, камнем упав из-под облаков, конвертоплан под вой гравикомпенсаторов замедлил скорость падения перед самой землей. «Да я все время так делаю!» – как говорит в оправдании поручик, который сейчас за штурвалом.

– Вася, – посмотрел я на взволнованного гангстера.

– Босс?

– Вася, босс сегодня – это ты, – напомнил я.

– Ах да, босс, прошу прощения, босс, – вскочил Василий, засуетившись.

Ему предстояло идти первым – все же Чумба выступал как боец группировки Полигон, главой которой был Вася.

Пока Вася суетился, расправлял перья и плечи, Валера смотрел на меня с сомнением. Ознакомившись с самоубийственным планом, он просто не мог поверить, что я сейчас заберу с собой Василия на смерть.

Зато сам Василий, которому жажда подвига ударила в голову, воодушевился по максимуму – глаза горят, на лице маска мужественности и готовности умереть во славу собственных амбиций. И максимально широко расправив плечи – что с его не очень внушительной комплекцией выглядело несколько комично, Василий двинулся к уже опускающемуся трапу.

Дипломатия – это путь компромиссов. И компромисс я уже нашел – свой подвиг Василий получит.

Прямо сейчас.

Оказавшись рядом, шагнув практически одновременно с ним и входя в скольжение, я мягко толкнул Васю в спину, постепенно придавая ускорения. Для меня все происходило в ускоренном времени и крайне медленно. В реальности же Василий даже мяукнуть не успел – его вынесло из салона, а по пути он въехал лбом в верхний край двери.

С силой толчка я, похоже, сильно-сильно переборщил – потому что вышел Василий, не упав на трап, как я ожидал, а далеко из салона вышел. Причем из-за импульса толчка сам-то он уже вышел, почти весь, а вот голова, ударившаяся в верхний край проема прохода, задержалась. Так что из конвертоплана Василий появился, буквально вылетел, вперед ногами. Более того, ноги его по инерции вынесло далеко вперед, и он кульбитом назад, почти как гимнаст, только в положении «бревно», кувырнулся в воздухе, совершив полный оборот, и рухнул лицом вниз на брусчатку.

Ой.

Первыми отреагировали конфедераты. Даже я, с моей скоростью восприятия, находясь в скольжении, удивился насколько быстро четверо бойцов оказались полностью готовы кого-нибудь убивать.

С опозданием – с громадным опозданием, почти в целую секунду, напрягся и присутствующий на посадочной площадке встречающий неасапиант из охраны. Только вот огнестрельного оружия в отличие от моих конфедератов у него не было, а вытащил неасапиант из-за спины меч. Против пули калибра 6,5×49 меч, конечно, не сильно помогает, зато выглядит атмосферно. Да и сам неасапиант красавец – в черных, отороченных мехом доспехах, прямо под стать окружающему пейзажу, – отметил мельком я. Антуражно в общем неасапиант выглядит. Гармонично вписываясь в окружающий туманный пейзаж.

– Тихо, тихо, все в порядке! – громко крикнул я, сбегая вниз по трапу, едва касаясь ступенек. – Вася просто споткнулся, все в порядке!

Быстро подбежав к Василию, я склонился над ним. Эманаций смерти, к счастью, не почувствовал – да и шею он себе вроде не сломал.

Черт, что-то я реально переборщил. Волнуюсь, наверное.

– Вася, как же ты так неаккуратно, надо же под ноги смотреть, – бормотал я, пытаясь нащупать у него пульс.

«А-а-а… ртур»

«Валер?»

«Это просто… это просто…» – не находил даже слов Валера.

«Согласен»

«Ты просто отморозок»

«Ой все»

«Ну можно же это было по другому сделать»

«Как?»

«Цивилизованно»

Да, довольно странный способ отправить Василия домой, признаю. Но другого у меня – так чтобы сохранить ему и жизнь, и честь, нет. А как говорится, если что-то выглядит глупо, но работает – значит это не глупо.

«Скажешь ему, что война началась сразу на трапе, и героем он стал», – посмотрел я на Валеру, отлепив с виска и бросив ему таблетку деактивированного визора.

Никаких технических девайсов – как было указано в приложении к приглашению.

«Если Вася выживет, конечно скажу», – поймал таблетку визора Валера.

«Валера!»

«А что Валера? Он не одаренный, а ты его вообще в полный аллюр уработал…»

Вася действительно сейчас находился глубокой отключке. Но это и неудивительно – мало кто в такой ситуации, после такого удара (судьбы) встал бы и с улыбкой, как ни в чем не бывало, продолжил путь на вечеринку. Валера если бы только, у него ведь наверное даже мозга нет, а лобовая броня плавно переходит в затылочную кость…

«Слышь, ты, я вообще-то еще здесь»

«Вот именно, Валер. Вот именно»

«Правильно тебя Эльвира варваром называет»

«Кто из нас еще варвар»

«Ответ очевиден»

«Но я чужие письма не читаю»

«Что?»

«Это были мои мысли. Личные»

«Но…»

«То есть ты как настоящий джентльмен, интерпретируешь этику так, как тебе удобно?»

«Демагогия»

«Вот именно, Валер. Вот именно»

Пикируясь таким образом с Валерой (больше для того, чтобы не поддаться накатывающему мандражу), я между тем перевернул Василия на спину. Открыв его нагрудный карман, достал конверт с приглашением от Илоны Маевской и поднялся, оборачиваясь к встречающему нас неасапианту.

В реалиях протектората, в этом сублимированном мире вторичного продукта, письмо-приглашение от Илоны выглядело гостем из другой реальности: белоснежная гербовая бумага с вензелями, легкий аромат духов, размашистый каллиграфический почерк – судя по всему, приглашение от руки и даже чернильным пером написано.

Неасапиант, принимая у меня приглашение, выглядел… несколько, так скажем, озадаченно. Да, пусть он и бездушная машина, ходячий алгоритм в биологической оболочке братьев наших неандертальцев, но вид вылетающего вперед ногами из конвертоплана Василия, похоже, смутил даже и его.

– Ввиду того, что наш спутник неудачно споткнулся, мы будем вдвоем, – взглядом показал я на Чумбу.

Неасапиант сначала посмотрел на меня, потом на Чумбу, потом на Васю. Сверился с приглашением. Да, тяжело ему сейчас, явно.

– Прошу за мной, – коротко склонил голову неасапиант, приглашая нас с Чумбой следовать за собой к выходу из невысокой массивной башни, на верхнюю площадку которой приземлился наш конвертоплан.

Валера с конфедератами уже затащили Василия в салон. Двигатели загудели, трап поднимался, и машина уже была вот-вот готова оторваться от земли. На прощание Валера, когда мы встретились взглядами, приложил палец к виску. Я не очень понял, был ли этот жест просьбой мне воспринимать происходящее холодно и рассудительно, либо он собирался пальцем у виска прокрутить. Не увидел – дверь конвертоплана закрылась, и мы с Чумбой остались вдвоем на чужой и враждебной территории.

Конвертоплан стремительно взмыл в воздух, скрываясь в густой серой пелене облаков, а мы с Чумбой двинулись следом за провожатым.

Я, по переданной мне Николеттой картинке воспоминаний, хорошо помнил путь в замок – по укутанному молочным туманом парку, в котором просто не было ярких цветов. Но картинка воспоминаний не полностью передавала стылое ощущение от этого места – ведь буквально недавно, несколько минут назад, мы грузились в конвертоплан в южной жаре, а сейчас оказались словно на отобранной у южного острова территории северных скал. Я даже поежился от холода, осматривая поросшие вереском холмы и угловатый замок на скалистом утесе – к высоким воротам которого нас вел по тропинке неасапиант-провожатый.

Когда Николетта показывала мне свои воспоминания, я удивился тому, как девушка воспринимала действительность – словно фильм-нуар, в темных тонах. Мне показалось, что я вижу все в подобной картинке оттого, что таково восприятии испуганной происходящим тогда девушки. Но как оказалось, огромный кусок территории не только отобран у острова и здесь создан иной микроклимат, но и сама реальность видоизменена.

Вокруг действительно творилась самая настоящая фантасмагория. Сверху нависала низкая хмарь густых облаков, по сторонам от дорожки блестела неестественным серебром трава, осязаемая молочная взвесь тумана скрадывала очертания уже за десяток метров, при этом не пряча нависающую сверху хищную громаду замка. И все это в комплексе действительно создавало картину фильма-нуар, ожившего фильма ужасов.

Гостей в парке сейчас присутствовало совсем немного. Если в прошлый «мой» визит здесь было не менее нескольких сотен человек, то сегодня гораздо меньше. Буквально единицы, и все они уже терялись вдали смутными тенями, скрывающими в воротах замка, очертаниями напоминающих открытую пасть огромного дракона.

В этой части парка оставались только мы с Чумбой, наш провожатый и еще пара десятков неасапиантов из охраны, которые словно невзначай приближались все ближе.

Так. Не нравится мне это.

– Господин Драго, – окликнул меня, догоняя, неасапиант в обычной корпоративной форме Некромикона, причем со знаками различия старшего специалиста.

– Господин Драго, прошу меня простить, но мне поручено провести проверку. Это лишь небольшая формальность, – заговорил неасапиант, когда я остановился.

Небольшая формальность заключалось в том, что вокруг меня сейчас оказалось не меньше трех десятков неасапиантов. Не совсем рядом, но они обступили меня довольно плотным кругом. И некоторые из них, пусть и не держали меня на прицеле, зато держали наготове оружие.

– Что за проверка? – поинтересовался я, искусственно показав некоторое раздражение спешащего на праздник жизни важного гостя.

– Буквально пара секунд, господин Драго, – склонился в почтительном поклоне неасапиант. И жестом фокусника извлек небольшой сканер, куда предложил мне положить ладонь.

Проверка по крови.

– Личная просьба госпожи Илоны, господин Драго, – выпрямляясь, произнес неасапиант.

Ах какая недоверчивая госпожа Илона. Интересно только, по своей ли инициативе?

Проверку по крови я не боялся. Но некоторые выводы сделал: вполне возможно что информация о том, что Драго, как выразился Валера, чуть-чуть умер, уже вполне разошлась. Причем разошлась явно в виде намеков, возможно завуалированных – потому что будь у Илоны, Скрипача, Дамьен или даже у… великого князя Георгия, так скажем, уверенность в том, что я не я, происходило бы все сейчас думаю по-другому.

Кто знает о том, что я – это не Драго?

Бергер знает.

А еще кто знает? Правильно, Войцех.

Или, или, как говорится. Выгодно Бергеру меня сегодня слить?

Не знаю. Он работает, вернее работал, с Доминикой в паре. И ему убийство Скрипача, Маевской и Дамьен до сих пор может быть выгодно.

Или, со смертью Доминики, уже нет?

А если Войцех? Но ему зачем?

Вопросы есть, ответов нет.

Прибор между тем коротко пиликнул, показывая соответствие. Неасапиант поклонился, исчезая из моего поля зрения, разошлись и остальные три десятка – также ненавязчиво, как и сходились вокруг.

– Господин Драго, прошу за мной, – произнес наш с Чумбой провожатый и как ни в чем ни бывало продолжил путь.

Я, сохраняя бесстрастное выражение лица, двинулся следом. Осматриваясь по сторонам. И думая о том, что картинка воспоминаний Николетты не передавала всех ощущений. Я почему-то предполагал, что увидев ее глазами замок, полностью готов к его посещению. Но, как оказалось, ошибался.

По мере приближения к воротам, нависающим сверху как пасть огромного хищника, в голове шумело все сильнее. Когда был перед самыми воротами, по мозгам уже буквально бил фонтан ощущений от эманаций смерти. Мысли путались, в ушах шумело – как будто тысячи людей прямо здесь и сейчас кричат от нестерпимой боли.

У меня даже ладони вспотели от волнения. И я вдруг понял, что нашел то самое место, которое хотел найти. Давно хотел, с того самого момента, как пропустил через себя муки жертвы в лесу, в случайно найденном охотничьем домике. В тот раз я впервые столкнулся с эхом мученической смерти, и на меня это произвело неизгладимое впечатление. Сейчас же чувства были в тысячу раз ярче – у меня даже корни зубов болезненно заныли от эха смертей.

«Судный день, хозяин» – услышал я мысли Чумбы.

Мои собственные мысли же путались все сильнее. И повинуясь наитию, я опустил руку в карман и сжал переданный Чумбой коготь.

Эффект удивил – шептание мученических смертей никуда не исчезло, но мне теперь это не мешало. Это оказалась не ментальная, а больше эмоциональная защита – как у фронтового хирурга, который полностью отключая эмпатию, в полевом госпитале на окраине большой битвы все пилит и пилит без перерыва ампутируемые конечности тяжелораненых солдат.

Обернувшись, посмотрел в лицо кровавому бурбону. Оно сейчас напоминало застывшую маску; практически как окаменевший до состояния обсидиана его вырванный недавно коготь. Лишь глаза Чумбы живо поблескивали – не горя отсветом Крови, но алый отблеск определенно жил внутри, и ощутимо готов был появиться и проявиться.

«Сегодня судный день», – еще раз услышал я мысли Чумбы.

Чего, интересно, я про него еще не знаю?

Ладно, по ходу пьесы разберусь. Все как обычно, все привычно – главное ввязаться, а там видно будет.

«Не жили сдержанно и по-взрослому, нечего и начинать», – согласился со мной внутренний голос.

– Смело мы в бой пойдем… чертям рогатым запросто мы жопы надерем, – подходя все ближе к воротам, невольно начал я беззвучно напевать себе под нос.

Песня вокально-инструментального ансамбля «Сектор Газа» к окружающей обстановке подходила как нельзя лучше.

– …сожгем-убьем-зарежем, нахер глотки перережем… Слышь, уважаемый! Ну-ка кол лови!

Абсолютная память и возможность рисовать картинки мыслеобразов пригодилась – я сейчас как боец на ринг шел, в сопровождении подходящего саундтрека.

Ворота замка определенно были порталом. Не знаю куда, но это точно портал. Пока, правда, неработающий. Но готовый к работе – в него закачано достаточно энергии, и этот проход нужно только актировать, открывая.

Стоило зайти под каменный свод, ощущение эманации смертей пропала. Рабочую зону портала мы прошли, миновали. Изгибающийся в воротной арке проход вывел нас с Чумбой во внутренний двор замка.

Длинный колодец, ограниченный высокими стенами теснящихся построек. На которых устроились каменные горгульи – по воспоминаниям Николетты я помнил, что эти твари на самом деле живые. Толпы здесь, как в прошлый раз, который я «помнил» по картинке памяти Николетты не было, и провожатый неасапиант сразу провел нас к массивной башне донжона.

И вот здесь и сейчас все происходило уже не так, как в прошлый раз. В донжон мы заходить не стали. Следуя за неасапиантом, мы обошли башню и прошли к другой оконечности внутренних стен замка. Подойдя к еще одной массивной воротной арке прохода, которая упиралась в отвесный склон горы. Как будто открывая проход к ведущему из замка туннелю.

Но это был не выход, а вход: за распахнутыми воротами, в глубине длинной воротной арки, я увидел отблески красного свечения на темных, выщербленных временем камнях. Отсюда, в молочной взвеси почти осязаемого тумана, это выглядело как отсвет догорающих углей в камине.

Перед нами сейчас был открытый проход в Инферно.

Вернее, стационарный и постоянно действующий портал в Инферно. Такой же, как и на вилле Николетты – только этот намного больше. В подвале у Николетты, как правильно подметил Валера – словно шкаф в Нарнию. Здесь же огромная арка, можно колесницы по две в ряд катить. Не знаю, почему мне на ум пришла аналогия с колесницами, но вот как-то так.

Неасапиант между тем остановился у ворот, приглашающим жестом указывая нам на проход между мирами. Все, судя по всему, дальше с нами он не собирался.

«Время пришло, хозяин!» – услышал я в мыслях свистящий шепот Чумбы.

Кровожадный, полный ненависти и предвкушения шепот.

Глава 10

Мы вместе с Чумбой плечом к плечу прошли под своды арки. И едва я оказался в каменном мешке прохода, как у меня едва ноги не подкосились. Стоило мне зайти под каменные своды, как мне по сознанию как кувалдой шибануло эманациями смерти.

Это совершенно не шло ни в какое сравнение с тем, что я испытал совсем недавно, проходя через еще неактивированный портал.

И, с трудом сохраняя концентрацию сознания, я вдруг понял, почему сейчас так воодушевлен Чумба.

Почему он в предвкушении.

Эти ворота в Инферно, через которые мы сейчас шли, открывались смертями не людей: здесь умирали не представители человеческой расы.

Бурбон сейчас шел рядом со мной, и глаза его уже ярко блестели алым отблеском. Нам меня же тяжелым грузом давили эманации смертей, а ладонь – я по-прежнему сжимал переданный мне Чумбой коготь, горела огнем.

Вот почему от меня, даже без ментального щита, отсекло эмоции в прошлый раз – просто потому что напитанный коготь Чумбы помог мне абстрагироваться от страданий своей родной, человеческой расы. Для бурбонов умершие где-то тысячи человек – не повод для расстройства. Как и для людей страдания мутантов другого мира – не причина переживаний.

Коготь Чумбы помог мне отключить эмпатию к человеческим страданиям. Но он же, прямо сейчас, включил эмпатию к эманациям смерти казненных здесь бурбонов.

И у меня сейчас был выбор – ментально закрыться, и как ни в чем ни бывало миновать арку прохода; либо же я мог попробовать окунуться в память чужой смерти – также, как это делал когда-то в охотничьем домике, а чуть позже на алтаре на вершине зиккурата, который мы обороняли от орды.

Послушав мысленно все аргументы за и против, коготь отпускать я не стал, и прекратил создание ментального щита защиты. Почувствовав, кроме всего прочего, горячую волну эмоций Чумбы – которые были схожи буквально с божественным поклонением.

Помогло мне его восхищение, впрочем, не сильно.

Физически я продолжал идти вперед, но в то же время словно замер на месте – как будто снизу вверх глядя на опускающуюся волну приближающихся знаний чужой памяти. И когда меня накрыло, я едва не рухнул на колени – настолько тяжелой оказалась ноша, которую на себя взвалил. Я сейчас с огромным трудом не только удерживался на ногах, но и цеплялся за ясное сознание – чтобы не рухнуть с отключенным разумом.

Я сейчас существовал словно в двух измерениях: в одном боролся за каждый шаг, раз за разом переставляя ноги, а в другом перед моим внутренним взором появились картины жертвоприношений. Тысячи поставленных на колени фигур – все бурбоны, умирали под ударами горящих огненных мечей.

Казнили бурбонов тоже не люди – это были инферналы; антропоморфные демоны, подобные тому лорду-повелителю Демонического пламени, которого я убил на арене, куда нас привел фон Колер.

Казнили бурбонов демоны-инферналы, вот только на массовой казни-жертвоприношении присутствовали не только они. В воспринимаемой мною картинке памяти Крови – которую я получал благодаря когтю Чумбы, были не только мутанты.

Новое, полученное знание ударило словно вспышкой света. Я вдруг понял один очень важный момент. О котором до этого, если честно, даже не сильно задумывался.

В картинке, которую я смог вычленить из памяти Крови, я сейчас видел палачей инферналов, которые с помощью Крови открывали путь в иной мир, создавая стационарный портал. Вот только при подготовке казни, судя по увиденному, действовали инферналы не одни: я видел и их союзников, людей. Людей в черных с серебром мундирах – с левосторонней свастикой. Отряд Коловрат, небольшую группу которого возглавлял великий князь Георгий. И еще я видел людей в зеленых мундирах, более многочисленную группу – отряд, который возглавлял Первый одаренный кондотьер и Глава Лиги Севера герцог Бальтазар Сфорца.

Вот почему Чумба поклялся служить мне.

Кровавый бурбон хотел отомстить совсем не архидемону Баалу. Не архидемону, который во время атаки орды демонов хотел меня убить, а после выкинул из этого мира тысячелетнего демона Мархосиаса, который на тот момент был в теле Чумбы.

Я-то думал, что преданность кровавого бурбона связана с этим – с тем, что Мархосиас смог оставить мутанту частицу своей памяти. Как оказалось, нет. Целью мести Чумбы был не архидемон Баал. Его целью был миланский герцог Сфорца, Первый одаренный кондотьер с позывным «Baal».

И случилось это потому, что архидемон Баал принимал облик герцога Сфорца, и именно герцога, главу Лиги Севера и Первого одаренного кондотьера видел глазами Мархосиаса Чумба там, на плато, когда умирал мой отряд.

Вот такая вот интересная музыка. Вот такое вот судьбоносное совпадение.

Хотя… разве бывают совпадения в играх архидемонов?

«В ящике водки двадцать четыре поллитровых бутылки. В сутках – двадцать четыре часа. Совпадение? Не думаю!» – произнес внутренний голос, явно отстаивая позицию, что совпадение все же было и миром правит не тайная ложа, а явная лажа.

Мысли об этом помогли мне лишние секунды сохранять ясность разума и сделать так нужный последний десяток шагов. И наконец пройдя через арку прохода, миновав место с максимально сильными эманациями боли и страданий, где как казалось кричали даже камни, я сбился с шага – настолько легче было двигаться сейчас, избавившись от непомерного груза на плечах. Спина полностью мокрая, виски щекочут сбегающие со лба капли пота, а ноги даже подрагивают от напряжения. Да, это было непросто. Но я справился.

Ну, привет Инферно, давно не виделись.

Переведя дыхание, с удивлением осмотрелся – потому что мы с Чумбой оказались в невероятном месте.

Мы с ним вышли через проход на трибуне, стены которого скрывали от нас общую панораму. Но и того, что видно напротив, хватало понять, что мы оказались на Арене, схожей с римским Колизеем – только вместимостью раза в три, как минимум, больше.

Стены трибунного выхода ограничивали обзор по сторонам, но посмотрев верх, я отметил, что когда-то здесь на арене была даже крыша – на длинных шестах, словно на ребрах, каждую трибуну от палящего солнца закрывали сектора плотной ткани. В большинстве истлевшей и свисавшей клочьями. Несколько шестов – с моего места сверху казавшихся тоненькими, но на самом деле обхватом с хорошее дерево, давным-давно под бременем времени (или от разрушительного воздействия) обломились, накрыв одну из дальних, видимых мне сейчас сквозь туннель прохода трибун.

В самом небе Инферно над нами сейчас нависал плотный багрянец облаков. Но и за ними солнца не было, на дворе красноватая ночь. Хотя все равно жарко – просто невероятно жарко, гораздо хуже, чем в ночи Занзибара – здесь сухой жар, как в финской сауне. И очень ощутимо жарко после холодного климата спрятанного под магическим куполом замка Холдена.

Осмотреться, впрочем, я успел лишь мельком. Потому что ко мне шагнуло сразу с десяток неасапиантов. Все в черной, техномагической броне, с простым вооружением – стандартные для Инферно дробовики и самое разное холодное оружие. Я поначалу было напрягся, но агрессии никакой неасапианты не проявляли – как выяснилось, это был эскорт для Чумбы.

– Господин Драго, – коротко поклонился мне один из неасапиантов, в черном рогатом шлеме. – Мы здесь, чтобы проводить вашего бойца в помещения для участников.

В клубе «Неон», где Чумба выступал недавно, нас с ним не разделяли – и мы спокойно своей компанией заняли один столик. Здесь же, видимо, настолько серьезные гости, что мутанта вместе со мной ближе к высокопоставленным телам не пустят.

Да, если что в клуб «Неон» я тоже сходил. Для этого мне пришлось использовать память Василия, глазами которого я посмотрел на произошедшее. У самого, самостоятельно, у меня подобное бы не получилось, но, к счастью, Николетта помогла. После того как я в ее памяти совершил прогулку в замок Холдена, мы вместе с ней, обеспечивая меня так нужными знаниями, препарировали память Василия. Так что я, здесь и сейчас, в некоторых аспектах все же был более-менее осведомлен.

И после слов ожидающего моего ответа неасапианта в рогатом шлеме, я переглянулся с Чумбой.

«Сегодня судный день, хозяин», – услышал я эхо его свистящего шепота, и почувствовал легкое покалывание в ладони.

«Я на связи», – наверное, мог бы он сейчас сказать, если был бы человеком, или жил в привычной мне среде социально-поведенческих норм. Но не сказал, конечно же, ограничился повторением из раннего.

Чумбе я продемонстрировал – уже в который раз за сегодня, поднятый кулак, и подмигнул. Бурбон мне коротко поклонился, и обернулся к эскорту. Плотный конвой из неасапиантов повел Чумбу вниз по коридор, уводя в подтрибунный проход. Как только плотная группа неасапиантов ушла, проход на трибуну для меня освободился. Но едва стоило мне сделать пару шагов, как на меня вдруг бросилось, иначе и не сказать, женское тело.

– Драго, мой милый друг! – с визгливыми нотками закричала Илона, заключая меня в объятия.

Я ожидал дежурные поцелуи воздуха рядом со щеками. Но Илона, крепко прижавшись, провела мне языком по шее, оставляя влажный след и щекоча кожу пирсингом. А после, отстранившись на пару секунд, посмотрела мне в глаза, и вновь прильнув, звучно чмокнула в щеку. Снова очень жарко ко мне прижавшись, звучно выдохнув, владелица арт-галереи и творческого центра опять отпрянула, осматривая меня с ног до головы.

Она меня осмотрела, и я ее осмотрел.

Экзальтированная госпожа Илона Маевская, в который уже раз, смогла удивить имиджем. Впрочем, как и всегда – ни разу еще не было, чтобы ее наряд не привлек всеобщего внимания. Даже на балу в Республиканском дворце, когда я видел ее впервые, при соблюдении строгого дресс-кода и оставаясь в классических рамках, Илона смогла выделиться – полностью, до самых ягодиц, открыв спину с цветной живой татуировкой. Сейчас же, на собственном мероприятии в другом мире, Илона выглядела… ну очень ярко.

Из одежды на ней присутствовали лишь высокие, выше колен сапоги, и многочисленные ремни портупеи. Где-то широкие – как пояс на талии, в ладонь шириной, а где-то очень узкие, как тонкие ремешки, перехлестывающие и поддерживающие грудь. Вполне обычную женскую грудь, даже совсем неидеальную. Но это, вроде как, сейчас тренд привлекательности – в мире, где практически в любом сословии люди имеют возможность легко создавать себе идеальные тела, некоторые от этой возможности сознательно отказываются.

Несмотря на вызывающий наряд, совсем голой Илона все же не выглядела – помогала живая, светящаяся красно-зеленым татуировка дракона, как будто обнимающего тело женщины, создавая видимость облегающего платья.

– Жарко, да? – улыбнулась сухими губами Илона, трогая мой лоб.

Здесь, в Инферно, действительно было очень жарко. Но пот у меня на лбу выступил от усилия концентрации – еще тогда, когда я с грузом чужих смертей из последних сил шагал через проход между мирами.

Боже, это ведь меньше минуты назад было, а путь через арку занял вообще считанные секунды. А ощущения, словно я через года мучительно пробивался.

– Не жарко, а горячо, – подмигнул я Илоне, скользнув взглядом по ее никак не скрытым, а подчеркнутым «одеждой», вернее ремнями портупеи, прелестям.

Маевская, заметив мой показательно-оценивающий взгляд, удовлетворенно и широко улыбнулась. И порхнув вперед, снова прильнула, при этом обхватив мою голову руками. Я на краткий миг подумал даже, что она хочет меня укусить – настолько было похоже это движение. Но нет – Илона обняла меня, чтобы что-то сказать. Как раз сейчас она начал шептать, горячо дыша мне прямо в ухо.

– Драго, солнце, прости за эту дурацкую проверку. Но некий камерад, я тебе конечно же не скажу, что это был Итон Харди-Боулз, сообщил Валентину, что в гости сегодня приедет ненастоящий Драго. Прости мой хороший, я ему сразу не поверила, но ты же понимаешь – доверяй, но проверяй… ты меня простил?

Илону я вообще не знал. Но она из тех людей, которым незнакомец может стать другом-товарищем-сестрой в первые же секунды знакомства. Мне подобное непривычно, я запанибрата с малознакомыми людьми (если это не агрессивные мудаки, и если не приходится этих малознакомых людей убивать) вообще с трудом общаюсь. Но сейчас, после едва не вскипятившего мне разум путешествия через бремя кровавой памяти, довольно легко включился в предложенный Илоной тон беседы.

– За что мне тебя прощать? – сделав губы уточкой, произнес я словно к ребенку обращаясь. – Ты моя хорошая… – приобняв за плечи, чмокнул я Илону в лоб.

После моих слов Илона счастливо взвизгнула, и даже пару раз подпрыгнула. Мой неожиданный для самого себя перфоманс она восприняла с самым настоящим, по-детски неподдельным восторгом.

– Я знала, знала, ты поймешь, ммм, мой сладкий! – еще раз обняла она меня и влажно поцеловала в губы. И сразу снова отпрянула, экспрессивно взмахнув руками. – Драго, как же хорошо, что ты пришел! Я так тебя люблю! Нет-нет, я тебя обожаю! Пойдем, пойдем, скорее пойдем! – еще раз нетерпеливо подпрыгнув и пару раз хлопнув в ладоши, Илона схватила меня за руку и потянула за собой.

Похоже, без экспрессии она жить не умеет – если что-то говорить, то криком, если смеяться, то истерично громко. Интересно, а обязательно ее убивать? Плохого от нее я пока ничего не видел, злости и ненависти в эмоциях тоже не чувствую, одна лишь экспрессивная искренность.

– Пойдем, пойдем, – все тянула меня за собой Илона, едва не переходя на бег.

Я шел следом, стараясь ненавязчиво ее притормозить – иначе мы действительно бы побежали.

Миновав расширяющийся коридор прохода, мы вышли на трибуны и здесь я уже начал полноценно осматриваться. Масштаб сооружения просто поражал. Постройка напоминала страдающие манией гигантизма нереализованные проекты Третьего рейха – настолько все вокруг огромное, буквально давящее на восприятие.

Ворота замка, которые я недавно миновал, ужасали антуражем – в фантасмагоричном окружении вызывая неприязнь, ассоциируясь с пастью хищного зверя. Здесь же гигантомания постройки просто давила грузом, заставляя чувствовать себя букашкой на ладони гиганта.

Мы с Илоной, поднявшись по лестнице прохода между скамьями, сейчас двигались по верхнему парапету. Обходя огромный, полукруглый, частично вырубленный в скале амфитеатр. По его периметру возвышались огромные, не менее тридцати метров в высоту статуи. Изображающие богов или героев, не знаю – большая часть из них была сильно тронута временем, часть разрушена, вплоть до постаментов. Обломки статуй, кстати, местами лежали и на скамьях амфитеатра. В трибунах наблюдалось и несколько крупных дыр – видимо, образовавшихся как раз из-за падения некоторых статуй.

Слева расстилались трибуны амфитеатра, справа же мне обзор ограждала глухая стена высокого парапета. Но на нем, как и на всей арене, время и катаклизмы минувшего также оставили следы – пару раз мы проходили мимо зияющих проломов, и мне на несколько секунд открывался панорамный вид на окрестности.

Амфитеатр находился среди огромного и мертвого города, вокруг таких же монументальных сооружений. Где-то относительно недалеко находится и так похожее на кафедральный собор место, где уже совсем скоро появится Валера. Наверняка ведь будет сидеть в Инферно, и смотреть на горизонт. Главное только, чтобы он не вышел из Кафедрала, для того чтобы попробовать найти меня и помочь.

«Зона абсолютного взаимного уничтожения» – ох и не нравится мне это. Неясно, что конкретно имела в виду Доминика под этой фразой, но конкретно ясно – абсолютно ничего хорошего.

Осматриваясь по сторонам, я отметил, что гостей мероприятия бойцовской организации «Черная Лига» собралось около полусотни. Все они находились внизу, в «императорской» ложе для высоких гостей. «Императорской» я ее для себя назвал потому, что в центре площадки ложи возвышался огромный, хорошо видный мне даже отсюда, трон.

Кроме того, на арене присутствовало, рассредоточившись, не менее трех сотен бойцов-охранников – в доспехах и с оружием. Занимали они, правда, только четко половину полукруга арены. Вторая ее часть, трибуны напротив «императорской» ложи, были совершенно пусты.

Несмотря на то, что собралось здесь несколько сотен людей, все они казались букашками, теряясь на фоне гигантского сооружения. Причем теряясь не столько на фоне амфитеатра. Отсеченный полукруг арены, ряды скамей трибун, упирались в стены дворца, высотой не менее трех сотен метров – вот это сооружение даже по сравнению с ареной выглядело монументально.

И еще, в отличие от арены, это была непривычная, совершенно нечеловеческая архитектура. Глядя на дворец, сразу становилось понятно, что даже если это вдруг все же людская работа, то точно не принадлежащая к нашей цивилизации. Возвышающееся над амфитеатром строение больше походило на творение неведомых операторов стихии Огня и Земли, которые возвели здание из потоков застывающей, растущей вверх лавы.

Из объемного шпиля, словно ветви высохшего дерева, в разные стороны выходили обрубки переходов – в момент расцвета могущества, когда это мир был еще жив, предполагаю, шпиль сооружения был связан с другими строениями, и висячие мосты были своеобразными путями. Сейчас сохранилось лишь несколько из них, ведущих к соседней скале, облепленной постройками – словно скалы метеоры в Греции.

На несколько секунд я даже попробовал представить, как это все выглядело, когда и мир, и город были живыми. Ведь судя по масштабу построек, выглядело все не менее внушительно, чем кварталы башен небоскребов мегаполиса, в который превратился Занзибар.

Я попытался представить, а получилось вспомнить.

Случившееся удивило – потому что я на самом деле все вспомнил. Вспомнил памятью убитого мною лорда-повелителя, слепок знаний которого я забрал себе. И перед глазами сейчас, параллельно наблюдаемым мертвым останкам былого величия проявилась совершенно реалистичная картинка прошлого.

Город ожил. Трепетали яркие флаги на ветру, гудела заполненная арена, мягко светило солнце с неба – обычное, желтое солнце; возвышался на краю арены белоснежный дворец, сновали по многочисленным висячим мостам гуманоидные существа.

Передо мной предстал огромный, раскинувшийся в зеленой долине мегаполис.

Вот теперь я сбился с шага по-настоящему, настолько яркими оказались расцветшие картинки ставшими моими воспоминаний. Мертвый мир, на который я глянул через время, предстал передо мной во время своей жизни и расцвета.

За несколько секунд перед моим взором промелькнули тысячелетия – желтый свет солнца постепенно сменился на красный, белоснежный дворец потемнел, пропали вокруг яркие краски мира, став привычным в Инферно царством красного и коричневого.

Некогда зеленую и сочную, а теперь выжженную красным солнцем до состояния сухого камня долину расчертили шрамы глубоких каньонов, в которых канули многие здания. И теперь окружающий мир ничуть не напоминал такой яркий и привычный мне, мир человеческий.

Мир перестал быть человеческим, но город все еще жил. Вот только теперь у него сменились хозяева.

Белый, привычный человеческому глазу формы дворец оказался трансформирован в нечеловеческое нечто потоками застывающей, растущей вверх лавы, а сам некогда зеленый город стал царством пламени. И здесь все еще кипела – в прямом и переносном смысле, жизнь. По висячим мостам все также сновало множество существ, не всегда антропоморфных, также гудели, только уже нечеловеческим гулом, трибуны заполненной арены. Внизу текли реки лавы, живые потоки магмы струились водопадами по башням. Причем не только вниз, но и вверх; я сейчас словно смотрел на город «Инферно» в игре про героев меча и магии – правда несравнимо, несоизмеримо больший по размерам.

Это выглядело как самый настоящий Ад – Ад в представлении людей, конечно же.

Но и это воплощение Ада по ходу бега времени перестало быть обитаемым – вместе с живым Огнем отсюда ушла и жизнь, а когда-то наполненный жизнью город опустел.

– Драго, милый, все хорошо? – обратила внимание на мое состояние Илона. Звуком голоса вырывая меня из картинки воспоминаний.

Реки пламени и живой багрянец перед взором погасли, пропали масштабные картины, и снова я оказался в пустошах чужого мира. На останках мертвого, когда-то процветающего города, принадлежавшего сразу двум цивилизациям.

– А? Да, все просто прекрасно, – окончательно сморгнул я картины минувшей эпохи.

И вдруг, вернувшись в объективное восприятие реальности, почувствовал жжение ожога на ладони. Надо же, во время экскурса в прошлое даже не заметил, что при погружении в картинки памяти демона-инфернала коготь Чумбы в моей руке буквально раскалился. Похоже, что демоны-инферналы для кровавых бурбонов не меньший раздражитель, чем для кровавых мечей.

Что-то в этом во всем есть. Важное.

– Нам сюда, мой сладкий, мы почти пришли, – отвлекая, произнесла Илона, и потянула на лестницу вниз.

Мы действительно почти пришли – и сейчас нам предстоял долгий спуск вниз на «императорскую» трибуну, занятую людьми.

Спускались долго, я даже ступени считать устал. По мере спуска вдруг понял, что сама площадка арены, несмотря на впечатление от общей гигантомании сооружения, не такая уж и большая. Размером ненамного больше обычного футбольного поля.

Наконец ступени кончились, и мы оказались на площадке императорской ложи у самого парапета чаши арены. Здесь стояли длинные столы, накрытые белоснежными скатертями, сновали официанты, разнося прохладительные напитки. Отказываться от которых я не стал, взяв себе запотевший высокий стакан. Официанты, кстати, все были в черном. Ну да, Черная Лига, антураж и все такое.

Илона протащила меня вдоль нескольких компаний по оборудованной и приведенной в порядок ложе для гостей. Которая не была ровной площадкой – спускаясь к ограждению арены не уступами, как трибуны, а под небольшим уклоном. Так, что императорское место, огромный черный трон, находился на своеобразном возвышении.

Рядом с троном, кстати, никого не было – лишь два неасапианта караула. Гости это место словно бы избегали.

– Один или подсадить тебя к кому? – вновь отвлекла меня от созерцания Илона.

– Лучше один.

– Давай тогда вот здесь, столик у парапета. Не скучай, я к тебе еще вернусь, сладкий, – снова тесно прижавшись, причем недвусмысленно горячо и откровенно дав волю рукам (я даже удивиться не успел), влажно шепнула мне в ухо Илона. Еще раз проведя языком мне по шее, подарив многообещающий взгляд, она подмигнула и двинулась через кольцо охраны в место собрания небольшой группы гостей.

По пути ее встретило два неасапианта в массивных доспехах, один из которых передал Илоне поводок с приметным псом. Трехголовый монстр, размером с крупного дога, в шипастом ошейнике. Шипастыми же лентами были стянуты его три морды, а глаза горели кровавым отсветом.

Эту, так скажем, собаку, с Илоной я уже видел – памятью Николетты.

– Жуля, за мной, – резво дернула за поводок Илона, потянув пса следом.

Какая-то она… бесстрашная, что ли. Уж насколько я склонен к опрометчивым поступкам, но даже я бы такого адского пса так грубо дергать точно бы не стал.

Допив мохито, я подозвал официанта и взял второй бокал. И облокотился на невысокий парапет. Осматриваясь по сторонам, уже предметно изучал собравшихся гостей.

«Вместе с нами вы сможете увидеть множество интересных людей. И убить их», – к месту подсказал внутренний голос слоган рекламы Иностранного Легиона.

Именно с этой точки зрения на собравшихся я сейчас и смотрел.

Выделялся среди всех присутствующих, конечно же, сам господин Скрипач. Он, как и в прошлый «памятный» мне визит, был наряжен в усиленный экзоскелетом костюм, стилизованный под средневековые доспехи. Вид, знакомый мне по воспоминаниям Николетты, и меня несказанно удививший.

Все же поменялся Скрипач серьезно, с последней нашей встречи во время аукциона в Африке. Из складчатого жирного борова, образ которого был создан явно специально, сейчас Скрипач превратился в огромного и массивного, пышущего силой технорыцаря феодала. Став действительно сэром Джоном Холденом – для пущего антуража водрузив на голову серебряный обруч с крупными рубинами.

Но выделялся среди гостей не только Скрипач. Он просто был самым громким и самым большим. Рядом с ним, в изящной позе облокотившись на стол, стояла Эмили Дамьен, держа бокал с шампанским. Она была в белом корпоративном костюме, указывающего на принадлежность к высшему руководству корпорации. Ну и третьим в честной компании был сам герцог Бальтазар Сфорца.

Какая неожиданность.

«Сегодня судный день, хозяин!» – как вживую услышал я свистящий шепот Чумбы, и вновь почувствовал покалывание в ладони. Коготь бурбона, когда воспоминания лорда-повелителя отступили, вновь повел себя по отношению ко мне дружелюбно.

Сделав небольшой осторожный глоток ледяного мохито (на жаре холодное лучше аккуратно пить, горло беречь нужно), я наблюдал, как Илона порхающий прыгающей походкой подошла к особняком стоящей троице.

«Он настоящий!» – мне даже не нужно было слышать, что говорит Илона, я по ее искренней экспрессивной мимике и жестикуляции понял.

Вновь у меня шевельнулся червячок сомнения. То, что Илона участник работорговли и жертвоприношений пока не доказано. Да, у нее плохой вкус и экзальтированное поведение… но это же не повод ее вот так сразу убивать. Таким образом ведь можно под нож целые субкультуры пускать. Эмо? Расстрелять. Гот? На гильотину. Стиляга? О, тоже наш клиент: сегодня ты танцуешь джаз, а завтра Родину продашь! Этого сразу в космос, катапультой и без скафандра…

– Драго! Друг мой, приветствую тебя! – между тем гулким искусственным басом произнес Скрипач, открывая объятия.

В отличие от Илоны, правда, подходить и обниматься он не полез – жест был приветственный, демонстративный.

Выразив мне уважение личным обращением, Скрипач снова вернулся вниманием к Эмили Дамьен и герцогу Сфорца. Одаренный кондотьер на меня даже не глянул (хотя именно его бойцы меня, Драго, недавно едва не убили во время славной охоты в Момбасе), а вот Эмили посмотрела, и даже снизошла до приветственного жеста.

Да и вообще после столь громкого приветствия многие взгляды скрестились на мне. Мужчины, женщины, в самых разных, в основном корпоративных нарядах, обратили на меня внимание. Все разные, но все как будто на одно лицо – пресыщенные обычными наслаждениями, и обладающие властью и деньгами для того, чтобы оплатить себе билет в другой мир на закрытое эксклюзивное шоу.

Будет вам сегодня, ребята, шоу. Чувствую… шестым чувством, так скажем, чувствую, что будет вам сегодня здесь всем шоу шоу.

Даже без моего участия – я могу вообще не вмешиваться, по идее. Потому что одна итальянская сеньора подготовила вам сегодня «зону абсолютного взаимного уничтожения». Не знаю, что это конкретно значит, зато знаю что должна начаться она с триггера, который в плане Доминики указан как «Ария Сильвио».

Никакого Сильвио, кроме героя Пушкинского рассказа «Выстрел», я не знаю. Ну, Сильвио Берлускони еще знаю, но он немного не из этого мира. Так что догадок о том, как Сильвио начнет веселье, у меня пока особых нет. Но он начнет, я в этом уверен – в плане есть ремарка об этом, недвусмысленная.

Интерес ко мне, кстати, отнюдь не угасал, даже наоборот. Потому что те, кто меня узнал, начали рассказывать о моей личности другим. Меня со всех сторон неприятно и ощутимо мазали многочисленные изучающие взгляды и перешептывания. Судя по эху эмоций, многие, если уже не большинство из присутствующих, обсуждали мой выход на арену в клубе «Неон». Ну, обсуждайте, мне не жалко. В другой момент меня подобное внимание, может быть, и заинтересовало. Но сейчас, когда дамокловым мечом висит приближающаяся необходимость убивать, на столь внимательные взгляды мне наплевать.

Я между тем осматривался сам. Среди обезличенных юнитов «состоятельных искателей запретных зрелищ» мое внимание привлекла группа амазонок из свиты Скрипача. Привлекла своей инаковостью эмоций – они не были своими на этом празднике жизни.

Я хорошо помню этих девушек. По картинке воспоминаний Николетты. Тогда, правда, их наряды были… не так ярко-вызывающи, так скажем. Тогда на девушках было много больше ткани, и меньше открытой голой кожи.

Сейчас девушки-амазонки были обряжены в самые настоящие бронелифчики и символические юбки – как команда гладиаторов для шоу. Собранные Скрипачом девушки, впрочем, были много красивее и привлекательнее стандартных гладиаторов.

Писаные красавицы все, как на подбор. Наряды опять же, дизайнерские – не просто кожаные юбки, ремни, отдельные элементы доспехов. Каждый наряд – отдельная продуманная композиция. И нет одинаковых образов – кто-то из девушек в портупее на голое тело, кто-то в тонкой ажурной кольчуге (на кожаное нижнее белье), кто-то с выдающимся металлическим наплечником со львиной головой, кто-то в блестящих металлических поножах. Но все же, несмотря на отсутствие одинаковых образов, все амазонки выглядят единой группой, одним отрядом. Если, конечно же, соберутся и будут позировать фотографу.

Сейчас же впечатление они создавали… ну такое. Снова глядя на «знакомые картинки» через призму воспоминания Николетты, я понял, что ее память не дает мне полной картины. Потому что сейчас, кроме прочего, я чувствовал исходящий от девочек Скрипача эмоциональный фон. И преобладал в нем страх и скрытое напряжение.

Еще внимание привлекло то, настолько неумело они обращаются с оружием – причем кто-то из них даже своего оружия откровенно боится. Я даже заинтересовался, когда же кто-нибудь из них поранится.

Глядя на то, как амазонки испуганно озираются, как неумело держат свои широкие секиры, копья с длинными листовидными наконечниками, страшного вида мечи, я чувствовал их общий испуг и даже панику от происходящего. Явно визит сюда, в другой мир, стал для набранной команды девушек сюрпризом.

Они все без исключения, пусть и пытаясь этого не показывать, сейчас откровенно боялись. Потому что дурочками – по крайней мере все поголовно, девушки не были. И все они уже явно поняли, что согласившись на роль статусных высокооплачиваемых игрушек, они теперь не могут быть спокойны за сохранность своего здоровья и даже жизни.

Одна из девушек, которой судя по ауре сдерживаться было тяжелее всего, вдруг поймала мой взгляд. Зеленоглазая красотка со светлыми волосами, она, глядя на меня, что-то почувствовала. Наверное то, что я единственный среди присутствующих не смотрел на нее как на предмет интерьера.

«Помоги», – прошептали губы девушки.

Отличное начало дня, – только и покачал я головой в глубокой задумчивости.

Вдруг раздался громкий хлопок, отчего я едва не вздрогнул. Чуть было даже в скольжение не вошел, но быстро опомнился – поняв, что насторожился от выбитой пробки шампанского. А вот испуганная, и ищущая глазами помощи сероглазая девушка от хлопка, кстати, выронила копье. На одну из своих компаньонок, в результате чего в группе амазонок возник некоторый переполох, сдобренный повышенными девичьими голосами выясняемых отношений.

Нервничают девушки, определенно.

Мда.

Ажиотаж внимания от моего появления между тем сошел на нет. И судя по вновь воцарившейся на гостевой ложу атмосфере, вечеринка здесь уже давно началась. Это я припозднился.

Над столами вновь зазвучал громкий гомон и звук бокалов – вокруг было много, очень много прохладительных напитков. То и дело с резким звуком в подносы вываливали принесенный колотый лед – прислуга из неасапиантов как муравьи сновали между ложей и порталом.

Начало мероприятия я пропустил, и в курс дела меня никто особо не вводил. Поэтому некоторое время я просто стоял и потягивал безалкогольный мохито, осматриваясь.

– Пока мы ждем дорогих гостей, может быть, развлечемся? Кто желает выиграть приз? – вдруг обернулся Скрипач, глядя на своих феечек-амазонок.

От обращения Скрипача большинство девушек, я это хорошо почувствовал, пришло в ужас. И почему это произошло, я понял почти сразу.

– Да-да-да, я согласна! Давай выставим их против Жули, а призом будет жизнь?! – вскочила со своего места Илона, хлопая в ладоши.

Судя по осязаемой волне страха, предложение амазонки восприняли серьезно. Не относясь к словам Илоны как к шутке.

Были преценденты уже? Полагаю, что да – иначе не чувствовал бы я липкий, обволакивающих страх, исходящий от группы амазонок.

– Так, давай ты будешь кормить свою собаку не за мой счет, – замахал руками Скрипач, открещиваясь от такой замечательной идеи.

Его шутка была воспринята положительно, по рядам гостей прошел гомон смеха. Иногда натужного, но в большинстве искреннего.

– Ну-с, мои хорошие, кто из вас готов попробовать свои силы и выйти на поединок?

Ответом Скрипачу было тяжелое молчание.

– Так. Девчонки, мне совсем не нравится ваше молчание, и я уже готов согласиться с предложением Илоны…

– Выйти против кого? – негромко поинтересовалась самая смелая амазонка. Девушка с минимумом одежды и приметным массивным наплечником в виде львиной головы.

– Пенелопа, душенька, я не сомневался, что именно ты согласишься! – обрадовался Скрипач. – И вот у нас есть первый участник!

Девушка в наплечнике, судя по выражению лица, была уже совершенно не рада проявленной инициативе. И звали ее не Пенелопа – это я тоже понял по взгляду. В котором, за страхом и отчаянием, я смог увидеть направленную на Скрипача злобу, и даже ярость. Отчаянную злобу и бессильную ярость.

– Ты раз такая смелая, можешь сама выбрать себе соперницу, – отеческим тоном произнес Скрипач.

– Соперницу? – переспросила девушка с львиным наплечником.

– Соперницу, – поединок один на один, до…

– До смерти! – визгливо крикнула Илона и расхохоталась.

Мне вдруг стало немного обидно за свои недавние мысли, когда я думал, что не знаю о причастности Илоны к работорговле, жертвоприношениям и прочему, и что ее убивать не обязательно. Не зря я все же, повинуясь душевному порыву, давным-давно пообещал Зоряне ее прикончить, ой не зря.

– Так, Пенелопа, душенька. Если ты будешь долго думать, то я сам выберу тебе соперницу, и это скорее всего будет псина Илоны…

Девушка в львином наплечнике вздрогнула, и обернулась к группе амазонок.

Совсем недавно, когда я на них смотрел, они были одной цельной компанией. Спаянные ощущением общей, неведомой опасности, они непроизвольно жались друг к другу. Сейчас же между ними – между общей группой и той девушкой, которую Скрипач назвал Пенелопой, словно стена выросла.

Феечка-амазонка со львиным наплечником определенно дурой не была. И явно понимала, что сейчас на самом деле и без шуток стоит вопрос жизни и смерти. Поэтому она ткнула пальцем в самую на вид слабую и испуганную девушку. Ту самую, сероглазую, которая недавно уронила свое копье, и которая боялась больше всех.

Выбор девушки зрители, предвкушающие зрелище, встретили сдержанным гулом. Откровенно довольным гулом – гостям реально нравилась предстоящая перспектива.

Да что с ними такое вообще? Как так вообще можно? – удивился я.

Хотя, чему я удивляюсь. Эти люди – конченые. Реально конченые, потому что они радуются тому, что сейчас тем, кто не имеет ничего друг против друга, придется друг друга убивать ради чужого развлечения. И от собравшихся состоятельных гостей, членов закрытого клуба «Черной Лиги» я не чувствую ни капли эмпатии и сострадания – один интерес. У кого-то живой, у кого-то утомленно-усталый. Да это вообще не люди, это какие-то… моральные мутанты. Ни капли эмпатии, ни малейшего сострадания.

Илоне, кстати, произошедшее в отличие от остальных зрителей совсем не понравилось. Но несколько по иной причине – которую как раз она высказывала Скрипачу. Присмотревшись, я сквозь ряд неасапиантов охраны вгляделся в четверку хозяев вечера.

«Эта сучка выбрала самую слабую! Пусть тогда выбирает вторую, и дерется против обеих!» – донеслось до меня обрывочное эхо слов, из которого я вычленил суть претензий Илоны.

Скрипач, поначалу не желавший слушать Илону, под ее нешуточным напором все же не выдержал, и согласился.

– Да! Да! – восторженно захлопала в ладоши Илона, и Скрипач повернулся к амазонкам, собираясь огласить решение о том, что поединок состоится в формате две против одной.

Не нравится, черт побери, мне все это.

В раздумьях, как ненавязчиво прекратить этот балаган и помешать нелепой дуэли, я поднял взор к небу. И небо моментально ответило – потому что я увидел на фоне облаков появляющиеся и быстро приближающиеся темные точки.

Раз-два-три, четыре… пять-шесть-семь, восемь-девять… десять, – начал считать я, но почти сразу сбился. Начал снова, и снова сбился.

Короче, десятка два, два с половиной – сказал я сам себе оценивающе, наблюдая за приближением гостей. Теперь я понял, почему охрана расположилась только на одной части амфитеатра. Другая была предназначена для делегации гостей другой расы.

Более двух десятков летающих тварей уже были над ареной, и приземлялись на нее. Не рядом с нами, а как раз на другую, противоположную сторону амфитеатра.

И это были весьма внушительные твари – нечто среднее между мифическим драконом, и динозавром с перепончатыми крыльями. Чешуйчатые тела рептилий, коричневые с красным – как все в этом мире, перепончатые крылья. Размер побольше лошади, наверное. Раза этак в полтора-два.

Отвратное в общем зрелище.

Первые три упавших с неба ящера сели прямо на противоположный парапет, кроша когтями каменную крошку. И с ящеров практически одновременно спрыгнуло три демона-инфернала. Высокие, выше двух метров, с красной кожей, на которой выделялись коричневые пигменты. Прибывшие демоны были словно братья-близнецы того лорда-повелителя, которого я убил на арене крепости Карраг, куда нас заманил Максимилиан Иванович фон Колер.

Младшие братья-близнецы. Потому что по ауре силы прибывшие три инфернала значительно уступали убитому мною лорду-повелителю Демонического пламени. И крыльев ни у одного из них за спиной не было, в отличие от того, чей слепок души и умений я забрал себе. Попытался забрать, да. При взгляде на инферналов я нешуточно напрягся, ожидая проблем, но обошлось – живущий во мне слепок души лорда-повелителя, проявившийся совсем недавно воспоминаниями, молчал.

Пока молчал – крепче сжал я в кулаке коготь Чумбы.

Прибывшие инферналы так и остались стоять на парапете. За их спинами били по воздуху крылья, теснились на трибунах опускающиеся твари – я даже видел, как одна из них вцепилась в плечо другой, заставив наездников растаскивать ящеров.

Но смотрел на все это краем глаза – основное мое внимание было приковано к предводителям другой делегации. Как раз один из них, самый высокий и с черным ободком короны на голове, жестом поднятой руки приветствовал нашу сторону. Характерным жестом, который в моем мире раньше называли римским салютом, а после деяний одного несостоявшегося художника ставшим известным как «нацистское приветствие».

Коротко обернувшись, я увидел, что Скрипач вышел из-за стола, поднялся на небольшое возвышение перед троном и приветственно поднял руку в зеркальном жесте.

Где-то я это подобное уже видел.

Не жесты, конечно же, а сотрудничество, концентрирующееся вокруг поединочной арены.

И называлось это Темный пакт.

Истинный Темный пакт, как назвала его Саманта – соглашение между одержимыми людьми и демонами соседних планов. Соглашение, по которому представители разных рас встречаются для смертельных поединков на согласованных аренах.

Вот только одержимые люди встречаются с демонами для того, чтобы победитель в качестве награды смог забрать слепок знаний побежденного.

Ни одного одержимого здесь, кроме себя, сейчас я не наблюдаю. В связи с чем возникает вопрос: какие ставки во время поединков, которые организуют корпораты для развлечения? Не побоюсь ошибиться в том, что сразу отмету версию проведения поединков ради поединков, на интерес.

Ставки здесь определенно есть, и они определенно не низкие – раз уж сегодня собрались здесь такие персоны, как Дамьен и герцог Сфорца.

Пес – вдруг осенило меня догадкой.

Пес Илоны, охраняющие замок Холдена гаргульи – вот они, ставки, догадался вдруг я. Проигранные инферналами ставки. Вопрос только, что именно люди ставят со своей стороны. Вряд ли что-то, что является эквивалентом стеклянных бус в обмене на золото – инферналы впечатление индейцев не производят.

Тот же лорд-повелитель по договору с фон Колером пришел за пятеркой душ. «Мой» лорд-повелитель, конечно, посерьезнее вот этой вот троицы демонов-инферналов напротив, но все же, все же. И что, интересно, должен был получить от него фон Колер взамен? А когда начнет свою арию Сильвио?

Мысли в голове скакали просто галопом, перемешиваясь на развилках ассоциаций, а внимание концентрации прыгало с одного на другое.

Я сейчас был настолько напряжен, что даже плохо почувствовал чужое присутствие рядом. В самый последний момент чужую ауру вычленил – причем я ее давно чувствовал, просто внимание не обращал.

Это была Илона. Подошла, и встала рядом – прислонившись голой грудью мне к спине.

– Поиграем? – игриво прошептала она.

Я не сразу понял, что она имеет ввиду. Но все же догадался – Илона рассчитывает на Чумбу, как на моего бойца в ходе поединков. Для этого, предполагаю, меня и позвали – очень уж Чумба хорош.

Разглядывая прибывшую делегацию, я невольно вновь опустил руку в карман и крепко сжал переданный мне Чумбой коготь. И сразу получил ментальный отклик ответа.

Бурбон ждал. Он был готов убивать – я сейчас отчетливо почувствовал, что после битвы на плато, когда мы остановили вторжение демонов, Чумба все это время жил только ради этого дня. И сейчас его затопила бурлящая ненависть. Кипящая ненависть.

Но при этом именно вырванный коготь, переданный мне, сейчас служил для бурбона якорем, который не дает ему скатиться в пучину безумия. Якорем, за который удерживался в ясности его разум, на который действует вековая ненависть и жажда крови.

Надо же. Как иногда внешне просто выглядят самые сложные конструкции.

«Сегодня судный день, хозяин», – снова услышал я свистящий шепот кровавого бурбона. После чего, вдруг, посмотрел на происходящее его глазами.

И едва сделал это, как понял, что ненависть Чумбы бурлит не только и не сколько к герцогу Сфорца и демонам-инферналам. Троица которых во главе со своим вождем, если черный обруч – это корона, по-прежнему стояла на парапете. Сфорца, инферналы – враги. А враги, они и есть враги. Ненависть в Чумбе буквально бурлила, потому что вместе с инферналами на арену прибыли бурбоны. Подчиненное племя, рабы демонов-инферналов – догадался я.

Подчиненные бурбоны, ненависть к которым у Чумбы много сильнее, чем к поработителям собственной расы, к демонам-инферналам. Жгучая, до скрежета стачиваемых зубов ненависть – я ее сейчас, сжимая коготь, осязаемо чувствовал. И осознавая памятью Крови Чумбы, что именно предательство некоторых племен дало возможность инферналам изгнать остатки непокоренных бурбонов из родного мира сюда, в мертвый Инферно. И именно поэтому некоторые племена бурбонов обратились к Магии Крови – самоубийственной, медленно убивающей носителя, но дающей шанс в меньшинстве хоть как-то противостоять демонам-инферналам и предателям из своей расы.

– Драго, милый, – напомнила о себе Илона. – Мы поиграем? Твоя тварь готова?

– Нет.

– Нет? – некрасиво ощерилась Илона.

– Не поиграем, моя хорошая. Мы потанцуем.

– Ути мой сладкий, я тебя не люблю, я тебя обожаю! – мгновенно отойдя, промурлыкала Илона мне в ухо, сменив гнев на милость и прижимаясь еще теснее.

Мне вдруг захотелось вбить ей нос в затылок, вырвать кадык и бить головой в парапет до кровавой каши, а после скинуть ее тело вниз, на песок арены.

Ярость в груди заклокотала так, что я даже зубами заскрипел. И по-моему, даже зарычал.

– Драго, милый? – отреагировала на мое мычание Илона.

– Мм, язык что-то прикусил, – ответил я ей, приходя в себя.

Ее нос в затылок вбивать об парапет я все же не стал. Хотя очень хотелось. Сдержался, титаническим усилием воли – отчего язык, кстати, на самом деле прикусил. Но при этом я еще и испугался. Реально испугался – мне очень не понравились настолько живые эмоции, которые я воспринимаю как свои.

Очень нездоровая тенденция, и мне очень не нравится происходящее.

Почему? Потому что левую ладонь вновь тянуло жжением ожога. И именно эта реакция когтя Чумба полностью убедила меня в том, что произошедшая вспышка – вновь проснувшееся эхо наследия демона-инфернала, лорда-повелителя Демонического пламени.

Наследия, которое я так опрометчиво забрал.

Справившись с нахлынувшими, и не своими эмоциями, больше не обращая внимания на щебечущую что-то Илону, я снова рассматривал делегацию напротив. Уже больше обращая внимания на свиту инферналов.

Прибывших ящеров было ближе к трем десяткам, но вот рядовых бурбонов и инферналов оказалось больше – на некоторых тварях сидело два и даже три наездника. И все они сейчас спрыгивали, располагаясь напротив нас, на другой стороне арены.

В ушах между тем все нарастал странный шелестящий звук. Как будто перемещающаяся по полю саранча – подумал я. И не успел удивиться, откуда здесь может быть саранча, как поразился правильности догадки – потому что в этот самый момент за спинами инферналов и их рабов-бурбонов через высокую стены парапета начали появляться гончие. Десятки, даже сотни тварей забрались снизу, из ущелья залезая на трибуны вверх по отвесным стенам. Полчища гончих, отсюда так похожие на саранчу, сейчас переваливали через край парапета арены и живым ковром спускаясь по трибунам, обволакивая прибывшую группу.

Гончие. Бурбоны. Демоны-инферналы.

Вся та же компания, что встретила меня в Инферно тогда, когда фон Колер привел нашу команду на арену. Тогда нас тоже ждал демон-инфернал, в свите которого были гончие и бурбоны. Ждал, чтобы забрать себе наши души – а фон Колер обратно в истинный мир вернул бы наши пустые тела, куда подселили бы Спящих.

Тогда валютой общения между демонами в лице лорда-повелителя и людьми, в лице фон Колера, были души. А сейчас?

– Итак, дамы и господа… да начнется битва! – с театральной эмоцией провозгласил начало поединочной ночи Скрипач, подняв и широко раскинув руки.

После его слов у меня даже руки от предельного напряжения даже чуть подрагивать начали. Потому что, кроме всего прочего, я более ясно понял контекст пункта «зоны абсолютного взаимного уничтожения» в плане Доминики.

Понятно, что сейчас по причине, которая означена как «Ария Сильвио» три с половиной сотни людей и неасапиантов с одной стороны, и… в несколько раз больше, за счет плотной стаи гончих, чужих тварей с другой стороны, начнут друг друга убивать.

Понять бы еще теперь, кто такой Сильвио, и когда он начнет свою арию.

Заранее понять бы, я имею в виду.

Слова Скрипача между тем были встречены нестройным гулом присутствующих людей. Я чувствовал предвкушение крови – предвкушения эксклюзивного зрелища. Но чувствовал и опаску – несмотря на охрану из нескольких сотен боевиков-неасапиантов и кондотьеров Сфорца, некоторые гости чувствовали себя неуютно. Все же прибытие возглавляемой инферналами делегации равнодушным мало кого оставило. Ну, спускаясь к акулам в клетке с широкими прутьями, нужно понимать на что идешь – подумал я про себя.

А еще, кроме беспокойства некоторых гостей, я чувствовал самый настоящий липкий страх от группы амазонок. Может быть там и были среди них пустоголовые красивые дурочки, но сейчас уже точно дошло до всех: они в этой партии отнюдь не игроки. И я почему-то уверен, что со стороны людей ставками на бои будут эти самые девушки.

– Драго, миленький, – в этот момент проворковала мне в самое ухо Илона. О которой, несмотря на то что она тесно прижималась, я успел совсем забыть.

– Да?

– Драго, мы же им сейчас покажем?

– Покажем.

– Точно?

– Мы сейчас им так покажем, что все…

«…что все придут в удивление, граничащее с крайней степеней изумления» – уложившись всего в одно слово, закончил я фразу.

– Да! Да! Да начнется битва! – визгливо заверещала воодушевленная Илона, высоко подняв руку, подпрыгивая и опираясь на мое плечо.

Глава 11

Визгливые крики Илоны послужили для противоположной стороны сигналом. Ряды демонов заволновались – гончие взвыли, бурбоны вскидывали вверх оружие и что-то вразнобой ревели на чужом, рубленом языке.

Илона по-прежнему визжала, что-то кричала, прыгала, махала в возбуждении руками. Я же, очень четко чувствуя ее ауру, буквально оцепенел от накатившего осознания.

Когда кто-то умирает мучительной смертью, высвобождается просто невероятное количество энергии. И след от этого остается такой, что его можно легко почувствовать и, при наличии способностей, даже ощутить эмоции жертвы. Что у меня получилось однажды в охотничьем домике среди леса, а после на вершине пирамиды на плато в Инферно. В древнем храме-зиккурате, где на каменном алтаре умерла Варвара Островская. Семнадцатилетняя одержимая из предыдущей группы фон Колера, чью смерть я пережил вместе с ней, пропустив через себя ауру алтаря.

Но там, в храме-зиккурате, как уже сейчас понимаю, я в тот момент почувствовал след не только жертвы. Я почувствовал еще и ауру палача: эмоции умирающей девушки зеркалом отразили жадное предвкушение убийцы. Просто на фоне испытанных жертвой мук этот момент тогда совсем потерялся для меня в восприятии.

И именно сейчас, когда Илона в упоении предвкушения скорых смертей визжала и прыгала рядом со мной, вцепившись в плечо, я вдруг понял – мне хорошо знакома ее аура. Знакома, потому что именно она или убивала, или пытала, или наслаждалась в храме-зиккурате казнью семнадцатилетней одаренной.

– Как долго я тебя искал, – негромко произнес я.

– Что? – услышала мои слова Илона, прекратив визжать.

– Как долго я тебя искал, – повторил я, повернув голову и посмотрев в глаза висящей у меня на плече Илоне.

Она в ответ широко, высунув при этом язык с пирсингом, улыбнулась. Я не удержался, мягко обхватил голову Илоны и нежно поцеловал ее в лоб.

– Божечки, какое счастье, что я тебя нашел.

– Какое?

– Большое.

– Очень большое?

– Ты даже не представляешь.

Илона в ответ еще раз широко и некрасиво улыбнулась. И вновь завизжала, и закричала, обратившись вниманием к противоположной трибуне.

Наплевать на Скрипача. Наплевать на Дамьен, на герцога Сфорца. Наплевать на близящуюся арию неизвестного Сильвио. И на тебя мне тоже плевать – мысленно обратился я к инферналу в черном ободке короны, заметив, что он пристально на меня смотрит.

Вообще на всех плевать. На всех, кроме Илоны – без ее жизни, вернее смерти, я отсюда точно не уйду.

Инфернал в черной короне между тем отвел от меня взгляд, поднял руку и не глядя указал себе за спину. Из расположившейся там плотной группы с громким ревом готовности выдвинулся вперед массивный бурбон. Рыкнув приветственно и почтительно, он без задержек выпрыгнул на песок арены.

Я узнал его. Ну, вернее не конкретно его, а узнал племя.

Черные бурбоны.

Если обычные бурбоны выглядели как устрашающие монстры – массивные, всегда голые по пояс – с торчащими из предплечий, шеи и затылка костяными гребнями, то черные бурбоны выглядели более внушительно. Они смотрелись значимым апгрейдом бурбонов обычных.

Я помню подобных тварей по битве на плато, в которой умирал мой отряд, защищающий портал от орды вторжения. Только тогда подобных элитных особей наблюдал всполохами: в ходе схватки и после, во время прохода через поле трупов. Сейчас же мог рассмотреть относительно спокойно и отстраненно.

Создавалось впечатление, что стоящий на арене черный мутант с головы до ног закован в доспехи. В абсолютно черные, причем настолько, что они просто не пропускают света – спустившийся на площадку арены бурбон казался плоским пятном мрака; словно двумерная картинка среди трехмерного мира.

По воспоминаниям битвы на плато я знал и помнил, что это не совсем доспехи – элементы защиты из пропитанного настоящей Тьмой металла вживлены в мутанта. Можно сказать, живые доспехи.

Черные доспехи на бурбоне. Черный ободок короны инфернала.

Обруч контроля? Или это просто символ власти, а к физическому контролю бурбонов обруч отношения не имеет?

Попробовал обратиться к памяти Чумбы, но в ответ получил настолько сильный отзвук ненависти, что понял – конструктива в вопросах отношений инферналов и предавших расу бурбонов от Чумбы я не получу. Только желание убивать. Поэтому продолжал осматривать происходящее сторонним взглядом, пытаясь дойти до ответов на возникающие вопросы самостоятельно.

Делегация тварей между тем, после того как черный бурбон оказался на арене, взорвалась очередным сеансом воя, рычания и криков – видимо, приветствуя своего бойца. Я в этот момент, невольно сжимая коготь Чумбы, удивительно ярко почувствовал его ненависть. Ненависть не к поработителям – к демонам-инферналам, а к бурбонам, предавшим свою свободу и принявшим власть иной расы.

Коронованный инфернал поднял руку, после чего вой за его спиной моментально стих. Рука короля-инфернала чуть погодя опустилась, на миг задержавшись с раскрытой ладонью – демон словно показывал Скрипачу, что настал его черед.

«Твой ход», – интерпретировать жест по-другому было сложно.

– Драго, никуда не уходи, – шепнула мне в ухо Илона и даже оттолкнулась от меня, уходя прочь. Обернувшись, я наблюдал как она стремительным шагом двигается в сторону Скрипача, Дамьен и герцога Сфорца.

Инфернал в черной короне опустил руку, и просто ждал. Ждал и черный бурбон на арене, ждали собравшаяся за их спинами толпа демонов. Обернувшись вновь, я нашел взглядом Илону. Она уже разговаривала со Скрипачом – но то ли почувствовала мой взгляд, то ли разговор шел обо мне, и Илона обернулась. Широко и лучезарно улыбнувшись, активно помахала мне рукой. Я же ткнул пальцем себе в грудь, а после показал на арену.

«Мой выход?» – подобным образом поинтересовался я.

Отвечать сразу Илона не стала – отвернувшись, вновь приобняла Скрипача, что-то шепча ему на ухо. После этого резко развернулась, и теперь уже стремительно, вот прямо волосы назад, побежала в мою сторону. Пока Илона приближалась, а с отстраненным интересом наблюдал как трясется ее грудь, высоко приподнятая стягивающими ремнями портупеи.

– Ты надеешься на победу своего бойца? – поинтересовалась запыхавшаяся от короткого, но быстрого бега Илона.

Обернувшись, я посмотрел на черного бурбона. Вождь одного такого племени в битве на плато доставил мне хлопот. Но этот, на арене, сейчас не был настолько внушительно выглядящим.

Не думаю, что будет легко. Но и не думаю, что без шансов для Чумбы – все же Кровь дала ему возможность двигаться с такой же скоростью, как и одержимые, в скольжение ускорения времени.

– Да. Надеюсь.

– Уверен в победе?

В поисках ответа я сжал коготь Чумбы. И ощутил настолько сильный заряд жажды крови, что у меня все сомнения пропали – Чумба его уничтожит просто, порвав на британский флаг. Аннигилирует, без вопросов.

– Да, уверен.

– Да! Да! – запрыгала и захлопала в ладоши Илона, и обернулась Скрипачу. Как только они встретились взглядами, Илона широко расставила руки – делая жест словно говорящий: «Вот такая большая рыба!»

Я не сразу осознал смысл ее жестикуляции. Но все стало понятно, когда Скрипач кивнул и обернулся к группе амазонок. После короткого раздумья он показал сразу на двух. На обеих участниц несостоявшегося поединка – смелую девушку со львом на плече, и сероглазую паникующую блондинку. Один из охранников неасапиантов тут же шагнул вперед, схватив обеих и выводя их на выходящую вперед из высокой ложи смотровую площадку, нависающую над песком арены.

Их выдвижение толпа собравшихся людей встретила приветственным гомоном. Не такой вой, как от адских гончих с противоположной стороны, но звучал он для меня более неприятно. Утверждая в мысли, что собравшиеся в плане моральных норм – люди абсолютно конченые.

После того как обе визжащие от ужаса – понимающие, что именно происходит, девушки оказались выставлены на обозрение противоположной стороны, Скрипач зеркально повторил жест инфернала. Теперь твой ход – словно бы говорил Скрипач оппоненту.

Ставка сделана – а жест Илоны означал, что Скрипач может ставить что-то серьезное, догадался я.

После демонстрационного вывода амазонок троица инферналов долго, около минуты, сохраняла молчаливое спокойствие. После этого главный, в черном ободке короны, обернулся к тому, что справа, как будто советуясь.

Отлаженный механизм взаимодействия – догадался я. На арене Базаара тоже был установленный, и соблюдаемый всеми порядок поединков. Только там он регулировался арбитрами города – на арене присутствовал сторонний распорядитель. Здесь же процесс подготовки к бою был согласованным заранее элементом торга, причем судя по реакции аудитории – и с людской, и с демонической стороны, не менее интересным чем сам поединок. Подготовительный раунд в четыре хода – демоны выставляют бойца, люди делают свою ставку, демоны свою, и последним ходом люди выставляют бойца. В следующий поединок, предполагаю, люди начнут торги первыми.

И, возможно, начать можно не с объявления бойца, а сразу со ставки – думал я, наблюдая за происходящим. Не забывая еще при этом, что рядом находится неизвестный Сильвио, готовый начать свою арию.

Если бы Николетта не убила Доминику, как просто все было бы, а? Но что уж теперь, что сделано, то сделано.

Демоны-инферналы между тем закончили небольшое совещание, и один из них показал себе куда-то за спину, в шевелящуюся массу стреноженных ящеров. Куда сразу ринулись два черных бурбона. И когда они вернулись, по рядам зрителей-людей прошел дружный выдох. С самыми разными эмоциями.

С одной стороны, преобладало восхищение – это были эмоции гостей. Они открывшимся зрелищем в основном наслаждались и удивлялись. Второй основной эмоцией был ужас – он уже исходил от группы амазонок Скрипача.

Удивляться, восхищаться и ужасаться было чему: демон-инфернал со своей стороны в ответ выставил… нечто, что раньше тоже было человеческой девушкой. Раньше. Сейчас это уже было измененное существо. В ее кожу, также как и у черных бурбонов, были вживлены элементы доспехов. Только выполнено это было гораздо более искусно и изящно, чем у бурбонов – и выставленная на торги девушка от них отличалась так, как отличаются функциональная работа сварщика и творение настроенного на создание красоты ювелира.

Вживленные элементы доспеха измененной девушки закрывали далеко не все тело. И на ней, кроме металлического намордника, не было ни единого предмета одежды. Словно для того, чтобы люди могли оценить всю ее ужасающую красоту.

Глаза измененной девушки были белесыми, словно бельмом закрытые; под бледной кожей по лицу змеились темные полоски вен. Нижнюю часть лица измененной закрывал металлический намордник, на шее крепился широкий браслет. Блокирующий волю ошейник – догадался я по ауре и позе измененной девушки, которую про себя уже называл не иначе как «Керриган».

Демон-инфернал приподнял руку, и несмотря на немалое разделяющее нас расстояние, я увидел, как между пальцев у него что-то блеснуло. Камень артефакта подчинения – догадался я. Подобный самоцвет вставлен во лбу одной из трех голов адского цербера Илоны. Чей камень, тот и хозяин воли – сложно не догадаться.

Илона, кстати, увидев выставленную в качестве лота Керриган, буквально повизгивала от восторга. Даже похрюкивала, только слюни не пускала. Но на нее я уже давно не обращал внимания, просто не замечая. Хорошо, что обладаю ментальными практиками и умею выключать восприятие неприятных раздражителей. А если бы нет?

Но восхищенные вопли Илоны понятны: по предполагаемой силе и возможностям выставленная на торги измененная девушка не идет ни в какое сравнение ни с гарпиями, ни с волколаком, ни с адским цербером. Она стаю из гарпий с волколаками и адскими церберами разогнать может, определенно. Даже сейчас, с ее полностью подавленной волей, это чувствуется.

Несопоставимо – вдруг подумалось мне. Две амазонки, пусть даже юные и красивые, как равная ставка вот этой вот подчиненной и ждущей хозяина машине для убийств? Что-то не сходится. Или, если сопоставлять, тут действительно меняются условные бусы на золото? Скрипач ведь таких амазонок может сюда организованными туристическими группами гнать…

Ответ подсказал мне коготь Чумбы.

Главное – это душа. Главная ценность «людской ставки» – это не молодость и красота тел выставленных амазонок, а именно их души. Демоны выставляют ставками функциональных существ – цербера, гарпий, волколаков, теперь вот измененную девушку. У них всего этого, в их мире – без дефицита. А интересуют их больше чужие души. Свободные, и не тронутые изменениями человеческие души – в которых на Земле недостатка нет, а вот у инферналов их и днем и ночью хоть с огнем, хоть без, не сыщешь.

Золото на бусы меняют обе стороны. Просто у каждой стороны свое золото.

Вот так, наверное, правильно.

От всех этих мыслей меня отвлек звук, который можно характеризовать как «гиена завыла». Это черные бурбоны наконец довели Керриган до смотрового выступа, где остановились, и опять делегация тварей воем приветствовала решение своего предводителя.

«Твой ход», – под вой гончих и рев бурбонов вновь показал жестом король-инфернал Скрипачу. Сразу же после снизу, прямо у меня под ногами, послышался громкий скрежет. Это открывалась решетка, выпуская на арену Чумбу.

Кровавый бурбон, несмотря на кипящую внутри у него словно в адском котле ненависть, вышел на площадку внешне абсолютно спокойно. Он шел в плаще, с надетым капюшоном и низко опущенной головой. С каждым его шагом вой гончих и рев бурбонов стихал – словно собравшиеся на трибунах демоны начинали чувствовать что-то неладное.

Я же чувствовал, что с каждым шагом Чумба приближается к цели своей жизни – той самой, которую он поставил себе, принимая Зов Крови.

Месть. Он шел к своей мести.

«Что-то я очкую, Славик», – подсказал мне внутренний голос.

Судя по общему фону – по настрою Чумбы, по возрастающей настороженности демонов-инферналов и их свиты, похоже сейчас тут и без Сильвио может стать весело.

Нестройно покрикивали гости с людской стороны, приветствуя моего, выставленного Скрипачом бойца, гудела трибуна с демонами; но для меня звуки оказались приглушенными, я воспринимал происходящее словно сквозь вату.

Что-то будет сейчас. Шестым чувством чую.

Чумба наконец дошел до места неподалеку от центра и встал напротив черного бурбона. Замерев на несколько секунд, он одним слитным движением скинул с себя плащ.

Звуки с противоположной трибуны как отрезало. Ошеломление с той стороны возникло настолько сильное, что я общее эхо демонической ауры почувствовал.

После того как Чумба скинул капюшон и сверкнул алыми глазами, в толпе делегации напротив возникло некоторое шевеление. Не могло не возникнуть – потому что орду демонов, во время неудавшегося вторжения, истребляли в том числе такие парни как Чумба, из племени кровавых бурбонов.

Произошедшее – это как будто на официальных соревнованиях по единоборствам одна из команд выставила на ринг разыскиваемого – противоположной стороной, по всему миру преступника.

В толпе тварей постепенно зарождался гомон, но король-инфернал заставил всех замолчать, подняв руку. После его когтистый палец показал на Чумбу: «Ты умрешь».

Чумба в ответ показал ему бесстыжий средний палец, а после похлопал ладонью по сжатому кулаку.

– That's my boy! – не удержался я от восхищенного комментария, не став переводить и так все говорящий жест бурбона.

Жест, который и людей зрителей равнодушным не оставил. А Илона так и вовсе истерично и громко захохотала. При звуках ее безудержного смеха я подумал, что недавнее определение «гиена завыла» правильнее было бы применять совсем не к вою адских гончих.

Король-инфернал между тем перевел взгляд на Скрипача. Я ожидал недовольства или даже ярости, но очередной показанный демоном жест можно было истолковать как удовлетворение. Нечто похожее на «удивил, мне нравится».

Одновременно с этим жестом орда завыла, заревела и заорала. Возникший на трибунах демонов вой начал было нарастать, но вдруг смолк, как обрубленный. Было отчего: все без исключения присутствующие, и люди, и демоны, повернули головы в сторону пустой, разделяющей нас боковой трибуны. Потому что именно оттуда раздался звук взрыва и скрежет падающих камней. Башенная арка трибунного прохода, за которой находился проход между мирами – ведущий в замок Холдена, вдруг плюнула пылью и булыжниками. Несколько камней даже долетели практически до наших трибун, покатившись по песку арены.

Сразу после взрыва вся пустая боковая трибуна медленно начала оседать, разрушаясь. За спинами я услышал слитный выдох. Эмоции зрителей людей моментально поменяли полярность, за краткие мгновения пройдя путь от интереса предвкушения до цепенеющего ужаса. Неудивительно, ведь все сейчас наблюдали, как разрушается путь домой.

Да, кстати. Я немного ошибся: среди присутствующих определенно был тот, кто в момент разрушения арки прохода в ту сторону не смотрел.

Это я уже догадался постфактум произошедшего.

«Винтовка – это праздник…», – подсказал мне внутренний голос. Акцентировав, и после повторив несколько раз следующую строчку из композиции «Винтовка» от группы Гражданская Оборона.

Демоны-инферналы, мутанты, иные миры, магия – это все, определенно, сильномогучее колдунство. Но демоны, мутанты, иные миры и магия, как я только что увидел, вполне могут пасовать перед пятидесятым калибром.

Сильвио начал свою арию.

Дистанция выстрела не превышала полутора или двух сотен метров – и главарь прибывших инферналов уклониться не успел. Нет, я даже потом понял, что он пробовал. Но комплекс отвлекающих факторов – удивление от присутствия кровавого бурбона на арене, взрыв прохода между мирами, близость скованной измененной – все это помешало его сосредоточенности. Пуля попала королю-инферналу в плечо, оторвав руку и отбросив инфернала назад на несколько метров.

Время для меня в этот момент остановилось – я вошел в скольжение в ускоренном времени так глубоко, насколько умел.

В этот самый момент план Доминики стал мне полностью ясен. Чумба выходит на арену, ворота взрываются, все удивляются, король-инфернал в этот момент убивается. А даже если и нет – все равно никто не поверил бы, что имеет место недоразумение, простите-извините. В возникшей суматохе я убиваю Эмили Дамьен, Скрипача и Илону Маевскую, а после по Инферно ухожу в сторону виллы Николетты, где сама она (вернее Доминика в ее теле) будет ждать.

Красиво как придумано.

Кстати если бы Доминика (в теле Николетты) меня инструктировала, наверняка бы дала указание занимать место в глубине трибуны. А не как сейчас – когда между толпой демонов со стороны людей первым стоят только Чумба, неасапиант-охранник и две девушки-амазонки на демонстрационном языке выступа трибуны. И за ними, на самом краю, еще собрались некоторые из зрителей-корпоратов, которые также как и я решили смотреть бой у парапета арены.

Да, расположись я с другой стороны, в глубине, за спинами Скрипача, Дамьен и герцога Сфорца, убивать их было бы сподручнее.

«…вопрос „Кто виноват?“ вы задаете всегда первым. Всегда», – прозвучал в памяти голос Баала, возвращая к действительности.

Ну да, ну да. Догадки – это конечно хорошо, но нужно уже думать что делать, а не решать предположениями, из-за чего оно все вокруг вдруг вот так вот приключилось.

Больше не глядя в задумчивости на кровавый шлейф от отлетевшего короля-инфернала, я обратил все внимание на себя и на вокруг себя происходящее. Принятое почти сразу решение – потом уже, много позже – через целую секунду, показалось мне идиотским. Но оправдать себя я мог тем, что времени просто не было и действовал я скорее просто на инстинктах самосохранения. Сохранения не только себя, но и собравшихся вокруг нормальных людей (и одного нелюдя). Вот такое вот желание, чтобы не только я здесь выжил.

Вытянув руку – назад, как бросающий мяч бейсболист, я достал из пространственного кармана футляр от виолончели. И без задержек швырнул его Чумбе, сопроводив бросок приказом в виде мыслекрика. Кинул футляр причем не прямо в бурбона, а вдоль стены ограждающей арену – чтобы Чумба смог покинуть центр площадки. Это, по футбольной терминологии, был пас на ход – чтобы Чумба смог поймать футляр на бегу, двигаясь навстречу брошенному подарку. Подальше от центра арены.

А бежать Чумбе определенно стоило – просто потому, что вся присутствующая орда, преодолев миг оцепенения после выстрела в своего предводителя, уже сорвалась с места, бросившись в атаку. Король-инфернал, кстати, был жив – не совсем поняв, что у него еще нет руки и части плеча, он пытался подняться. Крепкий парень – человек от такого попадания сразу бы умер, от болевого шока, а этот даже кричит что.

Я, видимо от напряжения момента, немного перенервничал. И в результате кинул футляр от виолончели немного сильнее, чем было нужно. «Слишком сильно», – говорят в таком случае комментаторы, комментируя неудачный пас на ход.

Да, с броском я немного переборщил, но Чумба молодец, ускорился. И даже взмыл в воздух в стремительном прыжке, перехватывая футляр. Я уже в это время, возвратным движением, размахнулся и бросил клинок кукри. Объятый темными всполохами клинок врезался в плечо преследующего Чумбу черного бурбона, сминая и кости, и доспехи, превращая в месиво всю верхнюю половину тела несостоявшегося поединщика. Ноги черного бурбона еще бежали, а грудь и голова взорвались черно-багряным месивом.

Едва зацепив и зафиксировав взглядом момент попадания, я сделал сальто назад. И мгновением позже в то место, где только что стоял прилетело сразу два огненных конструкта, поставив между мной и противниками стену пламени. Илона, кстати, в этом царстве огня так и осталась – я успел только услышать ее истошный, растянутый для меня в моменте времени испуганный визг.

Не так, совсем не так она должна была умереть – почувствовал я прилив злости.

Но вообще вовремя я место у парапета покинул. Мастерство не пропьешь – а в моем случае не проспишь, даже после двух месяцев отдыха в замке междумирья. В котором я даже не думал о том, чтобы тренироваться, и разленился вконец.

За то время пока обо всем этом думал, мне пришлось сделать еще несколько, достойных чемпиона мира по паркуру прыжков, уклоняясь от атакующих конструктов. Время понемногу ускорялось, возвращаясь к естественным значениям, и движение вокруг возвращалось к прежнему восприятию.

Шла четвертая секунда «взаимного уничтожения».

Демоны-инферналы, спутники короля, оба почему-то охотились целенаправленно на меня. Но меткостью они не отличались, а цели у меня сейчас другие. И, к счастью, фора у меня пока была, причем вместе с фактором неожиданности – обратил я внимание на людскую часть трибуны.

Многочисленные неасапианты и кондотьеры перегруппировывались, готовясь встречать волну атакующих гончих. Рассредоточенные по трибунам несколько сотен охранников собирались вместе, стекаясь в большинстве к парапету.

Довольно самоубийственный порыв – но отнюдь не лишенный смысла. Потому что, сознательно подставляя под атакующие конструкты демонов и атаку гончих большинство охраны из неасапиантов и кондотьеров, Дамьен, Скрипач и герцог Сфорца явно намеревались эвакуироваться. Они втроем сейчас без всяких задержек устремились вверх по трибунам, сопровождаемые тесной группой телохранителей.

Доминика не подвела. Она поистине спланировала достойную Дьявольскую сонату – и даже умерев, все еще вела свою партию. Потому что едва тесная группа телохранителей сконцентрировалась охранным порядком вокруг троицы главных здесь людей, как в этой самой группе возникла неразбериха. Сразу несколько неасапиантов начали убивать кондотьеров, в попытке добраться до Скрипача. И в этот самый момент прозвучал второй выстрел.

Ах Сильвио, ах ты молодец какой! – восхитился я.

Неизвестный стрелок поймал очень удачный момент – в суматохе нападения предателей кондотьеры закрыли своими телами герцога Сфорца от неасапиантов, отталкивая его в сторону. Спасая от неасапиантов, но на краткие мгновения лишив возможности маневра – и пуля попала Первому одаренному кондотьеру прямо в грудь. Убить его конечно же не убило – даже пятидесятый калибр не всегда работает, но герцога вынесло из толпы охранников и он, перевалившись через парапет, упал вниз, на песок арены.

Я тоже уже тут был, кстати. Спрыгнул вниз, к Чумбе. Потому что на песке уже была и основная часть гончих – стремительный живой ковер буквально сполз с противоположной трибуны на площадку. И большинство гончих и бурбонов, ускоряющимся клином, устремились в сторону группы людей на трибунах.

Хлопали выстрелы винтовок неасапиантов и кондотьеров, в надвигающемся клину то и дело катилась по песку очередная убитая тварь, но на стремительность порыва остальных это не влияло – слишком была сильна ярость направляющей их в атаку воли.

Основная масса двигалась в сторону трибун со зрителями, но немало гончих, причем организованной группой, нацелились и на Чумбу. Бурбон, который только-только поймал футляр от виолончели, еще не успел его даже открыть – и использовал футляр в качестве оружия. Как большой, пусть и не очень удобной клюшкой он расшвырял разу несколько адских собак, так что те кеглями разлетались по сторонам.

Но на Чумбу вплотную набегала группа самых нетерпеливых гончих, к которым присоединилось несколько бурбонов. Я тоже, цепочкой телепортаций, уже приближался к месту встречи Чумбы, футляра от виолончели, гончих и бурбонов.

Беспокоясь о судьбе Чумбы и отданного ему кровавого меча, наблюдая больше за ним, я сам едва не получил в спину огненным копьем, но успел вовремя увернуться. Врезавшийся в песок арены конструкт, обдав жаром, неожиданно рикошетом взлетел вверх, оставив на месте удара пятно расплавленного и моментально окаменевшего песка. Пламенеющее копье ударило в трибуну с людьми – я даже видел, как сразу десяток зрителей и кондотьеров охраны превращаются в горящие силуэты, истончаясь до скелетов.

Шла восьмая секунда взаимного уничтожения.

Взрыв на арене я уже видел боковым зрением, потому что серией телепортаций наконец переместился ближе к Чумбе. И я не только двигался в телепортациях – в промежутке несколько раз ударил клинком курки, создавая цепную плетку. Так, что нацеленная на Чумбу группа гончих и бурбонов почти перестала существовать. В целом виде, конечно – их многочисленные части остались лежать на песке.

Мои действия дали Чумбе временную фору возможности – он открыл футляр и достал из него кровавый меч. А потом просто исчез – настолько быстро он переместился с одного места на другое, буквально обгоняя время. Двигался он даже быстрее меня – также, как вождь племени, которого я убил в поединке, спасая честь Саманты.

Целью Чумбы был только что упавший на песок герцог Сфорца. Он как раз приземлился на песок арены, и даже поднялся на ноги, формируя защитный конструкт. Бессильный против воли кровавого бурбона и кровавого меча в его руках – Чумба ударил в щит герцога буквально кровавой кометой. За ним – за Чумбой, когда он устремился к герцогу, даже алый шлейф следа остался.

Защитный конструкт Чумба пробил сам, и вонзил изуродованный, словно изъеденный кислотой кровавый меч герцогу в грудь.

Герцог Сфорца не смог противопоставить ничего ни натиску Чумбы, ни атаке кровавого меча – который, вонзившись ему в грудь, за краткий миг буквально до капли выпил его жизнь, душу и саму сущность.

«Flawless victory! Fatality!» – буквально вживую прозвучали у меня слова замогильного голоса, комментирующего безоговорочную победу в древней игре «Mortal Kombat II».

Силуэт герцога Сфорца истончился, став полупрозрачным, при этом обретя алое сияние. Но почти сразу же, вспыхнув, герцог превратился в иссушенную мумию, осыпавшуюся горсткой пепла. Меч же, выпив столь сильную сущность, ярко вспыхнул. Алая вспышка оказалась сродни взрыву – расширяющийся красный круг превратил в обугленные скелеты с десяток гончих и нескольких бурбонов, которые были рядом с Чумбой.

Я это вот все – гибель Первого одаренного кондотьера, главы Лиги Севера герцога Бальтазара Сфорца, наблюдал краем глаза. Просто потому, что по мне стреляли – двое оставшихся на парапете инферналов продолжали кидать конструкты, причем оба по-прежнему целились непосредственно в меня. Причем только в меня.

Как будто других противников достойных рядом нет – подумалось мне, когда я уходил от очередного вспухшего огненным взрывом конструкта. Потом сразу от второго. Этот маневр привел меня обратно на трибуну – и как раз в этот момент неизвестный Сильвио выстрелил в третий раз.

Попал он в одного из инферналов, причем в тот самый момент, когда тот занес для броска руку с формируемым конструктом. Эффект оказался прекраснее, чем от взрыва коктейля Молотова в руке его бросающей. На некоторое время инферналы меня из фокуса внимания точно потеряют – понял я, выходя из очередной телепортации и наблюдая вспухший огненный шар на противоположной трибуне.

Рядом со мной как-то вдруг оказалась испуганная мадам Дамьен. Испуганная, но не паникующая – предельно собранная, и готовая к действиям. Она даже начала мне давать какие-то важные указания, но получив сильный удар в челюсть, потеряла сразу несколько зубов и сознание. И кулем рухнула под накрытый белоснежной скатертью стол, в состоянии глубокого беспамятства.

Бил Дамьен я сильно, аккуратно и быстро – находясь в состояние скольжения, очередной раз ускорившись относительно времени. Двигался я настолько стремительно, что моего движения никто не заметил. Даже находящиеся рядом неасапианты и кондотьеры – больше занятые тем, что заканчивали обезвреживать напавших на троицу главарей неасапиантов-предателей.

Едва я отправил поспать Эмили Дамьен, как рядом – по инерции движения, оказался Скрипач. Он – в моем восприятии ускоренного времени, застыл в момент отдачи приказов. Я даже видел зависшие в воздухе капельки слюны, вылетавшие из его рта. Кричал Скрипач, кстати, приказывая открыть ворота внизу арены, выпуская всех собранных им для поединков мутантов и измененных.

Краем сознания я отметил, что неподалеку громыхнул еще один выстрел. Неизвестный стрелок Сильвио продолжал свою арию, и вновь отработал по инферналам, оправившимся после неудачно брошенного конструкта.

Держать настолько полно картину происходящего, цепляя ситуацию со всех сторон, практически не выходя из состояния скольжения – мне было непросто. Но я старался изо всех сил – все же ставки на кону высоки. Одни из самых высоких – жизнь и душа. Так что, оказавшись рядом со Скрипачом, я снова, в очередной раз, ускорился по отношению времени. Чтобы наверняка.

Со Скрипачом вознамерился поступить также, как и с Дамьен – отправить в беспамятство, намереваясь после, если все получится и наши победят, допросить. Но организм Скрипача, как оказалось, был серьезно усилен. Мало того, что он увидел мой удар, так он еще и успел отреагировать – уклоняясь. Отпрянув на несколько шагов, Скрипач попытался даже меня атаковать – но превратившийся в цепную плетку кукри отделил его голову от тела.

Да как так-то? Сначала Илона неожиданно откланялась, теперь этот… Не так, конечно, я представлял смерть торговца и авантюриста Валентина Скрипача, но как получилось так получилось. Это я… не то чтобы от испуга, но немного перенервничал – все же ситуация довольно напряженная, так скажем.

Расстраиваться от этого факта оказалось немного некогда – тем более, что после уклонения Скрипача от моего первого удара передо мной стояло сейчас уже два неотложных вопроса – как избежать смерти от атакующих демонов-инферналов раз, и как избежать смерти от неасапиантов и кондотьеров – два. Которые, заметив мою активность – отреагировав на уклонения Скрипача, идентифицировали меня как врага и уже нападали. И все это происходило в момент, когда трибуны захлестнули первые забравшиеся наверх гончие, в нескольких местах прорвав цепочку защитников из неасапиантов и кондотьеров.

Несколько долгих, широко растянутых по течению времени секунд я только и делал, что убивал. Огнем, Тьмой, клинком кукри, руками и ногами. Убивал адских гончих, неасапиантов, кондотьеров, черных бурбонов, падающих сверху летящих ящеров и попадающихся под руку гостей вечера поединков. Снова и снова, избегая смерти, я ускорялся в движении времени, входя в скольжение. Не лучшее решение для здоровья и самочувствия, но это все же лучше, чем умереть здесь и сейчас.

Остановился я только тогда, когда, отреагировав на эхо ауры жизни рядом, уже занес кукри для удара, но сквозь оранжевую огненную пелену увидел перед собой сжавшуюся в комок амазонку, испуганную до оцепенения.

Выхватил взглядом следующую ближайшую ауру, еще одну, третью – вокруг из живых остались только девушки-амазонки и зрители-гости, все испуганные до состояния панического ужаса.

Короткий взгляд на арену – пусто. На трибуну с демонами – пусто. Пусто, в смысле что целей больше нет. На песке арены горы тел, на трибуне с демонами – одинокие кучки. Некоторые еще шевелятся, но большинство обработаны наглухо.

Демоны-инферналы все тоже погибли, кстати. В том числе и демон с черным ободком короны, который лишился руки после выстрела Сильвио. Он вот только-только закончился – я это понял, когда полыхнуло алым. Это Чумба, с горящим алым огнем мечом, только что накормил оружие душой демона-короля-инфернала.

Неподалеку от Чумбы я вдруг заметил Керриган. В неожиданном виде: без ошейника подчинения, глаза больше не белесые – смотрят по сторонам цепко, внимательно. Руки в крови: не один и не два бурбона погибли от ее удлиняющихся во время боя когтей.

Это все – образы произошедшего, догадки восприятия и понимания, у меня постфактум: в памяти сейчас я видел картинки общей ситуации, выхваченные во время бойни боковым зрением. Видел в образах памяти, как Чумба запрыгивает на трибуну с демонами, одним ударом раскалывает острием меча ошейник подчинения; видел, как Керриган несколько мгновений осознает себя и окружающий мир, и как начинает убивать; видел, как на противоположной трибуне начинает разрастаться кровавый шторм – не слабее того, что я устроил Огнем и Тьмой на трибуне этой.

Тридцать три секунды.

Целая вечность прошла с момента первого выстрела неизвестного Сильвио.

Кстати о птичках. О нем я немного забыл, в некоторой суете вокруг. Обернулся в ту сторону, откуда стреляли последний раз. Изменил спектр зрения, и сразу увидел силуэт фигуры. Ну да, накрыт пеленой размытия – только теперь понял я. Это мне, с моими способностями, просто было определить направление, с которого стреляли, а остальным, из-за скрывающей Сильвио пелерины, это оказалось невозможно.

Вернее, если бы стрелок был единственным раздражающим фактором – то да, его бы засекли. Не после первого выстрела, так после второго. Но в ситуации, когда вокруг «зона абсолютного взаимного уничтожения», это оказалось затруднительно.

Стрелок «Сильвио» между тем, поняв, что я его заметил, поднялся, сбрасывая пелерину размытия.

Ух ты, знакомые все лица! – удивился я.

Андрей Шилов. Вот и встретились.

Олег Ковальский – я. Гекдениз Немец – есть. Степан Мотов – потрачено. И наконец последний, Андрей Шилов. Четвертый из нашей команды виртуальной арены в Высоком Граде, созданной Степаном для заработка денег путем буста новичков. Вернее, якобы для этого – на самом деле команда была создана для того, чтобы обучать Олега Ковальского убивать, но это уже из разряда тайных дел и интересов спецслужб Российской Конфедерации.

В общем, Андрей – очень интересный персонаж. Который сейчас, спустившись вниз, перепрыгивая через скамьи с внушительной винтовкой наперевес, начинал чувствовать некоторый подвох.

О гибели Доминики, как понимаю по отсутствию агрессии и попыток меня убить, он еще не осведомлен. Да и откуда бы – наверняка провел в Инферно последние несколько дней. Или же, даже если он прошел сюда вместе с гостями, наверняка в целях конспирации с Доминикой контакт в ближайшие дни точно не поддерживал.

Взгляд Андрея, который сейчас приостановился, замер на моем лице. И спектр его эмоций начал кардинально меняться.

Ах да. Не попадающие прямо в меня, но взрывающиеся рядом конструкты инферналов немного, как понимаю, повредили маскировку. Пощупав лицо, я содрал с кожи остатки маски, сделавшей из меня Драго. Андрей после этого окончательно замер, как на стеклянную стену наткнулся. Глаза его расширились, и он даже рот приоткрыл: от удивления узнавания у него перехватило дыхание.

– Доминика тебе просто забыла кое-что рассказать, – улыбнулся я ему, пожав плечами. – Все по плану, не переживай.

Андрей после моих слов расслабился. Совсем чуть-чуть. Мне этого хватило – войдя в скольжение, в очередной уже раз – с некоторым трудом, надо сказать, я разорвал дистанцию и ударил ему кулаком в челюсть, отправляя немного поспать.

Не удалось.

Невероятным образом мой бывший партнер по команде уклонился от удара, и я даже потерял его из виду. Но вовремя упал, уходя перекатом – поэтому винтовка, которую Андрей перехватил за ствол и использовал как дубину, пролетела надо мной.

Для меня выполненное ускорение скольжения во времени было шестым или даже седьмым – и от столь частого использования ускорения времени начали понемногу плавиться мозги и путаться мысли. Андрей же, поняв, что со мной дело нечисто, уже атаковал. Причем двигался он невероятно быстро – и мне с трудом удалось уйти от его второго и следом третьего удара.

Протокол 13-1-1. Я читал про него – про набор имплантов, установленный Драго. Комбинация усилений организма, приближающих обычного человека возможностями к одержимому средней руки. Не в плане владения темными искусствами, а в плане скорости движений, конечно же.

У Драго стоял протокол 13-1-1, самый серьезный, командирский набор. У Андрея, вероятно, похуже – двигался он гораздо медленнее меня. Медленнее меня в норме – я же сейчас был истощен схваткой. Оставаясь в состоянии скольжения в ускоренном времени лишь силой воли.

Закончилось все в Огне – не уклоняясь от очередной атаки Андрея, я просто превратился в аватар стихии и бросил себе прямо под ноги файербол. Очередной перекат, и выскочив из ярящегося пламени, я только и увидел горящую фигуру Андрея. Он, кстати, еще попробовал меня достать, выбежав из огня и атаковав. Но делал это уже вслепую – глаза ему сразу выжгло. Так что я просто ушел в сторону, а горящая фигура упала с парапета на арену, захлебываясь криком и корчась в посмертных конвульсиях.

Кстати пробегал горящий Андрей мимо парочки амазонок – выставленных недавно Скрипачом вместо ставки.

Живые, обе. Надо же.

Неожиданно.

В ходе столь долгого (для меня, как вечность прошла) и кровопролитного «взаимного уничтожения» выжили не только амазонки, но и некоторые гости. Те, кому улыбнулась удача, и кто не пытался бежать, а замер и прятался под столами. Надо с ними что-то делать. Вопрос это сейчас точно не первый на повестке, но его нужно хотя бы не закрыть, а прикрыть – чтобы зрители банально не разбежались.

Лишние неконтролируемые свидетели произошедшего точно не нужны.

– Сеньориты, – посмотрел я на двух девушек, а после кинул взгляд на основную группу амазонок. Которые в своем закутке так и оставались, тесно прижимаясь друг к другу в испуге. Повысив голос, я продолжил.

– Обращаюсь сейчас ко всем феечкам-амазонкам. Сидим тихо, спокойно, выполняем все мои просьбы и все будет замечательно. Причинять вам вред, а тем более убивать вас я не собираюсь. Просто, пожалуйста, пока сохраняйте тишину и спокойствие.

– Мне срочно нужно… – поднимаясь на ноги, заговорил вдруг один из выживших гостей.

Мелькнул брошенный кукри, и выживший гость – еще недавно вытянувший счастливый билет, опустился обратно на землю. Только уже насовсем, с раскроенной головой. Ему несказанно повезло выжить во время взаимной бойни, но не повезло со спонтанным решением меня перебить.

– Уже не нужно, – мягко сказал я, раскрывая ладонь так, что кукри разматериализовался. – Итак, сеньориты, вы меня поняли? – вновь быстро глянул я на основную группу амазонок, а после на девушку в львином наплечнике.

– Да, господин, – кивнул она. Вторая просто судорожно вздохнула, буквально подавившись страхом на вдохе.

– Да, господин, – услышал я слитное эхо с другой стороны, от основной группы.

– Вот и отлично, что поняли, – удовлетворенно кивнул я, и повысил голос: – Обращаюсь ко всем остальным, к гостям вечера Черной Лиги. Оставайтесь на месте, и не совершайте лишних движений. Дышать – можно. Только негромко. Привлечете мое внимание, убью. Молчание принимаю за согласие.

Ответом мне было полное молчание.

И полная тишина.

Глава 12

Вот и хорошо. Вот и посидите все пока спокойно, хотя бы пару секунд – отстраненно подумал я, оборачиваясь.

Основное внимание сейчас занимал замерший Чумба, который после убийства короля-инфернала так и стоял на противоположной трибуне арены, держа в руке кровавый меч.

В полной тишине вокруг, в которой и выжившие гости, и амазонки даже дышать старались через раз, вдруг неожиданно громко послышался хрип, кашель и шевеление. Обернувшись, я увидел, как из-под двух опрокинутых и тронутых гарью столов, отодвигая трупы охранников-кондотьеров, на четвереньках выбирается Илона.

– Драго… Драго, милый, все уже кончилось? – осмотрелась она по сторонам.

Вот ведь… как бы это помягче. А помягче и никак – живучая тварь, надо же.

Как она вообще выжила?

Защитный амулет, скорее всего – вот как.

Илона, кстати, никакими усилениями для организма – как Скрипач, не обладала, а от удара ногой в голову амулет ей не помог. Да, это было довольно грубо и некрасиво с моей стороны, но я уже устал отвлекаться на мелочные поводы при наличии ожившего кровавого меча рядом.

И когда выбравшаяся из-под стола Илона опала на камни, я наконец сосредоточил внимание на главной – кажущейся мне главной, проблеме.

«Чумба?» – стараясь сдерживать волнение, сжимая коготь, проговорил я.

«Да, хозяин», – отвлекся от меча и посмотрел на меня мутант.

«Ты в порядке?»

«В полном»

«Я имею ввиду… ты осознаешь себя как прежде, меч не получил над тобой контроль?»

«А как он мог это сделать?» – несказанно удивился мутант.

Хм. Откуда я знаю, как? Как будто я специалист в кровавых мечах, которые почему-то настолько важны для архидемона Баала, что за их разделение он подарил мне свою партию в этом мире, целый межмировой замок и жизнь своего предвестника герцога Сфорца.

«Хозяин, я дал тебе клятву на Крови» – отреагировал на мое замешательство Чумба.

«И?..»

«Сила меча не может преодолеть силу Крови. Это как пойти против своей собственной природы – даже змей Уроборос, который хоть и кусает себя за хвост, не может сожрать сам себя».

Надо же, в мыслеречи у Чумбы прямо умение красноречия появилось. Раньше такого за ним не замечал. А насчет всего им сказанного – неожиданно, хотя могло быть предсказуемо. Просто у меня времени на оценку и анализ ситуации мало было.

Ладно, как недавно сказал Баал – когда будут слагать легенды, хронисты скажут, что все так мною и было задумано.

– Сеньориты, – снова обернулся я к амазонкам.

Девушка в львином наплечнике крупно вздрогнула, но глаза не опустила. В отличие от второй, сероглазой, которая была на грани истерики.

– Да, господин, – негромко, дрожащим от испуга голосом ответила смелая девушка.

– Вот эту даму, – показал я на Илону, – нужно упаковать. Связать… – исправился я, и вдруг запнулся посередине мысли.

Так, а про Дамьен то я и забыл совсем. Неудивительно – голова просто чугунная, раскалывается от боли усталости.

– Но сначала, там, – показал я в сторону другой кучи столов, у которых громоздились тела кондотьеров, и продолжил: – Там где-то валяется в беспамятстве госпожа Эмили Дамьен. Ее связать в первую очередь, крепко, так чтобы даже пальцами пошевелить не могла.

Смелая девушка в львином наплечнике кивнула. При этом я почувствовал, что она страшно боялась меня, и страшно боялась задать вопрос. На который я, даже незаданный, ответил.

– Связывать можете… ремнями, например. Одеждой. Режьте на полосы, рвите, придумайте что-нибудь. Одежду взять можете с тех гостей вечера, кто выжил, – громко, повысив голос, произнес я. – Будет быстрее, чем с трупов снимать. Кто скажет хоть слово против, сразу же зовите меня, я его убью. Ясно?

– Да, господин.

– Гостей после соберите в кучу, где-нибудь в сторонке и руки ноги им тоже свяжите.

– Да, господин.

Хотел было пойти к Чумбе, но не пошел. Потому что если хочешь сделать это хорошо – сделай это сам. А Эмили Дамьен – не тот человек, которую стоит перепоручать заботам паникующих феечек.

Быстрым шагом пройдя к нужному месту, я вытащил из-под стола Дамьен, которая до сих пор пребывала в глубокой отключке, и положил ее лицом вниз, скрестив ей руки на спине.

Девушка в львином наплечнике уже была рядом, и опустилась на колени, стягивая руки Дамьен ремнем. Ремень она, кстати, сняла с себя – скинув портупею. Надо же, молодец, как сообразительная и находчивая.

– Ее надо связать так, чтобы пальцем не могла пошевельнуть, – еще раз уточнил я.

– Да, господин, – кивнула амазонка.

Девушка потянулась было за другим своим ремнем, но я ее остановил. Оглянулся, подобрал валяющийся неподалеку напрочь изгвозданный АК-43 с тела разорванного в клочья кондотьера. Стер липкую бурую кровь с магазина – посмотрел счетчик патронов, проверил патрон в патроннике, поставил на режим одиночной стрельбы, сделал контрольный выстрел.

Хм, надо же, оно работает.

– Умеешь? – спросил я смелую амазонку.

– Теоретически, – скрывая испуг ответила девушка, принимая у меня оружие.

– Нажимать вот сюда, когда ствол направлен на того, кого нужно убить, – провел я краткий инструктаж. – Ты не работаешь, ты смотришь вокруг и командуешь. Кто против твоих приказов, в того стреляешь. Кто без твоего ведома подбирает оружие, в того стреляешь. Понятно?

– Да, господин.

– Все, сеньориты, работаем, работаем! – похлопал я в ладоши.

Смелая и находчивая девушка в львином наплечнике за моей спиной начала отдавать команды остальным амазонкам. Я же, спрыгнув на песок арены, подобрал футляр от виолончели – немного попорченный о головы и зубы сшибаемых Чумбой гончих.

В этот момент заметил поодаль шевеление. И присмотревшись, увидел, как в груде трупов гончих ворочается, пытаясь выбраться, трехголовый цербер Илоны. Лапы у него были перебиты, одна голова безжизненно висела на сломанной шее. Хотел было сначала его добить, а потом подумал… и не стал.

– Не уходи никуда пока, полежи тут спокойно, – негромко попросил я цербера.

Либо он устал и готовился умереть, либо послушался – не знаю. Но после моих слов затих.

Больше не обращая на адского пса внимания, я пересек арену, двигаясь в сторону трибуны демонов. У высокого – в два человеческих роста, парапета, остановился. Вздохнув – как очень усталый человек перед сильным напряжением силы и воли, закинул наверх сначала футляр, а после закинул сам себя, телепортацией кукри.

Тяжело далось – устал, реально.

Измененная инферналами человеческая девушка – Керриган, которая понемногу приходила в себя после схватки, посмотрела на меня настороженно. В ее красных глазах с черными вертикальными зрачками читался разум.

Глаза ее просто красные, без подсветки силы. И аура от нее не угрожающая.

– Я свой. Свой, – повторил я и поднял руки, обращая к ней открытыми ладонями.

Выглядит измененная девушка конечно страшно, до ужасающего отвращения, но… когда встречаешь тех, кто против тех кто против нас, лучше сначала все же пробовать договориться. Да и Чумба неспроста ее освободил, оставив жизнь.

Измененная девушка между тем в ответ на мой жест кивнула. И ответила мне зеркальным жестом открытых ладоней.

Отведя взгляд от Керриган, я увидел два тела, которые сейчас представляли собой нечто похожее на иссушенные мумии. Свита короля-инфернала – Чумба их душами, судя по телам, тоже кровавый меч накормил.

Да, Баал был определенно прав в подсказке, что поход на вечеринку полностью закроет долг Драго. Наверное, одного герцога бы даже хватило – столько силы за раз усвоить.

«Чумба, убери меч в футляр»

Я, несмотря на сказанные недавно Чумбой слова, сейчас все равно несколько опасался за выполнение своего приказа. Но Чумба спокойно подошел к принесенному мною футляру от виолончели, немного попорченному после того как он им гончих сшибал, и убрал туда меч.

На клинок я взглянул с интересом. Потому что кровавый меч, после нашего неудавшегося совместного опыта с Ольгой, совсем недавно выглядел совсем непрезентабельно. Клинок тогда был порченым: неровным, словно изъеденный кислотой и ржавчиной. Каким-то он был тогда даже… жалким, наверное; жалким в том смысле, как выглядят павшие идолы в глазах фанатиков. Слабая тень могущественного оружия. Сейчас же, когда Чумба накормил меч душами герцога Сфорца и инферналов, меч принял прежний внушительный, устрашающе даже вид. И сейчас клинок мягко светился алым.

Удовлетворенно, можно сказать, светился.

Я прекрасно помню колыхнувшуюся во мне ненависть инфернала, лорда-повелителя пламени, к мечу. Ненависть, которой (и демоническим пламенем) я сам едва этот самый меч и не уничтожил. Видимо меч – также разумное создание, отвечает демонам-инферналам той же монетой.

Убитый король-инфернал тому свидетельство, глянул я на выжженный кровавым огнем рисунок там, где лежал голый и черный однорукий скелет. На его черепе, кстати, до сих пор поблескивала черная корона, совершенно нетронутая ни прахом, ни гарью.

Если это не сильный артефакт, если это не корона контроля, а лишь простое статусное украшение, то это весьма стойкое к агрессивной среде украшение – подумал я.

Потому что сила кровавого меча, выпивающего душу, была велика. Велика настолько, что даже кости убитого короля-инфернала выгнулись и оплавились, изменяясь от иссушающего тело и душу воздействия кровавого меча. Челюсть черепа, поплывшая как пластик от жара, распахнута, позвоночник неестественно выгнут и перекручен – король-инфернал явно отходил в мир иной с проблемами. Черная корона же как новая. Хоть прямо сейчас снимай с тронутого багряной гарью черепа и на витрину.

Долгий взгляд на остатки инфернала для меня даром не прошел. Неожиданно, осматривая изуродованный оплавленный скелет, я вдруг едва не потерял над собой контроль. Потому что лорд-повелитель демонического пламени, который в основном молчал до поры, затаившись, сейчас начал действовать. Я почувствовал, как мой разум разрывает, буквально сминается от яростного натиска; почувствовал, как я теряю контроль над собой.

Меня буквально выдавливало из собственного тела – похожее ощущение можно испытать, качаясь на стуле: когда, потеряв равновесие, стул только-только начинает падать, и взмахами рук пытаешься найти точку опоры. Полный контроль тела, но при этом абсолютная потеря контроля над ситуацией.

Из тела меня безальтернативно выкидывало, но – в отличие от падения со стула, опереться мне сейчас было на что. Решение пришло довольно простое – я потянулся к Тьме. Мир вокруг обрел серый оттенок, как всегда бывает, когда мои глаза заполнены непроглядным мраком.

Но обратившись к Тьме – из такого пограничного положения, без возможности полного контроля тела и разума, мне еще нужно было в нее не погрузиться.

Все произошло за пару мгновений – но сил отняло столько, как будто я целую ночь вагоны разгружал. Обессиленный, я даже рухнул на колени, пытаясь собрать мысли в кучу.

Сохранить сознание оказалось сложно. Помогла, как ни странно, именно терзающая меня головная боль – которая из сильной превратилась в поистине адскую.

Было сложно, но я справился. И погрузившись во Тьму, отразив натиск взбешенного гибелью сородичей и триумфом меча лорда-повелителя, я постепенно вернул сознание в привычную колею восприятия мира.

Сконцентрировавшись для этого на маяке простых и даже дурацких раздумий о том, что если меня сможет осмотреть доктор, то похоже мой диагноз – шизофрения. К счастью для меня, в психиатрии часто кто первым халат надел, тот и доктор – поэтому я пока без перспективы уехать на лечение. Несмотря на то, что во мне уже живет как минимум две личности – моя, и пробуждающаяся личность лорда-повелителя Демонического пламени.

Вот она – моя главная ошибка.

Я думал, что после убийства лорда-повелителя Демонического пламени забрал его слепок знаний, и эхо чужой сущности просто влияет на мою личность. Объясняя этим вспышки немотивированной злости и агрессии. А на самом деле я забрал, получается, поврежденный слепок души – который постепенно сформировался в старую личность лорда-повелителя. Пусть и не такую сильную, как в теле инфернала. И во мне теперь живет, пусть и на правах бесправного (пока) соседа, самый настоящий Спящий.

В связи с этим есть у меня один очень неудобный вопрос к сэру Уильяму Джону Галлахеру. Очень неудобный вопрос, который я с удовольствием ему бы…

Так, отставить.

Спокойно. Спокойствие, только спокойствие. Атака лорда-повелителя не удалась – говорил я сам себе, успокаивая. При этом прекрасно понимая, что прошел по самому краю. Два раза – сначала от воздействия, а после и от эффекта лекарства.

Повезло. Просто повезло.

Но атака постепенно оживающего во мне разума лорда-повелителя не удалась сегодня. Сегодня не удалась, но что что будет, если он попробует меня подловить завтра?

Неожиданно я вдруг понял, что лорд-повелитель просто поторопился. Все же возрождающийся во мне слепок его души, формирующийся в его старую личность – часть меня. И спрятаться от моего внимания полностью у него не получалось.

Лорд-повелитель поторопился неосознанно. Не справился с контролем. И триггером атаки послужила его вспыхнувшая неконтролируемая ярость. Было отчего – мало того, что я находился рядом с ожившим кровавым мечом, напившимся крови (в том числе) демонов, так и довольно долго смотрел на труп короля-инфернала.

«И делал это без должного уважения», – подсказал внутренний голос.

Да. Именно так, безо всякого уважения.

Так. С этим нужно что-то делать – потому что иначе, если у лорда-повелителя получится окончательно проснуться и набраться сил, последствия могут быть очень и очень тяжелыми.

Причем что-то делать нужно очень быстро, и очень срочно.

Вот только что делать?

– Хозяин, с вами все в порядке? – в очередной раз повторил вопрос обеспокоенный бурбон.

– Чумба, я же тебе говорил, что я просто бог критического планирования?

Вопроса Чумба не понял. Но его понимания мне и не требовалось – это был риторический вопрос.

Идея, которая мне пришла в голову, показалась… мягко скажем, неожиданной. Впрочем, мне и идея кинуть футляр от виолончели Чумбе сразу после реализации умной не показалась.

Присев рядом с означенным футляром, я задумался – окончательно складывая паззл возникшей идеи.

– Так. Так… Ну-с, попробуем, – принял я решение.

И воззрился на меч.

– Ну и как тебя… разговорить, допустим? – задался я вопросом, осматривая клинок.

Разговорить меч точно можно – у Драго ведь как-то получилось с ним не просто поговорить, но и контракт заключить.

«Эй. Ты здесь?» – не рискуя прикасаться к мечу, постучал я по футляру.

Молчание.

«Слышь, ты, оружие! Я к тебе обращаюсь»

Меч по-прежнему молчал. Хм. И как же его разговорить?

Как разговорить кровавый меч… Да и действительно, как же разговорить кровавый меч? – саркастически хмыкнул я, после чиркнул клинком-кукри себе по фаланге указательного пальца и выдавил каплю крови на клинок.

«Ну и чего хотел?» – услышал я вдруг ответ меча.

Его голос прозвучал в голове обволакивающим шепотом – как будто одновременно со всех сторон со мной разговаривают тысячи голосов.

«Воу, какие мы грубые и невежливые. Для начала здравствуйте», – сдержав удивление от стиля общения меча, не мог не прокомментировать я.

«От автора „слышь ты оружие!“ подобное звучит слишком претенциозно», – ответил мне меч.

Голос его звучал в моей голове обволакивающим шепотом, сонмом голосов. Но при этом звучал удивительно знакомо – так, как звучит мой голос, когда я его слышу во время разговора.

Очень неожиданно. Потому что я сейчас слышал как будто самого себя.

Это… белочка?

«Нет, это не белочка. Заечка», – произнес вдруг меч, уже до крайности меня ошарашив.

Какое грубое и невоспитанное оружие.

«Что-что, простите?» – стараясь сохранить невозмутимость в эмоциях и мыслях, выгадывая себе немного времени, переспросил я.

«Что-то, простите?» – передразнил меня меч, и продолжил нормальным деловым тоном: «Если бы ты включил мозг, то догадался бы, что я – иная форма жизни, к человеческому роду и восприятию имеющая отношение сродни тому, какое желтое имеет к мягкому»

«И?» – не понял я подобного захода.

«И для общения с тобой использую я слепок твоей же психофизической матрицы», – пояснило оружие.

Так, стоп. Если меч использует слепок моей психофизической матрицы, это значит не оружие такое грубое и невоспитанное, а я сам такой грубый и невоспитанный?

Да ну, бред какой-то.

«Да», – вдруг произнес меч, и добавил: «Да, ты сейчас разговариваешь так, как разговаривал бы с самим собой»

Какая неприятная новость. Как вообще со мной люди общаются? – я бы такого человека сразу… ладно, не будем о грустном.

Так, еще раз стоп.

«А как ты снял слепок моей психофизической матрицы?»

Меч промолчал. Вернее нет, не промолчал – я услышал долгий и глубокий вздох.

Вздох тысяч шепчущих голосов.

Кстати подействовало – я понял, что психофизическую матрицу меч считал с меня в тот момент, когда я в этом не особенно-то и участвовал. С Драго, в общем.

«А еще мог бы сделать это с капли твоей крови», – вдруг добавил меч.

Ах да.

«Ладно, оружие, я вообще к тебе по делу. Есть тема для беседы»

«Внимательно слушаю»

«У тебя со мной, как понимаю, был контракт»

«Был?»

«Вот давай дурака не включай, а?»

«Если следовать букве договоренности…» – начал было меч.

«Во-первых, пожалуйста за двух демонов-инферналов сверх договоренности»

«Спасибо»

«Как контракт закрыть? Ты мне справку дашь?»

«Я заявляю, что Артур Драго Младич Волков полностью выполнил свои обязательства по нашему контракту»

Эта фраза прозвучала иначе от предыдущего тона общения меча – сказанные слова, в отличие от всех остальных слов, были наполнены силой.

«Готов равноценно оплатить услугой дополнительные души двух демонов» – неожиданно, все так же серьезно, тоном буквально под протокол кармы мироздания, вдруг добавил меч.

«Давай считать это комплиментом с моей стороны», – принял я решение.

«Ух ты, прямо как с барского плеча смахнул», – вернулось оружие к прежнему тону.

Боже, какой я действительно, оказывается, неприятный в общении человек. Как со мной вообще люди общение выдерживают?

«Может быть ты энергетический вампир? Сделал гадость – весь день на сердце радость?» – поинтересовался у меня меч.

«Ой, все», – только и покачал я головой.

«Нет, подожди, мы еще не закончили…»

«Мы еще даже не начали. У меня есть к тебе деловое предложение»

«Уже интересно. Излагай»

Подумав немного, а потом еще раз немного подумав, я сначала обернулся к Чумбе.

Кожа у мутанта чешуйчатая, как у рептилии. Живут они в жарком пекле, а на холоде Чумбу я сильно часто и не видел. Но иногда замечал, что в холодном климате бурбон чувствует себя определенно не очень уютно.

– Чумба, скажи. А ты умеешь впадать в анабиоз?

– Я это… могу…

Слова голосом давались Чумбе с трудом. Я пожалел, что спросил вслух, ведь мысленно ответить он мне не может. Это все сложная иерархическая система бурбонов – спросил я голосом, и отвечать он должен был голосом.

– …могу, но как это по-русски… я могу, но… теоретически, – нашел наконец Чумба нужное слово.

Отлично.

Все отлично. И план отличный. Правда, немного диковатый, но… как я уже сегодня доказал, непростые обстоятельства требуют оригинальных решений.

«Во мне живет просыпающийся разум лорда-повелителя», – сообщил я мечу.

«Ух ты… серьезно? А я и не знал!», – ответило оружие.

Ну да, это же я именно этот меч едва не сжег Демоническим пламенем не так давно.

«Я хочу с помощью мага-ментата вытащить слепок разума лорда-повелителя из своего в другое тело, и в этом другом теле ты его окончательно убьешь»

Идею мне подсказало разделение тела и слепка души, которое мы смогли выполнить вместе с Самантой, и воспоминания Николетты, душу которой хотели заместить чужой в ее теле.

План, кстати, был настолько неожиданным, что меч, как я понял по реакции, серьезно удивился.

«Н-ну… я впечатлен», – произнес он.

«Мне твои впечатления не интересны. По делу есть что сказать?»

«Где подходящий носитель найдешь?»

«Так… вон же, целая грядка», – даже кивнул я в сторону противоположной трибуны.

«Не подходят»

«Почему?»

«Чтобы полностью выбрать из тебя ауру лорда-повелителя тебе нужен особый носитель»

«В смысле?»

«В смысле слон в моське не поместится, оценивай разницу потенциалов»

«Дамьен моська?»

«Пусть будет не моська, анаконда. Принципиально? Все равно не поместиться»

«Дамьен – бывшая одаренная. Она…»

«Анаконда. Слона. Не проглотит», – прервал меня меч. «Включи воображение!»

«Какой носитель тогда подойдет для этой цели?»

«Тебе ответ не понравится»

«Говори»

«Ольга»

«Оружие. Вот скажи, ты ценишь собственную…»

«Я же сказал, что тебе не понравится ответ»

«Так, оружие…»

«Я лишь теоретически, не нервничай ты так»

«Это очень плохая теория»

«Какая есть. Кандидат у меня для тебя только один, других нет, извини, очень быстро разбирают…»

– Очень плохая теория… Очень плохая… Очень плохая компания… – не обращая внимания на слова оружия, между тем уже бормотал я себе под нос, едва удерживаясь от соблазна закричать: «Эврика!»

Когда вокруг начинает рушиться привычный мир, идеи спасения возникают на горизонте довольно оперативно.

«У меня есть тот, кто тебе подойдет»

«Удиви»

Кандидатуру я передал мечу мыслеобразом воспоминаний – не только своих, но и Николетты.

«Это же просто прелестно!» – воскликнул меч. «Достойно, достойно, мне определенно нравится этот господин, мне нравится твой план! Мне вообще все нра…»

«Осталось лишь договориться о цене»

«О какой цене?»

«Так. Дорогой друг…»

«Мы уже друзья?»

«Это вежливое обращение, не перебивай меня больше. Итак, дорогой друг, будущий не халявщик, а партнер, давай расставим точки над ё: у меня мало времени, и немного возможностей. Их немного, но они есть. И ты в грядущем событии – согласись, необязательное звено. Задачу избавиться от лорда-повелителя я могу решить, в принципе, и без тебя…»

«Это будет сложнее»

«Но не невозможно. Ферштейн?»

«Ну, я бы не стал так уверенно…»

«Три варианта ответа твоего прямо сейчас – да или нет?»

Третьим вариантом было «прекращаем разговор», но вслух озвучивать я это не стал.

«Да», – произнес меч.

«Вот и отлично. Значит, я планирую вытащить в чужое тело слепок разума лорда-повелителя и с твоей помощью его убить. Ты же за это, за предоставленную возможность сожрать душу своего извечного врага, должен мне будешь вот что…»

Глава 13

Переговоры с оружием у нас заняли всего минуты три. Но мы с мечом договорились.

Ну а теперь – поднимаясь, подумал я, – настала пора для более насущных проблем. В частности – что делать, и как отсюда выбираться.

Но сначала – несколько совсем уж неотложных дел.

Дел, которых становится все больше и больше, а времени на них все меньше и меньше.

Я сейчас, после атаки лорда-повелителя, после испытанного от грядущей потери души и тела испуга, вдруг почувствовал себя металлическим шариком. Шариком, который крутится по сужающейся воронке, ускоряясь с каждым кругом.

Движение становится все быстрее, конец воронки все ближе, круги все уже.

Вот только сейчас, когда во мне – к счастью, так неожиданно спровоцированный, проснулся лорд-повелитель, уже превратившийся в полноценную, Спящую личность, конец воронки из представляющегося ранее светом выхода вдруг оказался дверью падения в бездну.

Так бывает, когда озадаченный грузом проблем думаешь, что все хорошо, а потом вдруг приходит не просто проблема – а Проблема с большой буквы.

«– …Ну как у тебя дела? – Да как-как, все также, в полоску. – Ну и какая сейчас? – Черная. – Погоди, так тогда же была черная? – Нет, оказывается тогда была белая…» – цитатой подсказал внутренний голос, использовав для этого узнаваемые половиной моего старого мира вкрадчивые интонации.

С внутренним голосом, что уже нередко бывает (и это меня пугает), я снова оказался полностью согласен. Ведь до того момента, как я понял, насколько в опасности мой разум – от соседства лорда-повелителя, мне казалось что именно сейчас у меня полоса черная.

Думал ведь, что вот схожу на вечер в замок Холдена – и дичь закончится, и можно будет спокойно работать, разгребая проблемы и поступательно решая самые разнообразные вопросы.

Как я тогда ошибался. Как я тогда… размечтался.

– Ты, – обернулся я к Керриган. – Подожди здесь немного, окей?

«Окей», – кивнула Керриган.

– Чумба, бери футляр, пошли за мной, – махнул я бурбону и развернулся, подходя к парапету.

И остановился. Делать ничего не хотелось. Хотелось лечь и отдохнуть.

Наверное поэтому даже мысли в замке междумирья не мелькнуло о том, что можно бы потренироваться. Отдохнул впрок, так скажем.

Как… как шестым, так скажем, чувством чувствовал.

Верните мне мой отпуск – последний раз, жалея себя, глубоко вздохнул я и сосредоточился на насущном.

– Если ты решил купаться, и с обрыва прыгнул вниз… – посмотрел я вниз с парапета, и все же спрыгнул на песок арены.

– …Но в полете передумал, в речку мокрую нырять, – поморщился я от выстрелившей в голову боли.

– …Прекрати паденье в воду и лети обратно, вверх, – двинулся я в сторону трибуны, где амазонки уже сгоняли выживших гостей вечера в одну тесную группу.

– …Изменить свое решенье может каждый человек, – закончил я свой любимый совет от Остера.

Идти по песку арены было тяжело. Не в плане усталости, а вообще.

Адская жара, запахи гари, паленого мяса и крови, утомление – и физическое и ментальное, болезненная слабость, жжение ожогов – меня, если честно, от всего этого даже немного мутило.

Голова еще буквально чугунная: на каждое резкое движение отзывается тяжелой болью. Хочется только одного – лечь куда-нибудь в тенек, свернуться калачиком и себя жалеть. Вот только никак не получится, и даже завалящейся таблетки ибупрофена в кармане нет.

А кроме того – мелькнула вдруг мысль, я ведь после того как понял настрой лорда-повелителя захватить мое тело, я ведь даже поспать, наверное, не смогу. Банально опасно – для сохранности души.

Так это мне и не спать еще? А как я тогда вообще…

Саманта. Ольга. Елизавета – вот кто мне может помочь.

Рядом с ними, под их контролем, я смогу поспать – вдруг с облегчением подумал я. Вот только до них ведь еще и добраться нужно – тут же добавила усталого уныния мысль.

Но. Было одно большое «но», которое – стоило об этом только подумать, помогало мне не обращать внимания на собственные страдания.

Да, мне сейчас не очень хорошо.

Даже, можно сказать, мне не просто не очень хорошо, а очень-очень плохо.

Но госпоже Эмили Дамьен, и госпоже Илоне Маевской, прямо сейчас, вот-вот уже через несколько десятков секунд, стоит мне только до противоположной трибуны наконец дойти, станет хуже, чем мне.

Несоизмеримо хуже.

Глава 14

Эмили Дамьен я привел в чувство коротким импульсом силы. Вздрогнув, она с грудным стоном широко распахнула глаза. Еще не совсем понимая, где находится и что произошло, Дамьен попыталась пошевелиться. И тут же снова вздрогнула, осознав, что крепко связана.

Мутный взгляд Дамьен скользнул по сторонам, и постепенно сфокусировался на мне. Она то смотрела мне в лицо – в лицо Артура Волкова, то глаза ее опускались на знаки различия отряда варлорда на моей куртке. На знаки принадлежности к отряду варлорда Драго Младича.

Несколько долгих секунд, и в глазах Дамьен наконец проявилось узнавание и понимание ситуации. Меня же после этого, в этот самый момент ее осознания, буквально волной ненависти окатило.

Усилием сдержав очередной стон, Дамьен отвела от меня взгляд. Неловко, из-за стягивающих ее веревок, она приподнялась и осмотрелась по сторонам. Взгляд Дамьен, почти не задерживаясь, заскользил по горам трупов на трибуне, а после сфокусировался на разрушенных воротах в наш мир; мельком она посмотрела на амазонок, охраняющих недавно таких уверенных гостей, сейчас сбившихся в плотную испуганную кучу. Гораздо больше по времени Дамьен рассматривала грузное теле Скрипача, голова которого лежала чуть дальше, отдельно.

Я ее не отвлекал, давая возможность осмотреться и обдумать сложившееся положение. Своей цели добился: пусть госпоже Дамьен было явно не очень хорошо, но итог бойни «всех против всех» она прекрасно уловила. Как поняла и то, что победителем вышел не Драго Младич, но Артур Волков.

– Ты чудовище, – только и сказала Дамьен, возвращаясь взглядом ко мне.

– Ой ладно, слышал уже, – устало отмахнулся я. – Может к делу лучше сразу?

– C’est un fils de pute!.. – перешла на французский Дамьен, судя по интонации явно не комплименты мне делая.

– Давай, давай, продолжай, – протянул я, наблюдая и слушая как пленница входит во вкус оскорблений.

Наверное, если бы у меня не болела голова, я бы ей сейчас рассказал о роли личности в истории. В пух и прах разбил бы все ее аргументы – выступая, как отдельный член общества, с беспроигрышной точки зрения собаки Павлова. Но пульсирующая боль все сильнее долбила в виски, поэтому я только рукой махнул.

– Бла-бла-бла, бла-бла, бла-бла, – вплел я свой речитатив в поток ругательств госпожи Дамьен, карикатурно скопировав ее ритм и инстанцию.

– Je t’emmerde! – истерично, со взвизгом, крикнула она, с ненавистью глядя на меня расширенными глазами.

– Мне тебя бить что ли начать, чтобы ты наконец перестала визжать как свинья? – устало поинтересовался я.

Дамьен ощерилась – у нее даже верхняя губа в невольном оскале поднялась. Ненависть от нее исходила такая густая, что хоть руками черпай.

– Может дальше без истерик, а? От этого будет зависеть, как ты умрешь.

Дамьен после этого и вовсе даже зарычала глухо. Последовала долгая пауза, во время которой мы с ней играли в гляделки. Выдержать ее взгляд, кстати, было непросто.

Дамьен опустила глаза первой.

– Ты понимаешь, что игра закончена?

Повисла долгая пауза. Я уж было подумал, что сейчас голова Дамьен взорвется – как она уже однажды делала, спасая себя от допроса. Но здесь и сейчас, в мертвом мире Инферно, подобный шаг выключит ее из жизни навсегда.

Так что Дамьен за порог вечности не шагнула. И даже на вопрос ответила.

– Да, – сказала, как плюнула, она.

– Я могу, в обмен на сотрудничество, оставить тебе жизнь.

– Я тебе не верю, – фыркнула она с нескрываемым презрением.

– Я могу… Ну да, ты права. Действительно, что-то я в этом утверждении сам себе не верю, – поморщился я.

Дамьен пробормотала что-то – явно оскорбительное, потому что среди прочих слово «мерде» я на слух уловил.

– Мда, неудачно получилось. Ну ладно, нам все равно есть еще что обсудить…

В этот момент Дамьен плюнула мне в лицо. Я отстранился, но на воротник мне немного все равно попало.

– Фу, какая ты грубая, и неженственная, – буркнул я, вытирая плечо и воротник, натянув рукав куртки на ладонь. – Ты не плюйся, говорю же, дело есть.

– Ты ублюдок, гореть тебе в аду!

– Ой ладно, был я уже там. Хватить истерить, давай к делу. Есть интересная деталь во всем произошедшем здесь и сейчас. Можно даже сказать, что у меня есть для тебя сюрприз. Готова слушать? Излагаю: тебя слила Доминика. Я должен был сегодня убить тебя, Скрипача и Маевскую по договоренности с ней. С Доминикой Романо.

После моих слов глаза Дамьен расширились, а зубы даже скрипнули. Она мне поверила. Безоговорочно и сразу – она может и не обладала ментальными способностями, но физиономистом была отличным, да и интуиция у нее наверняка развита.

– Я сам удивлен, но не суть. Да, если что, то Доминика уже отправилась в страну вечной охоты, и ты в скором будущем к ней там присоединишься. Но прежде… тебя ведь не только она приговорила.

– Кто?

– Бергер.

– Бергер?

– Бергер.

– Ах он старый сукин сын, – с ненавистью прошипела Дамьен.

– Согласен, мне он тоже не нравится. Так вот, почему ты еще жива: ты можешь мне сейчас сказать, где я могу его найти. Я предлагаю тебе рассказать мне, где прячется Бергер. В награду убью тебя сразу и быстро, здесь и сейчас. Нет – умирать будешь долго.

– Я могу уйти в любой момент.

– Да знаю я, – кивнул я согласно. – И ты знаешь, что я это знаю. А еще ты знаешь, что я могу тебе помешать, но как видишь, этого не делаю. Знаешь почему? Потому что тебя слили, причем свои же. Слили, как воду в бачке унитаза. И я подумал, может быть тебе будет приятнее умирать, зная, что те, кто это сделал тоже не уйдут обиженными. С Доминикой я уже, с Бергером еще нет. И кстати он, по моим планам, быстро и легко точно не умрет. Если ты, конечно, сможешь мне помочь его найти.

– А сам ты этого сделать не можешь? – насмешливо посмотрела на меня Дамьен.

– Слушай, я даже не знаю, – абсолютно честно ответил я. – Это такая живучая скотина, что он уходил от меня уже два раза. Кроме того, ты ведь знаешь, что он сумел научиться оперировать и Тьмой, и Светом?

Дамьен, судя по взгляду, не знала. А еще, судя по ее читаемым эмоциям, в этот раз она мне не сразу поверила.

– Да я тоже не сразу поверил, – кивнул я. – С чужих слов это говорю, сам не видел. Но говорю со слов тех, кому безоглядно доверяю. Так что, учитывая способности Бергера, я не очень уверен, что, когда начну охоту, он так уж быстро отправиться к вам с Доминикой – это ж реально живучая скотина. Тут или тореадор быка, или бык тореадора, еще неизвестно, – невесело усмехнулся я, вспомнив анекдот про подаваемое в знаменитом испанском ресторане блюдо «бычьи яйца», которые по определенной причине бывают сильно разных размеров.

– ТАТИ, – вдруг произнесла Дамьен.

– ТАТИ?

– Да.

– Тайная Академия Темных искусств в Москве? – еще раз переспросил я.

– Да.

Кивнув, я рывком поднялся – тут же поморщившись от головной боли. Забылся, что мне в общем-то не очень хорошо, будучи увлечен беседой.

– Спасибо. Ты была достойным противником. Стой! – воскликнул вдруг я, видя, что Дамьен с ненавистью смотрит на меня, словно запоминая перед шагом в вечность.

– Что еще? – недовольно ощерилась она.

Ну да, точно собиралась откланяться навсегда из этого мира, намереваясь самостоятельно уйти, а не с моей помощью.

– Видишь меч? – показал я Дамьен на оружие в руке неподалеку стоящего Чумбы. – Этот меч питается энергией душ. Ты можешь сейчас взорвать себе голову, а еще можешь умереть от этого меча. Он, конечно, душу твою поглотит, но кто знает – может это будет твоим первым шагом к реинкарнации?

Дамьен, расширенными глазами, смотрела то на меня, то на меч.

– Ты чудовище, – пришла она к определенным выводам.

– Не спеши клеймить – я знаю о чем говорю. Во мне самом сейчас душа инфернала живет, пробудившаяся. Я его убил для получения слепка знаний, а получилось совсем не так, как рассчитывал. И вот думаю теперь, как от этого пассажира избавиться. Так что кто знает, может меч твою душу сожрет, а после сам об этом пожалеет?

Дамьен по-прежнему молчала, глядя то на меня, то на меч.

– Понимаю, что блудняк, но решай сама, – закончил я. – Давай, Чумба, – посмотрел я на мутанта.

Дамьен на прощание что-то сказала мне на французском. Но голова ее осталась целой, и глаза она просто закрыла. Чумба подошел к ней и дернул за плечо, заставляя перекатиться ничком. И без задержек ударил ей мечом в спину, между лопаток. Мне в этот момент немалого труда стоило сдержаться.

Удержать, если можно так сказать, своего внутреннего демона – живущая во мне часть души инфернала, лорда-повелителя демонического пламени, снова взбунтовалась. На остаточной после предыдущих попыток ярости. Но сущность лорда-повелителя взбунтовалась против его же воли, в заведомо проигрышной ситуации – и в этот раз мне оказалось легко с ним справиться. Тем не менее, глаза у меня полыхнули светом, кисти рук объяло демоническое пламя.

Тело Эмили Дамьен в этот момент усыхало. Меч буквально высасывал из нее энергию, забирал ее жизненную силу. Не только жизненную силу, но и душу – предсмертный крик умирающей бессмертной женщины я услышал также, как слышал до этого голос меча – инфернальный шепот, раздающийся со всех сторон.

Действительно достойный противник. Была. И выбрала она пусть призрачный, но шанс борьбы.

Уважаю, без шуток.

Когда в сознании погас сдавленный вой умирающий Дамьен, я как раз справился и с метальной атакой лорда-повелителя. В этот раз даже без Тьмы. Правда, от усилившейся на несколько мгновений боли у меня даже слезы из глаз полились.

– Как же ты…

Сделав паузу, я решил все же грязно не ругаться.

– Как же вы мне все дороги, гости дорогие… – пробормотал я, сбрасывая напряжение.

В момент направленной ненависти я сейчас, кстати, представлял даже не столько лорда-повелителя, сколько сэра Галлахера. Который уж подложил мне свинью, так подложил. И хорошо, если он сделал это по незнанию. Если же нет, если он знал о последствиях, то все становится очень интересным – особенно учитывая нашу с Самантой связь.

Ладно, все, хватит рефлексий. Пора заниматься насущными делами, которых накопилась целая туча. И одно из дел я буквально кожей чувствовал. Амазонки, которые с гостями уже закончили, сейчас все, кто больше со страхом, кто с надеждой, смотрели на меня.

Да, надо решать, как отсюда быстрее выбираться, как вывозить амазонок и пленников, но прежде есть еще кое-что из накопившихся долгов.

– Девушки. Сейчас я закончу с одним делом, и будем искать дорогу домой, – сообщил я амазонкам.

Отвернувшись от кучки праха, которая осталась лежать в пустой одежде Дамьен, я направился к Илоне. И, кряхтя как старый дед, присел рядом с ней на колени. Привел ее в чувство, дождался пока она полностью очнется и осознает ситуацию.

– Узнала? – мягко спросил я ее.

Узнала, по глазам вижу.

Рот Илоны открылся было, но я приложил ей палец к губам, показывая молчать. И, проверяя свою недавнюю догадку, наклонился над ней. И даже принюхался, как берущая след собака.

Не ошибаюсь. Знакомая аура – знакомая по смерти Варвары Островской, умершей на алтаре храма-зиккурата.

– Ну, привет еще раз, моя хорошая, – произнес я. И, от избытка чувств, даже взял Илону ладонями за лицо и крепко-крепко поцеловал.

– Божечки, как долго я тебя искал, – еще раз поцеловал я Илону, теперь уже в лоб, и потрепал ее по волосам.

Позволив себе несколько секунд эмоционального порыва, взял себя в руки. И освободив Илоне ноги – резким ударом кукри разрезав стягивающие ремни, потащил ее к краю трибуны. И без задержек отправил в полет, с парапета на арену. Туда, где тел было поменьше.

Владелица арт-галереи и творческой мастерской приземлилась на песок с глухим звуком. Руки и нее были связаны, так что упала она больно, плашмя. От удара у нее из груди выбило весь воздух – и прокатившись пару метров по инерции, Илона скрючилась, безуспешно пытаясь вдохнуть.

Спрыгнув следом, я подошел ближе и снова присел рядом. Схватив ее за волосы, приподнимая голову, коротким ударом в нос достал у Илоны немного крови. Она при этом вскрикнула – больше от неожиданности, чем от боли. Не обращая внимания, я заставил ее нагнуть голову, и накапал на песок небольшую лужицу. Закончив, откинул Илону в сторону и двинулся к раненому трехголовому церберу.

Аккуратно доставая пса из-под кучи тел, готовился в любой момент избегать клацающих челюстей. Но пес, хотя и ярился, захлебываясь рычанием, укусить меня не пытался. Подтащив его к кровавой лужице, потыкал его мордой средней, главной головы, в лужу крови. И после этого ударом кукри выбил изо лба у паса контролирующий камень. А потом отошел в сторону.

Илона, которая понимала, но не верила в происходящее, замерла. Она в ужасе смотрела на трехголового цербера – одна из голов которого безжизненно болталась, но вот две целые повернулись в сторону бывшей владелицы.

Глаза пса вспыхнули живым огнем, цербер зарычал и медленно – задние лапы у него были перебиты, пополз к бывшей хозяйке. Илона, понимая, что дело дрянь, уже пыталась отползти в сторону, загребая ногами.

В этот самый момент сверху раздался шелест крыльев.

«…!» – выругался я, думая о том, что потерял кучу времени и вообще все пошло по бороде….

Не пошло. Потому что когда посмотрел вверх, увидел на одном из вынырнувших из-под облаков костяных ящеров Валеру. На остальных, а их было не менее десятка, восседали гуркхи Саманты. Вернее, как она любит меня поправлять, уже мои гуркхи.

Валера, заставив своего дракона сложить крылья, камнем упал с неба. Крылья ящера раскрылись у самой земли, так что мне в лицо вместе с поднятым песком упруго ударила воздушная волна. Валера при этом выскочил из седла, и приземлившись даже замер, красуясь. Как гимнаст застывает на пару мгновений после сложного упражнения.

– From Rhodesia with love! – громко сообщил мне Валера. Как будто бы я и так не понял, что без участия Саманты здесь не обошлось.

Валера между тем, бросив поводья костяного ящера, уже подошел ближе. Какой он… свежий, бодрый, жизнерадостный. Аж смотреть противно.

– Не смотри, – хмыкнул Валера. – Это что такое? – сразу же спросил он.

– «Это» – это что? – поинтересовался я.

– Ну хотя бы вот это… – показал Валера пальцем в центр арены.

Показывал он на Илону, которая уже почти полностью пришла в себя, и сейчас одновременно пыталась и подняться на ноги (без помощи связанных рук), и отползти как можно дальше от почти вплотную приблизившегося к ней пса.

– Ах это… как бы это помягче сказать…

– Скажи уж как есть, – пожал плечами Валера, когда пес вдруг неожиданным рывком преодолел расстояние до Илоны и вцепился ей в ногу.

Она истошно завизжала, вырвала ногу, и поползла прочь активнее, оставляя за собой уже кровавый след. Адский цербер зарычал, пару раз клацнул челюстями и вновь упорно пополз следом за ней.

– Если помягче, то прямо сейчас в режиме реального времени ты можешь наблюдать, как в сказках добро побеждает зло.

– Какие-то у тебя недобрые сказки.

– А добрых сказок никто и не обещал. Мы чернокнижники, если ты не забыл. Не в игрушки играем, – философски изрек я, повторив однажды сказанные Эльвирой слова.

Бросив последний взгляд на Илону, я развернулся и двинулся в сторону парапета трибуны, где находились гости и амазонки. И где уже приземлилось несколько костяных драконов с гуркхами – а еще не менее пяти нарезали круги над ареной.

Среди спешившихся воинов я увидел капитана Риджала – моего постоянного телохранителя в мире Инферно. И указав ему на летающих сверху ящеров, жестом показал, что лучше бы им приземлится. Мало ли кто вокруг арены за нами наблюдает, нечего чужим глаза мозолить. Капитан Риджал жест понял, и дал своим команду спускаться. И тут же, судя по жетикуляции, отправил на верх трибун дозорных.

– Артур.

– А?

– Живого человека церберу отдавать… это же как минимум больно.

Валера, пока мы шагали к парапету, периодически оглядывался туда, где Илона, загребая песок ногами, все еще пыталась уползти прочь от цербера. Также оглянувшись, я увидел, что расстояние между ними опять сокращается.

– Ох Валера… как ты еще свеж и наивен перед этим открытым жестким миром.

– Артур, ну на самом деле. Кормить пса живым человеком, это все же…

Конец его фразы я не услышал – броском кукри оказался наверху, на трибуне. Валера следом за мной просто запрыгнул – я ему снова позавидовал. Свежий, бодрый, не болит ничего.

Вот бы мне так – какое счастье еще было совсем недавно, почему я эти моменты не ценил?

– …это варварство какое-то, ну на самом деле, – как ни в чем ни бывало закончил он.

Валера, кстати, насчет Илоны сейчас говорил совсем не осуждающе. Он просто тыкал меня свершившимся фактом для проформы, потому что не мог промолчать. И не мог упустить возможность надо мной поиздеваться в легком режиме.

– Девчонки?! – обернулся я к сгрудившимся поодаль амазонкам, снова прерывая Валеру на полуслове.

Большинство амазонок вздрогнуло от испуга, некоторые глаза опустили, но большинство посмотрело на меня.

– Как по вашему мнению, я не слишком жесток? Валера вот говорит, что это перебор, – показал я на арену, где цербер уже почти вновь доковылял до паникующей Илоны.

Некоторое время царило молчание, потом самая смелая и дерзкая, девушка в львином наплечнике, подняла руку, показывая мне большой палец. Чуть погодя ее жест повторили все остальные.

– Это вы так одобряете мое решение? – поинтересовался я. – Или это в смысле надо сохранить ей жизнь? – поинтересовался я, показав прошедшие через века жесты «большой палец вниз» и «большой палец вверх».

– Да, одобряем. Да, это в смысле вот так, – звонким, дрожащим от страха и напряжения голосом ответила за всех смелая и дерзкая амазонка. После чего ее кулак повернулся, и большой палец теперь смотрел вниз.

Все остальные девушки тут же повторили ее жест.

– Видишь? – повернулся я к Валере. – Мнение единодушно, так что vox pópuli vox Déi. Ты, кстати, вообще сечешь по латыни?

Илона между тем, отползая по песку, уже уткнулась в стену. Цербер приближался к ней все ближе, утробно рыча. Осознавая, что убежать не получается, Илона громко и пронзительно, на одной ноте, завизжала.

– Варвар, – лишь покачал осуждающе головой Валера.

– А я Артур, очень приятно. И, кстати, в отличие от тебя латынь знаю, – хмыкнул я.

Глава 15

– Я не очень понял вот этот момент, – произнес Валера, повысив голос, чтобы перекричать Илону.

Пытаясь перекричать Илону, которую на песке арены все еще грыз искалеченный цербер. Она все еще была жива, и у нее даже хватало сил на крик. Из-за этого нам с Валерой было не очень удобно общаться.

– Что я такого непонятного сказал? Мы сейчас летим в Кафедрал, – махнул я рукой туда, где он предположительно находился, – выходим в истинный мир, после этого рулим в Родезию, откуда мне как можно быстрее нужно связаться с Ольгой.

– А детали? Зачем это все?

– По дороге расскажу.

– А сейчас, в пару слов?

– Это лишнее.

– Ты мне не доверяешь?

– Доверяю, более чем. Просто ты сейчас начнешь кричать что это идиотизм, спорить со мной, возможно даже обзываться по-разному… но потом все равно согласишься. У меня просто голова так сильно болит, что даже глазами шевелить тяжело, не говоря уже о мыслях, и необходимости что-то вслух говорить…

– Так, стой.

– Стою.

– Буквально двадцать часов назад ты сказал мне что?

– Что я сказал? Я много что сказал буквально двадцать часов назад.

– Ты сказал, если обобщать твою же речь, что прошло время необдуманных решений, и пора начать действовать как профессионалы.

– Ну да, было такое. Просто игра вышла немного на другой уровень, и мы упускаем стратегическую инициативу…

Илона закричала очень уж громко, из последних сил, заглушив мои последние слова.

– Мы ее даже теряем, – договаривая, повторил я, повышая голос.

– Ясен-красен мы ее теряем, ее трехголовая адская собака жрет! – отреагировал Валера, который из-за крика Илоны видимо не все мои слова расслышал.

– Да не ее теряем, – глядя на дергающуюся под собачьей тушей Илону, покачал я отрицательно головой.

– А кого?

– Стратегическую инициативу! Понимаешь, стратегия «Нас пинают – мы крепчаем» – это не выход. Так что переходим от оборонительной доктрины к наступательной, дальше действовать будем мы, и все такое прочее.

– Куда действовать?

– Ты же знаешь, Валер, что такое стратегическая инициатива? И вместе с этим парнем, как его… Драго да? Вы с ним получили вы от Бергера именно поэтому. Потому что вы реагировали и решали проблемы по мере их поступления. И стратегическую инициативу потеряли.

Илону, кстати, мы в этот момент тоже уже полностью потеряли – рычащий в ярости цербер уже грыз мертвое тело.

– Мы ее потеряли. Amen, – отреагировал я на завершение бренного пути Илоны Маевской.

– Да ты говорил это уже.

– Нет, мы ее потеряли, – показал я на Илону. – И его потеряли, – в удивлении добавил я, глядя на цербера.

Трехголовый пес тоже только что умер – сразу после Илоны. Оказывается, до этого момента он жил только на силе воле. Видимо, хозяйка ему так не нравилась, что пес даже умирать не стал до того момента, как ее с собой не забрал.

– Все, в этой главе нашей сказки все плохие умерли, добро победило, – резюмировал я.

– А судьи кто? – не упустил возможность снова уколоть меня Валера.

– Кто победил, тот и добро – какие судьи? Это же элементарно, Уотсон. Ладно, подожди пять секунд.

Развернувшись, я подошел к капитану Риджалу.

– Все вокруг обыскать, собрать все представляющее информационную и артефакторную ценность. Девушек и пленников эвакуировать в форпост Кафедрал. Постараться сделать все это как можно оперативнее, мне здесь не очень нравится. Прямой опасности не чувствую, но место нехорошее. Так, а где Чумба…

Чумба обнаружился на другой стороне трибун. Пока я разговаривал с Валерой, мутант переместился на трибуну демонов, и сейчас расположился рядом с измененной девушкой.

– Воу! А это кто? – только заметил Валера Керриган. Она, кстати, во время появления костяных ящеров спряталась. А я этого даже не заметил – и так забот хватает.

– Это пленница инферналов, она была ставкой демонов в первом поединке.

– Ставкой?

– Валер, реально голова болит, глазами и мыслями тяжело шевелить. Потом все расскажу, ладно?

– Симулянт.

– Честно болит все, – покачал я головой. – Капитан, можете вон ту… деву, – обернулся я к гуркху и показал на Керриган, – сюда переместить?

Устал уже туда-сюда, как молодой, через арену бегать.

Один из костяных ящеров по команде капитана Риджала взмыл в воздух, и Керриган совсем скоро оказалась рядом с нами. Вела она себя настороженно, как оказавшийся среди людей хищник. Но никакой агрессии вроде ни к кому пока не проявляла.

– Ты меня понимаешь? – на русском поинтересовался я. Но вдруг заметил, с каким интересом она смотрит на мундиры гурхков – на которых были гербы Родезийского герцогства.

– Ты меня понимаешь? – на английском повторил я.

– Понимаю, – на английском же ответила она.

– Если ты не попытаешься причинить вред никому из моих людей, то и тебя никто не тронет.

– Хорошо.

– Как тебя зовут?

– Сара.

– Откуда ты?

– Кентербери.

– Владеющая?

– Да.

– Школа Кентерберри?

– Да.

– Одержимая?

– Нет.

– Давно тебя… изменили?

– Не знаю. Не помню. Дома сейчас лето?

– Весна.

– Давно.

– Видишь гуркха у дракона?

– Да.

– Это капитан Риджал. Я сейчас уйду, останешься с ним. Чуть позже он перевезет тебя на мою базу. Как только новости о тебе доберутся до….

Тут я задумался.

– Я могу сообщить о тебе в Кентербери. Это будет небыстро, пара дней как минимум. Или, могу сообщить о тебе Саманте, герцогине Родезийской. Это будет сегодня.

– Саманте, – без раздумий ответила Сара «Керриган».

Я немного удивился, как она сразу сделал выбор, но измененная девушка пояснила.

– Мы знакомы.

– Ясно. Оставайся с капитаном Риджалом, делай что он говорит, и скоро из Родезии к тебе отправятся люди, которые тебе помогут.

– Хорошо. Спасибо.

– Последний вопрос. Как считаешь, возможны ли у тебя приступы бесконтрольной ярости? Может тебя лучше обездвижить, пока не придет помощь?

– Не надо, я контролирую себя.

– Хорошо. Надеюсь на это.

Дойдя до Риджала, я оставил ему ворох последних ценных уточнений – как дальше действовать с Керриган, с амазонками, с трофеями и с пленными выжившими гостями, после чего направился к костяным ящерам.

В Кафедрал мы вылетели на четырех драконах – я, Валера и Чумба с футляром от виолончели. Кроме того, с нами отправился один из гуркхов – и у него за спиной расположилось еще двое бойцов. Еще один гуркха рулил драконом Чумбы – чтобы, когда мы выйдем в истинный мир через Кафедрал, они вчетвером могли вернуть драконов на арену и использовать их для эвакуации амазонок и перевозки пленных гостей.

У меня за спиной, как и у Валеры, летели сразу по две амазонки. Девушки, кстати, на удивление меня больше не боялись. Нет, я, конечно, чувствовал страх – но это был не направленный на мою персону страх, а просто страх от произошедшего, и происходящего.

Удивило меня еще, что теперь основной эмоцией от феечек-амазонок я чувствовал восхищение. Вот уж не думал, что показательная и крайне жестокая казнь может вызвать подобные эмоции. Это ж как нужно было Илоне уметь ненависть других людей вызывать?

Кафедрала мы достигли очень быстро. И несмотря на относительную близость портала к арене, обнаружить нас думаю будет проблематично – храм, в котором не так давно едва не свершилось жертвоприношение Николетты Агилар, просто терялся среди огромного количества строений мертвого города. Да и летели мы к нему, передвигаясь больше по каньонам, не показываясь наверху на всеобщее обозрение.

Амазонок оставили в Кафедрале, под опекой распоряжавшегося здесь Модеста, вместе с которым тут находился и Патрик «мне на всех насрать» О’Брайан. Выводить девушек в истинный мир я решил позже – сначала надо всех собрать, а потом решить, что вообще с ними делать, так чтобы информация на сторону не ушла.

Гостей вечера, которые выжили во время бойни, я и вовсе решил в Кафедрале надолго оставить, и поручил их Патрику, вместе с заданием оборудовать здесь загон-тюрьму, после чего собрать максимум сведений о том, кто мне попался. Патрик выслушал мои указания, и без возражений принял к выполнению. Он, кстати, нахождению в ином мире совершенно не удивлялся – как будто для него подобное в порядке вещей.

Еще раз, контрольно, проинструктировав Патрика и Модеста по дальнейшим действиям, я вместе с Валерой и Чумбой направился в истинный мир.

– Da jobs tvoyu match! – перед самым выходом выругался я, и развернулся, возвращаясь. Сначала шел по длинному нефу собора быстрым шагом, а потом и вовсе побежал, морщась от стучащей в виски головной боли.

– Модест! – окликнул я его, отвлекая уже от посадки на костяного дракона.

Модест после моего окрика выпрыгнул из седла, чтобы мне снизу-вверх кричать не пришлось.

– Там, на трибуне с демонами, лежат пара трупов инферналов. И рядом еще выжженное место, где умер их главный. На нем была черная корона – там она и осталась. Предполагаю, что это корона подчинения племен, или племени, черных бурбонов. Забери ее пожалуйста, проконтролируй чтобы не потерялась.

– Сделаю, – коротко ответил Модест.

– Повнимательнее только, пожалуйста, – озвучил я дежурное напутствие и наконец направился к выходу в истинный мир, у выхода в который меня ожидали Валера и Чумба с футляром от виолончели.

Поднявшись из подвала винохранилища, на пару секунд приостановился, наблюдая в окно как на подъездной дорожке виллы катятся сразу пять машин. Именно эти самые машины, а также контейнер с дополнительным оборудованием и получал Гекдениз в моей, вернее в маске Драго, в тот самый момент когда Доминика пыталась здесь убить душу Николетты Агилар и захватить ее тело.

И это были пять очень приметных машин – массивные военные внедорожники, причем явно повидавшие жизнь. Повидавшие жизнь, но получившие сейчас второе дыхание – творчески переработанные для моего отряда варлорда. Вернее, переработанные для грядущего корпоративного конфликта.

По плану Доминики мой отряд, под ее (Николетты) командованием, должен был стать своеобразной пожарной командой. Выступив не в самом начале предполагающегося конфликта, а уже позже. Когда системы радиоэлектронной борьбы выведут все современную технику из игры, и остров превратится в закрытую зону боевых действий. И при таком варианте развития событий умелые и подготовленные бойцы на неподвластном средствам РЭБ транспорте должны стать весомым аргументом.

Все пять внедорожников, которых я проводил взглядом, между тем заехали в гараж. Это пока были «голые» машины, на которые еще предстояло устанавливать дополнительные модули и системы вооружений – которые ехали следом в контейнере на грузовике с полуприцепом.

Ладно, корпоративная война, как и подготовка к ней, подождет. На повестке дня все же первичнее вопрос перехвата стратегической инициативы в борьбе за… За что? – спросил я сам себя. И сам себе ответил: в борьбе за власть и влиянием над этим миром. Если уж честно говорить, вроде все свои здесь, – хмыкнул я.

И вот этим вот вопросом я и планировал сейчас плотно заняться.

Не задерживаясь более у окна, я прошел вглубь виллы, прикидывая где лучше провести задуманное с Чумбой. Интерьер здания, у меня как у заместителя командира отряда варлорда однажды уже проецировался перед взором на визоре. Визора, правда, со мной сейчас не было, но из-за возможностей собственной феноменальной памяти я сейчас смотрел план здания просто в картинке воспоминаний. И остановил выбор на одной из пустующих гостевых спален.

Когда я уже подходил к выбранной комнате, с другой стороны коридора появилась Николетта. Я даже едва вздрогнул от неожиданности – потому что девушка была в белой корпоративной форме высшего руководства Некромикона.

Может быть Драго и привык к этому облику соратников за время своего нахождения здесь, на Занзибаре, но мне подобное все же в новинку: на некросов я давно привык смотреть как на враждебное окружение. А с того самого момента, как разрушил круг контроля на безымянном плато в Инферно, где, отражая вторжение орды демонов полег почти весь мой сводный отряд, на людей в форме Некромикона я смотрел еще и с определенными эмоциями.

Николетта, кстати, при виде меня сама не осталась равнодушной. Она, с одной стороны, тянулась ко мне, потому что Драго – это я. И Драго посоветовал ей доверять и слушаться меня во всем. Но одновременно она, наоборот, пыталась отгородиться от меня, потому что Драго – это не я.

Я не мог до конца понять, как девушка ко мне относится, потому что не мог до конца понять, как она относиться к нему. Николетта же старательно, пусть и не очень умело, старалась закрывать от меня собственные эмоции. Но с каждым разом, с каждой нашей встречей и беседой, то ли у нее это получалось хуже, то ли она ко мне привыкала и начинала более доверять. Или понемногу и то и другое – так что сейчас я уже полностью прочувствовал, как именно Николетта относится к Драго.

Влюбилась она в него совсем без головы, что ли?

Щеки Николетты заалели ярче – совсем как петербургское чистое небо во время осеннего заката. Так, теперь ясно все. Точно влюбилась, притом без памяти.

Нет, я знал и понимал, что Николетта к Драго неравнодушна. Но я просто не предполагал, что настолько – мне казалось, что у нее просто привязанность, благодарность, может быть даже влюбленность, все же столько вместе они пережили. Но того, что он для нее – единственный свет в окошке, я даже не предполагал. Даже не предполагал, что теперь для Николетты есть Драго, а есть все остальное.

Все ясно, кстати, сейчас стало не только мне. Не только для меня чувства и эмоции Николетты оказались как на ладони, но и мои догадки и понимание, зеркально, стали понятны ей. Николетта в момент этого осознания замерла, изо всех сил пытаясь сохранить хотя бы внешнюю невозмутимость.

Так мы и стояли несколько секунд, глядя друг другу в глаза. Николетта уже привычно покраснела, засмущавшись и желая провалиться под землю. Я же, развернувшись от самой двери выбранной комнаты, в несколько шагов приблизился к девушке и взял ее за руку.

– Все будет хорошо. Верь мне.

Николетта, желая верить, посмотрела на меня своим удивительным чистым и наивным взглядом маленькой девочки, вдруг оказавшейся в большом и враждебном мире.

– Просто тебе нужно немного потерпеть, и вжух – все наладится. Подожди несколько месяцев, Драго вернется и все у тебя, у вас, будет хорошо.

Огромные глаза Николетты повлажнели, она шмыгнула носом и закрыла глаза в попытке сдержать слезы. Я притянул девушку к себе и обнял, давая ей немного времени и возможности впервые, наверное с самого момента смерти Драго, полностью дать волю эмоциям.

«Рано ей еще в таких играх участвовать» – подсказал ко случаю внутренний голос.

Конечно рано. Впрочем, эту игру она для себя не выбирала. Как и жертвенный алтарь.

– Все, я в порядке, – шепнула Николетта примерно через минуту.

Чуть отстранившись, я дал возможность девушке вытереть глаза от слез. И в этот момент не удержался и поморщился – потому что в виски в очередной раз ударила волна приступа боли. Последствия битвы на арене, когда я вышел за предел не только человеческих, но и далеко за предел собственных возможностей, отпускать меня не хотели.

Справившись с приступом боли, я собирался было развернуться и направиться все же в пустующую спальню. Но Николетта внимательно посмотрела на меня, и удержала. Заставив остановиться, она положила руки мне на виски, сосредоточилась и зажмурилась.

Кожу в месте ее касаний захолодило, и тяжесть головной боли вдруг ушла. Просто исчезла, как не было.

– А… это как? – удивился я, прислушиваясь к ощущениям.

– Не знаю, – пожала плечами Николетта. – У Драго после установки тринадцатого протокола постоянно болела голова, я всегда ему так делала.

– Спасибо.

– Обращайся.

Кивнув, я наконец направился в спальню.

Следом за мной зашли Валера и Чумба. Оба они все это время просто молча стояли в ожидании и делали вид, что на нас с Николеттой не смотрят. Но Чумба при этом молчал, будучи совершенно индифферентен к происходящему; Валера же наоборот, буквально горел любопытством участия. Но тоже молчал, молодец какой.

– Можно? – сделала шаг через порог Николетта.

«Можно Машку за ляжку», – моментально подсказал внутренний голос.

Николетта моментально стала полностью пунцовой. И вновь меня тронуло ее теплыми эмоциями узнавания – ведь те же самые слова, тот же самый невольный импульс мысли, она впервые слышала от Драго.

– Заходи, – показал я Николетте жестом, что проблем нет, и она прикрыла за собой дверь. Оставшись у порога, девушка внимательно наблюдала, как я сбросил с кровати одеяло и подушки, оставив только простынь на матрасе.

По ходу моих действий молчаливое удивление Валеры еще более усилилось, да и Николетта не понимала, что происходит. Один только Чумба по-прежнему сохранял спокойствие. Он был в курсе моих планов и своих перспектив – мы все это обсуждали и планировали в тот момент, когда я вел переговоры с кровавым мечом.

По моему жесту Чумба прошел вперед, и лег на кровать, на спину. Футляр от виолончели бурбон положил на грудь, крепко прижав к себе, оберегая ценный груз.

Я же простер над Чумбой руку и сосредоточился, закрыв глаза. Окружающее я теперь наблюдал с помощью внутреннего радара. Правую руку я так и держал вытянутой над кроватью с Чумбой, левую же опустил в карман и сжал коготь бурбона, настраиваясь на создание ментальной связи.

Сейчас мне нужно было придумать слово-импульс, который пробудит Чумбу из состояния спячки. И сделать это, полностью сохраняя контакт с бурбоном. При этом держать устойчивую ментальную связь – пусть и через коготь, сейчас мне оказалось непросто. В Инферно все это происходило гораздо легче.

Поэтому, чувствуя, как от напряжения заплетается сознание, я мысленным импульсом направил в память Чумбы первое всплывшее в сознании слово-приказ к пробуждению.

«Флюгегехаймен?» – почувствовал я негромким эхом отзвук удивления и Валеры, и Николетты.

Силуэт Чумбы перед моим взором между тем поблек, потеряв краски. Бурбон, как мы и договаривались, впал в летаргию спячки. Подавая признаков жизни теперь не больше, чем кровавый меч в футляре. И из этого состояния мой мысленный импульс в виде слова «Флюгегехаймен» его и должен был вывести. По плану должен был.

Шагнув вперед, все также с закрытыми глазами, я взялся за ручку футляра от виолончели. И усилием, как будто создавая щит, накрыл пеленой серой мглы кровать. Пелена мглы покрывалом накрыла вместе с кроватью и Чумбу и футляр, после чего я сразу стянул силовую пелерину в кокон, и быстро задвинул все это дело пространственный карман.

– Воу, – только и прокомментировал мои действия Валера.

Мгновением позже раздался негромкий стук – это на пол, одна за другой, упали четыре ножки. Накрывая пеленой мглистого полога кровать, Чумбу и футляр, с ножками я заморачиваться не стал. И так руки и ноги дрожат, словно ватные – от усилия создания такого большого пространственного кармана. Если бы я у силового кокона еще и ножки кровати выделял, вряд ли бы задумка получилась.

Хорошо еще, что меня Николетта в себя привела – я ведь мог с первого раза и не создать такую сложную конструкцию. Хорошо иногда быть необразованным, особенно когда делаешь что-то, не зная, что это невозможно. Совсем как «неукротимый белый человек» в представлении Джека Лондона, подумалось мне.

– Фуф, – выдохнул я, переводя дыхание. И вдруг понял, что чего-то не хватает.

Проанализировав ощущения, достал из кармана левую руку. И раскрыл сжатый кулак – в котором совсем недавно сжимал коготь Чумбы.

Когтя больше не было – зато на ладони остался только красный след.

Так. С одной стороны, мне это не очень нравится – то, что артефакт связи с мутантом стал частью меня. С другой стороны, конечно удобною. Можно сказать, что я чипировался, и о части неудобств в общении с Чумбой можно забыть.

– Артур! – повысил голос Валера.

Видимо, окликнул он меня уже не в первый раз.

– А? – встрепенулся я.

– Это твой метод перехвата стратегической инициативы? – показал на валяющиеся на полу ножки от кровати Валера.

– Это первый этап подготовки. Москва не сразу строилась.

– А теперь что?

– А теперь в Гвело.

– В Гвело?

– В Гвело.

– В Гвело, – недоверчиво посмотрел на меня Валера.

– Да, в Гвело! Это в Средиземье, там где майнинг, бушмены и прыгающие между пальмами рогатые, мать их антилопа, животные! Гвело, город такой в Родезии!

– Там нет пальм.

– Где нет пальм?

– В буше. Там одни кусты.

– Да?

– Да, я в книжках читал.

– Ну ладно, нет так нет. Зато рогатые антилопы есть.

– А зачем нам в Гвело?

– Устроим вечеринку.

– Вечеринку?

– Да.

– Ты сейчас серьезно?

– Абсолютли да.

Я на самом деле был совершенно серьезен. Потому что уже научился делать одно дело, преследуя при этом самые разные цели. И почему бы не совместить такой желанный отдых с деятельностью, направленной на захват власти над этим миром?

Глава 16

В приватной и защищенной совещательной комнате в герцогском замке в Гвело собралась компания, представить которую вместе еще полгода назад было бы совершено невероятно.

Во главе длинного дубового стола, с зелено-голубым балдахином с гербом Родезии за спиной, восседала Саманта Дуглас, она же Элизабет Саманта Мари-София, герцогиня Родезийская. Черная принцесса была в простом белом платье, выгодно подчеркивающим и ее совершенную фигуру, и смуглую кожу.

По правую руку от Саманты расположилась Эльвира Зарипова, она же Амина, Сибирская царевна. Эльвира, в отличие от Саманты, была в мундире дипломатического корпуса Российской Конфедерации.

Я расположился с другого конца стола, прямо напротив Саманты. И по парвую руку от меня сидел Валерий Медведев, он же Дмитрий, принц Персидский. Как и я, Валера сейчас был в «нейтральной» форме отряда варлорда Драго Младича.

Валера, кстати, когда увидел здесь в замке Эльвиру, почему-то оказался немного расстроен. И даже раздражен. Эльвира же, на удивление, в ответ на реакцию Валера оказалась явно смущена. Обычно хладнокровная и совершенно непробиваемая на эмоции, она удивление Валеры восприняла как… в общем, как будто ощущая перед ним вину.

Кроме нас четверых, в зале совещаний присутствовала Николетта Агилар, сейчас занимающая должность оперативного советника руководителя службы внутренней безопасности корпорации Некромикон в протекторате Танганьика. И из всех присутствующих Николетта нервничала больше всех. Но внешне этого не показывала, умело скрывая – даже на ментальном уровне, свои чувства.

Умело скрывая, но не от меня.

Чувствовала Николетта себя не в своей тарелке. Ощущая себя здесь и сейчас лишней. В принципе, наверное, лишней она здесь и была. Но Николетта – такая девушка, что оставлять ее в одиночестве нельзя, лучше держать поближе к себе. Да и Драго, через Валеру, попросил меня ее беречь.

Ждали мы все, кстати, Ольгу, герцогиню Мекленбургскую. Которая, как я только полчаса назад узнал, уже занимала должность члена Госсовета Российской Конфедерации. Невероятный взлет – учитывая, что в Госсовете, в его малом составе, состояло всего семь человек.

Все же появление на Балу дебютанток, и предшествующие этому события, даром для Ольги не прошли. Дебютировала, так дебютировала – с уважением подумал я, когда узнал от Эльвиры последние новости о новой герцогине Мекленбургской.

Находились мы все здесь и сейчас, в Родезии, потому что я не хотел, чтобы Николаев узнал о нашем с Ольгой предстоящем разговоре. Вызвать Ольгу для беседы я сначала собирался просить Саманту – чтобы она сделала это по своим дипломатическим каналам. Но так как в замке Саманты вдруг неожиданно оказалась Эльвира, она и помогла с организацией сеанса связи с Ольгой так. У менталистов, особенно если это представители одного государства, есть свои, личные и неподвластные другим каналы связи. Так что сейчас мы все впятером ждали ответа Ольги – судя по статусу, запрос от Эльвиры она получила и подтвердила готовность в течении четверти часа выйти на связь.

– Артур.

– А?

– Может ты все-таки расскажешь подробно, что именно собираешься сделать? – для проформы поинтересовался Валера. Без особого интереса спросил, просто чтобы тишину разбавить, и сделать это не вопросом о погоде.

– Подожди.

– Чего?

– Ольга сейчас появится, и все расскажу.

– Ольга уже здесь, – раздался вдруг знакомый голос.

Объемная проекция как раз мгновение назад появилась на одном из специальных кресел. Для этого, для зримого присутствия находящихся в другом месте собеседников, и предназначенном.

Приветливо улыбнувшись Валере, Ольга посмотрела на меня. Умело сделав вид, что никого здесь – кроме меня и Валеры, не заметила. И когда наши взгляды встретились, она вдруг чувственно поцеловала подушечки пальцев раскрытой ладони и с едва заметной улыбкой сдула в мою сторону поцелуй.

«Ах какая… девушка», – подумал я, и в моих мыслях было больше восхищения.

И что вот мне сейчас делать?

Проигнорировать ее воздушный поцелуй – обидеть, а может быть даже оскорбить Ольгу. Поймать и приложить его даже к щеке – Саманта на меня смотрит. И сделай я так, это будет проблема почище Бергера, владеющего и Тьмой, и Светом. Решение принял Соломоново – поймал поцелуй Ольги, и не раскрывая кулак, приложил его к сердцу.

Ольга в этот момент вдруг усмехнулась. Уверенно, и так, как будто… как будто знала что-то такое, чего не знаю ни я, ни остальные здесь присутствующие.

Саманта, как я краем глаза видел, тоже едва заметно усмехнулась. С удовлетворением превосходства глянув на герцогиню Мекленбургскую.

– Ох, Артур, мы тут не одни? – с деланным удивлением осмотрелась вдруг Ольга по сторонам. – Прошу простить мою несдержанность. Леди Саманта, – приветствовала хозяйку замка Ольга.

Саманта, откинувшись на спинку кресла, наблюдала за Ольгой с интересом. И в ответ на приветствие просто кивнула.

– Эльвира. Сеньорита… Агилар, я не ошибаюсь? – посмотрела Ольга на остальных девушек. – Артур, что случилось, с чего такая срочность вызова? – обернулась она после этого ко мне.

– Я нашел Бергера.

– Где? – моментально посерьезнела она.

– В Москве. И мне нужна твоя помощь и совет.

– Помощь?

– И совет.

– Внимательно слушаю.

– Внутри меня активизировался слепок инфернала, лорда-повелителя демонического пламени. Да, тот самый, который едва не сломал один из мечей и едва нас с тобой не убил.

Ольга от услышанного широко раскрыла глаза; Саманта не удержалась от кривой усмешки.

Валера, Эльвира и Николетта же сильно удивились. Причем Валера с Эльвирой удивились гораздо больше чем Николетта – они знали, что у нас с Ольгой и Николаевым что-то произошло в ходе эксперимента, но не знали деталей. Для Николетты же в моей фразе не было ничего слишком экстраординарного – на фоне остального, с ней произошедшего. Она просто удивлялась происходящему, отзвукам чужих эмоций и ситуации.

Глаза Ольги между тем, после понимания услышанного, еще более расширились. Она явно захотела что-то сказать, но осеклась, увидев, что я готов продолжать.

– За сегодняшнюю ночь, а я всю ночь провел в Инферно в, можно так сказать, в поступательном движении принуждения к миру…

– Много людей в процессе убил? – не удержалась от вопроса Ольга.

– Да там люди-то… конченые в большинстве, только обычных кондотьеров жалко, – ушел я от вопроса. – Но да, было немного горячо. В общем, в момент атаки лорда-повелителя мне оказалось очень непросто сдержаться и сохранить свою душу в прежнем состоянии. Демон-инфернал ожил, и он после случившейся инициации… после обретения, вернее возвращения собственного разума, теперь периодически меня атакует, беспокоя. И, если честно, я не уверен, что в очередной раз, во время его следующей серьезной, – выделил я это слово, – атаки, я смогу с ним справиться.

В комнате повисла мертвая тишина.

Все присутствующие, кроме Ольги, уже знали обо всем этом – Валере с Николеттой я рассказал по дороге, Саманте с Эльвирой по прибытию. Но все равно озвученная ситуация, озвученная мною всего в несколько фраз, равнодушной никого не оставила.

Ольга же, которая слышала все это впервые, вообще потеряла дар речи и смотрела на меня во все глаза. И судя по взгляду, она уже прикидывала варианты как мне помочь.

– Можно позвать Анастасию и… – начала было она говорить. Но осеклась на полуслове – потому что я покачал головой. Вернее, сначала покивал – показывая, что понял, о чем речь (попробовать заморозить душу инфернала с помощью Анастасии и дальше по ситуации), а после отрицательно покачал головой, показывая, что пока не рассматриваю этот вариант. И щелкнув пальцами, ткнув указательным пальцем вверх, я продолжил рассказ.

– Итак, я не уверен, что смогу справиться с очередной серьезной атакой. Но. У меня, тем не менее, есть некое подобие плана. Который излагаю. Да, если ты еще не знаешь: Доминика Романо с помощью графа Бергера попыталась убить душу Николетты Агилар, заменив ее на свою, – показал я Ольге на Николетту.

– В общих чертах знаю, – кивнула в ответ на мой вопросительный взгляд Ольга.

– У них это не удалось, но не удалось это не по техническим причинам, а потому что сеньорита Агилар оказалась против. Кроме того, как ты знаешь, не так давно мы с леди Самантой провели ритуал, во время которого разделили мое физическое тело с астральной проекцией, переместив и обособив в клинке кукри слепок моей души и законсервировав в клинке мой дар владения.

Я помолчал пару секунд, давая возможность слушателям усвоить и понять сказанное. Да, тяжело и куртуазно объяснение завернул, но это все от волнения. Когда сильно волнуюсь – а обсуждаемый вопрос далеко не шутка, я часто словоблудием страдать начинаю.

– Соответственно, при обдумывании этих двух… процедур, так скажем, у меня возник вопрос: а не могу ли я, и по примеру действий Бергера и Доминики, и по образу и подобию проведенного нами с леди Самантой ритуала разделения моего тела и слепка души, не могу ли я… вытащить из меня пробуждающуюся душу демона-инфернала, лорда-повелителя Демонического пламени?

– Причем, – вновь щелкнул я пальцами, – я знаю, что просто так прогнать душу из тела у меня не получится. Нужен подходящий, так скажем, сосуд. Сильная и одареная, во всех отношениях, личность. И если попробовать вытеснить инициированную душу лорда-повелителя в…

«Куда?» – беззвучно спросила Ольга. Впрочем, еще спрашивая, ответ она уже знала.

– Вытащить из меня душу инфернала, переместив ее в тело Бергера. И, сразу после этого, Бергера убить.

Ольга снова захотела что-то сказать, но осеклась, видя, что я еще не закончил.

– Вопрос конечно сложный. Но я как естествоиспытатель, причем кровно заинтересованный, кое-кому этот вопрос уже задал. Ты удивишься, но я спросил у кровавого меча – и оружие согласилось, что подобное в принципе возможно. Более того, за возможность убить и поглотить силу души оперирующего одновременно Светом и Тьмой Бергера, в котором кроме всего прочего будет слепок души инфернала, оружие…

В ответ на услугу меч обещал мне открыть такие масштабные ворота в Альбион, что туда может пройти целый авианосец. А где взять авианосец, причем с подготовленной командой, я уже давно знаю. Но говорить об этом сейчас не стал.

– …оружие будет мне сильно должно и премного благодарно, – скруглил я недоговоренную фразу.

Ольга в удивлении взметнула вверх брови. Она явно почувствовала, что я что-то недоговорил.

– Это не секрет, – ответил я на ее невысказанный вопрос. – Да, мы с мечом кое о чем договорились, и я не вижу причин держать это ото всех вас в тайне. Потому что всем, кто здесь присутствует, я доверяю. Не говорю только потому, что просто сглазить не хочу.

– Ты умеешь… удивлять, – прокомментировала Ольга в полнейшей тишине.

– Да я сам, если честно, удивлен. Но кроме того, я немного взволнован возможностью потерять свою душу и разум. Поэтому здесь и сейчас прошу у вас у троих, как у могущественных менталисток, помощи и совета.

Я при этом, во время произнесения этой фразы, смотрел только на Ольгу. Она же, прикусив губу, задумалась. После посмотрела сначала на Саманту, потом на Эльвиру и в результате обмена с ними взглядами едва-едва покачала головой.

Не может.

Жаль. А я так рассчитывал.

– Но ты знаешь, кто нам может помочь, – в этот момент произнесла Ольга, правильно угадав мои мысли.

Конечно, я знаю, кто мне может помочь кроме Ольги. Просто я надеялся, что смогу обойтись без этого.

– Я не очень хочу обращаться к Елизавете, – покачал я головой.

– Почему? – удивилась Ольга.

– Потому что тогда в курсе моего обращения сразу окажется и Николаев. И он, я уверен, запретит мне действовать самостоятельно. Наверняка окружит Академию кордоном военных и одаренных, а через эти кордоны Бергер снова уйдет, ему эти преграды… А у меня часики-то тикают. Здесь, в этом мире, я вроде бы в безопасности – ну, может быть, стал более желчным, резким и токсичным…

– Ты и раньше таким был, – фыркнул Валера.

– …а вот если мне потребуется по служебной или иной надобности побывать в Инферно или темном мире отражения, я боюсь, что могу со своим гостем не справиться, – даже не обратил я на комментарий Валеры внимания.

Ольга кивнула, и задумалась.

– Сколько у тебя, по твоим прикидкам, времени? – через полминуты спросила она.

– Не знаю. Лорд-повелитель еще не полностью проснулся. И он попытался вытеснить мою душу из тела во время убийства других демонов-инферналов. Он банально не выдержал и поторопился, поддавшись импульсу ярости. Не могу сказать, что я легко с ним справился, но эффект неожиданности он… глупо растерял, так скажем. И думаю, что если я не буду часто заглядывать в Инферно и крошить там демонов-инферналов, или общаться с кровавым мечом, времени у меня еще достаточно. Не дни, точно. Может месяцы, а может даже и годы.

– Хорошо. У меня есть одна мысль, как нам с тобой можно попробовать это все решить официально-неофициально. Дай мне пожалуйста… тридцать шесть часов.

Когда Ольга сказала «нам с тобой» Саманта не сдержалась, и невольно поморщилась.

– Что ты собираешься сделать?

– Есть в Москве люди, которые могут нам помочь без участия Сергея Александровича. С Елизаветой же я договорюсь на ментальную практику, а то, что дело связано с тобой, она узнает уже по факту твоего появления.

– Хорошо. Я тогда начну понемногу думать о том, как поближе к Москве оказаться.

– Только делай это потихоньку, а не как обычно, – не удержалась от комментария Ольга.

– Не волнуйся.

– До встречи, – внимательно, с очень странным выражением, посмотрела на меня Ольга и кивком попрощавшись с остальными, отключила канал связи.

После этого некоторое время мы впятером сидели в молчании. Все было уже сказано, добавить нечего. И когда Саманта отключила защиту зала совещаний, в дверь моментально постучались. Едва Саманта дала разрешение, на пороге появился до скрежета зубов чопорный дворецкий.

– Ваше светлость, получен приватный запрос на посадку от двух частных бизнес-джетов, направляющихся в аэропорт Солсбери, – поклонился он, обращаясь к Саманте.

– Что за гости?

– Вот список, – протянул ей лист бумаги дворецкий.

Саманта, едва глянув, подняла на меня глаза. Положив бумагу на стол, она резким жестом запустила лист по столешнице, прямо ко мне. Пробежав глазами список, я даже губы в удивлении поджал – надо же, не рассчитывал сразу на всех. Даже с превышением плана все случилось.

– Запрос удовлетворить, встретить по протоколу, проводить сюда, – дала между тем указание Саманта.

– Будет сделано, ваша светлость, – поклонился дворецкий. И почти моментально исчез из вида – хотя двигался он показательно степенно и без лишней суеты, но выходило у него это просто невероятно быстро, как будто телепортациями перемещался.

– Что за гости? – поинтересовался у меня Валера.

Я перечислил, что за гости.

– Воу, – только и прокомментировал Валера. – И… зачем?

– Вне зависимости от того, решит ли вопрос Ольга или нет, мне необходимо быть в Москве. И поэтому у меня есть небольшой план, как это сделать, не сильно привлекая внимание, – разъяснил я происходящее.

– И как же?

Я рассказал, как.

– Это ты называешь «не сильно привлекая внимания»?

– Очень часто чтобы что-то спрятать, лучше положить это на самое видное место.

– То есть, чтобы спасти тебе жизнь и рассудок, и кроме того, помочь нам, молодым, резким и дерзким, захватить власть над этим миром, нам просто нужно… просто нужно… – Валера даже не верил, что такое возможно, и не находил слов.

– Да.

– Да это же отличный план! – воскликнул Валера.

Глава 17

– Ты опять уходишь.

– Да.

– Мне это не нравится.

– Мне это тоже не нравится. Но если не можешь справиться, возглавь – еще Макиавелли завещал.

– Это опасно.

– C'est la vie, – в ответ я только плечами пожал.

– Имей ввиду, последний раз я тебя отпускаю одного.

Я почувствовал, что сейчас Саманта говорит абсолютно серьезно.

– Обещаю. Это будет последний мой… блудняк.

– Это на самом деле опасно. И этот bludnyak действительно может стать для тебя последним.

Саманта смотрела на меня своими удивительными голубыми глазами. И во взгляде ее я вдруг явно почувствовал недосказанность.

– И…

– И он может стать последним для нас.

– Откуда ты знаешь?

– Гадала.

Гадание такой сильной шаманки как Саманта – это серьезный аргумент. И у меня даже тени сомнения в ее словах не возникло.

– Он… безальтернативно может стать для меня, или для нас, последним?

– Нет, но такой шанс есть.

– Я буду осторожен. И обещаю тебе, что все будет хорошо.

– Ты так в этом уверен.

– А у меня выбора нет.

– Почему?

– Потому что я тебе обещал.

– Я буду за тебя, и за нас, молиться.

– Спасибо. Я это ценю.

– Пфф… ценит он. Мужлан бесчувственный, – скрывая за показательным раздражением серьезное волнение, отвернулась Саманта.

– Ты нашла сэра Галлахера?

– Нет. Как сквозь землю провалился.

– Может быть и не как.

– В смысле он в Инферно?

– В смысле может его закопали.

– Даже не надейся, – только покачала головой Саманта.

– Кстати, тебе очень идет это платье… – наконец-то я перевел тему на более интересные вопросы.

– Но? – также почувствовала недосказанность Саманта.

– Но без платья ты, конечно же, выглядишь гораздо лучше.

– Знаешь, что?

– Что?

– Я знаю.

– И?

– Что «и»? Потрудись сам с меня его снять!

Глава 18

Юрий Барятинский, Манфред «Йохен» Штиль и Таро Судзуки расположились у окна и негромко, но довольно активно что-то обсуждали. Дирижировал беседой Барятинский, при этом жестикулируя как настоящий итальянец – видимо, используя выразительную жестикуляцию из-за нежелания повышать голос.

Именно этим троим господам я, еще из Занзибара, отправил приглашение принять участие в небольшом веселом сабантуе. И все трое откликнулись моментально, прибыв в Родезию с других концов света.

Кроме того, прибыли даже те, кого я совсем не ждал: в зале, кроме веселой троицы, присутствовали принц Леонид и Маша Легран. Они расположились в креслах у камина, мило беседуя. Кресла при этом были сдвинуты, и принц и корпоративная принцесса держались за руки.

Таким образом, из нашей сложившейся веселой компании отсутствовал только фон Валленштайн. Но и он отправил мне сообщение – с сожалением сообщая, что у него сейчас время великих дел. Оправдываясь, что в Германской Империи настала пора активизации политической борьбы в рейхстаге, и поэтому почтить наше мероприятие присутствием он не может.

После взаимных приветствий и небольшого дежурного обсуждения так получилось, что возникшая большая компания постепенно разделилась сразу на несколько групп. Саманта беседовала с Леонидом и Машей, Николетта осталась у камина с Эльвирой, а мы с Валерой подошли к Барятинскому, Йохену и Сузуки. И я, поймав паузу, поинтересовался у Барятинского, что именно они обсуждали до момента нашего появления.

– Я говорил о том, что здесь, в замке, слишком камерная атмосфера, – подумав немного, ответил Барятинский. – Говорил о том, что может быть мы все вместе сейчас двинем куда-нибудь в город, посидим в ресторане, выпьем чашечку…

Барятинский сделал паузу, и вопросительно посмотрел на меня.

– …чашечку водки? – негромко предположил я.

– Только ты один меня понимаешь! – даже хлопнул себя по бедру Барятинский.

– Обязательно выпьем. Но потом, – охладил я немного пыл Барятинского. – перед этим у нас есть еще много разных дел.

– Каких?

– Разных. Это вопрос проведения культурного досуга, было бы желание – а дела найдутся.

– А водки бахнуть?

– Бахнем. Обязательно бахнем. Но потом.

– Когда?

– Когда темно станет.

– Звучит как план.

– Звучит как отличный план!

Первую часть моего «отличного», как его характеризовал Валера, плана – весело посидеть и культурно провести время, мы выполнили к вечеру.

Это был насыщенный день, который мы просто провели с удовольствием. И с приближением южной ночи приступили к выполнению второй части плана.

Мы с Валерой занялись кооперацией с Барятинским, Йохеном и Таро, а Леонид взял на себя всех девушек – он их увел в замок. На этом миссия наследника греческого престола закончилась, и нам с Валерой теперь нужно было просто не оплошать.

…

– Водки! Несите еще водки! – стуча кулаком по столу, громко кричал Йохен, пытаясь при этом держать центр тяжести своего тела в вертикальной плоскости, проходящей через высокий барный стул.

– Артур, – хлопнул меня в этот момент по плечу Валера.

– А? – обернулся я. Сделал это слишком резко – потерял привязку касания взгляда к точке ориентации в пространстве, и теперь не мог сфокусироваться на Валере.

«Никогда не думал, что для того чтобы спасти твою душу, мне придется накидаться как последней скотине», – с помощью мыслеречи сообщил мне Валера.

Заплетался у него, кстати, не только язык, но и мысли.

«Веришь-нет, я сам об этом никогда не думал»

…

– На поле танки грохотаа-ли, солдаты шли в последний бой… – громко тянули недавно выученную русскую народную песню Валера и Судзуки.

Зал небольшого бара, кроме стилизованных под газовые фонари светильников, освещали еще и синие отблески ожидающих нас на улице полицейских машин.

– У меня есть… у меня есть… – дирижируя высоким бокалом с шампанским, пытался выразить свою мысль Барятинский.

– …по танку вдарило болва-анка, вот-вот рванет боекомплект…

– Тише! У меня есть…

– На жопе шерсть? – подсказал ему Йохен.

– Гусары, молчать! – махнул Барятинский рукой так, что шампанской вылетело из бокала искрящимся веером.

Обнимающие его две чернокожие девушки, на которых попали брызги шампанского, весело завизжали.

– У меня есть предложение! – наконец сформулировал Барятинский.

– Поджигай, – махнул рукой Валера.

– Что поджигать?

– Предложение поджигай!

– А. Жгу, – подняв руку, Барятинский сформировал небольшой огненный шар. Только вот во время формирования конструкта он немного пошатнулся – обнимающие его девушки взвизгнули, а выросший в размерах огненный шар ударил в потолок.

От пожара ресторан спас только взвывший снежный вихрь, который создал Сузуки – причем он тоже немного переборщил, так что в зале возникли сугробы.

– Итак, ввиду того что обстановка складывается неблагоприятная, куда ни плюнь, в международный скандал попадешь, предлагаю сменить место дислокации….

…

– Москва в иллюминаторе! Москва в иллюминаторе! Москва в иллюминаторе видна! – громко и фальшиво пели мы втроем – я, Валера и Сузуки.

– Господа, желаете услышать свежий анекдот? – поинтересовался Барятинский. Кричал он из передней части салона, приближаясь к нам в обнимку с двумя симпатичными девушками-стюардессами. – Ведомство статистики провело в России опрос: «Какой город вы считаете вторым в стране по значимости?». Жители Казани ответили – Казань, жители Екатеринбурга – Екатеринбург, жители Киева – Киев, а жители Москвы сказали – Петербург!

– Господа, господа! У меня есть вопрос! – отлипнув от иллюминатора, заглушил наш смех Йохен: – А если вы втроем встанете с той стороны салона, а мы вчетвером с этой, и начнем все вместе прыгать, самолет в полете также начнет раскачиваться так, как это делает при подобной процедуре лодка на воде?

– Это межорбитальный челнок, а не самолет!

– А какая разница?

…

– Люблю тебя, Мо-оосква! – нестройно орали мы, гурьбой вываливаясь из салона по узкому трапу на бетонку взлетно-посадочной полосы аэропорта графа Шереметева.

Впереди была еще вся ночь, и путь наш лежал в ресторан Стрельна, где мы еще из Родезии забронировали себе столик.

Глава 19

В ушах еще стояло металлическое эхо грохота от только что захлопнувшейся за спиной двери. Обернувшись, убедившись, что остался в камере один, прошел к раковине, оперевшись на нее.

– О-хо-хох… что ж я маленьким не сдох, – проговорил я, глядя в мутное зеркало, чтобы разогнать металлическое эхо.

Вдоволь насмотревшись на себя, включил холодную воду на полную, и раз за разом набирал в ладони воды, умываясь и вытирая с лица подсохшую уже кровь. После поправил прическу и снова изучающе воззрился на себя в грязное зеркало.

– Мда… – почти беззвучно протянул я, не очень ободренный зрелищем.

Пусть хмель давно отступил – еще когда в автозаке везли, заставил уйти алкогольную интоксикацию банальным волевым усилием (хорошо быть одаренным), неприятное похмелье все же осталось.

– З-зато как погуляли, – негромко произнес я. И сразу поморщился, коснувшись саднящей скулы. Все же в челюсть мне недавно прилетело довольно качественно.

Выключив воду, машинально поискал взглядом полотенца или салфетки. Ни полотенец, ни салфеток. Кровать – голый решетчатый матрас. И… ну да, к полу прикручена.

Продолжая чуть морщиться от боли, я осмотрелся. Четыре стены, металлическая койка и стул, прикрученные к полу, вмонтированное в стену мутное и грязное (специально грязное?) зеркало. Туалета нет ни в каком виде – ни отдельного кабинета, не даже одинокого унитаза в углу. Окон тоже нет, лишь небольшой проем решетки вентиляции на самом потолке.

Мда, камера каталажки для одаренных чистотой и уютом не отличается. Видимо подразумевалось, что если уж одаренные сюда попадали, то за дело. И весь местный антураж словно бы говорил недавно благополучному владеющему: «это залет!»

Но вот в этом-то все и дело. Проштрафившиеся одаренные сюда попадали по действительно серьезным причинам, нас же приняли без особых оснований. Специальный отряд быстрого реагирования Корпуса Жандармов появился в ресторане Стрельна практически сразу после того, как мы начали драку с солдатами московского 1-го Екатеринославского лейб-гвардии гренадерского полка (который не стоит путать с 1-м Лейб-гвардии гренадерским полком, расквартированном в Санкт-Петербурге). Вернее, мы не начали драку, а начали второй ее раунд – который договорились провести с гренадерами в наше прошлое посещение славного города Москва.

Екатеринославцы в момент нашего громкого появления в Стрельне отдыхали относительно небольшой компанией. И было среди них двое из тех, кто нас еще с прошлого раза запомнил (как и мы их). Так что для того чтобы встретиться у бассейна с осетрами и обсудить семантику этюдности в прозе Пришвина, нам понадобилось не так много времени.

Подраться, правда, мы с ними толком так и не успели – потому что совершенно неожиданно вмешались голубые мундиры. Вернее, это они так в обозначении звучат как «голубые мундиры», на самом то деле в Стрельну ввалилась группа быстрого реагирования в активных бронекостюмах безо всякого голубого в цветах. Зато со специальными средствами, по прейскуранту на любой вкус.

Стремительность жестких действий, как и активный режим бронекостюмов группы жандармов быстрого реагирования лишними не были: учебные заведения для одаренных, каждое из них, в случае общей мобилизации становится отдельной частью Русской Императорской армии. А в Русской Императорской армии отношение к жандармам традиционно не полнится любовью; соответственно подобное же довольно небрежное отношение, по примеру имперских военных (именно имперских военных, а не конфедератов), бытует и среди одаренных гимназистов.

Поэтому разборку стенка на стенку с гренадерами мы пусть неозвученным, но коллегиальным решением отложили, объединившись против жандармов. Правда, оттого что бойцы прибывшего специального отряд были в бронекостюмах, в отличие от нас и екатеринославцев, и несмотря на то, что плечом к плечу с гренадерами против жандармов мы сражались стойко и мужественно, упаковали всех нас довольно быстро.

Вообще – еще раз в задумчивости потрогал я челюсть, поморщившись, – интересное кино. Жандармы явно не просто так появились. Ведь ресторан Стрельна свободная территория, там подобное веселье в порядке вещей. Кулачные бои стенка на стенку – это же старая русская забава, ресторан и не такое видел.

А это значит что? Правильно, это значит, что это ж-ж-ж неспроста. И еще это значит, что жандармы появились непосредственно для того, чтобы забрать меня из ресторана. Вопрос теперь только в том – к кому я сейчас приехал, к другу или ко врагу.

Пытаясь собрать мысли и воспоминания в кучу, я включил воду и еще раз умылся, наслаждаясь свежестью ледяной воды. И когда в очередной раз плеснул себе в лицо собранной в горсть холодной водой, сначала почувствовал чужое присутствие рядом, а уже после услышал скрип тяжелой двери. Подняв голову от раковины, через мутное зеркало посмотрел на Ольгу, которая встала в проходе камеры. Она здесь, в мундире с золотыми галунами, выглядела пришельцем из другого мира.

– Я… несколько поражена, – прокомментировала она негромко, облокотившись на косяк двери и пристально меня рассматривая.

– Да я сам… несколько удивлен, – в тон ей согласился я, за неимением полотенца смахивая воду с лица ладонями. – Привет.

Ольга только головой покачала, все еще глядя с укоризной. Шагнув вперед, она со скрипом закрыла за собой тяжелую дверь. И почти сразу я услышал, как лязгнул замок, закрывая нас в камере.

Хм, это интересно.

– Незаметно значит в Москву, да? – обернулась ко мне Ольга.

– Зато никто не догадался.

– Это… Артур, у меня просто нет слов.

– Ой ладно, – в ответ на укоризненный взгляд подмигнул я ей через зеркало. – С нами стыдно, зато весело.

Не сдержавшись и фыркнув, Ольга подошла ближе и взяв меня за плечо, уверенно развернула к себе. Глаза ее засияли мягким лиловым светом, после чего я ощутил прикосновение мягких чувственных губ в живительном поцелуе. Несколько незабываемых мгновений, и вновь я здоров, свеж и бодр, как космонавт перед стартом.

Ольга по-прежнему стояла вплотную, так что я чувствовал ее дыхание, а удивительные фиалковые глаза, в которых еще жило сияние силы, все еще были совсем рядом.

– Пойдем? – едва слышно произнесла она.

– Куда? – также практически беззвучно поинтересовался я.

– Туда, – чуть кивнула Ольга на глухую стену. Глаз при этом она не отвела – наши взгляды все еще пересекались.

– А за стеной нас ждет?

– Александр Васильевич.

– Александр Васильевич, который бригадный генерал князь Кузнецов?

– Нет. Просто Александр Васильевич. Он не дворянского рода.

– Мещанин, как Пушкин?

– Нет, он действительно невысокого рода.

– Но высокого звания, – полуутвердительно произнес я.

– Определенно.

Весь наш обмен фразами с Ольгой сейчас происходил как будто в другом мире. Я даже не думал о том, что слышу и что говорю сам. Слова были второстепенным фоном, словно наш разговор происходил в другой, параллельной реальности. Главным же был ее взгляд, и отголоски мыслей.

«Я и сейчас уверена», – произнесла вдруг Ольга мысленно.

«Что?»

«Я и сейчас уверена, что ты станешь моим мужем. Это предопределено», – повторила она.

Еще одно касание мягких чувственных губ – теперь уже без лечащего эффекта, и Ольга сделала шаг назад. И очень быстро отвернулась, явно стараясь скрыть смущение. Она не удержалась, и не планировала этого продолжения после лечения – догадался я. Это у нее спонтанно произошло.

Хотя… где Ольга, и где спонтанность?

Звонко застучали каблуки по полу, и Ольга мимо меня двинулась к дальнему концу камеры, прямо к глухой стене. Я сначала не сильно понял зачем. Но когда Ольга подошла ближе, все стало ясно: стена перед ней разошлась, открывая довольно широкий проход.

А я вдруг понял, что за Александр Васильевич. В памяти возникла усадьба Юсуповых-Штейнберг, Анастасия, тогда еще княжна, и наша с ней занимательная беседа. Которая случилась сразу после того, как царь посылкой прислал мне фамильный перстень и банан. Вкусный, кстати. Тогда это, со стороны царя, как я понял явно было определенным намеком – и что за намек, я и спросил Анастасию.

Она этого не знала, зато знал тогда еще живой глава безопасности княжеского рода. Который, в ответ на запрос Анастасии про любую информацию в общественном поле, в которой фигурирует банан, прислал занимательную историю. Поведав о том, как на выставке современного искусства прибитый к стене в виде инсталляции и проданный за кучу денег банан стал предметом коррупционного скандала. Якобы подобным образом – продав столь дорого столь простую инсталляцию, банально отмывались украденные из казни деньги.

Главным воспоминанием же для меня сейчас было то, что во всем произошедшем с бананом фигурировал и некий Александр Васильевич. Фигурировал в контексте истории, звучащей в виде правдоподобной байки: якобы Император, когда узнал про столь интересную схему вывода краденых денег, в сердцах бросил, что за такое нужно к стене за яйца прибивать. И директор ФСБ, чье имя как раз Александр Васильевич, даже собрал целое совещание – чтобы решить, было ли это восклицание царя эмоциональным комментарием, или прямым указанием к действию.

Долго совещались, как написал тогда в краткой выжимке тогда еще живой глава службы безопасности княжеского рода Юсуповых-Штейнберг. И еще он написал, что чиновника, по слухам, к стене все же прибили. И именно за яйца. Вот такая вот в этом мире федеральная служба безопасности в Российской Конфедерации. Непреклонно-сердитая и совсем без чувства юмора.

Так что теперь, шагая по темному коридору за Ольгой, я уверенно представлял, к какому именно Александру Васильевичу мы идем.

Пройдя по глухому темному коридору, мы вышли из потайной двери в закутке общего коридора, после чего дошли до лифта и поднялись на несколько этажей. Когда из лифта вышли, проходя по очередному коридору я мельком выглянул в окно. В оконном проеме мельком увидел небольшую часть ночной и по ранневесеннему мокрой площади, брусчатка которой блестела под лунным светом.

Шли мы быстро, и осмотреться подробно я не смог. Как и понять, где конкретно нахожусь – все же везли меня сюда после пленения в закрытом воронке. И в одиночестве – а как перемещали остальных, не знаю.

Ольга между тем провела меня по пустому коридору и зашла в приоткрытую дверь. После чего мы с ней оказались в приличных размеров кабинете без окон, в котором из мебели присутствовали только простой длинный стол и десяток стульев.

Едва зайдя внутрь, я почувствовал, как меня отсекает от остального мира: допросная или совещательная комната, в которой мы оказались, была серьезно экранирована. И здесь нас уже ждали. У стола, чуть облокотившись на него, стоял невысокий седой мужчина с усталым, но цепким взглядом. При нашем появлении он сделал несколько шагов вперед.

– Ваша светлость, – поцеловал он руку Ольге. – Артур Сергеевич, – кивком приветствовал он меня.

Видел я директора ФСБ впервые. Все же должность непубличная, и в Сети его портреты обычному человеку найти невозможно. А сам я как-то не задавался целью, даже несмотря на непростые отношения с его организацией.

Но мое внимание сейчас занимал отнюдь не директор ФСБ. Потому что в тот момент, когда я зашел в комнату, навстречу мне шагнула Анастасия. В несколько шагов приблизившись, юная княгиня Юсупова несмело улыбнулась, а после вдруг совершенно непринужденно обняла меня. С нескрываемой нежностью, какая возникает при встрече между близкими людьми после долгой разлуки.

– Привет, я скучала, – негромко шепнула Настя, огорошив меня сразу бурей эмоций и мыслеобразов. Практически сразу же замороженных волевым усилием.

Однако – удивился я ее непосредственности. Удивился, впрочем, не только я – и директор, и Ольга тоже равнодушными не остались.

Отойдя от меня на пару шагов, и превратившаяся из Насти обратно в Анастасию юная княгиня отошла к стене, где и стояла до этого в тени. Ольга проводила ее внимательным взглядом, а Александр Васильевич прошел к столу, глядя на нас в ожидании. Глядя на меня больше, вернее.

Встретив его взгляд, и едва-едва чувствуя эхо его ауры, я в этот момент подумал о том, что неверно его, предварительно, оценил. Вспоминая историю с бананом и совещанием «прибивать-не прибивать» я думал, что директор ФСБ – простой и надежный как железнодорожный рельс исполнитель.

Жесткий и исполнительный, как граф Клейнмихель, назначенный когда-то одним из предыдущих царей на постройку первой в России железной дороги Петербург-Москва. Исполнитель такого рода, которые выполнит задачу пусть дорого, но быстро, прямо и верно – отчего и ценим высшим руководством. Тем более что репутации такого человека падать сильно некуда, поэтому ему можно поручать те срочные и важные дела, которые репутации более уважаемых людей нести урон не должны. Именно так я считал про директора, сопоставив информацию о банане и о прибитом к стене чиновнике. Но ошибся.

Может быть директор ФСБ и является для царя удобным исполнителем нужных и важных, но не очень приятных в плане репутации дел, но вот точно он не такой же простой как железнодорожный рельс. Не такой человек Александр Васильевич, точно не такой.

И собранное им тогда совещание – с целью узнать, пошутил ли царь, или действительно проворовавшегося чиновника нужно прибить к стене за яйца, было совсем не следствием недалекости слуги государева. А было, сейчас по его ауре и теням эмоций вижу, наверняка больше даже развлечением. Или же поводом собрать всех своих доверенных людей вместе, чтобы их всех, в самолично созданных экстраординарных условиях, послушать.

В общем, крайне опасный человек. А учитывая, сколько проблем мне принесли встречи с сотрудниками ФСБ, держать ухо сейчас надо востро.

Все это я, усаживаясь за стол напротив него, обдумывал несколько отстраненно – все же меня сюда Ольга привела, к нему на беседу. И как понимаю, Александр Васильевич – это именно тот человек, который поможет мне выцепить Бергера. По замыслу Ольги. А Ольге я доверяю.

– Артур Сергеевич, – обратился ко мне между тем директор. – Леди Ольга сообщила, что у вас есть сведения о том, что в Тайной Академии Темных Искусств в данный момент находится епископ граф Бергер, к которому у вас есть серьезный и предметный разговор.

– Так.

– Также госпожа Ольга сообщила мне, что к серьезному разговору с вами епископ граф Бергер готов точно не будет, и, если узнает об этом вашем желании, попытается сбежать.

– Так.

– Как вы понимаете, общаясь с вами приватно здесь и сейчас в обществе леди Ольги и леди Анастасии, я ставлю под удар свою карьеру, а еще возможно жизнь и здоровье.

– Понимаю, – кивнул я.

Я действительно понимал. Правда, подумал именно об этом только сейчас. У меня голова конечно большая, но все же не такая как у лошади. И в ней все же не так много оперативной памяти, чтобы за раз держать невероятное количество событий. И только сейчас, только после слов директора, я на самом деле оценил ситуацию с его точки зрения и понял, чем именно он рискует, приватно общаясь здесь и сейчас со мной. Что кстати подчеркивает, что он достаточно умен для того, чтобы не забыть намекнуть мне об очевидном, и не забыть выделить собственную роль.

– Но, прошу учесть: в том, что я помогаю вам во исполнении долга перед леди Ольгой, – кивнул ей Александр Васильевич, – рискуя при этом не только карьерой, есть нюанс. Я, как-никак, занимаю должность директора Федеральной Службы Безопасности, и не могу не доложить о происходящем его величеству государю-императору. Не могу не доложить… но, к моему вящему сожалению, государь сейчас в Брюгге, встречается с королем Георгом наедине, tête-à-tête. В этой ситуации я должен доложить о вашем желании встретиться с графом господину президенту, но Сергей Александрович… – Александр Васильевич сделал паузу и посмотрел на часы, – буквально четыре минуты назад начал закрытое заседание Госсовета. Меня, как видите, на это заседание не позвали, так что и здесь я бессилен.

Как они с Ольгой хорошо время для беседы выбрали, надо же – отметил я.

– У вас, Артур Сергеевич, на организацию встречу с Бергером есть как минимум два часа – не думаю, что заседание Госсовета продлится меньше, очень уж серьезный вопрос и неопределенный вопрос там обсуждается.

– Вас на нее не по утере доверия ли не пригласили? – вдруг пришла мне на ум неожиданная догадка начет того, почему директор ФСБ решил пойти мне и Ольге навстречу.

– О, нет-нет, – покачал головой Александр Васильевич. – По иным причинам. И да, не могу не задать уточняющий вопрос. Об утере мною доверия может идти речь, если ваша встреча с графом Бергером вдруг обернется масштабными разрушениями, чем вы уже неоднократно злоупотребляли в процессе решении важных для вас вопросов. Но мы же верим, что подобного не произойдет?

– Вера – наш компас земной, – кивнул я. – Уверяю, буду максимально стараться провести беседу с монсеньором тихо и по-дружески.

– Главное, что их светлости в вас верят, – между кивнул в ответ директор, прозрачно намекая, что Ольга с Анастасией тоже в деле, жертвуя своей репутацией.

– Их светлости верят и надеются, – прикрыла глаза Ольга, явно ко мне обращаясь.

– И несмотря на нашу общую веру, еще раз попрошу вас приложить все силы к тому, чтобы ваш разговор с графом Бергером не вышел в пределы общественного пространства, за стены Академии. Все же о нахождении графа в Москве известно многим официальным лицам, и его… громкие неприятности, так скажем, могут быть использованы как козырь в политической и иной борьбе.

– Бергер в Москве не тайно?

– О его нахождении в Москве мало кто знает. Но он здесь отнюдь не тайно. Епископ граф Бергер вот уже как девятый день, официально, возглавляет Новую Инквизицию.

Ух ты. Вот это поворот.

…и если ваша встреча произойдет достаточно громко, то и эхо от нее будет довольно обширным. Имейте это ввиду, настоятельно прошу.

– Понял, принял. Не сомневайтесь.

– Тем не менее, Артур Сергеевич, я как понимаете волнуюсь. И хочу чтобы вы были в курсе: едва я выйду из кабинета, я приведу в состояние повышенной боеготовности находящиеся в Москве части силового блока моего ведомства, а также позвоню военному коменданту и начальнику гарнизона Москвы со вполне однозначно интерпретируемым намеком. На всякий случай, уж не принимайте как оскорбление, очень прошу.

– Понимаю, – поджав губы, кивнул я.

С одной стороны, слышать подобное было действительно не очень приятно – я ведь всего-то хочу поговорить с Бергером, зачем сразу войска по тревоге поднимать. С другой стороны, наоборот, я даже немного порадовался: меня, удивительно, наконец начали принимать всерьез.

Глава ФСБ на несколько мгновений прикрыл глаза. Мысленно высказав, предполагаю, слова благодарности Богу и Провидению за такого гостя как я, Александр Васильевич открыл глаза и со щелчком положил на столешницу таблетку проектора. Которая моментально активировалась, и я увидел подробный трехмерный план здания Тайной Академии.

– Артур Сергеевич, вы собираетесь прийти на встречу с графом Бергером, зайдя в здание Академии через Изнанку мира, по темной его стороне?

– Да.

Вот даже не удивился тому, что Александр Васильевич знает о моей способности ходить через Изнанку мира отражения.

– Тогда это упрощает дело и решает вопрос преодоления охраны. Покои графа располагаются вот здесь, – показал на комнаты апартаментов верхнего этажа Александр Васильевич. – Вот здесь, в подвале, лаборатория, в которой он последние дни проводит большую часть времени. Но судя по доступным мне показаниям систем наблюдения, граф недавно вернулся в собственные покои, где сейчас и находится.

– Понял.

– Также, к вашему сведению, в Тайной Академии сейчас расквартирован одаренный силовой блок Инквизиции – те из них, кто смог во время Салемской резни сбежать из САСШ. Здесь, и здесь, – показал на плане Александр Васильевич. – Кроме того, в Академии и соседних здания квартирует также небезызвестный вам отряд Коловрат, ранее лично подчиняющийся цесаревичу.

– Кому они подчиняются теперь?

– Именно этот вопрос сейчас решается на Госсовете. И именно поэтому я сегодня, как лицо крайне предвзятое, отсутствую на заседании.

– Предвзятое?

– Да, я изначально был категорически против как создания отряда «Коловрат» под эгидой моей службы, так и идеи консолидировать Новую Инквизицию на территории России. Тем более консолидировать под эгидой моей службы.

Ух ты, а вот это всем поворотам поворот. Русская православная церковь под началом обер-прокурора здесь уже есть, теперь получается будет и Святая Инквизиция под началом… хм, нового директора ФСБ? Не просто же так Александр Васильевич голову на плаху кладет, действуя в пику царю и президенту, это же тайной не останется. Или все же у Ольги слишком высокая уже позиция, и с ней ссориться будет дороже?

Да, давно я в России не был, давно со знающими людьми не говорил, плохо ориентируюсь совсем. Хотя и я раньше не сказать что хорошо ориентировался…

– К отряду Коловрат и Инквизиции именно вы, получается, не имеете никакого отношения? – спросил я директора.

– Даже более того. Отряд Коловрат, как и все опричники, напрямую подчинялись цесаревичу. А Тайная Академия Темных Искусств – великому князю Николаю Константиновичу. Я даже внутри здания не был, чтоб вы знали. Выведение же этих организаций под эгиду ФСБ есть элемент структурного взаимодействия, а если конкретно – метод увода их заинтересованными лицами от лишнего контроля имперских чиновничьих ведомств. Теперь же, ввиду скоропостижной кончины обоих заинтересованных лиц места вакантны. Но меня по-прежнему к ним никто на пушечный выстрел не подпустит.

– Почему?

– Путь Происхождения. Слышали о таком, Артур Сергеевич?

– Что-то припоминаю, – неопределенно покивал я, поджав губы.

– Да я, собственно, тоже, лишь мельком где-то слышал, – усмехнулся Александр Васильевич. – Ваши светлости, – другим тоном вдруг произнес вдруг он и поднялся, кивнув Ольге и Анастасии. – Не буду вас больше задерживать и спешу откланяться. Время – ценный ресурс, не смею расходовать его зря.

Что-то он до этого не сильно торопился. Видимо, разговор не совсем в ту сторону пошел, вот и решил ретироваться.

Выйдя из-за стола, Александр Васильевич прошел к выходу. Только я подумал о том, что со мной он почему-то не попрощался, как Александр Васильевич уже от самой двери обернулся.

– Удачи вам, Артур Сергеевич, – произнес он напоследок перед тем, как покинуть допросную комнату. – Удачи всем нам.

В тот момент, когда дверь за ним закрылась, Анастасия отлипла от стены, где до этого стояла совершенно не привлекая внимания и прошла к столу. Отодвинув стул, на котором только что сидел директор, она оперлась на столешницу кулаками. После выжидательно посмотрела сначала на меня, после на Ольгу. Судя по виду и настрою, и заинтересованности, она сама сюда – в Москву в смысле, прибыла совсем недавно. И не очень понимает в деталях, что именно происходит.

– И каков наш план? – обернулся я к Ольге.

В том, что у нее есть подготовленный план, я ничуть не сомневался. Они с Николаевым на одной волне – в критическое планирование не умеют, и им обоим приходится заранее все досконально просчитывать. Так что пока мы в компании Валеры, Барятинского, Сузуки и Йохена перемещались в сторону Москвы с шумом, гамом, шутками и прибаутками, уверен – Ольга наверняка уже придумала и как мне в ТАТИ пробраться, и как Елизавету о необходимости ее помощи с Бергером оповестить.

В ответ на мой вопрос Ольга взглядом показала на план Тайной Академии.

– Ты пойдешь по темной стороне?

– Планировал да. Только… вопрос, важный. А мы вообще сейчас где?

– На Лубянской площади.

– На Лубянке? – крайне удивился я неприятному открытию.

То, что меня привезли прямо на Лубянку, меняет дело. Я не идиот, чтобы здесь перемещаться в темный мир отражения, это сразу как в водоворот мазута прыгнуть. И мне здесь идти через темный мир – это самоубийство… так, отставить. Этот мир другой, и вряд ли здесь в этом самом месте возможна концентрация эманации смертей, какая существует у меня дома в старом мире.

– Я разговаривала с Елизаветой. Она сказала, что этот район Москвы от Тьмы почти полностью чист, – произнесла Ольга словно в ответ на мои мысли.

Ну вот. Я же говорил, что у Ольги есть план, и все предусмотрено.

– А Тайная Академия где в Москве находится, напомни…

Ольга явно удивилась, что двигаясь в сторону Москвы для встречи с Бергером в Тайной Академии, я не счел нужным даже поинтересоваться адресом заведения, куда собираюсь наведаться.

– Да, да, я не знаю где именно находится Тайная Академия, – признал я.

– Я…

– За это вы меня и любите, – пошутил я машинально.

Оказавшись в перекрестье взглядов девушек, понял, что шутка была не совсем удачная. Мда, иногда лучше жевать, чем говорить.

– Здесь совсем рядом, через Новую и Старую площади, пятьсот метров по прямой, – ровным голосом посмотрела на меня Ольга.

– А, так это… мимо Политеха, к реке?

– Да.

– Спасибо, теперь понял где я и куда идти. Продолжай, пожалуйста.

– Елизавета ждет нас в Петербурге.

– Эм. А почему не в Москве?

– С Москвой ее ничего не связывает, и ее вояж сюда не остался бы без внимания Сергея Александровича.

– Значит, Бергера мне еще и в Питер везти?

– И да, и нет.

– Как это?

– Елизавета сейчас находится на Лахтинской мызе, в усадьбе Стенбока-Фермора. Ты знаешь, где это.

Еще бы я не знал, где это.

– Восстановили уже усадьбу? – машинально спросил я.

Так. Жвачку что ли попросить у кого? Что-то я сегодня совершено не гений куртуазной беседы.

– Конечно, восстановили, – ровным голосом ответила мне Ольга.

Все же хорошо помнит то, как мы вдвоем с ней там едва не погибли. И напоминание об этом, по ее эмоциям чувствую, было явно лишним.

– Вот здесь, – достала из-под стола Ольга небольшой кейс, и открыв крышку пояснила по содержимому: – Вот это так называемый «Хлопок», блокиратор магии. После взрыва, который обычным слухом не услышишь, буквально мешает астрал и реальность, превращая в зоне действия из одаренных вполне обычных по возможностям людей. Так что у тебя после активации будет около десяти секунд. Чтобы справиться с Бергером хватит – ни защитные конструкты, ни портальный артефакт он использовать не сможет. А вот здесь блокирующие связь стихий браслеты.

Браслеты, в отличие от Хлопка, я видел и знал, что это такое. Для того, чтобы лишить возможности одаренного строить конструкты, рабочий метод – разрушить его энергетический каркас. Самый действенный способ при этом – лишить глаз. Но браслеты тоже подходят, они как бы замораживают часть каркаса на запястьях, разрушая общую конструкцию. Не так действенно, но без увечий, так что будут кстати.

Про браслеты слышал, а вот…

– Блокиратор магии? – посмотрел я на Ольгу, показывая на артефакт, выглядящий как обычная свето-шумовая граната.

– Да.

– Я не слышал, что такие делают.

– Почти никто не слышал. Это штучный товар.

– Понял.

– Еще у меня для тебя есть вот это, – достав из кармана, прокатила по столу Ольга небольшой золотой амулет: – Портальный артефакт, настроенный только на тебя. Как только обездвижишь Бергера, переместишься вместе с ним в Белый замок на Лахту, Елизавета там будет тебя ждать. Мы останемся здесь.

– Для чего?

– Мы тебя проконтролируем.

– Каким образом?

– Я, если ты не заметил, поставила на тебя метку.

– Эм… нет, не заметил.

– Хорошо, что не заметил. Значит, и другие не заметят. Так что если что-то пойдет не так, я предупрежу Елизавету. Если все пройдет хорошо, то мы с Настей порталом отправимся в усадьбу следом за тобой.

С Настей, значит. «С Настей» они останутся, – удивился я.

Учитывая, как Ольга относилась к Анастасии еще пару месяцев назад, невероятная просто форма общения и обращения. Да, все же после того как они обе, волей Астерота, стали обладателями полной памяти друг друга, им сама судьба велела быть вместе, на одной стороне.

Подумав немного, я накрыл амулет рукой и подтолкнул его обратно к Ольге.

– Нет.

– В чем дело?

– Бергер умеет удивлять. И если он окажется сильнее, то я не хочу, чтобы он появился там, где можете находится вы с Елизаветой. И вообще, если честно, я как-то рассчитывал сделать все сразу на месте.

– Это безопасно. Амулет настроен только на тебя.

– А если Бергер сможет подчинить мой разум?

– Я это почувствую, я же поставила на тебя метку.

– Он может сделать все быстро. Не хочу рисковать.

– Ты изменился, – с удивлением посмотрела на меня Ольга.

– Эм. Что?

– Раньше ты легко шел на любой риск.

– Ты не права. Я всегда таким был – таким, как сейчас. Изменились обстоятельства, и сейчас вокруг меня просто нет стапятиста проблем, которые агрессивно ждут скорейшего решения.

Ольга задумалась ненадолго, после чего переглянулась с Анастасией, словно советуясь(!) и забрала портальный амулет.

– Как тогда ты попадешь в Лахту?

– Такси возьму. На поезде доеду. Самолетом – вариантов много.

– А Бергер?

– А что Бергер?

– С собой на такси повезешь?

– Нет конечно. Бергер очень плохая компания, с ним вместе ездить – себя не уважать.

– Если ты боишься, что он может подчинить твой разум, почему ты тогда собираешься его везти за…

– Во-первых, ты же сообщишь о том, что я пленил Бергера, Николаеву. Сергей Александрович не идиот, и думаю позволит мне спасти свою душу в тот момент, когда по факту Бергер будет у меня в руках.

– Хм… ну да. А во-вторых?

«А во-вторых, я уберу Бергера в пространственный карман», – уже мысленно, несмотря на экраны защиты, сообщил я обеим.

«Уберешь его… в пространственный карман?» – синхронно удивились обе.

«Да»

«Но это же… но… так же не делается… Пусть он Бергер, но он же…»

Удивление девушек даже перемешалось, а обе они крайне удивились – почти до потери дара речи.

«Он же что?»

«Это же живой человек… Это…» – Ольга так и не могла найти подходящего эпитета.

Ну да, не делается так, согласен, запрещенный прием. Но Чумбу то я упаковал – а это вообще друг, а не враг.

«Непростые времена требуют непростых решений», – только и пожал я плечами.

«Ты очень опасный человек», – ошарашенно покачала головой Ольга, как новым взглядом на меня глядя.

«Не спорю»

«Как хорошо, что мы с тобой на одной стороне»

«Как хорошо, что мы с тобой, – вернул я фразу Ольге, – на одной стороне»

«И как хорошо, что мы с тобой никогда не окажемся друг против друга», – прямо глядя мне в глаза, полувопросительно произнесла Ольга.

Анастасия в этот момент сделала шаг ближе и взяла меня за руку. Она встала чуть за моим плечом, своим действием показывая, что она то уж против меня никаких дел вести не собирается.

Ух ты, вот это еще один неожиданный поворот. Видимо, девушки решили поучаствовать в большой политической игре, и явно не знают, буду ли я сторонником их выбранного пути. И Анастасия сейчас, пусть и без слов, прямо говорит Ольге, что если я буду против, то и она на этот выбранный ими путь не встанет. Ольга же, воспользовавшись случаем, явно желает прощупать почву моей лояльности.

Прямо спросить что ли, что именно они хотят сделать? Ага, так они и ответят, как же. Все же очень много я пропустил в России, пока Драго фестивалил на Занзибаре, а сам я отдыхал в межмировом замке.

Глубоко вздохнув, я взгляда Ольги не выдержал и посмотрел в потолок.

«Не окажемся же, да?» – очень негромко, даже в мыслях едва слышно, поинтересовалась крайне напряженная Ольга.

Взяв уже прижавшуюся ко мне сбоку Анастасию за руку, я вместе с ней подошел ближе к Ольге, встав почти вплотную. После чего взял за руку и ее.

Подождал. Еще немного подождал, проверяя догадку.

Первой подняла руку Анастасия, Ольга следом – и через пару мгновений мы уже втроем стояли, держась за руки все вместе.

Ну вот, не ошибся: шутка Астерота с обменом памяти просто не оставила им выбора – и Север и Юг, которые в силу географии и политики должны были стать противниками, стали союзниками. Один шанс из миллиона, что-то из разряда невозможного.

Совершенно неожиданный союз, правда, который только зарождается, но уже совершенно ясно, что этот союз просто в корне поменяет будущее не только России, но и всего мира.

«Да», – одновременно отреагировали на мои мысли и Ольга с Анастасией.

Сжав руки девушек, я посмотрел поочередно обеим в глаза, и только после заговорил:

«Наш мир стоит, возможно, на пороге большой войны. Если она случится, это будет грандиозным бедствием, самым худшим из всего, что видела до этого момента наша цивилизация. Но… все проходит, и это пройдет. А вот если мы, с тобой, – очень внимательно посмотрел я Ольге в глаза, – окажемся в роли противников, то есть у меня стойкое предчувствие, что само существование нашей цивилизации окажется под угрозой. Так что, если ты спрашиваешь меня, станем ли мы противниками, то мой ответ – нет. Друг против друга мы не окажемся»

«Вот за это я тебя и люблю», – неожиданно, причем больше даже неожиданно для самой себя, произнесла Ольга. Короткий миг замешательства, после чего она вырвала руку и буквально выбежала из допросной комнаты.

– Н-ну… вот как-то так, – негромко произнес я себе под нос.

«Ты помнишь, что я тебе сказала?» – поинтересовалась Анастасия.

«Ты мне много чего говорила. Как-то раз ты мне вообще сказала „увидимся вечером“, а после оставила на льдине посередине реки»

«Зачем с козырей-то сразу? Я уже сотню раз об этом пожалела», – смутилась и опустила глаза Анастасия.

«Конечно я прекрасно помню, что ты сказала мне в последний раз».

Ошибиться в интонациях было невозможно – спрашивая, Анастасия имела в виду свои слова, сказанные на борту яхты «Эскалада», сразу после финального матча турнира.

«Я буду ждать. И когда ты решишь вернуться в Россию, помни об этом», – повторила она и сейчас слово в слово.

Я глубоко вздохнул, думая, как и что на это ответить. Потому что у меня для нее были тысячи слов, вот только… нужны ли они ей?

Но Настя сделал выбор за меня, приложив мне палец к губам.

«Ты еще никуда не ушел. А прежде чем остаться, тебе еще надо уйти. Уйти, чтобы остаться», – произнесла она, глядя мне прямо в глаза. Взглядом, как будто знает что-то, чего не знаю я. Точь-в-точь таким же взглядом, кстати, не так давно смотрела на меня Ольга, когда мы общались в совещательной комнате замка Гвело.

Поцеловав меня на прощание, Анастасия довольно резко развернулась, и вышла из кабинета.

Хм. Уйти, чтобы остаться.

Оч-чень интересно, но ничего не понятно. Как обычно, впрочем.

Пожав плечами, я забрал со стола «хлопок» и браслеты-блокираторы магии, еще раз внимательно осмотрел план Тайной Академии, запоминая все до мельчайших подробностей.

Прежде чем выйти из кабинета, посмотрел на часы.

«03:55»

Собачий час, самое подходящее время для предстоящего дела.

Покинув кабинет, подошел к окну, посмотрел на пустынную площадь, и приоткрыв створку, вышел на улицу броском кукри. И, не прерывая цепочку телепортаций, следующим броском переместился в темный мир отражения.

Меня ждал граф Бергер.

Глава 20

В густой и буквально обволакивающей тишине темного мира скрежет моих подошв по брусчатке прозвучал глухо. Да и вообще ощущение, что слышу звуки вокруг словно сквозь вату. Как все привычно и знакомо.

Ну привет, темный мир – внимательно осмотрелся я по сторонам, замерев.

Никого.

И ничего.

Ни столбов Тьмы, ни фигур безвозвратно одержимых. Только темные очертания домов, нависающих над улицами площади, низкое небо, привычная мглистая серость вокруг. Весь окружающий мир привычно темно-серый – и земля, и окружающие здания, и небо.

Только лишь белые стены Политехнического музея, так похожего на огромный русский терем, немного разгоняют привычную серую мглу. Но именно Политехнический музей и выглядит здесь и сейчас самым отталкивающим зданием – по его белым стенам змеятся черные, влажные лианы. Очень это похоже на то, как бугрятся на бледном лице одержимого черные вены, когда приходится касаться Тьмы – пришла мне вдруг на ум аналогия сравнения.

Продолжая постоянно оглядываться по сторонам, я медленно прошелся по площади. Место одновременно знакомое – я здесь, на Лубянской площади, был в прошлой жизни неоднократно; знакомое, но одновременно и чужое.

Такое волнующе-знакомое с малых лет здание Детского мира отсутствует, а широкий проезд Новой и дальше Старой площади разделяет вдоль, на две неровные части, крепостная, без шуток, стена. Совсем как в городах Старой Европы, когда в центре видишь остатки старых укреплений. Эта стена меня и смущала – в моем мире такой точно не было.

Если бы не узнаваемый Политехнический музей, я и не узнал бы место, где нахожусь. Помогла архивная память: восстановив перед взором картинки собственных воспоминаний и осколков знаний о новом мире, я понял, что в здесь сохранилась стена Китай-города, в моем мире отсутствующая. И Китайгородский проезд, здесь называющийся Китайский, в этом мире так и пролегает начинаясь от самой Лубянской площади, вместе с ограждающей его сохранившейся стеной.

Внимательно осматриваясь, и держась подальше от Политехнического музея, двигаясь ближе к чистой от влажных змеящихся лиан крепостной стене, я двинулся по проезду Новой площади. Но пройдя не больше полусотни метров, приостановился, не в силах понять, что мне не нравится.

В картине окружающего мира (пусть это и темный мир отражения) присутствовала какая-то неправильность. Что-то меня задевало, какая-то деталь – зудящая как комариный писк. Более минуты мне потребовалось понять, что именно меня тревожит. И все оказалось донельзя просто – осознав себя в привязке к месту, я не замечал привычной высотки на Котельнической набережной. Отсюда, с широкой улицы Новой площади в старом мире, она видна прекрасно, и именно на эту высотку я несколько раз ориентировался во время прогулок по Лубянке и Таганке.

Выругавшись на себя и свое подсознание, подкинувшее столько мысленной и при этом бессмысленной работы, двинулся вперед. Пройти мне предстояло один короткий перегон красной линии метро. От Лубянки до Китай-города, меньше полукилометра – если ориентироваться по старой памяти ориентиров моего старого мира.

За то время, пока шел между длинным зданием Политехнического музея и китайгородской стеной, так никого и не встретил. Правда, ощутимо давила на сознание опасностью аура близкого, и буквально облепленного блестящими черными лианами здания Политеха. Но никто оттуда, поинтересоваться у меня кто тут такой ходит, не вышел.

Когда прошел до конца здания Политехнического музея, увидел арку Ильинских ворот в китайгородской стене. Как раз нужный мне перекресток – и пройдя через арку ворот, оказался у цели.

Здание Тайной Академии Темных Искусств удивило. Во-первых, потому что я его вспомнил – в моей старой жизни в моем старом мире именно в этом комплексе объединенных бывших доходных домов располагалась администрация президента Российской Федерации. Ну а во-вторых, здание Тайной Академии оказалось подсвечено. Причем светилось оно не изнутри, и не снаружи. Вернее, оно даже не светилось, а будто бы было высвечено.

Свет сюда проникал словно отсветом сияния яркого истинного мира, словно просвечивающего через ткань реальности. Это не было светом в привычном понимании, скорее походило на отсвет предрассветной дымки, когда постепенно светлеет только что темное ночное небо.

Высящаяся светлая громада здания была чуждой этому отражению, и казалась частью мира иного. Настолько чуждой, что несколько минут я просто стоял и смотрел на такое светлое в этом темном мире здание. На границе сознания крутились догадки, которые я поймал, зацепил и слепил в дельную, как мне показалось, теорию.

Одержимые этого мира изучают Тьму через Тьму. Владея темными искусствами, они Тьму используют. Ну или Тьма использует одержимых – второй раз за относительно короткое время вспомнил я анекдот про «… - Официант, а почему сегодня яйца такие маленькие, а в прошлый раз ведь были большими? – Так понимаете, когда тореадор быка, а иногда ведь и бык…. тореадора».

Одержимые изучают и знакомятся с Тьмой в контакте с ней. Собранные же под эгидой ФСБ «академики» изучают Тьму через Свет. Высвечивая Тьму, и в основном глядя на отбрасываемые Тьмой тени. Именно поэтому фон Колер, помнится, так кривился в любых разговорах, затрагивающих Тайную Академию.

Они, кстати – ребята из этого здания, случайно проход между мирами высветить не могут? – подумалось мне, когда я сформулировал про себя все догадки о деятельности академиков. Судя по тому, как выглядит это самое здание, могут вполне. Вопрос может быть и не завтрашнего дня, но свет то сюда уже проникает. Значит есть возможность.

В кованые ворота Академии, в подсвеченную извне зону, я заходил с некоторой опаской. Но ничего не произошло, свет меня никак не обжигал, дискомфорта не добавлял. Более того, слабый отблеск сияния истинного мира решил кажущуюся недавно серьезной проблему – перемещения в помещениях здания.

Я-то думал, что мне по пути к апартаментам Бергера предстоит торопливый забег по коридорам, либо вообще придется по стенам забираться, чтобы не нарваться на безвозвратно одержимых и прочих опасных существ темного мира, которые могут находиться в настоящей темноте под сводами зданий.

Но все оказалось гораздо проще. Я спокойно шел по коридорам и мне не нужно было даже активировать способность видеть в темноте. Я сейчас находился словно в темной комнате, освещенной отблеском уличных фонарей. Равномерно освещена, без конкретного источника света – сами стены, потолок и пол здесь давали немного света, так похожего на лунный.

Апартаменты Бергера, в глубине здания, нашел довольно быстро. Зашел, осмотрелся. Еще раз осмотрелся. Заставил материализоваться в руке клинок-кукри.

Четыре утра. Что в это время делают нормальные и порядочные люди? Правильно, по большей части спят в своей постели. Вот буду надеяться, что Бергер, в отличие от меня, шарахающегося в четыре утра по темному миру отражения, сейчас спокойно спит.

Приготовился физически и морально, достал блокирующую магию хлопушку, переданную Ольгой, подготовил браслеты, повесив их на пояс, и броском кукри отправился в истинный мир, сразу же переходя в состояние скольжения. И оказавшись в истинном мире, двигаясь на пределе сил, на максимальной скорости, активировал хлопушку. Ольга не соврала – пространство вокруг после активации Хлопка перекрутило, мешая астрал с реальностью.

Вот только никого здесь не было.

Пусто.

Ни малейшего отзвука чужой ауры, ни даже тени живого присутствия – абсолютно пустые апартаменты.

Замерев, максимально ускорившись во времени – находясь практически в состоянии остановившегося мгновения, и наблюдая как искажаются очертания пространства вокруг, я лихорадочно размышлял.

Александр Васильевич сказал, что Бергер сейчас находится именно здесь. Мог Бергер проснуться и уйти за те несколько минут, что потребовались мне добраться от Лубянки до Академии? Мог. Вот только я в это что-то не верю.

Предполагаю, что Александр Васильевич предоставил мне неверную информацию. Либо сознательно, либо ошибившись. И это, вне зависимости от причины, кардинально меняет обстоятельства дела.

Впрочем, ошибка директора – сейчас далеко не самый главный вопрос на повестке. Самый главный вопрос – что мне сейчас делать? Ждать Бергера здесь, возвращаться на Лубянку к Ольге и Анастасии, или спуститься в лабораторию?

По уму, нужно или подождать Бергера здесь, или возвращаться на Лубянку, отказываясь от возможности сегодняшнего дня. Но у меня, из-за активировавшегося слепка души лорда-повелителя, не так много времени, поэтому я решил рискнуть.

Бросок кукри, и я опять в темном мире отражения. Да, я выбрал путь в лабораторию. Самый опасный и далекий от названия «умный» вариант, но именно этот вариант подсовывало мне обострившееся предчувствие как единственный верный. Все решится сегодня, и уже совсем скоро. Практически вот прямо здесь и сейчас – почувствовал вдруг я спокойную уверенность.

Все мое пребывание в истинном мире, в апартаментах Бергера, заняло не больше секунды. И когда я вновь оказался в мире темного отражения, истинная реальность в покоях Бергера продолжила искажаться – причем это было заметно даже мне здесь, в темном мире отражения. Поэтому покои Бергера я поспешил покинуть. И, вызвав в памяти схему здания, направился в лабораторию.

«Не нужна тебе такая машина, Вовка!» – пока шел, говорил мне внутренний голос узнаваемым голосом актера Вдовиченкова.

«Не нравится мне это», – чуть погодя повторял внутренний голос уже с интонациями Геральта из Ривии.

«Выпускайте Кракена!» – ответил я внутреннему голосу, гася сразу в корне все сомнения.

Помогло, сомнения ненадолго исчезли.

По ходу движения прочь от апартаментов изучал план здания – потому что лифт вниз, в лабораторию, для меня не подходил. Может быть он даже и работает здесь, но по понятным причинам я этого проверять не собирался. Спускался по аварийной лестнице, для чего пришлось вскрыть несколько дверей. Повозился немного, но справился. И пока спускался вниз, по мере того как считал ступеньки, возникало странное ощущение.

Окружающий мир вокруг, сама его структура, менялась. Настолько, что постепенно даже исчезло ощущение ваты в ушах. Звуки шагов налились силой – в том смысле, что, когда я спустился в подвал академии, мои шаги звучали теперь примерно также, как раздаются звуки в обычном, реальном мире.

Лаборатория Тайной Академии образца 2005 года оказалась абсолютно пустым помещением. Ну да, само заведение основано незадолго до появления этого отражения истинного мира, так что здесь видимо еще ничего не было оборудовано.

Сверяясь с планом здания в памяти, я прошел до местоположения помещения, занятого под нужны опричников, а теперь и Новой Инквизиции.

Здесь я даже каблуком стукнул пару раз по полу, слушая звук удара подошвы в бетон. Ничем не отличается от того, как это звучит в мире истинном. Судя по всему, до «освещения» дороги в этот темный мир отражения академикам осталось совсем немного. И Источник Света, который пробивался в этот, темный мир отражения из мира истинного, был неподалеку.

Сжимая в руке кукри, я крепко задумался.

То, что я собираюсь совершить, выглядит совершенной дичью. Да, время четыре утра, но в лаборатории даже в это время могут быть сотрудники – несмотря на то, что по данным директора ФСБ подвал от людей пуст.

Но даже не это главное.

Бергер – товарищ сильный, определенно. Нет, в обычной ситуации мое кун-фу определенно его кун-фу побьет, не зря ведь он постоянно убегает – то от меня, то от Валеры. Но несмотря на наше преимущества в прямом столкновении у этого господина раз за разом находятся способные крайне удивить сюрпризы. И вновь пробудившийся, заглушенный было фразой «Выпускайте Кракена» мой разум сейчас буквально кричал, что мне стоит вернуться в здание Лубянки, в истинный мир. И уже оттуда обратиться к Ольге с тем, чтобы подтянуть к этому делу Николаева.

Звон тревоги и ощущение близкой опасности было сравнимо с тем, как будто внутри черепной коробки у меня игрушечная обезьяна сейчас барабанит парными тарелками друг об друга.

Но несмотря на все это, на понимание все более глубокого погружения в трясину невероятного блудняка, я из лаборатории не уходил. Несмотря на то, что разум говорил мне бежать отсюда как можно быстрее, предчувствие – то самое, дьявольское предчувствие, подаренное мне Астеротом, то самое предчувствие, благодаря которому я выиграл не одну покерную партию, и не только покерную, говорило мне о том, что нужно действовать. Говорило точь-в-точь также, как и тогда, когда с плохими картами оно подсказывало мне входить в игру на все деньги.

Да, очень сложно, стоя перед утесом, выбрать дорогу без страховки вниз по отвесной стене, не заменив ее прогулкой спуска по удобно выглядящему дороге-серпантину. И разум по-прежнему кричал мне о том, что нужно как можно более скорее развернуться и ретироваться отсюда. Предчувствие же говорило, что нужно идти вперед и только вперед.

Важность моего выбора сейчас – вопрос дальнейшей жизни всего обитаемого мира, вдруг понял я.

«И он может стать последним для нас», – прозвучали в памяти слова Саманты.

Я обещал ей быть осторожным. Но ожившее дьявольское предчувствие говорило, что именно осторожность сейчас может погубить все то, на что я рассчитываю. Разрушить все планы – и этот мой вояж может действительно поставить точку в нашей с Самантой истории.

– Ну и что делать? – спросил я сам себя.

Впрочем, ответ уже знал. Вся история моей новой жизни – это история самых невероятных и даже безумных ставок; ставок, в которых раз за разом на кону оказывалась моя жизнь и душа. И, наверное, все же это путь мне стоит пройти до конца – менять на ходу стратегию не стоит.

Или стоит – есть же предел безумной удаче?

Да пренебречь, вальсируем – вновь заглушил я голос разума. И прежде чем смог волевым решением остановиться, сделал последний шаг – сконцентрировавшись, загоняя себя в максимальный режим ускорения, я бросил кукри, перемещаясь через темный мир в мир истинный.

Едва пересек границу, случилась ожидаемая, но все равно неожиданная неприятность. Ощущение было, словно я превратился в свободно летящий бейсбольный мяч, который только что четко попал отбивающему на биту. Меня буквально вынесло с траектории полета, бросив в противоположную сторону и стремительно вынося в обычный бег времени.

Беззвучно закричав – из груди воздух выбило также, как и у Илоны недавно, я покатился по полу, пытаясь сгруппироваться. Не получилось: все пространство вокруг заполнил обжигающий свет. По ощущениям, я оказался словно на решетке жаровни – казалось, что вот-вот кожа пойдет пузырями ожогов, а волосы затрещат, плавясь от жара.

Ну да, ну да, разум не зря предупреждающе кричал.

Впрочем, того что будет легко, дьявольское предчувствие тоже не обещало.

Сгруппировавшись, и наконец вернув контроль над собственным телом, я понял, что испытываю очень знакомые ощущения. Все то же самое, уже испытанное мною однажды, когда подобным образом меня выкинуло из скольжения. Выкинуло из скольжения в усадьбе Стэнбок-Фармера на Лахте, где мы вместе с Ольгой попали под удар цесаревича.

Было уже, ничего нового. И цесаревич тогда, как и г-н Бергер, серьезно удивились.

В прошлый раз я справился, и сейчас справлюсь – мысленно попробовал взбодриться я, вновь входя в состояние скольжения. Не обычным образом, а так, как это уже мне помогло однажды – через Изнанку астрала. Словно разделяясь между реальным миром и реальным, переходя в астральный план, используя якорем свою астральную проекцию.

В этот раз выбросивший меня из скольжения удар был гораздо сильнее первого. Упс. В прошлый раз этим я и цесаревича, и Бергера удивил, но видимо выводы были сделаны. Вновь выкинувший меня из ускорения скольжения удар был настолько сильным, что я на некоторое время даже потерял сознание.

Не удалось – мелькнула мысль перед тем, как перед взором опустилась темнота.

Когда пришел в себя, первое что увидел – грубый каменный пол, и медленно-медленно падающие вниз капли крови. Моей крови, которая густо капала из разбитого носа и губ; я чувствовал, как стекающие по лицу ручейки неприятно щекочут кожу.

Ощущение тела вернулось не сразу, все же приложило меня очень качественно. Но постепенно, кроме жжения боли в ссадинах и ушибах, я ощутил, как запястья и щиколотки болезненно морозит леденящим холодом. Как будто руки жидким азотом обрызгали из пульверизатора. И это теперь были словно не мои руки: как будто я спал в неудобной позе и проснувшись, понял, что отлежал конечности так, что даже пальцем шевельнуть не могу.

Хм. Те самые блокирующие магию браслеты, которые я готовил персонально для Бергера, защелкнули на моих руках. Печальная история – думал я, по-прежнему невольно, не по своей воле, перемещаясь в пространстве и глядя вниз на остающийся на пыльном каменном полу пунктир из капель.

Головы при этом не поднимал, что в себя пришел, не показывал. Осторожно осматривал лишь только то, что находилось в поле зрения. Но пока кроме грубого каменного пола и высоких шнурованных ботинок конвоиров ничего в поле зрения больше ничего не видел.

Перемещали меня правда недолго. И довольно быстро принесли туда, куда и несли – довольно грубо закинув на алтарь. Перевернув при этом, и жестко приземлив на камень. Затылком при этом я ударился так сильно, что перед глазами зажглись мириады красных звезд. И их тут же заполнила красная пелена – сверху или прожектор, или какой-то световой конструкт включили, так что из-за бьющего в глаза света я просто ослеп. Почти сразу же звучно щелкнули стягивающие кандалы, и я оказался не только лишен зрения, но и полностью обездвижен, распятый.

Перед взором остались только мелькающие картинки воспоминаний – пока меня переворачивали, закидывая на алтарь, успел увидеть черные мундиры и серебряную свастику. Ясно, принял меня отряд «Коловрат». Причем его подразделение, состоящее не из людей, а из неасапиантов – вспомнил я характерную форму черепов и мельком увиденные белые импланты одного из своих пленителей. Полностью белые импланты, которые выглядели достаточно пугающе.

Да и вообще дело дрянь, если уж на то пошло.

Некоторое время я лежал и понемногу приходил в себя, осознавая ощущения и окружение.

Я сейчас в мире подобном Инферно, без сомнений. Как так получилось, что спускаясь в подвал Тайной Академии я попал в Инферно? Черт его знает. Но факт налицо – именно из-за этого я не смог войти в скольжение во второй раз, через Изнанку астрала.

«Потому что ее тут нет!» – подсказал внутренний голос.

«Доигрался?» – тут же поинтересовался голос разума.

Доигрался, согласился я. И попробовал послушать предчувствие.

«..И все идет по плану», – ответил голос предчувствия.

Сразу после этого я упокоился. Несмотря на кажущуюся безнадежную ситуацию я ощущал состояние абсолютного спокойствия. Как будто действительно все идет по плану. И вся грязь превратилась в голый лед, и все идет по плану… Ну да, не совсем конечно абсолютное спокойствие. Но внутри воцарилась какая-то уверенность, что все так и должно быть.

Прошло около минуты, и у меня постепенно ушла муть перед взором, возникшая после удара затылком об алтарь. Сощурившись, и изменив спектр зрения, пробиваясь взором через яркий свет, я чуть повернул голову, осматриваясь. Совсем неподалеку увидел высокого черноволосого мужчину с аристократическим профилем. Сцепив руки за спиной, он стоял вполоборота, вроде и меня контролируя, и наблюдая за панорамой мертвого мира, которую ему с края утеса, было хорошо видно.

Так.

Я повернул голову в другую сторону. Ну да, так и есть – вон рукотворный проход, блестящая нержавейка стен, антураж подвала Академии.

Вновь повернул голову. Великий князь Георгий, который стоял неподалеку, внимания на меня не обращал ни малейшего. Я же осматривался дальше. И чем дальше осматривался, тем дальше удивлялся.

Алтарь был расположен в круглом зале. Частично этот зал был вырублен в теле скалы, а небольшая его часть была полностью открыта, являясь утесом, на котором сейчас и расположился Георгий. Но с одной стороны стены зала были привычного мне антропогенного вида – светлые панели, светодиодные лампы помещений Академии. Причем лампы горели ровным светом, то есть здесь даже электричество было. Да и меня осветили вполне обычной допросной лампой. Высокой, на треножнике.

Вновь повернув голову, я посмотрел на лестницу, которая вела в подвал Академии. И присмотрелся, сощурившись. Да, так и есть – постепенно стены помещения словно трансформировалось в скальный зал. Это не было рукотворным сопряжением, это был плавный переход от одной реальности к другой.

И вот там, ближе к лестнице в здание Академии, которая является частью истинного мира, есть и часть отражения темного мира, по которому я и пришел. А вот здесь уже, в скальном массиве, который принадлежи Инферно, уже другой мир. Однако. И кстати, если бы я шел дальше, что бы было – я бы уткнулся в преграду, или просто вышел бы в этом зале?

Интересный вопрос.

Зал, где я оказался, по замыслу определенно являлся пересадочным хабом среди сразу нескольких миров. Причем не портальным залом, а именно местом сопряжения реальностей – где одна плавно перетекает в другую.

Вот тебе и Тайная Академия, вот и пренебрежение фон Колера.

Интересно, как бы он заговорил, увидев все вот это вот.

Кроме панорамы бескрайней выжженной пустыни Инферно, с алтаря мне было видно справа и слева от себя огромные, каменные арки порталов, искусственно встроенные в стену. Встроенных прямо в скальную поверхность. И эти арки порталов окружали огромный зал по периметру, и каждая из них явно была готова к тому, чтобы когда-нибудь открыться. За каждой из них была своя реальность – одна из видимых мне арок парила туманной мглистой пеленой, вторая была покрыта самой настоящей изморосью.

Ясно все. Кто-то открывал, прорубал вернее, пути с помощью Тьмы, а кто-то (я даже персонально могу сказать кто), использует для этого в том числе Свет. Судя по тому, что вижу в этом зале, успехов сторонники светлых путей добились немалых. Успехов, освещая себе дорогу, надо же. Не Люцифер ли это показался? – глянул я на по-прежнему бесстрастного Георгия, который чего-то ждал.

Освещать дорогу, это конечно, хорошо, вот только… При всем при этом наличие алтаря темного камня в центре зала, а также меня на алтаре, намекает на мысль, что не все так радужно в методах освещающих пути между реальностями.

«Чего же ты ждешь?» – захотелось мне вдруг закричать расположившемуся неподалеку Георгию. Но, конечно же, не закричал. А Георгий вдруг обернулся ко мне и подмигнул. А после вновь отвернулся, все также глядя на панораму Инферно.

Так. Похоже, что если все и идет по плану, то… не по моему плану.

Мысли об этом, закономерно пройдя путь по логической цепочке умозаключений, пришли к оценке моего положения и сложившийся ситуации. И в этот момент я вдруг понял, что вся моя новая жизнь – занимательная история череды ставок «на все», история словно назло постоянно выигрывающих ставок, очень хорошо укладывается в канву одного простого анекдотичного рассказа.

И как только я это понял, то даже рассмеялся – громко, искренне, звонко.

Мой смех, судя по всему, стал для находящегося неподалеку Георгия настолько неожиданным, что он с интересом повернулся ко мне. Я попробовал было заговорить, но вместо этого получилось лишь невнятное хриплое шипение.

– Смех без приичны не признак большого ума, знаешь ли, – сообщил между тем мне Георгий доверительным тоном. И сделал неуловимое движение. Надо же, это не у меня с голосом проблемы, это он простеньким конструктом меня права голоса решил. А я и не замечал даже.

– Почему это без причины? – искренне удивился я, вновь обретя возможность говорить.

– Твое положение к смеху, мягко говоря, не располагает. Это же очевидно.

– О, друг Горацио, есть на свете вещи, что и не снились нашим мудрецам. Я тут анекдот вспомнил, просто убойный. Хочешь расскажу?

Георгий, после того как я обратился к нему на «ты», едва заметно поморщился. Но пресекать столь явное манкирование субординацией не стал. Я же, не дожидаясь разрешения, начал рассказывать.

– Сидит ковбой в салуне, и вдруг случайно проливает виски на соседа, реально большого парня. Мне пи… мне конец, так скажем, думает ковбой, глядя на агрессивно поворачивающегося к нему бугая. Нет, говорит ковбою внутренний голос – разбей этому парню бутылку виски об голову. Ковбой бьет ему бутылку об голову, бугай падает…

Я сделал паузу. Георгий, на удивление, не выказывал никакого нетерпения, внимательно меня рассматривая. Я же, запрещая себе думать о том, что Ольга должна меня отслеживать по маяку, продолжил тянуть время.

– …из-за соседнего стола встают пятеро возмущенных друзей бугая. Теперь мне точно конец – снова думает ковбой. Да нет же! – говорит ему внутренний голос, – выпрыгивай в окно! Ковбой выпрыгнул в окно, подбегает к своему коню и скачет прочь в прерию. Далеко ускакал, начавшаяся погоня остается позади и ковбой было успокоился, как вдруг натыкается на банду индейцев. Вот это точно конец, – думает ковбой. Да ну нет, просто наклони голову влево, – говорит ему внутренний голос. Кобвой наклоняет, и мимо вжикает стрела. Ковбой рвет поводья, скачет, скачет, скачет, скачет, скачет-скачет…

Я смотрел на Георгия, запрещая себе думать об Ольге и метке, Георгий смотрел на меня. По-прежнему безо всякого выражения.

…скачет-скачет, скачет-скачет, уходит от погони, но тут ему навстречу другая группа индейцев. Мне конец – думает ковбой. Нет, просто наклонись как можно ниже – говорит ему внутренний голос. Кобвой наклоняется, и над ним пролетает стразу три томагавка. Ковбой скачет дальше. Скачет-скачет, скачет-скачет, скачет-скачет, скачет, скачет, скачет…

Георгий уже смотрел на меня с неподдельным интересом. Я не чувствовал его ауры, но мне кажется он не совсем идиот и прекрасно понимал, что я сознательно тяну время. Вот только почему-то его это совершенно не беспокоило.

– …скачет-скачет, и вдруг упирается в обрыв. Обе группы индейцев приближаются, берут его в кольцо. С коня слезает вождь и подходит к ковбою. Мне конец – думает ковбой. Нет, не конец! У тебя есть револьвер, застрели вождя! – говорит ему внутренний голос. Бдышь! – ковбой всаживает пулю вождю между глаз, и тот падает замертво. А вот теперь тебе действительно конец, – говорит ковбою внутренний голос.

Рассказав анекдот, я снова громко и весело засмеялся. Георгий, кстати, не отреагировал вообще – не знаю почему, но ведь действительно смешно. Более того, на его лице не дрогнул ни один мускул, и он продолжал внимательно смотреть на меня.

Я же продолжал смеяться. Искренне, чисто и звонко.

Ну да, попал в полную задницу. Но это же не повод грустить, когда можно не грустить. Тем более что вся история моей новой жизни, как оказалось, так удивительно, до безобразия, похожа на историю этого кобвоя.

«А вот теперь нам действительно конец», – эхом повторил внутренний голос.

Насмеявшись, причем искренне, я успокоился.

– Может свет все же выключить? – поинтересовался я.

Георгий щелкнул пальцами, и свет допросной лампы погас. Отлично.

– А где Бергер? – повторил я, полностью справившись с эмоциями и удивительно успокоившись.

– Бергер, Бергер… дался тебе этот Бергер, – неожиданно с чувством произнес Георгий и даже головой покачал. Причем сказал он все это с таким выражением, что я вдруг замер.

Сначала даже не понял, что имел в ввиду Георгий, а вот потом ка-а-ак понял.

– Бергер – это ты? – осенило меня вдруг догадкой.

Ну точно, почему я раньше не догадался? Все же сходится! Свет и Тьма в руках одного оператора, невозможность Георгия выходить в истинный мир, но в то же время наверняка присутствующая в этом нужда…

– Ты всегда такой невоспитанный? – хмыкнул Георгий, наконец обратив внимание на мое полное небрежение манерами.

– Буду я всякую тыхухоль на «вы» называть, – безо всякого почтения парировал я.

Георгий в ответ только поморщился.

– Тяжелое детство, железные игрушки… прикрученные к полу. Но как? Как это было реализовано, с Бергером? Это же невозможно.

– Тебе, помнится, неоднократно такое говорили, – усмехнулся Георгий.

Слова его мне очень не понравились. Потому что фразу «мне часто говорили, что это невозможно», я озвучивал только самым близким людям. Тем, в чье предательство моих интересов в угоду собственным я не верю. Но кроме того, мне самому эту фразу озвучивали весьма влиятельные люди – что конечно не так плохо, но тоже очень неприятно. Если, конечно, Георгий сейчас намекает именно на это.

– Розу владения в гимназии проходил? – спросил вдруг он.

Мне кстати нравилось, что Георгий поддерживает разговор. Сейчас не просто каждая секунда, каждый миг ценнее золота в невероятное количество раз. Складывающиеся одно за другим в секунды мгновения – мой шанс на то, чтобы все же выбраться из этой не очень приятной ситуации. Чтобы ситуация окончательно не превратилась в «…а вот теперь действительно конец».

– Новое направление? – параллельно этим мыслям вспомнил я пустые, еще не классифицированные пути в универсальной магии. – Анимализм? Метаморфизм? Оборотничество?

Негромкий смех, раздавшийся с другой стороны, заставил меня вздрогнуть. Обернувшись, поморщившись от касания мокрого от крови затылка о камень, я увидел подходящего графа Бергера.

Так.

Бергер здесь. Но ведь я видел по лицу Георгия, что прав в своем предположении, что именно он был под личиной Бергера.

– Много у тебя коллег, которые выбрали ментальную магию в связке с темными искусствами? – поинтересовался вдруг Георгий.

– Есть парочка, – повернул я голову обратно к нему. И вновь поморщился от касания камня разбитым затылком.

– Так и в чем тогда вопрос? – Георгий только руками развел.

– Это аналог подселения Спящего? – начал понемногу догадываться я. – Спящий разум в чужом теле… только на время?

– Именно так, – кивнул Георгий. – . Оставляя свое тело в виде физической оболочки здесь, – показал он жестом в сторону утеса, с которого открывалась панорама Инферно, – я пользовался помощью монсеньора.

– А как это реализовано…

– А вот это тебе уже неинтересно. Если ты хочешь потянуть время, мы можем сделать это десятком других разных способов, причем с пользой, – едва заметно усмехнулся Георгий.

Я никак не показал удивления, полностью контролируя эмоции.

– Да только тебе это все равно не поможет, – в ответ именно на мои мысли, как я уже окончательно понял, ответил Георгий. – Ты думаешь, что можешь что-то противопоставить моей воле? Святая наивность, – даже с оттенком презрения фыркнул он. – Мы молодые, нас больше… завтрашний день принадлежит нам… Наивные дураки! Совершенно неважно, кому принадлежит завтрашний день, потому что важно лишь только то, кому принадлежит день сегодняшний. Именно тот, кто правит сегодня, решает каким будет завтра.

Так. Верить в то, что уже действительно конец, не хотелось. И я даже не думал, запрещал себе думать о том, что Ольга по метке видит, что со мной не все в порядке.

– Твоя несостоявшаяся, теперь уже ни на одной из развилок возможностей невеста видит по твоей метке, что ты сейчас находишься в апартаментах монсеньора, и дисциплинированное его ждешь. И даже более того. Ты думаешь я просто так стоял и ждал рядом с тобой? Нет, я ждал определенного момента. И я даже тебе могу рассказать, что в ожидании сейчас находится и некий драгунский полковник господин Николаев. А вот он, чтоб ты знал, в отличие от прекрасной и милой леди Ольги очень хорошо представляет, где ты сейчас находишься и в каком положении. Я ждал, будет ли он реагировать на твое пленение. Представляешь, не будет. Никто не придет, – улыбнулся Георгий.

– Почему? – поверив ему сразу и безоговорочно, как не так давно поверила мне Дамьен, почувствовал я холодок по спине.

– Потому что ты, мой дорогой друг, по глупости убил самого Аббадона. Знаешь кто это такой? Вижу, догадываешься. Ты своими кривыми руками прикончил самого повелителя бездны, демона уничтожения. Надо сказать, я не ожидал что у тебя это получится… да и никто, честно говоря, не ожидал. Сюрпризом для всех знающих стало. А уж как сам Аббадон удивился…

Георгий прервался и даже покачал головой. Ну да, похоже я действительно всех удивил.

– Ты носишь в себе слишком опасный слепок души. Поэтому господину Николаеву гораздо проще дождаться, пока я тебя прикончу на алтаре, уничтожив просыпающегося ангела бездны, самого Губителя, а уже после попробовать атаковать Академию, чтобы разобраться со мной. Только вот ничего у него не получится. И нам сегодня с ним и с уже мчащимся сюда из Брюгге царем предстоят сложные переговоры, в ходе которых им, во имя спасения существующей модели мира, придется пожертвовать многим – на фоне чего твоя жертва… пф, пустяк. Еще вопросы есть, или приступим к избавлению нашего мира от самого воплощения вселенского зла?

– Как ты узнал?

– Узнал о чем? – уточнил Георгий, подходя ближе.

Зачем ему об этом переспрашивать, если он все равно эхо мыслей ловит?

– Зачем, спрашиваешь, мне спрашивать? Все просто, и ты сам мог бы до этого дойти в развитии. Если бы не делал глупостей. Затем мне это спрашивать, что сложно оставаться человеком, обладая такой мощью, какой обладаю я. Мне вообще в общении с тобой в принципе слова могут быть не нужны, если уж на то пошло. Я могу вытащить и препарировать твою память, получив все нужные ответы. Но, если я начну забывать, что я человек, и перестану ходить человеческими путями, я совсем скоро превращусь в высшую сущность по типу твоего друга Астерота. Я, видишь ли, вынужден даже сдерживаться в управлении временем и пространством. Специально оставаясь в человеческой песочнице, не поднимаясь выше.

– Сожрут?

– Именно. Как хорошо быть умным раньше, так как моя жена потом, верно? – усмехнулся Георгий. – Я рядом с владетелями миров, рядом с высшими сущностями, пока такой же беззубый котенок, как и ты сейчас передо мной. Но я, в отличие от тебя, прекрасно это понимаю, поэтому не совершаю ошибок. Так что мне иногда приходится действовать в полностью ручном режиме. Кстати тебе наверняка будет интересно знать, что о твоих шагах в ипостаси Драго мне докладывал твой хороший друг Войцех.

– Войцех? Он же поклялся…

– Поклялся милашке Лизе, в которую так тайно, что это настолько явно, влюблен до безумия, оберегать тебя? Конечно. Но он же и не мне лично докладывал. Войцех давным-давно работает на герцога Алессандро Медичи. Еще один умный человек, кстати, который в отличие от тебя подбирает себе противников в партии по уровню. И в свите герцога есть мой агент, только и всего. И я был осведомлен обо всех твоих действиях и в личине Драго, и после того как ты под маской Джорджа Мартина прибыл обратно на Занзибар.

– Но ведь Войцех ушел, сразу после того как я появился на Занзибаре как Мартин.

– И что? Дай-ка угадаю с одного раза, кто же это пришел в замок Холдена, и оставил после себя гору трупов и одни развалины? Черт возьми, да кто же это мог быть, у кого в этом мире такой узнаваемый почерк? Или ты думаешь, что догадаться о том, что ты узнаешь о местонахождении монсеньора у Эмили, Скрипача, Шилова или Контролера было сложно?

– Контролера?

– Король Пеймон. Демон в короне Подчинения, который тоже встречи с тобой не пережил.

– Понял. Ты и с ним дела ведешь? Вел?

– Я со многими демонами дела виду, ты их всех к счастью убивать не успеваешь, – усмехнулся Георгий.

Догадка мелькнула молнией – и во взгляде Георгия я получил подтверждение. Он знал о нашем разговоре с Дамьен, состоявшемся в башне в Хургаде, и именно на это, на мое «…я убиваю демонов», и намекал сейчас. Но как он и о моем разговоре с Дамьен узнал?

– О, в этом случае никаких шуток со временем и пространством. Мне Эмили сама рассказала, все более чем банально, – усмехнулся Георгий. – Ну что, я вижу, что тебе теперь уже становится больше грустно, чем интересно. Начнем, помолясь?

– Водички попить принесешь?

– Нет, конечно.

– Ну нет, так нет, – разочарованно вздохнул я.

«…а вот теперь действительно конец», – еще раз повторил внутренний голос. И добавил в сердцах, безо всякого почтения: «Придурок, ну нахера ты сюда пришел!?»

Георгий, кстати, мою панику почувствовал и даже хмыкнул, покачав головой – так, как качают головой взрослые при виде милой ошибки маленького ребенка.

– Ну что ж, приступим, – кивнул Георгий, уже с максимально сосредоточенным видом и повернулся к Бергеру, явно намереваясь дать какое-то ценное указание.

Я не знаю, что именно мной руководствовало тогда, когда я придумывал мысленный импульс для возвращения Чумбы из анабиоза, но сейчас я даже немного смутился от того порыва.

Да, браслеты блокировки напрочь, до онемения, заморозили мне руки и ноги, отсекая от стихийной силы. Но в тот момент, когда Чумба впал в летаргию, его коготь растворился в моей руке, став частью моего энергетического каркаса, создав при этом между мной и бурбоном неразрывную связь. И никакие блокираторы магии прервать эту связь не могли.

– Флюгегечто, прости? – отвлекся даже великий князь Георгий, не в силах с первого раза повторить мой истошный мыслекрик «Флюгегехаймен!»

Глава 21

Появление рядом с алтарем кровати оказалось неожиданным откровением не только для Бергера, но и для Георгия. Да, пусть его удивление и уложилось в считанные доли секунды, но я его прекрасно почувствовал. Все же возникшая на высоте человеческого роста кровать, с костяным бурбоном на ней, и с футляром от виолончели на нем, это все же нечто из ряда вон выходящее. Даже для того, кто обладает силой близкой к уровню высших сущностей.

Реакция, впрочем, на кровать последовала незамедлительно. Рядом со мной мгновенно потемнело – Тьма заклубилась живыми щупальцами, заполняя все вокруг тяжелыми и как будто влажными клубами. И из окутавшей его темной пелены, словно ударив кнутом от бедра, Георгий сформировал конструкт в виде рванувшейся с воем змееголовой плетки. Точно такую же как-то демонстрировал нам фон Колер, на одной из вступительных лекций по темным искусствам. Увидев подобный конструкт, я отстраненно – с пустотой внутри, осознал, что никаких шансов у Чумбы нет. И единственная моя победа – удавшаяся попытка удивить.

Несопоставимый уровень владения, несопоставимый уровень возможностей.

Зря я так подумал. Наверное потому, что в паре Чумба-меч я почему-то представлял именно бурбона главным. Но сейчас, в критический момент, именно меч вышел на первые роли. Я даже не успел заметить, как футляр оказался открыт и как меч очутился в руках Чумбы – щупальца клубящейся Тьмы прянули по сторонам, а все три головы змеевидной плети улетели в сторону, отрубленные. По ушам при этом мне ударил самый настоящий инфернальный визг: змеи были живыми. Они пришли в этот мир, потому что Георгий их позвал. И взмах меча не просто разрушил конструкт Георгия – все клацающие зубами змеи умирали по-настоящему.

Крупные головы змей, отделенные от тел, только отлетали, возникшая в воздухе кровать еще даже на пол упасть не успела, а Чумба уже сорвался с нее самым настоящим алым ураганом. Сейчас вместо него действовал сам кровавый меч – иначе, как понимаю, шансов бы у Чумбы просто не было. Тем более, что в него уже летело сразу два Копья Тьмы – Георгий, прыжком увеличив дистанцию, буквально на лету спиной вперед бросил их с обеих рук.

Чумбе, кстати, даже с кровавым мечом с двумя копьями при попадании было бы не совладать. Все же великий князь уже близок к состоянию великой сущности, практически бог, спустившийся на землю. Но именно что «практически»: Георгий смазал бросок. Ему, в момент прыжка, помешал громкий звон от моих лопнувших цепей, и несколько прилетевших в лицо звеньев.

Я, кстати, сам удивился произошедшему. Не знал, что блокиратор магии можно сломать, пытаясь из него вырваться. Наверное потому не знал, что мне никто раньше не говорил, что это невозможно. К тому же импульса стимула в немалой степени мне придало видение того, что рядом со мной уже присутствовал епископ граф Бергер. И желал, судя по настрою, как можно скорее воткнуть мне в грудь ритуальный нож. Даже размахнулся, нависая сверху.

Освободилась, кстати, у меня только правая рука. И блокиратор на ней распылился, потому что ней кукри материализовался – догадался я. Сила, заключенная в клинке богини, помогла мне прорваться через блок. И она же наделила кукри силой – широким взмахом я отбил падающий сверху ритуальный клинок. Причем отбил так, что кукри скользнул по рукояти ритуального ножа, и несколько пальцев Бергера упали на меня сверху, покатившись по алтарю.

Вот так вот, господа. На каждую вашу высшую сущность у нас найдется своя высшая сущность, – злорадно подумал я, глядя на ошарашенного произошедшим Бергера.

Одна рука теперь была свободна, но вторую, как и ноги по-прежнему прижимало к алтарю. Удар ритуального клинка Бергера я отбил, на несколько мгновений ошеломил, но ничего еще не закончилось: глаза епископа наливались белесым, с желтым оттенком сиянием. Ритуальный клинок в его руке также загорелся Светом, удлиняясь и превращаясь в самый настоящий световой меч.

Сейчас что-то будет, определенно – успел я даже обреченно испугаться, видя приближения высвечивающегося силуэта епископа. Я находился в состоянии ускоренного времени, и в моем восприятии Бергер сейчас двигался гораздо медленнее меня. Но с таким же успехом я мог стоять в узком туннеле на пути пусть медленно, но верно надвигающегося на меня локомотива.

Глаза Бергера так и продолжали светиться, когда его световой меч, а после и грудь, перехлестнуло темной плетью. Световой клинок вспыхнул, разрушаясь, ритуальный нож превратился в пепел, а сам Бергер стремительно улетел назад, впечатавшись в каменную стену. От удара тела епископа даже каменная крошка и обломки полетели, а формируемый конструкт взорвался вспышкой света – ударивший по глазам всем. Даже Георгию – которого отбросило на несколько метров, а атакующий Чумба мимо него красным росчерком пролетел. Сам я в этот момент едва не заорал – ощущение, что оказался на пути у раскаленного порыва ветра, смешанного с песком.

Больно было, и неприятно.

«Спасибо, папочка», – едва справившись с шоком боли от сияния вспыхнувшего света, мысленно поблагодарил я Георгия. Пусть он и спас меня, чтобы убить иным способом, но все равно ведь спас.

Также я понимал, что Георгий мои мысли прекрасно слышит, и специально так обращался к этому ган… в общем, к этому товарищу. Просто любым способом старался пошатнуть баланс спокойствия противника. Понятно, что его заботит только лишь сохранность моего тела: я такой один, а Бергера он себе может нового найти.

Но все равно, почему бы и не попробовать вывести его из равновесия?

Это я кстати в мыслях сейчас почему такой хладнокровный и рассудительный? – просто потому, что это отстраненность помогает концентрироваться на задаче. А именно – как можно скорее сбить объятым Тьмой кукри блокираторы магии с руки и ног, и эти самые руки и ноги себе при этом не отрубить.

Все для меня сейчас по-прежнему происходило в ускоренном времени, но и Георгий, и Чумба также двигались в скольжении. Поэтому пусть мир вокруг и остановился, мы втроем двигались по отношению друг к другу примерно на одинаковых скоростях.

Правда, с каждой секундой я воспринимал реальность медленнее – навыков в удержании себя в ускоренном течении времени по сравнению с Георгием мне не хватало. К счастью, я додумался взять с собой Флюгегехаймен в виде Чумбы. И бурбон, похоже под воздействием силы кровавого меча, также как и Георгий все дальше ускорялся. Сейчас он оказался невероятно похож на того вождя племени, которого я победил на арене – светящиеся алым глаза, поднятые, также горящие алым гребни; на руках Чумбы ожила вязь магической татуировки, а на груди вновь ярко горел красный отпечаток ладони.

Бурбон, который принес мне личную клятву, и этим отсек от себя силу Крови из общего алтаря племени, сейчас вновь к этой Силе Крови обратился. Уже через меч, при этом не нарушая клятвы верности мне, которую на Крови же и приносил. Поэтому он и двигается гораздо быстрее вождя племени – догадался я. Плюс на плюс дают два плюса.

Вот такая вот магическая арифметика.

Передвигаясь резкими всполохами, на краткое мгновенье лишь проявляясь в фокусе моего взгляда, Чумба уже атаковал Георгия со всех сторон, перемещаясь в пространстве словно чередой алых комет. Отсвет Крови так ярко полыхал в его глазах, что за собой Чумба, когда я мог выхватить его взглядом, оставлял красные размазанные полосы световых следов – как бывает на фотографиях с длинной выдержкой. И Чумба сейчас, воспользовавшись силой меча и крови был уже невероятно быстр. Гораздо быстрее чем вождь племени, в поединке с которым я смог выжить только чудом – вождя я тогда хотя бы видел, а Чумбу вообще сейчас больше начал терять из поля зрения.

Георгий был более умелым и опытным бойцом чем я, и более могущественным владеющим. Но он не умел телепортироваться в пространстве, а от атак бурбона защищался постановкой встречных конструктов. Которые рушились один за другим под ударами кровавого меча. В моем поле зрения сейчас две тени кружились по портальному залу, озаряя черно-алыми вспышками места столкновения кровавого меча с создаваемыми Георгием конструктами.

Я уже успел сбить с ног кандалы, и снова максимально ускорить время в скольжении. Но все равно наблюдал поединок Чумбы и Георгия также, как смотрели наш с вождем поединок неодаренные зрители на трибунах Базаара. Я теперь с трудом даже замечал череду едва видных всполохов. При этом замерев в полупозиции – спрыгнув с алтаря, но замерев на месте. Не зная, или бежать вязать бесчувственного Бергера, или же как-то попытаться помочь Чумбе.

Наши победили – с неожиданным, просто непередаваемым восторгом вдруг понял я, когда в очередной раз траектории поединщиков пересеклись, и один из них отлетел. И вот это движение я уже смог разобрать. И увидел, как объятый алым пламенем меч по широкой дуге врезается в Георгия. С замершим сердцем я наблюдал, как бледное, до снежной белизны лицо Георгия искажается гримасой максимального напряжения, как его глаза заполняются Тьмой, а кожа бугрится черными венами.

Георгий закрылся от удара Чумбы длинным, объятым Тьмой клинком. Но удар кровавого меча был слишком силен – его вместе с клинком Тьмы отбросило прочь. Прокатившись по полу, Георгий остановился только тогда, когда врезался в стену.

Чумба уже летел к нему – добивать. Георгий в последней попытке защититься поднялся, вновь формируя очередной клинок Тьмы. Чумба же, превратившийся в алый росчерк, как будто махнул огромной красной косой – падающей на Георгия сверху вниз. Тот, видя неизбежность поражения, вдруг отпустил развеявшийся клинок Тьмы, развел руки в стороны и усмехнулся – глядя в лицо смерти.

«Нет, Чумба, нет!» – мысленно закричал я, наблюдая как падает широкая плеть, в которую превратился кровавый меч.

Георгий же, когда алое лезвие оказалось в считанных сантиметрах от его лица, улыбался уже с уверенностью победы.

«А х ты ж…» – только и сказал я, когда Георгий превратился в аватар стихии: там, где он только что находился, возникла клубящаяся морозная дымка.

Яркая радость от того что «наши победили» сменилась предчувствием «сейчас что-то будет». Потому что понял, отчего только что улыбался Георгий: Чумбу, невероятных сил которому придал кровавый меч, он просто использовал. Был ли он слабее симбионта бурбона и меча, или вообще сознательно поддавался бурбону в поединке, уже не важно. Потому, что у Георгия все получилось – после последнего удара Чумбы он отлетел к закрытой арке портала, по периметру тронутой белой изморозью.

Горящий алым меч Чумбы как нож сквозь масло прошел через льдистую фигуру Георгия, превратившуюся в пар, и врубился в стену, кроша камень портала. Считанные мгновения, и навстречу озадаченному Чумбе рванулся перемешанный со снегом крошащийся лед – прямиком из другого мира. Напор с той стороны был такой, что ткань мира с треском разорвалась, а немалую часть портального зала моментально заполнило скрежещущим льдом.

Алтарь смело с центра зала, подхватило этой лавиной и понесло прямо на меня. Подпрыгнув, избегая особо крупной глыбы, я на него и приземлился – и так на алтаре, как оседлавший волну серфер на доске, и полетел дальше, прямо в противоположную стену. Каменная поверхность очень быстро приближалась – избегая с ней встречи, я бросил кукри. И оказавшись в пустом подвале Тайной Академии, покатился по пустому полу.

– А-аа-а… крокодилы бегемоты, – ошарашенно пробормотал я, поднимаясь на ноги уже в темном мире, в пустом и сером подвале.

Несмотря на ошеломление от произошедшего, действовал быстро – бегом выбрался из подвала Академии, выскочив на лестницу. Перескакивая сразу по несколько ступенек, прыжками преодолевая пролеты, оказался на первом этаже. И отбежав в сторону, к ближайшей стене, попробовал примерно прикинув возможное распространение ледяной лавины, которая, под напором из другого мира извергалась вверх. Прикинул, и броском кукри вернулся в истинный мир. С единственной мыслью о том, что после того как ледяная лавина остановится, мне нужно как можно быстрее обратно, в портальный зал.

Правда, сход, вернее восход ледяной лавины рассчитал я не совсем верно. И едва осознал себя в реальности, как увидел перед собой массу ледяных глыб, сминающих перекрытия и стены здания. Точь-в-точь масштабный сход огромного ледника с горы. Только ледник рушится сверху, а здесь ледяные глыбы льда перли через раскрытый проход между мирами снизу.

Причем поднимались льдины уже не под естественным напором: за краткий миг я успел заметить, что подчиняются они водовороту стихийной силы. Которая, словно зарождающийся смерч, поднималась снизу-вверх, выходя из портального зала в подвале Академии.

– Упс, – только и прокомментировал я, понимая, что не очень удачно припарковался.

Мой бросок кукри с телепортацией немного запоздал – пусть я и ушел с пути ледяной массы, но ненадолго. В момент, когда материализовался после броска, меня плотно подтолкнуло в спину ледяной глыбой.

Миг, и я уже словно выпущенный из пращи камень вылетел на брусчатку Китайского проезда. В полете бросил кукри – раз, другой, уходя с пути рвущегося вверх фонтана объятых стихийным смерчем ледяных глыб. Третий раз бросил кукри вверх, и четко приземлился на широкую китайгородскую стену, развернувшись и глядя на поднимающийся ввысь все расширяющийся ледяной смерч.

Замерев, я наблюдал как разваливается часть здания Тайной Академии Темных искусств. Одна из его стен, правая, под напором прущей из другого мира стихии и льда рассыпалась, заполняя Ильинский переулок снежной массой и ледяными глыбами, а часть крыши взлетела высоко вверх. Как будто крышка кастрюли, в которой взорвали петарду. Вовремя я с дороги ушел – отметил я отстраненно, наблюдая как в наш мир приходит… часть мира другого.

Это было вторжением, самым настоящим. Просто вторжение осуществлялось не ордой демонов, а управляемой стихийной силой. Ледяная масса, смешанная со стихией, буквально выпирала через разорванную ткань мира. Причем не только из портального зала Академии. Земля в близлежащих кварталах взбугрилась расходящимися по сторонам линиями, местами асфальт вставал дыбом и из-под него вылетали острые ледяные шипы.

Словно огромный ледяной левиафан проснулся под землей, и сейчас ворочался на глубине, стараясь выбраться наружу. Одна из таких подземных плетей взбугрилась прямо подо мной, разрушая китайгородскую стену неподалеку и немного подкинув ту часть, на которой стоял я. И тут же за моей спиной из земли с громким скрежетом, разбрасывая комья земли и брусчатки, вырвался огромный, высотой метров в десять, ледяной шип. Причем так направленно, как будто именно в меня целились.

Бросок кукри, еще – и спрыгнув со взлетевшей в воздух части стены, я снова оказался у уцелевших стен Академии, на нетронутом пятачке. Навстречу мне из взбугрившейся земли вырвался еще один ледяной шип. Вновь уходя от рвущегося наверх льда, я пробежал через арку Ильинских ворот, выскакивая на Старую площадь к Политехническому музею. И только сейчас увидел других людей – с противоположной стороны сквера в мою сторону, вернее к воротной арке, бежало около десятка человек. Мельком на них взглянув, я тут же присмотрелся внимательнее. Черная форма, серебряные свастики. Отряд Коловрат.

Я немного промедлил. Потому что пусть и пленили меня недавно бойцы отряда Коловрат, но это были неасапианты. Здесь и сейчас же на меня бежали живые люди. Впрочем, они меня, уж не знаю откуда, тоже сразу узнали. И сразу атаковали. В меня полетело несколько конструктов – среди парней в черных с серебром мундирах были одаренные, а четверо бойцов с синхронной красотой вскинули оружие и начали стрелять с колена.

От конструктов и из-под прицела стрелков я ушел одной телепортацией, после чего хлестнул цепной плетью – одним ударом перерубив всех десятерых. Не все из них погибли сразу, кто-то из одаренных в агонии еще пытался меня достать посмертным конструктом, но мое внимание уже занимала Тайная Академия. Частично скрытая от меня остатками китайгородской стены, частично бугрящимися из-под брусчатки и из-под земли сквера высокими ледяными шипами.

Здания Академии я не видел, но что-то там сейчас, вне поля моего зрения, происходило. Впрочем, менять дислокацию чтобы понять, что именно происходит, мне уже не было необходимости – потому что и так уже становилось понятно. И я, задрав голову, сейчас наблюдал картину в полной мере. Картину того, как вырвавшаяся из другого мира стихийная сила растет в виде смерча, поднимаясь высоко в небо.

Я уже видел нечто подобное. Давным-давно, едва появился в этом мире – когда следом за Анастасией бежал по застывшей ледяной поверхности реки, а после поднятая княжной вода поднималась замерзающим смерчем, превратившись в глухой ледяной купол. Купол, которым нас накрыло, давая возможность побеседовать наедине.

Сейчас происходило тоже самое – только в несоизмеримо большем масштабе. По бугрящимся улицам, заставляя некоторые дома грузно приподниматься, ползли взрезающие ледяные гребни основы фундамента, а на месте разрушенного крыла Тайной Академии вверх поднимался снежный смерч, постепенно превращаясь в ледяной замок. Быстро растущий и расширяющийся ледяной шпиль тянулся вверх, словно гость из ожившей сказки поднимаясь уже на расстояние больше сотни метров. Стихийная энергия, клубящаяся вокруг наливающегося силой шпиля, постепенно застывала, придавая чуждой постройке твердость конструкции.

Наблюдая за происходящим, я сначала не совсем понял, что именно мне этот быстро строящийся шпиль напоминает. Сначала не понял, а чуть погодя вдруг вспомнил. Я уже видел похожее здание, причем совсем недавно – в Инферно, на арене. Только то здание создано было из застывшей магмы, а не изо льда.

Между тем, продолжая наблюдать за происходящим, я давно не стоял на месте – то тут, то там, словно гейзеры, появлялись выбросы ледяной стужи; падали с неба ледяные глыбы, скрежетали стены разрушаемой льдом здания Тайной Академии. Недалеко наконец-то приземлилась взлетевшая недавно ввысь часть крыши Академии, спланировав и с грохотом врезавшись в стену дома на противоположной стороне Старой площади.

Все произошедшее с того самого момента, как Чумба бил мечом в исчезающего в аватаре стихии Георгия уложилось даже не в минуты, секунды. Полной минуты еще не прошло, а вокруг уже царил форменный ад. Только не огненный ад, а ледяной – из разлома в ткани реальности в наш мир проникал леденящий холод. И здание Тайной Академии, и башня Ильинских ворот, да и вся Старая площадь с прилегающими кварталами уже погрузились в туман вырвавшийся в наш мир морозной дымки Стужи. На улице и так не жара – чуть выше нуля температура, но из другого мира здесь и сейчас приходил самый настоящий холод.

И в динамике наблюдая постройку ледяной башни, я то тут, то там замечал группы бойцов отряда Коловрат. Видимо, они были расквартированы не в самой Академии, а в зданиях неподалеку. И наблюдая в мешанине морозной дымки, скрежещущего льда, земли и камней группы людей в черных мундирах с серебряной свастикой, я видел, что они занимают оборону по периметру ледяной башни, буквально пронзившей ткань нашего мира.

Ну да, на самом деле оборону занимают. Словно готовясь отражать… вторжение? Интересно, они что-то знают, или это просто порядок действий такой, утвержденный после Салема, Елисаветграда и прочих попавших под удар вторжения демонов городов?

Наблюдая одновременно и за очередным подразделением Коловрата, и за клубящимися облаками студеного воздуха, я немного отвлекся. И упустил момент, когда прямо подо мной, как будто от очередного удара плетью из-под земли, взбугрилась брусчатка. Остатки крепостной стены в месте удара приподнялись, разлетаясь, частично разрушилась и покосилась башня Ильинских ворот, до этого момента стоявшая совершенно невредимой в творящемся вокруг хаосе. Меня подбросило вверх, и уходя от выстреливших из-под земли ледяных шипов я вновь переместился цепочкой телепортаций.

Приземлился в этот раз в скверике у памятника Героям Плевны. И несмотря на падающие рядом глыбы льда, булыжники и комья земли, во все глаза уставился на уцелевшую часть здания Академии. Которую, из-за почти полного разрушения китайгородской стены, мне теперь было прекрасно видно.

Здание Тайной Академии стало частью первого этажа чужеродной башни – создавшая ее стихийная сила словно встроила Академию в ледяной шпиль. Но не причуды новой архитектуры меня занимали: сквозь клубящуюся вокруг здания стужу я наблюдал, как в окнах почти без остановки сверкают вспышки Света. Квартирующие в здании инквизиторы зачем-то сейчас очень активно обращались к своей силе. Эхо которой я уже хорошо чувствовал. Все же Свет враждебен моему дару владения темными искусствами – мне такая концентрация близкого обращения к Свету как ночной стук кастрюлей по батарее.

Зачем инквизиторы это делают я понял только тогда, когда из окон Академии, из проломов здания, а также из окон и проходов первых этажей ледяного шпиля поперла орда демонов, шевелящаяся и враждебная всему человеческому масса. Основную часть которой составляли адские гончие, знакомые мне по Инферно – один в один, и воют даже похоже. Только у этих вой более стылый, что ли, потому что состоят эти гончие как будто из ожившего Льда.

Ледяные гончие – охарактеризовал я прущих неудержимой саранчой в наш мир тварей. И вырвавшиеся в наш мир ледяные гончие несли с собой стужу – я видел, как стены стоящих неподалеку зданий покрывает изморось, как белеет под массой тварей брусчатка дорог – не стужа, а самая настоящая Стужа, вот так с большой буквы, разливалась из открытого портала.

«Прелестно», – только и прокомментировал я произошедшее.

С началом атаки демонов прекратилось глобальное разрушение, ледяной шпиль принял окончательную форму. И вокруг уже шло отчаянное сражение – инквизиторы в Академии отбивались от ледяной орды, а сквер Старой площади превратился в настоящее поле битвы – подразделения отряда Коловрат также схлестнулся с вырвавшимися в наш мир тварями. При этом ледяной ковер стужи, сопровождающий массу гончих, на позициях бойцов отряда словно на волнорезы напоролся.

Несмотря на численное превосходство тварей, подразделения Коловрата действовали довольно успешно – выстрелы и конструкты выкашивали в рядах гончих целые просеки. Останавливая на отдельных участках и натиск орды демонов, и ползущую экспансию ледяного ковра Стужи.

Наблюдал я за всем вокруг происходящим, кстати, тоже не в статике – вот только что двумя ударами цепной плетки приземлил сразу несколько летающих тварей, а гончих вообще выкосил огненной волной, направив ее через развалины Ильинских ворот. Сотни тварей исчезли в огне, но по парящей от жара земли уже напирали новые.

Орда все прибывала и прибывала. А из-за того, что я привлек в себе внимание ярким фейерверком, немалая часть названных гостей нацелилась на меня. И, что меня прилично разозлило, ближайшие группы отряда Коловрат меня также пытались атаковать.

Под ноги мне снова ударило – снизу вновь в подошвы толкнула бугрящаяся льдом земля. Приземлившись неподалеку, я, совсем не сдерживая ярость (очень устал как кегля туда-сюда летать), стараясь удержаться в состоянии максимальной концентрации, на пике злости создал огненный конструкт. Не простой – это был самый настоящий огненный молот, сформировавшийся в самом небе из закружившегося вокруг меня огненного смерча.

Что-то я переборщил – мелькнула отрезвляющая мысль, когда понял, что никогда прежде подобной силы в руках не концентрировал. Правда, поздно мелькнула – я уже все сделал, обратно силу не развеешь: огненный столп огня, поднимавшийся надо мной, был огромен. И если бы я попытался конструкт сейчас расформировать, сам бы я выжил, но наверняка сразу десяток кварталов вокруг перестал бы существовать.

Поэтому, пусть и справившись с приступом ярости, я бахнул: приобретший очертания молота огненный смерч я с криком направил прямо в один из разломов под ногами. И Огонь устремился вниз, плавя лед и выжигая все на своем пути.

Земля рядом со мной, в очередной уже раз, приподнялась от глубинного взрыва – только в этот раз взрыв был уже моих рук дело. И через несколько мгновений и первые этажи башни ледяного небоскреба, и окна уцелевшего здания Академии полыхнули пламенем. Прущая из башни и Академии орда демонов перестала существовать – буквально плавясь под жаром Огня.

Над разрушенной и изуродованной Старой площадью повисла тишина.

Не только я удивился тому, что сотворил – по мне даже бойцы Коловрата теперь не стреляли. Впрочем, тишина сохранилась ненадолго – вновь застучали выстрелы, раздались взрывы конструктов – много ледяных гончих в округе уцелело. Я почувствовал опустошение – слишком много сил и усилия концентрации потратил на построение столь мощного конструкта. Более того, не рассчитав с силой удара я жахнул, частично добавив в конструкт и часть собственных жизненных сил. Детская ошибка, такое первокурсники только совершают. Впрочем, кто первокурсник – тот я.

Но несмотря на мое состояние, оно того стоило – большая часть первой волны орды гончих просто перестала существовать, превратившись в дымящиеся головешки. Даже здесь, на земле – а под землей, в проходе к порталу в подвале думаю вообще все выжгло.

Пытаясь прийти в себя, поймав контакт с восприятием реальности – словно боксер после нокаута, я пошатывался. Огненный молот удался – вот только каким образом я вообще додумался его сформировать? Как будто нашептал кто-то…

Мысли о природе созданного мною конструкта испарились моментом. Потому что я увидел, что ничего еще не кончилось: по головешкам тел сожженных тварей, по оплавленному льду и через дымящиеся проемы в стенах Академии уже лезла вторая волна орды. И масса гончих снова разрасталась, вырываясь на волю. Часть из них устремилась прямо на меня, перелезая через остатки разрушенных Ильинских ворот, и уже оказалась совсем рядом. Застонав от усилия, я попытался собраться – чувствуя, как ко мне возвращаются силы, но понимая, что происходит это слишком медленно.

Но, спасая меня от атаки новой волны тварей, пусть орде преградила одинокая фигура.

Это оказался православный священник, в простой черной рясе послушника. И как помню, краем глаза я видел не так давно, как он во время обрушения Ильинской воротной башни выскочил из рядом стоящей небольшой часовни.

Священник держал перед собой крест. Не очень дельная мысль – подумал было я, как вдруг крест в руке священника засиял, создавая ограждающую нас ауру. В которую надвигающаяся волна гончих и врезалась. Все твари, коснувшиеся блистающей сферы, мгновенно взвыли и отскакивая, корчились, будто сжигаемые внутренним огнем.

Преодолеть защиту священника гончие оказались бессильны. Мчащаяся на нас волна тварей остановилась, ударившись словно в стеклянную стену.

– Deus vult! – не смог сдержать я крик, выбросив вверх сжатый кулак. И вместе с радостью избавления от опасности, пусть и сиюсекундного избавления, почувствовал, как ко мне почти полностью вернулись силы.

Рано радовался – земля перед держащим крест священником вдруг изнутри вспухла разрывом, и его отбросило далеко прочь. Пролетев прямо надо мной, батюшка врезался в стену Политехнического музея и безвольно рухнул на землю. Нет, не безвольно – вроде завозился, пытаясь подняться. Завизжавшие словно гиены гончие, взвывшие стылым воем, бросились на ошеломленного священника.

Очень хотелось ему помочь. Но делать этого не стал – отвернувшись в тот самый момент, когда группа тварей была уже рядом с упавшим батюшкой. Цепочкой телепортаций я переместился от памятника Героям Плевны ближе к развалинам Ильинских ворот. На которых стоял демон-инфернал, лорд-повелитель Стужи – мало чем отличающийся от убитого мною Абаддона, лорда повелителя Демонического пламени. Именно этот демон только что разрушил защиту священника, буквально взорвав у того землю под ногами. И сейчас, судя по позе, по вскинутым синюшным рукам-крыльям и общей безобразности оскаленного демонического лица был сосредоточен на том, чтобы помешавшего ему батюшку добить.

Мне очень повезло, что инфернал всем своим вниманием был обращен на священника. Неудивительно – все же обратившись к своему Богу, силу тот показал невероятную. И собираясь добить священника, лорд-повелитель Стужи на меня достаточно внимания не обратил. Я же, оказавшись за его спиной, двигаясь на пределе сил в максимально ускоренном времени, банально развалил демона ударом клинка Тьмы.

Подлый удар со спины – как прокомментировали бы мою победу недруги, и прекрасно продуманный обходной маневр, как сказали бы доброжелатели.

После гибели лорда-повелителя Стужи часть тварей из ближайшей волны гончих, наседавших на священника, сразу потеряла напор и организацию. Святой отец, на удивление, выжил – на ноги не поднялся, но вновь закрылся крестом, аура которого загородила его от атакующих тварей.

Жить будет, не помрет – решил я, обращая внимание на остальной окружающий мир, выискивая других инферналов, повелителей Стужи. Один из демонов оказался совсем недалеко – причем пришел он сверху, спрыгнув из высоких окон ледяной башни и спланировав сюда на крыльях. Это был не такой авторитетно внушительный, как тот которого я только что разделил на две части, но тоже опасный.

Взмахом рук-крыльев демон наслал полосу ледяной стужи на сотню метров вперед себя, замораживая и превращая в ледяные статуи сразу несколько групп бойцов Коловрата. Лишь несколько из них сумели выжить, закрывшись стихийными щитами. Судя по уверенности наступающего ледяного демона, и им жить им оставалось считанные секунды, но помощь пришла с самого неба.

Ставшей морозной лунную ночь расчертили огненные росчерки – сверху, с воем турбин, практически вертикально на цель заходили сразу два штурмовых конвертоплана. В рукокрылого ледяного демона Стужи оказалось выпущено сразу с десяток ракет. Причем пилоты явно рисковали, сближаясь с противником на минимальную дистанцию. Зачем так рисковали я не понял, тем более что риск оказался неоправданным – демон, перед тем как скрыться в огненном пламени, успел выбросить вверх ледяное копье.

Первый в звене штурмовиков увалился в сторону, а вот второй, ведомый, попал под удар. Несмотря на маневр уклонения, ледяное копье вырвало у машины одно из крыльев. Штурмовик сразу потерял грацию повелителя воздуха, падая вниз завертевшимся кирпичом в окутывающем его клубах черного дыма.

Из корпуса отстрелило два колпака кабины – пилоты катапультировались. Один из них полетел как раз к памятнику Героям Плевны – где снова был я, и куда я уже перетащил православного священника, который в процессе эвакуации от стены Политеха совсем неправославно выражался. Судя по риторике и амбре, батюшка вчера употребил во славу Божию совсем немного Кагора, а сейчас был сильно, совсем не по-христиански зол на нарушивших его тяжелый утренний сон тварей.

Мы со святым отцом в царившей вокруг суматохе познакомиться так и не успели, но уже слаженно работали парой – он аурой креста защищал пространство вокруг памятника, я уже просто уничтожал всех тварей, которых вижу рядом, выкашивая и выжигая тварей вокруг нас. Сюда к нам и приземлился один из катапультировавшихся пилотов. Падение с высоты не особо выбило его из колеи – он был в бронекостюме, и, словно покатившийся по трассе после аварии мотоциклист, довольно бодро вскочил и подбежал к нам через остатки огня, на ходу доставая из набедренной кобуры компактный пистолет-пулемет.

С неба между тем уже лился напалм – прибывшее звено штурмовиков оказалось лишь первыми ласточками; накрывший Старую площадь морозный мглистый туман со всех сторон уже расчерчивали огненные полосы, а ледяной шпиль начал вспухать огненными шарами попаданий.

– Помочь, отец? – поднимая забрало, поинтересовался подбежавший к нам пилот, отстреливая ближайшую гончую. Меня пилот, кстати, даже не заметил – он подбежал к святому отцу в тот момент, когда я вышел из очередной телепортации у него за спиной.

– Бог поможет, – буркнул насупленный батюшка, осматриваясь по сторонам и все также держа крест перед собой.

Показываться пилоту я даже не стал. Потому что мне уже здесь делать было нечего: с неба падали вереницы конвертопланов, выполняя беспосадочное десантирование «по-штурмовому», по сути просто выкидывая сыпавшихся вниз десантников. Ударных боевых машин стало больше, Стужа вокруг все ярче расцвела огнем. И не только обычным огнем, но и стихийным – оглянувшись на эхо силы, я увидел, как со стороны Лубянки к месту прорыва демонов двигаются бронемашины, которые сопровождают группы одаренных.

Рядом с нами, резво подкатив к памятнику Героям Плевны, показались два восьмиколесных, непривычно мне высоких бронетранспортера, стреляя на ходу из автоматических пушек. Едва оба затормозили, заворачивая юзом на устилающей брусчатку ледяной крошке и даже несильно столкнувшись, как из десантных отделений посыпались бойцы, выкашивая все лезущих и лезущих через проемы Академии и дыры в земле гончих. Одна из бронемашин, судя по эмблемам на борту, принадлежала ЦСН ФСБ, а вот вторая – Екатеринославскому лейб-гвардейскому гренадерскому полку.

Прибывшая на месте прорыва орды демонов кавалерия, вопреки всем канонам военного искусства, буквально ввалилась на место битвы, принимая удар на себя. Впрочем, подобная тактика имела смысл – пережидать некогда, вокруг Москва. Но кроме смысла, присутствовал и успех – одаренных среди бойцов было довольно много, так что вторая волна ледяной орды захлебнулась в атаке, а площадь за считанные секунды от тварей стала чиста.

Впрочем, все только начиналось. Ледяная башня, воздвигнутая на месте разрушенного крыла академии, не была цельной ледяной глыбой. Это был самый настоящий дворец, возведенный операторами Стужи. И внутри него, судя по отсветам, как и в здании академии продолжалось упорное сражение – воины света Инквизиции все еще бились с прибывшими из иного мира тварями. Сверху башню непрерывно по-прежнему обстреливали штурмовики, с земли бахали пушки прибывшей техники – и со всех сторон колосс ледяного небоскреба был объят огненными шарами взрывов.

Впечатляющее зрелище, на которое уже, наверное, смотрит половина Москвы – мельком подумал я, проскакивая через разрушенную арку Ильинских ворот. Мне как можно скорее нужно было обратно внутрь – потому что там внизу остался Георгий, Бергер, Чумба и кровавый меч. Если я потеряю который, даже не знаю какие могут возникнуть последствия.

«Какие-какие… Чего тут знать? Очень плохие последствия», – подсказал внутренний голос, уложив понятие «очень плохие» всего в одно слово.

Глава 22

Старым, уже однажды пройденным путем через частично сохранившиеся кованые ворота, я заскочил под своды Тайной Академии, которая уже стала частью башни ледяного шпиля. Не все стены здания остались на месте, часть из них была заменена льдом, создавшим новые проходы и большие залы. Через которые я и бежал, пытаясь сориентироваться и попасть вниз, в подвал.

Перемещаясь то бегом, то телепортациями, я двигался к цели, между делом убивая ледяных гончих и даже подвернувшегося под руку одного крылатого ледяного демона. Выглядел он, кстати, немного озадаченным – словно не знал, что делать: или идти туда где все горит, или возвращаться в свой мир. Так и не решил, не успел – даже меня не заметил, и лишился головы.

Приближаясь ближе ко входу в подвал, двигаясь в том направлении, я обратил внимание, что и старые помещения, и новые ледяные залы трансформированной Академии практически все были в черной саже, частью собирающейся в лужах на полу. След от моего запущенного под землю огненного молота.

По пути мне лишь изредка встречались чистые от черной сажи места – как правило круги ровной геометрической формы. След защитных конструктов, которыми от Огня защищали себя инквизиторы. И на этих чистых площадках в большинстве случаев лежали буквально завалы из трупов – как гончих, так и инквизиторов. Огонь мой инквизиторы пережили, а вот вторая волна демонов здесь, внизу, их группы все же затоптала.

Пробежав через несколько залов, я наконец нашел проход в подвал. Спуск оказался на месте лестницы, по которой я передвигался совсем недавно. Но силой операторов Стужи проход был расширен – теперь это был огромный зев ледяной пещеры, по которой наверх, живым ковром, двигались орды чужих. Это уже не были гончие; часть из пришельцев напоминали ходячие трупы, словно сотканные из морозной дымки и подсвеченным голубым отсветом скелета, часть походила на йети, снежных людей – близнецы тех демонов горилл, которых я видел во время вторжения демонов, которое мы остановили в Инферно. Не ввязываясь в поединки с пришлыми тварями, я – где телепортацией, где скольжением, продираясь через толпу, проскочил вниз.

Круглый портальный зал, в котором меня недавно приковали к алтарю, на удивление изменился не так сильно, как я ожидал. Теперь портальный зал, частью сохранив рукотворные стены Академии, частью монолит каменного утеса, с которого видно панораму Инферно, еще одной частью превратился в ледяное пространство. Ну и грязно вокруг стало – везде все та же вездесущая черная сажа, а на полу хлюпающая под ногами вода от тающего льда.

Но несмотря на грязный лед под ногами, портальный зал по-прежнему впечатлял. Удивительно зрелище. Словно развилка – стоя у подножия рукотворной лестницы, слева с высоты можно видеть раскаленные выжженные пустоши коричнево-красного мертвого мира Инферно, справа наблюдать бело-голубую реальность заснеженного мира. Если раньше портальный зал был местом, принадлежащим двум мирам – истинному, нашему, и Инферно, то сейчас здесь уже встретились сразу три мира. Причем все эти три стыкующихся мира занимали лишь половину зала – вторая половина так и оставалась скальным массивом.

Прорубленный Чумбой проход в другой мир уже, силой ледяной стужи, превратился в широкую арку. Которую почти всю занимала лестница, ведущая наверх. Что там за лестницей, особо видно не было – сразу за аркой портала мела метель, окутывая иную реальность белым туманом. Из которого десятками и сотнями перли демоны орды вторжения. Вываливаясь из портала, ледяные гончие, ожившие ледяные зомби и похожие на горилл демоны все плотной массой двигались сразу в сторону выхода в подвал Академии.

С пути всей массы орды вторжения я ушел, осматриваясь. Избегать взглядов демонов мне оказалось достаточно просто – проскочив выход, я ушел в сторону, прячась за ледяными глыбами, раскиданными по залу. В котором, кроме прущей из ледяного портала в зев выхода в академию тварей никого из главных действующих лиц не было. Из присутствующих здесь недавно на месте оказался только Бергер. Он был здесь, и уходить никуда не собирался – граф был заключен в ледяную глыбу, созданную неподалеку от перевернутого и вбитого в стену алтаря.

Присмотревшись, я увидел, что граф заключен в живую ледяную глыбу – которая его полностью обездвижила, но при этом проблем с дыханием внутри он не испытывал. Я даже видел его ошалелый взгляд, через толщу кристально-чистого льда направленный на меня.

Вот нечего потому что ритуальным ножом на живых людей замахиваться, – подумал я, показав Бергеру средний палец, после чего побежал к проходу в ледяной мир. Что-то мне подсказывает, что Георгия с Чумбой нужно искать там.

Проскочив телепортацией над чередой теснящихся в проходе арки портала демонов и тварей, я оказался на широкой лестнице. И здесь, в иной реальности, даже вздрогнул – так холодно тут было. Аж дыхание перехватило, а лицо закололо. Градусов двадцать с минусом, если не ниже.

Миновав арку портала, я оказался на широкой – не менее сотни метров, лестнице, ведущей далеко наверх, в колоссальную башню ледяного шпиля. Это была башня-близнец той, которая сейчас со всех сторон полыхала в Москве, под огнем обстреливающих ее штурмовых машин. Ну да, на месте будущего стыка миров была построена ледяная башня, а в момент прорыва и открытия портала стихийной силой она была демонами операторами Стужи просто скопирована.

Лестница, на которой я оказался, возвышалась над землей. Пробежав вверх, я на пару мгновений замер, осматриваясь вокруг через пелену метели. Снизу, обтекая стены башни, в наш мир все перла и перла орда демонов – причем лишь малая часть их проходила через лестницу в портальный зал, откуда я только что пришел. Большинство уходило по ледяным мостам, которые поднимались прямо в небо, скрываясь в туманной дымке низких облаков.

И каждый из этих мостов вел к разрыву в ткани реальности – догадался я. В те места, где ткань реальности нашего мира поддавалась под напором ледяной мощи, и где открывались временные, работающие сейчас порталы.

Уходящие в туманную дымку неба наведенные мосты порталов сейчас буквально кишели телами, живым ковром. Твари и демоны лезли друг по другу, часто падая, но поднимаясь с земли и вновь устремляясь к выходу из мира. Как будто вся эта собранная масса обладала коллективным разумом.

Один из порталов, кстати, только что закрыли – прямо в облаках полыхнуло огнем, в ледяной мир с неба прилетело несколько ракет, после чего ведущий в небо мост разрушился. Залетевшие неуправляемые ракеты ударили в белую землю, взрывом уничтожая сотни, если даже не тысячи собравшихся у подножия башни тварей. Впрочем, на общем фоне это были незначительные потери – вокруг ледяной башни-близнеца теснилась просто невероятная масса тварей.

В большинстве замороженная масса, вдруг понял я, оценив освещенное взрывами ракет зрелище. Невероятное, насколько хватало взгляда, ледяное поле было покрыто застывшими телами гончих, горилл, ледяных зомби и иных, незнакомых мне демонов. Как будто законсервированных.

Среди них, среди всей этой застывшей во льду орды, во множестве кружились небольшие белесые смерчи, касаясь замерших тел и словно наделяя их силой. И те из ледяных тварей, кто оказывался в зоне действия смерчей, под воздействием стихийной силы приходили в себя. Двигаясь сначала неуклюже, постепенно они расхаживались и вливались в общую толпу, которая толкалась у подножия поднимающихся в небо лестниц в попытках как можно скорее попасть в пробитые в ткани реальности проходы.

Всю панораму подготовленного, но явно спонтанно начавшегося ледяного вторжения Стужи я окинул взглядом лишь мельком. Потому что мне, в первую очередь, все же нужно было снова найти Чумбу и Георгия.

Миновав чередой телепортаций широкую лестницу, я оказался у входа в башню. Здесь ни одного демона не наблюдалось – все концентрировались внизу, у порталов. Заскочив под своды башни, я прошел через залы первого этажа, по широким лестницам поднялся на второй этаж, третий.

Ни одного из демонов по-прежнему не встречал, башня была пуста. Ни одного демона не встречал, но везде видел следы схватки Георгия и Чумбы. И судя по следам, Чумба Георгия явно преследовал, а тот отбивался – очень уж характерные размашистые отметины от меча на стенах, зарубками путь отмечающие. Как будто Чумба здесь кровавой косой размахивал… впрочем, так оно и было.

На третьем этаже башни, почти полностью представляющем из себя огромный тронный зал, я нашел то что искал. У входа здесь все было в крови, в голубой – и тут лежало сразу несколько трупов рукокрылых демонов. Чумба тоже был здесь – бурбон был распят на ледяной стене – руки его были пришпилены ледяными же шипами. Голова Чумбы, который находился в беспамятстве, висела на груди. Великий князь Георгий расположился на ледяном троне. Таких, кстати, было здесь сразу семь штук – Георгий выбрал самый большой, тот что стоял в самом центре.

– Долго ты, – разочарованно покачал он головой, умело показывая утомленность ожиданием.

А ведь Георгий реально умеет в любое планирование – и долгосрочное, и критическое, подумал я. Шесть пустых кресел, как предполагаю, предназначались лордам-повелителям Стужи. Вот только один из них, самый могущественный, довольно глупо (для своей мощи) погиб наверху, в схватке со мной и со священником, да и остальные тоже нашли свой конец. Кто-то наверху, в моем мире, кто-то здесь. Вероятно, в поединке с Чумбой – которого Георгий использовал для убийства ледяных повелителей, действуя не своими руками. Использовав Чумбу как инструмент и для открытия портала, и как инструмент избавления от лордов-повелителей Стужи, Георгий разобрался со всеми противниками

– Да-да, имено так. Не ожидал? – покачал головой Георгий, с усмешкой глядя на меня.

Только сейчас в его поднятой левой руке я заметил тонкий, льдисто-голубой ободок короны подчинения – которую он в момент моего появления рассматривал. Судя по белесой отметке на лысом черепе одного из мертвых инферналов неподалеку, корона до недавнего времени принадлежала не Георгию.

Довольно небрежно бросив корону на соседний трон, Георгий поднялся и двинулся в мою сторону. При этом он, словно кавалерийским стеком, постукивал себе по ноге кровавым мечом. Он держал клинок правой рукой, и вокруг его кисти сконцентрировалось полупрозрачное голубое сияние – похоже, от возможного воздействия меча он защищался просто концентрацией стихийной силы в ладони. Очень густой концентрацией. Такой, что она буквально уничтожала меч – выжигая его сейчас словно сжигающая металл кислота.

Да, это кун-фу явно много круче моего – в очередной раз поймав состояние полного опустошения, подумал я. Георгий разобрался со всеми противниками кроме меня и, возможно, Николаева. Который, я надеюсь, все же чухнется и начнет атаковать – война на пороге, чего ждать-то? Или он так и будет дожидаться, пока Георгий меня завалит вместе с проснувшимся Абаддоном?

Георгий, кстати – я видел по взгляду, время больше тянуть не собирался. Резким броском воткнув кровавый меч в ледяной пол, он уже быстрее двинулся в мою сторону.

У него огромная фора – больше двадцати лишних лет обучения, которые он потратил на освоение темных искусств, ментального контроля и стихийной силы Льда. Свой единственный козырь – флюгегехафмен, я уже использовал. И единственное, что мне сейчас остается – это или бежать, или постараться как можно дольше не умирать. Надеясь, что Николаев все же вмешается.

Мысленно обозвав себя идиотом, я остался на месте.

Георгий атаковал, когда до меня ему оставалось меньше десятка шагов. Я был готов, и телепортаций ушел с траектории двойного удара – ледяного хлыста и копья Тьмы. Едва осознал себя в другом конце зала, так перед лицом увидел раскрывающуюся пасть, сотканную из Тьмы – которую рассек ударом кукри, и сразу очередной телепортаций ушел от падающих сверху ледяных шипов.

Повторялась история моего поединка с вождем племени кровавых бурбонов – я буквально на интуиции, на удачу перемещался, уходя от атакующих конструктов в самый последний момент.

Чередой прекрасных чудес, можно сказать.

Георгий, также как и я, очень легко оперировал стихией – напрямую, без привязки к источнику. Вот только я повелевал Огнем, а он Льдом. А мы сейчас были в мире, противоположном жаркому Инферно – и сколько я не тянулся к Огню, ощущал лишь пустоту. Поэтому мне оставалось лишь возможность управлять Тьмой – что без вариантов, потому что он против меня же мои конструкты и повернет, слишком сильна разница в развитии. Еще я мог обратиться к демоническому пламени, но в этом варианте мне еще и душе лорда-повелителя предстоит противостоять – поэтому оставил это на самый крайний случай.

После очередной серии атак Георгия я остановился, замерев на миг. Остановился потому, что и сам Георгий замер – он сейчас находился в другом конце зала. И глядя на меня, покачал головой, оценивая разделяющее нас расстояние. Я же смотрел на воткнутый в лед пола кровавый меч, который оказался невероятно близко. Выглядело оружие печально – клинок оказался словно ржавчиной разъеден, только вместо ржавчины выступала голубоватая, наполненная стихийной силой изморозь.

Меч, как я вдруг понял, постепенно умирал. Но… но все же, несмотря на несовместимое с жизнью увечье, несмотря на разъедающую его будто кислота льдистую изморозь, меч все еще жил и дышал силой. Есть еще порох в пороховницах.

А вот если взять умирающий меч…

Нет уж, спасибо. Не в это раз – решил я все же не рисковать.

Георгий в этот момент уважительно покачал головой. Надо же – череда чудес, благодаря которой я ушел от его атак, оказалась просто его тонким расчетом подставить под мою руку кровавый меч.

– Пшел-ка ты в… – начал я было, но Георгий снова атаковал.

В этот раз уже серьезно – и недавняя пляска со смертью показалась мне просто легкой прогулкой. Вновь началась череда чудес уклонения – цепочка телепортаций, во время которой я наугад выбирал направления перемещения. Действуя наудачу – иного мне просто не оставалось. И пусть я уходил от череды атак Георгия, при этом понимал – партия без вариантов проигрышная.

Понимал это также, как понимает это шахматист, когда ситуация на поле становится для него безвыигрышной. Не уходил я отсюда только потому, что не мог оставить меч – потому что, если я сейчас уйду, Георгий уйдет тоже. С мечом. И взять меч я тоже не мог – Георгий явно подготовил мне сюрприз, или подчинив, или заразив оружие.

Впрочем, думать обо всем этом, даже в состоянии ускоренного времени, было уже совсем некогда. Очередная, на пределе сил и возможностей, вереница телепортаций прервалась на середине. Путь мне преградили зубастые головы, сравнимые с гигантскими анакондами. Крупные челюсти лязгнули, хватая воздух в считанных сантиметрах от моего плеча.

Да где, мать его, Николаев вообще?! – даже не выдержал я, сорвавшись в совершенно искреннюю мысленную истерику. Даже безо всяких усилий – потому что и так находился на грани паники. Верить в то, что Николаев и сейчас решит меня оставить на расправу брату, все же не хотелось.

Сам Георгий, судя по усиливающему натиску – вокруг меня уже беспрестанно клубилась Тьма и гремел скрежетом лед, также, похоже, начинал нервничать. Его тонкий расчет действительно превратился в череду чудес – и я даже подумал мельком, что мне помогает богиня Кали. Потому что несколько раз из-под ударов Георгия, которые просто не могли пройти мимо, меня уводило словно чужой волей, с помощью извне.

Вихрей силы вокруг стало настолько много, что маневры уклонения выкинули меня из башни – вместе с выбитым прочь огромным куском стены. Который упал на широкую лестницу ледяного замка, разваливаясь на отдельные глыбы и скатываясь вниз, давя десятки демонов. Я приземлился рядом, но тут же снова растворился в миге времени в цепочке телепортаций.

Все, хватит, пора бежать – решил я, чувствуя что и силы, и удача на исходе.

Георгий рванулся за мной. Он выпрыгнул из рваного проема стены на лестницу, и еще в прыжке запустил в меня еще два конструкта – два сходящихся вместе ледяных смерча. Один из них сорвался у него с руки, а второй сформировался далеко на земле, поднимаясь снизу. Правда, из-за размеров смерчей разделяющее их расстояние они преодолели за считанные мгновения. Через череду ледяного крошева я прорвался очередной чудесной (просто не понял как это произошло) телепортацией.

Соединяющиеся смерчи попутно снесли не меньше пары сотен попавшихся на пути демонов, и развернувшись, догнали меня в арке портала. В этот раз по мне попало краем – очередной цепочкой телепортаций я проскочил через зал к рукотворной лестнице, стремясь к мягкому электрическому свету.

Мокрые, тающие ледяные глыбы, раскиданные по залу, волей Георгия пришли в движения, закручиваясь в вихрящийся капелью смерч, направленный на то, чтобы меня перемолоть. На остатках удачи ускользая от рушащихся и свистящих мимо кусков льда, я бежал и бежал. В голове колотилась только одна мысль одной последней идеи – подняться наверх, найти священника и попросить его передать Господу, что тут надо жечь вообще все, потому что уже ничего не исправишь.

Больше никаких идей у меня не было, а в помощь Николаева я уже не верил.

На выходе из портального зала я едва не попал в ловушку. Буквально из пола на моем пути выросла завеса Тьмы, принявшее очертания хищника и бросившаяся на меня в атаку. Сзади при этом в меня летели, со скрежетом, ледяные глыбы, и от этой очередной двойной атаки я ушел через Изнанку астрала. Так, что мое тело на краткий миг буквально растворилось, развеялось – и ледяная стена шипов прошла через него, словно через дымку.

Все, добрался – телепортация, еще одна – и вот я снова в темном мире отражения.

– Фух, – выдохнул я, прокатившись по полу и поднимаясь на ноги.

Спасся. Пусть пока в моменте, но я смог, ушел от карающей длани почти высшей сущности. Облегчение было настолько сильным, что хотел было еще добавить вслух впечатлений, но не успел.

– Не впечатлил, – услышал я вдруг голос за спиной.

Черт. Со всем этим вокруг меня кружащимися Льдом и Тьмой я просто забыл, что Георгий не только владеет темными искусствами, но он еще и ментат. А ментальная магия – это не только умение копаться в чужой голове. И очень запоздало я подумал о том, что если он на уровне магистра подчинил себе и Лед, и Тьму, то почему бы ему не научиться ходить в темные миры отражений собственной астральной копией?

«А вот теперь действительно конец», – хором сказали голос разума, внутренний голос и, что еще печальнее, сложившее полномочия дьявольское предчувствие.

Переиграл и уничтожил, – с пустотой внутри подумал я.

Георгий ударил мне в спину простым грубым конструктом, чистым толчком силы – но настолько мощным, что у меня из груди весь воздух вышел. Пролетев несколько метров, я прокатился по земле – не в силах вдохнуть, имея возможность только выдыхать.

Почти прибил, но не убил. Потому что ему нужно убить или подчинить не только меня, но и Аббадона – понял я. И сейчас, в мире отражения, он сможет это сделать и без Бергера – когда ситуация превращается в критическую, я вообще все с кристальной ясностью понимать начинаю.

Только в этот раз похоже поздно все это.

– Еще один вопрос… – очередным чудом вернув себе возможность говорить, прохрипел я, пытаясь выгадать лишние секунды. Удар Георгия меня обездвижил, и каждое слово давалось неимоверным трудом.

– Хватит уже вопросов, – спокойно, но явно со сдерживаемой злостью произнес Георгий. В руке его, из истинной Тьмы, сформировался ритуальный клинок. Мгновенно застывший, превратившийся будто в черный обсидиановый нож.

Ах ты ж, расчехлился наконец! – почувствовал я тень удовлетворения. Хоть какая-то победа – все же смог вывести его из себя, и показать настоящее раздражение. Георгий меж тем явно торопился, и совсем растерял свою холодную невозмутимость. Он уже заносил руку для удара – вокруг его кисти, вокруг блестящего черного ножа уже формировались темные лоскуты готовящегося конструкта.

Ну все, конец – это уже я подумал, просто закрывая глаза.

– Привет, – вдруг прозвучал звонкий девичий голос.

Я открыл глаза, а Георгий вздрогнул и резко обернулся. В этот момент Елизавета ударила. Такая юная, такая внешне беззащитная – в простом платьице, с яркими веснушками на бледном лице, но зарядила она так, что несостоявшаяся высшая сущность захрипела и его астральная копия в этом мире развоплотилась в клочьях. И едва аватар Георгия исчез, развеявшись мглистой пеленой, моментально исчезла и Елизавета – явно отправившись следом за ним в истинный мир.

Вот только сформированный Георгием из Тьмы ритуальный нож, застыв блестящим обсидианом, звонко проскользил по полу.

– Чудны дела твои… мироздание, – с трудом прохрипел я, пытаясь подняться.

Ощущение, как будто через камнедробилку прошел – все же Георгий намеренно бил с целью меня обездвижить. С трудом возвращая контроль над телом, я сначала перекатился на живот, потом встал на четвереньки, после уже – человек это звучит гордо, поднялся на ноги и встал прямо.

С каждым движением боль притухала, а тяжелое оцепенение отступало. И стоя на ногах, я уже вполне себя ощущал, и вернул контроль над телом. И едва осознал, что могу полноценно действовать, поднял созданный Георгием ритуальный нож, мельком осмотрев, и бросил кукри, перемещаясь обратно в портальный зал. Где, кроме осколков ледяных глыб и многочисленных трупов демонов ничего и никого больше не было. Кроме осколков ледяных глыб, трупов демонов, ну и кроме Бергера, конечно. Который по-прежнему взирал на все происходящее из ледяного плена.

– Воу… Эй, а где все? – разведя руками в жесте растерянного Траволты из Криминального чтива, оглянулся я по сторонам в абсолютно пустом зале. Только у Траволты в момент растерянности было перекинутое через локоть пальто, а я разводил руками с кукри в одной, и с ритуальным ножом в другой.

– Эй, куда вы все ушли? Так хорошо ж, блет, сидели? – с трудом скрывая бурлящую в груди злость, поинтересовался я. Рванувшаяся и заворочавшаяся внутри ярость – пришедшая с пониманием, что меня только что использовали как приманку, была столь сильна, что моментом воспользовался Абаддон – атаковав мой разум. Так яростно и упорно атаковав, что мне вновь пришлось обращаться к Тьме, чтобы его натиск сдержать.

Через полминуты, отбив атаку соседа-демона и сохранив ясность разума, я – усилием контролируя эмоции, успокоился. И, стараясь держать чувства и оценочные суждения в узде хладнокровия, еще раз оглянулся.

Вокруг все также никого.

Все также тает лед, разлагаются на воду, плесень и, наверное, на липовый мед ледяные демоны, злобно пялится пленный Бергер.

Так. Если что-то сейчас важное и происходит, то происходит это либо в истинном мире наверху – на Старой площади Москвы, либо в ледяной башне нового мира. Туда я и направился, больше не задерживаясь – все же даже если Елизавета и Георгий не там, то в башне и Чумба, и меч, и ледяная корона.

Сейчас я, на бегу, между делом подумал о том, что очень опрометчиво забыл на арене в Инферно черную корону подчинения. Как бы с ней чего не вышло – хорошо хоть догадался Модесту сказать ее подобрать.

С такими мыслями, периодически ускоряясь во времени и уходя от атак немногочисленных теперь здесь демонов орды, проскочил по лестнице, устланной размазанными телами тварей и осколками ледяных глыб. И прямо с лестницы, даже не заходя в здание, цепочкой телепортаций поднялся сразу в тронный зал третьего этажа – пройдя через рваную дыру в стене.

Ну да, все здесь. Кроме Чумбы, меча и короны, тут и Елизавета, и Николаев, и Георгий. Который, кстати, умирал. Страшно и окончательно – Георгий стоял на коленях в центре начертанной Тьмой пентаграммы, пытаясь закрыть лицо руками; у него не очень получалось – выжигающая его тело и душу сила заставляла его руки широко расставить. Позади Георгия стоял Николаев, вознеся руку над его затылком – в жесте изгоняющего Тьму экзорциста. Вот только Николаев не изгонял Тьму, а выжигал – вместе с душой Георгия.

Еще немного, считанные секунды, и Георгий умрет – понял я. Понял скомпилированным знанием Абаддона, и подаренного Астеротом чутьем дьявольского предчувствия.

Георгий умрет, а ритуальный нож, созданный им, останется у меня.

Ну и что, что нож опасен? Это всего лишь инструмент. Как молоток – которым можно строить дом, забивая гвозди, а можно дробить в кровавую кашу фаланги чужих пальцем. И с этим инструментом только я смогу выбирать, строить мне или разрушать…

– Эй! Псс! Стойте! – выкриком оборвал я странный шепот догадок, который очень уж убедительно увещевал меня оставить нож себе. Да и вообще как-то очень уж идеально все получилось с тем, как этот самый нож у меня оказался.

«Артур!» – обернулась ко мне Елизавета, сверкнув (буквально) глазами.

– На паузу не поставить? – снова поинтересовался я, показав на корчащегося на коленях Георгия.

Николаев попробовал отвлечься, и действительно «поставил на паузу» процесс его уничтожения. Елизавета же, глядя на меня, явно собиралась сказать что-то резкое. Сказала бы, наверное, уже давно, просто она полагаю редко говорит что-то резкое, и сейчас явно просто сразу не нашла слов. Но весь ее вид буквально кричал о том, что при наличии ума ни один нормальный человек не будет прерывать убийство высшей сущности, отвлекая исполнителей от такой опасной и важной операции.

– Ничего не забыли? – держа кончиками двух пальцем за рукоять блестящий ритуальный клинок, поинтересовался я одновременно и у Елизаветы, и у смотревшего на меня Николаева.

«Вот это поворот», – примерно так можно было характеризовать эмоции обоих. Потому что они поняли, что именно это такое.

Георгий, кстати, тоже понял – я услышал отзвук как будто заключенной в клетку ярости. Хм, да он похоже специально этот клинок оставил, и шепот льющийся только что мне в уши – тоже его рук дело.

– Давай сюда, – практически беззвучно произнес Николаев. Приблизившись, я передал ему клинок.

После этого у Николаева с Елизаветой состоялся краткий, мысленный, обмен фразами. Который, атмосферой эмоций, вдруг невероятной похожестью интонаций напомнил мне переговоры двух слесарей, которые болгаркой пилят пустой ацетиленовый балон, обсуждая в процессе взорвется ли он, или нет. Неуверенность обоих была столь сильна, что я даже всерьез подумал о том, а не свалить ли мне отсюда.

Правда, в отличие от обычно полагающихся на авось слесарей, Николаев с Елизаветой уверенно решили, что то, что они собираются сделать, определенно взорвется. Но «пилить» не прекратили.

«Накрой нас», – услышал я последнее, что сказал Николаев перед тем, как вновь сконцентрироваться на убийстве Георгия.

И сразу после того как Елизавета подтвердила постановку защиты, ритуальный нож Николаев подкинул в воздух. Клинок взлетел вверх, несколько раз обернувшись вокруг своей оси – а Николаев в этот момент сделал сразу два движения. Первым он заставил Георгия запрокинуть голову назад и закричать от боли, а вторым вбил зависший в воздухе лезвием вниз клинок ему в открытый рот. Причем сделал он это, наполнив удар чистой силой – вбивая нож не только в физическое тело, но и в астральное.

Георгий снова забился в конвульсиях – Николаев продолжил сжигать его тело и душу. Долгие секунды казни наконец закончились и иссушенное словно мумия тело Георгия упало на лед. Второй кстати, за короткий срок, великий князь на счету Николаева – который, отказавшись от титула, буквально грозой Императорской фамилии стал, подумал я.

Вот только в момент смерти Георгия ничего не закончилось. Его посмертный крик раздался настолько громкий, что я не сразу понял, что он сопровождает выплеск накопленной Георгием энергии. От которой нас закрыла Елизавета; вернее она не столько нас закрыла, сколько заключила в кокон тело Георгия – так что взрыв высвободившейся стихийной силы ударил вертикально вверх. Прямо в потолок.

Ледяная башня, сравнимая по размеру с небоскребом, взорвалась изнутри – словно по ее центру были распиханы заряды взрывчатки. Лед одномоментно вспухшего здания разлетелся в стороны, глыбы полетели прочь, падая по ледяной долине, а мы втроем остались стоять в центре зала, в котором вдруг не стало потолка. Нам при этом ничего не грозило – мы словно оказались в оке бури, которая свирепствовала сейчас по сторонам.

Глыбы от мгновенно разрушенного здания еще парили в воздухе и разлетались по сторонам, а я уже, бросив оценивающий взгляд и на Елизавету, и на обессиленного казнью Николаева, подбежал к распятому на стене Чумбе.

Бурбон умирал. Его раны были несовместимы с жизнью – и, если бы не Сила Крови, переполнявшая его в момент поединка с Георгием, душа Чумбы давно бы покинула истерзанное тело.

– Так-так-так, ну-ка не умирать, – двумя ударами сбив ледяные шипы, я подхватил бурбона и положил его на пол. Чумба смотрел на меня почти погасшими глазами и пытался что-то сказать. Зубастая пасть его открывалась, но вместо слов раздавались только хрипы.

Субординация бурбонов – вспомнил я. Обращаться так, как обратился к тебе хозяин – а я, сбивая ледяные шипы, говорил голосом, а не мыслеречью. Так что и Чумба пытался сейчас, преодолевая смертельную пелену, что-то сказать вслух.

«Ну же, говори», – быстро произнес я, глядя в гаснущие глаза бурбона.

«Меч»

Меч. Меч? Ну да, меч.

Оборачиваясь, я подумал, как переместить меч к бурбону – по-прежнему опасаясь брать клинок в руки. Но как оказалось этого не требовалось – Николаев был уже рядом, а меч парил рядом с ним в воздухе. Ну да, направленная левитация – довольно простой конструкт, похожим по принципу меня совсем недавно Георгий ударил в спину в мире отражения.

Изуродованный разъедающей изморозью кровавый меч между тем опустился на ледяной пол совсем рядом с рукой Чумбы. Умирающий бурбон и умирающий меч. Они, похоже, нашли друг друга. Пальцы бурбона подрагивали, но сил, чтобы взять меч, не хватало. Поэтому я пододвинул его руку, помогая.

Когтистые пальцы дернулись, ладонь Чумбы перехватила рукоять затухающего меча. Глаза бурбона в тот же момент распахнулись и вновь загорелись – сила Крови, заключенная в мече, вернула жизнь в его тело, а в ответ сила Крови, живущая в бурбоне, отторгнула ледяной яд из клинка. Вот только ни у одного из организмов уже не было сил на жизнь – и поэтому, помогая друг другу выжить, душа и сущность Чумбы, опять же силой не желающей умирать Крови, переплелась с сущностью меча.

Полежав немного, воспринимая новую для себя реальность бытия, Чумба прыжком – со спины на ноги, встал.

«Ты Чумба, или теперь Оружие?» – поинтересовался я у бурбона.

«Я теперь Чумборужие, хозяин. Как хочешь, так и называй – можешь даже флюгегехайменом. Все как пожелаешь», – ответил бурбон. Который теперь был и Чумбой, сохранив почтение поданного, и мечом, сохранив его (мой) стиль общения.

«Смотри в оба, флюгегехаймен, нам сейчас предстоит непростой разговор»

«Есть смотреть в оба, хозяин», – в голосе меча-Чумбы все более явно проскальзывали так знакомые мне насмешливые интонации.

Насчет непростого разговора я, конечно, же имел ввиду претензии, которые хотел озвучить Николаеву и Елизавете. Причем справившись с собой в вопросе передачи Николаеву оставшегося от Георгия клинка, сейчас сдерживаться я совершенно не собирался. Потому что если кто-то конкретно переел рыбного супа до такой невероятной, даже неоцениваемой нормальными словами охамевшей степени, я не смогу промолчать. Даже если судьбы мира на кону как цена моего спокойствия.

Просто не делаются так дела, и они оба должны это понимать.

Елизавета, впрочем, прекрасно мое состояние чувствовала. Она легко, едва касаясь носками ледяного пола, подбежала и положила руки мне на плечи, заглядывая в глаза.

– Прошу, удержись от резких суждений. Я тебе все-все-все объясню, – произнесла Елизавета. И я вдруг почувствовал знакомое эхо ощущений.

Прислушался к себе. Ну да – именно это чувство я испытывал, когда уклонялся от атак Георгия здесь, в этом зале. Тогда казалось, что происходящие чудеса – следствие того, что богиня Кали мне помогает. Но сейчас понимаю – это была Елизавета.

– Мы тебе все объясним, – сделав ударение на «мы», пожал плечами Николаев. – Только сначала у нас с тобой есть несколько неотложных дел, – произнес он с непроницаемым лицом.

– Каких, например?

– Например, нам нужно привести сюда Ольгу, которая поможет Лизе с разделением твоей души с душой Абаддона. Но так как алтарь немного разрушен, ритуал мы будет проводить здесь, во Льдах. А значит, также сюда нужно привести и Анастасию. Которая, в этом ледяном мире, Лизу и Ольгу во время ритуала подстрахует и обеспечит необходимой поддержкой. Кроме того, именно с помощью Анастасии нам нужно переместить сюда монсеньора Бергера, пока он не задохнулся окончательно в ледяном коконе, или не нашел способа из него выбраться. Но прежде нужно подготовить это место для ритуала отделения Абаддона от твоей души, причем это нужно сделать быстро.

– И каким образом это нужно сделать?

– Жечь.

– Что именно?

– Всех и все вокруг. Кого увидишь, того и жги, своих тут нет.

– Так у меня и связи с Огнем нет – здесь же Лед кругом.

– Так и у меня связи с Огнем нет, – усмехнулся Николаев.

– Будет вам обоим сейчас связь с Огнем, – негромко произнесла Елизавета. – Я же не просто так сюда пришла.

Глава 23

Елизавета, а в особенности Анастасия и Ольга, оказались буквально выжаты ритуалом разделения души. Разделением моей души с проснувшейся душой Абаддона – повелителем не только демонического пламени, как оказалось, а самой бездны.

Ольгу так и вовсе мне пришлось нести из остатков ледяной башни на руках. Анастасия прикладывала неимоверные усилия, чтобы остаться на ногах, держалась за меня и шагала рядом. При этом злилась на себя – досадуя, что не додумалась потерять сознание первой. Злилась, но все же шагала – на ручки к Николаеву или Чумбе она, кстати, совсем не хотела.

Лучше всех выглядела Елизавета. И насколько я понял, она по своим возможностям сама уже, как и Георгий, приблизилась к той черте, за которой заканчивается человеческое и начинается… пусть не божественное могущество, но очень к этому близкое.

И могущество ее, как понимаю, было уже сродни видению временных развилок возможных развитий реальности, как полагаю. Гораздо ближе к тем возможностям, которыми пользуются архидемоны для изменения путей развития мира. Но в поединке Георгий бы не оставил ей шансов, это точно – именно поэтому Елизавета и подставила ему меня, как приманку.

Сам я, кстати, после ритуала чувствовал себя прекрасно. Меня перед началом Ольга подлечила, а само изгнание демона никаких неудобств не доставило – как будто зуб под наркозом достали. И я сейчас пребывал в состоянии легкого ошаления, даже эйфории. Еще окончательно не поверив в то, что история с так неудачно приобретенном мною соседом по разуму закончилась.

В портальном зале, когда мы туда добрались, Елизавета создала портал в Лахту, куда отправились очнувшаяся Ольга и Анастасия – приводить себя в порядок и восстанавливаться после ритуала. Чумба, который теперь был не только Чумба, но и меч, в свою очередь отправился в пространственный карман. После того, как симбионт мутанта и меча поглотил энергию душ Бергера и Абаддона, мне если честно было даже не очень уютно находиться рядом с такой мощью. Намного превосходящей человеческую. Но не божественную – теперь, после того как меч перестал быть самостоятельной сущностью, став частично преданным мне мутантом, оно превратились словно в инструмент. Которым я действительно мог открыть портал в иные миры настолько огромный, что в него может авианосец пройти.

«А если бы еще и нож Георгия себе оставил…» – напомнил внутренний голос.

Спасибо, но нет. Я уже хапнул кусок, который проглотить не смог – только сегодня развязались. И какой еще ценой – поднявшись наверх, выходя из под сводов здания Академии, глянул я на изуродованную Старую площадь.

К разрушениям добавилась и премерзкая погода. Шел мелкий колкий снежок, порывы стылого ветра задували в лицо – пусть на дворе и весна, март месяц, но новый день принес последнее дыхание уходящей зимы; вместе с утром пришло похолодание.

Елизавета куда-то затерялась, и надвигающийся рассвет мы встретили вдвоем вместе с Николаевым. Город вокруг ожил, пространство буквально бурлило деятельностью – в небе чертили круги звенья конвертопланов, вокруг собирались, рыча моторами, колонны бронетехники, на первый взгляд хаотично перемещались группы бойцов.

– Подожди немного, – попросил меня Николаев, а сам пошел к группе офицеров, которые расположились у штабной машины рядом с памятником Героям Плевны – который во всем окружающем хаосе разрухи удивительно сохранился.

Собравшиеся офицеры наблюдали за тем, как большая, явно сводная группа одаренных – в форме самой разной ведомственной принадлежности, готовится к сносу башни. Десятка три адептов огненной стихии выжигали ледяные стены, намного большее количество адептов иных стихий – и Воздуха, и Воды, и Земли, и Льда, готовились контролировали падение отдельных частей башни.

Зачем сносить такое строение спрашивать я даже не собирался – понятно, что подобное чудо в самом центре Москвы привлекает внимание, и от него нужно избавиться как можно скорее. Не ждать, пока само растает.

Пока Николаев был занят общением со взбодрившимся после его появления генералитетом, я двинулся к замеченному поодаль передвижному фургону полевой кухни. Правильно, война войной, а завтрак по расписанию. И здесь, рядом с теплой едой и горячими напитками, неожиданно встретил знакомые лица.

Валера, Барятинский, Сузуки, Йохен – все участники ночной попойки собрались здесь, приходя в себя. И судя по виду, в бойне с ордой демонов они успели принять деятельное участие. Все были крайне утомлены, потрепаны, но веселы от осознания победы. Развалившись на брусчатке, привалившись к крыше Тайной Академии – тому самому куску, который во время появления ледяного шпиля со здания улетел, все они просто пили горячий чай. Организованный как раз полевой кухней, в которой распоряжался фельдфебель со старомодными имперскими бакенбардами и зычным голосом.

После череды удивленных приветствий Валера нашел мгновенье со мной переглянуться.

«Успешно?» – поинтересовался он.

«Более чем», – коротко кивнул я.

«Я не сомневался», – прикрыл он глаза, отставив алюминиевую кружку с чаем и откинувшись на стоявшую вертикально часть крыши Академии.

Судя по виду, Валера схваткой с демонами оказался крайне утомлен. Потому что глаза он не открыл даже тогда, когда громко треснул лед, и ледяной шпиль наконец начал разрушаться. Усилием сотни одаренных он разваливался управляемо – словно наискось нашинкованная сосулька, части которой одна за другой съезжают сверху вниз попеременно, одна за другой.

Все шло хорошо до того момента, как одаренные не потеряли контроль над предпоследней, одной из самых больших глыб. Раздались громкие крики, зазвенел воздух от создаваемых многочисленных защитных щитов. С громким скрежетом разрушающаяся огромная ледяная глыба сорвалась, и съехав по обломкам других, заскользила, круша остатки китайгородской стены, мимо Политехнического музея.

Музей от разрушения защитили – в нем и рядом находилось несколько групп одаренных. Но вот рядом с Лубянкой в достаточном количестве одаренных не оказалось – и ледяная глыба, замедляясь, все же врезалась в здание ФСБ.

«Об утере мною доверия может идти речь, если ваша встреча с графом Бергером вдруг обернется масштабными разрушениями, чем вы уже неоднократно злоупотребляли в процессе решении важных для вас вопросов. Но мы же верим, что подобного не произойдет?» – как будто вживую прозвучали у меня в памяти слова директора ФСБ.

– Ну как так-то? – в опустошении разочарования мысленно обратился я к небесам.

Похоже, в высших кругах Российской Конфедерации у меня появился плюс один доброжелатель.

Едва заметная усмешка Николаева, который вышел из-под действия защитного поля с чашкой кофе в руке, и сейчас выглядывая в проезд Новой площади наблюдал далекую суету у здания Лубянки, мою догадку подтвердила. Все собравшиеся рядом с Николаевым армейские офицеры, кстати, по виду тоже не расстроились. Даже, судя по выражениям лиц, произошедшее их позабавило. Среди господ офицеров даже раздались негромкие комментарии и сопровождающие их смешки.

Так, под утренний кофе и негромкие комментарии мы дождались, пока башня окажется окончательно разрушена. После чего внутрь, в проходы к порталу, потянулись бойцы морской пехоты Арктической флотилии, которых я узнал по приметным бронекостюмам в зимнем камуфляже. Спускались пешим порядком, но неподалеку уже – по всему Китайгородскому проезду, выстраивалась колонна техники, а десяток одаренных с помогающими им инженерными машинами уже расчищали для коробок брони проход вниз. Куда, следом за морпехами Арктической флотилии уже двинулись конфедераты из ССпН, нагруженные амуницией как мулы.

Почувствовав чужой взгляд, я увидел, что Николаев наконец отошел от общей группы высших офицеров и определенно ждет меня. Отставив в сторону недопитый чай, я поднялся и подошел к нему. Приближаясь, чувствовал, как прохожу словно сквозь невидимую толщу воды – настолько сильна была выставленная им защита купола безмолвия. Миновав который, оказался под колпаком, отсекающим любые звуки – создавая зоне абсолютной, буквально звенящей тишины.

Вот и пришло время ответов на очень важные для меня вопросы. Получив которые, я наверняка перейду свой Рубикон. Потому что если я не получу исчерпывающих ответов, противостояние которое сейчас может начаться будет в перспективе гораздо серьезнее, чем случившееся между мною и Георгием. А какие должны быть исчерпывающие и удовлетворяющие ответы в ситуации, когда тебя с таким риском использовали словно марионетку – я просто не знал, и даже вариантов не видел.

– Экспедиционный корпус? – кивнув на втягивающихся в здание Академии морпехов и конфедератов в зимнем камуфляже, поинтересовался я у Николаева, словно беря небольшую отсрочку перед серьезным разговором.

– Да.

– А зачем?

Зачем защищать портал, я еще бы понял. Но судя по виду бойцов, и готовящейся к спуску техники, окрестностями портала экспедиция не ограничится. И зачем устраивать экспансию в ледяной мир, я не очень понимал.

– Целый неизведанный мир, – в недоумении пожал плечами Николаев.

– Он же мертвый?

– Откуда ты знаешь?

– Там холодно. Реально холодно.

– В Инферно, в Первом Инферно, где живут демоны-инферналы, реально жарко. И тот мир живее всех живых. Как и этот.

Ну да, об этом я что-то не подумал.

– И получается ништяков там много найти можно?

– Что, прости?

– Артефактов разных, оставшихся от иных цивилизаций и эпох, я имел ввиду.

– Ништяков, значит… Интересное слово. Да, там можно найти много самых разных артефактов иных цивилизаций и эпох.

– Как вы узнали?

– Об этом мире?

Отвечать я не стал. Промолчал.

– Знаешь… – протянул задумчиво Николаев. – Если бы я не знал о том, что ты направляешься в Академию, вот тогда тебе следовало бы задавать вопрос: «Как ты не узнал?». А так… я Президент Российской Конфедерации и Глава Госсовета, мне по должности полагается такие вещи знать. О твоем предполагаемом вояже мне стало известно из трех самых разных источников. Плюс Александр Васильевич помог.

– Ах какой… Александр Васильевич, – покачал я головой.

– Не стоит его недооценивать и тем более винить. Он не нарушил никаких обязательств – ни перед страной по долгу службы, ни перед вами с Ольгой.

– Но как тогда?

– Один из его секретарей – агент Тайной канцелярии. И Александр Васильевич, в его присутствии, незадолго до встречи с тобой продемонстрировал некоторое уныние. Посетовав, что сейчас ему предстоит встреча с герцогиней Мекленбург, по результатам которой он потеряет либо должность, либо честь. Естественно, информация об этом через две минуты была уже у меня лично.

Сделав глубокой вдох, а после выдох, я заморозил собственные эмоции до состояния арктической полуночи.

– Тогда почему вы с Елизаветой мне не помогли?

– Мы помогли.

Хм. Не поспоришь даже – усмехнулся я.

Понятно, что все закончилось удивительно хорошо. Даже с прибылью – причем для всех. И для меня, избавившегося от соседа, и для страны: находящийся в непонятно чьих руках портал, действующий портальных хаб сразу с доступом в несколько миров, вдруг стал достоянием государства в полной мере.

Но если бы не «флюгегехаймен» в загашнике, ничего этого бы не произошло.

– Почему вы с Елизаветой не помогли мне раньше?

– На каком этапе?

– Когда моя душа чуть было не отъехала в мир иной на алтаре?

– А кто сказал, что тогда мы тебе не помогли?

– Что-то я не заметил.

Николаев молчал, и на вопрос не отвечал. Я уже хотел было сказать что-то резкое, как вдруг ощутил позади чужое предчувствие.

«Я всегда буду рядом», – услышал я эхо так знакомых мне слов.

Николаев, в глаза которому я сейчас смотрел, только руками развел. С таким видом, что он, как и я, во всем произошедшем лишь исполнитель.

– Ты был как никогда прав, – заговорила Елизавета, подходя ко мне сзади и мягко положив руки на плечи. – Если бы за дело сразу взялся Сергей, Георгий бы почувствовал. И ушел бы, чтобы выбрать для следующей попытки тебя подчинить другой, более подходящий и выгодный для себя момент. Поэтому ты и не знал, что мы знаем о том, что ты к нему идешь.

– Спасибо.

Елизавета прекрасно почувствовала мои эмоции, и разочарованно, и даже взволнованно, вздохнула.

– С Георгием нужно было заканчивать. Если бы не твой… флюхеге…флюгеге…

– Флюгегехаймен.

– Вот-вот, он. Если бы не твой флюгегехафмен, я бы вмешалась, будь уверен.

– Конечно.

Елизавета, еще больше расстроенная, еще раз вздохнула. Николаев также вздохнул.

– У меня, для тебя, есть одно знание. Время для которого пришло, – произнес вдруг он.

– И что это за знание?

– Душа Елизаветы, после того как она наложила на тебя во младенчестве слепок души, неразрывно связана с тобой. И если ты умрешь, окончательно умрешь… умрет и она. Так что не обижай ее пожалуйста своими подозрениями в том, что используя ситуацию твоего неведения она руководствовалась лишь выгодой возможной победы. Когда ты лежал на алтаре, она рисковала не меньше, чем ты.

Глядя на Николаева, и слушая его слова, я вдруг понял, что ему, возможно, сегодня было даже сложнее чем мне. Я хотя бы участвовал в процессе жертвоприношения, в динамике, а он был вынужден просто ждать. Переживая за жизнь Елизаветы, и доверившись ей, что все будет хорошо. И только сейчас я вдруг заметил, что у него на висках несколько прядей серебряных появилось. Раньше не было.

Обернувшись к Елизавете, я увидел, что она смотрит на меня с улыбкой, но сквозь слезы.

«Мы победили», – словно бы говорил ее взгляд.

– Мы победили, но вероятность этого для нас была крайне мала, – вслух сказала она. – Если бы ты был в курсе наших планов, то эта вероятность вообще бы исчезла. Георгий был очень силен – ты смог скрыть от него знание о твоем флюгегехаймене, но знание о моей готовности атаковать ты бы просто не смог от него спрятать. Все же он, пусть по незнанию, говорил неправду, утверждая, что все еще остается на человеческом уровне.

В ответ на слова Елизаветы я только руками развел, признавая, что был немного неправ в злости раздражения.

– А ты?

– Я не оперирую силой стихий. Я просто… вижу время и возможности.

Кивнув, я еще раз подумал о том, что они – по могуществу, похожи. Только Георгий был сильнее в плане грубой силы, а вот Елизавета оказалась более подготовленное в части расчетной, более похожей на деятельность трех окопавшихся до недавнего времени в этом мире архидемонов.

– Далеко вперед видишь?

– Не так далеко, как хотелось бы, – ушла она от прямого ответа.

– Есть еще один важный вопрос.

– Задавай, – почти беззвучно произнесла Елизавета.

– Мотивы Георгия, и… да и вообще предыстория, – пожал я плечами.

– Я могу ответить тебе на этот вопрос.

– Но? – почувствовал я некоторую недосказанность.

– Но есть ответы, без которых живется легче. И есть вопросы, на которые очень сложно давать ответы. Если ты задашь этот вопрос второй раз, я на него отвечу. Но… очень прошу, подумай. Нужен ли тебе этот ответ?

– Я подумаю.

– Спасибо, – вдруг крепко обняла меня Елизавета.

– С этим пока проехали, а у меня есть еще один вопрос… – посмотрел я на Николаева.

– Артур, – оборвал он меня на взлете начатой фразы.

– Да?

– Позволь непрошенный совет.

– Слушаю.

– На твоем месте я бы не задерживаясь отбыл на Занзибар.

– Почему?

– Потому что через двадцать три минуты здесь будет Император. После того, как он узнает всю суть произошедшего, государь поймет – все наши с тобой действия были на благо Отчества, и более того – принесли невиданные дивиденды. Но видишь ли, внешние признаки не позволяют сразу и сходу этого понять…

В этот момент глыба, не так давно ударившая в Лубянку, беззвучно для нас – накрытых куполом, раскололась. Один из больших осколков проехался и врезался в торец здания Политехнического музея, выбивая окна и разрушая лепнину.

… и более того, – после короткой заминки продолжил Николаев: – Как почему-то в случае с тобой это обычно и бывает, все внешние признаки указывают именно на тебя как на катализатор и как на основного виновника событий. Поэтому я бы ненадолго отложил твою встречу с государем, и на остальные твои вопросы ответил потом.

Глава 24

– Артур, прекращай! – даже хлопнул ладонью по столу Валера.

– Угу.

– Ты уже похож на сумасшедшего ученого в изгнании.

– Угу.

– Я серьезно. В зеркало давно себя видел?

– А почему в изгнании?

– Что?

– Почему я похож на сумасшедшего ученого в изгнании?

– Н-ну не знаю, – развел руками Валера. – Наверное потому, что у сумасшедшего ученого в изгнании нет домоправительницы и горничной? И он очень плохо выглядит – немытый, усталый, зачуханный, вонючий…

– Ну я вроде не пахну, да и душ не так давно принимал.

– Двадцать часов назад.

– Ну не воняю же пока. Да и удобств мне, так-то, хватает.

– Зато тебе ума не хватает!

– Валер.

– Артур.

– Вот смотри: мне, кроме тебя, помогают еще Эльвира, Николетта и Саманта. И они, в отличие от тебя, не гундят как ты. Потому что понимают – дело государственной важности.

Говоря это, в глубине души я понимал – на самом деле Валера прав. Я ведь действительно выглядел не очень. Впрочем, неудивительно: не спал уже больше двух суток, с небольшими перерывами на еду исступленно пытаясь попасть туда, куда не знаю, и найти то не знаю что.

– Эльвира, Николетта и Саманта, в отличие от меня, не были рядом с тобой во время большинства твоих авантюр.

– Это на что намек?

– На то, что они, в отличие от меня, не знают, что большинство твоих решений – не продуманный план, а дикая дичь, которая только неизвестно каким чудом не приводит к катастрофическим последствиям.

– Вот именно. В большинстве.

Саманта с Эльвирой и Николеттой, кстати, во время нашего эмоционального разговора с Валерой сохраняли молчание. С каждой следующей фразой только переводя взгляды то на меня, то на него.

– В большинстве случаев не приводит! А в остальных случаях, ты просто несешь разрушения, как трубящий ангел бездны…

– Я этого перетрубящего ангела уже выключил из нашей реальности. Апокалипсис отменяется, расслабься.

– И из-за этого ты решил упороться до состояния…

– Валер.

– Давай немного поработаем. Пожалуйста.

– Ладно, ладно. Давай.

– Вот, так бы сразу.

Валера сосредоточился и вновь воткнул кончик клинка, которым Драго убил себя, мне под кожу. Эльвира с Николеттой снова помогли мне сродниться с артефактом, Саманта контролировала сохранность моего разума, а я вновь – через связь Крови, погрузился в эхо памяти Драго.

За минувшие почти двое суток я, таким образом, поступательно восстанавливал все его воспоминания. На мысль об этом натолкнулся, вспоминая как во время визита на арену в Инферно посмотрел на окружающий мир через призму памяти лорда-повелителя и Чумбы, заглядывая сквозь глубь лет, веков и даже тысячелетий. И еще припомнив разговор с мечом – который по одной капле моей крови создал мою же психофизическую матрицу. И по итогу подумал – а почему бы мне, имея на руках созданный Драго артефакт – причем несколько, не попробовать заглянуть в эхо его памяти? Тем более что засело у меня где-то глубоко внутри предчувствие, что это может быть для меня важно.

Ну и заглянул, в общем.

Все получилось – с помощью Саманты, Эльвиры, Николетты и Валеры я час за часом, шаг за шагом переживал значимые моменты из жизни Драго. Будучи уже обессиленным столь долгим марафоном, и по идее сам понимал, что настала пора заканчивать очередной сеанс. Но уже собираясь закончить и отдохнуть, в памяти Драго я наткнулся на примечательную беседу – с герцогом Медичи. Во время которой, в момент появления поверх герцога Медичи вклинившегося в беседу Астерота, меня из воспоминаний Драго довольно жестко выкинуло. Как раз только что.

И, по ощущению, это было то самое оно. Именно то самое нечто «то не знаю что», что я искал. То самое, что заставило меня сломать абсолютно все планы подготовки к корпоративной войне, покинуть Занзибар и прибыть вместе с Валерой в Родезию к Саманте, гостящей у нее Николетте и Эльвире. Которая, по моей же опять просьбе, даже не выполнила предписание от Министерства Иностранных дел, не прибыв в назначенное ей посольство. Осталась для того, чтобы помочь мне искать что-то неизведанное в памяти Драго.

А вот прямо сейчас вместо того, чтобы помочь мне попасть обратно в беседу Драго и Медичи, Валера решил попрекнуть меня внешним видом. Ну да, утомленно выгляжу. Но всему есть своя цена – погружаться в чужую жизнь, пусть и через свою кровь, оказалось нелегко.

Закрыв глаза и сосредоточившись, я вновь погрузился в то утро, когда Драго устанавливал себе протокол имплантов 13-1-1. И продолжил «слушать» беседу Драго и герцога Медичи, которого недавно заменил в беседе сам Астерот.

Картинки и мыслеобразы в памяти Драго вычленить из памяти Крови мне было непросто, на это уходило немало сил. Но из-за того, что создавшая артефакт из ножа кровь – и моя тоже, связь была настолько сильна, что при погружении в воспоминания я наблюдал происходящее безмолвным зрителем, ощущая себя в теле Драго. И я сейчас как будто наяву восседал за столом в пространственно-временном кармане, который для беседы создал герцог Алессандро Медичи. И который совсем недавно передал Драго глазной имплант одного из людей Маши Легран – через которую он и организовал нашу с ним встречу. Сейчас же, едва я осознал себя в воспоминаниях, герцог продолжал рассказ о переданном мне трофее:

– …Из полученной из импланта информации хотел бы выделить одну важную деталь. Совсем неподалеку от этого места, в предместьях Момбасы на северном берегу Мтвапа-Крик, находится конспиративная база Карателей Легран. Да-да, созданная прямо под носом службы безопасности Британской Южно-Африканской Компании. И на этой базе содержатся важный пленник Карателей, работающий на корпорацию Nkr.com. Небезызвестный для вас, между прочим, пленник.

Флорентийский герцог сделал паузу, а Драго – и я в его воспоминаниях, молча ждал продолжения.

– Это Степан Мотов, – произнес герцог Медичи, не дождавшись от Драго вопроса.

Вновь Драго промолчал. Правда, кивнул благодарно – он (я) давно хотел со Степаном встретиться.

– Обладатель импланта знает об этой базе и об этом пленнике, потому что именно он и занимался его захватом и транспортировкой. Вам, наверное, будет интересно знать, что Степан Мотов весьма ценен для корпорации Некромикон. Своими, так скажем, специфическими знаниями.

«Какими же?» – безмолвно спросил Драго, вопросительно подняв бровь в предназначенной для вопроса паузе.

– Степан – это вербовщик, один из, который занимался поиском жертв для открытия врат и порталов в иные миры. Конкретно – порталов в Инферно, открываемых с помощью крови. Жертв для открытия стационарных порталов, коих, кстати открыто уже три. И местонахождение одного стационарного портала вы, молодой человек, предполагаю уже знаете.

– Замок сэра Джона Холдена? – спросил Драго.

– Именно так.

– Остальные два?

Именно в этот момент не так давно меня выкинуло из воспоминания Драго. Сейчас же я был готов, и усилием концентрации смог удержаться, оставшись наблюдателем в его памяти.

– Мне не жалко для тебя этого знания, но в критический момент оно может оказаться гибельным. Причем не только для тебя. Всему свое время, – произнес герцог Медичи, который вдруг обратился к Драго на «ты». И во время этих его слов в восприятии – в восприятии Драго, которое сейчас было и мои восприятием, проявилась уже знакомая аура. Сейчас прозвучали слова не флорентийского герцога, а непосредственно архидемона Астерота, который приостановил время, и проявился через личину герцога Медичи.

«Время этого знания еще не пришло для тебя», – эхом прозвучали похожие слова архидемона, однажды сказанные им мне в его замке в междумирье. Реальность для меня в этот момент вдруг закружилась, и появилось пугающее ощущение падения – как бывает, когда летишь вниз на границе сна и яви.

– Артур! Артур! – сквозь слова архидемона прорвались громкие крики.

Очнулся я на полу, весь в крови – а рядом со мной хлопотали взволнованные Эльвира и Саманта. Николетта, забрызганная кровью, стояла поодаль, закрыв лицо руками. Ну да, в отличие от Саманты и Эльвиры она в заведении для одаренных не обучалась, к таким вещам непривычная.

Саманта, кстати, увидев, что я пришел в себя, весьма емко выразилась на английском – используя слова, явно неподобающие принцессе.

«Хватит, тебе нужно отдохнуть», – вот таким примерно был смысл ее слов.

– Уже не надо, – помотал головой я. Чувствуя при этом, как трескаются иссушенные губы.

Все же рожденный ползать летает с трудом – пока не пнешь, не полетит: повторное погружение в картинку воспоминания с явлением архидемона так просто для меня не прошло. Выжало как лимон, и перекрутило как простынь в барабане стиральной машинки.

– Почему уже не надо? – вдруг севшим голосом спросила Саманта. Она прекрасно почувствовала мои эмоции и даже немного испугалась.

– Я нашел.

– Что нашел?

– Берег нашел, – хмыкнул я, вспомнив старый анекдот. – Эля? – чуть повернул я голову, глядя на нависающую сверху Эльвиру.

– Да.

– Мне срочно нужно связаться с Николаевым. Можно попросить тебя, как работника дипломатической миссии, как можно более срочно это организовать. Скажи, что дело государственной важности.

Эльвира захотела прокомментировать мои слова, но не стала – она видела, насколько я взволнован, и одновременно обессилен. И пока она разбиралась с ассистантом, Саманта – с горящими зеленым сиянием глазами, приводила меня в порядок. Судя по ее концентрации, и периодическим комментариям, состояние у меня было далеко от хорошего.

«Ты чуть не умер!» – услышал я ее возмущенный комментарий.

– Недоступен, – вдруг произнесла Эльвира.

Собравшись с силами, я – удивленный до крайности, с поддержкой Саманты поднялся и добрался до своего ассистанта.

– Свяжись с Ольгой, – попросил я параллельно Эльвиру. Сам же, используя переданные мне коды таблиц связи отправил срочный запрос на прямой разговор с Николаевым. Несколько десятков секунд, долгих как стекающий по стеклу мед, после чего пришел автоматический ответ, что возможности для разговора пока нет, но «как только, так сразу».

Ольга же, на вызов Эльвиры, ответила. Судя по наряду и антуражу кабинета, видной в проекции, она сейчас находилась у себя на Севере. И выглядела она сейчас какой-то… опустошенной.

– Привет. У тебя есть связь с господином президентом? – сходу начал я.

– Да.

– Скажи ему, что я хочу его слышать. Это очень срочно.

«Срочно?» – застыл вопрос во взгляде Ольги вопрос.

– Артур, он очень занят сейчас, – вместо этого севшим голосом произнесла она.

– Это очень срочно и важно.

– Хорошо, минуту.

Ольга не соврала – Николаев действительно вышел на связь через минуту. И судя по всему, он сейчас куда-то торопливо шагал, даже почти бежал, а смотрел на меня через экран ассистанта в руке.

– Артур, что ты хотел сказать? Только быстро.

– Три портала.

– Что?

– Есть три стационарных портала. Первый в Занзибаре. Второй, как мы недавно узнали – в Москве. Но есть еще третий. Мне кажется, что это очень важно.

– Поздно.

– Что?

– Третий портал – в Париже.

В наступившей тишине было слышно, как ахнула Саманта. Видимо, она что-то знала – о том, что сейчас должно происходить в Париже. Я посмотрел на Саманту, с удивлением наблюдая, как ее бронзовая кожа светлеет – была бы она не такой смуглой, побелела бы сейчас как мел.

– Ты сейчас где? – отвлек меня Николаев вопросом.

– В Родезии.

– Как можно быстрее отправляйся в Петербург. Леди Саманте указывать не могу, но посоветовал бы ей отправиться с тобой.

– Что случи…

– Отправляйся как можно скорее, и будь осторожен.

Николаев, который уже куда-то не шагал, а бежал, отвлекся на сообщение. Увиденное повергло его в шок – так, что он даже замедлил шаг, полностью останавливаясь.

– Отправляйтесь как можно скорее и будьте осторожны…

Я подумал, что Николаев сейчас говорит во множественном числе, потому что обращается ко мне и к Саманте. Но, как оказалось, я ошибся.

– …будьте предельно осторожны, ваше императорское высочество, – закончил Николаев, обращаясь непосредственно ко мне.

Глава 25

Трансильвания, замок Бран.

Полгода ранее.

– …При этом нам пока не по кому бить. Гидра уже выпущена, но у нее много голов, кроме того пока она управляется именно одаренными. И действует, в большинстве, в интересах одаренных. Среди которых никто не будет стрелять себе в ногу, тем более учитывая ваш конфликт за власть над миром, который можно завершить лишь провозгласив имя единственного победителя.

Герцог Алессандро Медичи, словно ментор перед доской, продолжал излагать видение модели мира старой европейской аристократией, обращаясь к наследникам престолов двух империй – к английскому принцу, и русскому цесаревичу.

– …в то же время нам очевидно, что Соединенные Штаты не позже чем через десять лет превратятся в полностью контролируемую корпорациями территорию, а французы – вставляя нам палки в колеса и мешая возрождению средиземноморского рая, погрузят Север Африки обратно в каменный век. В Испании же всего неделю назад уже возрождена инквизиция. И хотя это собрание престарелых святош пока больше напоминает клуб по интересам, лет через двадцать, если мы так и будет оставаться в бездействии, одаренные будут гореть на кострах. Начнется новая охота на ведьм, которую будут вести Псы, выращенные во славу Господа в лабораториях корпораций.

Не менее очевидно, что кажущиеся свободы атлантов, с той же полигамией которая сейчас у всех на устах, скоро сменятся стерильным фашизмом – всему нашему мир грозит стать территорией, находящейся вне юрисдикции Организации Объединенных Наций. Весь мир – протекторат.

Конечно, это вопрос не завтрашнего, а послезавтрашнего дня. Но это вопрос жизни и смерти, и именно поэтому я просил вас обоих, как будущих правителей этого мира, принять мое приглашение.

Нам, европейцам, безразлично на каком языке будут печатать официальные документы – на русском или английском. Но прежде чем вы по-родственному станете решать, кто именно будет править этим миром, давайте для начала попробуем его сохранить. Я позвал вас сюда, чтобы обсудить это, и предложить подписать трехстороннее соглашение о сотрудничестве.

Стихийный пакт был подписан девяносто лет назад, и он себя уже исчерпал. Одаренные – битая карта. Более полусотни лет тешить себя в праздности, и самим создать тех, кто готов тебя уничтожить – это приговор.

Вы согласны выслушать и обсудить условия, которые мы – Старая Европа, предлагаем вам – будущим главам титанов, для совместной борьбы против атлантов? Согласны обсудить путь сохранения нашего мира, обсудить… условия Темного пакта?

Русский цесаревич и английский принц после слов флорентийского герцога переглянулись.

– Мы всегда готовы… – начал было принц Майкл, но замялся.

– Мы всегда открыты, – продолжил вместо него цесаревич Алексей. – К обсуждению.

– Именно, – заполнил паузу английский принц. – Мы всегда открыты к обсуждению серьезных вопросов с серьезными и уважаемыми людьми. Но, при всем нашем уважении…

– При всем нашем уважении к Старой Европе и лично к вам… – снова перехватил эстафету цесаревич, – подобная речь, схожая с бульварной агиткой, согласитесь, совершенно недостаточный аргумент, для того, чтобы…

– Для того, чтобы являться поводом для обсуждения с очевидными наследниками двух империй, – закончил английский принц. – Со всем уважением, – безо всякого уважения добавил он.

– Поэтому вы или переходите к серьезной части разговора, либо же не вижу нам более смысла тратить собственное время… – продолжил цесаревич, переглянувшись с согласно кивнувшим английский принцем.

– Господа, – поклонился герцог Медичи. – Не смею возражать. И перехожу к по-настоящему серьезной части разговора, ради которого я вас сюда позвал. – Итак, за минувшие три десятка лет группа заинтересованных лиц старой европейской аристократии создала и в Гидре корпораций, и в государственных службах Большой Четверки агентурную сеть. Внедряя Спящих агентов. И при достижении нами взаимопонимания я готов дать вам обоим подробную информацию о проделанной работе. Которая вот уже три десятка лет направлена на то, чтобы предотвратить вторую мировую войну. Как результат, и как один из путей – план для того, чтобы… просто исключить из реальности главных интересантов второй мировой.

Дав время принцу и цесаревичу осмыслить услышанное, герцог Медичи продолжил.

– В нашем мире создано три стационарных портала в иные планы. Первый – в городе Занзибар на острове Занзибар. Этот портал предназначен для того, чтобы в случае корпоративной войны вывести в наш мир специальные отряды неасапиантов из Инферно, а также, параллельная задача этого портала – быть способом давления на Британию, на ее колонии в Африке и Индии. Возможность ударить по самому больному – по торговле, по кошельку Империи.

Говоря это, герцог Медичи смотрел на принца Майкла. Который, выдержав его взгляд, коротко кивнул.

– Второй стационарный портал находится в Москве. Этот портал – путь давления на Россию. Инструмент сдерживания, возможность ударить в самое сердце Империи, – произнес герцог, глядя в глаза цесаревичу Алексею. Который, также выдержав его взгляд, также чуть погодя кивнул.

Некоторое время в зале царило молчание.

– Третий портал? – практически в один голос поинтересовались цесаревич и принц.

– Третий портал находится в Париже.

– И зачем нужен третий портал?

– Мы, Старая Европа, закончив Первую мировую войну, уже начали готовиться ко второй. При этом, как и все думающие люди прекрасно понимая, что во время Великой войны мы остановились на пороге Рагнарека. И, как я уже вам говорил, среди старой аристократии нет поклонников методов Винни и Вилли. Старая Европа считает, что прошло время личностей, и настало время крепких систем, – усмехнувшись, произнес герцог Медичи.

– Вы тоже так считаете?

Раздались два звонких, практически одновременных щелчка. Это герцог положил на столешницу два носителя информации.

– Здесь, – произнес Медичи, – полный план атаки демонов, которые через полгода, во время юбилейной, сотой Генеральной Ассамблеи ООН вырвутся из портала в Париже. Полчища необычайно сильных демонов, мощь которых не идет ни в какое сравнение с теми ордами, которые ждут своего часа под Москвой и в Занзибаре.

Это иной уровень могущества, сметающая все со своего пути сила быстрого удара. Которая готовится для того, чтобы уничтожить всех тех, кто по мнению Старой Европы мешает созданию крепких систем. Всю верхушку Организации Объединенных наций, Гидры корпораций, а также все высшее руководство стран Большой Четверки, которое прибудет на торжества по случаю столетия организации. Эта сила вырвется для того, чтобы уничтожить большинство сильных личностей этого мира.

Старая Европа считает, этого правда прямо вам никто вам не скажет, что французский и итальянский – больше подходящие для владетелей мира языки, чем русский или английский. И ни русская, ни британская модель мира Старую Европу не привлекает – правда, вслух вам этого тоже никто и никогда не скажет.

Долгое время в зале царило молчание.

– Почему вы отдаете это знание именно нам? – поинтересовался английский принц.

– Потому что я не верю в крепкие системы без сильных личностей.

– Но почему именно нам? – повторил вопрос русский цесаревич. – Каков лично ваш мотив?

– Лично мой? Мир стоит на пороге самой страшной в истории войны, войны на уничтожение. Наш мир, который я считаю своим домом. И, если озвучивать первопричину, то я просто не хочу позволить затоптать изумрудные лужайки газонов и разогнать играющих под моими окнами детей, лишив меня их звонкого веселого смеха.

Сегодня я позвал вас сюда для того, чтобы поговорить с вами о будущем планеты. О завтрашнем дне. Поговорить о завтрашнем дне планеты, бразды правления которой вы – именно вы, вдвоем, сможете подхватить уже через полгода. После того, как в Париже закончат свой земной путь все те, кто ставит свои интересы выше интересов моего мира. И те, кто в этом виновен, каждая персоналия, – кивнул на носители информации Медичи, – будут вам известны.

Либо же… вы можете сообщить о сделанном мною вам предложении английскому королю и русскому царю. Чем, несомненно, лишите меня всех перспектив на долгую и счастливую жизнь. Но… выбрав этот вариант, не забывайте, что вы оба при этом так и останетесь наследниками завтрашнего дня. И смею надеяться, что для вас таки очевиден простой и непреложный факт: совершенно неважно, кому принадлежит завтрашний день. Важно лишь только то, кому принадлежит день сегодняшний. Именно тот, кто правит сегодня, решает каким будет завтра.

Выбор за вами.

Глава 26

Варлорд Драго «Массимо» Младич

03 сентября 2021 года

03:09

Темнота. И пришедшее постфактум осознание того, что очнулся.

В голове небольшая спутанность мыслей, но это совсем не мутная тяжесть неушедшего сна; ясность сознания как раз-таки полная.

Сумбур оттого, что все мысли, чувства, ощущения и эмоции навалились сразу и без раскачки. Как будто меня сначала выключили, а потом сразу включили. И к навалившемуся вместе с памятью событий восприятию примешивалась гамма самых разнообразных эмоций. Главной из которой была радость – я жив. И это осознание наполняло меня самым настоящим восторгом. Я сейчас буквально плавал в океане чистого, незамутненного счастья.

Очнулся.

Вынырнул из темноты забвения.

И перед глазами стоит последнее оставшееся воспоминание – еще яркое, живое. Каюта яхты в остановившемся мгновении времени, уютный диван, с которого я наблюдаю как самый первый я – тридцатипятилетний Артур Волков (в версии старого мира), в остановившемся времени застыл с гримасой боли на лице, а неподалеку так же замерли Вика и Света, которые бросились к нему. Все трое замерли в позах, в которых их застало остановившееся время – в позах, которые в реальности принять и держать просто нереально. И, как организатор подобного зрелища – архидемон Астерот, который устроился напротив меня.

Дословно помню наш диалог, который – по ощущениям, состоялся только что. Который состоялся и закончился несколько секунд назад, а сказанные слова еще эхом звучат в ушах.

– Ты готов к ожиданию в забвении? – улыбается Князь Тьмы.

– Да мне то все равно, промелькнет ведь как один миг.

– Я восхищен, – качает головой архидемон.

– Да я сам… удивляюсь. Поехали, чего тянуть?

– Поехали.

– Поехали, – эхом повторяет Астерот, и его слова еще звучат эхом у меня в ушах. Кивнув мне на прощание, он только что артистичным жестом щелкнул пальцами – я и щелчок этот словно наяву слышу.

– Массимо? – тихий шепот раздался совсем рядом. – Массимо, это ты?

«Так точно», – беззвучно, практически не открывая рта, больше даже мысленно произнес я.

Николетта сразу же обхватила мою руку и заплакала, уткнувшись в плечо. Странное ощущение – я чувствую ее прикосновения, но в то же время тело как чужое, как будто деревянное. Я в нем словно гость.

Внутри колыхнулось беспокойство, и я – усилием, открыл глаза. Впрочем, как открыл, так сразу же и закрыл – чувствуя, как потекли слезы от яркого света. Рядом моментально возникла некоторое суета, несколько фигур засуетилось, свет приглушили, и я вновь, со второго раза, смог открыть глаза. Уже нормально осматриваясь по сторонам.

– Как ты себя чувствуешь?

– Яф… Яф…

Язык не слушался.

– Это нормально, все в порядке вещей. Твое сознание возрождено из полностью цифрового носителя, и у тебя нет связи с астральной проекцией, ты не можешь сразу стать прежним. Скорее всего, ты не сможешь вернуть себе и дар владения. И еще тебе придется заново научиться ходить. Но мы же справимся, верно?

Николетта… просто чудо. Вывалила сразу все, чтобы не мучил себя неопределенностью – мысленно усмехнулся я. Николетта, судя по виду, мои мысли определенно услышала, моментально смутилась и покраснела. После обернулась, и идущим вразрез с ее смущением по-настоящему властным жестом отправила мельтешащих ассистентов прочь. Молчаливые фигуры тут же исчезли, как не было.

Глубоко вздохнув и выдохнув, сжав руку Николетты, я попробовал снова заговорить.

– Я… в… пооа-а-арятке.

Каждый звук требовал серьезного усилия. Как и остальное тело, язык словно не мой, чужой, и его сложно заставить делать то, что мне нужно.

При всем этом, на контрасте, ясность сознания полная.

Я чувствовал себя сейчас так, словно напился безо всякой меры алкоголя, который влияет только на координацию движений, но не на сознание. И еще отлежал себе сразу все тело.

Вздохнув, я попробовал снова.

– Я… в… порядке, – в этот раз получилось уже лучше.

– Я же говорила, у нас… у тебя, все получится, – сквозь слезы сообщила мне Николетта.

Несмотря на то, что я озвучил, что со мной все в порядке, со мной явно было все не в порядке. И то, что я не чувствовал собственное тело, полноценно не чувствовал, это не самое страшное. Тем более что под кожей я уже ощущал легкое покалывание – да, совсем скоро оно перейдет в непереносимую боль, от которой можно взвыть, но это дело терпимое. Ради возвращения чувствительности и вообще человеческих возможностей можно и потерпеть.

Самым неприятным в этой истории было то, что я не чувствовал Николетту.

Не чувствовал ее эмоции. А значит, как она и сказала, после воскрешения с помощью цифрового блока сохранения личности возможность владеть даром я действительно потерял.

Да и… непринципиально, в общем-то.

– Главное что живой, – в ответ на мои мысли негромко шепнула Николетта.

Да и правда. Главное что живой.

«Неприятность эту, мы переживем», – с интонациями кота Леопольда напел внутренний голос.

Озвучивая отношение и к потерянным способностям дара владения, и к надвигающейся боли возвращения чувствительности. Вот это, кстати, оказалось не так сложно. Мое тело просто было совершенно новым, созданном с помощью техники, а не магии – как в случае моего первого возрождения. Его просто напечатали в 3D-принтере, используя как основу блок сохранения сознания.

И после того как чувствительность вернулась, не сразу, но постепенно с помощью Николетты я поднялся. И насчет того, что «заново учиться ходить» – в прогнозах не ошиблись. Только научился я быстро. И вместе с Николеттой – она меня поддерживала, а я шел на своих ногах как на прямых ходулях, мы пересекли кабинет и добрались до окна.

– Это мы где? – поинтересовался я, наблюдая панораму за окном.

– В башне Некромикона, Занзибар.

– Я понял, что в башне. Что за кабинет?

– Сто семнадцатый этаж.

– Управленческий?

– Да.

– Самый-самый, выше только горы?

– Да.

– То есть мы здесь… типа главные?

– Ты здесь. Главный.

– Мм. Ясно, – кивнул я.

Хотя, конечно же, ничего мне пока не было ясно.

– Это долгая история, и я, и не только я, готова тебе ее рассказать.

– Долго меня не было?

– Относительно обычного течение времени, тебя не было около полгода, – глядя в пол, произнесла Николетта. – Относительно же того, как я тебя ждала, тебя не было целую вечность, – подняла она взгляд, глядя мне теперь прямо в глаза.

Ее эмоций я не чувствовал, но у нее на лице все и так написано – поэтому, чтобы сильно не травмировать ожиданием ответа, просто обнял ее и поцеловал. Она же, от избытка чувств, просто запрыгнула на меня, обвив в поясе бедрами. Забывшись – совсем забыв о том, что я сейчас грацией и возможностями лишь ненамного превосхожу кривую вешалку на колесиках. Так что хорошо, что рядом оказался диван, на который мы рухнули.

И через пару минут, когда во время поцелуев уже начала ощущаться нехватка воздуха, я отстранился. Николетта же снова не выдержала и расплакалась, спрятав лицо у меня на плече – только в это раз это уже были самые настоящие слезы радости.

Так мы и лежали на диване, обнявшись, очень долго. И очень нескоро я поднялся, отпустив счастливую Николетту.

– Так сегодня какое число?

– Уже третье сентября.

– Третье сентября?

– Да, третье сентября.

– Ты сказала уже?

– Полночь недавно минула.

– Хм… Артур ушел или…

– Ушел.

– Когда?

– Вчера. Несколько часов назад.

– Он мне что-то оставил?

– Да. Сообщение.

– И где?

Николетта расстегнула ворот белого корпоративного костюма, и сняла с шеи цепочку, на которой висела таблетку проектора, передавая мне.

– Активируется кровью. Твоей.

– Ясно-понятно… – повернулся я ко столу, чтобы посмотреть переданное братом по разуму сообщение, но тут Николетта отпустила мою руку и направилась к выходу.

– А ты куда? – обернулся я ей вслед.

– Артур попросил, чтобы ты это один смотрел.

– Эм… ну окей.

– Вызови меня, когда закончишь.

– Хорошо.

Устроившись в кресле, я подтвердил расположение голограммы проекции (вариант был только один, в кресле напротив), и активировал воспроизведение. И с интересом посмотрел на появившегося напротив столь оскорбительно юного, худощавого паренька в сером костюме варлорда.

– Здорово, – приветствовал он меня. – Оценил?

Возникла пауза, во время которой посланник мне от меня же внимательно смотрел на меня.

– Что оценил? – машинально переспросил я.

– Как что? – удивился Артур, и немузыкально напел: – Я календарь… переверну…

– Да. Оценил, – хмыкнул я.

– Да ладно, можешь не отвечать, – в ответ улыбнулся Артур. – Я же бездушная проекция, зачем ты со мной разговариваешь? Хорошо, хорошо, прекращаю, – поднял он вверх руки с раскрытыми ладонями: – До этого момента твои ответы я смоделировал, а дальше уже могут быть расхождения. В общем. Пока ты там в небытие груши околачивал, я тут по-взрослому за тебя поработал. Можешь, кстати, спасибо сказать.

– Не скажу, – решил я сломать скрипт его угадываний моих ответов.

– Да и пожалуйста, – покладисто кивнул Артур. – Ладно, давай теперь о серьезном. Мне все, кто хоть что-то плотно шарашит во всех околомагических делах, говорят что ты утратишь дар владения. Но я, по секрету, так скажем… шестым чувством ощущаю, что это все ложь и провокация. Так что не разочаруй меня. Не знаю как, но мне кажется свой дар ты можешь вернуть, подумай об этом. А теперь о более насущном. В таблетке, что я тебе передал, хранится вся полная выжимка данных по всему тому, что я натворил за последние полгода. Если кратко – ты теперь, как Драго Младич, глава Объединенной корпорации, в которую вместо войны слились Некромикон и СМТ. Столп общества, поздравляю. Ну а я, если что, наследник трона Империи.

Пфф… а как так? – только и смог удивленно подумать я.

– Вот так. Очередь вдруг подвинулась, кардинально. Конфедерацией управляет пока регентский совет, он же Госсовет, во главе с нашим другом настоящим полковником: царь-батюшка хоть и сгинул в Париже…

«В Париже?» – не понял я, но Артур пояснять не собирался.

– …но тела пока не нашли. Так что вся эта музыка с престолонаследием может играть еще очень долго, поэтому я и сваливаю под шумок, оставив страну на товарища полковника. Вообще, за это время много всего произошло… мне даже, по секрету, наши хорошие знакомые Ольга и Анастасия очень настойчиво рекомендовали остаться и занять трон. Но тогда бы ты остался в небытие из-за обстоятельств ушедшего поезда Альбиона еще очень надолго. До того момента, как мне бы жить не надоело, полагаю, а я все же Николетте обещал тебя вернуть.

В общем, теперь это все твой головняк, спасибо-пожалуйста, разруливай. Разберешься думаю, не маленький. Ну а я пошел, мне уже пора. Новые миры, сам понимаешь – все острова, давным-давно открыты, и даже те, где тесно и вдвоем… – напел Артур, поднимаясь. – Аста ла виста, бэйби, – подмигнул он мне, сделал ручкой и исчез.

– Да ладно, так ты и ушел, – хмыкнул я, глядя в пустое кресло.

– Да-да, еще не ушел, – вновь появилась голограмма Артура. – К тебе, совсем скоро, придет в гости неожиданный сюрприз. Знаю, ты оценишь.

– Какой сюрприз? – поинтересовался я, глядя уже в пустое место.

Артур больше не появился, и какой сюрприз не ответил. Поднявшись из-за стола, я прошел несколько раз вдоль стола, обдумывая услышанное.

– Не нравится мне это, – покачал я головой, понимая, что все не так плохо, как было в момент моего исчезновения, но… похоже, самая жара здесь только готова начаться.

Вернувшись за стол, отправил сообщение Николетте что закончил, воткнул флэшку в считыватель, и углубился в изучение переданной мне Артуром сводки событий за минувшие полгода. Николетта несколько раз заходила, приносила мне чай с печеньками, но сильно старалась не отвлекать.

Я же буквально погрузился в сухие строки информационных пакетов, где Артуром в хронологическом порядке описывались события в замке Холдена, в Инферно, Парижская катастрофа, в которой погибли большинство монархов и президентов, первая корпоративная война – которая закончилась избиением корпораций даже не успев начаться, репрессии старой аристократии, подробный расклад сил в регентском совете Конфедерации и сводка остальных событий, которые я пропустил.

– З-зато как погуляли, – напел я себе под нос, понимая, что действительно очнулся в новом мире.

– Массимо, – отвлекла меня Николетта.

– Да?

– К тебе гость.

– Кто?

– Она… от Артура.

«Она?»

– Приглашай, раз от Артура.

Дверь распахнулась и в кабинет, внимательно осматриваясь, прошла Наденька. Выглядела она невероятно эффектно – образ выбрала тот самый, за который ее полюбили миллионы зрителей во время турнира: образ японской школьницы. Так что при взгляде на нее все же сложно было не забывать, что за няшной внешностью скрывается одержимая темными искусствами чернокнижница.

– Привет, – аккуратно присела Наденька на край стола, глядя на меня сверху вниз. – Артур сказал, что меня с собой брать не хочет.

– Почему он так сказал?

– Потому что, как он сказал, что тебе тут будет непросто, и поэтому всех самых лучших он хочет оставить тебе.

– Не соврал, – поджав губы, покивал я.

– Ты же возьмешь меня к себе в команду?

– Странный вопрос.

– Это значит да?

– Конечно это значит «да».

– Отлично. Я очень рада, – лучезарно улыбнулась мне Наденька. – Целоваться с тобой пока не будем, да? – посмотрела на меня Наденька, а после коротко оглянулась на невозмутимую Николетту, и вдруг ей подмигнула.

Глава 27

В бывшем рабочем кабинете Анны Николаевны в усадьбы Юсуповых-Штейнберг за столом расположились две девушки.

Анастасия Юсупова и Ольга Мекленбург.

Прибыли обе сюда, в предместья Елисаветграда, за полночь, сразу после того как Артур Волков, Саманта Дуглас, Эльвира Зарипова и Валерий Медведев покинули этот мир, отправившись в Альбион на авианосце с командой из бессмертных брауншвейгских гусар.

В молчании, лишь изредка перекидываясь ничего не значащими фразами, обе до самого рассвета провели время в молчаливом ожидании. И обе одновременно вздрогнули, когда планшет на столе пиликнул оповещением. Обе девушки оцепенело замерли, но первой опомнилась Ольга – протянув руку, она активировала экран.

– Ну что? – невольно шепотом поинтересовалась Анастасия.

– Надя, – коротко ответила Ольга.

– Я поняла, что Надя! – сверкнула глазами Анастасия.

– Пишет, что все прошло по плану, – вернула Ольга ей точно такой же взгляд.

– Это Артур?

– Она говорит, что да.

– Сила к нему вернулась?

– Нет.

– Наше время.

– Ты уверена?

– Да.

– На сто процентов?

– Он мне именно так сказал: «Когда он ушел, но сила еще не вернулась».

– Тогда… действуем?

Слова Ольги прозвучали с вопросительной интонацией. И тон был непривычен для Ольги – герцогини Мекленбург, постоянного члена Госсовета Российской Конфедерации и Королевы Севера. Непривычен, потому что ее хладнокровие и уверенность в себе стали притчей во языцех.

– Действуем, – глядя Ольге в глаза, Анастасия, также взволнованная, кивнула.

Девушки одновременно поднялись и вышли из кабинета. Быстрым шагом миновав коридоры усадьбы, они прошли в кабинет Петра Алексеевича, откуда по широкой лестнице спустились в алтарный зал.

Здесь они разделились – Ольга осталась у обелиска огненной стихии, Анастасия же двинулась вперед. Ее ультрамариновые глаза загорелись ярким сиянием силы, и взглядом она держала алтарь, приближаясь к нему по огненной дороге через Круг Стихий. Огонь вокруг нее, и вокруг алтаря заволновался – Анастасия приближалась по уже горящей дорожке, но от взмывших вверх оранжевых языков пламени ее закрывал прочный ледяной щит.

Оказавшись рядом с алтарем, Анастасия опустила в бассейн с чистой силой филактерий с кровью Артура Волкова. Тот самый филактерий, ради которого они вместе с ним почти год назад предприняли совместную поездку в Санкт-Петербург. Так хорошо помнившуюся ей поездку, во время которой Анастасия сделала Артуру недвусмысленное предложение.

Воспоминания об этом едва не помешали концентрации – Анастасия, вспомнив как сбросила полотенце в охотничьем домике, невольно покраснела. Но собралась, и восстановив щит, больше не обращая внимания на бушующее вокруг пламя, вернулась от алтаря на периметр Круга Стихий, где ее уже ждала Ольга.

– И теперь?

– Теперь только ждать.

– Сколько ждать?

– Это уже зависит от Драго, когда он сможет вернуть стихийную силу.

– Только от Драго?

– Ну и от Артура, конечно. Захочет он вернуться к нам, или нет.

– Ты уверена?

– Да.

– Именно так он и сказал?

– Да. Именно так мне и сказал Люцифер.

Глава 28

Варлорд Драго «Массимо» Младич

03 сентября 2021

Оказалось, что после Наденьки меня жаждут видеть еще несколько человек – которым отказывать совершенно не стоит. Вот как отказать Маше Легран и принцу Леониду? Так что с момента визита Надежды день как-то закрутился делами, новыми-старыми знакомцами и впечатлениями.

Закончилось все поздним вечером, на вилле Николетты. Проводив опустившееся в океан солнце, мы с ней сидели на террасе, пили вино и любовались на мягко шепчущий под луной океан.

Долгий был день. Который еще даже не кончился – потянувшись разлить вино, на личном ассистанте увидел, что время 23:23.

Когда долил остатки вина в большой пузатый бокал Николетты, и потянулся поставить пустую бутылку под стол, ко мне подбежал игривый трехцветный котенок. Тот самый, которого я спас в Момбасе, забрав с собой в темный мир отражения и вылечив магией Крови.

– О! Живой, бродяга, – потянулся я его погладить.

Юное животное восприняло мою руку как очевидную игрушку – и поднявшись на задние лапы, довольно долго с воинственным видом балансировало, махая лапами передними. Николетта заметила, что я долго не показываюсь из-под стола, и тоже заглянула, наблюдая за моей игрой с юным, но уже наглым шерстяным скотом. Наконец котенок атаковал, пытаясь вцепиться мне в палец.

Я вовремя раскрыл ладонь останавливающим жестом, в которую котенок и ткнулся мокрым носом. В это момент между нами сверкнула огненная вспышка. Испуганный котенок подпрыгнул назад и вверх – вылетев из-под стола, он взлетел не меньше чем на метр. И приземлился поодаль, ошарашенно осматриваясь. Через пару секунд котенок, забыв все только что случившееся, довольно неуклюже упал на задницу и поднял заднюю лапу. Ну, тут ничего удивительного – кот не человек, в любой непонятной ситуации – вылизывайся.

У меня же в ушах все еще стояло эхо звука, сопроводившего вспышку – как звук лазера из Звездных войн.

– Все в порядке? – поинтересовалась взволнованная Николетта.

Сразу после заданного вопроса вся гамма ее эмоций меня словно волной накрыла. Я улыбнулся, и вдруг подняв руку, заставил загореться на ладони небольшой огонек. После чего с улыбкой повернулся к Николетте.

Больше слова нужны не были – мы с ней вновь, как и раньше, прекрасно чувствовали друг друга. Николетта, едва это поняла, отставила бокал, обошла стол и подошла ко мне. Забралась с ногами на стул, лицом ко мне устроившись на моих коленях и обняла, так что ее локоны водопадом упали мне на лицо.

– Как долго я тебя ждала, – шепнула Николетта, закрыв глаза и наклоняясь ко мне для поцелуя.

Много позже, уже под утро, она заснула, утомленная, положив голову мне на плечо. Я же спать не хотел и не собирался – и так меня долго не было, еще не хватало время на сон тратить. И отвлекая меня от мыслей, негромко тренькнул оповещением ассистант.

Странно. Кто мне в пять… вернее в пять ноль четыре решил доброго утречка пожелать? Потянувшись, стараясь не разбудить Николетту, я взял с тумбочки планшет и открыл сообщение:

Многоуважаемый Массимо, доброе утро.

Спешу сообщить, что прибываю на Занзибар сегодня из Флоренции, утренним рейсом. Был бы безмерно рад и признателен, если бы вы нашли время в своем плотном графике, почтили меня гостеприимством и угостили бы чашечкой кофе.

Искренне ваш, герцог Алессандро Медичи.

Отложив в сторону ассистант, я откинулся на подушку.

Судя по той информации, что оставил мне Артур, игра архидемонов в этом мире закончена. Вот только… судя по той же информации, что он мне оставил, игра только начинается.

Глубоко вздохнув, я аккуратно выбрался с кровати – так, чтобы Николетта не проснулась. Она, даже во сне, потянулась за мной следом, но так и осталась лежать на подушке. Слишком сильно устала, и слишком сильно утомлена – ожиданием, переживаниями, да и ночью мы не сказать, чтобы отдыхали.

Накинув халат, и поцеловав в лоб спящую Николетту – заворочавшуюся, но не проснувшуюся, я подошел к панорамному окну и наблюдал, как над морем поднимается яркое солнце.

Знаменуя начало новой эры этого мира.

– Take It To The Next Level, – прошептал я, и словно вживую у меня в памяти заиграла музыка из знаменитой футбольной рекламы.

Глава 29

Самозанятый фрилансер Артур Волков

08 марта 2021 года

Я видел только Свет. Один лишь свет вокруг – который, словно огромная река, меня куда-то увлекал. При этом не было ни мыслей, ни желаний, ни эмоций – как будто все это, за исключением одного лишь восприятия реальности в наблюдательной форме, отключили.

Не было и ощущения собственного тела. Оно, как и субъективное восприятие времени, словно перестало существовать. Я купался в океане света, осознавая только лишь один этот факт, оставаясь совершенно безразличным ко всему остальному.

И тем неожиданное оказалось пришедшее постфактум осознание того, что я очнулся. Яркое желтое сияние сменилось красным, бьющим по глазам светом. Сразу же навалилась спутанность сознания – все мысли, чувства, ощущения и эмоции навалились сразу и без раскачки. Как будто тумблером перещелкнули, включив меня обратно. И к навалившемуся вместе с памятью событий восприятию примешивалась гамма самых разнообразных эмоций.

Главной из которой была радость – я жив.

Это осознание наполнило меня самым настоящим восторгом. Я сейчас буквально плавал в океане чистого, незамутненного счастья – совершенно также, как купался до этого в океане света. Купался в океане вернувшегося восприятия эмоций.

Вернулись не только эмоции, но и воспоминания. Которые заканчивались вспышкой света – в момент проведения нами с Самантой ритуала. Как раз в тот самый момент, когда она наносила финальный, завершающий удар.

Что-то пошло не так и я умер? И сейчас это такое странное ощущение после воскрешения? Но я ведь вроде не первый раз на эшафоте, но в первый раз таких ощущений не помню…

Но были и еще воспоминания. Мои же, но к воспоминаниям о ритуале они никак не относились. Я видел в памяти девушку, Николетту Агилар; видел остров Занзибар, видел Валеру, и видел, как я – сам, самолично, принес в себя жертву, для того чтобы дать возможность Валере спасти душу Николетты.

Эти воспоминания – ритуал с Самантой, и жертвоприношение с Валерой, были одновременно моими, и одновременно словно принадлежали самым разным людям.

Непонятно. Впрочем, все как обычно у меня.

И все же легкое недоумение от неожиданного последствия ритуала и моего жертвоприношения, от этих моих, но в то же время словно разделенных параллельных воспоминаний, все это перекрывал восторг от вернувшихся тактильных ощущений.

Восторг от ощущения жизни. Как прекрасно чувствовать тяжесть тела, ощущение простыни по голой коже, теплые прикосновения доверчиво прижавшихся к тебе горячих женских тел…

Так, стоп.

Отпустив воспоминания, я сосредоточился на настоящем.

Перед взором стоит красная пелена – так бывает, когда смотришь на яркое солнце. Или солнце смотрит на тебя. Так и есть – когда я открыл глаза, понял что в глаза мне светит яркое южное утреннее солнце.

От прямых солнечных лучей я сморщился и глаза сразу закрыл. Но перед памятью взора остались не только ярко-красные световые пятна, но и замеченный на краткий миг антураж места, где нахожусь.

Антураж, осознание которого помогло сформировать образ окружающей меня сейчас реальности. И это явно не Место Силы, в котором проведен ритуал воскрешения.

Это была… картина обычной реальности.

Я в каюте яхты. Вот отчего ощущение парения, создаваемое, как оказалось, легкой качкой. Сейчас раннее утро, самый рассвет – сильного волнения нет, но все равно чувствуется, что мы не на твердой земле, яхта едва-едва покачивается.

Лежу я на спине, на широкой кровати. Даже на широком ложе – занимающим почти всю носовую каюту. Причем судя по размеру каюты, по угадываемым обводам корпуса, и яхта размеров приличных – минимум сорокафутовый круизер.

Но самое главное ощущение – я лежу в обнимку с двумя девушками. Нагими девушками. Да и сам я в наряде Адама, а накрывающая нас простынь сбита в сторону, к ногам. В картинке памяти я видел, что справа у меня на плече темные волосы, слева волосы темные. Две головы на моих плечах, руки девушек переплелись, обе равномерно сонно посапывают. Но судя по изменившемуся дыханию, и короткому шевелению, яркое солнце, видимо только-только через открытые жалюзи заглянувшее в иллюминатор, разбудило и их.

Девушка, которая лежала справа (которая с темными волосами, как подсказала картинка памяти), и которая меня обнимала (и которую я обнимал) вдруг пошевелилась.

– Свети-и-ик, – протянула она.

– Мм? – сонно потянулась вторая, отпуская меня и перекатываясь на другой бок.

– Сегодня твоя очередь завтрак готовить, – а вот эта девушка наоборот. Прижалась ко мне крепче.

– Мм, – снова не очень определенно и сонно ответила вторая.

– Свети-и-ик. Ну вставай… Утро, завтрак, взять-взять! – я почувствовал, как та девушка, которая слева, перегнувшись через меня пихнула Светика в плечо.

Света. Та, которая слева. Светленькая.

Я ее помню. Юный и наивный ангел на вид, но с жесткой деловой хваткой – именно такой я ее запомнил за все то время, пока мы вместе работали.

А вот та, которая справа, с рассыпавшимися по кровати темными волосами – это Вика. Роковая женщина, ангел… ну, не темный, но очень близкий к этому идеалу. Именно такой я ее запомнил за то время, пока мы вместе работали.

И давным-давно, в другом времени и пространстве, мы втроем – Света, Вика и я, возвращались с небольшого мероприятия на работе, посвященному моему неожиданному увольнению. Возвращались со смехом, шутками и прибаутками, а также – все трое, с некоторым возбуждением предстоящего продолжения банкета, который планировали совместно организовать уже у меня дома. Инициатором этого тогда выступила Вика, и она же уговорами не дала сбежать явно засмущавшийся перспективами Свете.

«Светик, если ты сейчас поедешь домой, ты будешь жалеть об этом всю оставшуюся жизнь!» – хорошо помню, как перегнувшись через стол в ресторане, заговорщицки шептала Вика.

Веселье нам, вернее лично мне, тогда испортила Ангелина Владимировна. Финансовый директор и по совместительству демонесса, которая вынула мою душу из тела и отправила в далекое-предалекое путешествие, в котором меня перехватил Астерот.

Это что же получается, реальная смерть во время сорвавшегося ритуала вернула меня обратно, в собственное тело?

По спине пополз холодок. Я не хотел возвращаться… вернее, я хотел, очень хотел – мне все эти разборки, смерти и кровь порядком настоутомили, но не сейчас – у меня еще куча незавершенных дел!

Света вдруг завозилась и поднялась повыше. С закрытыми глазами я почувствовал, как легкие поцелуи прошлись мне по плечу, по шее, как она мягко захватила губами мочку моего уха; ощутил тяжесть груди девушки, которая практически на меня взобралась.

А может быть… может быть все, вся та гиря воспоминаний о перерождении Артура Волкова – это бред воспаленного сознания? И вечер все же слишком удался?

У меня не было такого ни разу – чтобы вот погулять, и несколько дней из памяти в минус. Но я неоднократно о таком слышал, а как говорила одна моя подруга – все когда-нибудь бывает в первый раз…

Но яхта? Как? Как-как – взяли напрокат, и сейчас где-нибудь в Финском заливе…

– Свети-и-к, – между тем протянула Вика. – Света… Светлана! – снова перегнувшись через меня, осыпав рассыпавшимся водопадом волос, грозно пихнула она ее в плечо.

Вздохнув, Света перекатилась обратно, обнимая меня.

– Артур, – промурлыкала Света мне прямо в ухо. – А ты помнишь… ты помнишь, как недавно было двадцать третье февраля?

Отвечать я не стал. Показывать что проснулся тоже. Возникла долгая пауза.

– Арту-ур, – чуть громче промурлыкала мне в ухо Света и прикусила мочку зубами.

– П-п… п-помню, – произнес я, не сразу справившись с хриплым ото сна голосом.

Произнес я. Но это были не мои слова – я сейчас осознал себя находящемся в чужом теле. Причем в плену чужого тела – в роли наблюдателя, бесплотного духа. Очень страшное и пугающее чувство бессилия – совсем как тогда, когда я в самом начале пути оказался в теле Олега.

Вот только я сейчас был гостем в своем же собственном старом теле!

– А помнишь, когда мы, в двадцать третье февраля, сидели в ресторане вечером, ты помнишь, что ты мне тогда сказал? Арту-ур! – продолжила между тем томно шептать мне на ухо Света. Еще и мочку прикусила. Причем это я прекрасно почувствовал – но связь была односторонней. Прекрасно ощущая и чувствуя собственное тело, я совершенно никак не мог повлиять на происходящее.

– Наверное сказал, что ты прекрасна как богиня? – предположил между тем Артур, в теле которого я находился, озвучив беспроигрышный вариант.

– Не-е-ет! – одновременно возмущенно и довольно проворковала Света. – Ты сказал мне, цитирую: «Молчи женщина, твой день восьмое марта!»

– Да я не мог такого сказать.

– Было-было, я свидетель, – сонным голосом подтвердила Вика с другой стороны.

– Меня подставили.

– Артур, а ты знаешь, какой сегодня день на календаре? – снова заворковала Света.

– Эм… Двадцать первый год, но я не очень уверен.

– Две тысячи двадцать первый, если быть точным. Месяц – март. Число – восьмое. Будь джентльменом, приготовь своим девушкам завтрак.

Спорить Артур не стал. Зевнув, и нещадно щурясь от яркого солнца, приподнялся.

– Стой, – перехватила его (и меня) за руку Света, щурясь от солнца.

– Что?

– Артур, скажи что-нибудь, пожалуйста…

– Эм… что-нибудь, пожалуйста.

– Молчи мужчина, твой день двадцать третье февраля! – с победным видом ткнула мне (Артуру) пальцем в грудь Света, все также щурясь. И, довольная, приземлилась на кровать, пряча лицо в подушке.

Состоявшуюся беседу, как и восприятие действий владельца тела – Артура, я слушал вполуха и осознавал краем сознания. Мысли суматошно и лихорадочно метались, догадки сменялись одна за другой. Определенно, что-то пошло не так – я или умер, и вместо алтаря возродился в своем старом мире в своем старом теле – причем пленником в этом самом теле, бесправным гостем; или же во время ритуала разделения слепка души и тела что-то пошло не так и душа моя просто отлетела. Но при чем тут тогда Занзибар?!

Дальнейшее я, в полном смятении чувств, наблюдал сторонним зрителем. Я вновь, как это было и с Олегом, сживался с телом, чувствовал его, но оно мне совершенно не принадлежало – я просто не мог влиять на происходящее.

Вот так вот, безмолвным и бесправным гостем я наблюдал как Артур принимает душ, как удивляется проявившейся у него вдруг стихийной силе; молчаливым участником я вместе с ним приготовил завтрак, слушал как просыпаются и купаются девушки. Видел, и даже немного (насколько хватало оперативной памяти, не занятой сдерживанием паники) усмехнулся тому, как Вика выманила голую Свету под взгляды туристов.

И пока Света еще возмущалась, а громко смеющаяся Вика подходила к столу, я – вернее Артур, заканчивал уборку после приготовления завтрака. Убрав вымытую сковородку в нижний ящик стола, он резко встал. Не очень удачно – прямо затылком он вошел в угол одного из навесных шкафов.

– Артур! – услышал я слитный, одинаково испуганный возглас девушек.

Перед глазами на миг вспыхнули радужные звезды, и тут же потемнело. И одновременно время вокруг неожиданно, но уже привычно остановилось.

– Артур, – эхом произнес кто-то за моей спиной.

И вот в этот-то момент все и произошло.

Обернувшись, Артур увидел Астерота. При этом, во время своего движения, из тела он вышел – словно разделившись, существуя теперь только астральной копией; также, как существовала до этого Елизавета в темном мире отражения.

Я же, скованный остановившимся мгновеньем, остался в своем старом теле.

– Давно не виделись, – вместо приветствия произнес покинувший тело Артур, приветствуя архидемона.

– Скучать начал? – усмехнулся Астерот, проходя в кают-компанию и занимая один из диванов. – Чай, кофе? Может быть что покрепче? – дежурно спросил он.

– Может сразу к делу? – поинтересовался Артур.

– Как угодно. Проходи присаживайся.

Краем взгляда я видел, как «покинувший» мое тело Артур прошел к столу и отодвинув стул, присел.

– Для начала поздравляю – ты можешь считать наш контракт исполненным, – произнес в этот момент Астерот.

– На справку-подтверждение могу рассчитывать?

– Да без проблем, – рассмеялся архидемон.

Краем глаза я видел, как прямо в воздухе соткалось изображение листа контракта.

– Можешь оставить себе. Ты ведь уже знаешь, как открывать пространственные карманы, – усмехнулся архидемон.

Прочитав еще раз текст документа, Артур коснулся листа, который обрел материальность и вскоре исчез, спрятанный в пространственный карман.

– И что дальше? Конец истории? – несколько растерянно спросил он.

– Что-то кончится, что-то начнется. Все пути открыты перед тобой.

– В смысле…

– В смысле живи как хочешь, – кивнул Астерот на замершего меня, Вику и Свету.

– А Олег?

– А что Олег?

– Где он?

– В этом теле, – вновь кивнул Астерот на замершего «меня».

Эй, эй, эй, дружище! Какой я тебе Олег!? – рванулись у меня мысли, прежде чем я попробовал закрыть их ментальным щитом. Правда, ничего бы у меня все равно не получилось – я по-прежнему был в этом теле безмолвным, бесправным и беспомощным наблюдателем.

Впрочем, ни Астерот, ни Артур по виду и интонациям даже не подозревали, что в момент остановки времени разум и сознание «Артура» разделилось. Вернее не подозревали о том, что сознание было и так раздвоенным, а в момент остановки времени сознание разводилось и в телах – я остался в физическом теле, а тот Артур, который только что был за главного, вышел астральной копией.

Вернее, как я не сразу, но уверенно понял, из тела уже вышел не столько Артур, сколько Драго – когда его астральная копия тело покинула, воспоминания о Занзибаре, Николетте и «моем» жертвоприношении потускнели. Буквально только что это было моими воспоминаниями, а сейчас это как будто история, рассказанная с чужих слов.

Словно картинки просмотренного недавно фильма.

– И… что с ним будет? – между тем поинтересовался Драго, показав не меня. Имея в виду при этом явно Олега.

– Ничего.

Сейчас Астерот или врал Артуру-Драго, что в этом теле остается Олег, или просто не знал, что кроме Олега в этом теле остался и я.

– Что значит ничего?

– То и значит. Понимай буквально – совсем ничего.

– Его душа…

– Она вскоре исчезнет. Твой дух много сильнее, и он постепенно ее растворит в себе.

– То есть, я лишаю его жизни?

– Да.

Так-так-так, мне это не нравится. Если Драго вернется в это тело, тот тут не только Олег угаснет, но и я тоже. Другие варианты есть?

– Другие варианты есть? – эхом спросил мой деятельный сейчас двойник и брат по разуму.

– Конечно, другие варианты есть, – улыбнулся Астерот. – Иначе зачем бы я здесь появился?

– Внимательно слушаю.

– Видишь ли в чем дело. Есть мироздание. И в нем нет правил. Но в то же время есть правила, которые нельзя нарушать.

– Я простой сержант запаса, и то после военной кафедры. Можно мне попроще объяснение?

– В одном мире одновременно не может существовать две души.

– То есть, сейчас Саманта в том мире воскресит меня, того меня, первого, использовав для этого кукри…

– Да.

– И после этого воскресить этого «меня», – коснулся Драго ладонью груди, – станет невозможным?

– Ты прав.

– Так а варианты то для меня какие?

Да-да, какие варианты? – эхом и я загорелся совершенно непраздным интересом.

– Разнообразные. Правда, всего два. Первый, – кивнул Астерот на меня и девушек, ты уже слышал. – Ты можешь остаться здесь, в своем прежнем мире в своем прежнем теле, вернувшись в свою прежнюю жизнь, которая никогда не станет прежней…

– И заплачу за это я душой Олега, – произнес Драго то, что Астерот явно хотел от него услышать.

– Exactly, как ты любишь выражаться на англосаксонском языке. Именно так.

– Или?

– Или ждать.

– Ждать чего?

– Того, что тебе, тому тебе, которого вернет к жизни Саманта, станет тесно в отдельно взятом мире, и ты его покинешь.

– То есть, если…

– Нет, – покачал головой Астерот, не дав мне договорить. – Игдрассиль, как ты его представляешь в виде Терры, ее отражений и связанных миров – таких, как Инферно или Лимб, это единый мир. Неточность в формулировках – это не миры, это все планы и отражения одного, истинного мира. И пересечение «тобой» границы между Террой и Инферно не даст возможность тебе возродиться.

– На что же мне тогда надеяться?

– Помнишь, что ты мне как-то рассказывал о Колесе миров?

– Конечно помню.

– Это совсем не Колесо. Вселенная намного сложнее. Но для простоты понимания, давай назовем это Сферой. Сфера миров, в которой таких колес пересекается тысячи. Нормально объяснил?

– So so, – кивнул Драго.

Астерот в ответ с удовольствием рассмеялся.

– Ах, как давно я не мог говорить со смертными как с равными! Итак, Сфера миров. Причем она отнюдь не статична: движение – это жизнь, как ты знаешь, и миры двигаются. И так получилось, что в ближайшие сто лет рядом с миром, в котором ты провел последний этап твоей жизни, находится соседний. Для того, чтобы в него попасть, не обязательно преодолевать все верхние планы отражения истинного мира, все места обитания Светлых и Темных Альвов, или ангелов. Ближайшие сто лет эти два мира настолько рядом, что можно просто пересечь границу.

– И…

– И ты прав, это уже однажды было сделано. Соседний мир, который не является двойником привычной тебе реальности Терры, был обнаружен англосаксами и ошибочно принят за второстепенный план мира Терры.

– Его назвали Альбион?

– Я в тебе не сомневался, – хлопнул в ладоши Астерот. – Именно так, его назвали Альбион. И в этот соседний мир отправилась экспедиция во главе с герцогом Родезийским.

– Отцом Саманты.

– Это вопрос? – взметнул брови Астерот.

– Да. С этими путями Происхождения не всегда уверен, где отец, где мать, а где брат с сестрой.

– Здесь без подвоха. Да, экспедиция с отцом Саманты во главе. И чтобы ты, именно ты, получил возможность вернуться к жизни, надеяться ты можешь только на то, что ты все же выберешь себе в жены Саманту и отправишься в Альбион на поиски пропавшей экспедиции.

– Но…

– Но если в мире может быть только одна душа…

– То что?

– Если я, тот я, смогу вернуться из Альбиона…

– Нет. Не можешь. Система, как ты недавно говорил, ниппель – туда дуй, а обратно потока воздуха нет. Ретроградный Меркурий, Марс в Деве, Луна в оппозиции, это все сложные материи, знаешь ли, – Астерот явно забавлялся.

– Ясно, – кивнул Драго.

– Подумать надо?

Не надо ему думать! – машинально подумал я.

– Нет, не надо.

Ай молодец какой. Правильно говоришь, правильно, – замурлыкал я словно кот Матроскин.

– Выпить?

– Нет.

– Точно?

– Точно.

– Ты так в себе уверен?

– Конечно. Если обещал жениться, значит не отступлюсь от своего слова.

– А ты уверен, что Саманта откажется от перспективы власти над миром для… для чего? Для путешествия в неизвестность?

Так, а вот это вот предположение мне не нравится.

– Не откажется.

That’s my boy! – даже мысленно закричал я, поддерживая своего брата по разуму, который так уверен в Саманте. И который сейчас, своим решение, спасал жизнь души не столько Олегу, сколько для начала мне.

– То есть ты веришь, что ты легко сможешь поменять власть над миром на возможность увидеть новые миры?

– Да. Если есть место, где еще не все острова давным-давно открыты, я не удержусь чтобы его навестить.

– Хорошо, – покладисто согласился Астерот. – Готов?

– Конечно готов. К чему только? – вздохнул Драго.

И сказав это, он обернулся, последний раз осматривая меня – так и замершего с гримасой боли после удара о переборку, Свету и Вику, а после его взгляд скользнул по накрытому столу.

– Ты готов к ожиданию в забвении? – улыбнулся Князь Тьмы.

– Да мне то все равно, промелькнет ведь как один миг.

– Я восхищен, – покачал головой архидемон.

– Да я сам… удивляюсь. Поехали, чего тянуть?

– Поехали.

– Поехали, – эхом повторил Астерот. И в этот момент я услышал, как он звучно щелкнул пальцами.

В этот момент в моей голове словно струна лопнула. Перед глазами взорвалось фейерверком тысяч ярких звезд, и я упал на колени.

– Артур! Артур!

– Артур, с тобой все в порядке, Артур? – суетились вокруг меня Вика и Света.

Голова кружилась, зрение сфокусировать получилось не сразу. С поддержкой девушек я дошел до стола и присел. Мне налили воды, я попил, и постепенно пришел в себя.

Все. Теперь это было мое тело – под моим контролем. Вот только шок от разрыва разделения душ даром для меня не прошел. Мысли немного путались, да и вообще состояние, как вагоны разгружал.

Еще и голова пухла от параллельных воспоминаний Артура и Драго, и от всего того, что сказал Астерот. Даже руки подрагивали от напряжения стресса – потому что я понимал: в этом теле должен был быть сейчас Олег. Но я сейчас занял его место. И получается, что Олегу теперь без вариантов конец, его душа растворится под натиском моей?

Мысли путались, девушкам я отвечал невпопад; хотелось куда-нибудь бежать и что-то срочно делать. Меня останавливало лишь то, что я просто не знал куда бежать, и что делать.

После завтрака Света с Викой меня все же немного растормошили, и мы выдвинулись на берег. Гуляли по набережным и узким улочкам древнего портового городка, пообедали, много купались и загорали, после поужинали в ресторане. Из которого отправились на яхту, продолжать культурную программу международного женского дня.

Я ожидания девушек не обманул – старался шутить, ухаживать, и организовывать культурный досуг. Но это все происходило, для меня, вторым планом. Благо, опыта хватало, и я просто включил заскриптованную модель поведения ухаживания, бездумно выполняя набор поведенческих алгоритмов.

Сам же, весь это невероятно длинный день, раз за разом прокручивал в голове свои воспоминания, закончившееся в алтарном зале ритуалом с Самантой, и ставшие чужими воспоминаниями Драго, закончившиеся его добровольным жертвоприношением для спасения души девушки Николетты.

Кроме того, слово за слово я восстанавливал и анализировал состоявшийся разговор Астерота и Драго – в конце которого он еще одним жертвоприношением, отправившись в ожидания небытия, спас уже мою душу.

И обдумывая все это, я приходил к выводам, что не просто так моя душа оказалась разделена. Не просто так я – Артур Волков, оказался в своем старом теле, вновь потеснив душу и сознание Олега. Присутствия которого я, кстати, совершенно не чувствовал.

И мне, как можно скорее, нужно что-то сделать.

Вот только что?

Уже поздно ночью, когда девушки спали, я вышел на палубу.

От навязчивых мыслей и стресса неопределенности уже гудела и болела голова, нервы были на пределе, вот-вот зазвенят словно натянутая струна. Неприятных ощущений добавляло то, что в своем же собственном старом теле я сейчас чувствовал себя неуютно. Очень неприятное ощущение – когда собственным бездействием убиваешь чужую душу.

Но что мне делать? Делать-то что?

«Мы здесь проездом», – всплыла вдруг в сознании фраза.

Вот только проездом куда?

Осматриваясь по сторонам, слушая плеск мелких волн, бьющих в борта яхты, я по итогу задрал голову вверх, глядя на небо. В поисках ответа, как будто небо могло мне ответить.

А оно, как оказалось, ответить могло.

Я, от неожиданности решения, громко рассмеялся, потому что все понял. И от избытка чувств даже продекларировал выжженные в памяти строки:

Также средь звездных огней Океана,

Блещет в ночи Люцифер богиней любимый,

Лик свой являя и с неба тьму прогоняя.

Говорил я, глядя на полярную звезду в небе. На звезду, которая всегда укажет путь.

«…А вот потом – когда, и, если у тебя получится, и ты закроешь контракт с Астеротом… помни одну важную вещь: прежде чем безоглядно заключать новый контракт, полезно выслушать иные точки зрения на происходящее»

Люцифер мне недвусмысленно сообщал, что дорога через Тьму всегда ведет к Свету.

И в ночном небе всегда светит Путеводная звезда.

Вот только как мне сейчас сделать первый шаг и ступить на нужную мне дорогу?

Немного подумав, я вернулся на кухню, нашел небольшой острый нож и вернулся на палубу. Поморщившись, сделал на руке надрез и очень внимательно и старательно начертил собственной кровью пентаграмму. Получившаяся конструкция удовлетворила бы даже нашего преподавателя по ритуалистке в императорской гимназии имени барона Витгефта.

Завершив наливающийся силой Крови конструкт, я шагнул в центр и вновь поднял голову, глядя на путеводную звезду.

– И что теперь? – поинтересовался я.

Спросил, и почувствовал, как тело наливается слабостью. Пентаграмма, в которой я оказался, ожила и буквально высасывала из меня жизненные силы. Не просто высасывала, а убивала меня, буквально стирая из этого мира.

Чувствуя, что совершил ошибку, и дело дрянь, я попробовал было выйти из круга. Но ничего не получилось – тело мне больше не подчинялась.

Похоже, это была плохая идея – мелькнула у меня последняя мысль, за миг до того, как перед взором опустилась темнота.

Я умер. Реально умер, без шуток.

Глава 30

Варлорд Артур Волков

03 сентября 2021 года

23:23

В момент осознания смерти темнота перед глазами сменилась оранжевой пеленой.

Так бывает, когда во тьме загорается мягкий, неяркий свет. Распахнув глаза, я понял что живой и, вдохнув полной грудью, закричал от облегчения.

Открыть глаза получилось; вдохнуть полной грудью – тоже. А вот закричать нет: я вдруг понял, что лежу в бассейне силы в алтаре рода Юсуповых-Штейнберг.

Вот теперь все. Вот теперь я дома.

Конец пути.

Я на самом деле умер – в своем старом теле в своем мире; умер также, как умирал в момент атаки демонессы. Умер, и возродился. Умерев в том мире, умерев в своем старом теле, я возродился здесь.

Восстал, как Феникс их пепла.

Все, конец пути. И новое начало.

Плавая в чистой энергии, я видел, вернее чувствовал внутренним зрением весь алтарный зал. И осознавал, что ни рядом с алтарем, ни в зале никого нет.

Меня здесь никто не ждет, и мое воскрешение сейчас прямо никто не инициировал. Рядом с алтарем никого не было, поэтому я некоторое время позволил себе наслаждаться абсолютной тишиной и спокойствием, плавая среди чистой энергии стихийной силы.

Невольно думая все это время о том, что похоже мое воскрешение – это полностью дело рук того парня, которого я знаю по облику русского царя, и откликающегося на агентурную архидемонскую кличку Люцифер.

Насладившись безмятежностью покоя, я наконец выбрался из бассейна, и осмотрелся. Ну да, точно дома. Знакомый алтарный зал, подсвеченный оранжевым сиянием, горящая пламенем дорожка за пределы Круга Стихий. Спустившись из бассейна алтаря, я прошелся к краю круга, направившись к выходу из зала. И у самого выхода, у арки прохода на лестницу, увидел небольшую стопку одежды.

Ну да, на меня.

Так часто я здесь появляюсь, что кто-то из недавних бывших здесь «я» оставил это здесь последующему?

Присев рядом со стопкой одежды, я увидел наверху аккуратно уложенный, так чтобы точно заметить, перстень. Фамильный перстень Ольденбургского Дома – тот самый, что когда-то прислал мне Император посылкой вместе с бананом.

Надев перстень, и переодевшись в черно-красную форму с личной эмблемой князя Юсупова-Штейнберг, я покинул алтарный зал и поднялся по лестнице в свой кабинет.

Сел за стол, покрутился на кресле, осматриваясь.

Дома, божечки. Все, это не только конец пути, но и – самое главное, конец игр архидемонов. Я буквально кожей, шестым чувством, буквально нюхом знаю и ощущаю, что все.

Развязались.

Нет здесь больше, в этом мире, ни одной высшей, чтоб им всем пусто было, сущности.

Посидев немного, откинувшись на спинку кресла, я подмигнул смотрящему на меня со стены Петру Алексеевичу, и с форсом хлопнул по столешнице, активируя управленческое меню.

– Давай, телевидение, – произнес я. И первым делом, даже не пытаясь скрыть боязливое напряжение, обратил внимание на дату и время.

03 сентября 2021 года

«23:59»

– Я календарь… переверну, – машинально напел я.

Точки между цифрами часов в очередной раз моргнули, и дата поменялась.

04 сентября 2021 года

«00:00»

– Я календарь, перевернул, – также машинально отреагировал я.

Глядя на дату, вспоминал о том, как утром четвертого сентября проснулся год назад здесь же, в усадьбе. Вспоминал, как на утренней пробежке по парку мы встретились с Анастасией. И еще вспоминал наш с ней первый доверительный разговор, после которого и началось наше сближение. Правда, в конце этого разговора, она – все еще терзаемая ко мне неприязнью и ревностью к положению в родовой иерархии, оставила меня на льдине на середине реки.

«Вот с-сучка!» – с теплотой вспомнил я свои тогдашние эмоции, и последовавшее купание в реке.

– Так, ладно, с минуткой лирики закончили, – пробормотал я себе под нос, и собрался углубиться в изучение управленческого меню. Все же больше полугода прошло с момента Бала Дебютанток, после которого мои воспоминания заканчиваются вспышкой Света здесь, в алтарном зале, и чуть меньше с момента смерти Драго, который принес себя в жертву во имя спасения Николетты.

Получилось, правда, открыть управленческое меню не сразу. Потому что едва я коснулся рукой столешницы, подтверждая права доступа, как в центре ожившего интерактивного экрана вдруг появилась плашка надписи – яркая, вырвиглазная; в духе аляповатых сайтов становления интернета моего мира.

Кроме того, надпись еще и мигала разными цветами, в стиле дешевой вывески злачного района. И гласила эта надпись:

>>>НАЖАТЬ СЮДА<<<

По подозрительным ссылкам я давным-давно отучился ходить, тем более по таким стремным. Поэтому нажимать на вырвиглазную надпись не торопился. Вдруг надпись исчезла, и на ее месте одна за другой начали появляться буквы, складываясь в более длинную фразу:

«Ой да ладно, откуда подозрительная ссылка в твоем личном управленческом меню. Не тормози, нажимай уже»

Нажимать я, конечно же, не стал. Но этого и не требовалось, потому что через пару секунд надпись погасла, а напротив меня появилась проекция… меня.

– Здорово! – жизнерадостно приветствовал меня такой оскорбительно юно выглядящий варлорд Артур Волков, князь Юсупов-Штейнберг. Он сейчас – в виде проекции, выглядел точь-в-точь как и я.

Даже мундир черно-красный абсолютно идентичный, с личным княжеским гербом.

Мой двойник вдруг победно хлопнул в ладоши, упруго поднялся с места и начал мерить шагами кабинет. Щелкая при этом пальцами – что, у меня, было признаком максимальной сосредоточенности и умственного напряжения.

– Я знал. Понимаешь, я знал! – обернувшись и глядя прямо на меня, сообщил мне воодушевленно мой двойник, от избытка чувств еще раз хлопнув в ладоши. – Кто молодец? Я молодец! Ну и ты тоже молодец. Ведь я это ты, ты это я… – напел вдруг мой двойник.

Выдохнув, явно находясь в состоянии максимального эмоционального и умственного возбуждения, Артур наконец вернулся на место и посмотрел прямо мне в глаза.

– Знаешь, а меня ведь в этом мире уже нет. И если вдруг сейчас кто смотрит на меня со стороны, может подумать: человек больной. Это я ведь сейчас, в твоем будущем, непосредственно с тобой разговариваю. В своем настоящем я веду беседу с пустым креслом. С воображаемым собой. Фью-фью, – присвистнул мой двойник, покрутив пальцем у виска. – Посмотрел бы кто, сказал бы точно у парня кукуха поехала. Привет биполярочка – мало того что с пустым местом общается, так и еще и речь ведет как сам с собой. Ладно, отвлекся, не обращай внимания.

Мой двойник еще раз звучно выдохнул – как бывает, когда проходит нервное напряжение момента после достижения победы.

– Ты, наверное, хочешь знать, что произошло, – более спокойным тоном поинтересовался он. – Произошло вот что: я, ну или теперь уже ты – наследник трона Российской Империи. Да, печальная история, Париж разрушен, весь цвет ООН и правителей Большой Четверки полег, оказавшись на пути вторжения демонов. Тело царя-батюшки не нашли, и поэтому ты пока не коронован. Но никто особо не против, я даже сам больше за отсрочку был – потому что дальше ты уже решай, нужна ли тебе такая корова.

Конфедерацией сейчас правит, во главе Госсовета, наш друг, дядя и товарищ полковник Николаев. В высшем обществе… совсем уж явно тебя на хор ставить никто не хочет, но не думаю, что тебе будет просто – пусть Николаев на твоей стороне, да и Елизавета силу набрала, потом поймешь, но с оппозицией ты горя хапнешь. Мне уже всю душу вынули, я иногда еле-еле удерживался от смертоубийства. В общем, сам разберешься, твоя теперь жизнь, твои проблемы.

Теперь о том, почему я вообще сейчас с тобой, или сам с собой, если будет угодно, разговариваю. Пока вы с Драго… ах да, ты ведь не знаешь кто такой Драго. Давай вернусь к началу истории…

Кто такой Драго – волей Люцифера, я знал. Но сейчас все же с интересом послушал рассказа Артура, который довольно емко, но весьма кратко тезисно изложил все то, что произошло с ним, а также с Драго, после Бала Дебютанток. Закончив рассказ, Артур помолчал, словно давая мне время обдумать. И чуть погодя продолжил:

– В общем, а теперь к самому началу истории, как и обещал. Я… ты… хм, – улыбнулся вдруг Артур и спросил совершено другим, неделовым, тоном: – Помнишь анекдот? «Наркоман стоит перед зеркалом. Показывает себе пальцем в грудь и говорит: я. Показывает на зеркало и говорит: и там я. Вдруг звонок в дверь. Наркоман спрашивает: Кто? Там? Из-за двери: Я! Наркоман озадаченно: О!? И там я!»

Артур коротко засмеялся – не столько от юмора, сколько от накопившегося у него напряжения усталого менеджера, после чего снова продолжил говорить уже серьезным голосом.

– Короче, нас – с тобой, уже трое. И мы, сначала один единый Артур Волков, сюда пришел по воле Астерота, и по его же воле ввязался в противостояние Баала и Люцифера. Баал топил за корпоратов – я с ним общался, кстати, и тебе там в заметках накидал тезисно, о чем с ним разговаривал. Неглупый в общем мужик оказался, зря мы с ним так мало… мирно взаимодействовали, так скажем. Второй, Люцифер – ну ты понял, истинный имперец, свет просвещенья… Бог-Император, короче. Так вот, Астерот на этой шахматной доске поединка между корпорациями и империями был явно лишним, но вошел в этот мир сразу с ноги. С Артура Волкова, то есть, сходу с козырей.

Что было дальше – ты сам видел. Ну, не до конца, конечно же – было весело, и по итогу Баал этот мир покинул. Он мне даже оставил свой замок в междумирье. И очень похоже, что его основной и истинной целью была не борьба за этот мир, а он просто зачем-то хотел разделить кровавые мечи. Ты же этих парней знаешь – у них короткий шаг планирования может и столетия, если не тысячелетия составлять, так что черт его знает, зачем он в конечном итоге мечи делил. Да, они если что уже разделены – один со мной в Альбион ушел, второй остался в этом мире у Драго. Мне из Альбиона не вернуться, так что мечи теперь разделены навсегда – ну, если иметь ввиду, что навсегда это понятие относительное. Так, ладно, меня понесло уже, давай дальше. В общем, Баал ушел. И я, который ушел вместе с одним из мечей, получается один из триединого Артура. Тот Артур, который оказался креатурой Баала. Триединый Артур, три архидемона… сечешь тему?

Я понемногу начинал догадываться о подноготной произошедшего, но не до конца.

– Короче, – словно в ответ на мои мысли продолжил Артур. – Вторая триединая сущность Артура Волкова, Драго – уже вернулся в этот мир, из цифровой копии сознания. И он, как я понимаю, теперь кандидат на роль креатуры Астерота. Монархии Драго не примут, так что спорим, что уже сегодня-завтра к нему постучится в гости герцог Медичи? И у Драго просто выбора не будет, потому что ему неоткуда больше союзной помощи такого уровня ждать. Не примет – его сожрут, пусть я для Драго и соединил Некромикон и СМТ, и его там главой посадил. То есть Астерот, на первый взгляд, сделал и Баала и Люцифера, добился чего хотел…

Возникла небольшая пауза.

– Чувствуешь недосказанность? Правильно, – вновь хлопнул в ладоши мой виртуальный двойник, – у Драго не было бы выбора, если бы не ты. Понимаешь, я долго обо всем этом думал. И я просто не верил, что Люцифер – битая карта. Потому что по сути, кто у него в этом мире остался? Одна Настя. И то! – Артур даже палец поднял, – тут Астерот нашему светоносному свинью подложил, когда объединил их память с Ольгой.

Так вот, все эти полгода, пока я разруливал все важные дела в рушащемся мире – пока вы с товарищем Драго отдыхали, между прочим, я все думал и думал. И я не верил, что Люцифер просто так отступит. В одном мире может присутствовать одна ипостась души, знаешь это?

– Да.

– Слушай, я же виртуальная копия, мне не надо отвечать, – вдруг фыркнул мой двойник.

– Да пошел ты.

– Какой ты грубый и невежливый, – покачал головой Артур. – Ладно, ладно, я сам такой. Интересно, а ты помнишь или знаешь, как мы, на тот момент Драго, котенка в темном мире воскрешали?

– Да, – вновь не выдержал и ответил я.

– Ну даже если не помнишь, не суть. Короче, Драго подобрал умирающего котенка, и спас ему жизнь, поделившись своей частичкой души. И я вот подумал: наша с тобой душа стала настолько большой, что ее мало того, что можно разделить на две, причем без потери качества, так еще можно откусывать по кусочку, чтобы всяких животных спасать! И если это получилось у нас с котенком, почему Люцифер не может проделать то же самое с тобой? Просто добавив частичку своей души? Вот я и подумал, что Люцифер может дать тебе часть своей души, и все у него получится – придешь в мир ты, как его протеже. Третья часть триединой сущности. Придешь пусть как Артур Волков, но как тот котенок – которому Драго подарил часть своей души, а Люцифер ведь мог подарить тебе частичку Света, и хоба – душа уже не едина, правило мироздания соблюдено. И вы теперь с Драго как братья близнецы, но исходный код у вас уже разный…

В общем, это вот сообщение для тебя я записал, оставив только одну возможность его активации – если в управленческую сеть Некромикона зайдет Драго под своей биометрией, и одновременно с этим будет совершен вход в управленческую сеть Юсуповых-Штейнберг Артуром Волковым. И… парам-пам-пам, я был прав! Ну красавчик же?

– Да, – признал я очевидное.

– А знаешь, почему я все это знаю и так уверенно говорю с пустым креслом?

– Почему?

– Потому что Сэми, солнышко мое, гадать умеет. И ее шаманство сказало, что я прав, без вариантов. В общем, вся информация у тебя есть, – нагнулся виртуальный Артур вперед, постучав пальцем по рабочей области стола. – Работай. И… в общем, ладно, разберешься. Адьос, мучачос. Удачи, она явно тебе не помешает, – сделал мне ручкой Артур.

И исчез.

Навсегда. Такое емкое слово – если задуматься о том, что оно означает.

Откинувшись на спинку кресла, я немного посидел, осмысливая произошедшее. А после все же открыл управленческое меню – впитывая, как губка, информацию о тех месяцах, которые меня здесь не было.

Несколько часов потребовалось мне на то, чтобы просто по верхам посмотреть и воспринять все то, что за время отсутствия случилась с этим миром. Ближе к утру я хотел связаться с Драго, обрадовать. Но потом подумал, что пока не стоит.

Смысл с ним разговаривать, пока ни он, ни я сильно не понимаем, что именно произошло за полгода. Поэтому так и остался в кабинете наедине с информацией, и просидел так довольно долго – уже предметно узнавая, как изменился мир за время моего отсутствия.

Сидел долго, до самого обеденного времени. И лишь когда в животе заурчало, напоминая о необходимости поесть, я впервые за минувшие часы откинулся на спинку кресла. И в этот момент на экране появилось небольшое сообщение.

«Ты еще долго?»

Вздрогнув, я открыл сообщение, посмотрев имя отправителя. И хмыкнул.

Поднялся, собрался (внутренне) и выдвинулся на место.

Идти предстояло недалеко. А именно – в верхний кабинет усадьбы, в котором раньше обычно работала Анна Николаева. Памятный мне кабинет – в нем, помнится, Анастасия, спасая меня от назойливого желания сотрудников ФСБ увезти меня в кутузку, объявила, что я ее жених.

В кабинете меня ждали Анастасия и Ольга. Обе выглядели донельзя официально, в парадных чиновничьих мундирах – черных, с золотыми лацканами. Правда, официоз их облика нарушало то, что Анастасия сидела на подоконнике и в задумчивости глядя на панораму парка качала ногой, а Ольга расположилась в уголке с книгой и чашкой парящего чая.

Но когда вошел, обе посмотрели на меня.

– Сеньориты… рад вас видеть.

Анастасия и Ольга переглянулись. Анастасия, явно сделав над собой усилие, отвернулась к окну, а Ольга отставила чашку, поднялась и подойдя ближе, посмотрела мне в глаза.

– Артур. Ответь, пожалуйста, на один очень важный вопрос.

Вот так вот, безо всяких приветствий и поздравлений с неожиданным воскрешением.

Неожиданно. Ну ладно, посмотрим в чем прикол.

– Задавай.

– Если бы тебе предложили выбрать – в сферическом вакууме, без воздействий какой-либо политической подоплеки, невесту. Из трех кандидатур – Саманта Дулас, Ольга Мекленбург или Анастасия Юсупова. Кого бы ты выбрал? Ответь пожалуйста максимально честно перед собой и нами. Очень тебя прошу, потому что от твоего ответа многое зависит.

– Речь совсем о совсем сферическом вакууме? Или может быть запихнем туда определенную временную отсечку? А то я в полном смятении.

– Хм, – задумалась Ольга. – Допустим, выбор тебе надо сделать после того, как мы с тобой чуть не погибли от рук цесаревича. Кого?

Анастасия после этих слов Ольги вздрогнула – весь ее вид словно бы возопил, что «так нечестно» и «это запрещенный прием». Но, видимо, о ходе беседы с Ольгой заранее договорились, и Анастасия свою договоренность не вмешиваться выполняла.

– Мой выбор, чтобы вы понимали – это не превалирование симпатии. Я… во всех вас троих, можно сказать, был, есть и буду… одинаково влюблен.

– И все же.

– Настю.

– Почему? – на лице Ольги не дрогнул ни один мускул. Анастасия же, судя по едва уловимому эху эмоций, просто перестала дышать.

– Потому что и ты, и Саманта были уверены в себе. И она, и ты очень уверенно называли меня своим будущем мужем.

– Но ведь и Настя считала совершено также. Не забывай, я обладаю ее памятью в полном объеме.

– Да. Она считала также. Но вы обе относились к ней с нескрываемым пренебрежением. Наверное, мой выбор был бы обусловлен именно этим.

– Хорошо, спасибо. А теперь скажи пожалуйста, очень тебя прошу. Кого бы ты, из нас, выбрал сейчас?

– Слушайте, сеньориты… может поужинаем сначала, а? Я за шесть месяцев болтаясь неизвестно в каком никогде реально проголодался, а мне вместо приветственных объятий и поцелуев сначала этот… как его там, Артур Волков, своими откровениями про триединость нашей разделенной души как обухом по голове, сейчас вот вы… ты… мой разум пыткой сложных вопросов насилуешь.

Настя с Ольгой переглянулись. И начали двигаться одновременно – Настя спрыгнула с подоконника, а Ольга взяла меня за руку.

– Мы скучали, – улыбнулась мне Настя, также беря за руку. Ольга в этот момент приобняла меня и поцеловала в щеку.

– Мы на самом деле скучали, – добавила она.

– Я-то как скучал. В ресторан пойдем? Или в усадьбе отужинаем?

– Давай лучше здесь, – улыбнулась Настя.

– Да, давай здесь. У тебя, я слышала, замечательный новый повар, – в тон ей, также улыбаясь, ответила Ольга.

Глава 31

– Ну йоб твою мать, Олег, да как так-то!

Слова взволнованного крика прорывались словно сквозь ватную пелену.

– Почему Олег? – прошептал, едва очнувшись, Артур.

– Что значит почему Олег?

– Ты только что….

– Я только что что?

– Ты только что назвала меня Олегом.

– Ааа… – озадачилась Света. И замерла, пока подбежавшая Вика хлопотала с бинтами и перекисью водорода, в панике заливая ей почти всего Артура.

– Почему Олег? – настойчиво переспросил распростертый на палубе Артур.

– Потому что: «Как так-то, Олег?» Не слышал что ли ни разу? Это мемас такой в интернетах, про Олега, который способен удивить. Я вот и подумала, что ты похоже решил включить режим Олега, и удивил так удивил!

– А мне нравится имя Олег, – сообщил вдруг Артур, пытаясь подняться.

– Что? – в один голос теперь уже удивились Вика и Света.

– Мне нравится имя Олег.

– Так. Ты специально вышел на палубу, порезался и упал, чтобы напугать нас до потери сознания и после сообщить, что тебе нравится имя Олег?

– Ой все. Пойдем в каюту, здесь прохладно.

– Прохладно? На улице двадцать четыре градуса….

– Это мелочи.

– Так, Артур…

– Пойдем, пойдем, – подхватил девушек Олег, уводя вниз по трапу. Чтобы они, не дай бог, еще не рассмотрели следы кровавой пентаграммы.

Которую, как обе снова заснут, надо бы смыть с палубы.

Но когда Вика и Света вновь ровно засопели, погрузившись в сон, оказавшись на палубе Олег первым делом обратился не к крови на палубе, а к стихийной силе.

– Надо же, – только и хмыкнул он, глядя как на кончике пальца горит небольшой живой огонек. – Просто охренеть, – добавил он чуть погодя.

Авторское послесловие

Уважаемые читатели, всех категорически приветствую.

О самом главном.

Первым делом хочу всех поблагодарить за внимание к моему творчеству, комментарии, лайки, награды – все это очень сильно мотивируют.

Всем спасибо.

Теперь частности.

Послесловие будет краткое, потому что хотя и книга, и серия, завершены, но – это еще не совсем конец. Через несколько месяцев, может быть чуть больше, будет еще небольшой сборник рассказов – о всех героях, в том числе второстепенных, которые встречались Артуру в новой жизни в новом мире. Да, и о Зоряне, котэ, Андре, Элимелехе, Ире с Адой, и прочим тоже.

Прямого продолжения серии – не будет, это точно. Может быть будут истории, из тех локаций, в которых Артур (любая ипостась его триединой сущности) побывал или пребывает, может быть будет история из нашей реальности, в которой можно будет встретить Олега. Пока не знаю.

После завершения серии у многих, думаю, остались вопросы и неясности. Спрашивайте в комментариях, я отвечу. Если не ответил, значит не заметил/заметил, но отвлекся/кот из-за компьютера прогнал et cetera, можно спросить еще раз;)

Еще хотел сказать о чем. Может возникнуть вопрос, почему полгода жизни Артура промелькнули без описания. Да, можно было бы написать еще несколько книг, но. Первое – Артур, как и обещал Саманте, в замке Холдена ввязался в последний блудняк. Дальше были лишь интриги, подковерная борьба – он за эти полгода никого не убил, и ничего не разрушил. Ну и второе – историю такого уровня, буквально «Карточный домик», я пока просто не вытяну. Ну, или вытяну, но это будет очень долго – годы, на то чтобы создать качественную книгу, а не описания политики уровня «обнять и плакать».

На этом пока все. Еще раз спасибо всем за оценку творчества.

Традиционно,

И да пребудет с нами сила!

Amen

Content

Angel Delacruz
Путеводная звезда. Том III

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Авторское послесловие