Либрем Альма

365 (СИ)

365

3 мая 2017 года

Среда

Заманчивая папка с названием "проект 365", валяющаяся на столе в таком себе вальяжном положении — даже не параллельно к краю стола, — Игоря смущала. Особенно вопросы вызывали белые уголки документов, торчащие из-под плотного синего картона. Настоящая беда перфекциониста: почти параллельно, почти заправлено, почти…

Игорь не был перфекционистом, если дело не касалось, разумеется, программного кода и каких-нибудь меток посреди вычесанного и приведённого в порядок класса, даже если он внутренний. Он равнодушно относился к отсутствию параллельности линий, если эти линии не имели никакого отношения к дизайну проектируемых проектов, не выдирал себе волосы, если вдруг где-то валялось что-то не то (если это "что-то" не было глобальной переменной, используемой в параллельных потоках без синхронизации) и совершенно не отреагировал бы на папку, если б не два факта.

Во-первых, Регина — ладно, Регина Михайловна, начальство всё-таки, — даже на чужом столе такой вольности положений не позволяла, не то что на своём, — а во-вторых, толщина папки — папки со спецификацией или техническим заданием, — поражала все мыслимые и немыслимые представления. Игорь видел в своей жизни разных заказчиков, работал на разных фирмах — и с некоторых едва унёс ноги, — и за восемь лет практики и тренировок научился отличать плохое от хорошего, по крайней мере, если речь шла о технической документации. И, когда требований было так много, в них обычно по ходу вносилось ещё больше изменений.

Это ему не нравилось.

К тому же, Регина старательно пыталась создать в кабинете успокаивающую атмосферу. Примостила на самый краешек рабочей поверхности фотографию с мужем, эдаким мужчиной лет сорока и с пробивающейся на затылке лысиной, и двумя дочками, делая вид, что очень домашняя, расстегнула верхнюю пуговицу своей блузки — их было двадцать семь, Игорь успел сосчитать, так что одна ничего не решала, но должна была прибавить расслабленности разговору, — и прятала руки за клавиатурой, зная, что тёмный цвет маникюра вызывает более агрессивные мысли.

Правда, настоящий повод для беспокойства был бы, надень Регина платье. Несомненно, ей бы пошло — Игорь все годы их знакомства считал её красивой женщиной, — но это означало бы, что требуется реализовать нечто невыполнимое, и ей ну уж очень нужно кого-то уговорить. Почему Регина Михайловна вспоминала о том, что она — всё же не строгий тиран-начальник, а милая и добрая мать двоих детей (только по воскресеньям, между прочим), лишь в те моменты, когда ей было что-то сильно надо, Игорь не знал. Зачем она делала вид, что похожа на ведьму — злую, коварную и крайне строгую, — тоже. По крайней мере, все, кто проработал хотя бы немного в её фирме, к этому привыкали и старались не вздрагивать в ответ на стук каблуков.

— И что вы…

— Ты, — мягко поправила Регина, обычно в деловых кругах на этом "вы" настаивавшая так, словно он лез к ней, пьяный, в компании уважаемых людей. — Тут же все свои…

— Я запомню, — язвительно отметил Игорь. — Главное, не забыть об этом, когда мы будем общаться с заказчиками. Там вроде бы тоже нет чужих.

— Не будь такой свиньёй! — не удержалась Регина. — Двадцать восемь…

— Семь.

— Какая разница! Двадцать семь лет, а ведёшь себя, словно мои дочери — цепляешься за каждое слово, — она потянулась за папкой и поправила её наконец-то, а после выдохнула с облегчением, словно избавилась от тяжёлой ноши на сердце.

— Что надо? — не удержавшись, спросил Игорь. — Я не спал две ночи из-за этого чёртова дедлайна, и мне правда не до долгих бесед.

— Новый проект, — почти послушно выдохнула Регина. — Довольно интересная вещь, кому ещё мне доверить что-то столь ответственное…

— Что-то такое, где тэ-зэ заняло полтысячи страниц?

— Что-то довольно серьёзное и долгоиграющее, — выбрала она более мягкую формулировку. — Но, в принципе, твой вариант тоже подходит. У нас сейчас, сам понимаешь, не слишком густо с задачами, и это — находка, — Регина постучала ногтем по папке, забыв о том, что намеревалась прятать тёмный маникюр, и раздражённо выдохнула. — И он собирается подписать контракт по аутсорсингу на год. Год! А не как предыдущие с их смешными тремя месяцами.

— Год — это тоже не время, — резонно отметил Игорь. — Раньше к нам приходили и на более длительные сроки.

— Они дают испытательный срок, — глаза Регины, обычно такие спокойные и тёмные, сейчас светились от возбуждения. — Ты не представляешь, какие это масштабы! Раньше они вообще не работали с нашими…

— Что сейчас изменилось?

— Расширяются, — пожала плечами Регина.

— И в чём задача?

— В интерактивном взаимодействии с пользователем, — она осторожно покосилась на Игоря, а потом, открыв папку, выдернула какой-то конкретный листик и протянула.

Он пробежался по нему и задумчиво хмыкнул. Первые числа, определённо, отвечали за пункт оплаты. Его куда более волновало следующее — объёмы данных, количество пользователей и то, что вместо обыкновенной игрушки, с которой обычно взаимодействие обеспечивалось по щелчку, перед ним лежало что-то весьма мудрёное и запутанное.

— И они хотят всё это за год? — уточнил Игорь. — И за это обещают тебе такие суммы? — он вполне мог оценить объёмы, но легче не становилось. — Я даже примерно не представляю, как реализовать половину этих запросов и как в их систему потом будет монтироваться такой блок.

— Если их всё устроит, они могут даже перевести к себе целую команду, — пожала плечами Регина. — И мне, кроме тебя, некому это доверить. Остальные не справятся.

Игорю хотелось поспорить.

— И когда надо ответить? — спросил обречённо он, понимая, что отказаться начальница всё равно не позволит. Слишком уж жирный куш она вознамерилась отхватить.

— Желательно сейчас.

— Мы только сдали предыдущее. Я домой в последнюю неделю заезжал на пару часов, и то через день! — возмутился он, впрочем, для проформы, хотя оттенок кругов под глазами уже стремительно догонял своей чернотой цвет волос.

— Значит, ты согласен?

Игорь подтянул к себе всю папку и обречённо кивнул. Отказываться от подобного рода работы было бы невероятно глупо; он не сомневался в том, что разработка будет интересной, но только приведёт ли она к успеху? Регина наверняка оценила все "за" и "против", прежде чем предлагать сумасшедшим программистам-фанатикам сложные задачи, за которые те обязательно ухватятся, и склонилась к "за". Куда тут отпихиваться?

Только всё равно выглядело это странно. Игорь знал, что эта работа подождала бы и до завтра, но сегодня они закрывают проект, ночью сдают всё, что осталось, а потом…

А потом он уходит в отпуск. И, несомненно, это совершенно не вписывается в подсунутую ему под нос концепцию. Какой там отдых?

— И у меня будет ещё одна маленькая просьба, — Регина прищурилась. — Так сложились обстоятельства… — она подалась вперёд и взяла в руки семейную фотографию, на сей раз вполне искренне. — Что я вынуждена буду оставить вас тут… на недельку. Или на две. И, да, мне надо оставить кого-то вместо себя. Ты подходишь просто идеально. Да помню я, что обещала отпуск! — она махнула рукой. — Да, двадцать один день…

— Сорок три! — раздражённо напомнил Игорь. — Сорок три дня — это два с лишним года без капли отпуска, и я уж молчу о накопившихся отгулах!

— Ну, где-то потом сходишь, — примирительно протянула она. — Я обещаю отпустить, даже во время проекта! — конечно ж, Регина этого не сделает. — Две недели, пожалуйста. Они ж тут без меня устроят непонятно что!

— И зачем мне это? — Игорь устало вздохнул. — Ладно проект. Но руководство нашими дураками? Зачем? Я к тестерам и так стараюсь не заходить, а тут ещё и видеть их каждый день. Или ты предлагаешь мне устраивать сначала утренний совет, а потом скрам-митинг для своих? Пусть Дима…

— Имей совесть! — возмутилась Регина. — У Димы ребёнок маленький, жена родила два месяца назад, ему нужно чаще бывать дома. А остальные вряд ли справятся. Я обещаю тебе повышение зарплаты… — Игорь только презрительно фыркнул. Он и свою-то не успевал тратить, валялась на карте, как и неотработанные отпускные дни. — Возможность уволить, кого ты захочешь? Взять кого-нибудь в команду?

Он вздохнул. Звучало заманчиво, да и не то чтобы он сильно хотел в отпуск…

— Отоспаться дашь хоть на выходных? А с понедельника я полностью в твоём распоряжении. Ну, или в распоряжении наших умников, — он скривился, представив себе, как часть коллектива будет рада видеть его на этом месте. — И мне, наверное, нужны будут ребята в команду новые.

— И ты просидишь на моём месте, сколько будет нужно? — Игорь не спрашивал, какие у Регины проблемы, но подозревал почему-то, что двумя неделями они не обойдутся — и всё равно кивнул. — А что до новеньких… Там Ира отобрала каких-то ребят, должны с начала недели с готовым тестовым заданием приходить, помнишь, Сергей им отправлял? Вот сам и решишь, кого и куда хочешь взять.

— Да, — согласился Игорь. — Столько, сколько будет нужно. Только не забудь, пожалуйста, сказать мне код от нашей двери. А то закончится всё, как в прошлый раз…

Регина усмехнулась. Прошлый раз она вспоминать не хотела — охрана, едва не связавшая ведущих специалистов фирмы, до сих пор содрогалась при её виде. Она только поднялась и прошла мимо, своим обычным шагом, без всякой деланной мягкости, оставив Игоря наедине с собственным креслом и синей папкой с техническим заданием.

Ну, и с дедлайном, конечно же.

Он покачал головой. Год! На год влипнуть в непонятный проект по самые уши — да и начинается этот год не через месяц, не через неделю, а с вчерашнего дня…

Вот что Регина умела искать лучше фанатично преданных делу сотрудников, так это проблемы на их головы.

364

4 мая 2017 года

Четверг

Игорь подозревал, что задержится на работе допоздна, но часы над комодом в их съёмной квартире его удивили, положением стрелок осторожно так намекая на то, что уже три часа ночи.

Он тихонько провернул ключ в замке, закрывая за собой дверь, и осторожно разулся, стараясь не производить лишний шум. Не то чтобы Игорь боялся разбудить Веру и повредить её хрупкому сну; он скорее берёг свою нервную систему.

Год или чуть больше назад, наверное, причина была бы в другом.

Он буквально прохромал в ванную — глаза закрывались на ходу, — закрыл за собою дверь и устало посмотрел в зеркало, задаваясь вопросом, зачем опять вернулся домой. Надо было переночевать на работе; надо было избавиться от Веры ещё в тот святой момент, когда она начала его невообразимо раздражать. Когда это случилось? Месяцев семь-восемь назад?

Вся беда была в том, что они совершенно несовместимы.

Он открыл кран — струйка потекла совсем крохотная, и всё равно производила много шума, — плеснул холодной водой себе в лицо и выдохнул, сдерживая желание уснуть прямо тут, на резиновом коврике, скользившем под ногами. Игорь уже не сомневался в том, что Вера успела проснуться; сквозь шум воды он слышал, как тихо щёлкнул выключатель — она встала и, не в силах передвигаться в темноте, опять включила свет. Где-то зашумело — Вера пошла на кухню пить воду, потом она обязательно откроет окно, выглянет на улицу, проверит, на месте ли его машина, и постучится в дверь ванной.

Игорь считал минуты. Он уже сожалел, что выпросил у Регины хотя бы пару дней отгулов — чтобы отоспаться после дедлайна и вчитаться в техническую документацию по новому проекту. Лучше бы это время проводить на работе, в удобном кресле.

…Вера недовольно захлопнула окно. Она всегда была недовольна при одном виде его автомобиля, и не только потому, что это ознаменовало оправдание её ожиданий. Её раздражала сама машина; она обожала в ней ездить и жутко ругалась, когда Игорь отказывался отдавать ключи и ездить на работу в общественном транспорте. Троллейбусы и трамваи были ниже её достоинства. Странно, как он этого не заметил, когда они только-только познакомились.

Вера не была из богатой семьи или какой-то там леди из высшего света, нет. Игорь — тоже. Её мать работала бухгалтером в какой-то конторе, отец — там же, на труднозапоминаемой должности. Игорева мама всю жизнь просидела на шее у мужа — этим она отчаянно напоминала сейчас Веру, не зря ж они так пришлись по вкусу друг другу, — а отец — днями и ночами пропадал в своей хирургии. Сестра пошла в папу и тоже поселилась буквально в больнице, только-только выскочив из медуниверситета, Игорь — в бабушку по отцовской линии, не знавшую покоя без технических наук.

Но Вера хотела жизни куда более яркой, чем была у её матери. Она нарисовала себе идеального принца — красивого, умного, хотя трудно понять, зачем ей это, любящего, внимательного и, что самое главное, богатого. Искала она его в, как ей казалось, подходящих местах — в каких-то клубах и ресторанах. Игорь смутно помнил, как он очутился в том проклятом заведении, как они познакомились и как всё это завязалось; когда он очнулся от мимолётного увлечения длиною в месяц-другой, Вера уже прочно обосновалась у него на шее и вознамерилась к нему переехать. Клялась, что будет готовить ему завтраки и ужины, обустраивать домашний уют… И хватило её — на столько же, на сколько и его увлечения.

Потом начиналась привычка.

…Игорь подвернулся ей под руку удачно. Вера любила деньги, у него они были — зарплата в несколько тысяч иностранной валюты, откладываемая на депозит с завидной регулярностью, потому что куда тратиться-то. Вере нравились высокие — Игорь под это более чем подпадал, — блондины, и хотя блондином он не был, видно, она решила закрыть на этот факт глаза. Игорю нравились понимающие. У него с этим были проблемы; отец и сестра считали медицину единственным возможным призванием, мама… Мама, как и Вера, витала в облаках и полагала его занятие особым видом лени. Для бабушки, считающей программирование творчеством куда более серьёзным, чем все остальные, это было бы оскорблением.

Он ведь упоминал уже, что полностью пошёл в бабку?

Эта машина — единственное его крупное капиталовложение за последние годы, — смущала Веру тем, что не имела продолжения в виде квартиры и предложения руки и сердца. Но Игорь не был глуп и не приходил домой пьяным, чтобы повестись на уговоры или намёки. И она просто тихо ненавидела съёмное жильё, столь ярко контрастирующее с более-менее дорогим авто.

— Ольшанский, я знаю, что ты там, — раздражённо заметила Вера из-за двери, и Игорь скривился. Сначала они нравились друг другу, теперь в Вере его раздражал даже голос. И её деланная хрупкость, достигаемая вечными диетами, в которых против собственной воли он тоже участвовал, и это блондинистое каре, и короткие юбки, и туфли-"копытца", как смеялись друзья, и кроссовки под платья. Она металась из крайности в крайность, и только в одном не меняла своего положения.

Она всё ещё считала, что его работа была самым простым в мире делом, а он просто притворялся уставшим.

— И что, что ты знаешь? — Игорь вздохнул. Регина могла сколько угодно петь об ответственной должности, и синяки под глазами от этого никуда не пропадали. Ему действительно пора бы озаботиться состоянием собственного отдыха.

— Ты опять где-то шлялся.

Он неохотно надавил на дверную ручку и вышел к Вере в коридор. Она стояла, завернувшись в атласный халат дикого алого цвета, скрестив руки на груди и вперив сердитый взгляд примерно в его правое лёгкое.

— Я шлялся на работе, — устало промолвил он. — У нас был дедлайн. Ты прекрасно знаешь, что я не мог уйти раньше, иначе давно бы уже это сделал.

Нет, не сделал. С каждым днём Игорь всё с большим удовольствием оставался там, в тёплом уютном офисе, где ни одна живая душа не называла его лентяем или идиотом.

— Мы сегодня забираем наши путёвки, — ядовито напомнила Вера. — Нам на девять в агентство. Ты помнишь?

— В девять я буду спать. И мне всё равно, куда нам, — покачал головой он.

— Тогда отдай ключи от машины.

Он перевёл взгляд на Веру. Всколоченные волосы, отсутствие косметики — благо, на ночь она её смывала, — не шли ей на пользу.

— Нет, — Игорь вздохнул. Пора научиться использовать это слово по отношению к ней почаще, иначе всё закончится стихийным бедствием.

— Я не буду трястись в общественном транспорте. Если ты хочешь нормально провести отпуск…

Что ж, рано или поздно ему пришлось бы сказать ей эту неприятную и довольно неотложную правду.

— Я никуда не еду, — сообщил он. Если б был не таким сонным, наверное, заметил бы сквозящее в собственном голосе равнодушие, но в эту секунду единственным, о чём он мог думать, являлась только кровать. — Нам дали новый проект, — Игорь снизошёл до объяснений до того, как получил соответствующий запрос. — Но если ты хочешь, можешь поехать сама. Или взять с собой кого-нибудь. Я всё равно уже всё оплатил.

Вера выразительно шмыгнула носом, словно планировала разрыдаться сию секунду, но Игорь не чувствовал себя должным утешать её. Это всё равно не искренне. Почему они не едут в отпуск в какое-нибудь фешенебельное место? Почему он не хочет поднапрячься и купить квартиру в центре города или где-нибудь около того? Почему он позволил себе авто, а она до сих пор без машины? Почему они не поженились? Почему он приходит домой так поздно, что можно делать на той работе?

Эх, Вера-Вера…

— Если ты думаешь, — она сжала зубы, — что имеешь право вот так со мной говорить… И что эта твоя подачка!..

— Вера, — он попытался сосредоточить на ней свой взгляд, но после долгих часов работы всё плыло перед глазами. Наверное, скоро вместо неё он будет видеть только сплошные строчки кода, и не сказать, чтобы это было такое уж неприятное зрелище. Может быть, даже лучше, чем сейчас. — Не действуй мне на нервы. Иди спать.

— Я с тобой в одну постель не лягу! — взвизгнула она, хотя обычно старалась останавливать истерики ещё на подходе, и Игорь вдруг подумал, что Вера не то чтобы была плохая — она просто совершенно ему не подходила. А он ей. Ей бы принца с мыслями попроще, и было б замечательно. Или кого-то, кто чуть хуже считает часы своего бездумно потраченного времени.

А ещё поймал себя на мысли, что, как ни крути, у него нет настроения лежать на коротком чужом диване на съёмной квартире. И что всё это пора уже давно заканчивать.

— Соседей разбудишь, пожилые же люди, — буркнул Игорь. — И мне абсолютно всё равно, куда ты ляжешь.

Что б там Вера не прошипела ему в спину, он того не слышал. Всё-таки, во время дедлайна любимой женщиной программиста становится подушка.

Жаль всё-таки, что Вера не в силах была дойти до этой мысли.

363

5 мая 2017 годa

Пятница

На завтрак Вера всегда готовила яичницу. Вчера он банально проспал её кулинарный шедевр. Сегодня — смотрел с раздражением на жёлтую массу, явно недожаренную, валявшуюся — потому что словом "лежать" это назвать было невозможно, — пятном на его тарелке. Есть не хотелось, и не потому, что Игорь страдал отсутствием аппетита; он не помнил, когда в последний раз Вера готовила хоть что-то, кроме проклятых яиц по одинаковому рецепту. И получалось у неё каждый раз по-своему невкусно.

— Я решила, — она отошла от плиты, держа в руках стакан с кефиром — опять диета? — что нам с тобой всё-таки надо помириться.

Игорь вздохнул. Он полагал, что они не ссорились, скорее оставили своё раздражение в состоянии паузы.

— Я даже не буду ждать от тебя извинений, — продолжила она. — И, если ты попросишь свою начальницу…

— Я никуда не поеду, — отрезал он. — И сказал тебе уже: бери кого хочешь.

— Ты однажды меня доведёшь! — Вера скрестила руки на груди. — Мы запланировали отпуск. А твоя работа, твоя Регина…

— Михайловна, — безэмоционально поправил её Игорь и, всё так же спокойно, словно ничего не изменилось, отодвинул от себя тарелку. — Ты совершенно не умеешь готовить, ты знаешь об этом?

— Ты не имеешь никакого права меня оскорблять! — возмутилась Вера, но Игорь не сомневался в том, что констатация факта не имела никакого отношения к оскорблениям. Скорее уж, обижаться следовало ему. — Ты и так всё разрушаешь…

Игорь промолчал. Он пересёк небольшую гостиную — точнее, пародию на гостиную, со старым диваном, доставшимся в наследство от сдающих квартиру пенсионеров, — стянул со стола папку с документацией, привезённую вчера в его отсутствие и привычно клацнул защёлкой от ноутбука, открывая его. Вера наблюдала за каждым его действием так, словно видела впервые в жизни, с раздражённой усмешкой встреча фиолетовую заставку от "гнома" и стандартные обои на рабочем столе.

Он, без единого комментария, опустился в офисное кресло, купленное тоже неизвестно когда и уже протёртое, но всё ещё удобное, и заставил себя вникнуть в техническое задание. Если с понедельника ему придётся браться за работу, то надо хотя бы подготовиться, понять, что именно говорить завтра команде.

Вера, кажется, приняла это в качестве сигнала об опасности. Она всегда ревновала его к работе и была уверена в том, что к добру всё это не приведёт; сейчас же, кажется, напряглась пуще прежнего, почувствовала что-то. Каждый раз, когда Игорь был почти готов уйти куда подальше от неё (и сменить номер, желательно) она становилась белой и пушистой, такой мягкой, такой нежной…

Он прочитал первые несколько строк технического задания и закашлялся — первое впечатление оказалось незабвенным. Количество терминов на одну страницу и попыток заказчика влезть в код было безграничным; Игорь спешно отложил первые листы в сторону, посмотрел на десятый, одиннадцатый, какой-то сотый или сто первый — ничего в мире не менялось, по крайней мере, в хорошую сторону. По крайней мере, он созерцал идентичный результат.

Вера опустила руки ему на плечи, словно пытаясь пробудить в себе талант массажистки, но Игорь рассеянно смахнул её ладони. Она попыталась запустить пальцы в его волосы — гадская привычка, однако, — и он, всё так же не оборачиваясь, подъехал на кресле чуть ближе к столу, избавляясь от её неуместных прикосновений.

На третьей странице Игоря ждал замечательнейший сюрприз — ссылка на дополнительные требования. Он смерил взглядом папку в пятьсот страниц, мысленно проклял Регину и потянулся за мобильным — где эти дополнительные требования? Тоже в этой папке? Вроде не похоже.

— Если ты считаешь, что ведёшь себя по-мужски, — Вера последовала за креслом, — то это не так. Ты дуешься, словно маленький ребёнок.

Игорь, прослушав как минимум две трети произнесённой фразы, только согласно хмыкнул и склонился пониже над документами. Мелкий — восьмой, что ли? — шрифт его никогда не прельщал; дополнительные условия оказались на второй стороне страницы, но, кажется, были довольно логичными.

— Ежедневные паттерны поведения, — пробормотал он, то ли читая вслух, то ли пытаясь понять, что имелось в виду, — должны регулярно изменяться. Интерфейс, в зависимости от полученных данных, имеет свойство интерактивного изменения… Гадость какая! — он скривился. — Было бы неплохо, если б можно было сделать паттерн на каждый день… Обойдёшься, неплохо, это не год, а столетие делать придётся! — Вера сильнее потянула его за плечи, и он рассеянно оглянулся. — Ты что-то хотела?

Она задохнулась от столь поразительной наглости и даже отшатнулась, словно возмущённый выкрик застрял где-то в горле.

— Как тебе не стыдно? Ты совершенно меня не слушаешь! — она шмыгнула носом, словно собиралась расплакаться. — Наши отношения находятся на грани.

— Как хорошо, что ты тоже это замечаешь, — проронил Игорь, не успев даже взвесить ответ, и вновь уткнулся носом в документы. — Съезди, отдохни от меня, а потом решишь, надо тебе это вообще или нет.

Ему — нет.

Он потёр глаза — после трёх бессонных ночей, даже с учётом суточного отдыха, они жгли, словно кто-то старательно всыпал в них песок, — и потянулся за чистой бумагой, чтобы сделать какие-то заметки. Если в понедельник выходить на работу, то уже сейчас необходимо чётко понимать, что они будут делать, и набросать план действий…

— Я не хочу закатывать тебе истерику, — почти с угрозой прошипела Вера. — Но это наши отношения, а не какие-то игрушки, которыми ты целый день забиваешь себе голову!

Это сработало.

Всегда срабатывало, однако.

Кресло крутнулось, как и обычно, легко, и Игорь даже сам не ожидал, что окажется лицом к лицу с Верой. Она, казалось, строила из себя обиженную — поджала губы, сердито скрестила руки на груди и шмыгала носом ежесекундно, выдавая несуществующие слёзы.

Игорь не удивился собственному равнодушию. Собственно, он и не ожидал ничего другого. С Верой давно надо было порвать. Давно. И почему он этого до сих пор не сделал?

— Мы с тобой почти не разговариваем, — она добавила в высказывание ещё больше обвиняющих ноток. — Почти не контактируем. Это доходит до абсурда. Нельзя называть себя парой и видеться только раз в неделю, в воскресенье за обедом, и то неполноценно. Тебе ничего, кроме этой ерунды, не нужно!

— Это не ерунда! — Игорь почувствовал, как раздражение усиливается с каждой секундой, вот только единственным, что его задевало, оказались высказывания о работе. — И если ты не готова мириться с тем, что я работаю — и буду работать, хочешь ты того или нет, — то, серьёзно, я никого не держу.

— Это моя квартира, — сердито напомнила Вера. — Ты сам сюда приходишь каждый день, а теперь говоришь, что тебе ничего не нужно?

— Это наша квартира. — поправил её Игорь. — Снятая на мои деньги. Те самые, которые я получаю за свою ерунду. И я надеюсь, что ты всё-таки перестанешь мешать мне их зарабатывать. В любом случае, если мы такие несовместимые, тебе предоставлена полная свобода действий.

Он вернулся к работе раньше, чем среагировала Вера, и её пощёчина пришлась по спинке кресла, а не по его лицу. Она что-то проговорила — наверное, действительно сквозь слёзы, — но Игорь заставил себя не услышать. Не то чтобы проигнорировать её оказалось до такой степени трудно; словно что-то зудело-зудело и вдруг перестало.

— Надеюсь, ты хорошо отдохнёшь, — промолвил он всё так же сухо и бездушно. — Договор действует ещё до августа, я съеду, и ты сможешь жить тут, пока не выйдет срок. Захочешь — потом продлишь.

Она не поверила, Игорь в том не сомневался.

Но он точно так же не верил во всю абсурдность технического задания, а оно, к сожалению, было материальным и лежало у него под носом.

362

6 мая 2017 года

Суббота

Вера однозначно предложила кому-то Игореву путёвку, он в том не сомневался. Была ли это какая-нибудь подружка или даже другой мужчина, он не спрашивал, всё равно не услышал бы правдоподобного ответа. Для него Вера оставалась невероятно сердитой и делала вид, будто бы даже не намеревалась принимать скоропалительные решения и всё ещё ждала того момента, когда он одумается и бросится следом за нею блуждать под жарким пустынным солнцем.

Несомненно, у неё не хватило ни такта, ни интереса поинтересоваться, как он относится к жарким странам, иначе Вера точно знала бы: Игорь терпеть не мог море, последний раз плавал с десяток лет назад, а жару переносил плохо, как и покойный дедушка по папиной линии, на которого он так был похож.

О последнем Вера, несомненно, знала. Она пыталась задобрить его бабушку ласковым сюсюканьем над фотографией ("о, а у вашего супруга тоже были зелёные глаза? Как кра-а-а-асиво!"), и это, несомненно, не сработало. Дед, смеялась бабушка, был, конечно, тот ещё увлечённый своим делом лопух, но не стал бы терпеть рядом с собой раздражающую его женщину.

Игорь вполне разделял его мысли относительно второй половины.

…Вещи Веры занимали места больше, чем следовало, но он погрузил их в багажник без единого возмущённого слова. Да и не возмущённого тоже; разговаривать не хотелось. В голове крутилась целая череда формул и реализаций, и Игорь по памяти рылся в функционале уже почти родного спринга, подумывая, не лучше ли будет найти менее универсальное, но более изящное решение для определённых аспектов работы. Всё-таки, перед тем, как определить общую структуру, ему хотелось — как обычно, впрочем, — отобрать себе самые приятные, то есть, самые заковыристые куски работы. Ребята, с которыми он работал, были сами по себе довольно изобретательные, но в тот же момент иногда упускали неочевидные решения, следуя по пути наименьшего сопротивления.

— Ты мог бы отвезти меня до Борисполя, — отметила вдруг Вера, нарушая блаженное молчание в салоне.

— Не могу, у меня много работы, — Игорь попытался представить себе сочетание интерфейса с теми функциями, что намеревался прицепить, и задумался, как лучше будет его реализовать на самом деле. — К тому же, мы давно купили билеты на поезд, ты знала, что тебе придётся ехать так.

— С тобой.

— Ты знала, что у меня нестабильная работа.

Настроение было безо всякой причины хорошим. Игорь даже проигнорировал идиота, промчавшегося мимо на каком-то разваливающемся на ходу жигуле, более того, заинтересовался, как столь старая машина могла развить подобную скорость. Вера проводила алое пятно чужого авто возмущённым бормотанием о ситуации на дорогах и о том, что сажать таких надо, а он даже не сказал ничего о том, как водила она сама.

Наверное, приятно было избавиться от неё хотя бы на блаженные несколько недель. И это, как бы Игорь лениво не отворачивался от давно звучавшей в голове мысли, свидетельствовало лишь об одном: давно уже пора было расставаться.

— Так с кем же ты едешь? — спросил он, останавливаясь на красный цвет светофора. Таймер, отсчитывающий секунды, с трудом полз вперёд, словно оказавшийся не в меру жарким май и его заставил разлениться и расплавил привычный график, растягивая его на долгие часы.

— Одна. А должна была с тобой, — она сердито поджала губы. — И ещё не поздно передумать!

На самом деле, было поздно. Эта фраза, произнесённая ею исключительно для провокации, должна была возыметь однозначный эффект: Игорю полагалось вспылить и сделать себя виноватым во всех последующих беседах.

Он бросил взгляд на таймер — стоять предлагалось ещё тридцать восемь секунд, — и закрыл глаза, про себя считая глобальные переменные в старом коде. Одна, две, три… А вот от этой, четвёртой, следовало бы избавиться, он не использует её для взаимодействия функций между собой… Пять, шесть…

На седьмой, успокоившись, он вновь открыл глаза, узрел знаменательно большое "двадцать три" и повернулся к Вере, продолжая затянувшийся разговор:

— Может быть, ты и права. Сейчас заберу папу или сестру, чтобы забрали машину, или где-то найду платную стоянку на время, и поедем вместе.

— А вещи? — сглотнула Вера.

— Можно подумать, мне много надо! У нас будет несколько свободных часов перед отлётом, всё, что надо, я себе с лёгкостью найду.

Вряд ли с лёгкостью; для многих магазинов Игорь, может быть, был слишком высок. От стандартного, по свидетельствованиям продавцов, метра восемьдесят его отделяли лишних пятнадцать сантиметров. Вера, вписывающаяся в свои метр шестьдесят, или сколько там было, с лёгкостью хрупкой феи обычно недоумевала, почему для него в такую проблему превращается поиск соразмерной одежды, и не понимала, что это такое — слишком короткие рукава, но он и не нуждался в её советах. Вкусы у них, как и всё остальное, были разными.

— Но ведь ты не собирался ехать!

— Не собирался, а теперь передумал, — Игорь наконец-то надавил на газ, стоило только мелькнуть зелёному почти над головой.

Дороги были загружены — не редкость в майские праздники, когда все куда-то спешат, — но, в принципе, пробок на пути не встречалось. Зря они выехали заранее, но одна только мысль о возможности поддразнить Веру хоть немножко доставляла ему несказанное удовольствие.

— Никогда не замечала в тебе такого непостоянства, — скривилась она, тоже потянувшись к телефону.

— Ты продолжаешь пользоваться этим? — голубоватый дизайн знакомой, но неиспользуемой социальной сети Игоря раздражал; прокси-сервера не внушали доверия, а Верино неумение обращаться с техникой приводило только к одному выводу: рано или поздно она запустит на своё устройство вирус, подключит телефон к его ноутбуку, а потом радуйся тому, что получил.

Вера ничего не ответила. Она сосредоточенно рыскала в списке непрочитанных сообщений.

Светофор засветился красным прямо перед носом. Здесь уже не было таймера, но Игорь не сомневался, что времени у него хватит.

Он скосил глаза на фотографию адресата и проронил:

— Не расстраивай Марину. Я пошутил относительно изменения в своих планах. Ты разве не поняла?

Вера подскочила на месте и возмущённо взглянула на него. Телефон она заблокировала моментально, но было уже поздно; её горячливые, торопливые действия выдавали с головой всё то, что до этого не выдала история сообщений.

— Как ты так можешь! — выдохнула она. — Неужели я для тебя совершенно ничего не значу, что ты так старательно вытираешь о меня ноги?

— Я уже говорил: ненавижу, когда мне лгут.

Она вперила взгляд в телефон, быстро стуча указательным пальцем по экрану телефона и явно пытаясь продемонстрировать новый маникюр. Игорь обращал на руки девушек, на самом деле, внимание больше, чем могла подумать о том Вера, и наперечёт мог узнать всех тестеров — девушек-программисток у них в офисе не было, — по их пальцам Всё-таки, глядя то на монитор, то на клавиатуру, он запоминал то, что попадалось на глаза.

И Вере понравилось бы, если б он сказал, что заметил.

Именно по этой причине Игорь старательно молчал. У их эйчара, Иры, был дома маленький кусачий пёсик и большущий ленивый котяра, и он каждый раз спрашивал, когда у неё появлялся новый след на коже, чьих зубов и когтей это было дело, но уделять внимание Вере — это кощунство.

…Он остановился на парковке у вокзала со стойкой мыслью, что последние три или четыре месяца проявляет максимум собственной раздражительности и невнимательности того только ради, чтобы Вера окончательно в нём разочаровалась и сбежала от него куда подальше. Удивительно, но это до сих пор не сработало: он понятия не имел, что ещё нужно сделать, чтобы заставить её уйти. Возненавидеть Вере было просто; она делала это регулярно, едва ли не каждый день. Но избавиться от комфортного, обеспеченного человека, не отыскав запасной вариант…

Или он был просто о ней слишком плохого мнения.

— Игорь, — вдруг промолвила она, не выходя из машины, — а давай заведём ребёнка?

Он сжал зубы, считая уже локальные переменные — это было сложнее и забирало больше времени.

— Это тебе не собака, — ответил он наконец-то. — И детей никаких я не хочу.

— Это может нам помочь.

— Не может, — он вышел из авто, даже не подумав открыть дверь и перед нею, как делал бы это в первые месяцы знакомства. Раздражение, накопившееся за долгие дни, теперь плескало через верх.

Игорь вытащил из багажника все три чемодана и сумку, что собиралась волочить с собой Вера, опять без возмущений.

— Почему ты не хочешь? — спросила она. — Я заслуживаю на нормальную семью! Семью, где каждое утро меня будет встречать детский смех…

— А я хочу кота, и что? У тебя аллергия на кошек, у меня — на детский плач по ночам, — пожал плечами Игорь.

— Не сравнивай!

На самом деле, он сомневался в том, что маленькие дети — это так уж раздражающе. Дима, хоть который день приходил на работу похожим на сомнамбулу, казался счастливым. Но он любил свою жену. А Игорь Веру терпел — и не стал бы давать ей очередной повод продлить всё это издевательство.

— Если ты забыла, — промолвил он, всучивая девушке сумку и поднимая чемоданы — те, что влезали в руки, — мы собирались с тобой расставаться ещё вчера.

— Просто поставить отношения на паузу, — возмутилась Вера.

— Не уверен, что эта пауза мне не понравится, — пробормотал про себя Игорь, но Вера, как всегда, не услышала ничего, что могло бы ей не понравиться.

361

361

7 мая 2017 года

Воскресенье

Когда Игорь впервые за день соизволил оторваться от технического задания, почти набросал приблизительный план и вспомнил, что людям принято иногда есть, было уже шесть. Пока второе осознание, что его никто кормить не будет, наконец-то соизволило пробиться сквозь все аспекты технического задания, стукнуло восемь, и Игорь, поставив последнюю точку в предварительной концепции, в без двадцати десять, уже в темноте, вышел на улицу.

Район у них был спокойный, магазины работали если не круглосуточно, то до полуночи, и он с удивлением заметил, что прогулки по вечерам, да и прогулки как таковые вообще могут быть неплохим вариантом для времяпровождения, когда выпадает свободная минутка. Если б он хотя бы иногда эту свободную минутку имел, было б вообще замечательно.

В магазине в такое время не было даже очереди; Игорь, впрочем, толком и не заметил, что бросал в корзину, а на кассе, не услышав цену, бездумно сунул карточку в руки улыбавшейся ему девчонки, ввёл пин-код, с трудом изъятый из глубин воспоминаний о переменных с банковского приложения, сложил еду в пакет, забрал, благо, карту — в отличие от предыдущего раза, этот поход в продуктовый магазин закончился без серьёзных денежных потерь, — и вышел на улицу, благодарно вдыхая прохладный ночной воздух.

Город светился, как и всегда по ночам. Он давно уже не замечал этого, но сейчас, застывая на переходе в ожидании зелёного цвета, с удивлением косился на свет из окон соседнего общежития, на людей, всё ещё наполняющих улицы, даже столь поздним вечером — для него поздним, наверное, — на сияющие маленькими солнцами фонари на нескладных фонарных столбах, старых и новых. Где-то вдалеке, за домами, прятались угрожающие свечи тополей, готовившиеся вовлечь в пучину аллергии добрую треть города, утихал детский садик прямо под домом, и спокойная, но в тот же момент кипучая человеческая жизнь захлестнула с неожиданной ясностью, давно забытой за работой…. И за Верой.

Домой идти не хотелось. Игоря не смущало одиночество, да и тишина тоже не вызывала дискомфорта, скорее уж странное желание насладиться свежестью природы никак не отпускало. Лавочка у подъезда, привычно оккупированная пенсионерами, нынче пустовала, и он сел на самый край, поставил пакет с едой рядом и скосил взгляд, будто бы ожидал, что сейчас кто-то займёт вторую половину.

В доме практически во всех окнах горел свет. Его собственная квартира смотрела пустыми чёрными глазницами погашенных люстр и, казалось, укоряла за нехозяйственность. Отсюда он не видел, но знал, что стоит отойти на несколько метров, и можно будет через старое балконное окно увидеть какие-то старые вещи, стопки бумаг, снесённые Верой туда ненужности…

Пакет зашелестел; Игорь оглянулся и столкнулся взглядом с большим чёрным котом, худым и откровенно голодным, вероятно, блохастым и имеющим определённые планы на любую еду, что только оказывалась в пределах его доступности.

Игорь и сам заглянул в собственные покупки, с удивлением увидев там какую-то сырную и мясную нарезку, батон — цельный и на вид довольно невкусный, — и сдёрнутую с полки последнюю шоколадку, ещё и белую, хотя он был довольно равнодушен к сладкому.

— Мяу? — ласково полюбопытствовал кот, перепрыгивая ему на колени, и Игорь почему-то не нашёл в себе желания его столкнуть.

Вместо того он потянулся к нарезке, вскрыл её — дата свидетельствовала о свежести, а в темноте Игорь вряд ли мог по визуальным ощущениям определить что-нибудь другое, кроме тёмных цифр на светлом фоне в лучах чужих люстр и старых, ещё не энергосберегающих лампочек.

Он безропотно отдал половину еды коту, решившему и есть на коленях у добродушного человека, а вторую съел сам, практически не чувствуя вкуса. Это однозначно было лучше того, что готовила Вера, но она — не показатель, Игорь помнил.

А потом осознал, что вспомнил о Вере сегодня впервые за весь день. Даже когда дома было пусто, ему в голову не приходило позвать её по привычке. Да и будь Вера на месте, что бы она сказала? Помогла бы чем-то, подсказала, оказала бы моральную поддержку?

— Скажи мне, и зачем я тяну со всем этим? — вздохнул Игорь, не пытаясь даже подавить откровенную раздражённость в голосе. — Который месяц мучаюсь ради какого-то…

Он не закончил, но кот только согласно мяукнул и спрыгнул на землю. Игорь потянулся уже за сырной нарезкой; батон, подозревал он, перекочует к голубям по утру, вряд ли кот будет это есть, а поделиться пищей — святое дело.

— Я из-за неё даже твоего собрата завести не могу, — почти пожаловался он.

Кот смотрел умными зелёными глазами.

— Сам заведи, говоришь? — Игорь скривился, и, хотя говорить с котом было подозрительно, продолжил: — А кормить его кто будет? Я сам рассеянный и могу на сутки влезть в работу, а с котами так нельзя. Почему, по-твоему, я всё ещё с Верой?.. Был.

Последнее слово пришло на ум как-то само по себе. С нею даже не было комфортно, и Игорь с облегчением отметил, что по её отъезду даже толком и не изменилась внешняя обстановка, разве что крика в доме стало меньше, а он не испытывал желание накричать на кого-нибудь, попавшегося под руку.

Нагло зазвонивший телефон сейчас тоже не вызвал ощущения прерванной идиллии. Дожёвывая сыр, Игорь взял трубку — звонила Ира, как всегда, не контролирующая понятие выходных и будних дней.

— Регина завтра будет? — без приветствия выпалила она. — Дозвониться не могу!

— Не будет, наверное, — Игорь почесал кота за ухом. — Я за неё. А что надо?

— Посмотреть на справившихся. Завтра как раз последний срок принятия задания, отправлю к тебе?

— Это Серёжины жертвы? — Игорь вспомнил собственное тестовое задание и улыбнулся. — Да, скажи, пусть завтра приходят.

— Да мне пока только один человек отзвонился, — Ира вздохнула. — Менять нам задания надо, а то будем без программистов… Я тебе скину описательную часть, кто придёт, смс-кой?

Игорь даже кивнуть не успел — она отключилась, а спустя минуту экран мигнул с совершенно ничего не говорившим ему "Саша Икленко".

Он спрятал смартфон в карман джинсов, посмотрел на кота и благодушно отдал ему остатки сыра.

360

8 мая 2017 года

Понедельник

По традиции, в любой книге королевский трон положительному персонажу казался неудобным. Если книга была качественной, а персонаж — мужчина то или женщина, — активным и с вредным характером, то трон был просто твёрдым и неудобным, если некачественной, то добавлялась ещё лишняя связка из десятка проклятий. Игорь понятия не имел, к какому классу персонажей относился бы в каком-нибудь литературном произведении, но нынче, устроившись в кресле Регины, назвать его неудобным, твёрдым или каким-нибудь плохим попросту не мог.

Чего греха таить: кабинет у неё был удобным. Провоцировал, к слову, на поведение начальства в американских фильмах — закинуть ноги на стол и говорить о какой-нибудь ерунде с деловым видом по телефону. Но на ерунду у Игоря времени не было; на утреннем митинге, проигнорировав ворчание команды на тему того, что вся страна отдыхает, а они пашут после дедлайна, как проклятые, он уже успел раздать часть заданий, а сейчас, перетащив в кабинет ноутбук, сидел и делал свою часть и оформлял начало документации.

Увы, неотъемлемая часть в виде шаблонов, схем, диаграмм классов и прочей гадости никуда не пропадала, хоть ты на скраме, хоть на вотерфолле. На последнем хоть голову никто не морочил каждое утро… И, увы, Игорь не мог даже вернуться в привычную часть офиса, потому что сегодня обязанности начальницы, упавшие ему на голову, заключали в себе собеседование с новыми людьми.

Ай. С новым человеком.

Задание Игорю показали. Изящную реализацию, над которой ему самому пришлось бы посидеть не день, а как минимум три — тоже, и он остался этим вполне доволен. Человек, кем бы он ни был, знал своё дело. Опытный взгляд в распечатке кода моментально узнавал руку не новичка, но никогда не работавшего в большой компании программиста, но какая же идея пряталась за этими простыми названиями переменных, за сокращениями и малым процентом комментированных строк! И как интересно было наблюдать за любопытным каскадом наследований классов и использования служебных, оформленных вроде бы и по правилам, но со странным отклонением в сторону собственного стиля.

Игорь покосился на часы. Влезать в собственную работу времени не было, новенький для собеседования должен был явиться с минуты на минуту. Игорь не сомневался в том, что ему нужен на проект автор этого кода, но ведь существовало и коллективное мнение, и сам человек. Если он какой-нибудь неприветливый, излучающий негатив гений, то лучше взять кого-нибудь попроще, но способного работать в коллективе. Он на своём опыте давно уже удостоверился в том, что никакая корона на голове, даже заслуженная, не поможет завершить проект в срок, когда команда отвернулась и отказывается работать так, как должна.

В дверь тихонько, несмело постучали.

— Заходите! — окликнул Игорь, не отрываясь от напечатанного восьмым шрифтом кода. — Присаживайтесь, — не глядя указал на стул. — Регина Михайловна сейчас в отпуске, потому принимать на работу вас буду я. Меня зовут Игорь… — он успешно проигнорировал отчество. — Ольшанский, и я возглавляю одну из наших команд. А вы, я так понимаю…

— Александра, — ответил ему мягкий женский голос.

Игорь резко вскинул голову, понимая, что ведёт себя ну как минимум неприлично — но, тем не менее, мысленное осознание нарушения правил этикета не помогло ему отвести взгляд от сидевшей на краешке стула девушки.

Он кашлянул. Посмотрел на код. Посмотрел на гостью. У них в офисе никогда не было девушек! Регина на дух не переваривала женщин — Игорь понятия не имел, почему так. У них в разработчиках сидело пятьдесят мужчин — или пятьдесят два, он не помнил точное число, если честно, — и на них не было ни единой девушки! Все кандидатки на должность девелоперов отметались Региной с такой уверенностью, словно она заблаговременно просканировала их мысли. Да, у них были тестировщицы, у них была эйчар — Ира, — но программисты! Этого бы начальница не допустила ни за что.

…Александра была симпатичной. Не красавицей с обложки — слава Богу, не блондинкой, не низенькой, не накрашенной, словно бравая скамейка под подъездом, пережившая нападки с сине-жёлтой краской, зеленеющей на стыках, — но привлекательной, хотя, может быть, сама того не признавала, судя по тому, как удивлённо смотрела на него в ответ на подозрительную заинтересованность. Или, может быть, не следовало вести себя, как дикий человек, вырвавшийся из заточения и узревший девушку? Хотя, Игорь подозревал, она так переживала за итог собеседования, что даже и не заметила его реакцию.

Нет, он верил в то, что где-то — не в их офисе, — есть масса умных девушек-программисток. Но половина из них умчалась куда-то за границу, а может, и больше, некоторым не дали раскрыть свой недюжинный потенциал, спрятав за кастрюлями, детьми или просто за не желающим видеть рядом умную женщину мужем, ну и, несомненно, тех, что добредали до их фирмы, не пускала Регина.

Удачно она, однако, куда-то уехала, или что там случилось?

— Что-то не так? — переспросила Александра. Наверное, она в этот момент должна была покраснеть, но, очевидно, переживала достаточно, чтобы оставаться мертвенно бледной.

— Вы девушка, — честно ответил Игорь.

— Это… мешает? — то ли опасливо, то ли с усмешкой переспросила она, невольно потянув себя за тёмную прядь волос. — В требованиях не было ни слова о том, что программист не может быть девушкой.

— Совсем не мешает! — искренне отозвался он. — По крайней мере, пока тут нет нашей начальницы. Она немного страдает от придуманных ею же предрассудков… Но забудьте, — он подался вперёд. — Я был искренне уверен в том, что вы — мужчина.

— Имя, — грустно кивнула Александра. — Значит, я не подхожу на предложенную должность?

— Вы? — он посмотрел на код. — Должность? — он понятия не имел, что и кому там предлагала Ира и что потом ему самому скажет Регина в ответ на наглое самоуправство. Нет, впрочем, последнее вырисовывалось очень ярко — пошлёт куда подальше, как же иначе, — но Игорь предпочёл не задумываться о столь печальных последствиях. — М, скажите, вы сами писали этот код?

Последнее, кажется, Александру оскорбило. На сей раз она возмущённо покраснела, вскочила на ноги и рванулась было к двери — как любой человек, уличённый во лжи, и как любой умный человек, отметил про себя Игорь, которого действительно оскорбили, — но он успел оказаться в дверном проёме первым.

— Если я девушка, — почти Регининым тоном промолвила она, — это не является поводом меня оскорблять и уж тем более обвинять в том, что кто-то что-то за меня сделал! И если вы не можете взять меня на работу, вы могли бы сказать об этом сразу же. Я не виновата, если в вашем офисе процветают патриархальные нравы, осуждаемые современным обществом!

— Причём патриархальные нравы к тому, что у меня там, — Игорь махнул рукой в сторону отдела, — сидит как минимум десятеро не справившихся бы с этой задачей в такой короткий срок? Вы правда думаете, что я не задал бы этот вопрос, сидел бы тут мужчина? — задал бы, а потом ещё как минимум десять, и, скорее всего, отказал бы в работе. — Мне просто интересно, вы действительно делали всё сама?

— У меня от прошлого проекта была подходящая заготовка для части реализации, — уже более спокойным тоном ответила Александра. — И я решила использовать это как базис, и на нём наращивать задачу. Потому там немного больше наследований, чем следовало бы, и код получился массивным: на рефакторинг мне не хватило времени, — кажется, при воспоминании о тестовом задании у неё загорелись глаза. — К тому же, я хотела дописать ещё один блок и универсализировать алгоритмику в двух или трёх классах, чтобы слить их в один, но для того надо было переписывать связующий элемент. Конечно, выглядело бы красивее. И мне кажется, логично было использовать больше статических методов — эдакая имитация библиотеки, — чтобы не забивать лишним память, но я подумала об этом только сейчас. Там расчётная часть…

Сомнений у Игоря больше не возникало.

— Сколько вам дали времени?

— Пять дней, — пожала плечами она, и, казалось, вопрос "а что" так и завис в воздухе. Игорь устало опёрся плечом о дверной косяк, всё ещё не выпуская её из кабинета, и улыбнулся. — Почему вы на меня так смотрите?

— Пойдёмте, присядем, — он отошёл от двери и опять отодвинул для Александры стул. — У меня есть место в проекте. Работать придётся много, иногда задерживаться допоздна, а во время дедлайнов мы будем сидеть едва ли не до двух часов ночи, да. Это будет интересно. Судя по вашему тестовому заданию, вы справитесь с тем, что мне нужно. Согласитесь на такие условия? Зарплату вам Ира, наверное, уже сообщила. Ну, и вам придётся меня терпеть, конечно. В других командах у нас вакансий пока нет.

Они были, на самом деле. По крайней мере, Игорь понимал, что найти отдушину для девушки они могли в любом месте.

Но ему уж очень не хотелось её сейчас отпускать.

— Я не думаю, что вас выдержать будет так уж и трудно, — с улыбкой ответила она, кажется, уже с облегчением. — Если вы не станете задавать больше вопросов относительно авторства моего кода.

Они рассмеялись уже вдвоём.

— Не буду, — пообещал Игорь. — Моя подозрительность спровоцирована моими вероломными коллегами.

…Улыбка у Александры была тоже красивая — открытая и честная. И вообще, Игорь подумал, что такой девушке и сам бы с удовольствием написал что-нибудь, если б она попросила. Просто так.

Но, как что-то подсказывало Игорю, просить она не станет. Последний раз он встречал человека, способного так мечтательно думать о своей работе, утром.

В зеркале.

— Завтра я вас представлю коллегам, — пообещал он. — И можете приступать к работе.

— А сколько длится испытательный срок? — спросила она, и Игорь поймал себя на том, что был готов снизить его ровно до нуля дней.

— Неделю, — выдал он, хотя полагалось три месяца. — Мне её с головой хватит, чтобы понять, вольётесь ли вы в наш проект. Подойдёт?

359

9 мая 2017 года

Вторник

Когда речь шла не о её профессиональной деятельности, Александра становилась несмелой, даже немного пугливой девушкой. Игорь понял это в тот момент, когда увидел её на следующий день, топтавшуюся в коридоре за пятнадцать минут до назначенного времени, бледную и, кажется, порывающуюся сбежать. Заметив его, она, кажется, приободрилась, и уже вполне открыто улыбнулась в ответ.

— Доброе утро, — поздоровалась она, переступая с ноги на ногу.

— Доброе, — кивнул Игорь, выпадая из мыслей о будущем проекте и пытаясь сконцентрировать внимание на чём-то более… Приземлённом.

Например, на том, как ему удастся потом пояснить Регине, зачем было принимать девушку на работу. Она ж точно задаст этот вопрос, и будет, между прочим, крайне возмущена, увидев Александру. И не станет интересоваться тем самым великолепным кодом… Конечно же, им всем было бы в разы легче, если б Саша оказалась просто девочкой, взявшей результаты чужой работы. Это раскорется за неделю, он смирно попросит её уйти или переведёт куда-нибудь к тестерам, а потом…

Дурень. Никакого "потом" не будет. У неё же на лбу написано, что это не очередная Вера, а действительно умная девушка, понимающая, что она делает.

…И не осознающая, в какой коллектив она пришла, если судить по этому платью.

На самом деле, оно не было коротким — до колена, — и оказалось достаточно закрытым. Но Игорь подозревал, что их ребятам будет наплевать. Они через минут пять соберутся в их большом зале для приветствия нового программиста, и, однако, как минимум половина проигнорирует то, что перед ними стоит хороший специалист, если у этого специалиста длинные ноги и красивая улыбка. И дело было не в кошмарной озабоченности программистов, а в проблемах с девушками у Регины. Пятьдесят мужиков от двадцати трёх до тридцати шести, большинство из которых холостые, а многие даже одинокие, потому что пропадают на работе — как это мило. Может быть, не позволяя представителям женского пола устраиваться на работу, Регина и преследовала какие-то положительные цели вроде концентрации на заданиях, но Игорь не сомневался: новенькая всем понравится. Даже если она будет тупой, как ни разу не точеный дедушкин топор.

Вон, миддлу из другой команды даже Игорева Вера нравилась, а он видел её два раза с расстояния сто метров. Оценил, однако, блондинок, что ли, предпочитал?

— Вы прекрасно выглядите, — сказал Игорь, хотя бедной девушке для спокойной работы следовало всё-таки посоветовать выбрать джинсы и кофту, в которой она могла бы спрятаться.

— Спасибо, — она в ответ немного смутилась, словно свою привлекательность осознавала очень редко, только когда об этом очень настоятельно напоминали.

— Пойдёмте? — Игорь напомнил себе, что у него будет чем заняться, например, в воскресенье — съехать из их с Верой квартиры, и срочно! — и подал ей руку.

Александра удивлённо посмотрела на протянутую ладонь.

— Однако, — отметила она, — нам предстоят какие-то особенно страшные ступеньки?

— Почему?

— Мужчины, — вздохнула девушка, — редко подают руку просто так. Даже перед ступеньками.

— Там очень коварный скользкий пол. Я не могу оставить вас наедине с ним, особенно после стараний нашей уборщицы, — убирающей вечером, между прочим, но какая разница? Об этом Игорь говорить не собирался. — Или, может быть, вы опасаетесь чьей-то ужасной ревности? Некий тиран готов оставить девушку наедине со всеми ужасами офиса?

Вера была бы в восторге от его жуткого красноречия, наверное. Ну, или она предпочла бы какой-нибудь подарок подороже. Сто роз. Или квартиру. Или айфон? Какая гадость, однако.

— Мой кот, — хмыкнула Саша, — полагаю, будет не против, если у вас, конечно, нет собаки.

— Не-а, — ответил Игорь, и она опёрлась о его ладонь, позволяя провести в зал.

…И, кажется, заметила, что пол у них под ногами был не плиткой — паркетом. Совершенно нескользким паркетом. Но ничего не сказала и руку не брала; Игорь предпочитал рассматривать это в качестве положительного признака.

— Ваш кот, — спросил он, хотя эта светская беседа мало подходила под ситуацию, — негативно относится к собачникам? У него был печальный опыт?

Саша усмехнулась.

— У собаки был печальный опыт знакомства с моим котом, — она, кажется, вспомнила что-то забавное. — У соседской болонки. Но он на дух не переваривает, когда от кого-то пахнет собакой.

— Как я его понимаю, — Игорь к собакам был совершенно равнодушен, но не переваривал, когда от кого-то пахло карамелью.

Стоит ли задавать вопрос, кто именно месяц назад купил карамельные духи и поливался ими с ног до головы, ожидая голодного программиста с работы с яичницей?

— Но мне следует предупредить, чтобы ко мне не приближались люди, у которых есть аллергия на котов, — Игорь уже мог предположить, что, кроме кодов, у Александры была как минимум одна любимая тема. И она, что же, интересовала и его. — Особенно в период линьки. У вас нет аллергии?

— На котов нет, но какая-то есть, — безропотно ответил Игорь, не далее как три месяца назад имевший удовольствие прокатиться в скорой после того, как съел что-то из запрещённого списка. Например, чеснок. Его мама сунула его в любые блюда, от котлет до торта, а Игорь кашлял и, кажется, задыхался, если не успевал с нужными таблетками.

Они остановились у двери, и Саша всё ещё не убрала руку. Игорь скосил взгляд на дверь и прислушался к равнодушному гулу.

— Вы не удивляйтесь реакции, ладно? — почти с извинением попросил он. — Мои коллеги просто очень бурно реагируют на то… что новенькие достаются не в их команды. Это происходило столько, сколько я помню нашу фирму.

— Хорошо, — кивнула Саша. — Меня это не пугает.

— И… вы когда-нибудь работали в мужском коллективе? В абсолютно мужском коллективе.

— Училась, — с некоторой грустью ответила Александра. — Но не все они спасали меня от скользких паркетных полов. Вы первый.

Игорь вздохнул.

Первый, но кто сказал, что последний.

Он толкнул дверь, знаком указывая ей оставаться на месте, и вышел к коллегам.

— Здравствуйте… — дамы и господа, представленные одними только господами, кажется, были немного рассеянны и совершенно не воспринимали его вместо Регины. — Как вы знаете, у нас недавно был новый набор на свободные места, и программист, прошедший тест Сергея, — Игорь сверкнул глазами, искренне желая сказать коллеге пару ласковых, — что, как вы все знаете, очень и очень непросто, займёт место в моей команде. У нас новый проект, и потребуется свежая голова.

— Да какая разница? — окликнул кто-то из зала. — Представляй уже давай…

— Что ж, — покорно кивнул Игорь. — Поприветствуйте Сашу, — он поманил девушку рукой, и та шагнула из дверного проёма, встав рядом с ним.

Гул на мгновение притих, а потом возобновился. Кто-то громко присвистнул, и Игорь вполне мог предположить, что дело было отнюдь не в мыслях о Регининых криках, когда она вернётся.

— Эй! — возмутился с последнего ряда Лёша, тимлид с другой команды. — Ты издеваешься, что ли? Почему как новичок, так сразу к тебе, мы тут, между прочим, тоже зашиваемся!

Саша покосилась на Игоря, и он почти недоумевающе пожал плечами.

Лёша скрестил руки на груди и поднялся на ноги, глядя почти сердито, и Игорю вдруг страшно захотелось смеяться.

— Ольшанский! — Сергей аж возмущённо швырнул папку на пол, правда, тут же её подобрал. — Это моё тестовое задание проходили, значит, мне и должны отдавать! Я б ввёл в курс дела… Скажи, Дима?

Дима промолчал. В отличие от предыдущих ораторов, он был счастливо женат и такими мелочными вопросами не интересовался.

— У тебя ж Вера! — проворчал кто-то из зала, и Саша опять удивлённо покосилась на Игоря, кажется, растерявшись.

— Вера? — удивилась она. — Это… что-то относительно религии?

— Нет, — отмахнулся Игорь. — Это они… так ласково обзывают наш код для автотестирования. Сам не знаю, почему, — не хватало ещё, чтобы Александра поняла, почему на неё так смотрят, обиделась и ушла искать работу в другом месте. — Но вы, кажется, безумно понравились нашему коллективу. И… у нас не принято друг-другу выкать, так что, на "ты"?

И он — ну, без задней мысли, чисто по-дружески, — обнял её одной рукой за плечи. Александра была не против, и на сей раз улыбнулась коллективу, открыто так, словно пытаясь понять, что же всё-таки происходит.

Игорь мог объяснить, но по понятным причинам предпочитал этого не делать.

358

10 мая 2017 года

Среда

Утренний митинг прошёл без эксцессов, и Игорь искренне понадеялся на то, что день будет спокойным. Он раздал задания, прогнал двух новых тестировщиков из кабинета, чтобы не морочили ему голову всякой ерундой, закрыл Регинин кабинет на ключ, чтобы туда не лазили все, кому не лень, зашёл в комнату, где обычно работала их команда…

И опешил.

Игорь даже посмотрел на наручные часы. Одиннадцать часов — до обеда ещё далеко, до расслаблений ещё никто не доработался. Продуктивное время, во время которого все либо пишут, либо обсуждают что-то, либо, в крайнем случае, внизу выстраивается целая очередь к кофе-машине.

…Очевидно, кофе-машина поменяла свою дислокацию.

Он застыл в дверном проёме, отчаянно пытаясь понять, что произошло. В дальнем углу компьютер и вовсе был выключен, горели только четыре монитора из того десятка с лишним, что были у них в распоряжении. Ребята из команды отчаянно пытались разобрать его указания, распределённые, между прочим, между каждым из них, на одном мониторе была открыта сводная таблица по входным данным и тот продукт, к которому они собирались прицепить блок после длительной годовой работы.

Краем взгляда Игорь даже успел уловить моргнувшую систему контроля версий.

Работа кипела, да.

Над их проектом.

— И что тут происходит? — раздражённо спросил он и, разумеется, не был услышан, потому что как минимум шестьдесят процентов всех сотрудников девелоп-отдела застряло у них в кабинете.

Игорь откашлялся, чуть громче, как это делала обычно Регина, но реакции не было. Он попытался протолкнуться к центру всеобщего внимания, но это было не так уж и просто.

— Эй, Ольшанский! — дёрнул его за рукав кто-то, и он, оглянувшись, узрел Алексея, явно сердитого. — Мои идиоты тут торчат с самого утра! У вас что, мёдом помазано для особенно любопытных? Слушай, закрой эту девчонку в отдельном кабинете, и пусть работает, сколько хочет. У меня проект стоит.

— А она-то тут при чём? — удивился он.

— Да глянь!

…Ничего особенного Игорь не увидел. Он, благо, был достаточно высок, чтобы не подпрыгивать и без особого труда рассмотреть Сашу в толпе программистов. Она занимала один из работающих компьютеров — сидела в наушниках, что, в принципе, было принято для ограждения от лишнего шума, изучала порученную ей часть кода и делала какие-то пометки, то в открытом фирменном блокноте, то в чистом файле, то прямо в пустом классе, выписывая над конструктором комментарии, предназначенные в будущем для удаления.

Толпу за спиной она не замечала — или, может быть, пыталась не замечать. Работа шла не настолько быстро, как ей хотелось, судя по сосредоточенному взгляду, и она то и дело досадливо вздыхала, а спустя минут пять оглянулась и покачала головой.

Игорь, едва ли не силой сдвинув со своего пути парня, который, кажется, вообще сидел на саппорте тремя этажами ниже, подошёл к ней. Девушка стянула наушники с головы, тоскливо оглянулась и спросила:

— У вас принято стоять над головой? Тут с утра происходит какой-то цирк, и я не понимаю…

— Всё нормально, — Игорь оглянулся. — Ребята уже расходятся. Они просто забыли, что кофе у нас внизу, — он скрестил руки на груди. — А бланки для выговоров в произвольном количестве в кабинете Регины.

Она пожала плечами и, ещё раз покосившись на толпу за спиной, вернулась к работе. Игорь перевёл взгляд на листок перед девушкой и усмехнулся; диаграмма, точнее, обыкновенный набросок у неё в тетради, вызывала у него смутные ассоциации и острое чувство ностальгии.

— Сейчас я их отсюда повыгоняю, и обсудим, — он ткнул карандашом в произвольную точку на диаграмме, и девушка, бросив на него быстрый взгляд кивнула, посмотрела на оставленный тёмный грифельный след и спешно дорисовала что-то. — Ребята, идите на рабочие места.

Кто-то, сопротивляясь, недовольно загудел. Часть вспомнила об обещанных выговорах и крайне нехотя сдвинулась со своих мест; кто-то, включая как минимум троих из команды Лёши, остался стоять.

— Я неясно выразился? — Игорь опёрся о край стола и окинул взглядом присутствующих. — С каких пор ваша работа стала заключаться в созерцании труда других? Не сомневаюсь, на это можно смотреть вечно, но вряд ли раньше вас столь сильно привлекали зрелища чужих команд.

— Так там была Регина, — презрительно скривил губы стоявший справа от Саши Андрей и потёр бороду, давно уже нуждавшуюся в порядочной такой бритве. — А теперь что… Ты ж не уволишь за безделье. Ну, постоит проект недельку без продвижения… Нам вообще отпуск обещали, и где он?

Игорь предполагал, что на самом деле ни о каком отпуске речь не шла. Он опять скосил взгляд на Сашу — та снова закрыла уши и, благо, игнорировала все речи.

— К тому же, — продолжил Андрей, — кто тебе сказал, что именно ваша команда имеет право на девушку? Конечно же, нам интересно.

Звери!

— Мы имеем право на хорошего специалиста, и совершенно не важно, какого он пола, — и Игорь не сомневался в том, что не променял бы Сашу на любого мужчину из других команд. — И советую не делиться с нею мнением о том, что вы рассматриваете её только как девушку, а не как уважаемого коллегу.

— Можно подумать, ты счита…

Андрей не успел договорить. Игорь поймал его за плечо — Андрей был на полголовы ниже и, кажется, год назад поломал руку, так что до сих пор подпрыгивал, стоило кому-то коснуться старого ранения, — и раздражённо протянул:

— Если вы полагаете, что я шучу относительно штрафных санкций, то вы очень сильно ошибаетесь. Регина, может, и уехала, но это не повод ничего не делать. Или вы нуждаетесь в доказательствах? Так они завтра будут.

— Не строй с себя великое начальство! — ворчливо отметил кто-то уже от дверей. — Все и так знают, кто у нас тут Регинин любимчик. Мы даже не удивились бы, если б узнали…

— Узнали что? — уточнил Игорь, и этот вопрос, кажется, заставил как минимум большую часть присутствующих уйти без лишних возражений.

Можно подумать, ему не хватило бы мозгов продолжить эту фразу самостоятельно.

— У тебя девушка есть, а у нас никого, — сердито промолвил Андрей, перед тем, как уйти. — И, между прочим, мог бы и поделиться.

— Верой? — уточнил Игорь. — Да забирай на здоровье! А программистов моих не трогай, их найти труднее, чем девушку.

Смотря какую, конечно же.

Но, подсаживаясь к Саше и подтягивая к себе лист с её диаграммой, он подумал, что идея относительно отдельного кабинета была не такой уж и плохой.

357

11 мая 2017 года

Четверг

Предупредительная табличка теперь висела на каждой двери. Она свидетельствовала о том, что пребывание в чужом кабинете без уважительной причины продолжительный отрезок времени наказуемо вплоть до выговора — и была подписана Региной.

Это подействовало.

Игорь поймал на себе парочку заинтересованных взглядов — как минимум половина присутствующих задавалась вопросом, откуда у него взялось что-либо такого содержания, если Регины не было в городе. Ну, что ж, начальница была не права: для того, чтобы одна-две свежие сплетни погуляли по офису, не обязательно набирать в него девушек, нескольких болтливых субъектов вполне достаточно, и не важно, мужчины они или женщины.

Хотя, впрочем, Игорь подозревал, что кто-то из тестировщиц приложил свою руку к самому последнему слуху, но принял радикальное решение игнорировать их — и отлично с этим справлялся.

На самом деле, Регина оставила пустые листы со своими подписями. И парочку бланков подписала. Не то чтобы Игорь воспользовался этими драгоценными образцами, но подработать подпись — это не так уж и сложно, у Регины была какая-то жалкая карлючка. Да и он в воспитательных целях, исключительно для того, чтобы коллеги трудились, это черкнул — и даже таймеры повесил. Тимлидам и техлидам, между прочим, идея пришлась по душе, и теперь все заняли свои рабочие места, а не стояли толпой за спиной у Александры, завороженно наблюдая за нею, словно на улице нет девушек, и вообще нигде нет девушек, кроме как на работе.

Работа даже как-то легче пошла.

По крайней мере, аж до обеда, когда пришлось спускаться на кухню.

…Столов у них всегда было достаточно. Целых пять четырехместных! Да, на коллектив, насчитывающий больше сотни человек, если, разумеется, приплюсовать к девелоперам всех тестировщиков, художников и рекрутёров, а ещё ребят с саппорта. Но всё же, прибегали на кухню все по очереди, занимали столы на минут пятнадцать, чтобы после спешно вернуться к своим делам. Кто-то, конечно, даже поход к кофе-машине умудрялся растянуть на сорок минут, но Игорь, напротив, относился к людям, что уносили еду с собой в кабинет, если это не угрожало компьютерам.

Раньше так поступали многие.

Сегодня во время обеда столы были заняты под завязку особенно любопытными. Александра, вчера проигнорировавшая эту часть офиса, кажется, была поражена. Игорь, стоявший у кофе-машины и зло бьющий по нужным кнопкам, увидев её, оттаял, но всё равно с трудом подавлял желание закрыть кухню к чёртовой матери.

Он так стремился заставить их работать?

Игорь в том сомневался. Если честно, он назвал бы собственное поведение совершенно другим словом. Очень простым. На "р".

— В холодильнике продукты, — оглянувшись, обратился он к Саше. — Можешь брать что хочешь. Кофе будешь?

— Буду, — послушно согласилась она. — У нас на фирме, однако, на кухне никогда не было столько людей. Нас, конечно, там в принципе было не так уж и много…

— У нас такое редко бывает, — поспешил заверить её Игорь. — И я, если честно, понятия не имею, чем обусловлена сегодняшняя популярность кухни.

Можно подумать, он действительно не знает! Но расстраивать Сашу совершенно не хотелось, и Игорь предпочитал эту маленькую, ни к чему не обязывающую ложь, что никому не причиняла вреда, чем жестокую и отвратительную правду: люди в их офисе окончательно забыли о культуре общения, а сюда пришли только ради того, чтобы поглазеть на новенькую.

Если б её привела Регина, наверное, реакция была бы не такой яркой. Но он пошёл на самоуправство, и, кажется, весь офис только и ждал, когда начальство вернётся и всё расставит на свои места. Уволит Сашу, например.

Игорь искренне надеялся, что этого не случится. По крайней мере, он был готов сделать всё, что было в его силах, чтобы Регина не принимала особенно радикальные решения и не портила никому жизнь.

Саша вытащила из холодильника какой-то сыр, хлеб из соседнего шкафчика, удивлённо хмыкнула при виде гречневой крупы на полке, но ничего не спросила.

Резала продукты она, казалось, с удивительной осторожностью. Игорь не был уверен в причинах этой бережности, но девушка вообще была жутко сосредоточенной.

— Что-то случилось? — спросил он, когда зашумела кофе-машина, но девушка отрицательно качнула головой, показывая, что всё хорошо. Игорь, конечно, не до конца поверил, но уточнять не стал. В конце концов, это было её дело. — А почему ты ушла с прежней работы?

Она пожала плечами и, хотя приготовила себе какой-то бутерброд и даже взяла уже кофе, кажется, не спешила идти за какой-нибудь столик, хотя ей, конечно, освободили бы место.

— Там было скучно, — призналась Александра. — У меня была неплохая зарплата, да и вообще, ни одного повода собирать вещи и уходить к вам на стажировку, но я делала одно и то же. Даже если за это регулярно платят, это ведь невозможно!

— Многие бы с тобой поспорили, — вздохнул Игорь. — Хотя лично я совершенно согласен. Скучная работа — это зло. Хуже бывают только…

— Скучные люди, — закончила за него Саша, и он кивнул, впрочем, моментально вспомнив про Веру. — А у вас здесь поразительно интересные проекты. Только коллектив какой-то странный. Ну, и не факт, что меня ещё примут, м?

— Примут, примут, — уверенно ответил Игорь. — У тебя интересные реализационные идеи.

— Мы работаем вместе два дня. Откуда ты знаешь, какие у меня реализационные идеи, если я успела сделать несчастный метод и одну диаграмму?

— Чувствую. Опыт позволяет понимать, кто способен придумать что-то достойное, раньше, чем через несколько месяцев.

Саша ничего не ответила. Она тоскливо оглянулась на занятые столики и опять посмотрела на Игоря.

— А можно куда-нибудь отсюда уйти? — попросила она. — А то мне как-то совершенно не хочется их сгонять.

— Можно с собой, — Игорь потянулся за подносом и спешно, пока она не передумала, водрузил на него тарелку и кофе. — Пойдём?

Саша кивнула и протянула руку, чтобы взять поднос, но Игорь только отмахнулся — сам донесёт.

…Когда нагло затрезвонил телефон, и Саша предложила последние три метра уже донести самой, чтобы он мог взять трубку, Игорь отрицательно покачал головой.

Когда он увидел, что звонила Вера, то только усмехнулся и отключил звук.

Пусть меньше тратит деньги на международные звонки.

Саша, кажется, этого не заметила. Или захотела не заметить.

356

12 мая 2017 года

Пятница

Регина позвонила поздно вечером, когда Игорь уже вернулся с работы в надоевшую ему съёмную квартиру, съел то, что отыскал в холодильнике — и не факт, что оно было достаточно свежим, — и показался ей навскидку достаточно готовым для разговора. Начальница всегда умела достаточно точно рассчитывать время для собственных звонков, так, чтобы попасть как раз в нужное время.

— Слушаю, — ответил он, поднимая трубку в ту же секунду, как на экране смартфона моргнуло знакомое имя. Регина Михайловна звонила очень редко, но раз уж звонила, то игнорировать это было бы крайне опасным занятием.

— Я не поздно? — удивительно мягко уточнила она, не представляясь — потому что её трудно было не узнать даже по голосу. — Я думала набрать тебя чуть раньше, но так получилось.

Начальница говорила не так, как всегда. По крайней мере, обычно в её тоне было чуть меньше вкрадчивости, и Игорь заподозрил неладное.

— Нет, всё в порядке, — ответил он. — А вы?..

— Да, всё хорошо, спасибо, — оборвала его Регина быстрее, чем Игорь успел детализировать собственный вопрос. — Я звоню относительно фирмы.

— Что-то случилось?

— Это я у тебя должна спросить.

На фоне нагло зашипел электрочайник, и Регина неудовлетворённо фыркнула, обращаясь, кажется, к источнику шума. Что-то щёлкнуло, чайник выключили, и она тяжело вздохнула, так, словно хранила великий секрет собственного местонахождения, а потому опасалась, что Игорь мог бы его опознать.

— У нас всё в порядке, — ответил он. — Правда, у нас теперь на дверях кабинетов висят таблички с вашей подписью.

— Я ничего не подписывала.

— Да, потому не удивляйтесь, если вдруг их увидите. Это исключительно с воспитательной целью, — Игорь плеснул воды в чашку и подошёл к окну, почти наслаждаясь видом ночного города. На часы он предпочёл внимания не обращать; Регина могла позвонить и в три часа ночи, если ей это было нужно, так что сегодняшнее время казалось достаточно приемлемым. — А всё остальное идёт спокойно. Работаем над новым проектом. Сегодня связывались с заказчиком.

— Зачем? — Регина едва заметно напряглась, и Игорь удивлённо покосился на лежавшую у него на кухонном столе синюю папку. Порой он искренне не понимал, почему начальница так остро реагировала на любую деятельность, совершенную без её прямого участия. — Что-нибудь серьёзное?

Или, может быть, она просто переживала, что команда откажется выполнять какое-нибудь абсурдное задание.

— Обсуждали, как именно переделать техническое задание, что подкорректировать и какие функции будут совершенно лишними. Потому что то, что они запросили, даже за предложенную сумму не делается в течении всего лишь одного года.

— Я надеюсь, вы не расторгли контракт.

— Я б назвал это словом "продлили", но это будет, когда вы вернётесь и разберётесь с утверждением.

Регина тяжело вздохнула по ту сторону трубки, и Игорь подумал, что звонила она не только для того, чтобы узнать, как дела.

— Помнишь, я обещала отпустить тебя в отпуск через две недели, как только я вернусь к своим обязанностям? — осторожно спросила она.

Игорь скривился осознанию, мелькнувшему в собственных глазах — его даже обыкновенное стекло поймало и отразило.

— Помню, — кивнул он.

— Ты очень сильно хочешь через полторы недели в отпуск? — мягко уточнила она. — Я понимаю, что второй раз всё тебе срываю, и что тебе могут предложить контракт в другой фирме получше, с гарантированным отпуском, но всё равно придётся долго ждать, и это лишние нервы, — Игорь не сомневался, что Регина понимала долю абсурда в собственных словах.

Ему регулярно поступали предложения перейти на другое место работы. И об испытательном сроке речи не шло; учитывая его опыт и проекты, оставшиеся за плечами, многие были бы рады получить подобное пополнение в своих командах. Ольшанский отказывался: ему было интересно работать с Региной, а она всегда выбирала что-то крайне интересное. Но они оба отлично понимали, что нужно иметь определённые пределы в собственных требованиях.

Если б Игорь любил Веру; если б Игорь хотел в этот отпуск; если б Игорь устал от работы и желал слинять с неё поскорее…

Тогда, наверное, он попросил бы Регину найти кого-нибудь другого, к кому она обратилась бы с просьбой.

— Но, скорее всего, я вынуждена буду задержаться до конца месяца, — закончила она. — Или до середины следующего. И это не моя прихоть. Было бы очень неплохо, если б мне не пришлось искать другого человека, чтобы за всем проследить. И потом ты действительно сможешь поехать в отпуск.

— Сомневаюсь, что это правда. Так мы досидимся до того этапа проекта, что я уже никуда не смогу деться до самого дедлайна, — тоскливо заключил Игорь, и Регина, кажется, вполне поверила его тону.

— Значит, нет?

— У меня есть другое предложение.

— Какое? — Регина, кажется, заинтересовалась. На заднем плане опять засвистел чайник — да что там, подождать её соседи, или кто там сидит, не могут?! — Надеюсь, Игорь, это в пределах разумного?

— Да, вполне, — согласился он. — Для вас даже ничего не будет стоить, а мне спокойнее. Мы тут взяли нового программиста, — Игорь предпочёл не уточнять, что программист был девушкой, из-за которой на дверях и появились вышеупомянутые таблички. — Посадили на наш проект. Пока что демонстрирует успехи, я бы обошёлся и без испытательного срока. Там золотые мозги, и если Саша куда-нибудь от нас сбежит из-за наших коллег, то будет беда. А так, после официального принятия на работу, вроде и деваться будет некуда. По крайней мере, не настолько молниеносно.

Регина хмыкнула и, кажется, потёрла лоб — она всегда так делала, когда над чем-то сильно задумывалась. А вот когда лишь делала вид, то могла прищуриваться и всматриваться в бумажку перед нею, притворялась, что думает, а мысли её витали непонятно где.

— Всего один программист? — уточнила она с особенной осторожностью. — И ты никуда не деваешься с нашей фирмы до момента моего возвращения? — последнее было сказано явно с расчётом на то, чтобы вернуться позже, чем в начале июня, но Игорь, если честно, хотел куда угодно, но только не в отпуск.

— Да, — кивнул он. — Мы же всё равно должны были брать новенького? За три месяца кого хочешь можно довести ожиданием. А тут работник на полноценную ставку, и, полагаю, с полноценной зарплатой.

— Надеюсь, не твоего уровня? — ядовито спросила Регина. — Если как обычного девелопера, то бери. У тебя должны быть где-то бланки с моими подписями, всё остальное напишешь сам. Я совершенно не против. Согласен?

— Согласен, — кивнул Игорь. — И я беспробудно слежу за благом нашей фирмы до самого вашего, Регина Михайловна, возвращения.

Она рассмеялась, почувствовав, кажется, мелькнувшие в голосе издевательские нотки, но спорить больше не стала.

— Вот и замечательно, — женщина явно улыбалась, и даже шипящий чайник не мешал ему это услышать. — Я очень рада, что с тобой можно так легко договориться. Спасибо, Игорь, ты просто моё спасение!

— Приятно помочь хорошему человеку, — усмехнулся он. — Но, в таком случае, Регина Михайловна, вы можете застать обновлённые порядки на работе, когда вернётесь. Месяц — не неделя, что хочешь случится.

— Я тебе целиком и полностью доверяю.

— Польщён.

Регина сквозь шипение чайника наскоро попрощалась — Игорь услышал только какие-то обрывки слов и звуков, — а после положила трубку, не дав ему ни сказать что-нибудь ещё, ни задать вопрос. Последнего, кажется, начальница и вовсе боялась по непонятным причинам.

Но это было её дело, и вникать в чужие проблемы всегда означало принимать в них участие. Игорь к этому не стремился, какой бы плохой или хорошей ни была Регина.

355

13 мая 2017 года

Суббота

Бабушка на даче чувствовала себя всё такой же королевой, как и в любом другом месте. Игорь всегда поражался, откуда в ней было столько энергии, силы и, что самое главное, желания делать что-то. Даже когда бабушка переехала на дачу, отказавшись делить крышу со своей ненавистной невесткой и взбираться на верхний этаж душной высотки, где была её отдельная квартира, она умудрилась не превратиться в женщину, которую интересует только огород и её болячки.

Нельзя сказать, чтобы Ева Алексеевна была шибко здоровой, она скорее отказывалась принимать во внимание больную спину, порой покалывающее сердце и сильную аллергию на определённый перечень продуктов. Дед — по крайней мере, насколько мог помнить об этом Игорь, — каждый раз смеялся, что его супруга способна пережить весь мир, и исключительно по причине собственного упрямства.

— И что заставило тебя навестить эту заброшенную резиденцию? — спросила бабушка, заваривая кофе, как делала это деду на протяжении всех долгих лет их совместной жизни. — Неужто тяга к природе?

— Жажда родственных связей, бабушка.

— Что-то прежде у тебя не было на них времени, — по-доброму фыркнула она, и Игорь с сожалением вспомнил, что в последний раз видел бабушку три месяца назад. Родителей — да, чаще, потому что они жили в одном городе, он заезжал домой, да и вообще, сколько возможностей для пересечения! А сколько поводов?

К бабушке надо было ехать чуть меньше часа, и Игорь, по правде, порой просто не успевал.

— Дедлайн, ба, — вздохнул он, и Ева Алексеевна только согласно кивнула.

— Я сейчас скажу, как старая занудная женщина: берёг бы тебя хоть изредка, внучек, — она скосила на него весёлый взгляд. — А то загонишь, как загнал себя твой дед, и будешь на старости лет ходить и держаться за сердце.

— Дед был военным, нервная работа.

— И ты хочешь сказать мне, что у тебя совершенно не нервная работа? — издевательски уточнила бабушка. В унисон ей зашипел кофе, и она почти небрежно потянулась за чашкой. Игорь от бабушкиных напитков всегда отказывался, хотя на работе заглядывал к кофе-машине по сто раз на день; ему, наверное, просто нравилось вспоминать о детстве, пока бабушка сидела, аристократично, как в позапрошлом столетии, держа чашку и делая маленькие глотки.

— Такая же, как у тебя была, только без студентов.

— Молчи! Ты даже отказался от аспирантуры, позор на мою седую голову! — бабушка в притворном ужасе закрыла глаза, а потом рассмеялась.

Смех у неё всегда был до жути заразителен, и Игорь знал, что и сам не сможет сдержаться. Рядом с бабушкой Евой всегда хотелось смеяться; ещё когда он ребёнком приезжал к ней и к деду, его учили не вешать нос… Работать, как лошадь, и при этом стараться походить на арабского скакуна, а не тягловую кобылу. Получалось ли последнее, Игорь понятия не имел. Зеркало в его глазах авторитета не имело, Вера — так тем более, а бабушка старательно игнорировала круги под глазами.

— Как твоя Вера? — спросила бабушка, и Игорь с досадой подумал, что мама права: Ева Алексеевна всё-таки была ведьмой. Или читала мысли.

Отвечать ему не хотелось.

Бабушка устроилась поудобнее на своём стуле и расправила плечи, словно вновь напоминала ему о том, чья кровь течёт в его жилах. Не то чтобы вопросы родословной кого-то волновали в двадцать первом веке, но Ева Алексеевна верила в наследственность.

— Знаешь, внучек, я хочу увидеть твоих правнуков от какой-то другой женщины, — вздохнула она.

— Поверь, я тоже, — ляпнул Игорь, и только после прикусил язык.

— И что, есть достойные кандидатки? — бабушка всегда задавала этот вопрос с до того серьёзным выражением лица, что Игорь чувствовал себя на допросе. — Я надеюсь увидеть её, если вдруг что. Потому что вы, Ольшанские, никогда не умели выбирать достойную пару без должного присмотра! Твой отец — так и вовсе женился на твоей матери, а теперь тридцать лет думает о том, как же он, болезный, серьёзно ошибся. Твой дед, между прочим, едва ли не загубил свою жизнь с какой-то вертихвосткой. И зачем он ей был нужен?

Ева Алексеевна задавала этот вопрос не раз и не два, и деду — тоже. Они с дедушкой знали друг друга с самого детства, ибо жили по соседству, хотя, конечно, не сидели за одной партой — бабушка была на три года младше. Игорь подозревал, к тому же, что они друг друга недолюбливали; дед был из семьи не слишком богатой и не имеющей отношения к власти, бабушкина родня серьёзно пострадала во время войны. Как она, коренная полячка, оказалась в центре Украины, Игорь никогда не спрашивал; это были скорее воспоминания старших, а для Евы Алексеевны всё слилось в далёком детстве и превратилось в сплошное пятно.

Она смеялась, что, когда провожали деда в армию, половина их многоквартирного дома крутила пальцем у виска. Андрейка, они его тогда называли, был худой, словно палка, посредственного роста — бабушка в свои шестнадцать или пятнадцать уже была способна оценить, она всегда говорила, что рано выросла, — и глаза зеленели не как трава, а как лягушка.

…Когда бабушка отучилась в своём техническом университете и вернулась, гордая, домой на лето, чтобы после вернуться и пойти по пути науки, от Андрейки и следа не осталось. Куда-то пропал его низкий рост, страшная худоба под влиянием то ли возраста, то ли физической нагрузки обратилась статной фигурой, а воронье гнездо на голове он научился наконец-то причёсывать и приводить в порядок. Ассоциации с лягушкой у Евы больше не возникали; единственным минусом заклятого соседа была только прилипчивая невеста.

Ева Алексеевна по молодости — да и сейчас тоже, — была женщиной, достойной внимания мужчин. И умной. Так что, раз уж она захотела отбить у кого-то жениха, то была способна это сделать безо всяких лишних преград. Зачем она сама потом за него замуж вышла — на этот вопрос бабушка не отвечала. Говорила, по глупости: каждый раз говорила, когда дед пропадал ночами на работе, ругался на своих подчинённых, дёргал своё нездоровое сердце.

— А я Вере зачем нужен? — Игорь упёрся в стену спиной. — Подозреваю, что её во мне раздражает всё, от работы до внешнего вида.

— Что за ерунда? — Ева Алексеевна сделала ещё один глоток не в меру горячего кофе. — Твоя Вера — удачливая, но жутко глупая. Таких, как ты и твой дед, надо приучать смотреться в зеркало почаще, а самое главное, обращать внимание на то, что вы там видите. Что один, что второй вбили себе в голову миф о страшилищах и носятся с ним, как курица с яйцом.

…Игорь хорошо помнил себя в возрасте семнадцати-восемнадцати лет, когда его рост резко скакнул вверх, а всё остальное — вес, мышцы, сердце, — за ним не поспевало. Дед говорил, что ему такой скачок в прошлом здоровье и подсадил; Игорю повезло больше, папа всё-таки медик, даром, что хирург, и предпочитал профилактику, а не операции. А дальше… Дальше была работа — в мужском коллективе, — и привычку смотреть на себя он и вправду потерял.

Дед в молодости был красив. Игорь видел фотографии — с военной выправкой, яркими даже на черно-белой фотографии глазами и широкой улыбкой, и бабушка рядом, тоже высокая, с гордо поднятой головой. У мамы так никогда не получалось; у Веры уж тем более.

— Так что там с твоей спутницей жизни? — не отставала бабушка.

— Поставили отношения на паузу, и она уехала отдыхать на мои деньги, — честно признался Игорь. — Всё как всегда. Вернётся домой, и опять начнётся всё по кругу.

— Так уезжай, — бабушка оглянулась, словно что-то искала. — У меня стоит целая квартира пустой!

— Ты ж собиралась отдать её Яне, — напомнил Игорь, но бабушка только усмехнулась.

— Девушка с приданым — это, конечно, хорошо, но ты давно видел свою сестру? — Игорь отрицательно покачал головой, и Ева Алексеевна тяжело вздохнула. — Ну вот и я о том же. Не нужна ей моя квартира и даром, и за плату. А тебе надо деться куда-то от этой Веры и наконец-то найти себе нормальную девушку. С умом, Игорь! Твой дед тоже не мог с дурой и пары дней выдержать, а ты удумал, что способен? Зачем её терпишь? — бабушка встала, оставив на столе чашку с недопитым кофе. — Вот у людей завышенная самооценка, а в моей семье всё наоборот. Все, как один, забывают о том, чего стоят, — она ушла куда-то в гостиную, всё ещё ворча что-то себе под нос, и вернулась со связкой ключей. — Вон тот, самый большой, снимай — адрес знаешь. И чтобы я ни о какой Вере больше даже не слышала.

— Бабушка…

— Мне напоминать тебе о том, как должен реагировать на подарок благовоспитанный молодой человек?

— Спасибо, бабушка, за то, что ты так мне помогаешь, — заученно повторил Игорь. — Но, может быть, всё-таки не надо?

— У нас дома, — ядовито ответила Ева Алексеевна, — есть зеркало во весь рост. Полстены занимает. Специально для твоего деда повесила. Надеюсь, ты тоже обратишь на него внимание.

354

14 мая 2017 года

Воскресенье

Игорь даже не подозревал прежде, что все его вещи так легко уместятся в одну сумку. Они с Верой едва ли не полгода жили под одной крышей, на одном и том же месте, и её одежда, обувь, косметика и прочее занимало все шкафы, забивало их в непомерных количествах. Его одежда, за исключением костюма, в котором он ходил на встречи с некоторыми заказчиками, умещалась на одной полке, довольно неплотно забитой, да и то, сверху покоилось чужое платье. Зубная щётка полетела в мусорное ведро следом за использованной пастой — он лучше купит себе новую, — и бритвой, а остальное…

А остального не было. Смешно, конечно; Вера порой покупала ему подарки за его же деньги, и забирать Игорь их не хотел. Духи, от которых его выворачивало, цветастый галстук-бабочка — он терпеть их не мог.

Может быть, дело было в том, что она совершенно его не понимала. А может, ему просто не нравилось всё, к чему Вера приложила свою руку, и эти предметы моментально отправлялись в разряд нелюбимых, а то и ненавистных.

Он закрыл квартиру за собой безо всякого сожаления, повернул ключ в замочной скважине и едва сдержался, чтобы не вышвырнуть его в мусорный бак на улице. Но это было глупо; Игорь просто снял его со связки и швырнул всё в тот же многострадальный бардачок, зная, что вряд ли полезет, чтобы им воспользоваться. Но, во всяком случае, пусть будет — он от этого не надорвётся, а авто ехать не перестанет.

Ольшанский никогда не ездил по улицам города особенно быстро; ему не нравилось нарушать правила дорожного движения, да и он обычно засыпал по утрам едва ли не за рулём и вынуждал себя ехать особенно осторожно, чтобы ни во что не врезаться. Но сегодня был выходной, и Игорь неожиданно резко вдавил педаль газа в пол, аж обрадовавшись, когда машина поддалась и на всех парах полетела прочь от съёмной квартиры.

Он даже не подумал о том, что окно машины было б неплохо закрыть; на улице собирались тучи, гремело, вот-вот пойдёт дождь. Вот только, наверное, ему очень сильно хотелось освежить голову и позволить вечному нервному напряжению вылететь куда-то в окно.

***

Бабушкина квартира располагалась в пятиэтажке и не поразила бы Веру ни комфортом, ни красотой, ни большими площадями. Но она свято верила в то, что Ева Алексеевна — обладательница едва ли не хором, потому и постоянно упрекала Игоря в том, что он, имея родственников с жильём, мыкается по съёмным квартирам.

Удивительно, как быстро, даже поспешно разрешилась эта проблема, стоило только разойтись с Верой. Она была бы поражена тем, как бабушка стремительно изменила все принятые раньше решения.

Впрочем, это она думала, что Игорь просил отдать ему квартиру. То, что он даже не заикался о подобном, кажется, не приходило ей в голову.

Он швырнул сумку на пол и оглянулся. В квартире было пусто, чисто — насколько может быть чисто в нежилом доме, — только пыльно, и совершенно тихо. На самом деле, конструкция дома не подразумевала какую-нибудь высокоуровневую звукоизоляцию, но Игорю повезло: сейчас никто не делал ремонт, не ругался и даже не пытался приготовить отбивные.

Тут и вправду было зеркало в полный рост, он помнил его с далёкого детства, когда оставался у бабушки и дедушки ночевать. Иногда даже на несколько недель, не среди лета, а во время учёбы. Отсюда было намного ближе к школе, чем из дома, а потом — ближе и в университет. Да и понимали они его куда лучше, чем родители; разве что с каждым годом становилось всё более неловко мешать им своим присутствием.

Игорь впервые действительно смотрел в это зеркало. Он много лет уже не переступал порог этой квартиры, успел забыть и странный, засевший по углам запах вечных бабушкиных бумаг. Там, на столе — он как сейчас помнил, — лежал последний экземпляр её диссертации. Дед даже грозился создать специальную полку со стеклянной дверцей, переплести с золотой гравировкой — чтобы это название из двенадцати слов отпугивало злых духов и воров от дома одним своим видом.

Не успел.

А свои награды он всегда прятал. Игорь смутно помнил деда — его отражение в этом же зеркале, — в военной форме, застёгивающим последнюю пуговицу напротив этого, как дед всегда повторял, обыкновенного куска стекла, непонятно что забывшего в его доме.

Сколько лет бабушка з дедом здесь прожили? Какой это был год? Игорь помнил смутно — конец семидесятых? Начало восьмидесятых? И зеркало было с того же периода, подаренное, как сейчас он чётко знал, хотя и неизвестно откуда, им на свадьбу. Он почти видел, как молодая бабушка улыбалась своему отражению, как одёргивала деда — может, чуть старше, чем Игорь был сейчас.

Они действительно были очень похожи. Игорь не раз слышал историю о гадком утёнке, превратившемся в пристойного такого лебедя, и ассоциировал себя скорее с первой частью чужой сказки, чем со второй.

Не то чтобы сейчас у него было время обращать внимание на своё отражение. Но неожиданно тёплое воспоминание о чужом прошлом заставило остановиться; в чём-то бабушка была права. В том, по крайней мере, что у него нет повода цепляться за вызывающую раздражение девушку, нет повода запихивать себя в рамки, которые предлагала мать…

Мать, говорившая, что ничего толкового с него не получится. "Лучше бы пошёл в агрономы", не так ли?

Игорь вздохнул. Он был уверен в том, что набросит на это зеркало какую-то ткань, как в его воспоминаниях чёрная, непрозрачная пелена спрятала отражения после смерти деда.

А потом бабушка переехала, выбросила тёмные ткани, закрыла квартиру на ключ и приезжала сюда раз в полгода, в год, чтобы привести дом в порядок. В университет ездила издалека, от сына или даже с дачи, лишь бы только не оставаться наедине с домом, где похоронила вместе с мужем слишком много воспоминаний.

Игорь вздохнул. Это зеркало не заслуживало стоять вечно скрытым, равно как он, наверное, не заслуживал мучить себя ненужными людьми.

Сказать, что ли, спасибо Регине, когда она вернётся из своей командировки?

Он вздохнул.

…В доме был пустой холодильник, всё запыленное и грязное, необжитое, его следовало приводить в порядок не день, не два и даже не неделю, и у Игоря явно не было времени этим заниматься. И желания тоже.

Но бабушка всегда смеялась, что это глупая сентиментальность: хранить пыль в качестве воспоминаний о прошлом, перелистывать альбомы на горе грязи и всё такое. Потому он спрятал драгоценный экземпляр чужой докторской в стол, вздохнул и отправился на розыски хотя бы элементарной тряпки и ведра, чтобы набрать воды.

353

15 мая 2017 года

Понедельник

Саша, такая спокойная в присутствии команды и за компьютером, в кабинете Регины вновь почувствовала себя, как не в своей тарелке. Это было видно уже по тому, как она неуверенно дёрнулась, стоило позвать её сюда, и по тому, как опасливо надавливала на дверную ручку, когда пыталась войти, и явно мечтала о том, чтобы здесь оказалось закрыто. Игорь искренне не понимал, чем мог быть спровоцирован этот страх; он вообще походы к Регине Михайловне считал за отдых, а её самой, между прочим, вообще не было в кабинете. И не будет как минимум три месяца.

— Что-то случилось? — спросила Александра, переминаясь с ноги на ногу, и Игорь, потеряв всякое желание занимать чужой удобный трон… кресло, точнее, вскочил на ноги и шагнул к ней. Бумаги, лежавшие на столе смирной кучкой, зашевелились от дуновения ветра, но он не обратил на них никакого внимания.

— Нет, всё в порядке, — ответил он. — Присаживайся, — Игорь отодвинул стул, который занимали обычно посетители, и указал на него рукой.

— Просто так к начальству не вызывают, — почти опасливо отметила Саша.

…Игорь вздохнул. Вчера он отыскал бабушкину старую фотографию, цветную уже, где она стояла рядом с дедом в бордовом таком платье — и сегодня почти такое же, по крайней мере, насколько он мог идентифицировать цвет и фасон, было на Саше. Она вообще показалась ему похожей на Еву Алексеевну, и Игорь — чтоб это его относительно Веры хоть раз такая мысль посетила! — подумал, что ба была бы в восторге от Александры.

Ещё б был повод их познакомить, вообще замечательно получилось бы. Вот только они с Сашей — люди друг другу чужие, даже не коллеги, пока она не займёт официальное место, и это надо исправить в первую очередь.

— Да какое я начальство, — отмахнулся он с весёлой улыбкой. — Наша Регина просто куда-то уехала на месяц…

— Было же на две недели? — удивилась Саша, а Игорь с попытался вспомнить, когда именно они об этом говорили.

— Уже на месяц, — вздохнул он. — А потом, может быть, будет и два. Я уже посыпал землёй гроб своего отпуска, это не имеет значения.

— И всё же, какой-то повод вызывать меня сюда был. Уволить? — Саша вздохнула. — Хотя, я ж ещё здесь не работаю.

И то правда.

…Игорь мог себе представить, что бы девушке заявил, к примеру, его шеф с первой работы, имя которого успешно забылось за горой новой информации. Что-то вроде того, что за добро надо платить, или что он рассчитывает на взаимность? Какая мерзость! Эту славную мысль, совершенно несочетаемую с феминистическими взглядами Регины (и Евы Алексеевны) к ним преподносили в целой горе литературы, а самое главное, фильмов, но у Игоря времени смотреть или читать подобное не было, он просто однажды стал случайным свидетелем.

Фирма, между прочим, развалилась спустя полгода, потому что шеф отчаянно пытался замять иск, а не смог. Ай, жаль, не посадили…

— Разве у меня есть повод тебя увольнять?

— Уволить можно кого угодно, — отметила Саша, судя по шутливому тону, немного расслабившись.

— Только если есть повод. Разве он у меня есть?

— Повод тоже можно найти где угодно, — улыбнулась она. — Если сильно захотеть, конечно.

— Я не хочу, — пожал плечами Игорь. — И даже не могу предположить, о чём может идти речь.

— Например, о нарушении дисциплины, — Саша оглянулась на, к счастью, непрозрачную дверь и зябко поёжилась. — Я в курсе, что тут нет ни одной женщины в штате программистов.

— Трудно не заметить, — почесал затылок Игорь. — Но…

— И знаю, что как только ваша Регина вернётся, меня вышвырнут отсюда, — закончила она. — Мне ваша эйчар сказала, ещё в самый первый день. Не знаю, зачем я решила рискнуть. Думала, может быть, она передумает? Но она не передумает.

— Она разрешила взять тебя на работу, — выпалил он прежде, чем успел прикусить язык. — Мне всё равно нужен человек на проект. Ты отлично работаешь. У меня есть бланки. Осталось только заполнить, и ты — официальный сотрудник фирмы.

Саша застыла. Она моргнула несколько раз, потом посмотрела на Игоря так, словно видела его впервые в жизни, и явно недоверчиво покачала головой.

— Это странно, — вздохнула наконец-то она. — Даже не так: это крайне нелогично.

— Но она согласилась.

— И она знает, что я…

— Да, — Игорь не позволил ей закончить вопрос: Регина на самом деле ничегошеньки не знала. Но Саша, во-первых, действительно была хорошим специалистом, а во-вторых… Ну, он совершенно не хотел уподобляться бывшему начальству и намекать девушке на что угодно, но Регина, кажется, не вписала в договор ни единого ограничения на служебные романы. Собственно говоря, какие романы, если у них ни одной девушки в коллективе не было?

Ну, а теперь есть.

Он протянул Александре уже заполненный бланк, нуждающийся только в её подписи, и девушка застыла в неверии.

— И меня не вышвырнут с работы, когда она вернётся? — уточнила Саша. — Не укажут на дверь или хотя бы на отдел тестирования? Это не закончится скандалом?

— Не закончится. Ответственность в любом случае на мне, — вздохнул Игорь. — И Регине надо, чтобы кто-то занимался этим проектом. Других дураков, кроме меня, нет, да и вряд ли будут, и Регина прекрасно это понимает. Потому… Одна девушка — не слишком большая жертва.

— Зачем?

Саша смотрела на него, словно требовала ответ, и Игорь, вздохнул, решил быть честным скорее с профессиональной точки зрения:

— Ты действительно хорошо работаешь. Лучше, чем многие в моей команде. Почему я должен отказываться от специалиста из-за того, что это девушка?

Александра потянулась за бланком и за ручкой, а потом осторожно подняла на него взгляд, словно пыталась определить, не будет ли каких-нибудь лишних требований с его стороны. Но Игорь упрямо молчал, и она облегчённо вздохнула; можно подумать, он успел где-то провиниться и заработать этот подозрительный взгляд.

— Спасибо, — промолвила вдруг Саша, откладывая ручку и отодвигая от себя бумагу.

— Да не за что, — пожал плечами Игорь. — Любая адекватная фирма должна была б за тобой гоняться.

— Но с вашей согнали бы с порога, — кивнула Александра. — Всё равно спасибо.

Улыбалась она вполне искренне.

352

16 мая 2017 года

Вторник

На улице без конца гремело. Под конец рабочего дня большинство программистов опасливо поглядывало на розетки; хотя, казалось бы, никогда ничего не случалось, многие из них предпочли бы выдернуть всё оборудование из розеток и не позволить незапланированному риску разрушить недели, а то и годы работы.

Сашу, казалось, больше волновало то, что за окном. Молния, несколько раз подряд разрезавшая небо на две части, и раскаты грома, ворчавшие, словно громадный кот там, между туч, её, кажется, пугали. По крайней мере, стоило только надвигающейся на них туче стать на полтона темнее, как она мрачнела следом за нею и пыталась сосредоточиться на работе. С каждой минутой получалось всё хуже; приближался конец рабочего дня, и многие уже собирались домой.

— Лучше выключить, — отметил Игорь, покосившись на экран её компьютера. — У нас пару лет назад была проблема с проводкой, с той поры у всех паранойя.

— Хорошо, — кивнула Саша и щёлкнула на алый крестик в правом верхнем углу, провожая взглядом среду разработки. Опять загремело, и она тяжело вздохнула. — Но можно я тут просто посижу?

— Ты боишься грозы? — не скрывая удивления, спросил он.

— Мне ехать на другой конец города, — вздохнула Саша. — И я очень сомневаюсь, что эта поездка будет очень приятной. Может быть, вызову такси.

— Хочешь, подвезу?

Она покосилась на него настолько несмело, что Игорь уже мысленно приготовился к отказу и рассказу о том, что именно не позволяет ей в грозу насладиться поездкой в нормальном авто вместо тряски в маршрутке.

— Мне неловко, — призналась девушка, кажется, решив обойтись без наведения других, более радикальных причин вроде жениха. Нельзя сказать, что Игоря это не порадовало. — Я правда вызову такси. Нечего ради меня ехать…

— Да ладно, — отмахнулся Игорь. — Если я сейчас приеду домой, то всуну нос в ноутбук и буду сидеть и писать очередной код. Вряд ли это будет очень интересно и познавательно, ну, и уж точно не доставит мне особого удовольствия. Поехали!

Саша вздохнула.

— Я не могу отвлекать тебя от домашних…

Дел? Женщин?

— Меня не от чего дома отвлекать, там пусто и скучно, как в какой-то казарме. Так что мне будет приятно тебя проводить. Если укажешь дорогу или хотя бы поделишься адресом, конечно.

— Только адресом, я плохо запоминаю улицы, — Саша поднялась и вновь покосилась на грозу. — Я, правда, никогда бы, если б не эта гроза… — она не договорила. Ужаса, с которым девушка смотрела на сверкающие за окном молнии, вполне хватало, чтобы самостоятельно продолжить фразу, и Игорь предпочёл оставить её конец висеть в воздухе.

Дождя ещё не было, но стоило только Игорю закрыть за собою дверь авто, как громыхнуло с удвоенным энтузиазмом, и сплошная пелена воды обрушилась на них, будто камнем на голову.

Саша казалась более расслабленной; когда мягко заурчал мотор авто, она и вовсе пришла в себя и предала свой страх перед грозой. Внимательный взгляд, что она подарила сверкающей за окном молнии, кажется, был склонен называться уже не пугливым, а любопытным, и девушка явно успокоилась.

Было уже поздно. Игорь только сейчас посмотрел на часы и понял, что за проектом они все умудрились досидеть до девяти часов вечера; и как только она собиралась самостоятельно добираться домой?

— Так что там с адресом? — спросил он.

— Баженова, семнадцать, — Саша опять опасливо посмотрела в окно. — Там будут страшные пробки, — она опять, кажется, пожалела, что согласилась, чтобы её подвезли. — Это ужасно с моей стороны — заставлять человека ехать в такую даль.

— Сам вызвался, — вздохнул Игорь и тоскливо посмотрел на то место, где мог бы быть навигатор. — Баженова — это… Где-то около улицы Ватутина? Туда ехать минут тридцать.

Саша хмыкнула, и он подумал, что, наверное, прикинул слишком легко.

— В центре города сейчас будет не протолкнуться, — устало промолвила она. — Так что, наверное, подбрось меня до остановки.

— Не начинай, — он выехал-таки со стоянки, стараясь игнорировать сплошной поток дождя, падающий на лобовое стекло. Ехать приходилось медленно, и даже не так из-за плохой видимости, как из-за скопления транспорта и глупых пешеходов. И откуда их столько взялось так поздно!

Кто-то перебегал дорогу прямо перед носом у авто, спасаясь от дождя за громадным зонтом, кто-то пытался остановить машину, чтобы его подвезли — но стекающая с людей вода совершенно не прельщала водителей. Пробки, обычно нехарактерные для города, особенно в такое время, сейчас тянулись вдоль тротуаров и у разграничительных полос; каждый поворот заканчивался задержкой.

Саша, кажется, отчаянно боролась со сном; Игорь не закрывал глаза только потому, что за рулём спать не положено, и периодически вздрагивал под аккомпанемент чужих автомобильных гудков.

— Два часа в пробках, — проворчал он, косясь на часы. — Дома никто волноваться не будет? — вопрос предназначался Саше; первую половину его фразы она пропустила, кажется, на его же счастье, на вторую отреагировала минутным раздумьем.

— Нет, — вздохнула девушка. — Кот будет, конечно, потому что он голодный.

— А родители?

— Мы отдельно живём.

Ни о каком молодом человеке она, благо, не упоминала; Игорь позволил мысли о том, что кот — единственный мужчина-не родственник в её жизни, угнездиться в его голове максимально прочно, и направил автомобиль по узкой улочке впереди. Дальше оставалось продвигаться только по проулкам к самому её дому; он предпочёл не выбирать центральную улицу, только-только завидев хвост очередной пробки.

— Здесь — направо, — узнав знакомые дворы, оживилась Саша. — Потом прямо, мимо трёх поворотов, а потом налево…

Он послушно выполнил указания, петляя по узким дорожкам. Людей практически не было, хотя узкая площадка перед домом, куда предлагалось ставить авто, была почти напрочь забита.

Игорь подъехал к подъезду и заглушил мотор; лило невыносимо, и выйти на улицу не представлялось возможным.

— Спасибо, — поблагодарила его Саша, кажется, мысленно пытаясь понять, как открывается дверца. — Я бы, наверное, заболела, если б не ты.

— Под таким дождём у тебя и сейчас есть все шансы, — за шумом на улице не было слышно ни единого звука, и они в авто, спрятавшиеся за пеленой дождя, могли даже рассчитывать на неожиданное уединение. — У тебя есть зонтик?

— До подъезда три метра.

— Этого хватит, — вздохнул Игорь. — Вот, возьми мой…

Саша отрицательно качнула головой.

— Не надо. Я ж домой иду, — улыбнулась она. — А мало ли что будет утром? Я… — она оглянулась. — Чёрт!

Игорь тоже обернулся. Кто-то — обладатель машины старше, чем сам Игорь, — оставил чудо советской техники прямо на выезде. С другой стороны, куда тоже можно было поехать, красовалась прелестная яма — коммунальные службы, очевидно, чинили какую-то трубу и забыли зарыть за собою яму.

Как бы он ни хотел, а выехать отсюда можно было только путём полёта, а его машина крыльями не обладала, сверхъестественными способностями — тоже.

— Ты не знаешь, кто её хозяин? — тоскливо поинтересовался Игорь, предвкушая невероятно удобную ночь в автомобиле.

— Нет, — вздохнула Саша, стремительно краснея — от смущения и стыда за то, что так случилось. — Я только знаю, что он уезжает в семь утра. Так урчит, что у нас весь дом просыпается.

Игорь прошипел что-то невразумительное сквозь зубы и ударил ладонью по рулю. Ни в чём не повинная машина не выдала ни единого звука, а горбатое алое чудовище за спиной продолжало стоять на своём месте, загораживая выезд.

— Пойдём ко мне? — предложила вдруг Саша, кажется, на эмоциях, не успев соотнести все за и против. — Не сидеть же тебе здесь всю ночь…

Игорю вообще-то полагалось отказаться, ну, чисто по правилам приличия. Но спешное "да, спасибо" сорвалось с губ прежде, чем он успел включить голову, а проанализировать ситуацию успел только уже у её подъезда, когда держал зонт над головой девушки и открывал тяжёлую, но не отягощённую наличием домофона дверь.

…Она жила на четвёртом этаже обыкновенной старой квартиры с отвратительным замком. Ключ в нём поворачивался с гадским скрипом, и Саша, кажется, стыдилась собственного дома, хотя и старалась этого не показывать.

Она открыла дверь, шагнула в тёмный, но довольно чистый коридорчик, и махнула рукой, приглашая его за собой.

Игорь ступил следом — и застыл, стоило только вспыхнуть свету.

Что-то громадное, серо-чёрное и напоминающее торпеду летело в его направлении, широко растопырив лапы и громко-громко рыча.

Или мурча.

351

17 мая 2017 года

Среда

Это была любовь с первого взгляда. Где-то за стеной, как в сказке, громко пробило полночь, и посторонняя кукушка ознаменовала начало нового дня, уведомляя всех в старом доме о том, что пора бы заканчивать дела и ложиться спать.

Но Игорь забыл о времени. Как Золушка, затанцевавшись с принцем, не подумала о тыкве под окном, так он, глядя в оранжевые, ближе к карему, глазищи, не мог вспомнить о секундах, минутах и, в перспективе, даже часах.

Топорщившиеся усы подчёркивали благородство взгляда. Тёмные пятна оттеняли благородный серый оттенок. Длинный хвост изо всех сил молотил его по руке, когти впились в плечо, но всё вокруг — ладно, всё вокруг за исключением Саши, — потеряло своё первоначальное значение, пока он смотрел на здоровущего кота, устроившегося у него на руках и явно собиравшегося вытолкать в дверь.

— Ох, — только и выдавила из себя Александра. — Магнус, пожалуйста… — она протянула руку и попыталась вытащить когти кота из мужского плеча. Получалось плохо, но Игорь об этом ей не сказал. — Ну почему это всегда заканчивается одинаково? Почему ты на всех бросаешься?

— Магнус? — переспросил Игорь, поглаживая по толстой серой спине. — Что, прямо-таки на всех?

Саша потупила взгляд.

— Он даже моих родителей не переваривает, — призналась она. — Не говоря уж о каких-либо гостях. Однажды я вызывала врача на дом, так он едва его не искусал.

— Он ревнует, — Игорь улыбнулся коту в ответ на грозное шипение и обхватил его покрепче, прижимая к себе. Магнус, поразмыслив, втянул всё-таки когти и выдал то ли короткий рык, то ли особенно грозное мурчание. Но эта демонстрация дурного кошачьего характера была пропущена мимо ушей. — Твой котяра сейчас меня раздерёт. Моя сестры уверена в том, что коты так реагируют на мужчин, опасаясь, что будут притесняться в будущей… как она выражается? "Ячейке общества", что ли.

— Магнус видит мужчину впервые за последние полгода, — отметила Саша. — Папа уже давно к нам не заходил. Но на него он реагирует хуже. В тебе он, наверное, не видит угрозы.

Кот мяукнул и продемонстрировал Игорю внушительную лапу. Тот, впрочем, не спешил спускать зверя с рук; сколько лет он мечтал о коте! Большом сером коте, что будет встречать его дома…

Идеальная девушка: умная, красивая, да ещё и с таким прелестным питомцем. Чем не прекрасный выбор?

— Или считает меня удобным вариантом, — Игорь отказывался соглашаться с мнением кота, что больше никогда сюда не вернётся.

Саша услышала его возражение и как-то немного неловко потупила взгляд.

— Магнус, оставь человека в покое.

Игорь и Магнус одновременно уцепились друг в друга, словно не желали расставаться больше никогда на свете, и одинаково обиженно посмотрели на Сашу.

— Мрр-р-ру? — уточнил кот, потёршись головой о подбородок державшего его парня. Тот почесал Магнуса за ухом, получил ещё один укус, но, кажется, вполне доброжелательный, и вздохнул.

— Ты есть хочешь? — вопрос относился к Игорю, но согласно поспешил ответить Магнус. Он сиганул с мужского плеча прямо на хозяйку, едва не сбил по пути люстру с потолка и помчался к столу.

— Магнус хочет, — пожал плечами он. — А мне водички, если можно.

Саша практически бросилась на кухню; Магнус уже сидел на стульчике за столом и косился на неё, ожидая, когда его накормят, но девушка, кажется, предпочла сначала налить воды. Игорь последовал за нею: стоять одному в коридоре было как-то уж совсем не к лицу, и чувствовал он себя, если честно, ну очень неловко.

Впрочем, Александра тоже не знала, куда деться. Тоскливо посмотрела на немытую чашку, спешно откручивая кран, насыпала Магнусу в тарелку еду, и только потом с извинением посмотрела на него, ибо кошачья посуда ничем не отличалась от человеческой и стояла на столе.

— Он не хочет есть с миски, — пояснила она, пока кот вставал на задние лапы и тянулся к тарелке, не запрыгивая при этом на стол. — Только вот так. Я понимаю, что это странно выглядит.

— Коты не могут выглядеть странно, — Игорь занял свободный стул и почти с завистью посмотрел на Магнуса. — Они прекрасны в любом своём проявлении, — он сделал несколько глотков воды и сонно зевнул. — Сколько ж он весит?

— Одиннадцать с половиной, — Саша остановилась за спиной у кота и заботливо почесала ему шею. Тот не отвлёкся от еды ни на секундочку, чтобы отогнать или поощрить действия хозяйки, но на её губах уже расцвела нежная, полная любви улыбка. — Если б не Магнус, я, наверное, одурела бы от одиночества…

Игорь поднялся на ноги, опасливо косясь на люстру. Кухонька была маленькой, потолки — низкими, да и квартира, хоть и опрятная и довольно чистая, казалась просто крохотной. Он искренне надеялся, что Саша не заметит этот его взгляд, что это не повлечёт за собою очередную волну извинений; в конце концов, ему не хотелось бы её обидеть. Жилищные условия далеко не всегда определяют человека, и это был как раз тот случай.

Но так они оказались ближе друг к другу, чем предполагалось. Где-то фоном чавкал кот, доедая свою вечернюю порцию, и эти звуки самым наглым образом заменяли положенную в подобных ситуациях романтическую мелодию.

Подсознание требовало обнять Сашу и попытаться её поцеловать, сознание — отступить на пару шагов и не пугать девушку своей настойчивостью. Да и она сама, кажется, не знала, что делать; на мгновение подалась было вперёд, а после отшатнулась к стенке и неопределённо как-то махнула рукой.

— Я на диване постелю, — она едва слышно запиналась, явно волнуясь и не зная, что правильно было бы сказать. — Только… Магнус… Он обычно там спит и может быть против, но…

— Иди отдыхай, я сам разберусь с Магнусом. Дашь какой-то плед, и мне хватит, — усмехнулся Игорь. — Хотя тут тепло.

— Он очень сильно царапается, — начала было Саша, но закусила губу, вынудив себя умолкнуть. — Мне следовало поехать домой одной, правда. Не было бы столько проблем.

— Он, — кивнул Игорь на кота, — стоит любого расстояния.

И Саша тоже.

…Несомненно, диван не был примером удобства. Он оказался не таким уж и коротким, как мог предположить Игорь, но при этом пружинистым. Сашу этот факт, правда, смущал едва ли не больше его самого, и единственной причиной, по которой она не извинялась каждые три минуты, было то, что и это оказалось бы крайне неловким. Сейчас, в темноте крохотной квартиры, кажется, превращённой в двухкомнатную путём манипуляций с новыми стенами, было слышно, как она ворочалась в кровати за закрытой дверью.

Магнус остался снаружи, хотя Игорь предполагал, что обычно он спал либо на диване, либо с хозяйкой в постели. Кот вообще не слишком обрадовался, когда какой-то посторонний мужчина явился к нему в квартиру, а сейчас, кажется, возмутился до глубины души и, решив занять-таки законное положение, запрыгнул на гостя и устроился у него на животе, возложив тяжеленные лапы и голову на Игорю на грудь.

Однако, с котом лежать было интереснее, чем просто коротать время на коротком диване. Игорь, правда, стянул его с себя, сел, освобождая Магнусу вторую половину, и кот устроился поудобнее, поджав под себя лапы и сверкая в темноте своими глазищами.

— Скажи-ка, — промолвил Игорь, чувствуя себя полным идиотом, но при этом всё равно обращаясь к коту, — есть кто-нибудь у твоей хозяйки?

— М-не, — Магнус, кажется, всё понял, посмотрел на дверь, а после встал и перебрался к Игорю на колени. Сталкивать его во второй раз было бы уже совершенно некультурно, и Ольшанский запустил в тёплую мягкую шерсть пальцы.

Кот не вырывался. Это было по меньшей мере странно — коты редко положительно реагировали на посторонних. Но, очевидно, он искренне понравился Магнусу — иначе с чего бы оказывать подобную высокую честь и допускать до его пушистого высочества? Или, может быть, пушистый зверь и вправду что-то чувствовал.

…Игорь не помнил, когда уснул, но утром шея не болела — Магнус, свернувшись вокруг его плеч пушистой подушкой, обеспечил идеальный комфорт.

350

18 мая 2017 года

Четверг

Впервые за долгие годы работы Игорь второй раз подряд приходил первым на работу. То, что он заменял Регину, давало право требовать у охраны открыть офис пораньше; впервые причиной для этого было то, что они с Сашей приехали слишком рано — чтобы не выслушивать болтовню и дурацкие сплетни, во второй раз он был гоним уже жаждой разобраться с реализационными трудностями, с которыми они столкнулись, работая над проектом.

Структура наследования напоминала дерево — и какая-то из его ветвей вела не туда, куда следовало. Впервые за последние две недели он взялся за работу действительно серьёзно, ни на что не отвлекаясь; оно того стоило — запереться в кабинете, изолировавшись от постороннего шума, и отвлечься от всех жизненных неприятностей работой.

Что-то упорно не складывалось. Игорь смотрел на тонкую линию связи между старыми, уже существующими блоками закрытого кода и новыми планируемыми функциями и понимал, что этого будет мало. Даже если они реализуют всё а таком виде без фатальных ошибок, то рано или поздно неработоспособность будущего приложения даст о себе знать.

К сожалению, рано.

Он перевёл взгляд на тяжеленую структуру. Даже после того, как они вышвырнули оттуда целый кусок ежедневного обновления, а видоизменения вместо даты привязали к рандомайзеру и сошлись на комбинации из элементов — теперь это была уже проблема дизайнеров, как толково всё собрать, — всё равно оставалась целая куча звеньев, которые следовало выбросить к чертям собачьим.

Игорь раздражённо зашипел, глядя на строки бесполезного труда. Ему казалось, что элементы будут составлять ещё много-много недель, а когда придёт время всё соединять воедино, он уже сумеет найти какое-то красивое решение, но это изначально было очень наивно. Если не выдать результат до следующей пятницы, то он так и останется в этой точке — сдвигаться было некуда. Соединять элементы по блокам?

Не подойдёт.

Если бы они работали по старому доброму вотерфолу, то он бы оттянул это ещё дальше. Но сейчас, когда тестировщики уже висели на голове и интересовались, когда поток работы доберётся и до них, когда кто-то уже вздумал запилить юнит-тестирование, а у них не было цельной структуры…

Может быть, следовало заняться этой проблемой чуть раньше. Но когда? Игорь и так понимал, что выделяемого им года слишком мало для того, чтобы оправдать ожидания.

Зато как красиво сначала предлагали забрать в главный офис, туда, дать возможность карьерного роста… Согласились на свою голову.

Где-то здесь, в бесконечных перечнях блоков, было что-то, что он не дописал. Красивая связка, промежуточный контейнер, который теперь будет некому дать.

Игорь прежде не особенно уважал карандаши да бумагу — он предпочитал всё сразу переводить в код. Но с каждым днём проекты становились всё сложнее, и так просто воплотить свои идеи без предварительного плана больше не удавалось. Наверное, именно в тот момент он понял, насколько удобно иногда бывало накидать предварительную структуру.

И очень зря он раздал задания до того, как придумал это связующее. Теперь столько всего следовало подкручивать под уже готовые части…

Это должен быть аккуратный кусочек кода, несколько классов (абы не несколько десятков), которые потом станут расширяться и вылезут в полноценную систему… Более продуманный рандомайзер, возможно, часть, что будет продумывать сборку…

Он застыл с карандашом в руках, поймав наконец-то столь желанную идею за хвост.

Сочетаемость элементов. Не надо никакого дополнительного связующего звена; им нужно что-то вроде базы данных и блока по принятию решения. Не ежедневно новая линия взаимодействия с пользователем, не триста шестьдесят пять вариантов поведения, а крохотная сеть связей с нечёткой логикой, что поможет по подлавливаемым параметрам определить-таки, что нужно пользователю!

В дверь тихонько постучали. Он не поднял головы, не отреагировал даже, когда кто-то вошёл в кабинет.

На столе внезапно оказались стакан с водой и какие-то бутерброды.

— Ты безвылазно сидишь тут уже часов пять, — промолвил мягкий женский голос, и Игорь, посмотрев на часы, понял, что провалился слишком надолго. — Надеюсь, я не помешала.

— Как ты думаешь, — протянул он, — если отказаться от рандомизированных комбинаций и от подстройки соответствующих паттернов, а сойтись на маленькой сети, что будет провязывать элементы друг с другом и вызывать нужные в зависимости от соответствующей системы? И вшить эту систему таким образом, чтобы она основывалась на предпочтениях пользователя и менялась в зависимости от активности его взаимодействия с интерфейсом? Сначала что-то вроде демонстрации всех вариантов, сочетания элементов, а после анализ активности с ведением статистики и динамическая переработка индивидуально для пользователя, с помощью программы? Не искусственный интеллект, конечно, но действительно интерактивное взаимодействие, как от нас и хотели. Только не основанное на случайностях, а более продуманное.

— Да, но эту статистику придётся не только очень хорошо спрятать, а и ограничить в использовании ресурсов, чтобы она не была слишком трудоёмкой. И определить места, где логичнее всего было бы вести подсчёт. В таком случае, возможно, есть шанс определять всё без вреда для производительности, — кивнула Саша. — В целом, мне кажется, это очень хорошая идея. Возможно, она реализуется не так просто, как то, что мы думали раньше.

Игорь кивнул.

Он отлично знал, что его коллеги не согласятся на такой кусок дополнительной работы. Но красивое, аккуратное дополнение так и просилось на свободу, даже если ради него ему придётся вспомнить всё давно забытое и выходящее за пределы обыкновенных технологий, ставших на фирме уже привычными, прогнать Регину с её страстью к подстраховке, избавиться от всех программистских предрассудков и сидеть, крутить это весь год, день в день.

Об отпуске точно можно забыть.

— Я вряд ли уложусь в год в одни руки, — наконец-то признал он, поднимая взгляд на Сашу. — Ты что-нибудь в этом понимаешь, правда?

— Да, насколько это возможно, — пожала плечами она. — Хорошо. Давай займёмся этим.

— Ты должна осознавать, — отметил Игорь, — что эта работа потребует не день и не два. И о том, чтобы отдыхать, можно попросту забыть, наверное. Это куда сложнее, чем то, что мы планировали раньше, и я не могу дать гарантии, что всё получится.

— Но если получится — это ведь будет именно то, что просил заказчик? Не костыли? — Александра сама потянулась к стакану с водой. — В таком случае, я готова рискнуть. Я пришла сюда не для того, чтобы сидеть, сложа руки, или просто складывать кубики чужих кодов.

Игорь улыбнулся. Глаза у неё горели точно так же ярко, как и у него самого.

— Они меня прибьют, когда узнают об этой идее, — почти самодовольно произнёс он. — Но я не могу сказать, что чувствую себя очень огорчённым.

— Самое приятное в работе — это её сложность, — довольно флегматично отозвалась Саша. — Но, мне кажется, за это надо будет садиться уже сегодня?

— Завтра на митинге переопределю планы, — покачал головой Игорь. — И если придётся это дело выносить на голосование, я рассчитываю на твою поддержку.

Она кивнула, но не ушла. Игорь чувствовал какое-то лёгкое напряжение, хотя не мог понять, что именно было его причиной.

— Ты что-то хотела? — осторожно уточнил он. — А то я как влез вчера утром во всё это, так и забыл о существовании реального мира.

— Нет, всё в порядке, — Саша, кажется, растеряла все остатки собственной решимости. — Мне просто хотелось поблагодарить за то, что ты тогда меня подвёз.

— Да ладно, пустяки, — улыбнулся Игорь. — Ты же сейчас тоже поддерживаешь мою неадекватную идею. Как там Магнус? — последний вопрос сорвался с языка быстрее, чем Игорь успел подумать о том, как он вообще звучит со стороны.

— Скучает, — призналась Саша. — Ты ему, кажется, очень понравился. Даже неожиданно. Ему никогда не нравились гости, он прогонял их прямо с порога.

— Я обязуюсь подвести тебя и сегодня, — вскинулся Игорь. — Повидаю кота… Если ты не против, конечно.

— Нет, не против, — она легонько подвинула к нему стакан с водой. Игорь потянулся за ним — но, совершенно случайно, к слову, сжал скорее не ледяное стекло, а её ладонь. Саша не отпрянула, даже не отвернулась — какой, однако, хороший знак.

— Заодно обсудим направления в работе, — вдохновлённо промолвил Игорь.

Её, кажется, это совершенно не смутило, напротив, только порадовало.

349

19 мая 2017 года

Пятница

Игоря иногда успокаивал стук кнопок. Он редко писал код настолько быстро, чтобы добиться необходимого эффекта, да и любимая "идейка" частенько подсовывала свои подсказки быстрее, чем он успевал впечатать желаемое, но сегодня, в особенный прилив вдохновения, строчки просто-таки бежали вперёд.

Как отреагировали коллеги?

Несомненно, послали его куда подальше со всеми идеями вместе взятыми. Но заказчику зато подход понравился; Игорь же был уверен в том, что с Сашей вместе справится с предложенным вариантом и за меньшее время, чем отведённый им неполный год. Проект, придуманный, очевидно, сумасшедшим человеком, не соотносящим время, оплату и затребованный функционал, вдохновлял его так, как, наверное, далёких поэтов или художников прошлого никогда не вдохновляли их предметы восторга. Ни одна крылатая муза, впрочем, не могла бы заменить искренне хороший заказ, отменный код…

И Сашу с её идеями, впрочем, тоже.

Он скосил взгляд на часы. В том, чтобы жить одному, всегда был громадный минус: Игорь частенько забывал закрыть ноутбук до того, как засыпал прямо над клавиатурой. Сегодня, вернувшись с работы и тут же бросившись к клавиатуре, он едва успел что-то прожевать; завтра, вероятно, и вовсе не высунет нос из кода.

Будильник не радовал. Десять часов вечера, разумеется, не критичная цифра, но он давно уже перерос тот период юношеского максимализма, когда пытался в первый же вечер завершить все поставленные задачи. Во-первых, учитывая то, чем он сейчас занимался, такой подход не привёл бы к добру, а во-вторых, здоровье надо беречь, хотя бы немного. Если перетрудиться сегодня, потом можно ещё два дня отходить.

— Ещё десять минут, — пообещал он сам себе, с уверенностью выметая из воспоминаний сердитые взгляды коллег и авторитетное заявление заглянувшего коллеги — "Ты этого не сделаешь".

Сделает. Пусть они говорят всё, что взбредёт им в голову — сделает.

…Хорошо было бы завести кота. Может быть, тот мяукал бы у него над ухом и напоминал о том, что надо изредка есть?

Функцию кота выполнил телефон. Когда он зазвонил, минутная стрелка описала уже почти полный круг с момента прошлого просмотра, и Игорь совестливо потёр глаза и, сохранившись, захлопнул крышку ноутбука. Громкое гудение перешло в тихий зуд, а после и вовсе умолкло, и только светодиод напоминал о том, что компьютер был в любую минуту готов проснуться и дать владельцу новую возможность трудиться.

Мобильный продолжал звонить.

Игорь пошарил рукой на столе вокруг себя, глядя на накиданный на бумажке план действий, но ничего не нашёл. Поискал справа, слева, а после наконец-то отыскал смартфон на диване.

— Слушаю, — он даже не соизволил посмотреть на экран. Взгляд притягивал всё тот же листик с выделенными другим цветом уже реализованными частями большого проекта.

— Ольшанский! — донеслось громкое, визгливое из трубки. — Ольшанский, где тебя черти носят?

— С кем я разговариваю? — равнодушно уточнил он, а после по недовольному сопению наконец-то опознал собеседницу. — О, Вера. Привет. Ты что-то хотела?

— Почему ты не дома?

— Я дома, — удивлённо отозвался он.

Неужели те святые десять дней уже подошли к концу, Вера вернулась в страну и опять будет его донимать? Игорь уже так привык к тишине в квартире и отсутствию лишних женщин вокруг себя, что не был готов ради неё так легко расстаться со своей свободой.

— Ты не дома, — отрезала Вера, и он вдруг вспомнил, что переехал. Надо же, а он не уведомил её?

— Я у себя дома, — поправился Игорь. — Мы же с тобой вроде бы как расстались, ты забыла?

— Мы поставили отношения на паузу. Пауза закончилась. Я готова с тобой помириться. Где ты? — Вера говорила быстро, не прерываясь на ненужные секунды отдыха. — Приезжай домой, я буду тебя ждать. Я так соскучилась!

Если б всё было так, как раньше, он бы приехал.

Игорь знал, как трудно он выбирался из привычной обстановки. Только в одном он мог действовать быстро, ступать в ногу со временем. Но, легко перескакивая с семёрки на восьмёрку в языке программирования, он с трудом заставлял себя привыкнуть к каким-то новым способам оплаты, к новому продуктовому или к новому дому.

Но Вера… Вера была пройденным этапом. Всё её удобство не имело никакого значения после того, как он увидел девушку, мыслящую теми же категориями, что и он сам.

К тому же, они действительно собирались расстаться.

— Вера, пауза действительно закончилась. И наши отношения вместе с нею, — вздохнул он. — Ты от меня через пару дней опять устанешь, а я — от тебя. Хватит мучить друг друга… Спокойной ночи.

Он знал, что было неправильно класть трубку до того, как Вера ответила и попрощалась с ним тоже. Но он совершенно автоматически щёлкнул пальцем по красному участку экрана, а потом ошеломлённо посмотрел на смартфон, словно ждал, пока тот вновь ответит на беззвучный вопрос.

Мобильный действительно зазвонил спустя две или три секунды, но на экране высветилось уже другое имя.

— Да, — Игорь не сосредоточил внимания на надписи на экране, не Вера — и то славно, но узнал звонившего человека не по голосу даже, а по первому вопросу. — Да, я могу разговаривать… Ты синхронизировала? — он опять открыл ноутбук, обновил систему интеграции и почти с восторгом посмотрел на влившуюся в код часть. — Да. Идеально.

348

20 мая 2017 года

Суббота

Игорь не поехал бы к родителям добровольно, но они с Сашей просидели до семи утра за работой, и сейчас просто необходимо было отвлечься. Когда он проснулся после трёх часов сбивчивого бреда, то как-то странно было тут же набирать её номер: может быть, у девушки отдохнуть получилось лучше? Всё-таки, как бы он ни горел страстно этой идеей, а получить в понедельник больную, пошатывающуюся туда-сюда Александру не хотелось.

Да и Магнус ему такого греха не простит.

Почему его потянуло к родне, Игорь толком не знал. С мамой отношения не складывались едва ли не с самого рождения; он не соответствовал её представлениям о правильном ребёнке, она — бабушкиным правилам жизни. Воспоминания о том времени давно уже превратились для него в прах, только вот Ева Алексеевна частенько повторяла, что с такой матерью удивительно, как вообще могли вырасти нормальные дети.

Дверь открыла Янка. Профессиональным взглядом уже не слишком начинающего медика скользнула по его лицу, хмыкнула, заметив непроходящие синяки под глазами и буквально за руку втащила в квартиру.

— Ма, Игорёк приехал, — крикнула она куда-то в направлении кухни и махнула рукой, увлекая его за собой. — Ты чего к нам?

— Если я останусь дома, то я обязательно опять влезу в работу, — безропотно ответил Игорь. — Отец на дежурстве?

— Да. "Ну почему на дежурстве никогда не может быть мама?" — перекривила его старую фразу Яна. — Тебе не повезло, отец вернётся только к ночи, а мать даже не планировала никуда уходить.

С мамой не ладилось и у Яны. Рассказы о семьях, где дочь могла доверить матери каждое слово, никак не относились к их собственному семейству. Ни о какой принцессе, мечтающей только хорошо выйти замуж, не шло и речи; Янка была не в меру самостоятельной, не в меру гордой, постоянно ругалась с бабушкой и всё пыталась быть как папа: независимый медик со своим взглядом на лечение едва ли не каждой элементарной болячки. А что уж говорить о серьёзных диагнозах? И хотя папа долго убеждал её в том, что женщина-хирург — это не лучший выбор, когда б то Яна кого-то слушала?

— Есть будешь? — уточнила сестра. — У нас есть суп и котлеты. С чесноком, — она скривилась так, словно это у неё, а не у Игоря была аллергия. — И чай.

— Чай, я надеюсь, без чеснока?

— Без, — кивнула она. — Но невкусный, так что тебе не понравится. И разговор с мамой тебе тоже не понравится.

Игорь даже догадывался, почему.

В коридоре зашумело. Мать умела принимать душ часами, а пенные ванны с бокалом шампанского — за несколько минут. Женщина-парадокс: последнее, что Игорь хотел бы видеть рядом с собой на протяжении долгих лет семейной жизни. Ни он, ни Янка не осуждали бы даже отца, найди он себе кого-нибудь другого, да и бабушка повторяла, и не раз, что мог бы он сыскать себе пару получше.

В молодости, впрочем, мама была красивой. Игорь помнил её светлые волосы, тогда ещё не испорченные причёской, и стройную фигуру. Сейчас, с возрастом, ни от первого, ни от второго не осталось и следа, а характер испортился в конец.

Она была Верой, только немного в другом варианте, и вела себя точно так же. Так же говорила, так же тянула из отца деньги. Даже имя из той же оперы — Надежда. Чего-чего, но надежды при её виде никто точно не испытывал.

Хотя, может быть, папа, когда женился?

— Как ты мог так обидеть бедную девочку? — с порога, кутаясь в пушистый белый халат, заявила мать. — Она вчера весь вечер прорыдала мне в трубку, что тебя нет дома и что ты куда-то съехал. Куда?

— Бабушка предложила мне отличный вариант, — пожал плечами Игорь. — Квартира в обмен на прощание с Верой.

— Это низко! — возмутилась мама. Яна хихикнула; на его затянувшийся роман с Верой она смотрела немного иначе, и, подходя с точки зрения здоровья, советовала отыскать ему кого-то… более безопасного?

Если трактовать мягко, конечно.

— Я знаю, — безропотно согласился Игорь.

— И у тебя даже не возникло сомнений, соглашаться или нет?! — мать плюхнулась на диван, отделяя его от сестры, и та тоскливо закатила глаза.

— Я уточнил, не помешает ли это Янке. Бабушка сказала, что она сама отказалась.

— Потому что Яна — высокоморальная…

Материнская тирада, этот непрекращающийся поток слов, не нравился им обоим — и Яне, и Игорю. На самом деле, ни о какой высокоморальности речь не шла, скорее всего, Яна не хотела тянуть за собою на ту квартиру и мать тоже.

Она поднялась с дивана, позволив маме продолжить свой возмущённый рассказ, склонилась к брату и тихонько шепнула:

— Мой жених — она не знает о его существовании, — живёт в другом городе. На кой мне та квартира?

— Переезжай к нему и не говори маме адрес, — так же тихо ответил Игорь. — А лучше и город тоже.

— Работу сначала найти надо, — фыркнула Яна. — Так что, ты будешь чай? Мама сейчас тебе расскажет о том, какая Верочка хорошая девочка…

— А ты с этим не согласна.

Мать моргнула. Кажется, она поняла, что говорят не с нею, только мгновение назад — а теперь с ужасом уставилась на собственных детей, не зная толком, имеет ли право что-нибудь им сказать.

— Ты должен попросить у Верочки прощения, — наконец-то сказала она. — Или не рассчитывай есть что-нибудь в моём доме.

— Мам, ты плохо готовишь, — отметил Игорь. — Видишь, Яна, обойдусь без чая. Или, может быть, тебя куда-то сводить?

Мама зло фыркнула.

— Верочка…

— Я ж чего пришёл, — Игорь перевёл на неё взгляд. — Можешь сказать Верочке, когда она позвонит уточнить, как прошла тайная операция по изменению моего мнения, что я окончательно и бесповоротно нашёл себе другую.

Это, конечно, было ложью, но мама, наверное, поверила.

347

21 мая 2017 года

Воскресенье

Марина написала ему вчера поздно вечером, и на почту, а не через социальные сети: знала, что Игорь никогда их не открывает. Она не спрашивала адрес, не уговаривала его помириться с Верой, в отличие от матери, не кричала, хотя, вряд ли возможно кричать в деловом письме, пролетевшим мимо корзины спама каким-то чудом. Игорь навесил на свой почтовый ящик такое количество встроенных скриптов, что практически всё ненужное к нему не приходило; на то, в крайнем случае, были мессенджеры, пусть пишут там. Но вот что удивительно: задавшаяся целью Верина подруга умудрилась с содержанием своего письма вывернуть всё так, что все алгоритмы защиты его проигнорировали.

Игорь не относился к людям, склонным перечитывать послания, особенно от посторонних женщин, по десять раз подряд, но это перечитал аж дважды — само собой рекорд, что касалось личной переписки. Марина, лингвист вроде бы по профессии, хотя он не был в том уверен, умудрилась обставить просьбу поговорить с нею как деловое приглашение на ужин; Игорь успел ответить согласием прежде, чем рассмотрел среди перечисленных регалий приглашавшего знакомое имя.

Место она выбрала недорогое, что само по себе уже ставило разграничитель между Верой и её подругой. Первая с удовольствием за его счёт посетила бы самое фешенебельное заведение города, вторая, вероятно, предпочла не мелочиться. И не опаздывать, впрочем, тоже; когда Игорь пришёл — за пять минут до указанного времени, — она уже сидела на месте и перебирала навешенные на нитку браслета камушки с каким-то странным ностальгическим видом.

Веры, благо, не было. Игорь не сомневался в том, что, завидев её среди посетителей, просто развернулся бы и ушёл. Да, это трусость — или минимизация полученного морального и физического ущерба, впрочем, — но один разговор с бывшей мог стоить дороже, чем он был готов себе позволить.

— Здравствуй, — максимумом теплоты их приветствия были взаимные кивки, и Игорь занял место напротив. — Что было причиной для встречи?

Тёплое майское утро радовало погодой. Солнце, прорывавшееся сквозь большие окна кафе, отражалось от поверхностей столов и слепило глаза, но это, впрочем, не мешало Марине выглядеть не по месту мрачной и серьёзной. Она тряхнула головой, перебросила длинные русые волосы через плечо — надо же, а обычно заплетала косу, — и посмотрела на него почти с удивлением.

— Я была уверена, что ты не ответишь на то письмо, — наконец-то вздохнула она. — Но мне не хотелось звонить.

— Это было бы легче.

— Да, — согласилась Марина и потянулась к сумке. — Но это по поводу Веры, а ты бросил бы трубку, стоило б только мне заговорить. Или вообще не ответил бы. Я в чёрном списке?

— Нет, — покачал головой Игорь. — В чёрном списке у меня только три или четыре эйчара из фирм-конкурентов. Голосовой спам раздражает больше текстового. Так к чему всё это?

Марина сделала глоток воды — он только сейчас заметил высокий гранённый стакан по правую сторону от неё, — и вновь взглянула на него, почти сердито и холодно. Мрачный взгляд, сопряжённый с тяжёлым дыханием — впрочем, жарко, может, ей просто плохо? — не предвещал ничего хорошего.

— Ты помнишь, как ты её подвозил? — ни с того ни с сего спросила Марина.

— Смутно, — кивнул Игорь. — Но ты, кажется, хотела сказать что-то о моей драгоценной бывшей. Давай быстрее, я спешу.

— Бывшей? — Марина изогнула бровь. — Я искренне надеюсь, что она такой и останется, — девушка сжала зубы. — Мы ездили на отдых, помнишь?

— Помню. Она ещё отдала тебе мой билет.

Марина отрицательно покачала головой. Игорь изогнул бровь; впрочем, девушка не казалась загоревшей и только-только с далёких морей. Она была бледна — стандартное для Марины состояние, впрочем, — и пила воду чаще, чем полагалось. Может быть, действительно заболела.

— Она собиралась, — наконец-то сказала Марина. — Предложила мне… поехать. Но Вера не такая дура, как тебе кажется, и она отлично помнит, что у меня аллергия на солёную воду.

— А.

Он почти понял, о чём шла речь.

— Я только хотела сказать, — девушка коснулась ладонью собственного лба, словно проверяя температуру, — что она много чего может тебе рассказать. И я б на твоём месте не была уверена в том, что это правда.

— Меня мало интересуют женские сплетни.

— Я согласилась ей подыграть, — выдохнула Марина. — Ну, знаешь… По-дружески, притвориться, что тоже еду. Она сказала мне, что хочет оставить билет для тебя на всякий случай, но если не сложится, то лучше он пусть пропадает. Мол, а вот тебе об этом знать не стоит.

— Зачем ты мне всё это рассказываешь?

— Совесть мучает, — призналась она. — Никогда не думала, что буду сливать свою подругу и её поступки её же парню, но… да не могу я, понимаешь? Меня это просто доводит. Я думала раньше тебе сказать, а вот теперь, когда она вернулась и поведала мне грустную историю о том, что ты не хочешь её слышать, подумала, что пора.

Игорь только равнодушно пожал плечами. Не то чтобы он ожидал что-то другое от Веры, но неприятный осадок оставался всегда.

— Спасибо за честность, — вздохнул он. — Но это, правда, тоже можно было сообщить и в письме.

Марина только пожала плечами, словно оправдываясь женской логикой, склонилась к сумке, достала телефон и быстро защёлкала по экрану. Игорь наблюдал за этим с равнодушием; он даже не особо заинтересовался в ответ на продемонстрированную фотографию: радостная Вера, радостное солнце, радостный курорт и какие-то совершенно радостные посторонние люди.

— Я думаю, когда она расскажет тебе о том, как ей было плохо, ты поймёшь, что это ложь, — пожала плечами Марина. — Но если вдруг тебя заинтересует вопрос, почему я сливаю свою подругу, то я просто ненавижу, когда меня используют.

Игорь усмехнулся. Он подозревал, что речь шла не просто о билете, который Вера решила оставить подвешенным в воздухе или отдала кому-нибудь ещё. Разыгранный, как по нотам, цирк рухнул — один из актёров решил признаться и поведать всем правду.

Как же это всё-таки мило.

Но пристальный, внимательный Маринин взгляд выдавал странное беспокойство; она, казалось, чего-то ждала или пыталась что-то сказать, но не могла решиться.

— Я могу идти? — спросил Игорь, пытаясь побороть зависшее между ними чувство дискомфорта. Она коротко кивнула, но это всё равно можно было слабо соотнести с согласием; скорее уж девушка вымучила своё ненавистное "да", а потом сама же пожалела, что сказала — или, вернее, показала это.

— Мне просто жаль, — выпалила наконец-то она, — что вы все так легко тратите на неё своё время и деньги! Ладно… этот, но ведь ты же хороший, адекватный вроде человек, — Марина зло передёрнула плечами. — Ты не можешь себе нормальную девушку найти? Что ты прицепился к этой Вере, как будто она тебя "Моментом" приклеила?

Неожиданная вспышка заставила Игоря остаться на месте; он смотрел на Марину почти с удивлением.

— Я от неё по телефону каждый день слушаю, какой ты плохой, какой ты гадкий и как ты её раздражаешь, — девушка подалась вперёд. — и сама не знаю, почему раньше об этом не сказала.

— Ты её подруга, а не моя, — пожал плечами Игорь. — Это нормально, что ты пыталась защищать её интересы, пока они у вас не столкнулись в каком-то моменте.

— Ну вот, говорю же, хороший! — фыркнула Марина. — Она бы уже давно всех вокруг грязью облила, а ты так спокойно смотришь, плечами жмёшь, словно ничего и не случилось. Она к тебе постучится, попросится вернуться, состроит вид, будто бы всё хорошо… Она мне уже весь план расписала, — девушка откинулась на спинку своего стула. — Рассказала, как именно обратно тебя, дурака, вернёт, а потом опять будет таскать туда-сюда, как ненужную тряпку. Поплачется, поноет твоей мамочке и с удовольствием займёт комфортное место в чужой квартирке.

— Свято место пусто не бывает, — выпалил Игорь прежде, чем успел прикусить язык. — Я не такой дурак, как Вера может предположить. И дело не в том, что ты только что мне сказала.

Марина хохотнула, а потом обиженно отвернулась к окну. Игорь не вмешивался; её странный взрыв так и остался без комментариев.

Он поднялся, посмотрел на неё в последний раз и ушёл.

Разговор был исчерпан.

346

22 мая 2017 года

Понедельник

— Твоя Вера мне звонила, — сообщил в лифте Лёша, как всегда, не выбирая ни время, ни место. Игорь сделал вид, что не услышал, но, к сожалению, не помогло. Алексей, как и его бывшая, относился к разряду крайне настойчивых людей. — Уточняла у меня рабочий график, между прочим.

— Я даже не буду интересоваться, откуда у неё твой номер телефона, — закатил глаза Игорь. — И даже не буду надеяться на то, что ты её послал.

— Сам разбирайся со своими бабами, — пожал плечами Алексей, проигнорировав какого-то стажёра, взятого ещё Региной. — Но если она придёт выдирать волосы кому-то из наших девочек, то ты будешь виноват в этом, а не я. Ты что, не можешь послать её, прежде чем ухлёстывать за новенькой?

— Некоторые женщины, как и ты, Лёша, не знают слова "нет", — Игорь опёрся спиной о стенку лифта и равнодушно следил за тем, как за полупрозрачной дверью мелькали этажи офиса. Дождя не было, погода стояла, как назло, самая ясная, а Саша уехала на полчаса раньше, сделав вид, что не поняла предложения её подвезти.

Ольшанский не считал себя настолько идиотом, чтобы не понять: Лёша говорил о Вере не ему первому, и не слишком тихо. И, может быть, точно такими же словами и выражался. По крайней мере, вряд ли в нём проснулся культурный, толерантный и тихий человек — впервые за тридцать лет жизни.

Саша убежала хмурая-хмурая, хотя, впрочем, говорила, что это из-за родителей. Спросить, что именно с ними произошло, она не позволила — кто б мог подумать, что девушка на каблуках может так быстро бегать по ступенькам, а Лёша — всегда Лёша, — так не вовремя подходить с мобильным в руках и заказчиком на связи. И не пошлёшь же — услышат.

— Кстати, когда ты наконец-то соизволишь подтянуть свой английский? Стыдно тимлиду звать людей с другого проекта для синхронного перевода, — он скосил взгляд на коллегу, делая вид, словно просто шутит. Алексей скривился; иностранные языки для него были чем-то вроде персонального ада.

Обычно даже первое упоминание о чём-то подобном заставляло его прочно замолчать.

Пауза длилась один этаж; лифт открылся, и когда они вышли в холле, Лёша равнодушно бросил:

— Тебе что, одной мало?

— Кого, переводчицы?

— Девушки.

— Если ты хочешь забрать Веру, — раздражённо отметил Игорь, — то вон она стоит.

И только потом понял, что Вера действительно там стояла.

Что ж, море вроде бы пошло ей на пользу. По крайней мере, искусственный загар сменился натуральным, даже в меру, что на неё, в принципе, было не похоже. Волосы немного потемнели — краска, что ли, выгорела? — но всё остальное было в порядке. И платье симпатичное надела, то самое единственное из всего её гардероба, что ему нравилось.

Какого чёрта она здесь забыла?!

Она переминалась с ноги на ноги, стреляя глазами в проходивших мимо людей. Дальше холла, само собой, не пустили, там нужны были пропуска или идентификационные карты, но здесь, в приёмной для гостей, она чувствовала себя весьма органично.

Вера везде — особенно на вечеринках, где подавали алкоголь, — чувствовала себя органично.

— Здравствуй, — сделала она навстречу ему первый шаг, когда поняла, что Игорь планирует пройти мимо и обойтись коротким кивком. — Я пришла поговорить.

Что ж, может быть, и хорошо, что Саша убежала домой пораньше.

— Я тебя внимательно слушаю, — он всё-таки остановился, хотя явно нехотя.

— Что она тебе обо мне наговорила?

— Марина? — Игорь изогнул бровь. — Что надо меньше выставлять в социальные сети свои фотографии, Вера. Впрочем, какое это имеет значение?

Она протянула руку, но он только отрицательно покачал головой.

— Мы расстались, Вера, — говорить ей это в лицо оказалось удивительно легко. — Ты неплохо провела без меня время, я без тебя — тоже. Если нам так комфортно отдельно друг от друга, зачем продолжать себя мучить?

— Я всё ещё жду тебя дома.

— Не забудь, что договор до августа, а потом тебе придётся либо съехать, либо проплатить дальше.

— Игорь!

Он посмотрел на неё, оглянулся на коллег — ну что за базарные бабы собрались?! — и тяжело вздохнул.

— Вера, я надеюсь больше не возвращаться к этому бессмысленному разговору. Мы существуем отдельно друг от друга. Меня это устраивает.

— Меня — нет.

Наверное, грубо было отвечать, что это её проблемы?

— Ничего не изменится, — ответил Игорь вместо этого. — Если тебе так будет легче, то, да, ты можешь считать, что я встретил другую.

— И это действительно так?

Он оглянулся на коллег — Лёша уже развесил уши так, словно они принадлежали заправскому слону, — и равнодушно пожал плечами.

— А это важно, Вера?

Она ничего не ответила. И даже не поняла, когда осталась одна в холле.

Всё действительно было кончено, хотела Вера того или нет. И это не зависело от того, встретил он кого-то или нет.

345

23 мая 2017 года

Вторник

Вера опять ждала его внизу.

Ситуация оказалась куда более неловкой, чем в прошлый раз; Игорь даже не заметил её сначала, переговариваясь с коллегами относительно развития проекта, и когда Вера встала в дверном проёме, преграждая путь, он остановился так резко, что кто-то, шагавший следом, едва не врезался ему в спину.

— Нам надо поговорить, — уверенно промолвила она и неодобрительно посмотрела на остальной коллектив. Собственно, от них требовалось отойти в сторону — Вере было всё равно, что она преградила дорогу всем, а не только своему бывшему молодому человеку, и, естественно, единственным замеченным фактом для неё оказалось присутствие в коллективе девушки.

Но Вере сейчас было не до злых взглядов в направлении чужих женщин. Она посмотрела на Игоря, аки невинное дитя, часто-часто моргая — это вызывало ассоциацию с каким-то мультиком, хотя Игорь не мог вспомнить его название. В любом случае, он не испытывал ни жалости, ни желания разговаривать.

В девушке, по меньшей мере, должна быть гордость.

— Мы уже вчера всё обсудили, — ответил он, но Вера не сдвинулась с места, упрямо глядя ему в глаза.

Стыдно, в принципе, должно быть Вере, но он чувствовал себя куда более неловко, чем она. Коллеги, уже догадавшиеся отступить, смотрели на неё кто с интересом, кто откровенно раздражённо, мечтая поскорее выбраться из здания офиса и отправиться домой. Кто-то уже шептался, и Игорь, даже если и очень бы постарался, не мог не уловить обрывки фраз, доносившиеся до него.

У них в холле было просто отличное эхо.

Игорь сжал зубы, преодолевая вспышку негодования, взял Веру под руку и вывел на улицу. Она не то чтобы сопротивлялась, но бросила несколько страждущих взглядов на сотрудников, словно молила о помощи. Признаться, желание встряхнуть её посильнее было — но, зная её реакцию…

— Зачем ты пришла? — спросил он, втягивая носом неожиданно пыльный весенний воздух.

— Я хочу помириться, — упрямо промолвила Вера. — Ты начал это по глупости, я понимаю. Я готова всё простить.

Он едва сдержался, чтобы не закатить глаза.

— По какой глупости, Вера? Мы с тобой едва терпели друг друга. Теперь это наконец-то закончилось. Всё.

Она отрицательно покачала головой.

— Нельзя так быстро обрывать отношения. Ещё и на пустом месте! Мы ведь друг друга любим!

Игорь оглянулся на офисное здание, словно искал поддержки у синих стеклянных стен, но — сплошное молчание. Он обернулся к девушке, с трудом сдерживая гнев, и как можно равнодушнее промолвил:

— Мы с тобой друг друга не любим. Я не испытываю к тебе ничего сильнее равнодушия. Полагаю, ты ко мне — тоже.

— Это неправда!

— Вера, я надеюсь, что ты больше не станешь приходить сюда, — покачал головой он. — Это выглядит по меньшей мере странно.

— Ну так возвращайся домой! — она схватила его за руку, и в глазах — лишь на секунду, но он успел заметить, — мелькнула неподдельная злоба. Вера смотрела на него так, словно ждала согласия с огромным нетерпением, но, тем не менее, отчаянно сдерживала при этом свои истинные чувства. И Игорь был готов поспорить на что угодно, что тоже знатно её раздражал.

— Зачем тебе это? — спросил он. — Чтобы мы опять ругались? Или ты хочешь повесить на меня очередные свои проблемы?

Яна бы сразу предположила, что именно ей нужно. У сестры вообще на недобропорядочных женщин было едва ли не профессиональное чутьё; иногда возникало впечатление, что она понимает чужую психологию лучше, чем сами люди. Это, правда, редко работало с противоположным полом — да она даже настроение собственного брата не могла угадать! — но зато с его девушками…

Вера Яне не понравилась, хотя, может быть, и не с первого взгляда. Зато она очаровала, на его бедную голову, его маму.

— Ты можешь назвать мне хотя бы один аргумент, почему пришла во второй раз? Такой аргумент, чтобы у меня не возникло желания прогнать тебя отсюда? — устало спросил Игорь. — Или нет?

Вера отступила от него на шаг, крайне оскорблённая, казалось, таким вопросом. Аргументы — какие-то, — у неё были, но вряд ли озвучиваемые вслух.

Она не проронила больше ни слова. Казаться жертвой в глазах хотя бы других было для неё минимальной целью. Обычно в такие мгновения Игорю полагалось чувствовать себя последней сволочью, но он в этот раз не поддался. А может, слишком устал от паттернов её поведения, повторяющихся один за другим с завидной регулярностью.

Но, что ж, эта сцена и так выполнила все возможные свои функции: выставила его в очередной раз неизвестно кем. И хотя большинство людей, знающих Веру, не поверили бы в устраиваемое ею представление, как минимум Саша о ней был ни сном ни духом. И, разумеется, сделала соответствующие выводы.

— Игорь.

Он оглянулся, с удивлением осознав, что Александра стояла рядом с ним — кажется, даже не настолько сердитая, как можно подумать. Она даже попыталась улыбнуться, хотя выглядела крайне неуверенно.

— Можно тебя попросить подвезти меня до зоомагазина? — попросила она вдруг. — А то если я опять не привезу Магнусу то, что он хочет.

— Да, конечно, — кивнул Игорь. — Оно тяжёлое?

— Ну… — Саша стрельнула глазами куда-то в сторону — Игорь подозревал, что там стояла Вера. — Да.

— Тогда я потом подброшу тебя домой.

— Спасибо, — расцвела Александра.

И демонстративно — специально для Веры, — поцеловала его в щёку.

344

24 мая 2017 года

Среда

Сегодня Саше не нужно было заезжать в зоомагазин, и Веры на пороге офиса тоже не оказалось — может быть, ей наконец-то стало стыдно?

Без дождя и пробок дорога была до наглости короткой. И вчера, хотя они остановились у зоомагазина минут на двадцать, и сегодня — полчаса, мелькнувшие, словно короткие полминуты, заканчивались у одного и того же подъезда. Сосед, который когда-то послужил таким отличным поводом остаться, возвращался куда позднее, чем Александра. И хоть бы гром загремел, что ли — но погода оставалась стабильной, даже до тошноты, и, может быть, подстёгивала делать шаг вперёд самостоятельно, без внешних стимулов.

Саша была сегодня молчалива. Она протянула руку, чтобы открыть наконец-то дверцу авто, но как-то неуверенно, не желая уходить, и Игорь, проклиная себя одновременно за спешку и нерешительность — ну, как впервые влюбившийся юнец, честное слово! — выдохнул:

— Спасибо. Мне ещё вчера надо было это сказать.

— За что? — Саша как-то смешно удивлённо изогнула бровь, будто бы и вправду не понимала, за что ему было её благодарить. — Это тебе спасибо, ездишь через весь город, отвозишь меня.

— Это пустяки. А если б не ты, она так и осталась бы стоять там. И пришла бы ещё раз десять.

Саша посмотрела в окно автомобиля и, что-то для себя решив, откинулась на спинку пассажирского сидения. Её пальцы едва заметно дёрнулись, словно девушка хотела взять что-то, но передумала в последний момент. Александра оглянулась на него и осторожно, будто бы прощупывая почву, начала:

— Это не моё дело, конечно, но вы, наверное, очень плохо расстались.

— Ничего такого критичного, как ты могла подумать, — отрицательно покачал головой Игорь. — Она просто обиделась за то, что меня задержали на работе, и решила, что это повод приостановить отношения. А я больше не хочу их восстанавливать.

Саша пожала плечами, выражая недоумение, и теперь смотрела прямо, хотя взгляд казался совершенно отсутствующим.

— Может быть, она тебя всё-таки любит? — промолвила она. — Вряд ли уважающая себя девушка стала бы так унижаться, ходить к бывшему на работу. Я бы точно не стала.

Игорь едва прикусил язык, чтобы не сказать, что это речь идёт об уважающей себя девушке — не о Вере.

— Вера подумала, что со мной ей будет удобнее, чем без меня, — промолвил он с удивительным равнодушием. — Вернулась в страну и обнаружила, что ей стало менее комфортно. Вот и все причины её прихода.

— Всё не может быть настолько меркантильно! — выпалила Саша прежде, чем успела даже понять, что сказала, а потом сама же потупила взгляд. — Точнее, может, конечно, но всё равно, не в такой же ситуации. Да и зачем?

Затем, что он — вообще весьма удобная кандидатура. Никогда ничего не хочет, никогда нет дома, стабильные деньги в доме. Если бы Вера чуть более спокойно относилась к его задержкам, они бы до сих пор друг друга терпели. Или он её терпел.

Игорь никогда прежде не думал о том, что Вера могла что-то чувствовать. Просто даже не предполагал. А теперь, когда попытался представить — всё равно оставался при своём мнении. Не тем она была человеком, не в той оказалась ситуации, не так себя вела, да и не первый же день.

— Так вышло, — ответил он. — Но, согласись, разве не отвратительно терпеть друг друга аж до аллергии?

— Отвратительно, — согласилась Александра и почему-то опять помрачнела, вспомнив о чём-то. Она оглянулась на свой дом — старый-старый, давно уже подлежащий сносу, наверное, — и едва заметно прищурила глаза, будто бы пыталась рассмотреть какие-то детали. — Вы разошлись… когда?

— В самом начале мая, — ответил Игорь, хотя мог назвать и точное число.

— А она пришла только сейчас?

— Она была в отпуске.

— В том самом? А ты? — Саша хмыкнула. — А ты был на работе.

— Как видишь, это её не волновало, — пожал плечами он. — Она вроде бы взяла с собой подругу, — за его деньги, и Марина туда, впрочем, не ездила. — Да какая разница?

— Я действительно не имею права об этом спрашивать.

— Почему нет? — Игорь посмотрел на неё, казалось, совершенно другими глазами, предположил, что, может быть, у интереса была какая-то другая подоплёка, не просто желание докопаться до правды. — Она вчера дала достойный повод для множества вопросов. Ты можешь спрашивать всё, что хочешь.

— Ну, ведь я тебе никто.

— Это ты так думаешь, — Игорь отрицательно покачал головой. — Я впервые встречаю девушку с таким неординарным подходом к решению задач, и тут она заявляет, что она мне никто?

Он впервые встречает девушку, которая ему не просто нравится, не — "издалека" и "просто посмотреть". Девушку, с которой можно говорить о деле — и не только о деле, — и не ждать подозрительного взгляда и вопроса, всё ли у него в порядке с головой.

— Ну, подчинённая, — рассмеялась Саша. — Я пойду, наверное, — она наконец-то решилась и вышла из автомобиля, да что там — вылетела.

Игорь предполагал, что ему следовало сидеть амёбой и дальше на своём водительском кресле, страждущим взглядом проводить Сашу до подъезда и опять уехать отсюда в пустую квартиру, включить ноутбук, посмотреть на код и приняться за работу. Собственно, это вообще не обсуждалось — никто не отнимал у него дедлайн, этот короткий год, да и… Да и какая, к чёрту, разница?

Но он почему-то выскочил из машины раньше, чем успел включить голову и проанализировать для примера двадцать вариантов развития событий. Саша как раз успела бы не только дойти до подъезда, а и зайти в квартиру и накормить Магнуса.

И за руку поймал её прежде, чем принял такое решение: прежде, чем Саша успела уже приготовить себе ужин, а он всё ещё, как дурень, торчал бы в машине и ловил на себе странные взгляды прохожих.

— Не подчинённая, — возразил он. — А высоко ценимая коллега.

И целовал он её, несомненно, исключительно как высоко ценимую коллегу. А что в губы, так то издержки производства. Случайность. Можно было просто гордо пожать руку и выписать, например, премию, да, прямо на первом же месяце работы.

…Саша выскользнула из его объятий как-то совершенно незаметно — и в подъезд ускользнула тоже за какую-то короткую секунду.

Но пощёчину не дала, и, что ж, это уже можно было считать позитивным сдвигом в их исключительно рабочих отношений.

Они ж о Вере говорили тоже исключительно ради успеха проекта, правда?

343

25 мая 2017 года

Четверг

В подтверждение гипотезы о том, что причины поцелуя были исключительно в работе — и ни в чём другом, разумеется, — весь сегодняшний день они с Александрой обсуждали исключительно проект, на уважительном расстоянии друг от друга, и едва ли не перескочили на вы. К обеду, правда, Саша немного успокоилась, и они дружно сделали вид, будто бы ничего не произошло. Она, впрочем, не казалась оскорблённой — Игорь подозревал, что это тоже возможно, — или униженной — это относилось к немного другому типу девушек. Она вообще была нормальной, только, может быть, не знала, как правильно себя вести. Это ему, по меньшей мере, было понятно — и логично, сам, придя утром на работу, сомневался, что вообще ей говорить.

Игорь, мягко говоря, плохо разбирался в психологии. На мужчин-коллег на работе можно было, впрочем, прикрикнуть, и они всё-таки принимались за дело, хоть и ворча. И послать их куда подальше тоже было довольно просто. С Сашей все проверенные методы их прочного коллектива не срабатывали; его не слишком-то широкий опыт общения с противоположным полом тоже был отбракован и отброшен в сторону. Нет, у Игоря были девушки — ну, кроме Веры и тех случайных барышень, которые тоже не потрудились запомнить, как его зовут, аж три. Первую отбраковала мама. Игорь отчаянно сопротивлялся, но тогда они были ещё студентами второго-третьего курса, и Олеся, впрочем, сдалась первой. Не слушать его мать было довольно трудно — это надо было обладать воистину бабушкиным характером.

Игорь подозревал, что если б встретил такую, как Ева Алексеевна, он бы её просто так не отпустил.

Вторые более-менее серьёзные отношения не сложились просто так, уже без постороннего вмешательства. Они разошлись мирно, даже, кажется, без инициативы с чьей-либо стороны, разъехались по разным городам и как-то плавно перестали общаться.

Третьи… что ж, третьи закончились с появлением в его жизни нынешней работы — и тоже как-то сами по себе. Им вдруг стало не о чем разговаривать. Вера продержалась долго, и Игорь подозревал, что причина была в том, что она ничего к нему и не чувствовала. Иначе его вечная занятость начала бы волновать её куда раньше. Он предполагал, что сначала, может быть, даже влюбился — иначе как объяснить то, что они столько времени строили вид, что вместе? Вера умела задурить голову кому угодно.

Но никогда — ну, может быть, в первых отношениях, — он не испытывал к девушкам чего-то того, что было к Саше. Она была умной. И она его понимала, по крайней мере, по работе.

Потому и примирение — точнее, обратное сближение, — вышло как-то само собой. У Петра, джуна пятого года работы — можно было уже давно научиться чему-то большему, чем он умел, — не шёл код, эрроры они искали всем офисом, перебирая целые листы выскочивших эксепшенов, и как-то незаметно перешли на перепланировку наследуемой классовой цепочки, а потом и коллеги отсеялись от компьютера, и сам Пётр куда-то пропал, и Игорь, взглянув на часы, обнаружил, что они договорились до позднего вечера. Компьютер только тоскливо моргал, а равномерно быстрый стук клавиатуры, кажется, был единственным звуком во всём офисе. Саша ещё дописывала запланированные несколько строк — она ощутила странно и опасно звенящую тишину спустя минуты две, когда вскинула голову и тоже оглянулась. Было пусто, а в коридоре, наверное, ещё и темно. Свет в их кабинете горел, и довольно ярко, но все остальные мониторы давно уже погасли.

Не осталось ни единого человека.

— Кажется, мы немного засиделись, — наконец-то неуверенно промолвила Александра. — У нас на прошлой работе обычно все вместе уходили, никому оставаться не разрешали…

— Если кто-то попытался бы вывести Регину раньше, чем она захочет уйти сама, то она бы этого человека мигом уволила, — вздохнул Игорь, вспомнив о крутом характере начальства. — Потому лидов и шефа у нас обычно не трогают.

— Меня должны были бы вывести, — не отрывая взгляда от монитора, отметила она. Гулко щёлкнула в тишине мышка, и красный крестик под нею на мгновение моргнул более тёмным цветом.

Компьютер Саша пока не выключала, хотя и закрыла уже среду программирования. Казалось, она гипнотизировала фиолетовый экран операционной системы, словно ждала, пока та выдаст какое-то предложение.

— Кто тебя выведет, если я здесь? — усмехнулся Игорь. Окрашивающая обычно экран в лилово-фиолетовые оттенки Убунта, кажется, не спешила реагировать на гипнотизирующий её Сашин взгляд, потому он осторожно отобрал у неё мышку и сам спешно щёлкнул по высветившейся иконке в правом верхнем углу. Не требуя ни пароля, ни особого внимания, операционная система послушно завершила свою работу; в последний раз продемонстрировал свою заставку вездесущий "гном", и монитор почернел.

Игорь носком туфли ударил по кнопке под столом, отключая питание. Офис он уже давно знал, как свои пять пальцев, и мог ориентироваться тут даже в сплошной темноте, но Саша очередному щелчку удивилась, хотя у неё рабочее место в точности повторяло это, разве что стояло в другом конце комнаты.

— Мне стоит извиниться за вчерашнее? — спросил Игорь, всё ещё не отодвинувшись — работая за одной клавиатурой, они находились очень близко друг к другу, а теперь пора б уже и сбежать, но девушка почему-то не спешила это делать.

— А если я попрошу, чтобы это больше никогда не повторилось? — оглянулась на него Саша. — Ты согласишься?

— А ты попросишь? — тон звучал почти шутливо. — Каковы, в таком случае, причины?

— А у вас разве не осуждаются служебные романы? Ваша Регина относится к этому, мне кажется, серьёзно.

— Ты видишь здесь Регину?

— Она вернётся.

— Регина осуждает отсутствие результата, — ответил Игорь. — А результат есть. И он лучше, чем раньше. Как говорит моя мать, "каждому художнику нужна муза". Правда, потом она добавляет, что всем представителям сухих профессий — вроде хирургов или программистов, — не стоит забивать её вдохновение, но разве ж это не созидание? — он кивнул на погасший уже монитор.

— А хирургия? — хмыкнула Саша. — Это тоже созидание и творчество?

— Более чем, если врач хороший, — пожал плечами Игорь. — А если плохой, то тут и художник прооперирует лучше.

Александра при упоминании о врачах немного помрачнела, но, попытавшись отогнать серьёзность в сторону, промолвила:

— А муза на расстоянии не действует?

— Только определённый отрезок времени, — рассмеялся он. — И всё зависит от того, на каком расстоянии находится муза.

Саша закатила глаза и, решившись, промолвила:

— Помнится, у музы три месяца испытательный срок.

— Он длился всего неделю!

— Для определения численных характеристик, — повела плечами она, — муза требует минимум месяц. И отсутствие внешних раздражителей.

— Сам бы рад, — фыркнул Игорь. — Так что, тебя подвезти? — Саша отрицательно покачал головой, но он только прищурился и добавил: — А Магнус не будет злиться, если ты придёшь на три часа позже обычного?

Магнус будет, несомненно. Сашу, кажется, это мотивировало.

Ну, или она действительно была не против.

342

26 мая 2017 года

Пятница

Сегодня Саша от попыток подвезти её не отпиралась — ещё и умудрилась забыть пиджак у него в машине, и явно совершенно случайно. Игорь понимал, что мог бы и перезвонить, но что-то дёрнуло его самому подняться к двери её квартиры и поистязать несчастный дверной звонок. Саша, конечно, могла быть где-нибудь в ванной, не суметь открыть дверь или что-нибудь ещё…

Прежде чем он успел перебрать миллион вариантов в своей голове, дверь открыли. Наверное, какой-то ребёнок — Игорь, глядя прямо перед собой, ничего не увидел.

У Саши в дома живут маленькие дети?

Он опусти взгляд чуть ниже. Ещё ниже. Ещё.

Магнус стоял столбиком — поджав передние лапы к груди, на двух задних, с уверенностью заглядывая ему в лицо. Морда, крайне самодовольная и счастливая, казалось, вот-вот и вовсе должна была изобразить что-то вроде улыбки.

Он кто, шотландец? Вроде бы, такие улыбались.

— Привет, Магнус, — Игорь застыл на пороге, не зная, что делать. — А как ты открыл дверь?

Совсем сдурел. Говорит с котом.

— Магнус пихает коготь в замок, — сообщила Саша, выскользнув в коридор. — И опять это сделал! Заходи, чего ты там стоишь?

— Я просто пришёл отдать пиджак, — он протянул девушке вещь, но в коридор всё-таки зашёл — и подхватил Магнуса на руки. Тот зашипел, но царапаться не стал, напротив, лапами обнял его за шею и муркнул на ухо. — Он у тебя прелесть.

— Он сорвал карниз! — возмутилась Саша. — Потому что я, видите ли, задержалась на работе. Ну вот и что ты прикажешь делать с этим котом?

— Хочешь, я завтра прикручу тебе карниз?

Магнус оглянулся на Александру и сверкнул ей своими карими глазищами, до невозможности довольный своими деяниями.

— А если я попрошу в воскресенье, — начала она, — это будет очень нагло. Завтра просто мои родители опять придут, а я с ними и так не в ладах…

— Когда тебе будет удобно, — улыбнулся Игорь. — Я с удовольствием повешу этот карниз в любое время дня и ночи.

Судя по укусу Магнуса, фраза трактовалась неоднозначно, но Саша отказываться не стала.

341

27 мая 2017 года

Суббота

Звонок в дверь — громкий, надоедливый звук, — заставил Игоря оторваться от экрана только с третьего раза. Или с четвёртого, если он действительно не расслышал первую попытку. Так или иначе, он нехотя поднялся со своего места у компьютера и шагнул к двери. Ключ повернулся в замочной скважине с едва слышным щелчком и тоже равнодушно, и дверь он открыл, не выстраивая линию обороны: мог бы, впрочем, хоть посмотреть в глазок. Но в глазки не смотрели обычно глупые люди в глупых сериалах, а Игорь жил в реальности и знал, что сюда вряд ли пришёл бы кто-то, кроме его родственников.

И, конечно же, Веры.

Игорь хорошо следил за притоком и оттоком информации в собственной жизни. Не слишком трудно было заметить, что Вере лично он не говорил о том, куда переехал. Но вот матери — да, да и она всё равно б узнала, в крайнем случае, набрала бы бабушку и принялась бы рыдать ей в трубку.

— Здравствуй, — холодно кивнул ей Игорь, нехотя отступая в сторону. Девушка, хотя явного приглашения зайти и не последовало, уверенно перешагнула порог и мазнула пальцами по светлым стенам.

— Хорошая квартира, — промолвила она, сразу поворачивая на кухню. Деловым взглядом окинув стол, Вера шагнула к холодильнику, к шкафчикам, проверяя наличие продуктов, и бросила, словно пыталась уколоть его этими словами: — А ты не голодаешь.

— Разумеется, нет, — он опёрся о столешницу, игнорируя писк схоронившейся за спиной микроволновки. — Как давно моя мать сказала тебе этот адрес?

— Какая разница, если я пришла сейчас?

— Мне просто интересно, — пожал плечами Игорь, — знала ли ты о том, где я живу, когда явилась несколько раз на работу, — он проследил за её неуверенными движениями и попыткой открыть бутылку с водой, и понял сам, без её ответа. — Значит, знала. Зачем приходила? Опасалась не застать меня здесь, или просто лишние свидетели никогда не помешают?

— Тебя часто нет дома, — ответила она. — А мне хотелось, чтобы этот разговор состоялся. Твоя мать сказала, что ты уже кого-то себе нашёл.

— Ну, так ведь не я один, правда?

Вера оглянулась на него. Она стояла — мрачный силуэт на фоне окна, — ровно-ровно, но всё равно с неуверенностью в каждом движении, и в ней можно было заметить какую-то суетливость. Сейчас, в отличие от тех приходов на работу, она уже немного сомневалась в том, что хотела сделать.

— Нам нужно поговорить. Теперь уже наедине, если ты так этого хочешь, — она словно делала ему какую-то милость. — Подобные разговоры не стоит выносить на публику.

— Однако, ты уже попыталась это сделать. Всему виной безуспешность затеи?

Вера смотрела на него, долго, и молчала. Она то ли подбирала правильные слова, то ли просчитывала линии манипуляций, а после, оглянувшись на окно, выдавила из себя, будто бы через силу:

— У меня была задержка.

Он промолчал. Она посмотрела на него, словно пыталась проверить, услышал ли Игорь слова и правильно ли понял, и дополнила:

— Я беременна, — она сглотнула и добавила: — Срок — месяц примерно.

Игорь не сдвинулся с места.

— И чего ты от меня ждёшь? — спросил он.

— Скотина! — Вера отшатнулась к подоконнику и ударила кулаком по стеклу, хотя вряд ли могла причинить вред чему-то в этой квартире. — Ты, Ольшанский, самая большая на свете скотина! Ты хотя бы закричишь на меня?

Последние слова она почти прошептала, хотя, наверное, очень сильно хотела это прокричать. Он всё ещё стоял у стола и смотрел на неё так, будто Вера призналась в обыкновенном насморке. Она шмыгнула носом, будто бы пыталась заплакать, но выглядело это тоже неестественно.

— Ты хоть понимаешь, придурок, что я тебе говорю? — она отшатнулась от подоконника, хотя выглядело это тоже неестественно, и толкнула его раскрытой ладонью в грудь. — Ты понимаешь, что я тебе только что сказала?! Да ты должен меня хотя бы…

— За что? — изогнул бровь Игорь. — За то, что ты беременна? Так, кажется, ты не меня должна об этом уведомлять. Или там тебя уже прогнали? Разумеется, я понимаю. Я хорошо умею считать, Вера.

Она замахнулась, чтобы ударить его, но Игорь вовремя перехватил её ладонь.

— Это ты, — прошипела она, — должен сейчас мне врезать. А ты стоишь тут, как камень, — она опять ударила раскрытой ладонью его по плечу, но Игорь словно не заметил этого. — Ты же, чёрт тебя подери, технарь, ты уже сто раз рассчитал все сроки! Ну, скажи мне, что я дрянь, что я пытаюсь повесить на тебя чужого ребёнка. Я тебе изменяла, ты слышишь? — Вера дёрнулась, но он вовремя схватил её за плечи, не позволяя упасть. — Слышишь или нет?

Она пыталась плакать искренне. Истерика, живая, может быть, и была правдивой, если б он ещё мог на неё отреагировать.

— Извини, — пожал плечами Игорь. — Мне совершенно не хочется кричать. Наверное, это должно сильно тебя расстроить.

Он отпустил её, и Вера уцепилась в его футболку, ткнулась носом в ткань, тихо всхлипывая. Если б ему было не всё равно, наверное, он должен был её оттолкнуть — или утешить, наверное. Но Игорь не мог заставить себя сделать ни первое, ни второе. Вера была глупой и знала об этом, может быть, подсознательно чувствовала, что ничего не получится.

— Ты даже не кажешься удивлённым, — прошептала она, совсем глухо, словно пыталась поглотить собственные слова, но не могла.

— Было ж видно, что тебе что-то нужно, — вздохнул Игорь. — Но, раз ты уже об этом всём рассказала, не пора ли признаться, что мы расстались окончательно?

— А если я скажу, что никогда тебя не любила? Что ты мне даже не нравился? — она подняла голову, посмотрев ему в глаза, и Игорь подумал, что впервые видел Веру сколько-нибудь настоящей. С презрительно искривлёнными губами, со следами слёз на щеках. — Ты ещё, слепой, так смотрел на меня в самом начале. Тебе что, не обидно?

— Мне? — Игорь вздохнул. — Нет, мне не обидно. Если чувства перегорают, то нет никакого смысла за ними реветь и кричать. Тебе, кажется, волноваться вредно.

— А если я аборт сделаю? — она прищурилась и отступила от него наконец-то. — Ты что, примешь меня, как подержанную собаку?

— Вера, — он склонил голову набок, едва заметно улыбнулся и вздохнул. — Если я тебе даже никогда не нравился, зачем ты хочешь вернуться?

Она была удивлена этому вопросу. Посмотрела на него, словно пыталась спросить что-нибудь в ответ, но не могла подобрать соответствующие слова. Игорю показалось, что Веру тянуло смеяться: может быть, она наконец-то пришла к выводу, что просчиталась в какой-то момент.

— Мы с тобой взаимно друг друга никогда не любили, — наконец-то ответила она. — Но с тобой удобно. А ты-то почему меня не послал? Нет, мне просто интересно, — Вера подошла к окну, кажется, пытаясь воспользоваться им, как зеркалом, и ладонью безжалостно вытерла слёзы. — У тебя пудры нет?

— К сожалению, — Игорь вздохнул, — у меня не было времени и достаточного стимула. Теперь он есть. Но это конец, я надеюсь? Или ты опять придёшь к моей маме?

— Может, и приду, — согласилась она, гипнотизируя своё едва заметное отражение. — Это будет интересно. Она слепая. Даже если я ей правду расскажу, она всегда будет виноватой. Или твоей этой новой какую-то гадость подстроить? Не так уж и плохо, чтобы ты знал. В жизни интересно быть стервой в облике жертвы.

— Если тебе интересно тратить на это своё время, то милости прошу.

Вера повела плечами.

— У меня были до тебя мужчины с достатком, — промолвила она, — и без него тоже. И не со всеми я хорошо расставалась. Но вот так, если честно, Ольшанский, у меня впервые. Так равнодушно ещё никто не… Тебе что, настолько наплевать?

— Ты сама найдёшь выход?

Вера дёрнулась, будто бы собиралась сказать что-нибудь ещё, но вместо этого схватила брошенную в коридоре сумку и вылетела из квартиры. Игорь слышал стук каблуков в подъезде, и задался вдруг вопросом: а чего она хотела добиться от него этим представлением? Может быть, жалости, может быть, что он подумает, будто между ними было что-то стоящее?

Но, впрочем, Игорь предполагал другое. Вера терпеть не могла проигрывать: уходить, когда её прогнали, было как-то… Неправильно, что ли?

340

28 мая 2017 года

Воскресенье

Смешно, что он всё-таки поехал к Саше чинить её карниз, правда?

Магнус сегодня лежал на столе и покачивал своим длинным хвостом умеренной степени пушистости. Изредка он потягивался и зевал — это сопровождалось характерным щёлканьем челюстей, — а иногда щурил свои большие рыже-карие глаза с узкими полосками зрачков. На Игоря он не бросался, даже когда тот пустил в расход стул, на котором обычно — так сказала Саша, — сидел именно кот за едой, — взобрался на него и принялся прикручивать поверженный карниз.

— Сколько он весит? — спросил Игорь, когда второе крепление встало на место, и осталось только прицепить саму палку — и штору на неё.

— Карниз?

— Карниз немного. Магнус, — он бросил взгляд на лениво ударившего лапой по столу где-то в районе присевшей на него мухи кота, и вновь вернулся к работе. Прищепки — или как эта фигня называлась, — отказывались держать даже тоненькую, как фата невесты, тюль, не говоря уж о тяжёлых шторах.

— А, Магнус… Месяц назад было тринадцать шестьсот, — Саша с опаской посмотрела на кота. — Сейчас больше. Мы ж как на качелях, толстеем и худеем. То есть, Магнус толстеет, а я худею.

— Ты и так стройная, — оглядываясь на неё, улыбнулся Игорь. — Зачем тебе ещё больше худеть?

Саша действительно, казалось, потеряла вес с поры их первой встречи, хотя и немного. Она только смахнула мешающую прядь с лица в ответ на его вопрос и явно задумалась.

— Да я не специально, мне как-то всё равно. Наоборот бы… — она оглянулась на холодильник. — Просто от нервов.

— Это из-за работы?

— Ты беспокоишься, — это было скорее констатацией факта, чем вопросом, и Игорь отреагировал на него соответствующе. Он наконец-то прицепил штору, сошёл со стула и позволил себе разогнуться — потому что на стульчике пришлось втягивать голову в плечи и стоять на полусогнутых ногах, потолки оставались всё такими же низкими, как и в первый раз, когда он заходил к Саше. — Никто раньше не задавал мне этот вопрос. Нет, не из-за работы, я просто не слишком хорошо общаюсь со своими родителями.

— Это бывает, — кивнул он. — Но ничего серьёзного? Ты вообще хоть что-то ешь?

— Ем я, ем, — хмыкнула Саша. — Магнус за мною в выходные дни отлично следит, а на работе… — она открыла холодильник и вытащила с полки кусочек твёрдого сыра. — Пушистый, будешь?

— М-р-ру, — отреагировал моментально кот. — Мр-миа-а-ау? Мр-мама?

Она протянула сыр, и Магнус схватился за него зубами, впрочем, оставив целыми пальцы. Игорь завороженно наблюдал за тем, как кот, расправившись с лакомством в одно мгновение, опять возвращается на стол.

— Он не кажется толстым, — заметил вдруг парень.

— Нет, мы ж ещё маленькие, мы растём, — Саша потрепала кота по голове. — На самом деле, он очень подвижный. А когда гости, ещё и очень кусачий, тебе правда повезло, ты ему с первого взгляда понравился.

Игорь предпочёл не рисковать и не гладить Магнуса, пока тот устраивался на столе. В конце концов, доверие доверием, а кот вселял некую опаску одними своими габаритами.

— Ты какой-то не такой, — вдруг промолвила Саша. — Что-то случилось?

— Код не идёт, — отмахнулся Игорь. — Всё хорошо. Сейчас отвлекусь, а дома опять придёт вдохновение.

— Ты ж врёшь, правда?

— Вру, — скривился он.

— Если это личное, то я больше не буду спрашивать, — в тоне Саши чувствовалось извинение. — Мне вообще не следовало вмешиваться. Я понимаю.

— О, — Игорь вздохнул. — Ты понимаешь больше, чем кто-либо другой. Но всё в порядке. Там просто не о чем вспоминать, — он оглянулся на шторы. — Я даже рад, что всё так закончилось.

Она подошла к нему ближе, опустила ладонь ему на плечо, будто бы пытаясь утешить, и Игорь благодарно улыбнулся. Это было приятно — и Саша… Что ж, Саша его понимала — или пыталась понимать, когда просто так не получалось. За Верой такого не водилось, но за Верой, впрочем, и много чего другого не водилось.

— Чисто технически, — он посмотрел на карниз, — я чувствую себя виноватым в том, чего на самом деле не делал. Наверное, нужно иметь большой талант, чтобы внушить человеку всё, что вздумается.

— Да, — безропотно согласилась Александра. — Но у многих он есть. Хотя, я профан в отношениях.

— Всё было так плохо? — он оглянулся на неё.

— Магнус — мои единственные серьёзные отношения, — она протянула руку и почесала кота за ухом. — Так что, просто никак не было. Нет опыта. Не будет же какой-нибудь толковый миддл слушать советы от джуниора?

— Как знать, иногда встречаются гениальные идеи. Хотя, у меня вроде бы как даже есть готовая, рабочая реализация, не слишком похожая на костыль. Как тебе карниз?

— Спасибо, — искренне ответила Саша. — Иначе он так бы и лежал тут. Некому вешать.

— А отец?

Судя по тому, как помрачнела девушка, ему не следовало вообще задавать этот вопрос, но Саша в ответ только вымученно улыбнулась и пожала плечами.

— У моего отца руки не с того места растут, так что его нечего и просить о помощи.

— Если что будет нужно — обращайся. Когда-то у меня получалось что-то чинить, — он попытался рассмеяться, но это получилось крайне вымученно. — И я буду рад повидать Магнуса лишний раз, — он задумался и добавил: — И тебя.

— Мы же видимся каждый день на работе.

— А выходные? — он оглянулся в поисках настенного календаря, но его тут, впрочем, не было. — Я, может быть, с ума схожу?

— С этим, однозначно, надо бороться, — улыбнулась Саша. Она выглянула в окно и помрачнела; чей-то автомобиль остановился у подъезда.

Её взгляд, ставший вмиг сосредоточенным, холодным, не отрывался от мужчины; тот вышел из машины, довольно дорогой и явно новой, открыл багажник, что-то там искал — как оказалось, пакет с продуктами, заваленный, наверное, другими вещами — отсюда было незаметно. Ему было на вид лет пятьдесят — среднего роста, с лысиной, мелкими, быстрыми движениями. Он поднял голову, словно смотрел на чужие окна, и Саша отшатнулась, хотя её точно скрывала штора.

— Ты можешь уйти? — попросила она. — Мне правда неловко, что я вот так тебя выгоняю…

— Всё хорошо, — Игорь тоже помрачнел и покосился на человека, закрывавшего уже багажник и шагнувшего в направлении подъезда. — Завтра увидимся?

Непонятно, почему он спрашивал, если завтра было на работу. Саша кивнула, но было видно, как она желает, чтобы он ушёл поскорее. Игорю показалось, что она даже испугалась, и задавать вопросы о том, кто пришёл, времени не было. Он вышел в подъезд, услышав, как тихо захлопнулась дверь за спиной, и зашагал вниз по ступенькам. Незнакомец, поднимающийся вверх, словно случайно толкнул его плечом — даром, что был ниже на голову, — и даже не подумал остановиться. Игорь остановился, оглянулся на него — и, хотя не следовало, не удержался:

— Вы не могли бы соблюдать осторожность на ступеньках? Недолго и упасть. Здесь крайне плохие подъезды.

Мужчина оглянулся и сжал зубы в ответ на замечание.

— Извините, — почти прорычал он. — Не заметил.

Игорь только равнодушно пожал плечами. Его было довольно трудно не заметить, хотя бы потому, что в условиях особенно низких потолков он казался ещё выше. Но мужчина явно с трудом решился уйти от конфликта, и злить его ещё больше Ольшанскому не хотелось.

Сегодня не хотелось.

339

29 мая 2017 года

Понедельник

Утром, когда Саша зашла в лифт, она была куда более сердитой и сосредоточенной, чем вчера, и, кажется, с покрасневшими глазами.

— Доброе утро, — Игорь знал, что его тон прозвучал более вкрадчиво и осторожно, чем следовало, но почему-то чувствовал за собой вину в том, что она сегодня пришла такой расстроенной.

— Доброе, — девушка попыталась выдавить из себя улыбку, но не смогла. — Как ты вчера добрался?

— Замечательно, спасибо, — Игорь наблюдал за тем, как она протянула руку, нажала на нужную кнопку и устало сжала ладонь в кулак, всего на секунду, словно проверяя, способна ли она ещё на это. — Что-то случилось?

Это было не его дело. Не его дело, что к ней вообще кто-то пришёл, равно как и то, кто это на самом деле был.

— Игорь, — она шумно выдохнула воздух и потянулась к поручню, тянувшемуся по всему периметру лифта. Игорю показалось, что одежда её сегодня была теплее, чем следует — и эта блузка с длинными рукавами, — но ткань, впрочем, тонкая, да и мало ли, какая погода будет к вечеру. — Ты не спрашиваешь, кто это был, — она повернулась к нему и посмотрела на лицо, словно пыталась что-то разглядеть. — У тебя глаза темнеют на полтона, когда ты злишься.

— Я не злюсь.

— Ты злишься, я же вижу, — она дёрнула плечом, и тут же сжала зубы, словно простое движение причинило много боли. — Это был мой отец, если в том дело. Просто мой отец. Я же говорила, что у нас с ним не особенно ладится.

— Ты думаешь, что я ревную? — хохотнул Игорь, хотя да, ревновал — на пустом месте и без всякого на то повода. — Ты ж не обязана передо мной отчитываться.

— Ну, да, подумаешь, — Саша посмотрела на открывшиеся двери лифта и сделала шаг вперёд, но слишком маленький, чтобы выйти наружу, — выставила вчера из дома безо всякой на то причины. Действительно, я не обязана перед тобой отчитываться.

— У каждого бывают свои причины, — это спокойное объяснение её вчерашнего поведения, кажется, пришлось Саше по вкусу.

— Ты любишь своих родителей? — спросила она, наконец-то пересекая черту и останавливаясь перед кодовой дверью офиса. Девушка потянулась к сумке, пытаясь отыскать там карточку-пропуск, и, кажется, старательно прятала глаза. Игорь, не уверенный в том, что она вообще заметит, слабо кивнул. Она шмыгнула носом, добыла-таки карточку и в последний раз посмотрела на него, перед тем, как провести картой по магнитной ленте. — А я своих, наверное, взаимно ненавижу.

И ускользнула куда-то за черту двери прежде, чем он успел хоть как-то отреагировать.

И, хотя это, опять-таки, было совершенно не его дело, Игорю страшно хотелось её остановить.

338

30 мая 2017 года

Вторник

Электричество у них отключали редко. Всегда срабатывал то запасной генератор, оплачиваемый довольно щедро со стороны всех арендодателей, то ещё какая-то ерунда. Их фирма занимала не всё здание, а несколько этажей, но остальные тоже были не из тех, кто мог без электричества просидеть до вечера и не испытать ни капли неудобства.

На саппорте у них стоял свой УПС-ник, но того явно не хватало для всех, потому подключёнными оставили только три монитора. Телефоны, благо, не требовали постоянной подзарядки.

Игорь в который раз набрал номер владельца, и тот — как обычно! — скинул. Несомненно, он не хотел получить штрафы от арендодателей, но, не в силах решить проблему, предпочитал о ней даже не уведомлять.

— И что нам делать? — задумчиво спросил Лёшка, глядя на то, как индикатор энергии с трёх полосок перешёл на две. — Энергии осталось часа на полтора, не больше. А потом нас тут просто удушат за такой саппорт.

— Не нас, а тебя, — меланхолично отозвался Ольшанский. — Это ж твой проект, а не мой. Но я могу позвонить ему в двадцатый раз.

— Не надо, — Лёшка скривился. — Весь день сегодня вот так сидим! Придурки, чтоб их резка деревьев им три дня в боку колола.

— Иди домой, — махнул рукой Игорь. — Завтра придём, будем разбираться. Я посижу тут, пока не включат, посмотрю, что с саппортом.

— И что я там буду делать? — раздражённо спросил Алексей. — У меня дома даже собаки или кота нет. Только крыса. Ольшанский, тебе не нужна крыса, нет? — он закатил глаза. — Ты их боишься?!

— Я их недолюбливаю, — поправил его Игорь. — Но, в целом, я дома бываю ещё реже, чем ты. Она у меня сдохнет.

— А Вера? Что, совсем нет?

— Совсем нет, — кивнул он. — Разбежались, и, надеюсь, разбежались окончательно.

— И к кому она разбежалась?

— Я не интересовался.

Лёшка рассмеялся, почти истерически, и тоскливо посмотрел на светящиеся мониторы техподдержки.

— Ребята, вы свободны, — махнул рукой он. — Я сам сегодня посижу. Игорь, ты как? Домой или составишь мне компанию?

— Составлю компанию, — согласился Игорь. — Что мне там делать? Опять писать код? Так не факт, что есть свет.

— И то правда, — Лёша открыл скрипт энергосохранения и принялся спешно изменять параметры. — Бараны, линукс они знают… Смотри, сидят на полную катушку, и плевать, что наша бандура скоро совсем сядет. Так, пойдёт?

Игорь рассеянно кивнул в ответ на продемонстрированные ему показатели, и вздохнул, открывая аналогичный скрипт на втором компьютере, отвечавшим за два других монитора. Один из них вообще, наверное, можно было погасить — авось, и растянут время хотя бы часа на три.

Свободной рукой он потянулся к мобильному и опять набрал знакомый номер — наизусть уже заученный, черти б побрали того арендодателя. Регина всё хотела выкупить у него этажи и, кажется, говорила, что почти собрала нужную сумму, но никак не находила соответствующее время для разговора.

А надо было найти.

— Да? — наконец-то ответили ласковым голосом. — Игорь Николаевич, я вас внимательно слушаю. Что-нибудь случилось?

— Случилось! — рявкнул Игорь. — Генераторы ваши слетели, света нет — деревья в округе режут. Когда это безобразие прекратится?

— Ну, позвольте, по не зависящим от меня причинам…

— По зависящим, видел я сегодня ту поломку, — буркнул Игорь. — Если до полуночи не исправите, штрафные санкции вас не минуют!

— Если Регина Михайловна пожелает…

Игорь сбил звонок, зная, чем закончится этот разговор, если попытаться его продолжить. Ему будут старательно заговаривать зубы и надеяться на то, что он не поймёт, насколько ему пытаются забить голову всякой бессмысленной ерундой.

— Чтоб у тебя дома света не было, — пожелал от всей души владельцу здания Игорь. — Что там? — он оглянулся к монитору. — Я уже даже не помню, как это всё делается.

— Ты разве сидел на саппорте? — удивился Лёшка. — Мне казалось, Регина с самого начала с тобой носилась, как с золотым слитком. И что тебе так везёт на женское внимание?

— О, да, везёт, особенно с Верой, — он скривился то ли от раздражения, то ли даже от отвращения. — Это даже не смешно. Конечно, сидел, только не в нашей фирме.

— Кстати, о дамах, — Алексей в один миг посерьёзнел, — что с твоей Сашкой происходит?

Игорь так и не выпалил "она не моя".

— А что с ней? Я сегодня с нею даже не разговаривал, у меня одни генераторы перед глазами скачут.

Лёшка вздохнул.

— Ну, как минимум у неё болит рука, — отметил он. — И на запястье следы, словно за него кто-то очень хорошо подержался. Ты б спросил, а то она сегодня с трудом печатала и кривилась каждый раз, когда кто-то её дергал. Может, конечно, просто потянула…

— Может быть, — кивнул Игорь, но и сам в это слабо поверил. — Что ж, спасибо, я обязательно спрошу.

Моргнул свет. Он возвёл глаза к потолку, наблюдая за тем, как лампа наконец-то соизволила пролить луч в тёмном царстве, и с раздражением заметил, что из-за перебоев один монитор таки сгорел.

— Вызовем завтра ремонтников, — протянул Лёшка. — За что-то же они получают деньги по договору?

— Получают, — кивнул Игорь. — Но абы ещё мы после этих ремонтников не чинили.

337

31 мая 2017 года

Среда

— Да, — Игорь поймал себя на том, что рявкает в трубку уже так, как Регина. Ребята, сидевшие на митинге, подпрыгнули на своих местах, и особенно Саша, и Ольшанский, прижав телефон к плечу, одними губами сообщил им: — Ремонтники. Зажмите уши… — он вновь вернулся к телефонному разговору. — Ну? Что значит, вы не можете явиться сегодня? — о, точно, Регинины ноты. — Нет, мне это не подходит. Нет, вы не можете приехать позже. Мне плевать, что у вас не получается! Это мы платим вам за услуги, а не наоборот. Что значит, просрочили, вчера прошёл платёж! Нет, вчера был не июнь. Что у вас творится с датами? Какое мне дело до того, что у вас сбился календарь?!

Он краем глаза заметил, как отодвинулись коллеги от столов, вжимая голову в плечи. Пётр — как всегда, заваливший срок, кажется, даже решил сбежать с митинга, пока не заметили ещё и его.

— Куда? — Игорь поднял на него взгляд и взмахом руки указал обратно на место. — Мы сейчас продолжим, — он опять по памяти набрал номер арендодателя. — Почему ваша ремонтная фирма отказывается от заказов? Почему я звоню вам? Уточняю, хотите ли вы в суд… Дорогой не я, дорогое оборудование, что полетит из-за ваших нововведений. Нет, с горсоветом у нас нет договора, а с вами есть, и вы будете платить в полно мере. Что сделать? Мотивировать ремонтников скорее явиться на работу. Значит, пусть сменят свой объект!

Он сбил раньше, чем услышал ответ — опыт начальницы показывал, что это отлично действовало на их арендодателя, — и набрал саму Регину.

— Да, Регина Михайловна, — голос не стал ни на полтона мягче. — Где вы храните договора с этим аферистом, владельцем здания? Да, я хочу ткнуть ему под нос штрафные санкции. Нет, — он выдохнул, кажется, успокаиваясь. — Нет, Регина Михайловна. Нет, вы не должны никуда звонить. Где документы? Пётр, сидеть! Да, у нас совещание… Пароль от сейфа? Я запомню, говорите. Коваленко, сидеть.

Он буквально упал в кресло и дёрнул на себя чистый лист бумаги. Дверь тихонько приоткрылась — в комнату заглянул Лёшка, посмотрел на него и, усмехнувшись, скрылся за дверью. Игорь на работе за всё время работы кричал всего два раза, и те — во время дедлайна, и подобная голосовая активность всем казалась удивительной.

— В двойном размере, да, спасибо, — он сделал какие-то малопонятные для посторонних пометки на листе бумаги. — Хорошо. Нет, Регина Михайловна, вы отдыхайте, вас больше не побеспокоят. Нет, у нас всё замечательно.

Регина тоже умела быстро класть трубку. Игорь, прислушиваясь к коротким гудкам, с облегчением выдохнул и посмотрел уже на коллег.

— Вчера у нас выгорел день, — промолвил он. — Варианта есть два. Либо мы до конца недели выполняем запланированные работы и спокойно отдыхаем на выходных, либо мы сидим в субботу или в воскресенье.

— И есть тебе дело идти на работу? — раздражённо буркнул Пётр. — Слушай, ты шеф и всё такое, но не надо же…

— В отличие от Регины, я знаю, как активно мы все работаем. Выбираем, суббота или будние дни. Можете тайно проголосовать, положить мне бумажки с результатами на стол. Всё, вперёд, сегодня нечего обсуждать. Александра? — она застыла на своём месте. — Останься, пожалуйста, надо перекинуться парой слов.

Остальные поднялись. Кто-то, как Коваленко, вылетел из комнаты почти с радостью, кто-то нехотя. Александра явно предпочла бы уйти — она и так сидела ближе всего к Игорю и, кажется, слышала каждое слово из сказанного ему начальницей и другими собеседниками по телефону. И, может быть, не была особо счастлива от услышанного крика.

— У тебя всё в порядке? — Игорь подвинулся к ней чуть ближе, благо, стул позволял сделать это без скрипа, и взял за руку.

Саша дёрнула ладонью и скривилась тут же от боли.

— Всё хорошо, — сказала она. — Отпусти, пожалуйста.

— И чьих рук это дело? — Игорь расстегнул пуговицу на манжете, чуть-чуть приподнял рукав блузки и уставился на уже выцветающий синяк на её запястье. — Александра? Только не говори мне, что это Магнус.

И что ему не должно быть до этого никакого дела, тоже напоминать не надо.

— У нас с отцом была маленькая ссора, — сглотнула Саша. — Сейчас уже всё хорошо. Он уехал в командировку.

— А потом вернётся, и опять будет всё плохо?

— Он нескоро вернётся.

— Саша, — Игорь так и не ослабил хватку, не позволяя ей уйти. — Ты ведь не живёшь с родителями. Ты живёшь отдельно. Почему ты до сих пор вынуждена терпеть такое к себе отношение?

— Я со всем разберусь сама, — с нажимом произнесла она. — Игорь, не надо. У меня всё хорошо. Это просто была маленькая размолвка.

Она выдернула наконец-то ладонь из его хватки и, поднявшись, почти побежала к выходу. И Игорь не сомневался, что следовало бы её остановить и заставить всё-таки признаться в том, что случилось, но не смог того сделать.

336

1 июня 2017 года

Четверг

К моменту прибытия ремонтников во всём офисе обнаружилось два системных блока, которым давно уже нужен был мастер, и ещё один монитор. Всё это было успешно сгружено на столы в подсобном помещении, когда-то выделяемом то ли под комнату отдыха, то ли под несложившуюся курилку. Света там было предостаточно, и дневного, и искусственного, потому у Игоря возникли определённые сомнения, когда работник, мужчина лет сорока пяти, потребовал фонарик.

— Вы же ещё ничего не вскрыли, — отметил Ольшанский. — Зачем вам уже фонарик? И почему у вас с собой нет соответствующего оборудования?

— Ну… — мужчина почесал голову, а потом протянул руку. — Меня зовут Василий.

— Я просто счастлив, — Игорь на рукопожатие не повёлся. В прошлый раз тут был Аркадий Семёныч, и дело добром не закончилось. — Приступайте к работе, Василий.

— Так фонарик нужен.

— Для начала, — относительно мягко намекнул Игорь, — может быть, стоит всё-таки снять крышку с системного блока? А потом и фонарик.

Василий икнул, и Ольшанский поймал себя на мысли, что не слишком-то этот великий работник-то и трезв. Но компания, в которой он трудился, принадлежала арендодателю, и Игорь уже ничему не удивлялся. Опять-таки, поминая незлым тихим Аркадия Семёныча…

— Вперёд, — строго промолвил он. — Приступайте.

— Э… — Василий склонился над несчастным системным блоком, и Игорь порадовался, что не доверил ему сначала монитор. С этого дурня сталось бы повредить экран, оцарапать его чем-то, а то и разломать, чтобы посмотреть, что там внутри происходит. — Так я того… это…

Он обошёл стол кругом. Стал справа от Игоря, склонил голову набок, отчаянно напоминая какую-то незадачливую птичку — гуся, например, — а потом почапал в противоположном направлении, стал уже слева, и опять зеркально склонил голову, наклонился даже над системным блоком и постучал пальцем в боковую стенку. Игорь молчал; его взгляд был прикован к крайне заметным маленьким шурупчикам, на которых эта стенка и держалась.

Василий правильно идентифицировал то, что было названо крышкой. Он подёргал её изо всей силы, даже попытался поддеть ногтем, но ничего не получалось. Язвительный взгляд Игоря стал возмущённым; шурупчики сопротивлялись, как только могли.

— Возьмите отвёртку, — наконец-то посоветовал он. — И вскройте. Держится только в трёх углах.

— Я это… — Василий вздохнул и повернулся к сумке с инструментами.

Отвёртку он выбирал долго. Сначала достал оттуда маленькую, покрутил её в руках и уверенно отложил в сторону. Потом порылся ещё, забрался поглубже, вытащил побольше, но тоже забраковал. Игорь искренне надеялся на то, что за нею не последует шуруповерт — нет, это оказался занимательный такой предмет, смахивающий на гвоздодёр.

Наконец-то отвёртка была найдена. То, что ею можно было выкрутить Василию глаз, но никак не снять боковую стенку системного блока, работника совершенно не смущало. Он прицелился, занёс инструмент, пытаясь попасть в маленькое отверстие, и смутился, когда ничего не получилось.

— Хотите, я сам открою? — смилостивился Игорь.

— Слушай, парень, ты не кричи только… — Василий почесал голову. — Если б мне фонарик…

— Я дам фонарик.

— Парень, — Василий вздохнул. — Я в этом ничего не понимаю.

— И зачем тогда идти работать на такую должность?

Василий почесал затылок.

— Сантехник я, — сообщил он. — Меня с другого задания сдёрнули, сказали, что тут ничего сложного. Ты понимаешь, пригрозили штрафом, если я откажу…

Игорь почувствовал, как маниакально подрагивающая рука тянется к мобильному телефону, а пальцы против его воли набирают на сенсорном экране нужный номер.

— Там у ребят на кухне, говорят, кран барахлит, — пожалел он Василия. — Идите туда, то ваша парафия. А я… позвоню.

— И меня уволят? — тоскливо спросил рабочий. — Может, не надо?

— Надо, Вася, надо, — Игорь взвесил в руке маленькую отвёртку. — Не бойтесь. Уволят сегодня кого-то другого.

И, вздохнув, принялся разбирать системный блок. Телефон, включенный на громкую связь, был возложен рядом в качестве свидетеля позора Василия и его начальства.

— Добрый день, — елейным голосом промолвил Игорь, выкручивая уже четвёртый шуруп. — Господин Скульский, это вы? Да, это опять я вас беспокою. Хотел поблагодарить за великолепного рабочего и пригласить на встречу. Как какую? Романтическую. На рандеву с Региной. Как, вы не хотите? В таком случае, моя кандидатура вас устроит? Если вы предпочитаете общаться исключительно с прекрасными дамами, то я могу послать вам нашего юриста. Но, будьте уверены, вам не понравится. Нет, сильно не понравится. Или вы хотите проверить? О, да, — Игорь хмыкнул в ответ на похабное заявление арендодателя. — Да, вам придётся полюбить боль. Ваш кошелёк будет с неподдельным ужасом расставаться с компенсацией за убытки, и в этот момент вы вынуждены будете разделить все его чувства. Нет, вам пока никто не угрожает, но если вам мешает целость вашего носа, поверьте, у меня половина офиса жаждет исправить эту досадную оплошность!

335

2 июня 2017 года

Пятница

В пятницу Игорь был злее всего. Саша всё ещё продолжала игру в имитацию — имитацию того, что всё отлично. Он понимал, что это совсем не так, но ничего предъявить девушке не мог: не заявлять же, что она врёт, скрывая от него информацию, если он ей, по сути, ничем и не приходится?

Скульский Геннадий Ярославович — так звали арендодателя, — предложил оплатить встречу сам и провести её в неформальной обстановке. После того, как Игорю была описана вся её неформальность, он радикально отказался. Дедушка, будучи генералом, гнал своих друзей вместе с дурацкими идеями относительно бани, взашей, и Игорь, трудясь программистом, изменять этим принципам не собирался.

Компенсация, описанная в договоре, была, по меньшей мере, лакомым куском, и Ольшанский не сомневался: у Геннадия Ярославовича есть немалый стимул попытаться избежать выплат. Тем более, что он действительно гарантировал бесперебойное электричество с максимально допустимым обрывом не больше чем на два часа — примерно столько и мог выдержать их саппорт без подачи тока.

— Может быть, — Скульский завозился на крайне неудобном стуле, том самом, что был предназначен Региной для приходящих стажёров, — мы всё-таки решим это дело мирно, по-дружески? Ведь вам, вероятно, не хочется влезать в эти дрязги…

— Мне хочется, — Игорь подался вперёд и демонстративно сжал ручку, как сжимают иные чужую толстую шею. Бедная шариковая мученица едва не треснула, планируя повторить опыт президентской коллеги, но удержалась. — По договору вы должны выплатить вот эту сумму, — он подтолкнул бумажку с написанным на ней крупным числом, — в течении нескольких дней. Иначе речь идёт о совершенно другой ценовой категории.

— Какая вам с того выгода? — завозился Скульский.

Арендодатель был человеком неприятным. Не то чтобы толстый — так, чуть полноват, но в тот же момент откровенно заплывший жиром, с маленькими свиными глазками. У Игоря возникали отвратительнейшие ассоциации; когда-то давно Геннадий Ярославович, как рассказала вчера вечером Регина, был просто Генкой Осколком и браво заправлял в лихих девяностых. Но Осколок давно уже потерял все свои острые углы, то бишь, связи, и сейчас пёкся только о деньгах. Ну и, возможно, чтобы о его существовании не узнали влиятельные нынче люди.

— Всемирная справедливость.

— Может, договоримся? — ласково уточнил Геннадий. — Так не хочется ругаться с таким милым молодым человеком, как вы.

В приоткрытых дверях нарисовался Лёшка. Он бросил взгляд на Скульского, несомненно, узнал, провёл ладонью по горлу и одними губами прошептал что-то. Игорю не надо было долго задумываться, чтобы узнать, что именно имелось в виду.

— Из-за ваших перебоев, — ласково промолвил он, — мы едва не потеряли нашего клиента. Так что, будьте добры…

— Ну хоть половину! — взвыл Скульский. Лёшка скрылся за дверью, осторожно прикрыв её за собой, и Игорь закатил глаза от слабости Геннадия. — Да не могу я столько заплатить, я разорюсь.

— Две трети, — смилостивился он. — Но в таком случае, вы оказываете мне одну услугу. Мне надо узнать об одном человеке… кто он такой и чем занимается. В общих чертах.

— Игорь Николаевич! — моментально расслабился арендодатель. — Если б с Региной Михайловной так хорошо работалось… Цены вам нет! Что за человек? Кто такой?

— Икленко, — Игорь надеялся, что у Саши отцовская фамилия, и с трудом вспомнил отчество, — Владимир. Я так понимаю, ему около пятидесяти, и у него есть дочь.

Скульский поперхнулся и покраснел от негодования.

— Вы решили сменить арендодателя? Связаться с каким-то из наших конкурентов?!

— Нет, — покачал головой Игорь. — И не собираюсь.

— Это будет невыгодное капиталовложение!

— Да понял я! Мне просто надо знать, кто это такой. Или, может быть, три пятых вас устроят больше двух третьих?

Скульский спешно закивал. Сумма компенсации была внушительной, скандала ему не хотелось, и платить — это он понимал, — придётся всё равно.

— Я обязательно, обязательно обо всём узнаю. Обо всём, о чём только смогу, — он завертелся на своём стуле, и Игорь раздражённо скривился, подавляя отчаянное желание послать арендодателя куда подальше. — А вам зачем? Всё-таки, может быть, у вас с этим человеком какие-то дела? Или…

— Нет, — оборвал его Ольшанский. — И это уже действительно не ваше дело. Прошу вас внести деньги как можно скорее на счёт фирмы. И не задерживать с выплатами.

…Если отец Александры — такое ж добро, как и этот делец, то у Игоря даже не было сомнений, что у Саши с таким человеком сложиться хорошие отношения просто не могли.

— Я перезвоню вам, — Скульский поднялся со своего места, — как только всё будет готово. И, очень надеюсь, мы ещё немножечко компенсируем сумму выплат? Или, может быть, обойдёмся без юристов?

Игорь ничего не ответил. Он и не сомневался, что в вопросах оплаты арендодателю придётся уговаривать уже Регину, а это очень, очень непросто.

334

3 июня 2017 года

Cуббота

Мобильный телефон разрывался от звонков. Игорь никогда не подозревал, что административная работа до такой степени сильно отвлекает от более полезных занятий — написания кода, например, — но за последнюю неделю оценил героизм Регины в полной мере. Если она когда-то была столь же восторженным программистом, то, вероятно, потому и стала стервой, что вынуждена была бросить всё, что любила, и рыться в этих нескончаемых бумажках, ругаться со Скульским и подобными ему людьми и совершенно забывать о личной жизни.

У Регины, впрочем, была семья. Муж вот, хотя и не слишком пробивной человек, по крайней мере, следил за домом, за детьми… Может быть, у них даже какие-то животные содержались, хотя в том Игорь сомневался, начальница сама сошла бы за добротную змею. Он же, оставшийся в гордом одиночестве созерцать плоды трудов последней недели и явившийся в субботу в пустой офис из пустого же дома, подумал, что со своим статусом "всё в коде" пора бы и завязывать.

В прошлый раз эта мысль привела его на корпоратив и к знакомству с Верой. В этот раз, Игорь подозревал, дело было в Саше, но всё же, некоторые сомнения упрямо отказывались покидать его голову и вести себя, как порядочные строчки горячо любимого проекта.

В офисе было потрясающе тихо. Никто не стучал по клавиатуре, не гудела кофе-машина. Охранник на проходной только вежливо поздоровался и вернулся к своему кроссворду.

Все проводили время дома, со своими родными, со своими вторыми половинками или хотя бы животными. Но Игоря, страстно вздыхая и шелестя листочками, ждала папка с техническим заданием, горы документов, звонок Регине и незавершённый отрезок кода. Потому, как бы он ни мечтал о свободе от надоевшей давно работы, к сожалению, та была недоступна.

Он зашёл в кабинет, включил компьютер, разложил перед собою горы листов, заполненных какими-то напечатанными мельчайшим шрифтом текстами, попытался сосредоточиться… и застыл. Ничего не получалось. В голове гудело, лезли какие-то непонятного происхождения мысли, телефон то и дело пиликал — опять спам, даже скрипт не ловит! — и где-то за стеной что-то равномерно постукивало.

Он поднялся со своего места и прислушался. Постукивало ритмично, но не в кабинете. Откуда-то из комнаты для отдыха, в которой обычно никто не сидел, доносилось клацанье клавиатуры и чего-то ещё…

Игорь вышел в коридор и застыл у двери.

— Мама? — донеслось изнутри. Следом за этим вопросом послышалось женское "шшш", и Игорь удивлённо распахнул глаза.

Женский голос мог принадлежать только Саше. У Регины был другой, грубее, а кроме начальства и программистов в офис во внеурочное время никого и не пускали, охраннику предоставлялся чёткий список особ. Можно было вернуться, проверить длинные списки тех, кто ходил и выходил, но для того пришлось бы вскрывать базу данных — ключи-то у сволочного Скульского, — и Игорь предпочёл всё-таки проверить присутствие лично.

— Ма-а-ама! — повторил наглый, довольно тонкий голос.

Ребёнок? У Александры?

Игорь легонько приоткрыл дверь — и не знал, что то было, вздох облегчения или просто смех.

На диванчике, на котором обычно сидели программисты, развалился ребёнок — пушистый, тринадцатикилограммовый ребёнок по имени Магнус. Хвост его лениво покачивался взад-вперёд, морда лежала на вытянутых лапах.

Саша сидела в кресле, с ноутбуком на коленях, и так увлечённо что-то делала, что даже не заметила, когда её потревожили. На руке и вправду красовался выцветший уже синяк, и она, надеясь на одиночество, закатала рукава рубашки, приступая к работе.

Игорь опёрся плечом о дверной косяк и постучал костяшками пальцев по деревянной поверхности, напоминая о своём существовании.

— Доброе утро, — поздоровался он. — Ты давно здесь сидишь?

— Ой! — Саша подскочила на месте. — Я… Наверное, мне нельзя было приводить сюда Магнуса, — последний вывод был сделан довольно поспешно и, вероятно, логично — здоровенный котяра только фыркнул и презрительно посмотрел на нарушившего его спокойствие мужчину.

— Я полагаю, если Магнус здесь, на то есть крайне серьёзные причины.

— Соседка отказалась с ним посидеть.

— А дома сам он не может?

Саша сделала вид, что проигнорировала вопрос. Она застрочила по клавиатуре ещё стремительнее, а присутствие Игоря столь старательно не замечала, что он даже злиться не мог, только внимательно наблюдал за девушкой.

— Я просто не закончила свою часть работы, — пояснила она, замирая на мгновение и стуча пальцем уже по кнопкам тачпада — вероятно, искала что-то. — И если не хочу отстать от графика…

— Саша?

— Дома отец, — сдалась она. — И я не хочу там быть. А он с Магнусом не очень ладит. Потому решила, что никому тут мешать не буду… Сначала думала в каком-то кафе посидеть, но Магнуса сюда пустили, и…

— И надолго он дома? — не удержался от вопроса Игорь. — Ты его боишься?

— Мы плохо ладим, — равнодушно пожала плечами девушка. — Вот и всё. Не вмешивайся, тебя это не должно волновать.

— Но волнует.

Она ничего не ответила. Сосредоточенный взгляд, казалось, был направлен на что угодно, только не на него, и Игорь присел на диван рядом с Магнусом, отодвинув его длинный хвост.

Это ничего не дало. Он так и пришёл в комнату отдыха с бумажками, которые должен был разобрать, в руках, и сейчас, сидя напротив Саши, как-то поттихоньку вник в смысл документов и даже заинтересовался пунктом предлагаемого договора на один из будущих проектов. Она сидела молча, только нарушала тишину щёлканьем довольно тихой, впрочем, клавиатуры, и даже не отрывала взгляда от экрана ноутбука.

И Игорь, хоть никуда и не ушёл, понимал, что она ничего ему не расскажет. А настойчивости вытребовать ответ у него почему-то опять не хватило. Может быть — хотелось верить, — только временно.

333

4 июня 2017 года

Воскресенье

Саша не шла из головы. Вчера она была неизменно спокойна, с какой-то стороны даже поразительно холодна, и отказывалась отвечать на любые провокационные вопросы, даже если они касались не её самой, а печатаемого ею кода. Сегодня утром — ну, как утром, часов в одиннадцать дня, когда он убедил себя в том, что она точно не спит, и вылез из собственного кода, — трубку тоже не взяла. Можно было бы, конечно, поехать туда, уточнить лично, но Игорь понимал: скорее всего, Саша пошлёт его куда подальше, и, чисто логически, будет совершенно права.

Он пытался влезть в код — впервые за последние несколько месяцев, а то и лет, ничего не получалось. Игорь смотрел на строки разрешений, отчаянно ловил вылетевшую внезапно ошибку — и не мог понять, где она была. Складывалось такое впечатление, что где-то была потеряна элементарная точка или запятая, но где именно — он понятия не имел. Среда разработки вроде бы и подсвечивала, но в тот же момент не выделяла конкретное место.

— Зараза, — прошипел он. — Какая зараза!

Код ничего не ответил. Он, в принципе, вообще был штукой молчаливой, в отличие от певучей двери; Игорь даже не подпрыгнул, вопреки обыкновению, когда что-то зазвенело, и с первой попытки, а не с десятой, как обычно, определил, что к нему кто-то пришёл. И открыл спустя минуту, а не двадцать, крича в направлении коридора, что "сейчас-сейчас, только строчку допишу".

Это было плохим признаком. Когда у Игоря не шёл код, он или болел, или… болел.

На пороге стояла мать. Возмущённая, разъярённая даже, смотревшая на него с холодным злым прищуром, со скрещёнными на груди руками, и едва ли не шипела, узрев сына.

— Как ты мог! — возмутилась она. — Как ты мог её бросить!

Игорь раздражённо отодвинулся в сторону, пропуская маму в квартиру. Она зашла, всё ещё грозная, и воззрилась на него так, словно была готова испепелить его взглядом.

— Девушку в таком положении!

Если б он был увлечённым человеком, занятым своим кодом, то сейчас бы просто равнодушно посмотрел на мать, пожал плечами и вернулся бы к работе. Но, так как в голову не лезло ничего, кроме Саши (и немного Магнуса), а желания возвращаться к делу не было совершенно, он раздражённо ответил:

— Девушка в таком положении благодаря какому-то постороннему человеку. Или ты, мама, так стремишься к статусу бабушки, что уже не имеет значения, чей это на самом деле будет внук?

— Ты ещё и ей это сказал?! — вспыхнула мать. — Ты посмел оскорбить такую хорошую, такую милую девочку, оставить её без жилья…

— Только с сентября.

— Какая разница! Ты вытер о неё ноги, а теперь стоишь, самодовольный, и радуешься!

— Мама, — Игорь посмотрел на дверь и подумал, что лучше б он всё-таки писал код. — Знаешь, я понимаю, ты в ней узнаёшь что-то, вызывающее у тебя ностальгию, но я — не благотворительная организация по взращиванию чужих детей. Подозреваю, самой Вере это тоже не нужно. Зачем ты пришла?

Мать застыла. Её увещевания, её крики и её требования обычно действовали безоговорочно и на всех, а сегодня, глядя в глаза сыну, она почувствовала себя слабой.

— Почему ты не переехал тогда домой? — спросила она. — В таком случае, почему ты живёшь здесь, один? Ты, наверное, голодный… — заботливые нотки, вернувшиеся в её голос, не вызывали особенного доверия, и Игорь только равнодушно пожал плечами.

— Наверное, потому, что я уже не ребёнок, мама.

— Ты себе кого-то нашёл.

— И что с того?

— Ты даже не знаешь, скорее всего, что она за человек!

…Отец тоже не знал, что мама за человек, когда женился на ней, и очень сильно поплатился за содеянную им оплошность, но Игорь этого говорить не стал.

— Мама, а почему ты пришла так яростно защищать Верины права? Это она тебя попросила? — мать отрицательно качнула головой.

— Она ходила к врачу, к моей знакомой, и я узнала…

Игорь только закатил глаза. Разумеется. За них, как обычно, всё решила мать, её подружки, какие-то ещё сплетники.

— Ты представляешь себе, что люди говорить-то будут! — с неожиданным ужасом осознания прошептала она. — Я как подумаю…

— О, ты научилась думать? — не удержался всё-таки он. — Иди-ка ты, мама… домой. Поговори с папой и с Яной насчёт того, что подумают люди. Если они будут тебе что-то обо мне говорить, можешь сказать, что отреклась от меня, как от отвратительного сына, когда я отказался ехать на дачу копать город. Это был первый звоночек, скажи им, что я отбился от рук.

Мать моргнула, кажется, не поняв ни намёка, ни прямых слов, а после сердито поджала губы.

— Ты мне хамишь!

— Разумеется, — кивнул Игорь. — И сейчас проявлю верх наглости: попрошу тебя немедленно покинуть мой дом, даже не предложив чаю с тортом. Ты обидишься настолько сильно, что перестанешь меня навещать как минимум на полгода, и будешь ждать, пока я сдохну здесь от голода. Я слышал уже это, мама, когда ты приходила на прошлую мою квартиру и знакомилась с Верой.

Мать вздохнула.

— Весь в бабушку, — совершенно не сердито промолвила она. — В эту старую, заносчивую стерву.

— Значит, жить долго буду, — пожал плечами Игорь. — И поздно состарюсь.

332

5 июня 2017 года

Понедельник

Саша, вернувшись на работу в понедельник утром, кажется, раньше всех, вела себя спокойно и непринуждённо. На вопросы отвечала, с кодом у неё всё тоже как-то споро получалось, только пальцы над клавиатурой порхали…

Игорь сегодня отложил в сторону все начальничьи обязанности и тоже сел за работу. Насколько вчера ему трудно было выдавить из себя хотя бы строчку, настолько сегодня всё получалось легко. В конце концов, трудящиеся в поте чела коллеги как-то дарили вдохновение на продвижения в проекте, даже если ознаменованное Региной "365" плавно стремилось к "330", а они до сих пор не догнали план.

— Где Магнус? — словно невзначай, спросил он у Саши. — Твой отец наконец-то оставил вас в покое?

— Магнуса приняла соседка снизу, — ответила Александра. — Он ей нравится и её совсем-совсем не кусает.

— Милая старушка?

— Нет, женщина с дочерью, а муж в командировке. Магнус очень не любит мужчин. До такой степени, что готов изодрать их в клочья. А там тихо, и ему нравится спать в портфеле ребёнка. Придётся, правда, купить ей новый, Магнус туда не совсем влезает и, кажется, что-то перегрыз, чтобы поместиться… — она задумалась на мгновение о своём не в меру вредном коте. — Почему ты меня о нём спрашиваешь?

— Потому что о других аспектах своей личной жизни ты отказываешься говорить, — ответил Игорь. — Конечно, не то чтобы я спрашивал…

— Но, разумеется, не то чтобы я сказала, если б спросил, — закончила она за него. — Ты прав. Моя личная жизнь — это только моя личная жизнь, и все проблемы, которые возникают, только к ней и относятся.

Она вперила взгляд в экран компьютера и сделала вид, что не желает продолжать разговор. Игорь только хмыкнул; молчание Александры, сопряжённое с её недоверием, не то чтобы раздражали, скорее вызывали у него недоумение. Почему не поделиться своими проблемами, коль уж они есть, с кем-то, кто выражает желание помочь?

— Почему ты так упрямо всё умалчиваешь? — Игорь отодвинул в сторону клавиатуру. Их с Сашей рабочие места располагались за одним столом, бок о бок, и он потянул за провод её мышь, утягивая ту из-под девичьей руки. Александра напряжённо защёлкала по горячим клавишам, отказываясь продолжать разговор. — Если у тебя такие плохие отношения с родителями, почему ты просто не переедешь?

Она сжала зубы.

— Саша, — осторожно промолвил он. — У тебя всё в порядке с деньгами?

— Я работаю, и у меня высокая зарплата, — отрезала она сердито-сердито, тоном, не терпящим возражений.

— Твоя высокая зарплата в первый месяц без аванса, — отметил Игорь. — Я повторяю вопрос: у тебя всё в порядке с деньгами?

Она промолчала.

— Александра?

— Если я отвечу, что изменится?

— Тебе помочь снять где-нибудь квартиру? Или, может быть, просто помочь? — он придвинулся ближе. Сидевшие за соседним столом ребята поплотнее прижали наушники к ушам и сделали вид, что ничего не слышат. Саша потянулась и к своим, но он в самое последнее мгновение перехватил её руку и отрицательно качнул головой. — Александра, пожалуйста, ты можешь сказать правду?

Она оглянулась на него.

— Я, конечно, ценю твою помощь, — вздохнула наконец-то она, — и тот риск, на который ты пошёл, принимая меня на работу. Но ваша Регина вышвырнет меня в первый же день, когда вернётся, особенно если узнает о… — она запнулась, — о служебном романе. Или о любом повышенном внимании ко мне с чьей-либо стороны. Я не дура и понимаю, что если хочу сохранить это место — а оно мне нужно, и с финансовой точки зрения тоже, — то не имею права нарушать те правила, за которые она так отчаянно радеет.

Игорь вздохнул.

— И кто рассказал тебе о страсти Регины к запрете служебных романов?

— Твой коллега, техлид из соседнего отдела, — Саша вывернула-таки руку из его пальцев и схватила наушники. — Мне действительно надо работать. Я ценю твою помощь, правда, но ты должен меня понять, — она посмотрела на него почти с грустью. — Спасибо за всё. Но я действительно не могу потерять эту работу.

— Конечно, — кивнул Игорь. — Я всё понимаю. И ты ведь не поверишь, если я скажу, что это ни на что не повлияет?

Саша мотнула головой и опять вперила взгляд в монитор.

Зазвонил телефон. Игорь отвлёкся лишь на секундочку, и когда вновь посмотрел на девушку, она опять увлечённо стучала пальцами по клавиатуре, ничего вокруг не замечая.

— Да, — обречённо промолвил он, увидев на экране имя Скульского. — Что вы хотите?

— Я узнал всё то, что вы просили, Игорь Николаевич, — привычным заискивающим тоном промолвил мужчина. — Когда мы с вами можем встретиться и обсудить детали? Я могу, разумеется, и по телефону…

Первым желанием Игоря было сказать, что уже ничего не нужно, и содрать с надоедливого Геннадия Ярославовича полную сумму компенсации. Но спустя минуту-другую он поймал себя на мысли, что, может быть, всё ещё можно исправить.

Сдаваться, в отличие от всех предыдущих случаев, сегодня не хотелось.

— Давайте завтра, — промолвил он. — В тринадцать двадцать. Буду ждать вас в офисе. Можете, если хотите, пригласить своего юриста.

Ольшанский не сомневался, что никакого юриста завтра не будет.

331

6 июня 2017 года

Вторник

Скульский, со своим привычным скользким видом, сидел на специальном стажёрском стуле уже по традиции. Неудобство этого посадочного места его совершенно не смущало. Складывалось такое впечатление, что Геннадий Ярославович был согласен терпеть всё, что угодно, и даже больше, лишь бы в случае чего платить как можно меньше денег.

Папочка в его руках содержала внутри лишь три листочка. Игорю они продемонстрированы не были; Скульский, вероятно, наученный горьким опытом общения с Региной, старался выменять информацию подороже.

— В целом, — начал он, почёсывая затылок, — совершенно непримечательный, скучнейший человек. Вызывает у многих… хм, назовём это раздражением. Но если вас интересуют детализированные факты…

Игоря они сейчас не слишком-то и интересовали. Вчерашнее заявление Александры могло убить энтузиазм, впрочем, в ком угодно, и он смотрел на Геннадия Ярославовича так, как смотрят на торговца, пытающегося продать умному человеку дырку от бублика.

— Говорите чётче, — оборвал он рассказ арендодателя. — Можете начать с того, почему вы так боитесь скандала и выплаты компенсации, а потом уже рассказать мне об этом Икленко.

Скульский сглотнул. С того момента, как он был лихим бандитом в не менее лихие девяностые, вероятно, утекло немало воды, да и болечек тоже; теперь этот мужчина стал пуглив, не уверен в себе и страшно боялся за деньги — а вдруг он всё-таки потеряет их в неравном сражении с кем-нибудь злым и жестоким вроде Игоря? Можно подумать, у Ольшанского были реальные полномочия!

— Женат, — выдал наконец-то Скульский. — Двое детей, старший сын, младшая дочь. Сын, насколько мне известно, сбежал во Львов от отца подальше, женился и сменил фамилию, знать его не желает. У Икленка трагедия с детьми, они не хотят делать то, что он говорит.

Игорь равнодушно кивнул.

— Влез в долги, — продолжил Скульский. — Мы когда-то, наверное, пересекались… Ну, вы поняли, где именно, и тогда у него дела шли на лад, но очень быстро всё прогорело. Человек, говорят, паршивый, работал в крупной компании, но его оттуда выгнали. Сейчас ему нужны деньги. Много денег.

— Какой-нибудь долг серьёзным людям?

— Нет! — отмахнулся Геннадий Ярославович. — Таких сейчас тоже хватает, но Икленко не настолько глуп. В банке взял несколько кредитов, заложил всё, что мог. Скоро должны отобрать его квартиру в центре города, а вторая жилищная площадь, поставленная под залог, ему не принадлежит, и там всё незаконно. Вроде бы и жены, но я не вникал в эти подробности. Понятно одно: ему действительно очень нужны деньги. Мой друг, у которого я всё это выяснял, говорит, он дочь замуж пытался пристроить, а она упёрлась, сказала, что ни за что… Вот и пролетел он с выплатой кредита. С женой они не общаются, она себе кого-то другого нашла. Работу он потерял…

— И морочит голову дочке, — подытожил Игорь, — требуя с неё деньги или квартиру, чтобы рассчитаться с его же долгами, иначе суд, да и проблемы возможны. И проценты капают.

— Совершенно верно, — подтвердил Скульский. — Насчёт дочери ничего не знаю, но, судя по тому, что долг висит, она пока что пытается сопротивляться. Хотя, была внесена месяц-полтора назад серьёзная сумма, конкретную дату мне не говорили, и от него на время отстали, но следующая плата на носу…

— Спасибо, — кивнул Игорь. — Звучит довольно полезно. Так что, мы сойдёмся с вами на трёх пятых?

— А может быть, не надо? — неуверенно переспросил Геннадий Ярославович. — Понимаете… — он подался вперёд. — Если моя Оленька узнает о том, что я опять прогорел, уже с этим зданием, то она с меня шкуру сдерёт.

— А Оленька — это?

— Жена, — вздохнул Скульский. — Я был таким серьёзным человеком! А семнадцать лет назад повстречал Оленьку, и как-то оно так закрутилось… На фоне неё ваша Регина кажется сущим ангелом, право слово! — говорил Геннадий Ярославович на диво певуче. — Вы не представляете, Игорь Николаевич, она меня учиться заставила, учиться! С детства двоечником был. А тут если что не так, она ж у меня управление заберёт.

Игорь вздохнул. На самом деле, требовать компенсацию по уменьшенной сумме он не мог и вовсе, и отказаться от идеи содрать с арендодателя деньги было единственным законным выходом из ситуации. Но ему и надо было-то только испугать, а не действительно изъять определённую сумму.

— Ладно, — махнул рукой он. — Живите. Не будем мы взымать компенсацию… пока что, но только в том случае, если перебоев больше не будет. Иначе — всё задокументировано, и я только подниму бумаги и…

— Я понял! — закивал Скульский. — Этого больше никогда не повторится, вы не переживайте, Игорь Николаевич, никогда, никогда не повторится…

Он вздохнул. Действительно, никогда так никогда.

— До свидания, Геннадий Ярославович, — по правде, Игорю больше хотелось бы просто попрощаться, но возможности выставить мужчину за дверь пока что не представлялось, это ж его, в конце концов, здания. — Удачной вам починки генератора.

Скульский вздохнул. Упоминание о генераторе моментально испортило его прежде замечательное настроение, и сейчас Геннадий Ярославович больше всего напоминал сердитого, голодного мопса. Ассоциация, появившаяся из неоткуда, даже заставила Игоря улыбнуться, и арендодатель тоже покорно захихикал, явственно демонстрируя, что может властная супруга сделать с прежде боевым, опасным даже в обыкновенной жизни мужчиной.

Прощались они до самого лифта; благо, Скульский обошёлся без поклонов и предпочёл не идти по ступенькам и не встряхивать накопившийся в организме лишний жир, а то это тоже могло закончиться неприятностями.

Игорь проводил его скучающим взглядом и подумал, что, может быть, всё не так уж и плохо в этой жизни.

И разговор с Сашей было бы неплохо повторить когда-нибудь.

Потом.

Почему-то сегодня он опять не мог набраться наглости и заговорить с нею.

330

7 июня 2017 года

Среда

Сегодня нерешительность Игоря не имела никакого отношения к отсутствию возможности поговорить с Сашей. Его постоянно дёргали, а когда он возвращался на рабочее место, то девушка сидела в наушниках и упрямо, сосредоточенно что-то писала или читала. Рассеянный взгляд становился вмиг чрезмерно сосредоточенным, и хотя минуту назад Александра явно ничего не делала, когда Игорь возвращался, она становилась не в меру старательным работником.

Внизу, когда он спустился что-нибудь пожевать и выпить кофе, Александра подпрыгнула, словно ударенная током, и, оставив свой стаканчик нетронутым, умчалась наверх, на вопрос тестировщицы, с которой говорила, ответив, что ей в голову пришла замечательная идея.

— Что с ней происходит? — спросил Лёшка, сегодня проявивший чудеса внимательности.

— Это я у тебя должен спросить, что с ней происходит, — Игорь раздражённо отодвинул в сторону стаканчик с кофе. — Потому что, судя по всему, именно после твоего рассказа о том, каких строгих правил у нас Регина, Саша опасается со мной даже заговорить.

— Предупреждён значит вооружён, — глубокомысленно изрёк Алексей. — Ты ж прекрасно знаешь, что Регина ненавидит, когда кто-то у неё под носом занимается не работой, а личной жизнью. А если это ещё и будешь ты…

Игорь закатил глаза. Регина на самом деле относилась к нему, как и к другим, со скидкой на возможность спихнуть любой сложный проект ему на голову. Однако, поскольку все остальные с этими проектами бы не справились, они упрямо называли Игоря любимчиком и были уверены в том, что Регина не простила бы ему увлечённость чем-нибудь ещё, кроме кода.

Сам Ольшанский знал другое: Регина, даже очень разозлённая, не выгонит его с работы и не позволит уволиться. Если ему будет что-то нужно, она это "что-то" постарается обеспечить, лишь бы только не потерять сотрудника, всё ещё готового трудиться на благо родной фирмы.

— Мы разобрались бы с ней сами, — упрекнул коллегу Игорь. — Без твоего прямого вмешательства. А теперь я даже двух слов сказать ей не могу.

— Ну, так помолчи.

— У неё проблемы. И она так с ними и будет сидеть в гордом одиночестве, пока гора неприятностей её не поглотит, — раздражённо отозвался Ольшанский.

— И ты мог бы помочь.

— Хоть как-то, — пожал плечами он. — Но теперь, опасаюсь, это уже подходит к линии невозможности.

— А твоя Вера?

— А что моя Вера? Она даже в офис приходить перестала, видишь, успокоилась. Оказывается, ей надо было "просто поговорить".

— И как, поговорили?

Он не ответил. Лёшка, проявлявший неумеренный интерес к его личной жизни по причине отсутствия собственной, кажется, понял, что полез не в своё дело, и примирительно протянул:

— Не хотел я, чтоб она от тебя бегала. Лично мне она даже не нравится, я предпочитаю девушек, которые не будут грузить мне голову кодом. Это всё твои извращённые предпочтения, Ольшанский.

Игорь усмехнулся. От извинений или объяснений Алексея ему было ни холодно, ни жарко, но и отталкивать почти-друга было бы смешно. Не из-за того же, что он, по сути, сказал девушке правду?

— Как-нибудь разберусь, — наконец-то отмахнулся от беспокойства он. — И с Сашей, и с Региной. Скорее б она уже вернулась…

— Тебе не нравится быть большим боссом?

— Совершенно, — подтвердил он. — Большой босс — это весело только тогда, когда у тебя параллельно на голове не висит сверхсложный проект.

— Зато какая власть! — задумчиво протянул Лёшка.

Игорь только фыркнул.

— Скоротечная, бесполезная и совершенно ограниченная. Обязанностей гора, прав — минимум, и в руках только три или четыре подписанных бланка для права выбора. Аллюзия это, а не власть, Алексей, и ты, как умный человек, должен мне скорее сочувствовать, чем завидовать.

Его собеседник только задумчиво покачал головой и принялся крутить пустой стакан от кофе, игнорируя то, что несколько капель упало на светлую поверхность стола. Игорь только отодвинулся; белая рубашка, успевшая уже сесть поперек горла за время "шефствования" — Скульский и компания были не из тех людей, что общались бы с программистом в домашних джинсах, — не слишком-то возрадовалась бы контакту с любой жидкостью, а уж с кофе и подавно.

Алексей, казалось, действительно задумался над перспективой замены Регины, покосился на Игоря с некоторым недоверием — в очередной раз за сегодняшний день, и изрёк:

— Наверное, ты прав. Но с тобой как-то комфортнее живётся, даже если наши и ноют на эти таблички и запрет блуждать по кухне часами. Мешаешь ты только творческому полёту мысли, Ольшанский!

— Творческий полёт мысли занимает ровно пять процентов обыкновенного времяпровождения здесь, — он кивнул на людей, что толпились у холодильника, сражаясь за последний кусок сыра. — По крайней мере, ссор у нас уж точно стало меньше с той поры, как ходить с бутербродами по офису запрещено. Может быть, хоть кто-то не будет торчать перед дедлайном до трёх часов ночи?

— Ты в это серьёзно веришь?

— Не-а, — отозвался Игорь. — Но кто мешает мне помечтать о прекрасном, об отпуске, например? — только после проекта, можно подумать, он об этом не знал. — Или о том, что мне никто не будет звонить среди ночи и спрашивать, что именно случилось в коде, просить немедленно приехать и решить проблемы, между прочим, чужого проекта. Впрочем, кому я рассказываю?

Лёшка хмыкнул. Техлиды и тимлиды, ну, или их комбинация на маленьком проекте, стандартно самые несчастные люди в команде, если речь шла о проблемах, вообще навещали офис среди ночи не в меру часто. На личную жизнь времени у них оставалось между дедлайном и началом нового проекта — обычно день-два, — и каждый, кто мысленно уже дошёл до желания завести семью или хотя бы девушку, кажется, завидовал тем пятерым или шестерым женатым из их девелоп-отдела.

На звонок телефона Игорь отреагировал однозначно негативно — посмотрел на экран и только щёлкнул пальцем по алому, сбивая звонок. Когда попытка повторилась, просто швырнул смартфон экраном вниз на стол и даже не смотрел в его сторону, игнорируя назойливый звук.

— Как же они меня достали, — вздохнул он. — Если честно, я уже мечтаю, чтобы Регина вернулась.

— Она, как всегда, сделает это в самый неподходящий момент, — тряхнул головой Лёшка. — Я от своих скоро поседею.

— У меня больше шансов. И заметнее будет, — вздохнул Игорь. — Если эта сволочь ещё раз мне позвонит, честное слово, я разобью телефон о его голову.

Лёшка перевернул мобильный, посмотрел на экран, скользнул взглядом по совершенно незнакомой комбинации имени и отчества, и деловито уточнил:

— Это кто?

— Кому сказать — не поверят, — скривился Игорь. — Наш старый заказчик.

— И чего ему надо? Продукт слетел на продакшене?

— Ага. В мозгу у него продукт слетел. А всё от того, что тестироваться иногда надо, желательно в "Ющенка", — Ольшанский зло прищурился и опять сбил звонок. — А не у меня насчёт финансового вопроса.

— Он хочет что-то у нас купить?

— Он хочет. Регина — нет, — раздражённо отозвался Игорь, но в подробности вдаваться не стал.

Перехочет.

Если ему, конечно, дорога жизнь.

Игорь-то терпел и посылал вежливо, но Регина такой ласковой точно не будет.

Но, впрочем, Лёшке знать об этом было совершенно необязательно.

329

8 июня 2017 года

Четверг

В лифт Саша зашла, как обычно, с опаской. Тот, "сверхновый, сверхпрочный, сверхнадёжный", не вызывал у него того восторга и доверия, что у всех остальных, и за поручень она всегда держалась максимально крепко, искренне надеясь на то, что минутная поездка вниз или вверх закончится с положительным исходом.

Игорь, стоявший у задней стены и читающий какие-то очередные документы от заказчиков, усмехнулся: Саша его не заметила, вероятно, из-за представителей саппорта, забравшихся в лифт и ставших как раз между ними; парни, явно ещё даже не выпускники университета, а только не слишком прилежные студенты, бурно обсуждали какого-то некоммуникабельного программиста, отказавшегося явиться по первому зову среди ночи. Ольшанский только упёрся спиною в холодную поверхность лифта и попытался сосредоточиться на цифрах, скакавших перед глазами.

Лифт остановился спустя два этажа, выпустил бурных студентов на свободу, и двери опять закрылись, плавно, почти беззвучно. Пол под ногами и не дрогнул, хотя они точно сдвинулись с места; технология, отлаженная и вроде бы качественная, никогда ещё не подводила, и причин бояться не было. Разве что клаустрофобия?..

Саша упорно делала вид, что не замечает главного: в лифте они остались вдвоём. Игорь тоже продолжал обращать внимание исключительно на свои бумажки; по крайней мере, до той минуты, пока плавный, сверхпрочный и сверхбезопасный лифт не остановился, и в нём, тоскливо моргнув, не погас свет.

Где-то сбоку, фоном, едва слышно шмыгнула носом Саша, вероятно, вжимаясь в угол от ужаса.

— Твою ж мать, скотина! — не удержался Игорь. — Засужу, заразу!

— Лифт? — опасливо уточнила она, судя по звукам, пытаясь нащупать хотя бы аварийную кнопку.

— Нет, — буркнул он. — Скульского с его генератором. Ты боишься замкнутого пространства или свалиться вниз в шахту?

Она промолчала, и Игорь сделал вывод, что Саша предпочитает избегать и первого, и второго. Он протянул руку, чисто интуитивно, и поймал её, вроде бы, за предплечье. Саша дёрнулась, но визжать не стала, очевидно, понимая: монстров в этом лифте точно не оказалось.

— По крайней мере, это лучше, чем если бы мы застряли вшестером, — протянул он.

— П-почему? — Саша сделала неловкий шаг вперёд. Лифт дёрнулся — свет, подверженный экстремальной починке, мигнул, но так и не успел загореться по-настоящему, и они вернулись в прежнее состояние темноты и статичности где-то между этажами.

— Ну, как почему? Двое в среднем используют в три раза меньше воздуха, чем шестеро, — хохотнул Игорь, притягивая-таки девушку к себе. Она попыталась было вырваться, но, вспомнив о том, что находится в лифте, мгновенно присмирела. — Ты что, серьёзно так их боишься?

— Моя мама едва насмерть не задохнулась в лифте! — голос Саши стал чуть-чуть тоньше, чем обычно, и в нём явственно улавливались нотки паники. — В этой крохотной коробочке, в которой всё давит на голову. И…

— Это большой лифт, — успокоил её Игорь. — С хорошей системой вентиляции. В таких не задыхаются. Зато теперь ты точно никуда не сбежишь.

— Очень жаль, — она попыталась отступить, но, вопреки всей масштабности лифта, спустя миг упёрлась спиной в леденящую кожу поверхность и обеими руками уцепилась в совершенно бесполезный поручень. Игорь застыл напротив, ближе, чем позволил бы себе при свете дня, оправдываясь тем, что он и вправду не знает, где она — только слышит гулкое биение чужого сердца, чувствует, что ближе.

Саша молчала. Можно было, конечно, сорваться на крик, но лифт от этого не откроется и не поедет, а вот позор разгребать придётся очень и очень долго. А ещё — ударить его куда-нибудь, коленом, например, но она то ли в темноте боялась промахнуться, то ли на самом деле не так уж и сильно желала свободы, как пыталась то показать, потому просто застыла совсем рядом и, наверное, смотрела в глаза.

Впрочем, Игорь, потихоньку привыкая к темноте, различал уже очертания её фигуры на более светлом фоне лифта. Дышать было всё ещё легко, да и с системой вентиляции у них действительно всё хорошо, но Саша и вправду почти хватала ртом воздух, сражаясь с фобией, спрятавшейся где-то в подсознании.

— Что происходит у тебя в семье? — спросил он без обиняков. — И почему ты не хочешь об этом никому рассказать? И не надо опять про Регину, ничего она тебе не сделает!

— Сделает, — Саша попыталась отодвинуться ещё раз, но было некуда. — Уволит, стоит только ей сюда прийти.

— Я не знаю, что там тебе наплёл Алексей, — понятно, что наплёл, но не цитировать же? — но Регина переживает только по одному поводу: что внезапно у неё станет на одну рабочую машину меньше. Если это никак не будет мешать работе, то ей абсолютно всё равно, кто с кем и чем занимается. Лишь бы был результат, — он выдержал паузу и дополнил: — Регина не настолько дура, чтобы потерять сразу двоих.

Девушка выразительно шмыгнула носом, явно стремясь возразить, и опять посмотрела на него — Игорь видел, как дёрнулся подбородок, или, может быть, скорее почувствовал это.

— Мой отец пытается покрыть долги, — сдалась она, — за мой счёт. Выгреб все мои сбережения и требует ещё больше. Он надеется продать квартиру и рассчитаться со всем, потому что под залог оставил свою, а расставаться с нею не хочет. И мать его послала, осталась только я.

— А ты — послать не можешь?

Саша содрогнулась.

— Я пытаюсь, — выдохнула она, но голос дрожать перестал. — Я всю жизнь пытаюсь от него избавиться. Я сначала думала, что уеду, как и брат, но это же трусость. Он из меня всю душу вытрясет за эту квартиру.

И если она её отдаст, то окажется с котом на улице и без денег, а отец опять придёт и скажет "дай".

— Он угрожает?

— Да как он может угрожать? — выдохнула она. — Он просто боится за свою шкуру. Это как ментальное давление: рассказывает мне часами о том, какая я отвратительная дочь, мог бы — съел просто на месте. И он не спрашивает, когда опять утягивает деньги из дома, а если их там нет…

Саша на мгновение умолкла.

— Он отлично знает, — закончила она, — что рано или поздно мои нервы не выдержат. Если он будет приезжать каждый вечер, устраивать истерику, оставаться на выходные и постоянно мозолить мне глаза, рано или поздно я буду выбирать между здоровьем и этой проклятой квартирой. Я хотела снять себе какую-то комнату, а это продать к чёрту, но в юриспруденции ничего не понимаю, времени бегать по нотариусам у меня нет, да и… Кто примет Магнуса? — Саша запнулась и, словно пытаясь поставить точку, добавила: — Забудь, это всё — не твоё дело.

Последнее было сказано с таким грубым упрёком лишь по одной причине: чтобы не позволить Игорю повесить всё это себе на голову.

— Я справлюсь, — уверенно повторила Александра и, кажется, расправила плечи. — Я не могу потерять эту работу. Это просто усталость, но всё пройдёт. Всегда проходило.

— Ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью, — уверенно промолвил Игорь. — В конце концов, подыскать квартиру не так уж и трудно. Съехала бы ты оттуда и забыла о своём отце навсегда.

Он ждал, что Саша скажет, что тот обязательно её найдёт и всё-таки заставит сделать по его, но девушка только неуверенно повела плечом и призналась:

— Я боюсь, если честно. Когда я прекращаю действовать, мне кажется, что я совершенно одна и зря всё это затеяла. Всё равно ведь проиграю, так ещё и разругаюсь с родителями. Магнус — плохая поддержка. Главное не останавливаться, и, ты прав, разрубить этот Гордеев узел.

— И ты полагаешь, что в него вплелась ещё одна нитка: Регина.

— Именно так.

Игорь вздохнул: он скорее ожидал услышать что-то вроде "мне не до тебя" — но начальница! Начальница, которая, если даже вернётся, всё равно ничего плохого Саше сделать не осмелится. По крайней мере, ему хотелось бы в это верить.

— Не переживай за Регину, — он склонился к девушке чуть ближе. — Выброси её из головы. Эту проблему я точно могу решить, не третируя твою нервную систему. Хорошо?

— Хорошо, — кивнула Саша.

— И если тебе всё ещё некуда деть Магнуса, — он улыбнулся, хотя в темноте это точно было незаметно, — то у меня в квартире масса свободного пространства. Он может спокойно пожить там. Ну, а если твой кот так сильно будет за тобой скучать, — Игорь уже чувствовал, как Саша спешила возразить, — то ты вполне можешь составить ему компанию.

Он поцеловал её — осторожно, словно спрашивая разрешения. Девичья ладонь сначала упёрлась ему в грудь в попытке оттолкнуть, но спустя миг Саша будто бы обмякла и ответила взаимностью. Лифт, как всегда беззвучно, тронулся вниз, но они этого и не заметили; до той поры, пока с едва слышным шумом не открылись двери на самом первом этаже.

— И как это понимать? — раздался строгий женский голос.

Игорь, нехотя отступив от Саши, почти по-хозяйски притянул её к себе, опустив руку девушке на талию.

— Регина, — усмехнулся он. — Познакомься, это наша новая сотрудница, Александра. Помнишь, я тебе говорил? Крайне талантливая программистка.

Регина нахмурилась, зло прищурила глаза и с угрозой промолвила:

— Ко мне в кабинет. Немедленно.

— Завтра, Регина Михайловна, с самого утра — обязательно, — кивнул Игорь. — Но сегодня, к сожалению, рабочий день уже закончился, а вам ещё предстоит общаться с господином Скульским на тему регулярных отключений света и поломки генератора. Или, может быть, вы желаете начать с наших заказчиков?

328

9 июня 2017 года

Пятница

На работу Игорь прибыл раньше положенного ровно на десять минут — и ни секундой позже, — и уже по привычке поднялся в кабинет Регины, хоть отлично помнил о том, что она будет его там ждать и обязательно попытается устроить выволочку за самоуправство. Впрочем, таблички о новых правилах работы, встречающиеся по пути и красующиеся с той самой незамысловатой подделанной карлючкой, что играла роль её подписи, остались на положенных им местах.

Ольшанский, впрочем, и не сомневался в том, что Регина ничего не тронет, и белые листы бумаги будут приветствовать его на офисных дверях. Так же он не имел сомнений и относительно и собственного, и Сашиного места работы. Регина — да, имела, и не от женского непостоянства, а от собственного дурного характера.

Он, конечно, постучался, но скорее для проформы. Регина Михайловна всегда держала дверь не на замке, зная, что вряд ли кто-нибудь явится к ней по доброй воле. Специально для сегодняшнего гостя был уготовлен и неудобный стажёрский стул, но Игорь не клюнул на крючок и избрал подальше отодвинутое офисное кресло. Несомненно, расстояние в общении с Региной было только плюсом; во-первых, она уже приготовилась плеваться ядом и вести себя, как холерик — стандартное состояние, которого все в офисе боялись, — а во-вторых, Игорь знал, что её это до ужаса раздражало.

В ответ на этот воистину предательский жест Регина только раздражённо сжала зубы и посмотрела на него взглядом, который в фильмах принадлежал обычно ведьмам и злым ревнивым жёнам — ну, или сочетанию первого и второго фактора. Игорь, привыкший к нервным испытаниям за последние несколько недель, встретил её взгляд максимально стойко и даже не дёрнулся, хотя ещё месяц назад, наверное, почувствовал бы себя не на своём месте.

— И как это понимать?

— Вы уже связались со Скульским, Регина Михайловна? — спросил в ответ он. — Проблема с генератором достаточно серьёзна, и он обещал всё исправить, но, боюсь, придётся всё-таки взымать компенсацию.

— Я повторяюсь, — она подалась вперёд и стукнула карандашом по столу, оставив едва заметный грифельный след. — Как понимать это самоуправство? Что за девчонка в отделе? Игорь, я всё понимаю, но если каждый притащит сюда свою любовницу…

Он остался невозмутимым, только мысленно порадовался, что пришёл раньше, и этот прелестный разговор никто не услышит.

— Я её уволю, — не удосужившись ни посмотреть рекомендации, ни даже подумать, что девушку могли принять отнюдь не на почве влюблённости или бурных ночей, сообщила Регина. — Мне не нужны лишние люди и чёрт знает что в коллективе. Сегодня же! Как там дела с проектом?

Игорь проигнорировал вопрос.

— Никогда б не подумал, — протянул он, — но зря вас, Регина Михайловна, считают феминисткой. Я б сказал, всё совсем наоборот.

— Что? — она сделала вид, будто бы не расслышала.

— Я говорю, что, наверное, схожу в отпуск, — вздохнул Игорь. — Я и так устал, а меня теперь ещё и лишат помощницы на проекте. Или вы, Регина Михайловна, будете делать её работу самостоятельно? Вперёд! Мы все дружно на это полюбуемся.

— Ольшанский!

— А что такое? Разве не вы рассказывали мне, как в свою бытность ещё не большим начальством создавали гениальные коды? — он в это, впрочем, не слишком-то и верил, хотя Регина была женщиной умной — но не мудрой в определённых ситуациях. — Но я, увы, не буду свидетелем этого действа. Мне действительно пора в отпуск. Надолго. На месяц. Может быть, на больше.

— Я тебя уволю, — Регина откинулась на спинку кресла. — Ты отказываешься из-за какой-то девчонки от великолепного проекта!

— Я? Я просто ухожу в отпуск, — покачал головой Игорь. — А если вы меня уволите, то я запросто найду себе другую работу. И, нет, ваши рекомендации мне не помешают, даже если они будут отвратительными, потому что сейчас больше смотрят на рабочее портфолио. Так что, мне писать заявление?

— Ну вот зачем она тебе надо?

— Она — замечательный специалист, — безропотно ответил Игорь.

— Это застопорит работу!

— Чем? Или мы все — озабоченные животные, которые, только увидев женщину, потеряли голову и перестали трудиться на благо собственного проекта? Работа не встала за целый месяц, хотя она тут была, а с вашим приходом, Регина Михайловна, вот так взяла и застопорилась. В один момент. Я, конечно, не должен сейчас анализировать причинно-следственную связь…

Она отбросила карандаш в сторону и даже не заметила, как тот покатился по столу и упал на пол, ещё и с весьма громким характерным звуком. Начальница посмотрела на Игоря как-то совсем-совсем тоскливо, а после протянула:

— Если у неё будет хоть одна промашка… — её угрозы не подействовали, и Регина даже вскочила со своего кресла. — Да что с тобой такое! Желание уйти в отпуск, такое отвратительное сопротивление корпоративной этике, — он никак не комментировал её слова, и женщина вернулась обратно на место, — и, насколько мне известно, даже угрозы Скульскому стянуть-таки с него компенсацию. Я тебя не узнаю.

— Место начальника всегда меняет человека, вам ли не знать, — ответил Игорь. — а со Скульским всё-таки лучше бы разобраться, у нас за последние несколько недель стал слишком часто слетать свет.

Регина потянулась к каким-то бумажкам, хаосом застилавшим стол, и принялась их перебирать с совершенно деловитым видом, а Игорь поймал себя на мысли, что не так уж она мудра, и не такой уж и хороший руководитель, разве что проекты умудряется находить интересные. В любом случае, даже не посмотреть в личное дело нового сотрудника, и броситься его — её, точнее, — увольнять? Абсурд. Будь на месте Саши парень даже с самыми паршивыми рекомендациями и отвратительным резюме, Регина согласилась бы проверить его и посмотреть несколько недель на результаты работы, и только потом принять решение.

Сейчас она молчала — явно не чувствовала за собой вины, но и продолжать стоять на своём почему-то опасалась. И Игорь подумал, что, наверное, надо было бы понимать ценность своего труда и огрызаться уже давно, и в отпуск — тоже ходить почаще, даже если в этот момент туда совсем-совсем не хотелось.

Начальство, даже самое трудновоспитываемое, иногда поддаётся некоторым методам постороннего влияния. Кто сказал, что Регина будет таким большим исключением?

327

10 июня 2017 года

Суббота

— Она выживет меня с работы при первой же возможности, — весьма весёлым тоном, как на разочарованного человека, промолвила Саша. — Ты чай будешь? Чёрный, зелёный? Кофе?

— А что без приправы из шерсти Магнуса? — уточнил Игорь, отплёвываясь от выпитой минуту назад воды. — Он что, спит в тарелках?

— В кастрюле, — поправила его Саша.

На её кухне было довольно уютно, хотя так же тесно, как он и запомнил. Отца сегодня не наблюдалось; после вчерашнего же рабочего дня, когда Регина коршуном ходила по офису и делала вид, что за каждый лишний звук уволит всех, а не только Александру, Саша отреагировала на Игорево появление на пороге её дома, кажется, довольно позитивно, даже неожиданно — в конце концов, если б не он, может, Регина бы ещё несколько недель её просто не замечала?

Девушка, кажется, как раз устраивала генеральную уборку, потому комнаты оказались закрыты. Магнус, выпущенный на кухню, нынче дремал на подоконнике, сквозь сон подёргивая ту самую многострадальную штору тяжеленной лапой. Саша предложила бы что-то поесть, но в холодильнике оказалось совершенно пусто — и она, как хозяйка, наверное, должна была бы ощущать дискомфорт.

— Опять всё вымел, — вместо этого раздражённо ответила она и посмотрела на кота. — Надо будет поставить висячий замок на эту дверь!

— Или купить холодильник, который плотнее закрывается, — отметил Игорь. — Засов, правда, тут тоже можно прицепить, но вряд ли суперклей спасёт тебя от Магнусовых вмешательств. Сорвёт же. Впрочем, если хорошо постараться… — он прищурился, прикидывая, как именно сюда можно припаять что-нибудь, что легко закрывается на висячий замок.

Саша всё-таки взялась готовить чай — омыла в десятый раз чашки, в которые опять попытался всунуть морду кот, — проверила заварку на предмет наличия шерсти — убедилась, что её там немного, — и щёлкнула пальцем по кнопке электрочайника. Тот послушно зашипел в направлении Магнуса, но котяра лишь лениво муркнул сквозь сон и свернулся клубком, демонстрируя прибору хвост.

— Не тронет она тебя, — протянул Игорь, нарушая воцарившуюся было тишину раньше, чем та стала неловкой. — Если честно, то Регина просто не привыкла, когда ей перечат.

— Раньше, казалось, ты был про неё лучшего мнения.

— Раньше мне очень хотелось поменьше бывать дома, — признался Игорь. — Потому, поскольку все её действия заставляли задерживаться подольше, были мне почти в радость.

Саша только повела плечами.

— Есть дом, в который никогда не хочется возвращаться, — согласилась она. — В этом я тебя отлично понимаю, — Александра на мгновение помрачнела, а после вновь вернулась в хорошее расположение духа. — Впрочем, какая разница? Я всё равно удивлена, что она после того разговора не вышвырнула и тебя за компанию.

— Регина может ненавидеть меня за моё дурное поведение, — скривился Игорь, — но она очень любит деньги. А я их, благо, приношу успешно.

— Как всё меркантильно.

— Можно подумать, для тебя это в новинку.

— Да, опять явился, — согласилась она. — Вчера вечером. Я решила последовать твоему примеру и послала его, даже дверь не открывала, но всё равно. У меня такое впечатление, что он скоро будет бросаться на меня с ножом и с доверенностью.

Она поставила перед Игорем чашку с чаем, сама устроилась на высоком табурете, кажется, непроизвольно качаясь взад-вперёд, и посмотрела на кота. Тот потянулся — громадный серый зверь, — и во сне щёлкнул зубами, показывая, что будет с каждым, кто посмеет навредить ему. Во взгляде Александры даже чувствовалась лёгкая зависть, словно она хотела бы стать своим котом и получить такую полноценную свободу.

— Всё-таки хочешь переехать? — спросил Игорь. — Может быть, тебе помочь с поиском квартиры?

— Нет, — уверенно ответила Саша. — Сбегать — дурное дело. Я ему не рабыня — и не трусиха.

— Точно не трусиха, — согласился Игорь. — Если дело не идёт о маленьком-маленьком остановившемся между этажами лифте, — Александра рассмеялась, и он улыбнулся ей в ответ. — Чего ты на меня так смотришь?

Александра только мотнула головой. Только-только проснувшийся Магнус среагировал на её волосы, хоть и тёмные, но поймавшие лучи света, как на лазерную указку, и совершил прыжок прямо своей хозяйке на руки, окончательно уничтожая все возможности продолжения разговора.

— Я только хотела сказать, — попыталась она найти более подходящий ответ, чем тот, что был правдивым, — что у меня в одном месте в коде какая-то абсолютная ерунда получается. Ты можешь посмотреть? У меня совершенно голова не варит, а если я не сделаю это, то точно вылечу с работы.

— Конечно, — кивнул Игорь. — Сейчас гляну.

Магнус довольно мяукнул: кажется, причиной всех манипуляций было избежание признания статуса его хозяйки как нравившейся кому-то девушки — и, упаси кошачий Всевышний, чего-нибудь большего.

— Слушай, — не удержался Ольшанский. — А ты не хочешь завтра куда-нибудь сходить? А Магнус, думаю, с удовольствием побудет один, отдохнёт от моего назойливого присутствия и перестанет так нервничать. Чем не вариант?

— Хорошо, — игнорируя бьющегося в руках кота, кивнула Саша, и разжала руки. Магнус с громким "мяу" бросился на Игоря, но, встретив его сердитый взгляд, очевидно, передумал, сделал вид, что совершил этот выбор самостоятельно, и зашагал прочь, раздражённо подёргивая хвостом.

В этом раунде победа осталась за Игорем.

326

11 июня 2017 года

Воскресенье

В городском парке, что никак не мог изменить своё название вот уж который год, оказалось красиво и тихо. Дождь, который передавали уже третий день, в очередной раз задерживался, и солнце, стоявшее в зените, заставляло прятаться под деревьями. Где-то там, за стеной из растительности, вне линий ровных дорожек, слышался шум: катались на каруселях дети, кто-то осаждал несчастное колесо обозрения, а кто-то окружил плотной толпой продавца сладкой ваты, требуя и себе порцию за умеренную плату.

Они ушли подальше от толпы, туда, где были просто деревья и свежий воздух, и мирно блуждали по узким дорожкам, игнорируя редкие скамейки. Саша сначала, кажется, делала вид, что они куда-то спешили и встретились случайно, но потом сдалась и даже позволила взять себя за руку, даже если и немного неохотно; спустя минут двадцать вроде бы даже оттаяла и стала реагировать на него почти спокойно — так, будто бы встреча действительно была неслучайна.

Впрочем, говорить им в какой-то момент оказалось не о чем. Начинать обсуждать код — смешно, да и глупо, спрашивать опять о Магнусе — тоже верх сумасшествия, не могут же люди всё время говорить о коте!

Игорь подозревал, что беда в том, что никто из них не рисковал первым начать разговор. Саша делала вид, словно такое молчание её совершенно устраивает, хотя и было видно, что нет, он сам тоже старательно притворялся спокойным, уравновешенным и совершенно не боящимся молчания человеком.

— Я… — начала Саша, на мгновение прервав тишину, но потом опять умолкла, бросила на него быстрый взгляд и вздохнула.

Стало ещё более неловко. Игорь сжал её руку чуть крепче, словно напоминая о том, что всё в порядке, но это вряд ли помогло; она опять отвернулась в противоположную сторону и сделала вид, что не собиралась ничего говорить.

— Мы ведём себя, как два идиота, — вздохнул Игорь и, заметив, как помрачнела Саша, исправился: — Хорошо, пусть я один веду себя, как идиот. Мы уже полчаса ни о чём не говорим.

После коварного "привет" — умолкли, словно воды в рот набрали.

— Я понятия не имею, о чём можно говорить, — вздохнула она. — Я вообще не знаю, о чём разговаривать в таких ситуациях.

— Ну раньше же ты со мной о чём-то разговаривала, — Игорь остановился, и Саша тоже стала, как вкопанная, и опасливо покосилась на него, будто бы задавалась вопросом, всё ли в порядке, или ей уже пора убегать. — И не только же о коде.

Александра тяжело вздохнула, но не проронила ни единого слова.

— Ну, хорошо, в своих предыдущих отношениях? — совсем уж растерянно спросил он. Саша подняла на него немного смущённый взгляд и закусила губу.

— А ты? — уточнила она. — О чём ты разговаривал со своими бывшими девушками?

Смотря с какой, конечно, но Игорь предполагал, что вопрос касался в основном Веры.

— Мои бывшие девушки и ты — это совершенно разные вещи, — уверенно ответил он. — Даже по образовательному показателю. Или, — улыбка, наверное, получилась немного хитроватой, а тон — вообще как у его бабушки, когда она смотрела на своих студентов в университете, — все твои молодые люди были сплошь гуманитарии?

Саша смутилась — алеющие щёки в ответ на вопрос о бывших у двадцатипятилетней девушки, в принципе, были редкостью, и Игорь почувствовал некоторые смутные сомнения в ответ на её реакцию.

— Я никогда ни с кем не встречалась, — сообщила наконец-то она, подтверждая все те сомнения, и даже худшие опасения, мелькавшие у него в голове. — У меня были только… друзья, которые иногда доносили тяжёлые сумки до подъезда. И всё. Мне даже, — Саша осторожно освободила руку, — никто никогда особенно не нравился. Потому я действительно не знаю, как правильно себя вести.

Игорь ошеломлённо моргнул, понимая, что выглядит со стороны крайне глупо: но почему-то всё ещё не мог выдавить из себя ни слова.

— Никогда ни с кем не встречалась? — переспросил он, хотя это было, очевидно, не слишком культурно.

— Я им, наверное, не нравилась, — вздохнула Саша. — Они мне тоже, если что.

— Что за глупости! — возмутился он. — Не нравилась…

— Да и мы с тобой, — продолжила девушка, словно не слыша его слов, — тоже ведь не пара.

Игорь скрестил руки на груди и взглянул на неё так осуждающе, что Саша опять запнулась.

— Или, — вздохнула она, — может быть, я что-то неправильно понимаю.

— Ты что-то неправильно понимаешь, — подытожил Игорь. — Если мы в твоём понимании просто коллеги.

— В моём понимании, — вздохнула она, — мы — не до конца определившиеся люди. Будь мы просто коллеги, ты б не являлся ко мне домой.

— А будь мы настоящая влюблённая пара?

— Магнус бы тебя на порог не пустил, — закончила она.

Игорь усмехнулся.

— Ловлю на слове.

325

12 июня 2017 года

Понедельник

Игорь раздражённо потёр щёку, на которой остался длинный след от когтя, и опять склонился над клавиатурой, и оглянулся на Сашу. Она в ответ только улыбнулась и понимающе пожала плечами, дёрнув себя за рукав — несколько отпечатков Магнусовых лап осталось и на её предплечьях. Где-то за спиной раздалось чужое раздражённое фырканье, но до призыва Регины дело не дошло. Игорь прекрасно понимал, что коллеги и сами недовольны тем, как предвзято начальница отреагировала на Александру; спустя несколько дней после её назначения на должность, когда первый шок прошёл, а крики "женщина", даже мысленные, прекратились, они поняли, что Саша действительно тут на своём месте, а не просто потому, что понравилась начальству, но Регина…

Нет, разумеется, у неё не было особого времени на проверку. Но сейчас, когда женщина заходила в их комнату по сто раз на дню, становилось смешно.

Дверь опять скрипнула, и Игорь с удивлением увидел Алексея, сердитого, как сто чертей, и едва ли не выдыхающего пламя и дым через нос.

— Что такое? — уточнил он, продолжая ввод какой-то стандартной команды и даже не концентрируясь на клавиатуре. — Регина?

— А как это ты узнал! — Алексей плюхнулся на всегда свободный стул, предназначенный обычно для консультаций. — Во! — он протянул новый рабочий график, но Игорь, одним глазом посмотрев на него, только равнодушно отвернулся.

— Она не может это ввести, — спокойно ответил он, — пока не переподпишет с нами договора, в которых регулируется количество рабочих часов. И нормирование рабочего дня с перераспределением суток на ставку действительно не в её силах.

— Ты-то откуда знаешь? — Лёша деловито потеребил листик в руках и положил его рядом с монитором, сам встал и заглянул в код. — Подвинься-ка… ух ты! — Игорю не надо было смотреть, чтобы знать: у коллеги только что, словно у того безумца, довольно загорелись глаза и пришла новая идея. — Это что за такая прелесть…

— Я завтра поговорю с Региной, — не позволяя сменить тему разговора, продолжил он. — Но если она притащит вам новые контракты и скажет всё это подписать, то просто не обращайте внимания и пошлите её куда подальше: не имеет права. С юридической точки зрения, только по обоюдному согласию: это у нас всё прописано.

— А ты…

— Заключал договор с Александрой и случайно решил его прочитать, — улыбнулся Игорь, предвосхищая вопрос. — Иди-иди, не мешай.

Алексей не ушёл. Его взгляд восторженно скользил по строчкам кода.

— У вас проект интересный, — завистливо протянул он. — А у нас — какая-то ересь на постном масле, чтоб Регина его ела за такие указы.

Ответа не последовало. Игорь наконец-то щёлкнул на кнопку сохранения, в кои-то веки проигнорировав горячие клавиши, и уделил уже больше внимания новому графику работы, навязываемому Региной. Абсолютно абсурдные показатели времени вызывали у него только весёлую улыбку, в отличие от того, насколько ловко прежде начальница манипулировала их личным временем и грозилась санкциями, которых не существует. Игорь вспомнил, с каким удивлением перечитывал контракт и кодекс фирмы.

— Слушай, Игорь, — Лёша всё так же топтался у него за спиной. — Ты уверен, что с Региной — нормально разговаривать в таком тоне?

— Вполне, — кивнул он. — Ничего она мне не сделает. Может быть, станет эксплуатировать немного меньше.

Алексей тяжело вздохнул.

— Люди меняются, — подытожил он услышанное. — Ты, например, тоже. И весьма сильно. Я аж прям не ожидал.

Игорь опять скосил взгляд на Александру, опять потёр печать Магнуса о том, что он признаёт их отношения, и уткнулся носом в монитор.

— Меняются, в зависимости от обстоятельств, — согласился он.

324

13 июня 2017 года

Вторник

Регину узнать было потрясающе легко. Она тоже, как и Саша, ненавидела лифты, и тоже предпочитала обувь на высоких каблуках — да и какая другая женщина могла подниматься к ним, в отдел девелопмента?

Игорь посмотрел на часы в кабинете. Она до сих пор не научилась закрывать свой собственный на ключ, и он только раздражённо опёрся о край стола, глядя на дверь и выжидая. Стук становился отчётливее, яснее, но Регина прошла мимо кабинета, заглянула в каждую комнату, вне всяких сомнений, пустую, потому что никто не захочет сидеть на работе с восьми утра, и наконец-то зашла к себе.

Для сегодняшнего дня она выбрала своё самое любимое платье, тёмно-бордовое и сигнализирующее о дурном настроении, и не менее любимые туфли, в которых, кажется, только ходить по человеческим спинам. Подобный вид, конечно, был призван вызывать испуг у понимающего сотрудника, но Игорь проявил удивительную стойкость. Сегодня он даже отказался распрощаться со стандартным офисным видом и обменять его на обыкновенную одежду; Регину это, кажется, раздражало. Может быть, она чувствовала себя на своём месте менее уникальной.

— Никого нет на работе, — отметила она, переступая через порог собственного кабинета с таким видом, будто бы идёт покорять мир. — Ни одного человека. А ведь я вчера в обед ясно всех уведомила, что нас ждёт переделка графика.

— И девять рабочих часов.

— Да, — пожала плечами она. — Девять рабочих часов. Вы не справляетесь. Или вы хотите, чтобы всех уволили? Так я это сделаю, Игорь. Ты можешь ручаться за себя, как за специалиста, что найдёшь работу. Они — нет.

— Я могу, — кивнул Игорь. — А ещё я могу ручаться за неправомерность этого заявления. Такую же, как и те листики с подписью, чтобы не торчать в чужих кабинетах. Это не включено в договор. Пустые угрозы.

— Ты сам ими пользовался, — отметила Регина. — И ничего страшного.

— Кто виноват, что они поверили? — Игорь поймал на себе раздражённый, сосредоточенный женский взгляд и подумал, что, может быть, начальница — куда большая стерва, чем ему казалось раньше, пока не было конфликтов. — А в этот раз кто-то соизволил прочитать контракт, поделиться этим открытием с остальными… к тому же, у нас нет чётких сроков на сдачи этапов проекта, кроме тех, что выставляют лиды. Или у вас, Регина Михайловна, будет какое-то новшество, изменение в договоре?

— Мне это не нравится, — её голос, обычно довольно строгий, теперь звучал чуть мягче. — И меня не устраивают те изменения, которые произошли во время моего отсутствия.

Игорь выдержал её взгляд без особых усилий. После истерик Веры и матери, женщин куда более эмоциональных и, впрочем, способных действовать на нервы тоже с завидным постоянством, Регина не казалась ни страшной, ни даже угрожающей. Она хотела поступать так, как ей нравилось, он — и ещё половина офиса, — отказывались действовать по этим правилам. В чём же проблема?

— Неужели, — продолжила она, — какая-то обыкновенная девчонка станет причиной развала таких замечательных деловых отношений?

Игорь, улыбнувшись, только пожал плечами.

— Возможно, — подтвердил он. — Всё в ваших руках, Регина Михайловна, как у мудрой, опытной руководительницы.

Она не сжала зубы, не зашипела и даже не превратилась в змею, хотя последнее, кажется, собиралась сделать в первую очередь. Она только скрестила руки, почти зеркально отображая его собственную позу, и смотрела в глаза, словно ждала какого-то ответа. Игорь молчал, она — тоже, пока терпение женщины наконец-то не оборвалось:

— Мне не нужны войны с моим коллективом, — заявила она. — Ты стал себе слишком многое позволять.

— Я напомню: я два года не был в отпуске, сидел на работе днём и ночью и действительно начинаю испытывать раздражение от этих требований, — кивнул Игорь. — Но что будет, Регина Михайловна, если ваш годовой проект, который тоже скинули мне на голову, сорвётся?

Она сглотнула.

Игорь знал, что это больше всего походило на шантаж. Но раздражение, копившееся, наверное, достаточно давно, сейчас не хотело отступать.

— Мне надо будет, — решила она сменить тему, — отъехать ещё раз на достаточно внушительный срок. Я была уверена, что могу на тебя положиться, Игорь. Ты — лучший из всех, кто когда-либо на меня работал. Я действительно это ценю.

— В таком случае, Регина Михайловна, будьте добры, перестаньте мешать работать, — ответил он. — И тогда, возможно, логично вернуться и к вопросу о вашем отъезде.

— Ну и зачем тебе отпуск?

— А вам отлучаться?

— Несносный мальчишка! — выдохнула она, хотя разница в возрасте была не настолько радикальной, чтобы допускать менторский тон, да и подобную фамильярность.

Она обошла его, добралась всё-таки до своего места и опустилась в большое офисное кресло, кажется, с облегчением откинувшись на удобную спинку. Игорь не проявил особого сочувствия, и когда Регина совсем по-домашнему сбросила туфли, словно у неё сильно устали ноги, и закрыла глаза, прищурилась, как человек, у которого очень болит голова. О своих проблемах она рассказывать, разумеется, не собиралась, но и уменьшать требования тоже не хотела, потому, открыв глаза, не смогла скрыть мелькнувшее раздражение, отражавшееся, вопреки её желанию, в чертах лица.

— Раньше мы действительно сотрудничали более… легко, — отметила она, словно этот факт должен был кого-то пристыдить. — Но, предположим, я откажусь от идеи с изменением графика. Но…

— Регина Михайловна, вам нравится издеваться над коллегами? — не удержался от вопроса Игорь. — Оставьте всё, как было. Мы всегда успевали.

Она посмотрела на него с холодным прищуром, словно пыталась сконцентрировать свой взгляд, но не смогла, а после вдруг кивнула, даже без особых возражений, так, словно один короткий разговор её утомил, и потянулась к сумке, рылась в ней, будто бы пыталась там что-то найти и наконец-то добыла телефон.

— Иди, — промолвила она. — Пусть ходят на девять, как и привыкли. Мне всё равно, — такая резкая перемена настроения могла вызвать только удивление, но Игорь не стал ничего спрашивать — пусть делает всё, что хочет, лишь бы никого не трогала. Регина же, сосредоточившись на ответе кому-то, кажется, и забыла о его присутствии: и впервые Игорю показалось, что причина её отсутствия была не настолько уважительной, как он раньше мог подумать.

323

14 июня 2017 года

Среда

Обеденный перерыв, нынче не затягивающийся больше чем на полчаса — Лёшина команда подходила к дедлайну, третья группа как раз ставала на новый проект, четвёртая — просто отставала от положенного графика, а Игорь со своими банально не привык сидеть по четыре часа и пить кофе, — оказался шумным. Саша, теперь не отказывающаяся садиться с ним за один стол, молча смотрела в свой стакан, дожидаясь, пока чай хотя бы немножко остынет.

Игорь засыпал на ходу. После вчерашней стычки с Региной на него снизошло вдохновение аж до двух часов ночи, и сейчас, переделав работу как минимум на три дня вперёд, он спал на ходу, но не явиться в офис, тем не менее, не мог. Съест же и не подавится, причём откат пойдёт не на него самого, а на команду.

— Я сейчас выключусь, — он сделал большой глоток кофе, обжигая гортань, но это прийти в себя ни капельки не помогло. — На месте. Какое ж паршивство — эта работа на девять утра… — а Регина ещё хотела на восемь! — Ты в сколько выключила?

— В двенадцать, — повинно ответила она. — Магнус потребовал идти спать, и я вынуждена была подчиниться.

Магнус — кот, признаться, исключительный, — мог и по голове дать, если откажешься выполнять его условия, так что Игорь понимал: Александра вынуждена была слушать кота в столь жизненно важных вопросах.

Как бы это не уснуть?

— Зачем я тут сижу? — философски спросил Игорь. — К следующему этапу не перейти, пока остальные нас не догонят.

— А заготовка?

— Забудь, — махнул головой он. — Мне ещё переделать архитектуру и вычитать ту гадость, которую мне принесут. Поможешь?

— Помогу, — послушно кивнула Александра. — Если это будет в моих силах.

— Тебе повезло, — Игорь опять отпил немного кофе, скривился — всё ещё слишком горячий, напиток не доставлял ни капли удовольствия, а вот ожогу весьма способствовал. — Ты пришла на свежий проект. Когда я устроился сюда на работу, на меня повесили какую-то гадость, которой было уже полтора года, и сказали вникать. Ничего хорошего с того добра выйти просто не могло, и с проекта мы того слетели, но на работе я каким-то образом задержался, — потому что тогда, как говорила Регина, она видела потенциал. Или создавала себе, впрочем, должников, которые потом соглашались работать без отпуска и без отдыха, до самого последнего дня.

Саша вздохнула. Может быть, она была согласна с тем, что он сказал, может, полагала, что не следовало и идти на эту фирму. Игорь не спрашивал, она сама не делилась.

Откуда-то со стороны входа — кухня была на нижнем этаже их офисной части, — раздался шум. Игорь аж проснулся; громкий стук и женский крик, правда, неразборчивый, заставил его вскочить с места. Все остальные тоже оживились и двинулись в направлении коридора; охранник, стоявший под дверью, смотрел с подозрением, но не спешил успокаивать нарушителей спокойствие.

Регина, всколоченная, возмущённая, стояла у лифта, сжимая руки в кулаки. Её всё то же бордовое платье, стандартно символизирующее хорошее настроение и желание ругаться, теперь едва ли не полыхало алым.

Мужчина, стоявший у двери — незнакомый, и уж точно не её муж, — стоял на пороге и смотрел на неё, словно на фурию. Впрочем, злоба во взгляде смешалась с чем-то другим, и идентифицировать чувства однозначно было невозможно.

Он махнул рукой, сжал зубы и дёрнул дверь, но не в ту сторону. Потом, окончательно разозлившись, толкнул её с невероятной силой и едва ли не выпал из коридора в центральный зал. Игорь слышал, как там, снаружи, уже охрана здания с возмущением требовала вести себя тише и не мешать людям работать. Звуки стихли спустя несколько минут; Регина же, выпрямившись, поправила волосы с таким внутренним достоинством, словно всё было в порядке вещей.

— Чего встали? — раздражённо спросила она. — Всё замечательно. У нас не сложился разговор с одним из заказчиков. Расходитесь по рабочим местам.

Никто даже не посмел пискнуть, что у них обед. Игорь, приобняв Сашу за плечи, подтолкнул её в направлении кухни. Он знал, что Регина всё равно не пойдёт сейчас к ним и не будет требовать придерживаться дисциплины. Работы сегодня точно не будет; начальница обязательно закроется в кабинете и будет звонить кому-то, кричать на арендодателя, выбивать компенсацию, может, наберёт номер мужа и будет орать на него.

— Что это было? — тихо спросила Саша. — Почему она так…

— Я подозреваю, — вздохнул Игорь, — что мы минуту назад были свидетелем причины его отсутствия.

322

15 июня 2017 года

Четверг

Регина, не собиравшая лидов, наверное, уже года два в конференц-зале, общавшаяся с каждым по отдельности, сейчас стояла у маркерной доски и что-то чертила, потом стирала и писала заново, с таким скорбным видом, словно её заставили делать нечто абсолютно ужасное. Причины подобного поведения таились где-то глубоко и были сотрудникам неизвестны. Игорь наблюдал за абсурдными графиками уже как минимум полчаса, и Регина не собиралась останавливаться. Ни единого слова по сути она до сих пор не проронила, но потребовала тишины — сказала, что ей просто необходимо сосредоточиться.

Они молчали. Рассеянность и растерянность начальства — всегда повод для лишних разговоров, особенно если дело касалось Регины; слишком уж она обычно бывала строга и самоуверенна, чтобы сейчас так смотреть на них, будто бы уставшая, измученная жизнью, испитая изнутри женщина — кто-то вычерпал из неё не бокалом, а громадным ведром всю энергию и оставил наедине с собственными проблемами, а сейчас не удосуживался даже прийти на порог и спросить, не нужно ли чего. Она же, как обычно, была достаточно горда, чтобы не сказать ни слова — не попросить, не потребовать.

Поползли ли уже по офису сплетни? После вчерашнего — разумеется. Никто не видел мужа Регины, но все до единого прекрасно знали, что вчера из офиса выгоняли не его и не какого-то заказчика с дурными условиями. Слишком всколоченной была женщина, слишком долго потом не выходила из собственного кабинета, слишком чётким оказался макияж, когда наконец-то выбралась.

Сейчас все молча переглядывались и смотрели на её схему с опаской. В конце концов, она могла означать всё, что угодно; Регина опять сбилась, опять отшвырнула листик в сторону и опять попыталась нарисовать что-то заново.

— И что всё это значит? — не удержавшись, шёпотом спросил вечно серьёзный и вечно никуда не успевающий Анатолий. — Мы ж должны были обсуждать новую концепцию фирмы, а она чем занимается?

Игорь пожал плечами, понимая, что верный ответ дать не сможет. Его знание о делах Регины было таким же, как и у всех остальных, за исключением того, что Игорь помнил: она собиралась позже, ближе к июлю-августу, ещё раз уехать, потому опять искала, на кого бы оставить фирму. И от цветущей стервы за одну короткую ночь вдруг не осталось ничего.

Казалось, она забыла о том, что пригласила кого-то в конференц-зал. Пустое вырисовывание графика превратилось в обыкновенную остановку всякой деятельности; Регина опустила руки и смотрела на свой недолугий рисунок, как обычно смотрят люди на врагов, потом опять взяла губку и всё стёрла.

— Может быть, мы пойдём? — неловко предложил Лёша. — Работы ж полно.

Регина не ответила и даже, казалось, не услышала его предложение. Она подвинула офисное кресло — то, благо, было на колёсиках, повернула его к доске и села, с усталостью и с тоской глядя на то, что нарисовала. Внимание было целиком и полностью приковано к тонкой синей линии, и никто не рискнул обратиться к ней ещё раз.

Игорь поднялся со своего места первым и подал знак: можно, только тихо. Остальные, стараясь не скрипеть и не стучать, и сами встали и, крадучись, направились к двери. В коридоре, вероятно, уже аншлаг и целая толпа в качестве зала ожидания, все до единого ждут решения, которое Регина могла бы огласить на общем собрании.

— Ничего, — покачал головой Игорь, отвечая своей команде одними губами. — Уходим, только тихо.

Сегодня можно было уходить с работы и вовсе. Все остальные потихоньку расступились; он же, отогнав своих подчинённых, на мгновение застыл у двери, словно не зная, что делать, и заглянул внутрь. Регина всё так же сидела и смотрела на график, но на доске появились уже какие-то слова.

— С вами всё в порядке, Регина Михайловна? — не удержался от вопроса он. — Может быть, вам что-нибудь нужно?

Она не оглянулась, продолжая всё так же мрачно взирать на ровные строчки перед глазами. Игорь предпочёл не присматриваться; он закрыл за собою дверь и вновь вернулся в опустевший уже коридор.

Регине было, если честно, паршиво. Что спровоцировало такое состояние, откуда у такой, как она, вообще могут быть депрессии — мало кто способен был ответить на этот вопрос. Наверное, следовало спрашивать человека, изгнанного вчера с шумом и с позором, но так ведь они даже не знали, кто это был.

Игорь в последний раз оглянулся на конференц-зал и вернулся к своим. Работа, даже сделанная наперёд, требовала повышенного внимания.

321

16 июня 2017 года

Пятница

Авто уже привычно остановилось у старого, видавшего виды подъезда. На улице было ещё светло, но, вопреки хорошей погоде, люди то ли сидели дома, то ли разбрелись куда-то; даже облюбованная старушками скамья у пошарпанной двери пустовала. Саша даже сверилась с наручными часами, определяя, что на самом деле не так уж и поздно, как она предполагала: не было ещё и девяти. Да, они задержались — на работе, где ж ещё, — но не так чтобы радикально.

Она, разумеется, собиралась выскочить из машины самостоятельно, но Игорь, воспользовавшись короткой заминкой, успел-таки открыть дверь; разумеется, вместо благодарности он был одарен не совсем довольным взглядом, но протянутую руку Александра приняла.

В своей самостоятельности она отчаянно пыталась сохранять последовательность, но, наверное, сказывалось отсутствие опыта. Девушка с огромным удовольствием вела б себя естественно, если бы у неё в голове не возникала масса условностей; Игорь предпочитал на это закрывать глаза. Так или иначе, Саша была настоящей, даже если и не совсем уверенной в себе. И в собственной привлекательности особенно. Иногда — особенно в ответ на комплименты, не касающиеся её профессиональных способностей, — она смотрела на него так, словно стремилась немедленно уличить во лжи.

— Завтра в телефонном режиме? — уточнила она так буднично, словно они были просто коллегами. Ну, ладно: допустившими два или три поцелуя коллегами, которые мгновенно раскаялись в собственном дурном поведении и больше не шли на подобного рода преступления.

— Если хочешь, я могу приехать, — пожал плечами Игорь. — Надеюсь сегодня уже ни во что не влезать.

— Надейся-надейся, — хмыкнула она. — Всё равно же откроешь код и будешь писать до полуночи.

— Ну, раз у меня дома больше нет дел, — рассмеялся он. — Хорошо, я завтра тебе позвоню. Передавай Магнусу привет, — он склонился к девушке, чтобы поцеловать её на прощание, и только краем уха уловил шелест чужих шин по не самой ровной дороге.

Автомобиль, узнаваемый, хоть и не с первого раза, остановился прямо посреди дороги, перекрывая дорогу всем, кто захотел бы выехать или заехать сюда. Многие возвращались с работы не так уж и рано, так что водителю предстояло столкнуться с массой недовольных людей; тем не менее, он, торопясь, выскочил из машины и бросился к Игорю и к Саше — единственным, кто сейчас присутствовал в радиусе нескольких десятков метров, если не считать жителей домов, прижавших свои носы к окнам, — с неожиданной прытью.

Если б Александра сама по себе не была бледна, как снег, она, наверное, побелела бы в один миг, но куда уж дальше? Её отец, гневно сверкающий глазами и явно порывающийся сказать какую-то колкость, остановился всего в полуметре, кажется, за секунду до того, чтобы ударить — или попытаться ударить, — но вовремя замялся. Игорь вздохнул; он помнил этого человека ещё по короткой встрече в подъезде, когда сам понятия не имел, с кем именно столкнулся. Саша тогда казалась куда больше испуганной, чем сейчас; может быть, приобрела со временем уверенность в собственных силах и не собиралась так легко прощаться с одержанной было на время свободой.

— Дорогая, ты не желаешь познакомить меня с этим молодым человеком? — в голосе отца слышалась скрытая угроза. Он сам сделал ещё один полушаг вперёд, но отступил спустя секунду — Игорь был значительно выше, а смотреть снизу вверх оказалось неудобно. — Владимир Владимирович. Отец Александры.

— Игорь, — он не стал протягивать руку. — Рад знакомству.

Владимир Владимирович — надо же, какая удачная комбинация! — сердито поджал губы.

— Мы торопимся, — отрезал он, хватая Сашу за руку, словно нашкодившего ребёнка. — Пойдём, Александра, нам надо поговорить. Всего хорошего.

Она выдернула запястье из его пальцев в ту же секунду, когда мужчина закончил говорить, и с прелестнейшим равнодушием отрицательно покачала головой.

— Я никуда не тороплюсь. К тому же, ты сегодня не собирался ко мне приезжать. Игорь, — она посмотрела на него с просьбой, — ты ведь зайдёшь на чай?

Игорь был к чаю более чем равнодушен и пил его только тогда, когда было не отвертеться, или надо было чем-то обжечь гортань и однозначно проснуться, но отказываться или даже упоминать о том, что с удовольствием не пил бы ничего, он не стал, напротив, с напускной радостью в голосе, такой, что Сашиного отца аж перекосило, ответил:

— Конечно. С удовольствием. Мне было бы очень приятно пообщаться с твоим отцом, познакомиться с ним поближе, и мне кажется, — он бросил быстрый взгляд на мужчину, — это желание должно быть взаимным. Или, может быть, Владимир Владимирович против?

— Так ведь это моя квартира, — не удержалась от колкости Саша, — кого хочу, того и приглашаю. Так ты, отец, присоединишься к нам?

Мужчина презрительно скривился и ответил:

— К сожалению, мои дела никуда не денутся. Я надеюсь, Саша, что завтра мы с тобой наконец-то завершим наши дела.

— Я в этом очень сомневаюсь, — она потянула Игоря за руку, увлекая за собой в подъезд, так и оставив отца внизу, наедине с его возмущением. Ольшанский предполагал, что тот ещё как минимум минут десять простоит внизу, ожидая, пока Игорь выйдет, исключительно того ради, чтобы убедиться: это был обман и просто коллега, доставивший Александру к дому. Ну, и что он совершенно не мешает коварным финансовым планам, что зародились в голове Владимира.

Игорь видел уже где-то такой взгляд, как у Сашиного отца, и он оставил по себе однозначное впечатление. Вспомнилась, впервые за долгое время, Вера, особенно в те мгновения, когда она особенно сильно хотела денег, потому начинала требовать их с особенной активностью.

— Можно тебя кое о чём попросить? — окликнул он Сашу, поднимаясь следом.

Саша остановилась аж у самой двери, кажется, даже немного запыхавшись, и виновато оглянулась на Игоря.

— Да, — повинно отозвалась она, — мне не следовало тебя срывать, даже не поинтересовавшись, можешь ты или нет.

— Могу, — отмахнулся Игорь. — Только пусть это будет не чай? Терпеть его не могу.

Саша улыбнулась и наконец-то распахнула дверь.

— Конечно, можно, — согласилась она. — Заходи. Сказала бы — чувствуй себя как дома, но Магнус, боюсь, меня не простит.

Игорь усмехнулся.

…Когда он подошёл к окну, уже с чашкой кофе в руках, отец Александры всё ещё стоял там и зло смотрел на подъездную дверь.

— И чего он хочет?

— Он? — Саша только пожала плечами. — Боится, что кто-нибудь может привлечь моё внимание и заставить сделать что-нибудь с этой квартирой не на пользу своих родителей. Ты кажешься ему подходящей кандидатурой. Возможно, — она вздохнула, — живи мы в каком-нибудь девяносто седьмом году, он умудрился бы даже поискать соответствующих друзей для отпугивания.

— Живи мы в каком-то девяносто седьмом году, — возразил Игорь, — он бы сначала пробил, с кем имеет дело, а потом решил бы не связываться.

— Твои родители были известны в криминальных кругах? — рассмеялась Саша.

— Нет, — отмахнулся он. — Мои родители известны только в кругах огородных и медицинских. Но дед был генералом. Твоему отцу хватило бы этого аргумента, или он предпочёл бы личное знакомство?

Они оба о бурных временах ничего не знали, а помнили только какие-то отрывки дела, но и Саша, и Игорь сошлись на мнении, что наглости её отца, возможно, хватило бы только на попытку использовать полезные связи для себя, а не разрывать их до такой степени радикально.

Тем не менее, он так и не уехал, пока не стемнело, а какой-то сосед не пригрозил вызвать эвакуатор и забрать куда-нибудь его машину.

320

17 июня 2017 года

Суббота

— Здравствуйте, Владимир Владимирович, — радушно поздоровался Игорь, отмахиваясь от трущегося о его ногу Магнуса. — Как приятно видеть вас ещё и сегодня.

Сашин отец только раздражённо скривился. Увидеть всё того же гостя в доме своей дочери и на следующий день он явно не ждал, потому и смерил его таким взглядом, что врагу не пожелаешь, но Игорь остался совершенно спокоен. Саша тоже не питала особого уважения и любви по отношению к своему отцу, а уж коль её не волновало его мнение, то почему оно должно было каким-либо образом задевать и Игоря?

— Александра, я надеялся поговорить с тобою наедине, — отметил сухо отец. — А не в присутствии этого человека.

Игорь только передёрнул плечами и снял ноутбук с колен Саши, перечитывая то, что было сделано ещё несколько дней назад. Ему с самого начала казалось, что в коде не хватает нескольких связующих звеньев, а теперь это ощущение и вовсе превратилось в уверенность, и он искренне надеялся на то, что найдёт то место, где что-то пошло не так. То ли условную вершину они потеряли, то ли ещё что-то, но разработанная схема не сходилась с тем, что получилось в результате.

В таком состоянии — бесконечного поиска и правок, — его вряд ли могло отвлечь что-то вроде появления человека в доме. Саша, конечно, расстроилась, но не настолько, чтобы серьёзно насторожиться.

— Мы можем поговорить на кухне, — она опустила ладонь Игорю на плечо. — Я скоро к тебе вернусь, — она склонилась и коснулась губами его щеки, и он, вопреки тому, что был излишне увлечён работой, почему-то почувствовал фальшь и напряжение в этом невинном жесте.

Она махнула рукой, увлекая отца за собой. Магнус мяукнул, выражая недовольство, что его тоже не пригласили, и пристроился рядом с Игорем на диване.

Вдохновение, ещё пять минут назад заставляющее стучать по клавиатуре с сумасшедшей скоростью, куда-то улетучилось. Игорь уставился на условную вершину и рассеянно погладил кота по голове.

Они говорили тихо, и если не прислушиваться, то невозможно было уловить и вовсе ни единого слова. Игорь только раздражённо мотнул головой, чувствуя, что не должен присутствовать при этом разговоре. Но уходить было ещё хуже, чем остаться на месте.

— Я сказала тебе, что не буду этого делать! — громче ответила Саша, и Игорь захлопнул ноутбук.

— Я твой отец! — Владимир, наверное, ударил кулаком по столу; под аккомпанемент звона чужой посуды Ольшанский отставил ноутбук обратно на его место, а Магнус, потянувшись, поднялся и спрыгнул на пол.

— Это не даёт тебе права тянуть с меня деньги, — отрезала она, больше не собираясь таиться в тишине. — И при этом ставить свои условия.

— Ты могла бы говорить тише, — мужчина перешёл на тихое шипение. — И не таскать посторонних мужиков в нашу квартиру.

— В её квартиру, — отметил Игорь, останавливаясь на входе в кухню и опираясь плечом о дверной косяк. — Я и так всё знаю, шептаться совершенно необязательно.

Владимир бросил на дочь такой взгляд, словно мечтал испепелить её на месте.

— Моя дочь ведёт себя, как последняя… — он запнулся, подумывая, как бы закончить фразу. — Пшёл вон, мальчишка. Я закончу этот разговор сегодня, — он упёрся в кулаками в стол, нависая над невидимым фантомом — Саша ведь стояла у окна. — И мы придём к соглашению. А потом вы можете делать всё, что хотите.

Игорь не сдвинулся с места. Владимир Владимирович оглянулся и одарил его тяжёлым, не в меру, взглядом.

— Я сказал: пшёл вон, — проговорил он таким тоном, как обычно выражались особо важные люди несколько десятков лет назад — важные, несомненно, в довольно узких кругах. — Я сегодня этот разговор прерывать не собираюсь.

Игорь, вместо того, чтобы уйти, вошёл в кухню и остановился как раз между Сашей и её отцом.

— Боюсь, сегодня уйти придётся вам, — холодно ответил он. — И, желательно, оставить свою дочь в покое.

Раздражённое "а то что" так и повисло в воздухе. Владимир Владимирович, казалось, был готов броситься в драку — или просто бесчестно ударить и скрыться, если б на первое у него не хватило смелости, — но при этом так и не сделал ни шагу, ни вперёд, ни назад, словно задавался вопросом, действительно ли он способен что-то сделать. Саша, кажется, была смущена развернувшейся сценой, но за отца совершенно не переживала; ей скорее уж не хотелось, чтобы Игорь в этом участвовал, но скрывать свои проблемы и пытаться замять их, отмахнувшись от отца очередной суммой, в этот раз она не собиралась.

— Это он тебя настроил, — определился с виновным мужчина. — Вытащит из тебя деньги, а потом выбросит на улицу. И приползёшь, как миленькая, к родителям.

Игорь изогнул бровь: такую ёмкую характеристику ему не дала бы и Вера, даже после того, как они не очень хорошо расстались, а уж ожидать такое от совершенно постороннего, почти незнакомого человека?

— Ты ещё пожалеешь! — Владимир Владимирович попятился назад, стоило Игорю ступить ему навстречу, и — как обычно бывает в таких ситуациях, — пострадал невинный. Магнус, поткнувшийся было на шум и не поджавший вовремя хвост, потерял достаточно значительный клок шерсти под чужой туфлей, ведь Сашин отец даже не удосужился разуться. Но кот относился не к тем, кто прощает легко; он возмущённо взвыл, подпрыгнул — и обрушился тяжёлым камнем прямо на плечи врагу.

Владимир Владимирович, не ожидавший подлой атаки, вжал голову в плечи, но Магнус был неумолим. Крепкими зубами уцепившись в плечо, передними лапами цепляясь за рубашку, задними он упорно пытался оставить как можно более глубокие борозды на чужой спине. Шипение, иногда вырывавшееся у кота, смешалось с потоком нецензурной лексики его жертвы; Владимир позорно рванулся к выходу и буквально выбежал в подъезд. Игорь бросился следом; он успел вовремя схватиться руками за туловище Магнуса, а кот — разжать зубы и втянуть когти, — прежде чем убегающий отец семейства зацепился за ступеньку, пролетев через несколько ступенек, раздражённо приземлился на колени.

Вреда ему особого это, к сожалению, не причинило. Кот, откровенно обиженный, ткнулся носом Игорю в плечо; беглец, поднявшись, принялся отряхивать и сотрясать кулаком, но возвращаться не решился.

— Прости за сцену, — Саша тоже вышла в подъезд. — Ты не должен был всё это видеть.

— Ничего, от меня не убудет, — Игорь, придерживая кота одной рукой, притянул её к себе. — Ты тоже не расстраивайся. Сдаётся мне, он ещё довольно долго сюда не сунется.

Если Саша и была иного мнения, то она, определённо, не стала им делиться.

319

18 июня 2017 года

Воскресенье

Супермаркеты никогда не входили в список любимых заведений Игоря; посещать этот он вынужден был хотя бы раз в неделю, потому что продукты в доме имели свойство заканчиваться. После вчерашней ссоры с отцом Саше было точно не до работы и не до разговоров, и он, хотя девушка и не просила, остался дома — и знал, что она за это была благодарна. Александре просто не хватило бы смелости признаться в том, что она желает хотя бы немного побыть в одиночестве; она была благодарна за то, что он вытолкал-таки её отца из дома, а теперь не знала, как бы сказать, что вообще ничего общества не желает. Игорь это чувствовал, да и вообще, Сашины эмоции, как бы она ни старалась, были довольно яркими. Он и не видел, впрочем, ничего предосудительного в локальном одиночестве, даже если девушка сама об этом боялась сказать. Ну и что?

Зато теперь было время купить продукты — можно подумать, он реально попытается что-то приготовить.

Он застыл напротив холодильника с мороженым, задумчиво щуря глаза. Почему-то это вызывало странную ассоциацию с игрой, которую они писали много лет назад, и Игорь даже застыл на несколько минут, пытаясь вспомнить, в чём именно заключался тот проект. Странное дело, столько времени прошло, он уже почти ничего и не помнит, только сверкание маленьких падающих блоков на экране. Та игрушка попила с них много крови…

— Ой! — вскрикнул кто-то, и в тот же момент ему в бок врезалась чужая тележка с продуктами. Он оглянулся, ожидая увидеть какую-то загруженную вещами мать с ребёнком, — и удивлённо вскинул бровь.

Вера, немного растрёпанная, в излишне лёгком платье, хотя на улице немного похолодало после ночных дождей, и на вид заспанная, хотя на часах было уже одиннадцать, судорожно сжала ручку тележки и потянула её на себя.

— Здравствуй, Ольшанский, — холодно поздоровалась она, кажется, желая поскорее проехать мимо. — Удивительно видеть тебя покупающим продукты.

— Тебя тоже, — вздохнул Игорь. Не удержался: он в такое время постоянно пропадал на работе, а Вера тоже ненавидела всё, что было связано с готовкой. Она если и покупала какую-то еду, то только уже готовую, ну, или хотя бы полуфабрикаты. Сегодняшний набор в тележке вызывал вопросы; продукты, что она купила, разумеется, были бы к лицу нормальной хозяйке, но только не такой, как Вера.

Впрочем, может быть, она скрывала от его всё это время свои кулинарные таланты, а теперь, встретив кого-нибудь другого, решила в полной мере продемонстрировать все умения.

Ему хотелось пройти мимо, на кассу, забрать еду и уйти отсюда поскорее, но Вера, одумавшись, обошла свою тележку и улыбнулась немного теплее.

— Как жизнь?

— Прекрасно, — немного скованно ответил он.

— Как работа?

— Просто замечательно. Ты что-нибудь хотела? — последнее сорвалось с языка само собой, и Вера немного помрачнела. Она посмотрела на него, потом на свои продукты, словно думала что-то там увидеть. — Как… здоровье?

Она непроизвольно накрыла живот ладонью и только покачала головой.

— Здоровье хорошо, — ответила Вера немного грустно. — Я… — она беспомощно оглянулась, словно искала помощь в громадном супермаркете, но никто не обращал на неё внимания. — Ольшанский, скажи, ты хоть немного скучаешь?

— А должен? — Игорь склонил голову набок, с интересом изучая её взглядом. — После твоей чистой правды, брошенной мне в лицо, как-то не положено.

— А я скучаю, — вздохнула Вера. — Ты мне таким козлом казался, когда мы встречались. Наверное, недели со второй, если не с первой.

— Это очень мило.

— Да, — хохотнула она, но всё равно осталась расстроенной. — А теперь я думаю, что всё было совсем не так плохо, как мне казалось. Слушай, Ольшанский, — она коснулась его руки, словно боялась, что куда-то уйдёт. — А ты б меня бросил?

— Вера, — вздохнул он, — кажется, я и так это сделал.

— Это не считается, — возразила девушка. — После такого логично, что мы расстались. Ну, если б я была от тебя беременна? Ты б меня бросил? Если б это был твой ребёнок?

— Если б это был мой ребёнок, Вера, разговор был бы совершенно другой, — Игорь отступил от неё и опять перевёл взгляд на мороженое, словно то могло подсказать ему правильный ответ. — Нет, наверное. Я не знаю. Для того, чтобы дать точный ответ, нужно более чётко промоделировать ситуацию.

Он ожидал, что Вера заявит, что этот разговор не предназначен для супермаркета, и предложит поговорить где-нибудь подальше спокойно, но она опять вернулась к своей тележке, отгородившись ею от него, и с напускной весёлостью спросила:

— А твоя новая пассия лучше, чем я? А в постели? — последнее было сказано тише, но пожилая женщина, выбиравшая рядом с ними сосиски, возмущённо фыркнула.

— При всём желании, Вера, я очищаю кэш чаще, чем раз в три месяца, потому операция сравнения невозможна, — закатил глаза Игорь.

И ещё по нескольким причинам, но Вере об этом знать было необязательно. Впрочем, она больше и не спрашивала, только весело улыбнулась, будто бы ответ поднял ей настроение.

— А твоя сестра тоже задаёт ей такие нескромные вопросы, как мне задавала? — полюбопытствовала она.

— Они не знакомы.

— Счастливая девушка, — Вера потянула тележку за собой, отступая в глубь ряда, и даже не попрощалась, только напоследок бросила: — Мне с тобой так не повезло, как ей.

И ушла.

Игорь в последний раз посмотрел на мороженое, скривился — никогда его не любил, — и, сменив направление, зашагал куда-то к мясу.

318

19 июня 2017 года

Понедельник

Регина была всё ещё мрачновата. Под глазами у неё залегли тёмные круги, и женщина то и дело проводила ладонью по лбу, смахивая невидимые капли пота. В офисе на самом деле казалось даже достаточно прохладно; погода за последние несколько дней испортилась окончательно, и жалкое, совершенно не летнее плюс пятнадцать мучило всех горожан.

Начальница перебросила волосы через плечо и опустилась в своё офисное кресло. Все остальные с облегчением выдохнули и устроились чуточку более расслабленно. Вычитывать сотрудников Регина предпочитала стоя, иногда даже ходила по конференц-залу, а уж если опускала руку кому-то на плечо, то вообще беда… Если она сидела, то всё было нормально.

График она рисовать не пыталась. Следы ночных слёз или плохого высыпания отражались на лице едва заметно, и то, были видны только тем, кто хорошо её знал. Анатолий, к примеру, дрожал так, что и привидение с вампиром на пару не заметил бы, не то что ненормальную Регинину бледность, так что ей не о чем было переживать.

— И чего она нас опять собрала? — прошипел Лёшка. — Делать ей, что ли, нечего?

— Исключительно по положительному поводу, — ответила она звучно, как обычно, хотя в голосе чувствовались гнусавые нотки: насморк. Или опять-таки слёзы.

Игорь склонялся к первому. Регина была железной женщиной, и рыдать за кем-либо больше одного дня она точно не могла, даже если вдруг случилось что-то серьёзное. А вот подхватить простуду — это запросто.

— Это ж по какому? Что нам надо сократить половину штата? — Анатолий склонился над своей записной книжкой и что-то там черканул.

— По самому обыкновенному: мы празднуем через две недели десятилетие фирмы.

Игорь на юбилеях фирмы никогда прежде не был, только на днях рождениях, но и те с каждым годом отмечались со всё большим размахом. Регине нравилась масштабность, и один раз в сезон — где-то на рождественские праздники и среди лета, а ещё на Хэллоуин и в самом начале весны, — она была инициатором корпоративов.

В прошлый раз половина офиса напилась так, что они ещё неделю отдыхали. А ещё в один из таких праздников Игорь познакомился с Верой, и с того дня перестал радоваться всему, что устраивала Регина.

— Десятилетие — серьёзная дата, — продолжала она. — Потому, благодаря нашему спонсору, для которого мы делали целых три проекта, у всего нашего офиса — четыре дня отдыха в прекрасном отеле в Карпатах. Ну, и в качестве премии для лучших работников: возможность взять с собой кого-нибудь. Второй билет.

Хотя их было немного — пять лидов, глава тестировочного отдела и глава саппорта, да несколько дизайнеров, которых всегда приглашали отдельно, потому что у них была беда с субординацией — шум, поднявшийся в конференц-зале, наверное, разнёсся по всему офису. Регинино "свободны", наверное, утонуло в море шума и посторонних криков.

— Списки тех, кому премия, будут завтра! — крикнула она, хотя это, разумеется, осталось вне сознаний присутствующих. — Игорь, — он кивнул, с трудом различая звуки сквозь шум, — зайдёшь завтра, заберёшь списки на девелоперов.

— Хорошо, — кивнул он. — Боже, Толя! — он одёрнул коллегу, готового на радостях едва ли не забраться на стол. — Ты ж даже не знаешь, есть ли у тебя премия.

— Понятия не имею, — улыбнулся Толик, — но надеюсь, что нет. Хоть раз я могу насладиться гордым одиночеством среди дикого карпатского леса? Четыре дня! Четыре!

Игорь закатил глаза. Ему премия была ни к чему, и одиночество, так или иначе, не светило.

И он был этому чертовски рад.

317

20 июня 2017 года

Вторник

Списки никого особенно не удивили. Толик только радовался, что его всё-таки не выделили, не отметили как того, кому выдаётся премия. Это, конечно, могло показаться кому-то странным, но какая разница, если человеку удобно, чтобы его не премировали, то почему б нет?

Саши, само собой, тоже там не было, да и работала-то она всего какой-то месяц. Но, как показалось Игорю, она вряд ли хотела получить дополнительный билет.

Он в списке был — и это тоже никого не поразило. Только Алексей раздражённо фыркнул, что кому-то одному всегда все плюшки. Его команда вообще ходила в штрафниках после какого-то неприятного происшествия, и, разумеется, ни о какой премии не шла и речь.

— Ты уже решил, кого будешь с собой брать? — спросила Саша. — Я так понимаю, тебя ж награждают не в первый раз?

— Не в первый, — согласился Игорь, устраиваясь на узком диванчике в комнате отдыха и делая глоток кофе. Саша устроилась рядом, на том самом месте, где когда-то писала что-то в выходной день, ещё и с Магнусом. — Раньше сестру брал, теперь не знаю. Если Янка согласится, то опять ей отдам.

— Вы родные брат и сестра?

— Да, — кивнул Игорь. — В детстве жутко ненавидели друг друга почему-то, но вообще-то она хорошая. Благо, не в маму. У нас никто не в маму, и Яна боится, что это отразится на детях. Плохая генетика.

Саша улыбнулась. У неё представителем плохой генетики был отец, но они о нём предпочитали вспоминать как можно реже.

— Я, наверное, вообще не поеду, — грустно ответила она.

— Почему? Опять вбила себе в голову, что Регина не желает тебя там видеть? Да она уже и забыла, что у нас где-то работает девушка, — Игорь отложил стаканчик с кофе на журнальный столик и притянул Сашу к себе. — Разве ты не хочешь в Карпаты? Там красиво. Лес. Или ты предпочитаешь море?

— У меня ж Магнус, — ответила она. — Не могу же я оставить кота одного на целых четыре — даже пять, если считать дорогу, — дня!

— Оставь его кому-то, — предложил Игорь. В его голосе теперь сквозило разочарование.

Ему хотелось бы, чтобы Саша тоже поехала: это прекрасная возможность побыть вдвоём, без лезущих на глаза коллег, хотя те, разумеется, будут рядом, безо всяких отцов, торчащих на пороге квартиры. Из всех вредоносных факторов Магнус был единственным, что совершенно ему не мешал. Ну, разве что, иногда приходилось останавливать кровь, но это ерунда — какие-то несколько десятков царапин.

— Некому, — расстроенно ответила Александра. — Я уже всех спросила, с моим Магнусом никто не захочет сидеть почти неделю. Он же невыносимый! И объест их всех с ног до головы.

— Хочешь, — вдруг ляпнул, не задумываясь, Игорь, — взять его с собой?

— На дополнительный билет в отдельный номер? — рассмеялась Саша. — Я-то, может, и хочу, но только кто мне разрешит?

Игорь хитро улыбнулся.

— Я договорюсь, — пообещал он, хотя сомневался, что это возможно. — Так что? Мне просить Регину о Магнусе?

— Игорь, я…

— Это нетрудно, — отмахнулся он. — Ну? Давай, решайся! Я туда один не поеду, а терпеть компанию сестры четыре дня — это с ума сойти можно. Сплавлю кому-то этот билет, даже два. Люди будут только рады. Лёшка вон только и ждёт…

— Ладно, согласна, — выпалила Саша. — Только если это не будет для тебя проблематично.

— Не будет, — отмахнулся он и склонился к девушке, чтобы поцеловать её. Саша отпрянула, всё ещё памятуя о том, что они находились на рабочем месте, даже если и в комнате отдыха, но Игорь в этот раз отказался прислушиваться к слабым возражениям; он привлёк девушку к себе и приник к её губам.

…В дверь, между прочим, так никто и не вошёл. Саша, само собой, не знала, но в эту комнату заходили редко: предпочитали топтаться на кухне.

Что ж, сегодня её теснота и духота нисколечко не мешали.

316

21 июня 2017 года

Среда

Регина разговаривала с заказчиком — она написала это на листе белой бумаги и пододвинула его к Игорю, а сама отошла к окну. То, что разговор был не на английском, само по себе поражало, ведь их заказчики редко могли сложить хоть два слова на славянских языках, и эти два слова совершенно не описывали бы всю ту тираду, которую выдали женщине по ту сторону телефонной связи. Тем не менее, она, пусть всё ещё хмурая, делала вид, что совершенно равнодушна.

— Что ты хотел? — одними губами спросила она у Игоря. — Это по работе?

Он отрицательно покачал головой, и Регина в ответ указала на свободный стул.

— Подожди, — это было произнесено так же тихо, а после женщина вернулась к своему собеседнику. — Я ведь сказала, что это невозможно. Ваше предложение совершенно абсурдно.

С той стороны возмутились. Регина изогнула губы в презрительной улыбке и ничего не ответила; она почти с удовольствием нажала на алую область на экране своего смартфона и швырнула его на стол, совершенно не щадя: денег хватило бы для того, чтобы купить таких ещё штук тридцать. Регина не испытывала пристрастия к дорогим телефонам, и этот тоже вписывался в бюджетные рамки.

Тем не менее, вопреки деланному спокойствию, у неё подрагивали руки. Женщина схватила свою сумку, открыла её так резко, словно пыталась порвать замок, и принялась рыться в вещах, что обычно были так осторожно, аккуратно сложены, с раздражением, свойственным скорее дикому зверю, чем уравновешенному человеку.

Она вытащила наконец-то успокоительное — Игорь узнал по названию, — и спешно бросила таблетку себе в рот, глотнув даже без воды, и лишь потом плеснула в высокий гранённый стакан воды из графина, осушила его за несколько глотков и буквально упала на второй свободный стул, проигнорировав собственное кресло.

— Что-то случилось? — почти участливо спросил он, глядя на мобильный. Регина сжала зубы, пытаясь проигнорировать чужую пытливость, но явно кипела изнутри.

Кивок дался ей с трудом, равно как и относительно искренний ответ:

— Именно потому я против, чтобы среди вас работала хотя бы одна женщина. Это всегда ведёт к разброду и шатаниям, — она потянулась к фотографии своей семьи, что мирно покоилась в уголке стола, и толкнула её, заставляя упасть на деревянную поверхность, так, что теперь никто не увидел бы, что там изображено. — Знаешь, как гадко, когда тебе скучно в твоей собственной семье?

— Знаю, — кивнул Игорь. — Не самое приятное чувство. Но это ведь не повод прогонять хороших специалистов, правда?

— Так я её и не уволила, — горько хмыкнула Регина. — Пока она ведёт себя в пределах нормы… Зачем ты вообще тогда сюда пришёл?

— О, — Игорь усмехнулся, — у меня глупая просьба. Можно взять с собой кота?

Регина уставилась на него так, словно он только что предложил взяться за руки и выскочить из окна. Первоначальный шок отступил спустя несколько секунд, а возмущённое хмыканье сменилось заинтересованностью. Теперь женщина смотрела на него вопросительно, будто бы пыталась догадаться, зачем взрослому человеку мог понадобиться в путешествии обыкновенный пушистый кот.

— У тебя никогда не было животных, — наконец-то ответила она. — Чей кот?

— Её, — безропотно ответил Игорь. — Но нельзя же оставить его на четыре дня — даже на пять! — одного дома, правда?

Регина скривилась.

— Если б ты сказал мне, что у неё собака, это б дало мне очередной повод вышвырнуть эту девицу с работы, — сообщила она таким тоном, словно наличие домашних животных могло повлиять на чужую работоспособность. — Кот породистый или с улицы? — она впервые проявляла такую поразительную заинтересованность чужим зверем. — Впрочем… Пусть берёт. Кот — это хорошо. Они успокаивают, — Регина закрыла глаза, словно пыталась найти какое-то душевное равновесие, и едва заметно улыбнулась невидимым фантомам из собственной памяти. — Возишься ты с нею, Ольшинский, как с маленьким ребёнком, с этой Икленко. Неужели она не может сама о себе позаботиться? — Регина рассмеялась над собственной же шуткой. Если б не Игорь, Саши, разумеется, тут и ноги бы не было. — Она хотя бы того стоит, что ты для неё делаешь? Или как предыдущая выйдет? — женщина открыла глаза. — Обстоятельства, преграды, что там у вас ещё не будет получаться — а потом и разбежитесь. Ещё встретитесь когда-нибудь, будете смотреть друг на друга волком. Кому она нужна, эта любовь? — горькая усмешка на её губах выдавала внутреннюю боль, и Игорь воздержался от комментариев. — Иди, Ольшанский. Кота потом мне покажете?

— Обязательно, — кивнул он. — Если он сам захочет показаться кому-то на глаза.

Игорь оглянулся, когда был уже у двери. Регина вытащила фотографию из рамки и смотрела на своих детей — двух милых девочек, — и мужа, жавшегося где-то на самом краешке изображения. Раньше этого фото в её кабинете не было, понял вдруг Игорь.

Она потянулась к ножницам и сделала первый надрез, осторожный, чтобы не тронуть платьишко младшей. Игорь отвернулся и вышел, закрыл за собою дверь, но ему казалось, что тихие щелчки всё ещё доносятся до него, мерные, осторожные, словно Регина надеялась ножницами не нарушить детскую идиллию на второй половине фото.

315

22 июня 2017 года

Четверг

— Не-а, я точно пас, — лениво отозвалась Яна. — Терпеть не могу горы, какими б они ни были распрекрасными по твоим словам, — она упёрлась спиной в ледяную кафельную стену, словно пыталась избавиться от жуткого летнего жара, стоявшего в квартире, и раздражённо скривилась. — И мне твои коллеги не нравятся. Особенно этот, как его… — она неопределённо развела руками, словно показывала, что ни за что не вспомнит имя раздражающего её человека. — Девушку свою с собой возьми, чего сразу ко мне прибежал?

— Она и без моего приглашения туда едет, — ответил Игорь.

— Позвал кто-то другой? — как известный оптимист, уточнила Яна и принюхалась к чашке, оставленной матерью на столе. — Фу. Молочка.

Ни Игорь, ни Яна к молочным продуктам особой любви никогда не питали. И если он ещё спокойно относился к сырам и прочему, то сестра вообще презрительно кривилась и отталкивала от себя всё с таким видом, словно её мгновение назад попытались отравить, но были уличены в отвратительном поступке.

Несколько раз, правда, младшая сестра проливала мамины любимые кефиры и Игорю на голову, смеялась и показывала язык, всё говорила, что он — бабушкин внучек. С родителями у неё ладилось получше, чем у брата, наверное, потому, что Яна пошла в отца. Впрочем, роднёй их можно было назвать, не задумываясь; у неё были отцовские, стального оттенка глаза, но такие же, как и у него, тёмные вьющие волосы, хотя, что логично, не дедова фигура, а бабушкина худощавость. "На змее сало не растёт", — смеялась Янка каждый раз, когда ей об этом говорили, но втайне радовалась, что в маму они оба не пошли.

— Нет, она просто работает там же, где и я. Ей этот билет полагается, — рассмеялся Игорь. — Но мне всегда нравилось, что ты в меня так веришь.

Яна провела длинным пальцем по скатерке, словно проверяя мать на хозяйственность, и раздражённо скривилась — липкое.

— И как у вас? — сестра подалась вперёд и поймала Игоря за руку. — Колись, братец, какая она? Мог бы хоть познакомить.

— Чтобы ты её испугала своим напором? — фыркнул он. — Ты ж прёшь, как танк, Яна! Нормальная она.

— Нормальные нынче девушки совершенно не вписываются в здоровый образ жизни, — деловито отозвалась она. — Курит? Пьёт? Что, нет? И даже не разведена? — Яна хохотнула. — Что ж, уже радует. Кстати, я тут недавно видела твою Веру с каким-то мужиком в гинекологии, значит, она таки беременна? Я тебе говорила, Игорь, проверяй своих девушек. Радуйся, что хотя бы не в венерологическом! А эта?

— Ты помешана на своей медицине, — раздражённо промолвил он и отодвинул от себя подальше чашку с маминым кефиром, кривясь от его кисловатого запаха. — С Александрой всё в порядке. И, нет, я не буду требовать с неё справку, как ты со своих кавалеров.

— Между прочим, именно по этой причине я нашла себе единственную подходящую кандидатуру. Все, кто не готовы на серьёзные отношения, отказываются идти к врачу. А если им не нужна семья, то на кой они мне сдались? — Яна посмотрела на мамину чашку и опять сдвинула её ближе к Игорю.

Он, закатив глаза, отодвинул её от себя к Яне. Та повторила свои действия, Игорь ответил тем же, уже по детской привычке, но сестра, в один миг отказавшись от глупого спора, звонко рассмеялась.

— Сейчас, — сообщила она, — даже в монашках трудно быть уверенным. Мир полон коварства.

— Ты помешана на этом, Яна.

— Ты не можешь быть уверен в какой-то посторонней девушке, — провозгласила она очередную медицинскую догму. — За исключением одного особого случая, но и тогда всякое бывает. Братец?

— Яна!

— О, я поняла. Ты нашёл себе ещё больше помешанную на работе девчонку, — подытожила она. — У которой не было времени ни на какие отношения. В таком случае, советую тебе почитать что-то о женской психологии? Сколько ей, лет двадцать пять? Прелесть какая! Игорь, — сестра довольно подбоченилась, как Магнус, укравший головку сыра, — в таком случае, ты просто обязан на ней жениться. И думать головой перед тем, как что-то делаешь.

— Я как-то разберусь без тебя, — он перехватил-таки надоевшую чашку и переставил её к плите, обрывая затянувшийся спор.

Сестра восприняла это, казалось, как нанесённую ей лично обиду — или как признак чужого взросления, что совершенно не устраивало её саму. Она скрестила руки на груди, но ничего оскорбительного не сказала, только наблюдала за Игорем с большей внимательностью, чем прежде.

— И всё-таки, вы, мужчины, грубияны, хамы и не понимаете нежного строения девичьей души, — менторским тоном произнесла она. — Так что веди себя с девушкой, как джентльмен, а не как непонятно кто. Ты ведь из уважаемой интеллигентной семьи! — она явно пародировала бабушку, но Игорю почему-то было совсем не смешно.

Он прищурился и посмотрел на Яну, будто бы увидел впервые, и с некоторым недовольством в голосе отметил:

— Сестрица, а когда ты познакомишь нас всех со своим благоверным? Наша мать уже вся извелась в ожидании.

— Гад! — провозгласила Яна. — И чтоб я ещё хоть раз тебе что-то советовала!

314

23 июня 2017 года

Пятница

Взбудораженность коллег была заразной. Игорь чувствовал себя неспокойно даже за рулём, что для него было нехарактерно, особенно в последнее время, когда он стал проводить в авто гораздо больше времени, каждый вечер отвозя Сашу домой. Утром она ехать с ним отказывалась, и он предполагал, что просто не хотела лишний раз его утруждать — хотя, что там, ради Александры было не так уж и трудно встать пораньше.

Погода стремительно портилась. За последние три дня она умудрилась раз восемь сменить гнев на милость, а жару на холод и обратно — и Игорь уже успел окончательно растеряться. Ещё два часа назад в машине работал кондиционер, а сейчас впору было включать и печку. Ледяные капли стучали по окнам, ветер швырял воду в лобовое стекло, но Игорь прекрасно понимал, что тем, кто снаружи, было намного хуже.

Дорога, довольно пустынная, безрадостно приветствовала одинокими пешеходами, накрывающими голову чем-нибудь и бегущими куда-то вперёд. Под колёсами расплывалось море, умудрившееся образоваться за считанные минуты, кто-то кричал, облитый брызгами, вырвавшимися из-под колёс предыдущего авто, но лишь просто сгонял злость: вряд ли люди могли стать ещё мокрее, чем были сейчас.

Какая-то девушка на тротуаре тоскливо протянула руку, застыв, словно дрожащая свечка, под своим крохотным хрупким зонтиком. Игорь непроизвольно остановился, хотя не собирался этого делать, и девушка уцепилась в ручку пассажирской двери так, словно это было её единственное спасение.

— Спасибо! — выпалила она, запрыгивая в машину и спешно сворачивая зонтик. — Вы меня спасли…

— Марина? — Игорь узнал её даже не по внешнему виду, а по голосу; за то время, что они не виделись, Марина явно скинула вес, так, будто бы довольно долго и сильно болела. Она и прежде не была толстой, но теперь, казалось, аж светилась.

— Ольшанский? — она оглянулась на него. — Ой, какая неожиданная встреча, — девушка улыбнулась, но явно через силу. — Слушай, что б я без тебя делала! Утонула бы в этих лужах…

— Тебя куда доставить? — спросил он.

— В центр, — вздохнула она, обхватывая себя руками и подрагивая от холода. — Брр, какая ж гадость… Тебе по пути?

— Да, — кивнул Игорь. — Мне не в центр, но через него. Скажешь адрес, когда будем подъезжать. Как жизнь?

С Маринкой общаться было не в пример легче, чем с Верой, хотя его бывшая казалась прежде единственным связующим между ними звеном. Марина считалась её лучшей подругой, хотя Игорь сомневался, что этот статус сохранился по сей день. Какая-то настороженность, подозрительность в каждом движении девушки выдавали то, что она чувствовала себя очень и очень неловко, не могла подобрать правильные слова.

— Всё хорошо, — ответила она после слишком долгой паузы. — А ты? Ведь вы с Верой… окончательно расстались?

Игорь усмехнулся. Такой вопрос от Марины точно выдавал, что она даже не разговаривала с бывшей подругой: а на это всегда нужны причины, даже если и не слишком весомые в глазах человека, руководимого логикой. Впрочем, кто сказал, что их рассорила какая-то досадная чепуха? Девушка казалась искренне обиженной, а спрашивала с некоторым участием, за которым старательно прятала надежду на утвердительный ответ.

— Да, — кивнул Игорь. — Окончательно и бесповоротно. Я как-то не в восторге от тех перспектив, что обрисовывала мне Вера для будущей совместной жизни.

— М, — протянула Марина и отвернулась к окну. Дождь немного утих, или, может быть, они отъехали подальше от эпицентра непогоды, и теперь стук капель по стеклу отбивал уже менее назойливый ритм и перестал глушить слова. — Я с ней не разговаривала уже давно. В последний раз перед тем, как мы с тобой виделись, — она отчаянно пыталась придать голосу равнодушия. — Мне не следовало лезть, конечно, да и если ты уже сам принял решение, то как я могла повлиять?

— Если тебя терзает совесть, то у меня было много поводов расстаться с Верой и без того разговора, — бросил Игорь. — А если ты думаешь, что поступила неправильно, то твоя бывшая подруга абсолютно заслуживает на то, чтобы проводить время с тем, кого выбрала. Хотя, я даже понятия не имею, как его зовут.

— Леонид, — выпалила Маринка, прежде чем успела прикусить язык, и подбоченилась, будто бы готовясь защищаться. — Нет. Я их не покрывала.

— Но откуда-то же ты об этом знаешь? — усмехнулся Игорь. — Тут сворачивать?

— Сворачивать, — поддакнула она. — Мы с ним встречались аж до поездки на море.

— Ты не поехала.

— Я — нет. Он — да.

— О, — Игорь не удержался от весёлого смешка. — Боже, как же это прелестно… Сказал, что уехал в командировку, или что-то в этом роде?

— Что-то в этом роде, — согласилась Марина. — Я когда узнала, думала, что выдеру волосы у Веры на голове, а потом решила, что оно мне не нужно. Разбежались, и всё. Но как-то противно, и осадок остался. Я ведь действительно считала её подругой, да и вы тогда ещё были вместе. Вот тут направо, в переулок, и вниз.

Игорь кивнул, выворачивая руль — пустующая дорога не требовала даже придерживаться правил дорожного движения, хотя и светофор ласково светил зелёным. Марина же, опустив глаза, теребила ремень безопасности. Она была откровенно смущена, да и выпрыгнула б из салона авто, стоило лишь Игорю остановиться. Но, к счастью или к сожалению, подходящей возможности не было.

Он молчал минуту, другую, а после, не удержавшись, предложил:

— Есть свободное место — поезд и отель, — в Карпатах, на следующей неделе, на четыре дня. Поедешь?

Маринка покраснела.

— Это, конечно, заманчивое предложение, — медленно ответила она. — И ты сам — весьма привлекательный мужчина, но это как-то неправильно, что ли.

Он рассмеялся, едва не пропустив следующий поворот.

— Это корпоратив нашей фирмы, и у половины сотрудников премия — лишнее место. Мне просто некуда деть своё. Сестра отказалась. Я предлагаю тебе лишний билет без себя в придачу, а не то, что ты подумала, Марина. Хотя, несомненно, ты тоже весьма привлекательная девушка.

Она, всё ещё смущаясь, неуверенно пожала плечами.

— Это как-то неправильно, что ли. Да и что обо мне подумают?

— В прошлый раз мой коллега свой билет продал втридорога, и с нами поехала какая-то несовершеннолетняя студентка. Вот тогда действительно ничего хорошего не подумали. А о тебе — ничего.

— Ты мог бы предложить это кому-то другому.

— Кому, Вере? — Игорь установился у подъезда, на который Марина неуверенно указала рукой, и вздохнул. — Моя девушка — моя коллега, у неё и без моей премии есть возможность поехать. А билет деть куда-то надо. Только не удивляйся, если кто-то прямо там позовёт тебя замуж: у нас коллектив откровенно страждущий по женскому вниманию. Зато не придётся таскать самой чемоданы.

— Если это было сказано без подтекста, — Марина всё ещё сомневалась, — то я согласна. Спасибо.

— Да не за что, — искренне отозвался Игорь. — Когда у меня будут билеты, я тебя наберу, отдам. И даты скину по почте или сообщением.

Дождь за пределами авто наконец-то утих, и Марина, наскоро попрощавшись и сказав ещё одно "спасибо", буквально вылетела из салона машины и запрыгнула в подъезд. И стоило только двери за нею захлопнуться, как с новым громом началась очередная серия грозы.

Игорь улыбнулся, про себя удивился подобному акту благотворительности и оглянулся, подумывая, как бы выехать из запутанных дворов и добраться до собственного дома. Пиликающий нагло навигатор получил короткий тычок в кнопку — и умолк, предпочитая больше не комментировать каждый поворот.

Залитая дождём дорога знакомой, как старый код, Соборной, нагло пинала камнями мостовой колёса…

313

24 июня 2017 года

Суббота

Мама, явившаяся на ночь глядя, заняла место на свободном обычно диване, закинув ногу на ногу, и смотрела на сына так, словно продумывала свои планы на него со всей возможной тщательностью.

— Яна сказала, что ты собираешься в отпуск.

— У нас праздник, нерабочие дни, мам, — ответил равнодушно он. — А перед этим — государственный выходной.

— Яна сказала, — повторила упрямо Надежда Петровна, — что ты будешь свободен пять дней! Ты ведь знаешь, наша дача…

Бабушкина дача.

— …Требует ухода. Твой отец в последнее время нагло воротит нос от огорода, — какое чудо, что отец, хирург, не хочет залезать в землю и вымазываться в ней, как свинья, теряя чувствительность пальцев! — потому мне нужна помощь.

— Меня не будет в городе, — пожал плечами Игорь. — И я сейчас тоже немного занят…

Включённый ноутбук тоскливо моргнул матери в ответ, но она проигнорировала его возмущённое высказывание, равно как и собственного сына, и продолжила с таким апломбом, словно решение давно уже было принято, пусть и против воли всех, кого оно касалось, кроме её самой, и оспорить его невозможно было даже в суде.

— Вот, и я подумала, что ты вполне можешь помочь нам с огородом, — закончила она с совершенно самодовольным выражением лица. — Там надо разобраться с картошкой и вырвать сорняки.

— Я уезжаю, мама.

— Яночка говорила, — подтвердила Надежда Петровна. — Но я подумала, что ты, как хороший сын, можешь отдать эти билеты нам. Знаешь, я ведь никогда не была в Карпатах! Это было бы так замечательно, провести несколько дней наедине с твоим отцом…

Игорь уставился на мать, словно на сумасшедшую, и она запнулась на середине слова, словно только что почувствовала, как что-то пошло не так. Она изогнула бровь, отчаянно копируя жест то ли какого-то персонажа сериала, то ли очередной своей заносчивой подружки, и взглянула на сына с искренним недоумением.

— Что такое? — спросила мать.

— Я вот просто смотрю и думаю: неудивительно, что ты с Верой так замечательно поладила, — он встал со своего стула, захлопнул ноутбук, не слушая возмущённые пререкания динамика, и одёрнул штору, которую было поправляла мать. — Не понимаю только, на что вы все рассчитываете. Это корпоративное мероприятие, мама! Там нельзя присутствовать посторонним.

— Яна тоже там не работала.

— Яна была бы со мной! — возмутился он. — Без моего присутствия всё это не работает. Просто "развлечься" и даже "тихонько посидеть в углу" не получится. И не говори, что папа может занять моё место в огороде, а ты, так уж и быть, сопроводишь меня. Свободного билета больше нет, я его отдал. Да, вчера.

— Ты — бессовестный человек! Бедная Верочка! Как только она терпела… — Надежда Петровна возмущённо вскочила на ноги. — А теперь ты, небось, нашёл на её место какую-то вертихвостку!

— Тебя всё ещё не смущает, что Верочка беременна от другого человека?

— Это ты её довёл! — истерично вскрикнула мать. — Это ты довёл бедную девочку до того, что она ну просто обязана была как-то отвести душу. И как ей ещё было бороться с твоей бесчувственностью, если не завести ребёнка? Если ты отказался, она вынуждена была найти человека, который хотел бы это дитя…

Игорь присел на стул, вытянул ноги, да и вообще, попытался устроиться поудобнее, подпёр голову рукой и умилённо взглянул на мать. Сражаясь за собственную правоту, она могла пойти на всё на свете, даже на требование признать чужое дитя — и даже на оправдание измены. Он прекрасно понимал бабушку, когда та отчаянно избегала контактов с собственной невесткой.

— Мама, — ласково промолвил он, как обращаются обычно к не слишком разумному ребёнку. — Тебе не кажется, что тебе уже пора домой? Если я нарисую тебе карту квартиры, ты сама найдёшь дверь?

— Ты хамишь своей матери!

— Надо же, — восхитился Игорь. — Ты заметила! Да, мама, я действительно тебе хамлю, — он вскочил со стула так, что тот прокатился по полу аж до стола и с тихим стуком ударился о него. — И, что удивительно, на тебя ради этого открытия не пришлось даже кричать. Но, если уж мы решили, что я — отвратительный сын, возможно, ты покинешь мою квартиру?

Хватит с него дачи, хватит с него родительских поучений и хватит с него маминых требований. Она давно уже хватила через край.

— Ты ведёшь себя просто возмутительно, — покачала головой она, но всё же засобиралась. — Неужели это я вырастила такого отвратительного человека… Яночка со мной никогда бы так не поступила. Ещё и нашёл себе какую-то гулящую девицу, избавился от Верочки, от этой хорошей девочки, что всегда так прекрасно меня понимала…

— "Скажи мне, какая невестка тебе нравится, и я скажу, кто ты", — переиначил известную пословицу Игорь. — Мама, иди, от греха подальше, пожалуйста.

Она возмущённо отвернулась от сына, гордо прошествовала в коридор, но уже на пороге, услышав раскат грома, требовательно протянула руку.

— Мне нужна машина.

— Мама, у тебя нет прав. Если хочешь, я могу тебя отвезти, — предложил Игорь.

— Я ни за что не сяду с тобою в одно авто! — воскликнула она. — Просто дай мне ключи и позволь уйти отсюда. Я сама разберусь, кто поведёт эту машину.

Он не выдержал — и рассмеялся. Поведение матери никогда не вписывалось в рамки общепринятых норм, об этом постоянно твердила бабушка. Иногда Игорю казалось, что Надежду Петровну просто отказывались уважать в должной мере, но теперь он никак не мог избавиться от ощущения, что даже слишком спокойно они относились к её выходкам.

Мама хлопнула дверью. Ей вторил удаляющийся куда-то в направлении далёкого леса гром, и Игорь, задумавшись, понял: работы сегодня уже не будет.

312

25 июня 2017 года

Воскресенье

— Убирайся! — встретил в Сашином подъезде Игоря её же возмущённый, громкий крик. — И чтобы я тебя здесь больше никогда не видела, придурок!

Он застыл. Девушка была на своём третьем этаже, он — не пересёк ещё и границы второго. Логично, что крик, даже такой натуралистичный, не мог быть направлен по отношению к нему, но всё равно на мгновение стало как-то не по себе. Игорю даже в какое-то мгновение показалось, что ему б лучше развернуться и уйти, но в тот же миг мимо буквально пролетел какой-то мужчина.

— Это моя работа! — остановившись на лестничной клетке этажом ниже, крикнул незнакомец. — Я за неё получаю деньги! И теперь вы мне должны штраф!

— Я?! — возмутилась Александра, перегибаясь через перила. — Ещё одно слово, и я открою дверь и выпущу Магнуса!

— Такая же придурошная, как и твой отец! — возмущённо провозгласил он. — Проклят будет тот, кто решит связать с тобой свою судьбу! — витиеватое выражение могло принадлежать разве что какому-то актёру, судя по всему пафосу, что он в него вложил. — Твой отец будет платить мне неустойку!

— Хоть до гроба, — фыркнула Саша. — О, Игорь, — она, казалось, немного смутилась своего громкого крика. — Ты ко мне?

— Парень, беги, — заговорщицким полушёпотом посоветовал мужчина. — У неё совершенно неадекватный кот. Он расцарапал мне все руки, укусил за лодыжку и прорвал штанину. А эта ещё и взяла в руки сковородку! Если хочешь остаться жив, попомни моё слово, не переступай порог её сумасшедшей квартиры и не бери деньги у её придурковатого папаши. Чтоб он своими баксами подавился!

И, тихо матерясь под нос и одёргивая футболку, действительно изодранную в районе рукава, он спешно помчался вниз, больше не обращая на Игоря никакого внимания.

Саша всё ещё стояла на лестничной клетке, упираясь ладонями в деревянные поручни, и тяжело дышала. Она явно побледнела, и, кажется, не только от гнева: от гнева так ртом воздух не хватают.

Игорь бросился к ней наверх — и успел, признаться, вовремя. Она пошатнулась и, закатив глаза, едва не упала кубарем вниз, вслед за гостем, изгнанным несколько минут назад, но, благо, оказалась в чужих объятиях, что было всяко надёжнее, чем ступеньки и окно, расположенное на диво низко, вероятно, чтобы удобнее в него было выпадать.

Она не двигалась несколько секунд, а после, встрепенувшись, горделиво сбросила руку Игоря с талии и потянулась к двери, но шаги всё ещё были медленными и неуверенными.

— Ми-а-а-а-ау! — раздалось громкое изнутри. — Ми-а-а-а-ау!

Звуки напоминали о том, как кто-то ножом попытался бы порезать стекло, но Игорь предполагал, что это Магнус уцепился в что-то когтями и повис на особенно скользкой поверхности, пробиваясь к своей хозяйке.

— Ми-а-а-а-а-а-у! — повторилось опять. — Миа-а-а-аа-а-а-а-!

Игорь открыл дверь сам, свободной рукой осторожно поддерживая Сашу за плечи. Она немного приободрилась, когда кот, узрев хозяйку, радостно спрыгнул с двери — это на ней он повис, — и принялся тереться о её ноги, но всё равно дышала с трудом.

— Может, врача? — обеспокоенно спросил он, вспоминая отцовский номер и его же график дежурств.

— Всё нормально, — Саша опёрлась спиной о стену, всё ещё опираясь об Игорево плечо, и шумно втянула носом воздух. — У меня нервы просто пошаливают. Папа… женишка прислал. Актёра из местного театра. Он думал, что я не пойму! — она зажмурилась. — Даже не спрашивай меня о том, зачем он это сделал.

Игорь не стал. Саша и так была бледна, будто стена, и явно не собиралась распространяться об адекватности собственного родственника.

Он же вспомнил стычку с матерью и подумал, что зря предъявлял ей претензии. Может быть, его мать и была не гением и не верхом понимания и логики, но всё же, иногда ограничивала собственную бурную деятельность и уж точно не собиралась вредить сознательно.

Саша устало ткнулась лбом ему в плечо и, очевидно, закрыла глаза. Игорь почти слышал, как гулко билось в груди её сердце — и, перехватив запястье, под пальцами почувствовал излишне участившийся пульс. Считать удары было делом неблагодарным; казалось, число превышало и полторы сотни, что в условиях отсутствия физической нагрузки ни о чём хорошем не свидетельствовало.

Александра, казалось, немного расслабилась. Опустились плечи, да и тело потеряло излишнюю напряжённость; она осторожно высвободила руку из его хватки, но только для того, чтобы обнять в ответ, и так и стояла, плотно зажмурившись и делая вид, будто бы не слышит ни единого слова, что он мог бы прошептать ей сейчас на ухо.

— Ничего не говори, — попросила Саша совсем-совсем тихо. — И не вспоминай о моей родне, пожалуйста. Я знаю, что мой отец ненормальный. И знаю, что это должно бы тебя пугать.

— Меня это не пугает, — рассмеялся совсем тихо Игорь, — просто возникают не слишком законные желания. Но это, кажется, совершенно нормально.

— Да, в представленной ситуации — более чем, — согласилась Александра. — Ты, наверное, пришёл посмотреть код…

Она подняла голову, чтобы сказать что-нибудь ещё о работе, но не успела проронить ни слова. Игорь склонился к девушке, касаясь её губ поцелуем: и Саша, казалось, сама подсознательно ожидала этого. Она прижалась к нему ещё крепче, будто бы искала защиты, и мышцы наконец-то потеряли остатки напряжения. У девушки разве что не подкашивались от усталости ноги; она, минуту назад натянутая, словно струна, теперь почти повисла на его плечах.

Игорь сжал её в объятиях, не выпуская из рук, и каким-то образом пропустил момент, когда Магнус, напрягшись, прыгнул.

311

26 июня 2017 года

Понедельник

Самодовольный и откровенно счастливый, Магнус сидел над поверженной люстрой и вылизывал переднюю лапу. Люстра эта была на эту ночь уже третья.

Игорь предпочитал водить девушек к себе домой — вот просто так. И с Верой так было, и с предыдущими тоже, всегда, когда он жил отдельно, он предпочитал не переступать порог обители второй половины. Очевидно, Сашу тоже следовало приглашать к себе, даже без особых планов на проведение последующей ночи, просто для того, чтобы Магнуса не было рядом.

Потому что кошачья ревность не то что переступала — перепрыгивала через все границы, мыслимые и немыслимые.

Первой пала коридорная люстра, но, оказавшись крепким орешком, уцелела. Игорю удалось прицепить её на место, и даже свет там заработал — обошлось без жертв. Вторым пострадал несчастный торшер, на котором кот принялся раскачиваться, стоило Игорю только устроиться на Магнусовом диване и обнять Магнусову Сашу. А уж когда дело опять дошло до поцелуя, то торшер полетел вниз, и Игорь часа два поправлял ткань, обтягивающую погнутый металлический каркас, и устанавливал всё на место.

Но в третий раз, когда они, уже за полночь, всего лишь обнялись на прощание, отвратительный котяра разогнался и повис на люстре уже кухонной, лапами посбивал плафоны, и те, стеклянные по своей природе, побились.

Саша даже не завизжала. Она посмотрела на Магнуса, вылизывающегося над своих же лап делом, и покачала головой.

— Ты не мог бы перевернуть его и посмотреть, нет ли ран? — обратилась она к Игорю. — А я схожу за веником, подмету тут.

— Конечно, — кивнул Игорь, подхватывая кота на руки. Тот подчинился — и даже, устроившись мирно на мужских руках, принялся вылизываться дальше. Игорь оглянулся, удостоверился в том, что Саши рядом не было, и тихо обратился к пушистому питомцу: — Это что такое было?

— Мр-р-ру, — риторически повёл усами Магнус. — Мр-р-ми-ау, — последнее звучало как объяснение.

— Ты понимаешь, что ты мешаешь?

— Ум-у, — усы дёрнулись согласно, а вылизанная лапа ласково потрепала Игоря по щеке. — М-р-ре.

— И я никуда не денусь, — угрожающе промолвил он, проверяя кота на предмет порезов. — Тебе рано или поздно придётся смириться с моим присутствием. Иначе с тобой придётся что-то делать.

— Ме, — фыркнул кот и чихнул ему прямо в лицо.

— Саша — моя женщина, — строго ответил Игорь. — Моя. А тебе она просто хозяйка. Тебе придётся немного посторониться, ты понимаешь?

— Маа мама, — почти как человек, ответил кот. — Маа!

— Не твоя, а моя, — сердито буркнул Игорь, и тут же пострадал — Магнус с силой ударил его лапой по лицу.

…Вернулась Саша, разговор продолжать стало невозможно, и оба разошлись, свято уверенные в своей правоте.

310

27 июня 2017 года

Вторник

Работа в последний день перед затяжными выходными шла вяло. В офисе было на удивление спокойно, никто не шумел, и даже на кухне, хотя это было не самое тихое на свете место, сейчас царили мир и благодать. Регина, заглянувшая на секундочку в их комнату, осталась довольна — и просто осталась, будто бы это было подходящее место для пребывания начальства.

Она остановилась за спиной у Саши и наблюдала за тем, как та дописывала свою часть работы. Александра, работающая всегда в наушниках, не сразу заметила присутствие женщины — только спустя минут десять, ощутив на себе пристальный взгляд, она обернулась и вздрогнула от неожиданности.

Игорь сдержался, не позволяя себе проронить ни единого слова. Он прекрасно понимал, что его вмешательство Саше могло только навредить. Регина терпеть не могла, когда её прерывали — или когда кто-то мешал ей проводить испытательные работы. Вероятно, сейчас было что-то вроде того.

— Как работа на проекте? — спросила она поразительно ласковым тоном, несвойственным, между прочим, ей совершенно. — Всё получается? Успеваете ли вы, укладываетесь ли в сроки?

Игорь открыл рот, собираясь что-то сказать, но она оборвала его коротким быстрым жестом, оставшимся для Саши незамеченным. Девушка молчала минуту, другую, а после наконец-то решилась:

— Всё по плану, Регина Михайловна, — ответила она. — Заканчиваем первый этап на сверку. В середине июля должны перейти на надстройку по древовидной сети решения.

Начальница прищурилась. Её оценивающий взгляд, обычно не суливший ничего хорошего, сегодня и вовсе будто бы сверлил в Александре лишние дыры, но Саша оказалась более стойкой — она не расправляла деланно плечи, не делала вид, будто бы горда и не сломается под натиском злобного начальства, и даже не уточняла всякие глупости. Она просто повернулась к своему монитору и принялась вновь за работу.

Взгляд Регины в один миг потеплел. Удивительно, но это обыкновенное рвение к труду словно растопило лёд в её сердце, и она с ласковой улыбкой посмотрела на Александру. Та, разумеется, не надела наушники на глазах у начальства, и потому женщина мягким, даже слишком, тоном промолвила:

— Мне говорили, у тебя есть кот.

— Да, Регина Михайловна, — только сейчас Саша едва заметно насторожилась. — А что?

— А какой породы?

— Шотландец… наполовину, — в голосе Александры теперь сквозило искреннее подозрение.

— И как зовут?

— Магнус, — она оглянулась на начальницу и посмотрела на неё так, словно та сказала что-то совсем уж подозрительное.

— А можно фото? — с таким огоньком в глазах спросила Регина, что Саша едва ли не поперхнулась.

Но фото показала.

309

28 июня 2017 года

Среда

На вокзале было довольно шумно. То ли в честь выходного, то ли уезжая в отпуск — это было стандартное для него время, — люди толпились у прибывающих поездов, набивались в них, словно огурцы в банку, и выбегали из вагонов, таща за собою чемоданы и сумки. От постоянного движения перед глазами рябило, и можно было сто раз пожалеть о том, что прибыли заранее; шум, крики, даже тихий шёпот — всё это при таком количестве народа приравнивалось к одинаковому уровню вреда, и вокруг, казалось, гудел целый улей несносных, сумасшедших немного пчёл. Двуногих, правда, но то такое.

Игорь не любил поездки — но ему нравились Карпаты, так что оно того стоило, да и в знакомом коллективе всегда было комфортнее путешествовать, чем отдельно, с неизвестными или неприятными людьми. Их ребята, кто сам, кто с жёнами — таких было крайне мало, — или со своими вторыми половинками, собрались вокруг шумной толпой, и различить, кто говорил и к кому обращались, на поверку было невозможно. Отделы тестирования и девелопмента поддались процессу диффузии, постепенно смешавшись между собою, и только дизайнеры стояли в стороне и бурно обсуждали что-то. Один из них даже прорисовывал картинку в воздухе, а остальные качали головами, то ли не понимая, о чём шла речь, то ли отказываясь принимать такой вариант. От одной группы к другой носилась туда-сюда Регина: проверяла билеты, спрашивала, как дела, да и вообще, имитировала бурную деятельность, но избегала вопросов о том, кто именно проспонсировал столь масштабную затею. Понятно, что фирма не бедствовала, но вывозить такое количество людей куда-то — не слишком дёшево.

Саша и Марина, казалось, вообще не знали, как друг на друга реагировать. Александра подавляла чувство ревности — или чувство смущения, Игорь не был в этом уверен, — и пыталась улыбаться, Марина делала вид, будто бы она не с ними, и ежесекундно, ловя на себе чужие заинтересованные взгляды, всё больше и больше вжимала голову в плечи и теребила русую косу, растрепав её уже до такого состояния, что срочно требовалось переплетаться и причёсываться.

Единственным, кто чувствовал себя комфортно, был Магнус. Он восседал у Игоря на руках, потому что поставишь на землю — ещё затопчут, — грозно возложив лапы на плечо и глядя то в одну сторону, то в другую. Когда Магнусу не нравилось, как именно его держали, он либо легонько кусал Игоря за шею или за ухо, либо давал по той же многострадальной шее лапой, и приходилось немного расслаблять хватку и позволять серому наглецу устроиться так, как ему будет удобно.

Регину Магнус оценил с довольно положительной стороны. Она увидела кота, естественно, первым из всех своих сотрудников, разумеется, пришла почесать ему живот, шейку, спинку и всё, носа до кончика хвоста. Он позволил себя погладить, для порядка минуты две даже урчал, а потом, вывернувшись у Игоря на руках, словно та змея — соответственно характеру, — лизнул Регину в нос. Она, кажется, растаяла окончательно, расцеловала кота во все усы и оставила их, убежав к остальным.

У других Магнус такого восторга не вызывал, да и он сам предпочитал женскую компанию. Саша, разумеется, была допущена к пушистому телу по праву хозяйки, Марина — как любая девушка, они коту нравились. Все мужчины воспринимались котом немного иначе; когда же к ним подошёл Лёшка, то Магнус и вовсе протянул когтистую лапу и потянулся к его носу и попытался оставить продолговатую царапину прямо на лице, но, к счастью Алексея, реакция у него оказалась отменная, и он уклонился в самое последнее мгновение.

— Эта прелесть, — тихо поинтересовался он, — твоя?

— Магнус? — Игорь встряхнул кота, увлёкшегося разгрызанием его футболки, и тот недовольно зашипел. — Нет, это Сашин питомец.

— Да на кой мне этот Магнус! — скривился досадливо Лёшка, смахивая светлые пряди со лба. — Эта прелестная девушка, которой ты отдал билет. Тебе мало нашей Саши?

— Не "нашей", а "моей", — поправил его Игорь. — Нет, это просто знакомая.

— А у неё кто-то есть? — ещё тише спросил Лёша, склонившись к коллеге под видом фаната котов и попытавшись погладить Магнуса.

— Убери руки, — Игорь отступил на полшага. — От тебя тянет псиной.

— У тебя такой хорошей нюх?

— У меня такая хорошая память, — выдёргивая коготь из плеча, скривился Игорь. — Да и твоего Боню трудно забыть, если честно. Отойди, ты не нравишься Магнусу, — на сей раз кот попытался попробовать его плечо на вкус.

— Тебе не нравится Бонечка? — нахмурился Лёша. — Он — прелестный пёс. Более мирной собаки…

— Марина, ты любишь собак? — прервал он беседу с коллегой. Девушка кивнула. — Лёша вот тоже от них в восторге. У него и собака есть, Бонечка, но он отзывается и на "мой ты сладкий", — они когда-то всем офисом проверяли, играя с Боней.

Марина явно оживилась.

— Наверное, очень милый пёс, — обратилась она к Алексею. — А какой породы?

— О, — Игорь отступил к Александре — представителю фанатов семейства кошачьих, — Лёшин Бонечка — сенбернар. Ему три года и девяносто семь килограмм.

Магнус на плече выразительно так кашлянул.

— Твои тринадцать тоже не греют мне плечи, — обратился Игорь раздражённо к коту. — Лёша, кстати, ты ещё помнишь, как играть в шахматы?

— Шахматы? — удивился он.

— Да, — кивнул Игорь. — Ты ж не забыл, как делается рокировка?

Алексей посмотрел на Сашу, на Марину, на шипевшего Магнуса, и ласково полюбопытствовал:

— Мариночка, а вы не хотите поменяться с Сашей билетами? Я, как собачник, не слишком жалую котов, и это чувство у нас с Магнусом взаимно… А я вам покажу фотографии Бонечки, он вам очень-очень понравится!

— Конечно, — опешила Марина. — Хорошо, я совсем не против…

Алексей расцвёл и гордо вскинул голову, словно только что совершил акт благотворительности, а после как-то совершенно незаметно, будто невзначай, подвинулся к Марине и оттеснил Сашу к её коту.

308

29 июня 2017 года

Четверг

Прибыв слишком поздно вчера — или слишком рано сегодня, если по правде, — они не были в силах рассмотреть красоты местной природы или насладиться отдыхом, но сейчас, когда все уже отоспались с дороги, один только свежий, не запыленный, не жаркий воздух доставлял несказанное удовольствие. Просто блуждать по лесу, не обращая внимания на посторонних, наслаждаться тишиной и спокойствием, а самое главное, полнейшим отсутствием работы — это было блаженство.

Они блуждали по узким тропинкам, позволив Магнусу бегать без поводка. Тот не собирался теряться где-то в кустах, хотя иногда Игорь желал ему заблудиться и вернуться хотя бы к вечеру. Но нет! Кот лишь раза два свернул куда-то за дерево и пропал минут на пять. Первая задержка Ольшанскому понравилась; Магнус в его глазах окончательно утерял бдительность, а значит, не мог следовать больше по пятам и вынужден был приложить усилия, чтобы вновь найти хозяйку. Кот вернулся с довольно испуганным взглядом и минут двадцать всё ещё шагал подле Александры, но потом решился изменить направление и шурнул куда-то в кусты.

— И куда он опять? — тоскливо вздохнула Саша. — Ведь сколько я хотела оставить его дома, а каждый раз всё заканчивается одним и тем же! Он продолжает проявлять своё бесконечное непослушание, и я ничего не могу с этим сделать.

— Он не потеряется, — беззаботно ответил Игорь. — Это же кот. Говорят, они очень легко находят дорогу обратно.

— Да, но…

— Он не потеряется, — с уверенностью повторил он, останавливаясь у ближайшего дерева, казавшегося на вид совершенно безопасным и большим.

Саша прислонилась к широкому стволу и провела пальцами по шершавой коре, словно пытаясь напитаться силой леса, и даже закрыла глаза, наслаждаясь неожиданным единением с природой. Выражение её лица можно было охарактеризовать едва ли не как блаженное; Игорю нравилось наблюдать за тем, как легко Александра вдыхала мягкий карпатский воздух, как она постепенно привыкала к этому короткому отрезку отдыха и отгоняла прочь ненужные мысли о доме и о том, что именно там могло произойти.

Он наклонился к ней — по лесу Александра, разумеется, гуляла в кроссовках, а не в туфлях на каблуке, а значит, немного потеряла в росте, и Игорь вспомнил о собственных без шести двух метрах, рядом с Сашей, в отличие от предыдущих девушек, совершенно не причинявших дискомфорт, — и осторожно поцеловал, словно боялся испугать.

Она вздрогнула, едва заметно, но оттолкнуть не попыталась, хотя прежде, стоило только приобнять, выворачивалась и старательно убегала прочь. Вероятно, всё дело было в том, что в лесу уж точно не следовало ожидать появления свидетелей — а Саше не хотелось, чтобы за ними кто-то наблюдал.

Она обняла его в ответ, с удивительной, как на себя саму, уверенностью, и Игорь упёрся ладонями во всё тот же деревянный ствол, чувствуя, как легонько кора покалывала кожу.

…Мысли, уплывающие куда-то далеко, вернулись на место с поразительной быстротой. Вверху что-то зашуршало, зашумело, и они, оторвавшись друг от друга, вскинули голову, глядя на раскидистую крону, кажется, карпатского дуба — Игорь предполагал, что уж его-то от всяких клёнов, лип и ели отличить сумеет.

Вниз торпедой летел Магнус. Он был быстр, стремителен, хвост торчал трубой — или пистолетом, или вообще кинжалом, которым он планировал пронзить изменившую ему хозяйку и, о ужас, её таинственного, коварного любовника.

В каком-то метре от них Магнус совершил в воздухе кульбит и полетел навстречу не шибко радостно распахнутым объятиям своим тринадцатикилограммовым задом вниз. Игорь не успел даже отреагировать. Пушистый хвост ударил его дважды по лицу, задние лапы толкнули в грудь, и кот застыл между ними, заключённый в совместные семейные объятия, словно маленький ребёнок, и только после торжественно сказал своё гордое и одновременно возмущённое "мяу". Когти нижних лап ещё раз царапнули Игоря по животу — или ниже живота, — и он возблагодарил бабушкино воспитание, запрещающее носить шорты, бриджи и прочие летние элементы гардероба и настаивающее ну максимум на джинсах. Сквозь плотную ткань когти не пробились; Магнус рассадовано фыркнул и возложил свои лапищи на плечи Саше.

— Мой хороший, ты испугался? — заворковала моментально девушка.

— У-у, — согласно мяукнул Магнус, устроился на Сашиных руках — она даже забыла о том, насколько тяжеленным был этот кот, — и завозился, потёрся головою о её подбородок.

При этом он не сводил взгляда с Игоря. И тот не сомневался: более заносчивой и наглой твари ему ещё не встречалось.

Магнус смотрел так, как обычно смотрит после драки тот мужчина, к которому первому кинулась причина этого побоища.

307

30 июня 2017 года

Пятница

Они, наверное, единственные столько времени проводили на прогулках. блуждая по местному лесу, и игнорировали достаточно шумные, раздражающие сборища, что так нравились всем остальным. И Игорь, и Саша хотели тишины, только, возможно, немного разной. Александра умудрялась даже тут держать дистанцию, хотя бы шириною в сантиметров пятнадцать-двадцать, и ускользала, словно та юла, а он даже не успевал понять, когда именно это случилось.

Сейчас Магнус был под надёжной защитой номера, запихнутый внутрь с силой и с определённым уровнем сопротивления. Игорь не сомневался в том, что вреднючий кот своего не упустит — в конце концов, он ещё ни разу не оставил их наедине больше чем на пять минут. Тем не менее, Саша ручалась за сохранность несчастной двери, упёрлась спиной в неё, игнорируя то, что кот разгонялся и бился широким лбом о дерево — или он делал это лапами? Впрочем, какая разница. Не мяукал, и то хлеб.

Они прощались; было уже за десять вечера, они проигнорировали ужин, хотя, наверное, не следовало этого делать, и Саша, как и вчера, на пороге собственного номера вдруг опять потеряла всякую уверенность в собственных действиях и смотрела на Игоря с искренним подозрением, словно не знала, что на самом деле следует ему сказать, чтобы ушёл поскорее и ни на чём не настаивал. Он и сам чувствовал себя, по правде, мальчишкой, который впервые в жизни влюбился, а теперь смотрел на девушку своей мечты и не знал, как правильно… Что?

Как правильно проводить её до комнаты и улизнуть к себе, потому что он понятия не имеет, что сказать и что делать? Вроде, поздно уже в двадцать семь задаваться такими глупыми вопросами, взрослый мужчина. С Верой он такие глупости сам у себя не спрашивал, но рядом с Сашей в очередной раз оказался в состоянии студента-первокурсника, провожающего до дома свою недавнюю знакомую, претендующую через полгода на состояние абитуриента. Другими словами это охарактеризовать было бы достаточно трудно, хотя он не помнил себя на первом курсе.

И вряд ли у него было время на романтические глупости в школе.

— До завтра? — неуверенно переспросил он, хотя Саша, разумеется, никуда деться не могла.

Игорь склонился, чтобы поцеловать её на прощание, и девушка едва заметно отпрянула — и, как следствие, ударилась затылком в дверь. Магнус за стеной вроде как притих; хозяйкина реакция его вполне удовлетворила.

— Прости, — она попыталась нашарить в кармане карточку, призванную открыть номер, и посмотрела на Игоря исключительно виноватым взглядом. — Я, наверное, порчу тебе отпуск.

— Да вроде бы не очень, — улыбнулся он в ответ. — Если не считать твоего кота, разумеется.

Саша так не думала. Она посмотрела на него так, словно действительно подозревала в страшной, непоправимой лжи, и тяжело вздохнула. Игорь мог предположить, что девушка нынче искала оправдание своему достаточно трусливому временами поведению, но найти его на самом деле всё ещё не была способна. Он вздохнул; сам чувствовал себя точно так же, что тут удивляться?

Он опять наклонился к ней, Саша, несомненно, отреагировала по давно отточенному алгоритму, отпрянула, в очередной раз стукнулась затылком о деревянную дверь и тяжело вздохнула. Судя по взгляду, она продолжала подбирать слова и посмотрела на Игоря виноватым взглядом, будто бы ждала, что он сейчас начнёт задавать ей провокационные вопросы, и ей придётся обязательно оправдываться и объяснять, почему она так себя ведёт.

— Ты только не подумай, — отодвигаясь на максимальное расстояние, что было возможно, словно Игорю не хватило мозга и самому отступить на полшага, — что… Я…

— Ты ещё скажи эту красивую фразу: "дело не в тебе, а во мне", — Вера аж два раза её использовала, а вот его первая девушка — раз сто, и подпрыгивала на месте от каждого взгляда, словно он лез ей под юбку с первой встречи и на чём-то настаивал. На чём тогда вообще можно было настаивать, если она была несовершеннолетней, и он тоже далеко не убежал от нежного возраста, измеряемого восемнадцатью годами? Несомненно, нашлось бы огромное количество мужчин, поспоривших с ним в этом вопросе, но Игорь знал: золотые медали с небес не падают, а олимпиады сами себя не выигрывают. И в этом круговороте нужно иметь минимум сорок часов в сутках, чтобы успеть с кем-то встречаться и не завалить при этом чертово внешнее тестирование.

Для его амбиций тогдашнего периода что угодно, не приравниваемое к святому круглому числу с одной двойкой и двумя нолями, было бы провалом.

— Вообще-то, мне б хотелось, чтобы ты не воровал у меня мои реплики, — ответитла Саша, и всё-таки улыбнулась, немного расслабившись. — Но, наверное, это была самая подходящая.

— И самая стандартная.

— Ну, да, если девушка признаётся в том, что она безмерно влюблена в какого-то ненормального или очереной пьющий и курящий подарок судьбы, — пожала плечами Саша. — И говорит, как в паршивом сериале или не менее паршивой книге, хорошему парню, что он ей нравится и всё такое, но любовь зла.

— Если я позиционируюсь как хороший парень, Магнус может сыграть роль ненормального, — отметил Игорь. — И мы с ним отлично тебя поделим, если ты, конечно, не будешь против. Или ты действительно, цитирую, безмерно…

— А? Нет. О таком не разговаривают в коридоре, — вздохнула Саша. — Я никогда не прогоняла парней с порога, — она покраснела. — И не подумай, что я водила их к себе домой. Их банально не было.

— Исходя из этого, мне следует соответствующе протрактовать это "дело не в тебе"? — Игорь улыбнулся и поймал её за руку. — Твоя карточка в заднем кармане лежит, ты забыла?

— Ой, — Саша покраснела пуще прежнего. — Я совершенно некультурно себя веду.

— Нет, только как неопытная первокурсница, — покачал головой Игорь. — Некоторым это даже нравится, между прочим.

— Героям-любовникам из книг, встречающим нежный глупый одуванчик на своём пути? — уточнила опасливо Саша.

— Не знаю, я не спец по такой литературе, и ты не похожа на глупый одуванчик, — слово "нежный" он выпустил, Саше оно подходило. — Мне нужны более строгие параллели.

— Первый раз установить линукс? Надо успеть продумать все последствия, — Саша опустила глаза вниз. — К тому же, у меня в номере сидит один пушистый вирус. И он точно не приведёт ни к чему хорошему.

Игорь не удержался от смеха. Из соседнего номера выглянула Регина, бросила на него подозрительный взгляд, но предпочла вернуться обратно к себе, и Игорь сделал вид, что тоже ничего не заметил. Под "ничем" имелся в виду, например, совершенно не женский пиджак, мелькнувший в дверном проёме.

Саша покраснела, словно свёкла, и смотрела на него действительно невинным одуванничьим взглядом, словно не знала, что и делать.

— Я помню, как впервые несчастная убунта снесла всё на моём компьютере, и я с огромным удовольствием провёл три или четыре дня за восстановлением эм-би-ара и сошёлся на том, что легче будет сделать всё с нуля, — Игорь прищурился. — Всё хорошо, Саша. Тебе не обязательно менять оттенок кожи. Только обещай, что если причина будет в том, что ты хочешь послать конкретно меня, то ты скажешь это более прямо.

Она улыбнулась.

— Обязательно. Магнус с удовольствием сообщит тебе об этом, — она обняла его на прощание, поцеловала в щёку и шепнула: — Спокойной ночи.

— Спокойной, — вздохнул Игорь, опять знакомясь носом с захлопнувшейся дверью. — Было очень приятно обсудить предпочтения в операционных системах.

…Яна уже обязательно заподозрила б какую-то полупсихологическую болячку, начинающуюся, кажется, на "а", но Игорь предпочитал не страдать радикальными суждениями о нравящихся ему девушках и предполагал, что дело было в другом. Если б у него не случались периоды бунта — дня в три, — когда он куда-то выходил впервые за предыдущие полгода, и если б девушки обычно не подходили первыми, он бы сейчас, возможно, чувствовал бы себя Сашей. Все её проблемы заключались в трудоголизме, вечной занятости, неопытности и, возможно, серьёзном недоверии к людям.

И, что б ни ляпнула Яна и Лёшка, который, гад, обязательно не отстанет и будет требовать подробности — разумеется, он их не получит, — больше всего Саше нужно было время.

306

1 июля 2017 года

Суббота

Дверь приоткрылась с таким паскудным, отвратительным скрипом. Игорь открыл глаза и отчётливо почувствовал, что что-то не так — он же вроде бы закрывал её… Зато не закрыл балкон.

Что-то заскрипело ещё раз. Он сел на кровати, щёлкнул пальцем по кнопке блокировки на смартфоне, полюбовался на прекрасное время — три часа ночи, м, как мило! — и тоскливо потянулся к стулу, на котором покоилась одежда. Теперь в дверь осторожно поскреблись, а потом её легонько толкнули.

И зачем ему был балкон в номере?

Потянуло алкоголем. Игорь выбрался из постели, нашарил-таки злополучную одежду, натянул впотьмах джинсы. Всё это, несомненно, было источником определённого шума, но ночной гость не чувствовал никакого дискомфорта. Он попытался нашарить кого-то на кровати — в темноте было видно чужой пошатывающийся силуэт, едва не рухнувший поверх одеяла, и Игорь едва сдержался, чтобы не схватить его прямо в темноте. Он никогда не участвовал в драках, разве что в детстве, чего уж точно не мог помнить, но не сомневался: его крайне непериодичных тренировок, когда он с работы уходил куда угодно, лишь бы не домой, и опыта с гирькой в виде Магнуса хватит для того, чтобы встряхнуть хорошенько этот пьяный субъект и вытолкать его из номера. Но в пошатывающихся движениях чувствовалось что-то смутно знакомое, и Игорь решил дать ночному гостю шанс.

Он отошёл к креслу подле лампы, устроился поудобнее и ждал. Человек устроился поудобнее на краешке кровати, подтянул подушку к своей голове, собирался было захрапеть, и уже по откровенно известному ему звуку посапывания Игорь окончательно узнал явившегося к нему посетителя.

— Вообще-то, — язвительно отметил он, — твой номер справа, а не тут. А номер Марины, если ты к ней, этажом выше.

Нетрезвое нечто на кровати тоскливо застонало, и Игорь и сам тяжело вздохнул и щёлкнул выключателем.

— И тебе всё ещё нельзя пить.

— Скотина, — пьяно пробормотал Лёшка, щурясь и пытаясь отмахнуться от яркого света лампы. — Я к-к-арту…

— Потерял, я даже в этом не сомневаюсь, — кивнул Игорь. — Слезь с моей кровати, будь добр.

Лёшка подскочил, кажется, по пути немного протрезвев. Обычно подобные из ряда вон выходящие ситуации случались часто, и не менее часто приводили его в чувство.

Друг пьянел, мягко говоря, довольно легко. Ему обычно хватало нескольких глотков водки или в два раза больше коньяка, чтобы превратиться в нечто плохо шевелящееся, но зато довольно буйное. Что ж, этому комплексу следовало ещё радоваться, что Лёша не стал петь середаны под окном. Он когда-то посещал музыкальную школу, и с той поры помнил основные семь нот и одну любовную песню, но голоса не имел и вовсе. Музыка существовала в жизни Алексея примерно с третьего по четвёртый класс, и у него с нею складывались такие же ласковые отношения, как у Игоря с танцами — а он, между прочим, умудрялся падать со сцены и врезаться носом в дерево, если вдруг это было на улице. До сих пор где-то на затылке шрам остался от репетиций школьного вальса. До выступлений он так и не добрался, благо, забраковали ещё на подходе…

— И что это было?

Лёша икнул. Он пьянел, конечно, легко, но алкоголь так же легко и быстро выветривался. Теперь несчастный смотрел на Игоря откровенно грустно, а потом поделился:

— Свидание под луной.

— С Маринкой? — Лёша кивнул. — Ты уверен?

— Я пил во время, а не до! — возмутился Алексей, стремительно краснея, и пристроился уже на полу. — Тебе там не холодно?

— На улице жара, — раздражённо отметил Игорь. — И на кой ты пил?

— Ну так… Третий тост всегда за женщин…

— Их ещё и было три?

— Я думал, от шампанского ничего не случится, — повинно вздохнул Лёша. — Я ж обычно через пятнадцать минут уже бодрячком…

— Вот они как раз прошли.

Лёша не стал спорить. Он обычно ничего не помнил с того, что происходило, когда он был мертвецки пьян после ста грамм коньяка, и Игорь даже не брался осуждать. Он сам однажды выпил лишнего, и это, между прочим, закончилось Верой. Лучше б он залез через окно к коллеге, там бы его привели в чувство водичкой из стакана, может быть, вытолкали бы за дверь, и всё. А так, потом ещё не отвертишься.

— Она — просто прелесть! — поделился наконец-то Лёша своими первыми впечатлениями о свидании. — Я надеюсь, она ушла раньше, чем я начал ползать… Или я шёл извиняться? О Господи! — он схватился за голову. — Ничерта не помню! И что теперь делать?

— Покинуть меня в гордом одиночестве и проспаться? — уточнил Игорь.

Лёшка, впрочем, уже устроился на ковре и уходить явно не хотел. Карты-то у него всё ещё не было, а проделывать очередной трюк с лазаньем по балконам уже в трезвом виде было крайне опасно.

— А ты чего один? — хитро полюбопытствовал Лёша. — Если б мы с Мариной были знакомы уже целых два месяца…

— То ты б летел с её балкона вниз, и она была бы права.

— То я бы сейчас не был пьян, — вздохнул Лёшка. — Это некультурно. А ты! Ты встречаешься с такой красивой девушкой, и до сих пор не…

Игорь решил не возмущаться — это всё равно не поможет, — и, поднявшись, потянулся за рубашкой.

— Ты куда? — возмутился Лёшка. — К ней среди ночи?

— К администратору.

— Она хорошенькая? — мигом уточнил он, опять падая в пучину шампанского. — Между прочим, у нас куча хо-холо…

— Она — мужчина, — отрезал Игорь. — И у него есть запасная карта от номера, если что. Я не собираюсь терпеть тебя здесь до утра.

Лёшка, кажется, ничего так и не понял — но захрапел знатно.

305

2 июля 2017 года

Воскресенье

Они завтракали не за одним столом, но в одном зале — сегодня в обед положено было отъезжать, и никто не собирался особенно задерживаться в собственном номере, — и практически каждая пара глаз была прикована к другой паре — уже не органов, а людей, сидевших в самом углу и едва ли не укрывающихся шторой. Игорь едва сдержал торжественное хмыканье, когда, занимая столик в противоположной стороне для себя и Саши, ощутил, что даже интерес к единственной девушке из команды разработчиков утерян. Каждый считал своим долгом просверлить заметную такую дыру в начальнице, а она — упрямо делала вид, словно способна игнорировать постороннее излишнее внимание.

Александра была, наверное, одной из немногих, кто не удостоил Регину своим пристальным взглядом и злой сплетней, крутившейся на языке. Не менее равнодушной к начальнице оказалась и Марина, сидевшая чуть поодаль — Игорь видел её со своего места. Она переговаривалась с Лёшкой и пару раз проследила за его взглядом, удивлённо изогнула брови, узрев Регину в качестве цели и даже что-то спросила.

Саша тоже чувствовала себя не в своей тарелке. Её откровенно смущало то, что женщину так нагло рассматривали; больше восьмидесяти процентов сотрудников их фирмы то косилось испуганно, из-под полы, то уже самоуверенно глядело прямо на Регину. Та делала вид, словно ничего не замечает, и, несомненно, знала причину, по которой никто не хотел уменьшать количество уделяемого ей внимания.

— Почему на неё так смотрят? — спросила Александра, не удержавшись. — Мне было бы неприятно, если б кто-то уделял мне столько внимания…

Игорь пожал плечами. На самом деле, Саше тоже уделяли много внимания, но сейчас, на фоне сенсации в виде начальства, её, как и Марину и прочих чужачек, не замечали.

— Это потому, что она не одна, — ответил он, ковыряясь в своей тарелке. Игорю почему-то было неловко видеть Регину здесь, столь неосторожно переступающую через тонкую границу осуждающей морали окружающих. И ему самому было бы всё равно, если б остальные не пялились; наверное, большинство присутствующих делало это просто так, за компанию, известно ведь, что один может заставить полтора, а то и два десятка человек повторять за собою.

— Ну, может быть, она с мужем? — наивно предположила Саша, откладывая в сторону вилку и протягивая Магнусу кусочек котлеты. Тот, сожрав собственную порцию, довольно облизнулся и перехватил с пальцев хозяйки дополнительное лакомство. Минуту назад он умыкнул у Игоря помидор и теперь, вероятно, нуждался в мясной поддержке.

— Нет, — вздохнул Игорь. — Это не её муж.

— Почему ты так уверен? — усмехнулась Александра. — Прямо-таки, все свято верят в то, что им известно о личной жизни начальства!

Её обижало то, что на Регину так смотрели; обижало, наверное, чисто по-женски.

— Я видел, как выглядит её муж, — пожал плечами Игорь. — На голову ниже, на два-три нуля беднее. Это наш бывший заказчик. Тот, которого она из здания выгоняла.

— О, — Саша сглотнула и потянулась к соку, вероятно, чтобы как-то оправдать собственное невольное движение жаждой. — Это в любом случае только её дело. Не коллег, не сплетников, не подчинённых.

— Я понимаю, — кивнул Игорь. — Но есть как есть. Регина могла бы не общаться с ним публично.

— Может быть, они по делу.

— Может быть, — согласился Ольшанский, хотя прекрасно знал о том, что это было не так. Если б это был заказчик, Регина, во-первых, не потащила бы его с собой в этот мини-отпуск, а во-вторых, его пиджак не валялся бы в её комнате и не мелькал бы в дверном проёме вместе со своим хозяином. И хотя Саша была совершенно права, когда говорила, что чужая личная жизнь — не их дело, — он чувствовал себя неловко, словно застал человека за преступлением, а теперь не мог определиться, звонить в полицию или нет.

Александра, покрутив опустошённый стакан в руках, попыталась сменить тему:

— Знаешь, а эта Марина — весьма неплохая девушка. Как вы познакомились?

— Она дружила с моей бывшей, — хмуро ответил Игорь. — А потом Вера умыкнула у Марины жениха.

— Ой, — Саша залилась краской. — Мне не следовало об этом спрашивать.

— А? Нет, всё нормально, — он выдавил из себя улыбку. — Это для Марины, конечно, может быть больной темой, но меня ты смело можешь спрашивать.

Но Саша притихла и уткнулась носом в тарелку; Игорь же, поднявший было голову и махнувший рукой Лёшке, что как раз вздумал обернуться и поздороваться, пожалел, что вообще в этот день вышел в столовую.

В зале возмущённо ахнули — Регина держалась со своим собеседником за руку и упрямо делала вид, что ничего противоестественного не случилось, а те две девочки с фотографии из её кабинета были просто посторонними детьми.

И от того, что это не так, становилось особенно гадко.

304

3 июля 2017 года

Понедельник

Когда они наконец-то прибыли в родной город, солнце только-только начинало выглядывать где-то далеко вдоль колеи. Небо было яркое, безоблачное, и совершенно точно отражало настроение многих возвратившихся домой сотрудников. Все они знали, что сегодня работы никакой не будет, в офис можно не приходить, спокойно оставив его наедине с охраной и Региной, что всегда возвращалась в свой кабинет.

Игорь заставил себя не обращать внимания на то, какая радостная начальница сошла с поезда, и как быстро угасла, стоило ей тоьлко заметить на перроне собственного мужа. Тот стоял, едва ли не вооружённый табличкой, словно она настолько заработалась, что могла его и не узнать, и всем своим видом показывал, что с нетерпением ждёт супругу домой, к детям. Регина посмотрела на него как-то совершенно ядовито, прошла мимо, гордо держа чемодан, и все сотрудники наблюдали за тем, как мужчина, скукожившись, сжавшись под её сухим взглядом, вкладывает в протянутую с вызовом руку ключи от автомобиля.

Возможно, наблюдателей за этой сценой было бы больше, но в этот момент Магнус полез на столб, Игорь полез за Магнусом, а два или три сотрудника вокзала — за Игорем, крича, что нельзя нарушать гражданское спокойствие, нельзя в нетрезвом виде, хотя Ольшанский не сделал и глотка, так себя вести!

Когда Магнус был снят, Игорь — совершенно оправдан, а Александра в качестве благодарности потянулась поцеловать его и абсолютно случайно, промахнувшись мимо щеки, чмокнула в губы, Регины и след простыл, и все засобирались по домам.

— Твой кот — это нечто, — поделился Игорь впечатлением о Магнусе, заталкивая его на заднее сидение своего собственного автомобиля. Тот ждал, само собой, не в гордом одиночестве, а в сопровождении отца, и Игорь, с папой находившийся в отношениях дружеского нейтралитета, был готов расцеловать его за отсутствие мамы и Яны. — Саша, познакомься, это мой отец, Николай Андреевич. Папа, это Саша, — он легонько подтолкнул её к мужчине, и девушка, смущаясь, протянула ладонь для рукопожатия.

— Мы с Игорем работаем вместе… — краснея, заявила она. Магнус довольно мяукнул, высунувшись из окна, но Николай Андреевич, обладатель реакции хирурга — а кровь, бьющая из раны тугой струей, ни капельки не похожа на шутку, запихнул его обратно.

— И встречаемся, — дополнил Игорь абсолютно спокойным и не терпящим возражений тоном. — Саша обычно забывает упомянуть этот скорбный факт, наверное, в угоду своему коту. Магнус, фу!

Магнус, примерявшийся сквозь открытое окно — минуту назад, его же лапой, между прочим, потому что папа забыл погасить мотор, и кнопка сработала, — прямо на голову Николаю Андреевичу, был в очередной раз нагло запихнут внутрь. "Фу" на него, между прочим, подействовало, и кот, фыркая и мысленно возмущаясь, разлёгся на всю ширину сидения.

— Подбросите меня до больницы? — уточнил отец, устраиваясь на заднем сидении, рядом с котом. — Знаете, я всегда мечтал о таком пушистом паршивце! — он нагло почесал Магнуса между ушами, и тот бросил на него воистину поражённый взгляд. — Но моя супруга, Игорева мама, увы, страдает аллергией на всё положительное, кроме денег.

— Конечно, подбросим, — Игорь открыл дверцу перед Сашей, помог ей сесть, а потом сам устроился на водительском сидении. — Опять смена?

Папа что-то невнятно промычал, из чего Игорь сделал вывод, что смены никакой не было, но признавать при Саше, что он позорно сбегал от жены, бело как-то неловко. Она и сама, впрочем, чувствовала себя не в своей тарелке.

До больницы от вокзала было не так уж и далеко. Как только же Николай Андреевич был высажен, Магнус помахал ему лапкой и оцарапал стекло автомобиля, Александра обернулась на Игоря и возмущённо воскликнула:

— Зачем ты ему сказал?!

— А разве я ему солгал? — хитро прищурившись, уточнил Игорь.

— Нет, — залилась краской она, — но я понятия не имела, куда себя деть.

— Марина, к примеру, не испытывает таких затруднений, а Лёшку, между прочим, знает меньше недели, — и их отношения, благо, хотя бы не продвинулись дальше, чем у Игоря и Саши, и то отнюдь не благодаря Алексею. — Что не так-то? Или ты меня стыдишься?

Саша хмыкнула. Последнее даже для неё прозвучало смешно.

— Я очень устала, — вместо прямого ответа промолвила она. — Отвезёшь меня домой?

— Разумеется, — кивнул Игорь, опять похоронив надежду на честность в разговоре.

303

4 июля 2017 года

Вторник

Как всегда после подобных корпоративных выездов, они практически всем офисом то ли работали, то ли дремали на ходу, да и Регина разрешила уехать чуть раньше. Часы демонстрировали благоговейные четыре часа дня и предполагали возможность отдохнуть вечером, и когда Саша попросила свозить их с Магнусом к ветеринару, Игорь, при всех его безгранично позитивных отношениях с котом, не отказал. К тому же, котяра, оказывается, по паспорту проходивший под обозначением шотландской короткошерстной, был облачён в ошейник и скован поводком.

— Мы взвешиваемся раз в три месяца, — пояснила Саша, придерживая его. К ветклинике ей действительно было довольно далеко, если пешком, и дотащить сюда Магнуса, очевидно, не так уж и просто; когда же они вышли из высокого светлого здания, и Игорь спросил, что именно привело девушку в медзаведение, даже кошачье, кот ответил первым, и тон у него был невероятно возмущённым. — Осматриваемся, получаем, если нужно, витамины, но он их не очень любит. Нам выписывают таблетки от глистов, и Магнус терпеть не может их употреблять. В прошлый раз я с трудом разжала ему зубы.

— Я помогу! — залихватски пообещал Игорь, а потом подумал, что с тринадцатикилограммовым котом это будет не так просто, как хотелось бы. — Домой, или тебе надо ещё что-то купить?

Магнус дёрнулся, натягивая ошейник до упора, и Игорь открыл прямо перед ним дверцу автомобиля. Кот прыгнул внутрь, втянув вместе с собой и длинную сворку ошейника, и принялся вылизываться. Очевидно, в ветеринарах его раздражало всё, особенно то, что некто неизвестный посмел коснуться его шерсти.

— Домой, — кивнула Саша. Она села на пассажирское сидение спереди, оглянулась на кота, но он был на удивление спокоен, а потом особенно тяжело вздохнула. — Мне как-то не по себе… И Магнус, гад, оцарапал ветеринара. Обычно нас осматривает девушка, он к женщинам спокойно относится. А сейчас её не было, и вышел тот врач, что когда-то делал ему процедуры… — девушка закусила губу, ткнула пальцем наобум в кнопку, призванную открывать окно, потом — потянулась, чтобы закрыть её. Казалось, она не могла определиться, душно ей или всё-таки немного прохладно, и стекло беззвучно поднималось то вверх, то вниз.

Наконец-то, поймав взгляд Игоря, Саша одумалась и убрала руку, а потом виновато посмотрела на него.

— Прости, — промолвила она. — Я сама не знаю, что на меня нашло. Но у меня стойкое ощущение, что сейчас случится что-то плохое.

— Что плохого может случиться? — усмехнулся Игорь.

— Не знаю, — она выглянула в окно. — Лучше бы сейчас была гроза. Я списала бы своё предчувствие на дурную погоду, и мне было бы намного спокойнее. А так… Такое впечатление, словно я должна была что-то сделать, и почему-то до сих пор не… — Александра запнулась, потом неопределённо махнула рукой и решительно щёлкнула пальцем по уже второй кнопке. Окно успешно закрылось, а она, пристегнувшись, принялась едва ощутимо дёргать ремень безопасности.

Игорь вздохнул. Мандраж — неприятное чувство; ладно бы, если б её действительно что-то ожидало, но такое ощущение могло запросто уничтожить самый спокойный вечер, просто наложить на него свою лапу и сдавить чуть сильнее, чем полагается, чтобы извлечь остаток позитива и уничтожить его. Александра не крутилась на своём месте, но явно желала это сделать, да и взгляд её метался из стороны в сторону, хотя вроде бы причин чувствовать себя плохо не было совершенно.

Александра чего-то боялась, причём не так, как там, в отеле, когда сбегала от него в номер и краснела на пороге. Предчувствие, наверное, действительно было плохим.

— Не бойся, — усмехнулся Игорь, коснувшись её руки. — Ну, в аварию мы точно не попадём, — он перевёл взгляд на полупустую дорогу. — Может быть, сегодня что-то случилось? Не знаю, отец заходил или что-то в этом роде?

Саша встрепенулась.

— Не заходил, звонил, спрашивал, действительна ли страховка на квартиру, или надо сделать очередной взнос, — она оглянулась на Магнуса. Тот уснул, свернувшись калачиком, и Игорь был готов поклясться, что вообще впервые видел этого несносного кота спящим. Вот от этой мысли ему и вправду вдруг стало не по себе, хотя, казалось, что такого в том, что животное отдыхает?

Ведь Магнус совершенно не боялся автомобилей, не мяукал перепуганно и не носился по салону, как ошалелый, что такого в том, что он задремал, ещё и так мило, славно свернувшись в пушистый клубок?

Кот даже посапывал, едва ли не храпел, настолько расслабился, а Саша стала ещё более дёрганной. Ей, наверное, казалось, что Магнус разделяет её самые дурные предчувствия — по крайней мере, какая ещё причина могла заставить его вот так игнорировать привычную жизненную активность?

Чудесная погода не омрачалась ничем, но когда они подъехали ближе к дому Александры, из в очередной раз открытого окна потянуло запахом дыма. Игорь содрогнулся: когда он был ещё совсем ребёнком, дети с деревни, где у бабушки была дача, подожгли сарай, и он помнил тот густой, чёрный дым, что столбом валил от старого перекошенного здания. Оттуда ещё испуганно выбежала кошка с котятами — им было уже месяца по два, благо, сориентировались, — и они мяукали, устроив концерт почище Магнусова. И дед, это Игорь тоже хорошо помнил, долго ругался на мальчишек, а потом толковал о чём-то с пожарными.

Дыма, впрочем, оказалось немного. Непонятно даже, как успел распространиться столь быстро противный запах — видимо, сгорело что-то пластиковое.

И эта тонкая струйка тянулась из Сашиного окна.

Она только выскочила из автомобиля, вскрикнула едва слышно, будто бы подстреленная птица, и бросилась к сумке, на бегу вытаскивая мобильный телефон. И почти с нею в унисон засверкали пожарные мигалки.

…Источником возгорания посчитали кухню. Собравшиеся в толпу соседи, окружившие Сашу и пожарника, выдвигали через одного свои предположения: кто-то умудрялся винить её, мол, что-то готовила, кто-то кричал о том, что оставила утюг, хотя никакого утюга там и близко не было. Сходились только на одном: хорошо, что приехала пораньше, иначе была бы беда. Но пожарный придерживался иного мнения; разумеется, прекрасно, что вызвали их вовремя, но если хозяйки не было дома…

— Если вас не было больше часа, то это точно не утюг и не кастрюля с едой, — уверенно ответил он. — И не самовозгорание, сейчас не так уж и жарко.

Саша стояла мрачнее тучи. Казалось, она порывалась спросить что-нибудь ещё, но никак не могла решиться; неизвестный вопрос до сих пор не прозвучал по какой-то важной причине. Она оглянулась на Игоря, словно искала в его лице поддержку, но не успела проронить ни единого слова.

— Сашенька! — воскликнул кто-то почти над ухом, и её отец буквально выкатился откуда-то, чуть ли не из подъезда. Его автомобиля нигде не было видно, а сам он, немного всколоченный, казался перевозбуждённым и переводил взгляд с дома на дочь и обратно. От произнесённых в течении минуты фраз "какой кошмар" и "какой ужас" у кого угодно зазвенело бы в ушах, и у Игоря вдруг возникли странные подозрения.

Александра была растеряна. Её отец, охая и ахая, спросил, не сгорело ли что-то важное, а Ольшанскому показалось, что что-то щёлкнуло у него в голове.

— Теперь-то, — Владимир Владимирович скрестил руки на груди, — мне придётся заниматься ремонтом этой квартиры.

— Разумеется, — кивнул Игорь. — Ведь страховая служба должна возместить ущерб с головой. А договор оформлен на вас, не так ли?

Александра посмотрела на отца уже с подозрением. Её плечи едва заметно подрагивали, словно девушку тянуло на слёзы, но она отчаянно сопротивлялась; слишком уж легко было бы вот так сдаться, сию секунду.

— Это ты сделал, — выдохнула она, забыв о присутствии всех вокруг. — Вот почему ты спрашивал о страховке. Потому что ты хотел получить деньги. Может быть, тебе ещё и жаль, что сгорело так мало?

— За кого ты меня принимаешь! — возмутился отец. — Я…

— Игорь, — в голосе Саши чувствовались стальные нотки, — ты не мог бы вызвать полицию, пожалуйста?

***

В квартире творился хаос. На кухне всё было чёрное и пенное и требовало срочных ремонтных работ. Проводка сгорела; повезло, что та ветвь, которая не имела никакого отношения к соседям, иначе был бы обесточен подъезд. До её комнаты огонь не добрался — вещи в шкафу, ноутбук, книги, всё это осталось сравнительно целым, разве что теперь почти от каждого предмета тянуло дымом.

Диван, прогоревший наполовину, тоже залили водой. Саша же сидела на краешке кровати и кашляла, кажется, от дыма.

— Это будет ремонтироваться не день и не два, — подытожил Игорь, окончательно покинув кухню. — Если хочешь, я могу поискать знакомых, которые этим занимаются.

Саша шмыгнула носом и обхватила себя руками, словно пыталась успокоиться.

— Ты езжай, — сказала она. — Я останусь здесь. Может быть, что-нибудь приведу в порядок, — вид у неё был совершенно несчастный. — Если получится, конечно.

— В порядок? — рассеянно переспросил Игорь, а потом взглянул на неё уже более осознанно. — Да тут же дым стоит, как ты тут останешься?

— Дверь зато цела, — пожала плечами девушка. — И окна. Мне всё равно больше идти некуда. Вон, и вещи не все сгорели, — она кивнула на небольшой одёжный шкаф. Пламя туда действительно не добралось, зато оно хорошенько пожевало шторы.

Если бы они приехали двумя или тремя минутами позднее, то, наверное, от квартиры мало что осталось бы.

Магнус тоскливо мяукнул. Он даже не вредничал, только подошёл, потёрся головой о Сашины ноги и запрыгнул ей на колени. Она отстранённо погладила кота по пушистой спине и вперила взгляд в пол, старательно скрывая слёзы.

Кот поднял на Игоря провокационный взгляд своих светло-карих глаз и тихо мотнул головой, словно призывая к действию. Впрочем, стимул был лишним; он и так прекрасно понимал, что оставлять Сашу здесь было нельзя.

— Поехали ко мне, — вздохнув, предложил Игорь. — Пока будешь делать ремонт и пока разберутся с твоим отцом, ты вполне можешь пожить там.

— Я не хочу тебе мешать, — покачала головой Саша. — Здесь вполне нормальная обстановка, и…

— Мау! — возмутился Магнус. — Не! — и прыгнул к Игорю, доверительно взирая на него с требованием вправить хозяйке мозги.

— Саша, — Игорь вздохнул. — У тебя есть два варианта. Я выношу тебя отсюда силком, или ты собираешь вещи самостоятельно, и мы уезжаем. У меня в квартире полно места. Если хочешь, — он не хотел предлагать это, но знал, что иначе Александра не согласится, — я помогу тебе подыскать какой-то вариант съёмной квартиры. Но не среди ночи же!

Александра отчаянно хотела капитулировать, но, одолеваемая сразу двумя мужскими взглядами, сдалась.

— Хорошо, — кивнула она. — Спасибо тебе.

302

5 июля 2017 года

Среда

Саша, от неожиданности окончательно переставшая ориентироваться в происходящем, почти не взяла с собою никаких вещей. Было далеко за полночь, впрочем, когда она переступила порог Игоревой квартиры и неуверенно застыла посреди коридора, не зная, что делать дальше. Несомненно, девушка чувствовала себя должницей, но как эти долги отдавать — не понимала, разве что имела некоторое смутное и, вероятно, неправильное представление о человеческом благородстве. Она посмотрела на него так, будто бы уже ждала дурного предложения в стиле её отца, а потом сделала ещё несколько не слишком уверенных шагов и остановилась уже посреди гостиной.

— Я постелю тебе у себя, — промолвил Игорь. — У меня где-то было запасное белье…

— А ты? — неуверенно переспросила она, пугливо оглядываясь по сторонам. Магнус, недолго думая, затопал грязными лапами по чистому полу, подыскивая себе местечко получше.

— На диване, — пожал плечами Ольшанский. — Магнус, твою пушистую мать!

— Мр-р-ру, — отфыркнулся кот, забираясь в кровать, и Саша словно ожила. Она бросилась к нему — поймала пушистый хвост в полёте, между прочим, даже проигнорировав возмущённое фырчание, — и потянула в ванную. Оттуда спустя минуту донеслось тоскливое мяуканье, и Игорь предположил, что котяре мыли лапы, а он был очень радикально против, но сомневался в своих способностях к освобождению или просто не хотел царапать Сашу.

Постельное бельё оказалось там, где он его искал. Правда, каким-то образом в простыне образовалась дыра от старости, и Игорь с лёгким разочарованием вспомнил, что этот комплект бабушке и дедушке подарили на тридцатилетие свадьбы, а оно было давно. Даже очень, если учитывать папины пятьдесят с лишним.

Он ещё раз скептически осмотрел простынь — старая была уже стянута и отброшена прочь, — и задумался. Если б у него был хотя бы день, можно купить новую, но спать надо сегодня, и желательно спать полноценно.

— Давай я, — раздался Сашин голос, и Игорь оглянулся, пряча старинный бабушкин подарок за спиной. — Что-то не так?

— Да, — кивнул он. — Эта простынь… Не в порядке. Я сейчас найду другую.

— И что с ней не так?

— Она… — Игорь запнулся. — Просто не в порядке. Я…

Саша, строго прищурившись, сделала шаг навстречу и требовательно протянула руку. Предположительно, она заподозрила его в каком-то ужасном преступлении — например, в том, что в эту несчастную простынь однажды был завёрнут труп или что-то в этом роде, а теперь на ней красовались алые пятна. Ну, или что-нибудь ещё в этом роде…

Игорь сдался. Александра развернула ткань, осмотрела её, дыру, разумеется, заметила — её увидел бы даже слепой, ему бы ветром с той стороны, наверное, ощутимо подуло, — и пожала плечами.

— У меня в пододеяльнике вообще дыры симметрические, Магнус прогрыз, — поделилась Александра. — Так что ты зря стесняешься. Ну, подумаешь, не самое новое на свете постельное белье.

Если Магнус один раз поскачет по кровати, на моём пододеяльнике тоже будут симметрические дыры, — вздохнул Игорь. — Они хлипкие. Но это на одну ночь, я завтра куплю новые.

— Я завра же отправлюсь на поиски новой квартиры.

— Что? — Игорь постарался укрыть от неё разочарование. — Да-да. Конечно, Саша. Ты иди… Может, тебе в ванную надо? Я застелю.

— Надо, — смутилась Александра.

— Там чистые полотенца.

— Да, но я ж не выйду к тебе в чистом полотенце!

Вся одежда Александры, кроме той, в которой она была, пропахла дымом и нуждалась в стирке. Игорь об этом догадывался; стиральная машинка, разумеется, была готова сослужить необходимую службу хоть сейчас, к тому же, она работала достаточно тихо и не всегда мешала спать…

Но перспектива увидеть Сашу в одном чистом полотенце его нисколечко не смущала. А вот девушку она явно не устраивала; та, только узрев мечтательный взгляд, сердито подбоченилась.

— Игорь, — она смотрела на него с раздражённым прищуром, — я правда тебе очень благодарна. Но я тут на пару дней.

— Да-да, — кивнул он. — Возьми какую-то мою рубашку или мой халат. Я завтра же свожу тебя к знакомому риелтору.

301

6 июля 2017 года

Четверг

Утро начиналось с кофе.

Нет, не так. Утро начиналось с больной спины. Следом за ним приходил запах приготовленного Сашей кофе, а вместе с ним — какой-то отбивной и, кажется, варёного картофеля. Такое готовила бабушка в далёком, но не забытом счастливом детстве, и никогда не делала мама — она предпочитала исключительно народную, чесночную кухню, которую Игорь не менее исключительно ненавидел.

Диван он ненавидел. Он был неудобным, а если разложить, то ещё и дико пружинистым, потому Игорь предпочитал спать так.

Основной проблемой больной спины было то, что поделиться своим дискомфортом с Сашей было строго запрещено. Нет, Игорь мог, несомненно, это сделать, но в таком случае он оказался бы причиной, по которой она, мило покраснев, откажется оставаться на следующую ночь в постели, сама устроится на этом убийце спин программистов и с громадным рвением примется искать работу.

Потому он терпел.

Был, разумеется, оптимальный вариант. Но Саша однозначно будет против немножечко подвинуться на другую сторону кровати. А уж как против будет разложившийся на постели Магнус!

Игорь встал — нет, скатился с дивана. Вставал он уже с пола, отряхиваясь от каких-то сосновых иголок. Откуда они взялись у него на полу, было вопросом риторическим. В дворе росла ель, и Игорь подозревал, что вчера во время прогулки Магнус тайком умыкнул какую-то ветошь и подложил её в то место, куда каждое утро сваливался Ольшанский.

— Доброе утро, — окликнул он Сашу, и та только махнула рукой в ответ с кухни.

Одежда её была выстирана ещё вчера — Регина смилостивилась и позволила остаться ей дома после пожара. То, что милости начальница проявляла не в меру часто, кажется, Сашу смутило, но делиться своими впечатлениями о доброте душевной она не стала.

Игорь настоял на том, чтобы забрать из пострадавшей квартиры все вещи. Выживший ноутбук, все книги — их было великое множество, — весьма скромный объём вещей и даже чистое постельное бельё. Всё это стояло в коробках в углу квартиры. Игорь смерил тоскливым взглядом свой полупустой шкаф и признал, что Сашу ну никак не заставить его занять; мысль о съемной квартире не покидала её.

В ванную он тоже буквально вполз. Долго смотрел на два разноцветных полотенца, вспоминая, какое из них его. Вода своей температурой напомнила о том, что пора бы включить бойлер — опять начались сезонные работы, в этом году особенно поздно.

…Из ванной он вышел более-менее человеком. Открыл дверь, заботливо пропустил внутрь Магнуса — наглючий кот отказывался от лотка и предпочитал использовать человеческий туалет. Как это происходило, Игорь понятия не имел, но Саша была совершенно спокойна, после посещения кота не воняло, нигде не было ни луж, ни горок, а самое главное, где-то минуты через две после начала его посещения белой комнаты слышалось журчание воды, словно кто-то нажал на кнопку слива.

Поскольку других кандидатов не было, Игорь смирился с тем, что это делал Магнус.

— Приятного аппетита, — Саша насыпала еду ему в тарелку, увернулась даже от обыкновенного поцелуя и подвинула ближе тарелку с салатом.

— В последний раз, — вздохнул Игорь, — я нормально ел утром года три назад.

— В последний раз ты нормально ел утром вчера! — возмутилась Александра. — Я даже ничего не сожгла.

— Ну, в последний раз, не считая вчерашнего дня, — поправился Игорь. — У тебя талант.

— Отбивные готовить проще простого, если есть хорошее мясо, — возразила девушка. — Ты мог бы научиться и сам.

— Я совершенно не имею таланта к кулинарии! — заверил её он, хотя это было ложью, и Игорь готовил хоть и совсем не хорошо, но сносно. — Я без тебя умру с голоду.

Саша вздохнула.

— Мне в субботу встречаться с мастером, а я ничего в этом не понимаю, — вздохнула она. — А завтра квартиру должны осмотреть.

— Они всё-таки согласны с тем, что это был умышленно нанесённый ущерб?

Она, моментально помрачнев, кивнула. Молча насыпала себе еды, села, проткнула картофелину вилкой и опять застыла, словно собиралась с мыслями.

— Гадко как-то, — промолвила наконец-то Саша. — Я понимаю, ему нужны были деньги, но не такой ценой. Мне теперь на эту квартиру даже смотреть не хочется, хотя она вроде как моя.

Игорь сочувственно сжал её руку.

— Если хочешь, с мастером я могу пообщаться сам, — предложил он. — Я понимаю в ремонте, наверное, всё же немножко больше, чем ты.

— Я и так с тебя верёвки вью! — возмутилась Саша, старательно избегавшая любых просьб по отношению к Игорю. — Не надо…

— Надо-надо, — безропотно ответил он. — А в понедельник отвезу тебя к знакомому риелтору, подыщите квартиру.

— В понедельник? — переспросила Саша. — Но я не могу ещё столько времени тебе мешать. Это же неудобно.

— Тебе неудобно?

— Тебе!

Игорь улыбнулся.

— Ты готовишь. Ты убираешь. Почему это мне должно быть неудобно?

Саша ничего не ответила. Она только хмуро скрестила руки на груди и одарила его особенно мрачным взглядом. Он же сделал вид, словно совершенно ничего не заметил, и все эти гневные требования отпустить её в свободный путь пролетели мимо ушей.

— Нам уже на работу пора, — пожал плечами он. — Видишь, как удобно, когда живёшь близко к офису?

— Учту это при выборе квартиры, — кивнула Саша.

— Обязательно, — улыбнулся Игорь.

Надо будет таки позвонить этому риелтору. И предупредить, чтобы не спешил.

300

7 июля 2017 года

Пятница

Игорь искренне попытался сосредоточиться на работе, но удавалось плохо. Раз десять звонил мобильный; трижды это была мать с очередной абсурдной просьбой, раза четыре — по работе, ещё два — Яне что-то срочно понадобилось от него узнать. Последний звонок сочетался с каркающим и откровенно угрожающим тоном, а ещё заметной, едва ощутимо картавой "р" в слове "Александра", которую Игорь отметил и при прошлом опыте общения. Откуда его номер появился у вездесущего и находящегося в списке ровно из одного подозреваемого в поджоге Владимира Владимировича, он понятия не имел, но послал его далеко и довольно живописно, воспользовавшись дедушкиной профессиональной лексикой. Тот, даром, что генерал, в обычной жизни и при жене был сверхкультурным человеком, но, в силу работы со специфическим коллективом, выучил по шутливому, подаренному коллегами словарю и необходимую при приказах норму нецензурных выражений. Словарь перекочевал в наследство внуку, тайно, так, чтобы Ева Алексеевна не знала, и Игорь без зазрения совести воспользовался им в этом разговоре.

Лёшка, бродивший в это время по их курилке, аж присвистнул и уставился на коллегу так, словно увидел его впервые.

— Ого! — протянул он. — Что это было? — Алексей упёрся плечом в высокий шкаф, в котором хранилась всякая мелочёвка, и внимательно осмотрел Игоря с головы до ног на предмет подмены где-нибудь среди ночи.

— Это? Надеюсь, будущий родственник, — пожал плечами Ольшанский. — Сашин отец, чтоб его черти побрали.

— И чего он звонил?

Игорь хмыкнул. Звонил Владимир Владимирович — надо же, ещё и имя какое… звучное! — по весьма понятному поводу. Понимая, что смелость Александры обусловлена ещё и наличием поддержки со стороны, её отец верил в возможность освобождения от всех обвинений. Разумеется, страховая фирма уже потеряла всякий интерес к его личности и вряд ли выплатила бы столь желанную сумму, да и десять процентов от неё тоже, и кредит неумолимо надвигался на Икленко-старшего, но хотя бы расположение дочери и её зарплаты следовало вернуть. Да и квартиру можно было продать. Существование Игоря в этом здорово мешало; Саша была не в прямом доступе, до сих пор не забрала заявление, не пошла на мировую, да и вообще, вела себя крайне отвратительно, ну, с отеческой точки зрения.

— Обещал, что закопает под ближайшим дубом, — пожал плечами Игорь.

— А ты так ласково полюбопытствовал, какой дуб будет ближайшим? — уточнил Алексей. — И в каком направлении его можно искать? Слушай, мне понравилось! Когда Регина опять отзовёт нас из отпуска… — он опасливо оглянулся и стал говорить немного тише. — Крутые у вас отношения. Кстати, Саша в курсе насчёт планов по поводу новообретённых родственников?

— Пока что Саша считает, что найдёт себе подходящую съёмную квартиру и сбежит от меня подальше, — вздохнул Игорь. — А я даже не знаю, как помешать ей в этом пагубном деле, но при этом не обидеть.

— Дела, — Лёшка вздохнул. — Ты не можешь уговорить девушку остаться? Как зелёный юнец себя ведёшь, право слово! Ну, как-то же ты жил с Верой?

— Вера, — ядовито ответил Ольшанский, — предложила съехаться сама, а я, дебил, не успел отказаться! Саша — девушка порядочная.

— Ну… — во взгляде Алексея чувствовался искренний намёк, но он, заметив, как скривился Игорь, решил не рассказывать свой способ изменения девичьего мнения. — Понял. Молчу. Ну… Потяни время?

Ольшанский промолчал. Время-то он тянул, но только от этого не становилось легче, а Саша не оказывалась ближе. Напротив, она мечтала о скорой встрече с риелтором и о гордом одиночестве в какой-нибудь маленькой комнатушке с пенсионером или пенсионеркой через стену. Игорь подозревал, что уговорить её передумать будет не так уж и просто. Чтобы жить вместе, нужно иметь хоть какой-то повод. Конфетно-букетный период у них и так проходил странно, в большинстве случаев за клавиатурой, без толковых свиданий, если забыть о Карпатах, но, благо, хотя бы не на расстоянии порядочных двух или трёх метров. А одна квартира — это уже почти одна семья.

Саша боялась. Игорь это чувствовал. Её отец, между прочим, тоже, потому что звонил он крайне назойливо, правда, раньше только ей самой, и отнюдь не собирался прекращать свою диверсионную деятельность. Девушка сопротивлялась с максимально возможным отчаяньем, но было видно, что и она потихоньку начинает сдаваться.

Игорю это не нравилось.

Вот и сейчас, во время обеденного перерыва, она сидела за своим рабочим столом и рыскала по сайтам в поисках будущего жилья. Ничего хорошего ей, как назло, не попадалось, к тому же, и её мобильный не унимался; вот и сейчас что-то крайне назойливо задренчало, она подняла трубку и долго-долго слушала что-то, а потом молча ткнула пальцем по алой полосе на смартфоне и почти отбросила его в сторону.

— Отец? — участливо поинтересовался он. Саша тяжело вздохнула; ей совершенно не хотелось с ним разговаривать. — Не переживай только.

— Я стараюсь, — ответила Александра. — Но у меня очень плохо это получается. Я постоянно об этом думаю.

— Ещё скажи, что неловко себя чувствуешь.

— Есть немного.

Игорь вздохнул. Саша в чём-то была воистину неисправимой.

— Хочешь, куда-нибудь сходим после работы? — предложил он, заведомо зная ответ. — Может быть, ты немного отвлечёшься.

— Хорошо, — согласилась внезапно Александра. — Но…

— Но?

— Может быть, завтра? — она неуверенно пожала плечами. — Я, может быть, хоть надену платье?

— Разумеется, — почти с облегчением выдохнул Игорь. — Давай завтра. Тем более, выходной день.

Саша кивнула и закрыла поисковик; пора было опять приниматься за работу. Она оставалась, впрочем, напряжённой, и Игорь предполагал, что девушка услышала от отца отнюдь не лестные заявления. Владимир Владимирович, сражаясь за собственное благополучие, умел быть крайне настойчивым, и, хотя Александра делала вид, что ей всё равно, это, само собой, её мучило. Ей хотелось бы сбежать куда-то от собственного отца, может быть, изолироваться от него, а не оставаться жертвой постоянных терзаний со стороны родителя.

…До конца рабочего дня она сидела, как на иголках. Родитель позвонил ей раза три; Регина, взбунтовавшись от постоянных звуков снаружи — кто-то в соседней комнате вздумал громко смеяться, — потребовала отработать лишних два часа, Игорь, разозлившись после того, как мама набрала его в пятый раз, потребовал сдать ему до вечера всё то, что должны были сделать по спринту, потому что они в последнее время слишком расслабились, и рабочий день закончился ещё позже, чем следовало.

В десять часов вечера было уже темно. Двор Игоря не страдал подворотнями или разбитыми фонарями; поскольку дом находился в весьма благополучном районе с довольно благополучными жильцами, хорошей парковкой и красивым подъездом, на который смотрело аж целых два ночных светила — луна и яркая лампа на фонарном столбе, две подозрительные фигуры у двери выглядели весьма заметными.

Они были не слишком высокими — сантиметров на десять, если не больше, ниже Игоря, — одетыми в довольно не новую одежду спортивного типа и крайне довольными планируемой работой. При виде Александры на их лицах, по некоторым критериям напоминающим бандитские рожи, но по другим — физиономии существ достаточно трусливых и неуверенных в себе, — расплылись улыбки. При виде Игоря мужчины немного сникли, и когда они приблизились, те как-то без особенной уверенности сошлись ровно у подъездной двери и принялись топтаться на месте и потирать руки.

— Мы поговорить! — вскинулся первый, подозрительно сжимая руку в кулак. Игорь едва сдержал раздражённый вздох, Саша, вопреки девичьему инстинкту, вместо того, чтобы спрятаться или вопить о помощи, сделала шаг вперёд и была вовремя поймана за руку.

Игорь никогда не посещал занятия по боевым искусствам или боксу. Весь его небогатый опыт драк заключался в двух или трёх в далёком детстве, что стандартно для любого мальчишки. Дед, правда, показывал когда-то какие-то приёмы, но они, поддаваясь влиянию времени, остались в памяти весьма смутными тенями и не спешили по первому же зову выплывать наружу. Тем не менее, пугаться таких двух особей было совсем уж смешно, и он не собирался этого делать.

— Мы вас внимательно слушаем, молодые люди, — невольно копируя бабушкин преподавательский тон, протянул Игорь. — Надеюсь, наша невольная задержка не слишком вас задержала, и вы ждёте нас не так уж и долго? Впрочем, что ж это я! Стемнело недавно, а фактор фонаря остался неучтённым?

Говоривший икнул. Ответ ему не понравился. Программисты, смотревшие на хулиганьё сверху вниз, были программистами неправильными. Яркое воображение двух околоподъездных субъектов рисовало образ полутораметрового — ошиблись ненамного, на какие-то сорок с лишним сантиметров, — хлюпика в очках. Такие действительно водились, в количестве аж один на офис. Ну, и Регинин муж по некоторым параметрам тоже подходил под описание.

— Мы это… — второй тоже сделал угрожающий шаг вперёд. — Мы того… — он сложил пальцы в кулак, причём неправильно, и сделал выпад. Игорю удар пришёлся куда-то в плечо. Был он слабоватым, по крайней мене, для того, чтобы сбить взрослого мужчину с ног, и нанятый заботливым родителем страж подъездной двери ещё и больно ушиб себе палец.

— Вы просто потеряли половину своей компании, я понял, — кивнул Игорь.

— Сигаретка есть? — принял совершенно беспомощную попытку выкрутиться первый. Тон его был грозен, взгляд пылал, как вышеупомянутая сигаретка в ночи, а пальцы тянулись куда-то в карман. Возможно, там был нож, возможно, какая-то ещё преступная вещь.

Дедовы приёмы не шли в голову. Но Игорь совершенно некстати вспомнил бабушку. Она любила предлагающих взятки студентов выводить из аудитории особенным образом — опускала им заботливо руку на плечо, поближе к шее, надавливала на какую-то особенную точку, хотя не была никаким силачом, и так, ласково обнимая, прогоняла из аудитории. Срабатывало это даже в её семьдесят лет, и вот как раз положение её ладони повторить удалось практически точно.

Хулиган ойкнул. Игорь скосил взгляд на второго, по карманам уже не шарившего и смотревшего то на Сашу, то на сумку, и ласково предложил:

— Мы можем разойтись мирно. Я даю вам сотню на сигареты, вы звоните своему нанимателю, сообщаете, что клиент готов, и идёте на все четыре стороны.

— У тебя в кошельке больше! — претензионно заявил свободный хулиган.

— И патрули тут частенько гуляют, — пожал плечами Игорь. — И я сомневаюсь, что эта драка кому-нибудь нужна. Тем более, при даме.

— Мы ещё придём! — второй высвободился наконец-то и отступил на шаг. Первый, получив-таки свою сотню, поспешил скрыться за ним. Игорь проводил их тоскливым взглядом и тяжело вздохнул.

— В следующий раз придут уже впятером, — подытожил он. — Твой отец крайне неизобретателен.

Саша, наверное, покраснела, но Игорь, открыв перед нею подъездную дверь и пропустив девушку внутрь, протянул:

— И, между прочим, тебе куда безопаснее будет остаться у меня, а не куда-то переезжать. Мало ли, что ещё станется с него придумать?

— За тебя я тоже волнуюсь! — воскликнула она, но Игорь только отмахнулся.

— Ну, в следующий раз дам им две сотни, и что? — отметил он. — Твой отец вряд ли платил им больше.

— Впятером, — ядовито отметила Саша, — они будут претендовать на большее.

— Ерунда, — отмахнулся Игорь, хотя следовало признать, что он храбрился.

299

8 июля 2017 года

Суббота

Игорь подозревал, что Александра найдёт-таки повод никуда не пойти, и, действительно, она это сделала. В самый последний момент, как это обычно бывает, что-то стряслось, ей позвонили из её дома, попросили приехать, поприсутствовать сначала при осмотре, потом при какой-то стадии ремонта, потом она должна была собрать оставшиеся вещи, разложить по коробкам и, когда будет готова, набрать Игоря. От помощи в этот раз Саша радикально отказалась, и отнюдь не от искреннего человеколюбия, просто кто-то должен был выгулять Магнуса.

Если честно, оба мужчины — что кот, что человек, — предпочли бы совершенно другую судьбу. Кот хотел бы, чтобы его выгуляли в родном дворе, причём с участием Саши, а ещё лучше — без участия Игоря. Человек тоже предпочёл бы заняться чем угодно с Сашей, да хоть уборкой и разбором вещей, а не прогулкой с Магнусом, но выбора им не оставили.

Следовало ли отмечать, что поводки он презирал? Впрочем, не так: в первую очередь Магнус презирал именно ошейники.

Был красивый, солнечный июльский день. Ничто не предвещало беды. Магнус вышагивал рядом с Игорем. Громадный, как кот, в котором очень активное участие принимали представители порода то ли саванны, то ли ещё какой-нибудь подобной гадости, он ступал своими длинными и немаленькими, к слову, лапами по земле гордо, подозревая, впрочем, что этот мужчина, что рядом с ним, потом эти же лапы будет ему мыть — Саша оставила чёткие инструкции, а Игорь подозревал Магнуса в понимании человеческих слов.

Его хвост гордо покачивался из стороны в сторону, а морда, нынче казавшаяся практически невинной, была весьма довольной. Игорь тоже чувствовал себя спокойно. Предчувствие спало, наверное, усыплённое тем, что Магнус не мог не натворить что-нибудь. Они шли, нога в ногу, смотрели по сторонам, благо, миновали все лужи и маленькую не просохшую после недавнего дождя лужайку…

И на каком-то из безлюдных участков дороги повстречали их. Что ж, Игорь был рад, что встретил вчерашних хулиганов не при Саше — ещё ей пострадать не хватало, — но полное отсутствие свидетелей его, признаться, смущало. Врагов нынче было не пятеро, четверо, и они казались довольно грозной силой, ну, в сравнении с вчерашним вариантом.

Игорь скрестил руки на груди. Настроение испортилось; общаться ещё раз с такой милой компанией не хотелось.

— Сигаретки, — раздражённо ответил он, опережая вопросы, — нет. Зачем пожаловали?

Магнус же проявил искренний интерес. Он поднялся на задние лапы, встал столбиком, как иногда это делают коты-шотландцы, играющие основную роль в его рождении, и любопытное выражение морды понимающему человеку не сулило ничего хорошего.

— Понимаешь, — промолвил старый знакомый, — заказчик доплатил и хочет, чтобы ты отстал от его дочки.

— Мало ли, что он хочет, — хмыкнул Игорь. — И много доплатил?

Финансовый вопрос хулиганов смутил. Ненадолго, правда. Они принялись растягиваться в довольно длинную линию; их раздражал дневной свет, потому что в темноте грязными делами было заниматься как-то спокойнее, но зато радовало отсутствие посторонних, да и деньги грели души. К тому же, их успокаивало то, что на сей раз они были не одиноки — всё-таки, четверо не двое, такие могут и довольно сильного человека повалить. Игорь себе, в принципе, особенно сильным не казался, по крайней мере, сию секунду, и с удовольствием вернулся бы в квартиру.

Но был один неучтённый фактор. Он, признаться, и сам забыл об излишне любопытном коте; да и что мог сделать всего лишь зверь?

— Двести баксов, — поделился незнакомый, — на брата.

— Лучше б кредит уплатил на эти деньги, — искренне расстроился Игорь. — А не из дочери деньги потом тянул.

— Само собой, — подытожил четвёртый хулиган. — Ничего личного.

Скорее всего, магнусово "ф-ф-ф-ф" носило примерно ту же смысловую нагрузку, что и это выражение.

Игорь успел врезать, честное слово, только одному, тому, что подскочил первым. Не промахнулся, и удар был относительно удачен. А потом кот, вспомнивший о том, что где-то в далёких предках у него затерялось что-то вроде бойцовского пса, бросился на хулиганов, выпустив все когти, которые были у него в наличии.

Оставалось только ошеломлённо отступить в сторону.

Первый хулиган был повержен уже весом Магнуса. Кот прыгнул на него, и парень вскинул руки, защищая глаза от животного. Магнусу сравнение с неразумным существом не понравилось — он был вполне способен поцарапать и другие места, — потому он обернулся вокруг шеи нападающего, ударил хвостом по лицу, оставил несколько десятков особенно опасных царапин.

Со вторым он разобрался в пределах одного укуса, и, признаться, чисто по-мужски Игорю было его жаль. Третий бросился бежать в тот же миг, как кот обратил на него внимание, но было уже поздно.

Четвёртый, довольствовавшийся ударом уже от человека, бежал с поля боя с громкими, перепуганными криками, и, кажется, сам позвонил в полицию. Или соседи постарались.

…Когда приехали служители закона, Магнус довольно восседал на поверженном враге. Два других сидели под стенкой; один даже пытался пожаловаться Игорю на свою тяжёлую жизнь и поведал о том, что его могут отчислить за незавершённый курсач по программированию.

— У вас очень смелый кот, — отметил полицейский, почесав затылок. Магнус был забран Игорем, устроился у него на руках и ласково тёрся лбом о мужской подбородок.

— Это моей девушки, — вздохнул Игорь. — Я только его выгуливаю.

Полицейский встретился с ним взглядом, покачал головой и только протянул:

— Сочувствую.

— Их нанял её отец, — кривясь, дополнил Игорь. — Так что Магнус — не самая большая моя проблема.

— Знаете, — отметил мужчина, — судя по этим, я б не зарекался.

Что ж, Игорь был с ним почти согласен.

298

9 июля 2017 года

Воскресенье

В ресторане, куда Игорь притащил Сашу едва ли не силком, было спокойно. Им предложили карту вин, в два раза большую, чем вино, и Александра, скользя взглядом по списку, кажется, запиналась на каждой весьма масштабной цене. На самом деле, с их зарплатами можно было не экономить; если учитывать то, что Игорь в обычной жизни использовал процентов двадцать, если не меньше, от того, что получал, то о скупости сейчас можно было вообще забыть.

— В следующий раз, — отметил он, — я попрошу, чтобы принесли меню, в котором не указаны цены. Может быть, тогда ты смотрела бы на что-то большее, чем морковный салат.

— Морковный салат здесь стоит так, словно эта морковь растёт исключительно на земле, удобряемой фуа-гра, — Александра смерила взглядом цену, потом осмотрела сам ресторан, не менее критично, между прочим, и коварным таинственным шепотом предложила: — Игорь, давай сбежим?

Он посмотрел на неё так, словно Саша только что свалилась с местной хрустальной люстры.

— Сбежим? — переспросил Игорь. Всем нормальным девушкам — без исключения! — нравилось, когда их водили по дорогим заведениям, кормили морковным салатом по цене маленького самолёта, поили вином по стоимости самолёта уже большого, а потом катали на дорогих автомобилях. Этот уживчивый стереотип, совмещающийся с более-менее хорошей платежеспособностью, Игоря почти не смущал: если раз в месяц, то почему б и нет? Все его знакомые и коллеги придерживались похожего мнения, а те, у кого не было средств, списывали свои неудачные попытки завести отношения именно на то, что не могли привести примеченную барышню в какое-нибудь приличное место.

Александра же так красиво вписывалась в интерьер! Она обладала полагающимися манерами — Игорь видел, как Саша ела дома, как вела себя за столом, — и прекрасной внешностью; она была умна и могла поддержать беседу, что подошла бы этому месту под стать. И платье выбрала красивое, не в пол, как любила натягивать на себя невысокая Вера, а до колена, приятного бордового оттенка, и вообще, выглядела в этом ресторане так, как будто он был именно для неё и создан.

Предложение сбежать звучало совершенно неожиданно.

— Нет, правда, я люблю хорошие места, но не за такие же деньги, — она вздохнула. — Я понимаю, что ты можешь это оплатить. Но, может быть, мы уйдём? — она посмотрела на официанта, что косился на них с откровенным желанием подойти, и буквально выскочила из-за стола. — Ну, пожалуйста, — шепнула Саша уже на ухо, — накорми меня какой-нибудь картошкой в ближайшем "Маке" или копеечным мороженым, купленным на улице, и я буду безгранично счастлива.

И Игорь, вопреки тому, что здравый смысл требовал остаться, махнул официанту, чтобы тот даже не вставал, и поднялся следом за Сашей.

…Она была права. Стоило только покинуть то безгранично дорогое заведение и по пути обзавестись элементарной шоколадкой — они наткнулись на какой-то магазин, а ничего другого в нём пристойного не оказалось, — как атмосфера из натянутой превратилась в какую-то весёлую, лёгкую и приятную. Саша действительно искренне смеялась в ответ на его шутки, и вправду позволяла себя обнимать, а поцелуи приобрели горьковато-сладкий вкус того самого шоколада с орехами. Игорь чувствовал себя бедным студентом, когда вручил ей содранный с ближайшей лужайки цветок, судя по виду, какой-то сорняк, но Александре понравилось.

Они остановились у подъезда и как-то несмело посмотрели друг на друга.

— По классике жанра, — вздохнула Саша, — я сейчас должна пригласить тебя к себе на кофе или на чай. А ты с удовольствием на него согласиться, даже если терпеть не можешь.

— Да, — кивнул Игорь. — А твоих родителей должно каким-то чудом не оказаться дома, и ты об этом будто бы даже и не знала. И кот обязан мирно спать на диване и никого не беспокоить.

— Может быть, — согласилась девушка. — А ещё мне полагается жутко краснеть, потому что кофе у меня дома нет. Но я буду по другой причине, — она подняла взгляд на окна квартиры и покачала головой. — Потому что это твоя квартира.

— У меня тоже нет кофе, — вздохнул Игорь. — Так что, красней, если хочешь.

Саша улыбнулась. Её романтическое настроение пока что не таяло, но уже находилось на грани, испытываемое, кажется, очередным смущением и попыткой объясниться.

— Если я найду нормальную квартиру, — вдруг промолвила она, — и ты будешь меня провожать, когда-нибудь я обязательно рискну.

— Ты можешь не переезжать, — пожал плечами Игорь, поймав её за руку. Этот разговор должен был проходить, на самом деле, где-то в здании, чтобы без лишних свидетелей, но они не спешили заходить в подъезд. — И рискнуть пригласить меня в мою квартиру. Я подыграю, честное слово.

— Зачем?

— Просто так, — пожал плечами он. — Может быть, чтобы тебе это понравилось.

Она сделала шаг вперёд, остановившись вплотную к нему, но всё равно отвернулась и как-то особенно тяжело вздохнула.

— Когда-то у меня был парень, — вдруг призналась Саша. — Если можно так выразиться. Мне как-то с той поры не хочется пытаться завести отношения.

Игорь сглотнул. Задавать вопросы, что крутились у него в голове, было неправильно; это могло обидеть Сашу, заставить её ещё более активно искать эту чёртову квартиру или просто уйти куда-нибудь и больше никогда не появляться в его жизни.

— Вы… — он запнулся. — Не то чтобы я должен был об этом спрашивать…

— Мы даже не целовались, — выпалила она прежде, чем Игорь успел договорить. — И вообще, ничего такого. Мы полгода вроде бы общались, а потом он даже осмелел и помог мне донести вещи до подъезда. Мне было двадцать, я, как и сейчас, ничего не понимала в отношениях, и мне казалось, что это нормально. А потом мы вроде как поссорились, он нашёл себе другую, и они обнимались по углам университета уже через три или четыре дня. И я тогда подумала: со мной что-то не так. Он относился ко мне, как к обыкновенному… другу, наверное, если не просто товарищу. И все так относились. И я решила, что это во мне проблема. Кому я могу нравиться? — её голос прозвучал совсем глухо, и Игорь с трудом подавил абсолютно неуместный облегчённый вздох. — И я, правда, понятия не имею, зачем ты со мной возишься.

— Ты себя недооцениваешь, — отметил Игорь.

— Ты можешь найти себе кого угодно.

— Спасибо, у меня уже был кто угодно. Теперь мне нужна одна конкретная девушка, — он коснулся её щеки, — вбившая себе в голову, что она — синий чулок, ненавидящая дорогие рестораны и способная написать за час код, на который у всех моих коллег уйдут сутки. И если этой конкретной девушке надо время, чтобы в себе разобраться, то это время должно быть не обязательно на съемной квартире у чёрта на куличках.

Кто-то умильно шмыгнул носом. Игорь поднял голову и столкнулся взглядом с пенсионеркой с первого этажа, что высунулась из окна и, кажется, вслушивалась в каждое слово их разговора.

Заметив, что её раскрыли, пожилая женщина продемонстрировала Игорю большой палец в одобрение его действий и скрылась на балконе, тихонько закрыв за собою окно.

Он улыбнулся и обнял Сашу.

— Завтра, — прошептал он, — я свожу тебя к этому риелтору. Но если он за неделю не найдёт тебе подходящих вариантов, то ты останешься жить у меня. Предположим, судьба распорядилась. Хорошо?

— Хорошо, — кивнула девушка. — Может быть, ты и прав.

Игорь поцеловал её в висок и, прижимая к себе, задался вопросом, сколько надо заплатить риелтору, чтобы он точно не нашёл никакую квартиру.

297

10 июля 2017 года

Понедельник

Риелтор не произвёл на Сашу никакого особенного впечатления. Игорь знал его уже лет десять, если не больше, и помнил ещё со времён, когда Олег Александрович отнюдь не превозносил свою профессию, будто тот графский или герцогский титул, а был обыкновенным парнем, может быть, немного более болтливым, чем следовало. Обычно он нравился девушкам, и именно по этой причине юных особ женского пола, которых следовало уговорить что-то сделать, передавали в этой конторе именно Олегу. Годы жизни и исполнившиеся давеча тридцать лет его не смущали. Он всё так же сверкал глазами, даже если их цвет немного потускнел со временем, и бахвалился, как не бахвалится ни один положительный книжный герой.

В обычной жизни, вне работы, Олег был неплохим человеком, только всё никак не мог найти жизненное пристанище. Фотографию, стоявшую на его рабочем столе, он при появлении Саши спешно спрятал, а когда в кабинет вошёл ещё и Игорь, невольно дёрнулся, чтобы вернуть её на место.

Олег заполнил анкету своим прыгающим, неаккуратным почерком; вписал туда всё, включая возраст, дату рождения и квартирные предложения. Саша же, набросив на себя образ строгой женщины, отметила, что квартира ей нужна как можно скорее; улыбки Олега на неё не подействовали совершенно, хотя он, предположительно, считал совершенно по-другому.

— Да, — напоследок добавила она, заканчивая короткий перечень требования. — Обязательно чтобы можно было с животными. У меня кот.

— Хорошо, — Олег сделал для себя пометку и посмотрел на Игоря. У него явно чесался язык спросить что-то. — Возможно, я сейчас подберу что-то среди оставленных заявок, и мы скоро решим этот вопрос… — взгляд Игоря стал строже. — Александра… Владимировна, вы не желаете кофе?

— Нет, спасибо, — ответила она. — Только тут у вас немного душно. Я могу выйти, или моё присутствие обязательно?

— Иди, я прослежу, — ответил Игорь.

Олег порывался было открыть окно, но был вовремя остановлен, наверное, голосом подсознания. Саша подарила ему взгляд, идентифицируемый как "скользкий тип, держаться подальше", и всё-таки вышла.

— Хорошенькая, — моментально дал свою характеристику Олег и вытащил из стола сначала фотографию какой-то девушки, а потом и целую папку с квартирами. — Твоя?

— Моя, — не стал уточнять Игорь, предпочитая ограничиваться коротким согласием.

— Значит, постараемся найти что-то получше, — послушно кивнул Олег. — Ценовой вопрос, тем более, не стоит…

— Не стоит, — кивнул Игорь. — Но лучше не ищи ничего.

Прежде чем старый знакомый успел возразить, Игорь потянулся к кошельку и выложил на стол купюру. Олег скользнул взглядом по номиналу, скривился, потом обнаружил, что видит доллары, и успокоился. Никаких камер у него в кабинете не было, ни скрытых, ни обыкновенных, да и просьба была совершенно невинна.

Олег любил деньги, как всякий здравый человек. Здесь платили хорошо, но не настолько, чтобы его это удовлетворяло. Игорь на самом деле терпеть не мог давать взятки, да что там, он не умел этого делать, но всунуть купюру-другую Олегу никогда не было сложно.

— Странная просьба, — отметил риелтор. — Между прочим, я получаю проценты. И мне выгодно, чтобы…

На стол легла вторая купюра.

— Зачем тебе это надо? — сдался он. — Ты хочешь оставить девочку без кола и без двора? Это личная месть?

— Это не твоё дело, — Игорь был уверен в отсутствии злых намерений. — Если мне надо будет срочно найти ей квартиру, я тоже обращусь к тебе.

— Это выглядит немного подозрительно, — скривился Олег. — Мы подписали договор. Девушке нужна квартира. Ты говоришь, что у вас с ней какие-то отношения, и при этом отмечаешь, что я не должен торопиться… — он, как всегда, трактовал фразы довольно мягко и изворотливо. — А если вдруг она узнает?

— Она меня поймёт, — без сомнений ответил Игорь. — А даже если и не поймёт, ты ведь не скажешь, верно?

Олег нахмурился. Игорь знал как минимум о пяти или шести его пассиях, и три из них имели место быть одновременно. Этот отвратительный компромат его не устраивал. Фотография одной из трёх как раз и стояла на столе, весьма прочно стояла, и Олег, перехватив взгляд знакомого, отметил:

— У нас всё серьёзно.

— Вот и у нас с Александрой тоже всё серьёзно, а она не спешит это понимать. Не переживай, ей есть где жить, — уверенно отмахнулся Игорь. — Просто без спеши. Ок?

— Да ну тебя! — искренне возмутился Олег. — Это не по корпоративным правилам. А если я ей расскажу?

— Олежа!

Он скривился.

— Я предложу ей не слишком удобные квартиры. Или квартиры, в которых можно с животными, но нельзя с котами. Сойдёт?

— Сойдёт, — смилостивился Игорь. — Но боже упаси она согласится. Я тебя тогда прибью!

— Ты — неадекватный, — выдал диагноз Олег.

— Встретимся ещё. Спасибо за понимание, — Игорь поднялся и протянул риелтору руку. Тот пожал её нехотя, словно демонстрировал собственное пренебрежение, но всё же, отказываться не стал. Игорь, во-первых, всё-таки был его старым знакомым, а во-вторых, сделал более чем щедрое предложение.

Именно поэтому стоявшей на улице Александре Олег без зазрения совести и воспоминаний о девушке с фото на столе крайне соблазнительно улыбнулся, сообщил, что, к сожалению, нынче таких предложений нет, но он позвонит как можно скорее.

И удалился.

— Скользкий тип, — поделилась мнением Саша, стоило только за риелтором закрыться двери офиса. — Какой-то совсем неприятный. Такое впечатление, что съесть хочет.

— Он на всех так смотрит. Называет это своим коронным взглядом, — беззаботно ответил Игорь. — Постарайся просто не обращать на него внимания, вот и всё. Он поищет квартиру. Это один из лучших.

Саша кивнула. Она всё ещё казалась достаточно хмурой, словно не знала, что говорить, и села в автомобиль совершенно безрадостно.

Когда Игорь уже собирался трогаться с места, она вдруг завозилась и выдала:

— Может быть, мне отказаться от его услуг?

— Ты хочешь к кому-то другому? — расстроено спросил Игорь. Больше знакомых риелторов у него не было, а все остальные с минималистическим подходом Александры к быту легко бы нашли ей хорошую квартиру.

Она задумчиво затеребила косу.

— Нет, — ответила Саша спустя мгновение, когда причёска была испорчена вконец. — Я не хочу к другому. Я просто не совсем уверена, действительно ли я хочу переезжать. Я понимаю, что я сижу у тебя на шее… — она перехватила его пристальный взгляд и дополнила: — И вижу, что тебе это откровенно нравится.

— Ага, — довольно кивнул Игорь. — Но если ты не уверена в том, хочешь переезжать или нет, давай подождём, не будет ли предложений. Если не будет, останешься. Если захочешь, переедешь.

— …А потом ты найдёшь другую, и я буду с крокодильими слезами наталкиваться на вас по углам офиса, — рассмеялась Саша. — Хорошо. Поехали на работу.

— По углам офиса? — уточнил Игорь. — Боже упаси! У нас же из женщин только тестировщицы и Регина!

— Там есть симпатичные девушки.

— Да? — ядовито уточнил Игорь. — У меня аллергия на симпатичных девушек, которые через слово используют "баг" и тыкают наманикюренными пальцами в мой код в поисках ошибки.

— Я тоже тыкаю в твой код, — отметила Саша, посмотрев на свои ногти. — Тебя это раздражает?

Игорь усмехнулся.

— Тебе можно, — ответил он. — Ты делаешь это мышкой, а не руками.

296

11 июля 2017 года

Вторник

Регина нервным быстрым шагом пересекла офис. Саша едва заметно содрогнулась, бросила взгляд на экран своего телефона — тот не звонил, и ей пока что откровенно не спешили предлагать квартиру, — и, успокоившись, вернулась к работе. Игорь же даже не отреагировал на появление начальницы. Ему казалось низким распространять гадкие слухи, чем упрямо занимались люди из их дизайнерского отдела. То, какое количество любовников они уже приписали Регине, было непостижимо.

Ольшанский смотрел на свою таблицу с искренним презрением. Он терпеть не мог вносить человеку третий подряд статус "не выполнено без уважительной причины", потому что это означало строгий выговор и поход к Регине на ковёр этого самого сотрудника, но не исполнять задания который день подряд — это уже не смешно!

Речь шла, несомненно, не об Александре. У неё в их таблице управления персоналом всё было отмечено на "выполнено", а в одном лишь месте — "не выполнено по причине нахождения бага в старших результатах программы". Всё это считалось не то что в пределах нормы, напротив, замечательным результатом, и Игорь, как глава их группы, мог только гордиться успехами своей девушки.

— Третий подряд? — Регина остановилась у него за спиной и опустила руки на спинку компьютерного стула. Игорь раздражённо кивнул.

— Да. Я уже выносил устное предупреждение. Ставить?

— Ставь, — подтвердила вердикт она. — Нам не нужны такие сотрудники, — женщина проследила взглядом вдоль строки статуса вплоть до имени человека, покосилась на Сашу, словно ожидала, что жертвой окажется именно она, но ничего не сказала.

Игорь закончил заполнять таблицу и щёлкнул на отправку, хотя Регина и так уже всё видела. Отчёт за спринт-неделю — она в этот раз началась со вторника, во вторник и заканчивалась, соответственно, — автоматически приходил по системе Регине Михайловне и был доступным как минимум три дня для просмотра другими лидами, вероятно, для того, чтобы за плохие результаты было стыдно.

Разобравшись с неприятной частью работы, Игорь открыл код. Делать ревью он ненавидел, писать нравилось больше, но, к сожалению, за проектом следовало следить, а это дело требовало немалой внимательности и высокого уровня профессионализма. Узнавать, что кому принадлежало, было легко, даже без особенных пометок на полях. Игорь знал, какие названия переменных кому характерны, кто рассыпается всякими "а" и "б" по тексту, а кто величает обыкновенные счётчики стосимвольными названиями, а потом с ума сходит, вбивая их в код.

Регина казалась напряжённой. Слухи не утихали, потому она всё больше времени проводила среди сотрудников, будто бы это заставило бы злые языки замолчать. Сейчас же остановилась напротив Саши.

Девушка тоже ощутимо насторожилась. Работать, когда кто-то на тебя смотрит, было неприятно, Игорь знал это по себе, а уж строгий Регинин взгляд выдержать было и того труднее.

— У меня есть предложение, — обратилась вдруг она к Александре вполголоса, склонившись к ней. — Деловое.

— Я вас слушаю, — подняла голову Саша вместо вопросительного "что не так", которое сорвалось бы с языка всех остальных. Регине это понравилось.

Она всегда считала, что вина в голосе — это первый признак непрофессионализма, а раз Саша не считала, что могла сделать что-то неправильно, то была либо излишне самоуверенной, либо умной и собранной, но уж точно не боязливой растяпой.

— Ты не могла бы приводить Магнуса к нам в офис? — совершенно неожиданно спросила Регина. — У меня есть маленькая ставка на психологическую помощь. Её можно оформить на тебя, это небольшая прибавка к зарплате. А взамен кот бы бегал в рабочее время тут.

Саша сглотнула.

— Вы серьёзно?

— Разве я когда-то шучу?

— Я подумаю над этим вопросом, — она вернулась к коду. — Если это будет возможно, и Магнус ничего не разобьёт…

— Мы обсудим детали. Но я хочу услышать предварительный ответ сейчас же.

Саша посмотрела на неё так, как смотрят на сумасшедших, щёлкнула языком, а после кивнула.

— Да, я готова попробовать, — промолвила она. — Если коту от этого не станет хуже, и он не будет проявлять тут излишнюю активность.

— Вот и замечательно, — Регина коснулась мышки, словно хотела указать на что-то в коде, но отступила и перешла к следующему сотруднику.

Словно именно она сбивала сигнал, в тот же миг, как начальница отошла, зазвонил телефон Саши. Она вздрогнула и спешно подняла трубку.

— Алло, — промолвила она. — Да, это я.

Игорь скривился. По ту сторону звучал бойкий голос Олега, и, судя по тону, он совершенно не собирался исполнять данные обязательства.

Саша послушно выслушала адрес. Игорь тоже, хоть и тихонько. Девушка пощёлкала языком, посмотрела на монитор и вдруг промолвила:

— К сожалению, мне это не подходит. Слишком далеко от работы.

Игорь был уверен, что, заполняя анкету, Саша не оставляла адрес их офиса, потому Олег не мог ощутить всю коварность слов.

Дом, который он предлагал, находился через дорогу.

Саша положила трубку, посмотрела на Игоря и улыбнулась.

— Плохое предложение, — сказала она. — Я подумала, может быть, будет что-то получше?

— А пока что Магнус будет ездить с нами, — предложил Игорь. — Сколько там на машине, пять минут езды.

— Да? — обрадовалась Саша. — Замечательно! Так хорошо, что вы с ним ладите…

Он кивнул.

А ещё лучше, что она, кажется, передумала переезжать, только не знала, как ему сказать об этом.

295

12 июля 2017 года

Среда

Магнус осторожно замер на пороге офиса. Его странным взглядом встретил охранник, но, почесав за ухом, пустил. Разумеется, с котами в офис было можно, да и с собаками тоже. Удивительно, что никто не догадался придумать такой вид ограничения, останавливать людей с животными на пороге, но заказчики на самом деле бывают разными, и если он пришёл с живым крокодилом на поводке, это ещё не повод отказываться от денег. Тем более, Скульский, владелец здания, весьма позитивно относился ко всему живому, что, по его мнению, не могло его облапошить.

В принципе, Игорь предполагал, что Магнус был способен на большее, чем самый отчаянный махинатор. Но Саша своего кота любила, Игорь — чувствовал нечто схожее по отношению к ней самой, потому, чувствуя себя самым последним придурком, внёс кота на руках в лифт, проехался с ним до их этажа — ну, и с Сашей, само собой, — и уже там спустил на землю.

Регина стояла у двери своего собственного кабинета. Магнус прошествовал мимо неё, довольно помахивая хвостом, потёрся о её ногу, хотя обычно этого никогда не делал, муркнул раз или два, а потом продолжил свой путь.

— Мне кажется, — промолвила начальница, — что мы договаривались только обсудить условия пребывания кота здесь.

— Да, — согласилась Саша, — вам не кажется, это так и есть. Но Магнус сегодня был в хорошем расположении духа, и я решила, что он тоже должен присутствовать при этом обсуждении.

Две женщины встретились взглядами и, кажется, поняли друг друга. Регина открыла дверь своего кабинета настежь, и первым, разумеется, вошёл Магнус. За ним последовала и сама начальница, потом и Саша. Игорь же поздоровался с запертой дверью, раздражённо кивнул и ушёл на рабочее место.

Теперь, когда Александра не сидела под боком, в нём вдруг проснулась бабушка, сама по себе — не скандальная, но крайне строгая женщина. Он почувствовал странное желание если не накричать на кого-то, то по меньшей мере отчитать.

Кандидаты были. Невыполненные спринты, незаконченные задачи… Игорь раздражённо скрестил руки на груди.

— Николай! — крикнул он, хотя можно было сказать и немного тише. — Не желаешь ли ты мне объяснить причину своей неуспеваемости.

Вчера Николаю за три подряд невыполненные без уважительной причины задачи был выписан выговор, но его не уволили — Регина разжалобилась после беседы о Магнусе. Но Игорь, как человек, у которого никогда не было проблем с математикой, умел считать до трёх. И он был уверен в том, что пробелов в Колином профессионализме было вчера намного лучше.

А ещё он не сомневался, что некто нагло закатил глаза в ответ на его призыв. А ещё за спиной раздалось возмущённое "опять шефа включил".

Игорь поймал себя на мысли, что его коллеги, подчинённые даже, откровенно распустились. Он повернулся на сто восемьдесят градусов — благо, компьютерный стул это позволял, — и окинул пристальным взглядом комнату.

Дима старательно что-то набирал, но это "что-то" не обязательно было кодом. Егор делал вид, что работает — он сидел в тёмных очках, вытянув руки, пощёлкивал лениво по клавиатуре, причём от этого получались реальные слова, но при этом как-то уж излишне выразительно посапывал.

Игорь скрестил руки на груди.

Вася выдал длинное сопение у него за спиной и почти сорвался на храп. Николай попытался пнуть Васю под столом, но получилось очень плохо; Вася взвыл сквозь кошмар, но спать продолжил.

— Не кажется ли вам, — с угрозой в голосе промолвил Игорь, — что я очень давно не делал полноценное ревью?

А ещё ему казалось, что в последнее время вычитывал он свой код да Сашин, и что проект стоял на месте, даже не спеша двигаться с мёртвой точки.

— А не кажется ли вам, — он поднялся на ноги, — что мы немножечко отстаём от нашего плана?

— Ну, — буркнул проснувшийся Егор, продолжая имитировать деятельность, — мы ж не специалисты по нейронным сетям и искусственному интеллекту. Это ты у нас…

Игорь раздражённо кашлянул. Егор вспомнил, что находится в излишне расслабленной позе, подпрыгнул и моментально выровнялся. Теперь он казался отнюдь не таким довольным жизнью, как минутой ранее.

— Завтра, — протянул Ольшанский елейным голосом, — каждый из вас предоставит мне отчёт о проделанной работе по проекту. Полный. И боже упаси, я не увижу там хотя бы семидесяти процентов выполненного по плану на этот момент!

Проснувшийся Вася смущённо кашлянул. Дима сделал вид, что не гуглил детские игрушки. Егор попытался скрыться за очками.

— А она, — возмущённо воскликнул Николай, — где будет отчёт тебе делать? В постели?

— А что, — ядовито уточнил Игорь, — ты хочешь попробовать, и интересуешься, как это лучше сделать?

Николай, вероятно, решил замаскироваться под свёклу и перекочевать в борщ, но Игорь оставался неумолим.

— Ещё желающие есть? — уточнил он. — Если будут, то письменные предложения прошу сбрасывать по почте. Можете сразу Регине, она тоже ознакомится со списком тех, кто очень хочет искать новую работу. Коля, кстати, ты отчёт можешь не делать, — он прищурился. — Ты уже уволен.

— Но!..

Игорь к возмущённым "но" не прислушивался. Он вернулся на рабочее место, натянул на голову наушники и сделал вид, словно ничего не слышит.

294

13 июля 2017 года

Четверг

Игорь обошёл стол в их мини-зале кругом. Николая не было; остальные опасливо поглядывали то на начальство, то на отчёты. Довольнее всего казался Магнус. Он восседал на стуле уволенного Коли, будто бы то гордое изваяние, и не принёс с собою ни листика. Пользуясь индивидуальным одобрением Регины и тем, что он кот, этот отвратительный сотрудник мог позволить себе всё на свете, включая бытовое хамство.

— Итак, — протянул Игорь, — подведём итоги за больше чем два месяца проекта, — он включил ноутбук и щёлкнул по иконке выведения на подключённый уже большой экран. На том моментально вспыхнула зияющая в последние несколько недель алыми дырами таблица. Зелёная полоса, тянувшаяся напротив имени самого Ольшанского да ещё Саши, внушала позитив, но вот последствия кропотливых трудов остальных оставляли желать лучшего.

Дмитрий почесал затылок и подтолкнул к Игорю свою папку с отчётом. Он, измученный подгузниками и прочими проблемами семейной жизни с маленьким ребёнком, своей полосой напоминал самую настоящую зебру — зелёную в красную крапинку.

То, что у многих зебра была красной, а зелёная крапинка — весьма жиденькой, брать во внимание не хотелось.

— Судя по результатам работы, — Игорь защёлкал по клавиатуре, отнюдь не успокоив свой менторский тон, — в последнее время у нас слишком много людей хочет отправиться на увольнение. Результаты работы неудовлетворительны и недостаточны. Если так пойдёт и дальше, все вылетят с работы, а проект будет завален. К тому же, возможность полететь в Америку и устроиться там на понравившуюся должность для вас будет аннулирована. Полагаю, такая перспектива греет душу далеко не каждого?

Полагал он правильно.

— Можно подумать, — обвинительно проворчал Егор, — в случай чего, не ты поедешь.

Игорь подарил ему полный взаимного уважения и любви взгляд, развернул полосу излишне болтливого сотрудника на весь экран и уничижительно защёлкал языком.

— Как на твою работу, ты слишком много спишь и разговариваешь, — зло отметил он. — Если я за неделю увижу хоть одну незавершённую задачу, брошу в чёрный список и перешлю Регине. Всем понятно? Выходные вам даются не для отдыха, а для подтягивания хвостов.

Он не отреагировал на крайне неодобрительные взгляды и понадеялся, что Саша не услышала те несколько реплик, которые были позволены не в меру активными сотрудниками в её сторону.

— Это правило касается и взаимных оскорблений, — напомнил он. — Или кто-то желает поспорить и внести в наш кодекс свою посильную лепту?

Никто не желал. Они переглядывались и не решали задать хотя бы один вопрос. Даже Магнус присмирел от сурового тона.

Игорь молча распределил задачи и, не прощаясь, вышел из зала. Внутри неодобрительно загудели.

Он опёрся спиной о тонкую стену, на самом деле очень хорошо пропускающую посторонние звуки. Саша не выходила; она успешно проигнорировала брошенные в неё ещё несколько реплик, на одну или две ответила, а потом принялась растолковывать кому-то смысл его спринта.

Ольшанский вздохнул.

— Обсуждают личную жизнь? — Регина опёрлась о стену совсем рядом и сочувствующе посмотрела на него. — Они это любят. Я думала, только женщины бывают сплетницами, но нет. Ты, кстати, в курсе, что у нас был роман?

— Несерьёзный и очень короткий, — кивнул Игорь. — Но если б не Александра, моя нынешняя любовница, я был бы кошмарно возмущён вашим новым возлюбленным.

— Это наш деловой партнёр.

Игорь ничего не ответил. Деловые партнёры не держались так за руки; Регина и сама поняла, что обман был бессмысленным, и опустила голову, вперив взгляд в серые полы.

— Это не моё дело, — наконец-то заговорил Игорь. — И не их тоже. Но выглядело достаточно провокационно.

— Знаю, — согласилась Регина. — Мне показалось, что никому нет до меня дела, а оно вот как оказалось. Тебе совсем неинтересно?

— Всем интересно. Но я не спрашиваю, когда меня это напрямую не касается.

— А если я заявлю, что это мой любовник?

— Вы правда думаете, что это было незаметно?

Она рассмеялась и кивнула ему.

— Удачи, Ольшанский. Тебе будет непросто в личной жизни.

— Я даже не сомневаюсь в этом.

293

14 июля 2017 года

Пятница

— Нет, это мне тоже, к сожалению, не подходит, — подытожила Саша, выслушав очередной адрес и условия. То, что Олежка работал недобросовестно и рассчитывал получить двойную награду, Игорь уже давно понял; Александра отклоняла и довольно выгодные, и вполне отвратительные предложения.

Они сидели на кухне. Было уже восемь, и Игорь удивлялся, что риелтор в такое время ещё позволял себе звонки клиентке. Саша ему, наверное, приглянулась; ревность всколыхнулась в нём, поднялась новой волной и утихла в тот момент, как Александра сама взглянула на Игоря.

— Я должна кое-что тебе сказать, — вздохнула девушка.

— Мне тоже б…

— Я отклоняла и выгодные предложения, — выдохнула она прежде, чем Игорь успел договорить. — В первый день мне предлагали комфортабельную квартиру. Две комнаты, напротив нашего офиса, можно с котами, с собаками, хоть с выводком.

— Я дал Олегу двести баксов, чтобы он не нашёл тебе квартиру, — решился на своё признание Игорь почти параллельно. — Потому что не хотел, чтобы ты переехала куда-нибудь. Куда угодно.

Они посмотрели друг на друга, и Ольшанский поймал себя на том, что задержал дыхание. А потом Саша рассмеялась, и он ответил таким же громким смехом.

Успокоившись, она поднялась, хмыкнула ещё раз и принялась мыть посуду.

— Так мне оставаться? — спросила она. — И сказать ему, чтобы вообще больше не звонил?

— Я сам позвоню, — уверенно ответил Игорь. — Оставаться-оставаться. Давно пора было принять это славное решение и не трепать друг другу нервы.

Саша счастливо улыбнулась. Кажется, она была абсолютно довольна; даже не воспротивилась, когда Игорь подошёл к ней сзади и обнял за талию.

— Брось ты эту посуду.

— У нас живёт Магнус, — возразила Александра. — Он всё вылижет. Если оставлю мыло — отравится, и будет много возни. Ты не представляешь себе, что значит Магнус с отравлением!

— И не хочу представлять, — кивнул Игорь. — Значит, ты теперь официально ко мне переезжаешь? Завтра же заберем остатки твоих вещей стой горелой квартиры.

— Знаешь, — она проигнорировала его руки на своей талии и продолжала старательно тереть посуду, — я тут подумала… Может быть, потребовать, чтобы отец оплатил ремонт, и под расписку забрать заявление на него о поджоге? И пусть идёт лесом.

— А потом, — кивнул Игорь, — продать к чертям эту квартиру и забыть обо всём, как о страшном сне. Она ж твоя?

— Моя, но ты не оставляешь мне никаких путей отступления.

— Если ты рассчитываешь притвориться жертвой этой коварной ситуации, то вспомни, что я сплю на диване, который в полтора раза короче, чем я сам, — усмехнулся Игорь, и Саша вздрогнула — его дыхание нагло щекотало ей шею. Для этого эффекта, между прочим, пришлось весьма серьёзно наклониться, хотя Александра была не низенькой девушкой, но Игорь был готов в ответ на такую реакцию и потерпеть боль в заклинившей шее.

Она покраснела и, схватив ближайшее полотенце, принялась отчаянно тереть тарелки.

— Завтра, — наконец-то промолвила она, ещё больше заливаясь краской, — когда мы наконец-то перенесём вещи, думаю, твой диван будет занят горой всякого хлама. Так что спать на нём больше не придётся.

— А можно, — попросил Игорь, — завалить его сегодня? Я лягу на самом краешке кровати и просто там посплю.

Саша нахмурилась, но спустя минуту сменила гнев на милость.

— Ты можешь просто поспать на половине кровати, а не на краешке, — ответила она, а потом, подумав, добавила, стряхивая ему на лоб капли воды: — И можешь сделать это уже сегодня.

292

15 июля 2017 года

Суббота

Что ж, они не ошиблись, предполагая, что диван будет завален. Игорь никогда не предполагал, что в одной маленькой квартирке может быть столько вещей! И не то чтобы Саша была барахольщицей, разводила бардак или не умела выбрасывать мусор. Каждый предмет оказывался нужным, необходимым, без него хозяйка не представляла быт или жизнь.

Когда Игорь жил с Верой, всё занимали вещи. Саша в этом плане оказалась минималистична. Зимнее пальто, осеннее пальто; зимние сапоги, осенние ботинки, летние туфли — несколько пар, — единственные и уже довольно потрёпанные босоножки. Несколько платьев, пиджак, брюки, юбка, пара футболок, от которых она старательно отворачивалась, какая-то блузка и кофта… Когда Игорь выносил её личные вещи, то про себя отметил, что они не займут и трети громадного бабушкиного шкафа. Оказалось, был прав — всего лишь какая-то четверть, ну, и массивная зимняя одежда.

Но вот, они перешли на кухню, и Игорю показалось, что такой толпы кастрюль он не видел даже при маминой генеральной уборке. Тарелки, сковородки, ещё какая-то мелочь, вилки, ложки, чашки, любимый сервиз; салфетки, скатерть, солонка и перечница; бокалы, стопки, кофейная кружка…

Книги, художественные, научные или по работе, гордыми стопками возвышались там, где у нормальных людей стояла одежда. Бумаги с кодами, с научными статьями, едва ли не с куском диссертации — старая, древняя даже мечта, которую Саша похоронила, отправившись на работу. Даже какие-то вязальные нитки, спицы, ткань, с которой можно что-то сшить, ткань, с которой уже что-то сшито, вещи, которые можно пустить на ткань; декоративные подушки, две штуки, и девять наволочек, восемь из которых — ручной работы, а три — ещё и вышитые, кажется, вручную; стопки постельного белья, от которого Александра кривилась и тяжело вздыхала; масса других мелочей, названия которых Игорь не понимал.

Шнуры, провода, кабель, обжатый вручную, кримпер, которым этот кабель и был обжат, коннекторы, причём целый пакет, старый мобильный телефон для тестов, целая коробка каких-то запчастей, деталей, мышек, клавиатура, стопки старых тетрадей, из которых она выуживала полезные факты для работы…

Игоря даже не пугал заваленный диван или то, что в его квартире вдруг стало намного меньше места. Его не смутила потребность тащить это по ступенькам наверх, он даже старательно отбирал у Саши коробки, не позволяя ей носить тяжёлое. Его не заставил дрожать от страха поход в продуктовый магазин, список, метровый чек и масса игрушек Магнуса, спальня Магнуса, когтеточка Магнуса и ящик с инструментами для вытаскивания Магнуса из очередной дыры.

Самым жутким было то, что ему это нравилось. Игорь не считал себя холостяком до мозга костей, но ему не нравилась суетливость Веры и захламлённость квартиры. С Сашей, пока она ничего с собой не брала, они ютились в полупустом доме, и это было всё равно немного неуютно. А теперь, когда вокруг оказалась целая гора мелочей, он почувствовал себя… дома.

Но от этого обустройства жутко хотелось спать. Игорь с трудом впихнул в себя ужин. И, хотя они уже вторую ночь ложились в одну постель, и вчера он ложился на краешек только по той причине, что не хотел её пугать, сегодня единственным привлекательным элементом на кровати была подушка.

Саша покосилась на него с каким-то сомнением, прежде чем, наряженная в пижаму с длинными рукавами, штанинами до пят и совершенно закрытую, скользнула под одеяло.

— Тебе не жарко? — поинтересовался Игорь, устраиваясь на другом краю постели в таком же непотребном виде, как и Александра. Он никогда не пользовался этим смешным предметом гардероба, состоявшим из мягких байковых штанов. Вторая половина пижамы была пущена на половые тряпки — это был неадекватный подарок Веры на его прошедший день рождения.

— Это зимняя, — вздохнула Саша. — Но мне немного стыдно.

— Почему? Раньше ж вроде…

— А ты почему? — огрызнулась она в ответ и тут же зарделась. — Ты выгонишь меня из дому с этим балаганом.

— Не-а, — покачал головой Игорь. — Мне нравится, — он повернулся на бок и закрыл глаза. — Ты не очень обидишься, если я усну?

— Нет, — Саша вздохнула. — Я даже обрадуюсь.

…Игорь подозревал, что она оказалась в его объятиях ночью совершенно случайно, а одеяло на полу — только по той простой причине, что было потрясающе жарко. Но пижамы были на своём законном месте, и ему сквозь сон оставалось только ругать себя за недальновидность: кто ж знал, что после этого переезда нормальному человеку хочется разве что спать?!

291

16 июля 2017 года

Воскресенье

Игорь проснулся от грохота. Складывалось такое впечатление, что где-то случилось землетрясение, и теперь все вещи падали на пол и разбивались. Он открыл глаза почти в ужасе, потому что стихийное бедствие в детстве было для него самым страшным кошмаром. Но на самом деле ничего не происходило; Саша дремала рядом, положив голову ему на плечо, стёкла не дрожали, окна не открывались…

Магнуса не было в поле зрения.

Грохот повторился.

— Твою ж налево!.. — прошипел сквозь зубы Игорь и постарался выбраться из постели так, чтобы не разбудить девушку.

Вроде бы получилось, и он, не рискнув искать тапочки под кроватью, побрёл на кухню. По пути, бросив взгляд на часы, Игорь с удивлением осознал, что было уже довольно поздно: десять тридцать. Когда в последний раз он спал до половины одиннадцатого, даже если и в выходной день?

Хотелось, впрочем, вернуться обратно. Игорь зевнул, напомнил себе, что потянуться — роскошь, когда в квартире не слишком высокие потолки, а в тебе под два метра роста, зашёл в кухню…

Сон как рукой сняло.

— Магнус, скотина! — прошипел он ошеломлённо.

Дверь холодильника была открыта нараспашку. С третьей полки, где вчера обитал кусок сыра и докторская колбаса, свисал только пушистый серый хвост. Сам Магнус спихнул на пол не понравившуюся ему кастрюлю с кашей, открыл вторую — там хранилось несколько кусочков тушёного мяса, — и старательно выуживал когтем из ёмкости пищу.

— Вылезь из холодильника! — возмутился Игорь.

От предмета быта веяло холодом. Игорь проигнорировал льдистый ветер, которым дало по плечам, и с ужасом воззрился на кнопки, регулирующие температуру внутри холодильника — Магнус явно успел их понажимать.

Отрегулировать температурный режим было минутным делом. Но после этого следовало выудить кота с полки; тот же, уцепившись лапами за что-то неведомое, не поддавался. Игорь попытался перехватить его за живот, но Магнус только возмущённо врезал ему по запястью своей левой нижней ногой.

— Завтра меня посчитают самоубийцей, — подытожил Игорь, освободив поражённую конечность и скептически посмотрев на три достаточно широких полосы на ней.

Он мысленно обратился ко всем святым, которых знал, с предложением взять его в их тесный круг, выругался себе под нос и вновь нырнул в холодильник. Магнус на сей раз был перехвачен поперёк живота, но, вывернувшись, уцепился Игорю в руку как раз между большим и указательным пальцем — зубами.

Шипя от боли, Ольшанский потянул кота на себя и вдруг понял, что в спортзале ему точно придётся увеличивать нагрузки — для начала, правда, следовало бы туда ходить… Магнус был тяжеленным. Игорь и прежде таскал его на руках, но не понимал масштабы бедствия. Теперь же, пытаясь вытащить котяру на свет божий или хотя бы электрический, он осознал, что, когда тринадцать кило живого веса сопротивляются, всё не так уж и просто.

Напоследок схватив зубами палку московской колбасы, Магнус принял решение ретироваться. Игорь рванулся за ним; колбаса была его любимой, и он не собирался отдавать её коту. Он схватил кота за нижнюю лапу, Магнус прытко рванул вперёд, и Игорь даже не понял, когда очутился на коленях.

Следующее движение для кота было совершенно непредсказуемым. Игорь сделал вид, что поддался, упал, перевернулся на спину, схватил обеими руками Магнуса и победно выдохнул. Кот мотнул головой, утяжелённой ровно на одну колбасную палку. Когти его лап были слишком далеко от Игорева лица и других частей тела, а зубы, увы, оказались заняты колбасой.

Всем своим видом он, впрочем, демонстрировал, что не сдастся без боя.

…В таком виде Саша их и обнаружила.

Любуясь на стройные ноги, Игорь отметил, что она избавилась от пижамы и одела не менее пушистый, но хотя бы не такой длинный халат. Магнус тоже оценил; он перекусил колбасу пополам и преданными рыжими глазами воззрился на хозяйку.

— Мальчики, что тут происходит? — она скрестила руки на груди.

— Он залез в холодильник, — не удержавшись, наябедничал Игорь.

— Мурр-ву, — не стал спорить Магнус, вывернулся из его рук, прыгнул на живот… Пониже живота, точнее, и Игорь, вспомнив о куче на диване и дедовом словаре нецензурной лексики, а ещё перебрав как минимум половину выражений в мыслях, подумал, что сегодня они опять будут спать в пижамах по разные стороны кровати.

Саша тоже сделала какой-то свой вывод, подобрала два куска колбасы с отсутствующей серединкой, захлопнула холодильник и принялась раскладывать посуду по полкам.

…Не зная, победа это или поражение, Игорь предпочёл полежать ещё минут пять — с такого ракурса, пусть даже с не самого чистого кухонного пола, халат не был помехой аж до середины бедра, и Ольшанский мысленно согласился, что высокие девушки всяко лучше: Сашины длинные, стройные ноги ему нравились куда больше, чем все приятные моменты с Верой вместе взятые.

Она это коварство проигнорировала и, кажется, принялась готовить.

290

17 июля 2017 года

Понедельник

Понедельниковый утренний митап всегда вызывал у Игоря смешанные чувства. С одной стороны, переться на работу в восемь тридцать ему хотелось отнюдь не всегда, особенно после разбора заваленного дивана и ещё одной ночи вроде вместе, но всё равно только формально. Утром он, благо, проснулся раньше, чем Саша. Состояние платонической влюблённости у взрослого мужчины не могло длиться вечно. Холодный душ, правда, прекрасно помогал в этом деле, и Игорь приказал себе забыть о слабом горле и склонности к насморкам.

Потерпит… Ещё немного.

После вчерашнего разглядывания обычно скрываемых частей Сашиного тела (тех, что в пристойном обществе девушки обнажают, надевая мини-юбку, но Александра ж их не носила) он в очередной раз убедился, что просто съехаться и спать в одной постели — спать в прямом биологическом смысле этого слова, — мало. Дурные мысли не шли с головы ни в семь, ни в семь пятнадцать, ни в семь тридцать, когда она уже готовила завтрак, а он мечтал о батарее посреди жаркого лета после того чёртова душа.

Митап должен был внести чёткость, ясность, расстановку в их рабочие планы. Но, вот незадача, Регина опаздывала. Она никогда прежде не задерживалась дома, всегда приходила в срок, а сегодня — взяла и не явилась! И Игорь, заняв своё привычное место, с раздражением отметил, что разговор пятерых мужчин в одном замкнутом помещении упрямо следовал не в то русло, куда ему положено было направляться.

Лёшка сидел с таким счастливым видом, что о его успехах с Мариной даже не хотелось спрашивать. Игорь взглянул на него воистину со страданием, умоляя мысленно не делиться подробностями, а вслух напомнил о том, что они могут хоть раз в неделю включать в себе джентльменов. После этого Алексей поделился подробностями знакомства Марины с его сенбернаром Бонифацием. Судя по рассказам, собака и девушка друг другу понравились.

Игорь вот не мог похвастаться такими успехами в общении с Магнусом, но об этом предпочёл не рассказывать.

В девять Регина тоже ещё не пришла. Обсуждение собак закончилось, и Лёшка выразительно посмотрел на Игоря.

— А ты?

— А что я? — удивлённо спросил Ольшанский.

— Ну… — Лёша выдержал пристойную паузу, и когда Игорь не вставил ни единого слова, откашлялся. — Понимаешь, я что сказать-то хочу…

Игорь продолжал молчать.

— Вы ж съехались? — не удержался он.

— Съехались, — не стал отрицать Игорь. — А что? Тебя что-то не устраивает?

— И ты…

— Отлично лажу с её котом, — ответил Игорь, хотя по его шее тянулось две заметные царапины, а правая рука была перебинтована после вчерашнего укуса. — Ещё вопросы?

Толя, смутившись столь откровенного допроса со стороны Алексея, отвёл взгляд и сделал вид, что читает на планшете код для ревью, а не с кем-то переписывается.

Лёшка перегнулся через весь стол и шёпотом — театральным, так, что все услышали, спросил:

— А как она…

Игорь, не удержавшись, совсем по-детски стукнул его по лбу техническим заданием в папке. Поскольку в техническом задании было пять сотен страниц, а папка — с твёрдой обложкой, Лёша ойкнул и сел на место.

— Прежде ты не опускался до таких низменных вопросов, — ядовито отметил он.

— С Верой, — возразил Лёша, — это было неинтересно. Ну мы ж здесь все друзья! Да, Толик?

— М? Угу. Да-да, — кивнул Толя, повторяя вечную фразу своего научного руководителя, и вновь уткнулся носом в переписку.

С Верой, отметил Игорь, действительно было неинтересно. Он полтора месяца ложился к ней в постель, поворачивался носом к стене и делал вид, что очень устал. Сейчас Саша проделывала, между прочим, тот же фокус, и Ольшанскому это совершенно не нравилось.

— А… — Лёшка не договорил.

Хлопнула дверь, в конференц-зал ворвалась Регина, и Игорь мысленно возблагодарил покровителей работы, что она явилась.

А потом понял, что сделал это запоздало: Регина была растрёпана, всколочена и выглядела так, словно только что от…

Заказчика.

— Всем добрый день! — она бодро швырнула какие-то бумажки на стол. — Через пять минут приду!

Он застонал и едва не сполз под стол, закрывая лицо техническим заданием. Вид Регины свидетельствовал, и достаточно ярко, о том, что приводить себя в порядок она будет долго.

И, как результат, четыре пары заинтересованных глаз уцепились в Игоря, как в самую натуральную жертву.

289

18 июля 2017 года

Вторник

На улице стояла несусветная жара. Казалось, стоит выйти и сделать несколько шагов, как из головы повалит пар, а одежда превратится в расплавленные ниточки, причём не имеет значения, натуральный материал или искусственный. Всё, от хлопка до кошачьей шерсти, едва ли не дымилось под воздействием прямых солнечных лучшей. Градусник тоже исходил спиртово-ртутными парами: демонстрируя раздражающие тридцать семь градусов, он почти краснел от смущения — так стремительно алая полоска добиралась до максимального значения.

Игорь игнорировал и температуру на улице, и то, как нагло болела голова от жары. Он представил себе, что эта цифра была по Фаренгейту, то есть, вообще граничила с прохладой, и вперил взгляд в чужой код.

Настроение оказалось хуже некуда. Куски кода не лепились друг к другу, юнит тесты вылетали, тоже поочерёдно. Единственным человеком, склонным проводить рабочее время на рабочем же месте, а не внизу на кухне, была Саша, и она сейчас тоже ушла: наступил обед, и минут пятнадцать-двадцать можно было потратить на приём пищи. Игорь не снизошёл до того, чтобы спуститься к остальным. Грозным коршуньим взглядом окинув фронт работ, он пришёл к выводу, что поувольнять надо всех без исключения.

Зашелестел единственный в кабинете принтер, торжественно являя Игорю таблицу непригодных, ленивых и абсолютно бессовестных программистов. Он второй день, вместо то, чтобы заниматься проектом, проводил в базе данных и упрямо делал выборки по неблагонадёжным сотрудникам. Штрафная система, запрещённая законодательно, нынче бы очень пригодилась.

Ольшанский смерил листок полным презрения взглядом и направился в соседний кабинет, к Регине. Дверь была приоткрыта, и он даже не стучался. Начальница сидела с весьма рассеянным видом и сверлила взглядом монитор собственного компьютера; она оказалась до того сосредоточенной, что не отреагировала на явление постороннего человека к ней в кабинет.

— Кхм, — откашлялся Игорь. — Регина Михайловна?

Она вскинула голову.

— Да-да. Что-то случилось?

— Случилось, — он поставил лист ей на стол. — Массовые прогулы и отсутствие дисциплины случилось.

Регина только покачала головой. Три — три! — дня неявок красовались у части сотрудников, и далеко не все они, болезные, лежали дома. Кто-то, взяв отпуск за свой счёт, умчался в Египет или в Турцию, а может, во всё те же памятные Карпаты.

— Они меня не слушают, — растерянно выдохнула женщина, проанализировав представленную картину. — Вообще.

Она рассеянно погладила развалившегося на её рабочем столе Магнуса и страждущим взглядом проводила лист обратно в Игоревы руки.

Кот фыркнул, махнул хвостом, но больше ничего не комментировал.

— Теперь, — продолжила Регина, — когда я позволила хоть капле своей личной жизни проникнуть в рабочую обстановку, меня здесь считают никем. Моё мнение отнюдь не уважают! Оно теперь — не больше, чем просто пшик, пустая вспышка… И я сама чувствую себя никому не нужной.

Игорь посмотрел на то, как она проводила ладонью по кошачьей шерсти, и заметил, насколько слабым выглядел этот жест. Регина, железная женщина, внезапно сдала свои позиции.

— Говорят, "мой дом — моя крепость", — продолжила она таким тоном, словно проиграла войну заранее. — А я так сказать не могу. Мой дом для меня либо тюрьма, либо слишком хилое заграждение, в зависимости от того, какой вариант я выберу. Что я могу сделать на работе, если свою жизнь не способна привести в порядок?

— А вы уверены, — не удержался Игорь, — что это все вдруг перестали вас слушать? Со стороны у меня такое впечатление, что это вы, Регина Михайловна, просто перестали что-либо им говорить.

— Ты так думаешь? — она улыбнулась. — Мне кажется, напротив. Что бы я не кричала, что бы я не говорила…

— Регина Михайловна, на вчерашнем митапе вы вообще ничего не говорили, — серьёзно промолвил он, проигнорировав то, что перебивать женщин в принципе некрасиво. И отчитывать их — тем более.

— На тебя тоже косо смотрят из-за этой девчонки, — отметила строго Регина, кажется, приобретя определённые стальные нотки в голосе.

— Не сомневаюсь в этом, — равнодушно ответил Игорь. — Но косо они смотрят до той поры, пока не начинается утренний митинг, и все они не получают гору заданий. На других проектах творится куда больший бардак, чем на моём.

— Я знаю, — согласилась Регина. — Но, может, у них какие-то серьёзные причины? Проблемы в личной жизни?

— Личная жизнь лида на работе должна отступать на второй план. А то и на третий! — возмутился Игорь и, окончательно потеряв терпение, стянул кота со стола. — Лично мне абсолютно наплевать на то, что происходит у вас дома и с кем вы проводите ночи, но после этого вы, Регина Михайловна, не обращаете внимания на чужие грешки, и люди это чувствуют. Прогулы, безответственное отношение к работе и два заваленных дедлайна.

Она, кажется, проснулась. Стоило только Магнусу сменить дислокацию, Регина вмиг широко распахнула глаза и уставилась на Ольшанского так, словно видела его впервые.

— Вы нам нужны такой, как были раньше, — голосом, не допускающим сомнений, произнёс Игорь. — Строгой деловой женщиной. И все тогда вновь забудут, что видели вас с кем-то или подозревали в том, что — о ужас! — у начальства бывает личная жизнь.

— Весьма неудачная, — грустно промолвила Регина.

— У вас кто-то умер?

— Что?

— У вас кто-то умер? — повторил Игорь.

— Нет, конечно, типун тебе на язык!

— Кто-то болен? — он подался вперёд. — Тоже нет? Так радуйтесь!

— Мой муж, — сглотнув, ответила Регина, — безалаберное существо, которое постоянно винит меня во всём. Я всю жизнь живу с человеком, который мне не нужен, а с тем, к которому что-то чувствую, то схожусь, то разбегаюсь на неделю или на две. Мои дочери теперь тоже смотрят на меня с подозрением.

— Так разведитесь, — пожал плечами Игорь. — И пошлите своё безалаберное существо куда подальше, если он вам не нужен. Но сделайте это побыстрее, иначе фирма развалится на кусочки.

— Мяу! — согласно кивнул Магнус и, подтверждая своё согласие с Игорем, запрыгнул Регине на колени.

Ольшанский не стал наблюдать за продолжением разговора начальства с котом; оставив распечатку с базы данных, он предпочёл покинуть кабинет и плотно прикрыл за собой дверь.

288

19 июля 2017 года

Среда

Саша опять нервно сжимала поручень в лифте, словно боялась провалиться, и Игорь знал, что причина была отнюдь не в его присутствии и даже не в её клаустрофобии. Прежде они спокойно спускались вниз, и ничто не заставляло её сереть. Теперь же девушка выглядела по меньшей мере несчастной.

— Что-то случилось? — немного резким тоном — всё от того, что он сегодня два часа разбирался с чужим кодом, и это было довольно импульсивно, — спросил Игорь. Втайне он подозревал, что Александре не понравился крик, стоявший сегодня в офисе, и чувствовал себя оттого немного неловко.

— Я сегодня в обед заскочила к нотариусу, и мы заверили его… обещание. А потом я забрала заявление.

— Ты разве выходила? — удивился Игорь. — Чёрт! Мы ж должны были поехать вместе. Прости, я что-то совсем…

Закричался, если честно.

— Да ладно, — Саша опустила ладонь ему на плечо, а Магнус, ощутивший силу, по меньшей мере, голоса, потёрся о ноги. — Я сама прекрасно справилась. Мы даже с ним не контактировали. Просто мне почему-то неспокойно.

— Всё будет хорошо, — Игорь обнял её за талию и поцеловал куда-то в волосы — это выглядело крайне целомудренно, как на людей, что жили вместе, но зато он окончательно избавился от желания кого-то удушить. — Ты всё правильно делаешь, Саша. С прошлым, если оно тебе не нравится, надо разрывать все отношения.

— Ты прав, — кивнула она, — просто это прошлое оставило след в моём свидетельстве о рождении.

— Серьёзный недостаток, — согласился Игорь. — Моя сестра всегда мечтала, чтобы у неё была другая мама.

— Что, правда?

— Думаю, она так шутила.

Дверь лифта открылась, и они наконец-то вышли на свободу. Магнус, без поводка и, само собой, без ошейника, послушно семенил рядом.

— А почему? — спросила Саша. Ей всегда, как понял Игорь, казалось, что у него идеальная семья с тёплыми взаимоотношениями. — Разве ваши отец и мать не…

— Нет, они не разведены, — отмахнулся Игорь. — Хотя папа раз порывался. И мама ничего такого предосудительного не делала. Но она странная женщина со своими взглядами на жизнь. Можно вывезти человека из деревни, но деревню из человека… — он вздохнул. — Причём, мама — житель отнюдь не сельский, она с трёх лет в городе. А всё равно ничего не меняется. А мы с Яной часто бывали у бабушки, впитали с кровью её идеалы и взгляды. Каждый раз, когда Яна видела мамину новую одежду, она хваталась за сердце, копируя ба, и кричала, что это нужно срочно сжечь. Она отказалась идти с мамой на выпускной, настояла на том, чтобы пошли только папа и бабушка.

— Если б моей матери было на меня не наплевать, — вздохнула Саша, — наверное, я б ей никогда такого не сказала.

— Когда-то ты поймёшь Яну, — отмахнулся Игорь. — Меня тоже раздражало то, как мама относится к определённым ограничениям в моей жизни. К тому же, у нас разные взгляды на человеческие отношения и людей в целом.

Они остановились у автомобиля, и Игорь привычно открыл перед Сашей дверь.

— К тому же, — продолжил он, — мама страшно любит чеснок. Он у неё в каждом блюде.

— У тебя же…

— Ага, — кивнул Игорь. — Аллергия. Но маму это никогда не останавливало… Кстати, — он покосился на часы. — Может быть, мы заедем куда-то поесть?

— А Магнус?

— А Магнусу закажем то, на что он ткнёт в меню лапой, — предложил он.

Магнус оказался абсолютно доволен, и в меню ткнул, как Игорь почему-то и предполагал, в бокал пива и истошно мяукал, пока ему не притащили его заказ. Потом лизнул несколько раз, обхватил лапами и сожрал половину мяса с Игоревой тарелки.

Решив, что экономить смысла нет, Ольшанский заказал сразу две порции; он съел половину первой, а остальные полторы достались коту.

287

20 июля 2017 года

Четверг

Подозрительно покрутив в руках "Гексаспрей" и "Каметон", Игорь запихнул их обратно в шкаф, на полку с лекарствами и остановился на всегда помогающем "Хлорофиллипте". Полоскать горло для Игоря было адским процессом, потому он всегда предпочитал спреи, но когда б то они помогали!

— Возьму стажёра, — просипел он, комментируя состояние собственного горла. — Мы в таком урезанном состоянии долго не протянем.

— Ты хочешь кричать ещё и на стажёра? — полюбопытствовала Саша.

— Я вообще не хочу кричать, — он не срывал голос три года! Три года без крика, без возмущений, без попыток подраться во время обсуждения следующего спринта. — Но, когда я вижу эту чёртову метку… Ты можешь себе представить нормального человека, лепящего гоу-ту в код?

— Не-а, — ответила Саша. — Лучше б цикл с флажком поставил, хоть макаронного кода удалось бы избежать.

Она отобрала у него бутылочку со средством, отмерила нужное количество, развела в чашке с тёплой водой и подала её Игорю. Тот принюхался, скривился и принял решение больше никогда не делать ревью в таком дурном настроении.

— А я о чём? — Игорь закашлялся и отправился в ванную. От лекарства сначала всегда было видимое облегчение, и он буквально чувствовал, как проходит отвратительная боль и першение. Даже кашлять перехотелось, и он мог не только сипеть, а и, наверное, говорить по-человечески.

В дверь позвонили. Игорь всегда открывал сам, в конце концов, это была его квартира, но в этот раз возможности выйти не имел; он даже не мог ничего крикнуть Саше, разве что пробульчать что-нибудь.

Зазвенели ключи в замочной скважине, потом хлопнула входная дверь, и, судя по воцарившейся паузе, было что-то неладно. Игорь принял решение провести медицинскую неприятную процедуру как можно скорее и избавиться от негативных последствий моментально. Горло, кажется, вступило в состояние рецидива.

Игорь понимал, что если позволит себе сегодня повысить тон, то завтра будет нем, но, увы, не глух — а эти два состояния было очень удобно совмещать. Но звуки, доносившиеся из коридора, ему не нравились. Он принялся обмывать чашку в умывальнике, но, только-только набрав в неё холодной воды, остановился и вновь прислушался к шуму.

Что-то в тоне гостя ему не понравилось, и Игорь, всё так же держа чашку с водой, принял радикальное решение покинуть ванную.

…Первым, что он увидел, была посверкивающая при искусственном освещении лысина Владимира Владимировича. Тот нахохлился и наступал на Сашу, правда, молча. Она, вместо того, чтобы пятиться и клясться, что так больше не будет, весьма скептически смотрела на своего низкорослого отца и была явно не настроена на столь грубое примирение.

Игорь почувствовал прилив странного раздражения. Он терпеть не мог, когда посторонние врывались на его территорию, а Владимир Владимирович — ещё ж и имя такое, характерное! — именно этим и занимался.

— Моя дочь! — продолжал тем временем Сашин отец тихим шипением отчитывать девушку. — Моя дочь живёт не дома, а на какой-то съемной квартире, куда в любое время может бог весть кто прийти! И собирается продать нашу квартиру!

— Только после того, как ты сделаешь ремонт, — и глазом не моргнув, ответила Александра. — Не забудь, что ты подписал документ.

— Я приехал к тебе, — голос Владимира Владимировича зазвучал ещё тише, а оттого не то опаснее, не то комичнее. — Домой! А тебя там не оказалось!

— Конечно, потому что ты сжёг мне кухню, — ответила Саша, и Игорь сделал вывод, что Владимир Владимирович, даже когда подсылал хулиганов, ориентировался не на него, а на Сашу. Отследил по номеру, что ли? — Как мне там прикажешь жить?

— Ну не шататься же по чужим квартирам! Ты могла переехать ко мне на время ремонта! Но ладно это: теперь я узнаю, что ты не собираешься возвращаться. Ты говоришь мне, что ты продашь квартиру после ремонта! При том, что я ещё не дал своё разрешение!

— Полагаю, — не удержался Игорь, хотя прозвучало это тоже не слишком громко, — ваше разрешение не понадобится, если жилищная площадь документально принадлежит Саше.

Икленко-старший подскочил на месте.

— И этот тут! — возмутился он, оценил вполне домашний вид Игоря и продолжил тираду. — Сидит у тебя на шее!

Игорь удивлённо изогнул бровь.

— Я, конечно, всё понимаю, — продолжал шипеть Владимир Владимирович, — равноправие и всё такое, но как тебе, — он ткнул в Игоря пальцем, — не стыдно столько времени торчать в квартире девушки! Купи себе свою, и там сиди! Или ты задумал сделать это на мои деньги? Альфонс! Жи…

Игорю хотелось уточнить, что квартира, собственно, принадлежала ему, он не собирался тянуть с Саши деньги, а сам получал весьма достойную зарплату, и вообще, Александра жила тут исключительно от большой любви, а не чьей-либо жажды наживы, но принял решение не портить себе здоровье. Горло и так болело, ему требовалось подольше молчать, а такая тирада заняла бы много времени и слов.

Потому он лаконично, прерывая поток оскорблений, поднял руку с кружкой и пролил воду аккурат на голову Владимиру Владимировичу, а потом посторонился и вежливо указал ему на дверь. После, несомненно, Игорь отряхивал его от капель воды, а то, что это было немного болезненно — ну, что поделать, тяжёлая рука. И последнее движение оказалось отнюдь не пинком, а вежливым предложением покинуть дом.

Ошеломлённый отец даже не успел возмутиться достаточно громко, как перед его носом закрыли дверь. Он, кажется, собирался буянить, но Игорь решил проигнорировать это, он только извиняющимся взглядом посмотрел на Сашу и вдруг понял, что она с трудом сдерживала смех.

Что ж, в этом они были совершенно солидарны.

286

21 июля 2017 года

Пятница

Утром Игорь оказался так же нем, как и был вчера. Потому, по прибытию на работу, он тут же сел за компьютер и сделал вид, что ничего не произошло. Саша приняла решение подыграть; она отвела Магнуса на кухню, сделала ему нарезку из сыра и мяса, накормила, как полагалось, и потом проводила обратно в коридор, из которого кот навещал поочерёдно Регину, а потом и всех программистов. После, вернувшись к ним в комнату, Александра устроилась на своём рабочем месте, привычно надела на голову наушники и погрузилась в код.

Игорь терпеть не мог затыкать чем-либо уши, да и музыка его всегда отвлекала, но сегодня последовал её примеру, чтобы его никто не провоцировал на разговор — говорить всё ещё запрещалось, а отец, заслышав первые нотки сиплого голоса, со своим апломбом врача, хоть и хирурга, приказал даже рот не открывать, не то что не болтать.

Но включать он ничего не стал.

Ольшанский открыл то место в коде, на котором остановился. Сегодня, после того, как все отрицательные моменты были разрешены, он принялся за построение ещё одной сети паттернов, точнее, шаблона для неё. На этот раз в плане на неделю было разработать то, что позволит проводит максимальный статистический сбор данных без слишком большого загромождения памяти, и следовало продумать дальнейшую работу.

Игорь поднял взгляд на пустое место, на котором прежде восседал Коля, и, поняв, что всё равно отвлёкся, полез в браузер и открыл почту.

"Нужен кто-нибудь в команду. В курс дела введём быстро, если найдём в течении недели", — поспешно отписал он и щёлкнул по кнопке "отправить".

Следовало дождаться ответа, если будет возражать — написать ещё раз. Регина вообще вела себя странно в последние дни, так что существовал немалый шанс необоснованного отказа.

— А вообще, — послышалось тем временем со стороны Егора, — это нечестно, пользоваться своим положением! Я б тоже ей…

Игорь сжал зубы. Несколько непечатных слов, направленных по отношению к абстрактной "ей", были вполне определёнными, как и взгляды, бросаемые на Сашу.

— Прекрати говорить гадости, — мрачно ответил Дима. — И не отвлекай меня.

Егор на своём офисном кресле отъехал от стола и приблизился к Диме почти вплотную. Кажется, он был полностью уверен в том, что его никто не услышит.

— У нас, — протянул он, — в последнее время вообще не офис, а Санта-Барбара! К Регине опять пришёл её любовничек, закрылись в кабинете и…

— Мрр, — прервал его Магнус и, очевидно, оставшись недовольным словами Егора, заскочил ему на голову. Дима покосился на кота, но говорить ничего не стал. Они, впрочем, понятия не имели, на что этот кот был способен в гневе!

— Кстати, — Егор отмахнулся от кота. — Ты знаешь, что она собирается подать на развод? Круто же, а?

— Что крутого-то? — нахмурился Дима. — Слушай, езжай-ка ты работать.

Егор не унимался. Он собирался рассказать что-то ещё, но Игорь, закончив вполне мстительного содержания сообщение, с удовольствием услышал пиликанье чужого телефона.

Как человек современный, Егор никогда не оставлял подолгу сообщения без ответа, потому мигом потянулся к смартфону.

Именно в этот момент Магнус, заметив на руке сверкающие часы, повис на ней и впился зубами в запястье. Игорь, слыша возмущённый вскрик, с удовольствием почти потёр собственный шрам на ладони — рана уже почти затянулась.

— Твою ж!.. — возмутился Егор и включил наконец-то телефон.

"Осторожно, он всегда прыгает на блестящие вещи", — свидетельствовало сообщение, и Егор, покосившись на часы, на солнце лучившиеся, будто бы то золото, выругался.

— Скотина ты, Ольшанский! — прошипел он. — Ты знал, что он на меня бросится!

Конечно, знал. Для чего ж ещё он писал бы это сообщение?

285

22 июля 2017 года

Суббота

Игорь никогда не думал, что в двадцать семь с лишним лет будет неловко себя чувствовать в присутствии любимой девушки, но, очевидно, это неизбежно. Они с Сашей в семисотый раз обменялись крайне смущёнными взглядами, и он приказал себе полностью сосредоточиться на том, чтобы открыть бутылку вина.

Вообще-то, они с Сашей оба прекрасно понимали, что это довольно странно — жить вместе уже не первую неделю, ложиться спать в одну постель и старательно отодвигаться друг от друга в противоположные стороны, но по щелчку смущение Александры, да и его собственная неуверенность в своих действиях никуда не пропадали.

Сегодня были приняты радикальные меры, куплено две бутылки хорошего вина (одна из них пока что перекочевала в импровизированный бал, а вторая стала точкой сосредоточения внимания Игоря на последние три или четыре минуты) и накрыто что-то вроде торжественно-романтичного стола. Игорь не особенно хорошо готовил, но вот доставка работала отлично, поэтому и салат, и то странное мясное блюдо, содержащее утку, оказались на пороге дома в течении двадцати минут, в нужных кондициях.

Саша устроилась на высоком и совершенно неромантичном табурете, выбрав для этого вечера если не лучшее, то одно из лучших платьев, тёмно-синее, с… кажется, это называлось отрезной талией, насколько Игорь мог судить о фасонах, и широкой юбкой. Александра то и дело разглаживала ткань, словно могла успеть что-то измять, и переводила взгляд с тарелки на бутылку, а потом — на бокал и вилку с ножом, явно тоже пытаясь не думать о том, что будет дальше.

Пробка поддалась и даже не спикировала в потолок. Поскольку это было не шампанское, а дорогое красное вино, то на светлых стенах не появилось ни единого нового пятна, и всё выглядело достаточно прилично.

Игорь собирался наполнить бокалы, но не успел. В дверь зазвонили, и Саша, оставив его наедине с кухней, пошла открывать.

Дурное предчувствие моментально дало о себе знать. Игорь подался следом за девушкой и, как оказалось, не зря.

Стоило только Саше повернуть ключ в замке, как нежданный гость сам дёрнул на себя дверь, но предпочёл не входить, только просунул в квартиру руку с букетом. Саша выразительно чихнула, выражая свою неприязнь к лилиям, но гостя это не смутило.

Он пропихнулся в квартиру целиком, проигнорировал растерянного Игоря, закрыл за собой дверь — на ключ! — и гордо вручил Александре цветы.

— Шурка, с переездом! — воскликнул он и заглянул на кухню. — О, праздничный стол! Ты меня ждала? Тебя предупредил твой папуля? А это кто? — он смерил Игоря пристальным взглядом. — Твой папуля говорил, что какой-то неприятный тип живёт в твоей квартире.

— Папуля ошибся, — ледяным голосом ответил Игорь. — Это моя квартира. Вы не хотите, к слову, её покинуть?

— Шурка! — не унимался субъект. Он был чуть пониже Игоря — это, в принципе, не удивляло, Ольшанский редко сталкивался с людьми, что были бы выше, чем он, — и, кажется, соответствовал вкусу Веры: смазливое лицо, светлые глаза и волосы и зашкаливающая наглость. — Я — Артурчик, — он протянул руку Игорю, но не дождался ответа и, кажется, совершенно не смутился от этого. — Как приятно тебя повидать! — он бросился обнимать Сашу, и та словно ожила.

— Какого ты здесь забыл?! — возмутилась девушка и опасливо посмотрела на Игоря — правильно ли он всё понял. — Игорь, это мой бывший одноклассник. Артур.

— А его мне ты не хочешь представить? — возмутился Артурчик. — Или твой рэвнивэц, — он явно пародировал чей-то акцент, — мэня вознэнавидэл? Так я мужчина горячих кровэй, могу и на дуэль!

На мужчину "горячих кровэй" Артурчик не походил совершенно.

— Ты — Игорь? — бесцеремонно уточнил гость. — Я — Шуркина первая любовь!

— Это та самая любовь, — Игорь скосил на Сашу глаза, — что жила по соседству и была крайне одобрена родителями?

— Да-да, — подтвердил Артурчик.

Игорь скривился. Саша рассказывала о единственном кавалере, которого так старательно одобрял её отец. Они жили в соседних квартирах и последние полгода одиннадцатого класса учились вместе. Сашу Артурчик, несомненно, страшно раздражал.

Он всучил ей в руки те самые коварные лилии, довёл и Игоря до громкого аллергического чиха и проследовал на кухню.

…Пока они понимали, что происходит, Артурчик уже занял Игорево место, взял в руки Сашин бокал и осушил его до дна.

— Хорошо, — промолвил он, — что ты подготовилась к нашей встрече! Вкусное вино!

— Я не готовилась к нашей встрече! — возмутилась Саша. — Я вообще тебя не ждала. Выметайся!

— А? — Артурчик изогнул бровь. — Разве ты не жаждешь восстановить наши отношения?

— Жажду, — ответила Саша и для Игоря дополнила: — Наши отношения состояли из того, что я его прогоняла, а он пропадал на месяца три. Весь первый курс трепал мне нервы, совершил целых пять визитов, а потом успокоился.

— Глупость сделал, — вздохнул гость и налил себе ещё вина, кажется, уже в третий раз. — Твой папуля сказал, что этого не одобряет.

— Вообще-то, я здесь стою.

— И что? — бесцеремонно удивился гость. — Всякому полезно узнать, что о нём думают посторонние люди.

— Вон из моего дома! — возмутился Игорь, но Артурчик подвинул к себе тарелку с утиным мясом и принялся есть. Делал он это довольно быстро, так, что Саша уже сжала в руках лилии, как держат обычно метлу для изгнания посторонних личностей из дома. Артурчик опустошил тарелку вмиг; Игорь и оглянуться не успел, как и бутылка вина оказалась пустой, а ведь гость сел за стол всего пять минут назад.

— А ещё выпить есть? — пьяно поинтересовался он.

— Вон! — повторил Игорь и, видимо, для пущей убедительности, схватил гостя за воротник рубашки.

Артурчик перепугался. Он попытался метнуться в драку, нанести коварный удар, но, поскольку пьянел достаточно быстро, промахнулся и пролетел мимо. У Игоря был скользкий пол на кухне, потому Артур растянулся на нём с ловкостью редкого начинающего фигуриста, и — сию же секунду! — захрапел.

— И что делать? — тревожно спросила Саша с абсолютно виноватым видом. Но, впрочем, ей незачем было себя корить: Игорь предполагал, что Артурчик вообще не внимал человеческому языку и отказывался с первой попытки выполнять какие угодно просьбы.

— Можно, конечно, вытолкать в подъезд…

— Главное, — Саша посмотрела на бывшего одноклассника, — чтобы не уснул. Он будет совершенно беспомощен и проспит до самого утра!

Артурчик нагло захрапел, и Игорь мысленно похоронил все надежды на приятную ночь.

…Этого блаженного ещё следовало дотащить до дивана.

284

23 июля 2017 года

Воскресенье

Игорь спал с подушкой на голове — всё от того, что Артурчик громко храпел. Это не понравилось никому: Магнус пришёл спасать хозяйку и лапой закрыл ей ухо. Дверь в спальню они, разумеется, закрыли, но это отнюдь не повысило звукоизоляцию до приемлемого уровня.

Когда прекратилось громкое "хрр", Игорь даже не понял. Только в какой-то момент его сменил громкий женский визг, и он буквально подпрыгнул на кровати.

Саша, всё в той же своей тёплой пижаме, в которой было, наверное, невыносимо жарко, сидела у самого изголовья и смотрела распахнутыми от ужаса глазами на Артурчика. Тот, по пути избавившись уже от рубашки и пытающийся расстегнуть непослушными пальцами пуговицу на брюках, кажется, не понимал, что не так.

— Это как понимать? — возмутился Игорь, слезая с кровати.

— О, — удивился Артурчик. — А ты спишь с ней? А я думал, она меня ждёт… Шурка, а втроём?

Игорь похвалил себя за ангельское терпение, схватил в охапку лилии, чужую сброшенную рубашку, Артурчика — схватил его за ухо, скрывавшее доселе свою лопуховидную форму за торчащими в разные стороны волосами, — и поволок весь этот позор к двери.

— Да я ж по-хорошему! — возмутился Артур, пытаясь отбиться от него. — Это что за произвол? Пусть сама решает!

— То есть, предыдущая реакция не означала, что девушка против? — Игорь открыл дверь и планомерно вышвырнул в подъезд цветы и сброшенные элементы одежды. Артурчик запрыгал на одной ноге и оглянулся в поиске туфлей, но Ольшанский заметил их раньше и прицельным пинком вышвырнул за дверь.

Мало того, что этот субъект разрушил им вчера романтический вечер, дрых у них на диване, мешал всю ночь, так он теперь ещё и намеревался безнаказанно залезть к Саше в постель и разбрасываться всякими скабрёзными шуточками!

— Пшёл отсюда, пока я тебя сам не выставил, — приказным бабушкиным тоном сказал Игорь. — Мигом!

— Да больно надо! — завозмущался Артурчик. — Кому она надо! Да она в постели, как то бревно! Да я с нею!..

Он не договор. Игорь вновь распахнул дверь, втиснул Артура в неширокий проём и толкнул с такой силой, что тот даже повстречался носом с соседским дверным глазком и сполз по дермантиновому покрытию. Ольшанский закрыл квартиру, провернул три раза ключ в замочной скважине, и только тогда оглянулся на выбравшуюся из комнаты Сашу, покрасневшую, как свекла.

— Он всё лжёт! — чуть не плача, воскликнула она. — Этот… Этот… — она раскраснелась. — Я никогда не!..

— А? — удивился Игорь, а потом понял, какого именно высказывания касалась близившаяся истерика. — Да ты чего? — он обнял Сашу, но она всё ещё содрогалась и пыталась выдавить что-то сквозь слёзы. — Этот придурок — сам бревно, причём в голове у него, вместо мозга, а ты…

— Да причём тут бревно? — она, всхлипнув, подняла на Игоря взгляд. — Я с ним — никогда! Я вообще ни с кем не… А ты…

— Боже, Саша, — он вздохнул. — Да конечно же, я не верю. Не плач только, — он вздохнул и посмотрел на дверь, которую снаружи старательно царапал Артурчик. — И откуда ж оно взялось?

Хотя он вполне понимал, откуда. Почерк Владимира Владимировича прослеживался и в появлении, и в словах Артура.

…Но настроение было безнадёжно и окончательно испорчено, а Саша, всхлипывая, всё ещё красная, как рак, поплелась убирать на кухне.

283

24 июля 2017 года

Понедельник

Саша была всё такая же хмурая, как и вчера. Убеждения Игоря, что он ей верит, кажется, не сработали, и девушку упрямо терзало совершенно беспочвенное чувство вины. Вечером она особенно плотно забилась в угол кровати и сделала вид, что уснула мгновенно, хотя на самом деле ворочалась до четырёх утра. На работе она творила без особого интереса, и на провокацию — мелькнувшую в коде метку, — отреагировала равнодушным тыканьем по священному бэкспейсу.

Магнус тоже провожал её немым подчинением, а сейчас смирно улёгся на диване и уснул прежде, чем они погасили свет.

Саша натянула на себя уже другую жаркую пижаму — первая была в стирке, — опять устроилась на самом краешке кровати, лбом упёрлась в стену и сделала вид, что крепко спит. Игорь прилёг рядом и опустил руку ей на плечо. Ответом послужила стена равнодушия: она даже не шевельнулась.

— Я знаю, что ты не спишь, — прошептал Игорь ей на ухо. — И знаю, что ты надумала себе какое-то смертельное коварство и винишь то ли себя, то ли весь мир. Но, может быть, мы поговорим?

— Всё в порядке, — сознавшись в том, что всё-таки не провалилась в сон, проворчала Саша. — Я просто очень устала.

— Ты сегодня с трудом сидела у монитора.

— У меня сильно болела голова. И сейчас болит.

— Саша, что случилось? — напрямик спросил он. — Если это из-за того придурка, твоего одноклассника, то я не настолько слеп и глуп, чтобы ему верить. Во-первых, ты сама вместе со своим поведением — ходячее доказательство неопытности в отношениях с мужчинами… Не дуйся, я это в положительном смысле. А во-вторых, ну я что, впервые вижу таких, как он? Треплют языком о том, чего не было.

— Я и не сомневалась, что ты мне веришь, — Саша перевернулась на спину и уставилась на люстру.

— Тогда в чём проблема?

Она вновь покраснела, а потом, с трудом скрывая дрожь в голосе, промолвила:

— Потому что я действительно не… — она посмотрела на Игоря так, словно не могла добровольно закончить это предложение. — Я не идиотка и не двенадцатилетняя девочка, так что прекрасно понимаю, что любому мужчине хочется созерцать не пушистую пижаму в своей постели. И я всё ещё задаюсь вопросом, почему ты до сих пор не вытолкал меня за дверь.

— Потому что я влюбился по уши? — предположил Игорь, но она пропустила это мимо ушей.

— Любая другая на моём месте давно б уже… — Саша, очевидно, даже договорить до конца что-то столь предосудительное не могла. — Ты, в общем, понял. И, — она скосила на него взгляд, — мне просто банально страшно. Тихо! — она успела выкрикнуть это до того, как он ляпнул какую-нибудь неуместную глупость. — И больше всего я боюсь того, что относительно… хм, элемента растения Артурчик говорил правду.

— Да как ты можешь знать?! — возмутился Игорь. — Если ты — девственница?

Это страшное слово, которое Саша добровольно тоже отказывалась произносить, вогнало её в краску, и Игорь мысленно пообещал себе поговорить всё-таки с Яной на тему того, как правильно общаться с девушками. Он, наверное, допускал немало ошибок.

— Вот именно потому, — Саша вжалась в стену, повернувшись-таки на другой бок, то есть, к нему лицом, — я и боюсь. Я прекрасно знаю, что это будет весьма… разочаровывающе.

— Разочаровывающе — слышать от такой умной и красивой девушки подобную ерунду.

— Я не красивая, — возразила Саша. — Я костлявая, причём с аллюзией на доску.

— Ты скорее не умная, если говоришь такой бред! — воскликнул Игорь. — Какая доска? Какая "некрасивая"?! Александра, — он притянул её к себе, — если будешь нести всякую чушь, и уверять меня в собственной непривлекательности, придётся принимать радикальные меры.

О самих радикальных мерах Саша, вероятно, догадывалась, хотя от поцелуя отворачиваться не стала. Игорь притянул её к себе, и ладонь скользнула под плотную кофту по девичьей спине. Александра обняла его в ответ и…

Магнус вклинился ровно посередине, укусил Игоря за локоть, повернулся спиной к Саше и упёрся лапами парню в грудь. А потом выпустил когти, и, вопреки собственному желанию, Ольшанский вынужден был отодвинуться.

— Он не в духе, — кажется, с облегчением вздохнула Саша. — Так что, сегодня твоим радикальным мерам не быть.

Игорь считал это наглой отговоркой, но повиновался.

282

25 июля 2017 года

Вторник

После вчерашнего немого соглашения стать полноценной парой Игорь и Саша, казалось, переступили через некий невидимый предел. Повода ссориться больше, к счастью, не было, и они ощущали себя почти так же, как и до посещения Артурчика. Правда, работа не содействовала стремительному развитию отношений, и утром было принято решение… подождать выходных, возможности не вскакивать в семь утра и далее по списку. Кажется, эта немая договорённость расслабила Сашу куда больше, чем убеждения в том, что она красива, желанна, и что лучше неё никого быть не может. По крайней мере, Игорь, никогда не считавший себя чутким человеком, так подумал.

Сейчас они оба с удовольствием погрузились бы в рабочий процесс, но по вторникам, раз в неделю, к ним в офис приходила представительница клининговой компании. Игорю терпеть не мог этот час, когда кто-то врывается в кабинет со своим громадным пылесосом и выгоняет всех, потому что ей надо прибраться. Разумеется, всё происходило достаточно быстро, но иногда и секундное отвлечение для кода было смерти подобно.

Они повинно вышли из кабинета — пол был чист, но уборщица, то бишь, "специалист по клинингу", отказалась пренебречь своими обязанностями. Загудела страшная громадная машина, и сквозь приоткрытую дверь все программисты наблюдали за работой женщины. Она обычно старалась приходить пораньше, до девяти, но сегодня явилась в десять и отвлекала всех.

Саша, кажется, забеспокоилась. Игорь обнял её за талию, весьма демонстративно, так, что Егор едва не подавился своим кофе, и тоже смотрел одним глазом в щель.

— А где Магнус? — спросила она полушёпотом. — Я что-то его не вижу…

— Наверное, у Регины, — пожал плечами Ольшанский. — Они друг другу понравились. У них похожее отношение к разрушению семейных планов на отпуск.

И на проведённые ночи.

— Нет, — ответил Дима, — он, кажется, сидел у меня под столом.

— Как под столом? — всполошилась Саша. — И он не выбегал оттуда?

— Да нет вроде бы… А что? Что-то не так?

Она встрепенулась.

— Пылесос ведь! Коты терпеть не могут что-то такое шумное… Это может его очень сильно испугать… Надо забрать его оттуда! — Саша попыталась высвободиться из крепкой хватки Игоря, но не успела — как всегда, ей не хватило минуты или двух для спасения несчастной представительницы клининговой компании.

Женщина — все прекрасно это видели, потому что Александра как раз открыла дверь, — как раз сунулась под стол Димы, и Магнус, надеявшийся спрятаться там, осознал, что его минуты сочтены.

Шокированный произошедшим, он с диким мяуканьем вырвался из-под стола. Уборщица вовремя отпрянула и перекрестилась — горящие глаза Магнуса, по её мнению, свидетельствовали о вселению в него дьявола.

Полосатый дьявол промчался по шлангу от пылесоса и вскочил прямо на своего врага, семидесяти сантиметров росту. Жёлтый представитель техники от такой наглости загудел ещё громче, и кот, не сбавляя темпа, шмыгнул на стол.

Бумаги полетели оттуда самым настоящим веером. Магнус прыгнул на системный блок, стоявший с какой-то радости на столе, оттолкнулся от него лапами, едва не столкнув на землю, и взмыл в небеса.

Прыжок был невероятен. Потолки в офисе, достигавшие трёх с половиной метров, для Магнуса прежде казались недостижимыми, но сегодня он отыскал себе необходимую опору. Небо стало куда ближе, чем он прежде предполагал. Кот растянулся на всю длину, выдал ещё один не слишком понятный звук, и уже спустя миг оказался на потолке, обхватив узкую длинную полоску лампы всеми четырьмя лапами. Благо, свет не был включен, и кот не получил ни единого ожога.

— Мама! — с ужасом замяукал он. — Ма-а-аау!

Уборщица перекрестилась во второй раз и догадалась отключить пылесос.

— Он же сам оттуда не спрыгнет! — Саша прижала ладонь к губам и, содрогаясь от ужаса, взглянула на своего кота.

— У нас тут есть лестница, — поспешил успокоить её Игорь. — Не бойся, сейчас сниму, — он оглянулся и остановил на Магнусе сердитый взгляд.

— Ми-и-и-а! — возмутился кот, и замолотил задними лапами, показывая, что не дождётся, пока до него донесут лестницу.

Игорь бросился к нему как раз вовремя — Магнус отпустил свою опору и свалился вниз.

Упасть и сломать спину ему не дали; кот приземлился аккурат на Игоря, поцарапал ему плечо, правда, несильно, уцепился уже в него, как в своего спасителя, и тут же принялся урчать. Вибрации, расходившиеся по телу, были, конечно, приятны, как и ощущение чего-то мягкого и пушистого, но вот падение чего-то столь тяжёлого показалось Игорю отнюдь не даром богов.

— Я доубираю? — уборщица ткнула пальцем в пылесос. — Тут больше котов нет?

— Вы свободны, — вздохнул Игорь. — Идите с глаз моих.

— Так это… Не закончила ж ещё, — возмутилась она. — Как я могу уйти-то, когда полы не доведены до толку?

— Идите! — вызверился он, и женщина повиновалась шипению Магнуса и предпочла спешно ретироваться.

Программисты, пережившие минуту назад не шок, а крайне весёлое приключение, тоже разошлись по своим местам, хихикая себе под нос.

— Мой герой, — шепнула Игорю Саша и, стараясь не нарушать рамки приличия, поцеловала его в щёку.

Ольшанский приказал себе считать, что больная спина — достойная цена за благосклонность такой девушки, потому радостно улыбнулся ей в ответ и не стал рассказывать о том, что Магнус продрал ему рубашку, кажется.

281

26 июля 2017 года

Среда

Место Николая продолжало пустовать, и Игорь столкнулся с серьёзными проблемами. Он привык разделять задачи поровну, потом понимать, что Коля опять не закончил свою, и делать её за него. Но теперь, когда раздражителя не было, и Николай не мог служить даже "мёртвой душой", стало совсем уж как-то печально. Никогда прежде Ольшанский не сталкивался с проблемой невозможно разделения задачи.

Во всём был виноват чёткий план. Он с самого начала распределил работу на то количество человек, что у него было, и отсутствие одного нарушало всю стройность и логику процесса как минимум в ближайшие два месяца. Именно потому было принято решение немедленно отправиться к Регине и напомнить ей о стажере.

Начальница всё ещё пребывала в том самом непонятном состоянии, что и прежде, и Игорь не знал, есть ли на самом деле смысл её дёргать, или всё закончится тем же самым, но решил рискнуть. Он постучал в дверь, а потом легонько толкнул её.

Регина встрепенулась. Она разговаривала по телефону, точнее слушала чужую тираду, судя по выражению лица, но Игоря не смутилась, скорее, обрадовалась даже.

Она махнула ему рукой и указала на свободный стул.

— Минутку, — одними губами промолвила она. — Да, я тебя слушаю, — это уже относилось к собеседнику. — Нет, это решение ты принимать не будешь. Я же сказала — нет! Что значит "они и мои дети тоже"?!

Она покосилась на Игоря. Тот никогда не страдал любовью к сплетням, и Регина, очевидно, прониклась к нему доверием.

— Муж, — прошептала она, а потом рявкнула в трубку. — С подчинённым я разговариваю! С кем ещё я могу говорить на работе? Что значит — где я шляюсь?! Я без отпуска уже год! Всё время, что меня не было на работе, я просидела с твоей мамой!

О. Это было уже крайне неожиданно. Ходили слухи, что Регина провела бурный месяц со своим любовником, и Игорь, в контексте последних событий, почти поверил этим дурацким сплетням.

— Значит, я шатаюсь по больницам, пока ты слушаешь всякую ерунду и ещё придумываешь что-то сам?! — возмутилась она. — Что ты сказал? Ты меня подобрал с двумя детьми?! Да пошёл ты со своей жалостью! — она сбила звонок и посмотрела на Игоря. — Что случилось?

— Мне нужен человек на проект, — ответил Ольшанский. — Но я, наверное, отвлекаю?

— Знаешь, — Регина выдохнула с явным облегчением, — ты был прав относительно того, что мне надо выбросить дурь из головы, а мужа из дома. Я давно не чувствовала себя так хорошо.

И вправду, вместо загнанной, измученной женщины теперь сидела вполне привычная Регина Михайловна с прямым уверенным взглядом.

Игорь не был уверен в том, что она расслышала слова о стажере — хоть по виду Регина казалась прежней, она всё равно была немного потеряна и явно сомневалась в том, что ей делать дальше.

— А на чьё место человека ставить? — спросила она. — О… Мы же выгнали Николая, да?

— Да, — кивнул Игорь. — Выгнали. Но теперь я точно ничего не успею. У меня все задачи разделены на константное число.

— А сделать переформатирование?

— Регина Михайловна!

— Поняла, — вздохнула она. — Придётся потерпеть до следующей недели. Я думаю, Ира найдёт тебе какого-то смышлёного парня до понедельника.

— Парня?

— А тебе мало Александры? — Регина нахмурилась. — Я всегда говорила, что служебные романы не приводят к добру. По своему опыту знаю.

Она вновь посмотрела на семейное фото. На нём теперь стояли только две девочки; насколько Игорь помнил, они были то ли погодки, то ли двойняшки — дети были не похожи друг на друга, но одного возраста.

— Двойняшки, — правильно истолковала его взгляд Регина. — И рождены, между прочим, до моего замужества, — она сглотнула и опустила голову. — Хотя, это уже точно никому не интересно. Иди, Игорь. И… У нас тут опять перебои с обеспечением, ты не мог бы позвонить Скульскому? У тебя с ним лучше получается.

Она придвинула к нему лист, на который мелким почерком был выписан перечень документов, а после спохватилась и дала второй, уже напечатанный, с перечнем претензий.

— Хорошо, — Игорь не стал спрашивать, почему Регина сама не могла набрать номер арендодателя. Она вообще была в таком состоянии, что любые вопросы казались неуместными. — Как только переговорю, расскажу об успехах.

— Спасибо, — кивнула Регина и вновь грустно опустила голову. Казалось, что-то съедало её изнутри, и сколько б женщина ни сопротивлялась, она никак не могла прийти в норму.

280

27 июля 2017 года

Четверг

Игорь вышел из кабинета, чтобы не мешать коллегам работать. Разговоры со Скульским были всегда особенным удовольствием, и он набирал его номер, предвкушая долгие минуты приятной беседы. Сегодня Игорь был зол, ибо Магнус, нагло улёгшийся посреди кровати, столкнул его ночью на пол, и полагал этот настрой достойным общения с Геннадием Ярославовичем.

Три длинных гудка, предшествующих короткому "алло", раздразнили Игоря тоже достаточно. Он, человек, с семи утра торчавший на работе, потому что какой-то придурок забыл снять офис с сигнализации, и чёртова сирена орала, пока не приехал человек с должным кодом доступа — а это либо Регина, либо кто-то из тимлидов, — от любых звуков теперь вздрагивал.

— Да, — кротко поприветствовал его бывший криминальный авторитет. — С кем имею честь? Это Игорь Николаевич?

К сожалению, Скульский ещё в прошлый раз сохранил его номер телефона, и сохранить зловещую интригу не удалось.

— Да, — елейным тоном ответил он. — Это Игорь Николаевич. Звонит по поводу неуплаченной компенсации.

— Но, простите…

— И проблем с отоплением, — он сверился с листиком. — И тем, что вы до сих пор не переселили этих наглых журналюг!

У соседствующего с ними пиар-агентства была дурацкая привычка курить в неподобающих местах, а техника — дело тонкое. Комната, битком набитая техникой, которую нельзя отключать, нуждалась в весьма стабильном температурном режиме, потому там была весьма чуткая сигнализация, а сигаретный дым, каким-то образом проникающий сквозь стену, этому не способствовал.

— К сожалению, — начал Скульский. — По договору аренды…

Дверь кабинета Регины отворилась, и оттуда выскочил её муж. Всколоченный, в мятой рубашке и каких-то не первой свежести джинсах с пятном на правой коленке, он оглянулся и бросился по коридору к выходу.

— По договору аренды, — рявкнул Игорь, — вы должны обеспечить перечень условий. Нормальную систему кондиционирования! И где она? Какого чёрта мы должны травиться сигаретными дымами и слушать галдёж безмозглых пиарщиков и газетчиков, если мы платим такие суммы?

В направлении Регининого мужа полетел его портфель. Игорь проследил взглядом за траекторией полёта, продемонстрировал высунувшейся из кабинета Регине большой палец, и продолжил.

— К тому же, после предыдущей выходки со светом вы так и не погасили свой долг! Или вы предлагаете нам обращаться к юристам?

— Неблагодарная свинья! — вторила Регина, швыряя в мужа пиджаком. — Подобрал он меня, скотина… Ты живёшь в моей квартире!

— А последний перебой с сигнализацией — как это нам понимать?!

— Почти на мою зарплату! Работаешь в своём университете на четверть ставки и даже не почешешься, чтобы найти себе другую работу!

— У нас регулярно отключают воду!

— Я сидела с твоей матерью, потому что у тебя, видите ли, разрывалось сердце от ужаса, что с нею может случиться что-то дурное! Я тебя что, просила на мне жениться? — она швырнула, кажется, старой печатью, и мужчина метнулся к лифту, нажимая на все кнопки подряд. — Если ты, гад, будешь ещё настраивать моих — не твоих! — детей против меня же, я тебя растопчу! Я подаю на развод!

— Ещё одна выходка — и мы подаём в суд! — закончил гневную тираду Игорь, смял листик от особого гнева, сбил вызов и швырнул этим бумажным комком в Регининого мужа. Тот поспешил скрыться за дверью лифта, и начальница шумно выдохнула воздух, кажется, испытав некоторое облегчение.

— Сволочь, — поделилась она с Игорем. — Начал рассказывать моим дочкам о том, какой он благодетель и как подобрал меня на улице… Убила бы, гада.

— Регина Михайловна, — вкрадчиво промолвил Игорь. — Пока вы в настроении, может быть, стоит связаться со Скульским?

— Да! — уверенно кивнула она и вернулась в кабинет.

Когда спустя минуту оттуда донеслись крики, Игорь только довольно кивнул и вернулся на рабочее место. Вопросительные взгляды коллег были им успешно проигнорированы.

— Дома расскажу, — шепнул он Саше и приступил к работе.

…Задачи в этот день были выполнены все, даже Колина, вопреки его отсутствию.

279

28 июля 2017 года

Пятница

Переступать порог собственного дома около шести часов вечера было само по себе необычно. Игорь и Саша привыкли за последнее время возвращаться в восемь, а то и в девять, и сегодняшний день представлялся чем-то крайне необычным, немножечко возвышенным и, что самое главное, крайне благоприятным. На улице стало прохладнее, в хорошо выветренной квартире можно было дышать, а после жары это само по себе склоняло к крайне романтичному настроению.

Купленная ещё неделю назад бутылка вина была открыта, бокалы — поставлены на положенное им место, а ужин успешно разогрет. Разумеется, банальное слово "макароны" они заменили возвышенными "спагетти", салат из огурца и двух помидор хоть и не тянул на высокую кухню, но был вполне вкусным, а выуженные из глубин холодильника отбивные, разогретые с духовкой и посыпанные сыром, получили достойное их вкуса именование мяса по-французски. Отсутствие ананаса и прочих тропических фруктов ни Игоря, ни Сашу не смутило.

У этого ужина была весьма логичная цель — преодолеть наконец-то ставшую раздражающей преграду в отношениях, переступить этап конфетно-букетного периода, не сочетаемого с совместным переживанием, ну, и как маленькая дополнительная подзадача лично для Игоря, убедить Сашу в её привлекательности в глазах любого адекватного мужчины, ну, и его в том числе.

Магнус, развалившийся на кухонном столе, уже довольно сытно поужинал, потому благосклонно взирал на влюблённых и не стремился вмешиваться в их отношения.

Игорь наполнил бокалы вином, но они обошлись без тоста, сделали по глотку и смущённо взглянули друг на друга. Руки у Саши подрагивали, а в голову явно лезли всякие неправильные мысли. Она вновь потянулась к бокалу и отпила ещё немного, стремительно краснея, и явно не от вина.

— Я веду себя, как алкоголичка, — хихикнула Александра, причём хихикнула очень нервно, и руки у неё тоже, кажется, едва заметно, но дрожали.

— Нет, — возразил Игорь и осушил собственный бокал, а потом приказал руке не тянуться к бутылке. — Не ты, а мы.

На самом деле, он почти не пил в обычной жизни, а превышал сознательную меру только несколько раз, и больше не планировал. Однажды это уже закончилось…

Игорь приказал себе не думать о Вере. Если Саша заподозрит, что его мысли вернулись к бывшей — непонятно с какого перепугу, между прочим, — то сегодняшнему такому положительному и приятному вечеру будет конец.

Он склонился к Саше — она не отпрянула, правда, явно сделав над собой немалое усилие, и даже придвинулась немного ближе. Табуретка противно заскрипела, царапая пол, когда Игорь придвинулся к девушке ещё ближе, и выдала какой-то отвратительный, достойный больше ножа в дуэте со стеклом, звук, но не развалилась.

Игорь обнял Александру, отмахнулся от мысли о том, что он не помнит, какой замок у этого проклятого платья, и попытался поцеловать.

Саша отпрянула.

— Ой! — вскрикнула она, чуть не свалившись со стула. — Я не смыла помаду.

— Это неважно, — вздохнул Игорь.

— Важно, — она вскочила и бросилась к рукомойнику. — Я не хочу что-нибудь испачкать.

Она смыла помаду, несмело вернулась обратно на свой табурет, но Игорь, решив брать инициативу в свои руки, поймал её по пути к этому предмету мебели и усадил себе на колени. Саша не сопротивлялась. Одну ладонь она вполне смирно опустила ему на плечо. Вторую руку же, кажется, понятия не имела, куда деть, но решила не выражать этих сомнений вслух.

Назвав это поведение про себя очень милым, Игорь опять потянулся к её губам и был свято уверен в том, что всё получится. Саша не сопротивлялась, напротив, подалась к нему, и…

Зазвонил телефон.

Александра тут же, вздрогнув, как всегда, отпрянула.

— Возьми трубку, — сказала она.

Игорь послушно вытащил смартфон из кармана джинсов — и почему он его не отключил?! — и посмотрел на экран. Это был неизвестный номер, и он сбил вызов и положил мобильный на стол.

— Ничего важного, — ответил он Саше, но, не успев даже коснуться её, вновь скривился, как от зубной боли. Телефон звонил опять, звонил настойчиво, между прочим, и откровенно намекал, что номером совсем даже не ошиблись.

— Возьми трубку! — повторила Александра. — Вдруг это что-то важное!

Игорь сдался.

— Алло, — промолвил он. — Да, это Ольшанский… А вы, простите, кто?

— Это ваш сосед по даче, Василий Степанович. — ответил мягкий мужской голос, принадлежавший, наверное, человеку пожилому. — Нам бы очень не хотелось вас отвлекать, но ваш отец не берёт трубку…

— Наверное, он на операции, — автоматически ответил Игорь и с ужасом вспомнил, что бабушка как раз переехала на дачу. — Что-то с…

— Нет-нет! — поспешил успокоил его Василий Степанович. В соответствии с воспоминаниями Игоря о соседях, он был отставным генералом, весьма интеллигентным, между прочим, как и его собственный дедушка. — С Евой Алексеевной всё в порядке, просто она утром отъехала куда-то… Просто мой английский газон выкапывает её невестка, и я, право слово, не знаю, что делать. Я сделал ей замечание, но она, кажется, не поняла, что именно не так. Не могли бы вы приехать?

— Вы уверены, что это моя мать? — уточнил Игорь. — Вы не могли бы её описать?

— О, — Василий Степанович зашаркал ногами по полу, наверное, подходил к окну. — Такая невысокая женщина… рубенсовских форм, — культура не позволяла ему использовать слово "толстая". — Со светлыми волосами. В этом новомодном наряде животного окраса…

— В леопардовых лосинах? — обречённо переспросил Ольшанский.

— Да, пожалуй, это можно идентифицировать и так.

— Да, — согласился Игорь. — Это моя мать. Не волнуйтесь, Василий Степанович, я буду через полчаса. Максимум минут через сорок, — он положил трубку и обречённо посмотрел на Сашу. — Боюсь, у меня нет выбора.

— Езжай, — она, кажется, даже обрадовалась. — А что, что-то серьёзное?

— Да, — кивнул он. — Моя мать слетела с катушек и перекопала соседу английский газон. Опять.

278

29 июля 2017 года

Суббота

Пока Игорь доехал до дачи, разразилась гроза. По пути он поймал на остановке ещё и бабушку; та крайне удивилась появлению внука, но, выслушав причины, была просто в гневе.

Когда они приехали домой, мать уже скрылась с соседского английского газона и делала вид, что всё это время отдыхала и читала книжку. Игорь обречённо перезвонил Саше и сообщил, что сегодня не вернётся — гремело так, что было страшно выходить из дома.

Рано утром Ева Алексеевна, вытащив единственное блюдо собственного приготовления, укрывшееся за кастрюльками с чесночным содержанием, принялась кормить внука. Она налила и чай и то и дело косилась на часы.

— Твоя мать, — промолвила она, — встаёт в сколько?

— В десять, — пожал плечами Игорь. — В одиннадцать. Когда как.

Мама спала в другой стороне дома и к ним сегодня ещё не выходила. На улице было сыро и противно, часы показывали благоговейное восемь. Игорь привык вставать рано, бабушка — тоже.

— Судя по всему, — продолжила Ева Алексеевна, — ты живёшь не один.

— С девушкой, — не стал отпираться Игорь. — И с её котом. Ты против?

— Всё зависит от того, что это за девушка, — женщина устроилась поудобнее на своём стуле и сделала глоток чаю. — Где вы познакомились? И как давно знаете друг друга?

— В начале мая она устроилась к нам на работу, — безропотно ответил он, зная, что бабушке можно доверить любой секрет и даже собственную жизнь. — Наверное, относительно недавно? Два с половиной месяца.

— И уже съехались, — недовольно покачала головой Ева Алексеевна. — Что нынче пошла за молодёжь?

— У неё пожар случился, — оправдывая Сашу, возразил Игорь. — Она хотела снять квартиру, и я предложил временно побыть у меня. А потом как-то… мы решили больше не разъезжаться.

— Влюбился.

— Не отрицаю, — согласился Игорь. — Она бы тебе точно понравилась. Умная, порядочная, и вы даже похожи внешне, между прочим.

— Порядочная? — бабушка усмехнулась. — Неужели ты наконец-то нашёл себе девушку, не напоминающую твою мать?

Игорь хотел было ответить, что Александра — тот самый вымирающий тип женщин, надеющихся встретить своего единственного, но не успел. На улице что-то загрохотало, и он, взглянув в окно, схватился от ужаса за голову.

Вчера мать от английского газона отогнал дождь. Сегодня она решила закончить начатое и, взяв лопату, полезла на соседский участок. Заборчик их разделял невысокий, всего метр, и мать, подставив табуретку, просто переступила через него. А теперь — из окна это было прекрасно видно, — принялась перекапывать длинную полосу…

Это была дорогая трава, качественная, густая и ровно подстриженная. В деревне, где находилась дача, жило много бывших чинов — высокопоставленные военные или учёные, партийные, занимавшие важные посты до выхода на пенсию… Поэтому по их "генеральской улице" не принято было высаживать огород — и Василий Степанович с женой и детьми тоже отдавал предпочтение простому газону и редким цветам.

Но Игорева мать, женщина упрямая, считала это просто сорняками. И именно потому она сейчас старательно копала грядку на чужой территории, намереваясь там что-то посеять.

Игорь буквально вылетел на улицу. Благообразный старичок, вчера звонивший ему, вышел на крыльцо и умоляюще взглянул на соседей.

— Ева Алексеевна! — бросился он к женщине. — Дорогая вы наша! Что творится? Вы видите этот кошмар?

— Мама! — возмутился Игорь, отбирая у неё лопату. — Ты почему полезла на чужую территорию?

— Тут всё равно ничего не растёт! — с апломбом ответила мать и попыталась вернуть инструмент на место.

Игорь хотел сказать что-то ещё, но не успел. Мать воззрилась на Василия Степановича и громогласным, возмущённым голосом заявила:

— Вы тратите благодатные чернозёмы, садите тут какие-то сорняки! А когда я решила сделать доброе дело и посадить здесь немного укропа…

Василий Степанович схватился за сердце. Ева Алексеевна, женщина куда менее впечатлительная, сердито скрестила руки на груди.

— Я надеюсь, — холодно промолвила она, — что ты, Наденька, купишь себе свой участок и будешь делать на нём всё, что угодно. А мы теперь ещё должны возмещать Василию Степановичу нанесённый тобою ущерб!

Надежда Петровна поступила так, как считала нужным — гордо повернулась спиной ко всем, вильнула частью тела, закованной в леопардовые, маловатые на неё лосины, и удалилась.

— Какой кошмар! — Ева Алексеевна вздохнула. — Я опять потрачу половину своей пенсии! И всё потому, что Коля не может унять свою сумасшедшую супругу.

— Я заплачу, — вздохнул Игорь. — Не переживай, ба. Сколько это стоит, Василий Степанович?

Старичок явно смутился, но Ольшанский не позволил ему увильнуть; выбив цену и отдав мужчине деньги, он простился с бабушкой, с трудом сдержался, чтобы не накричать на мать, и отправился вызванивать отца. Маму следовало срочно убрать с дачи, пока она не натворила что-нибудь ещё в своём коронном стиле.

277

30 июля 2017 года

Воскресенье

Мать была возвращена домой в полной амуниции, но Игорь, устав таскать за нею горы вещей и уговаривать больше ничего не сажать у бабушки на участке, а уж тем более — у её соседей, вернулся таким уставшим, что даже не хотел есть. Саша это состояние прекрасно поняла; утром, когда он открыл глаза и обнаружил, что наступило уже коварное воскресенье, Александра куда-то умчалась.

Он включил телевизор, впервые за последние несколько месяцев, и смотрел минут пять в одну точку. Вчерашний день оставил по себе одно сплошное разочарование.

Игорь включил ноутбук и погрузился в код: это было едва ли не единственное, что могло заставить его не думать о сумасшедшей матери.

Когда Саша вернулась домой с продуктами, он даже не оторвал взгляда от экрана, только бешено стучал пальцами по клавиатуре.

— Что случилось? — спросила она, поставив пакет на стол. — Что могла такого натворить твоя мать?

— Всё как всегда, — ответил Игорь и наконец-то отвлёкся от работы. — Мне иногда кажется, что её подбросили нам в семью какие-нибудь инопланетяне.

— Зато у тебя хороший отец, и его родня.

— Да, но, к сожалению, мама минимизирует позитивное влияние, — он вздохнул и захлопнул ноутбук. Тот только привычно щёлкнул крышкой, так, словно Игорь ничего предосудительного и излишне резкого с техникой и не делал. — Прости. Мне не следовало так уезжать в пятницу. Послал бы его…

Саша присела на поручень дивана и только ласково улыбнулась.

— Это твоя семья, — ответила она. — Твоя нормальная, абсолютно человеческая семья, а не стая перекрикивающихся сумасшедших, как мои отец и мать. И твоя мама, какой бы странной она ни была, думаю, всё же любит и тебя, и твою сестру. А мой брат как сбежал из дому, так ни слуху, ни духу. Сидит во Львове, никому не говорит, какой у него адрес, взял фамилию жены. Я даже не знаю, как её зовут! Мы с ним с той поры перекинулись двумя или тремя словами. А я не сбежала, и он думает, что от большой любви к родителям.

— А на самом деле?

— На самом деле, это трусость, — Саша села совсем близко к нему, и теперь они чувствовали себя одним целым — даже дышали в унисон. — То, что сделал мой брат. А я приняла радикальное решение сражаться за свою свободу до последнего, правда, не сказать, что получаю теперь от этого огромное удовольствие. Он бы сейчас и вернулся, но ведь сам от всего отказался. Папа изменял маме всю жизнь, думал, что получит бабушкину квартиру, а она её на внуков переписала перед смертью. Вот брат и решил не связываться с этим, мигом сдался.

На этой минорной ноте следовало сказать какие-то правильные слова, но Игорь не знал, сумеет ли правильно обратиться к ней, или просто случайно ляпнет какую-то ерунду, глупость, не стоящую выеденного яйца.

В комнате зашелестели пакеты, и Саша вскочила.

— Магнус! — воскликнула она, отбросив прочь дурные воспоминания. — Магнус, не смей есть продукты!

Игорь откинулся на спинку дивана и подумал, что у них всегда будет всё вот так — беготня за Магнусом, его сумасшедшая мама, её неадекватный отец. Семейная жизнь… И Саша была куда несчастнее в этом плане, чем он сам.

Вздохнув, он отложил в сторону ноутбук и отправился на кухню, помогать Саше отобрать у кота багет. Магнус уцепился в него зубами и рычал, не собираясь сдаваться — но хоть половину-то можно было отвоевать?

276

31 июля 2017 года

Понедельник

— Миви-у-у-у-у! — послышалось следом за громким "бздынь".

Игорь и Саша практически отпрыгнули друг от друга. Ну вот и что это за наглость? Стоило им только отбросить прочь идею о совместных выходных, сойтись на том, что свободный вечер — это тоже весьма положительная тенденция, как один наглючий кот своим пушистым одним местом перекручивает все планы.

— Ма-а-а-ама! — завопил Магнус откуда-то из гостиной.

Они стояли в коридоре. Игорь не особо стремился увидеть все масштабы содеянных Магнусом разрушений, но понимал, что слишком долго скрываться от них не получится.

— Ма-а-а-ама! — повторил кот ещё раз, не менее требовательно, и это явно свидетельствовало, что необходимо срочно посмотреть на плод кошачьих стараний.

Всё начиналось очень мирно. Они пустили Магнуса в квартиру первого, только-только зашли сами… И в этот миг, вероятно, серый паршивец почувствовал что-то неладное, потому что темп, с которым он помчался по коридору, превышал все мыслимые пределы.

Саша, рискнув, бросилась в гостиную первой.

Магнус, как оказалось, мирно лежал на диване.

Люстра тоже мирно лежала. На коврике.

Торчащие из потолка провода отнюдь не порадовали Игоря своим внешним видом. Он понимал, что электричество — серьёзная штука, и что котяра однозначно что-то порвал. Правда, его довольная морда свидетельствовала о том, что Магнус предсказывал последствия прыганья тринадцатикилограммового тела на достаточно хрупкую на вид люстру.

— Скотина! — выругался Игорь. — И что теперь делать?

— Есть два варианта, — серьёзно отметила Саша, поднимая люстру. — Первый — вызвать электрика. Второй — дать мне инструменты, я поправлю.

— Да я сам поправлю… А ты умеешь?

— Да, — безропотно кивнула Саша. — Магнус иногда срывал люстры, когда ко мне приходили подруги в гости. Это бывало очень редко, но… В общем, у моего отца и до Магнуса руки росли из того места, из которого у котов хвосты, — разумеется, она имела в виду копчик, и ничто иное. — Потому я достаточно неплохо разбираюсь в электрике и могу, если надо…

— Я тоже, — почти уязвлённо ответил Игорь, — достаточно неплохо разбираюсь в электрике. Потому я поправлю всё сам.

— Но ведь это мой кот нашкодил…

— Саша! — возмутился он. — Я мужчина или кто?

Девушка вздохнула и послушно устроилась на диване. Игорь, отыскав где-то под столом ящик с инструментами и заметив, что это были не его — Саша, что ли, свои привезла? — принёс с кухни стул и, надеясь, что стемнеет намного позже, принялся разбираться в хитросплетениях проводки, вероятно, ещё с советских времён никем не чиненной и не провоцируемой даже.

Саша забралась на диван с ногами, усадила Магнуса себе на руки и наблюдала за тем, что делал Игорь. В обычных условиях он бы с удовольствием попросил бы её подать то или это, или, может быть, даже подсказать ему что-то, но сейчас, решив, что женщине не стоит лезть в электрику, только шумно сопел, но продолжал крутить всё самостоятельно.

Он стоически перенёс лёгкий удар током, только едва заметно пошатнулся. Александра достала из последней неразобранной коробки книжку и принялась читать её, точнее, делать вид, потому что было темно.

— Может быть, я тебе хоть посвечу? — полюбопытствовала она.

— Нет! — почти прорычал Игорь. Провода наконец-то были прикреплены в необходимом порядке, и теперь оставалось только прикрутить надоедливую люстру. — Я сам!

— Может быть, не стоит?

— Сто… Чёрт! — люстра упала второй раз и на сей раз не пережила издевательств — разбилась. Магнус довольно фыркнул, судя по всему, радуясь тому, как легко из рассорил. Ему понравился Игорев взгляд: тот был почти готов обвинить Сашу во всех смертных грехах, чтобы только не говорила под руку.

— Завтра исправлю, — он слез с табуретки. — Главное, что теперь можно пользоваться электричеством, ничего коротить не будет.

— Но, может быть… — Саша запнулась. — Ты что, злишься, что ли? Игорь, ну что ты как маленький?

— Я ещё и маленький! — возмутился он с высоты своих неполных двух метров. — Ты… Ты невыносима, Саша!

Игорь немного подумал и дополнил:

— В хорошем смысле этого слова.

Но, несомненно, это их не до конца примирило.

275

1 августа 2017 года

Вторник

Купленная в магазине лампа не хотела вставать на место. Игорь, решивший поставить светодиодную — по крайней мере, она казалась экономичной, да и не так уж плохо вписывалась в дизайн, — раза два чуть не просверлил себе пальцы, чуть не уронил плафон, когда пытался его прицепить, да и вообще, в один миг растерял все свои способности и всякое мастерство. Вообще-то, он был человеком, разбирающимся и в технике, и в ремонтных работах, и очень редко обращался к посторонним услугам, но под взглядом Саши, казавшимся ему почему-то ядовитым, упрямо не мог справиться с чудом современного общества — электричеством.

Она не смеялась, честное слово. Она успела приготовить ужин, убраться в квартире — после того, как Игорь принялся за ремонтные работы, накопилось немало пыли и прочего мусора, — и сделать ещё целую сотню полезных дел, а он забирался на слишком высокий стул, стукался головой о потолок, падал на пол непонятно с какой радости, вскакивал, едва не перевернул на себя единственный выживший в этом доме вазон, кажется, привезённый тоже Сашей.

В общем, каковы б действия ни были им произведены, они не имели никакого успеха. В конце концов, отбросив в сторону дурную затею починить люстру, Игорь отбросил плафон на диван, сам устроился на полу и тяжело вздохнул.

— Я — полная бездарь, — подытожил он, предпочитая не поднимать голову на потолок, смотревший на него едва ли не с укоризной.

— Ну, почему же бездарь? — смилостивилась Саша. — Во-первых, ты гениальный программист.

— Код мне люстру не установит.

— Во-вторых, твоя зарплата позволяет тебе нанять кого угодно, чтобы тебе починили что угодно, — он не поднимал головы и не понял сначала, что за шум. — В-третьих, ты уже почти всё сделал, и остаётся только прицепить плафон.

— Подумать только, какая малость!

— В-четвёртых, Игорь, тут не надо ничего прикручивать, тут просто два крючка, на которые надо его повесить. Ты ж уже прицепил световой блок.

Он вскинул голову. Плафон красовался на своём положенном месте, целёхонький, и Саша стояла на табуретке, скрестив руки на груди.

— Как крючки? — поразился Игорь, запрыгивая на всё ту же табуретку. Саша удержалась на ней и оказалась в поразительной близости. — Боже… Я — слепой придурок, который сутки не мог прицепить лампу, потому что не видел два несчастных крючка.

— Ты просто заработался.

— Саша, ты — гений! — покорно признал Ольшанский. — А я — полнейшее ничтожество, которого надо выселить из дома за такую профнепригодность.

— Прекрати, — рассмеялась девушка. — Ты есть будешь?

Есть ему сейчас совершенно не хотелось. Саша стояла совсем рядом, деваться ей было некуда, и Игорь чувствовал себя восторженным маленьким ребёнком, увидавшим впервые в жизни кого-то столь достойного, как она. Девушка даже не успела спрыгнуть со стула, прежде чем он обнял её, прижал к себе и поцеловал.

На поцелуй она ответила, но обнять его смогла только после того, как наскоро вытерла руки о передник — вероятно, готовила минуту назад.

— У меня там… — пытаясь отстраниться, пискнула Саша, — на плите…

— Ничего страшного, — ответил Игорь, прижимая её к себе. — Потом выключишь.

Благо, ему хватило ума не сказать что-то вроде "это не займёт много времени".

— Так зальёт же газ! — воскликнула Александра и тут же каким-то чудом спрыгнула с табурета. — Ты не понимаешь…

— Саша!

— Ты хочешь, чтобы мы устроили пожар? — возмутилась она уже откуда-то с кухни. — Или чтобы у меня сгорел борщ? — что-то загремело, а Игорь для проверки щёлкнул пару раз выключателем в гостиной. Люстра отлично работала, а плафон совершенно не спешил срываться со своих крючков и падать.

— Мне всё равно, что будет с квартирой или борщом, — буркнул он себе под нос. — В том, чего я на самом деле хочу, мне постоянно кто-то мешает.

— Я всё слышу! — крикнула с кухни Саша. — Мой руки и иди есть. И не ворчи там, как маленький ребёнок!

Игорь про себя отметил, что как раз малые дети по такому поводу точно ворчать не будут, но подчинился.

274

2 августа 2017 года

Среда

С каждым днём жить вместе становилось всё более невыносимо. И не то чтобы они не сходились характерами, нет, наоборот, с этим как раз было всё в полном порядке! Они нравились друг другу, вызывали взаимную симпатию (и, как хотелось верить Игорю, взаимные желания). Но у них был не в меру вредный кот и не в меру много работы. Именно по этой причине вставать приходилось рано, а из-за того, что сегодняшний митинг Игорь назначил на восемь утра, надеясь разобраться с делами пораньше, а они вскочили только в семь пятнадцать, разминуться в ванной, как обычно, не удалось.

Саша вызывала у Игоря вполне естественные желания. Именно по этой причине, когда она выскользнула из душа в одном полотенце, потому что забыла взять с собой одежду и не знала, что он торчит под дверью и ждёт своей очереди, воцарилась воистину неловкая тишина.

Он видел её в платьях, видел в той излишне тёплой пижаме, первой или второй, но в одном только махровом куске ткани — ещё ни разу. Влажные после душа волосы были собраны в узел, открывая тонкую длинную шею и худые плечи, полотенце старательно сползало, как бы Саша его ни подтягивала…

Игорь не успел отреагировать. Они спешили, Саша прошмыгнула мимо, напрочь разрушив все удобные и не очень моменты, и уже из спальни напомнила, что они страшно опаздывают, и Игорь поплёлся в душ, проклиная утро, собственную спешку и то дурацкое полотенце.

…Сейчас же, на работе, он искренне старался не смотреть на Александру. Это было чревато последствиями — он предполагал, что вряд ли отвернётся добровольно, и, к тому же, не следовало вызывать у коллег лишний повод пофантазировать относительно их личной жизни.

Именно поэтому, ткнув в руки каждому по задаче, он вернулся к общей диаграмме и принялся рассказывать, что и кто должен делать.

Стажёра всё ещё не было. Регина клятвенно обещала подыскать нужную кандидатуру, но пока что весьма плохо справлялась со взятыми на себя обязательствами, и Игорь предполагал, что счастье — явление стажёра миру, — случится ещё не скоро.

— Вот здесь, — попытался максимально сосредоточенно промолвить он, — мы должны имплементировать интерфейс, — Игорь ткнул пальцем в заковыристое название, — и нарастить как минимум три функции. Я считаю, что статистику лучше прикрутить отдельным блоком, и сделать связующий класс. Кто-нибудь ещё хочет что-то сказать? Есть идеи?

— А если связь не выносить отдельно? — предложила Саша. — А минимизировать контакты. Мы же всё время наследуем эти функции.

— Да, — согласился Дима, — но в тот же момент, у нас есть места, в которых такое связующее звено кажется более удобным, — он обвёл в отдельный кружочек новое название и ткнул в него ручкой. — И именно потому мне кажется, что следует разбить функционал на связующий и необходимый.

Игорь поймал себя на том, что смотрит на Сашу, не отрываясь, и представляет её в том махровом полотенце, постоянно сползающем. И думает — а если её немного отвлечь в тот момент, чтобы она махнула руками, и этот глупый элемент наряда…

Он тряхнул головой и вынудил себя сосредоточиться на сути встречи.

— Вот здесь, — промолвил Игорь, — важно правильно распределить, какие функции нам однозначно удобнее будет вмонтировать в класс, чтобы ими легче было воспользоваться. И непараметрический конструктор тоже надо бы модифицировать, иначе могут возникнуть определённые неприятности при выполнении. Наскочит одно на другое.

— А если спуститься ниже на один уровень иерархии наследования? — тут же предложила Александра.

Егор хмыкнул, делая вид, что не одобряет ни одну идею, и предложил:

— А если цепь наследования прервать вообще?

— Бред, — безапелляционно ответили Дима, Саша и Игорь в один голос.

— Я полагаю, — вновь взял слово Дмитрий, — вот тут будет достаточно удобно сделать двойное имплементирование. Интерфейсы между собой не пересекаются, между прочим. Жаль, унаследовать и то, и то нельзя на более готовом варианте…

— А если придумать комплексный класс? — вновь вмешался Егор. — И в него запихнуть то, что вы хотите сделать с этим и этим?

— Глупость! Эти реализационные моменты приведут к перегрузке всего на свете, — ответила Саша. — Мы сейчас прилепим к интерфейсу часть математики, и что тогда? Проект накроется медным тазом.

— А я считаю, — с апломбом ответил Егор, игнорируя шиканье остальных членов команды и подозрительный взгляд Игоря, — что мой вариант лучше. К тому же, у меня больше опыта работы, а ещё я…

— Мужчина, и потому главнее? — фыркнула Саша. — Это же глупость! Нельзя мешать подсчёт статистики и реализацию графического интерфейса, иначе этот гуи съест кучу производственной мощности. А если нам надо будет пересчитать статистику, а по ней принимать решение, стоит ли перестраивать вид?

— Ну, так просто завернём в условную вершину этот код, — фыркнул Егор.

— А потом, — продолжила она с такой же уверенностью, — мы повытаскиваем оттуда кучу локальных переменных, которые перестанут отзываться внизу, и будем радостно плясать вокруг кода шаманский танец! А потом придёт новый человек, и он ничегошеньки в этом не поймёт!

Егор, кажется, обиделся, но всем вокруг было абсолютно наплевать на его нежные чувства. Игорь в который раз отогнал от себя образ Александры в полотенце и раздражённо предложил:

— Давай, Егор, ты сам сделаешь это за неделю, потом мы попытаемся подключить этот вариант, и если на стадии юнит-тестирования всё пройдёт, то оставим?

— Один? — возмутился тот. — Да я один не справлюсь. Тут как минимум две недели, причём всей командой…

— Вот потому, — безапелляционно ответил Игорь, — ты делаешь так, как мы решили. Разделяем функционал, а тут, — он указал на статистический пакет, — обращаем всё в систему классов. Это будет выгоднее всего…

Спорить с ним никто не стал.

273

3 августа 2017 года

Четверг

Работа кипела. После вчерашнего разбора полётов они наконец-то взялись за статистическую часть, и, если б в мониторе Игорь иногда не видел отражение профиля Саши, ему, наверное, вообще прекрасно работалось бы. Присутствие девушки, конечно, немного отвлекало, но он собирался с мыслями каждый раз, потом вновь набрасывался на код, и в итоге работа хоть и не слишком шустро, но всё-таки продвигалась.

Дверь открылась, и на пороге появилась Регина.

После недавнего скандала с мужем она вновь вернулась в прежнее своё состояние и отнюдь не казалась слабой. Женщина застыла в дверном проёме, осматривая стройные ряды своих коллег, а после промолвила:

— Я нашла вам нового человека на место Николая!

Егор, который дружил с Колей, вздохнул. Кажется, он с удовольствием принёс бы Николаю новость о том, что он незаменим, но эта аллюзия длилась не настолько долго.

Регина же посторонилась и буквально втянула в комнату стажёра.

Им оказался странного вида парень, пугливый и совершенно не понимающий, куда вообще его только что притащили и что с этими незнакомцами ему предлагают делать. Складывалось такое впечатление, что стажёр не знал, зачем он вообще пришёл на работу.

— Это Всеволод, — представила его Регина.

— Здрав-в-вствуйте, — заикаясь, кажется, не от страха, а от природы, промямлил парень и ещё больше ссутулился.

Он был высоким, даже очень, но этого стеснялся, довольно стройным, но не считал это преимуществом, с вытянутым, но зато с пухлыми почему-то щёками, лицом, весьма добрым, и бегающими туда-сюда глазами, тоже от страха. Парень плотно сжимал губы, словно боялся, что слова вырвутся на свободу, и он не успеет их остановить.

— Добрый день, — Игорь поднялся со своего места на правах лида и протянул новенькому руку для приветствия.

Всеволод пожал её с искренним испугом.

— Я — Игорь, — представился Ольшанский. — Заведую всем этим зверинцем, — он окинул взглядом комнату. Все остальные уже ткнулись носами в код и особенного дружелюбия не проявляли, кажется, решив, что новенький надолго не задержится.

— Оч-ч-чень п-п-приятно, — кивнул ему Всеволод. — Я рад раб-ботать в в-вашей к-компании.

— Мы тоже очень рады, — подписался за всех Игорь. — Вы можете занять свободное место, и мы введём вас в курс дела, Всеволод. Вы не обидитесь, если я буду обращаться к вам на "ты"? — он уже однажды затянул с "выканьем", а потом человек вылетел из группы из-за того, что у него были проблемы с коммуникацией. — У нас весьма дружный коллектив, тут все так друг к другу обращаются.

— Угу, — кивнул Егор. — Такой дружный, что чуть горло друг другу не перегрызли…

— Ваши с Николаем личные дела останутся за кадром, тем более, Коля тут больше не работает, — не оборачиваясь на подчинённого, огрызнулся Игорь.

Всеволод втянул голову в плечи и занял первое же свободное место, что попалось ему на глаза — рядом с Сашей. Она приветливо улыбнулась ему, и парень ответил такой же радостной улыбкой. У него на лице было написано, что Саша пришлась ему по вкусу, и он с удовольствием познакомился бы с ней более тесно, чем просто как с коллегой. Игоря это позабавило бы, если б Саша у него самого не вызывала вполне определённые порывы.

— Не советую, — шепнул Всеволоду Дима, но, кажется, был проигнорирован.

Новенький одёрнул свою серую футболку и улыбнулся Саше ещё более открыто, чем минутой ранее. Она неловко повела плечами и оглянулась на Игоря, словно пытаясь найти поддержку в его лице.

— А м-м-меня в-в-ведут в курс д-дела? — запасливо уточнил парень. — Мне бы х-х-хотелось поск-к-орее получить задание.

— О, конечно, — Игорь заметил, что рядом с Сашей этот юнец даже стал вести себя более уверенно, нахохлился, словно тот петух, и смотрел на неё почти горделиво. Откуда только в них это берётся? Эта жуткая самоуверенность и любовь к самим себе…

Он подтолкнул своё кресло к месту Всеволода, полностью отрезая его от Александры, и явственно продемонстрировал, что столь важные дела перепоручать никому не будет.

— Для начала, — промолвил Игорь, чувствуя, что с каждым косым взглядом новенького испытывает к нему всё меньше и меньше симпатии, — тебе стоит понимать, что три невыполненные задачи приводят к выгону с работы. Делать больше, чем сказано — можно, если это не вредит основному направлению работы. Делать не так, как принято — лучше не стоит, — он положил бумаги на стол. — Тут — архитектура проекта… Всеволод?

— Д-да, — покорно отозвался парень. — Я с-с-слушаю.

Слушать-то он слушал, но смотрел на Сашу.

— Мы сейчас торопимся, — с нажимом произнёс Игорь, — потому, ребята, вы приступайте к своим заданиям, а я лично введу Всеволода в курс дела. Давай-ка перейдём в конференц-зал, там нынче пусто.

Парень искренне расстроенным взглядом одарил Александру, словно просил прощения за Игореву грубость и его строгое содействие их немедленному расставанию, потом грустно вздохнул и последовал за начальством с низко опущенной головой. Его сгорбленные плечи при каждом шаге подрагивали, словно он пытался идти ровно, но не мог заставить себя это сделать.

— Бедный парень, — жалостливо вздохнула Саша. — Он так тебя боится. Ты будь с ним помягче, ладно? — она коснулась руки Игоря, и тот содрогнулся от нахлынувшей внезапно ревности.

— Не сахарный, — ответил он, обычно крайне лояльный к новым сотрудникам. — От своих слёз не растает.

272

4 августа 2017 года

Пятница

— Мне не нравится этот новенький, — за ужином подытожил зло Игорь.

Он втолковывал Всеволоду полтора дня суть их проекта, собственную идею, даже продемонстрировал архитектуру и позволил снять копии, чтобы посмотреть дома. Сдаваться стажёр не собирался. Складывалось такое впечатление, что он был свято уверен в собственных способностях и не собирался покидать их фирму через два месяца после прихода.

А лучше уже через две недели.

Игоря это искренне раздражало. Особенно ему не нравилось то, что Всеволод занял место напротив Александры и то и дело бросал на неё излишне внимательные взгляды. Сам Игорь никак не мог правильно намекнуть на то, что Александра не может ни с кем встречаться — у неё уже есть молодой человек, — а коллеги об этом не рассказали Севе исключительно из вредности.

Кажется, им нравилось, как шипел буквально от ревности Игорь и как бросал гневные взгляды на всех подряд. Может быть, они даже испытывали от этого проявления его дурного характера искреннее удовольствие.

— Почему? — удивилась Саша. — Мне кажется, он довольно приятный парень. Старательный…

— Вот! — возмутился Игорь. — Он для тебя уже приятный парень! Он только и делает, что часами на тебя пялится!

— Ты хочешь сказать, что я в этом виновата? Да и вообще, кому я интересна. Он просто не знает, куда смотреть.

— Для этого есть код.

— Ну, прекрати… — Саша коснулась его запястья. — Ты ревнуешь.

— Мне не нравится то, как он непрофессионально подходит к делу. Он слишком влезает в детали чужой работы, а свою ещё до сих пор не продемонстрировал.

— Но ведь как-то же он сюда попал?

— И он постоянно заикается!

— Человек болен.

— Так пусть идёт к врачу! — возмутился Игорь и понял, что рассердился окончательно. — Зачем же переться сразу на фирму? Что вообще он здесь забыл?

— Ты к нему слишком предвзято относишься.

Игорю показалось, что в словах Саши есть доля здравого смысла, но смириться с этим он не мог. Как минимум по той причине, что Александра защищала не просто кровного Игорева врага, так ещё и соперника.

Правда, какая-то здравая часть его сознания сообщила, что Александра не в курсе, не заметила никаких притязаний, и Магнус, между прочим, тоже, и вообще, она красивая девушка и пока что не замужняя, почему б это кому-то на неё не смотреть?

Но вторая часть мыслей сообщала о том, что Всеволода следовало выкурить из коллектива.

— Игорь, — вздохнула девушка, — ты ревнуешь.

— Нет!

— Ты ревнуешь, — с нажимом повторила она. — И сильно. А самое смешное, я не понимаю, почему. Я вроде бы не давала тебе повода… То Артурчик, — она опять порозовела, едва заметно, вероятно, оттого, что знакомый вызывал отнюдь не положительные воспоминания, — то этот Сева…

— Он уже Сева?!

Та самая здравая часть в его подсознании напомнила, что он — взрослый состоявшийся человек, который не должен переходить на истеричные нотки, а то окружающие точно не поймут. Но параллельно с нею часть ревнивая, забывшая о существовании здравого смысла как класса, возмущённо заявила, что у него есть все поводы предъявить максимальные претензии и потребовать с Александры ответ чёткий, строгий и по форме.

Игорь искренне попытался подавить эту самую вторую половину. Она не согласилась с этим и в ответ замкнула первую в плотное кольцо ревности.

Ольшанский представлял примерно, как это выглядит со стороны, и уж точно не назвал бы себя адекватным нормальным человеком, но отменять сказанное было поздно.

Саше полагалось устроить истерику на почве его недоверия, но она только тяжело вздохнула и потянула Игоря за руку.

Девушка подвела его к зеркалу почти вплотную и указала на отражение.

— Смотри.

— Зачем?

— Смотри-смотри, — безапелляционно повторила она. — Тебе сколько, двадцать семь? А ведёшь себя, как маленький ребёнок.

Игорь подчинился и взглянул в глаза собственному зеркальному отражению. Он не увидел там ничего нового, но Саш не унималась.

— Твоя зарплата, — раздражённо промолвила она, — бьёт все мыслимые рекорды. Ты — руководитель команды, без тебя фирма давно бы уже загнулась. Много мужчин до тридцати, до сорока и даже за всю жизнь могут похвастаться такими успехами? — Игорь промолчал. — Не вздумай отворачиваться! — она легонько стукнула его по затылку. — Ты умён. Ты, хотя мужчинам говорить такое вроде не положено, привлекателен.

— Я не…

— Пойдём иначе. Ты меня уважаешь? — Игорь послушно кивнул. — Замечательно. Ты считаешь меня умной девушкой?

— Несомненно.

— И вот почему я, умная девушка, должна отказать красивому обеспеченному мужчине и предпочесть какое-то недоразумение?

— Железная логика, — вздохнул он. — Но такие недоразумения тоже находят себе каким-то образом пару.

Саша сердито взглянула на него, и Игорь повинно склонил голову.

— Ладно, — промолвил он. — Каюсь. Мне не следует на себя наговаривать и нести подобную ерунду. Тебя совершенно не интересует Сева и все остальные в нашем офисе.

— Вот и славно, — кивнула Саша. — А теперь пойдём есть, Отелло…

271

5 августа 2017 года

Суббота

История с Всеволодом была успешно забыта. По крайней мере, Игорь упрямо делал вид, что этот молодой человек его совершенно не волнует.

Весь день они убирались в доме, и Саша была до смешного взъерошена и от того ещё более мила. Она вновь выскользнула из душа, на сей раз уже не в том соблазнительном полотенце, а завёрнутая в халат, очевидно, запомнила всё-таки, в каком виде не стоит попадаться мужчинам на глаза.

— Осталось убраться в шкафу, — промолвила она, постучав костяшками пальцев по деревянному сооружению. — Кстати, ты не видел, где Магнус?

— Где-то спрятался, под кровать, наверное, — беззаботно отмахнулся от неё Игорь.

Думать о том, куда именно скрылся кот, ему сейчас совершенно не хотелось. Хотя, впрочем, да, представить себе более наглое и способное несвоевременно появиться существо было довольно трудно. Игорь знал, что кот однозначно против него настроен, но сейчас подумал, что… Какая разница? Ну, помяукает он, ну, попытается влезть в постель, ничего же страшнее всё равно не сделает? Это ж не собака, способная откусить всё то, что посчитала в неприятном ей человеке лишним.

— Ты весь в пыли, — тем временем промолвила Саша, выдёргивая его из приятных мечтаний. — И у тебя паутина в волосах. Наклони голову.

Он повиновался. Девушка стояла совсем близко, и Игорь чувствовал, как её ловкие длинные пальцы перебирают его волосы в поисках забравшегося туда паука. Он никогда не стригся особенно коротко — ему не шло, — и потому Саша не могла с первого взгляда определить, действительно ли коварное животное оставило в голове только след собственной деятельности.

Игорю было приятно. Саша не дёргала за волосы, как это делала в детстве мама, и не тянула за пряди с такой силой, словно пыталась их выдрать, дублируя поведение Веры. О, та любила — и царапалась тоже по поводу и без, даже коснуться плеча не могла, чтобы не впиться своим отвратительным маникюром в кого-то. Причём это касалось что своих, что чужих, без разбора.

Он одной рукой обнял Сашу за талию, и она не стала возмущаться и даже не столкнула его ладонь. Игорь едва заметно улыбнулся; почему-то её быстрые прикосновения, теперь спустившиеся уже с затылка на шею, вызывали у него тихий смех.

— Щекотно? — спросила Александра.

— Нет, — покачал головой Игорь, привлекая её поближе к себе.

Саша попыталась вывернуться, правда, шутливо, и получилось это неудачно. Она только упёрлась спиной в дверцу шкафа и едва сдержала вполне кокетливое хихиканье. Ей вторили соседские часы; было уже поздно, почти одиннадцать вечера, и громкая кукушка за стеной сообщала об этом — её опять забыли отключить.

Как раз с последним ударом Игорь оказался достаточно близко, чтобы Саша — впервые за историю их отношений, — сама подалась вперёд и первой коснулась его губ. Эта несказанная взаимность с её стороны была весьма благородной; Игорь вдруг понял, что едва сдерживает рвущийся на свободу смех.

Не звонил телефон. Не стучали соседи. Даже Магнус не подавал виду. Только что-то подозрительно заскреблось на шкафу, но Игорь проигнорировал этот звук. Деревянная махина была громадной и точно не могла рухнуть.

Нет, шкаф действительно не упал.

С него свесился кот — Игорь, разумеется, не мог видеть его наглую морду, Сашина шея в этот момент интересовала его куда больше. Девушка же, запрокинув голову, застыла в какой-то момент и несколько секунд смотрела собственному коту в глаза.

Игоря этот факт тоже не взволновал. В эту секунду его пальцы нашарили пояс её халата, но потянуть за кончик он так и не успел.

Магнус, не дождавшись даже хозяйкиного предупредительного крика, полетел вниз, Игорю на спину. Как он умудрился перевернуться на таком коротком расстоянии — это было секретом, но Игорь в какой-то момент почувствовал, как множество острых иголок впивается ему в спину. Послышался треск футболки, поддавшейся тринадцати килограммам веса, а следом за шоком пришло страшное желание снять с этого кота шкуру.

— Ай! — вскрикнул он, от неожиданности отпрянув от Саши. Магнус продолжал висеть на его спине — на когтях, между прочим. — Сними его, — Игорь с трудом сдерживал шипение. — Пожалуйста.

Саша встрепенулась и почти бегом бросилась к Игорю. Он, понимая, что с котом справиться будет непросто, едва не упал на удачно подвернувшийся коврик; спина почему-то жутко болела. Он прямо чувствовал, как Саша, одну за другой, отдирала кошачьи лапы.

Магнус мяукнул, кажется, с плохо скрываемым удовольствием, а после устроился на мягком ковре прямо напротив Игоря и пристально смотрел ему в глаза. Когти его окрасились чем-то алым, и Ольшанский подумал, что такой цвет и запах имеет кровь.

Саша осторожно потянула футболку вверх, и это было совсем не интимным жестом. У Игоря сейчас, если честно, не мелькнула в голове ни одна мысль подобного характера.

Он прекрасно понимал, что его спина отнюдь не в том состоянии, чтобы думать о девушках в постели.

— Господи… — прошептала Саша. — Я вызываю скорую.

270

6 августа 2017 года

Воскресенье

— Ну, — подытожил врач, ещё раз посветив чем-то Игорю на спину, — полагаю, швы накладывать не придётся. Мы сейчас вам, молодой человек, обработаем раны, а потом, боюсь, придётся наложить повязку. Кровоточить уже перестало, это хороший знак… Вы не страдаете плохой свертываемостью крови?

— Нет, — прошипел Игорь. — И насколько там всё страшно?

— Восемь славных полосок, — ответил мужчина. — Но, мне кажется, они должны зажить достаточно быстро. Если вы, конечно, будете держаться молодцом и не позволять себе особенной активности, пока раны не затянутся.

Врач скорой, лет шестидесяти, с добрым выражением лица, занял стул, стоявший у стола, и принялся спешно писать рецепт.

— Вы, девушка, правильно сделали, что нас вызвали, — обратился он к Саше. — Раны действительно следовало обработать. Но, позвольте, это кто его так?

— Мау, — высунул голову из-за шторы Магнус. Он сидел на подоконнике, совершенно пристыженный. — Ме, ма-а-а.

— Он говорит, что не хотел так сильно, — перевёл Игорь. — Только отгонял меня от своей хозяйки.

— Ревнует?

Ольшанский только грустно кивнул. Кошачьи царапины вообще противно заживали, а последствия борьбы с Магнусом, наверное, ещё долго будут напоминать о себе. Могли остаться и шрамы, и отнюдь не те, что украшают мужчин.

— Вы кем работаете… — врач бросил взгляд в медкарту, которую ему дали, — Игорь?

— Программист, — ответил он. — А что?

Мужчина, кажется, остался довольным ответом. Он почесал лысеющую макушку и продолжил писать рецепт.

— В таком случае, всё выполнимо, — промолвил он совершенно неспешно. Эта ночь, очевидно, была спокойной, и скорая никуда не торопилась. — Я просто очень советую вам не особо наклоняться, спать на животе — или хотя бы на боку, — не таскать ничего тяжёлого… В общем, не перенапрягать спину. Я не могу так сходу определить, ваш кот вроде бы ничего не повредил, но есть довольно глубокие царапины. Есть такая возможность?

— Да, конечно, — кивнул Игорь.

Это заявление не походило на приговор, за исключением нескольких аспектов, и он был вполне готов согласиться со многими ограничениями — за исключением нескольких совсем уж неприятных. Но, признаться, смириться с потребностью медленно ходить и не позволять никому касаться своей спины, было не так уж и просто, как казалось сначала.

— И долго это? — спросил Игорь.

Врач, принявший от Саши найденный в аптечке стерильный бинт, неопределённо пожал плечами.

— Недельки хватит. Повязку я наложу только сегодня, завтра она уже не понадобится… Простите, будет кому нанести вам мазь?

— Да, конечно, — кивнул Игорь ещё раз.

Врач вздохнул. Нравы современной молодёжи он комментировать не брался, только пробормотал себе под нос, что в юные годы и сам грешил иногда. Спина Игоря его интересовала сейчас куда больше, чем моральный облик, вероятно, там всё действительно выглядело очень страшно.

— Аллергия есть?

— Да, — кивнул Игорь. — Чеснок, эвкалипт.

Мужчина на несколько минут задумался, словно пытался вспомнить компоненты назначенных лекарств, а потом сам себе кивнул, черкнул что-то на листе и вручил его Саше, а потом принялся за Игоря. Бинт в его руках мелькал весьма быстро, и сам врач работал профессионально, насколько мог судить Ольшанский. Он поймал себя на мысли, что можно было связаться с отцом, и тот, возможно, был бы более полезен в этом плане, но менять что-то уже поздно.

Повязка была наложена в кратчайшие сроки, и сам врач выровнялся и довольно поправил бинт в одном месте. Игорь подумал, что их с Сашей приключения станут достоянием всего медицинского заведения, в котором обязательно перескажут историю о коте, едва не снявшим три шкуры с любовника — или его приняли за мужа? — своей хозяйки.

— Проследите, пожалуйста, чтобы кот не повторял свой демарш, — попросил врач напоследок. — Всего вам доброго.

— Вам тоже, — хмуро ответил Игорь. Все выходные вылетали в трубу, и он мог представить себе, как весело будет утром с этими царапинами.

Саша проводила врача, поблагодарила его и закрыла за ним дверь; Игорю оставалось только мрачно наблюдать за тем, как она быстро ходила по комнате, собирая лекарства, вытащенные из аптечки, а потом остановилась и принялась вчитываться в заковыристый, замысловатый рецепт.

— Я загуглю состав, — пообещала она. — А что, у тебя такие серьёзные проблемы с чесноком и эвкалиптом?

— С эвкалиптом — не знаю, а от чеснока был анафилактический шок, — нехотя признался он. — Но это ж мелочи!

— Мелочи! — фыркнула Саша. — Иди спать. Я сегодня лягу на диване, чтобы тебе не мешать.

— Не вздумай!

Она только повела плечами, словно показывала, что плевать хотела на его возмущения.

— Или спать, — девушка включила ноутбук, открыла браузер и принялась вбивать в поисковую строку названия мазей и ещё какую-то ерунду. Игорь подчинился и пошёл в постель — и только когда лёг, понял, что спина отвратительно ноет.

Магнус с совершенно повинным взглядом устроился рядом с ним и ткнулся влажным холодным носом в плечо.

— Эх ты, гад… — скривился Игорь. — И зачем ты это сделал?

Кот не ответил. Возможно, он раскаивался, а может, жалел, что результат оказался недостаточно качественным, и Игорь не истёк кровью.

269

7 августа 2017 года

Понедельник

На вторые сутки стало ещё противнее. Игорь подозревал, что совсем скоро его способность к прямохождению будет под огромным вопросам. Из-за царапин, напоминающих, по словам Саши, глубокие рытвины, ходить было не слишком-то приятно, и он частенько шипел, когда она не слушала. Магнус нынче проводил ночи исключительно на его спине. Признаться, это помогало. Кот грел сквозь повязку — Саша, сняв предыдущую, сделала новую, поскольку те лекарские примочки следовало прикрывать.

Игорь впервые за долгое время не спустился на кухню по ступенькам, а поехал туда на лифте. Он не страдал от клаустрофобии, но и большой любви к такого рода передвижению тоже не испытывал. Лёшка, который, напротив, обожал кататься туда-сюда и, как шальной, тыкал по знакомым кнопкам почти вслепую, удивлённо изогнул бровь.

— Ты едва ходишь, — констатировал факт он таким тоном, словно Игорь мог сам этого не заметить.

— Ага, — буркнул Ольшанский. — Скорее ползаю, чем хожу.

— И что ж так?

— Вся спина расцарапана.

Глаза Алексея заметно расширились. Он посмотрел на Игоря так, словно встретил впервые в жизни, и тихонько откашлялся.

— Это вы так с Сашей…

— Придурок! — огрызнулся Игорь, вспомнив о том, что обезболивающее лежало в кармане пиджака, а пиджак остался в офисной комнате. — Это меня так поцарапал кот. Залез, скотина, на шкаф, а потом спрыгнул прямо на мою спину.

Лёшка, кажется, не поверил. Игорь стоял в самом центре лифта — потому что не хотел прислоняться больной спиной к чему-либо, — и друг обошёл его по кругу, особенно выразительно покосившись почему-то на лопатки.

Игорь мог обосновать такое поведение исключительно отвратительным характером и неумением слушать — это были две знаменательные черты Алексея. Он не верил на слово никому, особенно если дело касалось каких-нибудь любовных приключений.

— И как она?

— Кто? — удивился Игорь.

— Кошка твоя, — с сальной улыбкой подытожил Лёша. — Или с кем ты там чем занимался…

— Я тебе повторяю, — почти прошипел Ольшанский, — что меня поцарапал Сашин Магнус.

— Который каким-то образом залез на шкаф.

Лифт открылся, и Лёша вышел на площадку, но Игорь, подавляя злость, только ткнул пальцем в следующую кнопку и поехал обратно наверх. Обедать с другом ему не хотелось: он подозревал, что эта беседа будет сопряжена с массой совершенно неприличных и неприятных вопросов относительно Саши и всего прочего.

В их офисной комнате его никто не трогал. Кресло же показалось Игорю раем — у него была мягкая спинка, и царапины не так ныли. Он дотянулся до кружки с водой, стоявшей в опасной близости от клавиатуры, потом вынул пластинку нурофена из кармана и почти с блаженством проглотил две таблетки.

Глупо было думать, что глубокие царапины — это всё, что оставил Магнус. От его тяжести что-то соскочило в шее, потом — заклинило в позвоночнике, и Игорь предполагал, что восстановление действительно будет длительным.

Он попытался было вникнуть в работу, но — не давали. Сева, на сей раз надевший на себя деловой на вид костюм, остановился рядом с Игорем и следил за тем, как тот набирал код.

— Ты что-то хотел? — не удержался Ольшанский.

Он не был в восторге от того, что кто-то наблюдал за процессом его работы, а парное программирование презирал как явление — за исключением тех случаев, когда они сотрудничали с Сашей. Но одно дело сидеть плечом к плечу с привлекательной девушкой и чувствовать тепло её тела, а другое — ощущать на себе тяжёлый взгляд стажёра.

— Да, — кивнул Всеволод. — Я пересмотрел архитектуру проекта…

— Да, молодец. Завтра уже получишь задачу.

— И у меня есть предложения, — продолжил Сева. — Я тут набросал, — он положил Игорю на стол папку. — И хочу, чтобы ты посмотрел и оценил.

— Угу. Да-да, — кивнул Игорь, продолжая барабанить по клавиатуре. — Обязательно. Как только закончу.

— Мне кажется, архитектура излишня.

Ольшанский поднял взгляд на нового коллегу и изогнул бровь.

— Что?

— В архитектуре, — терпеливо повторил Всеволод, — много излишеств. Там можно многое упростить. Я там описал, что именно.

И он гордо удалился, оставив Игоря наедине с папкой и собственным удивлением.

Но, пока Сева добрался до своего рабочего места и с задумчивым видом непризнанного гения устроился поудобнее на своём месте, Игорь успел десять раз выбросить из головы его слова и вновь вникнуть в код. Обезболивающее уже вступило в действие, и теперь его ждало шесть часов блаженства: работа, работа и ещё раз работа. Игорь предполагал, что это будет весьма приятное действо, и потому не позволил больше ничему отвлечь себя.

…А вечером, уходя домой, забыл папку на столе, словно её и не существовало.

268

8 августа 2017 года

Вторник

В этот день спина уже болела не так сильно, и виноватый взгляд Саши перестал быть уж настолько удручающим. Игорь почувствовал себя спокойнее. Он вновь втянулся в работу, из которой едва ли не выпал из-за нескольких дней отпуска и пертурбаций в коллективе, и был готов сразу же после митинга вновь вернуться к коду.

— Сегодня, — обратился он к коллегам в их маленьком конференц-зале, даже не обращаясь к маркерной доске, — у нас довольно простой круг задач. Мы продолжаем работать над статистикой. Перед тем, как распределить задачи на следующий период, давайте определимся с этим. Саша?

— Реализовала расчёт поэлементного использования стандартизированных кнопок, — с готовностью ответила она. — Сегодня по плану стоит оптимизация вычислительного кода, и надо бы поправить работу с данными. Статистика занимает места больше, чем должна, хочу почистить сохранение.

— Хорошо, продолжай работать с этим, — он посмотрел на Диму. — У тебя что?

— Занимался отладкой видоизменений в визуалке. Та самая модель гибкого интерфейса, помнишь? Багов полно, после Коли остались.

— Егор?

— Та же беда, только с полями ввода.

— Хорошо, — Игорь сделал пометки на чистом листе бумаги. — Продолжайте юнит-тестинг, если не пойдёт, сядем вместе, разберёмся, — ему не хотелось отрываться от построения нейронной сети, что, базируясь на статистических вычислениях и программе моделирования поведения пользователя, должна была видоизменять его функционал и предлагать каждый раз новые варианты, но, к сожалению, абстрагироваться от коллектива было бы губительно. — Дальше. Пётр?

Обычно у него дело не заходило дальше невыполнения предыдущей задачи, но на сей раз он довольно отчитался:

— Код, анализирующий поведение пользователя через компьютерный интерфейс. Передвижения мыши, клавиатура. Ловим, собираем, упаковываем. Пока что не придумал способ хранения.

— Отлично! — обрадовался Игорь. — И, наконец, Виктор?

— В точности по задаче, — своим привычно грубым голосом ответил Витя.

— Замечательно, теперь перейдём к распределению задач…

— Ты смотрел мою новую архитектуру?

Игорь вскинул голову. Всеволод, сидевший в самом конце стола, расправил плечи, как тот птенчик, учащийся летать, и сверлил его весьма внимательным взглядом.

— Что, прости? — переспросил он. — А, нет. Я не успел. Потом гляну. Пока что работаем с тем, что есть.

— Но, — не стал молчать Сева, — здесь же всё неправильно!

Игорь и Саша переглянулись. Витя выразительно кашлянул в кулак. Дима покачал головой. Егор закатил глаза с таким видом, словно тут сообщили что-то совершенно невероятное.

Заговорил Пётр.

— Мне кажется, — начал он довольно вкрадчиво, как человек, чьи ошибки исправляют поразительно долго, и который точно знает, что инициатива наказуема, — что не стоит спорить с Игорем по этому вопросу. Он профессионал, и продумывает структуру уже не первого проекта. К тому же, мы все её согласовали…

— Да нет же! — возмутился совершенно естественно Всеволод, ещё и с таким видом, словно его жестоко оскорбили. — Там можно в три раза сократить количество кода!

— У нас на это нет времени.

— Мы можем сдать проект в три раза быстрее! А если использовать вот тут наследование сразу трёх классов… — он перегнулся через весь стол и ткнул ручкой в лист с задачами, где был сверху отображён кусок предварительной диаграммы.

Игорь взглянул на новообразовавшуюся синюю точку и понял, что у него сейчас из головы пойдёт пар.

— В этом языке программирования нет такой возможности, — отрезал он. — А делать дублирование кода — не в наших правилах.

— Глупости какие! — возмутился Всеволод. — Ты даже не читал мой план! О чём тогда можно разговаривать?

С трудом сдерживая раздражённый рык, Игорь заставил себя успокоиться и мягко, равнодушно промолвил:

— Сегодня я обязательно всё посмотрю. А пока что мы будем работать с тем, что у нас есть.

Сева был возмущён до предела.

— Я не стану делать лишнюю работу!

— Ты можешь отдохнуть, — стараясь не сорваться, ответил Игорь. — А я разберу твой гениальный план и завтра же на митинге скажу, что мы будем с ним делать.

И, пресекая всякие возмущения, покинул помещение первым.

267

9 августа 2017 года

Среда

Игорь был человеком увлекающимся и иногда весьма вспыльчивым, когда дело касалось ближнего круга его интересов. И Саша, и коды в этот круг, разумеется, попадали, и именно по этой причине все присутствующие отнюдь не завидовали бесславной участи Всеволода. Все до единого коллеги чётко осознавали, что ни о каком положительном исходе сотрудничества и речи быть не могло. Игорь отнюдь не считал себя гением, нет, но он хорошо знал своё дело. Усомниться в архитектуре его проекта!

Ладно бы в мелочи — всякое бывает. Иногда, впрочем, и концептуальные вопросы требовали консультации и обсуждения. Но не в этом случае. С кодом этого годового проекта Игорь чувствовал себя едва ли не единым целым.

Именно поэтому он всю ночь читал написанные от руки — программист ещё! — предложения и требования Всеволода. Ольшанский подозревал, что пытающаяся уснуть Саша была не в восторге от его возмущённых фырканий, то и дело доносившихся из кухни, и не радовалась горевшему яркому свету, но претензий она не предъявляла, да и вообще, предпочитала смириться.

А может, понимала, в каком он состоянии, по той причине, что и сама отреагировала бы схоже.

Тем не менее, утром Игорь напоминал если не зомби, то что-то к тому состоянию стремившееся. Под его глазами залегли тёмные круги, правая рука едва заметно дёргалась в попытке что-то сдавить — чужое горло, например, — а маниакальное выражение лица, столь знакомое всем его подчинённым из команды, предвещало беду.

Они расселись по местам. У всех — у Саши в том числе, — был готов доклад об успешно проделанной за вчера работе, и каждый с удовольствием отчитался бы, лишь бы получить возможность поскорее отсюда сбежать. Но Всеволод не позволил им замять конфликтную ситуацию. Ввалившись в комнату, он начал разговор с провокационного вопроса:

— Ну, как правки?

Игорь поднялся со своего места медленно. С одной стороны, это было признаком угрозы, с другой — того, что он не спал всю ночь. Его зелёные глаза сверкали, как у Магнуса, не евшего дня три.

— К сожалению, — Игорь заставил себя отвечать спокойно и уравновешенно, — мы не можем их принять. Они не вписываются в логику проекта.

— Логику проекта? — переспросил с некоторой самоуверенностью Всеволод. — Да ведь её вообще всю надо перекраивать! Там будет слишком много лишнего кода!

Код не бывает лишним. Не в его архитектурах. И Игорь согласился бы, что допустил ошибку, но ведь все коллеги видели этот план. Все его утвердили!

Игорь не сомневался, что мелкие недочёты были. Но то, что он увидел вчера…

— Мы не можем выстроить настолько зависимую систему, — он всё ещё сохранял спокойствие и мягкий, спокойный тон. — Потому что любая правка, внесённая в техническое задание, закончится в таком случае фиаско. Эта архитектура действительно весьма… экономна в плане количества кода, но она не приспособлена к реалиям работы. Полагаю, Всеволод, понимание придёт к тебе с опытом. Но для начала это было весьма талантливо, — Игорь был уверен в том, что выкрутился весьма дипломатично, и взгляды коллег это подтверждали. — А теперь перейдём к обсуждению работы на сегодняшний день…

— Но ведь, — не удержался Сева, — мы потратим намного больше времени на написание всех этих запасок, интерфейсов и прочей глупости, на разделение по множеству классов, чем если бы нам вдруг следовало приписать что-то из стороны!

Игорь сжал зубы. Терпение спешило покинуть его наедине с этим мальчишкой, и, кажется, у всех остальных тоже потихоньку сдавали нервы.

— К сожалению, — возразил он, — иногда допилить один маленький кусочек в строгую архитектуру, не позволяющую подключить гибкие элементы, не то что сложно — невозможно.

— Вписать её прямо в класс, да и всё!

В этот момент на Всеволода сочувствующе посмотрели все. Саша, кажется, после вздохнула, будто бы предвкушая будущий скандал, Егор втянул голову в плечи, Дима сделал вид, что внимательно читает надпись на чашке, а Пётр и Виктор притворились вовлечёнными в разговор на жестах.

Сева этого не заметил. Он даже расправил плечи, выпрямился во весь свой немалый рост и со взглядом грозного кролика сделал шаг навстречу Игорю.

Ольшанский вспомнил Сашины слова и, скептически скривившись, просто скрестил руки на груди. Он тоже стоял, со стороны, казалось, даже весьма расслабленно, и ошибочно можно было посчитать, будто бы Игоря ни капельки не взволновали заявления нового сотрудника.

— Всеволод, — невольно копируя преподавательский тон бабушки, вновь промолвил Игорь, — у нас нет времени на разборки. Твоя архитектура не мобильна, а потому — не слишком жизнеспособна в подобных проектах. И в ней откровенно смещён центр. Мы отталкиваемся не от визуальных эффектов, а от математической модели анализа.

— При том, что в техническом задании о матмодели ни слова! — возмутился Сева. — От нас вообще этого не требуют! Там надо просто интерфейс на каждый день!

— К сожалению, техническое задание не всегда, — да практически никогда, хотя Игорь не стал этого озвучивать, — соответствует порядку написания кода. Важно, что мы должны выполнить его, но как — это исключительно наше дело.

Игорь воззвал себя к равнодушию, раз уж просто спокойным быть не получалось. И смерил оценивающим взглядом оппонента. От этого у любого неопытного работника, кажется, должно было проснуться чувство самосохранения и страха перед большим начальством. Но, к сожалению, Всеволод страдал проблемами с самосохранением. Он с вызовом вскинул голову и заявил:

— Моя архитектура — лучше, а тут никто не хочет признать этого из-за авторитарного стиля руководства! Я отказываюсь делать лишнюю работу.

То, что Игорь тихо зарычал, заметили все.

Кроме Севы.

— Всеволод, — с нажимом промолвил он, — не стоит развивать конфликт. Ты уже вошёл в курс работы? Замечательно, пора браться за задачу.

— Я не буду этого делать, — ответил ему Сева. — Я намереваюсь пойти к Регине Михайловне, и пусть она сама примет решение, кто прав, а кто — нет. Потому что я предлагаю вариант, который в три раза уменьшит трудозатраты!..

Игорь смял лист бумаги в комок. Сжавшаяся в кулак ладонь тоже нисколько не смутила стажёра, и тот абсолютно уверенно смотрел в глаза начальству.

— Это… — Ольшанский с трудом сдержал гневную тираду, содержащую много нецензурных высказываний, которыми он не пользовался в обычной жизни, но вполне мог — на работе, сгоряча. — Это очень самонадеянно, Всеволод. Ты срываешь всем рабочий процесс.

Наверное, Сева намеревался уйти, громко хлопнув дверью. Витя поймал его за рукав и указал взглядом на стул, словно намекая, что пора бы и успокоиться.

— Но так же легче! — возмутился он в последний раз.

— В моих проектах не будет никакого дублирования кода! — взревел Игорь.

Дима втянул голову в плечи. Саша закатила глаза. Пётр и Виктор, как по приказу, отодвинулись от стола, чтобы сбежать было легче. Егор принялся теребить ручку, видимо, изучая её возможности для защиты.

— И никакой альтернативной архитектуры, основанной на глупых заявлениях вчерашнего студента! Я работаю тут уже не первый год и сдаю не первый проект, и не первый раз общаюсь с заказчиком, и какой-то самонадеянный придурок будет неделю тормозить всем работу и трепать мне нервы! Мало мне царапущего кота! Какое к чёрту мультинаследование?! Что за структура? Это не сишный код! Тут так не работает! — он швырнул папкой во Всеволода, и, выкричавшись, спокойно сел обратно на своё место. — Коллеги, — Игорь кашлянул, вспоминая о сорванном горле, — простите меня за повышенные тона, это было необходимо. У кого какие предложения, вопросы, замечания? Что там с завтрашним списком задач?

Сева прикрылся пойманной вовремя папкой и сделал вид, что его не существует.

266

10 августа 2017 года

Четверг

Игорь был уверен в том, что длительные беседы со Всеволодом уже закончились, и они смело приступят к работе. Утром они прогнали митинг стоя, в коридоре, за каких-то пять минут и тут же разбежались по своим местам. Всеволод получил собственное задание, вроде как послушно кивнул и отправился его выполнять. Это всем показалось хорошим знаком.

Ольшанский почти с нетерпением добрался до клавиатуры и ждал, пока прогрузится код. Ему хотелось поскорее разобраться с ревью, интегрировать полученные классы и продолжить выстраивать основную конструкцию.

Сегодня спина болела уже в разы меньше, и Игорь испытывал странное ощущение вдохновения. Он был уверен, что, если ему никто не будет мешать, справится сегодня с заданием на несколько дней вперёд.

…По системному блоку постучали чужие наманикюренные ногти.

Игорь вскинул голову.

— На тебя поступила жалоба, — вздохнула Регина Михайловна. — Наш стажёр убеждает, что ты тратишь время всех окружающих, пропихивая свой вариант решения.

— Что, прости?

На уважительное "простите" у него уже не хватило терпения. Начальница приняла фамильярное обращение как нечто само собой разумеющееся и только равнодушно пожала плечами.

— На тебя поступила жалоба, — уверенным, хорошо поставленным насмешливым голосом повторила она. — От Всеволода. Он убеждает меня — в письменной форме, обрати внимание, — что ты проигнорировал его новаторское решение и настоял на собственном, хотя оно приводит к написанию куда большего количества кода.

— И каков же, — ядовито поинтересовался Игорь, — будет ваш вердикт, Регина Михайловна?

— Ай, — отмахнулась женщина. — Пойдёмте в кабинет, Ольшанский. Пообщаемся там относительно вашего дурного поведения, — она оглянулась. — А где Магнус?

…Магнус нашёлся в кабинете. Он устроился в кресле Регины и спал, потому женщина приняла решение его не трогать и заняла самый обыкновенный гостевой стул. Их было несколько, и Игорь сел на второй свободный, стоявший по другую сторону стола.

— Можно продолжать на "ты", — вальяжно махнула рукой Регина, предвосхищая очередную "Михайловну". — Мы знакомы уже тысячу лет.

— Надо же, какая фамильярность, — фыркнул Игорь. — Ты действительно собираешься предъявлять мне претензии относительно архитектуры проекта?

Регина покачала головой и допустила ну просто невысказанную вольность — расстегнула третью пуговицу из тех двадцати семи, что были на её блузке. Это означало высшую степень доверия и то, что начальница была вновь прежней, такой, как до своей длительной отлучки.

— Я видела не один твой проект, — ответила Регина, — и никогда не имела к ним претензий. Я даже не сомневаюсь в том, что тот лишний код нужен. Но я впервые встречаюсь с таким упорством со стороны юноши, трудящегося у нас на фирме не более недели…

— Однако, я тоже.

Она щёлкнула пальцами, словно пыталась кого-то привлечь, хотя вокруг не было ни коллег, ни официантов.

— Мне это не нравится, — подытожила Регина. — Он лезет, мягко говоря, не в своё дело, и, я так понимаю, не выполняет свою работу. Но просто уволить — скучно, к тому же, его стартовый проект был довольно привлекателен.

— Только он писал его один и сам придумывал себе техническое задание, — язвительно протянул Игорь. — И от этого не представляет себе, что такое нормальный, полноценный проект, над котором много лет работает много людей.

— Не нервничай, — отмахнулась Регина. — Что-то я не вижу прежнего счастья, от которого ты весь прямо лучился. Девушка в коллективе — всегда неприятность…

— Кот в коллективе — вот что неприятность, — возразил он. — Спина после этой скотины царапающейся зажить уже почти неделю не может.

— Так вот оно что, — хмыкнула Регина. — Надо же. Но это не отменяет необходимости принять решение, — она выразительно посмотрела на дверь. — Дашь мне свою и его архитектуру? Послужу независимым экспертом.

— Да пожалуйста, — лениво ответил Игорь. — Перешлю свою по почте, а его вариант у меня не сохранился. Думаю, у него самого есть.

Регина тоже в этом не сомневалась.

— И ещё… — она посмотрела на него с каким-то весьма странным посылом, буквально чувствовавшемся во взгляде, и хитро-хитро улыбнулась. — Игорь, выпусти пар. У меня такое впечатление, что ты скоро кого-то искусаешь. Ты уверен, что в этом виноват именно Магнус?

— Вполне, — Ольшанский гневно взглянул на кота.

Тот поднял голову и ответил с присущим ему вызовом, словно напоминая, что не стоит винить посторонних во всех своих бедах. Игорь был с ним почти согласен: они с Магнусом оба знали, что дело совершенно не в царапинах, которые приносили уже не слишком-то ощутимый дискомфорт.

265

11 августа 2017 года

Пятница

…Крайне логичный совет Регины попал прямо в точку. Игорь пришёл к такому решению, впрочем, не сразу, а только на следующий день, с самого утра, после очередного столкновения у душа, когда Саша, как всегда, краснея, прошмыгнула мимо него, а потом делала вид, будто бы ничего не случилось. И он, обычно на работе смотревший только в код, ловил себя на том, что упрямо отрывает взгляд от кода и рассматривает Александру.

Он проигнорировал и Всеволода, пытающегося в очередной раз ткнуть ему под нос свою улучшенную архитектуру, и Егора с каким-то совершенно глупым вопросом, пообещав разобраться завтра, хотя завтра была суббота. К концу дня в коде не появилось ни единой новой строчки, Игорь старательно делал вид, будто бы столкнулся с багом и пытался определить, где он водится.

Баг водился в голове и в их вечных домашних неприятностях. Игорь вполне здраво предполагал, что исправить его можно было только одним способом, но вслух озвучивать подобные предложения Саше, разумеется, не решался.

Вернулись домой они, к тому же, очень поздно. Работали почти до девяти, потом, по причине пустующего холодильника, опять вынуждены были заглянуть во всё тот же ресторанчик, куда пускали с котами. Магнус в очередной раз съел три порции и выглядел совершенно счастливым, а Игорь убеждал себя, что просто считает пуговицы.

У него действительно была такая дурная привычка. Но если Регинина блузка, застёгиваемая наглухо, интересовала его исключительно как человека, проверяющего способности к устному счёту, то с Сашей дело было в другом. Она раньше уже надевала это платье, но Игорь как-то не замечал, что, вопреки трём рядам пуговиц, тянувшимся от декольте и до талии, наряд на вид достаточно откровенный. Когда он вынуждал себя отворачиваться и смотреть на ряды пуговиц на рукавах, то моментально соскальзывал на ряд на боку, а оттуда взгляд вновь смещался на декольте.

Проклятое платье и у Саши вызывало немало смущения. Они не собирались пить, особенно Игорь — от алкоголя он чувствовал себя развязнее и не настолько хорошо контролировал собственные действия, — но именно в этот вечер кому-то вздумалось делать подарок от шеф-повара, и им принесли два полных бокала.

Не то чтобы от нескольких глотков вина срывало крышу, или они взбирались по ступенькам в квартиру, держась за стены, нет. Но Саша немного расслабилась, а в ответ на не слишком мудрёные шутки — хихикала, как обыкновенная девушка, а не возвышенная богиня с далёкого Олимпа. Впрочем, насколько Игорь помнил, богини были куда более…

Простыми в отношениях с мужчинами.

В квартире царил полумрак. Уже, разумеется, стемнело, но во дворе светило множество фонарей, доносился до сих пор далёкий гул дороги — дом находился во дворах, — и из балкона можно было увидеть ряды других высоток, сверкающих яркими жёлтыми окошками.

Это выглядело романтично. Саша остановилась на мгновение у стола, как раз у балконной двери. Оттуда веяло прохладой летней ночи, и в квартире в кои-то веки было не слишком душно. Даже Магнус, соблазнившись на свежий воздух, перепрыгнул через порог и устроился в каких-то старых тряпках, оставшихся ещё после бабушки и до сих пор не вывезенных, и, кажется, уснул.

Повеяло ветром, и Игорь прикрыл дверь, а после, рискнув, повернул ручку. Он знал, что открыть изнутри балкон было невозможно, разве что выбивать окно, но Магнуса это не смутило. Тот поднял голову, сверкнул рыжими глазами, а после скрутился клубком, муркнул себе под нос и спокойно уснул, одобряя тюрьму на ночь.

Игорь повернулся к Саше. Во мраке он мог различать разве что очертания её тела, глаза пока ещё не привыкли к темноте, но фантазия и память услужливо подсовывали провокационные детали.

Пальцы сами по себе нашли те проклятые пуговицы на её правом боку, тянувшиеся к середине бедра, мелкие и синие, как и сама ткань — рассмотреть их было трудно, а вот наощупь пересчитать оказалось проще простого. Саша вздрогнула и вскинула голову; луна, услужливо заглядывающая в балконное окно, осветила черты её лица, бросая гротескные тени на всю комнату.

Ольшанский склонился к ней, и девушка замешкалась, не успев отпрянуть.

— Магнус, — предупредительно выдохнула она Игорю прямо в губы. — Опять поцарапает.

— Он закрыт, — ответ прозвучал тише обыкновенного шепота. — И уж точно нам не помешает.

Саша попятилась бы, но за её спиной был стол, не позволяющий бессовестно сбежать, и она уцепилась пальцами в его край, словно не знала, сбежать или остаться.

— У тебя спина, — возразила девушка, когда Игорь подступил уже вплотную, а первая пуговица поддалась и выскользнула из петельки.

— Уже зажила, — покачал головой он.

Саша встрепенулась, когда губы коснулись её шеи, и обмякла, только руки всё ещё упрямо упирались в его плечи.

— Я тебе неприятен? — спросил он уже вполне серьёзно.

— Глупости, — Саша сглотнула. — Я просто боюсь.

— Значит, это так страшно?

— Ты порвёшь мне платье, — возразила она, опять пытаясь сбежать — но за спиной был всё тот же деревянный коварный стол. — Если хоть одна пуговица пострадает…

— Я тебе клянусь, все будут на месте, — ответил Игорь. — Все до единой.

Она боялась, конечно же, не за платье, но, когда он вновь нашёл её губы в полумраке, ответила на поцелуй почти страстно — для обычно холодной, старающейся ничего не замечать Саши это было даже до странности взаимно.

…Магнус тоскливо поскрёбся о балконную дверь, реагируя на шелест платья, но выбраться, к своему сожалению, не смог.

264

12 августа 2017 года

Суббота

— Ты не спишь, — вкрадчиво, чтобы ненароком не разбудить в случае ошибки, промолвил Игорь.

За окном стремительно портилась погода. Гулко выл ветер; в унисон ему на балконе завывал Магнус. Выбираться из постели, чтобы выпустить наглеца, было бы верхом издевательства над самим собою, но Игорь знал, что, если Саша не уснула, ему придётся это сделать. Мелкая месть коту принесла бы удовольствие в любой другой день, но сейчас у Ольшанского было страшно благодушное и доброе состояние, и он не испытывал ни малейшего желания кому-либо пакостить.

— Не сплю, — согласилась Саша, лежавшая, впрочем, с закрытыми глазами. — Это довольно трудно под аккомпанемент кота, ты не находишь?

— Мало ли, — пожал плечами Игорь, склоняясь над ней. — Если я отлучусь, чтобы выпустить кота, ты не найдёшь случайно ту свою отвратительную пижаму?

Саша хихикнула, как будто вновь выпила вина.

— Нет, — ответила она и, наверное, улыбнулась, хотя в темноте это было трудно понять. — Думаю, что нет.

Игорь нехотя выбрался из постели. До балкона было всего несколько шагов, но путь к коту он преодолел куда быстрее, чем от кота. Магнус, мстительное существо, был отнюдь не настолько счастлив и хотел осуществить ответный удар в кратчайшие сроки. Он уже было разогнался, но Игорь вернулся в кровать, под тёплое одеяло, и Саша, нарушая все кошачьи планы, придвинулась ближе и опустила голову ему на плечо.

Магнус прыгнул на кровать и смирно улёгся поверх одеяла. Гнать его не стали; Игорь, посмотрев на пушистый силуэт кота, только крепче обнял Сашу.

— Ты будешь задавать какие-нибудь глупые вопросы? — спросила она.

— Ты настаиваешь на этом?

— Нет, — ответила девушка, — просто это всё странно со стороны выглядит, наверное. В общем… Не знаю. Я понятия не имею, как себя вести, — она привстала на локте, всматриваясь, наверное, ему в лицо. — Тебе стоит проявить инициативу.

Его сегодняшнее проявление инициативы уже исчерпано. К тому же, Игорь не был уверен в том, что отношения, которые у него были до Саши — прямо такой пример для подражания, особенно Вера. Он давно подозревал, что те скупые переглядывания, что были у них, и старательные попытки отодвинуться подальше друг от друга в постели, вряд ли соответствовали представлению кого угодно об идеальной паре. И ладно бы Вера, как Саша, стеснялась, где там!.. Впрочем, сейчас о ней вспоминать не хотелось; Игорь приказал воспоминаниям отстать от него хотя бы на одну ночь.

— Ну, — промолвил он, — вряд ли эта фраза возглавит топ самых популярных глупостей, — топ самых популярных глупостей возглавило бы, несомненно, что-то вроде самодовольного хмыканья или "ну как?". — Но зачем на одном несчастном платье восемьдесят три пуговицы?

— Ты их сосчитал? — рассмеялась Саша. — Для красоты, они ж декоративные, кроме рукавов. Там на спине застёжка…

— Ты не могла сказать это несколькими часами ранее?

— Я рассчитывала услышать кое-что другое, — Александра проигнорировала его вопрос. — Ну, что-то такое банальное, из двух слов.

— Я получил золотую медаль и однажды посещал олимпиаду по биологии, — сообщил Игорь, — потому прекрасно понимаю, что на то банальное из двух слов получу не слишком лестный ответ.

— Всё не настолько страшно, как мне казалось, если честно, — ответила Александра. — Возможно, твои знания по биологии немного приукрашивают общую картину?

— Ой, нет, — рассмеялся он, отмахиваясь от когтистой Магнусьей лапы. — Мои знания по биологии, напротив, делают её ещё более-менее благопристойной.

— Да куда уж больше, — девушка вновь устроилась рядом. Её кожа, казалось, была готова вспыхнуть — так горяча она была наощупь, — но Саша всё равно отказывалась сбросить тёплое одеяло. Игорь, впрочем, подумал, что лучше пусть так, чем она вновь натянет на себя сто одежд и спрячется от него на другом конце кровати. — Вообще-то, — она промолвила это с некоторым сомнением, — одно моё присутствие здесь перечёркивает все надежды провести жизнь в семейном гнёздышке с первым и единственным.

— Если ты согласишься выйти за меня замуж и никуда не сбежишь, то эта мечта ещё вполне осуществима.

— Я подумаю, — совершенно несерьёзно ответила Саша и, кажется, задремала — как-то совершенно внезапно.

Игорь задумался над тем, насколько похожим на предложение руки и сердца прозвучало только что произнесённое им. Отказываться от произнесённого не хотелось, напротив, если б вместо "я подумаю" Саша ответила, что согласна, он бы… обрадовался? Совершенно странная для адекватного мужчины реакция, по крайней мере, так сказали бы все его знакомые.

…Магнус фыркнул и, осознав, что пропустил уже всё, чему так хотел бы помешать, перебрался на вторую половину кровати.

263

13 августа 2017 года

Воскресенье

— Это всё Магнус, — не отрываясь от ноутбука, промолвил Игорь. Он даже не посмотрел на Сашу и не выслушал до конца её претензии; учитывая свойства кота, на него можно было спустить всё, что угодно.

Александра раздражённо кашлянула у него за спиной. Его пальцы ещё быстрее принялись стучать по клавиатуре. Целью спешки было, вероятно, продемонстрировать, что он страшно занят. Это никогда не срабатывало в предыдущих отношениях, но Игорь мог хотя бы возмущённо хмыкать и заявлять, что коварная женщина отвлекает его от того, в чём сама ни капельки не понимает.

С Сашей так не получалось хотя бы по той причине, что она хорошо разбиралась в коде их общего, между прочим, проекта, потому не собиралась оставлять его в покое и покидать комнату по первому же велению.

— Игорь, так ведут себя маленькие дети, — строго отметила она.

— Это Магнус, — безапелляционно ответил Ольшанский и наконец-то обернулся к ней. — Уже поздно. Мы идём спать?

Саша скрестила руки на груди. Невинный взгляд, который попытался состроить Игорь, не помог ни капельки; она была если не рассержена, то, по крайней мере, весьма сосредоточена на своём отчаянном желании его придушить.

— Магнус не совершает покупку в магазине, — промолвила Александра. — Игорь, что это?!

— Это? — он покосился на пакет в девичьих руках. — Ночная сорочка. Я не угадал с размером?

Игорь предполагал, что Саша даже не примеряла, и её сердитый взгляд свидетельствовал о том же.

— Понимаешь, — мягко промолвил он, пытаясь поймать Александру и усадить себе на колени — она не поддалась и сделала быстрый шаг назад, — утром, когда ты выходила за хлебом, Магнус… совершенно неожиданно даже для меня, между прочим!.. погрыз твою пижаму. Ему, видно, показалось, что на ней сидит какая-то муха, и он прыгнул и изодрал её, — Саша ни на минуту не усомнилась в том, что его слова были лживы, и это чётко отпечаталось на её лице. — Что я мог сделать? Когда я заметил, что он прыгает на этот элемент твоего гардероба, было уже поздно!

— И валерианой от неё пахнет тоже совершенно случайно! — возмутилась Саша. — И Магнус выбрал из кучи одежды, что сушится на балконе, это исключительно из своего интереса к серому цвету!

— Я не умею читать кошачьи мысли, — решил Игорь вклинить немного правды. — Потому так и вышло. Но я раскаиваюсь, — он посмотрел на Сашу так миролюбиво, что она даже подумала, что зря так на него давит. — Я был невнимателен и не успел… Потому я решил купить тебе что-то. Без одежды ты спать откажешься точно.

Саша кашлянула так выразительно, что было понятно: в этом она тоже отнюдь не спешит отправляться в постель.

— Потому я выскочил в ближайший магазин…

И на него там вполне понимающе смотрели, между прочим. А какой-то мужчина, услышав размер, даже завистливо вздохнул и пробормотал что-то вроде "мне б такую".

— И я понятия не имел, что мне подсунули! Я в этом совершенно не разбираюсь.

Игорь лгал. Во-первых, выбирал он сам, иначе от покупки константной осталась бы только цена. Ему, между прочем, предлагали много чего — от кружевного пеньюара, в принципе, совершенно невидимого даже на манекене, не то что на женщине, до дикого леопардового подобия ночной сорочки. А так, ткань даже не просвечивала! Ну, да, короткое… И что? И кружева — только по самому краю, а не в самых интересных местах.

— Ну, а что мне было брать? — совершил последнюю попытку оправдаться Игорь. — Непрозрачную хлопковую сорочку до пола?

— Игорь! — Саша добыла из пакета пеньюар и встряхнула им. Вполне целомудренная в её руках тряпочка, кажется, должна была послужить не по прямому предназначению, а удавкой. — Я уж помолчу, что оно ничего не прикрывает…

— Оно и не должно… — проворчал Игорь, на заявлении типа "что я там не видел" успешно прикусив язык.

— Оно стоит почти три тысячи!

— Это мало? И я ж снял ценник, — он предполагал, что Саша уточнила в интернет-магазине. Ему обошлось дороже.

— Это много! — возмутилась Александра. — Я не нуждаюсь в таких дорогих подарках. Разодранная Магнусом пижама стоила в десять раз дешевле!

Игорь волевым жестом захлопнул ноутбук, решив, что ситуацию надо как-нибудь вывернуть себе в пользу, и хитро посмотрел на Сашу.

— Если ты это наденешь, будет выглядеть так, как будто подарок я сделал себе, а не тебе. И никаких проблем в ценовой политике.

— Игорь! — она вновь замахнулась на него пеньюаром, но в последний момент остановилась. — Это совершенно бесчестно.

Ольшанский, в принципе, и не сомневался в собственном коварстве, но ни капельки стыда по этому поводу не испытывал.

— Да, — охотно согласился он. — Я совершенно беспринципный тип, коварно соблазняющий юную невинную деву. Но для достойного злодейского антуража просто необходимо было избавиться от предыдущего наряда. Он абсолютно не подходил к картинке. Такая красивая девушка — и такие отвратительные штаны.

— В прошлый раз, — в том же тоне повторила Саша, — я была пьяна и беззащитна, и ты нагло этим воспользовался.

— Налить вина? — тут же уточнил Игорь.

Саша возмущённо ахнула, потеряла бдительность и наконец-то была захвачена в коварный плен. Сидеть у Игоря на коленях ей, кажется, совершенно не понравилось, и первые две секунды она искренне пыталась вскочить, но вскоре смирилась с абсурдностью идеи и, расслабившись, попыталась устроиться поудобнее.

Он тяжело вздохнул.

— Александра, — почти предупредительно промолвил Игорь. — Ещё минута, и мне уже будет всё равно, что на тебе, эта сорочка или монашеская пижама.

Она залилась краской и вскочила на ноги, но, судя по тому, с каким грозным видом удалилась в ванную перед сном, Игорь не ошибся: аналог своей пижамы Саша больше не искала. Пока что, правда, она вела себя скорее как котёнок, чем как страстная львица, но роль дикого зверя выполнял царапающийся и кусающийся Магнус. В делах же, требующих закрытой двери спальни, кот, разумеется, не участвовал: это время он проводил на балконе.

262

14 августа 2017 года

Понедельник

Ещё заходя в офисное здание, Игорь выглядел довольным, как тот мартовский кот, получивший-таки желанное вознаграждение за месяцы ухаживаний. Саша, к слову, тоже отнюдь не казалась несчастной и измученной; избавившись то ли от собственного страха перед новым этапом отношений, то ли от каких-то предрассудков, она то ли дышать стала свободнее, то ли не позволяла дурным мыслям лезть в голову. После того, как они, смеясь, долго и нудно застёгивали декоративные пуговицы, настроение было отличным у обоих, и Игорю казалось, что так и продлится до вечера.

Но, стоило только переступить порог кабинета и узреть Всеволода с очередной папкой, Игорь понял, что стоит ждать беды.

Сева, надо сказать, преобразился. Его пухлые щёки покрывала совершенно неуместная небрежная щетина, свидетельствовавшая о долгих часах работы, глаза светились воистину маниакальным огнём, а в движениях мелькало что-то очень и очень сильно напоминающее о том, почему работать надо в строго ограниченных количествах.

— Я, — гордо провозгласил он, — все выходные трудился над доработкой твоей архитектуры, раз уж мою не хотят принимать. И теперь требую, чтобы мои изменения были внесены!

Игорь скривился. Он посмотрел на талмуд, который новоиспечённый коллега держал в руках, и честно сказал:

— Читать не буду. Говори так.

Саша, предвкушая не самую приятную беседу, змеей проскользнула мимо Игоря и умчалась на своё рабочее место. Все остальные с совершенно постными лицами натянули на головы наушники и, наверное, включили музыку громче обычного.

Всеволод нахмурился. Он не понимал, почему его изменения так отчаянно не хотели принимать, его авторитет — признавать, а перед ним — если не преклоняться, то уважительно склонять головы в благодарности за избавление от лишнего кода.

Игорь открыл всё-таки папку и скользнул взглядом по нарисованному графику. Это совершенно не походило на переработку, скорее на отчаянную попытку всё испортить.

— Нет, — отрезал он. — Я уже это не утверждаю. И можешь не рассказывать ничего, не лезть ко мне и не пихать свои бумажки. Я принимаю только обоснованные коррективы.

— Ты ничего не принимаешь! — возмутился Всеволод. — Я буду жаловаться… Регине Михайловне!

— Вперёд, — снимая наушники, бросил ему фразу как вызов Дима. — Ты хоть понимаешь, парень, куда лезешь? Мы столько времени корректируем даже самые идеальные архитектуры, а ты просишь тут же утвердить твою и начать работу заново. Иди, успокойся, занимайся своей частью, а не путай людям все карты.

Всеволод буквально полыхал от негодования, но ничего не сказал. Он плюхнулся в своё кресло и вперил взгляд в монитор, но, как заключил Игорь, совершенно не собирался заниматься делом.

Увы, но заставить его было невозможно.

261

15 августа 2018 года

Вторник

— Почему мы не можем просто его уволить? — напрямую спросил Игорь у Регины. — Вышвырнуть отсюда! У меня весь коллектив дёргается, когда этот Сева появляется со своей бумажонкой!

Всеволод атаковал его снова вчера вечером и дважды сегодня до обеда. Увы, но слова на него не действовали, и Игорю отчаянно хотелось врезать этому новенькому, да так, чтобы он долго собирал зубы по ковру. Разумеется, так культурные люди не поступали, но Ольшанский отказывался признавать себя культурным. Он мечтал придушить новенького.

Регина отвернулась и вперила взгляд в два листа бумаги. Она провела сравнительный анализ, но слишком мягко сказала Всеволоду, что его вариант не склонен к работоспособности.

— Регина? — Игорь скрестил руки на груди. — Мы не можем его уволить потому, что он кому-то кем-то приходится?

— Ведь мы не уволили твою Сашу!

— Моя Саша не допустила ни единого ляпа, — возмутился Игорь. — Она профессионал и отлично влилась в команду. Какие к ней могут быть претензии?

— Это сын заказчика, — сдалась Регина.

Ольшанский покачал головой.

— Это сын того заказчика, о котором я думаю? — уточнил он. — Того, который тут недавно летал по нашим коридорам, а потом осторожно держал вас, Регина Михайловна, за руку?

Она вскинула голову и гневно взглянула на Игоря, и уже из этой реакции можно было заключить, что он угадал.

— Мне не нравится твой тон, — отметила Регина. — Мы не компаньоны, чтобы ты со мной так разговаривал.

— Я могу уйти.

Этот вариант её тоже не устраивал, вероятно, как и увольнение сына дорогого ей человека. Именно поэтому Регина откровенно помрачнела и сделала вид, что всерьёз размышляет над тем, как разрулить сложившуюся ситуацию. Беда была только в том, что Игорь ей ни капельки не верил. Это выглядело неестественно. Она не могла избавиться от него одним махом, потому что это означало бы провал проекта, и точно не желала выгонять Всеволода. Вероятно, это привело бы к краху её и без того не слишком устойчивых отношений с тем мужчиной.

— Игорь, — она теперь заговорила не тоном начальницы, а тоном женщины, пытающейся как-нибудь уладить семейный конфликт, — я не могу выгнать его сейчас. И у меня нет проекта, на который я могла бы его перевести. Через месяц у Анатолия дедлайн, потом недельки две — и мы переведём Севу к нему. Но потерпи до октября. Если я вышвырну его из фирмы…

Она не договорила, только печально взглянула на Игоря. То, что это были откровенные манипуляции, Ольшанский прекрасно понимал, и потому гнев его никуда не делся.

— Я не могу терпеть полтора месяца какого-то идиота. Он завалит нам всё, что может. И я б не сказал, что он хоть чем-то лучше Николая.

Регина почти вжалась в своё громадное офисное кресло и оглянулась в поисках Магнуса, но спасительно пушистый и тёплый кот успел куда-то податься. Он продолжал посещать офис, по крайней мере, дважды в неделю, но сегодняшний день не входил в его график. И Игорю совершенно не хотелось содействовать моральному удовлетворению Регины, пока она не избавится от такого лишнего сотрудника, как Сева.

— Игорь, — строго промолвила она, — если б у твоей Саши был, скажем, брат, в котором она души не чает, ты б его вытерпел пару месяцев?

— Я терпел бы его ради себя, — отметил Игорь, — а не ради человека, который продолжает старательно манипулировать мною и всеми вокруг.

Регина даже не покраснела. Она на это, наверное, не была и способна.

— У меня и так серьёзные проблемы, — ответила она. — Я пытаюсь со всем разобраться и не хочу рушить то, что у меня уже есть.

Игорь не хотел додумывать, что там происходило в её личной жизни. Что проблемы было — так то и ежу понятно. Регина уже выгнала своего мужа, включила вновь менторский тон, прикрикивала иногда на сотрудников, вела себя так, как и прежде, но всё равно что-то в ней изменилось. Она стала ощутимо мягче как раз в тех моментах, где следовало проявлять завидную твёрдость, ту самую, которая так нравилась всем прежде. И Игорь отлично понимал, что с таким подходом добра не будет.

Но это было не его дело.

— Хорошо, — наконец-то сдался он. — Я попытаюсь его потерпеть, но пусть больше не суёт мне под нос свою архитектуру и не отлынивает от работы. Иначе я сам отсюда уйду, и мне всё равно, какие это будут последствия, — Регина заикнулась было о чём-то, но Игорь прервал её резким жестом. — И не надо пугать меня волчьим билетом. До первого октября. Ни днём больше.

— Хорошо, — согласилась Регина, и по её покладистости Игорь заподозрил неладное — но принял решение ничего не говорить.

260

16 августа 2017 года

Среда

Когда-то Игорь, только-только придя в эту фирму на работу, спросил, зачем в мини-баре со специальным кодом стоит спиртное — его открыли как-то, чтобы проверить, не всунул ли кто пустую бутылку. Лёша, работавший здесь уже год, тогда ответил, что для лидов, помощь, чтобы не удушить программиста, слишком уж много о себе возомнившего.

Тогда он смотрел на коллегу, словно на сумасшедшего.

Потом, став-таки лидом и получив код от причинного ящичка, Игорь так и не удосужился им воспользоваться. Теперь он смотрел на цифровую клавиатуру и чувствовал, как в очередной раз вскипает.

— Лёшка, — обратился он к крутившемуся рядом другу, — ты не помнишь, какой тут код?

Лёша склонился к клавиатуре, ввёл десятициферную комбинацию, подозрительно покосился на окружающих, чтобы убедиться, что никто не подсматривает, и только тогда спросил:

— А тебе зачем? Ты ж не пьёшь. Номер скину смс-кой…

— Сегодня — пью, — Игорь вытащил первую попавшуюся бутылку, оказавшуюся коньяком.

— А что так?

Игорь, раздумывающий над тем, пойдут ли они пешком, или Саша умеет водить, устроился в самом углу кухни и открыл-таки бутылку. Он плеснул немного янтарной жидкости в стакан и сделал глоток, а потом скривился. Ольшанский терпеть не мог спиртное, но понимал, что сейчас только какая-то вредная привычка вроде сигарет или выпивки спасёт Севу от скорой смерти.

— Вы с Сашей поссорились? — подозрительно уточнил Лёшка. — Слушай, Ольшанский, это не моё дело… Но здоровый молодой мужчина должен иметь с женщиной не только духовный контакт. Ты вообще с нею спишь?

— Видишь, как ты правильно начал. Это действительно не твоё дело, — буркнул Игорь, предпочитая не обсуждать свою личную жизнь. — И при чём тут Саша? Я ж пью не с утра.

— И то правда, — кивнул Лёшка, — хотя я б не отказался, если б ты ответил более подробно.

— Алексей!

— Так в чём проблема-то?

Игорь закрыл коньяк, вернул его обратно в минибар — под пристальным взглядом Алексея, который вновь ввёл код, — и сам возвратился в тот угол кухни, где его точно никто бы не увидел.

— Меня достал этот новенький, — прорычал он. — Он сунет мне какую-то гадость под нос и кричит, что я должен его слушать. Я вообще ничего ему не должен, пусть скажет спасибо, что я его не прибил при первой встрече! Лезет куда не надо… Регина его выгонять отказывается! Он, видите ли, сын заказчика.

— Того заказчика, с которым она…

Игорь промолчал, и Алексей верно истолковал это как знак согласия.

— Сочувствую, — он похлопал друга по плечу. — Я б сдурел, если б такое счастье было у меня на проекте.

— Радуйся.

— А у тебя есть планы на День Независимости?

Вопрос был совершенно неуместный, и Игорь в ответ только удивлённо изогнул бровь.

— А что?

— Мы с Маринкой на дачу хотим съездить, — пояснил Лёша. — Мою. Шашлыков каких-то сделать… Может быть, вы с Сашей к нам присоединитесь? А то она вряд ли согласится ехать вдвоём. Я возьму Боню, вы возьмёте Магнуса…

— Они там передерутся, — закончил ассоциативный ряд Игорь. — А ещё у тебя дачи нет, и ты предлагаешь съездить на мою и выдать её за твою. А вывеску на дверях убрать вместе с парадным портретом с подписью "генерал Андрей Ольшанский"?

— Можно только подпись.

Игорь закатил глаза. Он терпеть не мог свою дачу, но если с друзьями, то почему б и нет?

— А если на выходных? Чтобы суббота-воскресенье? — предложил он. — А то вряд ли будет очень интересно ехать на мою дачу на полдня и оттуда выбираться.

— Отличная идея! — кивнул Лёша. — Только если в мою тачку сядет Боня, туда уже ни один живой человек не влезет, ты ж знаешь.

— Ты можешь всё остальное впихнуть в мою, — миролюбиво согласился Игорь. — Я замариную мясо. Как ты относишься к тушеным джунам?

— Петя костлявый.

— Петя меня не волнует. Всеволод — да.

Лёшка нервно рассмеялся. Очевидно, он не спешил сводить близкое знакомство с пресловутым Севой.

— Может, ещё кого-то позвать? — предложил вдруг он. — Моя идея, твоя дача… А с остальных пусть будет готовка? Мясо там… Выпивка? А, ты ж не пьёшь…

— Если этот кто-то не будет Севой, то зови, — отмахнулся Игорь. — А мне надо работать. Введи-ка ещё раз код.

— Ты будешь пить на рабочем месте?! — ужаснулся Лёшка. — Один? Целую бутылку?

— Нет, — серьёзно ответил Игорь. — Я дам ею Севе по голове.

259

17 августа 2017 года

Четверг

Сева присмирел. То ли ему действительно что-то сказали, то ли хватило ума не доводить до белого каления начальство в очередной раз, ведь существовал риск быть непрощённым, но после вчерашней молчаливо-тихой ссоры он, кажется, принял однозначное решение не лезть под горячую руку.

Игорь с трудом подавил желание проигнорировать его утром, с равнодушной миной выдал ему задание на день, а после удалился на своё рабочее место и сделал вид, будто бы совершенно занят работой.

Вчера со зла он даже забыл сказать Саше о предложении Лёшки, а надо бы. Он понятия не имел, как на самом деле девушка относилась к Марине и к собакам, но предполагал, что поводы для негатива существовали. Например, то, что Марина когда-то дружила с Верой, Сашу ну точно не могло радовать.

Игорь сделал мысленную заметку, что надо будет дома поговорить, и вернулся к коду. На работе они с Александрой общались разве что только по делу, не отрывались часто целыми днями от своих экранов, потому что работа не позволяла особенно расслабиться. Да и Игорь, в принципе, не собирался нарушать правила фирмы, свидетельствующие о том, что всё личное должно оставаться за дверью. Об их отношениях, кажется, знали все, кому не лень, но откровенно спрашивать уже перестали, разве что только Лёшка на правах друга иногда влезал.

Стоило только окончательно втянуться в код, как откуда-то со стороны донеслось деликатное покашливание. Игорь вскинул голову, понял, что обращались отнюдь не к нему, но отвернуться, впрочем, уже не успел.

Сева, выбравший провокационно близкое к Александре рабочее место, как-то слишком нежно коснулся её руки, перегнувшись едва ли не через весь стол. Это совершенно не напоминало просьбу помочь в коде, и Игорь, сделав вид, что смотрит в монитор и интересуется только своим заданием, не мог не прислушаться.

— Ты что-то хотел? — Саша, очевидно, стянула с головы наушники, чтобы быть вежливой с собеседником. В её тоне не было ни капли поощрения, но Сева, разумеется, принял это по-своему и решил, что девушка почти одобряет его неожиданный порыв.

— Ты свободна сегодня вечером? — спросил он.

— А что? — Саша явно напряглась. Игорь, впервые только с Александрой открывший в себе такую прелестную черту, как равность, тоже насторожился и перехватил выразительный взгляд Димы, сидевшего напротив.

Все выжидали, и никто не додумался оборвать несносного Всеволода.

— Ну… — тот запнулся. Заикания его пропали в первый же день после знакомства, а сейчас вот вернулись. — Я х-хотел… — вероятно, он запинался только тогда, когда сильно нервничал, — п-пригласить тебя…

— Извини, но нет, — оборвала Александра его несмелое приглашение. — Я не могу никуда пойти.

— А зав-в-тра?

Александра грустно вздохнула. Было видно, что потребность отказать не доставляет ей особого удовольствия, но желания отвечать согласием тоже совершенно не наблюдалось.

— А в суб-бботу?

— Сева, я несвободна, — без обиняков ответила она, правда, довольно тихо. Все вокруг делали вид, что не слушают, и что наушники — у тех, кто ими пользовался, — сползли на шею сами по себе и исключительно из персональной технической вредности.

— О, — от неожиданности Всеволод, казалось, потерял дар речи. — Я п-прост-то…

Саша одним коротким строгим взглядом пресекла даже великолепный вопрос в стиле "кто он" и, судя по яростному стуку клавиатуры, принялась за работу, чтобы даже у Всеволода не возникало желания её отвлекать. Он смотрел на девушку совершенно грустно, и Игорь, подавляя очередное желание удушить Севу, тоже вновь взялся за работу. Тишина, воцарившаяся было в офисе, вернулась в положенное ей место — в коридор, — и никто больше не собирался ждать, пока Сева выдаст очередную глупость. Он единственный никак не мог уняться и, не удержавшись, повернулся к Егору, тоже сидевшему достаточно близко.

Вопрос Игорь не расслышал, но догадывался о его содержании. Егор только равнодушно кивнул в его направлении, словно указывая Всеволоду на соперника, и тот стремительно покраснел и тут же побледнел. Кажется, новости его отнюдь не порадовали, как и осознание того, с кем именно встречалась Саша.

258

18 августа 2017 года

Пятница

Они ужинали в тишине. Даже Магнус не подавал голос, устроился только поудобнее и сделал вид, что крепко-крепко уснул. Саша пыталась казаться спокойной и расслабленной, но уже по тому, как она этот ужин готовила, было видно, что что-то не так.

— Я видел те цветы, — наконец-то мрачно ответил Игорь. — Так что можешь не молчать.

— Ты не видел записку в тех цветах, — резонно отметила Саша. — Так что, я лучше сохраню тишину.

Он горько усмехнулся. Всеволод, устроившийся к ним на работу только по причине знакомства с Регининым знакомым, успел вытрепать нервы уже всем. И если прежде Александра призывала относиться к нему более лояльно, то теперь, и Игорь был в этом уверен, её позитивный настрой начал угасать. Складывалось такое впечатление, что девушка сама с удовольствием избавилась бы от Севы и от его, мягко говоря, излишнего внимания, если б это было возможно.

Но, к сожалению, такой шанс ей пока что не представился. Сева приволок сегодня на работу букет, Саша — отказалась его принимать и, как итог, эти самые цветы обнаружила потом у себя на рабочем столе. Она искренне надеялась на то, что Игорь о них просто не узнает, но, увы, коллег, готовых доложить о происходящем, хватало.

Игорь не сомневался в Сашиных чувствах — в конце концов, иначе она просто не жила бы с ним под одной крышей и не спала б в одной постели. Его просто смущало назойливое присутствие постороннего человека, кажется, совершенно не считающего себя лишним.

— Лёша, — попытался он сменить тему, — предлагает после Дня Независимости устроить пикник. На моей даче, — Игорь скривился, поражаясь Лёшкиной изобретательности. — Если ты не против, конечно.

— Он будет с Мариной? — совершенно спокойно уточнила Саша и, дождавшись согласного кивка, только пожала плечами. — Нет, я не против. А собака? Боня, да?

— Да, Бонифаций, сенбернар, — подтвердил Игорь. — Хороший, добрый пёс. Не сомневаюсь, что они с Магнусом подружатся.

Александра хихикнула. Собака, подружившаяся с Магнусом — это уже звучало достаточно абсурдно.

— Хорошо, давай поедем, — согласилась она. — Ничего не имею против собак и их тесного общения с Магнусом.

Она всё равно оставалась грустной, а когда принялась мыть посуду, казалось, была готова побить все тарелки. Игорь, наблюдая за тем, как Саша разъярённо тёрла уже давно чистую поверхность губкой, почувствовал себя лишним в собственном же доме. Понимание того, что произошло нечто из ряда вон выходящее, у него было, но понять, почему Сашу это так злило, не получалось.

— Да потому что я даже повода не давала! — взорвалась Александра, хотя он даже не задал вопрос. — Почему он ко мне лезет?

— Ты была с ним довольно мила.

— Можно подумать, на Диму или Виктора я бросаюсь, как на гидра! — девушка схватила полотенце. — Или пыталась придушить Петра или Егора!

— Может быть, с ним никто никогда не вёл себя достаточно сдержанно. Может, ему непривычны улыбки со стороны девушки?

— Да пошёл он к чёрту! — Саша швырнула полотенце в стену и буквально рухнула на стул, с весьма приметным грохотом, и только сердито скрестила руки на груди. Выглядело всё это так, словно она вообще не желала продолжать надоевшую ей беседу и мечтала об одном — скрыться поскорее отсюда. — Теперь на меня в офисе все смотрят, как на бог весть кого. Нашли коварную соблазнительницу, терзающую мужские сердца!

— Никто на тебя так не смотрит, — Игорь, конечно, не мог ручаться за другие отделы, но предполагал, что им это вроде как не должно быть интересно.

Саша промолчала. Ей, кажется, было неловко от неожиданного приступа гнева, и она подняла на Игоря отчасти растерянный взгляд.

— Понятия не имею, — промолвила она, — что мне теперь делать. Я уже два раза прямым текстом сказала ему, что ничего не будет, но он даже не попытался меня послушать. Можно подумать, что ему всё равно, какого я мнения придерживаюсь по поводу его абсурдной идеи. Он всё пытается убедить меня посмотреть его архитектуру, словно я её не видела уже как минимум три раза, — она вскочила, выбежала в коридор и вернулась с сумкой, а оттуда вытряхнула листы бумаги. — Мол, вдруг я смогу его понять и оценить гениальный порыв?

Игорь отобрал у неё Всеволодовы записи и заключил в объятия. Саша только смирно уткнулась лбом ему в плечо и зажмурилась, будто бы пыталась избавиться от дурных, неприятных воспоминаний.

— Скоро успокоится, — пообещал Игорь. — И отстанет от тебя. А если нет, то я лично его придушу.

— Вот только этого не надо, а?

Он не ответил. По мнению Ольшанского, надо было уже давно, но расстраивать Сашу, такую хрупкую, доверчивую и в тот же момент взрывную, совершенно не хотелось. Он поймал себя на мысли, что слишком долго её искал, чтобы позволить какому-то облезлому чёрному коту перебежать им дорогу.

На то, в конце концов, имелся Магнус.

257

19 августа 2017 года

Суббота

Слова Александры прозвучали в их затихшей квартире, словно гром среди ясного неба. Ничто не предвещало беды! Она с утра была весела, забыла о Всеволоде, не позволила Игорю влезть в работе. Они полдня прошатались по городу, хотя оба не имели этого в привычке. Казалось, день должен был сложиться великолепно, пока вечером, около семи, она замогильным голосом не произнесла:

— Мне завтра надо дать Магнусу средство против глистов.

Кот моментально наострил уши. Игорь, не державший никогда домашних животных, не понял. Что именно случилось и почему эта невинная на первый взгляд фраза была произнесена таким тоном. Саша посмотрела на него так, как смотрят женщины, сообщающие, что ждут тройню — с опаской, что сейчас сорвётся и умчится.

— Два миллилитра на килограмм, — продолжила она всё тем же зловещим голосом. — А это больше, чем влезает в шприц-двадцатку.

Игорь тоже напрягся. Это заявление ему совершенно не понравилось. Они с Магнусом переглянулись, и во взгляде кота теперь чувствовался истинный страх.

— И Магнусу нельзя есть до утра.

Игорь сглотнул. Он знал, что его ждёт подвох, но что такой! Магнус ел постоянно. Он приходил к ним среди ночи, будил их… ну, или отвлекал, смотря в какую ночь зайдёт, и требовал есть. Он мяукал так, что от этого весь дом стоял на ушах, он не давал покоя никому из присутствующих, царапался, брыкался и всё-таки получал желанное. Игорь давно уже свыкся с потребностью встать в три часа утра, пропустить кота в туалет, дать ему мяча, колбасы или хотя бы элементарный огурец, а потом отправиться спать обратно.

Приговор, прозвучавший в семь часов вечера, длился двенадцать часов.

— Ты уверена, — осторожно уточнил Игорь, — что у нас действительно получится его не кормить?

— Я не уверена, — ответила куда более взволнованным тоном Александра, — что у нас получится разжать ему завтра пасть.

Игорю показалось, что Магнус подмигнул ему. Он словно намекал: "Давай, парень, покорми меня, и я убью тебя без лишних мучений". Но Ольшанский был не из робкого десятка. Он пережил маму, чесночный террор и даже Веру! Что там выдержать какого-то несчастного кота?

— Разожмём, — промолвил он, потирая уже давно не болевшую спину. — Но ты, Саша, будешь моей должницей.

Она проследила за вызывающим взглядом, оценила его, очевидно, в контексте недавно купленного к пеньюару не слишком-то длинного и закрытого атласного халата взамен очередному пушистому наряду монахини, и язвительно отозвалась:

— С удовольствием, если у тебя будет желание и возможность взымать долги.

Игорь посмотрел на Магнуса. Кот выразительно зевнул, демонстрируя ряды своих великолепных, сильных, крепких зубов, и щёлкнул пастью.

— Ты будешь ужинать? — как ни в чём ни бывало спросила Саша. — Только Магнусу уже нельзя.

— Буду, — согласился Игорь. Он не имел плана оставаться голодным на будущую воинственную ночь, потому подхватил кота на руки, что было задачей не самой лёгкой на свете, запихнул его в спальню и закрыл за ним дверь. Замка тут, конечно, не было, но он предполагал, что и так хватит. — Пойдём?

Саша опасливо посмотрела на дверь и кивнула. Магнус ещё не был зол, и можно было предположить, что он даже пойдёт поспать.

На ужин было, как назло, тушёное мясо и свежий отварной картофель. Вопреки тому, что нормальные коты ели бы только первый из перечисленных продуктов, Магнус совершенно не собирался отступать от привычного плана нарушать все правила, установленные мерзкими человечишками для котов, потому картошку любил и часто употреблял. Ветеринары, говорила Саша, поражались, как это он вообще переваривал, но не возражали, когда кот тянул в рот всё на свете.

Саша наполнила две тарелки, оставив Магнусову миску без внимания, поставила вилки и ножи на стол, вытащила из шкафчика припрятанный с обеда салат.

— Приятного аппетита, — пожелала она Игорю и только-только принялась есть, как послышался грохот. Она содрогнулась, посмотрела на стену — если б её не было, то отсюда открывался б вид прямо на дверь спальни, — но никак не прокомментировала этот звук.

Игорь пожал плечами, сделал вид, что уже давно привык к выходкам Магнуса, и приступил к еде.

Послышался тихий щелчок, а спустя пять секунд — это чувство Ольшанскому было уже знакомо, — Игорь ощутил, как что-то сидит у него на спине и нагло топчется лапами по шее.

Магнус восседал на нём, как редкостно одарённый всадник, и внимательно осматривал стол на предмет вкусненького.

— Я ж закрыл дверь, — растерянно промолвил Игорь, пытаясь отпихнуть то ли кошачью морду от тарелки, то ли тарелку от кошачьей морды. — Магнус, фу! Блин… Магнус! — он ухватил кота за нижние лапы, потянул на себя и заключил в крепкие объятия, из которых выбраться было уже не настолько просто. — Или я только прикрыл её?

— Он умеет нажимать на дверные ручки, если ты об этом, — безропотно ответила Саша. — Я ж говорила. Что давать Магнусу глистогонку — не самая приятная затея на свете?

— Ты не говорила, что всё настолько запущено.

— Теперь говорю.

Игорь мысленно вздрогнул. Что-то ему подсказывало, что добра от сегодняшней ночи ждать не стоило.

И о благодарностях после Магнусова лекарства тоже придётся на некоторое время забыть, пока все царапины не затянет.

256

20 августа 2017 года

Воскресенье

Торжественное "миа-а-аау", сочетающееся с гордым прыжком, Игоря не впечатлило. За ночь Магнус трижды открыл холодильник, трижды попытался в него залезть и был оттуда изгнан. После этого они с Сашей заперли его в спальне, подперли дверь и устроились спать на диване.

До трёх часов кот вёл себя смирно. После этого, в соответствии со своим внутренним графиком, он потребовал выпустить его в туалет. Лотки Магнус не признавал, посещал исключительно человеческие заведения, и в этом желании ничем не отличаться от людей Игорь не стал с ним спорить.

После этого кот словно сорвался с цепи. Он носился по квартире, сшибал всё, что мог, а сейчас — атаковал люстру, а после повис на ней.

Когти впились в пластик, но вот сам высунуть их Магнус не мог. Он дёрнулся, а потом совершенно испуганно промолвил:

— Мама!

О том, что некоторые крики Магнуса напоминают человеческую речь, Игорь тоже знал.

— Он застрял, — констатировала факт Саша. — И, сдаётся мне, весьма основательно.

— Этот плафон можно снять отдельно, — любуясь на висевшего спиной вниз кота, промолвил Игорь. — Вместе с Магнусом. Потом дать ему средство против глистов, а только потом вытащить из пластика.

— Это будет жестоко, — отметила Саша.

— Зато мы будем целы, — возразил Ольшанский.

Не дав ей время обдумать его предложение и найти более важные аргументы, он сбегал на кухню и вернулся оттуда с табуреткой.

Магнус попытался шипеть и даже укусить оказавшиеся в опасной близости мужские руки, дёрнул лапой, но вовремя понял, что сам освободиться не может, а значит, вынужден довериться коварному человеку, вероятно, задумавшему отомстить ему за все дни лишений.

Игорь осторожно подцепил плафон и потянул его за себя, приподнял на двух невидимых крючках и снял. Магнус так и оставался висеть вниз головой, и если б не возмущённый оклик Саши, Ольшанский с удовольствием оставил бы его в таком положении. Но, поскольку терять расположение любимой девушки из-за какого-то наглого кота совершенно не хотелось, плафон был мигом перевёрнут.

Магнус позволил себе немного расслабить лапы и даже сесть. Каким образом у него, вцепившегося когтями в плафон, это получилось, Игорь не знал, но кошачье тело в какой-то момент стало податливым и мягким. Правда, от этого освободиться легче не стало, но Магнус перестал дрожать всем телом. Хвост его, немного вспушенный, свидетельствовал о недавнем приключении, но морда выглядела совершенно безмятежной.

— Ням-ням? — ласково глядя Игорю в глаза, полюбопытствовал он.

— Да-да, — кивнул тот. — Сначала мы выпьем лекарство, а потом мы пойдём ням-ням.

— Не! — возмутился Магнус. Он предпочитал сменить порядок действий, а потому смотрел на Игоря уже не с нежностью, а с искренним гневом. В его оранжево-карих глазах читался весьма откровенный посыл: "Или, человек, ты немедленно меня кормишь, или у тебя будут проблемы!"

Игорь погладил кота по спине, и тот отвернулся, делая вид, что ничего не чувствует. Единственным, что смогло поколебать его равнодушную маску, оказался вид шприца в руках Александры.

На самом деле, шприцов было три — три десятки, со снятыми уже иголками. Одна была наполнена только до половины, две остальные — полностью. Вероятно, Саша рассчитала дозу заранее, а теперь только наполнила из таких маленьких славных бутылочек, вызывающих у Магнуса гневный рык вперемешку с мяуканьем.

Плафон с котом был установлен на пол. Магнус смотрел на шприц с негодованием и плотно сцепил зубы.

— Слушай, — Игорь рискнул-таки обратиться к сознательной части Магнуса, — нам всем будет лучше, если ты просто спокойно это выпьешь. Оно такое паршивое на вкус?

Он был уверен, что кот отрицательно покачал головой, хотя Саша этого явно не заметила.

— Держи его голову, — вздохнув, промолвила она. — И лапы.

Девушка придвинулась ближе, держа шприц наготове, и дождалась-таки момента, когда Магнус раскрыл пасть, пытаясь укусить Игоря покрепче. Шприц моментально был впихнут между зубов, и кот вполне послушно принялся пить подаваемую белесую жидкость.

Терпение его оборвалось в тот момент, когда оставалось миллилитра два. Магнус утробно рыкнул и грызанул пластик, откусил кусок шприца и выплюнул его, а потом, придвинувшись к разломанной ёмкости, подставил язык под быстро капающую белую жидкость и смирно выпил всё, что осталось. Когда Саша придвинулась со следующим средством пытки, он вполне послушно раскрыл пасть и принял решение больше не повторять этот фокус.

…Процедура закончилась быстрее, чем предполагали Игорь и Саша. Оба они в этот момент чувствовали себя счастливыми, но при этом безгранично вымотанными, но отдыхать могла только Александра. Игорю предстояла ещё операция по спасению Магнуса из плафона.

Вытащить все когти оказалось на самом деле не так уж и просто. Если задние лапы поддались легко, и возникал даже вопрос, почему Магнус не сделал этого сам, от вот передние никак не хотели сдаваться.

Но стоило только вызволить правую лапу, как Магнус занёс её и торжественно оцарапал Игорю затылок. Левую он выдернул самостоятельно, окончательно испортив плафон.

— Будем покупать новый? — вздохнув, поинтересовался Игорь.

Магнус проигнорировал его вопрос, только молча взобрался на диван, свернулся клубком и уснул. Наверное, средство от глистов обладало каким-то снотворным эффектом.

— Нет, — ответила Саша. — Повесим такой. Видишь, крючочки не повредились…

Игорь усмехнулся.

Если и существовала женщина-мечта, то это была именно она.

255

21 августа 2017 года

Понедельник

Магнус гордо вышагивал на длинном поводке. Как он позволил надеть на себя ошейник и прицепить эту сворку — большой секрет. Игорь понятия не имел, как Саша умудрялась так легко приручить кота, но, впрочем, на собственном опыте знал, что ради такой женщины сам бы натянул ошейник и пошёл бы следом за нею на цепочке. Как минимум по той причине, что Александра от него этого не хотела.

Модель свободы в их отношениях базировалась на том, что никто никого не подозревал и ни в чём не винил, но Игорь и представить себе не мог девушку, на которую он променял бы Сашу. Даже на одну ночь, не говоря уж о том, чтобы на постоянной основе.

Он отбросил в сторону всякие неправильные и лишние мысли, посещавшие его сознание, проверил, закрыта ли машина, и двинулся следом за Александрой в направлении офисного здания. Идиллия домашней жизни, периодически нарушаемая работой, царила между ними уже не первый день, но Игорь подозревал, то настойчивый Всеволод в очередной раз внесёт в неё свои коррективы.

Откуда-то со стороны приветственно махнул рукой Лёшка, и Игорь ответил ему согласным кивком.

— Привет! — Алексей подбежал к ним поближе. — Доброе утро, Саша. Моё почтение, господин Магнус.

— Мау, — поприветствовал его кот.

— Да, привет, — отозвался Игорь. — Саша, иди, я тебя догоню. А то дождь собирается.

— Хорошо, — кивнула она, улыбнулась Лёше и спустя несколько секунд уже зашла в здание. Дверь за нею захлопнулась, и Алексей, казалось, выдохнул с облегчением. Ему почему-то всё время казалось, что Магнус желает перегрызть его горло.

Игорь подозревал, что у кота на самом деле не было никакого желания питаться совершенно не привлекающим его мужчиной, но делиться своими домыслами с Лёшей не стал. В конце концов, он был всего лишь на маленькую долю диким, а так — вполне домашним, даже полушотландским, хоть и совершенно не вислоухим.

— Ну что? — спросил Лёша. — Вы едете?

— Да, — кивнул Игорь. — Позвоню своим, попрошу, чтобы никого не было на даче. Сосед будет счастлив видеть через забор кого-то кроме моей сумасшедшей матери.

— О, твоя маман… — присвистнул Алексей. — Мне придётся тащить еду. Никто из наших общих знакомых не горит желанием ехать. Правда, я не спрашивал ещё одну прелестную пару…

— Никакой Регины, Лёша.

— И как ты догадался? — усмешка на его лице была коварной и вредной, но Игорь знал, что друг всего лишь шутил. — Может быть, я хотел пригласить заказчика с его сыночком?

— Не доводи до греха.

— Не буду, — послушно согласился Лёша. — Но если вдруг ты захочешь его побить, то я готов помочь тебе в этом.

— А я должен хотеть его побить? — спросил Игорь. — С чего вдруг такие мысли?

Он и сам вошёл в просторный холл и застыл.

— Забираю свои слова назад, — оглянулся он на Алексея. — У тебя есть нож? Пистолет? Ружьё? Что-нибудь, чем я могу его убить?

— Есть топор, — услужливо предложил Лёша. — Если тебе подойдёт, могу сгонять домой и привезти. Проломишь ему голову.

Игорь только довольно громко выдохнул воздух, а потом заметил, что Магнус был уже спущен с поводка. Саша сделала это точно специально — обычно она старалась держать кота, пока они не доходили до офиса, а там уже отпускала. Магнус тогда шагал к Регине и грел её колени и одинокое женское сердце.

Что ж, даже если самому Ольшанскому не позволялось что-то делать, то это однозначно разрешили бы Магнусу. Он умел очаровывать женщин и овладевать их сердцами, и, очевидно, намеревался воспользоваться этим и сегодня. По крайней мере, это желание отпечаталось на его коварной серой морде.

Кот пригнулся и смотрел, не отрываясь, на Всеволода. Тот держал Сашу за руку, совершенно игнорируя её попытки отстраниться, и, кажется, пытался страстным голосом, с заиканиями, шептать ей свои признания.

— Я могу и ошибаться, — вмешался Лёшка, — но, если я правильно читаю по губам, он клянётся, что если она уйдёт к нему, то он не позволит её уволить, какова б страшна не была твоя месть. Каковы твои аргументы по этому поводу?

— Когда я буду делать ей предложение, — меланхолично ответил Игорь, — то кольцо подам в коробке из его черепа.

Всеволод его отчаянно злил. Да, к Саше приходил Артурчик, но он просто получил деньги от её отца и пытался оправдать врученные ему доллары. Был какой-то таинственный бывший молодой человек, но Игоря нисколечко не волновало его существование. Он не считал серьёзными отношения, не доходившие даже до поцелуев. Но Сева действовал по собственной инициативе, и уже этим совершенно Игорю не нравился.

— Ты собираешься делать это скоро?

— Недели через две.

— Тогда поторопись, — посоветовал Лёшка. — Потому что у тебя, кажется, есть конкурент.

Магнус прижался к земле, зашипел, а после совершил прыжок — вполне стандартный для него, совсем даже не впечатляющий фантазию посторонних, а Игоря особенно, — и прыгнул прямо на Всеволода. Он поцарапал ему лицо, плечи, а потом укусил за руку, державшую Сашу.

Совершив мелочную месть, кот демонстративно удалился к Игорю и запрыгнул ему на руки. В этот момент Ольшанский понял: в этой войне у него точно были союзники. Они с Магнусом сражались на одной стороне.

254

22 августа 2017 года

Вторник

— Это непо-порядочно!

Игорь смерил взглядом Всеволода, зависшего над его столом, и оставил восклицание без комментария. Вместо этого он продолжил перечитывать код, сданный за прошлый спринт, и вносил какие-то пометки на поля, как напоминание коллегам, что и как надо будет в следующий раз подправить. Система замерцала красным, уведомляя о новом поступлении, и он, щёлкнув по сообщению, погрузился в изучение нового класса.

— Это, повторю, непорядочно, — напомнил о себе Сева. Для пущей убедительности он перестал заикаться и выговорил фразу целиком. Игорь изогнул бровь, услышав новые нотки в голосе коллеги, а после пожал плечами и вновь вернулся к работе. — Ты меня не с-с-слушаешь!

— Ты очень верно подмечаешь детали, — кивнул Игорь. — Я действительно тебя не слушаю, — он поднял голову на парня и наконец-то сдался. — Что ты хочешь? Что опять непорядочно?

Он был уверен в том, что дело зайдёт опять об архитектуре и дискриминации джунов в суровом первобытном программистском лесу. Но упорный Сева пришёл поговорить совершенно о другом.

Он оглянулся, убедился в том, что все остальные ушли на обед, и только Ольшанский, как всегда, засиделся, и придвинулся к Игорю ещё ближе. Тот уловил странный запах — складывалось такое впечатление, что настойка от заикания содержала спирт.

— Принуждать девушку к связи — непорядочно, — повторил Сева, умудрившись в это предложение впихнуть море шипящих звуков и превратить его в змеиную тираду.

Игорь от неожиданности едва не выронил мышь.

На этих словах он сохранил внесённые изменения, закрыл систему интеграции, выключил компьютер — всё это было проделано с методичной точностью и достаточно медленно, — и только потом, тоже небыстро, будто бы нехотя, поднялся.

— Изволь объяснить, откуда взялось в твоём лексиконе слово "принуждать" и с чего такая информация.

На мгновение Игорь даже побоялся услышать, что это были переданные слова Саши, но, очевидно, переживал зря.

— Я же вижу, — вскинулся Сева. — Я вижу, что она мрачнеет с каждым разом! Она — свободный человек, и мы живём не в средневековом обществе. В этой команде царит насилие и принуждение! Это дискриминация — держать девушку только потому, что она с тобой…

Всеволод запнулся. Вероятно, сказать что-то дурное о Саше он не решался, может быть, и вправду испытывая к ней тёплые чувства, но наговорить гадости Игорю всё же хотел.

Первым желанием Ольшанского было накричать, ударить или вышвырнуть стажёра к чертям собачьим прочь с фирмы. Но он подавил его и равнодушным взглядом смерил своего не в меру активного собеседника, словно представляя себе, как это ничтожество вообще проводит дни.

Всеволод, надо сказать, осмелел за последнюю неделю в конец и позволял себе то, о чём даже и помыслить не мог любой нормальный человек.

— Послушай, будь добр, меня внимательно, — промолвил Игорь тоном наставника. — Что бы ты себе ни придумал, наши с Сашей отношения — идеальные отношения, между прочим, — тебя не касаются. Она мрачнеет с каждым днём исключительно по той причине, что её раздражают и смущают твои ухаживания.

— Значит, она…

— На неё не кричат, её не бьют и не душат за то, что на неё смотрят другие мужчины, — с угрозой в голосе промолвил Игорь. — Я вообще ничего ей по этому поводу не говорю. Она не боится, когда кто-то подарит ей цветы. Но ей неприятно, когда ей оказывают излишние знаки внимания и не прислушиваются к вполне обоснованным отказам. Это тебе понятно?

— Она хорошо ко мне относится! — взвился Всеволод и тут же опасливо посмотрел на дверь, словно подозревал, что сейчас кто-то ворвётся и попытается оттащить его прочь.

Игорь заставил себя держаться, и тон его ни капельки не изменился.

— Саша — позитивный и добрый человек, и старается быть снисходительной ко всем. Но то, что она тебе не хамила, не значит, что она жаждет стать твоей второй половиной. Потому, пожалуйста, перестань её преследовать. Александру это очень смущает.

Всеволод застыл. Казалось, подобное заявление испугало его, и он понятия не имел, что делать теперь.

— Но… Но…

— И выполняй, пожалуйста, свою работу вовремя, — припечатал Игорь. — Я устал сидеть и дорабатывать за тебя куски кода, а получать всё ту же стабильную зарплату. Ты понял?

— Понял, — мрачно ответил Сева.

Ольшанский понимал, что просто так он не сдастся, но хотя бы до конца месяца морального вливания должно было хватить.

253

23 августа 2017 года

Среда

— Он передо мною извинился, — вдруг сообщила Саша, когда они остановились на светофоре. — Сказал, что что-то там неправильно понял. Я правда вела себя провокационно?

— Не думаю, — возразил Игорь. — Просто, видимо, к нему редко кто относился более-менее сносно, вот парень и развесил уши и возомнил о себе бог весть что.

Девушка мрачно кивнула.

— Что-то подобное мне давно следовало заподозрить.

— Ты ни в чём не виновата.

— Нет, но оттого не легче.

На улице шёл дождь. Саша смотрела в окно, словно пыталась среди луж разыскать потерянное хорошее настроение, но там было достаточно мрачно, чтобы утратить и его остатки.

Люди, вышедшие на улицу без зонтика, стремительно бежали куда-то. Кто-то вытягивал руку, пытаясь упросить водителей остановиться хоть на секундочку, но владельцы автомобилей оставались совершенно равнодушны. Для большинства из них сухой салон значил намного больше, чем комфорт постороннего человека.

Игорь тоже не собирался никого подбирать. Но когда кто-то едва ли не бросился ему под колёса, сотрясая зонтом, остановился.

Задняя дверь авто открылась, и то, как порывисто села незнакомка в авто, внося с собою запах дождя и моральный разлад, слишком чётко её идентифицировало.

— Ты знаешь куда, — бросила она Игорю, устраиваясь поудобнее и расправляя мокрую юбку. — Привет, кстати.

— Пожалуй, — сквозь стиснутые зубы проговорил Ольшанский, — если б не ливень, я б настоятельно попросил тебя покинуть салон.

— Тебя он тоже когда-то так высадит, — обратилась Вера к Саше и тряхнула мокрыми светлыми волосами. — Кстати, Ольшанский, она совсем на меня не похожа. Ты сменил типаж?

— Нет, ты просто мне никогда не нравилась, — буднично ответил Игорь и извиняющееся посмотрел на Александру. Та молча дёрнула плечом. Её родитель вряд ли в общении был намного приятнее Веры.

Та откинулась на спинку сидения и обе руки водрузила на живот, словно пытаясь подчеркнуть собственную беременность. Это было сделано тоже весьма провокационно, и Игорь только раздражённо вздохнул, стараясь никак не выдать собственное чувство дискомфорта. Внезапное вторжение Веры в их разговор, в их спокойную, отлаженную жизнь ни к чему хорошему привести не могло.

Сквозь шум дождя было трудно расслышать каждое слово, что она говорила. Вера устроилась у Саши за спиной и без устали задавала вопросы, большинство из которых Александра просто игнорировала.

Она делала вид, будто бы тоже не слышала, но Игорь видел, как едва ощутимо вздрагивала Саша после каждого брошенного невпопад слова. Ей было неприятно, наверное, и от того, что его самого так старательно поливала грязью Вера.

— К слову, — продолжила бывшая, не умолкая ни на минуту. — Как он тебе в постели?

— Тебе не кажется, — кашлянув, вмешался Игорь в этот монолог, — что этот вопрос тебя никоим образом не касается?

— Не кажется, — ответила абсолютно безразлично Вера. — Я имею право знать, только со мной ты вёл себя, как отмороженный, или, как я и предполагала, это привычное состояние.

Игорь ожидал, что Саша зальётся краской и смущённо уткнётся носом в приборную доску, пытаясь спрятаться от острого вопроса, но девушка неожиданно ответила, ещё и непривычно весёлым тоном:

— К сожалению, вынуждена сделать вывод, что причину надо искать в вас, Вера, — Александра выпрямилась и отпустила сумку, которую до того судорожно сжимала. — У нас всё просто прекрасно. О каком бы аспекте не шла речь, — она оглянулась на собеседницу и смерила её презрительным взглядом. — Впрочем, чему я удивляюсь? Если женщина плюёт ядом сквозь зубы, о чём она вообще может просить своего мужчину?

Вера закашлялась. Кажется, она не ожидала подобной наглости, таким поражённым был направленный на Игоря взгляд.

— Что ж, — протянула она, — скорее всего, Ольшанский, у твоей девушки просто нет достойного образца.

— Это всё по той причине, — не заставила себя умолкнуть Саша, — что я предпочитаю верность, а не совмещение испытательных работ с постоянными отношениями. Но, раз наши моральные принципы так радикально расходятся, зачем продолжать эту и так затянувшуюся беседу?

Вера больше не задала ни единого вопроса. Игорь остановился у подъезда дома, где они когда-то снимали квартиру, но она продолжала сидеть в авто.

— Дождь сильный, — произнесла девушка. — А я без зонтика. Не выйду.

Можно было вытащить её из машины и оставить на подъездной дорожке, и Игорь подавил желание так и сделать. Вместо этого он открыл бардачок, добыл оттуда собственный зонт, вышел на улицу, открыл его, а после распахнул перед Верой дверь.

— Не подашь руку беременной женщине?

— Нет, — ответил он. — Джентльмен во мне не собирается тратить силы на тебя, Вера. Ты могла бы ответить мне в этом взаимностью, между прочим.

Она только фыркнула, будто бы испытывала огромное удовольствие от того, что каким-то образом его задела, а у самой двери схватила Ольшанского за рукав.

— У вас что, действительно всё так хорошо? — с искренним удивлением спросила она. — И её устраивает, что ты до ночи сидишь на работе, а потом приезжаешь домой, поворачиваешься носом к стенке и дрыхнешь до следующего выхода в офис?

— Вера… — Игорь тяжело вздохнул. — Кто тебе сказал, что с нею у меня есть повод рассматривать стены?

Она так и осталась стоять у двери, пока они не отъехали достаточно далеко, а подъезд не скрылся с виду.

252

24 августа 2017 года

Четверг

Погода вернулась в норму. Через окно в спальню пробивалось солнце; оно старательно тыкало лучами, как иголками, в глаза, и Игорь щурился, отказываясь просыпаться. Саша лежала рядом — он чувствовал тепло её тела, — но, кажется, не спала.

— Уже десять утра, — промолвила она. — Хватит дрыхнуть, Ольшанский.

— Сегодня выходной, — зевнул Игорь, но послушно открыл глаза. Они вчера вроде и рано уснули, и Магнус ночью не приходил, а всё равно хотелось завернуться в одеяло и спать дальше. Правду говорят, либо останавливайся на семи-восьми часах, либо тогда валяйся все двенадцать. Иначе точно не получится.

Он повернулся на бок и посмотрел на Сашу, растрёпанную со сна и немного растерянную, будто бы она не могла вспомнить, где находится.

— Доброе утро, — произнёс он наконец-то, пытаясь хоть так вырваться из полудрёма, и потянулся к девушке, но Саша, сориентировавшись вовремя, буквально выпрыгнула из постели.

— Я в душ, — бросила она уже откуда-то из коридора. — Застели кровать!

Игорь не то что что-то застилать — он не хотел и подниматься, но Александра, очевидно, лишила его права выбора.

Он зевнул ещё раз, всё-таки выполз из тёплой и уютной постели, и дёрнул одеяло, кое-как расправляя его и растягивая по всей площади матраса. То, что простынь нагло задралась до уровня колен, его мало волновало — Саша всё равно никогда не была довольна тем, как он приводил в порядок дом, спальню и всё остальное, и постоянно это переделывала. Могла б уж и не просить! Игорь, конечно, не был безнадёжен в плане хозяйственной работы, но не испытывал особенного желания её выполнять, и именно в этом была основная проблема.

Когда кровать была приведена если не в порядочный, то примерный хотя бы вид, он поплёлся в направлении душа. Саша никогда не занимала ванну надолго; она не относилась к тем женщинам, которых невозможно было выгнать из этой комнаты.

Зазвонил телефон, и Игорь нехотя принял вызов.

— Да, мама, — лениво отозвался он. — Как раз хотел позвонить тебе. Ты на даче? — он не позволил ей вставить ни слова. — Пожалуйста, не приезжай туда на выходные. Ба в курсе.

— Я вообще-то не поэтому звоню, — перебила его мать. — Ты желаешь выкопать картошку? Ещё рано. Но если ты прополешь…

— Ба скажет, если надо что-то сделать. Почему ты звонишь?

— Лера поступила!

— Кто? — не понял Игорь.

— Ну Лера!

Он остановился. Мама ни о какой Лере раньше не говорила. В его воспоминаниях мелькала какая-то женщина с похожим именем, но она вряд ли могла куда-нибудь поступить — кажется, это была учительница.

— Крестница моя! Лера! — не удержалась Надежда Петровна. — Из деревни моей. Разве ты забыл? Ну, маленькая такая, с косичками, с синими бантиками…

— А-а-а, — протянул Игорь. — Эта Лера…

Она была на десять лет его младше и никогда, собственно говоря, Игоря не интересовала. Он вообще не поддерживал никакого контакта с мамиными родственниками, и от этого, между прочим, только выигрывал. Но вряд ли мать была готова так легко признать его неосведомлённость.

— Так вот, она поступила, — затараторила мать, поняв, что он вроде как не возражает. — В политех, представляешь? Хотела туда, куда и ты, но не поступила, потому на другом факультете. Чудо какое! Лера будет программистом! Ты можешь себе это представить? А ещё…

— Мама, это срочно?

— Нет, — удивлённо протянула мать.

— Я в очереди, — нагло солгал Игорь — хотя, технически, в душ же тоже может быть очередь? — Давай ты мне позже перезвонишь. Когда откладывать будет уже некогда, ладно? А то я сейчас не могу.

Он сомневался, что с Леры, девчонки из глухой деревни, мог выйти толковый программист, хотя исключения бывали, и с облегчением выдохнул, когда мать положила трубку. И ещё требует, чтобы он помнил дальнюю родственницу! С косичками…

В ванной о Лере в очередной раз напомнил синий кафель, но Игорь выбросил его из головы вместе со всеми бантиками; Саша, пытающаяся воспользоваться его временной задумчивостью и выскользнуть из комнаты, замешкалась у рукомойника, и интерес Ольшанского ко всем женщинам планеты сузился до неё одной.

251

25 августа 2017 года

Пятница

— Ты хоть знаешь, как туда доехать? — печально уточнил у Лёши Игорь.

Алексей ему уже минут двадцать рассказывал о том, как мило Марина и Бонифаций сосуществуют на территории одного автомобиля, потому помощь в перевозке ему не понравится. Мясо, по словам Лёшки, было уже куплено и замариновано; Саша, кажется, пообещала испечь что-то прямо на даче.

— Да, — кивнул друг. — Что там ехать-то?

Они говорили по телефону; Игорь, который терпеть не мог сотовую связь, с удовольствием положил бы трубку, но Лёша позвонил узнать адрес.

— Хорошо. Вы с ночёвкой?

— А можно?

— Ну, нелогично приезжать на два дня, чтобы на ночь ехать обратно в город и спать там, — отметил Игорь. — У нас на даче хватает места. Там же фактически жилой дом. Вам разные комнаты?

— Нет, почему? — удивился Лёшка. — Нам одну. Бонифация пустят в дом?

Игорь посмотрел на Магнуса.

— Мы пустим Бонифация в дом? — спросил он.

— Ты это к Саше?

Кот муркнул.

— Нет, — ответил Игорь. — Это я к Магнусу. Да, мы пустим Бонифация в дом, только если ты помоешь ему лапы. Моя бабушка терпеть не может грязь.

— Там будет бабушка? — опасливо уточнил Лёша. О Еве Алексеевне ходили легенды, не сулившие ничего хорошего посторонним людям.

Игорь подумал, что следовало бы познакомить с бабушкой Сашу, но решил пока что не спешить.

— Нет, — ответил он. — Просто она туда вернётся в понедельник, и я не хочу, чтобы дом напоминал побоище. Надеюсь, ты меня понимаешь и ограничишь активность Бонифация, — жаль, что с Магнусом такой фокус не сработает. — Значит, одна спальня. Вы ещё что-то из продуктов кроме мяса везёте?

— А надо?

— Купи какие-то фрукты, — кивнул Игорь. — У нас на даче только газоны и мамина гречка с пшеницей.

— Мамина что?!

— Забудь, — отмахнулся Ольшанский. — Завтра в десять утра ждём вас там. И, пожалуйста, Лёша. Без опозданий.

— Ага, — кивнул друг и бросил трубку, не прощаясь.

— Завтра к двенадцати жди, — ответил Игорь Саше. — А зная Лёшку, и к часу дня.

250

26 августа 2017 года

Суббота

На даче было свежо. После дождя воцарилась тёплая погода, но, поскольку это случилось ещё два дня назад, было уже сухо, хоть и не слишком жарко. Самое главное, что тут было довольно легко дышать, вопреки тому, что солнце стояло в зените. На следующей неделе передавали непрекращающиеся дожди, но Игорь игнорировал эту неприятную перспективу. Ему вообще не хотелось думать о том, что будет завтра, послезавтра, ещё через несколько дней.

— Двенадцать тридцать, — прокомментировал он, наблюдая за тем, как Лёшка выбирается из машины, да что там, почти выпадает из неё, и хромает открывать ворота. Изначально, по правде, он нацелился к соседским, но увидел Игоря на крыльце другого дома и сменил направление.

Машина самого Ольшанского была загнана в старый дедушкин гараж; Лёшка завёз свою во двор, на асфальтированную дорожку, и остановился. Побежал закрыть ворота, на полпути спохватился, метнулся к машине, потом всё-таки решил закончить начатое и восстановил прежнее направление.

Ворота наконец-то были закрыты, и только тогда он открыл дверь заднего сидения, очевидно, планируя выпустить на свободу Марину.

Нарушая все джентльменские планы своего хозяина, в первую очередь на свободу вырвался Бонифаций. Радостно скуля, он, как самая позитивная собака на свете, бросился к Игорю. Лёшка не успел даже бросить другу короткое "привет", а вот громадный мохнатый пёс влетел на крыльцо и поднялся на задние лапы, передние возложив Игорю на плечи, и лизнул его в лицо.

Ольшанский только обнял пса в ответ, зная, что без телячьих нежностей сенбернар от него не отстанет и просто так не отпустит. Бонифаций радостно гавкнул и оглянулся в поисках чего-нибудь интересного.

Больше всего его заинтересовал валяющийся в траве Магнус. Громадный пёс подошёл к нему, обнюхал, ткнулся носом в мохнатую шерсть на кошачьем хвосте. Тот же в свою очередь протянул лапу и потрогал морду Бони, а потом вдруг перевернулся на спину, поджимая передние лапы и принялся довольно урчать.

Бонифаций, впервые видевший кота, во-первых, такого размера, а во-вторых, с таким уровнем наглости, прилёг рядом и принялся тереться громадной головой о пушистый Магнусов бок. Тот, кажется, был счастлив подобному проявлению и скрутился вокруг собачьей морды клубком.

— Они друг другу понравились, — поражённо отметил Лёшка. — Ой… Привет.

— Привет, — поздоровался Игорь и кивнул Марине. — Ну, это лучше, чем если бы они перегрызли друг другу глотку. Если надо с дороги помыть руки или умыться после Бони, — это уже относилось только к девушке, Лёша вряд ли согласился бы смывать с себя запах пса, — то ванна в доме, первая дверь справа.

— Спасибо, — улыбнулась девушка и прошла мимо Игоря.

С той поры, как они виделись в последний раз, Марина расцвела и буквально светилась изнутри. Она казалась на самом деле счастливой.

— Ну, а тебя, друг мой, ждёт с огромным нетерпением мангал, — Игорь махнул рукой в направлении конструкции. — Дрова там есть. Мясо ты должен был привезти сам. И не вздумай говорить мне, что что-то забыл.

— Не! — рассмеялся Лёшка. — Я ещё решётку взял, рыбу и овощи для гриля. А вы что там?

— Саша взялась готовить какой-то сладкий пирог, скоро будет. Мы раньше часа вас не ждали, — пояснил Игорь. — Но иди, приступай к работе. Сейчас вернусь.

…Шашлыки получались у Лёшки идеально. Игорь и сам неплохо справлялся с мясом, но делал это раз в сто лет, а вот Алексей, как заядлый собачник, очень любил природу и пикники, а главное, всегда вынужден был готовить на них сам. Стол, вынесенный во двор, был уже заставлен едой; Саша и Марина оккупировали кухню и, казалось, пытались продемонстрировать, кто из них лучшая хозяйка. Никакого напряжения между девушками не чувствовалось, и о Вере они тоже не вспоминали, оставалось только радоваться внезапно воцарившейся идиллии.

— А почему пять стульев? — спросил вдруг Лёша, снимая мясо с шампуров. — Разве ты кого-то ещё пригласил? Только не говори, что да, а меня не предупредил!

— Это для Магнуса, — ответил Игорь. — Он любит есть за столом.

— Что?!

Саша, устанавливающая как раз пятую тарелку, посмотрела на него и вполне серьёзно спросила:

— Боне тоже нужна посуда?

Магнусу не были поставлены вилка и нож, но зато стояла дополнительная мисочка для напитков.

— Нет, — сглотнув, ответил Лёша. — Я как-то его с рук… — когда Саша ушла, он театральным шёпотом выдохнул: — Ну вы странные, ребята!

— Он иначе сядет на стол, — возразил Игорь. — Положи-ка ему салата… Магнус! Иди есть! — он водрузил на кошачью тарелку ещё кусочек пирога.

Лёшка с широко распахнутыми глазами наблюдал за тем, как кот запрыгнул на стул, встал столбиком и принялся осторожно есть. Подобное поведение со стороны животного Алексею не нравилось; не успел он, впрочем, и оглянуться, как Боня устроился со второй стороны стола, и Саше всё-таки пришлось идти за шестой тарелкой.

***

— Лёша, ну мы же не дома!

Женский голос звучал приглушённо. Игорь посмотрел на часы. Те показывали одиннадцать часов вечера — время, в принципе, не слишком позднее, но после дня на свежем воздухе всё-таки хотелось уже спать. Даже Магнус, и тот дрых, свернувшись на подоконнике калачиком.

Из-за стены раздался громкий мужской смех, и Игорь некстати вспомнил, что когда-то это была одна большая комната, разделённая только тонкой стеночкой. Звукоизоляция не особо-то и радовала.

В доме было на самом деле три спальни, но двуспальными кроватями могли похвастаться только две из них и, как назло, эти смежные. Игорь и думать забыл о том, насколько тонка здесь перегородка, и он и не узнал бы об этом даже, если б Лёшку не тянуло на приключения.

Саша натянула на голову подушку и раздражённо застонала.

— Он не может вести себя тише? — спросила она.

— Лёша! — возмутилась за стеной Марина. — Да отстань ты!

— Я надеюсь, — прокомментировал вполголоса Игорь, — она сдастся поскорее. Тогда они быстрее уснут и перестанут нам мешать.

Он прилёг рядом и обнял одной рукой Сашу за талию. Девушка не противилась, напротив, поделилась собственным одеялом. Ночью на даче было довольно прохладно.

Из-за стены донёсся уже мужской смех, и Игорь раздражённо закатил глаза. Он, конечно, понимал, сельская романтика и всё такое, но можно ж было вести себя немного культурнее!

Впрочем, оставалось радоваться, что Лёша больше никого с собой не приволок.

Смех прекратился, точнее, сменился другими звуками, и уже Игорь тихо рассмеялся. Саша дёрнулась; его дыхание щекотало ей шею.

— Знаешь, — протянул он, — я даже ему завидую немного. Его не отталкивает пушистый комитет по морали.

Под дверью гостевой спальни взвыл пёс.

— Знаешь, Магнус, — обратился Игорь к коту, — покажи-ка Бонечке, как правильно открывать дверь, когда хозяин забыл о существовании ключа.

— Мур-ру, — всё понял кот и спрыгнул с подоконника. — Миа-у.

Он выскользнул из комнаты — Игорь даже не поленился встать и закрыть за котом дверь, — потом что-то щёлкнуло, и Магнус спустя всего лишь минуту вернулся в постель с видом победителя. Он устроился подле Саши, свернулся клубком и уснул, и Игорь решил последовать его примеру, за исключением положения для сна.

— Боня, не лезь в кровать! — раздалось возмущённое за стеной. — Боня, блин. Дай хотя бы одеться… Боня!

Любвеобильный сенбернар поступил именно так, как сделало бы это любое порядочное животное, решившее проявить свойство ревности.

Он, как думал Игорь, улёгся между Мариной и Лёшей и проспал на кровати всю ночь. Лапы у пса были вымыты, так что Ольшанского такое издевательство над постелью совершенно не смущало.

249

27 августа 2017 года

Воскресенье

— И в самый интересный момент, — закончил свой тайный рассказ, не предназначенный для нежных женских ушей, — вваливается эта мохнатая скотина, влезает ровно посередине кровати и засыпает.

— Ага, — кивнул Игорь. — Знаю. Мы слышали каждое слово.

— Ой, — Лёшка опасливо посмотрел на Марину. — Слушай, не говори ей, ладно? А то она меня прибьёт. Надо было спросить тебя, какая там звукоизоляция…

— Всё нормально, — отмахнулся Ольшанский. — Не буду я ничего ей говорить.

Поскольку за готовку оказались ответственными женщины, на мужскую половину было свалено мытьё посуды. Лёша вооружился влажным полотенцем, которое не вытирало, а только размазывало капли по поверхности тарелок, и лениво тёр то, что давал ему Игорь.

На улице опять похолодало, и плохая погода старательно наступала на пятки, словно пыталась напомнить о том, кто тут хозяин. Собиралось на дождь, и они укрылись в доме, приняв решение провести остаток вечера до отъезда здесь.

Сотовый не беспокоил — на даче часто пропадала связь, и Игорь впервые за долгое время был действительно этому рад. Он понимал, что мама пыталась дозвониться и закончить рассказ о той Лере, но совершенно не интересовался ни самой девочкой, ни её бантиками, ни какой-то ещё ерундой.

— Кстати, — продолжил Лёшка, для которого пять минут молчания без работы были истинным наказанием, — девочки, кажется, подружились.

— Да, — кивнул Игорь. — Это радует. Я, если честно, опасался, что Марина вспомнит о Вере.

— Ты давно её видел?

— Да недавно. Влезла в машину во время дождя, попутчица… — он выдержал короткую паузу, пытаясь проглотить все нецензурные слова, которые предназначались бывшей. — Задавала Саше множество интересных вопросов. Мог бы — прибил. И Севу этого вместе с нею!

— Их бы свести…

— Не получится. Вера ждёт ребёнка.

Лёшка застыл. Волшебные три слова, кажется, испугали его до чёртиков. Он едва не уронил тарелку, а потому отложил её в сторону вместе с полотенцем и вполне серьёзно спросил:

— Твоего?

Насчёт детей у Алексея был пунктик. Мать воспитывала его одна, отец — куда-то сбежал после короткого командировочного романа. Не то чтобы Лёша этого стыдился, да и мать у него была хорошая, но всегда сочувствовал детям, которых бросали отцы. С его точки зрения, Игорь должен был нынче рвануться к Вере, забыв о собственном счастье, и предложить ей жениться и воспитывать малыша вместе.

— Нет, — безропотно ответил Ольшанский. — У меня был дедлайн, Вере было скучно. Я даже не уточнял, как живут счастливого родителя.

Лёшка, кажется, успокоился, по меньшей мере относительно морального облика друга, но на всякий раз уточнил:

— Ты уверен?

— Да, — кивнул он. — Полностью. Я прекрасно умею считать, меня к этому обязывает профессия.

Алексей кивнул, но остался в странно-меланхоличном настроении, на которое его всегда толкали мысли об безотцовщинах и самих родителях, смеющих бросать собственных детей. Отвращение так и застыло где-то в глубине его глаз, плотное, но направленное уже по отношению к неизвестному ему человеку.

На самом деле, Игорь понятия не имел, была ли Вера вместе с тем, от кого ждала ребёнка. Он предполагал, что это совершенно его не касается — если она так хотела подарить отца своему малышу, то пусть бы этим и занималась, а не прыгала в его машину и пыталась трепать нервы Саше.

— Надеюсь, — обратился он к другу, — ты понимаешь, что все эти подробности её жизни — не для Марины?

— Да, конечно, — мигом согласился Алексей, на несколько минут выпрыгивая из своего задумчивого состояния. — Конечно… Девочки! Что у нас сегодня на обед?

Неприятная тема была закрыта, но гаденький осадок остался, и Игорь впервые подумал, что если кто-то и способен испоганить и отравить жизнь, так это Вера. Даже воспоминания о ней вызывали какую-то горечь, а что уж говорить о личной встрече?

248

28 августа 2017 года

Понедельник

После хорошо проведённых выходных возвращаться в офис хотелось меньше всего. Игорь чувствовал себя бодрым и отдохнувшим, но от того желание работать не стало сильнее. Он подозревал, что Саша испытывала что-то в этом роде, хотя и предпочла не комментировать своё хмурое, пусть и не злое, настроение.

Мимо прожужжал робот-пылесос. Игорь проводил его утомлённым взглядом; к сожалению, клининговая компания решила прислать им это, а Регина согласилась. Теперь наглый робот, который вёл себя хуже Магнуса, а шумел — ну точно намного больше него, — постоянно крутился вокруг, то и дело издавал множество лишних звуков, да и вообще, был та ещё свинья.

А самое смешное, что пульт управления находился у Регины, а значит, отключить зудевшую заразу могла только она.

— Игорь, — обратился к нему Пётр, — ты не мог бы сказать ей, что мы слёзно молим отключить эту гадость?

Запрограммированный на эту комнату, робот отказывался покидать её пределы до того, как отработает, а работать он, судя по таймеру, собирался ещё как минимум часа два.

— Сейчас схожу, — кивнул Игорь, поднимаясь. Робот ласково прошёлся щёточками по его новым туфлям, едва их не испортив, но последовал дальше, и Ольшанский оставил его действия без комментариев.

Синий корпус сверкнул и изменил своё направление. Кажется, теперь ему не понравился Всеволод. Что ж, если б чудо техники было способно вышвырнуть Севу, как ту грязь, из кабинета, то Игорь смирился бы с его присутствием. Ведь, хотя тот и присмирел в последнее время, от стажёра всё равно было много проблем. Они даже вести себя все стали в разы настороженнее, зная, что он — сын заказчика.

Зудение прекратилось, стоило только выйти в коридор. Игорь знал, что можно было попытаться вынести робота сюда силком, но тот тогда включал сирену и успокаивался только тогда, когда его пускали на положенное ему место.

Он направился к кабинету Регины, но под дверью уже стояла Ира с несколькими резюме в руках. Она отчаянно замахала руками и прижала палец к губам, указывая, что Игорю следует вести себя тише, а потом выразительно кивнула в направлении комнаты.

— Однажды, — доносился оттуда голос Регины, — ты уже мне всё это говорил. Что у тебя семья, что ты не можешь оставить свою жену…

— Слушай, — прошипел Игорь, — тебе не стыдно подслушивать?

— Интересно, — пожала плечами Ира. — А она, между прочим, лезет в индивидуальное дело каждого и с удовольствием слушает все сплетни. Так что, заслужила.

Игорь не знал об этой особенности управленческих подвигов Регины, но предпочитал не проверять. Он хотел было уйти, но голоса за стеной звучали всё настойчивее.

— А мои дочери, между прочим, такие же твои дети, как и этот придурок, от которого воет вся команда!

— Мальчик весь в мать, — мягко возразил мужской голос. — Я же попросил тебя, чтобы за ним присматривали. Может быть, научился бы уму-разуму. Он в последнее время ходит сам не свой.

— Он не мальчик. Он уже достаточно взрослый человек. В такое время пора становиться состоявшимся мужчиной, а не делать вид, что ты ребёнок.

— Ему только двадцать четыре. Ты слишком многого от него хочешь, — возразили Регине.

Игорь не заставил себя уйти. Это было уже не личное — нет, когда разговор шёл о Всеволоде, он уходить не собирался. В конце концов, это задевало и его личные интересы.

— Послушай, — вкрадчиво попросил Регину её гость, остановившись, вероятно, возле двери, — я уже подал на развод. Меня и мою жену ничего не связывает… Но ведь это мой сын! Я разве многого прошу? Мне просто надо, чтобы у него была хорошая работа. И всё.

Регина что-то ответила, но Игорь не прислушивался. Его семейные сплетни начальницы не интересовали.

— Слушай, Ира, ты не знаешь, как отключается робот-пылесос? — поинтересовался он. — Может, какая-то кнопка на нём есть?

— Не-а, — ответила безропотно эйчар. — Понятия не имею. Самих достал.

— Значит, придётся сидеть и перепрограммировать микроконтроллер. Потому что мы с этой гадостью уже не справляемся. Работать под её шум невозможно.

— Ну, удачи вам, — усмехнулась она и осталась под дверью. Регина что-то доказывала своему гостю, и весьма активно, но Игорь больше не стал слушать. Он только вздохнул и ушёл, чувствуя странную досаду, словно ему только что сообщили пусть и не с лишком плохую, но всё равно очень неприятную новость. На самом же деле он прекрасно понимал, что при таком раскладе никто не заберёт Всеволода из его отдела, и искренне жалел, что не имеет полноценной возможности собственноручно вытолкать его за дверь фирмы.

Да и то, как легко и просто Регина отказывалась от своих принципов не позволять личному мешать работе, его тоже, признаться, смущало, хотя в этом-то как раз Игорь мог её понять.

247

29 августа 2017 года

Вторник

— Устал? — шёпотом спросила Саша, останавливаясь у Игоря за спиной и положив руки ему на плечи.

Если прежде она настаивала на том, что их отношения никоим образом не должны быть продемонстрированы на работе, тот сейчас абсолютно спокойно изменяла этому принципу. Вероятно, дело было во Всеволоде. Он упрямо отказывался верить в то, что сердце Саши окончательно и бесповоротно занято другим мужчиной, и каждый раз придумывал новые причины, по которым она должна избавиться от постороннего влияния и увидеть в нём скрытую таинственную сущность, в которую тут же влюбится.

— Угу, — согласно кивнул Игорь, поймав Александру за руку и с нежностью сжав её запястье. — Надоело всё, если честно. С удовольствием ушёл бы домой.

Она кивнула, вероятно, разделяя его желание, и проигнорировала преисполненный интереса взгляд со стороны Всеволода. Тот будто бы ждал, что Саша сейчас попытается высвободиться из хватки, вскрикнет, выдавая в себе жертву домашнего насилия, или совершит что-то ещё в подобном роде. А она вместо этого только спокойно наклонилась вперёд и обняла Игоря за плечи.

Разумеется, сделала она это только для того, чтобы было легче смотреть на систему интеграции и синтеза кода, но, пока внимательный взгляд скользил по строкам, руки девушки всё так же лежали у него на груди, а Игорь безропотно прикрыл глаза.

— Вот тут будет баг, — отметила Саша и, подавшись вперёд и оказавшись ну до бессовестного близко к мужчине, завладела мышкой и выделила какую-то строчку кода. — Оно не так будет работать. У нас на юните всё время что-то вылетает, уверена, из-за этого.

— Сейчас поправим и пересоберём, — согласился Игорь, сдержавшись, чтобы не коснуться губами кожи где-то на изгибе девичьей руки. — А ты…

— Вы мешаете!

Все присутствующие в комнате повернулись к Всеволоду. Тот сидел, гневно, как гранату, сжимая мышь в руке, и, кажется, был готов броситься на кого угодно с нею и задушить Игоря лично этим проводом.

Ольшанский вздохнул.

— Ребята, — он посмотрел на коллег, — мы вам правда мешаем?

— Да нет, — пожал плечами Дима. — Мне как-то всё равно.

— Лично мне, — хмыкнул Егор, — даже приятно.

Он, очевидно, намекал на то, что с удовольствием созерцал бы Сашу со спины, но она притворилась, что совершенно не смутилась подобного заявления.

— А я и не заметил, — скривился Виктор.

Петя вообще не проронил ни единого слова. Наверное, он и не поднял головы от кода, в котором выловил очередную свою глупую ошибку.

— А мне мешает! — возмутился Всеволод. — Я не могу тут работать, в такой обстановке!

— А нам мешаешь ты, — бесстыдно отметил Егор. — Достал уже, честное слово, рассказывать часами о том, как это страшно и непрофессионально. Ну, встречаются люди, и что? Им поувольняться или разбежаться из-за того, что тут сидишь недовольный ты?

Игорь не ожидал такого именно от этого человека; он всегда подозревал, что Егор его тихо ненавидит, только скрывает это. А тот, встретив испытывающий взгляд начальства, только меланхолично пожал плечами и схватился за телефон, предпочитая все откровения слать в мессенджер. Когда звякнуло сообщение, и экран загорелся, являя свежеиспечённые буквы, Игорь только усмехнулся.

"Ненавижу, когда люди так старательно портят кому-то жизнь, что забывают про свою".

— Согласен, — обратился он к Егору, а потом опять посмотрел на Всеволода. — Видишь. Коллектив не против, пока всё в рамках пристойного.

Сева отвернулся и покраснел, так, как краснеют совсем юные девочки, когда им шепчут на ухо какую-то пошлость. И, как те же девочки, что потом за нарушителем своего морального облика следуют на пружинистый диван в полутёмную гостиную, был готов тут же избавиться от стыда и броситься грудью на амбразуру, доказывая, что так нельзя.

— Регина Михайловна, — прошипел он, — если узнает о таком, мигом попросит вон с работы!

— Иди, жалуйся, — кивнул Игорь. — Только поскорее покинь помещение и не морочь людям голову, пожалуйста.

Саша-то уже давно выпрямилась и даже убрала руки с его плеч, а Сева всё ещё продолжал без устали ворчать о том, насколько трудно ему работать в развратном коллективе.

Игорь подумал, что ещё несколько месяцев назад за такие вольности действительно можно было вылететь с работы. Но теперь, когда Регина сама предпочитала общаться со своим же любовником в кабинете, а не дома, он уже не сомневался, что начальница никого не станет ругать за лёгкое пересечение границ их рабочего устава. К тому же, обнять мог кто угодно и кого угодно, за это никогда не ругали и не приписывали какую-то особо опасную статью. Вообще ничего не приписывали.

И Всеволод об этом знал. И о том, что Регина принимала его отца у себя в кабинете, и о том, что ничего не добьётся своими жалобами. Ему просто хотелось вмешаться, немного напакостить, напомнить о том, какой он весь из себя правильный и как его воротит от того, что другие имеют то, чего у него самого нет.

Единственное, что мог пожелать ему Игорь — не завидовать. Зависть съедала. Но Сева этого не понимал. Он сидел весь такой свекольно-красный, в смешной рубашке в алый горошек, и делал вид, будто бы его оскорбили до глубины души.

А ему всего-то сказали правду.

В этом коллективе вряд ли было много людей, готовых уважать Всеволода и работать с ним плечом к плечу. А о какой-либо поддержке не стоило и заикаться.

246

30 августа 2017 года

Среда

Часы показывали девять утра — не самое любимое время программистов. Они как раз собрались в коридоре, чтобы поскорее обсудить план действий на сегодняшний день, понять, у кого какая задача и как дело обстоит с предыдущими, и Игорь в третий раз сбил звонок, прервавший рассказ о проблемах Всеволода. Тому упрямо не нравился код, стиль, да всё на свете, и он не переставал рассказывать об этом направо и налево.

Мама не унималась. В том, что ничего важного не случилось, Игорь не сомневался. В таких случаях его мать не набирала чей-либо номер, а устраивала невообразимую панику и кричала на всех, кого только видела подле себя.

— Может, всё-таки стоило взять трубку? — уточнила Саша полушёпотом, шагнув к нему поближе, и была тут же одарена Севиным взглядом, полным негодования.

За последние дни он решил демонстрировать всем, насколько личные отношения между коллегами замедляют темп работы, и теперь только искал повод, чтобы прицепиться к Игорю. Сашу — не трогал, но она против его воли становилась участницей практически каждого нежелательного события.

— Нет, — отрицательно покачал головой он и обратился к остальным: — Расходимся, или есть вопросы?

— Расходимся, — безропотно отозвался Дима. — И…

Он остановился на мгновение, переминаясь с ноги на ногу, и посмотрел на Игоря с явной просьбой о личной беседе. Ольшанский не имел ничего против, но Сева, казалось, преследующий их по пятам, явно собирался возражать.

— Да? — Игорь отступил на несколько шагов вправо, и Дмитрий последовал за ним.

— Можно мне сегодня уйти? — попросил он. — После обеда? Жена слегла, мама не может, а должен же кто-то посидеть с ребёнком? И с няней этой что-то опять случилось, куда-то она бежит, — Дима взволнованно почесал затылок. — Я потом дома доделаю и тебе скину.

— Хорошо, — кивнул Игорь. — Иди, когда тебе будет удобно, я через систему перепроведу твою карту.

— Спасибо, — вздохнул он. — После двух, ладно?

— Ага, — Ольшанский хотел было отправиться на рабочее место, но в очередной раз столкнулся нос к носу со Всеволодом. На лице того опять отпечаталось явное негодование, он сердито скрестил руки на груди и смерил Игоря взглядом, преисполненным искреннего презрения. — Что опять?

— Это не по кодексу, — строго заметил Сева, словно он сам разрабатывал этот кодекс, а все убытки наносили ущерб ему лично. — Отпускать сотрудника раньше выработанного срока.

Игорь предпочёл проигнорировать эту претензию, но Сева не отставал. Он последовал за ним и дёрнул за руку, будто бы пытаясь остановить.

— У Димы, — снизошёл Ольшанский до объяснения, — ребёнку полгода. Он вынужден помогать жене. И случаются чрезвычайные ситуации, когда его присутствие необходимо.

— Если кто-то хочет сидеть с детьми, то пусть не делает это за счёт рабочего времени, — так просто, словно у него самого был десяток младенцев на шее, и он справлялся с ними лучше, чем сама Мери Поппинс, возразил Сева. — Это ненормально — то, что он делает.

Игорь одарил его воистину сочувствующим взглядом и вспомнил о словах Регины — что её муж считал себя благодетелем, когда женился на ней. А потом ему вдруг пришла в голову мысль, что она страдала из-за того, что отец её дочек не хотел травмировать вот это — здорового лба, не имеющего ни стыда, ни совести. Плохо, видимо, воспитывали.

— Мы все должны быть в первую очередь людьми, — серьёзно ответил он, — и профессионалами. Если же сочетать и первое, и второе в одном человеке не получается, то его предпочитают в команду не брать. Когда-нибудь, Сева, это станет для тебя более понятным. После первых десяти увольнений.

Он ушёл, не слушая те возражения, что летели в спину.

245

31 августа 2017 года

Четверг

Телефон зазвонил ещё раз. Игорь полагал, что мама ещё вчера успокоилась, но, вероятно, он переоценил её способности к пониманию, что сельские сплетни далеко не всем и не всегда интересны. Рыча от злости — Саша аж удивлённо подпрыгнула на диване и едва не уронила вязальные спицы, — он вышел на кухню и поднял-таки трубку.

За стенкой послышалось равномерное постукивание — Александра вернулась к своей недавней задумке. Игорь понятия не имел, откуда она выудила моток пряжи да эти два коварных приспособления, которым его мать, к примеру, пыталась выколоть бабушке глаза, но неудачно…

— Да, — безо всякой попытки скрыть свои истинные негативные эмоции, рявкнул Игорь в трубку. — Что ты хочешь, мама? Я же сказал, что у меня нет времени на пустые разговоры!

Закончив свою короткую тираду, он вдруг подумал: а если случилось что-то серьёзное? Может быть, мама сейчас разрыдается и выдаст ему какую-то ужасную новость, а он, сволочь, сбрасывал вызов раз за разом?

Но Надежда Петровна его не разочаровала.

— Мы говорили о Лерочке, помнишь? — затараторила она, не позволяя разгневавшемуся сыну вставить ни слова. — Я тебе говорила, что она поступила, помнишь? Вот! Она думала пожить у Яночки и у её жениха, но Яночка сказала, что не пойдёт, мол, мало ли, Лерочка — девушка вообще-то симпатичная, а Яночка не стремится своего благоверного проверять, и я подумала — ну вы-то с Лерочкой тоже как бы близкая родня, и тут точно не до ревности будет, и решила…

— Мама, что ты хочешь? — умудрился вставить-таки несколько слов среди её болтовни Игорь. — Скажи мне чётко, пожалуйста, и по сути. Хватит разводить болото.

— Я решила, — послушно ответила мать, — что Лерочка поживёт у тебя, пока её родители не найдут деньги и хорошую съёмную квартиру.

— Что?!

— Она уже должна быть рядом, — поспешила ответить Надежда Петровна, и Игорь обречённо вслушался в трель дверного звонка.

Саша отложила спицы и пошла открывать. Дверь отворилась почти с грохотом, и складывалось такое впечатление, что с ноги. Игорь вздрогнул — он мог себе представить, что за стихийное бедствие пересекло только что его порог.

— Хелло! — поприветствовали Сашу. — А Игорь где? Я к нему того… пожить приехала.

Ольшанский нехотя поднялся, чувствуя, что завтра найдёт мать, достанет её хоть из-под земли, и обязательно удушит. На первых же секундах, когда она попытается возмущаться, задушит!

Но сначала Лерочку.

И, предвкушая громадное удовольствие от общения с давней родственницей, Игорь поднялся и направился в коридор.

244

1 сентября 2017 года

Пятница

Лерочке было семнадцать. Игорь помнил её семилетней или восьмилетней, когда она, действительно смешная веснушчатая девчонка с косичками, носилась вокруг него и всё пыталась втянуть в игру; но хмурый, вечно сидевший в своей математике и физике подросток вряд ли был готов как-нибудь на это реагировать.

Прошло десять лет. Игорь вырос, математика и физика сменились постоянными кодами, хмурость стала сверкать редкими язвительными шутками, что должны были поддеть собеседника, а потом и вовсе ушла вместе со смешными комплексами детства. Если верить зеркалу и бабушке, пропала и подростковая нескладность. По его расчётам, Лера должна была вступить в ту самую фазу, когда в ней начинал бы умирать ребёнок и просыпаться взрослая девушка. Он представлял её, конечно, не умной и сдержанной Сашей, но кем-то немного испуганным, оглядывающимся и глядевшим на город большими, распахнутыми то ли от удивления, то ли от ужаса глазами.

И что это было?!

Дитя лежало в плотно заколоченном гробу, состоявшем из алой-алой помады, теней для глаз, накрашенных весьма густо ресниц. Пирсинг в деревне не делали, татуировки тоже, и это была единственная причина, по которой Лера ими не воспользовалась. Ногти её украшал маникюр, но не слишком аккуратный и явно домашнего производства — то есть, аляповатый и слишком яркий. Одежда, избранная для первого учебного дня, заключалась в зауженных джинсах, в которых дыр было больше, чем ткани, и чрезмерно открытом топе. Учитывая ветер, что дул на улице, и показатели температуры, а ещё — насколько в их родном политехе было холодно зимой и летом, Игорь считал такую одежду по меньшей мере не предназначенной для посещения учебного заведения.

— Переоденься, — равнодушно промолвил он, утром выбравшись из спальни и узрев Леру в таком виде. Она привыкла вставать рано, и потому в семь утра была уже при полном параде. — И умойся. Ты выглядишь… Не так, как должна выглядеть студентка-первокурсница.

Вчера, когда Лера завалилась к ним в квартиру, вооружённая чемоданом и двумя клетчатыми сумками, у Игоря было вполне искреннее желание прямо так и выставить её в подъезд. Но она же, в конце концов, всего лишь ребёнок! К тому же, Игорь предполагал, что у девушки на самом деле не было к кому обратиться, а общежитие она уже отбросила как вариант — и отказалась от выделенного там места. Мол, дорого за такую хибару…

Это были не деньги на самом деле, но Игорь узнал обо всём слишком поздно. И вытолкать ребёнка в ночь не решился.

Утром, когда увидел, что никакого ребёнка нет, оказалось слишком поздно. Лера выросла, обнаглела и вела себя так, как у себя дома.

— У тебя хорошенькая девушка, — поделилась она, устраиваясь за столом. — Вкусно готовит. Сколько ей лет?

— Двадцать пять, — выдёргивая из памяти выписку из рабочей карты, ответил Игорь.

— Не старовата? Не хочешь найти себе кого-то помоложе?

— Прикуси язык. И я серьёзно относительно твоего внешнего вида.

— Фу, — буркнула Лера. — Ты зануда.

— Разумеется, — согласился Игорь. — Все программисты зануды. Тем не менее, ты решила примкнуть к нашим рядам.

— Родаки заставили.

Он даже не сомневался.

Откуда в деревенской девочке взялось столько хамства, наглости и всевозможных словечек, он предпочёл не спрашивать. Ему ещё предстояло отвезти Леру в университет — Игорь здраво предполагал, что вряд ли она сама найдёт дорогу и успеет на первую пару. Вчера-то родня подвезла девушку прямо под его подъезд и оставила здесь.

— Город, — раздражённо отметил он, — у нас куда более консервативен, чем ты полагаешь, потому лучше всё-таки избавиться от этой боевой росписи на лице.

— А твоя Саша ходит на работу бледной мышью? — моментально взвилась Лера. — Что, ни глаза, ни губы не красит?!

— Синим — нет, — отрезал Игорь. — Так что бегом в ванную. И переоденься, в который раз говорю.

Лера раздражённо рыкнула и поплелась к умывальнику.

…Вернулась она оттуда более-менее нормальным человеком, правда, во всё том же вызывающем наряде. Да и ходить на каблуках девушка явно не умела, ковыляла в босоножках, с чего-то решив, что их принято носить в квартире.

— Разувайся и возьми гостевые тапочки, — покачал головой Игорь. — Нам выезжать через минут двадцать, а я не хочу завтра полдня провести с половой тряпкой. Натопчешь.

— А в фильмах…

— Мы не в фильме.

Лера плюхнулась обратно на стул и завистливо посмотрела на кофе в турке.

— А мне можно? — спросила она. — Я его варить не умею. Где ты её нашёл, кстати, эту свою?..

— Можно, — Игорь понадеялся, что Саша спит, а не слушает этот прелестный разговор. — Познакомились на работе.

— Ух ты! Служебный роман? — Лера подалась вперёд. — А кто чей начальник?

— Ты не предполагаешь вариант равных должностей?

— Это скучно.

— Ну, допустим, я — её начальство, — сдался Игорь. Лера улыбнулась так, словно это и предполагала, и довольно кивнула. Её, кажется, вообще очень многое радовало в этом разговоре, хотя Игорь не видел причин.

— Ты мог найти себе кого-то ярче, между прочим, — отметила она, оглянувшись, и окинула его скептическим взглядом. — Она вполне обычная.

— Во-первых, — строго отметил Игорь, — вторую половину себе выбирают не по внешнему виду, а по духу, во-вторых, Саша красива, а в-третьих, я — не модель с обложки модного журнала.

Лера хихикнула.

— Третье — ложь. Братец, за тобой должны сохнуть все девчонки на работе!

— Понятия не имею, Саша — единственная девушка в нашем отделе.

— А мужчин сколько?

— Пятьдесят, — скривился Игорь. — Есть ещё тестировочный отдел несколькими этажами ниже, там больше девушек, но мы с ними редко сталкиваемся, и начальница.

Лера хмыкнула. Она посмотрелась в телефон — вероятно, пользовалась им вместо зеркала, — и тяжело вздохнула.

— Я без косметики — бледная мышь. А как твоя Саша так сохранилась до столь серьёзного возраста?

— Не красилась, — ответил Игорь. — Поехали, мышь. Ты спешишь на первую пару.

Лера закатила глаза, но от личного водителя отказываться не стала.

243

2 сентября 2017 года

Суббота

Игорь проснулся в весьма благодушном настроении. Вчера день удался, Сева не морочил голову, все работали так, как положено, и на выходных он не должен был заниматься ничем, кроме святого дела — отдыха. На улице, правда, было ветрено, он слышал через открытое окно, как громко шелестела листва, да и достаточно прохладно, но зато и в квартире заметно посвежело.

Он перекатился на другую сторону кровати, заключая Сашу в объятия, и вдруг понял, что что-то не так.

За те последние несколько недель он привык к ощущению мягкого атласа или тонкого кружева одной из нескольких фирменных ночных сорочек — пеньюаров, точнее, если выражаться новомодными словами. Саша сначала краснела, отпихивала от себя регулярно подсовываемые подарки, а потом в один миг смирилась и поняла, что нравится такой, как она в них, не только Игорю, но и себе лично. Это, казалось, окончательно примирило Александру с необходимостью одеваться более откровенно, чем она привыкла.

Но сейчас Игорь почувствовал под рукой не скользкую, чуть прохладную даже в самую жаркую погоду ткань, а плотный хлопок — причём там, где никакого намёка на одежду не должно быть.

Он заставил себя по-человечески разлепить глаза.

— Игорь, мы же не одни, — зашипела Саша, пытаясь его оттолкнуть.

— Да, — не стал спорить Ольшанский. — Мы не одни. Саша, что это?

— Где?

— Что это за сорочка? — трагическим шепотом спросил он. — Где моя коварная соблазнительница в шелках и кружевах? Что это за хлопок длиною ниже колена?

— Я не буду, — Саша покраснела, — разгуливать в таком виде при посторонних людях!

— А если она задержится надолго?

— Значит, тебе придётся терпеть вот это.

Игорь прикинул, что, кроме вот этого ему придётся терпеть ещё наглую Леру и множество других жизненно противных ограничений, и почувствовал, как на него накатила грусть-тоска. Что-то ему подсказывало, что ничего хорошего с маминой затеи точно не получится. А если, упаси боже, появятся другие назойливые родственнички, что тогда делать? Где их укладывать?

Проверяя свою догадку, Игорь навис над Сашей и попытался её поцеловать — разумеется, он тут же получил вполне закономерный тычок в грудь, и Александра откуда-то со своей половины кровати заявила:

— Мы же не одни!

— Так мы будем не одни ещё невесть сколько времени! — воскликнул он, насколько вообще можно воскликнуть шепотом. Лера, переполненная радостными эмоциями после вчерашнего дня в университете, беззаботно дрыхла на диване в гостиной и вряд ли на самом деле что-то бы услышала, но Сашу это, само собой, не останавливало.

Она, обладающая весьма стойким моральным обликом, просто не могла допустить такой отвратительной демонстрации юному поколению всех прелестей взрослой жизни.

— Игорь, — строго промолвила она, — пока мы не останемся в квартире вдвоём… Если не считать Магнуса, разумеется, ты можешь даже не смотреть на меня вот так. Я не изменю своё решение.

— Кто б сомневался, — вздохнул Ольшанский и повернулся на другой бок, укрылся одеялом с головой и притворился спящим.

Это выглядело совершенно по-детски, тем более, что теперь из-под одеяла торчали ноги, и Саша тихонько рассмеялась, опять-таки, вполголоса, чтобы не разбудить Леру, и, будто бы извиняясь за свою излишнюю сдержанность, скользнула к нему и крепко обняла.

— Не ворчи, — примирительно прошептала девушка ему на ухо. — В конце концов, когда-то она будет и в университете.

Игорь предполагал, что у него на самом деле поводов ворчать было куда больше, чем просто присутствие Леры. Излишняя нравственность избранницы, например. Вон, Вера, например, была готова где угодно — хоть при свидетелях, хоть на луне. Другое дело, что тогда он даже в сторону её смотреть не всегда хотел, не говоря уже о чём-то большем…

— Когда она будет в университете, — грустно ответил Игорь, — мы будем на работе. И…

Его прервал громкий хлопок. Так щёлкала только входная дверь, к тому же, Ольшанский услышал, как задребезжали ключи на связке.

— Она ушла, — отметил Игорь. — Куда-то. И не думаю, что выбросить мусор и вернуться.

— Мне переодеться в пеньюар? — хитро уточнила Саша.

— Нет, — возразил он. — Можешь просто снять это.

242

3 сентября 2017 года

Воскресенье

Романтический ужин априори невозможен, когда в доме живёт трое человек, и этот третий не обладает ни граммом такта. Игорь не спешил зажигать свечи; стоило только Саше закончить готовить, а ему — наводить в квартире порядок и помогать Лере распихивать множество её вещей по полкам, как гостья первой устроилась за столом. Александра даже не пыталась ей ничего говорить. Она смирилась с тем, что на их личную жизнь наложили страшное вето.

Игорь тоскливо посмотрел на занятый родственницей стул, подумал, что крестница матери — или кто она там ему? — это вообще не близко, подавил в себе отчаянное желание потребовать у неё выселиться к чертям собачьим и принялся ковыряться в своей тарелке.

— Невкусно? — печально поинтересовалась Саша. — Что, совсем гадость, да?

— Нет, что ты! — замотал головой он. — Просто у меня сегодня нет аппетита. Лера… — он посмотрел на неё и словно задумался, что бы это такое спросить. — Как там прошёл первый день в университете?

— Вчера ты не спрашивал, — фыркнула Валерия. — Вчера тебя это совершенно не интересовало! А сегодня, значит, вдруг проснулся недюжинный интерес?!

В голосе её звенело искреннее возмущение. Игорь не понимал, каким образом сумел вызвать на себя порядочную дозу негатива, потому только спокойно пожал плечами и уткнулся носом в тарелку, всем своим видом показывая, что если она говорить не хочет, то и не нужно. Лера тут же подбоченилась.

— Между прочим, — продолжил он, на мелкие кусочки разрезая мясо и представляя себе на месте стейка маму, — ты вчера вернулась в одиннадцать часов вечера. У меня назревает логичный вопрос: где ты была?

— Ты мне не отец, чтобы такие вопросы задавать! — фыркнула девушка и скрестила руки на груди. — Её вон спрашивай! А меня — не надо!

Саша всё ещё молча ела, делая вид, что ничего не слышит, не замечает и не знает. Лера ей не нравилась. Игорь не считал себя особым знатоком женских характеров и не мог по поведению дамы сердца определить политическую ситуацию в стране и её к ней отношение, но гневные взгляды, бросаемые Валерией и Александрой друг на друга, были куда красноречивее слов. И он с каждым часом перехватывал их всё чаще и чаще, ёжился, будто сам был виновен во всех грехах, и подавлял отчаянное желание схватить Магнуса в охапку и ретироваться с поля боя.

— Мы просто волнуемся, — подала голос девушка. — Ты в чужом городе. Люди бывают разные.

— Это ты основываешься на собственном опыте? — скривилась Лера. — Ну, так я не божий одуванчик и умею за себя постоять!

Саша кашлянула и вновь уткнулась носом в тарелку. Она и так смущалась от каждого кривого слова, а столь наглые выпады и вовсе выбивали её из колеи.

— Тебе сколько лет, двадцать пять? — накинулась Валерия. — Или больше? Ни детей, ни мужа, и сидишь в чужой квартире на чужой шее! А я сама разберусь со своей жизнью!

— Прекрати! — не выдержал Игорь. — Ты находишься в моём доме, между прочим, и на правах куда меньших, а значит, должна придерживаться хотя бы элементарных правил… За те четыре дня, что ты тут, ты не соизволила даже за собой убраться!

…И хотя бы не оставлять по всему дому элементы женского белья.

— А я не нанималась! — возмутилась Валерия. — И хочу жить так, как я хочу! А если вам что-то не нравится…

Теперь Игорь и Саша бросили на неё уже одновременно полные негодования взгляды. Ольшанский хотел продолжить свою довольно тихую, но внятную тираду, но его прервало короткое прикосновение к руке. Александра уверенно покачала головой. Пауза затягивалась, и их гостья почувствовала себя не так уютно и комфортно, как пять минут назад, когда позволяла не слишком разумные высказывания в сторону чужих людей.

— Лера, — наконец-то с явным равнодушием проронила Саша, — тебе известно одно замечательное правило? Если у тебя будут проблемы, — она перерезала мясо тупым ножом с такой легкостью, что Игорь даже завистливо присвистнул, — то это будут твои проблемы.

— Я уже взрослая, — вскинулась Валерия. — И умею предо…

— Я в этом даже не сомневалась, — кивнула Саша. — Кому, как не несовершеннолетней особе, уметь предохраняться. И, несомненно, активно использовать это умение.

Игорь поперхнулся.

— Саша, — неуверенно промолвил он, жалея одновременно, что вообще завёл этот разговор. — Ну, зачем же так… Не думаю, что Лера настолько легкомысленна.

Валерия залилась краской, и, судя по всему, Саша если не попала в точку, то, по меньшей мере, находилась очень близко к правде. Потому что Лера вдруг резко опустила голову и пробормотала:

— Не настолько.

Наглое выражение напрочь слетело с её лица. Игорь вскинул брови. Заминка в ответе ему совершенно не понравилась, как и то, как нынче сидела Валерия, как она сердито косилась на Сашу и как старалась уходить от ответа.

— Так вот, — Александра встала, почти швырнула тарелку в рукомойник и повернулась к Лере, — мы с Игорем очень надеемся на то, что ты не будешь настолько легкомысленной весь период пребывания здесь. По меньшей мере, до дня, когда ты станешь совершеннолетней, съедешь отсюда и станешь жить исключительно на свои средства. А до той поры ты будешь приходить домой не позже девяти часов вечера и не станешь применять на деле свои знания в области контрацепции. Ну а что до половых отношений без защиты, то, полагаю, мне не стоит перечислять все болезни, которые ты можешь подцепить? Ты согласен со мной, дорогой? — она остановилась у Игоря за спиной, неожиданно властно опустила руки ему на плечи и с вызовом посмотрела на Валерию.

— Да, — сглотнул он. — Согласен.

— А когда ты удачно выйдешь замуж, родишь ребёнка, — продолжила девушка, — и при этом будешь жить в своей квартире и занимать достойный пост на работе, мы поговорим о том, кто во сколько и чего добился. Согласна? Игорь, ты уже доел?

Он слабо кивнул. Александра никогда не проявляла перед ним такую сторону своего характера.

— Вот и замечательно. Пойдём. А Лера помоет тарелки. И, раз уж она решила помочь нам по хозяйству, уберётся, — Саша прищурилась, — потому что мне не греет душу её нижнее белье, валяющееся на бортике ванной. Для этого, Валерия, есть корзина для белья. Даже если в твоей деревне нет такого понятия.

Она вышла, гордо вскинув голову. Игорь понимал, что следовало бы пойти следом, но его остановил холодный, злой взгляд Леры.

— Стерва, — прошипела она. — Кошка драная. Старая дева! Да она вьёт с тебя верёвки! Игорёк, погнал бы ты её отсюда…

Мама считала Игоря достаточно внушаемым человеком. Что ж, теперь предназначение Валерии в его доме стало более-менее понятным.

— Держи язык за зубами, — посоветовал он, — иначе погнать отсюда мне придётся тебя. Поживёшь у тёти Нади. Она будет просто счастлива.

Он вышел, не позволив девушке больше возражать, хотя знал, что Лера сейчас с удовольствием разобьёт тарелку или две. И проклянёт Сашу на чём свет стоит, хотя та по большей мере права.

Александра, сидевшая на диване, взглянула на него не без удивления, а потом криво улыбнулась.

— Ты пришёл.

— Конечно, пришёл. А ты предлагаешь мне сидеть с родственницей до посинения, пока она не признает свою вину или не разобьёт мне половину посуды? — Игорь устроился рядом и обнял девушку за плечи. — Нашла старую деву…

— Ну, я действительно не юное дитя, — Саша устроилась поудобнее в его объятиях. — И совершенно не имею опыта в отношениях с мужчинами. Наверное, это многим не нравится и многих сильно отпугивает.

— Ах, Александра, — рассмеялся Игорь. — Может быть, кого-то это и отпугивает, но лично меня всё более чем устраивает.

— Ты собственник, — то ли серьёзно, то ли в шутку отметила она.

— Ещё какой! — его улыбка стала ещё шире. — Я вообще всегда мечтал о женщине, которая будет как две капли воды похожа на мою бабушку. С таким же дурацким властным характером.

Александра пихнула его локтем в бок, но явно не обиделась.

Где-то на кухне громко зазвенела посуда, но Игорь не позволил себе отреагировать на провокацию. На задворках сознания мелькнула мысль, что когда-то они с Сашей всё-таки доведут друг друга до каления и начнут ругаться, но — точно не сегодня…

241

4 сентября 2017 года

Понедельник

В понедельник пора хорошей погоды подошла к концу. Полил дождь. Игорь тоскливо смотрел из окна офиса на струи, хлеставшие по стёклам, мысленно сочувствовал всем, кто пробегал по улице в поиске защиты или цели своего путешествия и старался не злиться. Пять минут назад Сева опять принёс ему какую-то гадость на утверждение, но Ольшанский клятвенно пообещал себе не обращать на него внимания. Саша же, к примеру, не бросается на Леру с кулаками, хотя ей явно очень хочется.

Игорю тоже хотелось. Хотелось выволочь Всеволода прочь из офиса, заставить его работать где угодно, но только не здесь, вынудить сменить проект, написать заявление по собственному желанию…

Но он сдерживался. Поглаживая Магнуса по пушистой голове, Ольшанский смотрел в окно и мысленно считал до ста, а потом и до тысячи. Садиться за код не хотелось. За спиной мерно щёлкали кнопки чужих клавиатур, кто-то издевался над мышкой, постукивая по колёсику с надоедливым ритмом для подключения автопрокрутки. Вливаясь в общую какофонию звуков, стучал и Магнус — то выпускал когти, потягивался и царапал ими то, что удачно подворачивалось, то втягивал их обратно и ещё долго-долго соблюдал тишину.

В офисе было удивительно монотонно. Игорь знал, что ему надо приступить к работе, но время пока что терпело. Вдохновение, по мнению многих, не требующееся технарям, упорхнуло куда-то в дождь.

— Ольшанский!

Он оглянулся на зов. Лёшка сунул голову в дверной проём, воровато оглянулся, словно подозревал, что может увидеть здесь кого-то нежелательного, и зашёл наконец-то в кабинет. Программисты, привыкшие к визитам начальства или ещё кого-нибудь, на него никоим образом не отреагировали.

Зашипел только Магнус. Ему всё ещё не нравилось, что от Лёшки пахло псом, и посему кот, гордо вильнув хвостом, предпочёл удалиться.

— Ты не знаешь, почему Регины нет? Мне у неё спросить кое-что надо, — Алексей как-то совсем уж суетливо оглянулся, хотя никто у него за спиной не стоял. — И трубку не берёт. Может, случилось что?

— А я откуда знаю? — удивился Игорь. — Я с ней контактирую так же часто, как и ты. Нет и нет. Когда подчинённые жалуются на отсутствие начальства?

— Может быть, спросить у твоего Севы?

Ольшанский скривился.

— А этому-то откуда знать?

— Ну… — Лёшка выразительно скосил глаза на Всеволода, и Игорь понял, что слухи, прежде только едва-едва зревшие, уже расцвели буйным цветом и задели всех участников не слишком хорошей истории о семейной жизни Регины Михайловны. Он этого не одобрял, но не был готов и бросаться грудью на баррикады, то есть, вставать на защиту женщины и требовать массового уважения по отношению к ней. Всё-таки, это было дело Регины. Если она не могла сама оградить свою личную жизнь, то что поделать?

Алексей, кажется, понял, насколько Игорь не хотел вникать в тему личной жизни начальства, и только вздохнул.

— Марина предлагает встретиться где-нибудь ещё раз, — протянул он. — Может быть, сходить куда-то? Они с Сашей вроде поладили…

— Ага.

— А то Марине было бы неплохо завести нормальную подругу, а не сидеть в компании своей работы и доделывать то, что не успели коллеги… И твоя Саша, наверное, тоже не проиграла бы от общения с кем-то нормальным. А?

— Ага, — равнодушно, почти не слушая, кивнул Игорь.

— А то тут Вера твоя приходила… То есть, не твоя, конечно…

Он встрепенулся, оглянулся на остальных и умолк под уничижительным взглядом Игоря. Вера давно была запретной темой, и поминать её вслух с утра пораньше казалось не самым благодарным делом. По крайней мере, Игорь не хотел впускать в и без того мрачные мысли ещё и её.

— Она, знаешь, — откашлявшись, продолжил Лёшка, уже так серьёзно беременна.

— И зачем ты мне об этом рассказываешь?

— Просто так. Может, тебе интересно.

— Нет, ты ошибся. Нисколечко не интересно.

Лёшка вздохнул, но комментировать не стал. Было видно, что ему совершенно не доставляет удовольствие равнодушная реакция Игоря.

— Она говорила, — ещё раз кашлянув, решился Алексей, — что очень хочет с тобой повидаться на досуге. Я решил, что правильно будет предупредить, пока такая неожиданность не подстерегла тебя дома.

— Спасибо, — несколько неискренне промолвил Игорь. — Так что? Куда ты там хочешь сводить Марину?

На плечо, услыхав о развлечениях и понравившейся ему девушке, заскочил Магнус. Он, казалось, нюхом чуял, когда мог получить лишний кусок мяса. Игорю подумалось, что кот ещё обязан потребовать у него что-то вроде взятки за молчание. Саша не настолько хорошо понимала мяуканье, чтобы различить в нём фразу "Вера хочет зайти к вам в гости", но всё равно, Ольшанскому казалось, что вокруг слишком много лишних свидетелей.

Лёшка вздохнул.

— Давай выйдем? Надо кое-что тебе продемонстрировать.

— Давай, — безмятежно согласился Игорь и с завидной покорностью последовал за ним.

В коридоре царил самый настоящий хаос и шум. Игорь не замечал этого до того момента, как Лёша выволок его из кабинета, и, признаться, был поражён.

— Ты точно не знаешь, где Регина? — уточнил Алексей. — Потому что когда она не пришла ранним утром, у нас начались проблемы. Никто не хочет работать. На кухне настоящий аншлаг, все шатаются по коридорам, и о том, что надо делать, все забыли. У нас в отделе тестеров никого нет, я зашёл сегодня спросить о проекте, а девушки уже развернулись и ушли.

— Надо же, как быстро.

— Говорят, что Регина потерла хватку.

Игорь закатил глаза. Даже если она её и потеряла, распрощаться следом и с доходом точно не собиралась. Он не сомневался в том, что начальница будет требовать результаты до последнего вздоха.

— Сегодня, — решил он, — просто наблюдаем. Если Регина не объявится в ближайшие несколько дней, то будем думать, что делать.

Он вздрогнул, услышав, как кто-то быстро помчался вниз по лестнице.

— У Толи тоже никого, — подытожил Лёша. — Никогда раньше такого не было, даже когда Регина отсутствовала.

— Не было, потому что она не давала повода, — согласился Игорь. — А сейчас расслабилась и перестала следить за этим. Ничего, справимся. Меня скорее волнует то, что ты в этом слишком заинтересован. Выглядит необычно, как на твою обычную лень.

— Не пойми превратно, но дедлайн не дремлет. А я не уверен, не потеряю ли зарплату и работу, если завалю проект.

Игорь закатил глаза. Меркантильные Лёшкины интересы умудрялись сочетаться с самыми абсурдными проявлениями лени. Он и сейчас, вероятно, оживился только после того, как половина сотрудников умчалась прочь с работы, не соизволив завершить задачи на этот день или неделю.

— Слушай, — не удержался Ольшанский от вопроса. — Я понимаю, дедлайн. Но всё равно на тебя не похоже. Вы не раз заваливали сроки…

— Игорь, — вздохнул он, — у меня у одного сотрудника отмечено невыполненными шесть задач подряд без уважительной. И что ты думаешь? Никакой реакции от Регины.

Игорь присвистнул. Обычно он не доводил до такой катастрофы, потому, вероятно, был и не в курсе ситуации.

— Регина потеряла управление, — без сомнений заявил Лёша. — и если она продолжит в том же духе игнорировать работу и заниматься своей личной жизнью, но наша фирма успешно прогорит. И ты об этом прекрасно знаешь. Сделай что-то.

— Но почему я? — удивился Ольшанский. — У меня, прости, нет кровного интереса. Я могу устроиться на такую же должность куда угодно. Никаких акций у меня нет, а денежные вложения я в нашу фирму не делал!

Лёша посмотрел на него на диво серьёзно, холодно прищурив глаза. С недоверием даже. Потом одёрнул футболку и выдавил из себя кривую улыбку, преисполненную не то сомнения, не то желания сказать в лицо правду, сразу же, без сомнений.

— Ольшанский, ты ведь у нас единственный действительно ответственный человек, радеющий за дело, а не за свой карман. Я раньше думал, что это ты так от Веры бегаешь, но теперь понимаю, что ошибся. Работа действительно доставляет тебе удовольствие. И ты замещал Регину. Если ты притворишься, что она и в этот раз оставила тебя на месте начальника, все поверят.

Логика была железная. Лёша тревожно посмотрел на приоткрытую дверь своей комнаты и отправился туда с воистину обречённым видом.

Игорь удивился. Ему казалось, что на фирме всё хорошо. Их проект справно продвигался, сроки никто не проваливал, и слышать, что у остальных такая проблема, было неожиданно.

Он пообещал себе, что подождёт до среды. Если Регины не будет, то придётся что-то делать. Или срочно писать заявление об увольнении, потому что смысл в работе на утопающий корабль? Не надо быть глупой крысой, сбегающей в море, надо быть умным купцом и покидать дырявые судна ещё до того, как они вышли из порта.

Впрочем, кому он лгал? Игорь даже не сомневался, что останется до последнего, если будет нужно. Лёшка прав: ему почему-то всегда больше всех надо.

Вопрос состоял в том, стоило ли что-то с собой делать.

240

5 сентября 2017 года

Вторник

— Не берёт трубку?

Саша осмелилась задать этот вопрос только тогда, когда они сели в машину и подняли окна, чтобы на скорости не заливало дождём салон. При коллегах она, разумеется, проявляла свойственное ей чувство такта, потому не говорила о Регине и делала вид, что всё в порядке. Пятеро даже утром не явились на работу, тестировщики дружно проводили время на кухне, а все остальные наводняли коридоры и комнату отдыха, предпочитая находиться подальше от компьютера. Даже забивший тревогу Лёшка, казалось, потерял всякое желание трудиться. Отсутствие начальства расслабило всех, кого только могло, и их группа оставалась единственной не слишком подверженной этому неблаготворному влиянию. Впрочем, главную роль играло то, что Игорь им не сообщил о вестях, так сказать, с полей.

— Нет, — вздохнул он, отвечая на Сашин вопрос. — Пять вызовов, и все впустую. Вызов не сбрасывает, судя по всему, связь у неё есть. На почту — молчок. Хоть ты на голове стой с этой Региной! Придурок, — он ударил ладонью по рулю и просигналил автомобилю впереди. — Может быть, ты уже наконец-то соизволишь сдвинуть свой жирный джип с места?!

Обладатель массивного чёрного джипа, разумеется, его выражения не слышал, потому что не послушался и продолжил игнорировать зелёный свет. Игорь пробормотал себе под нос несколько ругательств, чувствуя, как вскипает, но постарался успокоиться. Саша только коснулась его руки, очень осторожно, будто бы пыталась успокоить.

— Всё будет хорошо, не волнуйся. Не верю, чтобы Регина просто так оставила своих людей и уехала куда-то.

— Да я тоже не верю, но похоже на то.

— Ты ведь не знаешь всей ситуации.

— Не знаю, — согласился он, — но делаю поспешные выводы, исходя из своего не слишком богатого, но всё же существующего жизненного опыта. Что бы там у неё ни случилось, Регина слишком увлеклась личной жизнью.

— Не нам её осуждать.

Игорь вместо этого вновь просигналил автомобилю спереди. Его обладатель под какофонию звуков из образовавшейся пробки соизволил проехать метров триста, а потом, у следующего светофора, остановился вновь.

— Да что ж такое! — воскликнул он. — Этот придурок сдвинется когда-нибудь с места или нет?

В обычное время он вряд ли реагировал бы настолько бурно. Но сейчас дурная погода пришлась на не менее плохое настроение.

Наконец-то громадное черное авто впереди сдвинулось с места, хотя и с явной неохотой, и Игорь с облегчением, проехав за злом во плоти ещё метров сто, свернул во дворы.

Было уже поздно, заметно стемнело, хотя освещение ещё не включили. Он чувствовал себя уставшим и даже был готов назвать себя выжатым лимоном.

— Окна не светятся, — отметила Саша как бы между прочим, когда они остановились у подъезда. — Уже девять.

— Ага, — кивнул Игорь, выбрался из машины и уже сделал несколько шагов к двери, прежде чем вспомнил, что не открыл Саше дверь. Он оглянулся, чтобы вернуться, но девушка тоже вышла. — Извини. Мысли вообще бог весть где гуляют…

— Я всё понимаю, — терпеливо кивнула Александра. — Пойдём.

Игорь ещё раз тоскливо посмотрел на окна и понял, что никуда идти не хочет.

— Там опять она, — протянул он, косясь на стены прежде бабушкиной квартиры. — Опять! И никакой тишины. Никаких личных отношений. Работа — Лера, Лера — работа!

— Не ной, — скривилась Саша. — Она мне нравится ещё меньше. Выгони её, если тебе так мешает присутствие посторонних!

Она первой шагнула в подъезд, спасаясь от опять усилившегося дождя, и Игорь, сгорбившись и опустив голову, поплёлся следом. Стойкое желание свалиться в постель и не вставать до самого утра заставило его всё-таки лечь, не ужиная, закрыть глаза и провалиться в дрёму. Саша, кажется, хотела его разбудить, даже коснулась плеча, а потом в один миг передумала и вышла куда-то.

Во сне Регина закрывала фирму, отказывалась от работы своей жизни и сбрасывала все проблемы на чужие головы. В реальности существовало только одеяло и неудобная рубашка, нагло сжимающая горло воротником.

Он открыл глаза и посмотрел на часы. Было уже совсем темно, разобрать циферблат казалось невозможным, и Игорь привстал на локте, пытаясь понять, что его разбудило. В дверном проёме, в окружении света, лившегося из гостиной, стояла Саша, на вид кипевшая от гнева.

— Что-то случилось? — рассеянно спросил Ольшанский, садясь. — Извини, я вырубился…

— Она только что вернулась домой, — зло чеканя слова, прошипела Саша. — И не слишком трезва. Пожалуйста, скажи ей что-то. Пока я не сказала.

Игорь встал, чувствуя себя разбитым и наполовину больным, посмотрел на часы и вздрогнул.

— Без пяти двенадцать?! — подскочил он. — Как только что пришла?!

Совесть раздражённо напомнила о том, что он уснул, а Саша сидела до двенадцати часов ночи и ждала эту малолетнюю паршивку, где б там её не носило.

А разум подсказывал, что виноватым в этой квартире был только один человек.

Лера.

Что ж, у Игоря был подходящее дурное настроение.

— Саша, — мягко промолвил он, обнимая девушку за плечи, — иди спать. А я к тебе присоединюсь. Минут через двадцать.

239

6 сентября 2017 года

Среда

Лера действительно была нетрезвой. Она сидела на табурете посреди кухни весьма неуверенно, то и дело грозясь свалиться на пол, и причмокивала губами, как будто собиралась сделать ещё один глоток того, что пить вообще не должна в таком возрасте.

— И как это понимать? — Игорь остановился в дверном проёме и смерил её раздражённым взглядом. — Не ты ли обещала вести себя, как нормальный человек?

— Я… ик… Я ничего тебе не обещала! — выкрикнула она, вскакивая на ноги. — Я живу в свободном государстве!

— И как утром ты пойдёшь в университет?

— Я туда вообще не пойду! — с вызовом выкрикнула Лера. — Старшие курсы не ходят, и им за это ничего нет!

— Ладно.

— Ладно? — опешила она.

Игорь пожал плечами, словно показывал, насколько ему всё равно, и подошёл к кухонному столу. Лера следила за ним неотрывно, считала капли воды, падающие в стакан. Он сделал несколько глотков, вымыл стакан, вернул его обратно на полку и равнодушно последовал вон из кухни. Навалившаяся внезапно усталость отзывалась головной болью, мечущейся где-то в черепной коробке и бьющей набатом в висках.

Девушка вскочила, едва не свалилась на пол, потому что всё ещё не восстановила координацию движений, и схватила его за руку. Игорь стряхнул её пальцы, словно назойливое насекомое, и проследовал в гостиную.

Лера догнала уже там. Она повисла у него на плече, но Ольшанский только смёл чужую ладонь, даже не заметив её толком, и направился в спальню. Тогда девичья рука вцепилась в ткань рубашки, жалобно отозвавшейся треском ниток, и Игорь нехотя обернулся и окинул Валерию мутным злым взглядом.

— А мораль? — уже куда трезвее спросила она. — Когда будет мораль? Почему ты молчишь? Эй? Игорёк! — она встряхнула его за плечи. — Ну чего ты молчишь?!

— А что я должен сказать человеку, который не понимает с первого раза? — скривился он. — Делай, как знаешь.

— Но родители бы…

— А я похож на твоего родителя? — уточнил он, изгибая язвительно бровь. — По-моему, не совсем. А если нет, то к чему всё это? Я просто позвоню завтра твоей матери, и можешь убираться вон. На все четыре стороны.

— Это не способ решения проблемы!

Алкоголь от шока выветрился моментально. Игорь представлял себе методы воспитания в семье Валерии, часто заключающиеся в добывании ремня из глубин шкафа. Но у него не было на это ни времени, ни желания. Поразительно, но расчёт оказался верен. Стоило только предоставить Лере возможность уехать, как она моментально взвилась и воспротивилась его деланному равнодушию.

— Ты явно не понимаешь, — отметил раздражённо он. — У меня нет никаких проблем. Ты просто здесь живёшь. Ты не хочешь учиться и не хочешь соответствовать правилам, которые устанавливаем мы с Сашей — пожалуйста. Тебя никто не держит. Ты имеешь полное право найти другую квартиру или отправиться в общежитие.

— Но…

— И всё, что с тобой происходит, не имеет ко мне ни малейшего отношения, — закончил он. — Никакого.

— Это бесчеловечно!

Резко отвернувшись, Лера бросилась на кухню. Очевидно, она намеревалась рыдать там, покуда Игорь не явится на это яркое демонстрирование чувств юной особы, но он не сдвинулся с места. Из-за стены донеслись громкие всхлипывания. Игорь ждал, упрямо считал до ста — и вправду, не прошло и двух минут, как Валерия вернулась в гостиную и уставилась на него, как на врага народа.

— Ты что, не придёшь? — спросила она сердито. — Неужели тебе всё равно, что я там рыдаю и схожу с ума от твоей грубости?

— Абсолютно, — подтвердил Игорь её догадку.

— Но мы же близкие люди!

— Кто это сказал тебе такую глупость, моя мать? Я тебя почти не помню!

— Это грубо.

Вместо того, чтобы броситься её утешать или возражать, Игорь просто устроился на диване. На мгновение задумавшись, Валерия последовала его примеру и, надутая как сыч, села рядом, плечом к плечу. О родне она больше ничего не говорила, только старательно выжигала дыру в стене напротив взглядом. Кажется, мысленно проклинала Сашу.

— Не хочу домой, — проворчала она. — И не хочу, чтобы родители что-то знали о произошедшем. Я не виновата в том, что они такие зануды! Сначала мне дыру в голове проели, что я, видите ли, в чужом городе без присмотра, даром, что поступила, потом, что четыреста за месяц в общаге для них много, и лучше бы я коров доила… Вот тебе хорошо, тебя поддерживали в семье, когда ты шёл получать высшее образование!

Игорь поперхнулся от неожиданности заявления. Он закончил школу с золотой медалью, а аттестат Леры не превышал пометки в девять баллов, что для деревенского учебного заведения было всё-таки редкостью.

— Моя мама, — наконец-то ухватился он за воспоминание, — предлагала мне поступать на агронома, потому что была уверена в том, что сумеет найти работу по блату. А мой преподаватель до сих пор со мной не разговаривает, потому что я не послушался его совета и отправился учиться в наш политех, а не в столицу, что не стал учёным, а полез в программирование. И он, когда видит меня на улице, переходит на другую сторону дороги, причём не сомневается, что спровоцированные из-за этого аварии исключительно на моей совести. И ты хочешь сказать, что у меня райские условия?

— Да ну. У тебя эта есть, она тебя поддерживает, — скривилась Лера. — и мне она, между прочим, совершенно не нравится. Не понимаю, что ты вообще нашёл в этой… Палке.

— Не смей оскорблять Сашу.

Девушка вновь надулась и даже не попыталась извиниться, но нагнетать обстановку не решилась.

— Так может, ты не будешь звонить маме?

— Не буду, если ты ничем не отравилась и не совершила какую-нибудь непоправимую глупость.

— Да не спала я ни с кем!

— Вот примерно это я и желал услышать, — кивнул Игорь. — А ещё я хочу быть уверен в том, что ты не станешь прогуливать занятия и не вылетишь после первой же сессии.

— Обещаю, — Лера опустил голову. — Слушай, а почему вы живёте вместе? — он промолчал, и девушка только вздохнула, накрутив на палец русую прядь. Судя по координации движений, выпила она немного, но всё равно достаточно, чтобы забыть о некоторых границах общения с людьми. — Нет, ну правда, у неё что, жить негде?

— Есть, — ответил раздражённо Игорь. — Но это не твоё дело.

— Игорь… — она вдруг прижалась к его плечу и грустно вздохнула. — Я ей так завидую.

— Завидуешь? Почему?

Лера ничего не ответила. Игорь скосил взгляд на неё и только покачал головой. Она умудрилась уснуть, и теперь в воспоминание о случившемся остался только лёгкий запах алкоголя.

Он осторожно встал, подложил ей под голову подушку и ушёл в спальню. Саша сидела на кровати, так и не легла, и в её глазах застыло какое-то странное выражение. Игорь изогнул бровь, задавая немой вопрос, но она только молча покачала головой и подвинулась, освобождая для него место.

— Добром это не кончится, — наконец-то проронила она, но Ольшанский только пожал плечами, не проронив ни слова.

238

7 сентября 2017 года

Четверг

Регина не расщедрилась на ответ на звонок, не открывала почту и, кажется, с лёгкостью игнорировала свои обязанности. Может быть, ей было плевать на деньги и собственную фирму. Может быть, она не знала, что ей кто-то звонит, потому что что-то случилось.

Игорь посмотрел на закрытую дверь её кабинета. Стучи, не стучи, там всё равно никого не было.

— Всё ещё нет? — спросила Саша, хотя вопрос был скорее риторическим. — И по почте тоже молчок?

— А как же, — раздражённо буркнул Игорь. — Чтобы наша Регина не создала проблемы всем вокруг! Это ведь будет не она.

Надо было решиться. Он посмотрел ещё раз на коричневую деревянную поверхность двери и решительно повернулся к Саше. Она вздрогнула, когда Ольшанский сделал шаг навстречу… и совершенно неромантично выдернул шпильку из её волос. Девушка прищурилась, а потом отступила на шаг.

— Ты с ума сошёл! — воскликнула она. — Это противозаконно!

— Я не хочу терять свою работу, — Игорь присел на корточки напротив дверного замка. — А тут элементарное устройство. Ничего сложного.

— Ты-то откуда знаешь?!

Он только покосился на наручные часы и принялся ковыряться в замке без зазрения совести. Саша, скрестив руки на груди, строго смотрела на него. Игорь делал вид, что не замечает. Он прислушивался к звукам и победно усмехнулся, когда в ответ на очередную манипуляцию раздался тихий щелчок. Ольшанскому оставалось только потянуть за дверную ручку.

— Игорь! — вскрикнула Саша за спиной, но он бессовестно открыл кабинет. — Ты же понимаешь, что это противозаконно. И что Регина с удовольствием вышвырнет тебя с работы с волчьим билетом. Откуда ты вообще умеешь вскрывать замки?

— В тебе нет ни капли авантюризма, — усмехнулся Игорь. — Мы встали в пять и приехали сюда к семи для того, чтобы отступать в последний момент? А замки — дед научил.

Она ничего не ответила, хотя всё ещё явно не одобряла содеянное. Игорь приказал себе не обращать на это внимания. Он легко переступил порог и осмотрелся.

В кабинете ничего не изменилось с той поры, как он целый месяц провёл в кресле начальницы. Можно было предположить, конечно, что сегодня-завтра всё наладится, Регина приедет или прилетит, или откуда ей там надо и как придётся добираться, и брать на себя ответственность будет лишним. Но он в тот же момент понимал, что ничего не изменится. Они всё так же будут наблюдать за упадком фирмы, постепенно от неё не останется и камня на камне. Заказчики, не получив свои проекты, банально потребуют компенсации. Игорь мог себе представить, какие неустойки свалятся на Регину, и всем будет наплевать на то, по уважительной ли причине она так долго отсутствовала на рабочем месте.

— Игорь, — Саша остановилась на пороге. Я в этом не участвую. Ты должен понимать, что всё может плохо закончиться.

— Я надеялся, — прищурился он, проходя вглубь кабинета, — что мы с тобой будем на одной стороне. И не станем ругаться из-за такой мелочи.

— Это не мелочь! Я и предположить не могла, что ты говоришь обо всём этом совершенно серьёзно!

— Разумеется, серьёзно, — удивился он. — Смысл шутить? Фирма горит. Ещё немного, и придёт время какой-то очередной видео-конференции или подписания документов, о которых Регина забыла. Перезвонят заказчики и наткнутся на молчащий рабочий телефон. Или придёт дедлайн, как у Лёшки. Я не могу просто так сидеть и смотреть, как чужое дело загибается. Тем более, я уже занимался этим однажды.

Саша вздрогнула. По её виду было понятно, что судьба фирмы не вызывает в душе девушки ни малейшего отклика, а вот мысль о содеянном преступлении отнюдь не радует. Игорь же не мог понять это удивительное малодушие. Александра и прежде не была особенно смелой, но сейчас — напоминала страуса, чуть что прячущего голову в песок. Что такого страшного он сделал, чтобы она так неуверенно застывала на пороге и смотрела на него распахнутыми от ужаса глазами?

— Да ничего ведь не случилось1 — воскликнул он. — Я даже не прошу тебя помочь, Саша! Просто… Взял шпильку.

— И вскрыл чужой кабинет, — она попятилась. — Извини, но я в этом не участвую. Поговорим дома.

— Саша! — он шагнул было к ней навстречу, но девушка уже убежала.

Можно было услышать, как хлопнула громко дверь другого кабинета, в которой их команда обычно трудилась над проектом. Игорь мог себе представить, как яростно сейчас Саша включала компьютер и ругалась на медленно загружающуюся операционную систему. Он видел, как гневно она щурилась и как мысленно проклинала тот день и час, когда вообще пошла на эту авантюру. Но Игорь не видел ничего, что заставило бы его идти и просить прощения. В конце концов, для того, чтобы быть искренним до конца, придётся отказаться от собственной идеи.

Он сжал зубы. Ничего страшного. Все когда-то ссорятся, и они с Сашей — не исключение. Это даже не крики и не попытки выдрать друг другу глаза, всё цивилизованно.

Люди, которые не сошлись во мнении, мало ли, с кем не бывает?

В прошлый раз Игорь пользовался гостевым режимом, когда включал компьютер Регины. Сегодня — зашёл с основного, позволявшего ему просматривать все данные системы синхронизации кода и поднял все отчёты по продвижениям. И вправду, красные полоски висели напротив нескольких имён. На рабочей почте валялось двадцать непрочитанных писем. На столе оказалась целая стопка документов на рассмотрение.

Он зло прищурился и принялся первым делом за упорядочивание записей о прогрессе в проектах. Складывалось такое впечатление, что во время отсутствия Регины многие вообще не отмечали задачи, что позабыли о том, что должны работать.

Несколько писем с запросами от Регины так и не снискали ответа. Игорь смотрел на белые и серые полосы на экране монитора и чувствовал, как вскипает.

Он открыл систему автоматического оповещения и спешно ввёл несколько фраз в соответствующее поле.

237

8 сентября 2017 года

Пятница

— Игорь Николаевич, вас ждут на рецепции, — заглянувшая в кабинет тестировщица тоскливо вздохнула. — Наш арендодатель.

— Да, сейчас иду, — отмахнулся от неё Игорь. — Если будете проходить мимо, скажите, чтобы подождал. Или пусть поднимается сюда. Анатолий?

Толя грустно опустил голову и сделал вид, что не услышал предыдущее требование. Лёшка, сидевший напротив, только кашлянул в кулак, подавляя желание рассмеяться вслух.

— Анатолий, я должен повторить трижды? Это что такое? — он раздражённо швырнул на стол папку с аналитикой. — Алексей, твоя статистика не менее печальная. Вы предлагаете мне закрыть на это глаза? Где половина сотрудников? Роман, мне непонятны и твои улыбки тоже! — он посмотрел на тестировщицу, всё ещё стоявшую дверном проёме. — Да, я иду. А вы, будьте добры, разберитесь с тем, что тут происходит. Я хочу услышать ответ по возвращению, — он встал и проигнорировал возмущённое фырканье за спиной.

В коридоре было тихо и пусто, как и положено во время рабочих часов. Игорь не удержался от соблазна и заглянул на кухню. Там сидело только двое, и те, кажется, покраснели и смутились под его тяжёлым взглядом. Игорь только довольно кивнул своим мыслям и продолжил свой путь по лестнице.

— Игорь Николаевич! — Ира, которая ещё у него принимала резюме, вспомнила вдруг об отчестве и обо всём на свете. — Тут стажёры на собеседование. К вам их отправлять?

— Скажите, пусть приходят в понедельник, сегодня у меня нет времени, — он бросил быстрый взгляд на наручные часы. — В десять утра, если их устроит. Если несколько, разбей на пятнадцатиминутные участки. Проследи, чтобы задание от Сергея не попало в их руки. Хорошо?

— Да, — Ирина улыбнулась. — Вас там…

— Ждут, я помню, спасибо.

Он дождался, пока Ирина пройдёт мимо, и вновь направился вниз по ступенькам.

Скульский действительно стоял внизу, переминался с ноги на ногу и, судя по виду, обрадовался, когда увидел Игоря. Регина ему не нравилась всё так же сильно, и, наверное, чувство было взаимным. Глаза Скульского бегали из стороны в сторону, прямого взгляда он привычно избегал.

Ольшанский усмехнулся и расслабленно опёрся о стойку рецепции. Скульский отпрыгнул от него сантиметра на три, почти неощутимо, но дрожь по его телу прошла весьма явная. Пугливый взгляд теперь метнулся из стороны в сторону с жуткой скоростью, и он немного попятился. Игорь позволил себе самую коварную из всего набора специальных дедовых улыбок, рассчитанных на взвод, отметившийся дурным поведением, или на какого-то паршивого лейтенанта, который позволяет себе слишком много.

Скульский попятился и отступал до тех пор, пока не наткнулся на диванчик и не упал на него. Игорь сделал один шаг навстречу, не спеша максимально сокращать расстояние, и приветливо улыбнулся. Последнее, кажется, повергло арендодателя в абсолютный шок.

— Я слушаю, — воистину мягким голосом промолвил Игорь. — Кажется, вы приехали по какому-то поводу, мой дорогой?

Это выражение было позаимствовано у Регины. Он видел, как передёрнуло гостя.

— Я… Я хотел сообщить, — заикаясь, сообщил бывший криминальный авторитет, — что решил… того… повысить арендную плату.

— Да? — елейным голосом спросил Игорь. — Что ж. Это очень мило. Несомненно, в договоре было указано, что вы оставляете за собой право корректировать плату по своему разумению в течении некоторого периода?

Если б такой пункт был в договоре, он сейчас имел бы удовольствие общаться не со Скульским, а с каким-нибудь занудой-юристом. Но нет, явился экс-гроза девяностых сам, неизвестно на что рассчитывая.

— Возможно, — уклончиво ответил он. — Но, позвольте, Игорь…

— Николаевич.

— Игорь Николаевич, — поспешил поправиться Геннадий. — Я полагаю, что могу хотя бы требовать следующую оплату…

— Это которая с января?

— Да. Хочу, чтобы она была уплачена как можно скорее, — он поднялся с диванчика, оценил, что всё равно остаётся ниже, сглотнул и сел обратно. — Желательно, до завтра.

Игорь вспомнил о том, что до счёта у него доступа нет, и даже если там в наличии нужная сумма, то по какому праву он будет отдавать её невесть кому, если у Регины наверняка утверждён бюджет?

— Это желание тоже документировано? — уточнил он. — Да? Какая прелесть! В таком случае, я предполагаю, вы сможете воспользоваться теми деньгами, которые намеревались выплатить нам в качестве компенсации. Вы разве забыли, под какими условиями мы не стали подавать на вас в суд?

Скульский потёр лоб, явно пытаясь избавиться от страха и дрожи в ногах. Игорь улыбнулся ему ещё раз, ещё более радостно. Наверное, у гостя это не вызывало никаких приятных ассоциаций.

— Извольте, — промолвил он, — а когда вернётся Регина Михайловна? Мне хотелось бы обсудить этот вопрос с нею…

— Геннадий Ярославович, а почему вы меня так страшно боитесь? — в лоб спросил Игорь.

Это было принято за жуткое коварство. Его собеседник резко покраснел, опустил глаза и полушёпотом сообщил:

— Я потом зайду. Когда вернётся Регина Михайловна.

И он уверенно засеменил к двери, на Игоря даже не оборачиваясь. Тот только пожал плечами и направился к ступенькам.

…В коридоре опять было пусто. Он знал, что там, внутри, с докладом ждали другие лиды, и следовало поспешить, хотя он знал, что можно дать им возможность подумать над своим поведением.

Хлопнула дверь, и они столкнулись с Сашей нос к носу. Девушка посмотрела на него так, словно была готова убить, и молча прошла мимо. Игорь расправил плечи и тоже прошёл без единого комментария. Немая война затягивалась, и никто не спешил объявлять перемирие.

Он отбросил дурные мысли прочь и едва не с ноги открыл дверь чужого, по сути, кабинета.

— Я надеюсь, вы уже готовы рассказать, почему завалили дедлайны?

236

9 сентября 2017 года

Суббота

Саша уже давно проснулась, Игорь об этом прекрасно знал. Делая вид, что ничего не слышит, она натянула на голову одеяло и отодвинулась ближе к стене. Всё ещё сердилась непонятно на что, может быть, просто нашла повод. Он хотел было коснуться её плеча, хоть как-то выдернуть из молчания и заставить заговорить, но передумал и выбрался из постели.

На кухне что-то шумело, да ещё и тянуло откровенно горелым. Игорь скривился, спешно натягивая на себя одежду, и побрёл туда, даже не удивившись Лере, крутившейся у плиты.

— Отвратительно пахнет, — без зазрения совести сообщил он. — Что ты готовишь?

— Картошку жарю, — Лера и сама поморщилась. — Ты будешь?

— Да, если ты выбросишь это и сделаешь новую. Ты что, совершенно не умеешь готовить? Ты же из деревни!

Она вдруг смутилась, хотя на это же замечание из уст Саши или даже своих родителей только взорвалась бы возмущёнными криками. Игорь вопросительно вскинул брови, но она проигнорировала его удивление и вернулась обратно к готовке. Выключила плиту, повернулась в поисках мусорного ведра, чтобы выбросить почерневшую уже картошку.

— Давай лучше я сам что-то сделаю, — вздохнул он. — Ты что, вообще ничего не умеешь?

— У нас всё не так, как у вас, — нахмурилась Лера, падая на табурет. — Нет новомодных плит и всей этой техники…

Игорь посмотрел на газовую плитку и только усмехнулся. Установленная лет десять назад, она отнюдь не была новомодной, Лера просто искала себе оправдания. Но он не стал упрекать. Один только благородный порыв что-то приготовить уже дорогого стоил.

В комнатах раздался шум — поднялась Саша. Игорь не выглянул в коридор, когда она прошла мимо кухни, наверное, потому, что не чувствовал себя виноватым. Его не удивляло, когда Вера фыркала в ответ на преданность работе, но Александра? На неё это не было похоже. Невесть на что обиделась, а он не был готов так легко делать первый шаг.

В холодильнике оказалось не так уж и много продуктов. Выбросив сгоревшую картошку, Игорь остановился на обыкновенной яичнице. Это блюдо получалось у него лучше всего — не требовалось ни внимательности, ни даже кулинарных навыков.

Лера так и сидела, закинув ногу на ногу, и наблюдала за ним. Кажется, то, что мужчина зашёл на кухню и даже согласился что-то приготовить, повергало её в шок. Она наблюдала за круговыми движениями губки по поверхности сковороды и щурилась, будто бы ждала какого-то коварства.

— Мой папа никогда ничего по дому не делает, — сообщила она как бы между прочим. — И в комнатах у вас так чисто.

— У меня была дурная привычка вешать рубашки на люстру, — пожал плечами Игорь. — Но на новую не получается.

Тяжёлый вздох получился особенно странным. Ольшанский даже оглянулся на родственницу, но та спешно уткнулась носом в свой телефон и что-то смотрела на старом потрескавшемся экране.

— Что? — перехватила она его взгляд. — Родители сказали, что у них нет ни желания, ни денег покупать мне новый. Гады! Вообще, такое впечатление, что я для них обуза! Деньги не хотят высылать, мол…

Лера запнулась. На кухню зашла Саша. Она тоскливо посмотрела на ингредиенты для будущей яичницы, принюхалась, явно выражая негодование относительно испорченной картошки, отобрала у Игоря вымытую сковородку и принялась готовить.

— Спасибо, — поблагодарил он, надеясь уладить поскорее конфликт, но она только дёрнула плечом, будто показывая, то ей всё равно. Если б не было Леры, Саша, наверное, разговорилась бы, но так — упрямо делала вид, что не заметила его слов.

— Ай, блин! — Валерия вскрикнула, вновь уронив телефон. — Чёрт, чёрт, чёрт!

— Не кричи, — прервал он её коротким жестом, подбирая мобильный. Старый, кнопочный ещё, тот явно оставлял желать лучшего, но зато включался справно. Лера смотрела на него почти с ненавистью, явно надеялась, что после далеко не первого падения телефон прикажет долго жить и отойдёт в мир иной.

Увидев, что экран вновь заморгал, она ещё сильнее надулась и уставилась в пол.

— Если хочешь, — не удержался Игорь, — я куплю тебе какой-то нормальный.

— Но ведь я наказана, — несмело протянула Лера. — И…

Она перехватила взгляд Игоря и вдруг широко, радостно улыбнулась и ни с того ни с сего бросилась ему на шею. Тот не успел ни отшатнуться, ни ответить взаимностью, заметил только, как сверкнула девушка глазами в направлении Саши, словно проверяла реакцию.

— Спасибочки! — пробормотала она ему на ухо. — Я знала, что ты очень-очень хороший и совсем-совсем не строгий! Я — переодеваться!

— Эй, — Игорь остановил её. — Переодеваться?

— Ну… Магазин… — она запнулась. — Нет, я понимаю, не так быстро, конечно.

— Я закажу в интернете, — оборвал её Ольшанский. — Сегодня же, не переживай. Так будет намного дешевле.

Лера почти взвизгнула от радости. Она не казалась девушкой, ничего не понимающей в современных технологиях, да и помнил Игорь мамину деревню, никого особенно забитого и блуждающего в платке посреди лета там не было. Реакция казалась во сто крат преувеличенной. Приплясывая от радости, Лера практически упорхнула в другую комнату, а Ольшанский только вздохнул и повернулся к Саше.

— Ты всё ещё злишься, — констатировал факт он, подходя ближе и обнимая девушку за плечи. — Слушай, может, хватит?

— Я теперь буду ещё и виноватой? — сухо уточнила она, сбрасывая его ладонь. — Это было безответственно, Игорь. Ты до сих пор не знаешь, как отреагирует Регина.

— Фирма бы загнулась, Саша.

— Это не отменяет нарушения правил.

Он попытался поцеловать её, но Александра только отвернулась и сделала вид, что ничего не замечает.

— И что я должен сделать, — с трудом подавляя раздражение в голосе, — чтобы мы наконец-то помирились?

— Ничего, — сухо ответила девушка. — У меня нет настроения разговаривать, прости. Иди, пообщайся с Лерой. Она будет просто счастлива вновь оказаться в компании самого лучшего брата на свете. Или не брата.

Игорь только неуверенно пожал плечами, показывая, что не понимает, что вновь стало причиной недовольства. Но Саша не промолвила ни слова, и он действительно просто ушёл в гостиную, бросив все попытки помириться.

235

10 сентября 2017 года

Воскресенье

Выходные дни протекали до ужаса скучно. Игорь вновь почувствовал себя пленником четырёх стен и двух девушек. Саша делала вид, что всё нормально, но постоянно уходила от разговора. Он притворялся, что не замечает её холодности. Лера демонстрировала своё равнодушие к чужим проблемам, то и дело дёргала его, провоцировала на очередной разговор, требовала ответа на свои вопросы. Игорь даже вспомнил о студенческой жизни, разбираясь в её домашнем по высшей математике, а потом за два часа переделал все лабораторные по программированию за модуль и тут же удалил код, потому что что она так выучит?

Они с Сашей мыкались из угла в угол, поочерёдно садились за проект и уже через полчаса захлопывали ноутбуки, чтобы вернуться через какой-то час или даже меньше. Он понимал, что это ребячество, что взрослые люди давно бы уже поговорили и помирились. И Саша понимала.

Если честно, Игорь до сих пор не понимал, на что она обиделась, но не заметить такую яркую холодность было трудно.

Вечером Лера уселась ровно посередине дивана и включила телевизор. Игорь занял место справа, Саша присела слева, и они оба смотрели в стену, а не на моргающий экран.

Если б между ними не было Валерии, не ощущалась бы так явственно и ссора. Но она не собиралась ни отодвигаться, ни подниматься, ни меняться местами, упёрлась и только раздражённо фыркала, когда Игорь совершал попытку хотя бы шевельнуться, не говоря уже о том, чтобы встать.

Он чувствовал себя пленником. Как будто Лера была хозяйкой этой квартиры, этой жизни и вообще всего вокруг, устанавливала свои правила и говорила, что надо делать, а что — нет.

На рекламе она вскочила с места, пообещала, что сейчас вернётся, и умчалась куда-то в ванной. Игорь услышал шум воды и тяжело вздохнул. Он протянул руку и накрыл ладонь Саши, почти ожидая, что она оттолкнёт его. Девушка не сдвинулась с места, только на секунду повернула голову и перехватила его взгляд. На её губах впервые за последние четыре дня появилась улыбка.

Он почти лихорадочно искал нейтральную тему для разговора. Было понятно, что стоит завести речь о примирении, она опять отвернётся и сделает вид, что ничего не услышала.

— Ты ведь хорошо знаешь английский? — спросил он и дождался спокойного кивка. — К нам приедут иностранные заказчики, поможешь с переводом? Хотя бы договора.

— Да, — согласно опустила голову она. — Я помогу, хорошо.

— Спа…

Он не успел даже выпалить короткую благодарность. Лера, от которой теперь метра на три веяло Сашиными духами, использованными явно сверх меры, плюхнулась на своё старое место, и Игорь едва успел одёрнуть руку, чтобы девушка не упала на неё и случайно не сломала несколько костей.

Схватив пульт, она принялась стремительно переключать каналы, да ещё и подкрутила звук на максимум.

Наконец-то остановилась на какой-то романтической комедии и сделала вид, что внимательно смотрит. Игорь потянулся за телефоном. Саша уткнулась носом за книгу, вытащенную буквально из пустоты — и где она только её носила?

Лера вздыхала вместе с главной героиней, влюблёнными глазами смотрела на малопривлекательного главного героя, отдалённо напоминающего Игорю ходячий штамп о программистах — персонаж, имя которого он не запомнил, выдавал всевозможный бред через слово, сыпал не терминами, а собственной неуверенностью, носил какую-то пародию на рубашку в мелкую клеточку, застёгивающуюся до самого горла, со смешным галстуком с детским узором и пиджаком, смутно напоминающим школьный. Даже очки — и те были неестественными, со слишком толстыми стёклами и широкой оправой.

Игорь даже оторвался от экрана телефона и наблюдал за происходившим фарсом. Героиня выла белугой, обвиняла главного героя то ли в измене, то ли в невнимательности. Успешный гениальный программист, тот самый, в странной рубашке, побивался на тему низкой зарплаты, работал на виндовсе и как среду разработки использовал с какой-то радости блокнот.

Он поднялся, сбежал от всего этого в душ, но когда вернулся, Лера всё ещё внимательно смотрела историю о прекрасной любви, где главная героиня, тоже не самая бойкая девушка на свете, уводила от стервы-богачки несчастного программиста.

— Я — спать, — провозгласил он и, не дождавшись вразумительного ответа, что свидетельствовал бы хоть о малейшем понимании, ускользнул в спальню.

Свет в гостиной мешал, и Игорь крепко зажмурился, пытаясь сосредоточиться на мыслях о заказчике.

Тихонько хлопнула дверь. В полумраке можно было рассмотреть только Сашин силуэт. Она зашла только за одеждой, кажется, кралась, чтобы его не разбудить, тоже улизнула в душ и вернулась минут через тридцать. Свет так и не погас, Лера, очевидно, нашла что-нибудь ещё.

Он повернулся на бок и вперил взгляд в батарею, которую, по-хорошему, давно пора бы покрасить. В мутном свете из гостиной было видно то, что она из белой давно уже превратилась в какую-то серую.

Вернулась Саша. Он даже не повернул голову, понимая, что девушка сейчас ляжет на другую половину кровати и вновь укроется по самый нос.

Александра и вправду последовала своему стандартному алгоритму. Игорь вновь лёг на спину, предпочитая сверлить взглядом потолок. Она завозилась, натянула одеяло повыше, а потом придвинулась к нему и опустила голову на плечо.

Ольшанский только коротко улыбнулся куда-то ей в волосы и обнял, привлекая поближе. От Саши не дождался ни единого слова, но это уже не имело никакого значения. Она уснула, и Игорь с удивлением подумал, что его и свет перестал раздражать, и мысли о заказчике больше не лезли в голову, и сон оказался совсем-совсем близко, даже странно как-то.

…Только там, в гостиной, продолжал бормотать телевизор.

Игорь напомнил себе, что они так и не помирились, и этот тёплый жест со стороны Саши — скорее случайность, чем знак, что она оттаяла. Да и было бы чего дуться! Но ночь — не лучшее время для дурных размышлений, и он, вместо того, чтобы обиженно оттолкнуть Сашу, только прижал её к груди покрепче.

Последнее, что он увидел перед тем, как уснуть — это возмущённого Магнуса, открывшего дверь и проскользнувшего в спальню. Фильм ему тоже не понравился, судя по всему…

234

11 сентября 2017 года

Понедельник

Утром они, разумеется, вновь не разговаривали, но уже как-то помягче. Погода вконец испортилась, и Игорь молча поднимал над Сашиной головой зонтик, держа его крепко и не позволяя яростному порыву ветра унести куда подальше такую отменную защиту от дождя, а потом открывал ей пассажирскую дверцу. Она благодарно кивала, правда, всё так же молча, смотрела в противоположное окно, но делала вид, будто бы Игоря и вовсе не замечала, а если на него и глядела — то так, будто бы сквозь него.

Но в офисе она натянула на лицо деловую маску, вооружилась мягкой улыбкой и сделала вид, будто бы они просто коллеги.

Наверное, дело пошло бы лучше, если б он занял соседнее место в кабинете и продолжал трудиться над общим делом. Но Игорь даже если и успевал дописывать куски кода, то только из кабинета Регины, где уже стоял его ноутбук, синхронизированный с общей системой.

— Саша, — он поймал её за руку в холле, и девушка оглянулась. В глазах её отразилось короткое недоумение, словно она не понимала, что случилось. — Ты можешь сегодня на митапе отчитаться за проект?

Она ошеломлённо вскинула брови.

— А ты? — они дошли уже до лифта, и девушка почти ударила пальцем по кнопке вызова. — Разве ты не в курсе продвижений?

Игорь раздражённо усмехнулся.

— Я в курсе, — кивнул он. — Но я вынужден этот митап провести.

— Вместо Регины.

Добавить было нечего.

— А если она появится? — Саша посмотрела на него почти с вызовом, но они оба отлично знали, что ничего такого не случится. Регины не будет. Она то ли забыла о работе, то ли потеряла к ней всякий интерес, то ли у неё стряслось что-то… Какая разница?

— Её не будет.

— Ты так уверен.

Игорь пожал плечами.

Лифт открылся, и Саша шагнула в него первой. Игорь последовал за нею и остановился рядом, ощущая себя почти чужим. Она смотрела прямо перед собой, стараясь не выдать своё беспокойство ни словом, ни жестом, но всё равно кусала губы.

— Хорошо, — наконец-то выпалила она. — Я приду, если ты так хочешь. Но раздавать задачи по утрам я не буду. Это не мой проект. Твой.

— Я понимаю. Спасибо, — кивнул он. — Ты меня спасёшь.

Она скосила на него взгляд и опять плотно сжала зубы, словно пыталась удержать за ними несносные слова, пытающиеся вырваться на свободу. Игорь повернулся было к девушке, но не успел ничего сказать. Дверь открылась уже на этаже, и она выскочила из лифта быстрее, чем Ольшанский успел сориентироваться.

— Через пятнадцать минут, — успел только бросить он. — В зале!

Саша не кивнула, хотя было понятно, что она всё услышала.

Игорь направился в кабинет Регины. Ему больше не нужны были шпильки из Сашиных волос для того, чтобы открыть дверь, запасной ключ валялся прямо на столе. Вот только главная сложность заключалась отнюдь не в том, чтобы заполучить документы и компьютер в свои руки. Он и раньше это понимал, но сейчас — особенно ярко.

…В конференц-зале было тихо. Обычно во время митапа стоял ужасный шум, особенно до прихода начальства, причём обсуждали что угодно, но только не работу. Сейчас Игорь смотрел на шокированных коллег и не до конца понимал, что их сильнее поразило — его появление или вместо Регины или то, что на его месте сидела Саша. Она тоже была явно не в своей тарелке, но, кажется, старалась этого не выдавать. Холодный, настороженный взгляд, которым её одарил Роман, полуприветливая улыбка в исполнении Толика, Лёшкин смешок, плохо спрятанный за покашливанием.

— А что, — не удержался от комментария Матвей, никогда не обращавшийся в таком тоне к начальству, — Регины опять нет? Насколько я понимаю, она просто на нас забила.

Игорь столкнулся взглядом с Сашей. Она сглотнула. На лбу у девушки так и было написано красноречивое "я же предупреждала". Она действительно говорила, что этот вопрос рано или поздно будет задан, если не одним, то другим коллегой. И как он намеревается давать ответ, если самовольно назначил себя на место начальницы?

— Регина Михайловна налаживает отношения с нашими заказчиками и вынуждена была отправиться в длительную командировку, — легко солгал Игорь, хотя всегда предполагал, что не умеет говорить неправду даже во благо. — И попросила меня вновь приступить к выполнению её обязанностей.

— Разумеется, — Матвей скривился, — она сделала это официально и задокументировала?

Лёшка схватился руками за голову, явно ощущая себя провокатором, который обязательно вылетит с работы за компанию. Но Игорь выдавил из себя открытую, широкую улыбку.

— Да, — кивнул он. — Или ты ставишь под сомнения её решения и мои слова? Если хочешь, можешь зайти. Я покажу документы.

Матвей ничего не ответил. Под пристальным взглядом Игоря он вдруг стушевался и даже сполз на несколько сантиметров по своему стулу, в один миг растеряв все остатки уверенности. Ольшанский ответил ему почти лучезарной улыбкой. Он не умел вести себя вызывающе, никогда не был хорошим актёром или чем-то в этом роде. Но любимая работа всегда заставляла учиться чему-то новому. Какая разница, что это, язык программирования или мастерство притворства?

Лёшка закатил глаза, но, кажется, был уже не уверен в том, что знает всю правду. Игорь расправил плечи и продолжил, зная, что действовать надо быстро:

— Если больше ни у кого нет ко мне вопросов и никто не сомневается в моей честности, перейдём к насущным вопросам. Не думаю, что у вас появились продвижения в проектах, потому очертим примерный курс на будущую неделю. Я сверю все задачи. График придётся уплотнить всем без исключения для того, чтобы успеть к дедлайну. Постарайтесь ликвидировать хвосты до конца месяца.

Анатолий тяжело вздохнул, комментируя его слова, но Игорь проигнорировал этот звук.

— Я напомню, что завтра к нам прибывает иностранная делегация.

— Разве этим должна заниматься не Регина Михайловна? — не удержался вновь Матвей. — Мне казалось, она как раз к заказчикам и уехала.

— Несомненно, — кивнул Игорь. — Но если ты полагаешь, что это отменяет общения с теми, кто над нами, — он возвёл глаза к потолку. — Или кто-нибудь забыл о том, что наша фирма — это просто филиал? Мы, трудясь на аутсорсе, должны быть мобильны и расширять коллектив, но для этого нужны деньги.

Он вспомнил о назначенной встрече со стажёрами и сделал мысленную пометку.

Беспокойство, вместе с сердцем колотившееся где-то в горле, постепенно отступало. Игорь заставил себя быть увереннее. Сам влез — сам и будет разгребать. Сам виноват. К тому же, пространственные объяснения успокаивали не только коллег, а и самого Игоря. Он забывал об ответственности…

Саша ведь об этом ему говорила.

Но, когда они вновь столкнулись взглядами, осуждения Игорь больше не видел.

233

12 сентября 2017 года

Вторник

Делегация состояла всего лишь из двоих человек, и если б Игорь не знал, какие деньги за ними стояли — а он видел смету, ещё Регина показывала, да и сам нашёл в горе файлов на её рабочем столе, — и не работал в этой сфере, то даже не поверил бы. Начальница надеялась на длительное сотрудничество, полагала, что сможет протянуть этот договор без постороннего вмешательства, но Ольшанский очень сомневался, что у неё что-то получится. Судя по тому, как европейские гости осматривались и перешёптывались, они были отнюдь не в восторге от общей атмосферы.

Один из мужчин был совсем ещё молодым, не старше самого Игоря, и держался так, словно он явился на какое-то развлекательное мероприятие. В отличие от другого, пожилого, сплошь седого и очень-очень серьёзного, закованного в деловой костюм, этот человек выглядел, как на какой-то увеселительной прогулке, в лёгкой, даже слишком, как на холодную раннюю осень, рубашке и потёртых джинсах.

— Рады приветствовать вас, мистер ван Дейк, — Игорь склонил голову в уважительном кивке перед старшим представителем этой мини-делегации, и почти беспомощно покосился на Сашу. Слова разбежались в стороны, он вспомнил свою ненависть к английскому языку, хотя сам того не ожидал, думал, что придётся переводить только договор.

— К сожалению, — подхватив нить разговора, быстро заговорила она, — миссис Разумовская не может присутствовать на встрече. Мистер Ольшанский — её заместитель и представитель на данной встрече. Мы…

— Мистер ван Дейк, — прервал её второй представитель делегации, тряхнув головой и улыбнувшись отнюдь не так, как принято улыбаться коллегам или новым знакомым, — к сожалению, очень плохо понимает по-английски. Меня зовут Эндрю, и я выступаю в роли переводчика. Мистер Ольшанский? Как мне будет удобно к вам обращаться?

Игорь в какой-то момент пожелал и вовсе не понимать английский язык.

— Вы можете называть меня Игорь, — ответил он, подозревая, что в простой фразе допустил как минимум одну ошибку. Надо же, а в письменной речи такого не происходило.

— А прелестную леди?

— Это Александра, один из ведущих разработчиков, — представил её Игорь, подавляя желание схватить этого Эндрю за воротник его летней рубашки и вышвырнуть подальше из офиса. — Пройдёмте наверх?

Мистер ван Дейк поправил галстук, чопорно улыбнулся и на быстром непонятном языке заговорил с Эндрю. Тот отвечал медленнее, чем на английском, вероятно, допускал и ошибки.

Они переговаривались друг с другом и в лифте. Саша молчала и, кажется, смущалась бросаемых на неё откровенных взглядов. Ей явно было не слишком приятно, хотя, если судить объективно, этот проклятый Эндрю мог понравиться кому угодно. Игорь интуитивно опознавал в нём знакомую категорию людей, бросающихся с моста в реку в новом коллективе и пытающихся очаровать всех вокруг за считанные секунды. То, что Саша была выбрана в качестве жертвы, даже не подвергалось сомнениям.

Игорь узнал об этой встрече… Проклятье, случайно. Ему не нравилось уже то, в каком виде Регина содержала собственную документацию, и то, что нужные бумаги попались на глаза, было редкостной удачей. В принципе, Ольшанский понимал, что эта встреча, если её завалить, будет стоить начальнице её фирмы, потому подобная беспечность казалась ему преступной. Но женщина до сих пор не перезвонила и не подала ни единого знака. И вправду можно было подумать, что она сбежала, оставив их на произвол судьбы.

— Мистер ван Дейк интересуется, — вновь бойко заговорил Эндрю, — отсутствием миссис Разумовской. По его утверждению, она не выходит на связь уже довольно длительное время, хотя изначально всегда была на связи.

Саша обеспокоенно покосилась на Игоря. Он коснулся было её руки, но остановил себя в самое последнее мгновение, понимая, что при посторонних это будет точно неуместно.

— Переведи, пожалуйста, — сглотнув, промолвил Ольшанский, — что Регина сейчас занята развитием фирмы и может отсутствовать в стране.

Александра кивнула и спешно выдала путанную, витиеватую фразу на английском. Игорь примерно понимал, что она сказала, и отнюдь не стал бы ругаться на появившиеся новые детали — они весьма удачно вписались в общую легенду, и Игорь мог сказать, что был доволен внесёнными Сашей коррективами.

Эндрю вновь обратился на том самом путанном языке к ван Дейку, и тот ответил, быстро, коротко и зло. Саша напряглась, пытаясь разобрать смысл фразы, но, если Игорь правильно помнил, это был нидерландский, а на нём Саша понимала ровно столько, сколько и сам Ольшанский.

— Мистер ван Дейк надеется, что он сможет просмотреть последние отчёты и узнать о финансовом состоянии фирмы, — отметил Эндрю. — Будет ли у него такая возможность?

— Разумеется, — холодно ответил Игорь.

Подозрения подтвердились. Даже если их фирма пока что функционировала совершенно нормально, это — не обыкновенное посещение для расширения финансирования. Они не были уверены в том, что Регина исправно выполняет свои обязательства и надеялись выяснить, всё ли происходит в соответствии с каким-то планом. Игорь мог предположить, что, в случае негативного впечатления, их лавочку просто закроют и забудут о существовании таковой. Переведут проекты на другие отделения.

Уже то, что Регина планировала эту встречу, было не к добру.

Они заняли малый конференц-зал, и Игорь отдал мистеру ван Дейку переведённый вчера Сашей на английский отчёт. Эндрю, до этого бросавший на Александру излишне пылкие взгляды, теперь взялся переводить. Ольшанский не понимал смысла ни единой фразы, но думал совершенно о другом — о том, что Регина их здорово подставила, а всё это добром не закончится точно.

Ему, впрочем, показалось, что Эндрю понимал смысл написанного куда быстрее, чем ван Дейк. В голосе переводчика стали мелькать раздражённые нотки; он то и дело встряхивал головой, словно пытался таким простым жестом привести мысли в порядок.

Наконец-то он поднял на Игоря взгляд и довольно обеспокоенно уточнил:

— Можем ли мы увидеть последние сводки по проектам и сроки сдачи?

Игорь сглотнул. Это было совсем плохо.

— Да, — кивнул он и, забывшись, поймал Александру за руку. — Саша, принеси, пожалуйста, папку. Лежит у меня на столе.

— Хорошо, сейчас, — она буквально выдернула ладонь из его пальцев и выскочила из конференц-зала. Мистер ван Дейк, в этот момент тщательно изучавший смету на квартал, этого даже не заметил, а Эндрю сделал вид, что ничего не понял. Игорь, впрочем, понимал, что любое впечатление, сложившееся об этом человеке, может оказаться обманчивым — тот, как опытный манипулятор, слишком уж легко менялся в течении нескольких секунд.

— Миссис Разумовская, — обратился Игорь, уже не заботясь о своём корявом английском, — не уведомила меня об истинной причине визита мистера ван Дейка в наш филиал. Это конфиденциальная информация, или я могу узнать ответ?

Эндрю заметно побледнел и как-то очень быстро пожал плечами.

— Полагаю, — отметил он, — мы с мистером ван Дейком вернёмся завтра для того, чтобы просмотреть другие документы тоже. Возникают определённые опасения по поводу благонадёжности фирмы.

Игорь сжал зубы. Он подозревал что-нибудь в этом роде, но сейчас, глядя в широко распахнутые и подозрительно, по-детски даже искренние глаза Эндрю, светлые-светлые, но всё равно таившие в себе странную хитрость, подумал, что ситуация куда более плачевна, чем ему казалось сначала.

— Мне кажется, вам не стоит утруждать мистера ван Дейка, — рискнув, предложил Игорь. — Приходите сами.

— Вы полагаете, что простой переводчик способен разобраться в документах? Или что это удачный вариант для подкупа? — презрительно скривился Эндрю.

— Я полагаю, что вы не простой переводчик, — возразил Игорь. — Потому что вы истолковываете мистеру ван Дейку не только смысл слов, но и смысл половины чисел.

— Вы говорите по-нидерландски?

— Нет.

Эндрю вздохнул и вернулся к документам. Пришла и Саша, опустила папку на стол, аккурат между переводчиком и мистером ван Дейком. Последний, кажется, до сих пор пребывал в прострации. Он бросил какую-то короткую фразу своему переводчику, а потом поднялся на ноги и подошёл поближе к Игорю. Он опустил руку ему на плечо — жест оказался на удивление доверительным, — и поманил его за собой, словно предлагая отойти чуть дальше.

— Я плохо говорю по-английски, — промолвил он с сильным акцентом на ломанном английском. — Но я люблю ваш подход. Бизнес компании кажется успешным. Мой помощник проверит все более подробно при следующем посещении. Но меня беспокоит Регина Разумовская. Это безответственно. И я хотел бы, чтобы тут сидел мой человек, Игорь.

Ни Эндрю, ни Саша не услышали ни единого слова. Кажется, переводчик-помощник был куда больше заинтересован в том, чтобы ухаживать за появившейся рядом с ним особью женского пола.

— О Регине Разумовской ходить дурной слух, — сообщил ван Дейк. — Я надеюсь не разочароваться.

Игорю нечего было ответить.

Что-то ему подсказывало, что большинство слухов о Регине были правдой.

232

13 сентября 2017 года

Среда

Они вновь приехали на работу в тишине. Даже Магнуса не было, потому что возить его на работу при отсутствии Регины казалось абсурдным. Они уже по привычке вместе преодолели короткий отрезок дождя, почти вбежали в холл и отступили друг от друга на расстояние около полуметра, вполне нормальное для двух коллег.

— Хорошего дня, — пожелала Саша. — Я буду ждать результат по задаче.

Игорь прищурился. То, что она занималась проектом, по сути, было его прямой просьбой. Разумеется, она не отказала, согласилась, хотя и не так легко, как могло показаться со стороны. Но получать в системе автоматического оповещения каждое утро задачу на выполнение было для него непривычным. Игорь не сопротивлялся, то, как Саша дробила спринты, ему нравилось, и выполнять это было реально, для него — даже довольно легко. Ольшанский не успевал бы делать всё, следить и за их проектом, и за фирмой, которую он какого-то чёрта взвалил себе на плечи, и она не упрекала его в этом, а просто выполняла свою работу. Проклятье, качественно выполняла!

Только Игорю всё равно было как-то не по себе.

Саша холодно улыбнулась на прощание и уверенно направилась к лифту. Он хотел последовать за нею, но вовремя услышал оклик охранника.

— Игорь Николаевич! — надо же, и когда он успел выучить отчество? — Тут какой-то мужчина, называет ваше имя…

Пришлось оглянуться.

Рядом с охранником, растрёпанным и даже зардевшимся от собственной важности — далеко не каждый день он действительно кого-то останавливал, — стоял Эндрю собственной персоной. Он был всё так же небрежен, как и вчера, опёрся о стойку рецепции и, кажется, пытался соблазнить сидевшую за компьютером девушку, отвечающую за регистрацию посетителей и вызов представителей тех офисов, что требовали использование электронного ключа.

Быстрые фразы на английском, которыми сыпал Эндрю, явно были ей не до конца понятны, но девушка то и дело поправляла волосы и отчаянно старалась выглядеть привлекательно. Кажется, ей было очень приятно, что иностранный гость вообще обратил на неё своё внимание.

Он и сам то и дело проводил пальцами по светлым всколоченным волосам, явно красуясь — Игорь вспомнил одного из своих однокурсников, обладавшего такой же дурной привычкой. Тот тоже улыбался всем девушкам без исключения, ходил перед ними с гордо выпяченной грудью и даже достаточно часто добивался успеха, правда, лгал направо и налево, но когда это кого останавливало?

Эндрю был таким же.

На англичанина он не походил, скорее, на распространённого персонажа из американских фильмов о подростках — не того, который в очках и боится общества, а того, который капитан футбольной команды и пользуется популярностью среди всех без исключения девушек.

В политехе было мало представительниц женского пола, зато море капитанов футбольных, баскетбольных, волейбольных и ещё каких-нибудь команд. Ущербным или ущемлённым Игорь на их фоне себя никогда не чувствовал, равно как и большая часть остальных учащихся. И собственное отражение его устраивало в те редкие дни, когда он обращал на него внимание, и никаких проблем в общении с девушками не было — не было бы, если б он немного меньше работал. По закону жанра, он не должен был испытывать по отношению к бахвалистому, напоминающему павлина Эндрю никакого негатива, как минимум потому, что их пути вряд ли должны были столкнуться. Откуда же взялась неприязнь? Игорь склонялся к тому, что виновата во всём была его ревность. И, возможно, был прав.

— Да, это к нам, — кивнул он охраннику и подошёл к гостю, буквально натягивая на лицо улыбку. — Здравствуйте, Эндрю. Вы пришли заранее? Мы приступаем к работе к девяти утра.

— Да, — безропотно кивнул Эндрю, — я знаю, но у меня было желание приступить к мониторингу пораньше. Посмотреть, когда кто приходит на работу. Сегодня вы будете общаться со мной без переводчицы?

— Александра должна сконцентрироваться на работе над проектом, — ответил Игорь. — Потому она не сможет сопровождать нас. Я прекрасно понимаю английский.

— В отличие от вчерашнего, вы даже неплохо на нём говорите. Вчера дело было в волнении?

— В долгом отсутствии практики, — отрезал Игорь немного более раздражённо, чем следовало бы общаться с начальством. — Но сегодня я могу разговаривать с вами более свободно.

— Я заметил. И всё же, Александра — прекрасный переводчик. Вероятно, у неё талант — такое великолепное владение английским языком. У вас отвратительный акцент, Игорь.

Ольшанский равнодушно пожал плечами. Акцент у него был — не такой страшный, как сказал Эндрю, впрочем, — но это никогда не мешало заказчикам понимать произнесённые фразы и чётко сознавать их смысл.

— Так что же, — не стал молчать гость, — мне следует ещё рассчитывать на встречу с Александрой?

Они зашли в лифт вместе с ещё тремя сотрудниками из тестировочного отдела, и с ответом пришлось повременить до того момента, как девушки вышли на своём этаже.

— Нет, — ответил Игорь. — Александра занята и не имеет возможности отвлекаться от своей основной работы.

Эндрю прищурился и молчал до следующей остановки лифта. Они остановились уже перед дверью отдела девелопмента, и Игорь провёл по сканеру картой, дождался короткого писка, уведомляющего, что вход свободен, и с шутливо-издевательским полупоклоном пропустил гостя вперёд. Тот только зло пожал плечами, показывая, что он всё равно не станет уступать дорогу, и почти полетел вперёд по коридору.

— Вы зря спешите, — остановил его Игорь. — Полагаю, в конференц-зале будет удобнее разбираться с документами. Я не готов отдавать рабочий кабинет.

Мужчина остановился, вновь быстрым жестом поправил и без того уложенные волосы и повернулся к Игорю. Если он и был раздражён или разозлён, то хорошо скрывал это. Что ж, самообладанию Эндрю, как и его актёрскому мастерству, можно было ставить "отлично".

— Хорошо, — согласился он, — но, насколько я понимаю, далеко не все документы на английском?

— Смотря что вас интересует. Если будет необходимость, я лично всё переведу.

Нельзя было сказать, что Эндрю особенно обрадовали эти слова, но в конференц-зал он пошёл уже без возмущений.

231

14 сентября 2017 года

Четверг

Вчера — хотя, это, наверное, было уже сегодня? — Игорь вернулся домой в час ночи. Утром продолжить разбор документов ему хотелось мало, но никто не спрашивал, что он хочет, а что нет, просто ставили перед фактом. Мистер ван Дейк, кажется, своему помощнику полностью доверял. Тот действительно легко вникал в то, что ему подсовывали, но всё равно слишком много времени уделял тому, что его никоим образом не касалось.

Саше, например.

Когда они вчера прервались на обед, и Эндрю изъявил желание побыть где-нибудь подальше от Игоря — это было взаимной просьбой, между прочим, — Ольшанский застал его на кухне, болтающего с Сашей на беглом английском на какую-то светскую тему. Это вряд ли было бы поводом для ревности, если б Александра дома не продолжала отворачиваться к стене, хотя уже и не так уверенно, как прежде.

Затянувшаяся ссора раздражала. Умом Игорь понимал, что следует попросить прощения, но он не до конца понимал, в чём настолько сильно провинился, да и гордость никуда просто так не денешь. Именно по этой причине они с Александрой продолжали сторониться друг друга. Леру это, к примеру, очень сильно радовало.

Эндрю неохотно сел за вчерашнее место, подтянул к себе очередную папку, пробежался взглядом по цифрам и поинтересовался:

— Александра может сегодня нам помочь?

— Александра занята, — отрезал Игорь. — И будет занята до самого вашего отъезда.

Эндрю раздражённо присвистнул, и Ольшанскому показалось, что где-то уже это видел. И слышал. Нидерландский гость вообще вызывал у него какие-то странные ассоциации с прошлым, и не самые приятные. Ольшанский уже пытался дома ухватиться за нить размышлений, выудить из груды воспоминаний что-нибудь, но каждая его попытка заканчивалась фиаско.

— Очень жаль, — отметил Эндрю. — Прекрасная девушка. Я бы с удовольствием познакомился бы с нею поближе.

Игорь непроизвольно смял в руке чистый лист бумаги, потом подумал о том, что мало ему было Севы — появился ещё и этот! — и посмотрел на Эндрю так, что тот, казалось, сам всё должен был понять.

— Не стоит подталкивать Александру к необдуманным поступкам, — прошипел он.

— А она хотела бы увидеть Нидерланды? — вдруг спросил Эндрю таким мечтательным голосом, что Игорь едва не швырнул в него чем-нибудь потяжелее. — У нас прекрасная страна. Есть много интересного.

— Нет, Александра не хотела бы.

— Ты так уверен? Возможно, мне стоит спросить у неё.

— Не стоит, — рычащие нотки в голосе были, наверное, лишними, но Игорь никогда не умел так хорошо сдерживать свои чувства, как некоторые иностранные гости. Упоминание о Нидерландах вообще вызывало у него массу негативных ассоциаций, а Эндрю, казалось, это только что понял.

Он откинулся на спинку своего стула, лениво вытянул ноги и взглянул на Игоря так, как смотрел иногда Магнус, не получивший пятый раз добавку и обидевшийся на жестокого чужака, смевшего влиять на мнение хозяйки.

— Она тебе кто-то, или это из наглого чувства собственности?

— Я так понимаю, — Игорь ядовито улыбнулся, — Эндрю — это производное от Андрея?

— Зараза! — мужчина запрокинул голову назад и минуту или две равнодушно изучал потолок, словно на нём появилось что-то интересное. Только потом он посмотрел на Ольшанского и медленно, настороженно кивнул. — Да, я местный. И мой вопрос всё ещё требует ответа.

Он выражался несколько вычурно, но голос и даже тон поменялся вместе с языком. Фразы стали более быстрыми и отрывистыми. Эндрю хорошо, даже великолепно владел английским, хотя тем же могла похвастаться и Саша, а вот с нидерландским, наверное, у него были некоторые проблемы, потому Игорю и казалось, что его речи не хватает гладкости.

Вместе с этим изменением в голосе пришло и более чёткое воспоминание. Игорь был готов поклясться, что он знал этого Эндрю, по крайней мере, видел его точно. Да, давно, ещё в свою бытность школьником, потому и прорваться сквозь годы забвения оказалось так трудно.

— Этот вопрос никоим образом не касается работы, — огрызнулся Игорь. — Но это плохая идея — морочить Саше голову.

— Да? — опять перешёл на английский Эндрю. — Действительно, очень плохо, когда перспективный иностранец оказывает знаки внимания прелестной молодой девушке, если её коллеги не могут сделать этого, работая с нею в одном коллективе.

— Было бы очень прекрасно прекратить притворяться перспективным иностранцем. Возможно, в таком случае, коллеги прелестной молодой девушки испытывали бы меньшую порцию недоверия.

— Возможно, в таком случае, коллеги прелестной молодой девушки даже одолжили бы мне номер её телефона?

— Отнюдь, — Игорь подтолкнул к Эндрю папку с документами. — Изучайте. Мистер ван Дейк будет очень расстроен этой задержкой.

— Я могу остаться здесь хоть на полгода, — возразил лже-иностранец. — Мне даже есть где жить.

— Это не поможет.

— Собака на сене! — обвинительно заявил Эндрю. — Вы не заговорили за два дня ни разу, только перебрасывались заявлениями относительно работы. И ради этого я должен отступать от поставленной цели?

Игорь зло прищурился и встал. Он был выше "иностранного" гостя, и, признаться, впервые подумал о своём росте не как о чём-то абстрактном и неизменном, а как о большом преимуществе, потому что, даже вскочив, мужчина не мог смотреть с тем же превосходством. Разумеется, всё это больше походило на мальчишеские игры, и, прежде чем Эндрю успел воспользоваться этим аргументом, Ольшанский с максимальным равнодушием сообщил:

— Мы просто поссорились. Это ничего не меняет.

Раздражение Эндрю сменилось разочарованием. Он ещё долго смотрел на Игоря, уже не комментируя его поведение, а потом уточнил:

— Мы не могли где-то видеться раньше? Я тебя где-то уже видел.

— Возможно. Я не уверен. Может быть, сталкивались в вузе?

— Я учился не тут. В школе?

— Физмат?

Эндрю улыбнулся, так, как будто увидел хорошенькую девушку и нашёл отличный повод для знакомства, но спустя секунду эта улыбка стёрлась с его лица — он вспомнил о том, что Игорю нравиться уж точно не обязательно.

— Физмат, — подтвердил он. — Ольшанский, Ольшанский… — Эндрю щёлкнул пальцами, словно вызывая какое-то воспоминание. — Олимпиадник? — Игорь спокойно кивнул. — Вспомнил! Я работал в школьной редакции и писал о статью о наших великих физиках и математиках. Ты был на параллель младше, — этот факт каким-то образом успокоил его. — Так что, мы вернёмся к документам?

Игорь кивнул тоже безо всякого раздражения. Его удивляло то, как простой факт давно забытого случайного знакомства мог так легко изменить мнение о человеке, но не спешил возвращаться обратно к негативу. В конце концов, ничего плохого в нормальном общении не было — так ему сейчас казалось.

Он открыл следующую папку. Эндрю тоскливо посмотрел на бумаги и спросил:

— Если честно, я смогу там найти какие-то грешки?

— Если честно… — повторил за ним Игорь. — Понятия не имею. Я не так часто заменяю миссис Разумовскую.

— Ван Дейк считает, что это должно быть иначе, — отметил как бы между прочим Эндрю, но больше ничего не стал говорить.

Он обречённо подтянул к себе папку и принялся за изучение очередных бумаг, кажется, забыв о том, что минуту назад они о чём-то отчаянно спорили. Игорь предпочёл не обращать на это внимания. Большинство смет он действительно видел впервые.

— Ван Дейк, — вдруг, подняв голову, доверительно сообщил Эндрю, — не в восторге от вашей Разумовской и считает, что она собирается его кинуть. Если он поймёт, что это так, под её руководством фирме не жить точно. Если ты что-то знаешь, лучше сказать.

— Я ничего не знаю.

Он ответил быстрее, чем следовало. Эндрю хитро прищурился.

— Я серьёзно, — отметил он. — Ван Дейк, если увидит, что есть потенциал, может отдать фирму даже тебе. Эта Разумовская с лета ни черта не делает. Последний толковый отчёт поступал нам в конце мая. После этого корпорация молчит!

Игорь скривился. Регина ничего не делала ещё с апреля, если так говорить, майский отчёт составлял он сам.

— Давайте приступим к бумагам. У нас обоих ещё много работы, — оборвал он Эндрю, почти специально заговорив на английском. Тот только равнодушно пожал плечами, мол, всё равно не его проблемы, и действительно склонился над сметами.

230

15 сентября 2017 года

Пятница

За прошедшие несколько дней Игорь искренне возненавидел и конференц-зал, и потребность разбирать бесконечные бумажки. Он успевал выполнять задачу по проекту только поздно вечером, возвращался домой, когда все уже спали, и буквально крался мимо Леры. О том, чтобы помириться с Сашей, не шло и речи — у него на это не было времени!

Но сегодня они закрыли самую последнюю папку, Эндрю при беглом осмотре не поймал никаких радикальных несоответствий, а раз ван Дейка устраивало его мнение, то там действительно не было ничего такого страшного. Игорь, по крайней мере, пытался в это верить.

Почти с облегчением включив компьютер, Игорь попытался сосредоточиться на коде. Получалось из рук вон плохо. Он никогда раньше не замечал за собой такой усталости. Сегодня был последний рабочий день, но Ольшанский уже представлял себе два выходных, наполненных молчанием или ворчанием Леры, потом понедельник с тем ненавистным митапом, где на его долю выпадет намного больше подозрительных взглядов, чем в прошлый раз. Даже Лёшка теперь подходить боялся, чувствовал себя виноватым и — Игорь видел это и без подсказок, — не знал, как правильно обращаться к своему другу. Действительно ли Регина оставила на него фирму, или это попытка отобрать у неё власть?

Ольшанский не представлял себе, каких масштабов будет скандал, когда Разумовская всё-таки соизволит вернуться, зато мог нарисовать перед глазами реакцию ван Дейка, если б тот увидел полупустой офис и провал по проектам.

Потерев горевшие глаза, Игорь повернулся к коду. Мысли упрямо разбегались в стороны, и он, перечитывая вчерашний кусок, пришёл к единственному правильному выводу: простой рефакторинг тут не поможет.

Сжав зубы и мысленно прокляв Регину, он потянулся к клавиатуре и понял вдруг, что ничего исправить не может. Игорь всё ещё видел свои же ошибки, но понять, что именно нужно написать, был не в состоянии.

Он потянулся к стакану с водой, всегда стоявшему рядом, и почти судорожно сделал несколько глотков. Легче от этого не стало, хотя в глазах немного прояснилось. Игорь вернулся к коду. Стало немного легче, что-то становилось яснее.

Облегчённый вздох, вырвавшийся против воли Игоря, явно свидетельствовал о том, что ему пора было отдыхать, но Ольшанский, щурясь то ли от жжения в глазах, то ли от головной боли, с упрямством вернулся к коду. И даже заставил себя сосредоточиться на нём.

— Ты железный?

Вскинув голову, Игорь с удивлением увидел Эндрю — Андрея, чёрт его подери вместе с этим мониторингом, — стоявшего в дверном проёме. Мужчина опёрся плечом о косяк и стоял с таким видом, будто провёл тут не минуту и не две, а как минимум несколько часов.

— Нет, но за меня никто не сделает мою работу.

— Занимательно, — Эндрю почесал затылок. Этот жест был куда естественнее, чем его привычный набор, и Игорь даже не почувствовал знакомое раздражение. — Слушай, в ваши обязанности входит развлекать делегацию?

— В мои обязанности не входит даже сидеть в этом кабинете, — неожиданно для себя самого сказал правду Игорь. — Но я могу позвонить эйчару. Она разберётся.

— Женщина? — разочарованно спросил Эндрю. — Терпеть не могу с ними общаться.

— По тебе не скажешь. И мне надо работать.

— Потом, — почти по-хозяйски ответил мужчина и, оторвавшись от двери, плюхнулся на самый ближайший стул. — С женщинами часто бывает скучно. Сейчас должна последовать фраза, что я бешусь с жиру?

Игорь поднял на него взгляд, скривился и отрицательно покачал головой.

— Мне плевать, если честно, — отметил он, — кто и какой популярностью у кого пользуется. Но у меня нет времени на болтовню.

— У меня здесь совсем не осталось знакомых, — протянул Эндрю, — одни барышни, бывшие и не очень. Скучно, если честно. А раз уж я тут по работе, то надеюсь на какое-то содействие. Что меня хоть куда-то вытащат.

— Эйчар в твоём распоряжении.

— С эйчаром неинтересно, — отмахнулся от него лже-иностранец. — Мне интересно пообщаться с кем-то настоящим. Спросить, за что от меня так плюются местные, за бокалом-другим пива. М?

— Гадость, — ответил Игорь. — И ты, и пиво.

— Я — понятно, а пиво за что?

Удержать смешок не удалось. Игорь даже оторвался от кода и посмотрел на Эндрю, заставив себя забыть на время о ревности к Саше и прочих чувствах.

— Работа — это уже достаточно дурная привычка. Разбавлять её алкоголем? Нет уж, не собираюсь допускать такую ошибку, — искренне ответил Игорь. — А ты людьми жонглируешь ради своего развлечения, и заслуживаешь такой откровенной характеристики. И не только.

— Что ж, откровенно. Но предложение остаётся в силе. Я даже заплачу.

— Зачем? — Игорь вновь потёр глаза и придвинул клавиатуру к себе поближе. Концепция уже более-менее сложилась в голове. — Я не самый интересный собеседник.

Эндрю, кажется, задумался.

На минуту или две в кабинете воцарилась тишина. А потом он наконец-то решился и выдал свой ответ:

— Обычно у меня не складывается с людьми, потому что мне завидуют. А ты вроде этим не страдаешь, и всё равно: гадость.

— Завидовать? — удивился Ольшанский. — Чему? Обычный человек. Тратишь массу энергии на то, чтобы кому-то что-то доказать, да и только.

— И всё-таки, предложение остаётся в силе. Я настаиваю.

— Ладно, — сдался Игорь. — Если сейчас мне не будут мешать.

Эндрю только согласно кивнул и широко улыбнулся.

229

16 сентября 2017 года

Суббота

Игорь действительно не собирался никуда идти, но утром понял, что не выдержит ещё один день в тишине. Нет, Саша отвечала на вопросы, но ни разу не обратилась к нему сама. Лера и вовсе цеплялась с какими-то предложениями, хотела поговорить, прогуляться, сделать ещё что-нибудь, уговаривала его отпустить её на вечер… Работать не удавалось. Магнус мяукал, как ополоумевший, а девушки этого словно не слышали, зато переругивались между собою.

Раскалывалась голова. Казалось, что сейчас в черепной коробке что-нибудь взорвётся, а потом, смывая кровь со стен, Саша и Лера будут спорить, кто из них больше виноват в случившемся. И почему-то это было совсем не смешно.

Именно поэтому он и ушёл — да почти сбежал! — из собственного дома и отправился на встречу с человеком, что, в принципе, был ему неприятен.

Бар, на котором остановился Эндрю, был заведением довольно дорогим. Игорь не бывал здесь раньше, но безо всякого интереса окинул взглядом затемнённое помещение. На улице ещё отнюдь не стемнело, было около четырёх часов дня, но здесь, вероятно, всегда царил полумрак.

Эндрю уже сидел в самом дальнем углу; он отвернулся на звук захлопывающейся двери от официантки, с которой флиртовал секунду назад, и в тот же миг забыл о существовании девушки.

— Я решил, — обратился он вновь на английском, — что пиво — это слишком скучно. Тем более, после немецкого это — самая настоящая гадость! А вот виски у них настоящий. Будешь?

— Не буду, — Игорь раздражённо отодвинул от себя бокал. — И можно перестать строить из себя иностранца.

— О, — Эндрю усмехнулся. — Свой жестокостью и невосприимчивостью к моим речам ты разбиваешь моё хрупкое сердце.

— Если будешь выражаться в таком стиле, я предпочту общение на английском.

Казалось, Эндрю расстроился. Барышни, невесть что забывшие за соседним столиком — заведение явно куда больше подходило мужчинам, чем женщинам, — бросали на него, да, впрочем, и на Игоря тоже, пылкие взгляды, но лже-иностранец даже не обратил на них внимания.

— Я дожил до того, — печально сообщил Эндрю, — что в родном городе мне даже не с кем выпить! И свой досуг я должен делить с человеком, которого видел несколько раз за всю свою жизнь! "Поздравляем победителя областных олимпиад по физике и математике — Игоря Ольшанского!" И такое смешное фото… Кстати. Внешне я б не узнал.

— Не могу ответить тем же. Хотя, я не знал твоё имя.

— Как это мило, — Эндрю вновь развеселился, подмигнул официантке и, не слыша возражений, плеснул всё-таки виски и в бокал Игорю.

Свой он осушил одним глотком и теперь смотрел на бутылку, будто бы ждал, что в ней добавится жидкость. Потом, пожав плечами, он наполнил свой бокал ещё раз.

— Не слишком ли рано употреблять алкоголь? — Игорь даже не пригубил плескавшийся в его бокале янтарный напиток.

Эндрю дёрнул плечом и забарабанил пальцами по стеклу. Ритмичный звук был едва ли не единственным в полупустом баре, даже девушки притихли. Одна из них поднялась и не то подошла, не то подплыла к их столику и приветливо улыбнулась.

— Может быть, — промолвила она, — вы желаете к нам присоединиться? Нам с Аллой, — вероятно, так звали её подругу, — скучно вдвоём.

Эндрю сально улыбнулся и даже дёрнулся, чтобы встать — алкоголь успел пробрать его с первого же бокала, — но посмотрел на Игоря и сел обратно.

Девушка обиженно поджала губы и посмотрела уже на Ольшанского.

— Если вы заберёте этого, — кивнул он на Эндрю, — то я буду вам премного благодарен.

— А вы предпочитаете сидеть в гордом одиночестве? — хихикнула она. — Надо же. Такой привлекательный молодой человек… И без пары.

Игорь, хотя сам от себя этого не ожидал, вдруг сделал несколько больших глотков виски. Оно неприятно обожгло горло. В обычной жизни Ольшанский почти не употреблял алкоголь, и давало знать о себе отсутствие соответствующей привычки.

— Он просто редкий зануда, — прокомментировал Эндрю. — Дорогой друг, может быть, мы не будем расстраивать девушек?

— Дорогой друг? — Игорь скривился. — Можешь не расстраивать девушек без моего участия. У меня есть пара.

Эта фраза уже относилась к девушке. Та только пожала плечами, ещё раз улыбнулась Эндрю и удалилась. Складывалось такое впечатление, что отказ её ни капли не обидел и не расстроил, разве что немного смутил.

— Странный ты человек, — сообщил Эндрю. — В Украине — самые красивые девушки! А ты нос воротишь…

— У меня уже есть самая красивая девушка. В других я не нуждаюсь.

— Надо же, какая верность, — Эндрю выпил ещё немного и махнул рукой официантке. — Ещё того же самого! Чёрт… Опять этот ван Дейк пристанет. Достал он меня, веришь? И Нидерланды эти меня достали… Вот встретил девушку одну. Представляешь, а она меня не узнала. Прошла мимо…

Он был уже немного пьян, и язык у Эндрю заплетался — он явно пытался выдавить из себя ещё какую-то фразу, но никак не мог определиться с тем, что хочет сказать.

— И, понимаешь, эти, — он кивнул на потерявших уже к ним всякий интерес посетительниц, — не такие. С этими не интересно! Интересно, когда… — он опрокинул в себя содержимое ещё одного бокала, — когда жертва, так сказать, оказывает сопротивление.

Игорь посмотрел на него так осуждающе, что Эндрю даже поперхнулся.

— В том смысле, — поправился он, — когда девушку надо завоёвывать, а не силой тащить в постель. Дух охотника, понимаешь?

— Я не понимаю, почему должен слушать об этом охотнике, — вздохнул Игорь. — Мне своих проблем хватает с головой.

— У меня тут никого не осталось, — шмыгнул вдруг носом Эндрю. — Ни-ко-го. Холодный, глупый мирок. А там мне скучно. Они мне какие-то чужие. И английский этот, и нидерландский вместе с ван Дейком, будь они оба неладны. Не нравлюсь я ему, видите ли! Отцовский инстинкт! Вот ты — ты ему с первого взгляда понравился! Он мне все уши прожужжал, как бы это избавиться от Разумовской и посадить кого-нибудь адекватного, вменяемого и не способного уйти в декрет. А ты говоришь — проблемы? Какие у тебя могут быть проблемы, ты, предел мечтаний моего придурка-шефа?

Игорь второй раз за сегодня предал своё обещание ничего не пить, сделал ещё несколько глотков и подумал, что, помимо моральных терзаний, у него больная на голову во всех смыслах мать, вроде как любовная трагедия с Верой, пропавшая невесть куда начальница, фирма без финансового управления… Но душевной пустоты, в отличие от Эндрю, он не чувствовал. Наверное.

— Я был уверен, — грустно промолвил Эндрю, опуская голову на сложенные на столе руки, — что она меня узнает. А она даже не посмотрела. И не то чтобы она мне раньше нравилась, но мы вроде как дружили. Общались… лет двенадцать назад. И обидно что-то так стало… Кстати! Ты знаешь, что ван Дейк уезжает послезавтра? Счастливый такой. Мол, мониторинг мы закончили, всё отлично, зря он волновался… Нет, обидно всё-таки! Девушки не узнают, шеф уезжает довольный…

Обидно? Игорь усмехнулся. Ему тоже было обидно: что мать поселила Леру в его квартире, не получив на то разрешение хозяина, что он сам себе на шею надел ярмо в виде чужой фирмы. Но сказал ли он об этом Эндрю? Нет. Не то чтобы дух охотника был ему так близок, но Игорю тоже было бы паршиво, если б куда-то делась Саша.

— А хочешь, — вдруг хитро протянул Эндрю, — я расскажу тебе универсальный способ помириться с девушкой?

— Хочу, — обречённо вздохнул Ольшанский.

228

17 сентября 2017 года

Воскресенье

И на кой он вообще согласился туда пойти? Горел бы этот бар вместе с Эндрю, и чем скорее, тем лучше!

— Подумаешь, — икнул Эндрю, сползая по стене. — П-п-подумаешь, ночь наступила…

— Действительно! Ключи давай, охотник, — Игорь требовательно протянул руку. — И где ж вы берётесь…

— Тут карточки, — несмело напомнила администратор и опасливо покосилась на своего клиента. — Я могу принести универсальную…

Но Эндрю уже оживился и принялся рыться в своём кошельке. Уронив как минимум половину содержимого, он выудил-таки то, что должен был, и гордо вручил Игорю. Ольшанский закатил глаза и провёл карточкой по сканеру. Дверь действительно поддалась и открылась с тихим щелчком. Администратор с облегчением вздохнула. Вероятно, универсальную она имела право брать только в особом случае.

— Пойдём, — Игорь силком поднял Эндрю с пола и буквально втолкнул в номер. Тот пошатнулся и бухнулся на кровать, лицом вниз.

Администратор тихо охнула.

— Я тут на испытательном сроке, — вздохнула она, — и мне так не везёт на клиентов…

— Бывает, — Игорь потянул её за собой. — Пойдёмте. К утру этот ни о чём даже не вспомнит. Правда, Эндрю?

— А? Ты её нашёл? — оживился мужчина, поднял голову, посмотрел куда-то в темноту и упал обратно.

Игорь ничего не ответил, просто молча вышел из комнаты. На его лице застыло какое-то обречённое выражение, и администратор только заинтересованно заглянула в глаза Ольшанского, словно пыталась понять, что случилось.

Он оставил на рецепции свою визитку, попросил звонить ему, если что, и уже когда оказался в салоне авто, подумал, что так и не предупредил Сашу о том, где он будет и когда вернётся. Но телефон молчал, и на вспыхнувшем в темноте экране не было ни единого уведомления.

Дорога была поразительно пустой и спокойной, Игорь даже удивился. Он редко ездил по городу ночью, и сейчас имел возможность увидеть результат работы новых ламп, установленных по какому-то специфическому проекту, и автодора, в кои-то веки соизволившего сделать свою работу качественно. Но часы показывали, что было уже два часа ночи, и, вместо того, чтобы внимательно следить за дорогой, Игорь то и дело косился на мобильный телефон. Тот будто бы издевался — молчание в салоне начинало давить на уши. Ольшанский, никогда не устраивавший в юности родителям бунт в виде побега из дома, задерживающийся разве что на работе, вспоминал всё, что знал о загулах своих друзей, и был уверен: если б Саша волновалась, она бы уже сто раз позвонила.

От раздражения сводило зубы. Сколько они могли ругаться? Ещё и по таким пустякам! И просить прощения хотелось с каждым днём всё меньше и меньше. Свыкнувшись с завалом на работе, Игорь не оставлял себе сил ни на что другое.

На парковку возле дома он почти влетел, напугав дремавшего на скамейке блохастого кота. Тот с диким воем взлетел на дерево, и Игорь, проводив его взглядом, выхватил из темноты свет в окне собственной квартиры.

Ждут.

Он даже испытал странный интерес: как же на самом деле выглядят эти семейные скандалы? Вера устраивала истерики, конечно, но её мнение в тот период Игоря уже мало волновало. Сейчас он задавался вопросом, что же скажет Саша.

…Но в квартире стояла тишина. Её нарушало только бормотание телевизора. На диване сидела Лера, лениво листала какую-то книгу, явно не зная её смысла.

— Привет, — Игорь вошёл в гостиную и удивлённо посмотрел на девушку. — А где Саша?

— Саша? — удивлённо переспросила его девушка. — А, эта… Она ушла.

— Надолго? Куда можно уйти, ночь на дворе!

Лера взглянула на него так, словно Игорь был маленьким, ничего не понимающим ребёнком, а потом уничижительно зацокала языком.

Ольшанский вдруг понял, что на входе его всегда встречал Магнус. А сейчас кота не было, и в квартире — как-то пусто. Вновь появились коробки…

— Ты не понял, — она спрыгнула с дивана и подошла поближе. — Твоя Саша насовсем ушла. Взяла всё самое необходимое, живоглота этого своего и ушла. Просила передать тебе, что как только закончится ремонт в её старой квартире, она обязательно всё это заберёт. А сейчас, так как она не дома, то вынуждена взять лишь малую часть вещей. Она искренне надеялась, что не стеснит тебя, хотя я лично считаю…

Но Игоря её мнение уже мало интересовало.

227

18 сентября 2017 года

Понедельник

Она стояла у лифта. Замученная, если честно, бледная и какая-то выморенная, что ли, в тёмном деловом костюме и с мокрым зонтом в руках. Без Магнуса, разумеется. Из Саши словно за одну ночь выпили энергию. Игорь, никогда прежде не обращавший особого внимания на мелкие изменения, в её фигуре, опустившихся плечах и погасшем взгляде углядел колоссальный шаг назад. Боевая, умная, гордая Саша поникла, оставив вместо этого бледную маску.

Игорь ускорил шаг. Она не обращала на него внимания — потому что не видела, что он пришёл, — и смотрела куда-то мимо своего собеседника. Рядом стоял Сева, этот вездесущий недоработник с регулярными провалами, и что-то воодушевлённо доказывал ей. Александра слушала его без внимания.

Ольшанский знал, как это выглядит — она становилась немного рассеянной, хотя всегда успевала сориентироваться вовремя, и смотрела как будто бы сквозь Севу, но он, увлечённый своей идеей, только ещё сильнее жестикулировал и даже отчасти преобразился. Игорь не сталкивался с ним уже недели полторы, если не больше, и сейчас раздражённо отметил, что Всеволод расцвёл и ходил вокруг Александры самым настоящим павлином, распушившим свой хвост.

Кажется, её заметная усталость и бледность его нисколечко не смущали и не останавливали, даже как-то гадко становилось. И, хотя Игорь с удовольствием осадил бы Севу, он понимал: вряд ли тот являлся причиной такого состояния Саши. Ведь в субботу утром она ещё была нормальной.

Заболела? Или… просто?

Игорь ездил к ней на квартиру вчера, но Александры там не было. Действительно шёл ремонт, но рабочие — даже в воскресенье явились, надо же! — сказали, что хозяйку не видели со вчерашнего дня.

— Саша! — окликнул он, уверенным шагом направляясь к девушке.

Её тело будто пробило дрожью. Она заметно содрогнулась, обернулась на него и какую-то секунду или две просто смотрела в глаза — а после повернулась к Севе с удвоенным интересом и с силой ударила по кнопке вызова лифта. Тот, вероятно, ощутив чужой гнев, даже поспешил приветливо распахнуть свои двери перед Александрой, и она почти впрыгнула внутрь и, не дожидаясь, пока Сева закончит свой рассказ и соизволит зайти тоже, спешно выбрала нужный этаж.

Всеволод очнулся только тогда, когда дверь закрылась у него перед носом, и недоумённо почесал затылок.

— Что случилось? — спросил он сам у себя, а после оглянулся и пронзил Игоря злым взглядом. — А. Понятно.

— И что же тебе понятно, Всеволод? — Игорь замедлил шаг, понимая, что спешка выдаст его чувства, а Севе нечего знать об их с Сашей отношениях. — Возможно, то, что твоё увольнение близится с огромной спешкой? Куча заваленных задач, высокий процент забракованного кода.

— Это предвзятое отношение, — вскинулся Всеволод. — И, к тому же, я готов доказать всему коллективу, что Регина Михайловна не оставляла тебя на своём месте!

— Может быть, ты даже знаешь, где она сейчас находится, и раскроешь нам эту великую тайну? Всему коллективу.

Сева сглотнул. Это ему точно было неизвестно.

— Это нечестно, — выпалил всё-таки он, — захватить власть в свои загребущие руки и пользоваться ею с такой наглостью. Это… Это подсудное дело!

Слова Саши, пусть и менее резкие, надолго врезались в сознание Игоря. Она тоже говорила о беззаконье, о том, что он врывается в чужой кабинет, занимает чужое место и тратит чужие деньги — хотя Игорь пока что ни по каким счетам не платил. И то, что он взялся за этот мониторинг, позволил себе уволить нескольких самых бесперспективных сотрудников, принял двух стажёров…

На самом деле, у лида для своей команды были такие полномочия. Приём нового сотрудника Регина подписывала, да, но она ещё с прошлого раза оставила множество подготовленных бланков.

И, да, Игорь нарушал-таки закон. Он делал всё то, что имел право делать заместитель — как тогда, в мае, — вот только Регина действительно не оставляла его на этом месте. И если Сева отыщет её и преподнесёт всё в нужном свете, проблемы будут, наверное.

— Если с Сашей, — прошипел вдруг Всеволод, — что-нибудь случится…

— А что должно с нею случиться? — обеспокоенно спросил Игорь, а потом вдруг понял, о чём шла речь. — А, да! Действительно. Что может с нею случиться? И что ты можешь сделать?

— Если ты её уволишь!.. — вновь завёл свою волынку Сева. — Если ты будешь её принуждать!.. Она, разве не видно, даже разговаривать с тобой не хочет! И я готов защищать её до последнего вдоха!

Игорь смерил его презрительным взглядом.

— Знаешь, Всеволод, — протянул он, — ты имеешь полное право защищать Александру. И я с удовольствием обеспечу тебе этот последний вдох на нашей фирме. С огромным. Ей ничего не грозит, разумеется. Но тебя, как глупого, бесполезного сотрудника, вышвырнут отсюда за первую же проделку даже без моего участия. И не надо так смотреть. Хочешь сказать мне, что до сих пор не дал повода?

Сева нахмурился и удивительно серьёзно ответил:

— Это угрозы.

— Да, — кивнул Игорь. — Угрозы. Но не на пустом месте. Потому что твоя работа оставляет желать лучшего. Результаты нулевые, проект продвигается не так, как следует, и не из-за руководства, а потому, что вы не выполняете поставленные задачи.

Лифт приехал вновь, и Ольшанский зашёл в него и тоже не стал дожидаться Севы. Тот так и остался внизу, уже во второй раз.

Сашу же Игорю удалось поймать в коридоре. Её задержал кто-то из сотрудников, и, когда девушка заметила его, то сбегать было бы или поздно, или странно.

Её собеседник спешно скрылся, видимо, ощутив неловкость момента, а Игорь протянул руку, пытаясь коснуться её плеча, и застыл, не зная, что делать.

— Нам надо поговорить, — наконец-то выдавил из себя он.

Александра посмотрела на него как-то совершенно растерянно, а потом напряжённо, с трудом, выговорила:

— Простите, Игорь Николаевич, но мне нужно работать. Проект не будет ждать.

Его отчество и это обращение на "Вы" обожгло хуже пощёчины. Она попыталась улыбнуться, а потом почти умчалась в кабинет и хлопнула дверью громче, чем следовало. Игорь так и стоял бы в растерянности, если б его не задел кто-то, задавая очередной вопрос.

Что ж. Единственным выходом почему-то казался способ, нашептанный позавчера пьяным Эндрю. Возможно, то была не такая уж и плохая идея.

226

19 сентября 2017 года

Вторник

Игорь просмотрел последние строчки тестового задания и отдал Ире исходники. Та приняла бумаги почти с благоговением. Она всегда завидовала умению что-нибудь творить, даже если речь шла об обыкновенном коде. Их эйчар мечтала о труде разработчика, но, к сожалению, не имела ни нужных навыков, ни таланта, и откровенно это признавала.

— Что-нибудь ещё? — уточнила она. — Может быть, хотя бы кофе принести или чаю?

— У меня ещё на месте свои ноги, а ты — не секретарь, чтобы носить мне напитки, — отмахнулся Игорь.

— Регине носила.

Ольшанский усмехнулся. Разумовская была специфическим человеком и обожала ощущать себя в роли начальника. Никто ничего с этим не мог поделать.

— Ну, так то Регина, — он выдавил из себя улыбку. — А я предпочитаю не мучить людей тасканием кофе.

— Это зря, — отметила, улыбаясь, Ирина. — Потому что я так отвыкну и забуду о том, как положено работать представителям моей профессии. А потом вернётся Регина, и что буду делать?

Представлять себе, что будет, когда Регина вернётся, не хотелось. У Игоря были проблемы более насущные.

— Если тебе так хочется что-нибудь сделать, — наконец-то протянул он, — то попроси Александру Икленко ко мне зайти. Это по проекту и довольно срочно. Сможешь?

— Хорошо, нет вопросов, — Ира не стала задавать лишние вопросы.

Она ещё раз стукнула стопочкой бумаг по столу, чтобы их немного упорядочить, кивнула Игорю на прощание и вышла из его кабинета. Даже улыбнулась напоследок. Ира вообще была человеком добродушным, мечтательным, со всеми сотрудниками поддерживала прекрасные отношения, и Ольшанский исключением не был. Кого-то, правда, раздражала её активность, но таких были единицы — и в основном из новеньких, ещё не оценивших незаменимость Иры. Эйчар, если он хороший, легко становится сердцем коллектива, а в большой фирме без него не обойтись.

Ольшанский встал и прошёлся по кабинету. Пространства тут было много, и как минимум половина — лишняя. В этом помещении легко было разместить как минимум одну команду, а Регина предпочла оборудовать её под себя. Этот эгоизм раздражал. Начальству, да, должно быть комфортно, но не настолько, чтобы все остальные теснились в куда большем количестве.

И стол этот огромный — зачем она только его тут поставила? Чтобы не было слишком много свободного места?

Мысли о расточительстве были случайными, проходными, появились — неизвестно откуда. Игорь просто пытался отвлечься от того, что ему предстояло. Он и так боялся, что предложение Эндрю — это просто насмешка, что способ его не действенен ни капли, и Саша только рассмеётся в лицо и, между прочим, правильно сделает.

Пусть бы пришла сначала…

Но Ира всегда выполняла свои задания. Не прошло и двух минут, как раздался осторожный стук, и Саша приоткрыла дверь.

— Можно? — она заглянула в кабинет, потом решилась и зашла внутрь. — Вы говорили зайти.

— Да, — кивнул он. — Проходи.

Саша сделала два или три шага вперёд и застыла — с идеально прямой спиной и сжатыми зубами, словно пыталась удержать какие-то слова внутри себя. Игорь обошёл её — в этом кабинете можно, честное слово, сдавать кросс! — и повернул защёлку. Девушка оглянулась на тихое клацанье и вздрогнула. В её глазах мелькнуло что-то обречённое.

— Игорь… Николаевич, я думала, — выдавила она из себя, — это будет разговор о работе.

— Можно и так сказать, — согласился Игорь, поворачиваясь к Саше. — Хотя не совсем.

Саша смотрела на него то ли как на чудовище, то ли как на предателя, словно не могла определиться, а потом вдруг решилась и выпалила:

— Пожалуйста, можно я просто напишу заявление об уходе? По собственному желанию?

— Что? Какое заявление? — Игорь застыл. — По какому собственному желанию?

— Я понимаю, что ты не желаешь со мной работать, — сглотнув, ответила она. — И понимаю, что буду мешать тебе. Крутиться перед глазами — это кого хочешь разозлит… Но я не наработала ни на одну статью. Потому рассчитываю на то, что смогу просто уйти по собственному. Я помню о двух неделях, и если…

Ольшанский в один шаг преодолел расстояние между ними. Саша смотрела на него, смущённая, покрасневшая, словно варёный рак, во всё том же до смешного строгом костюме, и Игорь вдруг понял, что именно она имела в виду — с первого и до последнего слова.

— Боже мой, Саша! — воскликнул он. — Ты действительно так плохо обо мне думаешь? Ты — прекрасный сотрудник, и, как бы не сложились наши отношения, ты вольна работать там, где тебе угодно. Какая статья? Какое мешать?! У нас пять проектов, разве это проблема — просто сменить команду, в крайнем случае?

— Я поняла, — послушно кивнула Александра, но ни капельки не расслабилась. Причиной её беспокойства был отнюдь не страх увольнения.

Игорь заглянул в её глаза, перепуганно-карие, с оттенками неуверенности и бесконечного сомнения в себе, и не смог сделать улыбки. Они бегали друг от друга почти две недели, и Саша, вероятно, успела себе придумать… много чего успела.

— Это разговор не о работе, — решился он. — Твоё решение ни на что не повлияет. Как бы я ни хотел, чтобы ты вернулась домой, я не могу тебя заставить. Но… Мне, конечно, следовало догадаться раньше, а не ждать подсказки со стороны какого-нибудь пьяного голландца. Уже с месяц как.

Она всё ещё с недоверием смотрела на него, казалось, пыталась предугадать, что именно он скажет.

Слова комом встали в горле. Ни с того ни с сего вспомнился Эндрю, пьяно бормотавший, что он, впрочем, никогда не пойдёт на такое примирение. А потом отец, который любил посмеиваться над этой темой: "Не спеши, сынок, потому что потом будет обладателем такой же ходячей проблемы, как и у меня. Между прочим, от этого страдают дети!". И, хотя он не собирался менять собственное решение и ни секунды не жалел о нём, нужные фразы никак не хотели срываться с языка. Молчание затягивалось, и он в голове уже сто раз успел отругать себя за несмелость. Саша вот стояла. Ни живая ни мёртвая, побледневшая… А сколько она вариантов успела перебрать в голове, пока он стоит тут и никак решиться не может, сволочь?

Поймав себя на мысли, что время сейчас закончится, кто-то вскроет дверь, и Александра убежит, он решился и выпалил:

— Выходи за меня замуж.

Саша стояла, ошарашенная, и только часто-часто моргала.

— Я понятия не имею, какого размера должно быть кольцо, — Игорь схватил её за руку. — И знаю, что веду себя, как самый последний идиот. И что делают это не так. Но я люблю тебя. И я не хочу, чтобы ты куда-то уезжала из нашего дома. Нашего, Саша. Не моего.

— Если ты… — она откашлялась, словно пыталась избавиться от боли в горле. — Если ты просто хочешь, чтобы я вернулась, не обязательно…

— Обязательно, — возразил он. — Выходи за меня замуж. Я перестану ночами сидеть на работе, обещаю. Буду внимателен, насколько смогу. Нет, если ты хочешь вернуться без этого, то я понимаю. И приму любое твоё решение. Но…

— Я не хочу! — возразила Саша. — То есть, хочу, конечно. Вернуться… И замуж, — она закусила губу. — Наверное. Не знаю. И не мешает мне твоя работа!

— Ты не обязана соглашаться. Ничего не изменится. Я не стану портить твою карьеру, — пылко, как двадцатилетний юнец, пообещал Игорь. — И даже не буду напоминать тебе о том, что между нами было. Если это не взаимно…

— Это взаимно! — воскликнула Саша прежде, чем он договорил, а потом ещё сильнее покраснела.

— Так почему же ты уехала?

На сей раз ответа не последовало. Она вперила взгляд куда-то в его плечо и явно делала всё, чтобы в глаза как раз уже смотреть не пришлось. Но Игорь не собирался сдаваться. Он осторожно приподнял её голову за подбородок и коснулся губ, нежно, но настойчиво. Саша сначала упёрлась руками в его грудь, а потом, пока Ольшанский ещё не успел отстраниться, обняла за шею.

— Потому что, — прошептала она совсем тихо, то ли ему на ухо, то ли просто выдохнула в пустоту.

Ответ Игорю не понравился. Было в нём что-то неправильное, скрывающее реальность. Но сегодня — не время спрашивать, что именно.

— И где ты жила это время? — вместо того, чтобы стоять на своём, задал следующий вопрос Ольшанский.

— У мамы.

Что ж… Причины её дурного настроения были очевидны — с родителями Саша никогда не ладила, как и он со своей матерью. Но какое сейчас это имело значение?

— Ай! — вскрикнула Саша, пятясь к громадному столу. — Мы же на работе! Ты что, с ума сошёл?

— Ага, — кивнул Игорь.

Кабинет Регины, может быть, и напоминал полигон. Но звукоизоляция в нём была просто отличная.

Стол тоже.

225

20 сентября 2017 года

Среда

Если б не Магнус, вчера они бы поехали домой. А так, Саша вынуждена была ещё один вечер терпеть компанию своей матери, судя по всему, ей совершенно неприятную, а Игорь — выслушивать бесконечную болтовню Валерии. Та, такая радостная, что оказалась на несколько вечеров единственной хозяйкой в доме, даже не скрывала своей неприязни к Александре. Ольшанский за весь вечер смог запомнить только один свой вывод, вероятно, очень правильный: Лера была очень похожа на свою крёстную мать, едва ли не больше, чем на родную. Разумеется, дело было не во внешности — во-первых, у обеих она была не такой уж и редкой, а во-вторых, разнилась. Нет!.. Внутреннее коварство и склонность к интригам — вот что отличало Леру и Надежду Петровну. Потому что, хоть Игорь и не замечал все эти дрязги прежде, в поисках причины Сашиного ухода он мыслями всё чаще и чаще возвращался к свалившейся как снег на голову родственнице.

Сегодняшний вечер был не намного лучше вчерашнего. Александра была лишена громадного счастья знакомства с будущей свекровью, а вот Игорю избежать общения с тёщей не удалось.

Ольга Максимовна, высокая и статная женщина — Саша внешне пошла в неё, — жила отдельно от своего мужа и не вспоминала о разводе. Это, казалось, было единственной общей чертой, объединявшей её и Игоря. Во всём остальном их мнения радикально расходились. Она терпеть не могла "сухих технарей", мечтала о высоком свете и о "ком-то интересном" для своей дочери, презрительно относилась к спешке в отношениях и на каждое слово могла выдать два десятка предостережений.

Саша ушла собирать вещи, и Игорь мысленно проклял тот день и час, когда согласился посидеть с её мамой. Надо было спокойно подождать в машине, так нет же, расхрабрился, дурак. Она ведь предупреждала!

Звякнул мобильный телефон. Ольшанский непроизвольно посмотрел на экран. Смс-ка была от Леры, с сообщением о том, что она сегодня будет очень поздно, после одиннадцати. В любой другой день Игорь отписал бы ей — разумеется, сообщение содержало бы запрет, — или перезвонил и велел возвращаться домой, но сегодня не успел.

— Между прочим, молодой человек, некультурно отвлекаться на телефон, общаясь с другим человеком, — ледяным тоном заявила Ольга Максимовна. — Я начинаю сомневаться во вкусе своей дочери. Мне казалось, что она в этом плане больше похожа на меня.

Игорь кашлянул. Он предчувствовал заявление вроде этого, хотя не считал, что отец Саши — это большая удача.

— О, вы так на меня смотрите, — продолжила с такой же надменностью женщина, — словно осуждаете за то, с кем я прожила большую часть своей жизни. Но в молодости Владимир был весьма перспективным молодым человеком. Вы же вряд ли выстроите такую блестящую карьеру. Владимир мог стать политиком, дойти даже до парламента…

— Но не дошёл же.

Ольга Максимовна уставилась на него так, словно впервые увидела, откинулась назад, опёрлась о стенку и презрительно фыркнула.

— Не время говорить о загубленных перспективах, — отметила она. — Речь идёт о том, каков выбор сделала моя дочь. Сейчас вы заявляете, что готовы на ней жениться. Но останется ли это желание таким же сильным совсем скоро? Вот вы знакомы с отцом Александры?

— Да, — безропотно ответил Игорь. — И примером для подражания, уж увольте, его не считаю.

Спорить с этим выводом она не стала. Закинув ногу на ногу, она опять оценивающе осмотрела Игоря и потянулась за сигаретой.

Ольшанский ненавидел курящих женщин. Собственно говоря, не так, он ненавидел курящих вне зависимости от гендерного признака, но почему-то мысль о том, что его тёща является обладательницей этой дурной привычки, доставляла особенный дискомфорт. Да, его собственная мать была далека от идеала, и Игорь это признавал, но и она не позволяла себе такого!

— Вы не собираетесь мне помочь? — уточнила она, подарив Игорю манерный взгляд.

Он добыл из памяти всё, что Саша рассказывала о матери, и подумал, что общий портрет совпадает. Ольга Максимовна, по свидетельству её собственной дочери, никогда не была особенно смелой или амбициозной женщиной. Она стала такой только после развода, а тот произошёл совсем недавно. Владимир Икленко, человек властный и с дурным характером, подавлял жену, покуда мог, а когда потерял над нею власть, та вышла из-под контроля даже собственного здравого смысла.

— Нет, — холодно ответил Ольшанский, — я не потакаю чужим вредным привычкам.

Ольга Максимовна поперхнулась.

— Вы, однако, наглец. Несомненно, дурного происхождения.

— Отвратительного, — подтвердил Игорь, умалчивая высокопоставленных родственниках с отцовской стороны. — Но, мне кажется, мы уже давно покинули девятнадцатый век.

— Вы намекаете на то, что я стара?! — вспылила Ольга Максимовна.

— Я намекаю на то, что происхождение не имеет никакого значения, — не позволил сбить себя с пути Игорь.

— У вас отвратительные манеры. Кто вас воспитывал?! Вы вообще жили в городе?!

Сдержаться и не закатить глаза было трудно, но он справился и с этим испытанием и посмотрел прямо на Сашину мать.

— Немалое влияние на меня оказали родители моего отца.

Звучало высокопарно, но Ольге Максимовне — Игорь отчаянно пытался вспомнить её профессию, — казалось, что он выражается, как коренной деревенский житель из восемнадцатого века.

— Фи! — заявила она, размахивая сигаретой. — Бабушки и дедушки всегда вредят воспитанию! Мои родители умудрились внушить Саше, что нужно искать реальную профессию, и вот, получайте — она посвятила себя этой низменной сфере! И нашла такого же мужа. Я могу себе представить родителей вашего отца. Небось, они всю жизнь проработали в поле или на заводе?

— Вы совершенно правы насчёт поля, — ядовито ответил Игорь. Дед и вправду большую часть своей службы проводил на полигонах. — Но если у вас есть такое желание, вы можете познакомиться с моей роднёй. Скажем, в субботу или воскресенье.

— Да, мама, — вмешалась Саша, выйдя из соседней комнаты уже с сумкой. — Действительно. Тебе следует познакомиться с родителями Игоря…

— С бабушкой, — с нажимом промолвил он. — С родителями можно потом.

Ольга Максимовна гордо вскинула голову.

— Что ж, Александра, я готова ради тебя пойти и на это, хотя надеялась провести эти дни в более пристойном обществе.

Девушка зарделась, откровенно стесняясь такого поведения своей матери, и зло скрестила руки на груди. Складывалось такое впечатление, что она была готова прямо сейчас впиться ей в глаза или хотя бы продемонстрировать несколько уроков хорошего тона, но сдерживалась из последних сил и старалась не выпускать на свободу чувства.

— Тебе не кажется, мамочка, — наконец-то промолвила она, — что ты немного предвзято относишься к родственникам Игоря?

Ольга Максимовна не проронила ни единого слова. Она только встала, уронила сигарету в пепельницу, оставив за собой только дурной аромат никотина, прошла мимо, едва не сбив с ног Магнуса, и хлопнула дверью спальни. Саша устало упала на место, занимаемое прежде её матерью, и обхватила голову руками.

— Могу себе представить, что ты думаешь о моей семье сейчас, — обратилась она к Игорю.

Но тот в ответ только улыбнулся. Что он мог думать? Владимир Владимирович и так не оставил по себе ни единой положительной эмоции, Ольга Максимовна решила примкнуть к тому же лагерю.

— После такого тебе стоит перехотеть на мне жениться.

— Даже не надейся, — возразил Игорь. — Такой мелочью, как странные родители, тебе не удастся меня отпугнуть.

Саша рассмеялась, правда, не особенно радостно. Она явно смущалась своей родни и, наверное, мечтала, что когда-то всё изменится, а её мама и папа станут любящими и добрыми.

— Я так по тебе соскучился, — вдруг признался Игорь.

— Мы виделись на работе каждый день. И… не только виделись вчера, — отметила Саша.

Её румянец, не сходивший со щёк, делал девушку особенно милой и какой-то совсем-совсем юной. Игорю нравилось, когда она в смущении отводила глаза и пыталась не вспоминать о том, что произошло не так давно, словно в любви двух взрослых людей было так много запретного.

— Дома без тебя отвратительно, — возразил он. — А на работе не считается. Я соскучился даже по Магнусу!

Игорь подхватил кота на руки и отметил про себя, что даже тот умудрился похудеть за последние несколько дней. Да и Магнус, наверное, соскучился по нему, потому что позволил усадить себя на колени и даже заурчал.

— Поехали? — спросил Игорь. — Или ты хочешь ещё остаться?

— Не! — возразил Магнус и с надеждой посмотрел на Сашу. Оставаться он не хотел точно, наверное, тоже сильно не любил сигаретный дым.

224

21 сентября 2017 года

Четверг

Обычно по утрам они с Сашей спешили на работу. Но сегодня, проснувшись в семь утра, Игорь только лениво потянулся и повернулся к дремавшей рядом девушке. Она открыла один глаз, хитро посмотрела на него, а потом перевернулась на другой бок и натянула подушку на голову.

Лера вчера вернулась очень поздно, после полуночи, но Игорь, при всём чувстве ответственности, был счастлив, что она отсутствовала вечером дома. Они с Сашей уснули тоже после двенадцати, и отнюдь не потому, что с нетерпением ждали Валерию и сильно за неё переживали.

Он придвинулся ближе и мазнул губами по плечу Саши. Девушка беззвучно рассмеялась и отталкивать, что удивительно, не стала.

Да что там — даже Магнус ночью вёл себя совершенно порядочно, а ведь он терпеть не мог, когда Игорь оставался наедине с Сашей. Сейчас кот дрых где-то в глубине квартиры и не спешил показываться на глаза.

— Пора вставать, — без особой радости сообщил он. — А то опоздаем на работу.

— Я ещё минуточку, — пробормотала Саша. — А ты иди.

Игорь поцеловал её напоследок в щёку, нехотя вылез из постели и побрёл в ванную.

…На кухне уже что-то скворчало, шумело, хрупало и гремело. Лера, знатный кулинар, отчаянно пыталась произвести на свет какое-нибудь вкусное блюдо, вот только ни разу попытка не увенчалась успехом. Сегодняшняя тоже явно была под угрозой, и Игорь скептически посмотрел на сковородку.

— Доброе утро! — радостно поздоровалась уже полностью одетая, подкрашенная и безмерно счастливая Валерия. — Я вчера поздно пришла, это ничего страшного?

— Нет, — ответил Игорь. — Всё в порядке.

Он налил в стакан минеральной воды, сделал несколько глотков, а потом посмотрел на неё с лёгким оттенком удивления.

— А чего это ты решила взяться за хозяйство с таким энтузиазмом? — спросил Ольшанский. — Мне казалось, ты терпеть не можешь заниматься чем-то в этом роде.

Она только пожала плечами с таким видом, будто бы Игорь её оскорбил, и сердито надулась.

— Ты совсем не ценишь мои старания! — оскорблённо заявила Валерия. — Я это делаю только для того, чтобы тебе угодить. Чтобы ты был сыт!

— Где ты была вчера вечером?

— Гуляла, — с искренней обидой отозвалась Лера. — Ну, правда! Ведь я не рабыня.

Она вернулась к готовке, и на её губах вновь расцвела счастливая улыбка. Скосив ещё раз взгляд на Игоря, девушка мечтательно протянула:

— Знаешь, как мы теперь с тобой заживём? Я готовить научусь. Клянусь, что больше никогда не приду после десяти, ты только не злись, Игорёша!

Ольшанский вытаращил на неё глаза, словно на сумасшедшую. Он терпеть не мог, когда кто-то сокращал его имя — точнее, удлинял таким паршивым образом, — но сегодня настроение было до того хорошим, что Игорь даже не собирался ругаться.

Выпив ещё немного воды, он поймал на себе очередной пристальный взгляд и едва не поперхнулся. Складывалось такое впечатление, что Лера подсыпала что-нибудь в блюдо, которое готовила, а теперь подумывала, под каким бы соусом это подать, чтобы жертва точно съела. Предположение было странным, но, поскольку расследование относительно причин покидания Сашей его дома зашло в тупик, у Игоря появилась одна занимательная версия.

— Раньше, — с осторожностью отметил он, — ты не слишком-то спешила учиться готовить.

— У меня не было стимула, — пожала плечами Лера. — А теперь, когда тебя некому кормить, я с огромным удовольствием…

— Это хорошо, что ты проявляешь инициативу, но если Игорь будет питаться этим, боюсь, его путь будет лежать в больницу, а не в счастливую жизнь, — бойко заявила Саша, появляясь на пороге кухни. — Всё-таки, ты могла бы солить чуть меньше. И не так перчить. Да и есть такое каждое утро очень вредно, ты не знала?

Лера оглянулась на неё и застыла с ложкой в руке. Александра в ответ только счастливо улыбнулась, поцеловала Игоря в щёку, словно они не лежали рядом минут десять назад, и отобрала кухонную утварь у Валерии.

Она склонилась над блюдом, принюхалась и вынесла свой вердикт:

— В мусорное ведро это. Игорь, что тебе приготовить?

Лера попятилась и посмотрела на Сашу, словно та была приведением.

— Так вы же расстались, — прошептала она. — Ты съехала отсюда. Насовсем. Вещи забрать обещала. П-под ногами не путаться…

— Игорь убедил меня вернуться, — пожала плечами Саша. — Тем более, какой смысл жить раздельно сейчас? Свадьба скоро.

— Какая свадьба? — поразилась Лера, в который раз убеждая Игоря во всех его самых отвратительных предположений.

— Наша с Сашей, — ответил он с совершенно счастливым выражением лица. — Кстати, о расстались. Ты уверена, что ничего не хочешь мне рассказать, Лерочка?

Валерия отрицательно покачала головой, пробормотала, что ей уже давно пора в университет, и поспешила скрыться с глаз.

— А ты, Саша? — спросил он у девушки. — Может быть, ты мне расскажешь, почему так спешно сбежала? Меня до сих пор волнует этот вопрос.

Александра несколько недоумённо пожала плечами, выражая свои сомнения относительно того, что ему действительно стоит узнать этот вопрос, а потом сообщила:

— Мне всегда казалось, что я… Как обуза, что ли. А потом я утвердилась в своём мнении. И мы так долго не мирились, что я поняла: больше не имею права находиться тут и сидеть у тебя на шее.

Игорь вздохнул. Он даже не сомневался, что Лера вложила немалую лепту в убеждение Саши в такой глупости, но спорить не было никакого смысла, Саша всё равно не признается, что именно драгоценная родственница ей наговорила.

— Если ты хочешь, я выселю её отсюда, — пообещал он, но Александра только отмахнулась.

Наверное, зря.

223

22 сентября 2017 года

Пятница

— Нам надо серьёзно поговорить, — заявил Игорь прямо с порога, захлопывая за собой дверь. Лёра, забравшаяся на диван в туфлях, подскочила, оглянулась, словно ожидала увидеть что-то опасное, поняла, что это всего лишь он, и вернулась на место. Правда, избавилась всё-таки от обуви и теперь смотрела уже не на экран телевизора, а куда-то в стену.

Нащупав одной рукой пульт, она спешно тыкнула по красной кнопке и дождалась мелодии, обозначающей отключение телевизора. Та, громкая, назойливая и, к сожалению, неотключаемая, кажется, немного успокоила Валерию, и она посмотрела на чёрную поверхность со странным интересом.

— Мне плевать, — заявила она безэмоционально, — что тебе или кому-то там ещё звонят из вуза.

— А мне должны оттуда звонить?

Она вздрогнула и посмотрела на Игоря со странным смятением, словно задаваясь вопросом, действительно ли он серьёзен. Но тот был холоден и сосредоточен, а Лера, кажется, поняла, что прокололась и выдала некую тайну.

— Из этого я могу сделать вывод, что университет ты не посещаешь.

Ольшанский обошёл диван и занял компьютерное кресло, про себя словно невзначай отметив, что его кто-то успел сломать. Разумеется, обвинить всегда легче всего было Магнуса, он любил разгоняться и запрыгивать на этот стул, толкать его своим весом вперёд и биться о стены, вот только за два месяца таких испытаний ничего не произошло. А вот Лера, очевидно, повторяла за котом, а весила она значительно больше.

— Но разговор будет совершенно о другом.

Лера напряглась ещё больше, вероятно, поняв, к чему клонил Игорь, и отвернулась от него, так демонстративно, что мужчина с трудом сдержал рвавшийся на свободу смех.

— Я так понимаю, это благодаря тебе и каким-то твоим словам или укорам Саша решила вдруг уйти из дома. И сделала она это так быстро по той причине, что ты ей сказала что-то дурное. Я прав?

Лера молчала. Её сосредоточенный взгляд, кажется, мог выжечь дыру в телевизоре. Игоря это не волновало — у него хватило бы денег на новую технику, даже если б Валерия попыталась что-то разбить.

— Я прав, — подытожил он. — Ты забываешься, моя дорогая.

— Она мешает! — вспыхнула Валерия. — Ты разве не видишь? Командует мною, вьёт из тебя верёвки! Я всего лишь сказала ей чистую правду о том, что ты её терпишь только потому, что у тебя с бывшей ничего не клеилось. А любить мужчины вообще не способны, так что…

Поток слов вдруг прекратился. Валерия поняла, что он всё ещё сидел молча.

Он выглядел совершенно равнодушным. Не следовало задавать какие-нибудь определённые вопросы, чтобы понять: Ольшанский услышал всё до последнего слова, но до сих пор не собирался срываться на крик, бросаться на свою гостью или что-то ей доказывать. В его глазах сквозило ярко выраженное равнодушие.

— Я не буду угрожать тебе, — холодно сообщил он, — но ты должна понимать, что покинешь этот дом, если Саша того захочет. Мы с ней собираемся пожениться. Как можно скорее. И я искренне надеюсь на то, что ты не станешь больше говорить ей те гадости, что высказала, я так понимаю, в субботу.

Лера подтянула колени к груди и стала напоминать вдруг побитую, несчастную собаку или котёнка, которого только что окунули в холодную реку. Но у Игоря эта поза не вызвала никакого сочувствия.

— Ты живёшь здесь, потому что меня попросила моя мать, твоя крёстная, — продолжил Ольшанский. — Подозреваю, что и тебя она о чём-то попросила, что Саша ей заочно не нравится и далее по списку. Но мне всё равно, что вы об этом думаете. Если ты не будешь вести себя так, как полагается прилежной студентке-первокурснице, то можешь забыть о квартире в центре города и о возможности спать в чистом доме, а не среди тараканов.

— Это нечестно, — всхлипнула Лера. — Почему каким-то сушёным воблам всё, а мне ничего? За что ей так повезло? Как ты вообще можешь её любить? Она же занудная! Не делай то, не делай сё, не сиди так, не сиди сяк, не готовь то, не готовь это, употребляй правильную пищу! Да она тебя заморит такими темпами, ты не понимаешь, что ли? Жить без драйва — это как не жить вообще! Мелет какую-то ерунду о своих кодах, о своей работе…

Лера почти спорхнула с дивана и бросилась к нему. Игорь застыл он удивления, когда она опустила руки ему на плечи и заглянула в глаза, такая неожиданно вдохновлённая и даже похорошевшая от своего порыва, что её можно было и не узнать.

— Мужчине нормальная женщина нужна! — заявила она. — Которая будет сидеть дома, рожать детей и радовать его тем, что красивая. А эта только и думает: работа, работа… Я вот ей сказала об этом, о детях и всё такое, вот она и психанула. Потому что она тебе не пара, понимаешь, Игорь? Не пара! Она какая-то жалкая, скучная старая дева! Даже залететь не смогла, пока с тобой живёт, а любая нормальная это давно уже сделала бы!

Пожалуй, Лера думала, что он будет кричать. Заявит, что она неправа. Но Ольшанский только смерил её холодным взглядом и протянул:

— Надеюсь, ты меня услышала. Если Саша услышит что-нибудь в этом роде от тебя — ты знаешь, что будет. Приятной учёбы. Отныне я буду возить тебя туда сам. И поговорю с преподавателями.

222 — 221

222

23 сентября 2017 года

Суббота

После стараний Валерии кухню приходилось долго отмывать. Она испортила сковородку, а вместе с ней ещё и половину продуктов из холодильника, и Саша только раздражённо цокала языком, когда смотрела на валяющееся внутри сваренное вкрутую яйцо, испорченную свеклу, которую сначала потёрли, а потом принялись варить, оставшиеся внутри кроваво-красные от того же овоща пятна. Где б ни жила Лера, фактом оставалось то, что она совершенно ничего не умела.

— Это кошмарно, — признала Александра, поворачиваясь к плите. — Игорь, что тебе приготовить?

— Что-нибудь попроще. Если я спрошу, ты ответишь мне честно?

— На какой вопрос? — девушка вновь открыла холодильник, уже вооружившись влажной тряпкой, и принялась тереть пятно. То поддавалось, хотя весьма неохотно.

— Ну, — Игорь вздохнул. — Например, почему ты всё-таки ушла.

Саша застыла. Пальцы судорожно сжали влажную ткань, побелели от холода, но она не обратила на это внимания.

Он встал со стула, осторожно отстранил его от холодильника и захлопнул его. В доме и так было не жарко, и Саша дрожала — может быть, не только от холода.

Ответа не последовало. Девушка медленно опустилась на стул и подняла на него растерянный взгляд.

— Мне не следовало, — наконец-то выдавила она из себя, — отвечать согласием на твоё предложение. Но я подумала… Подумала, что не смогу, глядя тебе в глаза, отказать. Всё очень внезапно вышло, а потом, когда я согласилась, всё так быстро завертелось, что я даже не успела тебе обо всём рассказать. И забыла даже. А надо бы.

Её голос звучал по-осеннему глухо, но Саше хватило смелости не отводить взгляд. Она старалась быть предельно искренней, хотя Игорь чувствовал, насколько девушке это с трудом давалось.

— Присядь, — попросила девушка.

Он подчинился и невольно поймал её за руку. Саша не одёрнула ладонь и нежно улыбнулась в ответ, хотя в глазах её продолжала плескаться грусть.

— Она говорила тебе, что именно… что мне сказала? — спросила Александра, закусывая нижнюю губу.

— Сказала какую-то гадость о детях, — кивнул Игорь.

Саша отвернулась. В её глазах застыли слёзы.

— Помнишь, я рассказывала тебе, что встречалась с одним парнем? Мы потом разошлись, он уже через пару дней обнимал у каждой стены другую, а мне что-то так паршиво было… — она дрожащей рукой схватилась за кружку с водой и сделала глоток. — Мама тогда была немного внимательнее, чем сейчас, спросила, что со мной случилось, а я ей сдуру и сказала, что рассталась со своим молодым человеком. Мама никогда не умела держать язык за зубами и, наверное, всё отцу рассказала. Я тогда ещё съела что-то несвежее. Были длинные выходные, праздник какой-то, меня тошнило, не до рвоты, но всё равно. Ходила по дому, как привидение, аж зелёная, за живот держалась, не ела ничего. Мама суп ещё диетический приготовила, а он у неё на вкус всегда был — гадость редкостная, но легче становилось. Ещё так тонко намекнула, не ходила ли я к "женскому доктору". Папа, оказывается, решил, что я была беременна.

— Но ты же…

Саша горько улыбнулась.

— Конечно, я не могла быть беременной, — подтвердила она коротким кивком. — Только кого это тогда волновало? Мой отец никогда не был особенно сдержанным человеком, мог ли он предположить, что его дочь в двадцать лет не то что не спала с мужчиной, а даже не целовалась? Вот он в тот суп какую-то гадость и подсыпал, надеялся на выкидыш.

Игорь непроизвольно крепче сжал её ладонь. На лице Саши застыло странное выражение — она словно не могла определиться, что хочет сказать и как должна отреагировать. Было одно только видно — как ей до жути больно обо всём вспоминать.

— А остальное я уже плохо помню. Он вдруг признался, что мне эту таблетку дал, я ему ещё сказала, что не могу я быть беременной, а дальше всё как в тумане. Потом врач сказал, что открылось кровотечение — ну, ты понимаешь, — я в больнице неделю пролежала. У меня с сердцем проблемы были, гемоглобин упал ниже сотни и отказывался приходить в норму, я терапию какую-то проходила. Потом всё встало на место, но мне сказали, что с детьми может быть проблема. Я поссорилась с родителями, почти сбежала от них, они совсем скоро и на развод подали, мама не выдержала. А потом всё вроде и забылось, я перестала думать о том, что случилось, вроде и повода не было. Так и не решилась на полноценный осмотр, не согласилась, чтобы мне диагноз поставили. Вот когда твоя Лера мне об этом напомнила, я и подумала — какое я имею право оставаться здесь? Портить тебе жизнь? Любовь — дело десятое, со временем все всё забывают, а дети — это навсегда. Вот я и уехала. К врачу побежала, как сумасшедшая, но ты же понимаешь, что обследование не делается за день?

— Если у тебя нет диагноза, — Игорь попытался улыбнуться, — то почему ты уже ставишь на себе крест? Сколько лет прошло. А если вдруг… Что не лечится за большие деньги, то лечится за очень большие. Ты же знаешь, — он присел на корточки напротив неё и прижал губы к ледяной девичьей ладони. — Придумала себе какой-то кошмар.

— Я не должна была соглашаться, — виновато ответила Саша. — Пока не уверена, что… Что смогу. Права твоя Лера. Она, конечно, стерва, но всё равно права.

— Глупости всё это, — с горечью в голосе возразил Игорь. — Что б тебе ни сказал врач, никуда ты от меня не денешься.

Она только громко шмыгнула носом, но противиться не решилась. Слабая улыбка, появившаяся на губах, погасла практически мгновенно.

— Может быть, мы не будем спешить? — спросила она. — Когда я всё узнаю, тогда и…

Игорь тяжело вздохнул и поднялся, почти сдёрнул Сашу из стула, заключая её в свои объятия. Она прижалась к нему всем телом, будто бы пыталась обрести защиту, и крепко-крепко зажмурилась.

— Завтра, — прошептал он, — ты всё равно обещала познакомиться с моей бабушкой. Знаешь, как хочется поставить твою маму на место? И нечего ждать. Я уверен, что всё хорошо. Уверен.

Она, в свою очередь, уверена отнюдь не была, но не решилась почему-то спорить, так и стояла в его объятиях, даже не шевелясь, и почти не дышала.

Но Игорь мог поклясться: всё обязательно будет хорошо. И никак иначе. Он никогда прежде не доверял такой смешной штуке, как предчувствие, но сейчас впервые в жизни был готов уверовать даже в высшие силы.

221

24 сентября 2017 года

Воскресенье

Ольга Максимовна презрительно поджала губы, глядя в меню, и несколько раз ударила длинными ногтями по поверхности стола. Звук получился противным, и женщина повторила это уже с таким выражением лица, словно чужой дискомфорт приносил ей удовольствие.

— Ненавижу французскую кухню, — сообщила она довольно громко, нисколько не стесняясь застывшего у соседнего столика официанта.

Парень дёрнулся, но промолчал, потому что того требовала профессиональная этика. Судя по всему, он только что мысленно пожалел всех спутников заносчивой дамы. Игорь, которому только вчера этот ресторан загадали — потому что он был одним из самых дорогих, — сжал зубы и натянуто улыбнулся. После вчерашнего откровения Саши её мать ему нравилась ещё меньше, но следовало соблюдать приличия.

— И здесь отвратительные цены, — продолжила Ольга Максимовна. — Насколько я вынуждена буду себя ограничивать, Игорь?

Он с трудом сдержался, чтобы не закатить глаза.

— Можете заказывать всё, что пожелаете, — ответил он.

— Я должна знать, какой процент счёта вынуждена буду оплачивать, — гордо вскинула голову она.

Если б Ольшанский действительно зарабатывал мало, он был бы готов в этот момент провалиться под землю. Но, поскольку зарплата его превышала не только среднестатистические цифры, настроение это колкое замечание даже не испортило.

— Я оплачу всё сам, — холодно заявил он.

— И окончательно разоритесь? — Ольга Максимовна повернулась к Саше. — Доченька, я надеюсь, его зарплата хотя бы такая же, как у тебя?

Саша едва не поперхнулась.

— Значительно, — ответила она. — Мама, представители сферы информационных технологий прилично зарабатывают.

— Хотелось бы на это надеяться, — она смерила Игоря взглядом. — Ну? Где же ваша родственница? Что за манеры…

Официант сочувствующе посмотрел на Ольшанского и, кажется, даже понимающе улыбнулся. Сейчас ему, наверное, не завидовали все мужчины в зале ресторана. Ольга Максимовна выражалась достаточно громко, чтобы её слышали в самых дальних уголках, ещё и столик она выбрала ровно по центру. Сейчас она фыркнула, покрутила в руке свой пустой бокал, поправила быстрым жестом свои тёмные волосы и презрительно оглянулась, а Игорь почти с облегчением понял, что эту войну ему всё же не пришлось вести в одиночестве: бабушка приехала.

— И мне о манерах будет рассказывать особа, позволяющая себе столь фривольную позу, — раздалось раздражённое прямо за спиной Ольги Максимовны. — И ещё и таким образом позволяющая себе держать в руках бокал! Поставьте его на место, будьте добры.

Женщина оглянулась, мигом растеряв всю свою прыть. Игорь же вскочил, улыбаясь бабушке.

— Здравствуй! Познакомьтесь, это моя бабушка, Ева Анатольевна. Бабушка, это Саша, моя… невеста, — он посмотрел на будущую тёщу, но та почему-то решила обойтись без лишних комментариев, — и её мать, Ольга Максимовна.

Ева Анатольевна, со всем достоинством и изяществом, на которое была только способна, опустилась на отодвинутый Игорем стул, и предостерегающе коснулась его руки. Он, сев рядом, удивлённо посмотрел на бабушку — на губах той буквально цвела издевательская улыбка, и предназначена она была как раз для будущей родственницы.

— Александра, очень приятно познакомиться, — бабушка взглянула на неё, как тот сошедший с небес ангел — точно с такой же мягкостью — и Саша залилась краской. — Ольга… Рада видеть и вас.

Ольга Максимовна сглотнула и неуверенно отвела глаза. Вся спесь куда-то подевалась, и она даже перестала поправлять свои и без того идеально уложенные тёмные волосы.

Ева Анатольевна равнодушно взяла в руки меню и приступила к выбору желанных блюд. Буквально прожигающий насквозь взгляд Ольги её ни капельки не смущал. Напротив, на неё она внимания практически не обращала, общалась по большей мере с Сашей.

Игорь расслабился. Саша бабушке понравилась, это он почувствовал с самого первого спокойного вопроса о работе. Уже минуты через три после того, как официант принял заказ, Ева Анатольевна завела какой-то разговор о науке и умудрилась втянуть в него и собственного внука, и его невесту.

Больше книг на сайте - Knigoed.net

Да и Александра успокоилась. Она ожидала увидеть кого угодно, но не приятную пожилую женщину, способную мило общаться с нею о научных проблемах современного общества. Так что сейчас ответы на вопросы легко слетали с языка девушки, и сама она заметно успокоилась и перестала подрагивать под злым взглядом матери.

Только Ольга Максимовна сидела, как на иголках. Она заказала какое-то блюдо, но даже не прикоснулась к нему, зато выпила целых два бокала вина, прежде чем поймала на себе уничижительный взгляд Евы Анатольевны и, откинувшись на спинку стула, просто просидела молча до той поры, пока за столом они не оказались вдвоём.

Хотя Игорь терпеть не мог танцевать — он умудрялся врезаться во что-то даже в чистом поле, — переступать с ноги на ногу под тихую музыку у него ещё удавалось. Бабушка, только-только завидев несколько пар, вышедших на свободное место в зале и покачивающихся в танце под живую музыку, выгнала туда и внука с невестой; несколько секунд она умилённо наблюдала за ними, а потом повернулась к своей жертве.

Ольшанский против собственной воли напрягся, прислушиваясь к разговору. Саша, старавшаяся выглядеть спокойной, почти до боли сжимала его плечо и с трудом сдерживалась, чтобы не бросать на мать подозрительные взгляды.

— Сдаётся мне, — протянула Ева Анатольевна, глядя на свою собеседницу, — вы не слишком счастливы оттого, что мой внук женится на вашей дочери.

— Я надеялась, — сухо ответила Ольга, — что она составит хорошую партию с достойным молодым человеком! С хорошим достатком и правильной профессией!

— Мой внук, значит, вас не устраивает, — в голосе бабушки зазвенел металл, и Игорь почувствовал, как в голову хлынула кровь — подобное неодобрение Ева Анатольевна выражала в редких случаях. — Что же… Если вас, Ольга, смущает финансовая сторона вопроса, то готова уверить, что у него вполне хорошее материальное состояние. И воспитание тоже не хромает. К сожалению, я не могу поручиться за вашу дочь.

Хоть бы только Саша этого не услышала!

— Не смейте! — воскликнула Ольга Максимовна и тут же притихла, больше не испытывая желания вести себя вызывающе.

— Она показалась мне весьма милой девушкой, — продолжила Ева Анатольевна. — Совершенно не напоминающей свою мать. По меньшей мере, я уверена, что ею не руководят такие меркантильные интересы. И я стараюсь относиться к ней непредвзято, хотя вы своим присутствием накладываете негативный отпечаток на бедную девочку.

— Моя дочь заслуживает кого-то получше, чем ваш внук, — почти прорычала Ольга Максимовна. — Не с его наследственностью!

— Вас смущает моя докторская степень или генеральский чин моего покойного мужа, Ольга? А что до его матери, то, полагаю, в его крови от неё такое же влияние, как в Александре — от вашего мужа-торгаша!

Игорь и Саша, топтавшиеся всё это время на месте и отчаянно имитировавшие танец, застыли и переглянулись.

— Они знакомы? — прошептала испуганно Александра.

— Похоже, что да, — кивнул Игорь.

Ева Анатольевна тем временем вернулась к своему блюду. Её собеседница тоже приступила к еде, но орудовала ножом и вилкой так, что едва не разбила тарелку. Саша в ответ на это несвойственное её матери поведение крепко прижалась к Игорю и едва ли не зажмурилась от неожиданного испуга.

Когда они вернулись за стол, впрочем, атмосфера резко переменилась. Женщины улыбались друг другу, натянуто, зло, но улыбались. Игорь был готов поклясться, что добром их общее притворство не закончится, но не считал себя в праве что-то говорить бабушке или будущей тёще.

Только вот вечер всё равно был испорчен.

220 — 219

220

25 сентября 2017 года

Понедельник

Следующим вечером Игорь заехал к бабушке — обещал вчера, что привезёт ей лекарства и заберёт с почты какие-то очередные научные книги. Ева Анатольевна была на кухне. Оттуда, как всегда у бабушки, пахло чем-то вкусным и не содержащим аллергены, в отличие от маминой пищи. Он постучал в дверной косяк и зашёл на кухню.

— Привет, ба. Я тут привёз, — Игорь приподнял чёрный пакет, в котором покоилась посылка. — Ты что, заказывала кирпичи?

— Если бы! — отмахнулась Ева Анатольевна. — Это материалы диссертации.

— Ты же уже не оппонируешь.

— Нет, — согласилась женщина, — но мои бывшие ученики всё равно обращаются для консультации. Присаживайся. Ужинать буду?

— Буду, — согласился Игорь. Он предупредил Сашу, что может задержаться у бабушки, и не сомневался, что девушка не станет злиться. — Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, — Ева Анатольевна повернулась к сковородке. — Даже замечательно!

Она добыла тарелки с самой верхней полки, даже не подумав о том, чтобы попросить внука о помощи в этом трудном для пожилой женщины деле, отобрала у него посылку, коротким жестом велев сидеть на месте, а не бегать туда-сюда, и достала из духовки своё фирменное мясо. Игорь почти блаженно втянул носом аромат. Саша тоже хорошо готовила, но у них на это не хватало времени, легче было заглянуть куда-то по дороге из дома. Лера же, когда приходила на кухню, только сжигала или ещё как-то портила дорогие продукты и кухонную утварь.

Уселась бабушка только после того, как вытащила из холодильника почти всё, что у неё было. Себе насыпала тоже — Ева Анатольевна никогда не страдала излишней жертвенностью вроде добровольной голодовки, — но за еду принялась весьма медленно.

— У тебя болит что-то? — забеспокоился Игорь.

Женщина отрицательно покачала головой и поправила свои седые волосы, хотя те и так были в полном порядке.

— Ты хотела о чём-то поговорить, — истолковал этот жест уже более правильно Ольшанский. — Потому и попросила приехать, я правильно понимаю? — бабушка нахмурилась, ничего не ответив. — Что-то случилось? Это… Хм, из-за Саши?

— Из-за Ольги, — поправила Игоря Ева Анатольевна. — Хотя, из-за Александры тоже. Ты не мог бы сказать мне, сколько ей лет?

— Какая разница? — удивился Игорь. — Ба? Ну, хоть ты не начинай! Я и так от мамы наслушаюсь на тему того, что не женился на её прекрасной Верочке!

— Она младше тебя? — требовательно спросила женщина.

Игорь только вскинул брови и отложил в сторону вилку и нож. Бабушка скрестила руки на груди и строго взглянула на него, всем своим видом показывая, что отойти от вопроса не получится.

— Это не имеет никакого значения, — буркнул Игорь. — Но, если ты так уж хочешь, то на два года младше. Но мне казалось, что тебя-то это не должно волновать!

Но, вместо того, чтобы прочитать лекцию о выборе женщины, бабушка только облегчённо улыбнулась.

— Вот и замечательно, — промолвила она. — Значит, всё хорошо. Очень славная девушка. Умная, образованная, я так понимаю, не собирается садиться дома, как твоя нелепая и ленивая мать! — Ева Анатольевна никогда не подбирала выражений относительно своей невестки, но Игорь не обижался. Он понимал, что мама действительно была со странностями, а бабушка так и не простила сыну, что он, с такими родителями, выбрал простую девушку из деревни.

Да, между ними было мало общего, и отец из-за этого промучился полжизни, жалея, что женился, но Игорь не собирался повторять ошибку своих родителей.

Вот только в словах Евы Анатольевны было что-то очень подозрительное. Игорь ещё раз внимательно посмотрел на бабушку, вернулся к мясу, но не позволил забить себе голову пустой болтовнёй, всё ещё опасливо поглядывая на женщину.

— Скажи-ка, — наконец-то протянул он, — откуда ты знаешь маму Саши? И почему тебя так волнует её возраст?

Бабушка отвернулась и сделала вид, что пытается распробовать своё же мясо. Игорь, упрямством отнюдь не уступавший Еве Анатольевне в определённые моменты своей жизни, строго посмотрел на неё и был поражён, когда женщина смутилась. Она никогда не выражала ни единой ноты смятения, тем более, под взглядом какого-то мальчишки! Его бабушка воспитала не одно поколение студентов — и даже не десять, — и она-то знала, как правильно себя вести и как игнорировать чужие укоры! Сколько на неё смотрело студентов, проклинало за двойку и пыталось подстеречь у кафедры, дабы вымолить балл повыше?

— Ба, — вкрадчиво начал Игорь, — ты ничего не хочешь не рассказать? Например, о Саше и о её матери? Ба?

— Такой же, как и твой дед! — обвинила его Ева Анатольевна. — Такой же внимательный! Вы, Ольшанские, сколько крови выпили за мои почти восемь десятков! Я просто не хотела бы, чтобы мой внук женился на неподходящей девушке. На какой-нибудь гулящей вроде твоей Веры. Или на женщине, что старше него. В конце концов, нынешняя косметология легко скрасит не год, а и все десять, и…

— Вот только не надо вешать мне на уши макаронные изделия, — скривился Игорь. — Насчёт Веры — охотно верю. Но насчёт разницы в возрасте, так тебя это никогда не смущало. Ты ж сама мне говорила, что лет пять — не приговор, и надо придерживаться современных взглядов, не так ли?

Ева Анатольевна смутилась и завозилась на своём месте.

— Говори правду, — с нажимом потребовал Игорь. — Я и так знаю, что ты знакома с Сашиной мамой!

— Конечно, знакома! — фыркнула Ева Анатольевна. — Она ж собиралась замуж за твоего отца!

Игорь уронил вилку под стол и даже этого не заметил. Он так и сидел, с открытым ртом глядя на бабушку.

— Замуж? — переспросил наконец-то он. — За моего отца? И ты спрашивала, потому что…

— Потому что, — Ева Анатольевна встала, — вы с Сашей очень напомнили мне мою с твоим дедом фотографию из далёкой молодости. И мне очень хотелось бы быть уверенной в том, что моему внуку не разобьют сердце так, как сделали это сыну. Но, исходя из возраста, я могу быть спокойна. Оленька всегда была на меня похожа, даже в молодости. Андрей ещё смеялся, что наш сын выбрал такую же, как и его мать. Потом сто раз забрал свои слова назад: в отличие от этой вертихвостки, я не сбегала из-под венца!

— Винница — большое село, — пробормотал Игорь. — Знакомые, родственники, бывшие невесты… Такое впечатление, что мы живём не в реальной жизни, а в мыльной опере…

Ответом было только короткое пожатие плечами.

— Вам с Сашей ничего не грозит, — ответила Ева Анатольевна. — Я просто уточнила на всякий случай.

О, бабушка всегда была человеком с холодным умом. Именно поэтому Игорь и не ждал с её стороны какого-нибудь подвоха.

— Наверное, потому я ей так и не понравился, что напомнил папу. Или деда, — протянул он. — И как всё это случилось?

— Ольга была моей студенткой, — ответила Ева Анатольевна, даже не думая отмахиваться от вопроса внука. — Довольно неплохо училась, должна я тебе сказать. С Колей они познакомились на каких-то очередных общественных работах, в восьмидесятых туда часто гоняли. Их группа из меда, наши, политеховские — сошлись в одной точке. Он ей помог что-то там сделать, они разговорились. Ольга мне нравилась, и деду твоему нравилась. И Коле, само собой. Дело уже к свадьбе шло, они заявление подали, а потом она польстилась на этого проклятого торгаша, Владимира, и сбежала! Коле сказала, что её не интересует учёный или медик-фанатик, она хочет реальной жизни. Завалила сессию — каюсь, я попросила кафедральных быть с ней строже. Из университета её выгнали. Может, потом куда-то в другое место поступила. А твой отец всё лето просидел у нас на даче, познакомился с твоей матерью и не особо осторожничал в отношениях с нею.

Игорь вздохнул. Дальнейшую историю, содержавшую свадьбу и долгую несчастливую семейную жизнь, он прекрасно знал. Папа никогда не смотрел на свою жену с особым восторгом, большую часть времени проводил на работе, и теперь причина такого поведения была более ясна.

— Да уж, — Игорь закрыл глаза, пытаясь переварить услышанное. — Слушай, ба… И что теперь делать? Я даже не знаю, как об этом рассказать Саше.

— Не рассказывай, — посоветовала Ева Анатольевна. — Оно ей ни к чему. Мать её — стерва, но дети не отвечают за своих родителей. А Коля… Вы ведь живёте отдельно. Только, ты уверен, Игорь, что она не такая, как её мать? Та тоже была со стороны такая хорошая…

— Уверен, — ответил он. — И уверен, что другая мне не нужна.

Ева Анатольевна поцокала языком, но ничего больше не сказала. Очевидно, на что-то такое она и рассчитывала.

219

26 сентября 2017 года

Вторник

Эндрю, ввалившийся в кабинет, разумеется, без стука, обыскал помещение внимательным взглядом и плюхнулся прямо в Регинино кресло. То, что Игорь стоял в метре, его отнюдь не смутило. Правда, офисная мебель, удивившаяся такой наглости, прокрутилась вокруг своей оси и едва не сбросила Эндрю на пол, но он удержался, ногтями вцепившись в подлокотник.

— Доброе утро, — холодно поздоровался с ним Игорь. — Мне казалось, что мониторинг закончился неделю назад. И вы с мистером ван Дейком собирались покинуть Винницу в прошлый понедельник.

— Мистер ван Дейк покинул Винницу в прошлый понедельник, — ответил на английском Эндрю, а потом капризно заявил: — А я остался! Потому что мне в тех Нидерландах чертовски скучно, и женщины мне их не нравятся!

Игорь закатил глаза.

— Мне как-то всё равно, — сообщил он. — У меня нет времени тебя выгуливать по барам, а потом таскать по гостиницам.

— Кстати, — Эндрю хитро улыбнулся. — Ты понравился той администраторше. Она у меня трижды уже спросила, свободен ли тот симпатичный друг, который приволок меня в прошлый раз. Я обещал уточнить. Ты свободен?

— Я воспользовался твоим способом примирения, — сообщил Игорь, подавляя желание стянуть Эндрю с кресла. — Потому нет, я несвободен.

Деланно распахнув глаза, Эндрю схватился за сердце, изо всех сил демонстрируя, что он поражён подобной смелостью, а потом улыбнулся и устроился уже ровнее.

— Поскольку я решил остаться и дождаться миссис Разумовскую, — протянул Эндрю, — я несколько раз наведался на вашу кухню. Узрел там достаточно грустную Александру. Она так не хочет замуж?

— Нет, у неё другой повод, — ответил Игорь.

Саша ждала результаты анализов и, если честно, дрожала от страха по вечерам, хотя искренне пыталась не показывать это. Они должны были прийти в четверг, уже окончательные, и девушку колотило от дурного предчувствия. Игорь верил, что всё там будет хорошо, но и сам не ощущал былой уверенности.

Но такой ответ отнюдь не устроил Эндрю. Он соизволил всё-таки освободить кресло, прошёлся по всему кабинету, заглядывая в каждый угол, и, понизив голос до заговорщицкого шепота, сообщил:

— В последнее время о тебе и о ваших отношениях ходят дурные слухи. Один замечательный человек поведал коллегам, что, возможно, ты незаконно занимаешь место миссис Разумовской на этом месте. А ещё он рассказывает о том, что дурное настроение драгоценной Александры связано с тем, что её пообещали уволить, если она не согласится на интимные отношения с начальством. А ещё я слышал… Ой! Ты чего?

Эндрю опасливо посмотрел на с громким стуком упавшую на стол папку с документами, а потом перевёл взгляд на Игоря. В его взгляде забрезжило подозрение, но, вместо того, чтобы высказать его, мужчина почему-то сглотнул и совершил попытку ретироваться к двери.

— У меня есть несколько вопросов.

— Да? — Эндрю изогнул бровь. — Какие? Я понятия не имею, как зовут этого сотрудника. Как-то на "С". Или на "В". Ты хочешь его уволить?

— Нет, — ответил Игорь. — Я хочу узнать, какого чёрта ты здесь, хотя мистер ван Дейк покинул Украину и отправился домой. Я не сомневаюсь, что ты должен был последовать вместе с ним. Промышленный шпионаж?

Выражение лица Эндрю свидетельствовало о том, что Игорь был совершенно прав.

— Мне следует отобрать выписанный пропуск у нашего коллеги из Нидерландов? — раздражённо спросил он. — И выставить его к чёртовой матери? Потому что он, кажется, потерял свою работу?

— И с чего ты взял?

— Ну, как, — Игорь усмехнулся. — Например, с того, что ван Дейк до сих пор не перезвонил мне с просьбой убраться с места Регины. Странно, разве нет, учитывая тот факт, что нет ни единого документа, подтверждающего легальность моего пребывания здесь?

— Ты ему нравишься, — ответил расслабленно Эндрю. — А Разумовская — не очень. Он просто не стал копать.

— И ты даже не доложил.

Тот только тряхнул светлой головой.

— Слушай, — голос его стал неожиданно серьёзным. — Я советую всё-таки найти эту вашу Регину. Ван Дейк, конечно, заносчивый идиот, а я вроде как ничего ему не сказал, но рано или поздно он догадается.

— И почему не сказал? И почему остался?

— Я немного понижен в должности. Но, несомненно, раскрытие большого заговора позволит мне вернуться на любимое рабочее место, — сообщил он. — А пока что меня оставили тут. Для того, чтобы наладить работу в филиалах. Но я скорее позволю этой фирме загнуться, чем помогу ван Дейку! — он вновь плюхнулся на стул, правда, уже посетительский. — У меня теперь зарплата меньше, чем у тебя, представляешь?

— Вполне. Если ты больше болтаешь, чем работаешь…

— Этот дурак, — проигнорировал слова Игоря Эндрю, — очень хочет тебя подсидеть. Не ван Дейк, этот ваш… Сева. Сначала он будет трепать языком и сеять смуту в коллективе, а потом, рано или поздно, добудет связь с ван Дейком, напишет ему какую-то гадость на почту, а тот подаст соответствующий сигнал. И, между прочим, он липнет к твоей Саше, если тебе это тоже интересно.

Что ж, Игорь даже не сомневался в способностях Севы.

— Спасибо за совет, конечно, — кивнул он, — но я не понимаю, зачем тебе это надо?

Эндрю оглянулся на дверь и заговорщицки поманил Игоря к себе, чтобы совсем тихо пояснить:

— Там, в Нидерландах, меня ждёт прелестная мисс ван Дейк, обладающая мозгами, как у курицы, её дурень-папаша, у которого в голове одни только деньги, и скучная жизнь с перерывами на голландские пресловутые вольности. А на родине можно начать всё сначала. Я, может, и бешусь с жиру, но всё равно больше там не выдержу.

218 — 217

218

27 сентября 2017 года

Среда

Когда Игорь вышел на утренний митинг, не удивилась только Саша, что естественно: её-то он предупредил, что сегодня придёт собственнолично. Дима обрадовался, Егор закатил глаза, Виктор и Пётр переглянулись и решили, что им скорее нравится эта новость, чем не нравится.

Сева демонстративно отвернулся и сделал вид, будто бы не заметил его и совершенно точно не собирается здороваться. Игорь ответил ему радужной улыбкой, дождался, пока Всеволод закашляется от возмущения и вынул бумаги из папки с распределёнными задачами.

Весь коротенький митинг на него смотрели, как на свалившегося с небес. Всеволод тренировал свой особенно пылкий взгляд, призванный, вероятно, прожигать насквозь, а когда с убиением жертвы на месте ничего не удалось, сделал вид, что ничего не слышит. Не расслышал он в первую очередь несколько серьёзных, весьма существенных замечаний относительно его провалов в работе, потом долго-долго смотрел туда, где должно быть окно — окна в этом зале не было, между прочим, — и, стоило только Игорю договорить, с мечтательным взглядом поплёлся прочь.

— Стоять! — окликнул его Ольшанский. — Иди-ка сюда, горе-работник.

Весьма демонстративно вздрогнув, Сева оглянулся и постарался посмотреть на Игоря, аки невинное дитя. Разумеется, Ольшанский был отнюдь не настолько глуп и доверчив, чтобы принять выражение, отпечатавшееся на чужом круглом лице, за искреннее недоумение.

— Что-то не так? — натянуто спросил Всеволод, одёргивая свою вечную рубашку, на которую уже никто в офисе не мог смотреть, застёгнутую наглухо, с тремя пуговицами на воротнике. — Мне надо начинать работать…

— В кабинет, — рыкнул Игорь, не давая времени одуматься, и, повернувшись спиной к сотруднику, уверенно последовал к себе.

Потрясённо оглянувшись и убедившись в том, что никто не спешил его спасать, Всеволод поплёлся следом за начальством.

В кабинете, в котором ему прежде никогда не приходилось бывать в качестве провинившегося, Сева поспешил занять стул, но под тяжёлым взглядом Игоря понял, что что-то не так.

— Встань, — приказал Ольшанский. — Немедленно. Тебе никто садиться не предлагал.

— Но я…

— Значит, слушай сюда, — промолвил он. — Ты знаешь, что это такое?

Сева проводил взглядом тоненькую папку, в которой содержались неизвестные ему бумаги, и отрицательно покачал головой.

— Это твоё личное дело. Со всеми твоими повинностями на работе, с контрактом, на котором стоит твоя подпись. А знаешь, какие там перечислены правила и обязательства? А я вот знаю, хотя, по твоему убеждению, занимаю место Регины не по праву. Пускай, — Игорь коварно улыбнулся, — но даже если это и так, я всё ещё имею право тебя уволить. За невыполненные задачи, три подряд. За распространение слухов — между прочим, тут есть раздел, касающийся корпоративной этики.

Всеволод помрачнел и опустил голову, с трудом сдерживаясь, чтобы не снизойти до оскорблений.

— Парламент по тебе плачет, — пробормотал он. — А не работа в айти-сфере.

— Ты хочешь потерять своё место? — прямо спросил Игорь, игнорируя очередной злой выпад. — Вижу, что нет. Так вот, задействуй свои необыкновенные связи, отца, да хоть самого Господа, но Регина должна выйти на связь.

— Что?! — вспыхнул Всеволод. — А разве до этого она не…

— Ты плохо меня слышишь? Вряд ли. Так вот, давай не тратить мои нервы и твои драгоценные минуты, — Игорь опустил руку на плечо Севе. — Вперёд. Справишься — я закрою глаза на то, что творится в итогах, и переведу тебя на другой проект, не будем дразнить друг друга. А если нет, то вылетишь отсюда, и твой отец будет искать тебе другое место. Всё понятно?

— Это низко!

Игорь смерил взглядом Всеволода, вспомнил слова Эндрю и подумал, что обращать внимания на его крики всё равно не станет.

— Я отлично знаю о том, какого ты обо мне высокого мнения, — ответил он вместо того, чтобы вспылить, — а ты должен понять, что меня это нисколечко не волнует. Либо мы работаем на моих условиях, либо не работаем вообще. На каком варианте остановишься?

— Хорошо, — буркнул Всеволод. — Я найду Регину. Но на кой чёрт тебе это вообще сдалось?

— Ну как же? Жду прекрасной возможности получить волчий билет за самовольные действия.

— Так это правда? — ужаснулся Сева.

— Что я тут противозаконно? Разумеется! Я ж мечтаю о том, чтобы попасть за решётку, — кивнул Игорь. — Спешу прямо! Но ты, может, не знаешь, что в конце месяца принято платить по счетам, а временно исполняющий обязанности, опять-таки, по незнакомым тебе договорам, не имеет права ставить за Регину подпись в финансовых документах, тем более без генеральной доверенности? Я руковожу фирмой, а не владею ею, если кто-то забыл. А теперь марш отсюда. И советую поторопиться с поисками начальства.

Сева, вместо того, чтобы уйти, только сел обратно на стул и вперил глаза в пол. Щёки его ни с того ни с сего покраснели, словно он искренне боялся, что сейчас придётся и вправду искать Регину.

— А если я её не найду?

— Будешь уволен, — равнодушно ответил Игорь.

Он вернулся на место, включил компьютер и, сделав вид, что забыл о присутствии Севы, углубился в изучение очередного куска кода.

Всеволод встал. Переступая с ноги на ногу, он оглядывался, будто искал пути отхода или что-нибудь в этом роде, а потом жалобно вздохнул. Ольшанский даже не отреагировал. На Севу у него не было времени, а фирма и вправду умрёт, если Регина не появится в скором времени. Одно только повышенное внимание ван Дейка чего стоит.

— Хорошо, — вздохнул Сева. — Я её найду. Но я только не понимаю, зачем ты всё это делаешь. Какая тебе разница, что будет с этой фирмой? Ты можешь за такую же зарплату, а то и выше, работать где угодно. Я знаю, Регина говорила: опыт, статус.

Можно было просто послать Всеволода куда подальше, но Игорь сам поразился той серьёзности, с которой произнёс следующую фразу.

— Потому что есть такое понятие, как патриот своего дела, — сухо промолвил он. — Или своей страны. Можно сбежать, конечно, как крыса с тонущего корабля. А можно сделать так, чтобы он остался на плаву. Я предпочитаю второй вариант.

Неизвестно, почему у Севы так заалели щёки, но он буквально вылетел из кабинета и громко хлопнул дверью. Игорь лишь пожал плечами и вернулся к работе. Времени на чужие выходки у него не было.

217

28 сентября 2017 года

Четверг

— Открыто, — отозвался Игорь в ответ на тихий стук в дверь.

По ту сторону преграды, кажется, остановились и засомневались. Потом дверь наконец-то открылась, и в кабинет заглянула Саша, несмело улыбнулась и спросила с преувеличенной осторожностью:

— Можно?

— Да, конечно. Заходи.

Он закрыл вкладку с очередными расчётами, потом систему синхронизации кода, выключил компьютер и повернулся к девушке. Было уже шесть, и задерживаться Игорь сегодня не собирался. Но сейчас следовало спросить у Саши, пришли ли результаты, а у Ольшанского почему-то не поворачивался язык. Этот листок с цифрами, показаниями и заключением врача мог как подтвердить, что всё хорошо, так и в один миг разрушить с трудом воцарившуюся, хрупкую идиллию, заставить Александру поверить, что она обречена на одиночество, и убедить её сбежать к своей ненормальной матери с котом в обнимку.

Потому Игорь только и смог, что неуверенно посмотреть на неё и запнуться, не в силах выдавить всё-таки тот коварный, страшный даже вопрос. Девушка и сама закусила губу и застыла напротив, сжимая спинку одного из стульев.

— Тебе… не интересно? — спросила наконец-то она с каким-то странным выражением лица, словно не могла выбрать между смехом и слезами.

— Скорее страшно, — признался Игорь. — Но если ты не будешь держать интригу, я буду очень благодарен.

— Разве мужчины так боятся интриг? — Саша сделала ещё один шаг к нему навстречу и с трудом сглотнула. Голос её едва слышно подрагивал, и сама она дрожала, то ли от ужаса и сдерживаемых слёз, то ли от возбуждения.

Он тоже не мог определиться, должен ли быть серьёзен или имеет право на слабую, совсем крохотную улыбку.

— Нет, не боятся, — Игорь оттолкнулся от офисного кресла и встал на ноги. — Но у меня дурная наследственность.

Саша смотрела на него так, словно до сих пор не смогла определиться с ответом. Воздух, конечно, не трещал, пронзаемый невидимыми молниями, потому что это было физически невозможно, но ментальное напряжение мог ощутить, наверное, самый бесчувственный человек на свете — Надежда Петровна таковым, между прочим, и считала своих сына и мужа.

— Всё хорошо, — выпалила Саша. — Если не будет проблем с резус-фактором… Когда-нибудь потом.

Игорь кашлянул.

— У тебя ведь положительный? — опасливо уточнила она.

Он зажмурился, пытаясь добыть информацию, признанную ненужной — то есть, всё то, что касалось здоровья, а потом кивнул. Саша облегчённо выдохнула и совершила совершенно несвойственное для неё действие — буквально бросилась Игорю на шею. Он с трудом успел поймать её, заключая в объятия в ответ.

Что ж, вполне нормальная реакция, по крайней мере, как показалось Ольшанскому.

Следовало спросить у неё, что дальше, или предложить отметить это как-нибудь, но Игорь не успел. Хлопнула дверь, которую Саша забыла закрыть, и раздалось возмущённое покашливание.

— Что тут происходит?! — возмутился знакомый голос.

Игорь выпустил Сашу из объятий и вдруг понял, что ему совершенно плевать на то, что скажет сейчас Регина.

Разумовская была во всём сером и чёрном, словно пришла на похороны, а не на работу, побледнела, насколько помнил Игорь её прошлый вид, и казалась измотанной. В глазах её плескалось что-то вроде осуждения, и женщина явно порывалась высказать своё возмущение. Она осмотрела свой полигон-кабинет, остановилась на Игоре и нахмурилась, подбоченилась и, кажется, собиралась прошипеть очередное гневное заявление.

Чувствовалось, как напрялась и Саша, секунду назад лучившаяся счастьем. Игорь почти слышал, как с грохотом билось в её груди сердце. Но его собственное, не самое здоровое на свете — от деда досталось, — вело себя до радикализма спокойно. И он в ответ на Регинино возмущение раздражённо скрестил руки на груди.

— Здесь? — холодно уточнил он, невольно вспоминая об Эндрю и его умении делать вид, что ничего не случилось. — Здесь всё хорошо. Выполняю, Регина Михайловна, ваши обязанности. К сожалению, мне не сразу сообщили о новом назначении, — Саша за спиной едва не поперхнулась, — потому первые несколько дней вашего отсутствия были не самыми удачными для фирмы, да и потом довольно долго пришлось восстанавливать дисциплину. Но ничего. Мы справились. Даже приняли мистера ван Дейка и провели мониторинг.

— Мониторинг? — обвинение растворилось в воздухе Регины, будто его и не было, и она ошеломлённо подступила ближе. — Мистер ван Дейк? О… — она часто заморгала. — Да, действительно, — она посмотрела на Сашу, словно задавалась вопросом, может ли быть откровенна при посторонних, и решила, что всё-таки нет. — Очень хорошо, Игорь, что ты всё-таки справился с поставленной перед тобой задачей. Но я уже вернулась.

— Я рад, — кивнул он.

— Вот… — она запнулась. — Сейчас расскажешь мне, что случилось за прошедшие недели. Введёшь в курс дела.

— Сейчас, Регина Михайловна, я пойду домой, — ответил сухо Игорь. — Саша, подожди меня в машине, я сейчас буду.

— Хорошо, — кивнула девушка и, вовремя поняв, что здесь ей делать нечего, покинула кабинет, тихо прикрыв за собой дверь.

Ольшанский не сдвинулся с места. Регина потрясённо смотрела на него, в её тёмных глазах плескалось недоумение.

— Что значит домой? — спросила она. — Ольшанский! Ты хоть понимаешь, что…

— Рабочий день закончился, — покачал головой он. — А я не считаю должным задерживаться без должной оплаты. Все подробности мы с вами легко обсудим завтра, не так ли?

— Но…

— К сожалению, вынужден откланяться, — он обошёл Регину кругом, направляясь к выходу. — Приятного вечера, госпожа Разумовская.

Начальница так и осталась стоять на месте, лишь вздрогнула, когда за её спиной громко захлопнулась дверь.

Почему-то Игорь был совершенно уверен в том, что никаких проблем у него после этого не возникнет.

216 — 215

216

29 сентября 2017 года

Пятница

Следующим утром, разумеется, Игорь не мог проигнорировать вызов "на ковёр" к начальнице, но вошёл туда без капли страха. Уверенность, что Регина ничего сделать не сможет, никуда не пропала. Разумеется, юридически она имела на это полное право, а на совесть у такой, как Разумовская, он никогда не надеялся, но было и другое. То, как женщина зашла вчера, как она осматривалась, пытаясь сделать вид, что всё в порядке… Она откровенно дала слабину, а теперь не хотела этого признавать. Но Игорь отступать просто так не собирался.

В кабинете ничего не изменилось, только бумаги вновь лежали на столе в хаотическом порядке. Регина рылась в отчётах, пытаясь найти то, что было ей нужно, то и дело роняла какие-то предметы и явно пребывала в шоковом состоянии. На Игоря она посмотрела с искренней обидой, будто бы не понимала, как он мог так поступить, и опять вернулась к поиску.

— Все финансовые документы находятся в шкафу, — сообщил Ольшанский. — Я не вносил никаких изменений, но по счетам проплатить придётся. Вы очень вовремя вернулись.

— Ты с ума сошёл! — закричала Регина, поворачиваясь к нему. Щёки её были алыми, будто бы женщина только что получила пощёчину, волосы растрепались и торчали в разные стороны.

От ухоженной Разумовской не осталось и следа. Зато пришла новая, нервная, испуганная женщина.

— Я? Отнюдь, — ответил Игорь. — Я выполнял свои обязанности. Не хотел, чтобы эта фирма сгнила от чужого бездарного руководства.

— Ты сделал это без моего разрешения! — она упёрлась ладонями в поверхность стола, гневно нависая над ним.

Это всегда срабатывало. Каждый, даже самый равнодушный и ленивый сотрудник, чувствовал себя плохо под этим уничижительным взглядом. Все они вскакивали, испуганные, на ноги и пятились к стене или хотя бы пытались казаться выше.

Но после череды принятых решений Игорь уже не собирался так просто отступать. Он даже не сдвинулся с места, только смотрел Регине прямо в глаза. И она, не выдержав, побледнела и опустилась обратно в своё кресло, только вцепилась пальцами в подлокотники, будто бы пыталась содрать обивку в отместку подчинённому.

— Я сделал то, что должен был, — наконец-то произнёс Игорь. — И об этом не жалею. Разумеется, меня можно и уволить. Мистер ван Дейк будет в восторге от этой новости, особенно когда узнает, каковы причины. Разумеется, он прекратит финансирование, зачем ему подшефная фирма, которой руководит такая нерадивая владелица. А ведь у него, если я правильно понимаю, контрольный пакет? И, если вдруг ему захочется, этот филиал будет просто закрыт. Потеряны заказы, получаемые "сверху". Останемся мы в гордом одиночестве. Это повлечёт за собой переоформление горы бумаг, большие финансовые потери, а уж о доверии заказчиков и упоминать нечего! Разумеется, фирма просто прогорит. Этого вы, Регина Михайловна, хотите? Тогда я позову Эндрю, он до сих пор в городе. Он с удовольствием свяжется с мистером ван Дейком и обо всём ему сообщит.

Регина сидела, хватая ртом воздух.

— Это бесчеловечно, — выдавила она из себя. — Я слегла в больницу. Мне не разрешали контактировать с внешним миром. Не могла же я сбежать оттуда, чтобы вернуться на работу?

— Кто же требует? — парировал Игорь. — Всё нормально. Фирма стоит, ничто не упало, небесный свод не рухнул нам на головы. Но надо вести себя по-человечески, Регина Михайловна, и радоваться тому, что всё закончилось хорошо, а не так, как должно было.

— Раньше мои подчинённые меня слушали.

— Ваших подчинённых, Регина Михайловна, раньше не бросали в гордом одиночестве, — зло ответил Игорь, теперь уже поднимаясь. — Но теперь, когда вы вернулись на рабочее место, можете приступать к своим профессиональным обязанностям. Не стану вам мешать.

— А если я тебя уволю по какой-нибудь другой статье? Потребую заявления по собственному желанию? — мстительно спросила Разумовская.

Он остановился уже у выхода и посмотрел на неё.

— Я надеюсь, вы сами разберётесь с документами, — Игорь говорил совершенно спокойно — да он и вправду не испытывал никакого волнения. — Потому что мне надо возвращаться к работе. А что до моего увольнения… что ж, это не единственная фирма в нашем городе, не так ли? Но вам придётся не только разбираться со всем в одиночку и очень долго искать мне замену, а и объяснять мистеру ван Дейку и его помощнику, что стряслось.

Регина широко распахнула глаза, но больше ни одно обвинение не сорвалось с её губ.

— Хорошо, — ответила она холодно, — я поняла. Но я бы очень не хотела, чтобы личное мешало чьей-либо работе.

— Да, — кивнул он. — Разумеется. Надеюсь, вы тоже начнёте придерживаться этого же принципа. Всего хорошего, Регина Михайловна.

215

30 сентября 2017 года

Суббота

— Только что звонила Регина. Спрашивала, почему ты не подходишь к телефону, — Саша присела на поручень дивана и прислонилась к плечу Игоря. — Я сказала, что ты вышел, но…

— Я обещаю в следующий раз поднять трубку, — заверил он девушку. — Если она вдруг вздумает позвонить, разумеется.

— Конфликт до добра не доведёт.

Соглашаться с Сашей Игорь не спешил, вместо этого нагло стянул её с поручня и усадил себе на колени. Александра, прежде смущавшаяся подобных манипуляций, только заливисто рассмеялась и сама, без дополнительных требований — это случилось впервые! — поцеловала Игоря в губы.

Никогда ещё Ольшанский не видел её такой счастливой. И даже выразительное покашливание Леры Сашу нисколечко не смутило. Та оторвала взгляд от экрана ноутбука и громогласно заявила:

— Я тут, между прочим, пытаюсь сосредоточиться на задании по программированию! А вы мне мешаете!

— Ты нам тоже мешаешь, когда в час ночи включаешь музыку, — пожала плечами Саша. — Приучайся. Или переезжай жить в общагу.

— А ты вообще…

Лера запнулась как раз вовремя и сделала вид, что ничего дурного сказать не хотела.

Её перевоспитание занимало некоторое время. Игорь никак не мог заставить жительницу его дома вести себя в соответствии с общими правилами. Валерия то и дело срывалась, начинала своевольничать, демонстрировать характер. Разумеется, это ничем хорошим не заканчивалось. Добиться желаемого результата она не могла, а немая ненависть к Саше девушку совершенно не смущала. Она вообще, казалось, не думала ни о чём дурном и с каждым днём улыбалась всё более радостно.

— Вы достали со своей любовью! — проворчала Валерия. — Сколько можно вообще? Только и делают, что…

Вместо того, чтобы ругаться, Саша только высвободилась из рук Игоря и, всё ещё сверкая, как начищенная монета, вернулась к процессу уборки.

Пыль она протирала на столе с особой тщательностью только по той причине, что там сидела Лера. Девушка вынуждена была поднимать то тетрадь, то ноутбук, и Игорь возмутился бы такому Сашиному поведению, не заметь он открытую вкладку гугла с совершенно не относившимся к учёбе запросом.

— Не шипи от зависти, это тебе не к лицу, — не позволяя себе расстроиться, почти напела Саша.

— Да чему тут завидовать? — вспыхнула Лера. — Тебе, что ли? Да ты… Да ты вообще — как сухое поле! Никакого урожая!

— Следи за языком, — Игорь установил свой ноутбук на коленях и открыл наконец-то среду разработки. Всё-таки, он потерял нить проекта, а теперь следовало вспоминать, что к чему. — И не смей больше хамить Саше.

— У неё играют гормоны, — безо всякой мстительности ответила Александра. — Так что пусть. Я даже не обижаюсь. Она просто глупенькая.

— Я не глупенькая! — встрепенулась возмущённая Валерия. — Я просто… Да достали вы оба!

Сделать замечание Игорь не успел. Вспыхнувший экран мобильного телефона свидетельствовал о том, что звонила Регина.

— Не вздумай сбить, — с угрозой в голосе протянула Саша.

Ольшанский скривился. А как же хотелось избавиться от компании начальницы на этот прекрасный день!

Но Александра была неумолима, и пришлось следовать её требованию. Игорь всё-таки поднял трубку.

— Слушаю, — стараясь скрыть все эмоции, что заключались в основном в недовольстве, произнёс он.

— Игорь, надо, чтобы ты приехал, — Регина тоже пыталась говорить нейтрально. — И чем скорее, тем лучше.

— Я занят, — ответил он, одной рукой поправляя смешную ошибку в коде и переписывая кусок. Сосредотачиваться на разговоре с Разумовской Игорь не собирался. — И у меня выходной. Законный выходной.

— Это важно.

— Не сомневаюсь. Точно так же были важны все предыдущие дедлайны и мои переработки. Но у меня нет возможности явиться на работу. Ни сегодня, ни завтра, ни ещё когда-либо в нерабочее время.

Регина по ту сторону трубки вздохнула, а когда заговорила, Игорь впервые услышал в её словах нотки раскаяния.

— Я действительно была неправа. Мне следует испытывать благодарность за то, что моя фирма не сгнила в период моего отсутствия, а не требовать от кого-то отчётности. Я поступила глупо, когда никого не предупредила и не появлялась на работу, хотя у меня не было другого выхода. Но, Игорь, это действительно важно.

Он посмотрел на Сашу. Та одними губами произнесла "езжай", но Ольшанский отрицательно покачал головой.

— Я сегодня не могу, — твёрдо повторил он.

На самом деле, где-то в глубине души вспыхнуло странное желание проверить Регину. Действительно ли она настолько сильно желает его увидеть, что согласится даже подождать? Предложит что-нибудь ещё?

Обычно на вспыхивала, как та спичка, и отвечала огромным количеством обвинений.

Но на сей раз ответом оказался только тяжёлый вздох, и Ольшанскому показалось, что он почти видел Регину, расстроенную, с низко опущенной головой.

— А завтра, — осторожно предложила она, — сможешь? Заехать ко мне домой? Это будет короткий разговор. Я продиктую адрес.

Не зная, что ответить, Игорь вновь вопросительно посмотрел на Сашу. В ответ на этот жест возмущённо фыркнула Лера, но её мнение действительно никого не интересовало.

Александра в очередной раз опустила голову в согласном кивке, хотя было видно, что сделала она это без особого удовольствия. Игорь и сам хотел послать Разумовскую куда подальше, может быть, даже сменить работу и покинуть фирму навсегда, но вспомнил вдруг, как говорил о патриотизме Всеволоду. Это было не так уж и просто, распрощаться со своим… да почти что детищем. И хотя он поступил на работу туда на птичьих правах много лет назад, сейчас действительно прикипел к фирме всей душой. И Саша…

— Хорошо, — Игорь сжал зубы. — Я приеду. Диктуйте адрес.

Но ни о каких тёплых отношениях с Региной, что были у них раньше, и речи больше идти не могло. Даже если Игорь радел за дела фирмы, почему-то от одной мысли о Разумовской сводило челюсть.

214 — 213

214

1 октября 2017 года

Воскресенье

Игорь никогда прежде не бывал у Регины дома, но был уверен, что она переехала в эту квартиру совсем недавно. Размеры здешних комнат были отнюдь не столь велики, как у кабинета Разумовской. Из дальней комнаты слышался детский смех — наверное, это были её дочки, — сама Регина пригласила Игоря в единственное не заставленное коробками и более-менее прибранное помещение, на кухню.

— Для начала я должна объясниться, — промолвила она. — Присаживайся, — женщина указала на стул, и Игорь повиновался. Она налила в большую кружку чай, поставила перед ним, но Ольшанский даже не притронулся к посуде.

— Не стоит никаких объяснений. Ваша личная жизнь меня не касается.

— Это правда, — согласилась она, — но ты взвалил на себя управление фирмой по собственному желанию, и я не хочу чувствовать себя неблагодарной свиньей, — судя по выражению лица, избавиться от вины было не так уж и легко. — Потому мне всё-таки хотелось бы, чтобы ты понимал: существовали серьёзные причины.

Игорь промолчал, наверное, в первую очередь потому, что не мог подыскать в своём сознании правильный ответ. Регина умела заставлять людей слушать.

Узнать её в этой утомлённой женщине было трудно. Разумовская редко делилась подробностями своей жизни, точнее, почти никогда, а сегодня её вдруг потянуло на откровения, и уже сам этот факт казался Игорю странным.

Но Регина села на другой табурет, положила руки на стол, словно школьница за партой, и долго смотрела на чистую скатерть, выискивала на ней что-то.

— Я затеяла развод, — наконец-то заговорила она, пытаясь добавить в грустный тон небрежности. — И подумала, что если не приду на работу несколько раз, то ничего страшного не случится. Мы переезд ещё затеяли, а потом мне стало плохо. Девочки позвонили моему бывшему мужу, он же для них вроде как отец, а он упёк меня в больницу, врачи телефон отобрали. Пролежала под капельницами всё этот время, пока наконец-то Стас меня не нашёл. Я действительно не могла позвонить. И предупредить тоже не могла.

Она подняла голову. Казалось, пыталась прочитать на лице Игоря его мысли, понять, сочувствует ли он или на самом деле имел в виду все переживания и несчастья постороннего человека. Ольшанский упрямо молчал, не считая себя в праве комментировать её жизнь.

— Сочувствую, — только и промолвил он. — Но ведь вы попросили приехать не только ради объяснений?

— Я хочу, чтобы наша фирма была самостоятельной, — ответила Регина. — Независимой. Не терпеть эти регулярные мониторинги от ван Дейка. Он даже толком ничего не понимает в этой сфере. И мне нужен человек, который мне в этом поможет.

Надежда, которая вспыхнула на мгновение в голосе Регины, угасла, стоило только ей договорить. Игорь отвёл взгляд и сделал вид, что его больше интересует незашторенное окно и высотки за ним.

Разумовская, вероятно, слишком изголодалась по профессиональной деятельности, пока лежала в больнице, оттуда и безумные идеи.

— Я ничем не могу помочь, — недоуменно промолвил Игорь. — Я ведь не финансист. И ван Дейка видел раз в жизни. Я даже не знаю, что именно его связывает с нашей фирмой.

— Когда я пыталась начать свой бизнес, мне нужны были деньги, — Регина сегодня пыталась быть максимально искренней. — Ван Дейк смог это обеспечить. Подбросил несколько заказов по аутсорсу. Это не единственная его фирма, работающая в сфере айти, но он в последнее время склоняется к тому, чтобы избавляться от таких проектов. Полагает, что не выдерживает конкуренции. А мы прекрасно работаем и без его денег, только эти глупые обязательства…

Ольшанский счёт правильным помолчать. Регина встала, почему-то схватилась за нож и принялась нарезать почищенный картофель, и Игорь только сейчас понял, что отвлёк её от нормальных домашних дел. Она не строила какие-то коварные планы, просто готовила своим детям обед. Это казалось таким странным! Все знали о том, что у Регины Михайловны была семья, но никто не ведал о том, что она этой семьей занималась. Она будто бы вычёркивала из своей жизни дочерей, мужа, родственников, когда переступала порог офиса.

— Ты упоминал о помощнике ван Дейка. Могу ли я с ним проконсультироваться? — спросила Регина, стараясь ничем не выдать собственное волнение. — Хотелось бы всё-таки получше понять, что именно он планирует делать с нашей фирмой. Не хочется пролететь только потому, что у кого-то на нас свои планы. Ну, ты понимаешь.

— Понимаю, — согласился Игорь. — Его зовут Эндрю. Я наберу его и поговорю по этому поводу. Он завтра к вам подойдёт.

— Ты вполне можешь тоже заняться этим бизнесом, — ни с того ни с сего предложила она. — Я не требую особенных финансовых вложений. У тебя хорошо получается работа с заказчиками, да даже с ван Дейком, и сотрудники отлично тебя слушают. Ты вполне можешь стать моим заместителем… На постоянной основе.

— Регина Михайловна, я программист, а не управленец. И мне нравится именно то, чем я занимаюсь.

— Но я думала…

Она оглянулась на него, застыла с ножом в руках.

— Мне показалось, ты вернулся на это место, как только появилась возможность.

— Вы неправильно меня поняли, — грустно ответил Игорь. — Я взялся за это только потому, что все поубегали с работы, а фирма загибалась, причём очень быстро. А теперь, когда есть возможность вернуться к проекту и не думать ни о чём другом, я с удовольствием ею воспользуюсь. Это единственное, чем мне хотелось бы заниматься. К тому же, у меня будет меньше времени на работу. Это не единственный мой приоритет.

— О, — только и ответила Разумовская и тяжело вздохнула. — Да, конечно. Напиши мне номер и… можешь идти. Спасибо, что заехал.

Игорь записал на пододвинутой ему бумаге нужные цифры.

— Спасибо, — повторила Регина и, схватившись за мобильный, принялась сосредоточенно набирать нужный номер.

— Не за что. Удачи вам, — ответил Игорь и ушёл так быстро, как только мог, надеясь не услышать ни единого слова из её деловой беседы. Почему-то ему искренне не хотелось оказаться замешанным во всём этом.

213

2 октября 2017 года

Понедельник

Тишину в квартире прерывало ровное сопение Магнуса. Он дрых на подоконнике, готовясь к рабочему дню. Настенные часы показывали, что уже полвторого ночи, но сон ни к кому, кроме кота, не шёл. Где-то там, за стеной, крутилась и охала Лера. Конечно, можно было предположить, что ей мешают, спать неудобно, а в квартире резко похолодало в связи с ещё больше испортившейся погодой, но Игорь придерживался иного мнения. Валерия привлекала внимание. Ей, как и прошлой ночью, как и две ночи назад, и три тоже, хотелось, чтобы кто-то встал, пришёл к ней и спросил, всё ли в порядке.

И, разумеется, этим кем-то не должна быть Саша. Если она посмеет хотя бы обратиться к Лере, то обязательно получит подушкой в голову, а девушка обидится ещё сильнее и утром обязательно проспит первую пару, хотя умудрится перебудить весь дом.

Но Игорь вставать и идти к маминой крестнице не собирался. Он смутно понимал причины её вызывающего поведения, но относился, как к не слишком культурной соседке, а не как к близкому человеку.

К тому же, выпускать из объятий Сашу ему хотелось сейчас меньше всего на свете.

Девушка лежала рядом, проваливалась в полудрёму, но почти сразу выныривала из сна. Ладонь Игоря покоилась у неё на спине, и он чувствовал, как менялся ритм её сердца, когда Саша вновь просыпалась.

— Да говори уже, — прошептала она. — Я же вижу, что ты хочешь что-то мне рассказать. Приехал от Регины и только бегаешь по углам.

— Может быть, она считает, что это должно быть конфиденциально, — хмыкнул Игорь. — Мало ли. Не могу ж я поручиться за свою начальницу, она весьма нестабильная женщина.

— Прекрати, — Саша привстала на локте, поцеловала его куда-то в скулу, и придвинулась ещё ближе. — Не заставляй меня спрашивать во второй раз.

Угроза в её голосе была, несомненно, шутливой, и Игорь улыбнулся окружающей их темноте.

— Предлагала стать её заместителем на постоянной основе. Она хочет, чтобы фирма стала отдельной, самостоятельной единицей и больше не зависела от таких, как ван Дейк.

— А ты?

— Сказал ей, что не хочу столько времени тратить на работу… Что мне нравится заниматься разработкой, а не управленческой деятельностью. Думаешь, зря?

— Не зря.

Саша тяжело вздохнула и завозилась, пытаясь устроиться поудобнее. Игорь перевернулся на бок, позволяя ей улечься на подушке и всё равно быть максимально близко, и опустил руку ей на талию.

— Когда я смогу всё-таки затащить тебя в ЗАГС? — спросил он, стараясь отвести Сашу подальше от раздражающей его темы. — Сегодня утром они не работают, понедельник. Может быть, завтра?

— А работа?

— Отпросимся.

— Тогда давай завтра, — согласилась Саша. — А какую ты хочешь свадьбу?

Игорь застыл. Александра, наверное, ощутила, какими каменными на мгновение под её руками стали его мышцы.

Он надеялся, если честно, избежать этого вопроса. Жениться на Саше он хотел, но вот о том, что это будет сопровождаться праздником, требующим бешеного вложения денег, а самое главное, времени и сил, как-то не подумал. В его сознании идеальный вариант сопровождался разве что платьем как атрибутом невесты, и то, потому что ему нравилось, как в платьях выглядела Саша. Но банкетный зал в ресторане, арка из каких-то шариков и цветов, и всё это в ноябре или в декабре, потому что после подачи заявления принято ждать два месяца… Нет, такие подробности в его планы отнюдь не вписывались.

Но девушкам нравились свадьбы. Наверное. Вера вот замуж за него явно не слишком хотела, учитывая количество её измен, а всё равно то и дело заговаривала о том, что не отказалась бы от пышного белого платья и двухсот гостей. Он же хорошо зарабатывает, почему нет?

— Ты не подумай, что я какая-то ненормальная… — прошептала Саша. — Но давай мы просто тихонько распишемся?

— Серьёзно?

Игорь даже нарушил режим тишины — хотя было два часа ночи, он позволил себе довольно громкое восклицание.

— Ну, просто… — её ладонь скользнула по щеке Игоря странным поглаживающим движением, словно Саша пыталась его успокоить. — Я понимаю, что все хотят пышную свадьбу, побольше гостей, но я как-то не фанат всего этого. Лучше расписаться и… И всё. Никаких танцев с бубном, никакого громкого празднования, вообще ничего такого. Чем тише всё пройдёт, чем лучше. Мы, свидетели, если без них не обойтись, и всё.

— Ты правда этого хочешь? — всё ещё не скрывая удивление в голосе, спросил Игорь. — Действительно? Никакого громкого праздника, никакого пышного платья и никаких гостей?

— Нет, если тебе это нужно, то я готова…

— Да не нужно! — вновь громко воскликнул Игорь, и девушка предостерегающе прижала палец к его губам. — Всё, что мне нужно от этого действа — чтобы ты стала моей женой, — он повиновался и стал говорить шепотом. — А если при этом на тебе не будет напоминающей тюль фаты, а нас не будет сопровождать двести человек свиты, это же просто прекрасно! Распишемся и лучше съездим куда-то в отпуск. Хочешь?

— Хочу, — кивнула Саша.

— Мне повезло. Мне попался ангел, — искренне отозвался Игорь и потянулся к девушке, запечатлевая на её губах быстрый, но страстный поцелуй.

Саша не успела ретироваться на дальний край кровати, и Ольшанский заключил её в объятия. Кожа девушки была почему-то ледяной наощупь — всё-таки, в квартире было слишком холодно, — и она вздрогнула, прижимаясь к нему всем телом.

И не факт, что только в поисках тепла.

— Ты с ума сошёл, — прошептала Саша. — Она же не спит.

— Она и час назад не спала.

— Но уже за полночь! Нам утром на работу! — запротестовала девушка, но все её возмущения утонули в следующем поцелуе.

…А на работу можно было, если что, прийти и на десять. И Валерия не сахарная, не растает, если ей один раз придётся поехать в университет на троллейбусе.

212 — 211

212

3 октября 2017 года

Вторник

Хотя их рабочий график был далёк от свободного, Регина не сказала ни слова в ответ на их поздний приход. Охранник проводил недоумённым взглядом, но тоже воздержался от комментариев, справедливо решив, что это его совершенно не касается. В офисе, разумеется, от любопытных взоров было немного тесно, но с прямыми вопросами никто почему-то не подходил. Игорь, впрочем, надеялся на то, что завтра утром не услышит какую-то новую сплетню. Их дружный и отнюдь не женский коллектив каким-то образом умудрялся разносить новости со скоростью света, а уж перевирать их — и того более, но иногда у них случались порывы порядочности.

Ольшанский приступил к работе с неожиданным вдохновением. Последние несколько недель он был загнан, не имел времени сосредоточиться на разработке и допускал просто смешные ошибки, но сегодня вообще был хороший день. Он искренне ожидал, что Саша сбежит в последнее мгновение из ЗАГСа, а подавать заявление вместо неё будет либо фантом, либо взятка, данная нужному человеку. Игорь же не обладал сверхсилами, позволяющими создавать фантомы, и уж совершенно не умел давать взятки, так что мероприятие было под угрозой.

Прищурившись, он склонился к экрану, присматриваясь к пометкам, почему-то высвечиваемым самым мелким шрифтом. Следовало опять приступить к настраивании среды, он даже предполагал, кто именно приложил сюда свою шкодливую руку.

— Можно вопрос? — Дима оттолкнулся от своего стола и на крутящемся стуле подъехал к Игорю. Вставать ему явно было лень, вероятно, после очередной бессонной ночи в доме с маленьким ребёнком. — Как ты предполагаешь, сделать здесь дополнительную перемычку, или просто слить всё в одну функцию?

Игорь всегда был приверженцем принципа разделения, но сейчас вынужден был присмотреться к ветви архитектуры.

— Лучше в одну, — подумав, принял решение он. — Нечего плодить никому не нужный код.

— Ты сегодня при параде, — отметил Дима. — Костюм, как на свадьбу.

— Почти, — уклончиво ответил Игорь.

Коллега только понимающе усмехнулся.

— Свадьба на двести человек и вся её родня у вас на шее? — полюбопытствовал он. — Моя жена не отстала, пока не выбила с меня финансирование на весь этот дурацкий пир.

— А? Нет, — с усмешкой ответил Игорь. — Наоборот. Попросила обыкновенную роспись.

Они в унисон повернулись к Саше, и Дима уважительно кивнул. Кажется, принципы Александры ему были по душе.

— Завидую, — ёмко произнёс он. — Между прочим, редко какая женщина откажется от этого безумного праздника.

— Знаю, — кивнул Игорь, — и считаю, что мне ужасно повезло. Что-нибудь ещё? — он кивнул на распечатку.

— Нет, дальше сам. Спасибо, — Дима откатился обратно и застучал пальцами по клавиатуре в разы быстрее, чем обычно.

В комнате вновь воцарилась тишина, и Игорь принял это за отличную возможность поработать. Но не успел он вновь вникнуть в код, как на стол упала тень — кто-то заступил собой лучи осеннего солнца, сквозь окно заливавшие комнату.

Ольшанский нехотя оторвался от работы и посмотрел на нависшего над ним Севу, бледного даже в сравнении с его обычным состоянии, мрачного и, кажется, злого — или очень сосредоточенного.

— Надо поговорить, — его тон фонтанировал недовольством, но Игорь только пожал плечами и поднялся.

— Выйдем? — это был риторический вопрос.

Сева послушно последовал за ним в коридор. Игорь осторожно прикрыл за собой дверь и вновь взглянул на Всеволода. Тот вдруг показался ему смешным, а внезапная бледность отлично оправдывалась неожиданно ярким красным свитером, в котором парень явился на работу. Во всём остальном же ничего не изменилось. Сева был привычно растрёпан, небрежен и, как и обычно, не следил за собственным внешним видом. Игорю и собственная ревность показалась абсурдной, хотя прежде вспыхивала без его разрешения. Когда Саше оказывал знаки внимания Эндрю, это было куда более логично, чем самые отчаянные ухаживания со стороны этого человека.

А вместе с осознанием вдруг пришла жалость. Всеволод, с его сгорбленными плечами и затравленным взглядом, больше всего напоминал испуганного ребёнка.

— Я хотел попросить, — начал он дрожащим голосом, — по поводу перевода на другой проект… Меня вряд ли куда-нибудь возьмут…

Отправить этого чудака куда-нибудь в самый разгар работы или впритык к дедлайну — это обречь его на увольнение. С ним никто играть не будет, потребуют полной отдачи, а Всеволод с этим физически не справится. Не только он. Игорь знал, что и он сам не вникнет за три дня в новый, наполовину реализованный проект.

За такую резкость внезапно пришло чувство стыда. Игорь вспомнил себя, когда только-только пришёл на фирму. Ему тогда тоже казалось, что все вокруг работают неправильно, он фонтанировал идеями — и лид его команды не знал, как отвязаться от молодого сотрудника. С годами, с опытом приходило понимание, что надо держать язык за зубами, побольше думать головой и учитывать специфику коллектива, не лезть другим на глаза и выдавать только проработанные идеи.

Но бешенный энтузиазм, а не умение лавировать, привел его на нынешнюю должность. И именно работоспособность и неуёмное желание творить что-то новое — никем не понятое и не принятое ни в семье, ни теми девушками, с которыми он имел несчастье встречаться, ни даже тогдашней компанией друзей, — дали ему статус, уважение и возможность заниматься любимым делом и крутить носом, когда Регина что-то предлагает.

— Знаешь, — промолвил он, хотя ещё час назад горел желанием вытолкать Всеволода пинками из кабинета, — оставайся на нашем. Свыкнешься как-нибудь. Дерзить со временем всё равно перестанешь. Всё равно ведь многое сделал по-своему, я правильно понимаю?

Сева растерянно кивнул.

— Это нормально, — продолжил Ольшанский, — когда есть талант, а мало опыта. Но свои умения постарайся держать при себе. Не то чтобы я был против новых идей со стороны сотрудников, не подумай, — Ольшанский вздохнул, — но часто они бывают неуместны. И мешают работе.

— Я не…

— Если ты думаешь, что я начинал иначе, то ошибаешься, — Игорь ободряюще улыбнулся. — Но только когда ты наберёшься опыта и сможешь сдерживать свои эмоции, можно будет говорить о более серьёзных задачах.

Казалось, Всеволод был шокирован.

— Спасибо, — выдохнул он, но Игорь только покачал головой.

— Потом поблагодаришь. Когда исправишься, — промолвил он. — А пока учись, стажёр.

И Всеволод впервые, наверное, не обиделся в ответ на такое небрежное обращение.

211

4 октября 2017 года

Среда

— Ты молодец, что перестал грызться с Севой, — Саша приподняла бокал с вином и ласково улыбнулась. — А то мне казалось, что это никогда не закончится, и ты будешь истязать меня беспочвенной ревностью. Или свою бедную архитектуру, если его вариант хоть в чём-то будет удачнее.

— Всё ради тебя, — Игорь ответил тем же жестом.

Тихо зазвенело стекло от столкновения бокалов. Саша пригубила вино и поставила свой обратно на стол, Игорь сделал глоток поближе и напряжённо оглянулся. Ему почему-то послышались крики, доносившиеся откуда-то снаружи.

— Там что-то происходит, — насторожилась и Саша. — Кто-то… поёт?

Громкие крики и неразборчивые слова больше напоминали какофонию. Игорь посмотрел на часы — было уже девять, вполне мог кто-то буянить.

— Сосед опять, наверное, — вздохнул он. — Пусть себе поёт.

— Может быть, сходишь, посмотришь? — попросила Саша. — Лера должна скоро вернуться. Как ей потом будет проходить мимо этих пьяниц?

— Да нормально она пройдёт, наш сосед совершенно мирный, — скривился Игорь. Выбираться в холодный подъезд и заталкивать кого-то в квартиру не хотелось совершенно. — Тем более, зная её, сосед первым уберётся домой…

— Игорь! — уничижительно воскликнула Александра. — Ну, разве тебе так сложно? Неприятно же.

Он обречённо вздохнул и поднялся со своего места. Сейчас проклятый сосед испачкает ему всю одежду, прицепится с просьбой с ним выпить и не угомонится, пока Игорь не ответит согласием. А потом ещё думай, куда вылить водку из силком впихнутой ему в руки кружки. Не пить же её!

Решив, что, если сосед не поддастся с первой попытки, то он просто уйдёт, Игорь вышел в подъезд в домашней одежде и тапочках. И первым же, что его встретило, был громкий приветственный свист.

На несколько ступенек ниже сидела какая-то компания, на вид состоявшая из не шибко совершеннолетних участников. Их было пятеро, трое парней и двое девушек. Если мальчишки — иначе их Игорь назвать не мог, — ещё кое-как держались на ногах и даже довольно ясно смотрели, но их спутницы, наверное, не могли подняться со ступенек, на которых уселись.

И Ольшанский с ужасом признал в одной из них Леру.

— Валерия! — ужаснулся он. — Это что такое? Ты забыла, что тебе семнадцать?!

Один из парней икнул, попятился и вдруг помчался вниз по ступенькам. Двое других переглянулись между собой, недоумённо пожали плечами и остались на месте.

— Так это твой братец? — оживилась вторая девушка. — Слу-у-ушай! — она поднялась со ступеньки, оказавшись на поверку тоже куда трезвее Леры, и, пошатываясь, подошла-таки к Игорю. — Я тебя понимаю, — она фамильярно похлопала Ольшанского по плечу и окинула таким взглядом, что был бы уместен для в два раза старшей женщины. — А можно я…

Лера только выразительно всхлипнула и тоже совершила попытку встать. У неё получилось куда хуже, и девушка, зашатавшись, рухнула обратно.

Игорь скрестил руки на груди.

— Опоили, — подытожил он. — Вы в курсе, что она несовершеннолетняя? Вставай давай, — Ольшанский склонился к подопечной и рывком поднял её на ноги. Лера прижалась к его руке и, кажется, не могла отпустить без угрозы падения.

Вторая девушка попыталась повторить её маневр, но Игорь не собирался тратить время на уговоры. Он потащил Валерию к двери — и та опомнилась только на последних сантиметрах.

— Я не хочу! — возмутилась она. — Не хочу домой. Хочу остаться здесь! Ты не имеешь права!

— Ну, правда! — вторила её подружка. — Выпьешь с нами? — девушка попыталась ткнуть Игорю открытую бутылку в руку, но тот только втолкнул Леру в квартиру и захлопнул за нею дверь.

— Я сейчас вызову полицию, — пригрозил он. — Так что в ваших интересах убраться отсюда поскорее и самостоятельно.

— Фи какой злой! — покраснела девица и попятилась. — Между прочим, Лерка из-за тебя набралась. Она мне так сама сказала.

— Вас сопроводить к выходу?

Парни приняли верное решение и без всяких напоминаний направились вниз. Игорь только скользнул по ним быстрым взглядом и повернулся к наглой девице. Та на вид была постарше Леры, может, на курс-другой, и продолжала смотреть на него отнюдь не так, как положено молодой, даже юной особе.

— Лерка, — буркнула она наконец-то, — пивом водку запила. Дай ей что-то.

И, отвернувшись, гордо зашагала по ступенькам, но уже спустя пролёт поскользнулась и упала прямо на лестничной площадке.

Игорь перегнулся через поручни и крикнул ей:

— Помочь?

— Себе помоги! — ответила девица, и он подумал, что совет, в принципе, правильный.

Ещё следовало привести в чувство пьяную Леру, извиниться перед Сашей за сорванный вечер…

А он просто устало сел на верхнюю ступеньку и смотрел вниз, прислушиваясь к удаляющимся шагам незнакомки и вызывающе громкому стуку её каблуков.

— Она в кошмарном состоянии, — раздалось за спиной.

Саша тоже вышла, только уже в тёплой кофте, набросила на плечи Игоря его куртку и присела рядом.

— Прости, — промолвил он. Это вышло как-то очень просто и естественно, и Саша только улыбнулась.

— Всё нормально. Просто посидим здесь минутку, ладно?

Она прижалась к его плечу и закрыла глаза, наслаждаясь внезапной тишиной подъезда, и Игорь как нельзя остро испытал желание выгнать Леру из дома, отправить её к своей матери, в общежитие, да куда угодно… Но на это надо было решиться, а он почему-то чувствовал: Саша не позволит.

И был прав.

210 — 209

210

5 октября 2017 года

Четверг

Лера лежала на диване, повернувшись ко всем спиной. Она даже не пыталась притворяться спящей, просто крепко сжимала зубы, отказываясь реагировать на обращение, и ногтями впивалась в обивку дивана. У неё, вероятно, сильно болела голова — неудивительно после вчерашнего! — но на стакан воды и таблетки, которые Саша поставила на стол, девушка внимания не обратила.

— Мне ничего не нужно, — прорычала она, а потом с трудом сглотнула. Во рту пересохло, дышать было, наверное, трудно. — Я никуда не пойду.

— Выпей лекарство хотя бы, — устало промолвил Игорь.

— Звони кому хочешь, — продолжила Лера, словно и не слыша его. — Делай что хочешь. Я не сдвинусь и с места. А тронешь — кричать буду! И в полицию пожалуюсь, скажу, что меня бьют?

Игорь и Саша устало переглянулись. Обвинения Валерии казались смехотворными и от того ещё более неприятными. Удивительным было уже то, что она осмелилась ещё предъявлять кому-то претензии после того, что устроила вчера.

— У меня нет выбора, — вздохнул Игорь, включая смартфон. — Я не могу позволить себе такую роскошь — унимать подростка, бурно преодолевающего период взросления. Пусть её родители приезжают сюда и сами с нею разбираются.

— Не надо! — взвизгнула Лера и пулей слетела с дивана. — Не надо, пожалуйста, не надо, не звони им! — она уцепилась ногтями в руку Игоря и буквально повисла на нём. — Ты не сделаешь этого. Ты не можешь! Они же меня заберут! Я из университета вылечу!

— Ты и так с него вылетишь. Я звоню, — безапелляционно заявил Игорь. — Ты хотя бы понимаешь, что ты устроила вчера? Тебе же даже не стыдно за твоё поведение!

Она выразительно всхлипнула и уткнулась лицом в его грудь.

Не желая терпеть такое поведение, Игорь крепко сжал руками её плечи и отодвинул от себя. Лера уставилась на него, подобно беспомощному котёнку, и ещё раз всхлипнула.

— Пожалуйста, — попросила она. — Дай мне время! Ещё один шанс, последний! Я обещаю, что я исправлюсь. И больше никогда-никогда не стану ничего такого делать…

— Ты уже однажды обещала, — оборвал её Игорь. — И это закончилось этой пьянкой.

— У мамы день рождения в понедельник, не порти ей праздник, пожалуйста! А потом можно будет и сказать, — захныкала Валерия. — Пожалуйста!

Конечно, Игорь собирался ответить отказом, но не успел. Саша выразительно покосилась на него, словно намекая на то, что можно действительно проявить снисходительность хотя бы раз.

— Последний раз, — попросила Александра. — Она больше так не будет. Правда, Лера?

Валерия уже открыла рот, явно собираясь нахамить, но вовремя остановилась и прилежно закивала. Игорь недоверчиво покосился на саму Сашу, но та только мягко улыбнулась в ответ, словно вновь повторяла свою просьбу. Отказать ей было не так уж и просто, как казалось с самого начала, и он только устало вздохнул.

— Хорошо, я поверю, — смилостивился он. — И если это было в последний раз, то мы обойдёмся без особенно строгих мер. Но, Лера, ты должна понимать, что обо всяких вольностях должна забыть раз и навсегда. Уровень доверия к тебе значительно упал, и вряд ли его теперь будет так легко поднять.

Она, присмирев, кивнула, а потом, проявляя покорность. Даже взяла таблетки со стола и выпила одну, послушно запила водой и присела на краешек дивана с неестественно прямой спиной.

— И ты пойдёшь в университет. Время позволяет, — закончил Игорь. Валерия сначала недовольно скривилась, но потом, вовремя осознав, чем это может для неё грозить, закивала и умчалась одеваться.

Игорь беспомощно посмотрел на Сашу.

— И зачем ты это сделала?

— Да ладно тебе. Она просто ещё слишком юная. Да, мне это не нравится, но, может быть, она исправится? — в словах Александры было слишком много сомнения, но она всё равно старалась верить в лучшее. — Ты же не можешь наказывать её постоянно за этот проступок. Да, она выпила лишнего. Но с кем такого не случалось?

— Я чего-то о тебе не знаю?

— Ну, ладно, — подчинилась Саша. — Со мной такого не случалось. Но у меня и дома был настоящий террор! И я всегда вела себя куда сознательнее сверстников. Это же не повод ограничивать Леру. Пусть. Не отпускай её никуда. Действительно сдержи обещание позвонить родителям, если это повторится. Но если нет, то не стоит портить вроде бы наладившиеся отношения.

— Хорошо, — подчинился Ольшанский. — Ты права. Я действительно много от неё хочу. Она оторвана от дома, ей не с кем посоветоваться. Может, ты и права.

— Спасибо, — расцвела Саша. — Я знала, что ты поймёшь и примешь ситуацию, — она поцеловала его в щёку. — И подвези её до университета, пожалуйста. Тогда вы даже на первую пару успеете. М?

— Ты — бессовестны манипулятор!

— Разумеется, — подтвердила Александра. — Именно я заставила тебя сделать мне предложение и подать это заявление, а теперь привязываю Леру к этому месту. Я ж испытываю такое удовольствие от присутствия посторонней женщины в доме!

Игорь не смог сдержать смех. Саша умела разрядить ситуацию, когда это было нужно, и действительно обладала слишком большим влиянием на него. Что ж, Ольшанский даже не хотел сейчас с нею спорить. Если она считала, что Леру правильнее будет простить, пока она не натворила ещё чего-нибудь, то пусть.

Игорь и сам не помнил за собой таких серьёзных прегрешений, как за Валерией за последний месяц, потому, наверное, не стал и спорить. Он подозревал, конечно, что на Леру могут и не подействовать прощение и человеческое отношение, но надежда, как ей было свойственно, умирала последней.

209

6 октября 2017 года

Пятница

Было уже поздно, и Игорь после напряжённого рабочего дня был готов задремать прямо за столом. Ни о каком аппетите, желании поужинать или, упаси Всевышний, болтать с непривычно весёлой Лерой не могло быть и речи. Она же так внимательно следила за тем, чтобы он съел её "фирменное" блюдо, что Ольшанский едва ли не подавился. Мясо и вправду получилось неплохое, хотя с несколько странным привкусом, но спать после этого ему захотелось раз в десять больше.

— Тебе надо взять отпуск, — серьёзно промолвила Саша, умудряющаяся каким-то образом находить время и силы ещё и на домашние дела.

Сейчас она оттирала какую-то старую кастрюлю, добытую из глубин балкона. Игорь не помнил даже, чтобы бабушка пользовалась ею, наверное, остался сей предмет ещё с далёких времён, когда его не было на свете.

Зачем Александре был нужен древний котелок, не знал никто, она, может быть, тоже, но спрашивать почему-то было неловко. Именно потому Игорь и не озвучил этот вопрос — не хотелось поймать на себе поражённый Сашин взгляд и удивлённое "Как, ты не знаешь?!" вперемешку с улыбкой.

— Мой отпуск давно уже уехал в горы без меня, — вздохнул Игорь. — Он устал ждать, пока я наконец-то соизволю это сделать, и взял инициативу в свои руки.

— Какой у тебя умный отпуск, однако! — она отвернулась, на мгновение перестала тереть кастрюлю и сдула мыльный пузырь, что упрямо хотел упасть ей на нос. — Куда умнее своего обладателя! Ты действительно должен хоть немного отдыхать, Игорь. Это не дело — загибаться на работе.

— Да знаю я… — он выразительно зевнул, подтверждая правоту Саши. — Но надо ещё немного поработать над проектом, дойти к точке, когда будет меньше математики и прогнозирования. Вот как только мы доберёмся до момента, где я уже буду не нужен…

— То есть, сдадим проект.

— Ну, зачем так радикально? — удивился Игорь. — Где-нибудь в декабре. Или в январе. Или… Слушай, может быть, ты хочешь куда-нибудь поехать после росписи?

— На два дня, или я буду делить тебя с твоей любовницей?

— Какой любовницей?

У него на одну женщину не всегда времени хватало, о чём ещё могла быть речь?!

— Ну, как какой? — хмыкнула Саша. — Той, которую зовут работа. Несомненно, ты прихватишь её с собой в любой отпуск. Но, предупреждаю, спать ты тоже будешь с нею.

— Кто б говорил!

— Даже я — не такой фанатик, как ты, — отчеканила Александра, с особенным нажимом провела скребком по кастрюле и удивлённо присвистнула. — Слушай, а тут гравировка!

Игорь хотел подняться и посмотреть, о чём шла речь, но у Саши зазвенел мобильный. Она спешно вытерла мыльные руки о полотенце, посмотрела на экран и разочарованно закатила глаза, а потом продемонстрировала Игорю контакт — звонила мать.

— Да, — поприветствовала она родительницу. — Я немного занята… Что?

Умевшая держать себя в руках Саша внезапно побледнела и в один миг из цветущей девушки стала больше похожа на несчастного призрака. Она растерянно посмотрела на Игоря и тыльной стороной ладони утёрла скатившуюся по щеке слезу.

— Хорошо, — прошептала Александра в ответ на длинную тираду матери. — Хорошо. Я скоро буду. Только не нервничай. Куда мне ехать?

— Что случилось? — обеспокоенно спросил Игорь.

— Мама поехала в командировку и попала там в больницу, — Саша бросила полотенце на стол. — Сердце. Перенервничала из-за меня… я должна поехать.

— Тебя отвезти? — Игорь вскочил на ноги и почувствовал, как перед глазами какого-то чёрта запрыгали красные точки.

Саша опасливо посмотрела на него.

— Ты на ногах едва стоишь.

— Ничего, я…

— Сиди дома, — покачала головой Александра. — Мне только двоих вас рядочком в больнице не хватало. Только… Можешь дать мне машину?

— А… — Игорь застыл. — У тебя есть права?

Саша сосредоточенно кивнула.

— Может быть, тогда поедем вместе?

— Игорь… — Александра подошла к нему вплотную. — Ты выглядишь так, словно только что вместо лошади тащил плуг на поле. Ты валишься с ног. Сиди дома и спи. Не разобью я твою машину, — судя по виду, она прекрасно понимала, что Игорь переживал отнюдь не о транспортном средстве. — И… Понимаешь, мне кажется, что мама из-за нашей свадьбы так и переживает. Мне б не хотелось, чтобы она нервничала ещё сильнее. Ну, ты понимаешь…

— Понимаю, — Игорь сжал зубы. — конечно, ты должна поехать. Всё нормально. Только не забывай звонить. Если вдруг понадобится моя помощь или просто так. Ключи в кармане куртки, — он опустился обратно на стул и устало зажмурился. Было и вправду не слишком хорошо, Саша права, ему следовало сидеть дома, а не шататься между городами. Но всё равно желание последовать за нею переплёвывало чувство самосохранения. — И, пожалуйста, не геройствуй.

— Ты тоже, — кивнула Саша. — Без глупостей. Обещаешь?

Но, кажется, его клятвенным заверениям Александра не поверила.

208 — 207

208

7 октября 2017 года

Суббота

Саша так и не позвонила. Но погода была хорошей, впервые за последние недели дождь не лил, как из ведра, и дороги были сухими. Игорь понимал, что ехать в таких условиях намного легче, и успокаивал себя. Ничего страшного не случилось. Скорее всего, у неё просто не было времени на лишние звонки. Больная мать — отнюдь не та ситуация, когда есть возможность звонить по десять раз на дню.

Дурнота прошла. Игорь чувствовал себя всё таким же сонным и уставшим, как и вчера, но никаких красных точек перед глазами не было. Он всегда игнорировал дурное самочувствие, бегал на работу с температурой. Сегодняшний день вряд ли должен был стать исключением.

Открыв глаза, Игорь долго смотрел в потолок и прислушивался к шуму, доносившемуся с кухни. Сначала ему показалось, что вернулась Саша — вряд ли кто-нибудь, кроме неё, в этом доме мог в восемь утра что-то готовить. Но после с кухни донёсся грохот, несколько нецензурных слов, и Ольшанский разочарованно вздохнул.

Лера.

Он выбрался из кровати, оделся и поплёлся на кухню. Лера, кажется, пыталась лопаткой не просто перевернуть несчастную отбивную, а ещё по пути разрубить её на несколько частей.

— Доброе утро! — прощебетала она, улыбаясь так прилежно, что у Игоря едва не свело зубы.

— Доброе, — он устроился на табуретке. — Что ты делаешь?

— Готовлю тебе завтрак! — радостно сообщила Лера. — Будешь? — горелая отбивная перекочевала на тарелку.

Он вздохнул, но вынужден был ответить согласным кивком. Есть действительно хотелось.

Валерия подвинула к нему и салат. Тот как-то странно, незнакомо пах, и Ольшанский даже задался вопросом, где он мог сталкиваться с таким запахом. Он нечасто бывал в каких-нибудь ресторанах, не любил домашнюю украинскую кухню — не всю, но некоторую её часть уж точно, — а этот салат одним своим видом гасил аппетит, не говоря уже о распространявшихся ароматах.

Но отказаться от блюда не получилось. Лера смотрела на него с такой мольбой и надеждой… Да и если уничтожить её желание делать что-то хорошее, потом послушания не добиться и вовсе.

— Как там у тебя в университете? — поинтересовался Ольшанский, отправляя в рот политые чем-то кусочки варёных овощей. — И что это за салат?

— Оливье. С приготовленным собственноручно майонезом! — провозгласила Лера, успешно проигнорировав первый вопрос.

Игорь наколол на вилку кусочек моркови — кубик со сторонами около двух сантиметров, — и задумчиво посмотрел на Леру. То, что резать ингредиенты для салата следовало куда меньшими кусками, она точно не знала.

— А ты Магнуса кормила? — вспомнил вдруг он о коте, что уже больше месяца почти не вредничал и вёл себя, как порядочный зверь. Особенно его исправила поездка к Сашиной маме. — Магнус! Ты будешь салатик?

— Мурру! — отозвался кот с гостиной.

Повиливая длинным хвостом и быстро перебирая лапами, он подбежал к Игорю и запрыгнул к нему на колени, но, ткнувшись мордой в тарелку, почему-то недовольно зафырчал и отвернулся.

— Ты кушай, кушай! — призвала Игоря Лера. — А то я старалась, готовила… Может, ещё одну отбивнушку?

— Спасибо, не надо.

Ольшанский выудил кусок картошки из несчастного оливье — неровный и недоваренный, — вздохнул и принял решение повытаскивать из салата только те ингредиенты, в которых он точно уверен. Ни морковь, ни картофель в этот список не входили, но вот квашенным огурцам на первый взгляд можно было доверять.

Магнус заглянул ещё раз в тарелку, а потом запрыгнул на стол и воззрился на Игоря своими громадными рыжими глазами. На пушистой морде буквально отпечаталась мольба. Но примерно так же, только, наверное, с абсолютно противоположным посылом, на него смотрела и Лера, и Игорь решил, что всё-таки влияние человека на него должно быть большим, чем кота, потому приказал себе есть.

На вкус салат оказался получше отбивной. Та, подгоревшая, тоже была вполне ничего, только Игорю очень хотелось запить её водой. Лера не скупилась на соль и на перец.

— Ну как тебе? — с нетерпением спросила девушка. — Нравится?

— Очень вкусно, — неловко улыбнулся Игорь.

— Тогда я буду тебе каждое утро готовить!

— С-спасибо, — от неожиданности он выронил вилку и едва не стал заикаться. — Но это лишнее. Не стоит так себя утруждать.

Иначе Игорь в срочном порядке сядет на диету под названием "не есть дома".

— Так положить добавочки?

— Не стоит, — отмахнулся он, отодвигая тарелку с недоеденным салатом. — Лера, мне что-то не очень хорошо. Наверное, вирус какой-то подхватил… У нас вроде в соседнем кабинете громко чихали.

Игорь поднялся. Вчерашние красные звёздочки отозвались без промедления, заплясав перед глазами, но он только приветливо им улыбнулся и тут же обеспокоился собственным состоянием, на удивление серьёзно. Так плохо не было уже давно. Игорю казалось, что каждый вдох и выдох давался ему с трудом, со скрипом. К тому же, дыхание стало хриплым, пульс участился, и голову сжало от внезапной головной боли.

Ольшанский застыл и опёрся рукой о стену. Мозг отказывался поддавать ситуацию глубокому или хотя бы поверхностному анализу, но Игорь всё же был не настолько глуп, чтобы не распознать надвигающуюся аллергию.

Переходя в активную фазу, она, эта коварная чесночно-эвкалиптовая дама, схватила его за горло своими цепкими пальцами и успешно погрузила в бессознательное состояние, не позволив даже заприметить хлопнувшую спасительницу-дверь.

207

8 октября 2017 года

Воскресенье

Аромат маминых духов, больше напоминающий ведро опрокинутой на голову ванили, умудрялся заглушить все остальные запахи. Одним ухом Игорь улавливал странный равномерный писк, и такое смешение воспоминаний очень чётко указывало на место его пребывания.

Последний раз Игорь лежал в больнице ещё в свою бытность школьником, и что-то подсказывало ему, что причина госпитализации за эти пятнадцать лет не изменилась. Он с трудом открыл глаза, скосил взгляд на капельницу, а потом опасливо огляделся. Мать стояла у окна, грузно упершись руками в подоконник, и уложила сумку на кровать другого пациента. Тот, пожилой мужчина, старательно отворачивался от Надежды Петровны, но, заметив, что Игорь проснулся, воззрился на него почти умоляюще.

Запястье холодили чужие ледяные пальцы. Саша, белая, как врачебные стены, поглядывала на будущую свекровь с гневом, равным гневу пациента-соседа. Юнец на кровати напротив натянул подушку на голову.

Что ж, Игорь понимал причины.

Со второй стороны его кровати восседала Лера. Если б не капельница, воткнутая в правую руку, Игорь давно бы уже отодвинулся от маминой крестницы подальше. Сейчас, после немалой дозы препаратов, в виновнике сего торжества он даже не сомневался.

— Что произошло?

В горле пересохло, и слова с трудом прорвались сквозь долгое молчание.

— Анафилактический шок, — сдержанно ответила Саша.

— Эта твоя… невеста, — выпалила мать непозволительно громким голосом, — тебя чуть в гроб не свела! Моего маленького сыночка! — дедушка на соседней кровати так скривился, что Игорь едва сдержал непроизвольный смех. — Накормила невесть чем…

— Мама… — Игорь попытался было её остановить, но Надежда Петровна не унималась.

— Неужели так трудно не пихать экзотические ингредиенты в свою стряпню? Или она вообще сама готовить не умеет?! Заставила покупать какую-то гадость в ресторанах, только деньги из тебя тянет…

Игорю стало стыдно. Он виновато посмотрел на Сашу, но та только пожала плечами, показывая, что ничего не случилось, она потерпит.

— Надеюсь, ты не собираешься больше морочить моему сыну голову!

Ольшанский открыл было рот, но закашлялся. Пересохшее горло горело огнём, и Саша только подала ему стакан с водой — врач, вероятно, одобрил.

— Прекратите кричать, — сдержанно и тихо ответила на очередной выпад Надежды Петровны Саша. — Мы же находимся в больнице.

— Игорь! И эта дрянь, накормившая тебя какой-то гадостью, будет ещё мне указывать! — взбеленилась мать. Она покраснела, нахохлилась, как та птица — Игорь не мог избавиться от дурацкой ассоциации с курицей и не менее противных воспоминаний о том, что мама сама пихала в него в детстве чеснок, а потом получала от бабушки очередной строгий выговор.

Саша расправила плечи и взглянула на Надежду Петровну так, что та даже отступила на шаг назад. Несомненно, она бы пятилась и дальше, приговаривая свои оскорбления, но, врезавшись в изголовье чужой кровати, вынуждена была остановиться, хотя не выдавила из себя ни единого слова извинения.

— Мама, — Игорь наконец-то смог заговорить, привстал даже немного на локте, забыв о капельнице. — Выйди.

— Что?! — поразилась она. — Да мы с Лерочкой…

— Плохо мне стало после еды твоей Лерочки, — не удержался Ольшанский, падая обратно на подушки. — Так что выйдите обе из палаты.

Валерия, доселе молча плакавшая — по её щекам до сих пор текли слёзы, — вдруг покраснела, потупилась, встала и сама вышла. Игорь не испытывал ни грамма жалости, он и так не мог предположить, что же Лера подсунула в его еду, чтобы довести до такого состояния.

— Если хочешь побыть один, я тоже уйду, — пообещала Саша, но он молча отрицательно покачал головой и в ответ легонько сжал её ледяные пальцы.

— Что случилось?

Было трудно держать глаза открытыми, и Игорь чувствовал, что вот-вот провалится в сон. Действие лекарств не проходило бесследно.

— Анафилактический шок, — повторила девушка. — Я вернулась домой, а ты как раз потерял сознание. Вызвала скорую. Сегодня уже воскресенье.

— Ох, чёрт… Ты ж должна быть рядом с мамой, — Игорь попытался сесть, но Саша только придержала его за плечо.

— Не должна, — оборвала она его. — Спи.

Игорь пытался запротестовать, но не смог. Лекарственный дурман окутал его какой-то странной дымкой и окончательно втолкнул в пучину сна. Только перед глазами всё ещё плыли непонятного происхождения цветные круги, да какие-то оправдательные фразы пытались сорваться с языка — но он так и не успел ничего сказать, а Саша, вероятно, не спешила услышать.

206 — 205

206

9 октября 2017 года

Понедельник

Мудрый гугл подсказывал, что при анафилаксии пациент должен был находиться в стационаре до двенадцати суток после нормализации состояния, особенно если приступ сопровождался потерей сознания. На каком-то другом сайте Игорь прочитал статью о гормональной терапии, потом почитал лист предназначения, соотнёс её с необходимыми препаратами и справедливо решил, что спорить с решением местных врачей он не будет. Десять дней лежать в стационаре ему меньше всего хотелось; уже на второй Игорь чувствовал себя более-менее нормально и не сомневался, что к пятому его вышвырнут к чёртовой матери из этого отделения, потому что мест не хватало.

Со вчерашнего дня в палате прибавилось пациентов. Теперь их, считая Ольшанского, было уже пятеро — ещё один пенсионер и, что больше всего возмущало всех представителей мужского пола, дама преклонных лет. Пациентов это смущало, особенно саму женщину и мальчишку, к тому же, само мероприятие по подобного рода размещению больных тянуло незаконностью, но других мест не было.

Игорь из всех присутствующих считался счастливчиком. Он хорошо знал свой организм и его реакции, не сомневался в том, что повтора ситуации не будет, потому получил внеплановый, некомфортный, но всё-таки двухнедельный отпуск, мог выходить из палаты. Последнее вызывало особенный приступ зависти у дедушки, которому приказали лежать и двигаться по минимуму. Ему очень хотелось, наверное, бодро ходить по коридору, и Ольшанский мог только сочувствовать.

К тому же, его не в меру часто посещали. Вчера дважды была мама — и дважды была изгнана, — к вечеру приехала и Саша, привезла домашнюю еду, не содержащую чеснока и эвкалипта. Утром она тоже заглянула, а вот в обед вместо себя отправила Леру, разумеется, с блюдами не её производства.

— Привет, — несмело улыбнулась Валерия, присаживаясь на самый краешек кровати. Игорь удивлённо отложил в сторону книгу — он полагал, что сегодня никого уже не будет. Его и так слишком часто навещали, а Саша ещё и не признавалась, что там с её матерью, только с каждым часом всё больше мрачнела и, кажется, ещё больше похудела. — Я тут тебе обед…

— Так Саша ж оставила, — он кивнул на лотки, стоявшие стопкой на тумбочке. — Всё в порядке. Если что, я могу сходить и в местную столовую, ничего со мной не станется.

— Сынок, так с нами поделись! — оживился дедушка, лежавший на соседней кровати. — У тебя невеста так вкусно готовит…

— Вам ж нельзя! — возмутился Игорь, а потом повернулся к Лере. — Правда, не стоило.

— Ну, я подогрела. А то что ты ешь холодное?

Игорь посмотрел на еду в лотке, вздохнул и согласно кивнул.

— Ладно, давай. Спасибо.

Он взял ёмкость с её рук, открыл крышку, взял уже вилку и настороженно покосился на блюдо. Саша вряд ли успела бы приготовить что-нибудь новое — она и так привезла суп и котлеты, разрешённые врачом. Тушеное мясо точно не вписывалось в его диету, по сути, бесполезную, но медики продолжали настаивать.

Игорь подозрительно принюхался. Стойкое ощущение, что с подливой было что-то не так, не покидало его.

— А что это так пахнет? — вдруг спросила женщина, привставая на кровати. От знакомого запаха она даже привстала на локтях, принюхалась к воздуху и посмотрела на Игоря. — Эвкалиптом. Странные у вас, молодых, пищевые привычки…

— Как эвкалиптом?!

Ольшанский на секунду застыл, опять вдохнул уже знакомый растительный запах, а потом спешно закрыл лоток с едой и силком впихнул его в руки Лере.

— Ты с ума сошла? — прошипел он, хватая девушку за локоть. — Это что за шутки? Ты понимаешь, что я от него чуть не сдох?

Валерия только растерянно захлопала глазами.

— Но ведь… Ведь всего пару минут прошло, оно не могло так быстро… Это не я!

Вместо ответа Игорь смотрел на неё минуту или две, пытаясь убедиться, действительно ли Лера настолько глупа, или её далеко заходящие замыслы были направлены против его здоровья, а потом понял: и вправду, её глупость сыграла с нею злую шутку. Он раздражённо скривился, чувствуя, как вспыхивает стойкое недовольство вместо ненависти и более ярких эмоций.

— Лера, — он крепко сжал её запястье, и на глазах девушки выступили слёзы, разумеется, не от физической боли — Игорь всё ещё держал себя в руках, — а от обиды. — Анафилактический шок случается от нескольких секунд до пяти часов с момента контакта с аллергеном. А у меня реакция на чеснок… и на эвкалипт. Ты меня чуть не отправила на тот свет.

— Но я…

— Уходи. И еду свою забери, — сухо приказал он. — Немедленно. Я надеюсь, с такого рода гостинцами больше не увижу тебя в своей палате?

Она разрыдалась, хотя для этого вроде даже повода не было, и умчалась прочь, не оборачиваясь. Игорь слышал, как ругался какой-то врач на несносных посетителей.

Он растерянно посмотрел на лоток, лежавший у него на коленях — Лера так и не подчинилась.

— И что мне с этим делать? — спросил он скорее сам у себя. — Может быть, кто-нибудь?.. А, впрочем, она так готовит, что проще выбросить.

Он швырнул лоток в нижнее отделение прикроватной тумбочки и закрыл глаза, хотя спать совершенно не хотелось. В мыслях моментально запрыгали какие-то отрывки кода. Игорь поймал себя на мысли, что с удовольствием отправился бы сейчас на работу — но кто ж его туда отпустит?

— Что ж ты, парень, со своими дамами сердца разобраться не можешь? — оживилась та самая пожилая женщина. — Меня Нина Григорьевна зовут.

— Игорь, — нехотя представился он. — А что с ними не так?

— Ну как… — Нина Григорьевна покосилась на остальных мужчин, но те делали вид, будто бы ничего не слышат. — То невеста, то эта… вертихвостка.

— А! — Игорь улыбнулся. — Эта вертихвостка — крестница моей матери. Родственница она мне, а не дама сердца.

Нина Григорьевна раздражённо кашлянула, а потом отметила:

— Эвкалипт — конечно, растение не наше, но моя знакомая целительница, умная баба, а не так, абы кто, использовала его для отворота.

Игорь, который взял было стакан воды и отпил немного, едва не поперхнулся.

— А коль родственница, — продолжала женщина, — крестница матери, то это почти сестра. Смотри, Игорь! Это большой грех!

И хотя стыдиться Ольшанскому было нечего, он даже почувствовал, как непроизвольно краснеют щёки. Он умел думать головой — и был способен провести параллели между Лериным поведением и её отворотным эвкалиптом.

205

10 октября 2017 года

Вторник

Разумеется, Лера пришла и на следующий день. Под внимательным взглядом Игоря она осторожно присела на краешек его койки — кроватью сию медицинскую развалину было назвать очень трудно, — и накрыла ладонью его руку. Нина Григорьевна выразительно кашлянула и демонстративно отвернулась, а вот все остальные мужчины, как будто их взгляды силком приковали, уставились на Игоря и его гостью.

— Нам поговорить надо, — тихо промолвила Валерия.

— Пойдём, выйдем, — Игорь сел на кровати, на всякий случай скосил взгляд на вены — он вчера умудрился уснуть с капельницей, а проснувшись, по привычке вскочил и едва не повредил себе сосуды. Но всё было в порядке, и вставать ему тоже разрешалось.

В коридоре оказалось совсем пусто. Часы показывали десять утра — как раз закончился приёмный час, спустя несколько минут вокруг должны были забегать врачи и медсёстры с новыми назначениями, но их уже не было, а родственники почти все разбежались. Только где-то далеко, в конце длинного коридора, ворча, возила грязной тряпкой по полу пожилая санитарка.

— Почему ты не в университете? — напрямик спросил Игорь. — И вчера тоже, как я понимаю, прогуляла.

— Нет! — с пылом воскликнула Лера. — У нас занятие отменили!

— И кто ведёт?

— Ну… Ратушев, — нашлась она. — Андрей Михайлович. Лысый такой… Знаешь?

— Знаю. Только он Андрей Петрович и читает исключительно у магистров, а у тебя такого преподавателя вообще нет в расписании.

Лера потупилась, но всё равно не казалась смущённой. Можно было подумать, что ей всё равно, и большинство замечаний просто пролетало мимо.

Игорь почувствовал себя виноватым. Не потому, что он сделал что-то не так, да и ответственность на него за Валерию вроде как не возлагали, просто так. Может быть, из-за того, что он жил по совершенно другим принципам, когда учился в университете, или испытывал неловкость из-за её постоянных выходок.

— Скажи мне пожалуйста, — продолжил он, не позволяя себе растерять остатки решимости, — зачем ты подлила эвкалиптовое масло мне в еду.

— Я не знала, что у тебя аллергия, — заверила его Лера, вновь хватая за руку и сжимая так, словно была утопающей и хваталась на последнюю ниточку, единственное, что ещё могло её спасти. — Я б не стала тебе ничего давать!..

— Не сомневаюсь в этом, но всё же ответь, как оно там оказалось, — прервал её Игорь. — У меня в доме не содержится ничего с эвкалиптом. Я не использую его в лекарствах, и уж тем более у Саши таких масел нет, она знает о моей аллергии. Это отнюдь не классическая приправа к мясу. Это вообще не приправа, Лера!

— В рецепте было, — потупилась она.

— Не верю, — отрезал Игорь. — Ты воспользовалась эвкалиптом намерено, причём не один раз, и он зачем-то тебе понадобился. Зачем?

Она молчала, обхватив себя руками.

— Моя случайная соседка по палате, — продолжил он, — упомянула какую-то "знающую женщину" с любопытными рецептами. Для приворотов и отворотов. Но это просто смешно. Просто скажи правду.

Валерия метнула быстрый взгляд в сторону скрывшейся за углом санитарки, а потом вдруг бросилась к Игорю.

И поцеловала.

Он отшатнулся, непроизвольно оттолкнул её от себя.

— Ты с ума сошла! Мы ж родственники, — Игорь потрясённо посмотрел на неё. — Лера…

Вместо того, чтобы засмущаться и отступить, Лера вызывающе сделала шаг навстречу, но Игоря это не разжалобило, напротив. От холодности его реакции девушка всё-таки одумалась, остановилась и молча смотрела на него, дожидаясь ответной реакции. Игорь только молча покачал головой.

— Не кровные же, — прошептала Лера. — Ну, разве ты не понимаешь, что…

— Я надеюсь, ты понимаешь, что должна переехать куда-нибудь. К своей крёстной матери, например.

— Но Игорь!

— Лера, это глупости. То, что ты себе придумала о несуществующих отношениях. Об этом не может быть и речи. И я надеюсь, что ты одумаешься, выбросишь эту ерунду из головы и возьмёшься за учёбу.

Жалости к ней он не испытывал, ни капли. Действия Леры казались смешными. Игорь отвернулся от неё и медленно поплёлся обратно в палату, не позволяя себе оглянуться на её испуганный оклик. Может быть, она даже не сделала никаких выводов для себя? Просто смотрела в спину и тихо ненавидела за отказ.

Но Ольшанский, вместо того, чтобы отбросить в сторону все мысли об этом и забыть, уснуть, набрал номер матери.

Эту проблему следовало решать немедленно.

204 — 203

204

11 октября 2017 года

Среда

Яна поймала его в коридоре. Она, даром, что медик, терпеть не могла навещать родственников в палатах и не хотела становиться лишний раз свидетелем чужих болезней. Поразительное желание. Игорь, когда был в добром здравии, издевательски заявлял, что так с неё получится не медик, а невесть что. Яна отвечала, что она — ценитель своего дела, и, как хороший программист любит смотреть на хороший код, так и она, хороший будущий медик, в восторге от здоровых людей.

Сейчас она совершенно по-свински уселась на подоконник и болтала ногами. Игорь не сомневался, что сестре уже раз десять сделали замечание, как и в том, что каждого посмевшего к ней обратиться она просто послала куда подальше.

Одевалась Яна тоже вызывающе, когда приходила в больницу. Короткая юбка, что была бы больше к лицу не серьёзному будущему — или уже даже нынешнему, — врачу, а какой-нибудь девице в ночном клубе, совершенно дико сочеталась с длинным тёплым свитером. Последний, как стандартный элемент гардероба любой студентки политеха в холодное время года, Игоря смущал бы меньше, если б не скрывал почти полностью за собой юбку.

— Привет, братец, — радостно улыбнулась она. — Я вижу, вокруг тебя очередные скандалы и интриги. Матушка звонила, рыдала, что ты разбил ей сердце, выбрав кого-то… — она понизила голос до страдальческого шепота, — похожего на бабушку! Как ты только мог? Кстати, как здоровье?

Не дожидаясь ответа на предыдущий вопрос, Яна спрыгнула с подоконника и деловито осмотрела его, поймала за подбородок, осмотрела шею.

— Сыпи нет? Отёка? На что среагировал?

— На эвкалипт, — грустно вздохнул Игорь, прерывая быстрый словесный поток. — Меня уже достала эта больница, хоть ты не начинай, а?

— Как на эвкалипт?! — проигнорировала просьбу девушка. — Ты ж знаешь, что у тебя аллергия. И вроде не такая сильная.

— Не такая, если его не есть.

— Ты ел эвкалипт? — кашлянула Яна. — Зачем? — она подозрительно прищурилась. — Это как-то связано с кулинарными талантами твоей девушки? Мой женишок тоже жрёт всё, что я ему дам, но он-то не аллергик.

— Саша знает список запрещённых продуктов, — отмахнулся Игорь. — Это наша с тобой драгоценная родственница. Смеяться будешь: приворотное зелье делала. Или отворотное, чёрт её знает.

Вместо того, чтобы поражённо уставиться на него и ужаснуться, Яна поступила именно так, как Игорь от неё ожидал — расхохоталась, хлопнув его рукой по плечу. Это могло свидетельствовать только о том, что ничего опасного для здоровья в его внешнем виде сестричка не обнаружила и считала, что наступило наконец-то время расслабиться и спокойно поговорить.

— Ну, слушай, — выдохнула она, успокоившись-таки. — Я давно тебе говорила, что ты недооцениваешь свои данные. Но девчонка меня удивила! Я за жениха боялась, а надо было бояться за брата! Как на это отреагировала твоя невеста?

— Она не в курсе.

Яна присвистнула, отбросила упавшие на глаза тёмные волосы и, скривившись, сообщила:

— Не понимаю, почему ты до сих пор сидишь здесь.

— Может, потому, что мне положено провести в стационаре десять дней? Или ты желаешь мне скорой смерти?

— Хочу получить наследство, пока ты не женился. Дай врачу взятку и линяй отсюда. Во-первых, ты не застрахован от аллергии на местные дурацкие лекарства, мне ещё надо составы почитать…

— Саша читала. И я тоже не слепой, Яна.

— Ты не слепой, ты безалаберный, — ласково отметила она. — Но я вообще-то о другом. Тебя тут не вылечат, за сто гривен выпустят на все четыре стороны и ещё приплясывать будут, ты ж вроде как на себя берёшь ответственность. Проблем станет меньше. Я просто не оставляла бы двоих дам наедине друг с другом. Мало ли, что эта Лера может наговорить твоей Саше?

— Я же сказал, чтобы она переехала к маме.

— Саша?

— Какая Саша? Валерия. Пусть едет к своей крёстной, раз та такая добрая, и вместе с нею делают всё, что хотят. У меня дом, а не гостиница.

Во взгляде девушки мелькнуло такое удивление, словно она видела брата впервые в жизни.

— Ты идиот, Игорёша, — подытожила она. — Наша маман, конечно, примет Лерочку у себя в доме на день или два, а потом попытается сплавить её следующему на очереди родственнику. Но она вряд ли в восторге от девушки, напоминающей ей свекровь. Ты уверен, что Лера не посоветовалась с нею и не согласовала планы? Мама всегда забывала, от чего ты помираешь, а от чего смирно чихаешь! И ингредиенты путать она тоже умеет.

Ольшанский только отмахнулся от сестры. С самого детства у Яны была очень бурная фантазия, кто сказал, что она не должна проявлять её сегодня.

— Ты вообще зачем пришла? — спросил он наконец-то. — Ты ж ненавидишь больницы, как бы это странно ни звучало.

Яна пожала плечами, воздержавшись, как обычно, от прямого или даже завуалированного ответа.

— Хоть бы что-то сказала, — вздохнул Игорь. — Или ты пришла дать совет брату, как сбежать из больницы, когда ему положено лежать тут ещё как минимум неделю?

Она ответила точно таким же быстрым движением, как и в прошлый раз, и грустно улыбнулась, а потом запрыгнула вновь на окно и принялась так же беззаботно болтать ногами.

— Я тебе как медик говорю, убирайся ты отсюда, — Яна поманила его к себе и тихонько прошептала на ухо: — Чем дальше от этой дурацкой больницы, тем лучше. Ты дома себе скорее гарантируешь безопасность.

Она отвернулась и вперила взгляд в пол.

С тех пор, как деду ничем не смогли помочь, Яна ненавидела врачей. Всех без исключения, может быть, даже их родного отца, она считала костоломами, дураками, не способными справиться с элементарным диагнозом. У деда были проблемы с сердцем и такие же аллергические реакции. Тогда настояли на вскрытии, и Игорь чётко знал: ни о какой врачебной ошибке и речи не шло. Дедушка никогда себя не берёг, наплевательски относился к здоровью, нервничал по поводу и без. Но, сколько бы они все ни повторяли Яне, что ничего нельзя было поделать, она раз за разом повторяла: они ошиблись, вкололи ему что-то, и потому ему стало плохо. Удивительно, что после этого смешливая, всегда весёлая Яна выбрала своим путём именно медицину и училась фанатично, едва не до потери сознания.

Разумеется, она уже много лет не говорила о том, что докопается до правды и узнает, что на самом деле убило дедушку, больное сердце или глупые врачи, но стоило только кому-то из её близкого окружения попасть в больницу, да что там, даже пойти на медосмотр, как начинала нервничать. Игорь понятия не имел, почему чаще всего становился жертвой переживаний сестры — может быть, потому, что так сильно напоминал ей дедушку?

— Выбирайся отсюда, — грустно попросила Яна. — Поскорее, пожалуйста. Мне спокойнее будет. Тебе хоть что-то серьёзное прописали? Капают?

Игорь смущённо почесал затылок. Последняя капельница была вчера вечером, в больнице он чувствовал себя просто посетителем, которому постелили на больничной койке, но признаваться в этом сестре было бы опасно.

Но Яна всё равно истолковала это по-своему.

— Я поговорю с твоими врачами, — заявила она с такой серьёзностью, словно была сотрудницей министерства здравоохранения, и это как минимум. — Чем меньше ты просидишь в этой больнице, тем лучше будет!

Спорить Игорь не стал. Всё равно это было бесполезно. Если Яна вбивала себе что-то в голову, дешевле было просто согласиться.

203

12 октября 2017 года

Четверг

Что и в какой форме Яна сказала его лечащему врачу, Игорь не знал, но ближе к девяти часам вечера следующего дня его буквально выпихнули из больницы. Почему в такое время — он понятия не имел. Подписал бумажку, которую сунули под нос, почти даже не читая, забрал документы и вышел на улицу, благоговейно вдыхая свежий, не отравленный больницей воздух.

На самом деле, ему повезло — обошёлся лёгким испугом. Анафилактический шок — серьёзная проблема, и бороться с нею не так-то просто, Ольшанский знал, что был высокий риск умереть во время очередного приступа, но те, благо, случались редко и только при контакте с двумя продуктами. Он не понимал безалаберности врачей, что с такой лёгкостью отпускали своего пациента, свалив успешно на него ответственность за его же здоровье, не понимал Яну, работавшую в сфере, которую ненавидела больше всего, но не нашёл сил спорить. И желания тоже.

На улице было прохладно, но сухо. Наконец-то прекратились затяжные дожди, но в темноте природа выглядела как-то совсем тоскливо. Игорь медленно шёл вдоль улицы. До дома было не настолько далеко, чтобы вызывать такси, хотя он, как больной, должен был беречь силы. В кармане не нашлось мелочи на проезд, и Ольшанский равнодушно шагал по тротуару вдоль высокого забора, окружающего территорию больницы.

Мимо мчались автомобили, нагло мигали световыми вспышками чужие фары. Игорь попытался представить себе, где сейчас находится Саша, и впервые за сутки вновь вспомнил слова Яны. Зря он всё-таки не рассказал Александре о том, что натворила Лера. Мало ли, что девчонка догадается наговорить ей? Но он надеялся, что всё будет хорошо, и позволил себе просто расслабиться и больше ни о чём не переживать.

Сказать, что это было непросто — не сказать ничего. Но Игорь так устал от постоянного умственного напряжения! Это были первые дни, когда он действительно имел возможность не писать коды, не разгребать бумаги, оставленные Региной. И, хотя причина была совсем тоскливой, Игорь почувствовал себя куда свободнее, чем раньше.

Он удивился. Прежде Ольшанский никогда не считал работу обузой. Сегодня же он вдруг понял, что множество людей не напрягают свои головы даже раз в неделю, а он каждый день — выжимает из себя все соки. Вспомнились смешки о том, что легко сидеть в офисе часами и ничего не делать, барабанить пальцами по клавиатуре, получать большую зарплату, и неожиданное раздражение вперемешку со злостью заставили его остановиться.

Впрочем, ложь. Куда больше Игоря тормозило головокружение и подступившая тошнота. Потому что не надо пешком идти четыре остановки, только вырвавшись из больницы! Но когда ж это он слушал врачебные рекомендации, тем более, с такой сестрой, как Янка?

Игорь покачнулся от неожиданности и, сделав шаг в сторону, упёрся плечом в стену ближайшего здания. Это был какой-то магазин: сверкала вывеска, вокруг шумели люди. Он позволил себе закрыть на секундочку глаза, чтобы потом с новыми силами оторваться от кирпичной поверхности и отправиться домой. Саша ругаться будет, конечно… И пакет с вещами этими вдруг показался тяжёлым.

— Мужчина, вам плохо? — обеспокоенно спросил женский голос.

— Да какое плохо! — возмутились чуть поодаль, и Игорь раздражённо скривился. Восклицание принадлежало какой-то старушке, давно переступивший порог пенсионного возраста и по старым, и по новым, и по европейским законам. — Как в таком возрасте может быть плохо?! Понапиваются и лазают здесь, бездельники! Вот я в своё время…

— Всё хорошо, спасибо, — ответил он забеспокоившейся девушке.

— Вы не пьяный, — отметила она, оглядываясь на костерившую на все лады современную молодёжь старуху.

Отвращение, неожиданное и оттого особенно сильное, заставило Игоря презрительно скривиться и отвернуться от неё.

— Нет, не пьяный, — произнёс Ольшанский. — Нашли кого слушать!

Бабка умолкла наконец-то, а потом вновь завела тираду о неблагодарной молодёжи, но Игорь больше не слушал. Ещё раз поблагодарив незнакомку, он поплёлся в направлении собственного дома.

Холодный воздух обжигал лёгкие. Перед глазами изредка появлялись цветные пятна, но пропадали, стоило моргнуть раз или два. Игорь останавливался у деревьев, но, стоило только опереться о них плечом, чувствовал на себе чужие презрительные взгляды. Он оглядывался, видел, может, мерещившихся уже старушек и только раздражённо продолжал путь. Его бабушка тоже работала всю жизнь, тоже получала далеко не самую высокую пенсию, но никого не костерила.

У дома он вдруг подумал, что Саша разозлится, когда узнает, что он бежал с больницы. Игорь сел на скамейку и ждал, пока не погаснет свет в окнах. Это было неправильно — он промёрз, и за это тоже по голове не погладят, да и позвонить ей надо бы, предупредить… Но сил в себе на любые действия Ольшанский не чувствовал.

И только тогда, когда весь дом потемнел, он досчитал до тысячи, понадеялся, что Саша, тоже измотанная тяжёлым днём, уснула, и поплёлся на свой этаж, надеясь никого не разбудить.

202 — 201

202

13 октября 2017 года

Пятница

В квартире царила темнота. Игорь тихо закрыл за собой дверь, стараясь не греметь связкой ключей, и остановился в коридоре. Ничто не нарушало молчание. Тихо посапывал, развалившись на трюмо, непомерно большой Магнус, и Ольшанский с неожиданной нежностью погладил его по голове, удивившись тому, что соскучился за безгранично вредным котом.

Он сделал ещё один шаг вперёд и вдруг остановился. Тёмный женский силуэт и что-то круглое, заступившее луну в окне, вызвали неприятные ситуации.

— Кто здесь?! — громким шёпотом спросила Саша и занесла неведомый предмет над головой. Игорь с трудом успел поймать её за запястье, прежде чем нечто, смутно напоминающее ему старую бабушкину чугунную сковородку, не опустилось ему на голову.

— Это я, — ответил он так же тихо. — Включи свет, а потом можешь меня стукнуть.

— Игорь?

Саша застыла. Потом сковородка — легонько и совершенно не больно, — коснулась его головы, и Александра обессиленно опустила руки.

— Что ты здесь делаешь? — продолжила шептать она. — Ты должен находиться в больнице ещё как минимум неделю.

— Ты мне не рада?

Вместо этого она уложила сковородку на трюмо — Магнус моментально уложил на неё голову и продолжил спать, — и коснулась прохладной ладонью его лба.

— Там же дождь! — восклицание звучало не громче, чем шелест листьев. — Ты же мог простудиться! Вдруг подскочила температура? А если после этого станет хуже? Повторится приступ? И что мне тогда с тобой делать?

Александра умолкла и отобрала у него пакет с вещами. Ольшанский даже замер от этой тирады на пониженных тонах. Саша же принялась за его куртку, стягивая её с невообразимым упорством. Она провела рукой по спине, недовольно хмыкнула, почувствовав на коже не высохшие ещё дождевые капли, потом проверила рубашку — не промокла ли и та под курткой, — и, видимо, осталась довольна проверкой. Игорь подчинился и тогда, когда его буквально втолкнули на кухню, и устроился на табуретке у окна.

Встревоженная донельзя, Саша заняла второй стул и смотрела на него, наверное, не отрываясь — сказать точно в темноте было довольно трудно.

— Как ты мог? — вздохнула она. — Это же вредно для здоровья! Ты хотя бы вызвал такси, чтобы доехать до дома? Ай, да какое такси! — Саша хлопнула себя по лбу. — Час ночи. Ты что, шёл пешком? В сколько ж тебя выписали? Боже, Игорь…

— Да всё в порядке, не переживай, — Ольшанский потянулся к девушке и сжал её запястье. — У меня сестра — медик, и это она настояла на поспешном побеге из больницы. Всё нормально. Я живой, здоровый и не собираюсь терять сознание и биться в конвульсиях.

— А если б тебе стало плохо на улице? — возмутилась она, придвигаясь ближе. — Если б ты упал?

— Тогда меня публично оплевали бы старушки и обозвали наркоманом. А потом, после того, как попинали, вызвали б скорую.

— Дурак!

— Ну Саша, — уже громче заговорил Игорь, на что она предупредительно прижала палец к его губам. — Слушай, а почему мы шепчемся? Я ж в своём доме!

— Она с трудом уснула, — пояснила девушка. — Я не хочу слушать всё это по второму кругу.

— Она? Тут кто-то ещё есть?

— А у тебя амнезия? — не удержалась Александра. — Конечно, есть! Здесь же Лера. Опять несла какой-то бред… Не уходи от темы. Так почему ты выписался из больницы и ни слова мне не сказал? А если б я действительно стукнула тебя сковородкой? Думать же надо немного!

Игорь встал. В родном доме он почувствовал странный прилив сил и невероятное желание изменить что-то в устоявшейся вроде бы жизни. Но, к сожалению, инерция окружающей следы была слишком велика. Сопротивление, оказываемое Лерой, мамой, всей его родней и родителями Саши, все эти бесконечные дрязги и работа, работа, работа — оно в один момент ополчилось, встало, как та непобедимая армия, и оставило возможность только беспокоиться о болезнях друг друга.

— Как твоя мама? — спросил он, глядя в ночной октябрь. — Ты не говорила ничего. Она в больнице? Что-то серьёзное?

— Она солгала.

От неожиданности он обернулся так резко, что услышал, как хрустнула шея.

— Как солгала?

— А вот так, — в полумраке было видно, как Саша, обхватив себя руками, откинулась назад и упёрлась спиной в стену. — Оказывается, не было никакого сердечного приступа. Вообще ничего не было. Она просто подумала, что если я приеду, то она сможет переубедить меня. Так сказать, наедине. А если не сможет, то попытается найти аргументы посерьёзнее. И вправду больной притворится. Ты сядь… Тебе же плохо, наверное.

Игорь подчинился. Он закрыл глаза, чувствуя, как усталость, больше напоминающая мешки с камнями, опускается на его плечи и повисает на них мёртвым грузом.

— Как же всё это достало… — прошептал он наконец-то, с трудом выдавливая из себя слова. — Бесконечные дрязги, ссоры…

— Я не знаю, почему она так против, — искренне ответила Саша. — Правда.

— Я знаю. Но тебе оно не надо, — Игорь попытался сосредоточиться на крутившейся в голове мысли, но та ускользала и никак не позволяла уловить суть. — Я… Я сказал, чтобы Лера убиралась к маме. Моей маме. Уже давно, ещё дня два назад. Это в её блюде был аллерген. И она явилась ко мне в больницу с ним ещё раз. По глупости, конечно, но мне всё равно.

Саша вздрогнула.

— И что теперь делать?

— Спокойно жить дальше. Мне строго-настрого запретили появляться на работе ещё целую неделю, — он улыбнулся, но получилось очень грустно. — Может быть, я научусь хотя бы иногда ничего не делать?

Саша ничего не ответила. Вероятно, для неё эта страшная наука тоже была неизведанной.

— Пойдём спать, — она потянула его за руку. — Ты устал. Тебе надо лечь и ни о чём не думать. А лучше — вернуться в больницу.

— Можешь даже не надеяться, — отрезал Игорь, но в спальню послушно поплёлся. Спорить с Сашей ему не хотелось, а ссориться — и подавно.

Зато уснуть в родной постели, а не на больничной койке — очень даже да.

201

14 октября 2017 года

Суббота

Лера вела себя тише воды ниже травы, упрямо притворяясь невинным ребёнком, не понимающим, что происходит и почему её пытаются выставить из дома. Игорь высказал бы ей это в лицо ещё вчера, но она пропадала где-то, пока Саши не было дома, а когда вернулась, пришла и Александра с работы. Разговаривать о всяких приворотных зельях — это ж надо было додуматься! — казалось смешным в сложившихся условиях. Посвящать Сашу во все аспекты их дурацких семейных отношений — последнее, что хотелось Игорю.

Потому до обеда субботы он покорно глотал прописанные врачом и подсунутые Яной таблетки, не занимался работой и делал вид, что отдыхает от тяжёлых рабочих будней, не прекращавшихся уже несколько лет подряд. Но лекарства имели свойство заканчиваться. Он продемонстрировал Саше белую баночку, совершенно пустую, изъявил желание пойти купить таблетки, разумеется, получил отказ — и освободившуюся на двадцать минут квартиру.

Лера заспешила следом, уже почти добралась до двери, но её остановило раздражённое покашливание за спиной.

— Ну-ка стоять.

Валерия послушно застыла, очевидно, понимая, что деваться некуда, её всё равно поймают на ступеньках и вернут обратно.

— И ты ничего не желаешь мне объяснить?

Она вздрогнула, но заставила себя оглянуться, часто заморгала и даже выдавила из себя недоумённую улыбку.

— Что-то случилось? Тебе надо купить ещё какое-нибудь лекарство? — ласково уточнила Валерия.

— Кажется, я довольно ясно выразил своё желание не видеть тебя в пределах своего дома, — покачал головой Игорь.

— Я ведь никому не мешаю! — недоумение, отобразившееся на лице девушки, выглядело бы совершенно искренним, если б Игорь не помнил о эвкалипте и прочих прелестях совместной жизни с крестницей его матери. — Я веду себя тихо, ничего не говорю этой твоей… — она запнулась и поправилась. — Саше ничего не говорю. Что не так? Почему нельзя?

Ольшанский подошёл ближе, и Лера, реагируя так, как положено было по канонам всех на свете любовных романов, столь любимых многими женщинами, вперила в него невинный взгляд и часто-часто заморгала. Вероятно, дальше предполагался страстный поцелуй.

— Ты предлагаешь мне так просто забыть могильные плиты, украшенные венками из эвкалиптовых листьев? — ядовито уточнил он. — Ты мне мешаешь. И Саше мешаешь.

— Это всё потому, что твоя мать — моя крёстная, да? — спросила наивно Валерия. — Я не могу больше ни о чём думать! — она уложила руки Игорю на плечи. — Если б не наше родство, ты бы…

— Выставил тебя за дверь ещё быстрее.

Она поперхнулась уже крутившимися на языке словами и недоумённо уставилась на Ольшанского, явно не понимая, что происходит, а потом отшатнулась, прижимаясь спиной к стене и стремительно белея.

— Но почему?! Разве я тебе не нравлюсь? — удивилась Лера. — Разве я недостаточно красива? Не лучше этой твоей Саши?

— Если ты считаешь, что глубже уже выкопанной тобой ямы не бывает, то я всё ещё могу позвонить твоим родителям. Или в полицию.

— Ответь мне! — возопила она. — Ты должен! Это… неправильно, Игорь! Несвойственно для мужчин любить одну женщину и не отвлекаться на кого-нибудь моложе…

Он не сдержался и схватился за голову.

— Что ты несёшь, Лера?!

— Но я должна тебе нравиться! — уверенно повторила она. — Ответь мне честно. Ты меня хо…

Лера умолкла, заметив гневный взгляд.

Игорь опёрся спиной о дверной косяк и подумал, что хуже уже точно не сделает.

— Хорошо, честно. Ты — малое дитя, ребёнок, пересмотревший фильмов или какой-то ещё ерунды. А я — взрослый мужчина, рассчитывающий видеть рядом с собой взрослую, самодостаточную женщину. У меня, в отличие от тех типажей, которые ты успела примерить на всех вокруг, не играют гормоны, как у пятнадцатилетнего, и на любую движущуюся цель я не бросаюсь. Даже больше скажу, меня интересуют умные девушки. Ты к этой категории не относишься.

— А как же физиология? — с надеждой уточнила Лера.

— Какая к чертям физиология?! — вспылил он. — Посмотри на себя в зеркало! Тебе семнадцать, ты, блин, ребёнок! И никак иначе я воспринимать тебя не собираюсь, сколько б ты не крутилась у меня перед носом в коротких юбках или обтягивающих джинсах. Я уж молчу о том, что у тебя не чувства, а стукнувшая в голову блажь.

Лера всхлипнула. Кажется, последнее её действительно обидело, но Игорь не был способен утешать едва не угробившую его родственницу.

— Я надеюсь, что это звучало достаточно убедительно, — подытожил он, — и хватит для того, чтобы ты сменила место жительства. И не только потому, что ты себе придумала несуществующую любовь. Мы с Сашей устали прятаться по углам, думать, как бы это тебя не потревожить и не помешать, когда ты готовишься к занятиям, ловить тебя на ступеньках и терпеть эти выходки. Потому или ты собираешь вещи сама, и я отвожу тебя к моей маме, или вылетаешь отсюда пулей.

— Ты не ценишь мои чувства, как обыкновенный сельский грубый мужлан.

— Замечательно, — кивнул Игорь. — Разочаруйся во мне и ускорься, пожалуйста, в сборе вещей. И до вечера чтобы переехала. Я ясно выражаюсь?

200 — 199

200

15 октября 2017 года

Воскресенье

— Ты смертельно её оскорбил!

Игорь и Яна проследили взглядом за матерью, пробежавшей из одного угла гостиной в другой. Саша тяжело вздохнула и сделала вид, что ничего не видит, только продолжила упрямо гладить постельное бельё, чем занималась до прихода гостей.

Мать атаковала прямо с порога. У Игоря не было времени даже познакомить Сашу со своей сестрой. Они успели лишь кивнуть друг другу. Теперь Надежда Петровна, особа и в прошлом истеричная и не терпящая возражений, металась, аки зверь в клетке, билась иногда лбом в балконную дверь и причитала. Леры, благо, не было. Ещё и её присутствие Игорь бы не выдержал.

Между прочим, чувствовал он себя до сих пор неважно. Прописанные лекарства возымели свой эффект, но теперь почти все пришло время снимать, а слабость так никуда и не пропала. Ольшанскому казалось, что кто-то выкачал из него остатки сил, а оставил взамен только опустошённую оболочку. Но маму это нисколечко не волновало.

— Ты — бесчувственный хам, такой же бездушный, как и твой отец! — ткнула в него мать пальцем. — А ты! — последняя претензия относилась к Саше. — Ты даже не остановила его. Небось, присмотрела нашу квартирку себе?!

Яна зажмурилась и втянула голову в плечи. Она явно не ожидала такого от своей матери, потому что покраснела и сделала вид, что ничего не слышит, крепко зажмурилась и попыталась отвернуться даже.

Но она недооценила будущую супругу своего брата. Вместо того, чтобы нервничать, Саша продолжила методично гладить простыню, хотя довольно сильно приложилась утюгом к одному из цветочков на светлой ткани.

— Разумеется, — невозмутимо ответила она, — присмотрела, и даже собираюсь поселиться здесь навеки, сесть на шею Игорю и болтать ногами весь остаток своей жизни. У меня ведь нет ни профессии, ни опыта работы. Куда ж я ещё пойду, если останусь без мужа? — она с вызовом посмотрела на предполагаемую свекровь. — Вы это хотели сказать?

— Она мне хамит! В моём же доме! — вспылила Надежда Петровна, повернувшись к Игорю. — Ты посмотри только на эту девку, сыночек… Ты слышал, что она сказала? Хорошую невестку ты нашёл мне…

— Это не твой дом, — возразил Ольшанский. — И ты первая нахамила Саше.

Девушка отложила утюг, сложила уже отглаженную простынь и отложила её в сторону, а после принялась за пододеяльник. Надежда Петровна, по цвету достигавшая уже до уровня свеклы, а не какого-то жалкого варёного рака, ждала крик в ответ, но ничего не получила, кроме равнодушия и полного игнорирования.

Это её совершенно не устраивало. Она оббежала гладильную доску, поймала Сашу за свободную руку, надеясь на то, что та всё-таки извинится. Александра в ответ вскинула утюг, и тот прицельно выпустил пар в нос Надежде Петровне. Она отшатнулась, замахала руками и бросилась к Яне.

— Доченька! У меня ожог! Ты только посмотри на это!

— Там ничего нет, — отрезала строго Яна и подмигнула Александре. — Мама, ты преувеличиваешь масштабы проблемы. Я давно говорила, что твоя Лера — не лучший вариант, чтобы селить её в одной квартире с молодым мужчиной и его невестой.

— Боже мой! — возмутилась Надежда Петровна, устраиваясь на диване между сыном и дочерью. — Боже мой! Я-то надеялась, что Лерочка выбьет всякую дурь из его головы, а он взял и выгнал бедную девочку из дома, да ещё и так сильно её обидел. И что мне теперь с этим делать? Она рыдает целыми сутками…

— Она у тебя всего лишь один день.

— Я так надеялась!.. — продолжила Надежда Петровна. — Я дала ей свой лучший рецепт…

Игорь поднялся, ничего не слушая, и отобрал у Саши утюг. Сидеть с мамой было менее приятно, чем гладить. Девушка укоризненно посмотрела на него, но возражать не стала, очевидно, решив, что такую прекрасную инициативу нельзя прерывать. Ольшанский с остервенением принялся выглаживать мелкие розочки на старом пододеяльнике, представляя себе то ли маму, то ли Леру, к головам которых можно было с огромным удовольствиям приложить что-нибудь тяжёлое. И желательно со значительной силой.

— Какой рецепт, мама? Игорь ведь не ест твою еду, — закатила глаза Яна. — Саша, надеюсь, готовит без чеснока?

— В том рецепте не было чеснока! — возмутилась мать. — Я знаю, на что у моего сына аллергия! Это был лучший способ от… Отбивных.

Цветастая ткань резко потеряла в глазах Игоря всякий интерес. Он сердито посмотрел на гостей.

— Каких отбивных, мама? — спросил он. — С эвкалиптовым маслом?!

Саша тоже заинтересованно вскинула голову.

— Ты надоумила ребёнка приготовить… отворотное зелье?!

Мать смущённо потупилась.

— У меня не было выбора, — пробормотала она. — Эта ведьма захомутала тебя так прочно, что я вынуждена была дать бедной девочке хотя бы такой элементарный совет…

Игорь побледнел. Яна и вовсе приобрела странный землистый оттенок. Саша переводила взгляд с жениха на будущую свекровь.

Тишина, воцарившаяся в комнате, не могла не напрягать.

— Какое отворотное зелье? — наконец-то хрипло спросила она. — Игорь? Я чего-то не знаю?

— Я потом тебе объясню, — Ольшанский выпрямился, отставил в сторону утюг и сделал один угрожающий шаг в направлении матери. — Мама. Ты дала Лере… этот, скажем так, рецепт? С эвкалиптом?!

— У тебя была не такая сильная аллергия…

— Мама! — воскликнула Яна, вскакивая на ноги. — Ты ведь могла его убить!

— Я хотела только добра, — вскинулась Надежда Петровна. — И чтобы эта девка непонятного происхождения не тёрлась рядом с моим сыном!

Воцарившееся вновь молчание было взрывоопасным. Игорь стал белым, как мел. Яна, напротив, покраснела, сжимая руки в кулаки. Здоровье семьи, казавшееся ей самым важным на свете, теперь было под угрозой из-за матери. Одного только факта хватало для того, чтобы девушка с готовностью огласила матери анафему.

И устроила аутодафе.

Но Саша осталась спокойной. Она поднялась со своего места и подошла к Надежде Петровне.

— Разумеется, — проронила она, — вы сейчас встанете и уйдёте отсюда. И, я думаю, забудете дорогу достаточно надолго. Ваши благие намерения только доказывают слепоту и ограниченность некоторых людей.

— Я никуда не!..

— Если вы не покинете дом немедленно, мне придётся обратиться к услугам полиции, — безэмоционально ответила Саша. — Поспешите, пожалуйста. Я вас провожу, Надежда Петровна.

Игорь вспомнил, как Саша рассказывала о своём отце, о таблетках в еде и о том, как она едва не умерла из-за него — и едва не потеряла возможность иметь детей. С такими же благими намерениями его мать проложила ему прямую дорогу на тот свет.

Они с Яной не нарушили тишину, пока в коридоре не хлопнула дверь. А потом сестра тихонько прошептала:

— А она у тебя крутая, знаешь?

199

16 октября 2017 года

Понедельник

"Приворожить мужчину. Сто и один ритуал молодой хозяйки", — гласила красочная обложка книжки, каким-то образом оказавшейся под кроватью. Игорь покрутил её в руках, продемонстрировал Саше, но девушка отреагировала без особенного интереса, только раздражённо отмахнулась.

— Почему ты мне ничего не рассказал? — требовательно спросила она уже в сотый раз за последний день.

Была ночь. Игорь искренне пытался уснуть предыдущие три часа, но явившийся как всегда в постель Магнус не позволял это сделать. А после того, как он шмыгнул под кровать и там принялся громко мяукать, Игорь и обнаружил рядом с котом паршивую книжонку.

— Я не видел в этом смысла, — искренне ответил Игорь теми же фразами, что и предыдущие девяносто девять раз. — Потому решил не морочить тебе голову глупыми выдумками несносной девчонки. Какая разница, что она влила в мою еду?

— Она пыталась сделать отворот, Игорь.

— Ты в это веришь? — фыркнул он, устраиваясь рядом с Сашей и обнимая её за талию. — Ничего у неё не получилось. Я не чувствую на себе ни малейшего действия какого-то отворота. Хочешь, проверим?

Саша выразительно скосила на него взгляд, показывая, что и так не страдает комплексом каменной леди и прекрасно видит, что отворот не подействовал.

— Разумеется, я в это не верю! — заявила она, садясь в кровати. — Но неужели ты не понимаешь? Она могла тебя убить. Убить, Игорь! Честное слово, лучше б она попыталась залезть к тебе в постель или чем-то опоить.

— Серьёзно?! — поразился Игорь. — В постель? Споить? Саша, нормальные девушки такого не говорят.

— Мурру! — подтвердил Магнус из-под кровати.

— А ты вообще молчи! Где был твой нюх? А ещё называешь себя зверем! Тебе вообще ничего нельзя доверить! — обвинила она кота и вновь повернулась к жениху. — Игорь, ты должен ответственнее относиться к своему здоровью. К безопасности, в конце концов. В твоём доме столько времени жила девушка, которая в итоге ещё и попыталась тебя отравить! Отворотом, чёрт её подери! И ты даже не соизволил сообщить мне о том, что творится в её больной голове.

Она схватила книжку, базировавшуюся на приворотной магии, и принялась её читать.

Игорь тоскливо покосился на часы. Два ночи — как раз вовремя для изучения столь экзотической литературы. Но переубедить Сашу в чём-то, когда она желала поступить по-своему, было невозможно. Раз уж решила обидеться, то всё может затянуться надолго.

— И вообще, — продолжила она, листая страницы, — тебе разрешается ревновать меня к каждому столбу, а я вдруг узнаю, что твоя воздыхательница столько времени ночевала в соседней спальне!

— Я не знал о том, что она что-то чувствует, — смутился Игорь. — Это всего лишь детская блажь…

— Эта детская блажь шастала туда-сюда полураздетой!

— Я не смотрел.

— Не верю, — Александра уткнулась носом в рецепты. — Взять три головки чеснока, выдавить сок…

Услышав вызывающее крайне негативные реакции слово, Игорь придвинулся поближе к Саше и принялся читать вместе с ней. Александра на руку, опустившуюся ей на талию, отреагировала более-менее спокойно, легонько ударила по пальцам, но при этом не стала отодвигаться и запрещать ему быть так близко.

— И всё равно, — продолжила она, переворачивая страницу, — почему ты не мог рассказать мне о том, что она натворила?

— А почему ты не поделилась со мной информацией о том, что твоя мама жива и здорова, а всё это было выдумкой?

— Потому что ты лежал в больнице, и мне не хотелось лишний раз тебя беспокоить.

— Вот. Потому что твоя мать лежала в больнице, и мне не хотелось тебя беспокоить. Такой ответ подойдёт?

Саша от раздражения с такой силой рванула страницу, что та оказалась у неё в руках. Сборник народной магии, содержавший повышенную концентрацию чесночных рецептов, рассыпался прямо на глазах. Переплёт, сделанный в лучшем стиле местных издательств-однодневок, упал девушке на колени, страницы же, теперь соединяемые только тонким слоем не самого надёжного клея, остались в руках.

Игорь, не удержавшись, рассмеялся. Да и настроенная донельзя серьёзно Саша тоже расхохоталась, хотя секунду назад была серьёзна и даже сердита.

— Ну тебя! — воскликнула она наконец-то. — Мне завтра на работу рано идти. Это тебе сидеть дома!

— Может, я тоже схожу? — с надеждой уточнил Ольшанский. — Я уже совсем-совсем здоров…

Неумолимость во взгляде Саши читалась уж очень откровенно. Игорь попробовал было скопировать известный кошачий взгляд из не менее известного мультика, но получил только тычок локтём под бок, очень осторожный, с расчётом на то, чтобы ничего не повредить и не ухудшить уже имеющееся состояние. От такого отношения стало совсем тошно, и Игорь улёгся на своей половине кровати, отобрал у Саши книжку с чесночными приворотами, отключил свет и сделал вид, что спит.

Последовав его примеру, легла и Александра. Прошло минут пять, прежде чем девушка вновь завозилась и даже рассекла быстрым жестом темноту, словно пыталась кого-то или что-то отогнать.

— Игорь, прекрати, — пробормотала она. — Это совсем не смешно. Игорь!

— Я ничего не делаю, — ворчливо ответил Ольшанский с той стороны кровати. — Мне что, вообще уйти?!

— Игорь! — возмущённо вскрикнула Саша, и он нашарил рукой выключатель.

Свет вспыхнул по щелчку кнопки, Александра застыла с занесённой рукой. Застыл и Магнус. Он явно не ожидал такого коварства со стороны мужчины, а Саша лежала слишком далеко от ночника, потому не успел остановиться и ещё раз лизнул хозяйку в щёку, а потом смутился и спешно ретировался под кровать.

— Скотина пушистая! — проводила его восклицанием Александра.

— Вот, а всё меня винила, — Игорь вновь погасил свет. — Вот в следующий раз, если за его выходку опять мне перепадёт, обещаю, что обижусь.

Минуту или две опять царила тишина, а потом Саша вскрикнула и толкнула его рукой.

— Прекрати! — возмутилась она.

— Да я ж ничего не делаю! — Игорь зажёг свет опять. Одеяло вздулось заметным таким горбом, и пушистый нарушитель спокойствия устроился на ногах своей хозяйки, не думая о её комфорте и о том, что весит все четырнадцать законных килограмм. — Ну вот. Опять он вредничает, а я оказываюсь виноватым.

— Спи, — отрезала Саша. — Если я опоздаю на работу, то виноват будешь ты, а не Магнус.

Оставалось только согласиться, и Игорь обречённо погасил свет, ожидая следующего вскрика. Но Магнус сменил жертву — спустя мгновение Ольшанский ощутил, как что-то тяжёлое ложится ему на грудь, а длинный хвост бьёт по лицу наотмашь.

Но сгонять кота не стал.

198 — 197

198

17 октября 2017 года

Вторник

Игорь проснулся от того, что некто — Саша, кто ж ещё? — очень осторожно прикрыл дверь, стараясь не шуметь, а потом быстро-быстро помчался по подъездным ступенькам. Слышимость у них в доме была отличная, и Ольшанский вместе со своей невестой и стуком её каблуков мог сосчитать каждую ступеньку. Где-то внизу, вероятно, чертыхались пенсионеры, проснувшиеся уже давным-давно, но считающие долгом поныть на посторонние звуки.

Во рту царил неприятный привкус шерсти. Кончик Магнусова хвоста покачивался прямо перед глазами, и Игорь ровно три минуты сорок восемь секунд наблюдал за тем, как с ровным ритмом смещались взад-вперёд шерстинки. Шансов встать не было. Четырнадцать килограмм живого веса прочно пришпилили его к кровати.

— Ты б слез! — прохрипел он, пытаясь столкнуть кота с грудной клетки, но это не возымело должного эффекта. Кот не собирался удаляться прочь, ему нравилось лежать на чём-то тёплом, но, видимо, проголодался, потому что встал, потянулся и спрыгнул-таки со своего импровизированного ложа, состоявшего из полураздавленного человеческого тела.

Игорь почти сполз с кровати и тоскливо вздохнул. Из окна можно было увидеть, как покидает двор его автомобиль. Дверь была плотно закрыта, ключи — отобраны. Открыть, если вдруг что, он мог, надо было просто повернуть защёлку, а вот покинуть квартиру — нет, Саша забрала с собой обе связки.

Вчера он немного перегнул палку, требуя выпустить его на работу, наверное. Ну, или Саша очень остро отреагировала на такую невинную, обыкновенную просьбу. Да, он повторил её раз десять… или двадцать, когда думал, что его не услышали, но какая разница? Что плохого в том, что человек хочет на работу?

— Магнус, а ты как давно в офисе был?

— Вурру, — грустно мотнул головой кот и устроился на освободившейся кровати. — Ву-а-а-ау.

— Вот и я давно, — согласился с ним Игорь. — А твоя хозяйка меня туда пускать не хочет, упёртая. Разве она не понимает, что я тут скорее с ума сойду? И что там только количество проблем увеличится?

Магнус только зевнул, свернулся клубком и мигом уснул. Даже есть не просил. Игорь пожал плечами и направился на кухню.

В холодильнике царила пустота, весьма органично сочетающаяся с хаосом. Поскольку Саша ещё вчера потратила целый вечер, чтобы приготовить ему обед, завтрак и ужин, Игорь в случившемся её не винил.

Тоскливо открыв кастрюлю из-под тушёного мяса, в которой теперь тонким слоем красовалась кошачья шерсть, он только присвистнул и отложил посудину на стол. В следующей миске, где хранилась гречневая каша, само блюдо сохранилось, но на нём были два заметных отпечатка лап. В супе явно побывал чужой хвост, хлеб оказался надгрызен… Александра, не любившая процесс завтрака, наверное, утром не забежала на кухню.

— Твою ж пушистую мать, — уже привычно выругался Игорь. — Чтоб тебя блохи искусали!

— Ми-а-а-ау! — раздалось из спальни.

— И не говори мне, что это будут наши общие блохи! — возмущённо воскликнул он. — Ты мне хоть что-то оставил?

— У-у, — согласно замычали из соседней комнаты. Игорь открыл последнюю миску, запрятавшуюся в самом углу холодильника, и с отвращением закрыл её обратно. Там лежало Лерино мясо, вероятно, собирающееся в скором времени покрыться плотным слоем мха, да и Ольшанский не планировал ставить ставки на приезд скорой помощи в поставленные ей сроки.

Он потянулся к телефону, намереваясь заказать что-нибудь с курьером из местных кафе или ресторанов. Но вместо этого набрал Яну.

Сестра взяла трубку уже через секунду и отозвалась полным беспокойства "слушаю".

— Зачем ты сказала Саше, что мне нельзя на работу? — обвинительно уточнил Игорь. — Дома я скоро сойду с ума! Ты так меня ненавидишь?

— Тебе действительно нельзя на работу, — безапелляционно прервала его Яна. — Тебе надо валяться в постели, отдыхать и ни о чём не думать! Представь себе, что у тебя отпуск, а в это время отпускные дни всё равно не сгорают!

— Но я хочу на работу, — возмутился Игорь. — Хочу думать головой, а не просиживать часами в доме в гордом одиночестве, потому что Саша отобрала у меня ключи и забрала с собой на работу ноутбук. Мне скучно, Яна! Я скоро сойду тут с ума!

— Тебе надо лечиться, — возразила сестра. — Приводить в порядок дыхательную систему. Пропить курс препаратов.

— От них постоянно хочется спать, и я не могу думать.

— Так тебе и не надо! — возмутилась она. — Ольшанский! Вспомни дедушку! Он тоже постоянно работал, и чем это закончилось?

Игорь вздохнул.

— И долго? — обречённо спросил он. — Долго я должен не напрягаться и заботиться о своём драгоценном здоровье?

— Как минимум до конца этой недели.

Он едва не застонал от разочарования.

Ещё пять дней наедине с Магнусом, без работы и без ноутбука, и он сойдёт с ума.

— Ну, отдохни, — умоляюще протянула Яна. — Сходите с Сашей вечером на прогулку. Попробуй наладить режим дня. Почитай что-нибудь. Посмотри телевизор. В конце концов, найди себе какую-нибудь работу… Полегче. Не то, чем ты занимаешься. Разгрузи нервную систему. Проблем-то! Обещаешь?

— Я попробую, — прорычал Игорь, возвращаясь в гостиную.

— Нет, ты пообещай, никакой умственной деятельности!

Он не отвечал. На диване с совершенно безумным выражением морды прыгал Магнус, и Игорь с ужасом прислушивался к скрипу пружин. Замыленный в рабочие дни взгляд сейчас весьма чётко выхватывал из пространства сломанную дверцу шкафа, кривую полку, мигающую лампу или съехавшие на несколько петель совершенно грязные шторы. Ковёр этот невымытый…

— Игорь? — опасливо уточнила сестра.

— Обещаю, — без сожаления ответил он. — Никакой умственной деятельности!

197

18 октября 2017 года

Среда

Саша уходила на работу на полный восьмичасовой день. Вчера вечером она вернулась уставшая, удивилась, что у них в доме было что есть — продукты-то Магнус не перепортил, а у Игоря была масса времени, чтобы попытаться приготовить съедобное блюдо, — и не заметила ни отремонтированный шкаф, ни полку, вернувшуюся на место. Немного смутило девушку отсутствие штор, но Ольшанский заверил её, что Магнус бегал по карнизам, а когда тяжёлая ткань оказалась на полу, что там было запихнуть её в стиральную машинку?

Подозрительный взгляд Саши, скользнувший по плоским, прибитым к потолку карнизам, заставил Игоря изменить легенду и сказать, что Магнус взбирался по шторам и падал вместе с ними.

Поверила.

Сегодня утром она опять ушла довольно рано и опять забрала ключи, но Игорь услышал разговор с соседкой — та клялась, что, если вдруг что, обязательно поможет. Дверь Саша запирала только на нижний замок, впрочем, открыть не было проблемой.

Но Игорь не собирался покидать квартиру. Интернет-банкинг и доставка на дом решали большинство проблем. Например, сменить фильтр, которому уже невесть сколько лет, можно было, не покидая дом ради поиска материалов. Ольшанский всё откладывал это неприятное дело, когда был здоров и ходил на работу, но теперь всё, что угодно, казалось привлекательнее обыкновенной лени.

Под раковиной царил хаос. Сюда никогда не забиралась Сашина тряпка, когда она убиралась, здесь до сих пор хранились какие-то старые бабушкины вещи вперемешку с моющими средствами. Сейчас Игорь выложил всё на пол и внимательно присмотрелся к освободившемуся пространству.

Фильтр в их доме прятался среди множества других отделений модульной кухни. Снаружи это отделение казалось самым обыкновенным, только венчала его, само собой, раковина, а не обыкновенная поверхность стола. Пространства внутри хватало не только для изгибающейся под странным углом трубы и прицепленного на неё фильтра, а и для множества вещей. Но, поскольку столешница была поднята не так и высоко, мужчина более-менее крепкого телосложения легко туда не пролезал.

Игорь никогда не относился к людям, увлекающимся посещениями спортивного зала и охарактеризовал бы себя отнюдь не крепким, скорее худым и высоким, но раковина вынесла ему другой приговор. С точки зрения узкого проёма и не желающей открываться до конца дверцы плечи его были шире допустимого.

Впрочем, он предполагал, что сюда пролез бы только бывший папин пациент, болевший редкой болезнью желудочно-кишечного тракта и оттого страдавший пониженным весом.

Ольшанский чертыхался, отплёвывался от паутины, но в конце концов всё-таки забрался внутрь. Конечно, в процессе он несколько раз немножечко застрял, но зато потом ёмкость поддалась довольно легко. Он снял старый фильтр, собирался выбраться наружу, чтобы всё промыть в заранее подготовленном ведре и поставить новый, — и вдруг понял, что не может.

Магнус гордо, как та модель на импровизированном подиуме из известного шоу, продефилировал по его левой ноге, прошёлся по животу и зашёл внутрь. Вероятно, он чем-то заинтересовался и совершенно бесцеремонно установил пушистую тяжёлую лапу на самом твёрдом, что нашлось на его пути.

Что ж бедный кот мог поделать, если это оказалась человеческая скула?

Игорь хотел прикрикнуть на Магнуса, но по причине лишних кошачьих конечностей у него на губах сделать этого не мог. Не получалось и согнать его рукой — потому что она поддерживала ненавистную трубу.

В дверь позвонили. Ольшанский дёрнулся, надеясь, что это сгонит Магнуса, но кот даже не сдвинулся с места, только выпустил когти.

Игорь застыл. Он надеялся на то, что коту надоест, и он слезет с него уже минуты через две. Но время шло, в дверь стучать перестали, а здоровенный наглый зверь так и не сменил занимаемую позу. И только тогда, когда Игорь дотянулся до его хвоста, громко взвыл, отвернулся, сделал один шаг и застыл.

Ольшанский ничего не видел — кроме задранного кошачьего хвоста и того, что у нормальных животных под этим хвостом находится, ну, да и раковины с трубой. Зато слышал — чужие испуганно быстрые шаги и возмущённые вскрики.

— Игорь! Что тут происходит?! Магнус, вылези, скотина… Господи! — Саша застыла. — Что ты делаешь?

— Меняю фильтр, — попытался выдавить из себя максимально невинную улыбку он.

— Тогда почему соседка звонит и говорит, что тебе плохо и ты не открываешь ей дверь? — воскликнула девушка.

Ольшанский вздохнул.

— А ты как думаешь? — издевательски поинтересовался он. — Насколько легко мне отсюда вылезти?

— Я же просила ничего не делать!

Игорь вздохнул и, воспользовавшись возможностью, высунул руку с грязной ёмкостью.

— Промой в ведре и подай мне, пожалуйста. Давай закончим, а потом ты будешь меня ругать?

Он и не предполагал, что Саша тоже видела дедушкин словарь… Ну, или хотя бы короткую вырезку из него.

196 — 195

196

19 октября 2017 года

Четверг

Фильтр они, конечно, вчера всё-таки поменяли, но Саша наложила вето на любые ремонтные работы. Игорь уже минут двадцать гипнотизировал плохо задвигающуюся выдвижную подставку для клавиатуры, но заставлял себя придерживаться обещаний.

Он ненавидел лечиться. Но Саша поклялась, что обязательно узнает, если он что-нибудь ещё будет чинить, и домашний арест затянется. Магнус был увезён на работу. Карточку Игорю оставили, мобильный тоже, ноутбук стоял в углу и вызывал особенный интерес. Но он обещал!

А Саша поставила на него следящую программу. И обещала, что соседка проследит за тем, с чем курьеры к нему приходят. И если это будет что-то для ремонта…

Игорь не хотел ругаться с любимой девушкой. Зачем? Но заставить себя лениться он тоже не мог. Не умел просто, вот в чём проблема.

Он заставил себя отвернуться от подставки для клавиатуры, поднялся и подошёл к окну. В доме было потрясающе тихо, и он вновь почувствовал себя в больнице, когда делать было нечего, и понял, что совершенно не умеет отдыхать. Как это — хотя бы двадцать минут посидеть без дела? Да у него пальцы уже в воздухе начинали набирать код!

Наверное, трудоголикам всем нелегко. Куда себя деть? Теперь не было даже кота.

Игорь сначала попробовал почитать. Вроде бы получилось. Сначала мысли уплывали куда-то к работе, но потом постепенно сосредотачивались на книге, пока он не поймал себя на том, что скользит по строкам со скоростью совершенно непозволительной для читателя, надеющегося получить удовольствие.

Этот вариант отдыха был отметён прочь. Он включил телевизор — эффекта было ноль. Вспомнил три или четыре рецепта бабушкиного крема. Саша вроде бы не запрещала готовить, правда?

Это помогло. Игорь знал, что бардак, который он устроил на кухне, ещё надо убирать, а это — тоже очень много времени, и почти с удовольствием тёр загрязнённые поверхности, а потом косился на выпекающийся в духовке торт. У него с готовкой никогда ничего хорошего не получалось, а вот сегодня вдруг ничего не испортилось, не упало, не сгорело и даже не осталось сырым.

Когда Саша пришла домой, в квартире было уже чисто, торт — вкусный, хотя немного страшный на вид, — с нетерпением ждал, возвышаясь на холодильнике, месте, оказавшимся недоступным для Магнуса, а Игорь чувствовал себя как никогда полным сил и энергии.

— Знаешь, — поделился он в ответ на уничижительный взгляд, — если я буду просто сидеть на диване, я сойду с ума. А так я отдыхаю. Честное слово. Яна считает, что трудотерапия бывает полезна пациентам!

— С другим диагнозом, Игорь, — Саша скрестила руки на груди. — Ты хоть понимаешь, что твои лекарства…

— Зато ты отдохнёшь! — нашёлся он. — Видишь, какая бледная. Уставшая. А так посидишь, расслабишься. Что плохого? Ну, Саша, правда. Это же просто приготовление пищи. Зато я не сидел в кодах.

— И не менял фильтр.

— Да, — покорно согласился Игорь. — Никаких фильтров. Просто несчастный торт.

…Он надеялся, что Саша не полезет в мусорное ведро и не увидит, сколько всего он перепортил. И дело не в деньгах, а в количестве затраченных сил и времени.

— Ладно, — вздохнула она. — Ты молодец. Правда. Просто немного… непривычно, когда мужчина делает что-то по дому.

Игорь напоминал сейчас Магнуса, объевшегося чего-то очень вкусного, до того довольной была его улыбка.

195

20 октября 2017 года

Пятница

Когда в доме стало чисто, Игорь не обнаружил больше ни единого достойного починки объекта, а холодильник оказался забит, был только обед. Игорь оглянулся, отметил про себя, что нет ничего скучнее, чем жизнь домохозяйки, и наконец-то уселся на диване.

Дышалось значительно легче. Он не позволил остаться ни следу пыли, вытравил из дома неприятный запах Лериных духов, убрал кошачью шерсть всюду, где только смог до неё добраться. Оставалось только попросить Магнуса сломать что-нибудь, потому что другой работы не осталось.

Игорь не чувствовал себя уставшим. Он допил предпоследний курс лекарств, осталась только весьма поверхностная терапия, не доставлявшая ему ни капли дискомфорта. Предполагалось ещё несколько дней закрытого режима, а потом — осторожный выход в люди.

Яна опасалась, что после такого обострения аллергия может быть и на другие продукты, на которые он прежде практически не реагировал, разве что чихал или немного краснел. Ольшанский, правда, подозревал, что ничего, кроме чеснока и эвкалипта, ему не грозит, но спорить не стал.

Надо значит надо.

Зато он поймал себя на том, что совершенно не хочет писать код. Впервые в жизни все технические характеристики собственного проекта напрочь вылетели из головы, и Игорь не желал возвращаться к работе. Он знал, что когда-нибудь придётся это сделать, но этот миг можно было легко оттянуть, и… почему бы и нет?

Отдыхать ему понравилось. Пока рядом не было ничего, что можно было бы делать, он как-то привык и к тому, что сидит на диване, прежде казавшемся ненавистным, и к тому, что читает художественную литературу, а не изучает научные книги.

Потому, когда в дверь позвонили, Игорь почувствовал острое нежелание вставать. Но пришлось — он не хотел, чтобы соседка вновь вызвала Сашу, а та примчалась с работы.

На пороге стоял отец. Уставший, явно после ночной смены, растрёпанный и сонный, он переступил порог и только тогда выдавил из себя короткое приветствие.

— Привет, пап, — кивнул в ответ Игорь, посторонившись. — Что-то случилось?

— Решил зайти, проверить, как ты себя чувствуешь. А то мой сын пролежал столько времени в больнице, а я даже не удосужился к нему заглянуть, — Николай Андреевич разулся, собирался повесить куртку на крючок, но промахнулся, и та упала на пол.

Мужчина этого даже не заметил. Проигнорировав запасные домашние тапочки, он босиком дошёл до кухни, плеснул в пустую чашку воды и осушил её одним глотком.

— Да ничего, ты ж звонил, — протянул Игорь, подозрительно косясь на отца. — Ты выглядишь так, словно брал подряд три ночных дежурства.

Тот в ответ устало потёр глаза и принялся наполнять электрочайник водой.

— Я похозяйничаю, ты не против?

— Да, конечно, — рассеянно кивнул Ольшанский. — Папа, если ты будешь молчать, я наберу бабушку.

— Нет-нет, не стоит, — махнул рукой отец. — Твоя бабушка только лишний раз будет волноваться… Да, я действительно немного заработался. Поссорился с твоей матерью, не хотел появляться дома и взвалил на себя больше, чем мог.

— Тебе надо где-нибудь пожить?

— Если б надо было, я бы взял номер в гостинице, — мужчина скривился. — Я ж не ребёнок, да и не так плохо зарабатываю. Не так, как ты, конечно.

Игорь подозревал, что его месячная зарплата ровняется отцовской за полгода. Врачам в государственных больницах платили отнюдь не столько, сколько они заслуживали, и отцовский заработок ещё считался одним из высоких. Как другим предлагалось вытаскивать людей с того света со средней оплатой в тысяч пять-шесть в медицинской сфере, он представлял с трудом.

— Что у вас с мамой стряслось? — спросил Игорь, хотя на самом деле ему было совсем не интересно. Родительские отношения были далеки от идеала.

Николай Андреевич пожал плечами и устало сел. Его взгляд будто прикипел к шипящему чайнику.

Стало заметно, насколько отец осунулся и постарел за последние несколько лет. Волосы его седели куда стремительнее, чем казалось раньше, под глазами залегли вечные тёмные круги.

В этом было бы просто обвинить работу. Но Игорь знал, что папа всегда трудился в бешеном темпе, как, в принципе, почти в их семье, и вряд ли из-за этого мог так резко вымотаться. У них с мамой давно были очень напряжённые отношения, а сейчас всё, вероятно, достигло своего апогея.

— Эта Лера… — мужчина сжал зубы, словно пытался удержать в себе все те нелестные характеристики, что хотел дать гостье. — И то, как твоя мать выражается по отношению к твоей невесте…

— Маме никогда не нравились те девушки, которых предпочитал я.

— Твоей маме никогда не нравились девушки, похожие на тех, кто нравился мне, — возразил отец. — Ладно, забудь. Я просто пришёл спросить, как дела, и всё…

— И кого ж тебе так напоминает Саша?

Отец вздрогнул. Вопрос застал его врасплох. Он отвернулся от чайника, взглянул на Игоря и вздохнул.

— Надеюсь, она не такая, как та, кого мне напоминает.

— Можешь быть в этом уверен.

— Бабушка рассказала?

— А как же, — кивнул Игорь. — Бабушка. Ты знаешь, что Сашину мать зовут Ольга?

— Твоя бабушка никогда не делится ни с кем информацией, которая кажется ей опасной, — отметил отец. — Так что нет. Не знаю. Но твоя мать, очевидно, в курсе.

Игорь вздохнул. Иногда ему хотелось, чтобы отец оставил семью и сбежал от неё куда подальше. Дети давно уже взрослые, бабушка поймёт, а мама… что ж, она никогда не была хорошей женой. Потом он вспоминал о том, что должен быть любящим сыном, поддерживать родителей и надеяться, что они проживут вместе долгую и счастливую жизнь. И ему становилось стыдно.

Но Янка, одержимая массой безумных идей ещё с самого детства, как-то, лет пять назад, сказала, что была бы рада, найти себе папа другую — а она была привязана к матери куда больше, чем Игорь. И Ольшанский до сих пор вспоминал об этом и задумывался, насколько же она была тогда серьёзна.

Сейчас, глядя на несчастного отца и понимая, что Яна ощущала людей куда лучше, чем он, Игорь думал: наверное, на все сто процентов.

194 — 193

194

21 октября 2017 года

Суббота

Саша тоскливо посмотрела на пропылесосенный ковёр, потом взглянула на утюг и ласково, вкрадчиво предложила:

— Давай лучше я проглажу, а?

— Да я уже почти закончил, — уничтожая последний залом на ткани, пожал плечами Игорь. — Ты лучше отдохни.

— Я уже полчаса отдыхаю, — грустно возразила Саша. — Я больше столько времени сидеть на одном месте не могу!

— Привыкай, — пожал плечами он. — Ты ведь тоже должна хоть иногда расслабляться. А то всё работа, работа… И по дому тоже ты всё делаешь.

— Делала, — поправила его Александра. — Потому что в последние дни я тебя унять никак не могу!

Игорь безвинно пожал плечами. На его лице было написано, что просить прощения на собственное трудолюбие он не собирается.

Они с Сашей обычно жили от одного рабочего дня к другому с короткими перерывами на вредничающего Магнуса. Сейчас всё как-то неуловимо изменилось, хотя Ольшанский не понимал, что именно.

— Когда меня ждут на работе? — спросил он Александру, будто бы невзначай.

— В среду. Или в четверг. Ты забыл предписания врача?

— Этот больничный — слишком долгий, — возразил Ольшанский. — Может быть, я выйду на работу немного раньше?

На самом деле, ему даже не хотелось. Сейчас, пытаясь не сжечь утюгом бордовую штору, он думал только о двух вещах: о шторе и об утюге. Может быть, ещё немножечко о своих родителей, и, в качестве классического фона, о Саше. Никакие коды в мыслях не мелькали. Ольшанский даже не рассчитывал на то, что его выпустят из заточения в скором времени, потому принудил себя отказаться от всех мечтаний о трудах.

— Нормальный, — ответила Саша. — Вот закончишь принимать таблетки, и тогда придёшь на работу.

— Регина ж меня убьёт.

— Не убьёт, — беспечно ответила девушка. — Она сейчас разгребает собственные косяки. Даже ни на один митап не решилась до сих пор. И у неё регулярно туда-сюда курсируют то муж, то… заказчик.

— Ты этим интересуешься?

— Этим интересуются все, она так орёт, что фирма дрожит, — возразила Александра. — Если тихо, значит, она в очередной раз обсуждает свои коварные планы с Эндрю. Но такое, к большому сожалению всех, случается очень редко. Работать просто невозможно!

— Охотно верю.

Игорь мог себе представить, что творилось в офисе. Регина умела кричать громко, хотя не слишком любила это делать и прибегала к подобному методу влияния на сотрудников только в самых редких случаях. Но в личной жизни, очевидно, это был довольно популярный способ выяснения отношений.

— Ты какой-то грустный, — вдруг заметила Саша, срываясь с дивана. Магнус, который хотел прыгнуть ей на колени, расстроенно вздохнул и просто растянулся на светлом ковре. — Что-то случилось?

— Да вчера отец заходил, — нехотя признался Игорь. — Я говорил уже. А у них с мамой очередные ссоры, никак они поладить не могут. Ещё несколько месяцев в таком режиме, ещё и при условии наличия Леры в доме, и он сорвётся.

— Всё так плохо?

Магнус зафырчал. Ему не нравилось, что Саша ходила туда-сюда, как подстреленный зверь, и он с удовольствием бросился бы на неё, но, поскольку это была горячо любимая хозяйка, всё никак не решался на активные действия.

— Не то чтобы плохо, — возразил Игорь. — Но они — разные люди, и всегда такими были.

— Но вместе почти тридцать лет, — отметила Саша, останавливаясь рядом с Игорем. — Да отдай ты мне уже этот утюг!

Ольшанский был благодарен Саше за то, что она так легко переключила своё внимание с личной жизни его родителей на работу. В конце концов, вновь начинать долгую историю о том, как отец и мать познакомились и по какой причине вообще поженились, не хотелось. Сколько б бабушка ни пыталась скрыть от него нелицеприятные факты, сколько б родители не отмалчивались, это всё равно не помогало — трудно спрятать всю правду, даже если очень стараться. А они были плохими конспираторами и не всегда согласовывали собственные действия. Наверное, потому и проблем было столько в семье?

Следовало бы поделиться с Янкой. Но она опять взялась бы за старое, попыталась устроить папину жизнь, и всё завершилось бы обыкновенным скандалом. Потому Игорь только молча проглотил все мысли о них и понял, что Саша отобрала у него утюг.

— Э! — возмутился он. — Это моя работа! Немедленно отдай!

— Обойдёшься, — фыркнула девушка, с удвоенной энергией выглаживая несчастную штору. — Теперь моя очередь развлекаться. Сам отдыхай!

193

22 октября 2017 года

Воскресенье

Холодная и дождливая осень так и не подарила им ни одного тёплого золотого дня. Сегодня, когда впервые за долгие недели не только остановился дождь, но и немного просохли лужи, а тёплые лучи упёрлись в крыши, на улицах царила серость и болото. Город больше напоминал себя-весеннего, когда растаял снег, а деревья ещё не успели проснуться. Не хватало только редких свидетелей весны: нераспустившихся почек, подснежников, то тут, то там выбивавшихся из-под серых льдистых глыб.

Но всё равно удавалось дышать полной грудью. Ничего не давило на голову, и, вопреки постоянным жалобам пенсионерок с местных лавок, можно было отдохнуть.

Магнус обрадовался невообразимо. Он, разумеется, не собирался подчиняться и натягивал поводок до упора на поворотах, но, когда они шли прямо, держался у Сашиной ноги. Правда, Игорю казалось, что кот всё время способствует его падению, пытается столкнуть, но он игнорировал это неудобство.

Вопреки кошачьим стараниям, они с Сашей всё ещё шли рядом и держались за руки, вдыхая потеплевший осенний воздух.

— Зима близко, — промолвила вдруг девушка, хотя это явно был самый неожиданный день для таких слов. — Странно как-то. Мне кажется, я её чувствую.

— Солнце же, — возразил Игорь. — Тепло.

Она пожала плечами. Часто с ощущениями не так уж и просто бороться, вот и Саша вдыхала удивительно тёплый осенний воздух, осторожно перешагивая через лужи, и чувствовала, как откуда-то издалека подбирается холодная, морозная зима.

— В прогнозе говорили, что весна поздно придёт и почти сразу превратится в лето, — ни с того ни с сего сменила одну погодную тему на другую Александра. — А ты хочешь лета?

— Новый год хочу, — честно ответил Игорь. — Никогда не любил жару, моря эти… А ты?

— Да так же, — она мечтательно остановилась, а потом вдруг сорвалась с места.

Ольшанскому хватило секунды, чтобы понять, что случилось.

По улице вышагивала девушка. Весь её внешний вид явно соответствовал выбранному образу: короткая юбка, шубка, хотя было ещё совсем не так холодно, обувь на высоченных каблуках, да ещё и светлая, вопреки болоту, белые волосы — крашенные явно. Была ли незнакомка симпатичной — Игорь не знал. Куда больше его взволновало дополнение к образу, йоркширский терьер на розовом поводке, с розовым бантиком и в розовом комбинезончике.

От вида собачки ему стало противно. Ольшанский считал, что пёс должен быть большим, ну, как минимум лабрадор, и умным. Ума в терьере не наблюдалось, иначе какого чёрта эта пародия на собаку оглянулась и принялась лаять на Магнуса?

Поэтическая кошачья душа не выдержала. Он помчался вперёд, утягивая за собой Александру, мчался по лужам, по болоту, не разбирая дороги, и бросился на собачку, утягивая её в ближайший водоём.

Нормальному человеку там было примерно по косточку. Магнус ушёл на половину лапы. От терьера остался только бантик.

Лужа оказалась глубокой.

Блондинка громко, протяжно завизжала, отпуская поводок. Магнус зафырчал, перегрыз кожаный шнур и высвободил-таки собачку, вытащил её за ошейник на сухое, грязный, как тот чёрт, и гордо прижал лапой к земле. Терьер не лаял, только смотрел своими глазками-бусинками на громадное серо-болотное чудовище и пытался отдышаться после нырка.

— Сашка! — вдруг заулыбалась собиравшаяся было скандалить девушка. — Ты, что ли?!

— Лиза, — натянуто улыбнулась Александра, попятившись от владелицы собачки. — Какая неожиданная встреча. Ты разве любишь собак?

Девушка, оказавшаяся Лизой, брезгливо покосилась на терьера.

— Нет, но у каждой порядочной девушки должна быть собачка! Ты теперь тут живёшь? Снимаешь квартиру? Ты ж вроде была в другом районе… А это что за чудовище? Кто-нибудь, помогите! Снимите его с моего пёсика!

Она взглянула на Сашу, словно дожидаясь, когда та в своём светлом кашемировом пальто поднимет грязного, измазанного, мокрого после посещения лужи кота, и охнула. Игорь, решив, что стоять в стороне — дурное дело, поймал Магнуса за ошейник и поднял в воздух за шкирку, как нашкодившего котёнка.

— Здравствуйте, — поздоровался он с Лизой.

Та в ответ лучезарно улыбнулась и выразительно покосилась на собачку, словно показывая Саше, как животные помогают налаживать личную жизнь.

— Познакомься, Лиза, — проронила, пытаясь оставаться спокойной, Саша. — Это Игорь. Мой жених. А это Магнус. Наш кот.

Слово "наш" воздействовало на Елизавету ещё лучше, чем слово "жених". Она вдруг зарделась, быстро-быстро заморгала и поинтересовалась:

— Ох, а вы давно знакомы? Может быть, посидим где-нибудь, поболтаем?

— Так твоя собака ж переохладится, — удивилась Саша. — И Магнус…

— Да что им станется? — махнула рукой Лиза. — Так что насчёт посидеть?

Кошачья поэтическая душа, не выдержавшая лай собачонки, такое грубое оскорбление уж точно перенести не могла. Магнус вывернулся из Игоревых рук, даже минимизировав потери и почти не заляпав его одежды. Он хорошенько прицелился и плюхнулся в лужу вновь, так, чтобы поднявшиеся брызги окатили Лизу с ног до головы. Саша, за мгновение до события успевшая отскочить в сторону, осталась при своём целом светлом пальто. Игорю тоже досталось, но он не жалел.

Видеть мокрую шубку Елизаветы, минуту назад смотревшей на него, как пиранья на кусок мяса, было приятно.

— Магнус! — возмутилась Саша. — И вправду, что с тобой станется… Так что, Лизонька, пойдём, посидим?

— В следующий раз, — буркнула Елизавета. — Мне ещё надо пёсика просушить.

И, брезгливо подхватив несчастную собачку, она бросилась прочь.

192 — 191

192

23 октября 2017 года

Понедельник

Вторя тоскливому вою пылесоса, Магнус сидел под столом и сверкал большущими, как две пятикопеечные монеты, глазами. Выбегать из своего укрытия он не собирался, здраво рассудив, что хозяин не возрадуется излишне вредному коту, и до того немало наследившему по всей квартире. На пушистой морде отпечаталось возмущение. Как владелец квартиры, хозяин всего мира и как минимум божество вселенского масштаба, в которое веруют все без исключения, даже те, кто пока что не догадывается о его существовании, Магнус не понимал, почему должен терпеть шум, издаваемый жалкой техникой. Дискомфорт, причиняемый ему пылесосом, не шёл ни в какое сравнение с феном, которым вчера кота сушили, но возмущение было примерно таким же. Пушистый царь требовал возмездия.

Игорь тоже ненавидел пылесос, и за те же параметры: шум и предназначение. Как и Магнус, он был не в восторге от процесса уборки, но, в отличие от вышеупомянутого жителя квартиры, терпеть не мог грязные болотистые пятна на своём светлом ковре. Он легко пережил бы разбросанные бумажки или, к примеру, предметы чужого или собственного гардероба, но то, что венчало несчастный молочный некогда ворс, не устраивало его совершенно.

Отличился Магнус вчера. И угораздило же его, разъярённого после встречи с собакой, броситься прямо на ковёр! Он был грязен, мокр, грязная вода из лужи стекала струйками на пол, и кот, стремясь избавиться от лишней жидкости, сушился, как только мог. А мог он — об ковёр, выкачавшись на нём.

Разумеется, потом его всё равно помыли и высушили феном. Но, кроме Магнуса, в доме появился ещё один грязный пушистый предмет, и Игорь, скрипя зубами, принялся и за его чистку.

Пылесос был моющим. И шумным. Игорь, наблюдая за тем, как убирались пятна после долгих манипуляций, вспоминал улыбчивую девушку-консультанта из магазина и мысленно проклинал её вместе с "самой тихой моделью".

Сквозь рев Ольшанский с трудом расслышал разрывающийся телефон. Он неохотно отключил пылесос, понимая, что к этому придётся вернуться, и поднял трубку.

— Игорь, когда ты будешь на работе? — не представляясь, поинтересовались у него.

Он оторопело посмотрел на экран. Если верить номеру, звонил Егор.

Потрясающая культура общения.

— Здравствуй, Егор. Спасибо, я прекрасно себя чувствую, — раздражённо ответил он. — И уже почти не болею. Больничный заканчивается в среду. Какие ещё будут вопросы? Как там, на том свете? Всё нормально. До света в конце тоннеля не добрался, но в следующий раз обязательно загляну.

— Это не смешно, — грубо оборвал его коллега. — Если ты немедленно не вернёшься на работу, то мы тут все дружно повесимся!

— Надо же? — Ольшанский согнал Магнуса с пылесоса — тот стремился приступить к работе. — Вы ж меня ненавидите, разве нет?

— С чего это ты взял? — буркнул Егор.

— Ну как же? Каждое полугодие я слышу одно и то же: я не обращаю внимания на человеческие потребности, плевать хотел на чужую личную жизнь и постоянно заставляю работать. Расслабляйтесь, пока меня нет.

В трубке раздался тоскливый вздох. Егор и Пётр, писавшие в феврале Регине докладную на тему переработок — не помогло, она сама оказалась их инициатором, — были не в лучших отношениях с Игорем.

Судя по шуму, мобильный передавали из рук в руки. Игорь закатил глаза. Коллектив страждущих программистов не вызывал у него ни малейшего сочувствия, тем более, Ольшанский прекрасно знал, что зачастую грош цена их громким речам.

— Это Дима, — представился следующий звонивший, и Ольшанский мысленно успокоился. Всё-таки, от доброго и адекватного Димы не стоило ждать подвоха. — Мы все с нетерпением ждём, пока ты вернёшься. Правда. Послушай, проект под угрозой.

— Вы что, опять что-то завалили? — вздохнул в ответ Игорь.

Он уже представлял себе стаю этих ничего не делающих программистов, наплевавших на указания его хрупкой, нежной Саши. Разумеется, раскладывали пасьянсы целыми днями, делали вид, что работают, а теперь, когда подошло время к очередной контрольной засечке, обнаружили, что не сдвинулись с места.

— Нет, — Дима вдруг стал говорить очень тихо, явно от кого-то скрываясь. — Но мы сидим на работе по десять-одиннадцать часов, чтобы выполнить её задачи на день. Игорь! Если ты не придёшь, твоя невеста нас убьёт. Честно-честно.

Игорь смахнул Магнуса с пылесоса и задумчиво щёлкнул языком.

— Хм, — промолвил он. — Хорошо. Я завтра буду. Но так, чтобы она не знала.

Потому что если Саша поймёт, что он на работе, то сдерёт с него три шкуры.

Может быть, коллеги не так уж и преувеличивают относительно её строгости…

191

24 октября 2017 года

Вторник

Вчера вечером Игорь прозрачно намекнул Саше на то, что мог бы и выйти на работу как можно скорее. Она в ответ позвонила Яне, и девушки минут двадцать наперебой рассказывали ему об опасностях аллергий, о том, что ему надо себя беречь, хранить от переохлаждений, от перегруза, не тратить собственное здоровье на всякую ерунду, и вообще, у него только-только закончился срок госпитализации, а потом ещё и больничный! Игорь пытался давить на то, что его уже две недели не было на работе и получил печальный итог.

Понедельник! Сколько кошмара содержалось в этом слове! И хотя все нормальные люди не любили его потому, что в уже в понедельник надо было на работу, Игорь проклинал ту шестидневную задержку, созданную для него с помощью подлых манипуляций сестры и невесты.

Утром он отвёз Александру на работу, намотал несколько кругов вокруг здания, припарковался в соседнем дворе и через чёрный ход, по лифтам — Саша добровольно не заходила в лифт, — прокрался на фирму.

Схорониться удалось у Лёшки. В его рабочем помещении стояли три ширмы, и Игорь укрылся за одной из них. Ноутбук он взял свой, задания грудой ему свалили уже сотрудники.

Все до единого, они смотрели на Ольшанского так, словно он собирался спасти их от апокалипсиса. Или от Регины.

— Игорь Николаевич, — дрожащим от восторга голосом начал Всеволод. — А вы к нам насовсем?

— Ты ж нас больше не бросишь, правда? — с надеждой спросил Егор. — Мы тут без тебя загнёмся, ты ведь понимаешь?

Игорь ошеломлённо уставился на них. Он, конечно, понимал, что раз уж ему звонили, то для этого были определённые причины, но и предположить не мог, что всё настолько серьёзно.

— Мне сначала надо посмотреть на проект, — ответил Ольшанский. — И разобраться, какие у вас там проблемы. Давайте сюда задания…

Дима опустил на стол лист с расписанными задачами. Общее задание, написанное жирным шрифтом в самом верху, Игоря нисколько не удивило.

— И что вас не устраивает? — спросил он. — Нормальный спринт. И срок вроде бы адекватный. И почему вы зашиваетесь?

Коллеги в один голос грустно вздохнули.

— Нам не хватает ещё одного человека на проект, — сообщил Егор. — Если б был кто-нибудь ещё, и мы могли равномернее распределить работу…

— А! — скривился он. — Вам не хватает идиота, который будет делать всю самую серьёзную работу, а вам останется только подчищать за ним хвосты?

Ему не ответили, и Ольшанский мог сделать вывод о правильности своего предположения. Но он не хотел ни с кем ссориться, тем более, что соскучился по работе. Только сейчас, глядя на задачу, он понимал, как ему надоел постоянный отдых, как сильно хотелось окунуться в привычный ритм работы…

— Хорошо, — решил он. — Разберёмся. Оставляйте мне этот листик и идите, работайте… Вечером посмотрим, во что это выльется. И ещё… Заставьте меня уйти в пять тридцать. Это ясно?

— А ты успеешь? — опасливо уточнил Дима.

— А вы решили, что можете ничего не делать? — спросил в ответ Игорь, покосился на Лёшу и позволил себе рявкнуть. — Ну-ка марш работать! Лентяи! А это, — он выдернул листик из чужих дрожащих рук, — мы сейчас пересмотрим и увидим, какую часть работы вам можно оставить.

190 — 189

190

25 октября 2017 года

Среда

— А-а-апчхи! — поприветствовала Саша их с порога. — Проклятая аллергия…

— Мивиу! — подтвердил Магнус с дивана. По кошачьему тону можно было судить, что он тоже не в восторге от витавших по квартире запахов.

Игорь про себя чертыхнулся. Всеволод, с которым они во время обеденного перерыва тайно — это было ключевое слово, — обсуждали перераспределение обязанностей по проекту, пользовался отвратительнейшими духами. Ольшанский, как опытный аллергик, заблаговременно выпил антигистаминное и чувствовал себя прекрасно, если не считать въевшийся в тело запах. После возвращения домой он простоял под душем минут двадцать, отлично зная, что Саша учует великолепные ароматы, которые Сева распространял с невообразимой силой. Полился он, что ли, из той бутылочки?

И вот, вернувшись с чистого уличного воздуха, Саша с первой же секунды в квартире определила: что-то не так.

— Может быть, дать лекарство? — участливо полюбопытствовал Игорь. — У меня таких — полшкафа. М?

— Не надо, — отмахнулась Саша. — Это Севины духи… Игорь?

— Что?

Она подошла поближе и втянула носом воздух, а потом на секундочку застыла, пытаясь проанализировать полученные данные. Игорь застыл. Афера с посещением работы во время пребывания на больничном могла быть раскрыта в считанные секунды. Он уже слышал Сашин возмущённый крик, Янкины нотации…

— Ничего, — смущённо протянула она. — Мне показалось, что я чувствую запах Севиных духов.

— Так это они так воняют? — деланно удивился Игорь. — Слушай, я буду ревновать, если ты ещё раз принесёшь в дом такой шлейф чужих духов!

Александра недоверчиво принюхалась. Кажется, её терзали сомнения относительно правдивости слов Игоря. Может быть, она даже подозревала, что не сама притащила в дом этот гадкий запах.

— Хм, — протянула Саша. — А почему у тебя влажные волосы?

Игорь мысленно проклял себя за невнимательность.

— Разве? — спросил он, проводя ладонью по прядям, с которых хорошо хоть вода не стекала. — А я и не заметил… Глаза жгло, так умывался, что даже умудрился намочить.

— Игорь.

В её голосе зазвучала угроза, но Ольшанский заставил себя не сдаваться. Ещё был шанс переубедить Сашу и не позволить ей приняться раскручивать логический клубок. Тем более, девушка сомневалась в собственных ощущениях.

— Как там на работе? — спросил Игорь, решив действовать на опережение. — Слушай, может быть, я уже завтра выйду? А то я скоро с ума сойду.

— И будешь дышать этой отравой? — скривилась Саша. — Севиными духами? Благо, он у Лёши просидел целый день в кабинете…

О да. Лёшка убьёт их потом за распространение такого вредоносного вещества.

Магнус, спрыгнув с дивана, потёрся о Сашины ноги и мотнул головой в сторону Игоря. Александра этого не заметила; она устало вздохнула и наконец-то сняла пальто. Кот проводил предмет одежды пристальным карим взглядом и напряжённо произнёс:

— Мур-ру. Р-ру-у-у.

— Солнышко, давай потом покушаем, — покачала головой Саша. — Тебя ведь Игорь кормил.

— Не! — возмутился Магнус. — М-не!

Проклятье. Он забыл покормить кота.

— Ну как же — "не", — Александра с трудом подняла Магнуса на руки. — Ты вот какой полненький… Игорь, дай ему что-нибудь вкусненькое! У нас есть еда?

Ольшанский сжал зубы. Этот цирк пора было прекращать. Прятаться на собственной работе от собственной невесты — это дикость!

— Нет, Магнус всё съел, — ответил Игорь с кухни. — Если хочешь, могу сварить тебе что-нибудь. Кашу? Или сосиски. Будешь?

— Буду! — устало отозвалась Александра. — Вот видишь, маленький? Ты сыт… Нечего тебе кушать…

— Миу-а-а-ау! — воскликнул Магнус, но его опять проигнорировали.

Игорь мысленно отпраздновал победу. Теперь ему верили больше, чем Магнусу.

Но, в отличие от кота, отказывались приводить на работу.

189

26 октября 2017 года

Четверг

— Как там на работе? — участливо поинтересовался Игорь у уставшей, вымотанной и явно злой Саши. Оно и неудивительно — она так кричала на сделавшего очередную глупость Севу, что всё здание слышало. Даже Регина выбежала на шум и долго-долго носилась по коридору. У неё сейчас был нервный период, женщина всё надеялась одержать свободу не только в личной жизни, а и в существовании фирмы, а для этого надо было очень многое сделать. Удавалось далеко не всё и отнюдь не с первого раза.

В тайных походах на работу была своя прелесть. Регина его не трогала, как минимум потому, что не знала о его присутствии. Но скрываться от Александры казалось абсурдом.

Ещё сложнее было прятать дома покрасневшие от беспрерывной работы за компьютером глаза, ведь он взвалил на себя куда больше, чем следовало. Да и приходил выжатый, как лимон, а следовало притворяться бодрым и мечтающим поскорее выйти на работу.

— Да паршиво, — призналась Саша. — Я так устала… Код они пишут какой-то странный. Знаешь, идёт такой нормальный кусок, чистый, красивый, потом прыг — и невесть что полезло. Стиль размытый… Проект превращается в непонятно что. И постоянно ворчат, что я даю им много работы. А что делать? Кто будет выполнять твою часть, Пушкин?

— Пушкин работает в третьей команде… — на автомате ответил Игорь. — Да ладно. Не расстраивайся! Тебе осталось продержаться до понедельника. А потом опять придёт лютый зверь, и ты станешь самой любимой начальницей на свете!

Саша отрицательно покачала головой и уткнулась взглядом в тарелку. Было видно, что она с удовольствием отоспалась бы, провела б выходные дома, в тёплом семейном кругу, состоящем из кота и одеяла, а не гонялась по офису.

— Может, я завтра пойду на работу? — спросил Игорь. — Сева, тем более, сменил свои духи…

— Откуда ты знаешь?

Он застыл. И вправду, откуда? Игорь, во-первых, плохо разбирался в парфюмах, а во-вторых, не видел Всеволода уже три недели. По крайней мере, так считала Саша. На самом же деле сегодня Сева вновь просидел на соседнем стуле часа три или четыре, и Игорь был не настолько равнодушен к ароматам, чтобы не понять, что смердящая какими-то гадкими цветами и ванилью жидкость сменилась чем-то сдержанным.

— Делаю вывод с того, что ты не чихаешь, — нашёлся Ольшанский.

Саша взглянула на него с особенным подозрением. Если вчера доверчивости в её глазах было куда больше, то сегодня мелькали холодный расчёт и зверская внимательность. Она поджала губы, встала, чтобы забрать тарелки со стола и помыть, и Игорь, понимая, что вот-вот будет раскрыт, поспешил заключить девушку в объятия и усадить себе на колени.

— Прекрати, — тут же забыла она о теме разговора. — Ну Игорь… Я устала!

Он тоже устал, если честно. Устал так, что мечтал только о том, чтобы лечь в кровать, закрыть глаза и уснуть. Голова разрывалась на части, а любимое обезболивающее совершенно не сочеталось с теми таблетками, которые ему прописали. Но Сашу необходимо было отвести подальше от опасных деталей.

Девушка для приличия раз или два стукнула его по руке, потом вроде бы поддалась… и тут же застыла, словно каменная, и взглянула на Игоря.

— Ты знаешь, — протянула она, — мне кажется, что я узнаю твой стиль в части кода.

— Конечно. Я ж такой кусок там написал! — хмыкнул Игорь.

— Да. Только узнаю я его в тех частях, которые сдают мне Сева, Дима, Егор… у Петра вообще непонятный прогресс с локальными провалами.

— Он учится, — пожал плечами Ольшанский. — Может быть, мы начали подтягиваться к схожему стилю. Мало ли? Ну, Саш, правда…

Но девушка уже соскользнула с его коленей, скрестила руки на груди и подозрительно покосилась, словно собиралась сейчас же обвинить во лжи. Игорь обречённо вздохнул. Если Саша, ещё и такая уставшая, такая вымотанная, узнает, что он сидит на работе, рискуя собственным здоровьем — хотя в чём там риск, Ольшанский не понимал, — а она в это время ещё и выполняет управленческие функции… О, нет. Их отношениям настанет конец.

А рисковать не хотелось.

— Может быть, ты хочешь куда-нибудь поехать на выходных? — спросил он преувеличенно бодрым голосом, но Александра только отрицательно покачала головой.

— Спать — всё, что я хочу, — вздохнула она. — Ладно. Помой посуду, пожалуйста. Я валюсь с ног…

— Конечно, дорогая, — радостно отозвался Игорь, повернулся к двум немытым тарелкам и мысленно проклял себя за то, что вообще ел. Так бы мыть было меньше.

Ну и как сознаться Саше, что он был в офисе? Устроить новую ссору из-за такой глупости? Ну уж нет. Игорь твёрдо намеревался идти до конца и скрываться по углам до самого понедельника. Тем более, ещё один день — и всё.

Можно было, конечно, сказать коллегам, что ему к врачу, что он не явится… Но тогда они сделают правильные выводы, и ни о каких доверительных отношениях в команде больше и речи идти не будет.

Потому Игорь пообещал себе не сдаваться и, грустно вздохнув, сунул грязную тарелку под тугую струю воды.

188 — 187

188

27 октября 2017 года

Пятница

Задачи вновь были локально распределены по тому же самому принципу, что и раньше. Игорь перечитал список, выделил кусочки, которые казались ему самыми сложными, и принялся вдохновенно черкать несчастный лист бумаги, поправляя их индивидуальное задание. Коллеги сгрудились у него над головой и, кажется, высматривали, чтобы Игорь случайно не оставил им хотя бы одну лишнюю букву для выполнения.

Лень наполняла воздух чем-то тугим и вязким и ощущалась настолько, что Ольшанский боялся сделать лишний вдох. Слишком уж желая поскорее приступить к работе, он позволил коллегам в конец распуститься, а теперь медленно подходил к осознанию бренности бытия и отвратительности того кода, что у него получался.

Где-то за спинами сгрудившихся над ним мужчин раздалось раздражённое покашливание. Алексей не решался выразить недовольство полноценно, потому что его подчинённые тоже с завидной периодичностью бегали к Игорю консультироваться по каким-то смешным мелочам, а он иногда просил помочь с тем или иным функционалом, но всё равно не радовался такому переизбытку посторонних на рабочем месте.

— Может быть, ты ещё и вот это заберёшь? — поинтересовался Пётр, нависая у него над плечом. — А то я даже не представляю, как оно должно работать. Это был твой блок…

Игорь с трудом сдержался, чтобы не взвыть вслух. Вот так всегда — сначала ты соглашаешься помочь в какой-то мелочи, а потом тебе вылезают на голову и свешивают ноги! Он понимал, конечно, что Пете далеко до талантливого разработчика, но он так активно эксплуатировал всех вокруг…

— Нет, — строго ответил Ольшанский. — И ваше счастье, что я вообще соглашаюсь этим заниматься. Мог бы появиться на работе…

Дима зашипел, прижимая палец к губам, и Игорь запнулся на полуслове. Он не расслышал, как хлопнула дверь, но зато теперь стук каблуков по полу звучал так отчётливо, словно в фильме ужасов, в котором роль маньяка была отдана привлекательнейшей девушке, обожающей подобную обувь.

— Вы что тут делаете?

Строгий голос Саши звучал так зычно и уверенно, что Лёшка едва ли не сполз под стол. Игорь краем глаза видел, как друг поднялся со своего места и тихонько выскользнул за дверь, покидая поле боя ещё до того, как будет выяснена правда.

Остальные же продолжили что-то писать, делая вид, что не заметили Александру.

Провинившаяся команда сжалась поплотнее, пытаясь сформировать более-менее стойкую стену, из-за которой не будет видно Игоря, и дружно опустила головы. Ольшанский со своего места мог видеть только затылки, и его удивило подобное послушание.

— Почему вы не на рабочем месте? — строго спросила Саша. — Или вы хотите, чтобы Регина вновь ввела штрафные санкции? Вам мало было предыдущего раза? Вы четыре дня ничего не делали! Потом ещё целую неделю — читали собственный код! И теперь, когда вы наконец-то расписались, торчите тут и ничего не делаете?!

Игорь помрачнел. И от Саши, и от коллег он слышал, что всё в порядке, они следуют по графику спринтов и точно не опаздывают. Только теперь до него дошло, что объёмы работы действительно были слишком большие, а подчинённым верить нельзя ни в коем случае. Потому и Саша была настолько уставшей, и они звонили с ужасом в глазах, и Игорь ничего не успевал, выполняя за них работу.

Проклятье! И зачем он вообще в это влез? Вышел бы себе в понедельник на работу, спокойно сделал бы всё, что нужно, рявкнул бы на этих дураков.

— Марш на рабочие места! — не выдержав, сорвалась на повышенный тон Саша. — Бегом! И чтобы больше никаких отговорок…

— Мы сейчас! — пообещал Егор. — Вы идите, мы через минутку…

Он не успел договорить. Сева, как самый впечатлительный, уже заспешил на рабочее место и сделал шаг вперёд. Всё бы ничего, но он стоял как раз по центру, и образовавшуюся дыру в плотных рядах команды никто не успел прикрыть.

Игорь осознал, что его заметили, но было уже поздно. Саша смотрела на него так, словно только что пережила самое отвратительное предательство за всю свою не слишком долгую жизнь.

Она сглотнула, но, вместо того, чтобы закричать, только плотно сжала зубы и стала в один миг похожа на Регину.

— Ах вот оно что, — протянула она таким же опасным тоном, как и Разумовская в моменты, когда её доводили до белого каления. — Значит, пока я хвалила вас за последние успехи, это была его работа.

Игорь ожидал, что она сейчас помянет и все личные разговоры, и множество других неурядиц, и то, что он её, по сути, обманывал, но Саша считала, что это не должно становиться достоянием публики. Вместо того, чтобы публично хаять Игоря, она смотрела на его подчинённых.

— Если до понедельника вы самостоятельно не выполните свои задачи на спринт, вылетите с работы. Регина вам это устроит, — пообещала она и, взглянув на Игоря, одними губами прошептала. — Только попробуй.

Но Ольшанский и так понимал, что не стоит рисковать и влезать в чужую работу. Ему уже за эту благотворительную деятельность перепадёт.

187

28 октября 2017 года

Суббота

Саша скептически посмотрела на вымытого, вычесанного и приведённого в полный ветеринарный порядок, взвешенного и проглистованного Магнуса, окинула раздражённым взглядом ужин на столе, хмыкнула при виде букета тюльпанов в его руках и вкрадчиво поинтересовалась:

— Почему не розы?

— Если ты дашь мне по лицу розами, будет немного больно, — честно промолвил Игорь. — Ну, что мне ещё сделать, чтобы ты простила?

Александра явно издевательски накрутила прядь тёмных волос на палец, кокетливо на него посмотрела, потом потеребила свой старый браслет, который носила скорее по привычке, и Игорь хлопнул себя ладонью по лбу.

Как он мог не подумать об украшениях?

— Всё, что захочешь, — клятвенно пообещал он, так и не опустив вытянутую ранее руку. Букет в ней немного подрагивал, демонстрируя чужую нервозность, и Саша хихикнула, наблюдая за тем, как подпрыгивали бутоны весенних цветов, таких редких в конце октября.

— Вообще-то, я и не обижалась, — наконец-то промолвила она. — Так что, чтобы я тебя простила, нам сначала надо поссориться.

Игорь оторопело уставился на неё.

— А то, что мы с тобой не разговариваем?

— Собственно говоря, ты и не пробовал со мной заговорить, — парировала Александра. — Так что всё это лишнее. Но спасибо, — она наконец-то взяла тюльпаны. — Мне не придётся готовить. И с цветами ты угадал.

— Я был уверен в том, что ты меня убьёшь, — признался Ольшанский. — Ты вчера так расстроилась…

— Потому что ты мог честно сказать мне, что они позвонили, сообщили, что зашиваются, и умоляли тебя вернуться. Тогда я бы открыла тебе великую тайну, что они завалили предыдущие две недели и почти сорвали проект.

Тоскливый взгляд Саши, направленный на стол, отнюдь нельзя было истолковать как радостный. Она с таким видом опустила цветы в вазу, что Игорь уже вновь успел обвинить себя во всех смертных грехах, но на сей раз не стал опережать события и просто молча слушал девушку.

Она вытащила Магнуса из тарелки — кот упрямо пытался вскрыть когтем ресторанное блюдо и отведать его до того, как хозяева доберутся до лакомства, — и протянула:

— Мне точно не к столу. Не в растянутом свитере и не в этих штанах. Ты вот даже в костюм нарядился, — она улыбнулась, глядя на Игореву парадную белую рубашку. — Проследишь за ним минут пять? Пойду переоденусь.

— Хорошо, — пообещал Игорь. — Свечи? Что-нибудь выпить?

— Если хочешь сэкономить электричество, то ничего не имею против, — фыркнула Александра. — А алкоголь тебе нельзя, у тебя таблетки. Сок в шкафу, в стеклянной бутылке, вишнёвый. Его возьми.

Игорь не успел даже радостно кивнуть, как она скрылась в спальне, а Магнус, возрадовавшись отсутствию хозяйки, вновь залез на стол и всунулся мордой в тарелку.

Проклятье! Кот был настроен радикально. Игорь, конечно, когда делал заказ, рассчитывал и на него, потому что знал: это отвратительно вредное животное не даст поесть без его участия. Но как же сейчас хотелось спокойно поговорить с Сашей, побыть с ней наедине, не прислушиваясь к чужим мяуканьям и наглым требованиям ещё что-нибудь скушать.

— Слушай, — Ольшанский склонился к Магнусу. — Ты же умный кот, правда?

— Мур-р-ру, — подтвердил тот, мотнув пушистым хвостом и вздыбив шерсть. — Мур-р-рау?

— Вот. Правильно, — кивнул Игорь. — Боже, сдурел, говорю с котом… Ладно. Как насчёт того, чтобы получить свою порцию и тихонько уйти в другую комнату? Не в нашу с Сашей спальню. В гостиную. Или куда-то на балкон. В ванную. Куда угодно.

— Не, — мотнул головой Магнус.

— Ну слушай! — возмутился он. — Тут я человек. А ты — кот. Ты живёшь на моей территории. Я оплачиваю тебе ночи с самыми лучшими кошками, когда ты этого хочешь. Дай мне спокойно провести время с твоей хозяйкой! Имей совесть!

Магнус посмотрел сначала на еду, потом на Игоря, а потом медленно, как будто был человеком, заключённым в кошачье тело, и всё понимал, склонил пушистую голову в согласном кивке.

— Ням-ням, — произнёс он, а потом вильнул хвостом и плюхнулся на пол, перевернулся на спину и поджал лапы, демонстрируя абсолютное подчинение.

Игорь спешно отсыпал в свободную тарелку то, что предполагалось Магнусу, и поманил его пальцем. Тот вскочил, облизнулся с поразительно голодным выражением морды и засеменил за мужчиной, продолжая тихонько мурчать. Как только на столе рядом с ноутбуком оказалась тарелка с едой, Магнус выскочил на стул и с удовольствием принялся трапезничать.

— Ты его балуешь, — заметила Саша, выходя из спальни. — Мой кот скоро будет есть исключительно ресторанную пищу. Что-то не так?

Игорь застыл.

— Нет, я… — он мотнул головой. — Всё в порядке. Тебе очень идёт это платье, — улыбка была совершенно искренней, как и комплимент. — Ты решила сменить гнев на милость?

— Ох, Ольшанский… — покачала головой Саша. — Ты знаешь, что если б не твой выход на работу, то проект слетел бы окончательно и бесповоротно?

Он не знал. Но этот факт отчего-то грел душу не потому, что он был востребован на фирме, а потому, что это радовало Сашу…

186 — 185

186

29 октября 2017 года

Воскресенье

Магнус пришёл к утру. Не успело ещё солнце подняться над горизонтом, не пробился ни один луч сквозь плотные тучи на небе, даже не рассвело ещё толком, а кот уже сидел на кровати и поочерёдно пинал лапой то Игоря, то Сашу. Лапы его были измараны в единственном вазоне, пережившем засуху в виде невнимательных хозяев, морда — зеленоватая, усы и вовсе в какой-то траве — открыл холодильник и влез в соус, — но всё это не мешало коту буквально светиться от счастья.

Игорь лениво открыл один глаз и отмахнулся от пушистого изувера. Он предполагал, что светлое Сашино платье уже всё истоптано грязными лапами, а его белая рубашка — изгваздана вот тем зелёным, что красуется на чужой морде, но настроение это отнюдь не портило.

— Доброе утро, — пробормотала Александра, пытаясь выбраться из мужских объятий. — А что, уже пора вставать?

— Нет, шесть утра и воскресенье, — отозвался Ольшанский. — Магнус, сгинь.

— Не! — покачал головой кот и устроился аккурат между ними, пытаясь задними лапами оттолкнуть Игоря куда подальше.

Это не помогло. Пушистый дикий зверь был заключён в объятия, хотя и по ошибке, и Саша, сонно бормоча что-то во сне, прижала его к своей груди так крепко, что кот только зафырчал и попытался отбиться от неё лапой. Игорь вызволил его из чужой хватки, правда, без особого желания, схватил за шкирку, вслепую пересадил куда-то в сторону, про себя отметил, что эта домашняя живая гиря набрала несколько килограмм лишнего веса, а потом придвинулся к Александре и вновь уснул.

Магнус потрогал лапой его за плечо. Потом залез на живот, потоптался немного, явно пытаясь сообщить, что он — существо внушительное и тяжёлое, его игнорировать нельзя. Потоптался знатно, но, не получив желанного эффекта, перебрался на вторую половину кровати, улёгся у Саши за спиной и задремал.

— Ты так и не рассказала вчера, — пробормотал Игорь, понимая, что сон не желает возвращаться, — что такого случилось на работе…

— Ты уже догнал все чужие хвосты, — сонно возразила Саша. — Нет никакого смысла что-нибудь рассказывать.

— Но почему ты не поделилась раньше?

— Потому что тогда ты бы явился в офис в тот же день, когда сбежал из больницы.

— Неправда. Только на следующий.

Она хихикнула, причём совсем по-детски, совершенно несвойственно для себя, сонно потянулась, закрыла глаза, планируя продолжить утренний хрупкий сон, но не успела. Зазвонил телефон, и Игорь от неожиданности сел на кровати и вслепую схватился за мобильный. О том, чтобы не поднять трубку, не шло и речи. Хотя он и не считал себя особенно мнительным человеком, всё равно перебрал уже массу вариантов чужих болезней. Когда-то так позвонили относительно деда, и в его, как и в Яниной, голове были отчего-то очень свежи и болезненны эти воспоминания.

— Да, — хрипловато промолвил он, чувствуя, как напряглась лежавшая рядом Саша. — Что случилось?

— Привет, Игорек! — бодро заговорила мама, одним уже тоном вселяя уверенность в том, что причина звонка была отнюдь не такой серьёзной, как ему показалось. — Ты не спишь? Замечательно! Яночка сказала, что тебе нельзя на работу, тебе надо отдыхать, и я подумала, что ты можешь пару дней побыть на природе, у нас на даче, поможешь выкопать картофель…

— Мама, шесть утра! — прошипел Ольшанский, выбираясь из кровати. — Какой к чертям картофель? Ты совсем сдурела? Он уже давно сгнил, сейчас октябрь…

— Неправда, я садила специальный сорт! — затараторила мать. — Ну, честное слово, Игорёчек, я сама с ним не справлюсь. Я там высадила немного на соседском участке… В общем, выкопать надо.

— Я уже на работе, — он попытался говорить спокойно. Горький осадок после неожиданного утреннего звонка никуда не делся, и Игорь чувствовал, как запоздалые дурные мысли залезают в голову, мешая ему спокойно дышать, не говоря уже о разговоре. — Я не могу копать твою картошку.

— Ради матери не можешь хоть на день приехать?! — возмутилась она. — Всё время занимаешься какой-то ерундой! Можно подумать, вы на своей работе вообще дело делаете. Дурью какой-то маетесь. Как не игрушки пишите, так ещё какую-то ересь…

Игорь застыл. Он мог многое простить родительнице, но, когда речь заходила о работе, был обычно крайне принципиален. Подобное презрительное отношение было ему до боли знакомо. Сколько дней он ругался с матерью, говорил ей, что такие зарплаты никто за ерунду платить не будет? Но нет. Она оставалась при своём мнении.

— Ну так что? — уточнила она. — Ты будешь.

— Нет, мама. Я занят, — ответил Игорь. — Найми себе кого-нибудь, пусть они копают тебе картошку хоть на своём участке, хоть на соседском.

— Это отвратительно — так не ценить мать! — перешла ни с того ни с сего на крик Надежда Петровна. — Ты что, не понимаешь, что ли? Так нельзя! Ты меня совершенно не ценишь! Я в тебя столько силы вложила, а ты… Мало того, что ты нашёл себе какую-то непонятную девку, так сильно обидел Лерочку, так ты вздумал ещё и совершенно забыть о своём сыновьем долге… Знаешь что? Если ты не приедешь, то можешь забыть о том, что у тебя есть мать!

Обычно Игорь реагировал на такие заявления спокойно, но сейчас вспылил. Он вдруг понял: взрослый мужчина, которому до тридцати не так уж и много осталось, ценный сотрудник с огромной зарплатой и несколько бестолковыми подчинёнными, почти женатый человек, он в глазах матери всё ещё оставался ребёнком, которым можно помыкать и манипулировать. Каждый раз это заканчивалось его запоздалым согласием, её криками и обвинениями…

Хорошее настроение как рукой сняло.

— Знаешь что, — прошипел он. — Иди ты со своим городом, со своей Лерочкой и с оскорблениями… куда подальше. Хочешь что-нибудь сажать, копать, что-то ещё делать? Вперёд. Но хватит срывать меня с работы и будить с утра пораньше по таким пустякам. И, нет, мама. Это не ты обиделась на мою сыновнюю неблагодарность. Это я не желаю общаться с женщиной, которая ведёт себя, как маленький ребёнок. Нечего делать — найди работу.

Оправдаться Надежда Петровна уже не успела, оскорбиться — тоже, он слишком быстро положил трубку.

185

30 октября 2017 года

Понедельник

Игорь никогда не был близок с матерью, но так серьёзно поссорился с нею впервые. Осадок, разумеется, остался. Сколько б он вчера ни пытался вести себя так, будто ничего не случилось, любой сочувствующий Сашин взгляд вызывал взрыв негодования и желание с кем-то поругаться. Магнус получил ни за что по хвосту, потому что так некстати подвернулся под руку. Даже Яна — и та невольно была посвящена в подробности семейной ссоры, хотя Игорь поклялся себе ни с кем не делиться накопившимся внутри раздражением.

Точно в таком же дурном настроении он явился и на работу. Саша поступила мудрее всех, попросила его выдать задачу утром, ещё до работы, и предупредила, что должна будет поехать, сдать какие-то анализы и проконсультироваться с врачом. Игорь даже не успел спросить, что именно за обследование, и на еженедельном митапе первые две минуты думал об Александре и её здоровье, а оттого совершенно не слушал Регину.

Разумовская не дала расслабиться. Она, разумеется, не понимала, как это личные причины могли три недели держать его вдалеке от работы, на больничном. Она была невообразимо зла, что проект отставал, попыталась устроить публичное высказывание собственного недовольства… И получила ответ.

Лёша ещё долго моргал и хватал ртом воздух после того, как Игорь совершенно равнодушно заявил, что его личные проблемы занимали всё-таки меньший отрезок времени, чем отсутствие Регины, и были, по меньшей мере, оговорены с коллективом, тогда как она позволяет себе скрываться с рабочего места, даже не оставив заместителя. Начальница раскраснелась, долго пыталась выдавить из себя что-то, но не смогла.

После этого его можно было смело увольнять, но Разумовская действительно чувствовала за собой вину. Игорь просто ушёл, даже не став громко хлопать дверью, и инцидент был забыт, вот только на митинг к команде он явился в таком взвинченном состоянии, что едва ли искры в стороны не летели.

— Мои драгоценные коллеги! — он швырнул папку с итогами на стол. — Как я бесконечно рад всех вас видеть! Семь невыполненных задач, Пётр! Три требования от системы тебя уволить, Егор! Виктор, Сева, два заваленных элемента функционала… Недоделанный интерфейс, Дима. И как я должен это понимать?

— Так ты же… — Егор запнулся под чужим гневным взглядом. — Ты ж это видел в пятницу, и всё было нормально.

— Видел?! — Игорь забыл о том, что должен говорить тихо и сдержанно, о том, что у него спокойный характер, что он ненавидит кричать, не любит ругаться и предпочитает свободное время проводить наедине с любимым кодом и котами. — Видел, мать вашу?! А когда вы мне, больному, звоните и просите вернуться, потому что у вас ой как всё горит, это нормально? Уволю без выходного пособия. Вылетите с работы с волчьим билетом!

Сева вжался в свой стул и втянул голову в плечи. Дима преданно смотрел в глаза, кажется, повторяя паттерн поведения, используемый в ссорах с женой, когда действительно был виноват. Егор умолк.

— Ни на что не способны, — прорычал Игорь. — Ничего не можете сделать. Фирму в свободное плаванье? Да, конечно! Поднять зарплаты? Разумеется! Работать? Нет, что вы, мы не умеем! С сегодняшнего дня демократия прекращается. Все обсуждения проектов — тоже. Вы можете забыть о скраме, аджайле и прочей гадости. Забыть о том, как люди встают в круг, выражают идеи и мирно хлопают друг другу. И если я увижу хоть одну невыполненную задачу — ноги вашей здесь больше не будет.

— Но…

Он гневно посмотрел на Виктора и напомнил себе, что это неадекватное поведение.

Нельзя срываться на людях. Нельзя публично демонстрировать собственные чувства. Бабушка всю жизнь учила его быть сдержанным, отец повторял, что надо ограничивать собственные желания и помнить о комфорте других.

Мать о комфорте других не помнила, в заботу не играла и всегда делала всё то, что ей было угодно. И, кажется, от этого она не чувствовала себя несчастной.

— Задание получите в электронном формате, — не позволил Игорь никому возмутиться. — Вперёд и с песней. А теперь брысь отсюда.

Они не позволили себе возмутиться, только тихо поднялись и ушли. Ольшанский же буквально упал в кресло и, выдохнув, заставил собрать все самые позитивные мысли, которые крутились в его голове, и набрать Сашу.

— Алло, — промолвил он. — Это я. Всё в порядке? Что там у врача?

— Да, всё хорошо, — ответила Саша. — Скоро уже буду. Что с голосом? Ты хрипишь.

Игорь с трудом сглотнул слюну и выдавил из себя улыбку, хотя Александра не могла видеть его лицо.

— Всё хорошо, — лживо ответил он. — Просто разбираюсь с сотрудниками. А так — всё прекрасно. Жду тебя, на месте всё расскажешь.

Саша не поверила. Но, словно предчувствуя беду, спорить не стала.

184 — 183

184

31 октября 2017 года

Вторник

Игорь оторвал взгляд от монитора и пристально посмотрел на Севу. Тот, только-только склонившийся к Саше, наверное, за каким-то вопросом, подскочил на месте, резко побледнел и попятился.

— Где Витя? — строго спросил Ольшанский, уже не повышая голос, но всё равно не в силах говорить с позитивным посылом. — Где его носит в рабочее время?

— На кухню отошёл, — ответила Саша, как ни в чём ни бывало.

— На полчаса?!

— Ну, мало ли, — пожала плечами она. — Да не переживай, потом останется.

— Да, конечно, — Игорь улыбнулся ей, но тоже через силу, а потом строго посмотрел на Всеволода.

Тот метнулся обратно на своё место и принялся судорожно набирать что-то на мобильном, наверное, писал сообщение Виктору с требованием немедленно вернуться на рабочее место.

Саша только удивлённо хмыкнула. Поведение коллег её удивляло, хотя девушка пока что ничем не выражала собственные чувства. Она окинула взглядом комнату, в которой они работали, привычным жестом натянула на голову наушники, включила какую-то мелодию, чтобы скрыться от постороннего шума, и погрузилась в работу.

— Если Виктор не явится в течении десяти минут, получит выговор, — ледяным тоном промолвил Игорь. — Вот это ему можешь написать. И вперёд, работать. Мы всё ещё отстаём после ваших совместных стараний.

Он поймал на себе укоризненный взгляд Димы, но тот так и не решился сказать что-нибудь. Игорь и так наперёд знал все их оправдания. Сейчас должны были прозвучать слова о том, что раньше ни о какой строгости и речь не шла, что он случал их, принимал их изменения не только в письменном виде, не задокументированные, а устно, не любил бумажную волокиту и не был приверженцем разнообразных формальностей.

Но и проекты раньше были другими. И Игорь на самом деле отнюдь не славился сдержанностью, и его обычно спокойное состояние было плодом работы над собой и долгого, упорного самоистязания. Он учился быть сдержанным, подавлял свой холерический характер и почти не реагировал на внешние раздражители, но на этой неделе словно с цепи сорвался.

Во всём виновата была мама. Винить её вообще оказалось очень легко. Игорь знал, что его мать далека от идеала, что она никогда толком не работала, а только предъявляла другим требования, что отец с нею был несчастен, и на всё это собственные детские обиды наслаивались просто отлично. Ольшанский позволил себе это сделать, хотя и был взрослым мужчиной, а не маленьким мальчиком, копившим оскорбления на чёрный день.

— Он будет через три минуты, — отчитался Сева. — Говорит, что сильно болит живот…

— Избавьте меня от подробностей, — зло оборвал его Игорь. — Его живот не оправдывает три недели лени и ничегонеделанья.

— Хорошо, так и передам, — Всеволод послушно склонил голову и сделал вид, будто бы его совершенно не задевает чужое грубое обращение.

Саша сняла наушники и уничижительно посмотрела на Игоря, так, что на секунду даже стало стыдно. Он попытался заставить себя не злиться, по крайней мере, не шипеть на каждого проходившего мимо человека, и это удавалось минут пятнадцать — пока не вернулся Виктор.

При одном только виде нерадивого коллеги, вечно растрёпанного, несобранного, так же, как и его код, Игорь почувствовал, что опять вскипает.

Он подавил в себе желание вскочить и вылететь из кабинета, не позволил себе и раскричаться, словно сумасшедший, потому что перед Сашей было неловко. Но всё равно внутреннее состояние оставляло желать лучшего.

В дверь постучали, и Игорь так рявкнул "открыто", что Александра даже подскочила на месте.

— Игорь? — Эндрю, уже растерявший весь свой голландский акцент и превратившийся в офисного завсегдатая, просунул голову в дверной проём. — Выйдешь? Надо обсудить маркетинговый ход?

— Я работаю, — ответил Ольшанский. — И если мы завалим этот проект, смысла в маркетинговых ходах не будет. Разбирайтесь без меня.

Кажется, тот ни капельки не расстроился, только пожал плечами и вернулся в коридор, закрыв за собой дверь, но Игорь почувствовал себя виноватым. На самом деле, он действительно не хотел отрываться от работы и отвлекаться на то, что не имело к его обязанностям никакого отношения, но в том ли только была причина?

И чего он рычит на всех подряд?

Но времени анализировать не было. Игорь посмотрел на план, набросанный им ещё при самом принятии проекта, потом взглянул на тот этап, на котором находился сейчас, утвердился в своей раздражительности и вернулся к работе, понимая, что никто за него это не сделает.

183

1 ноября 2017 года

Среда

На общей кухне на Игоря тоже смотрели странно. Он, разумеется, не ссорился ни с кем, кроме своих, но после понедельника, кажется, остальные разработчики тоже реагировали с некоторой опаской и не стремились к особенно тесному общению. Игорь убедил себя в том, что это не имеет никакого значения. Он пришёл просто выпить кофе, а не болтать о всякой ерунде с коллегами.

— Эй, Ольшанский! — окликнул его, впрочем, бесстрашный Лёшка. — Ты всё ещё бросаешься на людей, или с тобой можно поговорить нормально?

— Со мной можно поговорить нормально, — вполне спокойно отозвался Игорь. — Только если быстро. У меня нет времени.

— Такими темпами у тебя будет не команда, а стадо напуганных идиотов.

— Они и так стадо идиотов, — Игорь заглянул в свой стаканчик с кофе, словно ожидал, что кто-то из глубин жидкости напишет ему на её поверхности ответ, как заставить сотрудников работать.

Ответа не было. Он раздражённо скривился, в который раз помянул недобросовестных коллег незлым тихим и сделал большой глоток. Горло обожгло, во рту остался горький привкус, но Ольшанский не испытывал ни желания швыряться стаканчиком в кофе-машину, ни особой жажды кричать на окружающих его людей. Напротив, странное спокойствие, пришедшее вместе с глотком противного кофе, заставило его даже услышать Лёшку, хотя и не согласиться с его мнением.

— Знаешь, они такими темпами уволятся. Ты не слушаешь их мнение, — отметил Алексей. — И не желаешь знать о том, что у них происходит в личной жизни — это нормально, да, но ведь и они тогда не будут думать, занят ты или…

— А когда они об этом думали? — оборвал его Игорь. — Ты думаешь, это нормально — звонить мне, зная, что я болен, звать на работу, чтобы я тайно пришёл и сделал за них то, что они не успевают? А потом понимать, что не успели они, потому что большую часть моего больничного ни черта не делали?

— Ты очень остро на это реагируешь. Вроде ж нормальный человек, — не удержался от ядовитого комментария Лёшка, — а не понимаешь, что работа — не главное в жизни.

— Да что ты говоришь? А есть ты на что будешь? На подарок от государства?

— Если б это государство мне что-то дарило — жил бы, — кивнул Алексей. — Потому что нельзя всю жизнь работать. Бегать, как белка в колесе, обеспечивать успешность фирмы. Думаешь, Регина скажет тебе спасибо? Или засыплет тебя с головой деньгами вперемешку с лепестками роз, если ты вложишься в дедлайн? Ну, завалишь ты этот проект. Ну, отдашь ей результат чуть позже, на день, на неделю. И что? Или ты решил, что, раз она пообещала, то отпустит тебя в Америку после его выполнения?

Игорь застыл. Он только сейчас вспомнил об обещанных бонусах, о том, что лучшему светит работа где-то далеко отсюда, с куда большей зарплатой и целым спектром возможностей. А он даже не помышлял об этом. Здесь всё было привычно: Саша, надоедливые коллеги, да Магнус тот же. Никто ведь не предложит ему забрать всё, что было дорого, туда, чтобы обосноваться. И в Силиконовую Долину никто не позовёт. Там своих хватает, и гении они в куда большей мере, чем он.

Но дело ж было не в Америке. Он даже о деньгах не думал, о срыве заказа — тоже не особо. Просто злился на их лень, на то, что ничего не делают и даже не собираются просить за это прощения. За пренебрежение, за… Да много за что.

— Я всё равно не собираюсь туда ехать, — холодно ответил Игорь. — Но это не повод ничего не делать. Если так хочется отдохнуть — можно взять отпуск.

— Да ладно тебе, — фыркнул Лёшка. — Неужели тебе никогда не хотелось побездельничать несколько дней на работе?

Ольшанский оглянулся на него, залпом допил свой кофе, словно это был какой-то алкогольный напиток, а потом равнодушно ответил:

— Нет, знаешь ли. Никогда не хотелось.

182 — 181

182

2 ноября 2017 года

Четверг

В их комнате царила гробовая тишина, изредка прерываемая стуком клавиатуры. Даже Саша, и та сидела так, словно была готова сорваться с места в любой момент. Напряжённая атмосфера мешала работать, Игорь в этом не сомневался, но она и подстёгивала выдавать хоть какой-то результат. Он всё ещё не мог позволить себе смириться с тем кошмарным отставанием, что образовалось после его болезни. К тому же, ядовитые мысли, вселившиеся после разговора с Лёшкой, то и дело возвращались и напоминали ему тихим ядовитым шипением: это не за просто так.

Саше он даже не рассказал о возможности работы за границей. А ведь предложить должность могут не только главе проекта. Часто им нужен просто хороший сотрудник, а не человек, опыт которого и мнение о себе уж точно не позволят занять должность обыкновенного разработчика. И кого он назовёт, если вдруг спросят? Разве есть выбор? Только Александру.

Тишину разорвал бойкий стук чужих каблуков. Ольшанский даже не оторвался от кода. Не отреагировал он и тогда, когда Регина нагло опёрлась о монитор, и пальцы заступили часть строк. Игорю не хотелось поднимать голову. Что б Разумовская ни хотела ему сказать, это может отвлечь от работы.

— Игорь, ты не хотел бы зайти ко мне? — спросила она, наклоняясь чуть ниже. Вторая рука опустилась к нему на плечо, но Ольшанский даже не отреагировал. Пальцы забегали по клавиатуре ещё быстрее, и её строгий взгляд стал злее.

Это чувствовалось и по тому, как наманикюренные ногти царапнули монитор.

— Я работаю, — ответил он. — Мы и так отстаём. Спринт в конце недели. Я не могу просто так отвлекаться.

— Игорь, — с нажимом повторила она. — Это важно. И касается судьбы нашей фирмы.

Он поднял на неё взгляд и раздражённо усмехнулся.

— Регина Михайловна, к сожалению, качественный код — единственный фактор, которым я могу помочь нашей фирме.

— Однако, — щёлкнула языком она. — Мне раньше казалось иначе, — она обошла стол и опёрлась о его краешек.

Для Регины, обычно строгой и холодной, такая поза считалась верхом расслабленности. Игорь краем глаза видел, как дёрнулся Егор и заинтересованно обернулся Сева, но тут же, поняв, что это могут заметить, вернулся в прежнее положение. Подобные резкие движения казались смешными.

— Дедлайн нам никто не передвинет, — отметил холодно Игорь. — Регина Михайловна, вы действительно вряд ли поможете.

Она сжала зубы, а потом промолвила:

— Мы были в похожих ситуациях.

— Мы говорим о личной жизни? — Игорь прищурился. — Кажется, нет.

Она шумно выдохнула воздух.

— Завтра утром ко мне, — вынесла приговор. — И никаких отговорок. Если не хочешь тратить рабочее время, то я на месте с восьми.

181

3 ноября 2017 года

Пятница

Регина действительно явилась в восемь, а то и раньше. Игорь не сомневался в том, что увидит её на рабочем месте: эта женщина умела выполнять обещания, когда это было ей нужно.

— Вы хотели меня видеть, — равнодушно отметил он. — Что ж. Какова будет тема разговора?

Разумовская поднялась со своего места. Сегодня она была особенно мрачной и, казалось, ещё злее, чем обычно. Равнодушно поджатые губы, она, вся в сером — брюки, пиджак и даже тёплый свитер, хотя в офисе было жарко, — с гладко зачёсанными волосами и в своих извечных туфлях, каждый шаг в которых мог приравниваться к маленькому землетрясению по звуковым ощущениям, могла бы сейчас испугать любого стажёра. Игорь помнил, что те обычно и приходили в пятницу, невесть почему считая, что наличие выходных впереди даст какое-то преимущество, да и эйчар любила этот день. Наверное, Разумовская и готовилась принять очередного испуганного студента, которого, скорее всего, выставит за дверь за несоответствие требованиям.

— Я вдруг вспомнила, — протянула Регина, — как принимала тебя на работу.

Да, тогда она выглядела точно так же, даже возраст, казалось, не изменился.

— А ещё тот скандал с нашим тогдашним лидом, — продолжила она, как ни в чём ни бывало. — Как ты спорил, что твой вариант однозначно лучше. Как тебя едва не выгнали. И как этот вариант действительно оказался единственным работающим.

Игорь молчал.

— Так почему же ты тогда не хочешь, чтобы они проявляли инициативу? Почему ты отказываешься принимать их инициативы? Почему они ходят, как будто попали в концлагерь, а ты — надзиратель? Я была права, очевидно, когда говорила, что в команде не должно быть женщины. Личные отношения всегда негативно влияли на работу коллектива.

— Александра тут ни при чём, — ответил Игорь с удивительным равнодушием. — Проявлять инициативу? Пожалуйста. Но они проявляют инициативу только в ничегонеделанье. Они заваливают спринт. Я должен гладить их за это по голове? Должен сказать им за это спасибо.

— Но ведь все мы люди.

— Раньше вы были другого мнения.

— Все меняются. И я тоже, — отметила строго Регина. — Я загнала себя работой до полусмерти. Потом это закончилось срывом, и ты знаешь, что было. Мы едва ли не потеряли фирму. Я даже не представляла, что могу вот так взять и вылететь из рабочего процесса. Привязываться к чему-то настолько сильно, как я к работе и к этому человеку, опасно. В конце концов, второй едва не отобрал у меня первое. Я понимаю, что очень больно, когда так случается…

— То, что вы неправильно распределили собственные силы и слегли в больницу, не удивительно, — сухо ответил Игорь. — Но зачем я должен об этом знать?

— Потому что наши ситуации схожи.

— Наши ситуации не имеют между собой ничего общего, — он удобнее устроился на одном из вечно свободных стульев и взглянул на неё, являя собою образец равнодушия. — Моя болезнь никак не связана с переработками. Я не упаду посреди рабочего дня с приступом, со мной ничего не случится в дороге. А Александра не пыталась отобрать у меня связь с внешним миром. Ваши проблемы с доверием в семье — только ваши. Я не считаю, что должен слушать о них и делать для себя какие-то выводы.

Регина сглотнула.

— Наша фирма… наш коллектив — почти как семья, — промолвила она. — А в семье должны быть тёплые отношения. Мы проводим вместе много времени. Когда одни будут бояться других, ни о каком успехе не будет идти и речи.

— Тогда почему вы запугивали всех на протяжении многих лет?

— Ты не выглядишь слишком боязливым, — отметила Регина.

— Потому что умею думать логически. Это всё?

— Ты хотя бы помнишь, какова цель вашего проекта? Разработка, призванная отображать настроение пользователя, показать, как расцветёт его жизнь за год, если он будет следовать рекомендациям. Визуализация изменений — как чернота, заполнявшая чужое сердце, постепенно превратится в что-то яркое, красивое…

— Я читал этот тезис из задания. Регина Михайловна, найдите свои слова, пожалуйста, а не повторяйте чужие.

— Ты стал слишком резок. Как подросток, который ругается на всех и вся. Считает, что его используют, что его не ценят… — Регина села на соседний стул и заглянула ему в глаза. — Ты — ценный сотрудник, хотя всему, разумеется, должна быть мера. Но в определенных пределах можно поднять зарплату. Сходить в отпуск?

— Регина Михайловна, — он прищурился. — К чему всё это?

— Знаешь, — продолжила она, — если верить Эндрю, у тебя прекрасно получается общаться с заказчиками. Им нравится твой деловой подход, ты неплохо разбираешься в структуре фирмы. Возможно, твоя жизнь была бы не такой рутинной, если б ты занимался чем-то другим? Не одними кодами. Если тебе надоела твоя работа, то я готова предложить высшую ступень. Эндрю ничего не понимает в программировании, его разговор с заказчиком вряд ли будет иметь особый толк. Анализ данных, бизнес-аналитика… Процент дохода, а не фиксированная заработная плата.

— Нет.

Она застыла.

— Почему?

— Вы уже это предлагали, — объяснил Игорь, — и я уже раз отказался. Мне интересно заниматься тем, что я делаю сейчас. Мне нравится моя работа. Меня не устраивает мой ленивый коллектив, но это решается если не увольнением, то хотя бы несколькими выговорами. Я не буду сидеть в этом кабинете, один или на пару с вашим новым помощником. Не буду заменять вас опять. Мне это не интересно. И бизнесмен с меня паршивый, и аналитик — тоже.

Регина откинулась на спинку стула и шумно выдохнула воздух.

— Но нам нужен такой человек! И если у тебя неполадки с коллективом, почему бы не отойти от него и не стать более независимым?

— Поищите того, кому это больше подойдёт, — равнодушно ответил Игорь. — Мои неполадки с коллективом будут разрешены в кратчайшие сроки, если вы об этом хотели услышать.

— Я хочу отойти от дел, — прямо сказала Регина. — У меня нет другой кандидатуры.

— У нас пять команд. Там тоже есть лиды. Обратитесь к ним. Это всё? — Игорь встал. — Если да, то давайте не продолжать этот бесплотный разговор.

Регина смотрела на него почти с обидой.

— Прежде перспектива повышения радовала мужчин больше. И ты казался мне более инициативным.

Игорь вздохнул.

— Повторюсь, я слишком хорошо умею считать и оценивать ресурсы, чтобы так легко согласиться на выгодное предложение из ваших уст.

Она сжала зубы от злости, но не посмела возразить и даже не угрожала увольнением. Со стороны могло показаться, что Регина зналась, но Игорь понимал: отнюдь. Завтра или через несколько недель, она всё равно придумает новый список аргументов.

А он откажется. Опять.

180 — 179

180

4 ноября 2017 года

Суббота

— Регина звонила, — нарушила Саша тишину завтрака. — Опять с выгодным предложением по поводу работы.

Словно извиняясь за то, что подняла эту тему, девушка осторожно коснулась его руки. Игорь выдавил из себя улыбку. Каковы б ни были его отношения с Региной, с матерью, это не имело никакого отношения к Александре. И она не должна выслушивать крики на тему плохой работы коллектива. Она-то работает хорошо.

— Если ты не готова послать её лично, то можешь от моего имени, — ответил он после затянувшейся паузы, ковыряя вилкой стремительно остывающую кашу.

В квартире было холодно. Хотя центральное отопление давно уже запустили, дома всё равно хотелось ходить, завернувшись в тёплое одеяло. Саша так и поступала, и сейчас её беспокойство выдавало то, как быстро она перебирала край пледа.

— Ты уверен? — спросила она наконец-то. — Ведь не просто так же она предлагает это именно тебе.

Первые тревожные колокольчики были ещё в мае. Как Игорь тогда не понял, что Регина пыталась не просто добавить ему на время несколько новых обязанностей? И с какой это поры она так отчаянно хотела избавиться от своего рабочего места?

— Фирмой трясёт, — Ольшанский отложил наконец-то тарелку с едой, понимая, что аппетит окончательно пропал. — Регину, кажется, тянет заняться своим здоровьем и личной жизнью. Но я не хочу опять привязывать себя к работе и ещё три года сидеть без отдыха. Дураков этих гонять туда-сюда. Надоело. Меня вполне устраивает моё положение, безо всяких выгодных предложений, — он умолк, а потом спросил, то ли с опаской, то ли с интересом: — Осуждаешь?

— Нет, — возразила Саша. — Я же даже не знаю, что она тебе предлагает.

— Работа с заказчиками, бизнес-аналитика. Где я, а где заказчики?! Говорит, что у меня прекрасно получается с ними ладить.

Саша молчала. Игорь, поняв причину паузы, спокойно пояснил:

— Им с третьего же термина становится плохо. Я о работе иначе говорить если и могу, то только с большим трудом. Регина просто ищет тех, кому доверяет. Сейчас начнёт рассказывать о путешествиях и высокой зарплате. В прошлый раз, когда уговаривала взять проект, она таким же тоном вещала о возможности уехать в Америку.

— Ты не говорил, — с укором ответила Саша.

В её глазах теперь светилась лёгкая обида, и Игорь подумал, что рассказать всё-таки надо было. Теперь даже плед казался уничижительно красным, а его край Саша принялась теребить с удвоенной скоростью, поджав губы.

— Да ладно. Не о чем было рассказывать, — попытался улыбнуться Ольшанский.

— Игорь. Через год ты можешь уехать. Даже меньше. Шесть месяцев.

— Никто мне ещё никакое место не предлагал.

— Игорь!

Она отвернулась и, сделав вид, что забыла о разговоре, поспешно поймала и усадила себе на колени Магнуса. Кот сердито зафырчал, попытался вырваться, но потом решил, что у хозяйки на коленях может быть достаточно комфортно, свернулся в клубок и закрыл глаза.

Удержать Магнуса явно было трудно, но Саша держалась. Игорь ни с того ни с сего вспомнил, как Регина таскала кота по офису, как рассказывала о том, что всегда мечтала о пушистом друге, но не решалась завести. Но лучше собаку, хотя ей коты больше нравятся. Собака тапочки приносить будет…

Ольшанский и чувствовал себя собакой, приносящей пусть не тапочки, но деньги.

— Я не уеду, — твёрдо ответил он. — И если ты сейчас начнёшь рассказывать мне о шансах, то сменю место работы.

— Хорошо, я не буду, — покорно согласилась Саша, и на губах её вновь заиграла лёгкая улыбка. — Но неужели тебе это всё действительно не нужно? Карьерный рост, возможность жить за границей.

— Если честно, в соответствии с ценами, тут я живу богаче, чем буду там, — вздохнув, сообщил Игорь. — Тут ты с этим живоглотом, — Магнус поднял голову, однозначно идентифицируя себя с данным словом. — Бабушка, а за ней надо присматривать. Она зимой болеет. Квартира. Янка, в конце концов, бестолковая, опять поссорится со своим женихом — и к кому она, думаешь, прибежит плакаться? Отец, у него благородство иногда зашкаливает, и он загоняет себя на работе.

— А мама?

— А маме никто не нужен, — ответил Игорь. — Кроме её собственных прихотей. Мне порой кажется, что она и детей бы не рожала, если б это не означало расставание с папиными деньгами.

— Ты должен знать, что, если ты захочешь, ты обязан поехать, — с нажимом промолвила Саша. — И тебя не должно держать…

— Не захочу, — оборвал её Игорь и, перехватив ладонь девушки, прикоснулся к её пальцам губами. — А если захочу, то только с тобой.

— Мау! — возмутился Магнус.

— Хорошо-хорошо. С вами, — он улыбнулся, теперь уж точно искренне, и Саша выдохнула с явным облегчением.

179

5 ноября 2017 года

Воскресенье

Если Игорь думал, что Саша успокоилась на вчерашнем своём достижении, то он ошибался. Как у неё это получалось, Ольшанский даже представить себе не мог, но девушка медленно, но уверенно заставляла его идти на мелкие компромиссы, соглашаться то с тем, то с другим. Магнус ночевал в спальне, хотя его обещали вытолкать на балкон, Янкину тираду по поводу здоровья Игорь выдержал от начала и до конца и даже согласился где-то на неделе заехать к сестре в гости — хоть жениха увидит, а то они знакомы исключительно заочно. И в магазин согласился сходить, и на очередную уборку согласился очень легко.

Дело встало только тогда, когда Саша невзначай предложила поговорить с матерью и помириться.

— Но почему ты не хочешь? — удивилась она. — Даже я со своими общаюсь… Иногда. Неужели у вас с матерью такие плохие отношения? Так она тебя не травила. Ну, специально не травила.

Игорь только отрицательно покачал головой и продолжил с удвоенной энергией оттирать от пыли и без того чистую поверхность стола. Магнус, получивший тряпкой по хвосту, вздыбил шерсть, зафырчал, но под чужим злым взглядом решил, что молчание будет идеальным знаком протеста, посему просто удалился, дёрнув напоследок ухом.

Саша приняла это как дурной знак, но отступать не стала. Она никогда не считала себя особенно смелой, но сегодня решила, что просто так не отступится, когда не получит ответ.

— Игорь, — она поймала тряпку за кончик и попыталась выдрать её из рук Ольшанского. — Ты взрослый мужчина. Ты должен понимать, что она — твоя мама. Она воспитала тебя. По крайней мере, родила! Даже детдомовцы прощают своих родителей, а ты из-за какой-то мелочной ссоры не хочешь*

— Не хочу, — упёрся он.

— Это плохой знак — начинать семейную жизнь с дрязг и ссор, — нашлась она. — И я не хочу, чтобы твоя мама смотрела на меня волком, как будто я сделала что-то не так. Давай попробуем помириться? Пожалуйста. Сходим к твоим, к моей…

Игорь едва успел прикусить язык, чтобы не сказать, что Саша почему-то не вспоминает о том, что у неё есть ещё и отец. Он прекрасно понимал, что причины у неё были более чем серьёзные.

— Может быть, не надо?

— Надо, — ответила она. — И с нашими на работе помириться надо.

— Ты считаешь, что я просто так побегу выполнять это, если ты говоришь, что нужно?

Саша серьёзно посмотрела ему в глаза и с абсолютной уверенностью кивнула.

— Да. Потому что ты взрослый, адекватный человек и не собираешься устраивать скандалы на ровном месте и расстраивать коллектив. Потому что они куда лучше работали, когда имели возможность выразить своё мнение.

— Потому что мне об этом говорит уже третий человек?

— Ты меня послушаешь, — Саша сильнее дёрнула за тряпку, пытаясь выдрать её всё-таки из рук Игоря. — Ты ведь меня любишь?

Ольшанский невольно рассмеялся.

— Мне кажется, или ты становишься манипулятором?

Саша только пожала плечами и тут же сделала шаг ему навстречу и обвила шею руками. Тряпка, которую они мгновение назад пытались выдрать друг у друга из рук, упала на пол, и Ольшанский склонился к девушке, приникая к её губам поцелуем.

— Если ты не поддашься на мои манипуляции, — прошептала Александра, — то об этом можешь забыть.

— Ведьма.

— Знаю, — хмыкнула она, прижимаясь к нему всем телом. — Сам виноват. До знакомства с тобой я была невинным цветком без единой мысли о мужчинах.

Игорь хмыкнул.

— Оно того стоит, — промолвил он. — Ладно. Я поговорю с нашими. И согласен на ужин с твоей матерью.

— И с твоей.

Он хотел было отказать, но заглянул Саше в глаза и неожиданно для себя самого покорно кивнул. Спорить с нею оказалось куда сложнее, чем он раньше предполагал.

178 — 177

178

6 ноября 2017 года

Понедельник

Когда Игорь вчера вечером написал, что утренний митинг состоится в прежнем режиме, ему, наверное, не поверили, но на работу пришли вовремя. Потому, когда они собрались в коридоре, чтобы быстро обсудить будущие проблемы и концепции разработки, то смотрели на Ольшанского с таким ужасом, словно ждали повального увольнения. Всеволод метался от одной стены к другой и едва не бился головой о дверные косяки, Дима отбивал пальцами по папке какую-то странную мелодию. Даже невозмутимо наглый Егор казался смущённым и не болтал, а для него это было верхом усилий.

Саша казалась довольной до предела. Она явно не сказала никому, зачем именно Игорь позвал их на митинг, если был уверен в том, что не нуждается в коллективном сознании, и ожидала, что именно скажет Ольшанский.

Он, увидев коллег, едва не заваливших проект, с трудом сдержался, чтобы не повернуться к ним спиной и не уйти куда подальше, но сдержался. В конце концов, если будет так паршиво, всегда можно сменить работу.

— Что ж. Мы с вами уже поработали в условии тотальных репрессий, — он пытался выражаться спокойно и даже с юмором. — И, как мне кажется, вы должны были сделать определённые выводы из своего поведения и его последствий. Теперь, я думаю, можно поговорить о чём-то приятном и мотивирующем.

Кажется, поверил только Сева, наивно подавшийся вперёд. Остальные насторожились ещё больше, предполагая что-то вроде повышения зарплаты остальных за их счёт.

— Мы с вами когда-то уже говорили о проекте, которым занимаемся, но без деталей. И, возможно, вы помните о том, что лучший разработчик команды, если проект понравится нашим заказчикам, получит возможность работы за границей, в Америке. К сожалению, это не послужило для вас достаточным стимулом, потому я вынужден напомнить вам о возможности покинуть нашу страну и получить стремительный рывок вверх по карьерной лестнице.

Егор, не сдержавшись, фыркнул.

— И так понятно, что ты поедешь.

— Понятно? Я похож на человека, который отберёт у вас шанс? — язвительно уточнил Игорь. — Для собственного обогащения?

— Он не то имел в виду, — поспешил вмешаться Дима. — Просто, как бы мы не пнулись, это почти авторская работа. Кому, как не тебе?

Игорь посмотрел на них ещё раз, невольно подмечая какие-то новые характеристики. Дима показался вдруг неожиданно загнанным, уставшим, опять не выспавшимся, потому что у него, как всегда, не спал ночью ребёнок. Сева — напуганным, н с пылающими от радости глазами. Виктор, всегда отмалчивавшийся и следующий за толпой, выглядел так, словно упустил какую-то большую возможность, а осознал её существование только сейчас. Даже Пётр и Егор казались присмиревшими, может быть, жалели том, что ничего не делали и потеряли такие прекрасные перспективы.

— Я не поеду, — выпалил Игорь раньше, чем успел себя остановить. — Но, как глава проекта, буду принимать участие в выборе лучшего. Потому у каждого из вас есть возможность, — его взгляд невольно остановился на Саше, и он постарался не думать о том, кого на самом деле должен был бы отправить. — У каждого. А кто как её реализует — это уже другое дело. Потому я готов пойти на эксперимент. Давайте попробуем работать так, как положено, следующие полгода. И если всё пройдёт хорошо, вы сами создадите для себя отличную стартовую площадку. Согласны?

Неуверенный гул, кажется, был подтверждением его слов. Все смотрели так, словно Игорь только что предложил нечто невообразимое. Он и сам не знал, правильно ли поступает, но подумал: а что, если Саша права? Вдруг и вправду такой режим работы окажется в разы более успешным, чем они думали прежде?

— Ну так что? — повторил он. — Хорошо?

— Хорошо, — ответила за всех Саша. — Они согласны. Правда же?

Никто не ответил, но и возражать они тоже не стали. У кого-то на губах уже начала появляться несмелая улыбка, кто-то всё ещё хмурился, но не смел сказать "нет" своему, возможно, единственному шансу.

— Тогда мы приступаем? — возвращая обыкновенный деловой тон, спросил Игорь. — Какие будут предложения?

Сева тут же вскинул голову, и в его глазах зажглось что-то особенно радостное. В один миг он даже немного преобразился, избавившись от собственной сутулости, зажатости и явной усталости в каждом движении.

— У меня есть, — дрожащим голосом промолвил он. — Относительно имплементации, к которой мы как раз приступаем. Я хотел ещё неделю сказать, что если там сменить порядок и перекрутить дерево решений, то можно в два раза сократить код и… — он запнулся. — Опять плохо?

Игорь закрыл глаза, пытаясь вызвать перед глазами диаграмму, которую чертил невесть когда.

— Не плохо, — возразил он. — Гениально.

И хотя на самом деле Ольшанский использовал бы менее яркие эпитеты, если б не Саша и не её методика в виде регулярной похвалы, наверное, и идея Севы, и его сияющее от радости лицо того стоили.

— Но я надеюсь, — продолжил Игорь, — на более детальную формализацию идеи. Пойдём. Покажешь, что именно ты имеешь в виду.

177

7 ноября 2017 года

Вторник

Погода на улице стояла донельзя паршивая. Моросило. Выйти без зонтика было таким же преступлением, как и без головного убора, и Игорь тоскливо смотрел из окна машины на по-осеннему тёмную улицу, пытаясь придумать предлог свернуть отсюда и поскорее уехать обратно домой. Выбираться из тёплого, уютного салона авто, пересекать заливаемую дождём дорогу…

Ну их.

Он посмотрел на часы. Было ещё довольно рано, но погода явно забыла о том, что для ночи и дня следует делать существенные различия, и потому им предлагалось наслаждаться моросью круглые сутки. Саша — счастливый же человек! — уже давно должна быть дома, наверное, что-то приготовила. И Магнус, необыкновенно тёплый и уютный, хоть и царапающийся, был куда более приятной компанией, чем незнакомый Янкин жених.

Но домой его вряд ли пустят без детального отчёта об успехе. Именно потому Игорь выскочил на улицу, как человек, разумеется, не утруждающий себя хранением в машине таких предметов, как зонты, а уж тем более головные уборы — это ж какой уважающий себя мужчина вообще натянет на голову шапку, пока температура аж на четыре градуса больше нуля!

Что ж, не так уж и холодно. И почти не мерзко. Правда, и пальто, и волосы успели промокнуть, пока Игорь добрался до незнакомого подъезда, но он смахнул ладонью задержавшиеся на ткани капли и уверенно направился вверх.

В последний раз у Яны в гостях он был тогда, когда она снимала квартиру в другом районе. Тут пришлось долго оглядываться в поисках нужной квартиры; сбитая нумерация совершенно не подлегала никакой логике, и Ольшанский даже спросил у выглянувшей на звук его шагов женщины, куда идти.

Дверной замок не работал. Игорь, прокомментировав мысленно и с немалым осуждением умения сестричкиного кавалера, постучал.

Ни с первой, ни со второй попытки ему не открыли. А вот с третьей, когда он уже четыре минуты двадцать секунд торчал под дверью, отворили. На пороге оказался, очевидно, тот самый жених — в домашней одежде, растрёпанный, на вид весьма сонный, что казалось странным для вечера, и безумно недовольный.

— Что тебе надо? — спросил он, с вызовом глядя на незваного гостя. — Мы пылесосы не покупаем. И сектами тоже не интересуемся. И… — мужчина запнулся. Бахвальство в его голосе притихало с каждой фразой; Игорь, пожалуй, слабо напоминал продавца пылесосов или сектанта.

Ну, или уровня мышления этого субъекта хватило на то, чтобы соотнести пальто с его ценой. Это был единственный вывод, который Игорь мог сделать из пристального и ставшего злым взгляда.

— Я к Яне, — сообщил он, делая шаг вперёд.

— Яны нет дома, — провозгласил жених, которого, как Игорь с трудом вспомнил, вроде бы звали Женей. Или Жорой? Или как-то ещё?

— И когда она вернётся?

— Для тебя — никогда! — возмущённо воскликнул жених и дёрнул дверь на себя.

Ольшанский с трудом успел поймать её за дверную ручку.

— Когда будет Яна? — с нажимом спросил он. — Я всё равно не уйду.

— Если не уйдёшь, то тебя отсюда вынесут вперёд ногами. Пошёл вон! — разозлившись, парень ещё раз дёрнул на себя дверь, но безуспешно.

Разочаровавшись в такой защите родного дома и вспылив, жених — весьма неуравновешенный человек, как отметил про себя Игорь, — бросился с кулаками вперёд.

…Из глубины квартиры раздалось покашливание, а потом возмущённый вскрик.

— Ты что, совсем сдурел, Женя?! — возмущённый вскрик Яны заставил остановиться её жениха уже в полёте, с занесённым для удара кулаком. — Немедленно остановись! — она вылетела из квартиры, вставая между ними. — Ты дебил, что ли?

— Вали отсюда! — выглядывая из-за Яны, крикнул её возлюбленный. Где-то за спиной щёлкнула дверь, вероятно, соседка закрывалась на второй замок, пытаясь спрятаться от наглых хулиганов. — Сейчас же!

— Никуда он не пойдёт! — Яна мёртвой хваткой схватила молчавшего до сих пор Игоря за руку. — Заходи. А ты посторонись!

— Я хочу его выгнать, — прорычал Женя, — немедленно. Ты ещё смеешь защищать своего полюбовника? Тащить его в дом?

Игорь остановился, как вкопанный.

— Яна, — осторожно уточнил он, — ты уверена, что твоему жениху не надо лечиться?

— Он меня ещё и оскорбляет! — вспылил Женя. — Сколько я могу это терпеть! Сколько ещё… — он метнулся куда-то в квартиру и вернулся уже со страшным оружием в руках — с вилкой.

Яна, очевидно, знала куда больше способов убийства вилкой, чем Игорь, иначе объяснить её реакцию Ольшанский не мог. Когда Евгений, разгорячившийся до предела, выскочил на лестничную площадку, она спешно втолкнула Игоря в дверной проём, вскочила в квартиру сама и захлопнула за собой дверь.

Зубцы вилки только громко заскрипели, скользя по обивке снаружи.

— Янка, — Игорь закатил глаза, опираясь о стену. — Я тебя убью. Честное слово.

176 — 175

176

8 ноября 2017 года

Среда

— И как ты с этим дураком живёшь? — спросил Игорь, допивая уже четвёртую чашку чая. — Пятый час не унимается. Ты уверена, что это хороший выбор?

— Да, — отмахнулась она. — Женька хороший. Просто он немного ревнивый.

— Я — твой родной брат! Какой к чертям любовник?

— Ну, не немного ревнивый, — Яна тревожно посмотрела на часы. — Поздно уже. Ты Саше ведь сообщил о том, что задержишься?

Игорь кивнул. Он-то Саше сообщил, только не сказал, какая причина. Мало ли. Выпили лишнего, заболтались, не хочет ехать среди ночи. Знать о том, что какой-то сумасшедший сидит под дверью с вилкой и пытается проткнуть горло то ли своей невесте, то ли её брату, ей необязательно.

— Я спать, наверное, пойду, — прошептала расстроено Яна. — Я думала, вы подружитесь. А он меня к коллеге ревнует, наверное, вы показались ему похожими. Ты ж не фотографируешься. Вот, сам виноват! Ты только не выходи к нему, ладно?

— Яна.

— Ну, не надо. Не зли, — она вздохнула. — Мы с ним в больнице познакомились. Не как с коллегой.

— Да, я заметил, что больница по нему плачет, — кивнул Игорь.

— Он просто очень переживает на работе, — бросилась защищать его Яна. — Он в соседнем отделении лежал. В неврологии.

— Даже не сомневался.

— Да ладно тебе! — махнула рукой сестра. — Просто так вышло. Он — переживательный очень. В аварию попал, а после этого такой нервный, и с головой у него проблемы, болит постоянно. Чуть с работы не вылетел.

— И ты пожалела.

Она не ответила. Яна вообще-то никогда не была склонна к жалости, но, очевидно, они достаточно мало общались, чтобы Игорь имел право делать выводы о том, как живётся его сестре.

Молча поднявшись, девушка побрела в спальню. Игорь слышал, как она шелестела тканью, когда расстилала кровать, переодевалась и ложилась. Он подождал минут десять, удостоверился, что сестра уснула, и покосился на дверь. Посмотрел почему-то тоскливо на своё пальто — очередная Сашина инициатива, стал бы ещё Игорь думать о своём внешнем виде, подумаешь, дыра в куртке! Зашил, и можно ходить дальше.

Возможности посмотреть в глазок не было, как и самого глазка, и Игорь приоткрыл дверь. В подъезде было мрачно, лампочка светила этажом ниже, а до Янкиной квартиры добирались только редкие лучи искусственного света. Её жених сидел на ступеньках и дремал, опёршись головой о стену. Вилку он всё ещё судорожно сжимал в руках и, очнувшись на шум, вскочил на ноги, хотел броситься, но пошатнулся и едва не свалился со ступенек.

— Как это мило, — вздохнул Игорь. — Я всегда знал, что Яна немного неординарная девушка, но что она с таким воодушевлением подойдёт к вопросу выбора мужчины для себя… Что ж, не ожидал, — он пощёлкал языком. — Но ты, разумеется, можешь броситься на меня с вилкой. Даже выколи глаз, если допрыгнешь.

Женя не был низким на самом-то деле, и их с Игорем разделяло в росте сантиметров десять, может, и меньше — вполне нормально, если учитывать, что Ольшанский со своими без четырёх двумя метрами редко на кого смотрел не сверху вниз. Откуда в женихе Яны взялось столько неуверенности в себе, он даже предположить не мог: тот, раз уж в каждом столбе видел конкурента, явно недооценивал собственные силы.

— Янку не отдам, — прорычал он, взвешивая оружие в своей руке.

— А ты с тёщей уже знаком? — спросил вдруг Игорь, делая шаг вперёд. С одной стороны, это было безрассудно, но бояться какого-то идиота? Ну уж нет. — Нет? Как жаль. Мама бы тебе понравилась. Она, конечно, женщина на всю голову больная, но зато вы нашли бы столько общего!

— Она для тебя не мама, — Евгений насупился ещё больше. — И вообще, не лезь к моей тёще! Она меня обязательно одобрит!

— Да никого она не одобрит, — отмахнулся Игорь. — Разве что ты пообещаешь вскапывать ей огород в любое время года и суток, когда б она того ни пожелала. Мамино сердце может растопить только это.

— Так почему ж ты называешь её мамой, раз так её не любишь? — Женя замахнулся вилкой, а потом бессильно опустил руку. — Наверное, у меня вообще нет шансов.

— Я называю её мамой, потому что она и есть моя мать, — вздохнул Игорь. — А Янка — сестра. Родная. Но если ты будешь бросаться на каждого мужчину, который постучится в твою дверь, то о том, чтобы на ней жениться, можешь забыть. Она будет однозначно против.

Евгений, до сих пор довольно радикально настроенный, в один миг поблек, стал каким-то серым, словно не понимал, как вообще мог совершить такую ошибку.

— Сестра? — спросил он осипшим голосом. — Правда? Кровная сестра?

— Ну а какая? По духу? — раздражённо ответил Игорь. — Конечно, кровная. А ты уже придумал себе невесть что. С вилками бросаешься. Хотел родственника заколоть будущего? Так, поверь, я не самое страшное из того, что тебя ждёт в нашей сумасшедшей семейке.

— Какой кошмар, — прошептал Женя, оседая на ступеньки. — А я себе уже придумал… Думал, что вы там…

Игорь вздохнул.

— Янка про аварию говорила, — промолвил он. — И, кажется, всё ещё склонна тебя жалеть. Так что, если хочешь идти вымаливать прощение, то сейчас самое время. Вряд ли она на самом деле уснула.

Евгений отрицательно покачал головой. Его лицо в полумраке подъезда казалось не только бледным, но ещё и перепуганным, и во всём облике было что-то затравленное, словно мужчина не мог понять, что ему делать.

— Я — дебил, права Яна, — вздохнул он. — Самый настоящий сумасшедший, который не ценит нисколечко, что для него делает любимая девушка. Я придурок. Я должен уйти.

— Ты должен пойти к ней и попросить прощения, а потом попросить выписать тебе какое-нибудь успокоительное, — серьёзно возразил Игорь. — А если ты намереваешься повернуться к ней спиной и просто уйти, то я сам заколю тебя твоей же вилкой. Гарантирую. Я ради чего просидел тут для часу ночи? Да меня дома убьют. И будет, между прочим, моя смерть на твоей совести!

Женя поёжился, а потом вдруг понял, что над ним шутят. Смех в ответ у него получился неуверенным, неловким, будто бы слабым, но Игорь так легко сдаваться не собирался.

— Марш в квартиру! Не то с тёщей будешь знакомиться сегодня же, — он угрожающе взвесил в руке телефон. — И с огородом тоже. А Янке я потом скажу, что ты сам проявил инициативу и готов помогать нашей матери всегда. Она тогда тебя сама выгонит.

Горе-жених наконец-то поддался на уговоры и подошёл к двери. Неуверенно занёс руку, но не успел ничего сделать, потому что квартира открылась сама, и на пороге застыла взъерошенная, перепуганная и одновременно очень злая Яна.

— Я пойду, — усмехнулся Игорь. — Звони, сестрёнка.

И он помчался вниз по ступенькам, надеясь убежать прочь быстрее, чем она успеет сообразить, что случилось.

175

9 ноября 2017 года

Четверг

На работе царила тишь да гладь. Кто б только мог подумать, что известие о возможности поехать в Америку так ободрит его коллег? Даже Пётр, прежде никогда не проявлявший инициативу, сейчас пытался предложить какие-то новые идеи. И Игорь, понимая, что это к лучшему, не возражал, а смирно выслушивал каждое из порой абсурдных предложений, смирно кивал в ответ на глупости и старался поправить их осторожно, без особой резкости.

Несколько раз он ловил на себе чужой тяжёлый взгляд — Регина почему-то то и дело подходила к двери, останавливалась, опиралась о косяк плечом и молча наблюдала за тем, как они работали, прислушивалась к монотонному стуку клавиатуры и к чужим перешёптываниям. Гладила Магнуса, которого Саша брала с собой на работу скорее по привычке. Ходила, как в воду опущенная.

Когда она зашла на кухню, причём ближе к шести, когда все уже собирались домой и заглянули на последний стаканчик кофе или хотя бы воды, Игорь понял окончательно: дело неладно.

Он переглянулся с Сашей, но девушка лишь пожала плечами. Она обращала внимание на поведение начальницы куда меньше, чем Ольшанский, может, потому, что плохо её знала и работала тут совсем недавно.

Одного появления Регины хватило для того, чтобы все напряглись, насторожились и заспешили. Кофе теперь выпивался за два или три глотка, стаканчики, которые потом обычно крутили ещё минут по десять в руках, словно сами по себе падали в мусорный отсек. Офис стремительно пустел.

Игорь не поддался всеобщей панике. Он занял место за одним из стремительно освободившихся столиков, кивнул Саше, предлагая ей сесть рядом. Было ещё третье свободное место, но никто не стремился его занимать. Мог бы Лёшка, конечно, но они до сих пор так и не разговаривали, всё ещё злясь друг на друга по совершенно непонятным причинам.

Регина сделала шаг вперёд, словно намеревалась присоединиться, но, заметив Александру, отступила и ушла.

Шум на кухне возобновился, только теперь имя начальницы звучало куда чаще, чем обычно. Было даже несколько противно от того количества сплетен, что с такой охотой передавали друг другу коллеги.

— И что это с ней? — спросил Игорь у Саши, хотя понимал, что ответить девушка ему не сможет.

— Может быть, что-то случилось, — пожав плечами, предположила она. — Мало ли. Ты с ней теснее общаешься.

— Общался когда-то, когда торчал на работе с раннего утра и до позднего вечера, — ответил он. — И Регина тоже дневала и ночевала, а сейчас даже до шести не досиживает.

— И опаздывает часто, — вмешался Толик. — Вы заметили? То оденется во что-то такое… Для неё совершенно несуразное, то с "заказчиком" со своим отношения прямо на работе выясняет. Они то ссорятся, то мирятся, а мы вынуждены летать туда-сюда и ублажать Её Величество. Противно даже.

— Прекрати распускать слухи, — оборвал его Игорь.

— Действительно, — поддержала жениха Саша. — Может быть, у неё какие-то проблемы.

— С жиру она бесится, проблемы, — фыркнул Анатолий. — Вы что, не знаете, что ли? Она замуж второй раз собралась. А развелась всего несколько недель назад! Детей перевезла в дом к своему любовнику, сама туда переехала. По городу порхает, как бабочка, а тут два проекта не взяла. А это была перспектива расширения!

— Ты-то откуда знаешь? — Игорь встал, сжимая в руке пустой стаканчик из-под кофе. Желание ударить Толика увеличивалось с каждой секундой. — Свечу, что ли, держал?

— Да там свечу держать не надо, — рассмеялись из-за соседнего столика. — Наша Регина теперь стала активной инстаграмщицей!

Игорь удивлённо изогнул бровь. Представить себе Разумовскую, делающую очередное селфи на фоне зеркала, было как минимум трудно. Но кухня с таким удивительным согласием загудела, что он понял — безнадёжно отстал от жизни.

— Да ну вас! — искренне возмутилась Саша. — У человека проблемы, а они издеваются. Ей, наверное, трудно выживать в таком коллективе!

— Сама виновата! — крикнули из угла, Игорь даже не понял, кто именно это был. — Какого чёрта тогда она ни одну девчонку на работу не брала? Говорила, что программисток умных не бывает, как же, так мы и поверили. Она просто хотела быть такой единственной, мол, я тут одна баба, славьте меня. Живём, как в карцере. Кучу талантов завернула, потому что они к ней плохо подлизывались.

— И ты, Ольшанский, как человеком стал, теперь её не устраиваешь! — поддержал женский голос, и Игорь с ужасом осознал, что это говорила их эйчар, всегда строившая из себя подругу Регины. — Потому что ей нравилось, когда ты из дома бегал, чтобы только больше работы сделать, а теперь, когда вы вместе, её всё не устраивает. Мол, хорошие кадры жениться собрались, невидаль какая!

В ответ ей кухня буквально взорвалась очередным перечнем подтверждений. Кто-то жаловался на то, что сутками не видит собственного ребёнка, кто-то обвинял Регину в своих неудачах в личной жизни. Игорь чувствовал себя почти беспомощным — слушать весь этот театр абсурда было отвратительно.

— Умолкли все! — не удержавшись, крикнул он, а потом уже спокойно продолжил, хотя в тишине это звучало особенно звонко: — Ведёте себя, как шакалы. Не наше дело, что у неё творится в личной жизни. А вы следите за своей. Если у вас с ней проблемы, значит, плохо распределяете время.

Он не стал слушать ответное фырканье и чужие возражения, а буквально вылетел из кухни.

Регина стояла у стены. Она посмотрела на него, бледная, как стена, выдавила из себя слабую улыбку, а потом повернулась спиной и убежала.

Как маленькая испуганная девочка.

174 — 173

174

10 ноября 2017 года

Пятница

Наверное, никто никогда не видел Регину плачущей. Игорь, по крайней мере, точно. Но дело было не в слезах — в конце концов, это всего лишь солёные капли на чужих щеках, — а в том, как она сделала вид, что просто поправляла макияж, и выдавила из себя такую вынужденную улыбку, что Ольшанскому стало не по себе.

— Отчёт по спринту, — он положил бумаги ей на стол.

— Что? — она подняла на него затуманенный взгляд, а потом поняла, о чём шла речь, поспешно кивнула и схватилась за бумаги, как за верёвку для утопающего, словно могла за ними спрятаться. — Да. Спасибо. Можешь быть свободен.

— Может быть, что-нибудь ещё надо сделать?

— Нет, — ответила Разумовская, поднимаясь. Она опять была в своём мертвенно-сером, холодная и мрачная. — Хотя… Подожди, — Игорь так и остался стоять на месте, но вот она встала и сделала шаг ему навстречу. — Ты уверен?

— Уверен в чём?

Обычно драматические паузы удавались Регине из рук вон плохо, но эта получилась удачной. Она смотрела на него, просто так, молча, холодно щуря глаза, словно пыталась что-то увидеть, а потом выдавила из себя нелепую, больше напоминающую гримасу улыбку.

— В том, что не хочешь согласиться на моё предложение. Это довольно выгодно. Процент от сделки…

— Мне от жизни нужны не только деньги, — покачал головой Игорь. — Я надеюсь всё ещё сохранить хоть часть сил и здоровья для жизни вне работы.

— Когда-то я была очень талантливым программистом, — промолвила она. — И, знаешь, меня даже никуда не брали. Я билась, сколько могла. И ввязалась во всё это, потому что хотела, чтобы…

— Чтобы что? — он покачал головой. — Регина Михайловна. Мы ведь оба прекрасно помним, как вы принимали других на работу. Особенно девушек.

— Они были недостойны, — сцепив зубы, ответила Разумовская. — Ты же сам понимаешь, что, когда кто-то хочет просто крутить одним местом перед коллегами-мужчинами, добра в команде не будет.

— Высокого же вы мнения обо всех девушках в мире.

— Свободен, — прорычала почти Регина. — Тебе ещё рано меня учить. Не лезь не в своё дело!

Игорь посмотрел на неё, словно пытался убедиться в чём-то, а потом кивнул и просто спокойно вышел. Регина, наверное, сказала что-то, выкрикнула ему в спину, но Ольшанский отказался это слышать. Он прекрасно понимал, что рано или поздно всё заканчивается — так закончился путь Регины, как хорошего руководителя.

Она просто боялась признать своё поражение. Но уже, несомненно, проиграла. С таким багажом, с таким количеством проблем, что у неё были, трудно двигаться дальше. Большинство из них она, несомненно, сама себе придумала, но Игорь не считал, что имеет какое-то право её осуждать.

Ему просто не хотелось иметь с Региной общих дел. И, если б не проект, Ольшанский давно бы уволился. Нашёл бы другую работу.

Он остановился в дверном проёме и, не удержавшись, промолвил:

— Вы мне говорили о нашем проекте. О том, как за год изменить свою жизнь. Так вот, какую б мы математику туда ни вшили, она может и не поменяться.

Регина вздрогнула.

— Она меняется.

— Там есть и чёрный интерфейс, — отметил он. — На этом спринте у нас получилась бета-версия. Попробуйте. Возможно, вам понравится этот вариант.

173

11 ноября 2017 года

Суббота

Единственным, о чём Саша из всего обещаний не спешила напоминать, была встреча с её мамой. Игорь не напоминал об этом до вчерашнего вечера, но, преисполненный решимости после разговора с Региной, настоял на том, чтобы они всё-таки встретились.

Ольга Максимовна считала моветоном встречаться дома. В этот раз она выбрала ещё более дорогой ресторан и внимательно наблюдала за тем, как Игорь просматривал меню.

Наверное, она всё ещё ожидала, что он вскочит на ноги, назовёт эти цены неподъёмными, а потом убежит куда подальше и от неё самой, и от её дочери, чтобы больше никогда не возвращаться.

Если б Игорь был студентом, который живёт на одну стипендию, или просто человеком, не слишком удовлетворённым своим уровнем жизни, он, наверное, чувствовал бы себя неуверенно. Но сейчас, настроившись на похожий приём, вёл себя абсолютно равнодушно и даже раскованно. К тому же, официант, бросивший на него сочувствующий взгляд в тот момент, когда Ольга Максимовна оглашала, что именно она будет, явно успокоился и удостоверился в платежеспособности клиента, когда и Игорь с Сашей тоже сделали заказ.

Кажется, он справедливо полагал, что кто-нибудь бедный не ел бы ничего, сидел да попивал водичку или кофе, оправдываясь, что совершенно не голоден.

— Что ж, — Ольга Максимовна закинула ногу на ногу, а потом взглянула на свою дочь так, словно была как минимум английской королевой, попавшей на дурное торжество. — Я надеюсь, вторая попытка нашего знакомства будет более удачной, чем первая.

— Несомненно, мама, — Саша ласково улыбнулась. — Если ты не станешь разыгрывать сердечный приступ, всё пройдёт прекрасно. В других участниках торжества я не сомневаюсь.

Ольга Максимовна бросила на Игоря подозрительный взгляд — ей явно не понравилось, когда он уточнял, какие блюда содержат чеснок, — и покачала головой.

— Ты очень жестоко относишься к бесплотным попыткам своей матери спасти твою жизнь и тебя саму от глупостей.

— Я в восторге от того, что вы так хорошо обо мне думаете, — усмехнулся Игорь. — Несомненно, мне стоит польститься, что меня не называют, к примеру, вором?

— Сашенька, — женщина посмотрела на дочь, — расскажи мне лучше, как твои дела. Не будем портить вечер ссорами, хорошо?

Её желание вряд ли было особенно искренним, но Игорь заставил себя хотя бы как-то улыбнуться, пусть получилось не слишком искренне. В конце концов, Саша не заслуживала на то, чтобы сидеть тут и слушать, как они будут переругиваться, а в конце концов рассорятся окончательно.

— Всё замечательно, — ответила Александра. — Раздумываем, как именно пройдёт наша свадьба.

Игорь бросил на неё быстрый взгляд, а потом посмотрел на будущую тёщу. Та выглядела так, словно только что съела что-то очень кислое, и, признаться, совершенно не скрывала собственные эмоции.

— Вам не кажется, что вы слишком спешите? — уточнила она. — Лучше хорошо подумать сначала…

— Чем потом сбегать из-под венца, — подтвердил Ольшанский, за что получил пинок от Саши под столом. — Да. Мы с Александрой хорошо подумали.

— И я уверена, — с нажимом промолвила девушка, — что мы не совершаем ошибку. Можешь не предупреждать меня о том, к чему приводят опрометчивые решения, мама.

Судя по исказившемуся от раздражения лицу, Ольга Максимовна все намёки истолковала верно.

— Так что насчёт свадьбы? — спросила она, пытаясь улыбаться, хотя получалось очень плохо. — Я надеюсь, вы уже составили список гостей, заказали ресторан, а ты нашла свадебное платье? Лучше заказывать у портного, впрочем. Когда у вас церемония?

— Роспись второго декабря, — ответил Игорь прежде, чем Саша успела сориентироваться. — И мы решили обойтись без ресторана. И без тьмы гостей.

— И без платья, — подытожила Саша. — Потому ты зря переживаешь, мама. Мы со всем справимся и так.

По реакции Ольги Максимовны трудно было однозначно сказать, как она отреагировала на эту идею — как на некое преступление или куда более положительно, чем можно было подумать, судя по выражению её лица. По крайней мере, женщина не сказала ни одной гадости в первые пять минут, а потом выдавила из себя недовольный вопрос:

— И чья же это была идея?

— Моя, разумеется, — безропотно ответила Саша. — Ты же знаешь, что у меня нет ни друзей, ни большой семьи. Как бы я выглядела на фоне всех знакомых, коллег и родственников Игоря?

Ольшанский представил себе собственную мать на своей же свадьбе — между прочим, с ужасом представил, — посмотрел на утончённую, хотя и довольно злую и стервозную Ольгу Максимовну и подумал, что очень сочувствует своему отцу.

— А я не особенно люблю пышные праздники, — поддержал он Сашу. — Потому это было обоюдным решением. И оно нас полностью устраивает.

Он думал, что женщина начнёт возражать, но та не успела проронить ни слова. Удивительно вовремя успел официант с блюдами, и Ольга, вместо того, чтобы спорить, принялась вяло ковыряться в еде.

Молчание, воцарившееся над их столом, длилось довольно долго. Напряжение, излучаемое Сашей, передалось постепенно и Игорю, и её матери, и теперь все трое смотрели друг на друга с подозрением, словно ожидали какого-то подвоха в словах или действиях, и все трое одинаково зло молчали.

— Что ж, — не удержалась первой Ольга Максимовна. — Если вы твёрдо решили, то, полагаю, это не так уж и плохо. Пышные свадьбы — это всегда слишком много обязательств. Если что-то происходит тихо, то не так страшно… — она запнулась. — И, разумеется, экономнее будет.

— Да, мама, — Саша вздохнула. — Потом посидим… в кругу семьи. Ведь ты придёшь, правда?

Ольга Максимовна закрыла глаза, пытаясь найти какую-то отговорку. Игорь так и видел, как она сейчас встанет, заявит, что не хочет участвовать в этом фарсе, и куда-то убежит. Или просто придумает какие-то неотложные дела, с которыми она ну никак не способна справиться.

Но женщина смущённо опустила голову и, с трудом выговаривая слова, промолвила:

— Конечно, доченька. Если это поможет нам наладить отношения, я приду. И, наверное, мне стоит рассчитаться за свой заказ самостоятельно.

— Не стоит, — вздохнул Игорь. — В смысле, рассчитываться самостоятельно, — он махнул официанту. — Счёт, пожалуйста! И я действительно не настолько беден, как вы почему-то обо мне думаете.

Ольга Максимовна стыдливо отвела взгляд — и ни слова больше не сказала.

172 — 171

172

12 ноября 2017 года

Воскресенье

Саша решилась заговорить только после долгого молчания, затянувшегося на всё утро и показавшегося Игорю совершенно бессмысленным — ведь она даже не была на него обижена, напротив, вчера всё очень хорошо прошло.

— Спасибо, — промолвила она, — что помирился с моей мамой. Мне казалось, вы так и не найдёте никогда общий язык.

— Она почти нормальная, — не отрывая взгляд от кода, отозвался Игорь.

— Почти?

Пришлось всё-таки отложить работу; Игорь оттолкнулся руками от стола, и компьютерный стул отъехал на метр от монитора, пока ножки на колёсиках не столкнулись с ковром и не застопорились на нём.

— В сравнении с моей мамой она вообще-вообще нормальная, — улыбнулся Ольшанский. — Но в сравнении с тобой — почти. Всё-таки, она всё ещё мечтает о том, что мы с тобой расстанемся.

— Нет, она просто не уверена, что я понимаю, что делаю, — рассмеялась Саша. — Вот и всё. А ты ей очень даже понравился. Вот увидишь, вы с нею обязательно подружитесь!

Игорь не брался обещать что-то в этом роде, но, крутнувшись на кресле так, чтобы сидеть к девушке лицом, постарался сделать вид, что совершенно с нею согласен. Вытянув руки, он поймал Сашу, заключил её в объятиях и усадил к себе на колени.

— Хорошо. Я совсем не жалею, что мы вчера потратили на это примирение целый вечер. Это было приятнее, чем знакомиться с женихом Янки.

Саша, которой неведомы были подробности общения с Евгением, попыталась вскочить, но Игорь прижал её к себе покрепче. Девушка рассмеялась, искренне и на удивление счастливо.

— Когда-то давно мои родители вселили в меня веру в то, что я не смогу быть счастливой, — прошептала она ему на ухо, прильнув к нему и опустив голову на плечо. — И я прожила долгое время, считая, что мне ничего, кроме работы, не нужно. А если и нужно, надо закатать губу и идти дальше.

— Ты себя недооцениваешь, — Игорь коснулся губами её скулы, едва ощутимо, но Саша всё равно содрогнулась. — Я, конечно, не могу назвать себя великим специалистом по женщинам, но сколько б я их не знал, ты всё равно самая лучшая.

Это звучало так банально и так наивно, что Саша даже сама рассмеялась — но было видно, что она всё равно польщена. И вырываться из его рук она не стала.

— Это всё так быстро случилось, — продолжила она. — Мы знакомы-то всего полгода, а уже решили пожениться.

— И ты считаешь, что твоя мать права, и кто-то из нас сбежит из-под венца? Я лично в себе уверен. А ты?

— Я тоже, — развеяла его сомнения Саша. — Но это нехорошо — вступать в новую жизнь в конфликте. Давай и с твоей матерью помиримся, а?

Игорь, признаться, куда больше рассчитывал на просьбу попытаться поговорить с её отцом, потому опешил. Саша искренне надеялась на то, что они с мамой найдут общий язык, но Ольшанский не сомневался в том, что этого не будет.

— Не на этой неделе. Хоть один выходной вдвоём с тобой у меня может быть? — Игорь отъехал назад, всё ещё не выпуская Сашу из объятий, и, нашарив рукой ноутбук, вслепую захлопнул его крышку. — Вот. Никакой работы, никаких родственников, ничего, что могло бы нам помешать.

Он поцеловал её в губы, и Саша даже не успела возразить. Она обвила руками его шею, отстранилась на секунду, собираясь что-то сказать и…

Закричала, потому что стул перевернулся, а Магнус, довольный произведённым эффектом, уселся на них сверху и заурчал.

Игорь, валяясь на полу, чувствовал себя самым настоящим идиотом — но всё равно не сумел удержаться от смеха. И Саша, кажется, заразившись его настроением, тоже расхохоталась, даже не попытавшись подняться с ковра.

А Магнус, как самый понятливый кот на свете, удалился в спальню, залез под кровать и сделал вид, что ничего не видит.

171

13 ноября 2017 года

Понедельник

Вопреки тому, что утром в понедельник у всех обычно дурное настроение, а желания идти на работу нет от слова совсем, Игорь чувствовал себя счастливым. Раздражённый Лёшка и сердитый Толик, сидевшие напротив, сделали вид, что ничего не заметили, но от этого Ольшанский всё равно не испытал ни малейшего желания хмуриться. В конце концов, должен же он хоть когда-нибудь быть счастливым человеком? Даже на работе!

— А раньше Регина никогда не опаздывала, — вздохнул Анатолий, косясь на часы. — И зачем я ехал сюда на полдевятого, если её нет и без пяти девять?

— Были бы студентами, ушли б ещё минут десять назад, — подтвердил Лёша. — А так — вынуждены сидеть и ждать у моря погоды.

— Были б вы студентами, сидели до конца как минимум первого урока и проклинали ленивого преподавателя, — раздалось бойкое с дверного проёма. — А он потом пришёл бы и дал вам колобок на последние пять или десять минут. Так что не нойте и восславляйте небеса, что ваше бывшее начальство вообще соизволило предупредить меня о существовании митапов.

Эндрю, выглядевший несколько непривычно в деловом костюме, а не в привычных джинсах, вальяжно пересёк конференц-зал и спокойно опустился в кресло, в котором обычно сидела Регина.

— Меня зовут Андрей Викторович, — представился он, когда уже сел, и окинул оценивающим взглядом всех присутствующих. — И я — ваше новое начальство. Полагаю, знакомиться мы будем прямо сейчас. Можете представляться. Пожалуйста, вставайте… — он посмотрел на Игоря и выразительно кашлянул. — Ну, кто начнёт?

Ольшанский не сдвинулся с места.

— Разве нет добровольцев? — уточнил Эндрю, привычно раскованно улыбаясь. — Неужели? Ни одного? Вот вы, молодой человек, — он посмотрел на Лёшку. — Или вы, — пристальный взгляд скользнул по Толе. — Неужели никто не желает рассказать мне о своих предпочтениях?

— У нас несколько иные нравы, — отметил Игорь. — И мы не поддаёмся голландским методам по завоеванию уважения коллектива. Но, если так хочется поставить эксперимент, мы подождём.

Услышав английскую речь, Эндрю нахмурился, закатил глаза, но вместо возражений всё так же лениво и несколько надменно протянул:

— Ну, с вами, Игорь, мы и так знакомы. А с вашими коллегами — нет.

— Где Регина Михайловна? — не удержался от вопроса Анатолий. — Почему митап проводите вы? О каком новом начальстве речь?

— Регина Михайловна решила, что её больше не интересует большой бизнес, — Эндрю остался таким же спокойным, как и раньше, вопросы его не смущали. — Потому она теперь просто получает процент дохода. А управляю всем я, — в его глазах светилось торжество, и Игорю показалось, что оно было несколько наигранным, искусственным. — Так что, я думаю, нам лучше познакомиться поближе и подружиться, а не вставлять друг другу палки в колёса, не так ли, дорогие коллеги?

— Мы вас тоже не знаем, — отметил Анатолий. — И почему должны так легко верить на слово? Регина не могла так поступить. Скажи, Игорь!

Ольшанский смотрел на Эндрю с чётким осознанием, что это его Регина хотела усадить на это место.

…как цепного пса.

— Могла, — ответил он, подтверждая все самые дурные предположения коллег. — Так что, полагаю, у нас есть довольно простой выбор: подчиняться тому, что есть, или просто менять работу.

Толик вскочил было, собираясь возмутиться, и тут же осел обратно на свой стул. Его потерянный взгляд явственно свидетельствовал о том, что, как бы плохо к Регине не относились, её всё равно считали вариантом лучшим, чем любой новый руководитель — очередная метла, которая будет мести по-своему и рушить устоявшиеся правила.

— Странно это. Посторонний человек… — пробормотал Лёша, подозрительно глядя на Игоря. — Плохо знакомый с делами фирмы.

— Это было решение владелицы бизнеса, — пожал плечами Эндрю. — Я не настолько посторонний, как вам может показаться. Хотя, разумеется, есть люди и поближе, — он так выразительно посмотрел на Игоря, что только дурак мог бы не понять смысл так и не прозвучавшей фразы.

Но Ольшанский остался невозмутимым. Он не считал себя глупым и предчувствовал что-нибудь в этом роде — Регина вдруг потеряла всякое желание работать, всякое вдохновение и даже собственный стервозный характер растворила в болезнях и усталости. Приход Эндрю казался итогом вполне закономерным, разве что Ольшанский не понимал до конца, почему Регина не захотела объясниться лично.

Но и этому было объяснение. Наслушавшись о себе всякого — не первый же раз она стояла у двери и поглощала детали чужих разговоров! — она просто испугалась. Забыла о своём образе сильной женщины, сломалась, так легко и так быстро. Удивительно, конечно, они ведь многие на неё ровнялись.

Ольшанский наблюдал за тем, как поднимались его коллеги, сквозь зубы называя имена и рабочие проекты, и вспоминал, как пришёл на фирму, как заставил её всё-таки прочесть его вариант проекта. Как смотрел с восторгом и обожанием, почти детским, потому что Регина была первой после бабушки, кто не считал его работу ерундой, умел ценить хорошие идеи и пускать их в дело.

Если существует какой-то вид любви к начальству именно на почве работы, то это была именно она.

А сейчас… Эндрю, занимавший место Регины, был на год или на два его старше. И по виду он казался скорее одним из них, а не начальником. То, что он натянул на себя костюм, не давало ему права так гордо задирать голову, то, что Регина доверила ему фирму, ещё ничего не значило. Из сложившейся ситуации трудно было сделать однозначный вывод, но Игорь помнил, как Регина любовно подбирала сотрудников, как собирала всё это по кусочкам, а теперь взяла и всучила всё чужому человеку, решившему какую-то локальную проблему.

Интересно, они уже считают себя независимыми? Никакого ван Дейка, никаких ограничений? Будут теперь сами зарабатывать свою репутацию.

— Будут какие-то вопросы? Предложения? Что-нибудь ещё? — голос Эндрю выдернул Игоря из его мыслей.

Ольшанский только пожал плечами. Какие идеи? Какие вопросы? Какие предложения?

Да никаких.

Одно только разочарование.

170 — 169

170

14 ноября 2017 года

Вторник

Эндрю блуждал по кабинетам без стука. За вчерашний день все успели понять, что он умеет ходить относительно бесшумно, и все сплетни как-то вмиг законсервировались в зачаточном состоянии. Игорь несколько раз так втягивался в работу, что замечал начальство лишь в тот миг, когда мужчина проходил прямо у него за спиной и заглядывал в код.

Что б он там ни высмотрел, Ольшанский по какой-то причине удостоился вызова "на ковёр" и, по правде, совершенно не переживая по этому поводу, явился рано утром в кабинет.

Эндрю — почему-то на Андрея Викторовича не поворачивался язык, — сидел за столом и, несмотря на ранний час, уже что-то набирал. Игоря он заметил сразу, махнул рукой, указывая на свободное место, и продолжил работать. Лишь через минут пять он оторвал взгляд от файла и удивлённо промолвил:

— А почему так далеко? Ты-то чего меня боишься?

— Я? — Игорь улыбнулся. — Самый первый стул перед Региной — стул для провинившихся. Самый неудобный. На него обычно усаживают стажёров и тех, кого собираются отчитать.

— Ты — третий лид за сегодняшнее утро, который ко мне заходит, — отметил Эндрю. — Но эту умопомрачительную историю о коварстве Разумовской я слышу впервые. Почему?

— А куда пропал твой милый голландско-английский акцент? — вопросом на вопрос ответил Игорь. — И зачем было меня сюда звать?

— Мой милый голландско-английский акцент растворился в языковой практике, — как ни в чём ни бывало, ответил Эндрю. — а зачем звать… Что ж, — он поднялся, отодвинул тот самый причинный стул, устроился на нём. — Вот уже третий раз… Проклятье! Да он действительно неудобный!

— Неравные ножки и немного подпиленная спинка, — пожал плечами Игорь. — Плюс, угол наклона сидения. Визуально незаметно, но через пятнадцать минут балансирования на этом стуле спина заболит даже у здорового человека.

— Регина — та ещё стерва.

— Об этом все и без тебя знают, — хмыкнул он. — Разумовская никогда не была доброй женщиной.

Эндрю, наплевав на свой официальный вид, уселся прямо на край стола, причём выражение лица у него было, как у студента, готовившегося к неприятной встрече с преподавателем и требовавшего конспект у своего более удачного сокурсника.

— Так вот, — продолжил Андрей, пытаясь оставаться серьёзным, хотя смех так и вырывался на свободу. — Вот уже третьего человека я вызываю сюда, чтобы предложить посидеть в неформальной обстановке, обсудить работу коллектива, узнать, чем на самом деле дышит фирма. С абсолютно положительными намерениями, между прочим. Твои коллеги, которые были здесь перед этим, смотрели на меня в ответ, как на прокажённого, а потом заявили почти одними и теми же словами, что у них график расписан на сто лет вперёд до самой смерти, потому ни пообедать, ни поужинать, ни просто посидеть где-то пятнадцать минут они не могут. Почему?

— И с какой это стати этот вопрос задаётся мне? — удивился Игорь. — Разве я умею читать мысли? Так я программист, а не телепат.

— Ну, — вздохнул Эндрю, — это да. — Но ты тут работаешь, и давно. И Регина хотела оставить тебя на этом месте. И уже ты предлагал бы им пообщаться в неформальной обстановке.

— И они уже на меня смотрели бы, как на сумасшедшего, пожелавшего сделать из них крыс и стукачей.

— Так вот что они обо мне подумали! — хлопнул себя ладонью по лбу Эндрю. — Да ну. Какие крысы? Я хотел пообщаться и обсудить отношение коллектива к тем или иным мероприятием.

— А у Регины это позиционировалось иначе.

Мужчина присвистнул и спрыгнул со стола, кажется, мигом растеряв всё хорошее настроение.

— Я думал, у фирмы поменьше проблем, — честно признался он. — Ты отказался потому, что это так невыгодно? Или были ещё какие-то причины, о каких я пока что не догадываюсь, но ознакомлюсь с ними в скором времени?

— Тебе эта причина не грозит.

— И какая же?

— Я не хочу заниматься управленческой деятельностью. Мне людей на проекте по горло хватает, — просто пояснил Игорь. — А если целая фирма? Это ж можно сойти с ума. А тебе, кстати, уже стоит думать о новых заказах. Регина пользовалась базой клиентов ван Дейка, если я правильно понимаю, по крайней мере, в большом проценте случаев. За это платила ему отступные. А теперь? Вы расторгли договор?

Эндрю задумчиво кивнул. По его внешнему виду можно было сказать, что мужчина прокручивает в голове очередные варианты действий, но пока что план, сформировавшийся в его голове, был крайне неоднозначным.

— Тут всё надо перестраивать, — протянул он, обращаясь скорее к себе, чем к Ольшанскому, и одёрнул воротник пиджака, словно тот ему мешал. — Даже само сознание сотрудников — и то заражено вирусом под названием "Регина".

— Всё не так плохо, как может показаться со стороны, — усмехнувшись, протянул Ольшанский. — Напротив. Есть определённые положительные моменты. Мы привыкли качественно работать. Даже самые ленивые из нас способны выдать более-менее пристойный результат. Так что тебе не придётся стоять с кнутом над головой и погонять каждого, кто позволяет себе лениться или что-то в этом роде. Да, есть и много недостатков, в первую очередь, страх перед начальством. Но всё исправимо.

— Знаешь, — промолвил Эндрю, — если б мне нравилось быть программистом, я б ни за что не согласился на эту должность. А ваша Регина просидела в этом кресле много лет, ничего не делала в той области, что ей нравится. Зачем? Издеваться так над собой. И в кадрах какой-то кошмар творится. Единственная девушка-разработчик. Не верю я, что это получилось случайно!

— Неслучайно, — согласился Игорь. — Регина очень скептически относилась к девушкам-программисткам.

— Стереотип на стереотипе.

— Никто не отменял того, что она была отвратительным управленцем в определённых деталях. Но при этом фирма держалась на плаву.

Эндрю явно порывался поспорить по этому поводу, но не сумел придумать ни единого контраргумента. Было видно, что он растерян.

— Я всё-таки надеюсь на то, что нам удастся нормально пообщаться, — промолвил он. — Не только с тобой, а и с другими лидами. Скажи им что-то. Что мне не нужна информация о том, кто с кем когда что делал. Мне просто хочется поближе с ними познакомиться, решить, по какому шаблону идти, кому какое задание подойдёт лучше. Не письменное же анкетирование проводить, в конце концов!

Ольшанский только пожал плечами. Он никогда не разбирался во всех этих тонкостях управления коллективом, большим или маленьким, для него на первом месте была именно работа. И справлялся с нею Игорь лучше, чем даже самый лучший управленец на их фирме, потому и проекты в большинстве своём получались успешными. Регина это понимала.

— Я поговорю с некоторыми из них, — пообещал наконец-то Ольшанский. — Но главное время для установления контакта, полагаю, митап. В конце концов, там никто никого не боится, и начальство не кажется таким уж злым зверем. Даже Регина не казалась, что уж там ты.

— Спасибо на добром слове, — хмыкнул Эндрю. — Но, может быть, ты и прав. Но ты же занимал эту должность, когда Разумовской не было. И как?

— Да никак, — Игорь поднялся. — Выполнял всё через силу, наделал, наверное, много ошибок. И, к тому же… Наверное, тебе будет полезно знать, что когда вы с ван Дейком приехали, я занимал это место не совсем легально?

Эндрю присвистнул.

— Бардак, — провозгласил он. — И что это было? Самоназначение? И она после этого ещё предлагала тебе место? Какая логичная женщина!

Игорь только усмехнулся. В чём-чём, а в логике Регине на самом деле было не отказать.

169

15 ноября 2017 года

Среда

— Лёша… — попытался прервать друга Игорь, но тот не умолкал.

— А он стоит — и пялится. Я третью ошибку в инициализации переменной уже от этого допускаю, а он стоит и пялится! Прямо за спиной! — Лёшка шумно выдохнул, а потом, выплеснув наконец-то все свои эмоции на свободу, плюхнулся на стул. — И что ему было надо? А потом ещё зовёт и в шпионов предлагает поиграть!

Игорь схватился за голову. За два дня личность Эндрю обросла массой подробностей, причём большинство из них к его реальным привычкам не имели никакого отношения. Как минимум десять версий, озвученных за последние два часа, пересекали любые границы разумного, а что будет потом? Народ у них не самый сдержанный на свете и легко срывается с цепи, и не угомонить же!

— Ему просто интересно, — пожав плечами, пояснил Игорь. — Он пытается понять, как мы работаем. Вникнуть в структуру. Вот и всё. Зачем сразу искать подвох в действиях человека?

— Вот и тебя не бесило бы, если б над твоей головой кто-то торчал и наблюдал за тем, как ты тупо щёлкаешь пальцами по кнопкам? Что увлекательного в наблюдении за программистами?! — возмутился Лёшка и тут же опасливо оглянулся. — Регина хоть в этом адекватная была, она понимала, насколько наш труд полезен и сложен. А этот… гуманитарный экономист, чёрт его подери! Голову б ему кто пофиксил.

— Не ворчи, — Игорь вздохнул. — Вот сейчас середина рабочего дня. Я захожу сюда третий раз. Ты — ещё ни разу не выходил. Ты уверен, что он тебя не уволит?

Лёшка надулся, как тот сыч.

— Не уволит, — проворчал он. — Я задачу на сегодня уже сделал. Так что могу сидеть там, где мне будет угодно.

— И распускать слухи только потому, что тебе скучно и хочется с кем-то поделиться очередной выдумкой.

— А хоть бы и так! Что, не человек? Не имею права?

Игорь закатил глаза. Он не считал, что кто-либо вообще должен делиться подробностями чужой жизни, особенно если эти подробности придуманные и преувеличенные во много сотен раз, но остановить словесный поток коллег не мог. Фирма гудела, от тестеров до девелоперов, и даже невозмутимый обычно саппорт приходил с горящими от интереса глазами и всё высматривал, не найдётся ли чего-нибудь тут услышать новенького. К ним Эндрю пока что не добрался, хотя Игорь не сомневался, что скоро настанет тот день и час, когда служба поддержки сумеет в полной мере оценить прелесть нового начальства.

Решив, что спорить с Алексеем совершенно бесполезно, Игорь вышел из кухни. Ему сегодня ужасно не хотелось работать, зато спать — более чем. Магнус всю ночь вёл себя ну очень странно — бросался на окна, выл на луну и делал вид, что он волк, а не порядочный кот. К гуляниям ночью по квартире Игорь уже привык, но вот к тому, что пушистый сожитель ещё и будет таким громким — совсем нет.

Эндрю оказался в коридоре, прямо у двери кухни.

— У меня хороший слух, — сообщил он слёту, словно Игорь не догадывался о целях его пребывания под дверью. — Приятно слышать, что хоть кто-то в моём коллективе меня не ненавидит!

— Ты излишне позитивно настроен.

Ольшанский обошёл Эндрю и направился к себе — следовало возвращаться к работе. Новообретённое начальство осталось у двери, и Игорь мог только предположить, какие выводы из всего услышанного сделает этот человек. Вряд ли достаточно положительные, хотя всякое бывает. Он предчувствовал, что скоро должны были наступить серьёзные перемены, но ручаться за итог не мог. Тем более, Эндрю был радикально настроен.

Игорь уже дошёл до лифта, но оглянулся.

— Слушай, зачем ты это делаешь? — не удержавшись, спросил он.

— Фиксирую активность, — хмыкнул Эндрю. — И думаю, как бы это правильно вмонтировать на кухне карточную систему так, чтобы они сначала этого не заметили.

— Датчик, который будет ловить сигнал, не так уж и дорого стоит, — ответил Игорь. — Или система распознавания. Какая проблема?

— Ты вредишь своим же коллегам, ты в курсе?

— Я врежу лентяям, — возразил Ольшанский. — А мои нормальные коллеги не торчат на кухне по четыре часа подряд.

168 — 167

168

16 ноября 2017 года

Четверг

Нововведения Эндрю пока что запаздывали. Зато работа отказывалась выполнять функции волка и убегать в лес. Напротив, она прочно поселилась в их жизни и не желала покидать её даже в девять часов вечера. Игорь и Саша разбрелись по углам — Ольшанский освободил рабочий стол и переселился на кухню, — и продолжали монотонно щёлкать по клавиатуре пальцами, внося очередные изменения и в который раз переделывая код. Магнус, увлечённый процессом, бегал из одной комнаты во вторую, проверял успешность работы, иногда возмущённо мяукал, недоумевая, почему ему уделяют так мало внимания, и в результате просто устроился рядом и внимательно наблюдал за тем, как бежали вперёд строки.

— Мау? — спросил он, тыча внушительной пушистой лапой в монитор. — Мр-р-ру?

— Это система контроля версий, гит, — объяснил Игорь, не отводя взгляда от монитора. — Делаю очередной коммит. Ты что-то хотел?

— Ням-ням, — кивнул Магнус и потёрся головой о его плечо. — Мр-р-ру?

— Ням-ням у Саши, — ответил Ольшанский, понимая, что если сейчас остановится и отвлечётся на кота, то об успехах работы ему можно будет забыть раз и навсегда.

Магнус нахохлился, потом, кажется, мотнул головой, вильнул хвостом и с громким стуком спрыгнул на пол. Топот лап свидетельствовал о том, что кот отправился к своей хозяйке, требовать еду с неё. Игорь краем уха слышал повторение одного и того же стандартного разговора и с трудом сдержал улыбку, что так и рвалась на свободу. Их Магнус был неисправим.

— Что, не дала? — спросил Ольшанский, отводя взгляд от монитора.

— Не, — ответил с грустным вздохом Магнус. — Ням-ням. М-мр-р-ру?

— Я занят, — Игорь не испытывал ни малейшего желания заниматься котом. — Посмотри что-нибудь в холодильнике.

Спустя минуту, когда из-за спины повеяло холодом, Игорь вдруг подумал, что это был не самый логичный совет для кота. Он обернулся и с ужасом понял, что дверца холодильника была открыта, Магнус стоял на задних лапах и крутил головой в поисках съестного. Его выбор остановился на палке колбасы; сгруппировавшись, кот подпрыгнул, оказался на нужной полке и уцепился в неё зубами, а дверца беззвучно закрылась за ним. Изнутри донеслось приглушённое, но безмерно довольное урчание.

Игорь встал, медленно, словно к его голове приставили оружие — наверное, неожиданные звуки выбили его из колеи.

— Сашенька, — позвал он. — Ты не могла бы прийти?

— Сейчас! — отозвалась она из гостиной, и голос звучал как-то расстроенно. Раздался шум, и через минуту девушка уже заглянула на кухню. — Что такое? Ох! Магнус! — она наконец-то заметила кота, развалившегося в холодильнике и догрызающего колбасу. — Игорь, отбери у него это, пожалуйста. Он же скоро так сожрёт всё, что может!

Ольшанский только устало покачал головой и наклонился, пытаясь выдернуть испорченный продукт из кошачьих зубов. Не удавалось. Магнус упирался, рычал, отбивался лапой, причём довольно успешно, и колбаса оставалась в его владении.

— Наглая скотина! — Игорь наконец-то победил в бою, схватил зверя за шкирку и выволок на свободу. — Ты что себе позволяешь? Ну иди уже со своей колбасой, иди!

Он оглянулся на Сашу и с удивлением понял, что девушка грустна.

— Что-то случилось? — спросил Ольшанский, закидывая Магнуса на плечо. — Блин, худеть тебе надо, парень. Я скоро тебя и не подниму! — он хлопнул кота по одному месту и вновь посмотрел на Александру. — Вроде же всё было нормально.

— Всё и сейчас нормально, — ответила она, хотя голос едва слышно вздрогнул. — Правда-правда. Я хотела только спросить, может быть, мы всё-таки попробуем помириться с твоей матерью?

Игорь прищурился. Почему-то такие предложения, ещё и внесённые подобным тоном, вызывали у него лёгкое смущение.

— Ты из-за этого такая расстроенная? — с некоторым удивлением уточнил он.

— Да, — кивнула Саша. — Потому что нельзя так легко разрывать отношения со своей семьей. Твоя мать, наверное, переживает. У нас свободные выходные. Почему бы не встретиться? Позвони ей.

— Хорошо, — согласился Игорь, — если ты сознаешься в том, что случилось на самом деле.

Саша едва заметно покраснела.

— Ничего, — ответила она. — Давай потом об этом поговорим, ладно?

И убежала из комнаты, так быстро, что Игорь даже не успел её одёрнуть. Он так и остался стоять в полнейшем недоумении, лишь беспомощно гадая, что именно стало причиной для такой реакции.

— Саша! — окликнул он. — Точно всё в порядке?

— Точно-точно! — отозвалась девушка из гостиной. — Прости, идея пришла!

— Ага. Идея, — буркнул Игорь. — Слушай, Магнус, когда твои кошки так себя ведут, что ты думаешь?

— Ми-ау, — вздохнул кот, уткнувшись влажным носом Игорю в щёку. — Ням-ням?

— Ням-ням, — покорно согласился Ольшанский. — Но если не будешь двигаться, переведу на брокколи.

— Мур-р-ру-у-у!

— Ничего, — по-своему истолковал возмущение Игорь. — У меня зарплата высокая, на эту гадость хватит. Ты будешь сыт, обещаю.

167

17 ноября 2017 года

Пятница

— Он спросил меня о том, как часто и правдиво заполняется таблица с задачами, — полным ужаса голосом провозгласил Лёшка. — И стал интересоваться, сколько времени мы проводим на кухне. Я попытался пояснить, что кухня — это такое особенное место, на котором рождаются все лучшие идеи, а он мне ответил, что нифига, и работать надо у компьютера, а не блуждая по офису. Игорь! Попроси Регину вернуться!

Ольшанский поперхнулся кофе.

— Что? Да вы ж её все ненавидели! — возмутился он. — Скрипели зубами, когда на неё смотрели, и проклинали раз за разом! А теперь "Игорь, попроси Регину вернуться".

— Ну, — Лёшка кашлянул. — Ей было плевать, сколько мы тут сидели. И сколько времени за рабочим местом проводили. И провалы по дедлайнам она прощала. А что кричала, так кто в этом мире не кричит? Ну, немного резковата была. С кем не бывает? Нормальная женщине, а в последнее время стала — хоть к ране прикладывай!

Ольшанский закатил глаза.

— Лень — бич человеческого общества. Вам на всё плевать, лишь бы только ничегошеньки не делать.

— Да ну тебя, — надулся Лёшка. — Я, между прочим, пытаюсь быть хорошим сотрудником. Просто это немного трудновато.

— Ты не пытаешься. Ты увиливаешь от работы, где только можешь, и стараешься ничего не делать.

— Зато остальные работают справно. Представляешь, он детально проверяет спринты! Вчера полдня проторчал с тестировщиками, смотрел, как там у них что работает, сам спрашивал, даже какой-то тест-кейс кому-то писал. Это разве нормальный человек? Нормальные люди не…

Игорь встал. Сидеть за кофе по три часа он никогда не любил, а теперь всеобщая лень злила ещё больше.

— Нормальные люди не зарабатывают нормальные деньги, — отрезал он. — А Эндрю не хочет попасть впросак. Потому он и гоняет вас, как сидоровых коз. И правильно делает! Будь моя воля, я б вас уволил к чертям собачьим или ввёл бы систему штрафов. Знали бы, как заваливать проекты.

— Злой ты, Игорь, даром, что мой друг, — покачал головой Алексей. — Совершенно не ценишь человеческие страдания! Будь твоя воля, мы бы только работали, как у Регины! Ты лучше скажи, когда пойдёшь в отпуск? Опять "когда проект закончится"?

Игорь задумался над этим вопросом. Проект закончится к маю, и тогда ему найдут на голову новый.

— Надеюсь, что к новому году, — ответил он, опять садясь. — Может быть, отвезу куда-то Сашу, если она захочет.

— Ты б предупредил наше горе-начальство, — протянул Лёша. — А то не отпустит, и будешь ты со своим невыгулянным двухмесячным отпуском сидеть и кодить, кодить и сидеть…

Игорь скептически скривился.

— Ты не заметил, — вдруг спросил он, — что у нас на кухне что-то поменялось?

— А? Да это новый шеф модернизацию кухни проводил, — махнул головой Лёшка. — Какие-то шкафчики дополнительные повесил, что-то попередвигал. Ну его.

Игорь покачал головой. Он представлял себе примерно, какие именно изменения были внесены в структуру кухни, но делиться мыслями об этом с Лёшкой не спешил.

— Я поговорю относительно отпуска на следующей неделе, — отмахнулся он. — А ты шёл бы работать. А то введут санкции, и будет проблема.

— Да какие санкции? — махнул рукой Лёша, совершенно беспорядочно относившийся к графику своей жизни. — Ничего мне не будет!

Игорь прищёлкнул языком, но делиться своими сомнениями не стал. Он всё-таки вышел из кухни, в последний раз подозрительно покосившись на утолстившийся и изменивший цвет дверной косяк.

Эндрю работал куда оперативнее Регины.

166 — 165

166

18 ноября 2017 года

Суббота

День за днём, Саша всё больше мрачнела. Сегодня утром она искала миллион причин для того, чтобы поскорее покинуть дом и не сидеть в четырёх стенах, и Игорь уже откровенно заподозрил что-то неладное.

— Что случилось? — спросил он напрямик, наконец-то поймав носившуюся по дому девушку. — Что-нибудь со здоровьем?

— Со здоровьем всё в порядке, — ответила она, не гарантируя при этом положительный отклик во всех остальных аспектах. — Ты уже договорился с родителями, чтобы мы встретились?

— Договорился, — скривился Игорь. — Но ещё не поздно всё отменить, если ты хочешь!

— Не хочу, — с нажимом ответила Саша. — И ты не хочешь. Потому что мы должны помириться с твоей матерью и не имеем никакого права транслировать ссоры и дрязги в наше будущее.

— Саша…

— И если не согласишься с этим тезисом, будешь читать научную литературу, в которой она выведена. Психология, социология…

Игорь вскинул руки, признавая своё поражение. Его максимум в психологии был прочитанный сто лет назад Дейл Карнеги, и то только потому, что преподаватель в университете заставил. Прописные истины, выведенные в миллионе вариаций с приписками "но это неточно" и "делайте, как я, но не делайте, как я", Ольшанскому с его техническим мышлением не понравились совершенно. Чёткого алгоритма "как действовать" он не нашёл, так и остался у разбитого корыта, без подчинённых друзей и неприятностей, штабелями падающих у него с плеч к ногам, покорённых и вызывающих только победную улыбку.

— Завтра встречаемся, — пообещал Александре он и, сжав её плечи, заглянул в глаза. — Но потом ты расскажешь мне, что случилось. Мы ж вроде бы договаривались: никаких секретов…

— И только доверительные отношения, — закончила за него девушка. — Хорошо. Я помню. Ты не переживай за меня, всё будет хорошо.

Она, пытаясь его успокоить, поцеловала Игоря в щёку и, вывернувшись из объятий, вновь схватилась за какое-то очередное мелочное, на самом деле совершенно не требующее её внимания дело. У Игоря вновь появились смутные сомнения относительно того, что возлюбленная ему нагло лжёт, но предъявлять претензии он всё равно не спешил. Мало ли. Только обидит хорошего человека.

— Кстати, — отметила она, словно невзначай. — А как ты обычно расставался со своими девушками?

— А тебе зачем? — удивился Игорь.

— Просто так, — пожала плечами Саша. — Интересно. Ты хоть с одной сейчас поддерживаешь отношения?

— Я похож на человека, у которого есть на это время? — он от неожиданности плюхнулся на диван и взглянул на Александру совсем иными глазами. — Ты меня в чём-то подозреваешь? Саша?

— Нет-нет, — отмахнулась от него девушка. — Я тебя ни в чём не подозреваю. Просто недавно Веру твою видела. Ей, наверное, рожать уже скоро. Она так на меня смотрела, словно убить хотела.

— Да ну, — отмахнулся Игорь. — С Верой я бы с удовольствием никогда больше не встречался. Это ты потому такая сердитая?

Но Саша коротко отрицательно качнула головой и опять отвернулась от него, не в меру сосредоточенная.

Ольшанский переглянулся с Магнусом, но кот оставил его вопросительный взгляд без ответа. Кажется, единственная тема, которую он был готов обсуждать — это новая порция еды.

Игорю пришлось смириться с тем, что он имел на данный момент: горой нерешённых вопросов и стойким желанием ни куда не идти.

А идти было надо…

165

19 ноября 2017 года

Воскресенье

Мама надела своё лучшее платье. Оно было чёрным и удивило бы своей сдержанностью, если б не рисунок в виде розы, изображённый прямо на животе. Ярко-красная, она притягивала взгляд своим призывом к безвкусице и совершенно странным размером. Стройной женщине это платье показалось бы мешковатым, на маме сидело странно — вроде бы и висело, а вроде бы и натягивалось в совершенно неподходящих местах.

Игорь знал, что на мать никак не повлияют уговоры и требования переодеться. Папа тоже был в курсе. На жену он сейчас старался не смотреть, и Ольшанский понимал, что родители скорее всего в ссоре. Он даже не мог осуждать отца за то, что тот так реагировал на всё происходящее и был совершенно недоволен поведением Надежды Петровны.

Яна и её вечно встревоженный жених тоже с трудом усиживали на месте. Евгений старательно смотрел куда угодно, но только не на будущую тёщу, очевидно, для него эти смотрины оказались неприятной неожиданностью, но сбегать было уже поздно.

Подрагивающая Саша выглядела всё же лучше, чем перепуганный Женя. По крайней мере, она улыбалась и старалась поддерживать непринуждённый разговор, а не молчала и пилила вилкой несчастную тарелку. Игорь был горд за неё; его невеста и выглядела, и держалась прекрасно.

Впрочем, по его мнению, она вообще была самой лучшей на свете.

Единственным человеком, которого ничто не беспокоило, оказалась бабушка. Восседающая во главе стола, не изменяющая идеальной осанке, женщина уверенно смотрела вперёд и обращалась поочерёдно почти к каждому из присутствующих. Ева Алексеевна вообще славилась своим умением вести беседу даже в самых страшных условиях, а сейчас этот свой талант подтверждала.

От того, с какой подачей она смотрела на каждого из присутствующих, становилось неловко. Игорь, привычный к испытаниям со стороны своей семьи, мог только улыбаться ей в ответ. Любимый внук, в конце концов, он всегда выигрывал в глазах бабушки благодаря схожести с её покойным мужем.

Мама, когда слышала похвалы со стороны Евы Алексеевны, только сквозь зубы бормотала, что ему "очень сильно повезло", что "эта старая грымза ещё не ослепла и видит портретное сходство". Иначе, опять-таки, по мнению Надежды Петровны, он "был бы изгнан ещё в самом детстве", а так — "просто испорчен".

Самым абсурдным членом их компании была Лера. Заботливо усаженная возле Игоря, она то и дело заглядывала в его тарелку и явно порывалась подсыпать что-нибудь с приворотным эвкалиптом. Ольшанский старался быть внимательным, потому ничего не ел, но зато внимательно относился к подбору пищи, подсунутой ему под нос.

— Ты уже третий час нюхаешь эту несчастную отбивную, — зло отметила мать, глядя на него. — Ты что, ждёшь, что я подсыплю тебе туда яд?

— Нет, я просто пытаюсь определить, есть ли там чеснок, — невозмутимо ответил Игорь. — И делаю вывод, что есть.

— Никто не обязан отказываться от собственных вкусовых предпочтений только из-за того, что ты не любишь чеснок.

Игорь едва не поперхнулся от такого наглого заявления. Отбивная ему и так не нравилась, уже по запаху, и есть её он не собирался, но мамино отношение к делу раздражало невообразимо.

— Действительно, — протянула Ева Алексеевна. — Ведь все остальные тут просто обожают чеснок. Правда, Коленька?

Отец сглотнул. Он никогда не мог выбрать между тем, с какой из женщин соглашаться, потому что ни с одной не желал ссориться.

— Действительно, Надя, — решился он. — За этим столом только ты его и ешь. Пора бы менять своё направление в готовке…

— Ну, действительно! Потому что кроме меня и Лерочки здесь собрались сплошные белоручки, — она бросила взгляд на Сашу, — которые ничего не понимают в нормальной украинской пище.

Александра сглотнула. Это был не первый выпад в её сторону, но какой же наглый и откровенный! Щёки её мигом порозовели, и сама девушка, кажется, пожалела о собственном приходе.

— Мама, прекрати, — Игорь посмотрел на неё с искренней надеждой на то, что женщина всё-таки успокоится. — Не развивай конфликт, пожалуйста.

Она только отвернулась, но больше ничего не сказала.

— Может быть, салатик? — прервала тишину Лера, одёргивая собственное платье.

Игорь закатил глаза.

— Там чесночная заправка, — сообщила невозмутимо Ева Алексеевна. — Игорь, возьми лучше мясо. Его готовила я, там точно нет ничего такого.

— Спасибо, ба, — поблагодарил он.

— Вы уже решили, — Ева Алексеевна нежно улыбнулась Саше, — как будете отмечать свадьбу?

— Просто распишемся. Может быть, потом где-нибудь посидим, — смущённо ответила девушка, отводя глаза. Почему-то эти вопросы вводили её в ступор.

Надежда Петровна вскинула голову.

— Вообще, я не понимаю, почему вы так спешите со свадьбой, — протянула она. — Или есть причины поспешить? А, Игорь? Я ведь говорила, что мужчина всегда должен думать о безопасности и…

— Прекрати, — почти прорычал Ольшанский. — Мы спешим со свадьбой, потому что любим друг друга.

— И, разумеется, у этой любви есть причина в виде ребёнка. Иначе ни один нормальный мужчина не стал бы жениться, зная девушку без году неделю.

Саша сглотнула. Её лицо уже пошло алыми пятнами, и она беспомощно оглянулась в поисках поддержки.

— Саша не беременна, — ответил Игорь сквозь зубы. — Прекрати превращать свои догадки в прописные истины.

— Тогда зачем спешить? — обрадовалась мать. — Вокруг тебя столько красивых девушек! Лерочка, подай мне салатик, пожалуйста… И совсем необязательно сковывать себя узами брака…

— Хватит! — Игорь вскочил на ноги. — Саша, пойдём отсюда. С бабушкой и с Яной мы отужинаем после.

— Немедленно извинись! — взвилась мать. — Как ты себя ведёшь!

Александра с мольбой взглянула на Еву Алексеевну. Но та только строго поджала губы, показывая, что не готова вмешиваться и одобряет поведение своего внука. Надежда Петровна же нахохлилась, торжествуя и заранее отмечая собственную победу, и окинула всех полным надменности взглядом.

— Если кто-то и должен извиниться, то это ты, Надежда.

Выпад отца прозвучал, словно гром среди ясного неба. Игорь даже застыл от неожиданности.

— Что? — взвилась женщина. — Ты ещё смеешь указывать мне, что делать? Коля!

— Смею, — он поднялся на ноги. — В первую очередь потому, что ты ведёшь себя, как маленький ребёнок. Наш сын привёл свою невесту — ты пригласила за стол посторонних людей. Они пытаются пойти на примирение — ты распускаешь глупые сплетни и ведёшь себя… Как базарная баба. Александра, — он повернулся к Саше, — я вынужден просить прощения за свою жену. Обретя с годами семейной жизни тщеславие, она так и не нашла в себе силы вместе с ним научиться и элементарным манерам поведения.

Надежда Петровна напоминала свеклу. Разумеется, ей не было стыдно, но она полыхала от скопившейся в сердце злобы и сейчас искренне ненавидела собственного мужа за каждое произнесённое им слово.

— Мы всё-таки уйдём, — принял решение Игорь, уже по своему опыту зная, чем закончится мамино настроение. — Полагаю, вам в первую очередь придётся разбираться друг с другом… Бабушка, ты остаёшься? Яна?

Ева Алексеевна только гордо кивнула, а вот Яна вскочила на ноги и потянула за руку своего оставшегося за весь вечер незамеченным жениха.

— Подвези нас, пожалуйста, — попросила она, устремившись к выходу и подталкивая Евгения. — Мне завтра рано вставать и много работать.

Девушка прекрасно понимала, что, стоит Игорю с Сашей уйти, главной целью разгневанной матери станет именно она и её жених.

— Приятного вечера, мама, — сухо проронил Ольшанский и шагнул к выходу прежде, чем мать успела возразить хотя бы жестом.

164 — 163

164

20 ноября 2017 года

Понедельник

Саша так искренне делала вид, что всё в порядке и она совсем не расстроилась, что Игорь даже поверил. До дома они добрались в абсолютной тишине, вместе с Яной машину покинули и последние весёлые слова. Саша ничего больше не ела, спать легла рано, и Магнус, почувствовав настроение своей хозяйки, устроился рядом с ней.

Игорь ушёл на кухню. В полуночном мраке, разбавляемом только светом окон из дома напротив и лёгким свечением монитора, у него всегда удавалось хорошо работать, и это выгоняло все дурные мысли из головы. Ольшанский знал, что никакие разговоры, равно как и алкоголь, ему в делах моральных не помощник, а вот работа всегда действовала лучше всякого лекарства. Потому, всматриваясь в чёрный интерфейс среды разработки, он почти с удовольствием корректировал чужие ошибки, дописывал какие-то строки и, сверяясь с диаграммой классов, прорабатывал новые элементы.

Кота выдал скрип половиц. Дом был не первой свежести, и под большим весом Магнуса пол всё же не придерживался режима тишины. К тому же, цели подкрасться не было; кажется, Магнус пришёл только для того, чтобы выдернуть Игоря из его кода.

— Мама… — грустно вздохнул кот. — Миу.

Ноутбук захлопнулся с тихим щелчком; Игорь только мельком заметил, что уже за полночь.

— Как она? — спросил Ольшанский у кота, отлично зная, что животное вряд ли способно ответить на его вопрос. — Расстроилась, наверное.

Вытянув руку, он провёл ладонью по мягкой Магнусовой шерсти и с удивлением заметил, что та влажная. Кот вылизываться не любил, обычно все его процедуры по очищению проходили в ванной и были исключительно принудительного характера, и дурная догадка напомнила Игорю, что не ему одному после встречи с Надеждой Петровной было паршиво.

— Спасибо, что напомнил, — шепнул он коту, поднимаясь со своего места. — Я — слепой невнимательный дурак.

…В спальне было всё так же темно и почти тихо, хотя Саша, уверившись в том, что её никто не слышит, позволяла себе изредка шмыгать носом. Игорь присел на край кровати и осторожно коснулся её плеча, не зная толком, что должен сказать, чтобы утешить девушку. Она даже не шевельнулась, но и отталкивать его не стала.

— Я говорил, не стоило с ней связываться, — с нотками извинения в голос прошептал Ольшанский. — Но ты не слушай. Моя мама всегда была той ещё идиоткой. Вот и теперь вбила себе в голову, что Лерочка ей будет лучшей невесткой. Ей никогда не нравились нормальные, умные девушки.

— Всё в порядке, — хрипловато ответила Саша. — Я понимаю. Но в чём-то твоя мама права. В конце концов, мы действительно очень спешим…

— Нашла кого слушать! — возмутился Игорь. — И ничего мы не спешим. Мы знакомы уже полгода. В чём проблема? Мои родители поженились по куда более прозаичным причинам, чем любовь, вот она теперь и злится.

Саша села. Даже в полумраке было видно, как припухли от слёз её глаза, и Игорь, не зная, что ещё он может сделать и как будет правильно, просто привлёк девушку к себе, заключая её в тёплые объятия. Она прижалась к нему в ответ и опустила голову на плечо, с трудом сдерживая желание всё-таки разрыдаться вновь.

— Мой отец тоже не даёт мне покоя, — призналась она. — Всё время пишет. И звонил бы, если б я не бросила его в чёрный список. Третий почтовый ящик завёл, всё пытается выйти на связь, рассказывает, что он хочет помириться. А потом уточняет, не продала ли я ещё свою квартиру, мол, пустишь ты меня по миру и бросишь.

Игорь вздохнул.

— Два сапога пара. Что твой отец, что моя мать.

Саша рассмеялась, правда, с ощутимыми нотками грусти.

— Я устала, — призналась она. — Я думала, мы сможем помириться, как нормальные люди, не хотела портить ваши семейные отношения, а оно вот как плохо получается.

— Не забивай себе голову ерундой, — строго возразил Игорь. — Всё нормально. Ты совсем не портишь наши семейные отношения, их разрушили уже до этого, причём сама же мама. И твой отец тоже сам виноват в том, как всё сложилось.

— Если мне в жизни так не везёт, — прошептала Саша, — то почему у на с тобой должно всё получится?

— Потому что, — совершенно серьёзно ответил Ольшанский, — человеку в жизни всегда даётся единица. У кого-то это здоровье и сила, у кого-то ум, у кого-то семейное счастье. Нельзя получить всё и сразу. Не повезло с родителями — повезёт с детьми. Или с женой, мужем. Выше нос. Ты ведь у меня оптимистка?

Хотя Саше явно было очень грустно, она всё же выдавила из себя тихий смешок и устроилась поудобнее в его руках.

— Спасибо, — глухо проговорила она. — Если б не ты, я не знаю, что бы со мной было.

— Зато я знаю, что было бы со мной, — грустно ответил Игорь. — Сидел бы сейчас на работе и лишал людей шанса отоспаться.

Саша рассмеялась, правда, через силу, а вот Ольшанскому было совсем не весело. К сожалению, он говорил чистую правду. Если б не она, то в его жизни ничего бы не было, кроме работы. А может, до сих пор бы осталась Вера, чужой ребёнок и чужие неприятности? Вряд ли. Ему хватило бы сил разрубить тот Гордиев узел и без Александры. А вот быть заинтересованным в чём-то, что не связано с постоянным трудом — вряд ли.

Так что, что б Саша себе не думала, она была его счастливой путеводной звездой.

163

21 ноября 2017 года

Вторник

— Заходи, заходи, — махнул рукой Эндрю. — Во! Полюбуйся!

Он повернул к Игорю ноутбук, и тот, остановившись в метре от экрана, раздражённо прищурился и сложил руки на груди. Камера слежения, даже не скрытая, просто о её существовании никто не распространялся, демонстрировала кухню, лучшее место для распространения множества сплетен и прочей ерунды.

— Аншлаг, — Ольшанский спокойно устроился на стуле. — Нашёл чем удивить. Они каждый день там по несколько часов сидят.

— Вот бездельники! — искренне возмутился Эндрю. — В Голландии так не работают!

— Так чего ж ты не там?

— Потому что в этой Голландии сдуреть можно, — буркнул он. — Не женщины, а какие-то тюльпанонарциссы с задранными носами и холодными, как у снежных королев, характерами. Ты думаешь, шибко интересно строить отношения с дамой, которой ты не можешь даже дверь открыть? Вот твоя Саша феминизмом увлекается?

— Вроде бы не очень, — пожал плечами Игорь. — А в каком смысле — феминизмом?

— Ну, — хмыкнул Эндрю. — У меня была барышня, которая обижалась, когда я делал ей комплименты. Единственный вариант уложить её в постель — это вести себя на равных, как с другом. А ещё одна была вроде не против. Но секс… Она называла это "процедурой для улучшения здоровья". Честное слово, я не против регулярно устанавливать должный уровень гормонов в крови, но надо ж иметь меру! Это даже неинтересно, когда к тебе приезжают по графику! А у нас, видите ли, совпадали биоритмы.

— Избавь меня от подробностей.

Эндрю тяжело вздохнул и вновь повернул к себе ноутбук.

— Где ты встретил Сашу? — спросил он, методично переписывая фамилии присутствующих на кухне.

— Как где? На работе, — Игорь встал со своего места и подошёл поближе. Людей становилось всё больше, и они явно не собирались возвращаться на положенные места. — Она пришла к нам устраиваться.

Завистливый взгляд нельзя было истолковать как-нибудь иначе. Эндрю явно хотелось, чтобы и в его жизни была похожая история, но добиться этого, увы, было не так уж и просто.

— Повезло, — сообщил он. — Ко мне на работу никто не собирается устраиваться. В барах всё какие-то дуры липнут. На улицах я с девушками знакомиться не привык. И вообще, взвыть на вашей фирме — проще простого. Не давать же мне объявление — "разыскивается девушка в девелоп-команду"?!

— Нет, но идея хорошая.

— Что? — удивился Эндрю. — Серьёзно?

Игорь усмехнулся.

— Как бы ни прискорбно было это признавать, вполне. Есть масса умных девушек, и среди них точно найдётся какая-нибудь пристойная разработчица. А лучше четыре, по одной на каждую команду. И к нам тоже кого-нибудь можно, к Саше в пару. Вот уж поверь, на месяц о кухне они забудут напрочь.

— Дикие люди.

— Есть немного. Но Регина установила относительно этого очень строгие правила, так что, если ты покажешь, что готов и к положительным переменам, шансов завоевать сердце коллектива станет намного больше.

Эндрю серьёзно кивнул. Казалось, этот совет вызвал у него определённую заинтересованность. Он уже представлял себе, как ленивые подчинённые вернутся на рабочие места и будут делать то, что им положено.

— Всё равно, — покачал головой он спустя минуту размышлений. — Сексизм какой-то. Мне не очень нравится этот вариант. Точно ничего другого нет?

— А я откуда знаю? Когда Саша к нам работать пришла, у нас целая очередь под кабинетом стояла, пройти было невозможно. Потом, разумеется, поутихло, да и до них дошло, что она несвободна. Конечно, в других местах не такие странные люди и неадекватные правила, но, честное слово, с гендерной политикой Регины давно пора что-то делать.

— Согласен, — кивнул Эндрю. — Потому что мне давно хочется почистить ряды этих идиотов. Так где, ты говоришь, давать объявление?

Ольшанский едва не рассмеялся.

— Кто тут начальство?

— Я во внешних делах фирмы понимаю больше, чем во внутренних, — строго возразил он. — И Европа эта со всеми её особенностями никак из головы не идёт. Не уезжал бы — было б легче.

Игорь не спорил. Эндрю вообще был человеком странным — добровольно покинуть Нидерланды, вернуться в Украину, чтобы начать тут всё с нуля…

— Тестовое задание подготовишь? — спросил он, выдёргивая Игоря из размышлений. — Или этим у вас кто-то другой занимается?

— Подготовлю, — охотно согласился Игорь. — И, если надо, готов даже сам принять на работу. Если ты настолько не хочешь вживаться в роль начальства.

Но Эндрю, кажется, было не до смеха.

162 — 161

162

22 ноября 2017 года

Среда

— Бездельник, — отчеканил Игорь, увидев Лёшку на пороге кабинета. — Какого чёрта?

— На кухне камера. Сюда он не сунется, ему тут ловить нечего. Ты хорошо работаешь. А мы, видите ли, не очень!

Алексей скосил взгляд на остальных программистов, занимавшихся, между прочим, исполнением своих прямых обязанностей, и не испытал ни капли угрызений совести. Игорь даже не сомневался в том, что Лёшка, в целом, человек очень ленивый, но искренне надеялся на то, что он возымеет хоть капельку уважения к остальным и не будет ныть прилюдно.

Зря.

Лёшка плюхнулся в свободное кресло, из которого секунду назад встал Сева, и подъехал поближе к Игорю.

— Слушай, поговорить надо, — промолвил он — Желательно так, чтобы нас никто не слышал.

— Мне кажется, — отметил Игорь, — это будет довольно проблематично сделать на работе.

— Отвернись! — окликнул Лёшка Севу. — Вот. Надеюсь, он не станет нас подслушивать. Это было бы совсем низко.

— Лёша, они работают.

— Ну и что?

— И я работаю, вот что! — Ольшанский встал. — Сева, возьми моё кресло. Я потом привезу лишнее. А ты — брысь отсюда и не мешай. До конца проекта осталось меньше полугода, у меня нет времени на дурные разговоры.

Кажется, Алексей обиделся. Игорь отлично знал о том, что друг не соизволит подняться с места и, возблагодарив мысленно изобретателя кресел на колёсиках, просто подтолкнул предмет мебели к двери. Лёшка от неожиданности вцепился руками в подлокотники, а когда пришёл в себя, то оказался уже за порогом.

— Ну мне правда поговорить надо, — почти жалобно промолвил он. — Посоветоваться. Ты ж мне вроде как друг? Или кто?

— Ну не на работе же! — Игорь оглянулся на коллег и вернул кресло обратно в комнату.

— Так ты нигде, кроме работы и дома, не бываешь! — возмутился Лёша. — Да закрой ты эту дверь… Вот, уши уже наострили!

Игорь подчинился, зная, что это единственный способ избавиться от Лёшки, и вышел в коридор.

— Ты даже на начальство наше драгоценное время находишь, — протянул Алексей. — И вообще, на кого угодно, только не на лучшего друга. Нечестно это, знаешь ли.

— Хорошо, — сдался Игорь. — В субботу. Спросишь всё, что тебя беспокоит. Но до этого не морочь мне голову!

Губы Лёши растянулись в довольной улыбке. Ответ его явно устроил.

161

23 ноября 2017 года

Четверг

Выпал первый снег, и улицы города в один миг стали белыми-белыми, покрытыми мелким порохом, сыпавшим в глаза и слепившим пешеходов и водителей. Даже сейчас, поздним вечером, когда стемнело, а на дорогах стало куда меньше машин, и белые крупицы ловили только сияние фонарей, всё равно было в разы светлее, чем в это же время суток вчера.

Саша дёрнула его за руку, останавливаясь у автомобиля, и втянула носом кристально чистый воздух. Казалось, удовольствие ей доставляло уже то, как холод проникал внутрь и успокаивал часто бьющееся сердце.

— Давай погуляем, — предложила она. — Магнус нас дождётся. Хотя бы пол часика.

— Хорошо, — согласился Игорь.

Ему и самому нравилась зима и необыкновенная чистота первого снега. Даром, что одеты они были всё-таки по-осеннему, а не по-зимнему, что холод пытался пробраться под одежду и сковать своими ледяными цепями, зато разум оставался чистым.

— Холодно, — Саша сама взяла его за руку, и они переплели пальцы в попытке согреться. — Как у нас в политехе.

— Ты никогда толком не вспоминала о вузе, — удивлённо протянул он, увлекая девушку за собой. — Ни хорошего, ни плохого.

— Ты тоже.

— Ну… — Игорь неуверенно пожал плечами, а потом потянул её за собой, увлекая на заснеженную тропу, что вела мимо детского сада и сейчас так удачно пустовала. — Всегда холодно. Иногда весело. Особенно хорошо было, когда наши ещё не так сильно прогуливали… Наверное, университет можно смело называть лучшими годами молодости каждого человека.

— Согласна, — Саша сделала несколько особенно быстрых шагов, а потом свернула на открытую детскую площадку.

Снег опять стал сыпать сильнее, и она стояла, запрокинув голову, и белые крупинки падали ей на лицо и таяли, оставаясь мелкими капельками. Игорь склонился к девушке, ладонью утирая лишнюю влагу, и на миг застыл, словно ожидал слёз.

— В университете хорошо было, — мечтательно прошептала она. — Школу до сих пор ненавижу. Я чтобы в наш университет пойти, лишние экзамены сдавала. Папа всё мечтал, что я стану каким-то дипломатом, сумасшедший…

— Он, конечно, странный у тебя, но, наверное, искренне желал добра.

Саша пожала плечами. Вряд ли ей хотелось знать, что на самом деле желал ей отец и чего хотел добиться. Она до сих пор с ужасом вспоминала о тех столкновениях, что случались между ними прежде, и вряд ли испытывала желание возвращаться в то неприятное, скользкое и злое прошлое.

— В университете до меня дошло, как это: быть свободной, — протянула она.

Вывернувшись из кольца его рук, Саша побрела вперёд. Склонилась, словно увидела что-то на земле, а потом оглянулась и вдруг совсем по-детски швырнула в Игоря снежком.

Тот на секунду застыл, будто в замедленной съёмке наблюдая за тем, как белые искры снега разлетаются в разные стороны, оставляя влажный след на лацканах пальто, а потом рассмеялся и сам потянулся за снарядом, принимая игру.

Звонко рассмеявшись, Александра бросилась в сторону, вновь загребая руками снег. Того насыпало неожиданно много, и он, податливый, так легко разбивался снарядами, что детская забава даже не казалась опасной и приводящей к болезням.

Игорь и Саша хохотали, как малые дети, теряясь в снежных вихрях. Кто-то из соседней скамейки зло прикрикнул, что пить надо меньше, но они даже не обратили на это внимания. Неожиданная зимняя феерия заставляла забыть обо всём — их затянул неиссякаемый поток счастья, и всё, что хотелось — никогда не приходить в себя, не возвращаться в жестокую реальность.

160 — 159

160

24 ноября 2017 года

Пятница

Саша потуже завернулась в плед и тоскливо посмотрела на разложенное для просушки пальто.

— Чувствую себя идиоткой, — сообщила она таким тоном, словно отказывалась принимать возражения даже от Игоря. — Сумасшедшей, у которой в голове вместо мозгов — древесная труха. Играть в снежки в двадцать пять лет — это, наверное, слишком.

— Ничего не слишком, — возразил Ольшанский. Ткань его одежды тоже пострадала и промокла насквозь, но, в отличие от Саши, он нисколечко не волновался по этому поводу. — Это высохнет, а если не высохнет — всегда можно купить новое. А воспоминания остаются навсегда.

Он поймал девушку за бахрому пледа и притянул её к себе. Саша гневно вскрикнула, упираясь ладонями в его грудь, и тёплая шерстяная ткань соскользнула с её голых плеч. Пришлось ловить, и, пока Александра сражалась с собственным одеянием, последние шансы на освобождение были потеряны.

— Нам рано вставать, — проворчала она. — Уже час ночи, Игорь. Ну перестань!

— Ничего не случится, если мы завтра немножечко опоздаем, — попытки вывернуться были пресечены: он крепко сжимал пушистую бахрому, и Саша понимала, что, отбежав подальше, останется в холодной квартире в одном только нижнем белье.

— Можно подумать, мы опаздываем первый раз, — всё ещё упиралась она. — И не завтра, а уже сегодня!

— Не в первый, — согласился Игорь, — но куда реже, чем хотелось бы.

— Прекрати!

Сашино возмущение утонуло в её же звонком смехе; Игорь даже не понял, когда часть пледа успела перекочевать и ему на спину, а ладони прикасались уже не к колючей ткани, а к обнажённой девичьей коже.

— Вур-р-ру! — разрушил идиллию поцелуя Магнус, спрыгивая со стола. — Вур-р-рау, вау, вур-р-ру! — он ткнулся пушистым лбом Саше в лодыжку, присел, прицеливаясь, а потом без разбега запрыгнул Игорю на плечи. Тот аж охнул от неожиданности: коту явно пора было худеть, его пятнадцать с лишним килограммов доставляли мало удовольствия во время особенно наглых нападений на хозяев и прыжков. — Мр-р-рать!

— Видишь, — Александра высвободила руку из пледового плена и погладила кота по спине. — Он тоже злится, что мы до сих пор не ложимся спать. А ведь нам сегодня — потому что "завтра" уже наступило! — на работу. Что о тебе подумают коллеги?

— Что я становлюсь нормальным человеком, — гордо и с уверенностью провозгласил Игорь. — Осталось только пойти в отпуск зимой, и всё.

— Меня никто ни в какой отпуск не отпустит, — погрустнела Саша. — Я не так уж и много работаю, чтобы уже иметь на него право.

Но Ольшанский только отмахнулся, всем своим видом показывая, что если Саша не желает покидать своё рабочее место недельки на две-три, то он устроит это против её воли.

— Эндрю — не Регина, — протянул он, — и относится к своим коллегам куда более адекватно, чем кажется Лёшке и всем остальным лентяям. Так что, ты не должна об этом беспокоиться.

Саша ничего не ответила, но не потому, что не имела на этот счёт своего мнения, а потому, что Магнус нагло прижал лапу к её губам. Потеряв всякую совесть, он понял, что должен действовать радикально, и спустя минуту мягкие подушечки его лап уже зажимали рот Игорю. Когти, пока ещё не причинявшие никакого вреда, оказались на низком старте, выдвинутые всего на несколько миллиметров в предупреждении, что если они не пойдут спать сейчас же, то Магнус лишит кого-то возможности болтать.

Девушка поймала кота за лапу и отодвинула её в сторону.

— Если ты будешь так себя вести, — тут же воспользовался возможностью заговорить Игорь. — То в отпуск мы поедем сами, а ты, пушистый вредный зверь, останешься дома!

Магнус тут же продемонстрировал ему вторую лапу с уже полностью выпущенными когтями, и гневно зашипел.

— Ладно, — смирился Ольшанский. — Мне пока что нужны мои глаза в целости и сохранности, так что пойдём спать.

Саша вздохнула и ещё раз грустно посмотрела на пальто, кажется, предвещая беду. Вполне возможно, она разгадала коварные кошачьи планы улечься прямо на дорогую ткань, чтобы оставить побольше собственной шерсти, а может, просто переживала, что сушка добром не кончится.

Но желание спать в совокупности с потребностью работать завтра днём заставило девушку отбросить все сомнения в сторону и отправиться в постель. Плед был оставлен на самом краю, сама же Саша юркнула поскорее под одеяло и уже спустя миг спала неожиданно крепким и сладким сном.

Игорь пристроился рядом, обняв её одной рукой за талию, понял, что совершенно не хочет завтра на работу, и тоже уснул неожиданно быстро. Даже коды не прыгали у него перед глазами, не требовали скорейшего дописывания программы и работа больше не лезла в голову тогда, когда она была совсем неуместной. Только в самое последнее мгновение сонное сознание успело ухватиться за мысль, что семейная жизнь просто необходима каждому трудоголику, иначе им гарантированно грозит смерть от переработок. Но потом и это растаяло в полутьме сна, вытесненное урчанием устроившегося рядом Магнуса…

159

25 ноября 2017 года

Суббота

К встрече с Лёшкой Игорь почему-то тоже отнёсся, как к некому рабочему обязательству, с лёгким недоверием и ощущением, что его принуждают куда-то идти. Желание было засесть дома, никуда не выбираться в такую слякоть — стремительно таявший снег превратился в мерзкую кашу под ногами и колёсами автомобиля, а дурное настроение, отлично сочетающееся с такого рода погодой, прочно засело в голове.

Но Игорь заставил себя прийти в назначенное время. Лёша уже сидел за столиком, нервно барабанил пальцами по стенкам высокого стакана с водой, и оглядывался с таким видом, словно на него кто-то мог напасть. Обычно он никогда не славился особенной пунктуальностью, но сегодня пришёл заранее и явно переживал, что Игорь может не явиться.

— Ну наконец-то! — воскликнул Алексей, вскакивая со своего места. — А я уж было думал, что ты сегодня вообще не придёшь!

— Вообще-то, я пришёл на десять минут раньше, чем мы договаривались, — отметил Игорь, садясь. — Но ты, судя по всему, сидишь тут уже не первые десять минут. Так что ты говорил об обыкновенной дружеской встрече?

Лёшка смущённо потупил взгляд.

— Я предупреждал, что у меня есть к тебе несколько животрепещущих вопросов.

Я это понял и без твоего предупреждения, — Ольшанский вздохнул. — Так что давай, задавай свои вопросы поскорее. Не тяни кота за хвост.

Почему-то в ответ сразу же представился Магнус. Да, такого потянешь — можно и руки лишиться, будет откушена по самый локоть. Кот у них ещё та зверюга, слушаться точно не будет, а что уж говорить о том, чтобы он терпел издевательства со стороны посторонних людей? Да даже хозяев!

— Ты совсем не волнуешься? — Лёшка махнул рукой официантке, и Игорь с удивлением следил за том, как девушка поставила на стол два здоровенных бокала со светлым пивом. — У тебя ж вроде как свадьба через неделю. Неужели не боязно? Не хочется сбежать? Ну, или что-нибудь вроде этого…

— Нет, конечно, — ответил Ольшанский. — Я ведь думал головой, прежде чем делать ей предложение. Чего теперь бояться? Это было взвешенное решение.

— Ты пей, пей! — Лёшка схватил свой бокал и осушил его почти наполовину за несколько глотков. — Уф… А как ты решился?

— А тебе зачем?

— Ты пей, пей! — повторил Алексей и, поймав на себе уничижительный Игорев взгляд, хлопнул ладонью по столу. — Чёрт, я забыл, — он подтяну к себе и второй бокал. — Ты ж не употребляешь. Ну, хорошо, тогда я выпью. Слушай! А как ты делал предложение? И где? Ну, лепестки роз там или на крыше, чтобы с романтикой…

Игорь вспомнил это, как казалось Лёшке, знаменательное событие с лёгкой иронией. На самом деле, в том, чтобы жениться, нет ничего сложного, куда труднее найти ту, с которой бы хотелось провести всю жизнь. Так ещё дедушка говорил, человек, в принципе, несмелый, но всегда говоривший, что в отношениях с бабушкой именно он делал первый шаг. Может быть, на самом деле это было не так, но генерал Ольшанский был единственным, кто имел на Еву Алексеевну хоть какое-то внимание. Остальных она просто не слушала.

— На работе, — ответил Игорь. — Без фанфар, романтики, свеч и роз. Мы как раз поссорились, и пора было делать первый шаг. А то Саша умеет только отступать, когда речь идёт об отношениях.

— На работе… На работе не пойдёт, — задумчиво протянул Лёшка.

— Если ты собираешься делать предложение Марине, то мой вариант тебе не подойдёт.

— Марине? С чего ты взял? С чего ты вообще взял, что я собираюсь делать предложение? — оживился Лёшка. — Я совсем не…

— А зачем тогда расспрашиваешь?

Лёшка запнулся на полуслове и так и не нашёл в себе сил честно ответить. Игорь скептически улыбнулся. Лёшкины заверения никогда не вызывали у него особенного доверия, но спорить с его восклицаниями — себе дороже.

— Хорошо, — сдался он. — Она всё никак не решится ко мне переехать. А я хочу приходить домой, в семью, где меня нормально покормят, а не бежать за цветочками, потом за конфетками, а потом к девушке в гости, чтобы опять быть голодным, необласканным и злым. Достал меня этот букетный период. И романтикой я сыт по горло. Тебе хорошо! У тебя девушка-мечта! Вот тебе, Игорь, кушай, хочешь работать — работай, и я тоже буду…

— Зато у тебя родня нормальная, — парировал Ольшанский. — А не "Вот тебе, Лёшенька, котлетки, после которых ты сдохнешь".

Алексей нисколечко не смутился. Он приговорил второй бокал пива и тяжело вдохнул.

— А если откажет? — вдруг задался вопросом он. — А если Маринка вообще не хочет замуж? Не то чтобы я слишком хотел жениться… Но меня это уже достало, правда.

— Ты не пытался поделиться с нею своими проблемами?

Кажется, об этом Лёша даже не помышлял. Он только коротко отрицательно покачал головой, а потом едва ли не сполз по сидению под стол, бесконечно мрачный и уже сейчас немного пьяный. Игорь, конечно, подавлял желание рассмеяться — всё-таки, его друг умел придумывать проблемы на ровном месте, — но серьёзности проблемы всё равно не понимал. Ему почему-то было совсем не трудно решиться сделать Саше предложение, куда более тревожно было бы продолжать держать друг друга в неведении.

— Не пытался, — вздохнул Лёшка. — А у меня гастрит, между прочим. И домашнюю кухню я люблю. И домой хочу приходить каждый вечер так, чтобы собака была выгулянной. А у неё денег на квартиру не хватает, и от меня она не берёт. И вообще…

Он сложил руки на столе и уронил на них голову, словно выпил не несколько бокалов пива, а как минимум бутылку водки, и застонал, словно надеялся на то, что Игорь сумеет избавить его от всех надуманных проблем, которые успел навесить себе на голову за это время Алексей.

— Поговори с ней честно, — посоветовал Ольшанский. — И не ровняй свою девушку по другим. Может быть, она тоже хочет семейного уюта, а предложить тебе боится? Может, потому и притворяется, что всё хорошо и что ей всё нравится?

Лёшка явно оживился, кажется, у него в душе даже забрезжила призрачная надежда, что Игорь прав.

— Ты действительно так думаешь? Честно?

— Честно, — кивнул он. — Просто будь с нею искренен.

Алексей почти засветился изнутри от счастья, хотя совет был элементарным, и получить его можно от кого угодно. Игоря поражало то, как люди верили чужому мнению, отказываясь следовать своему, но возражать он не стал, пускай.

В конце концов, если несколько абстрактных фраз могут сделать кого-то счастливым…

157 — 158

158

26 ноября 2017 года

Воскресенье

Вчерашние размышления Лёши о свадьбе и обо всех вытекающих почему-то навевали грусть. Игорь наблюдал за тем, как Саша в очередной сидела за столом, вычитывая кусок кода, и думал, что, может быть, не догадывается даже, что ей на самом деле нужно.

— Почему ты не хочешь пышную свадьбу? — спросил он. — Обычно девушки об этом мечтают. Ну, белое платье там или что-то в этом роде. А ты вроде как добровольно от этого отказалась.

Саша оглянулась на него с мягкой улыбкой, застывшей на губах, и пожала плечами.

— Ну, как же, — ответила она. — Шум, удовольствие для всех, для кого угодно, кроме самих хозяев торжества, масса выброшенных на ветер денег. Зачем оно мне надо? Не так уж и много людей на самом деле этого хотят.

— Тем не менее, почти все это делают.

— Да ладно тебе, — она отъехала подальше от ноутбука, встала и подошла к Игорю. — Знаешь, я тоже думала, почему ты на этом не настаиваешь.

— Потому что это в духе разве что моей мамы.

— Вот и я о том же, — Саша устроилась рядом на диване и положила голову ему на плечо. — Это же просто формальность. Она не имеет никакого значения. Так зачем относиться к этой формальности так, словно это самое большое событие в жизни? Чем наша нынешняя жизнь отличается от семейной?

— А если б мы жили отдельно? — заинтересовался вдруг Игорь. — То тогда ты бы захотела торжество?

— Нет, — без запинки ответила Саша. — Всё равно бы не захотела. Мы тогда были бы заняты переездом. Кстати, надо ж заглянуть ко мне на старую квартиру…

Она так легко переключилась с обсуждения свадьбы на мысли о продаже жилья, что Игорь даже заподозрил неладное.

— Ты уверена, что действительно ничего этого не хочешь?

— Уверена, — твёрдо ответила Саша. — Просто мои родители придерживаются иного мнения, вот я и переживаю немного. Но не обращай на это внимания. Я не хочу пышную свадьбу. Не хочу, чтобы мы выбросили на это кучу денег.

— А в отпуск хочешь?

— Хочу. На новогодние праздники, — кивнула она. — Только так, чтобы подальше от работы и точно-точно не надо было ничего делать. Иначе нет никакого смысла…

Игорь был с нею совершенно согласен. Так, чтобы выбросить проект из головы, отдохнуть. Ни о чём не думать, отключить телефон и не вспоминать о дурном.

— Значит, поедем в отпуск, — кивнул он. — Поженимся, и я поговорю с Эндрю о нескольких неделях свободы.

— Для этого надо будет много работать оставшийся месяц, — вздохнула Саша. — Чтобы в проекте пойти на опережение.

Ольшанский не удержался и удивлённо хмыкнул.

— Потрясающая женщина. Если я и мог найти такую сумасшедшую, как сам, то это только ты, — протянул он, даря Саше почти восторженный взгляд. — Кто б мог подумать, что найдётся в этом мире человек, который будет думать о работе ещё больше, чем о ней думаю я…

Александра только звонко рассмеялась, кажется, не воспринимая всерьёз его слова, но Игорь знал, что вряд ли существовала в мире ещё одна девушка, которая мыслила бы так, как Саша.

— Есть только один проблемный вопрос, — вздохнул он. — Куда мы на каникулах денем Магнуса.

— Мау, — ответил кот, и трактовать это можно было только как "конечно же, я поеду с вами!".

157

27 ноября 2017 года

Понедельник

Эндрю на сей раз пришёл на работу, наверное, ещё в восемь утра. На митап он, вопреки обыкновению, не опоздал, а явился за три минуты до начала, устроился в удобном офисном кресле и крутился вокруг собственной оси, пока не собрались все остальные.

— У меня есть замечательная идея, — протянул он, даже не потребовав отчёт о работе. — Я думаю, нам нужно устроить какое-то совместное мероприятие. Например, в эту субботу. Отдохнуть, так сказать, получше сдружиться. Кто за?

Игорь вздохнул, наблюдая за тем, как поднимаются руки его коллег. Складывалось такое впечатление, словно их кто-то из-под палки гнал развлекаться с начальством, такими кислыми были выражения лиц.

Он даже не шевельнулся.

Эндрю изогнул бровь.

Сегодня он выглядел куда более свойским, чем прежде, избавился от дорогого костюма, вернулся в привычный образ, сопровождаемый джинсами и какими-то совсем не деловыми рубашками, но настрой у псевдоголландца всё ещё был весьма деловой.

— Ольшанский, — протянул он. — У тебя есть какие-то претензии? Ты не желаешь проводить время с коллективом?

— Я достаточно провожу время с коллективом и так, — возразил Игорь.

Эндрю нахмурился. У него на лице так и было написано разочарование. Игорь даже представить себе не мог, что невинный отказ мог расстроить столь матёрого бизнесмена, которым обычно выдавался ему Андрей.

— Да не слушайте вы его! — не удержался Лёшка. — У него в субботу свадьба! Конечно же, он не может провести этот день с коллективом, он будет проводить его со своей женой. Правда, Игорь?

— Правда, — скривившись, ответил Ольшанский. — Но я не стремлюсь делать это достоянием республики.

— Ну, — Эндрю прищурился, — я не буду задавать вопрос, почему большинство присутствующих ничего об этом не знали и не попали в список приглашённых…

Игорь опять с удовольствием бы отмахнулся, но Лёшка, самая настоящая находка для шпиона, держать язык за зубами отказывался.

— Да не вините невиновного! — возмутился он. — Они не делают ничего. Там приглашённые, наверное, только свидетели. У вас хоть торжественная регистрация?

— Нет, — ответил Игорь. — В десять утра приходим, ставим две подписи, получаем штампы и уходим. Всё.

Эндрю аж закашлялся от неожиданности. Кажется, подобный подход к свадьбе его несколько смущал.

— Хм, — протянул он наконец-то. — Скромно. А что так?

— А мы разве не должны были придумывать, как сплотить коллектив? — не удержался Игорь и посмотрел на остальных коллег с вызовом. — Или всех так интересует моя свадьба?

Ответа не последовало. Даже Лёшка выглядел несколько пристыженным, потому только невинно пожал плечами и сделал вид, что вообще не понимает, откуда могли появиться какие-либо претензии.

Игорь закатил глаза.

— Я не думал, что чужая личная жизнь вызывает столько интереса, — отметил он. — Но, если вам так интересно, то приходите лучше в воскресенье. Мы, наверное, всё-таки устроим маленький праздник.

Трудно было сказать, кто обрадовался больше, Лёшка или Эндрю.

— Ну так замечательно! — воскликнул Андрей, отбрасывая окончательно голландскую заносчивость. — Будем праздновать появление новой ячейки общества. Обязательно все будем!

— Ага, — кисло улыбнулся Игорь. — С нетерпением будем вас ждать.

— А где? — тут же спросил Лёшка. — Где праздновать-то будете.

— Ну… — он замялся. — Я скажу потом. Завтра. Или в четверг. Где-то будем. Саша просто ещё не определилась с местом…

И не знает, что им это место надо.

Ну вот и как теперь прикажете сообщить ей о том, что они собираются отмечать свадьбу?

156 — 155

156

28 ноября 2017 года

Вторник

— А как ты отреагируешь, если я скажу, что мы будем отмечать нашу свадьбу? — осторожно уточнил Игорь.

Судя по удивлённому взгляду Саши, всё-таки не слишком осторожно. Она так выразительно изогнула брови и скрестила руки на груди, что ему моментально стало стыдно за то, что это предложение вообще было произнесено.

— А мы собираемся её отмечать? — с угрозой в голосе спросила она.

— Ну… — Ольшанский почесал затылок. — Понимаешь…

— И в каких объёмах?

— А бог его знает, — честно признался он. — Ну, родители мои, твоя мать, бабушка. Янка с женихом… Может, наши ребята из команды. Может, ещё…

— Ещё?

— Эндрю, может быть, — повинно сознался Игорь. — И другие лиды.

— И ещё половина фирмы, — подытожила Саша. — И их вторые половины. Игорь! Это больше сотни человек!

Он вздохнул.

— Я не планировал остальных, — возразил он. — Честное слово. Только этим маленьким коллективом.

Саша покачала головой.

— Ты совсем не понимаешь?

— Не-а, — честно признался Игорь. — А что я должен понимать?

Она закатила глаза, а потом терпеливо пояснила:

— Эндрю уже решил, что это будет мероприятие для восстановления отношений между коллективом. Завтра придёшь к нему, а он полюбопытствует, нельзя ли пригласить ещё и ведущих разработчиков и тестировщиков. А потом ты не успеешь оглянуться, когда весь саппорт будет сидеть у нас на свадьбе и поедать салаты. Ты хотя бы понимаешь, что мы не успеем найти ресторан? Всё это устроить? Господи, да мне же даже нечего надеть!

— Я об этом не подумал, — почти испуганно выдавил из себя Игорь. — И ты, наверное, не хочешь их всех видеть. Завтра скажу, что мероприятие отменяется, — он подошёл к девушке ближе. — Это и вправду будет лишним.

Саша скосила на него взгляд и неожиданно сменила гнев на милость.

— Не говори, — ответила она. — Приглашай. Только поставь ограничение на места. И… Наверное, нам придётся всё-таки искать ресторан в авральном темпе.

— Ты ж не хотела.

— Не хотела, — кивнула она. — Потому что мне некого было звать. И я не хотела ворошить прошлое. А теперь, раз уж так получилось, почему б и нет?

Если б у Игоря ещё остались силы удивляться, он, несомненно, отреагировал бы очень бурно. А так — сумел только шумно выдохнуть воздух, поражаясь тому, как повела себя Саша. Удивительно было уже то, что она дала своё согласие, а уж выступить инициатором!

— Знаешь, — протянула она. — Может быть, я и хочу свадьбу. Просто никак не решаюсь себе в этом признаться. И, кстати, давно хотела тебе сказать, но всё думала, как ты отреагируешь. Знаешь, у нас будет малыш.

Игорь моргнул. Раз, второй.

— Ма… малыш? — переспросил он. — Ты б-беременна?

— Что? — удивилась Саша. — Котёнок. Магнуса котёнок! Не беременна я. Ой… А ты был бы не рад, да? Или…

— Нет-нет! — замахал руками Игорь. — Всё в порядке! Я был бы очень-очень рад. Котёнок так котёнок!

Саша хитро прищурилась.

— Ты уверен?

— Абсолютно! — кивнул он. — Хоть два котёнка! Или три! Сколько хочешь. Так что, ты уже решила, какое платье будешь выбирать?

Но Саша, кажется, не повелась на уловку. И в бодрый его тон не поверила.

155

29 ноября 2017 года

Среда

— Мог бы и сказать, что у тебя свадьба, — ворчливо отметил Эндрю. — Тогда не пришлось бы устраивать этот цирк с рестораном. Кто ж знал, что вы решили просто тихо расписаться и забыть об этом. В узком семейном кругу.

— Это ещё что, — вздохнул Игорь. — В нашем узком семейном кругу теперь станет на одного котёнка больше.

— Саша беременна? — удивился шеф. — Странно. Мне казалось, вы не так давно вместе и не планируете детей. Или это от неосторожности? Ольшанский! Ну, взрослый же мужик, пора думать головой…

Игорь строго посмотрел на Эндрю, словно напоминая о том, что нужно иногда держать язык за зубами или хотя бы думать над сказанным.

Хотя… А вчера-то он на что подумал? И обо всех мерах предосторожности как-то разом забыл, всегда ж существует процент ошибки. Хоть один, хоть сотая доля, с должной мерой везения можно и в эту статистику влететь.

Впрочем, Ольшанский хотел детей. Не сейчас, может быть, через год-два, но хотел. Это не стало бы для него таким уж ударом или жестокой неожиданностью. Просто было желание распланировать всё чуть лучше, чем вышло с их свадьбой.

— Я сказал котёнка, — повторил с нажимом он. — А не ребёнка. Саша не беременна. Просто Магнусова кошка разродилась, котятам то ли два, то ли три месяца, и их раздают. А Саше обещали одного. Я, конечно, ещё не видел, но искренне надеюсь на то, что он пойдёт характером не в своего папашу. Достал меня уже этот Магнус. Наглая пушистая скотина!

— А я люблю котов, — завистливо вздохнул Эндрю. — И Саша у тебя хорошая. А то знаешь, как весело каждый день возвращаться на съёмную квартиру или, чего хуже, в гостиницу. Достанет невероятно! А так — домой, к жене, к котлетам…

— К каким котлетам? Даже если Саша успеет утром что-то приготовить, эта скотина их сожрёт! — возмутился Игорь. — Найди себе девушку, если так хочешь семейного уюта. И вообще. Для начала разбирайся с рестораном. Ты эту кашу заварил, ты её и расхлёбывай. Мы вообще никого приглашать не собирались. Деньги-то я найду, а место — вряд ли.

— Только спокойствие! — Эндрю примирительно вскинул руки. — Место будет.

— Пристойное место, Эндрю.

— Оно пристойное! — уверенно заявил он. — Ван Дейк занимается не только айти-сферой, у него всё, что угодно, можно найти. Так что, это мы без вопросов, ресторан будет. Так, сколько там у нас коллег…

Игорь скрестил руки на груди.

— Арендодателя надо не забыть пригласить. И, наверное, Регину… — голландец спешно забарабанил пальцами по клавиатуре. — О, знаешь!.. — он вскинул голову и встретился со злым взглядом Игоря. — Что такое? Ты не хочешь видеть их на своей свадьбе? А если за маленький бонус? А если я оплачу этот ресторан? А?

— Эндрю! Это свадьба, а не светский раут, на который можно пригласить всех на свете полезных людей! — возмутился Игорь. — Есть у тебя совесть? Хотя бы маленькая капля? Ребят с фирмы — пожалуйста, их пары — хорошо, согласен. Но не больше. И никакого Скульского!

Андрей нахмурился. Наверное, он настроил уже огромные планы, но сейчас смирился с введёнными ограничениями и поспешил набрать номер запрашиваемого ресторана.

Игорь лениво прислушивался к переговорам, которые так бойко вёл их недоначальник. Эндрю специально говорил на английском, вероятно, это вводило администратора в ступор и нивелировало половину возражений, но всё равно не сумел прийти к решению, которое полностью бы его устраивало. В конце концов он отложил трубку в сторону и выразительно прошептал:

— Семьдесят человек! Больше не дают… В воскресенье! И в понедельник у вас с Сашей выходной.

— Вот и замечательно, — радостно улыбнулся Игорь. — Тогда я напишу тебе тех, кто точно должен входить в эти семьдесят человек, а дальше допихивай кем хочешь. И…

— Что?

— Смотри, Андрей Викторович, чтобы мы с Сашей не оказались теми, кому там будет мало места, — с угрозой протянул Игорь. — Иначе ты будешь искать себе нового проектировщика и лида в одном лице. Понял?

— Понял, — смиренно ответил Эндрю. — Может быть, я выбью хотя бы десяток мест сверху…

154 — 153

154

30 ноября 2017 года

Четверг

Прикасаться к пакету Саша строго-настрого запретила. Там лежало свадебное платье, и Игорю, как жениху, видеть его до торжества было опасно. То ли это могло принести несчастье, то ли сбылось бы какое-нибудь ещё суеверие, но он решил не испытывать их отношения на прочность и на всякий случай обходил опасный предмет десятой дорогой.

— Мур-р-рвау, — с укором отметил Магнус, косясь на него, а потом сунул морду в пакет, рассматривая причинное платье во всех подробностях, в которых только это можно было сделать в закрытом виде. — Мивиу!

— Да-да, именно для того, чтобы твоя наглая морда ничего не покусала, коробка запакована! — с угрозой отозвалась с кухни Саша. — И вообще, передай своему хозяину, что если он в следующий раз собирается сообщать невесте о том, что будет торжество, за пять дней, то пусть готовится к расстрелу!

— Я не собираюсь больше жениться! — ответил Игорь. — Так что, надеюсь, это будет первая и последняя свадьба в моей жизни.

— Если ты будешь так легко сдаваться на требования начальства, то не факт, — отметила Саша, возвращаясь в гостиную. — Потому что в таком случае я подам на развод, и ты будешь совершенно свободен.

Показывая, насколько её намерения серьёзны, она чмокнула Игоря в щёку, причём так ласково, что он даже не стал сдерживать довольную, как у того Магнуса после еды, улыбку и заключил её в объятия.

— Жених, — игриво ответила Саша, — не смейте склонять невесту к преступным связям до брака. Дождитесь первой брачной ночи.

— Саша!

— Первой брачной ночи, — ответила она с нажимом. — Кстати, сколько там у нас будет гостей? Двадцать, тридцать?

— Восемьдесят.

Александра поперхнулась.

— Считая родителей и ребят из команды! — поспешил добавить Игорь. — Эндрю уже утвердил список.

Саша вздохнула.

— Ты меня убиваешь, — провозгласила она. — Я хотела тихую роспись…

— Она и будет тихой, гости придут только в ресторан.

Александра возмущённо фыркнула, легонько оттолкнула Магнуса ногой от пакета и укоризненно посмотрела сначала на кота, а потом и на своего будущего мужа. Но поссориться у них с Игорем никак не получалось, настроение всё равно сохранялось слишком хорошее для возмущений и ругани, потому девушка даже не срывалась на крик и возмущения.

— А какое оно, это платье? — вдруг спросил Игорь, всегда питавший особое равнодушие к предметам женского гардероба.

— Тебе-то какая разница? — удивилась Саша. — Ты костюм купил?

Игорь застыл.

— У меня есть рабочий…

— Игорь!

Он повинно почесал затылок и отрицательно покачал головой. Разумеется, не купил! Когда? Он всё время торчал на работе, разбирался с Эндрю, с рестораном, с ещё какой-то ерундой, слушал возмущения от матери и от Янки, которые кричали, что им нечего надеть, от бабушки, говорившей, что лишний шум никогда не приводит к добру, от тестировщиц, которых не всех пригласили, и от Иры, которая эти приглашения рассылала…

Безумный день, причём без всякого Фигаро.

— Хорошо, — смирился он. — Я куплю новый костюм. Завтра же. Если хочешь, мы можем выбрать вместе то, что тебе понравится.

— Вот и замечательно, — улыбнулась Саша. — Завтра.

— Завтра, — кивнул Игорь.

Он терпеть не мог выбирать одежду. Его всегда считали то бедным, то слишком богатым, то особенно свободным, то ещё каким-то, само собой, не соответствующим действительности. И всё это складывалось в отвратительную мозаику, в калейдоскоп неудач и очередной записи в книге жалоб или чем-то в этом роде.

Но Саша была настроена радикально, как и каждая нормальная девушка, которая прежде не хотела свадьбу, а теперь вдруг вдохновилась идеей. И Игорь понимал, что отвертеться у него не получится.

А жаль.

И куда пропала та милая Саша, которая хотела провернуть всё без шума и пыли?

Не иначе, как Эндрю съел.

153

1 декабря 2017 года

Пятница

Продавец-консультант, носившая имя Аня, кажется, не смотрела в окно, когда они подъезжали. Было уже семь часов вечера, магазин закрывался в десять, но ей явно хотелось уйти пораньше, а тут клиенты повадились.

Клиенты были с работы, загнанные и уставшие, потому в снежно-белый, праздничный антураж магазина вписывались очень плохо, а выглядели скорее пугающе, так же, как и ценники на костюмах для человека, получающего зарплату в гривнах. Игорева была в долларах, потому он мог себе позволить навещать подобные места.

Но Анне не хватило ума держать недовольство при себе. Она навскидку оценила платежеспособность клиентов, вероятно, сделала это неправильно, потому сейчас смотрела на Игоря и Сашу так, словно мечтала схватить их за воротники зимних курток и вышвырнуть за пределы магазина.

К тому же, мобильные их даже отдалённо не напоминали айфоны — интересно, что б это Игорь делал с продукцией известной "яблочной" фирмы на работе при юнит-тестировании? — а на пальцах у Александры не красовался добрый десяток колец. Ольшанский не носил часы какой-то швейцарской марки, что тоже было отнюдь не плюсом в карму.

— Вы уверены, — вкрадчиво протянула она, наблюдая за тем, что Игорь выбрал для примерки, — что вам подходит эта ценовая категория? Возможно, вы не знаете, но это суммы в условных единицах, а не в гривнах…

— Я в курсе, — отрезал Игорь.

— А вы знаете курс доллара? — уточнила Анна.

— Знаю, — ответил он. — И даже умею умножать. Ещё будут вопросы, или вы желаете ознакомиться с курсом, когда будете вставать на учёт где-нибудь на бирже труда?

Она строго поджала губы и довольно грубо указала на примерочную.

Игорь испытывал только одно стойкое желание: поскорее выбрать то, что устроит и его, и Сашу — то есть, первый попавшийся костюм, который будет сидеть на нём не как на вешалке, — и убраться отсюда.

Что ж. Заглядывая в дорогие магазины только в случае крайней потребности, Ольшанский предполагал, что тут должны удовлетворять все пожелания платежеспособного клиента. Таковым он, разумеется, являлся, только окружающие консультанты и прочий сброд в виде выбегающей в зал с какой-то радости уборщицы об этом не догадывались.

Брюки нашлись быстро. Игорев рост не смутил иностранную лёгкую промышленность и не дал выбить себя из колеи: уже вторые подходили и по длине, и по полноте. Но пиджак!..

Ольшанский считал, что это логично: у мужчины, у которого рост превышает метр девяносто, руки не могут быть по длине такими же, как у мужчины на двадцать сантиметров ниже. К сожалению, и закройщики, и Анна были другого мнения. На седьмом пиджаке сдался и Игорь; всё, что отлично сидело, тянуло максимум на дамское "три четверти". Всё, что закрывало запястья, было рассчитано явно на бодибилдера.

Девятнадцатый пиджак — Игорь считал, — пришёлся впору. Ольшанский долго присматривался к ткани, после чего сделал вывод, что он, вообще-то, парный к избранным брюкам, и ещё большой вопрос, почему укомплектованный костюм не предложили сразу.

Он хотел было промолчать, но Анна в очередной раз одарила его таким взглядом, что Игорь не выдержал.

— Вам не кажется, — не удержался он, — что было логично предложить этот комплект первым?

— Это не лоукост, — гордо отсекла она. — Это…

Девушка не успела закончить своё глубокомысленное изречение, а Игорь — удивиться странному использованию известного в контексте авиакомпаний слова. Оставалось минут сорок до закрытия, и дверь магазина, что закономерно, отворилась, впуская нового посетителя.

— Да что ж такое сегодня! — пробормотала себе под нос Анна. — Одни нищеброды заходят. Выбирают, выбирают, а потом уходят, ни за что не заплатив.

Игорь раздражённо кашлянул.

— Знаешь, Саша, — обратился он к невесте, — здесь неподалёку есть ещё одно похожее заведение. Я думаю, мы можем купить и там. На три доллара дешевле. А это оставим здесь. Ты не против?

— Нет, — она скрестила руки на груди. — Совсем не против.

— Замечательно, — подытожил Ольшанский, лучезарно улыбнувшись продавцу-консультанту, и напоследок бросил новоявленному покупателю: — Приятных покупок, Эндрю.

Он почему-то не сомневался в том, что сегодня наглую девицу-продавца ждала масса потрясений.

152 — 151

152

2 декабря 2017 года

Суббота

Весь вчерашний вечер прошёл как в тумане. Игорь пришёл в себя только в здании ЗАГСа, когда поставил свою подпись, услышал формальные поздравления и вышел на улицу, полной грудью вдыхая морозный воздух. Холодный декабрь, неожиданно быстро сковавший все лужи плотной коркой льда, немного успокаивал бурлившую в жилах кровь, хотя, может быть, Игорю только показалось.

Он оглянулся на Сашу и поймал её за руку.

— Я прямо ощущаю торжество момента, — протянула она то ли серьёзно, то ли с лёгкой издёвкой, подступая к нему на шаг ближе. — Не думала, что так скоро стану замужней женщиной.

— Ну, — Игорь покрепче сжал её холодную ладонь, и пальцы будто случайно коснулись ободка обручального кольца. — Основное торжество запланировано на завтра. Все поздравления, празднество, даже какие-то подарки. Надеюсь, никто не догадается устроить драку.

— Это всё не то, — ответила она. — Подарки, шум… Сегодняшний день кажется мне более праздничным, чем завтрашним.

— Завтра ты будешь прекрасной невестой.

— Да, но сегодня-то я уже жена, — отметила она.

Стоять на высоких ступеньках ЗАГСа было не слишком удобно; вокруг толпились люди, какой-то фотограф носился туда-сюда, предвкушая выход следующей пары. Игорь понятия не имел, почему их регистрацию тоже записали на субботу, а не определили на будний день; в окружающем шуме, среди машин с куклами и искусственными цветами на капотах, разряженных людей они выглядели парой, просто выполнившей все формальности.

Да и ступеньки оказались скользкими. Среди толкающихся, крутившихся вокруг радостных гостей и родни других молодожёнов не так уж и просто оказалось сойти вниз.

— Мне следовало бы сносить тебя на руках, — отметил Игорь, когда они уже оказались на тротуаре.

— Ерунда какая, — вздохнула Саша. — Никогда меня никто на руках не носил. И не нужно. Это неудобно, легко спину сорвать.

— Ты совершенно неромантична, — отметил Игорь, разумеется, шутливо, и девушка, всегда хорошо чувствовавшая перемены в его тоне, ласково улыбнулась и замёрзшими пальцами коснулась его щеки. — Вот сейчас мы приедем домой, и ты опять устроишь генеральную уборку.

— А ты обязательно влезешь в работу и будешь щёлкать пальцами по клавиатуре, покуда не решишь, что уже ночь и пора бы лезть спать, — подхватила Саша.

— Твой кот, как обычно, что-то натворит, — продолжил Ольшанский. — И в три часа нашей первой брачной ночи мы, как угорелые, будем гоняться по квартире, подхватывая падающие карнизы.

— А потом, как всегда, встанем в семь утра, потому что нам пора на работу, — рассмеялась она. — И поймём, что наступило воскресенье, а это выходной день. И, знаешь… — она подступила ближе. — Я попросила маму сегодня посидеть с Магнусом. Так что он ночует у неё.

Смешок, сорвавшийся с губ Игоря, был чем-то средним между удивлённым и облегчённым.

— Надо же, — прошептал он. — А я могу пообещать, что не буду влезать в работу. Только если ты откажешься от идеи уборки.

— Но нам-то всё равно вставать в семь утра.

— Так то завтра, — Игорь склонился к ней поближе. — Горько?

— Горько, — подтвердила Саша. — Только дома.

151

3 декабря 2017 года

Воскресенье

Она действительно была самой красивой невестой. Без пышной юбки, в деловом платье-футляре, пусть и белом, но всё равно подходящем больше для переговоров, чем для свадьбы, в светлых туфлях на шпильке — потому что, как сама смеялась, вышла замуж за мужчину, рядом с которым может позволить себе любую обувь, каким бы ни был каблук, — с распущенными тёмными волосами, не украшенными ни фатой, ни даже белыми заколками. Это не имело значения. Игорь не стал бы смотреть на одежду, макияж или что-нибудь ещё. Для него Саша всегда была лучшей, просто сегодня это видели ещё и все остальные.

Ну и плевать, что в их планы не входил полный зал, потому что на места, рассчитанные на восемьдесят человек, Эндрю какого-то чёрта впихнул сто двадцать. И неважно, что это больше похоже на корпоратив их фирмы или какую-то презентацию, что начальство наверняка произнесёт не один тост за успехи в работе, а часть коллег всё равно будет смотреть косо, потому что не успели найти ненужный подарок и вынуждены нести деньги.

Саша тоскливо взглянула на длинную вереницу гостей, а потом полушёпотом коварно предложила:

— Давай сбежим, а? Вчера так хорошо было…

— Это всё потому, что вчера дома отсутствовал Магнус, — парировал Игорь. — Нельзя. Если мы сбежим сейчас, они нас найдут. А Эндрю ещё и убьёт.

Она подарила искусственную улыбку людям, большинство из которых едва знала, и заставила себя стоять на месте. Игорь тоже задавался вопросом, кто именно составлял список приглашённых; даром, что родители, как полагается, поздравляли самыми первыми, зато сестра оказалась двадцатой. Спасибо, хоть никто не заставил бабушку, тоже лучившуюся от счастья, стоять в самом хвосте — догадались пропустить. Ева Алексеевна только загадочно улыбнулась и вложила в руку особенно старую, наверное, пятидесятилетней давности, если не старше, открытку.

Саша отчётливо насторожилась, когда очередь начала таять на глазах. Кто-то уже нагло поглощал пищу, восседая в зале, кто-то провозглашал тост, забыв о том, что надо дождаться молодожёнов, а общим фоном над этим всплеском звуков царило раздражённое шипение Эндрю, требовавшего немного подождать.

Александра не обращала на это внимания. Её взгляд приковал последний из желающих поздравить. Игорь был готов поклясться, что этого человека не было в списке приглашённых, да и не могло быть. И Эндрю не стал бы самовольно распоряжаться такими вещами.

Сашин отец подошёл к ним, когда все уже расселись по своим местам и едва сдерживались, чтобы не звать молодых за стол. Он посмотрел на дочь, в один миг ставшую такой необыкновенно взрослой, на зятя, наверное, ненавистного, и через силу выдавил из себя улыбку.

— Здесь очень красиво, — промолвил Владимир, не подарив и единого взгляда розово-голубому убранству зала. — Я не ожидал, Сашенька. Ты никогда не любила пышные праздники.

Она молчала, потому что не находила слов. Игорь — лишь по той причине, что не чувствовал за собой морального права сказать всё, что думает о родственнике.

— Спасибо, — выдавила наконец-то из себя Александра. — А я не ожидала увидеть тебя здесь, знаешь.

— Знаю, — кивнул он с явной покорностью в каждом жесте и движении. — Моя девочка теперь взрослая. Замужняя дама. Прости, что сомневался.

Александра вздрогнула и сжала зубы, кажется, пытаясь проигнорировать этот короткий выпад, содержавший куда больше укора, чем могло показаться со стороны. Игорь тоже выдержал, не проронил ни единого слова, хотя ему, разумеется, хотелось — и сказать, и вытолкать этого человека прочь из зала, чтобы и след его простыл. Но нельзя. Он заставлял себя стоять на месте, и улыбка, словно приклеившаяся к губам, так никуда и не делась.

— Спасибо, — повторила девушка, когда отец всунул ей что-то в руки. — Спасибо.

Он кивнул, попятился, а потом повернулся к ним спиной и стремительно ушёл, кажется, даже не собираясь задерживаться на праздничный ужин.

Стоило только двери ресторана захлопнуться за мужчиной, как зал взревел громким "горько". Игорь склонился к жене под чужой громкий счёт, прикоснулся к её губам, почему-то чувствуя себя рядом со снежной королевой, и Александра спустя миг ответила всё-таки взаимностью, сначала — через силу, а потом и забыв всё же о невзгодах собственного прошлого и о дурацких отношениях с семьей. Сквозь общий шум с трудом прорывались отдельные голоса, и они даже не замечали в толпе коллег своих родственников, среди чужих людей — друзей, которых хотели бы здесь видеть.

— Первый танец молодых! — закричал кто-то, и Игорь поймал себя на мысли, что они вроде бы договаривались обойтись без тамады, без организатора и без прочих крикливых радостей на свадьбе.

И всё же, заиграла музыка, и Ольшанский почти с ужасом посмотрел Саше в глаза.

— Я не умею, — сообщил он, хотя ей и так было прекрасно об этом известно. — Я могу в чистом поле найти яблоню и врезаться в неё лбом. Причём так, что упадут двое: и я, и яблоня.

— А я в детстве танцами занималась, — опуская руку ему на плечо и выпрямляя спину, отозвалась Саша. — И в подростковой группе нас, знаешь ли, учили, что делать, если партнёр — бревно, а в вальсе всё равно положено вести ему. Но у нас есть преимущество.

— Какое?

— В отличие от конкурсного танца, молодожёнам положено быть в восторге друг от друга, — шепнула она, прижимаясь чуть ближе. — Забыть о дистанции и осанке.

— И изредка прерываться на поцелуи.

— Это уже лишнее, — возразила она, а потом оглянулась и, поддаваясь звучанию музыки, сдалась: — Но в конце можно.

Игорь усмехнулся. Как минимум тридцать-сорок секунд вальса обязательно вылетят.

150 — 149

150

4 декабря 2017 года

Понедельник

Саша забралась ногами на кровать, отогнала подальше Магнуса и потянулась, наслаждаясь непредвиденным выходным. Игорь пристроился рядом, глядя на небольшую горку невскрытых конвертов и других подарков, к которым они ещё не добрались.

— Как ты реагируешь на здоровый прагматизм в женщинах? — полюбопытствовала Александра, вскрывая первый попавший конверт и вытаскивая оттуда деньги. — Фу. Даже не подписали, кто это… А, вот, есть инициалы…

— Хорошо реагирую, а что?

— Вчерашние несколько часов позора и два танца того стоили, — отметила она. — Ты много потратил?

— Ну, я оплачивал свадьбу на скромные пятьдесят человек, — отметил Игорь. — А если Эндрю вздумалось пригласить в два с половиной раза больше, то чьи это проблемы?

— Его, — ответила без грамма сочувствия Саша. — Ты совершенно прав. Так, а это чьё?

Игорь посмотрел на детские каракули на конверте и без сомнений ответил:

— Димы. Предупреждает, что если у нас будут дети, то о спокойной жизни можно будет забыть. Это ж восемнадцатилетний дедлайн!

В ответ на это он получил тычок локтем в бок, но ни капельки не смутился и даже не стал забирать свои слова назад. Саша, впрочем, тоже не казалась разгневанной и не требовала отказаться от произнесённого.

Следующей она вскрыла самую большую коробку, врученную Яной, и ошеломлённо уставилась на высвобожденную из горы подарочной бумаги клетку с толстыми прутьями. Внутри лежали какие-то книжки, затянутые плёнкой, но они вряд ли имели какое-то особенное значение.

— Это ещё для чего? — удивлённо спросила она.

— Предполагаю, что для Магнуса, — вздохнул Игорь. — Это в стиле Янки. У неё половина шуток в таком стиле.

Александра хмыкнула, словно действительно могла посчитать это забавным, и с трудом сдвинула клетку с кровати.

— Убери её куда-то отсюда.

Игорь подчинился. Он поднял сестричкин подарок, подумав, что тот на самом деле куда тяжелее, чем могло показаться с первого взгляда, и отнёс его в гостиную.

Появление нового предмета в доме, между прочим, Магнуса крайне заинтересовало. Он спрыгнул с дивана, о который как раз точил когти, подошёл к клетке и довольно потрогал дверцу лапой, а потом попытался пролезть между прутьев.

— Мау? — уточнил он.

— Твоя-твоя, — согласился Игорь. — Хочешь, можешь в неё зайти.

— Мр-р-р, — кот запрыгнул наверх, свернулся клубком прямо на решётке и сделал вид, что уснул.

В ответ Игорь только пожал плечами и вернулся к Саше.

Та всё ещё сидела на кровати в той же позе, но на её губах теперь застыла мечтательная улыбка. В руках девушка держала ту самую старую бабушкину открытку, уже пустую, и смотрела на неё, не отрываясь.

— Смотри, — благоговейно прошептала она.

Игорь принял предмет из её рук, бросил на него беглый взгляд и застыл.

Это было пригласительное на бабушкину свадьбу, разосланное много десятков лет назад. С сепийной карточки на него смотрели бабушка и дедушка, ещё совсем молодые. Ева Алексеевна — тогда ещё просто Ева, впрочем, — тоже была без свадебных атрибутов, даже в похожем на Сашино платье, такая же стройная, высокая, с длинными тёмными волосами. Игнорируя строгость фото, она прислонилась к плечу деда, и у обоих глаза даже спустя много лет, способных разрушить любую бумагу, светились счастьем.

— Он и вправду очень на тебя похож, — хриплым от накативших почему-то слёз прошептала Саша. — Одно лицо.

Игорь кивнул, не зная, что ещё он может сказать. Он хорошо помнил дедушку, но всё равно другим — статным, седоволосым… заболевшим. Впрочем, даже сквозь долгие годы они с бабушкой умудрились сохранить этот взгляд. И пусть ни сепия, ни даже человеческое лицо спустя десятки лет уже не были способны отразить сияние молодости, яркость зелёных глаз и необременённую тяготами улыбку, они всё равно остались теми же людьми, что когда-то рассылали пригласительные на свадьбу.

— Ты тоже, — промолвил наконец-то он. — Как две капли воды. Удивительно даже.

Вместо слов Саша просто подошла поближе, заглянула ему через плечо, глядя на старое фото, и непроизвольно так же, как и бабушка пятьдесят пять лет назад, прислонилась к его руке. Игорь обнял её за талию, привлекая к себе, и какое-то мгновение они застыли, словно ждали щелчка старого фотоаппарата, чтобы получить старую карточку с чёрно-белым изображением, нисколечко не изменившимся за полвека…

149

5 декабря 2017 года

Вторник

— Твою мать, Магнус! — Игорь попытался смахнуть кошачью лапу со своего лица.

Пушистая зараза не сдавалась. Кот придвинулся вплотную и ещё раз потрепал Ольшанского по щеке, надеясь добудиться.

— Мур-миау! — возмутился он. — Мур-р-рау рр-р-рау р-р-ру!

Игорь без особого желания открыл всё-таки глаза и посмотрел на наглеца, чувствуя в себе острое желание как минимум накричать, а как максимум закрыть кота в клетке. Но Саша будет грустить, и зачем заставлять её переживать из-за какой-то пушистой вредины?

— Ну чего ты хочешь? — тихо и раздражённо спросил он. — Давай, мурчи уже, а потом улепётывай отсюда, пока не получил по хвосту!

— Ты с ним очень груб, — отметила Саша, показывая, что, между прочим, не спит. — И обижаешь его. А он, между прочим, хороший котик. Что ты хочешь, мальчик?

Хороший котик хотел под одеяло. Стоило только Александре зашевелиться и случайно поднять его край, как Магнус моментально нырнул на простыни, и его совершенно не волновало то, что хозяева могут быть совсем не одеты.

Пробежавшись когтистыми лапами по голой ноге и по животу, Магнус улёгся аккурат между ними и довольно заурчал.

— Ты его избаловала, — вздохнул Игорь. — Надо, чтобы он тоже пользовался подарками. Вот той клеткой, например.

Он пошарил рукой под одеялом и выудил-таки оттуда кота. Но Магнус вернулся не с пустыми зубами — в пасти его оказался ещё один конверт, очевидно, завалившийся под одеяло, пока они разбирали подарки и вскрывали, к примеру, Магнусову клетку.

Саша села на кровати и, перегнувшись через Игоря, щёлкнула выключателем лампы. В тусклом свете они рассмотрели и подпись, и знакомую маркировку — это был подарок её отца.

— Надо же, — вздохнула она. — А я даже не вспомнила об этом.

— Откроешь? — спросил Игорь, на самом деле, не зная, стоит ли это делать.

Саша излишне уверенно кивнула, что могло свидетельствовать только об одном — если б не его вопрос, она ни за что не решилась бы, просто отложила б куда-то. Но нет, под твёрдым взглядом мужа девушка вскрыла-таки конверт — и с удивлением уставилась на выпавшие из пухлого вместилища бумаги.

Она взяла их в руки, неуверенно перебирала, словно пыталась понять, куда именно зовёт отец, а потом подняла на Игоря поражённый взгляд.

— Отец предлагает нам десять дней отдыха в Карпатах на новогодние праздники, — прошептала девушка, словно боялась напугать ночную тишину. — И что делать? Отказываться вроде бы неудобно, но…

— Да зачем же отказываться? — Игорь заставил себя говорить удивлённо, хотя на самом деле пребывал в смешанных чувствах. После того, что Саша рассказывала о своём отце, он не мог испытывать к нему ничего положительного, одно только желание вычеркнуть из жизни девушки даже упоминание об этом человеке. — Мы же хотели отдохнуть. А если ты примешь этот подарок, то у вас, наверное, наладятся отношения.

— Думаешь?

— Уверен! — воскликнул он, хотя на самом деле с трудом подавил желание выпалить диаметрально противоположную фразу. — Хорошая же идея. Я даже не ожидал, что твой отец так расщедрится.

Саша кивнула. Она тоже явно не ожидала, потому могла только смущённо пожать плечами.

— Ну, а на кого мы Магнуса оставим? Предположим, магнусовым детям ещё месяц расти, так что пусть, лишние несколько дней люди у себя подержат, но он сам? А если…

— Послушай, — коротко прервал её Игорь. — Ты хочешь принять этот подарок, я знаю. Хочешь пойти на примирение с отцом, хочешь, чтобы у вас всё наладилось. Так ведь? — он дождался слабого кивка. — Вот. А он делает шаг навстречу. Предлагает тебе отдохнуть. Мы всё равно куда-то поедем, и Магнус, так или иначе, останется тут на кого-то. Я попрошу своего отца заезжать к нему. Или ты — свою маму. Или поочерёдно. Может быть, отдам его Янке, — это вряд ли было хорошей идеей в контексте клетки, хотя Игорю доставляла некоторое удовольствие идея с Магнусом, закрытым за семью печатями. — Это всего лишь десять дней. Договорюсь с Андреем об отпуске. Я три года не отдыхал, могу же хоть иногда себе это позволить?

— Можешь, — облегчённо выдохнула Саша. — И я могу. Правда? Правда, — она поцеловала Игоря в щёку в порыве благодарности. — Спасибо! Ты у меня самый лучший!

Ольшанский не был в этом уверен, в первую очередь потому, что сам сомневался в действенности своего совета, но, вместо того, чтобы разубеждать возлюбленную, утянул её обратно в постель.

Саша не возражала.

148 — 147

148

6 декабря 2017 года

Среда

К Эндрю Игорь добрался только в среду. На самом деле, мог зайти и вчера, но после отдыха в понедельник чувствовал себя сонным, уставшим и не желающим ничего делать. Даже профессиональные обязанности вызывали стойкое раздражение, а что уж говорить о том, чтобы общаться с начальством?

Но этой ночью они выспались, а утром Саша напомнила об отдыхе, и Игорь решил, что всё-таки должен заглянуть к Эндрю.

Андрей не сидел по обыкновению в своём кресле, которое досталось ему в наследство от Регины. Он предпочёл подоконник, забрался на него вместе с ноутбуком и что-то особенно быстро набирал, не реагируя на внешние раздражители. Ольшанскому пришлось громко откашляться, останавливаясь в дверном проёме, и это всё равно слабо помогло.

— Слушай, деятель, — не удержался он. — Ладно, я зашёл. А если кто-нибудь другой? И увидят начальство, оседлавшее окно и выглядящее, словно какой-то подросток!

На самом деле, между типажом семнадцатилетнего мальчишки и Андреем, которому скоро стукнет тридцать, было куда больше общего, чем казалось со стороны. По крайней мере, ветер в голове и у первого, и у второго играл с одинаковой силой.

— Ой, — псевдоголландец легко соскочил с подоконника. — Я не думал, что кто-то придёт. Как жизнь после свадьбы?

— Всё хорошо, — ответил Игорь, садясь. — Ты выбросил стажёрский стул.

— Да, он лишний в кабинете, где нет места террору, — глубокомысленно изрёк Эндрю. — А вообще, я на нём качался и случайно его сломал. Так что, пришлось выбросить. И, между прочим, в отличие от вашей Регины, я сделал это с огромным удовольствием! Надо нести людям только добро и счастье!

— Ты передо мною оправдываешься?

Эндрю умолк. На самом деле, поток его оправданий действительно звучал смешно, учитывая то, что из них двоих именно Игорь должен был чувствовать себя неловко. Тем не менее, Андрей вскоре отбросил прочь и смущение, устроился поудобнее в офисном кресле и уже вполне по-деловому поинтересовался:

— Какова цель визита?

— Отпуск, — выпалил Игорь, не позволяя себе передумать. — Три года у меня не было отпуска. Теперь я мечтаю о том, чтобы удалиться в него, оказаться подальше от фирмы — это вообще будет просто идеально! — и ничего не слышать, не видеть и не знать.

— Нет проблем.

— И Саша тоже.

— С этим сложнее, — возразил Эндрю. — Если я уберу двух ведущих разработчиков, один из которых ещё и лид, то что тогда делать команде? Они ж не станут работать! Как организовать их труд? Кого заставить…

— Эндрю.

— Может быть, вы съездите отдельно? — опасливо уточнил Андрей и мигом втянул голову в плечи, стараясь проигнорировать злой и полный гнева взгляд. — Ну, сначала ты, а потом Саша. Или сначала Саша, а потом ты? В каком хотите порядке. Могу даже не на десять дней, а на пятнадцать. А тебе — на все двадцать. М?

— Не хочу, — ответил Игорь. — Меня интересует только совместный вариант на конкретные даты.

— Почему?

Ольшанский скрестил руки на груди и гневно воззрился на начальника. Выстроить пугливые отношения, как умела делать это Регина, у Эндрю почему-то не удавалось, и он, поддаваясь внутреннему порыву, отодвинулся на несколько сантиметров от стола и ещё больше втянул голову в плечи.

— Раздельный отдых, между прочим, имеет свои преимущества, — решил выдать он свои аргументы. — Ты знаешь, что многие супружеские пары мечтают о том, чтобы провести несколько недель друг без друга?

— Знаю, но мы супружеская пара, которая мечтает пока что о медовом месяце, а не о том, чтобы провести время отдельно друг от друга!

— А если я уточню у Александры, она не изменит своё решение?

— Уволюсь.

Угроза была понята верно. Эндрю нахмурился, почесал затылок, а потом раздражённо выдал:

— Ладно, чёрт с тобой. Езжайте вместе, но потом чтобы до конца проекта никакого отпуска. Когда?

147

7 декабря2017 года

Четверг

— Поверить не могу! — в очередной раз ахнул Лёшка. — Их логика — это страшная сила. Она решила, что я пытаюсь бежать от ответственности… Да я!.. Да я!..

— Да ты — что? — попытался продолжить его изречение Игорь. — Ну, договаривай уже давай. Ты ж так и не сказал, что такого оскорбительного, чтобы дать тебе розами по щекам.

Лёшка почесал затылок.

— А тебя не бьют? Семейное насилие там, а? — уточнил он. — Или это моя участь такая?

— Алексей!

Он тяжело вздохнул.

…Смотреть на Лёшку на самом деле было страшно. Обе его щеки украшали длинные царапины, оставленные розами, которые он вчера пытался всучить Марине. Немного подзажившие за ночь, они всё ещё выглядели весьма страшно.

— Понимаешь, пришёл я вчера, как нормальный человек. Цветочки, вкусняшка… — он вздохнул. — Всё, как положено. Сказал, мол, мы будем жить втроём. Двое людей и собака — чем не идеальная комбинация? Сначала Мариночка будет гулять с Бонечкой, потом я, когда успею после работы. Идиллия! Будем готовить друг другу кушать… А потом — розы в зубы и по морде, по морде!

— А что, в руки розы нельзя было взять? — удивился Игорь чужим семейным отношениям. — Как-то в зубы — негигиенично, что ли…

— Какие руки? — вскинулся Лёшка. — У него ж лапы…

— Так это Бонечка тебя так?!

Алексей грустно кивнул.

— Ты обещал не ржать! — обвинительно воскликнул он. — Обещал же! Игорь! Игорь, прекрати. Ну хватит…

Ольшанский даже при огромном желании вряд ли мог бы так просто остановиться. Желание хохотать оказалось попросту неуёмным. Стоило ему только поднять беглый взгляд на Лёшку, как смех так и рвался наружу.

— Это ж пёс! — воскликнул Игорь, немного успокоившись. — Как ты мог позволить собаке отхлестать тебя розами по щекам? Как это вообще получилось?

Лёшка подбоченился.

— Не веришь?

Игорь вспомнил о полосах шрамов на спине, которые у него так и не сошли после прошлого рандеву с Магнусом в главной роли, и только покачал головой.

— Верю, — протянул он. — Животные на самом деле на многое способны. Но у меня кот, и он царапается. А что сделал Боня? Мог бы просто укусить…

Лёшка тяжело вздохнул.

— Если бы! Так и встаёт перед глазами. Делаю я такой, парадный весь, Маринке предложение, рассказываю собаке, как мы будем жить вместе… Ну чего ты ржёшь!

— Ничего-ничего! — поспешил отказаться от хохота, рвавшегося на свободу, Игорь. — Это я так. Закашлялся просто. Кхе-кхе.

Кажется, Лёша не поверил. По крайней мере, смеялся Игорь куда более натурально, чем кашлял, и ему об этом было отлично известно. Но, так или иначе, Алексей собрался с силами и продолжил свой душетрепещущий рассказ.

— Вот. Говорю я такой Боне, что Маринка переезжает к нам, а потом и свадьба, детки, может быть, пойдут через несколько лет… Маринка тоже улыбается. И Боня вдруг хватает цветы в зубы, валит меня на землю и начинает возить ими по лицу. Пока Маринка его оттащила — я едва не сдурел! — выпаленная Лёшкой тирада на самом деле слабо походила на правду, но от этого Игорь только лишний раз уверился, что Лёша не лжёт. На самом деле, от животных можно ожидать чего угодно. И такого вот исцарапывания тоже, вполне. Что розами, что когтями…

— И что ты тогда у меня спрашиваешь? — уточнил Игорь. — Если это не Марина тебя послала, а собака, как я могу посоветовать тебе выход из ситуации?

— Ну, понимаешь, — Лёша смутился. — Понимаешь…

— Понимаю что?

Несколько сбивчивых фраз, произнесённых в течении двух или трёх минут, так и не навели Игоря на мысль о реальных побуждениях Лёшки. Было дико смешно, и Ольшанский, подумав, что Алексей всё равно не обидчивый, в определённые моменты нагло хохотал вслух, даже не пытаясь скрыть это за кашлем. Впрочем, и не удалось бы, как ни старайся.

— У тебя мальчик, — наконец-то выдавил из себя Лёшка, тот самый, который без смущения рассказывал о своих любовных подвигах ещё полгода назад. — И у меня мальчик. Ну, понимаешь… Вот как ты справлялся с Магнусом в дни, когда он хотел… это?

— Лёша, когда он хотел это, — передразнил его Игорь. — Саша брала его за шкирку и тащила к очередной возлюбленной кошке. А потом Магнус возвращался домой и целых два дня не потыкался в спальню и не пытался залезть ко мне под одеяло.

— Кстати! Про под одеяло, — Лёша напоминал варёного рака. — Ты не знаешь, как отучить собаку лазить в постель, когда я… когда мы…

Судя по тому, как рассмеялся за спиной Егор, неверно истолковать утверждение Лёшки было трудно.

— Лёшенька, — ласково обратился к нему Игорь, — для таких случаев я обычно закрываю дверь.

— Ну так и я тоже…

— И оставляю Магнуса снаружи.

— Оу, — он почесал затылок. — А вот это было очень важное уточнение.

146 — 145

146

8 декабря 2017 года

Пятница

Саша сердито щёлкнула языком. Боня — зубами. Она забарабанила пальцами по поверхности стола. Магнус повторил этот жест своими когтями.

— Скажи мне, любовь моя, — непривычно ласково обратилась она к Игорю. — В какой момент этого душещипательного разговора о том, что Лёша не может нормально сделать предложение Марине, вы пришли к выводу, что на выходных Боня должен пожить у нас?

— Не знаю, — искренне сознался Игорь. — Честно. Саша, понятия не имею. И не смотри на меня так, словно надеешься убить. Я действительно не соглашался.

— Но он его сюда привёл. И ты его не послал. Что-то же это да значит, Ольшанский! — девушка поднялась со своего места, пересекла комнату и остановилась рядом с Игорем. — И ты не хочешь отводить его обратно. У нас в квартире — в квартире, а не в частном доме! — сидит сенбернар, которого надо выгуливать два раза в день. В шесть утра и в шесть вечера. Чтобы он не наделал лужу в квартире, Игорь. Игорь! Посмотри мне в глаза.

Он посмотрел. Так честно, так искренне, что Саше на мгновение даже стало стыдно за собственные оскорбления. Но потом она немного повернула голову, посмотрела на Бонечку и поняла, что стыдиться должен Игорь.

— И что он будет кушать?

— Лёша принёс корм, — Ольшанский указал на пачку, стоявшую в углу квартиры.

Пятнадцатикиллограмовая пачка выглядела так же внушительно, как и Боня. Сверкая фиолетовым боком, она привлекала к себе взгляд не только Бонечки, но и голодного — он не ел уже три с половиной часа! — Магнуса, и Игорь был готов поклясться, что тут далеко не суточная доза. И Саша была с ним совершенно согласна. Боня весил много, но всё равно есть ему полагалось чуть меньше килограмма в день. Или не чуть.

Странные подозрения пытались прокрасться в сознание Игоря, но он упрямо их отгонял. Он помнил, что у Лёшки, кажется, была какая-то пауза в проекте — на утверждение, — что он был настроен провести с Мариной побольше времени и всё-таки решиться связать их судьбы не только на словах, но и документально, но почему-то не сделал из этого правильный вывод.

— Алло, — промолвил он, когда трубку наконец-то подняли — а сделал Алексей это, между прочим, не с первого и даже не со второго раза. — Скажи-ка мне, Лёшка, ты ведь заберёшь его в понедельник, правда?

— Конечно! — заверил его Лёша. — В понедельник. Восемнадцатого декабря.

В этот момент Игорь с ужасом понял, что выкрутиться уже не получится. Телефон каким-то образом оказался включён на громкую связь. Саша смотрела на него уничижительно. Бонечка — с укором.

Магнус — с надеждой, причём не на Игоря, а на пачку корма.

— Мур-р-рау! — с видом Маши из известного мультика, увидевшей Деда Мороза с подарками, воскликнул кот, совершил длинный прыжок в направлении к корму и обрушился на него всем своим весом. Острые когти спешно вонзились в упаковку, пытаясь пробить её насквозь и добыть неизвестную вкуснятину.

Игорь как-то отстранённо наблюдал за тем, как Саша и Боня одновременно бросились спасать корм от Магнуса. Или Магнуса от корма, потому что, насколько Игорь знал, переедание ещё никому не приносило счастья. А он уже мысленно рассчитывал, какой замок придётся повесить на дверь шкафа, чтобы её не сумел выломать не только Магнус, но и Боня, немножечко не дотягивающий до ста килограмм.

— Знаешь, — тоскливо вздохнул Ольшанский, обращаясь скорее в пустоту, чем к кому-то конкретно, — а ведь он уже погулял сегодня. А завтра утром кто-то с ним должен выйти.

— Ага! — бодро подтвердила Саша, выныривая из-под звериного клубка. — И не рассчитывай, что это буду я!

145

9 декабря 2017 года

Суббота

У Бонечки было несколько плохих привычек. Во-первых, он любил гулять в шесть утра, а для этого встать надо было как минимум на полчаса раньше. Во-вторых, гулять он собирался каждый день, и Игорь уже представлял себе, во что превратится его стройный, нормальный, человеческий график. В-третьих, Боня спал в кроватях.

Нет, не то чтобы Игорь отвык от животных в кровати или ему не нравилось это. Крохотный, уютный Магнус регулярно забирался к ним под одеяло, но он никогда не делал этого в самый неподходящий момент. Он не занимал своей громадной тушей всю кровать. Он не лез в неё сразу после улицы, грязный и немытый!

Впрочем, что там. Именно это он регулярно и делал. Кусался, грыз, мяукал, прыгал по спине хозяина, пытался одолеть Эверест в виде головы хозяйки.

У него было только одно преимущество — вес.

Если раньше Игорь считал, что пятнадцать килограмм их кота — это много, то теперь он понял, что это потрясающе мало. Потому что Магнуса можно было стряхнуть. Прогнать. Выставить за дверь. От него помогали висячие замки на двери! А вот от Бонечки они не защищали ровным счётом ни капли. Бонечка мог выломать дверь лбом, и твёрдо намеревался это сделать, когда Игорь вчера вечером закрыл её у него перед носом.

Того боле — после бурной ночи в кровати, где Боня занял половину, Магнус — треть, а Игорь и Саша оставшуюся одну шестую, после того, как на них поспали, полежали и повылизывались, пса пришлось выгуливать. И Игорь, привыкший к тому, что Магнус гуляет без поводка, без намордника и сам по себе, сейчас чувствовал себя выгуливаемым.

Морду Бони, донельзя довольную, украшало это ненужное приспособление, но Игорь не сомневался в том, что он сумеет его снять, коль вздумает кого-то искусать. Этот пёс вообще всё мог. Ольшанский не думал, что он слабый человек или что-то в этом роде, хотя он, конечно, не упражнялся со штангой, и плечи его проходили в дверь без проблем, не приходилось становиться боком. Но Бонечка отказывался быть хорошим мальчиком и волок его за собой.

Главной задачей было не свалиться. В сугроб, в болото… Куда угодно. Погода выдавала свои лучшие кондиции, шёл дождь — и это в декабре-месяце, — а в такое время Магнус обычно надевал дождевик, если они с ним куда-то выходили, а Игорь брал зонтик.

Зонтик? Куда, в зубы? Впрочем, и те были заняты, потому что всеми конечностями и зубами Ольшанский цеплялся за поводок. Хотя нет, ногами он упирался в болотную жижу, стараясь не позволить собаке утянуть его прочь и утопить в ближайшем болоте. Бонечка мог. В его способностях Игорь тоже нисколечко не сомневался, но почему-то не спешил проверять весь спектр необыкновенных умений этого вреднючего, наглючего пса.

— Да как же ты меня достал! — прошипел он, в который раз натягивая поводок. — Стой. Стой, скотина, кому говорю!

— Р-р-р, — грозно прорычал Бонечка, по привычке вставая на задние лапы.

Шагающая навстречу старушка охнула и перекрестилась. Когда Боня вставал на задние лапы, он больше всего напоминал какого-нибудь медведя, может быть, даже медведя-переростка — хотя, к счастью, Игорь никогда не встречался с косолапыми и надеялся, что остальные его друзья не попросят посидеть с кем-нибудь вроде кобры, слона или бизона.

Что ж. Боня пока что справлялся с поставленной задачей на все сто, замещая слона по весу, бизона по упорству, а кобру по уму.

Охающая бабушка прошла мимо, Боня — помчался вперёд. Только-только завидев впереди красную куртку какого-то маленького мальчика, он, аки заправский бык — по весу, по крайней мере, он к нему приближался, — летел вперёд, собираясь взять ребёнка на таран. Игорь не успевал ни предупредительно закричать, ни сделать ещё что-нибудь, он возрадовался, что Боня в наморднике, но отлично понимал, что этот отвратительный пёс запросто может и лапами переломать мальчику кости…

Но малыш остался позади. Боня врезался в самую масштабную лужу, которую он только мог найти на всей улице, устроился ровно в центре и сделал наконец-то то собачье дело, ради которого они вышли на улицу.

Игорь тоскливо посмотрел на болото, в котором стоял если не по колено, то по косточку, на центр лужи, вспомнил о пакетике, что лежал в кармане его куртки, а потом принял волевое решение — сколько б он ни рылся в этой грязи, всё равно не способен отличить собачьи отходы от болота. А вынести на свалку всю лужу не в его силах.

Боня довольно завертелся рядом, счастливый, что сделал дело и может смело гулять дальше, но что-то — наверное, поднимающийся вверх по промокшим от болота ногам холод, — подсказывало Игорю, что дальше они пойдут только домой.

Впрочем… Если упомнить о том, что отбежали они уже как минимум на несколько километров, Игорь не сомневался, что дальнейшая прогулка будет увлекательной и довольно долгой.

144 — 143

144

10 декабря 2017 года

Воскресенье

Бонечка дрых на кровати. Было десять часов вечера, пёс уже дважды побывал на улице и, соответственно, два раза принял ванную — мыл грязные лапы, — а сейчас он растянулся на королевском ложе, запрокинул назад пушистую голову и дрых с блаженным выражением морды.

Сердитый Магнус, у которого экспроприировали экспроприированное — кровать, отобранную у хозяев, — сидел на подушке. Боня не любил класть голову на подушку или что-то мягкое, ему нравилось, когда та свисала с края постели. Поза, нагло украденная у представителей рода кошачьих, поражала воображение всех и каждого, кроме, может быть, Игоря и Саши, удостоверившихся лишь в одном: спать им негде.

— И что делать? — спросила задумчиво девушка, осмотрев поле боя и поняв, что у пса, приближающегося к отметке ста килограмм веса, ей точно не выиграть конкуренцию. — Где мы, по-твоему, должны спать?

— А почему сразу ко мне вопросы? — возмутился Игорь, предчувствуя грозой нависшую над их семейством первую после свадьбы ссору. — Можно подумать, это мой кот лежит на подушке!

— Можно подумать, — в тон ему ответила Александра, — это мой кот весит сто килограмм и был взят на недельку у друга! Если Лёшка не заберёт его в этот понедельник, то ты переедешь вместе с Бонечкой жить к нему в гости. И надолго!

— Ну что я могу сделать? — миролюбиво произнёс Игорь. — Я не виноват. Это всё коварство и обман человека, которого я считал своим лучшим другом. Кто ж мог подумать, что он, скотина эдакая, обманет меня в датах?

Саша грустно вздохнула и присела на краешек кровати. Она куталась в тёплую кофту, тёрла ногу об ногу — в квартире было прохладно, а её ночная сорочка отнюдь не могла похвастаться особой плотностью, — и явно мечтала поскорее юркнуть под одеяло.

Бонечка тоскливо посмотрел на неё, а потом принял решение пойти на радикальные меры. Он был волевой собакой, готовой к тяжёлым жизненным испытаниям, потому уверенно сгрёб Сашу лапой в объятия и каким-то образом запихнул под одеяло. Девушка успела только вскрикнуть и предупредительно замахать руками, но пёс был совершенно неумолим. Он прижался к ней своим пушистым тёплым телом, водрузил тяжеленную голову на грудь и тихо зарычал, пресекая все попытки сдвинуться с места.

— Игорь… — тихо позвала Саша мужа.

— Что? — обречённо спросил он.

— Ты можешь сдвинуть его с места?

Игорь склонился к псу и искренне попытался оттянуть его в сторону. Центнер — или в нём было меньше? — чужого веса не поддавался никаким физическим усилиям. Бонечка, умный — явно не в своего хозяина, потому что Лёшка не страдал лишней флегматичностью, — расслабился, растёкся по кровати, как то пушистое желе, и с места его было не сдвинуть.

— Знаешь, — Саша устроилась поудобнее на подушке, подтянула одеяло повыше и задумчиво скользнула взглядом по своему соседу по постели, — а он не так уж и плох. По крайней мере, тёплый. Я, конечно, никогда не спала в одной кровати с собаками… До вчерашнего дня, но теперь думаю, что это не такой и плохой отдых.

Игорь попытался сдвинуть Боню ещё раз, но это не возымело никакого эффекта.

— Но мне лечь негде, — сердито отметил он. — И что, Бонифаций, ты прикажешь с тобой делать?

Боня только зарычал, ясно показывая, что он вообще не намерен что-либо приказывать, он — порядочный пёс и любит своих хозяев, причём и временных, и постоянных на весьма серьёзной основе. То, что в планы тех или иных не входят тёплые объятия и вылизывание лица, его, впрочем, мало беспокоило.

— Ты сам виноват, — усмехнулась Саша. — Это же ты его привёл. А так… На диван, например.

— Мур-вау! — возмутился Магнус, словно это его выгоняли, спрыгнул с постели и направился, гордо виляя хвостом, на вышеупомянутый предмет мебели, явно собираясь растянуться так, чтобы Игорю точно негде было лечь.

Ольшанский удивлённо изогнул бровь.

— Ты меня выгоняешь?

— Не я, — вполне уместно возразила Александра. — Боня.

143

11 декабря 2017 года

Понедельник

Игорь, разумеется, собирался начать понедельник с митапа. Но, в силу определённых семейных обстоятельств, день его стартовал на два часа раньше обычного с прогулки с Бонечкой. Ольшанский вновь оказался в излюбленной луже, в очередной раз помыл с трудом помещающемуся в ванную сенбернару лапы, почувствовал себя собаконенавистником и отправился в офис с таким видом, словно планировал кого-то пристрелить. И чем скорее, тем лучше.

Но его ждала очередная порция разочарований. Сидели сонные лиды, Толик даже чертил что-то карандашом по столу, Эндрю, кажется, высвистывал неведомую мелодию, ожидая появления остальных. Лёшки не было.

— Сегодня мы в сокращённом составе, — сообщил Андрей, когда все, и Игорь в том числе, уселись и приготовились к новостям. — И пробудем в таком виде до следующего понедельника. Как видите, нашу фирму охватила свадебная лихорадка…

— Это всё от того, что Регины нет, — вставил свои пять копеек Толик. — Потому что пока она сидела в этом кресле, никто из нас в сторону девушек даже смотреть не хотел, сразу представляли, что может случиться после свадьбы. Упаси Боже кого-то вляпаться в такое…

— Ну-ну, — зацокал языком Эндрю. — Некультурно так выражаться о женщине, даже если она была вашей начальницей. К тому же, я тут не настолько давно, чтобы на самом деле посодействовать развитию чьих-либо отношений… Вернёмся к делу. Так вот, Алексей взял отгулы, оставшиеся у него за последний год, и куда-то уехал. Куда — я не знаю, но в его команде уже назначен временный лид, необходимости в его присутствии я не вижу, потому работаем в автономном режиме.

Игорь с трудом сдержался, чтобы не взвыть. Он понял, что Боня никуда не денется, не покинет его квартиру раньше назначенного срока, а с Лёшкой вряд ли что-нибудь случится — приступ совести, например, — чтобы он сорвался с места и явился всё-таки за своим псом.

Остаток новостей от Эндрю он слушал краем уха, те в большей мере касались чужих проектов. Одна беда — мысли о Бонечке и о том, что терпеть его придётся ещё очень-очень долго, одолевали и не собирались оставлять в покое. Игорь с удовольствием всучил этого пса кому-нибудь ещё, но чётко знал, что такая удача ему ни за что не подвернётся. Среди присутствующих нет ни единого сумасшедшего, что согласился бы посидеть с Лёшкиным псом. В конце концов, о Бонечке слагали легенды.

И чем он думал? Впрочем, известно, что не головой, иначе даже на два дня не согласился бы пустить стокилограммового пса в свой дом, не то что "до понедельника". И почему не уточнил дату? Лёшка ныл-ныл, да и обманул в итоге. Или сорвался в романтическое путешествие, поняв, что его тут точно ничто не удерживает, возрадовался своей неожиданной свободе и полетел на крыльях счастья за границу.

То ли потому, что новость о Боне и Лёше так расстроила, то ли по причине более простой, касающейся раннего подъёма, но Игорь вернулся на рабочее место в отвратительном расположении духа. На вопросительный взгляд Саши он только тяжело вздохнул, и девушка, поняв, что дело неладное, подъехала на своём стуле поближе.

— Что такое? — спросила она. — Лёше хватило совести отказаться его забирать?

— Нет, — кисло ответил Игорь. — Лёшки просто нет в стране. Он укатил куда-то в незапланированный отпуск, не знаю, как уговорил Эндрю на это пойти, и теперь сидит где-нибудь под ярким солнцем на экваторе и думает, какой я идиот, что повёлся и взял Боню к себе. Или, что ещё более вероятно, вообще о нас с тобой не вспоминает и с огромным удовольствием проводит время.

Саша скептически скривилась. Было видно, что объяснение её совершенно не удовлетворило.

— И что мы будем с этим делать? — спросила она, с трудом пряча раздражение и некую долю вызова в горле.

— Мы? Я, — покачал головой Игорь. — Выгуливать. Кормить два раза в день, как положено, выгуливать перед этим, мыть лапы. А что, выставить собаку на улицу? Мы ж люди, а не какие-нибудь чудовища.

Саша только покачала головой.

— Я поражена. Он развёл тебя, обманул, не сообщил о том, что собирается уехать, и ты продолжаешь ему помогать.

— Это плохо?

— Нет, — Саша откатилась обратно к своему рабочему столу. — Это очень хорошо, — она весело улыбнулась, подмигнула мужу и повернулась к компьютеру, возвращаясь к работе.

Игорь, ещё минуту назад совершенно уверенный в том, что его вместе с Бонечкой выставят из дома, вроде бы успокоился и тоже взялся за код. Но больше пяти минут спокойной работы ему не дали, моргнуло уведомление на телефоне. Ольшанский спешно ввёл пароль, подозревая, что это может быть какое-то уведомление от заказчика, но в ответ увидел только нечто вроде короткой записки от Алексея.

Вроде бы даже с извинениями, если это можно так назвать.

— Вот гад, — усмехнулся Игорь, глядя на невероятно циничные строки. — "Пожалуйста, корми Бонечку и не обижай его. Такой шанс, как выпал мне, бывает только раз в жизни, я ничего не мог поделать. В понедельник вернусь и заберу его".

И он ещё оправдывается, гад!

142 — 141

142

12 декабря 2017 года

Вторник

— Кто разодрал пачку корма? — строго спросил Игорь.

Саши не было дома. И это счастье, что она сегодня пошла на какую-то важную встречу по поводу квартиры и сказала, что сопровождение ей не нужно, способна решить всё самостоятельно. Не то чтобы Ольшанский не хотел проводить время с женой. Хотел, напротив!

Но кот и пёс были явно против.

— Бонифаций! Магнус! — Игорь прошёлся перед повинно склонившими голову преступниками. — Кто первым сознается в том, что натворил? Может быть, ты, Магнус, объяснишь мне… Твою мать! Твою ж…

Игорь случайно задел ногой ковёр, и тот задрался, демонстрируя целую гору припасённого корма, высыпанного на пол. То ли Бонифаций, то ли Магнус осознавал, что натворил беду, потому и пытался спрятать припасы куда подальше, чтобы потом не под пристальным взглядом хозяина, а ночью или днём, когда он на работе, всё съесть.

Как они вскрыли пачку, Игорь даже не спрашивал. Во-первых, ни кот, ни собака на самом деле не смогли бы ему ответить, а во-вторых, хитрые выражения их вредных наглых морд откровенно демонстрировали, что они не собираются каяться и вести себя так, как положено нормальным коту и собаке. Нет, где там! Они хотят продолжить вредничать, ступить на эту скользкую дорожку, на которой уже, впрочем, давно утвердились и стали законными жителями, хотят разрушить квартиру изнутри, отобрать у Игоря Сашу и превратить дом в свалку.

Ольшанский не собирался позволять им это сделать. Но, как бы радикально он ни был настроен, следовало различать желания и возможности.

— Магнус. Ладно Бонифаций, но ты! — Игорь склонился, чтобы схватить кота, но тот, устав от того, что его отчитывают, сорвался с места и бросился вперёд.

Ольшанский едва успел отшатнуться, когда пушистые лапы с силой ударили его в грудь в стремлении сбить с ног. Магнус бросился в сторону, понял, что зашёл в тупик, разогнался…

И нырнул в открытую пачку корма. Игорь увидел только, как стремительно передние лапы разгребают маленькие кусочки сухой еды, а потом часть кота куда-то пропала, оставив виду лишь пушистую задницу, длинный хвост и подрыгивающие ноги.

— Скотина! — взревел Игорь, чувствуя, что теряет остатки терпения и желания иметь животное у себя в доме. — Немедленно вылези оттуда!

В ответ захрустело. Можно было, конечно, понадеяться, что Магнус собирается вылезти и выскользнуть на свободу, но Игорь не был в этом плане наивным человеком. Он не сомневался, что кот нынче нагло грызёт чужой корм, причём в объёмах, которые не имеют ничего общего с его нормами.

Он бросился к Магнусу, собираясь выдернуть его из пачки корма, но тот зарычал из глубин, дёрнул ногой с такой силой, словно пытался выдрать Игорю глаза, и забрался ещё дальше.

Сзади зарычал Бонифаций. Он уцепился зубами — правда, не сжимая пасть, а так, легонько, скорее для вида, — в ногу Игоря, потянул его за штанину, пытаясь сдвинуть с места. Ольшанский так и не разжал руки, твёрдо сомкнутые на кошачьем пузе. Боня приложил двойные усилия, но безуспешно.

Тогда он сменил тактику. Отпустил на минутку, а потом со всех сил врезался в бок, снося Игоря на ковёр.

Магнус не удержался. Он пулей вылетел из пачки корма, напоминая больше хомяка, напихал корм за щёки в таком количестве, что и смотреть на него было страшно, и в полёте ещё и пытался то ли урчать, то ли мяукать.

Игорь успел размечтаться, что кот промахнётся мимо него и врежется мордой в пол, но нет. Котяра свалился ему на грудь, и Ольшанский успел только охнуть.

Сверху навалился Бонечка, намертво пришпилив кошачье-человечье-собачью конструкцию к полу.

Ольшанский сумел только охнуть, а потом, поняв, что пёс не планирует подниматься, подумал, что пока не вернётся Саша, он не встанет.

…Радостно взвыл Боня, замяукал Магнус, облегчённо вздохнул Игорь: в замочной скважине повернулся ключ.

141

13 декабря 2017 года

Среда

Игорь кашлянул. Боня ускорил темп, старательно перебирая лапами в явном стремлении не позволить временному хозяину промёрзнуть, но, к сожалению, пересёк лужу прыжком там, где Ольшанскому пришлось вновь промочить ботинки и штаны. А других у него не было. Все джинсы — можно подумать, у Игоря их было много! — закончились за два дня, одевать костюм для того, чтобы выгулять собаку, казалось абсурдом, но со временем приходило неприятное осознание обречённости. Если ничего не высохнет — а оно не высохнет, отопление в квартире существует исключительно для того, чтобы трубы не перемерзали, — то утром для прогулки придётся либо одевать то, что есть, либо не одевать вообще ничего.

Последний вариант развития событий Игорь отбросил напрочь. Во-первых, в шортах он не прогуливался дальше дачи никогда, даже самим жарким летним днём, а во-вторых, на улице стоял мороз. Сыпал снег, Ольшанский по привычке автомобилиста забыл дома шапку, Саши не было, соответственно, заметить это тоже оказалось некому, и Игорь рассчитывал на то, что вернётся чуть раньше и успеет хотя бы всё белое вытряхнуть из волос.

Если он заболеет, Саша его убьёт без права на помилование.

— Ты уже нагулялся? — спросил Игорь у Бони. — Может быть, ты наконец-то соизволишь пойти домой?

— Ар-р-р-рау! — согласно облизнулся пёс, которого после прогулок и мойки лап обычно кормили.

Ольшанский возрадовался, что хотя бы сегодня его штаны не превратятся в лёд, и бодро зашагал в направлении подъезда. Бонечка засеменил рядом, ступая мелкими, как на столь громадные лапы, шажками, и даже ободряюще ткнулся лбом Игорю в бедро. Тот в ответ только ласково потрепал пса по пушистой голове, понимая, что привык уже не злиться на мелкие шалости и глупости, творимые им.

В подъезде на них, как и всегда, косо посмотрела соседка, выглянувшая из своей квартиры.

— Большая собака не для квартиры, — строго отметила она, провожая Игоря раздражённым взглядом. — Шумит, наверное. Воет. Где ж ты его взял?

— Друг попросил присмотреть, — честно ответил Ольшанский, уже поднявшись на несколько ступенек вверх. — В понедельник заберёт. Большая собака и вправду не для наших квадратных метров.

Соседка усмехнулась и вернулась обратно в свою квартиру. Боня щёлкнул зубами в воздухе, показывая, что он с удовольствием сделал бы с этой женщиной, дай ему кто-то волю, но больше не стал шуметь и послушно двинулся наверх. Игорь отцепил поводок, покрепче уцепился в ошейник и ускорил шаг. В подъезде тоже было прохладно, да ещё и какая-то скотина на третьем этаже выбила окно.

Бонечка вёл себя послушно вплоть до квартиры. Но, переступив порог, мигом стряхнул с себя весь снег и, развалившись прямо в коридоре, поджал лапы и умоляюще заскулил, как всегда, требуя себя погладить.

Игорь присел на корточки и запустил пальцы в тёплую шерсть на собачьем животе. Бонечка завертелся, требуя, чтобы его гладили интенсивнее, и морда его стала донельзя довольной.

— Хороший мальчик, — с неожиданным для себя теплом хмыкнул Ольшанский. — Ты даже сегодня не запачкал лапы. Значит, мыть мы их не будем…

Кажется, это обрадовало Боню больше всего. Он наконец-то удовлетворился тем количеством ласки, уделённой ему, и помчался по привычке ложиться на кровать. У Игоря не было сомнений, что пёс сейчас стащит с постели покрывало, залезет туда и устроится в ожидании пищи.

Разувшись, Ольшанский заглянул в гостиную, отсыпал нужную дозу корма, наполнил выделенную для Бони миску и только тогда нашёл время переодеться. Удивился лишь тому, что, притом, что они скакали по полям да по лужам, штанины даже не сильно промокли — оставалась надежда, что завтра утром он не пойдёт выгуливать собаку в свадебном костюме.

Саши всё ещё не было. Игорь открыл холодильник, лениво скользнул взглядом по пустующим полкам, мысленно отругал Магнуса, но вслух не проронил ни единого слова. Закрывались глаза, хотелось спать, аппетита прогнозируемо не было — Ольшанский подозревал, что если он не привыкнет к графику ежедневных ранних подъёмов, то добром это не кончится, — и устроился на диване. Кот, дремавший рядом, позволил сгрести себя в охапку, даже не сделал победный удар лапой, а продолжил сопеть в чужих объятиях. Игорь и сам с удовольствием присоединился к нему за этим сонным делом. Он уже давно сделал вывод, что иногда надо работать немного меньше, чем это делали они с Сашей, но сегодня во всём точно был виновен Боня и его бессовестный хозяин.

— Ты спишь? — голос Саши прозвучал очень неожиданно, и Игорь аж подпрыгнул на диване. — Я уже пять минут тут стою, если что.

— А? — он моргнул, почесал затылок и выдавил из себя улыбку. — Извини. Задумался… — он включил мобильный телефон и с удивлением обнаружил, что уже девять. — А где ты была?

Саша присела на краешек дивана, даже не сняв сапоги и куртку, только шапку стянула и шарф.

— Что-то случилось? — Игорь непроизвольно потёр глаза. — Саша?

— Покупатели на квартиру нашлись, — ответила она. — Не хотела тебе говорить, напрягать, но теперь, когда уже всё почти понятно, думаю, что надо.

— И почему не хотела?

Саша замялась, а потом честно ответила:

— Боялась, что ты скажешь: я спешу, и это слишком дёшево. Мне когда сделали предложение, я была готова отдать им за полцены, если честно. Лишь бы только избавиться. Потом включила голову, но с меня продавец — как с Бонифация болонка. Осталось только подписать бумаги, и всё. Этой квартиры в моей жизни больше не будет.

Саша смотрела на него с опаской, явно ожидая, что Игорь обвинит её в недостатке доверия, в том, что она не поделилась с ним таким важным для любой семьи событием. Они же не миллиардеры, чтобы просто так разбрасываться квартирами!

Но Ольшанский всё ещё хорошо помнил, как сильно Саша мечтала порвать со своим прошлым. Для неё избавиться от последнего якоря означало наконец-то дышать полной грудью, не оборачиваться на прошлое, ничего не бояться.

— Расскажешь мне условия сделки? — попросил он, отбрасывая прочь желание обвинить жену в чём-либо. — Или лучше завтра?

Она наконец-то избавилась от куртки и с облегчением прошептала:

— Расскажу.

140 — 139

140

14 декабря 2017 года

Четверг

— Сюда внести коррективы, — Игорь пихнул в руки Севе развёрнутую архитектуру. — По той концепции, которую ты предлагал в прошлый раз. Справишься?

Всеволод кивнул. Глаза его буквально полыхали от счастья, когда Игорь поручал ему что-нибудь мало-мальски ответственное, и все давно уже поняли, что Севу нагружать можно и нужно, бывает даже очень полезно. Он на ровном месте способен продуцировать идеи, правда, в большинстве своём абсурдные, и главное понять, что именно из них — просто стекляшка, а что — настоящий бриллиант.

— Счастливы люди, которые ещё способны любить свою работу, — жалобно протянул Димка, плюхаясь в кресло. — Мне вот кажется, что ещё одна ночь с маленьким ребёнком в одной квартире, и я сойду с ума.

— Детей любить надо, — усмехнулся Игорь. — Особенно своих. Даже если очень мешают.

— Это у тебя своих нет, а чужих заочно любить я тоже умею, — парировал Дима и повернулся к монитору, пытаясь вникнуть в код. — Ничего не вижу. Такое впечатление, что соль в глаза насыпали! Между прочим, — обернулся он на Игоря, — когда мы с женой только-только съехались, я тоже был счастлив и ходил довольный, как слон. Никаких тебе родственников, возвращений и провожаний… А теперь иногда мечтаю уехать к маме и поспать!

Дима зажмурился, пытаясь преодолеть боль в глазах, и опять сосредоточился на выданном на сегодня задании. Наверное, больше всего ему хотелось свернуть в маленькую комнату отдыха, устроиться там на диване и задремать.

Игорь, если честно, испытывал аналогичное желание. Боня растерял остатки совести, и они с Сашей спали поочерёдно — потому что кто-то должен был постоянно сидеть рядом с псом и чесать ему животик, иначе Бонифаций скулил и плакал. Они даже перепугались сначала, заподозрили, что пёс что-то не то съел и приболел, но потом пришли к выводу, что это была симуляция и наглое притворство.

Попытавшись тоже вникнуть в работу, Игорь даже не с первого раза услышал, что звонит его телефон. Когда вызов повторился по третьему кругу, он, не отрывая взгляда от светлых строк на тёмном фоне среды разработки, нащупал мобильный, принял звонок и даже прислонил его к уху.

— Алло, — машинально ответил он. — Я вас слушаю.

В ответ что-то сказали. Потом повторили.

— Простите, что вы хотели? — машинально уточнил Ольшанский, поняв, что весь смысл произнесённых фраз успешно пролетел мимо него.

— Ты что, Игорь, это же я, — удивились по ту сторону связи. — Твой отец.

— Папа? — он моргнул, посмотрел на экран, потом осознал, что ведёт разговор не по скайпу, а по телефону, и заставил себя всё-таки сосредоточиться на чужих словах. — Прости, немного заработался. Так что ты хотел?

— Хотел предложить маленький семейный ужин, — голос отца показался Игорю преувеличенно бодрым. — Потому что мы почти не общаемся.

Пришлось подняться. Предложение прозвучало не просто неожиданно — оно ещё и вызвало у Игоря удвоенную настороженность. Взглянув на Сашу, чтобы убедиться, что жена ни слова не услышала, он тихонько попятился к выходу из кабинета. Отец, кажется, по-своему понял причину паузы, но не возмущался и спокойно ждал, пока сын соизволит ответить.

— Ты уверен, — протянул Игорь, когда убедился, что его может услышать кто угодно, но только не Александра, — что это хорошая идея? Даже не так: ты понимаешь, что только что предложил? Я не хочу, чтобы мама опять несла какую-то чушь. И без Саши я никуда не пойду, а после всего, что было, она вряд ли охотно согласится пойти к вам в гости.

— Да ладно тебе! — примирительно воскликнул отец. — Мы соберёмся где-нибудь не дома. Или, наоборот, приедем к вам? Я возьму бабушку, если ты не хочешь видеть мать. Может быть, Саша пригласит своих родителей.

— Ну, допустим, — согласился Игорь. — У нас дома, без нашей мамы. А Яна что?

— Я решил, что позвоню ей чуть позже, — Николай Андреевич замялся, но довольно быстро нашёл ответ и на этот вопрос. — Всё-таки, они ещё не поженились, и Яна у нас достаточно часто бывает. И на работе мы видимся. А с тобой мы на свадьбе даже толком не поговорили. Так что? Согласен?

— Согласен, — сдался он. — Я скажу Саше, пусть пригласит свою маму. Но с чего такая инициативность?

Папа никогда не был любителем застолий, семейных вечеров и прочих способов провести время с женой и с детьми. Работа интересовала его гораздо больше. Удивительно было слышать, что Николай Андреевич добровольно решил променять белый халат на такую ерунду, как примирение семьи, что, в общем-то, даже не до конца поссорилась, но спорить с ним не хотелось в первую очередь потому, что потом никаких благородных жестов можно и не дождаться. Игорь почему-то не сомневался, что желание отца пообщаться совсем скоро угаснет. В детстве они были, мягко говоря, не слишком дружны, и Ольшанский на всю жизнь запомнил, как папа прибегал с ночной смены, отсыпался пару часов и убегал обратно, иногда неделями не пересекаясь с собственными детьми и с женой. Янка, правда, умудрилась найти ключ к его сердцу, залазила на спящего мужчину, совсем ещё крошка, дёргала за уши и за волосы, пытаясь разбудить. Игорю это не нравилось. Назойливость в поведении сестры казалась ему ребячеством даже в самом юном возрасте. Он больше тянулся к дедушке и к бабушке, а с отцом, наверное, обрёл общие темы для разговоров только тогда, когда стал старше.

С матерью этого так и не случилось.

— Ну так что? — напомнил о себе Игорь, выдёргивая отца из удобного молчания. — С чего вдруг такая идея с объединением семей? Ты ж этого терпеть не можешь. Что-то случилось?

— Да вот… Устал, забегался на работе. А сегодня пришёл к пациенту, он вроде болен, при смерти, а счастлив, семья рядом…

Сентиментальным отец тоже никогда не был. Игорь знал, что существовало два варианта: либо с папой что-то случилось, его, как и упомянутого пациента, грызёт неизвестная зараза, либо — и Ольшанский надеялся на этот вариант, — пациент был выдумкой, оправданием, а Николаю Андреевичу на самом деле было что-то нужно. И, хотя вряд ли существовало много людей, которые мечтают, чтобы их использовали, Игорь предпочёл бы этот вариант болезни родного человека.

— Хорошо, — сдался он. — Семья так семья. Завтра вечером приходите в гости.

139

15 декабря 2017 года

Пятница

Своему отцу, разумеется, Саша не позвонила. Слишком уж больших усилий требовал бы один только разговор с этим человеком. Но к идее позвать мать она отнеслась положительно. В бесплотных попытках выстроить более-менее нормальные отношения она так радостно предлагала матери встретиться, что та даже не посмела ей отказать. Теперь, хмурая, но не слишком сердитая, Ольга Максимовна устроилась на табурете у окна и, упёршись спиной в батарею, следила за каждым движением своей дочери.

Впрочем, не комментировала. Если ей и не нравилось то, как готовит Саша, то женщина умудрялась держать это мнение при себе.

На коленях у неё устроился Магнус. На морде у кота было начертано недовольство, он явно считал, что его принуждают к физическому контакту, на который он совсем не обязан идти, но, тем не менее, этот дикий пушистый зверь не вырывался и оставался совершенно спокоен.

Саша поставила на стол последний салат, придирчиво осмотрела крохотную кухню, словно намекая, что для семейного собрания здесь будет слишком мало места, ударила Бонечку по морде, не позволяя ему стащить что-нибудь вкусное, и помчалась открывать дверь.

Игорь успел только удивлённо вскинуть голову, не зная, как так она предсказала чужой приход, если в подъезде было сравнительно тихо, как из прихожей донеслись голоса.

— Да, куртку сюда, — предлагала Саша. — Мы на кухне.

Отец заглянул на кухню, неожиданно радостный, хотя, как обычно, с печатью усталости на лице.

— Добрый вечер, — поздоровался он в большей мере с Ольгой Максимовной, чем с собственным сыном. — Бабушка сказала, что в такую холодрыгу никуда не поедет, а Яна, может, чуть попозже будет со своим женихом. Но она говорила, что не уверена, всё ли у них получится.

Игорь кивнул.

— Хорошо, — согласился он. — Помой руки и за стол.

Ольга Максимовна заметно напряглась, и Ольшанский вдруг вспомнил о том, что когда-то она была невестой его отца. Этот факт напрочь выпал из его памяти, когда он соглашался на предложение отца устроить семейный ужин, и Саша тоже не подумала, но сейчас они успели только многозначительно переглянуться — очевидно, ей тоже в голову пришли мысли о старом знакомстве их родителей.

Но ни Николай Андреевич, ни Ольга Максимовна ничем больше память о своём тесном знакомстве не выдавали. Они мило болтали, поддерживали разговор и чувствовали себя куда более раскованно, чем их дети. Игорь понятия не имел, чем можно объяснить подобное поведение, но предпочитал не вмешиваться. Куда меньше ему хотелось, чтобы кто-то устроил скандал или испортил милый вечер.

— Может быть, стоит набрать Яну? — не удержался он спустя час этой милой беседы. — А то она потом приедет в три часа ночи и спросит, где остальные.

— Не надо, сынок, — с преувеличенной бодростью махнул рукой Николай Андреевич. — Лучше достань вина. А Яне я сам позвоню.

Игорь пожал плечами, но подчинился. Сестра умела привносить лишний шум в любую компанию, и, может быть, отцу сейчас этого не хотелось, хотя со стороны его поведение казалось достаточно странным. Тем не менее, Игорь сделал вид, что ничего не заметил — в очередной раз, — и просто полез в бар, следуя чужому предложению.

Отец вернулся через минуты две. От вина отказался — сослался на то, что выпил утром какие-то таблетки, — и мысли о его болезни куда более прочно зазвучали у Игоря в голове. Можно было спросить, но при Ольге Максимовне он почему-то чувствовал себя неловко и понимал, что не решится донимать отца такого рода вопросами.

К тому же, женщина до того развеселилась, что даже с собственной вилки кормила Магнуса — а ведь она, по словам Саши, не слишком-то жаловала котов. А потом внезапно померкла, сразу же после того, как посмотрела на часы, и полным извинения тоном промолвила:

— Мне уже пора домой, наверное. Сашенька, спасибо за приглашение.

— Может быть, вас подвезти? — спросил Игорь, но Ольга Максимовна укоризненно покачала головой и указала на бокал с вином.

— Действительно! — подтвердил отец. — Ты же выпил… Ольга, давайте я вас подвезу? Оставим молодых вдвоём.

"Вчетвером", — хотелось поправить его Игорю, потому что Бонечка и Магнус никуда из квартиры не денутся и даже в соседнюю комнату не соизволят уйти, но, прежде чем он успел хотя бы открыть рот, Ольга Максимовна уже и согласилась, и добралась до коридора, и позволила помочь себе одеться.

— Странно всё как-то, — прокомментировала Саша громкий хлопок двери. — Мама никогда раньше в таких моментах тактичностью не страдала. А тут она прямо такая милая была… Как не моя мать, право слово.

— Может быть, она просто поняла, что раньше у вас были слишком плохие отношения? Пытается наладить?

— А твой отец?

Игорь кивнул. Его отец никогда не славился особой страстью к семейным отношениям, но при этом у них и особых ссор-то не было.

— Что ж, согласен, — сдался он. — Что-то в этом всём не так. И мне не нравится то, как бодро вдруг он взялся налаживать семейные отношения.

Саша ничего не ответила, только молча забрала все тарелки со стола и уложила их в раковину. На лице её всё ещё было начертано немое удивление, которое девушка, впрочем, старалась не выражать.

Так или иначе, Игорь пришёл к единственному логичному итогу: его предположения были правильными. Осталось только определить, первое или второе.

138 — 137

138

16 декабря 2017 года

Суббота

Вечером они пошли гулять втроём. Разумеется, Бонечка вырвался вперёд, радостно виляя хвостом, но Игорь и Саша, радуясь тому, что длина поводка позволяла создать хоть какую-то иллюзию уединения, медленно шагали у него за спиной. Ольшанскому, конечно, пришлось пожертвовать собственной рукой, потому что сенбернар регулярно пытался сорваться с мест и помчаться вперёд с невероятной скоростью, но каждый раз вынужден был остановиться, ведомый чужой волей, но, если забыть об этом, в собаке в доме был определённый толк.

— Если б не Боня, мы, наверное, никогда бы не выбрались на улицу, — промолвила Саша, будто бы прочитав его мысли. — Так и сидели бы за компьютерами, каждый в своём проекте.

— Ну, не в своём, в общем, — отметил Игорь. — Но, в целом, ты права. Может быть, не зря говорят, что после свадьбы любая романтика умирает, оставляя место надоедливому быту?

Саша звонко рассмеялась, громче, чем позволяла себе обычно, и на неё даже обернулись проходившие мимо дети.

— Какая романтика, Игорь? — спросила она, улыбаясь. — Мы с тобой просто получили лишний штамп в паспорте.

— Странно слышать от девушки такие аргументы.

Она только крепче сжала его руку, и даже сквозь ткань можно было почувствовать неожиданный холод её пальцев. Игорь с удивлением отметил, что Саша выскочила на улицу без перчаток. Она в принципе их никогда не носила, но сегодня Ольшанский впервые задумался об этом. На работу они добирались на машине, потребности в том, чтобы греть руки, не было, а вот на прогулке, тем более в снежную зимнюю пору, определённо странно их не надевать.

Игорь остановился и дёрнул за поводок, намотал его на запястье, уведомляя Боню о том, что они делают короткий перерыв в прогулке, а потом стянул собственные перчатки и протянул Саше. Девушка удивлённо вскинула бровь, но отказываться не стала, напротив, с трудом натянула их на озябшие пальцы.

— Никогда раньше не замечал, что ты ходишь с голыми руками посреди зимы, — отметил Ольшанский.

А ещё — почти не пользуется косметикой, и кремами для рук всякими тоже, и кожа, наверное, сухая, потому что мороз не станет обходить стороной человека, если тот ведом глупым упрямством.

Впрочем, Саша выглядела так, словно сама раньше за собой такой дурацкой привычки не замечала. Она ещё раз потёрла руки, наслаждаясь неожиданным теплом, а потом смущённо произнесла:

— Я не замечала даже. Не привыкла покупать себе такие излишества, как перчатки.

Игорь застыл. С их профессией и уровнем заработка он как-то никогда не думал о нехватке денег. Да, в далёком детстве у родителей были трудные времена, да и богачом он себя никогда не считал, но и больших запросов не было, потому всё проходило как-то… мимо. Слышать от Саши об излишествах было несколько неловко.

— Излишества? — переспросил он, в очередной раз натягивая поводок, чтобы Боня не сорвался. Но тот и сам подошёл поближе и уселся на белый снег, тоскливо глядя в глаза Саше. — Но ведь ты мёрзнешь… И в чём ещё ты себя ограничиваешь?

— Не знаю, — пожала плечами она, отвернулась и уверенно зашагала вперёд, стараясь скрасить неловкое молчание.

Среагировав на какую-то секунду позже, Игорь вновь поравнялся с нею и поймал за руку. Саша не противилась, только теперь упрямо прятала от него взгляд.

— На самом деле, — призналась она, — я этого даже не замечаю. Просто раньше приходилось жить на стипендию. Когда сопротивляешься выбору своих родителей, надо как-то учиться обходиться без их помощи.

Любые комментарии застряли в горле. Игорь опять остановился, удивлённо глядя на неё, и Саша тоже встала, правда, только на мгновение, прежде чем невесть откуда ей в спину не прилетел комок снега.

Детский хохот, разразившийся на всю улицу, радостный лай Бони, с трудом сдерживаемый намордником — кажется, пёс грозился вот-вот его порвать, — и возмущённые возгласы других жертв неуёмных проказников смешались в единую какофонию. Игорь тоже прикрикнул на мальчишек, хотя не сомневался, что это не возымеет должного эффекта, а потом обернулся на Сашу.

Она беспомощно пожала плечами, словно показывая, что понятия не имеет, что именно должна ему ответить.

— Тебе давно пора отвыкнуть от этого, — напряжённо произнёс Игорь. — И поверить в то, что ты можешь быть счастлива. Разве нет?

— Я уже счастлива, — ответила она. — Вне всяких сомнений. Но, понимаешь, мне довольно сложно свыкнуться с этим. Люди привыкают и к хорошему, и к плохому, и не всегда это даётся им легко.

Ещё несколько часов назад казалось, что их жизнь совершенно безоблачна — ну, не считая пушистой тучки в форме сенбернара, — а сейчас Игорь задумался, не прячутся ли ещё какие-то проблемы, как грязное болото под белым снегом.

…Он, возможно, и спросил бы Сашу об этом, если б не Боня. Тот, устав сидеть, сорвался с места, бросившись в толпу людей, и Игорь вынужден был помчаться следом — если не желал, конечно, лишиться руки.

137

17 декабря 2017 года

Воскресенье

Разумеется, Саша не собиралась возвращаться к неприятному для неё разговору. Она сделала вид, что у неё всё в полном порядке, сказала, что перчатки — это единственное, что она забыла себе купить за последний год, и отправилась на кухню готовить. Каждый раз, когда Игорь дёргал её, задавая какой-нибудь неудобный вопрос, она делала вид, что ничего не слышит, и то старательно стучала молотком по отбивным, то включала блендер, потому что ей срочно надо было перебить что-нибудь в пыль, дабы потом успешно пристроить в мусорном ведре.

Настоять на ответе на незаданный вопрос о том, почему она так себя ведёт, Игорь банально не успел. В дверь постучали.

Назойливо так, кулаком.

Все цивилизованные люди обычно звонили. Ольшанский никогда не позволял дверному замку приходить в непригодность, ему, хозяину, в принципе, довольно равнодушному, это казалось едва ли не оскорблением, ну, уж точно демонстрацией собственной криворукости.

Поскольку звонок был на месте, свет никто не отключал, а знакомая трель не заиграла, Игорь смог сделать только один вывод: гость даже не удосужился ткнуть пальцем в эту заветную кнопочку. И из всех хорошо знакомых ему людей только одна женщина умела так нагло ломиться в дверь.

Он нехотя, даже не задавая вопрос, кто там, повернул ключ в дверном замке, отворил дверь и встал на пороге, плечом опираясь о косяк. Интуиция и жизненный опыт не подводили: драгоценная матушка в очередном диком наряде стояла в подъезде с видом дамы, планирующей закатить скандал на ровном месте, причём совершенно без причины.

— Здравствуй, мама, — поприветствовал её Игорь, не в силах полностью убрать из голоса ядовито-издевательские нотки. — Зачем пожаловала? Ты что-нибудь хотела?

— Я? — вскинула голову она. — Хотела ли я что-то?! — возмущению в голосе явно не было предела, и женщина, подбоченившись, собиралась раскричаться, но потом каким-то образом удосужилась вспомнить, что пришла сюда не ссориться с сыном, а по какой-то другой причине, ему неизвестной. — Где этот… Этот…

Несколько слов, явно родом из дедушкиного словаря, заставили Игоря скривиться.

— Где твой отец? — поправилась наконец-то мать. — Он у тебя? Дай, я зайду, — она совершила попытку проникнуть в квартиру, но Игорь, наученный горьким опытом длительного общения, перекрыл рукой путь родительнице.

— Папы у меня нет, — уверенно ответил он. — И свои личные проблемы, мама, я прошу решать не в моём доме. А внутрь — не пущу. У меня там злая собака.

Боня, подтверждая, что он существует, взвыл, а потом высунулся в коридор, повиливая хвостом. Надежда Петровна аж попятилась от неожиданности. Собак она страшно не любила, и, очевидно, Боня всем своим внушительным видом доказывал ей, что нечего менять животные предпочтения на переправе.

Впрочем, единственным зверем, что нравился маме, была шиншилла, и та в виде шубы. Ну, и что-нибудь деревенское вроде коров да кур, но в этом Надежда Петровна своему мужу и детям никогда не признавалась. Она вообще всеми силами пыталась доказать миру, что не имеет ничего общего со своими родителями, что произошла она из дворца и была потерянной принцессой — примерно такими словами. И хотя это было очень плохо — смеяться над собственной матерью, издеваться над её искренними мечтаниями, — Игорь ничего не мог с собой поделать. Каждый раз при виде её карамельного цвета сапог или розовой шубы, салатовых брюк или цветастой кофточки он с трудом сдерживал комментарии, так и рвущиеся на свободу.

— А где тогда он? — истерично взвизгнула мать. — Его уже два дня не было дома! С самого четверга!

Игорь насторожился.

— Он приходил ко мне в гости в пятницу, — отметил Ольшанский. — Может быть, у него смена, а ты опять что-то перепутала?

Надежда Петровна только возвела к потолку глаза, демонстрируя заодно и новую тушь ярко-синего оттенка. В то, что муж может быть занят на работе, женщина явно не верила, но заставить сына впустить её в квартиру она тоже не могла.

— Нет его на работе, — уверенно заявила она. — Нет и быть не может. Пропал, понимаешь ли. Делся куда-то! Трубку не берёт. Знаешь, как меня это достало? С твоим отцом — всё равно, что на какой-то войне. Постоянные скандалы, ссоры, дрязги, невесть что происходит. А я устала, устала, понимаешь ты это или нет?!

Игорь понимал. Он смотрел на мать, не зная, что ей сказать — что папа тоже устал от её постоянных требований и не хочет оттого возвращаться домой, или, может быть, заявить, что мать слишком надоедлива и не может посидеть тихо и несчастные две минуты? И первое, и второе было чистой, но зато какой обидной правдой…

— Если хочешь, я ему позвоню, — вместо всех этих оскорбительных слов предложил Игорь. — Может быть, он возьмёт трубку.

— Ага, позвони, — фыркнула Надежда Петровна. — И скажи, что домой он может больше не возвращаться. И что если он не придумает, как вымолить моё прощение, то я подам на развод, и пусть идёт на все четыре стороны и хоть живёт на своей работе!

Не дав сыну ничего сказать — можно подумать, он действительно собирался её отговаривать! — женщина гордо повернулась к нему спиной и засеменила вниз по ступенькам.

Едва не зацепившись оттого, что слишком высоко задрала нос, Надежда Петровна всё равно не растеряла свою спесь. Игорь же обеспокоенно проводил её взглядом и, стоило только хлопнуть подъездной двери, а ему — закрыть собственную, набрал номер отца.

— Алло, — на третьем гудке поднял трубку Николай Андреевич. — Игорь, что-то срочное? Мне на операцию….

— Нет, — ответил грустно Игорь. — Всё хорошо. Думал, что у тебя сегодня выходной.

— Запланированная смена, — коротко ответил отец. — Тебе нужна моя помощь?

— Нет, — Ольшанский смотрел на дверь, пытаясь избавиться от чёткой мысли о том, что его мать — отменная идиотка. — Просто собирался спросить, всё ли у тебя в порядке.

— А, — Николай Андреевич засмеялся. — В полном, сынок. Ну, ты звони… или я позвоню после операции, ладно?

— Ладно, — согласился Игорь.

Сколько б он ни пытался наладить отношения со своими родителями, ничего не изменится, и Ольшанский знал об этом так же хорошо, как и о том, что отец не позвонит. Забудет. Или захочет забыть. В любом случае, он давно уже не был ребёнком и не ждал, что родителям станет хоть немножечко интересно, как поживает их сын.

Того более — он и сам уже не испытывал ни грамма желания с ними чем-то делиться.

136 — 135

136

18 декабря 2017 года

Понедельник

Утром Лёшка заехать к ним, разумеется, не успел. Даже написал текстовое сообщение в мессенджере, что заберёт Бонечку вечером. Вечером какого числа — он не уточнял, и Игорь в преддверии собственного отпуска предвкушал присутствие Бонифация в квартире и в новогоднюю ночь, и после тоже.

Отступать Ольшанский не собирался. За собственное семейное счастье он радел всё же больше, чем за Лёшино, а Боня, как ему известно, обожал кататься на машинах. Именно поэтому с утра пораньше неугомонный пёс был выведен на улицу не только для предстоящей прогулки.

Радостно тряся пушистой головой, Бонечка запрыгнул в открытую дверь на заднее сидение и разлёгся там, не заботясь о том, что не помещается. Игорь заботливо поправил хвост, переложил тяжелые лапы на сидение, попытался закрыть дверь, но Бонифаций разлёгся ещё фривольнее, и ноги его теперь уже сантиметров на двадцать торчали из салона автомобиля.

Пришлось повторить манипуляции. Пёс, оценив чужое упрямство, твёрдо решил показать, что и он тоже не промах, в очередной раз сдвинулся, причём так спешно, что сам едва не выпал из машины, и грустно заскулил, жалуясь на тяжёлую собачью судьбу.

Саша, всё это время терпеливо топтавшаяся рядом с машиной, не выдержала.

— Дай я, — быстрым жестом остановила она Игоря. — У меня большой опыт общения с вредными животными.

Обойдя машину по кругу, она открыла противоположную дверь. Боня растерялся. Только-только осознав, что можно высунуть ещё и голову и чувствовать себя и вовсе фривольно, он поспешил сдвинуться вперёд.

Одурачить себя ещё раз Игорь не дал. Дверь он захлопнул быстрее, чем пёс успел оглянуться. Тот только гавкнул, дёрнул головой, реагируя на звук, и Саша уже со своей стороны перекрыла все пути к отступлению и победно вскинула руку, отсалютовав мужу.

Дальше оставалась самая простая часть — устроиться на передних сидениях и быстро доехать на работу.

По крайней мере, Игорь был уверен в том, что ничего сложного в поездке не будет, до того момента, пока на его плечи не опустились тяжёлые собачьи лапы, а Боня, переступая через все свои принципы, не лизнул его в шею, грозясь при этом как минимум отгрызть ухо.

***

Издалека Лёшка казался довольным свободным человеком, встающим как минимум часов в девять утра. Или в восемь. Но точно не в шесть и не в пять, чтобы выгулять громадного пса, оказаться в каждой луже вокруг своего дома и среди ночи проснуться оттого, что кто-то трясёт его лапой, требуя ласки или еды.

Он закрыл автомобиль, подбросил в воздухе ключи, такой весь бесконечно довольный и свободный, повернулся к своему транспортному средству и вразвалочку направился ко входу в офис. Дышал Лёшка полной грудью, ни на кого не оборачивался, и внешний вид его свидетельствовал о весьма успешном отдыхе.

Алексей миновал уже ряды машин и как раз добрался до высокой горы снега — сюда его сбрасывали со всей парковки, наверное, рассчитывая, что он никому не будет мешать. Лёшка даже не сумел удержаться и покосился на эту кучу, хмыкнул что-то себе под нос о том, какая снежная нынче выдалась зима…

И спустя полторы секунды рухнул на предмет своего интереса.

За спиной раздался довольный скулёж. Тяжеленные лапы упёрлись в плечи. Боня, за долгое время разлуки поправившийся ещё на несколько килограмм, радостно стоял на снегу и бодро, счастливо вилял хвостом и облизывал хозяина.

— Я был уверен, — раздался совсем рядом издевательский комментарий, — что Бонечка очень соскучился по своему хозяину, потому счёл долгом привезти его сюда. Если Эндрю спросит, почему ты опоздал, я скажу, что ты отвозил собаку домой.

Лёшка, отплевавшись от снега и сумев всё-таки рассмотреть за Бониной тушей Игоря, только безвольно потрусил кулаком, пытаясь продемонстрировать, что именно он с удовольствием сделает с Ольшанским, когда встанет.

— Ты… Ты позвонить не мог?! — возмущённо воскликнул он. — Предупредить?!

— Я же сказал, что верну тебе собаку, — невинно пожал плечами Игорь, встав рядом.

— Ты не уточнил, когда.

— Так и ты не уточнил, о каком понедельнике речь. Но я, пожалуй, оставлю вас наедине, — он усмехнулся. — И вы с удовольствием проведете вдвоём время в этой прелестной куче. Хорошо?

— Игорь!

Ольшанский только положил руку Боне на затылок, поймал его за затылок, но назад не отталкивал. Столкнуть с себя почти стокилограммового пса было далеко не лёгкой задачей, и Игорь отлично это понимал. Как бы Лёшка ни упирался, он был отнюдь не в выигрышном положении.

— Так что, — хитро спросил Ольшанский. — Боня возвращается на родину? Я даже корм с собой прихватил. М?

— Ага, — устало кивнул Лёшка.

Опыт здраво подсказывал ему, что пощады ждать не стоит.

135

19 декабря 2017 года

Вторник

Алексей выразительно чихнул, пытаясь продемонстрировать, насколько он недоволен поведением своего лучшего друга, посмевшего вернуть ему пса. На щеке у Лёшки можно было увидеть две царапины от Бониных когтей — тот вчера, наверное, очень настойчиво проявлял хозяевам знаки внимания, — зимняя куртка была несколько потоптана, а на джинсах можно было различить брызги грязи. Сегодня Лёша напоминал хозяина сенбернара намного больше, чем вчера.

— Мой пёс стал невыносимым. Что ты с ним делал? У него ужасно испортился характер, — пожаловался Алексей. — Раньше мой Боня был хорошим мальчиком! Он спал в углу на коврике, никогда не лез в кровать, даже если его сильно звали, умеренно кушал и был спокоен на прогулках!

Игорь вспомнил, как протаранил собой все лужи на улице на первой же прогулке и недоверчиво покачал головой.

— Ты хотел сказать, Бонечка вёл себя так, пока был щенком и жил с мамой?

— Никто не говорил, что я обязан уточнять период!

Кофе-машина наконец-то перестала шипеть, и Лёша, взяв свой напиток, отошёл в сторону, предлагая и остальным воспользоваться уникальными бодрящими способностями чего-нибудь горячего. Но Игорь только отрицательно покачал головой, оставшись при своём стакане с водой.

— Я, знаешь ли, сегодня выспался, — сообщил он с издевательской улыбкой. — Магнус — хороший мальчик. Даже если он очень хочет спать со своей мамочкой в постели, он занимает совсем мало места.

— Раньше ты был иного мнения.

— Раньше, Лёшка, мне было не с чем сравнивать, — Ольшанский сделал быстрый глоток, не зная, зачем вообще эту воду взял. — Теперь я твёрдо уверен, что коты — святые животные, а собаку заводить я в принципе никогда и не планировал…

Они вздохнули в унисон. Игорь вспомнил о Магнусе, который мог за считанные минуты перевернуть весь дом, а потом о перспективе иметь в доме двоих котов, а Алексей, вероятно, предвкушал ещё вечернюю прогулку с Бонечкой и ещё одну встречу с каждым уцелевшим после прошлого раза сугробом.

И первая, и вторая перспектива были невообразимо приятными, и мужчины минуты на две предались рефлексии, позволив себе позабыть о работе. Игорь, правда, понимал, что ему надо идти с серьёзным опережением графика, чтобы не получить завал после отпуска, а у Алексея этот завал уже был, но это почему-то не подталкивало их вникать поскорее в рабочий процесс.

— Кстати! — опомнился Лёша, когда сидеть в тишине и ничего не делать стало совсем стыдно, а вода и кофе в соответствующих стаканах подошли к концу. — Я сделал Маринке предложение.

— Я понял это уже по тому, что Бонечка надолго задержался в моём доме, — отметил Игорь. — Но поздравляю.

— Выпьем? — кивнул тут же друг на кофе-машину, но в ответ получил только укоризненный, даже возмущённый взгляд, — Да ладно тебе! Иногда даже полезно отрываться от работы!

Игорь покачал головой.

— Мы к ней даже ещё не приступали. Так что там с Мариной? Не отходи далеко от темы.

Алексей мечтательно уставился в потолок, нашарил взглядом камеру, о существовании которой догадался совсем недавно, и тут же отвернулся.

— Она приглашает тебя с Сашей в гости, — наконец-то сообщил Алексей. — Хочет пообщаться, заявляет мне, что ей скучно… И всё такое. Придёте? Завтра, например. И Бонечка по тебе соскучился.

Игорь хотел сначала отказаться, а потом подумал, что и причин-то толковых для того нет. Обычно он куда легче отнекивался от всяких лишних контактов и общения, но после свадьбы сделать это становилось всё труднее. Вот и сегодня, посмотрев на Лёшку, он так и не сумел подобрать нужные слова для того, чтобы увильнуть от его предложения.

— Хорошо, — сдался Ольшанский. — Если на работе не будет проблем, то мы обязательно придём. Скажешь потом точное время.

— И не вздумай увиливать! — тут же поймал его на слове Лёшка. — Потому что Марина очень обидится. И, между прочим, мы с тобой сто лет знакомы, а ты у меня ни разу в гостях не был. И я у тебя, наверное, тоже.

— Не был, — подтвердил Игорь. — Ну, у нас же работа — дом, и дом — работа.

— Это при Регине так было, — Лёшка вздохнул. — Я даже не знаю, что он сделал, но тут стало легче дышать. Я даже не опасаюсь, что на работе на меня набросится какая-нибудь стервозная женщина, требующая полного подчинения и ещё чего-то в этом роде. А от Регины всего можно было ожидать!

Разумеется, Ольшанскому были известны контраргументы. Он использовал их все годы, пока они работали на Регину.

Но сейчас Разумовской здесь не было, а ещё — не было кабалы и маячил скорый отпуск, первый за долго лет.

— Это называется свобода, — усмехнулся Ольшанский вместо того, чтобы спорить, — и нормальная рабочая обстановка.

Лёшка невольно оглянулся, ожидая, что Регина появится откуда-то и, как обычно она это делала, разобьёт всю идиллию работы, но ничего не случилось. Никто не дёрнул на себя дверь кухни, никто не влетел в комнату, сверкая глазами и извергая сотни угроз и хорошо завуалированных угроз.

Игорь был прав: без Регины им жилось спокойнее. А ведь он когда-то считал её лучшим начальством на свете…

134 — 133

134

20 декабря 2017 года

Среда

— За жениха и невесту! — коротко закончила тост Саша.

Звон бокалов, прозвучавший в унисон последнему её слову, пригасил даже фоновый лай счастливого Бони. Тот, вероятно, чувствовал себя королём компании, пристраивая голову на коленях то у Марины, то у Александры. Девушки его не отгоняли, только рассеянно поглаживали по пушистому лбу, и Бонифаций совсем по-кошачьи — у Магнуса научился, наверное, — урчал, придвигаясь к ним поближе.

— Да уж, — Лёшка тоже потрепал пса по ушам, — а ещё полгода назад мы, Ольшанский, были не просто холосты, а ещё и свободны и даже не помышляли о том, чтобы так легко сдаться!

— Идиот, — искренне прокомментировал Игорь, скосив на покрасневшую вмиг Сашу взгляд. — Ты вообще никогда ничего не планируешь, а потом сваливаешь свои проблемы кому-нибудь на голову. Кто под руку подвернётся. Готовься, Марина, жить спокойно этот человек точно тебе не даст!

Девушка только закатила глаза.

— Да он чего только не ляпнет… Иди лучше принеси мясо. Игорь, ты не мог бы за ним проследить? Потому что Лёша может заблудиться в трёх тарелках и взять ножи для рыбы.

— Да какая разница? — вспылил Алексей. — Ножи для рыбы, вилки для салатов… Морепродукты и эта ваша гадская зелень — явное излишество на столе, и я уж не говорю о приборах!

Ворчание его, впрочем, звучало совершенно несерьёзно, и Марина явно не поверила. Игорь примирительно улыбнулся, поднимаясь следом за другом. Надо быть глухим или Лёшкой, чтобы не почувствовать такой явный намёк на то, что девушки хотят поговорить наедине. Ольшанский не совсем доверял таким беседам, но Марина никогда не делала ничего дурного — по крайней мере, на его памяти она только терпела чужие оскорбления, со стороны Веры, например, и пыталась не расстраиваться, но сама грязью людей не поливала.

До Алексея, впрочем, простая истина, что искать вилки и мясо надо подольше, не дошла. Он гордо вытащил их из нужного ящика, вскинул руку с тяжёлой тарелкой вверх так победно, что едва не уронил блюдо, и удивлённо уставился на Игоря, когда понял, что тот никуда идти не собирается.

— Ты чего? — возмутился он. — Хочешь, чтобы я опозорился перед своей невестой, так и не выполнив её поручение? Ну! Пойдём, давай!

— А меня она выставила из комнаты потому, что ты не способен удержать в руках тарелку?

Игорь отобрал тарелку с мясом у Лёшки, и тот, явно подтверждая его гипотезу, умудрился всё-таки уронить чистые вилки, но тут же подобрал их и, быстро вытерев о светлую рубашку, решил, что и так сойдёт.

— Свинья ты, — Ольшанский забрал и столовые приборы, включил горячую воду и, оценивающим взглядом окинув губки, выбрал самую свежую. — Ну, хочет твоя Марина задать какой-то женский вопрос. Мало ли? Пусть поговорят. Тем более, ты сейчас действительно всё перебьёшь.

— А если она будет на меня жаловаться? Или Саша расскажет ей что-то плохое, и она передумает выходить за меня?

Удивительно, но Лёшка действительно беспокоился. Слышать такое от него было как минимум странно. Игорь привык к тому, что друг был куда более равнодушен к постороннему мнению, никогда не обращал внимания на чужие разговоры и сплетни, только фыркал, когда слышал что-то из чужих уст.

— А ты не боишься? — усмехнулся Алексей. — Что Маринка Саше что-то расскажет? Вы же вроде давно с ней знакомы. Мало ли, поведает о Вере…

— Можно подумать, Саша не знает о Вере, — равнодушно ответил Игорь. — Да и что о ней рассказывать? У меня от жены секретов нет.

— Ну, или там о твоём восторженном отношении к Регине. Между прочим, — заговорщицки сообщил Лёшка, — весь офис был твёрдо уверен, что ты от неё без ума. А половина — что это взаимно.

Игорь только удивлённо вскинул бровь, отталкивая подальше мысль о том, что в какой-то мере это было правдой. Их с Региной никогда не связывало ничего, кроме рабочих отношений, и они вряд ли смотрели друг на друга, как мужчина и женщина — и дело было не только в статусе подчинённого и начальницы, не в разнице в возрасте и даже не в том, что Регина была замужней дамой. Она просто никогда не допускала ничего подобного, а Игорь слишком быстро увлекался работой, чтобы замечать кого-нибудь рядом.

Но, когда он только пришёл на фирму, был готов боготворить Регину. Она казалась ему самой мудрой на свете женщиной — на фоне глуповатой матери и знакомых девушек, не способных удержать мало-мальски пристойный рабочий настрой, Разумовская, железная леди, покоряла одной только хваткой, умением вылавливать уникальные проекты из всеобщей массы, да ещё и не менее талантливых людей.

Когда-то Игорь был очень благодарен ей за то, что хоть кто-то, кроме бабушки, понял его искреннее желание творить — и считал это не просто механическим стуком пальцами по клавиатуре, а сейчас даже вспоминать не хотел и радовался, что Разумовская решила отойти от дел и освободила место Эндрю. Как-то скользко получалось, неприятно — и понять бы, в чём причина?

— Не мели ерунду, — с некоторым запозданием ответил он Лёшке. — Ладно, пойдём…

— Нет, а если правда, — одёрнул его Алексей. — Ну ходили же слухи! Не может же весь офис болтать безо всякой на то причины!

— Да что ты говоришь, — усмехнулся Игорь. — Не может, как бы ни так! Да вы ж Регину на каждом заказчике женили и с мужем раз двадцать разводили, пока не накаркали наконец-то!

— Ну так правы же оказались, — смутился Лёшка. — Она ведь действительно с мужем со своим развелась… Говорят, второй раз замуж собирается. И любовник её с женой тоже разбежался.

— И откуда только вы всё это знаете… — вздохнул Ольшанский. — Пойдём, и заруби себе на носу: это были смешные слухи, и только.

Может быть, Лёша и не поверил, но он всё равно не решился больше спрашивать. Только проводил тоскливым взглядом мясо на тарелке, унесённое Игорем, потом вспомнил, что должен был идти следом, и поспешил вернуться в гостиную к своей невесте — как раз вовремя, чтобы обнаружить, как часть его порции скармливают Боне.

133

21 декабря 2017 года

Четверг

Игорь не подавал вида, но на самом деле ему было жутко интересно, что же такого могла рассказать Марина Саше. Это всё был виноват Лёшка — весь вечер он просидел почему-то как на иголках. И хотя никаких сплетен о нём придумать не могли, и вообще, смешно это всё было, Ольшанский всё не мог избавиться от мысли, что всё это приведёт к неприятностям.

Проклятый Лёша! Ведь никогда и в мыслях не было — он не скрывал ничего от Саши и надеялся, что это было взаимно. А теперь крутился в постели, напоминая себе, что глупые домыслы людей обычно обижают.

— Что такое? — не удержалась Саша, дёрнув его за руку. — Игорь, либо ты говоришь, что тебя беспокоит, либо не мешаешь спать, ладно?

— Ладно, — поспешно подчинился Ольшанский и, явно наверстывая упущенное, в седьмой раз повернулся на другой бок.

В темноте различить выражение Сашиного лица было довольно трудно, но Игорь не сомневался, что она не сияла особенным довольством. К тому же, лежать на боку, скрестив при этом руки на груди — не самая удобная поза, и раз Александра её приняла, то что-то было не так.

— Ты будешь говорить или нет? — с нажимом поинтересовалась она, не сводя — по крайней мере, во мраке Игорю так казалось, — с него пристального злого взгляда. — Ольшанский, два часа ночи. Я хочу спать.

Игорь смутился. Совершенно искренне смутился, между прочим — ему не хотелось быть причиной Сашиного дурного настроения или плохого самочувствия.

— Извини, — он подался вперёд, намереваясь обнять жену, но Александра строго упёрла ладонь ему в грудь и воззрилась так, словно готовилась сию секунду укусить или совершить ещё какую-нибудь диверсию.

— Игорь.

— М? — тоскливо спросил он.

— Либо ты признаёшься, что случилось, либо я сейчас уйду на диван. Или ты уйдёшь на диван, а я буду спать с Магнусом.

Ольшанский прикинул, какое из двух зол будет меньшим. По сути, ему не нравился ни первый, ни второй вариант, но, если остаться в кровати, во-первых, будет гораздо теплее, а во-вторых, Саша не станет больше задавать какие-то глупые вопросы. И дёргать его утром не будет, пытаясь вытрясти правду.

— Да всё нормально, — решился он. — Просто Лёшка вдруг запаниковал, что вы делитесь какими-то нелицеприятными подробностями из нашего прошлого, и я подумал — ну, мало ли. А вдруг? С Мариной мы уже давно знакомы. К тому же, она — бывшая подруга моей же бывшей.

— Да, Веры, я помню, — кивнула Саша, задумчиво придвигаясь ближе. — Да Марина просто платье свадебное обсудить хотела, но так, чтобы Лёша не видел… Стоп, — она застыла, и Игорь почувствовал, как девушка вновь напряглась. — Тебе что, есть что от меня скрывать?

Час от часу не легче! Ольшанский, уверовав было в то, что жена успокоится и тоже смирно уснёт, вдруг понял, какую допустил ошибку. Развеяв собственные сомнения, он позволил им поселиться у Александры в голове.

— Ну-ка, — протянула Саша. — Признавайся. И не вздумай засыпать, пока не скажешь правду.

— Ну, рассказала, может быть, тебе что-то о Вере… — совершил попытку увильнуть от опасной почвы Игорь, но Александра с явным недоверием ткнула его локтем в бок.

Этот жест обязан был прервать всяческие попытки солгать, и Игорь, зашипев от боли, признал: ложь — это не лучший выход, когда оправдываешься перед собственной женой. К тому же, её строгий взгляд, способный прожечь темноту, очень хорошо сочетался со всякими угрозами вроде выселения на диван.

— Ну… — Ольшанский запнулся. — Предположим, когда-то по фирме ходили слухи — беспочвенные, между прочим, слухи! — о Регине. Её, между прочим, переженили с половиной фирмы…

Саша насторожилась, села и, перегнувшись через Игоря, включила свет.

— И ты, — протянула она, — уже третий час крутишься, потому что боишься, что я поверю слухам столетней давности о том, что тебе нравилась Регина?

Интересно, если он ничего не будет делать, то Саша поверит, что её предположение ошибочно, и сама придумает ему оправдание получше?

Игорь попытался было так и поступить, но Александра не сдвинулась с места, только уже ощутимо подрагивала от холода. План был признан провальным — Ольшанский подумал, что он последний идиот. Не мог сделать вид, что ей показалось, что ли?

— Ольшанский, ты… — Саша выдержала драматическую паузу. — Какой же ты, в конце концов, ребёнок!

Он удивлённо вскинул брови.

— Ребёнок? — переспросил Игорь. — А как же выдирание глаз? Как же скандалы, истерики и обвинения? Требования сменить фирму и никогда больше не посещать кабинет начальства? Где ревность, в конце-то концов?

— Ревность? Хм, — Саша задумчиво окинула его взглядом. — Раз уж мы с тобой всё равно не спим, то я могу тебя поцарапать. Тебе что, глаза, щёки?

— Если можно, лучше спину, — совершенно невинно предложил Игорь.

Он, конечно, исходил из очень простой логики: шрамы после Магнусова вмешательства всё равно до конца не зажили, так что это лучше, чем выдирать ему глаза. По крайней мере, не будет выбиваться из общей картины.

Но, проследив за хитрым взглядом супруги, он вдруг подумал, что Саша, возможно, уже не такая не понимающая всякие особо прозрачные намёки невинная девочка.

— Ну, спину так спину, — кивнула она. — Но если мы завтра опоздаем на работу, это будет твоя вина.

— Моя? — Игорь протянул к Саше руки, ловя её за запястья. — Отнюдь. Это всё Лёшка… Или Магнус.

В конце концов, что б на свете ни случилось, во всём можно было обвинить кота.

132 — 131

132

22 декабря 2017 года

Пятница

— Ты второй день ходишь довольный, как слон, — сообщил подозрительно Лёшка.

— Это всё потому, что я не должен выгуливать Боню, — возразил Игорь. — И я спешу на митинг.

— Ты Боню и во вторник не выгуливал, и ничего страшного, не светился, как то солнце, — Алексей преградил ему дорогу. — Помитингуют и без тебя. В конце концов, там Александра, как ты сам говоришь, "отличный специалист", не сомневаюсь, что она наперёд знает всё, что ты там напланировал. Ну так что насчёт хорошего настроения? Мне тоже надо!

Лёшка счастливым отнюдь не казался. В его глазах застыла усталость, явно спровоцированная Бонечкой, а может и трудовыми буднями, казавшимися после отпуска особенной каторгой, джинсы приобрели какой-то странный серый оттенок — ещё одно последствие содержания в доме и выгуливания одного громадного и несколько некультурного сенбернара, — а сам Алексей засыпал на ходу. К тому же, утром он явно ушёл из дома раньше, чем проснулась Марина, потому что застегнул рубашку криво.

— Ты б привёл себя в порядок, — скривился Игорь. — Твоя будущая супруга что, вообще за тобой не следит?

— Моя будущая супруга, — поделился Алексей, — поехала к своей матери на три дня. И это кошмар! Когда твоя Саша захочет куда-то поехать, ни за что её одну не отпускай, увязывайся следом. Иначе ты — пропащий человек. Это с ума сойти можно, честное слово! Я чувствую себя так, словно вспахал поле…

Игорь усмехнулся. Это его нисколечко не удивляло. Он и сам с трудом представлял, как бы всё успевал, живи сейчас один.

— Ну, — протянул он, — жди тогда будущую супругу. Так что ты там хотел?

Алексей вдруг умолк. Мгновение назад он ещё пытался привести свои пуговицы в порядок и по-человечески застегнуть рубашку, а сейчас вдруг застыл и смотрел мимо Игоря, да ещё и так, словно только что увидел страшное, отвратительное привидение.

Ольшанский тоже оглянулся, собираясь удивлённо хмыкнуть и сообщить, что Лёшка превратился в пугливого зайца, и застыл, пожалуй, в похожей позе, с трудом сдержавшись, чтобы не распахнуть от удивления рот и не выразить своё удивление вскриком или чем-то вроде этого.

— З-здравствуйт-т-те, — пятый раз застёгивая и расстёгивая одну и ту же пуговицу, прошептал Лёшка.

— Доброе утро, — Игорь успел взять себя в руки и произнёс положенную фразу куда спокойнее, чем его друг, — Регина Михайловна. Какими судьбами?

Вот правду говорят, что нельзя поминать чёрта к ночи, а то явится, да ещё и не один, а как минимум с десятком своих помощников. И с вилами. Вот и Регина пришла, да ещё и не в том состоянии, к которому они в последнее время так привыкли. Она опять была подтянута, бодра, с минимальным количеством косметики на лице, но с удачно замаскированными тёмными кругами под глазами и прочими изъянами, которые так легко выдают усталость.

Ольшанский с трудом мог вспомнить, когда в последний раз видел Разумовскую такой — целеустремлённой и готовой в любой момент перестроить всю фирму. На её безымянном пальце вновь красовалось обручальное кольцо, на сей раз уже другое, более дорогое, чем простой золотой ободок, глаза — светились одновременной строгостью и уверенностью в себе.

— Пришла спросить Эндрю, как идут дела, и уточнить концепцию развития, — промолвила она таким тоном, словно Игорь должен был заранее догадаться о причине её прибытия. — Алексей… — она сделала шаг вперёд. — Может быть, ты всё-таки отойдёшь? Мне нужно пройти.

— А? — Лёшка вздрогнул. — Да-да, конечно. П-п-проходите, — он посторонился, проводил Разумовскую взглядом, а потом поражённо уставился на Игоря. — И как это понимать? Она… Вернулась?

— Не знаю, — с неожиданным равнодушием ответил Игорь.

— А если вернётся? Что тогда делать? Это ж опять террор устроит, — Алексей старался говорить тихо, словно боялся, что Регина может его услышать. — А потом оправдывайся, думай, как выкрутиться, возись, значит… Одни проблемы в очередной раз. А ты что будешь делать?

— Если она вернётся? — Игорь задумался на секунду, а потом ответил с такой уверенностью, что даже сам поразился произнесённым словам: — Доведу этот проект до конца и сменю работу. Уверен, что меня легко возьмут на ту же должность в какое-нибудь пристойное место.

— Да ладно тебе! — воскликнул Лёшка, забыв о том, что должен вести себя тихо, если не хочет привлечь лишнее внимание. — Прямо так? Но ведь вы с ней вроде как ладили…

— Ладили, — согласился Игорь. — Только я не тягловая лошадь. И отпуск раз в три года и только при временном начальстве — это, знаешь ли, слишком… извини, мне надо работать.

И, не дав Лёшке в очередной раз преградить ему дорогу, Ольшанский ушёл, сам не зная, что именно подтолкнуло его к такому странному, неожиданному даже решению.

Но отчего-то, стоило только произнести несколько фраз, на душе моментально стало намного легче. Игорь даже почувствовал себя свободным от всех обязательств, и смешная идея — уволиться и найти другую работу, ту, что будет его больше устраивать, — прочно угнездилась у него в голове.

131

23 декабря 2017 года

Суббота

О встрече с Региной Игорь Саше рассказал, и о желании сменить работу, если она вернётся — тоже. Он сам не знал, зачем это сделал, ведь всё это было под огромным знаком вопроса, но на душе стало заметно легче, и Ольшанский почувствовал себя куда более свободным. Может быть, ему давно надо было рассказать Александре и о накопившейся усталости, и о желании отойти немного от работы, и о том, что с Региной работать в пределах одной фирмы нереально, даже если ему раньше казалось, что она — это идеал начальства, особенно если смотреть на всё это с точки зрения успеха фирмы.

— А я бы осталась, — промолвила в ответ Александра. — Может быть, это было бы даже хорошо, если б мы не мозолили друг другу глаза на работе.

— Ты права, — благодарно кивнул Игорь, сжимая её вечно холодные пальцы. — В два раза меньше возможностей поругаться.

— Ну, — Саша встала и подошла к нему поближе, высвободила ладонь, но только для того, чтобы опустить руки Ольшанскому на плечи. — Я ведь у тебя понимающая жена. Хотя, мы вроде как и не ругались на работе. Или я что-то не заметила?

Ответом на её шутливый вопрос мог быть только смех. Игорь, склонив голову, только коснулся губами её ладони, и Саша на мгновение одёрнула руку, словно напоминая ему, что всё это совсем неуместно. Зря — Магнус, кажется, приняв её за мышь, со всей дури бросился на Игоря и устроился на его плечах пушистым воротником, мурчащим на одной низкой ноте.

Ольшанский скривился, но коротким жестом прервал все попытки Саши стянуть кота с его плеч.

— Не надо, — протянул он, сгребая Александру в охапку и усаживая её к себе на колени. — Это лишнее. Он тёплый, чем не грелка в холодные зимние дни?

— О да, — рассмеялась Саша. — Грелка просто отличная. Только с когтиками, но если тебя это не смущает.

— Я привык, — отмахнулся Игорь. — Магнус мне уже почти как родной. Правда, пушистая зараза?

— Мур-вау, — согласился кот, ласково потрепав когтистой нижней лапой Игоря по уху — тот прямо чувствовал, как от такого нежного выражения чувств краснеет, правда, не потому, что смутился, а потому, что кровь прилила к новообретённым царапинам. — Мур-р-р-ру.

Ольшанский приловчился и свободной рукой поймал-таки шкодливую лапу. Когти моментально впились в ладонь, но зато больше не были в такой опасной близости от глаз, что не могло не радовать. Магнус совершил ещё попытки три продрать руку насквозь, добился первой крови и успокоился, довольствовавшись малым. Что ж, прежде за ним не наблюдалось такого альтруизма, и Игорь мог с уверенностью сказать, что их кот очень быстро прогрессировал в своём привыкании к человеческому обществу.

— В следующую субботу, — протянул Игорь, — мы будем уже далеко отсюда. А в воскресенье — и вовсе окажемся в прекрасном снежном лесу, где нет места всяким пушистым вредным котам… И никакой работы. Представляешь?

— Нет, — покачала головой Саша. — Я так давно не отдыхала, что поверить в это не могу.

Игорь подался вперёд, целуя её в уголок губ, и девушка со смехом отпрянула на несколько сантиметров, но Магнус, проникшись романтикой, поймал её лапой за свитер, подтягивая поближе. Улыбка так и не стёрлась с Сашиного лица, и она прижалась к мужу ещё крепче.

— Мама обещала за ним присмотреть, — прошептала она Игорю на ухо. — Возможно, она даже выдержит несколько дней наедине с Магнусом в пределах одной квартиры…

— Но мы-то уезжаем не на несколько дней, — усмехнулся Ольшанский. — А что потом? Ты обнаружишь своего кота в будке на улице?

Саша заметно помрачнела. Удивительно, но её действительно задело это предположение, хотя Игорь не ожидал, что она допустит возможность такого.

— Завтра надо будет к ней съездить, — решилась она. — Напомнить. Ты со мной?

— Конечно, — кивнул Игорь, хотя, как и всякий нормальный мужчина, не горел желанием общаться со своей тёщей. — Я ведь понимаю, что для тебя это важно… Не расстраивайся, если что. У меня ещё есть отличная бабушка.

— Нехорошо дёргать Еву Алексеевну по таким пустякам.

Ольшанский отмахнулся. Конечно, нехорошо, но он не собирался позволять коту голодать две недели в запертой квартире и превратиться в иссушенный скелет к их приезду.

Ну, или зловонный труп.

Впрочем, зная Магнуса, он откроет лапой окно и сбежит, только Саша всё равно расстроится.

— Или Яне отдадим, — попытался ободрить девушку Игорь. — Да не переживай ты. Не дай этому вреднючему коту испортить нам ещё и отпуск!

— Ладно, — сдалась Саша. — Ты прав. Я начинаю переживать безо всякого повода. К тому же, мы пока что ещё никуда не уехали.

— И то правда, — кивнул Игорь.

Ему не хотелось соглашаться с сомнениями Саши относительно поездки, наверное, потому, что первый отпуск за последние три с лишним года — волнительное событие, но всё равно в её словах была знатная доля здравого смысла. Что б кто ни говорил, а жизненные обстоятельства имели такую дурацкую привычку появляться тогда, когда их точно никто не ждёт…

130 — 129

130

24 декабря 2017 года

Воскресенье

Те же самые жизненные обстоятельства преследовали их с самого утра. Воскресный день обещал быть погожим; Игорь недоверчиво смотрел на ярко-синее небо, где сквозь редкие тучи пробилось всё-таки солнце и сияло, заставляя сверкать и всё вокруг миллиардами мелких искр. Конечно, в хорошую морозную погоду множество людей по глупости забыло о зиме, вышло на улицу без шапки или в куртке полегче, и кто-то, дрожа, мчался обратно к дому, но город всё равно стал неожиданно улыбчивым.

Перспектива посетить тёщу тоже не казалась настолько мрачной, как вчера. Казалось, в такой хороший день вообще ничто не способно испортить настроение; Игорь даже не разозлился, когда в очередной раз позвонила мать, только приложил палец к губам, уговаривая Сашу молчать. Если Надежда Петровна поймёт, что её сын посещает маму своей жены, а к собственной не стремится, то устроит очередной скандал.

— Привет, мам, — поздоровался он и тут же зажмурился, ожидая очередных бойких заявлений. Игорь хотел бы ошибиться и оказаться неправым, понять, что мама не станет устраивать скандал или истерить, но, разумеется, не в этой жизни.

— Где твой отец? — слёту спросила она, даже не удосужившись поприветствовать сына. — И не говори мне, что он на работе! Я туда звонила, не было его сегодня! Ты должен знать, где его носит!

— Ну откуда, мам? — усмехнувшись, спросил Игорь. — Я ж общаюсь с ним не больше, чем с тобой.

— Но ты-то всегда знаешь, где меня найти.

— На даче или дома. Вот тебе ответ: дома и на работе. И не придумывай, пожалуйста, — он устало откинулся на спинку водительского кресла и проводил тоскливым взглядом солнце, заползшее за тучу. Настроение испортилось окончательно: мать имела на неё просто поразительное влияние, Игорь и предположить не мог, что она способна на такие манипуляции чужим сознанием.

Недооценивал.

Но туча оказалась маленькой, солнечные лучи наконец-то вырвались на свободу, вновь разгоняя зимнюю темноту на короткие несколько часов, и Игорь преувеличенно бодро промолвил?

— Извини, спешу. Приятного дня, мам. Если найду отца, перезвоню.

Мать проворчала что-то в ответ, но спорить не стала, тоже положила трубку. Он специально дождался, пока зазвучат короткие гудки, чтобы потом не слушать о своих отвратительных манерах, бросил телефон в карман и выбрался-таки из машины, чтобы открыть перед Сашей дверь. Даже теперь, когда они были не просто официальной парой, а мужем и женой, девушка никак не могла избавиться от дурацкой привычки быть излишне самостоятельной.

Каждый раз, когда они приезжали куда-то, Александра рвалась открыть дверь первой, несколько раз даже умудрялась случайно её заблокировать, а потом, оказавшись взаперти, ворчала, что лучше б она ездила в троллейбусе, чем в этом страшном четырёхколёсном звере. Но сегодня, наверное, делая исключение в честь хорошего дня, Саша дождалась мужа и даже приняла протянутую руку.

— Ты решила перестать быть феминисткой? — изогнул бровь Игорь. — Надо же. И предположить не мог, что ты на это способна.

— А как же, — рассмеялась она. — Всё для тебя. Пойдём, а то здесь холодно.

Ольшанский последовал за Сашей и умудрился пропустить коварство с её стороны — Александра успела ввести код и дёрнуть за дверную ручку раньше, чем он закрыл машину и подошёл к ней. И, как заметил Игорь, всё ещё не купила себе перчатки, потому спешно одёрнула руку от металлической поверхности и спрятала её обратно в карман зимнего пальто. Заметив его укоризненный взгляд, она только беспомощно пожала плечами, оправдываясь за собственное упрямство, и поскорее скользнула в подъезд, почти взбежала по ступенькам наверх.

Не желая врываться, Саша позвонила в дверь, подождала минуту или две, но никто не открывал. Она повторила попытку, но ответом была мертвенная тишина, куда более характерная для пустой квартиры.

— Странно, — протянула девушка. — Она ведь никуда не собиралась идти…

— У тебя есть ключи?

— Да, — кивнула Саша. — Но неловко как-то… — она достала связку из сумки, покрутила её на пальце, всё ещё раздумывая, а потом выдохнула, решившись: — Зайду. Мало ли, что могло случиться. Так хоть записку оставлю.

Пока девушка искала нужный ключ и проворачивала его в замочной скважине, Игорь в очередной раз удивился, как она умудряется делать это так тихо. Его Саша, наверное, была последней, о ком можно подумать, что она возвращается домой поздно ночью и крадётся мимо родительской спальни, чтобы не разбудить отца и мать и не навлечь на себя их праведный гнев.

Но при этом она оставалась очень осторожной, вот и сейчас заходила в квартиру бесшумно, повинуясь давно выработавшейся привычке.

Игорь задержался на пороге, закрыл за собой дверь, а спустя секунду услышал тихий вскрик Саши.

— Не иди сюда! — предупредительно воскликнула она, пулей вылетая из гостиной, но Ольшанский уже успел сделать шаг вперёд и застыл.

— Господи, — сглотнул он и с трудом сдержался, чтобы не перекреститься, хотя был отнюдь не верующим человеком.

…Ольга Максимовна, несомненно, была ещё молода и имела полное право на счастливую личную жизнь. И у Игоря не повернулся бы язык осуждать её. В конце концов, они нагло открыли дверь чужой квартиры, пусть даже руководимые беспокойством, и, по сути, вторглись в её личное пространство. К тому же, Сашина мать была женщиной разведённой, стало быть — совершенно свободной, и имела право заводить отношения и пытаться построить новую семью.

Нет, его смутило отнюдь не то, что достопочтенная тёща испуганно сидела на диване, заворачиваясь в плед в попытке не позволить незваным гостям увидеть то из лишнего, что они ещё узреть не успели.

В ступор Игоря ввёл его собственный отец, беспомощно шаривший по полу в поиске собственных брюк.

— Я думаю, папа, — хрипло протянул он, — мне не стоит выполнять обещание сказать маме, где ты, как только я сам узнаю?

129

25 декабря 2017 года

Понедельник

— Я кота в это гнездо разврата не отдам, — ответил Игорь на ещё один перепуганный Сашин взгляд, схватил бутылку дорогущего коньяка — единственного из всего спиртного, что нашлось в доме, — и плеснул бордовую жидкость в обыкновенную чашку, чтобы потом осушить её одним глотком. — Это ж… Это ж надо было додуматься!

— Ты ведь сам, — Саша погладила его по плечу, — говорил, что твои родители плохо ладят…

— Ну так разведитесь! — фыркнул Ольшанский. — Не знаю, ну, поговорите вы по-человечески и разбегитесь на все четыре стороны! Это обязательно — прыгать в постель к первой попавшейся бывшей?

— Игорь! Следи за языком!

Игорь шумно выдохнул воздух и плюхнулся на табурет, сдавил чашку в руке с такой силой, что та едва не треснула, а потом не то поставил, не то швырнул на стол.

Саша склонилась к нему поближе, крепко обнимая за плечи, и тяжело втянула носом воздух. Руки её едва заметно подрагивали, выдавая сильное беспокойство, и Игорь накрыл ладони девушки своими, сжал, пытаясь разделить последние капли уверенности, что у него остались.

— Ты же сам, — прошептала она, словно заранее извиняясь за сказанное, — говорил, что твоя мать — не из тех, с кем легко ужиться.

— Говорил, но это разве повод изменять? — взвился Ольшанский и тут же заставил себя говорить значительно тише. — То, что родители рано или поздно не выдержат компанию друг друга, было вопросом времени. По сути, мне должно быть всё равно.

— Никому не всё равно, когда его семья рушится, — возразила она. — И мне было не всё равно, хотя я ненавидела своего отца. Я мечтала, чтобы мы с мамой никогда его не видели, но всё равно чувствовала себя не лучшим образом.

— Если б они разводились, я бы только поздравил папу, — отрезал Игорь. — Мама — сумасшедшая, тратящая деньги направо и налево и не понимающая, что в мире есть что-то, кроме её потребностей. Но он ничем не лучше, как оказалось.

Александра отступила. Игорь понимал, что ей тоже не слишком приято — в конце концов, это её мать выступала разлучницей, разбивающей чужие семьи. И Ольшанскому до жути хотелось сказать, что он так не думает, успокоить Сашу и свалить всю вину на своего отца, но перед глазами то и дело всплывало лицо Ольги Максимовны, и желание входить в положение моментально улетучивалось.

Не обращая внимания на холод, девушка распахнула окно и выглянула на улицу. Снаружи повеяло морозом. Это помогало очистить сознание и прийти в норму, и Игорь сам с удивлением заметил, что успокаивается.

— Давай больше не будем, — предложил Ольшанский, обнимая Александру за талию. — Я не хочу, чтобы наши родители стали причиной наших ссор. Это лишнее.

— Ты прав, — кивнула Саша, обращаясь скорее к темноте за окном, чем к мужу. — Так нельзя. Если мы сейчас поссоримся и покажем, что не способны выдержать такое простое испытание, что же с нами будет дальше?

Игорь оставил этот вопрос без ответа. Ему хотелось не видеть, закрывая глаза, своего отца, беспомощно краснеющего — и в объятиях не просто посторонней женщины, а собственной тёщи. Не хотелось задаваться вопросом, правильно ли он поступает, что ничего не говорит матери, а продолжает прикрывать изменника.

Саша немного расслабилась; Игорь чувствовал, как стала мягче её спина, словно девушка отпустила себя, глотнула свежего воздуха и ощутила привкус свободы во рту.

— Всё будет хорошо, — пообещал ей Ольшанский, хотя сам в это не до конца верил.

— Ты ей скажешь? — озвучила она вопрос, которого Игорь боялся больше всего.

— Нет, — ответил он. — Сначала дам отцу время. Пусть подумает… Может быть… — он запнулся. — Может быть, он и не хочет ничего менять.

— И ты считаешь, что это нормально? — оглянулась Александра, и в её глазах плескалась тревога отнюдь не за благополучие Игоревых родителей.

— Нет, — честно ответил он. — Но я просто не вижу другого выхода. Если они… Если они не могут разобраться в этом сами, то какое я имею право в это влезать? Не скажет сам — скажу я. Но не так быстро.

Саша не стала спорить. Может быть, ей хотелось бы, чтобы Николай Андреевич бросил свою жену сию же секунду, а то и убежал от неё в прошлом, дабы принадлежать одновременно только одной женщине, но она не решилась в этом признаться, только повернулась к Игорю и уткнулась носом в его плечо, пытаясь обрести хотя бы минутный покой.

128 — 127

128

26 декабря 2017 года

Вторник

На работе все пребывали в расслабленном состоянии. В преддверии праздников каждому хотелось уйти чуть раньше, сделать немного меньше работы, избавиться от назойливого начальства и полноценно отдохнуть, выпить, в конце концов, лишнего, потому что так иногда хочется расслабиться! В чём-то Игорь, возможно, даже их понимал бы, если б сейчас не был взведён до предела.

Отец молчал, разумеется, и не показывался на глаза. И мама тоже больше не звонила. Игорь мог сделать только один вывод — Николай Андреевич вернулся домой, не сказал жене, где его носило, а та решила, что надо закрыть на его отсутствие глаза и продолжать жить дальше. Это было очень удобно. Игорь знал, что мать никогда не откажется добровольно от комфортной жизни. Может быть, даже если отец и признался, она закрыла на это глаза и сделала вид, что ничего не произошло. Тогда папе оставалось только окончательно порвать все связи с Ольгой и вернуться в русло семейной жизни.

Игорь фыркнул и проигнорировал поражённые взгляды коллег. Сева, как раз докладывающий о состоянии модуля проекта, застыл, но Ольшанский махнул рукой, предлагая ему говорить и дальше.

— Всё в порядке, — промолвил он. — Да, мне очень нравится эта концепция, продолжай, пожалуйста.

Саша подозрительно посмотрела на него, но не стала возражать. Несомненно, она понимала, что мысли Игоря витали далеко отсюда и никоим образом не касались работы, но и осуждать его за это не могла — чувствовала, что ситуация отнюдь не из лёгких.

— Итак, — сглотнул Сева. — Если следовать такому варианту…

Игорь сделал вид, что внимательно слушает, но опять вернулся к разбору поведения родителей. Он знал, что отец не любил мать — ну, трудно не заметить холодность и натянутость их отношений, даже если быть очень слепым, — но был уверен, что тот никогда прежде не заводил интрижки на стороне. Ольга Максимовна была той, из-за кого Николай и встретил свою будущую жену, да ещё и свадьба эта явно не вписывалась ни в планы его родни, ни кого-либо ещё…

Что ж, если смотреть со стороны, то в том, что брак состоялся, виновных было двое: Ольга Максимовна…

И сам Игорь.

Он скривился от отвращения, но поспешил вернуть нормальное выражение лица, чтобы в очередной раз не напугать Севу, вроде как успокоился и пришёл к единственному разумному выводу: отец так ничего и не сказал матери, иначе была бы истерика, но скажет. И не станет просить за это прощения. Даже не пожелает остаться в семье. А зачем? Дети уже взрослые и вряд ли станут его останавливать, нелюбимая жена, вся родня перессорилась…

— Игорь Николаевич! — окликнул его Сева. — Игорь Николаевич! Так вы согласны или нет?

— А? — оживился Игорь, реагируя скорее на отчество, чем на имя. — Да-да, Сева, согласен. И зачем так официально? Забудь об отчестве, пожалуйста.

Всеволод удивлённо пожал плечами, не желая спорить с начальством, и Игорь ободряюще улыбнулся, а потом перевёл взгляд на Сашу, словно умоляя о помощи. Мысли разбегались в сторону, и Ольшанский на этим митинге чувствовал себя так же органично, как корова на льду.

— Я думаю, — промолвил он наконец-то, — что лучше бы мне всё ещё детально изучить в письменном виде. У тебя есть какая-нибудь схема, концепция, формулы? Оставишь мне, и я завтра всё скажу.

— Хорошо, — кивнул Всеволод, но недоумение, отпечатавшееся у него на лице, ясно выдавало, что он не понимает причин изменений, что произошли в характере Игоря, и ему всё невдомёк, почему тот не может выслушать прямо сейчас его предложения и на месте же и одобрить.

Игорь вздохнул. Мозг не варил совершенно; он принял из рук Севы бумаги, принялся их просматривать, но на самом деле не проявил и капли понимания. Ему до сих пор было невдомёк, что именно происходит и о чём идёт речь в этом тексте. Ольшанский заставлял себя вникать, но то и дело сознание утягивало его куда-то в сторону, не позволяя чётко мыслить.

— Я до завтра скажу, — наконец-то выпалил он, понимая, что звучит всё это слишком беспокойно. — А сегодня все свободны.

127

27 декабря 2017 года

Среда

— Да, Сева, держи, — Игорь отдал Всеволоду бумаги. — Я немного подкорректировал общую формулу, ты упустил один из параметров, но в целом — всё хорошо, спасибо. Можете приниматься за реализацию. Заодно внесём изменения в общую структуру, там одна из ветвей должна быть напрочь отрезана, она даёт излишек по функционалу.

— Спасибо, — парень сжал в руках белые листы с такой трепетностью, словно не верил в возможность успеха и одобрения. — Если честно, я даже не ожидал…

— Что я тебя не пошлю? — усмехнулся Игорь. — Это правда умно.

— Возможно, — согласился Всеволод. — Но когда я вчера озвучивал этот вариант…

— Я думал о чём угодно, кроме работы, — признался Ольшанский. — Семейные проблемы.

Сева бросил выразительный взгляд на Сашу, но тут же смутился и залился краской. Хотя он давно перестал заикаться, всё равно был не уверен в себе. Отстаивать своё мнение в рабочих моментах у него ещё получалось, но когда дело касалось чего-то лишнего, Всеволод тут же впадал в ступор.

Вот и сейчас он принялся нервно теребить воротник своей рубашки, едва не выронил бумаги с одобренным проектом, а цвет его лица менялся от мертвенно-зелёного до свекольно-алого.

— Прекрати, — не удержался Игорь. — Ты не сделал ничего такого.

— Это не моё дело, — тут же потупился Всеволод.

Ольшанский вспомнил, что когда-то Севе нравилась Саша. Впрочем, она всем нравилась — привлекательная умная девушка, ещё и понимает, что такое увлечённость собственным делом, потому не будет бросать осуждающие взгляды, если ты вдруг смеешь уделять работе много времени.

Игорь мог бы сказать, что именно это его и зацепило, но не стоило себе врать. Саша понравилась ему тогда, когда он вроде бы ещё был с Верой и понятия не имел, что Александра — талантливый программист и фанат своего дела. Несомненно, его увлечения надолго не хватило бы, будь Саша пустоголовой, и, как полагал Игорь, даже если б она не вызвала интерес с первого взгляда, спустя уже неделю совместной работы он начал восторгаться бы её характером и умом, но… Может быть, она не считала себя красавицей, но Игорь придерживался иного мнения.

С женой ему повезло в качестве компенсации другой родни, наверное.

— Всё хорошо, — ободряюще усмехнулся Ольшанский, откидываясь на спинку кресла. — Я не ссорился с Сашей. Проблемы с родителями.

— О, — Всеволод вздохнул. — Понимаю. То есть, я хотел сказать, я же не могу гарантировать…

— Всё ты правильно понимаешь, — кивнул Игорь. — Но нам пора возвращаться к работе, ладно?

Зардевшись в очередной раз, Сева поспешил на своё место, разложил вокруг бумаги и принялся что-то печатать, но Игорь, глядя, как быстро бегают пальцы по клавиатуре и как при этом рассеян Севин взгляд, был готов гарантировать только одно: Всеволод сейчас максимум отвечает на чьё-то письмо. Работать в таком состоянии невозможно.

— Эй, — окликнул его Ольшанский. — Ты в порядке?

Всеволод мрачно оглянулся на дверь и поджал губы.

Игорь представил себе, что было бы, если б его отец вдруг сообщил, что у него уже лет пятнадцать есть любовница, родившая от него двоих детей. А потом подумал, как было бы весело работать под руководством этой любовницы. Наверное, Всеволод благодарит небеса за то, что у них на фирме появился Эндрю.

Что ж. Может быть, Ольга Максимовна — это не худшее, что могло случится с их семьей. Вот только Игорю от этого почему-то легче не становилось, и умом задавить вспыхивающую неприязнь до конца тоже не получилось.

— Сева, — заставил себя заговорить Игорь. — Если есть что-то, что ты не можешь изменить, лучше просто не портить себе жизнь.

— Да, — согласился Всеволод. — Только не всегда это реально.

Спорить с этим Ольшанский не стал.

126 — 125

126

28 декабря 2017 года

Четверг

Саша не положила — швырнула свой свитер на дно чемодана и, тут же испытав невыносимую усталость, буквально упала на диван.

— Нам не с кем оставить кота, — подытожила она, наблюдая за тем, как Магнус забирается в сумку и пытается закрыться там от всеобщей суеты. — Я не могу попросить мать!

Игорь не стал задавать лишние вопросы — он и так отлично понимал, почему именно Саша не может. Его самого выворачивало от одной мысли о том, что придётся общаться с Ольгой Максимовной или с собственным отцом, и Ольшанский мог себе представить чувства его жены.

— Может быть, — осторожно предложил он, — мы попросим бабушку?

— Тогда почему не Яну?

Игорь вспомнил о женихе сестры, который едва не прирезал его в день первого знакомства, представил себе реакцию на вреднючего кота, забирающегося под одеяло именно в тот момент, когда это точно не надо делать, вздрогнул и протянул:

— Ну, Магнусу с одинокой женщиной будет спокойнее, а Янка постоянно на работе…

Аргумент Сашу не впечатлил. Она явно придерживалась иного мнения о спокойствии собственного котяры, потому только щёлкнула языком, недоверчиво косясь на супруга.

— Игорь, — осторожно промолвила она, — ведь ты понимаешь, что Еве Алексеевне будет трудно с ним? Магнус в течении двух минут может весь дом с ног на голову перевернуть. А если он её оцарапает? Или укусит? Доведёт, в конце концов, и она разнервничается, поднимется давление? Я не готова так рисковать.

Разумеется, её слова звучали очень здраво. Как бы Игорь ни противился мысли о том, что бабушка — отнюдь не молодая женщина, не может бегать, как двадцатилетняя, по квартире за сумасшедшим котом, реальность от его упрямства не менялась.

— Я не поеду, — твёрдо произнесла Александра, — если мы не найдём, на кого его оставить.

— Можно попросить Лёшку, — предположил Игорь. — Мы ж сидели с Боней. Почему он не может с котом?

Ответ Ольшанский так и не услышал. Раздался звонок в дверь, и все Сашины возражения по поводу того, что Магнус испортит людям выходные, растворились в громкой трели. Кто-то был назойлив и раз за разом повторял свои попытки. Игорь представлял, как неизвестный или неизвестная бьёт ладонью по кнопке, не желая подождать и минуты, пока хозяева дойдут до двери, и испытывал страшное желание открыть и прикрикнуть на гостя.

На пороге оказалась Лера. С чемоданом. Быстро-быстро заморгав при виде Игоря, она бросилась к нему на шею, так крепко обхватила руками, что тот едва не задохнулся от её напора, и громко взвыла.

— Они меня выгна-а-али!

Игорь так и остался стоять с опущенными безвольно руками. Обнимать Леру в ответ ему хотелось меньше всего на свете, оттолкнуть её от себя казалось невозможным, потому что девушка вцепилась мёртвой хваткой и грозилась его придушить.

Выглянувшая в коридор Саша застыла от удивления. Наверное, меньше всего на свете она ожидала увидеть именно Леру.

— Можно я у вас останусь? — всхлипывая, прошептала девушка. — Мне идти больше некуда. И с общаги попрут среди зимы. И твой отец меня за дверь вышвырнул. И…

Она разрыдалась пуще прежнего, и Игорь, отцепивший наконец-то чужие руки от своей шеи, только горестно вздохнул и оглянулся на жену.

Александра выглядела совершенно беспомощной. Ей явно не хотелось позволять Лере остаться — слишком свежи были неприятные воспоминания о её пребывании здесь.

— Игорь, — протянула она, явно пытаясь произнести это так, чтобы Ольшанский понял общий настрой. — Ты ведь понимаешь, что нас две недели не будет дома.

— Я буду паинькой, — взмолилась она. — Я буду вести себя тихо-тихо! Пожалуйста!

— Сашуль, — Игорь тоже моляще посмотрел на жену. — Ведь нам не с кем оставить Магнуса. А Лера вполне может с ним посидеть. Правда ведь, Лера?

Девушка спешно закивала, причём с таким видом, словно он только что предложил снять звезду с небес и подарить ей весь мир на блюдечке с голубой каймой.

— Пожалуйста, — повторила она ещё раз, и Саша вздохнула, понимая, что заранее проиграла бой за пустоту в их квартире.

К тому же, им действительно надо было оставить на кого-то кота.

— Только, — с угрозой протянул Игорь, — мы съездим к родителям. И уточним, почему именно тебя выгнали. И если я узнаю, что причина была уважительной…

Но это, кажется, Леру отнюдь не испугало. Она только кивнула, глядя на него всё ещё заплаканными, но уже сияющими от счастья глазами.

125

29 декабря 2017 года

Пятница

Саша осталась дома. Игорь мог понять причины, по которым она это сделала, и с удовольствием убрался бы тоже из родительской квартиры куда подальше.

Если честно, он ожидал неловкую тишину за столом, чесночные котлеты или какую-нибудь ещё гадость, косые взгляды отца и матери… Но родители даже не заметили его приход.

Ольшанский зашёл на крик. В тот момент, когда он остановился на пороге комнаты, в отца как раз летела чашка. Тот успел отступить в сторону, и стекло, ударившись о стену, разлетелось множеством осколков. Николай Андреевич укоризненно посмотрел на жену и попытался возразить как-нибудь против её воплей, но не успел.

— Как ты можешь?! — воскликнула она. — Как ты вообще посмел полезть в постель к этой… к этой…

Игорь зажмурился и попятился, выслушивая огромную дозу не слишком цензурных высказываний в бок собственной тёщи. Мать бушевала; ей явно хотелось выплеснуть всю ненависть, скопившуюся в душе, на мужа.

Надежда Петровна схватила следующую чашку, и Игорь понял, что сервиз был заготовлен заранее, и она планировала его разбить. Мать всегда устраивала такие истерики, когда пыталась добиться чего-нибудь, и она свято полагала, что это сработает и сейчас.

Жуткая догадка, мелькнувшая у него в сознании, грозилась одержать подтверждение.

— Развод! Конечно же, я подаю на развод! — рычала мать, и Игорь почти добрался до двери, надеясь, что он так и уйдёт незамеченным. — Ты вылетишь из этой квартиры пулей, понял? Я больше никогда не позволю такой свинье, как ты, прикоснуться к себе хотя бы пальцем…

Ольшанский почувствовал, как открывается дверь за его спиной, и поймал Яну за запястье.

— Не ходи туда, — прошептал он на ухо сестре, притягивая её к себе. — Мама вошла в раж, кричит и бросается вещами. Ты сама понимаешь, что это значит.

Девушка понимала. Она только укоризненно покачала головой, словно отмечая, что не ожидала от родительницы ничего другого, и грустно посмотрела на Игоря. Тот пожал плечами; он теперь почти выступал на стороне отца.

— Надя, — раздался холодный тон Николая Андреевича. — Эта квартира не принадлежит ни тебе, ни мне. Ты можешь претендовать только на…

Янка потянула Игоря за рукав, уводя из дома. Уже из-за закрытых дверей до них донёсся громкий вопль матери, и девушка втянула голову в плечи и бросилась вниз по ступенькам.

Только когда они оказались на улице, в сравнительной тишине, сестра посмотрела на него.

— Они что, разводятся? — недоверчиво спросила она. — Серьёзно? Но… Ведь должна быть какая-то серьёзная причина.

Игорь хмуро покачал головой.

— Отец изменил маме, — коротко сообщил он. — С моей тещей. Они когда-то встречались, ещё до того, как папа с мамой познакомились.

Яна вмиг побледнела и попятилась, словно не в силах поверить в то, что сказал Игорь. На её лице отразился вполне логичный в такой ситуации шок, и девушка застыла, хватая ртом воздух. Ольшанскому показалось, что сестра вот-вот потеряет сознание, так сильно она побледнела. Наверное, Яне хотелось провалиться под землю, лишь бы только не слышать и не знать ничего о родительских дрязгах.

— Как он мог? — прошептала девушка. — Это ведь так низко… Она же его жена! Измена — это…

Игорь промолчал. Он долго искал в себе силы понять отца, и с каждым днём всё больше и больше понимал, что не в силах осуждать его. Конечно, в самом начале это было очень просто, но с каждым днём он всё чаще приходил к выводу, что мама — далеко не невинная жертва. Слишком долго она испытывала терпение своего мужа, слишком неискренними были их чувства, чтобы выдержать преграду в виде Ольги.

— Пойдём отсюда, — предложил он. — Я хотел спросить, почему они Лерку из дому выгнали, но, думаю, сейчас это будет неуместно.

— Наверное, потому, что это не мамина квартира, — глухо ответила Яна. — И не папина. А бабушкина. И папа тут оставаться чужим не даст. И маме теперь тоже. Она к тебе придёт. Или ко мне. Попросит поселить у себя. Не соглашайся, одна ерунда… Тьфу! Отвезёшь меня домой?

— Отвезу, — кивнул Игорь, но слова сестры оставили по себе какой-то горький, неприятный осадок.

Он столько времени потратил, чтобы простить отца, а Яна вот так просто нашла объяснение отцовским действиям и сразу же подумала о квартире… С одной стороны, это казалось странным, с другой — Игорь знал, что не вправе осуждать сестру. Не после того, как сам так легко отпустил ситуацию и закрыл глаза на всё то, что происходило в их семье.

124 — 123

124

30 декабря 2017 года

Суббота

Забыться — единственный способ сохранить нормальное настроение и войти в новый год счастливыми людьми. Игорь и Саша, не сговаривались, оба заняли такую позицию, поэтому, собирая вещи и вытаскивая Магнуса из чемодана каждые пять минут, они смеялись, как ни в чём ни бывало, и надеялись на то, что дурное настроение поддастся деланному веселью.

— Не корми его слишком часто, — повторила в сотый раз Саша. — Если будешь перекармливать, он ещё поправится.

— И, пожалуйста, не гони ночью с кровати, — продолжил Игорь, поймав Магнуса за шкирку. — Он может полезть обниматься — не отталкивай, себе дороже.

Кот упрямо дёрнул лапой, метя Игорю в лицо, но дотянулся только до груди и жутко взвыл, как всегда, пугая весь дом. Ольшанский посмотрел на часы и вздохнул. До отъезда на вокзал оставалось часа два, вещи были собраны хорошо если наполовину, и это притом, что они с Сашей принялись за дело, наверное, в семь или в восемь утра. Привычка вставать рано из-за Бонечки сохранилась до сих пор, и под ворчание сонной Леры с дивана они даже не блуждали, а бегали туда-сюда по квартире, отказываясь перестраивать биологические часы.

Валерия выглядела смущённой. Сессия у неё уже закончилась, никаких дел в Виннице не было, можно и уехать, и Магнус оказался единственным шансом не возвращаться в родную деревню и не окунаться в привычный и, очевидно, раздражающий быт.

В чём-то Игорь мог её понять. С другой стороны, так сбегать от родного дома — не слишком правильно, но, если б не Лера, пришлось бы оставаться дома или везти кота с собой, а Магнус был из тех животных, что запросто испортят любой отдых, причём кому угодно, хоть собственному хозяину, хоть совершенно чужому человеку.

Вот пусть Лера и мучается.

— Не оставляй никаких колбасных шкурок и пакетиков, — продолжила Саша, воспользовавшись моментом и закрыв-таки первый чемодан.

Магнус, поняв, что как минимум одно вместилище для него уже заблокировано, вывернулся из Игоревых рук и шмыгнул во второй, лапой дёрнул крышку и засел в темноте тихо-тихо.

Игорь и Саша переглянулись.

— Сработало? — как назло громко спросила Лера. — А почему нельзя оставлять колбасные шкурки и пакетики?

Саша горестно закатила глаза.

— Потому что он их съест, отравится и нет, дорогая, не умрёт тебе на счастье, а испачкает всю квартиру и обязательно выкарабкается. И будет мстить!

Она тоскливо наблюдала за тем, как Магнус пулей вылетел из чемодана, осознав, что его там и собираются закрыть до лучших времён.

— И кто тебя тянул за язык? — Игорь со вздохом взглянул на Леру и, подняв вещи из дивана, опустил их в пустовавший прежде Магнусов чемодан.

Кот возмущённо фыркнул и отвернулся, а потом с гордо задранным хвостом зашагал прочь. Ольшанский знал, что это лишь обманный манёвр, потому, вместо того, чтобы выдохнуть с облегчением и сбавить темпы, поспешно уложил все оставшиеся вещи и захлопнул крышку.

Магнус понял, что его разоблачили, в самую последнюю секунду. Он бросился вперёд, собираясь запихнуться-таки поверх одежды, аптечки и прочих вещей, но Игорь сыграл на опережение, закрыл чемодан и перехватил кота в полёте.

Тот, разумеется, не собирался сдаваться. Махнув лапой так, что у Ольшанского появилось целых три новых шрама на щеке, он громко взвыл, вырвался из его рук и тоскливо направился прочь, поняв, что последний его шанс истрачен.

— И будь аккуратна с ним, — подытожила Саша. — Чтобы, когда мы вернёмся, и ты, и Магнус, и квартира были целыми и невредимыми.

— Я постараюсь, — буркнула Лера, не проявляя особого энтузиазма на тему успокаивания такого грозного и вредного кота.

— Сколько тебе оставить денег?

Этот вопрос застал Валерию врасплох. Вероятно, на дотации она не рассчитывала и вовсе, потому как вскинула голову и долго-долго поражённо моргала, пытаясь понять, что именно хочет услышать Игорь, а потом недоумённо пожала плечами, наблюдая за тем, как он вытаскивает из кошелька деньги.

Очевидно, он дал всё-таки куда больше, чем следовало, но в тот момент, когда Лера выдернула купюры из рук, отбирать их было уже неуместно.

— А если он будет вредничать? — опасливо уточнила Лера. — То что делать тогда?

— Терпеть, — флегматично отозвалась Саша. — Можешь дать по хвосту, но это опасно для жизни.

— Да, — кивнул Игорь. — И нам, наверное, уже пора.

Они переглянулись. Кот лежал на диване спиной ко всем и делал вид, что спит, но когда Саша склонилась к нему, чтобы напоследок поцеловать в лоб, дёрнулся и влепил лапой ей по плечу. Девушка отскочила, укоризненно покачала головой, но ничего не сказала. Поведение Магнуса было отвратительным, но очень типичным.

— Так у вас же поезд только через два часа, — вдруг вспомнила Лера. — А почему вы уже идёте? Ведь рано…

— Рано, — согласилась Саша, — но лучше рано, чем он вцепится кому-то из нас в волосы или попытается перегрызть горло. Уж я-то знаю.

Игорь не спорил. Очевидно, с этим тезисом он был совершенно согласен.

— Пойдём, — кивнул он жене. — Если что случится, звони, — последнее уже предназначалось Лере, и та закивала, причём так, что у Игоря моментально возникли сомнения, правильно ли она поняла его посыл.

Но времени уточнять не было… Оживившийся Магнус с огромным интересом смотрел на их вещи и явно планировал изодрать в клочья то, что успеет.

123

31 декабря 2017 года

Воскресенье

Свежий зимний воздух, искрящиеся за окном снежные ели, опутанные полумраком предновогодней ночи превращали этот уголок из обыкновенного курорта в самый настоящий рай для мечтающих об уединении людей. Саша открыла окно маленького домика и улыбнулась, наслаждаясь тишиной и единением, о котором дома они могли только мечтать.

— Даже не верится, — прошептала она, скользя ладонями по холодному стеклу, — что мы можем действительно здесь находиться. Никто не трогает, никто не мешает, никому ничего не нужно…

Игорь обнял её за плечи, останавливаясь за спиной, и уткнулся носом в распущенные волосы жены, всё ещё влажные после прогулки под снегом.

— И ты даже не будешь скучать по Магнусу? — вкрадчиво спросил он, на деле просто наслаждаясь покоем, окутавшим их словно тёплым одеялом, защищающим от всех бед и невзгод.

— Он празднует дома, — рассмеялась Саша. — И через две недели мы его увидим. Живого и здорового… У меня каждая новогодняя ночь проходила дома. Сначала мы с мамой готовили, чтобы потом отец опоздал и отказался есть, а потом, когда я уже жила отдельно, по привычке накрыла такой пышный стол… Даже пробовать не хотелось. Мы с Магнусом вдвоём неделю это доедали. А ещё в углу у нас всегда стояла искусственная ёлка, старая, потрёпанная, пока Магнус её не добил… А ты?

— Мама, чеснок и вечные ссоры, — усмехнулся Игорь.

Это не до конца было правдой. Он любил новогодние праздники, особенно когда был маленьким. Бабушка и дедушка часто приглашали всех к себе, а потом дети оставались у них на каникулы. Игорю нравилась громадная, почти до самого потолка живая ель — дед отказывался беречь природу, ему нравился аромат свежей хвои, распространявшийся по всему дому, до такой степени, что он даже сам убирал по дому все иголки.

Они наряжали ёлку всем, что находили в доме — игрушками, гирляндами, даже какими-то бумажными фонариками, сделанными детьми в школе. Готовила всегда бабушка, и мама, загнанная в угол чужой семьей, не имела в этот вечер никакой власти. Ева Алексеевна, как единственная хозяйка, накрывала на стол и будто приказывала всем забыть о невзгодах, о ссорах и о дрязгах. Они хохотали, веселились, а Янка, пока ещё была маленькой, всё время дулась, что её гонят спать.

Утром они находили под ёлкой массу подарков. Отец и мать уезжали куда-то отдыхать или просто домой, и их коробку тоже ставила бабушка. Завёрнутые в подарочные упаковки, подарки сверкали новогодними алыми бантами. Ева Алексеевна умела вывязывать их сама и смеялась, что ленты у неё остались ещё с далёкого прошлого, когда они цепляли студентам какие-то повязки на рукава…

А потом, когда дедушка ушёл, веселье прекратилось. Хозяйкой праздника стала мама, на стол перекочевали её любимые блюда, и Игорь, тогда уже довольно взрослый, сбегал из дому рано утром и отправлялся к бабушке. Они ставили такую же большущую, только искусственную сосну, наряжали её игрушками, но уже куда более бедно, а на подоконнике оставляли ветку живой ели. Приходила и Яна, только попозже, когда умудрялась сбежать от матери. Родители встречали Новый год вдвоём, уже и не вызванивая собственных детей. Игорь, Яна и Ева Алексеевна не пускали их в маленькую идиллию, наполненную невысказанной тоской по прошлому. Они тоже смеялись, тоже были счастливы, только на столе никогда не появлялось фирменное дедушкино мясо — потому что никто, кроме него, не умел так приготовить…

Теперь, когда и Игорь, и Яна вылетели из-под родительской крыши, уже совсем не неоперившиеся птенцы, им хотелось порой вернуться к бабушке и отпраздновать Новый год вместе. Но в прошлый раз Ольшанского не отпустила Вера, пожелавшая, чтобы её куда-то сводили, а перед этим два года подряд он сидел на работе и допиливал какой-то очередной проект.

В этот раз Ольшанский впервые ни о чём не думал. Ему не хотелось в прошлое, не хотелось увидеть стол, заставленный бабушкиными блюдами — не хотелось искать тарелку с дедовым мясом, пустующую уже больше десяти лет. Он радовался, что здесь была плохая связь, никого не надо поздравлять, что он не в пустом офисе, где кроме него и Регины — одни только глухие к человеческим бедам стены.

— Ты счастлива? — спросил он Сашу, вдыхая елово-снежный аромат новогодней ночи. — Вот сейчас.

— Счастлива, — отозвалась хрипло она. — Как никогда прежде.

Александра наконец-то прикрыла окно, но неплотно, чтобы струя прохлады всё ещё пробивалась в маленький домик, и повернулась к нему лицом.

— Сейчас будут бить куранты, — прошептала девушка. — А у нас ни шампанского, ни заготовленных бумажек с желаниями.

Игорь усмехнулся.

— Знаешь, что я загадывал в прошлом году?

— Рассказывать нельзя, — возразила Саша, прижимая палец к его губам. — Я о своём молчала. И оно сбылось.

— Моё тоже сбылось, — мягко ответил он. — Может быть, даже слишком.

Игорь склонился к ней и прикоснулся к губам осторожным, вкрадчивым поцелуем, наверное, уместным больше не для семейной пары, а для людей, которые совсем недавно познакомились. Саша ответила — тоже так, будто боялась испугать что-то, зажмурив глаза, чтобы скрыться от окружающего мира за полуприкрытыми ресницами…

122 — 121

122

1 января 2018 года

Понедельник

Зимнюю тишину разорвали вспышки и громкий треск. Мелкие искры, отражаясь от снега, сверкали ещё ярче, и небо в один миг окрасилось в миллиарды новых оттенков. Игорь, никогда прежде не испытывающий интереса к фейерверкам, завороженно наблюдал за огоньками, вспыхивающими то тут, то там.

— Ты смотришь на них, как Магнус, — рассмеялась Саша.

— Спасибо на добром слове, — Ольшанский коснулся губами её виска. — С котом меня давно не сравнивали.

Она тоже хихикнула в ответ; удостоиться звания Магнуса дорогого стоило, их безгранично вредный кот мог повергнуть в шок кого угодно. Игорь даже обрадовался, что сейчас любимого питомца с ними не было, и некому было разрушить странную атмосферу сказки.

— Привыкай, — Саша немного откинулась назад, прижимаясь к мужу. — Теперь будут. Так что ты загадал в прошлом году? Если уже сбылось, то можно.

Игорь вспомнил, как смотрел тогда на Веру, с трудом подавляя вспыхивающее раздражение, и невольно сравнил то состояние с сегодняшним.

— Я захотел, чтобы всё изменилось, — ответил наконец-то он. — Возможно, изменилось даже слишком многое…

— Я тоже, — вдруг промолвила Саша. — Тоже попросила, чтобы моя жизнь полностью поменялась. И вот оно как вышло.

На её губах расцвела ласковая, нежная улыбка, словно девушка вдруг обрадовалась тому, как всё получилось, поняла, что желания всё-таки сбываются.

— Но что в этот раз загадала — не скажу, — прошептала она совсем тихо, так, что Игорю пришлось напрягать слух, дабы за треском фейерверков различить произнесённые слова.

Он не настаивал. Это было право Саши — скрывать свои желания. Он тоже молчал о собственном, даже сделал вид, что ничего не попросил, решил пустить это на самотёк. Но ведь это было неправдой. Игорю просто показалось в какой-то момент, что у них с Александрой и в этот раз получится одно и то же желание, и мысли, прозвучавшие в волшебные минуты наступления нового года единогласно, синхронно, обязательно должны материализоваться.

— Я подумала, — обратилась к нему Александра, — давай мы пить сегодня ничего не будем? В прошлый раз я загадывала желание без шампанского.

— Хорошо, — кивнул Игорь. — В прошлый раз я загадывал желание под самое дорогое и самое невкусное вино из всех тех, что я пробовал. Но не под шампанское.

…Потому что Вера решила, что надо ориентироваться на цену, а не на вкусовые качества напитка. Предупреждал ведь официант, что там "крайне специфический букет".

— С Новым годом, — произнёс он. — С новым счастьем?

— В этом году, — Саша вновь потянулась к нему, — меня устраивает и старое…

Что ж, и в этом вопросе Игорь был с нею совершенно солидарен.

121

2 января 2018 года

Вторник

Волшебство карпатского леса не растворилось в первом дне Нового года. Снег не растаял за ночь, дерзкое солнце не растопило белые горы, и воздух не стал душным, только тишина наполнилась чужим смехом. Небеса всё так же тяжёлыми тучами нависали над головой, и, хотя было ещё рано, царил полумрак.

В лесу, среди вечнозелёных елей и деревьев, сбросивших листья перед трёхмесячным сезоном холодов, уже появились проторенные дорожки. Несколько раз мимо пробегали чьи-то дети, может быть, даже из местных деревень, и ни о каких диких зверях не было и речи — зимний курорт слабо сочетался с волками да зайцами. Проехав немного на автобусе, заезжавшим в гостевое поселение каждое утро, можно было добраться и до снежных спусков, но ни Игорь, ни Саша не катались на лыжах и сноубордах, не хотели падать на ледовой арене.

Их куда больше манили сумрак и спокойствие вечерней природы. Здесь можно было спокойно прогуливаться по длинным проторенным дорожкам или пытаться пробраться сквозь снеговые завалы, отходя подальше от других туристов. Не выпрыгивал из-за дерева Магнус, никто не смотрел удивлённо — надо же, есть у людей время развлекаться! — никто не осуждал.

Телефон Игорь оставил дома. Он понимал, что кто-то мог позвонить, что-то могло случиться, но меньше всего на свете желал опять погружаться в бытовые дрязги, ссоры, споры и прочее. Ему нравилось, что тут никто не был способен отыскать их и вернуть в привычный дневной шум.

— Святое место, — вздохнула Саша. — Я начинаю удивляться, что никто не падает на меня с деревьев, никто не рычит и меня не кусает…

— Помнишь, как мы ездили с фирмой? — усмехнулся Игорь.

— Да. Ты ещё тогда так мило провожал меня до номера и так смотрел на дверь…

— Так ты знала?! — притворно удивился он.

— О, нет, я была слепая, — задорно отозвалась Александра, — и даже не догадывалась, что может быть нужно от девушки вполне недвусмысленно ухаживающему за ней мужчине. Да у тебя на лбу было написано, что ты готов распять Магнуса на ближайшей сосне, лишь бы только он нам не мешал…

— Можно подумать, он бы позволил это сделать, — Игорь остановился у ближайшего дерева и, не заботясь о том, что вся его одежда будет в снегу, упёрся спиной в его ствол.

Саша застыла рядом, прислушиваясь к далёким отзвукам чужого веселья. Возвращаться к людям не хотелось. Они специально ушли подальше, чтобы получить возможность побыть друг с другом наедине, ни о чём не думать и не оглядываться на прошлое. Даже если и вспоминали сейчас какие-то детали из собственной семейной жизни, то это было совершенно несерьёзно.

— Неужели ты всерьёз меня боялась? — спросил Игорь, вновь и вновь с усмешкой поднимая всё ту же тему.

Саша неуверенно передёрнула плечами, а потом искренне ответила:

— Да. Боялась напора и того, что мне с самого детства вдолбили в голову по поводу отношений с мужчинами. Или, может быть, того, что это для тебя несерьёзно.

— Куда уж серьёзнее!

— Ну, — Александра обошла дерево по кругу и прижалась к стволу с другой стороны, — я до сих пор не понимаю, с чего это вдруг ты решил жениться.

Игорь усмехнулся и возвёл глаза к молчаливому небу, чернеющему над головой. То, разумеется, не спешило отвечать — да оно и не могло, даже если бы захотело, разве что посыпало бы новой порцией снега.

— Иначе ты бы однозначно куда-то сбежала, — отметил Ольшанский.

— Нормального мужчину и волоком не затащишь в ЗАГС.

— Кто тебе сказал, что я нормальный? — он оглянулся на Сашу и перехватил её хитро прищуренный, весёлый взгляд — шутила.

Почему-то осознание того, что слова её были далеки от серьёзности, приносило новую порцию умиротворения. Игорь с каждым разом всё больше приходил к мысли, что они с Сашей просто встретились тогда, когда оба были готовы к серьёзным отношениям. К тому, чтобы больше никогда не расставаться.

— Ну, я искренне надеялась, — хихикнула она, — что у меня будет порядочный начальник, а не какой-нибудь змей-искуситель, как в бульварном романе.

— Между прочим, насколько мне известно о бульварных романах, местные змеи-искусители отнюдь не спешат жениться, — отметил Ольшанский. — Только и ждут, пока им на голову упадёт какая-нибудь глыба, пока они останутся на краю катастрофы и осознают, что обязаны осчастливить даму своей мечты. Разве нет?

— А она сидит и только ждёт, чтобы броситься им на шею, — продолжила довольно Саша, — и пригласить сто двадцать гостей в зал, рассчитанный на пятьдесят человек!

— Это уже не я, а крёстный голландский фей, — возразил Игорь. — Но если б не та свадьба, разве мы бы сейчас были здесь?

Саша покачала головой.

— Ни о чём не жалею, — промолвила она. — Это лучший свадебный подарок, о котором только может мечтать девушка…

120 — 119

120

3 января 2018 года

Среда

Самым прекрасным в этом месте было то, что все люди находились на максимальном отдалении. Игорь понятия не имел, каким образом получилось так легко отгородиться от окружающего мира, но, пока они блуждали два дня по зимнему лесу, сталкивались с другими гостями Карпат крайне редко.

Он мог себе представить, что творилось там, на горнолыжных и не только спусках — но очень приблизительно. Ольшанский никогда не был большим фанатом спорта, футбол смотрел через раз, да и то не особо внимательно, лыжи видел только по телевизору, пока, выглядывая из-за кода, одним глазом наблюдал за биатлонными гонками или какими-то соревнованиями Зимней Олимпиады.

Ничего менять он не собирался, и, поскольку Саша тоже была не самым активным в плане спорта человеком, их всё устраивало. Но, изолированные от работы, на третий день они почувствовали, что начинают скучать.

Саша сдалась первой. Именно она предложила куда-то сходить, она затащила Игоря на эту ярмарку, которую устроили специально для туристов, а сейчас с любопытством поглядывала на представленные наряды.

Кто-то предлагал купить вышитую рубашку — и прямо здесь же, на месте, примерить. Было около десять градусов мороза, и Ольшанский не представлял себе желающих, что добровольно сняли бы куртки или пальто, но торговля шла бойко, брали и без примерок, так, на глаз, кто-то — и вовсе только за красивый узор.

Александре протягивали какие-то бусы, но она отмахивалась от них — куда будет носить? Протягивали пуховые платки, на что она смеялась, что ей действительно в них потом разве что по дому блуждать. Во всём этом изобилии она не могла найти ничего для себя нужного.

Игорь подозревал, что это злило торговцев — разумеется, они о капризной клиентке забывали уже через две минуты после того, как она от них отходила, а то и раньше, но всё равно спрашивали мысленно, зачем же тогда явилась, если ничего не хочет брать.

— Эй, милок! — окликнула Ольшанского какая-то пожилая женщина с горами вязанных вещей. — Купи что-нибудь!

Игорь оглянулся. За какую-то секунду Саша успела потеряться в толпе; он только видел, как мелькнули чуть поодаль её тёмные волосы, махнул девушке рукой, но она не заметила, повернув к одной из лавок.

Пробиваться к ней было сумасшествием, и Ольшанский послушно шагнул к лавке, к которой его звали. Женщина напомнила бабушку — не Еву Алексеевну, а мамину маму, всегда добрую, пахнущую свежей выпечкой, но не особенно внимательную и не до конца понимавшую городских детей.

— Что это она у тебя, — протянула женщина, — брать ничего не хочет. Что это за хозяйка, что в дом ничего не несёт?

— Экономная, — усмехнулся Игорь.

— Денег не даёт, да и должна экономить… — буркнули из соседней лавки, но Ольшанский пропустил чужой выпад мимо ушей.

Бюджет у них с Сашей был общий, и они вряд ли тратили из него особенно большой процент, но Александра и сама, без его подачек, прекрасно зарабатывала.

— Купи что-нибудь, — опять обратилась к нему продавщица. — Ну?

— Варежки, — вспомнил вдруг Игорь о том, что Саша всё так же упрямилась и ходила с голыми руками. — Потеплее. Есть?

Варежки, разумеется, были. Игорь предполагал, что в городе стоили бы в три раза дешевле, но — он и не собирался говорить Саше о ценах.

Иначе всё равно ворчать будет…

119

4 января 2018 года

Четверг

В круговороте ярмарки они нашли друг друга уже тогда, когда было совсем темно, и люди сбились в плотный круг у костра. Это развлечение для зимы казалось странным — ведь холодно, — но никто не желал возвращаться в здания. Игорь знал, что было уже за полночь, но спать совершенно не хотелось.

Сашу он поймал у самого костра. Она обхватила обеими руками с горячим глинтвейном и делала изредка большие глотки, пытаясь согреться. Когда Игорь подошёл к ней, Александра как раз допила и поставила стакан на невысокий столик, к остальным, потом дохнула тёплым воздухом на заледеневшие руки.

— Я говорил тебе, что надо купить перчатки, — ворчливо отметил Игорь, останавливаясь рядом. — А ты не желаешь меня слушать.

— Поздно уже искать перчатки, — возразила Александра. — Можешь просто рассказать мне, какая я плохая, невоспитанная и непослушная жена.

— Жена ты хорошая, — покачал головой Ольшанский. — Но очень упрямая. И что бы ты без меня делала?

Он добыл варежки, припрятанные во внутреннем кармане зимнего тёплого пальто, и Саша уставилась на него, как на какого-то спасителя, умудрившегося совместить благородную миссию по освобождению мира с согреванием несчастной девушки, совершенно не думающей о своём здоровье.

Пальцы её наощупь казались холодными, как лёд, и Игорь, растирая окоченевшую ладонь, пожалел, что не может отдать собственное тепло хотя бы на минутку, пока Саша вновь не отогреется.

— Заболеть ведь можешь, — покачал головой он, натягивая на её руки тёплые варежки.

— И где ты их взял? — Саша сделала шаг навстречу мужу. — Купил здесь, втридорога, ведь я правильно понимаю?

— Какая разница! — досадливо отмахнулся Игорь. — Сделаешь доброе дело, а потом ещё и получишь за него, потому что, видите ли, ты совершенно не экономишь деньги из семейного бюджета…

— Спасибо, — прервала его тираду Саша. — Правда, спасибо. Ты меня спас, — она подалась вперёд и поцеловала его в щёку. — Ольшанский! У тебя нос холодный!

— Не холоднее, чем твои руки.

— И кто-то ещё будет журить меня за упрямство, — Саша оглянулась на костёр, и яркие золотистые искры отразились на мгновение в её глазах.

Игорь пожалел в какой-то момент, что они здесь были не одни — вновь, как и дома, их окружало море людей, только здесь никого не интересовали другие. Каждый был поглощён своими чувствами, своими мыслями, своей семьей.

— Прекрати! — возмутилась было Саша, когда он обнял её за талию, притягивая к себе, а потом сдалась. — Пойдём домой лучше. Уже поздно. Уже даже "завтра" наступило…

— Пойдём, — кивнул Игорь. — Обязательно пойдём…

И подумал, что здесь и посторонние люди совершенно не мешают…

118 — 117

118

5 января 2018 года

Пятница

Валяться в постели, ни о чём не думая и ничего не планируя — это исконно домашнее занятие, и то, что они перенесли его на свой отпуск, было чистой воды наглостью, но вставать не хотелось. Было уже десять, настенные часы заботливо тикали, демонстрируя, что давно уже пора выбраться на улицу, но и Игорь, и Саша в какой-то момент дали свободу искреннему желанию не ставить себе никакие рамки.

— Прекрати, — проворчала сквозь сон Саша, не позволяя стянуть одеяло со своего плеча. — Игорь, я хочу спать.

— Если мы ещё немного полежим, то вставать уже точно будет некуда, — отметил Ольшанский. — Пол одиннадцатого, Александра, пол одиннадцатого! Ты уверена, что не хочешь в лес, прогуляться или просто встать? Поесть хотя бы?

— Совершенно уверена, — хмыкнула Саша, поворачиваясь на другой бок, так, чтобы оказаться к мужу лицом. — Есть — это последнее, чего мне сейчас хочется. Нет, предпоследнее. Последнее — это прогуляться.

Игорь и сам не желал выбираться из кровати. Он никогда не позиционировал себя как ленивого человека, но каждый нуждается в маленьком отдыхе, в нескольких днях ничегонеделанья, отсутствия всяческой активности.

Почему эти дни не могли наступить сейчас, во время законного отпуска?

Саша, впрочем, рассчитывала на крепкий утренний сон. Как и в прошлый раз, этой ночью они легли после полуночи, а заснули — намного позже, забыли о том, что у дня должен быть какой-то распорядок, а себя следует держать в рамках определённого графика.

— Прекрати, — Александра смахнула руку мужа со своего бедра. — Ты наглеешь, Ольшанский.

— Отнюдь, — возразил он, притягивая Сашу к себе. — Почему я не имею права поцеловать свою жену перед завтраком?

— Ты не целуешь! — возмущённо воскликнула она, хватая руку Игоря за запястье. — Прекрати, Игорь. Ты ведёшь себя, как мартовский кот.

— Как январский, — Ольшанский опять вернул руку на место и дёрнул за одеяло, стягивая его-таки с плеч жены.

Александра заметила коварные поползновения только тогда, когда вместе с одеялом с её плеча соскользнула и бретелька ночной сорочки, а там, где секунду назад была ткань, след от поцелуя оставили чужие губы.

— Ну Игорь! — воскликнула она, резко садясь и отталкивая его. — Я хочу спать.

— Я тоже, — невозмутимо заявил он. — Одно другому не мешает, Саша.

— Магнус — и тот не так наглеет, — подбоченилась девушка. — А ты, Ольшанский, потерял и страх, и совесть. И пусть тебе будет стыдно!

— Мне очень, очень стыдно, — нагло заявил Игорь и, подтверждая свои слова, заключил жену в кольцо своих рук, увлекая обратно на подушки.

— Игорь!

— Ну что Игорь? — усмехнулся он, нависая над девушкой. — Я уже почти тридцать лет Игорь. Что это меняет?

— Ты ведёшь себя, как свинья.

— Как мартовский кот.

— Это неважно! — возмутилась Саша. — Мы приехали сюда отдыхать. Гулять по лесу. Отоспаться, не думать о работе…

— Я совсем не думаю о работе, — почти проурчал, как тот Магнус, на ухо жене Ольшанский. — И вообще, Александра. Я на тебе женился, терплю твоего вреднючего кота, и не могу проводить отпуск так, как мне нравится? Ты сама не хотела выбираться из кровати. Что ж, я совсем не против…

Саша звонко рассмеялась, ребячливо, как совсем юная девушка, впервые понявшая, что такое любовь.

Впрочем…

То, что она была не восемнадцатилетней дурочкой, нисколечко не мешало быть неопытной в сфере отношений.

— Так что ты там говорила о мартовском коте? — хрипло прошептал ей на ухо Игорь. — Лес? Прогулка?

— Весь день в постели, — возразила Саша, отвечая наконец-то на его поцелуй. — И ты сам ходишь за завтраком.

…Ну, возможно, это была не такая уж и большая жертва. Всё равно, пока ещё до того завтрака дойдёт время, то наступит обед.

117

6 января 2018 года

Суббота

— Мы потеряли целый день, — не слишком-то расстроенно сообщила Саша. — И просто провалялись в постели.

— Так то было вчера, — флегматично отозвался Игорь. — А сегодня нас где только не носило.

— Да. Но Свят-вечер — это семейный праздник, — с нотками грусти в голосе произнесла Саша.

— Мы и есть тут всей нашей маленькой семьей. Ну, если не считать Магнуса.

Александра так не считала. Она устроилась поудобнее на тёплом ковре, греясь у маленького камина, в котором потрескивало настоящее пламя, скользя по раскалённым уголькам, и завороженно смотрела на оранжевые блики, словно пыталась рассмотреть в них лица родных и близких.

— Папа ведь хотел извиниться, — прошептала она. — Подарил нам эту путёвку. А я ему даже не позвонила. Не сказала, что прошлое забыто…

Игорь тоже вспомнил о своих родных. Они не были особо верующими, а бабушка — так и подавно, и Саша с семьей, наверное, тоже не была частой гостьей в церкви. Праздник отмечали скорее по привычке, так было принято… Но традиция оставаться вместе всей семьей в этот вечер хранилась во многих семьях.

Не в их. В прошлый раз Игорь торчал на работе, потому что они как раз приступали к завершающему этапу проекта. И это его совсем не расстраивало. А сейчас он ни за что не остался бы за пределами дома, не согласился бы проводить семейный праздник с компанией чужих людей.

— Не переживай об отце, — Ольшанский ласково коснулся Сашиной ладони и устроился рядом с девушкой, обнял её за плечи. — Когда мы приедем, обязательно с ним встретимся. Может быть, посидим где-то. Да даже дома! Вы помиритесь, забудете о прошлом. Просто тебе нужно немного времени, чтобы привыкнуть к новому этапу в жизни. Вот и всё.

— Ты прав, — покорно произнесла Александра. — Но всё равно, я чувствую себя виноватой. Словно он из кожи вон лезет, чтобы мне угодить, а я, свинья неблагодарная, этого не замечаю.

Игорь был другого мнения. Он помнил, как Саша рассказывала о своей семейной ситуации, как, содрогаясь, вспоминала, что её отец отнюдь не выбирал средства, когда пытался заставить её делать так, как он сам хотел. Но Александра отпустила это, позволила остаться в прошлом, и теперь сама же мучилась из-за того, что позволила Владимиру сделать шаг навстречу.

— Хорошо, что мы здесь, — произнёс вдруг Игорь. — И вдвоём, хотя я начинаю скучать по нашему коту, — Лера отзванивалась, но он не до конца верил её бодрому тону. — Потому что, будь мы там, пришлось бы выбирать, к кому ехать. Думать, кто обидится, а кто — нет. Наши семьи вряд ли скоро сядут за один стол.

А здесь можно было почувствовать себя одним целым. Не распыляться, не разрываться, не ссориться, не быть человеком, которого постоянно тянет в разные стороны. И Игорь подсознательно чувствовал, что и Сашу грело это ощущение целостности и единства. Ей было удивительно приятно находиться с ним рядом, вдвоём, не допускать никого из посторонних в этот маленький уютный мир.

— Ты всё ещё злишься на мою мать? — спросила она, прижимаясь к Игорю всем телом в поисках защиты.

— Нет, — без раздумий ответил он, не желая рушить тихую семейную идиллию. — Я уже даже на своего отца не злюсь. Если они не могли иначе, то пусть так. По крайней мере, это куда более честно, чем мучить друг друга. А моя мать… Что ж. Она давно пыталась довести всех до исступления постоянными криками и придирками, долго отгоняла папу от себя, так что теперь?

Саша промолчала.

Отношения её родителей тоже были далеки от идеала, и, наверное, куда хуже, чем у Игоревых. Она не рассказывала об этом, всё ещё пытаясь сохранить хотя бы в мыслях тот нарисованный идеал семьи, которого на самом деле никогда не существовало. Ольшанский понимал, что у девушки были свои причины.

Саше хотелось бы иметь хорошую семью. Любящих родителей, которые никогда не расстанутся.

Игорю тоже, но он хотя бы мог смотреть на бабушку и дедушку и брать с них пример.

— Знаешь, — прошептал он на ухо Александре, — пусть делают, что хотят. У нас такого никогда не случится.

— Говорят, детям трудно не повторять опыт своих родителей. Они часто следуют той модели поведения, к которой привыкли с раннего детства.

— Да, — усмехнулся Игорь. — Говорят. Но мой отец всю жизнь смотрел на любящих бабушку и дедушку. И чем ему это помогло? Если у человека в голове засело желание нарушить какие-нибудь устои, он подчинится ему, даже если весь мир вокруг будет против и покажет ему пример поведения. Увы, но такова природа.

Нелегко было оправдывать то, что Игорь сам же осуждал, природой, но он почти справился. По крайней мере, в глазах Саши теперь светилась надежда.

Она смотрела на него только секунду, потом опять повернулась к огню, пытаясь впитать в себя внутреннюю силу очага, но Ольшанский теперь был уверен, что его жена не чувствовала себя такой потерянной, как прежде.

— Спасибо, — произнесла она в пустоту, и Игорь так и не решился спросить, за что же именно она благодарила.

116 — 115

116

7 января 2018 года

Воскресенье

Рождество повлекло за собой самый настоящий взрыв веселья. Игорю показалось, что они за ночь переместились в какой-нибудь противоположный уголок если не земли, то хотя бы страны: тихая деревушка, предназначающаяся исключительно для гостей, полупустая — ведь многие уезжали куда-нибудь на горные склоны, чтобы насладиться активным отдыхом, — сейчас вдруг ожила. Невесть откуда появились и местные жители, наверное, хозяева домишек, в которых сейчас жили туристы, и на месте ярмарки, отгремевшей всего несколько дней назад, опять появились лавки с вкусностями.

Торговали меньше, всё больше угощали, делясь собственной радостью со всеми. С утра и до самого вечера на улице стоял смех, веселье, а ближе к вечеру появились и дети.

Одни — нарядившись в костюмы, распевали длинные песни и показывали целые представления, вертепом блуждая от одного домика в другому. Другие, те, что неместные — скромно напевали или просто читали короткие стишки, заученные ещё дома, но вели себя куда более уверенно, развязно, когда дело доходило до требования вознаграждений.

Игорь слышал, как бойко дочитали короткий стишок снаружи — Саша пошла открывать сама, — краем уха поймал возмущения, что мало дают, а потом хлопнула дверь, выдавая новый виток кратковременного покоя.

— Давай погасим свет и больше не будем открывать? — Саша застыла на входе в комнату. — Или ты против?

— Только за, — ответил Игорь. — Потому что эти дети не дадут нам покоя.

Александра щёлкнула выключателем, но мрак в комнате так и не воцарился. Снаружи всё ещё было слишком много света, и он пробивался сквозь окна, да и камин пусть приглушённо, но всё же светился.

— Как думаешь, — спросил Игорь, — здесь живёт кто-то в не-сезон?

— Вряд ли, — покачала головой Александра. — Мне кажется, тут только те домики, что на другой улице — деревенские, а это скорее вечный курортный вариант, предназначенный для таких, как мы. Кто-то создал неплохой бизнес и, наверное, имеет немалый доход.

Ольшанский согласно кивнул и отошёл от окна.

— Эти наглые дети тоже стремятся набить себе карманы.

— Не будь к ним слишком строг, — возразила Саша. — Они ведь ещё совсем юные… К тому же, местные ребята очень красиво пели.

Местные действительно продемонстрировали целое представление, и за него было не жалко и заплатить. Игорь говорил о тех, что скорее занимались грабежом средь бела дня, чем дарили людям праздник.

— Красиво, — подтвердил он, устраиваясь в полумраке на ковре и утягивая за собой Сашу. — Но только местными были лишь первые две группы. А потом — прочитают две строчки и протягивают руку, рассчитывая на оплату не в конфетах, а в условных единицах. И меньше десятки не давать!

Александра рассмеялась. Она помнила, как вытянулись лица ребятни, когда она вытащила пакет с конфетами. Удивительное дело, подумала ведь о том, чтобы купить. А они рассчитывали на деньги…

— Ты ходил когда-нибудь? Колядовал? — спросила она. — Меня родители никогда не пускали. Да и я сама, наверное, не хотела.

— Только раз, когда встречал рождество в деревне. Ещё совсем маленький был, — ответил Игорь. — Я и пение, да и чтение стихов тоже — не самые совместимые вещи. К тому же, когда я был ребёнком, то очень плохо ладил с окружающими. И друзей у меня всегда было мало.

— Почему?

— Ну, как же, — Игорь усмехнулся, — мальчикам не положено хорошо учиться. Несколько лет я даже носил во дворе прелестное прозвище "ботан", но потом они как-то отстали. Забыли обо мне, наверное. Ну, а в школе у нас было несколько человек, которых гоняли по всем мыслимым и немыслимым олимпиадам, вот я и перестал чувствовать себя белой вороной.

— А в университете?

— А в университете, — сознался Игорь, — я разленился и первые два курса почти ничего не делал. Высокие баллы получал только там, где мне действительно нравилось. Программирование… Вышка хорошо шла. Физика, но это ещё по школьной памяти, у нас её читал отвратительный Дракон, ругались все, кому не лень. Представляешь, требовал взятку, да так нагло! Я тогда был, разумеется, бедным студентом, не удержался однажды и ляпнул бабушке, что преподаватель прицепился и хочет денег.

— И как?

— Моя бабушка — страшная женщина. К тому же, она сама много лет преподавала в университете. Когда пришло время сессии, Дракон в нашем политехе больше не работал… Предполагаю, он вообще забыл о преподавательской деятельности и понял наконец-то, что это совершенно не его направление… — Игорь рассмеялся и вздрогнул, слыша стук в дверь.

На самом деле, что-то подсознательно подталкивало его встать и открыть, но Саша крепко держала руку и явно не собиралась впускать новых исполнителей в домик. Ольшанский так и остался на ковре; девушка поудобнее устроилась в его объятиях и только улыбалась чужой наглости.

— Я в школе тоже была скучной отличницей, — сообщила она. — Но в университете ничего не изменилось. Никаких тебе бурных компаний, чувств, бьющих в голову… А у тебя?

— Нет, не было, — солгал Игорь.

Было. Не так, как у остальных, наверное, в более мягкой форме, но и им тогда колотило. Хотелось простого счастья — добиться чего-нибудь эдакого он пожелал уже потом. А тогда глаза застилала совсем ещё детская влюблённость, сгоревшая, как тот лист бумаги, под влиянием матери.

Если б не Саша, неужели он до сих пор подчинялся бы чужой воле и терпел рядом с собой Веру или кого-то вроде неё?

— Давай не будем о прошлом, — попросил Ольшанский.

— Ну уж нет! — возмутилась Саша. — Может быть, я хочу узнать, каким ты был в детстве…

— Хочешь, свожу тебя на встречу с одноклассниками? — нашёлся он. — Вот там и расспросишь у остальных, каким я был. Каким скучным, неинтересным… Всех раздражающим ребёнком.

— Хочу, — кивнула Саша. — И только попробуй отвертеться!

— А ты меня к своим.

Она явно смутилась, но поспорить не успела — особенно наглые дети застучали в дверь ещё раз, и Александра только прижала палец к Игоревым губам, призывая его к тишине — чтобы их случайно не обнаружили и не потребовали открыть. Он и сам притих, радуясь, что удалось уйти с опасной темы.

— Ты хочешь детей? — спросила вдруг Саша, прислушиваясь к чужим песнопениям, доносившимся с улицы.

Это была её мечта — не большая семья, не десяток ребятишек, конечно, но сына или дочку. Чтобы чувствовать себя полноценной женщиной, чтобы быть счастливой и знать, что дома у неё всё хорошо…

Игорь об этом знал. И, хотя прежде никогда не задумывался о детях, сейчас чувствовал себя почти готовым к этому.

— Хочу, — кивнул он. — Только если мы воспитаем их не такими наглыми, как этих…

Незнакомые ребята вновь постучали в дверь, и Ольшанский обречённо встал, подумав, что с ними можно и договориться — попросить не петь и не читать стихи, а просто впихнуть деньги и вытолкать за дверь.

Прекрасная древняя традиция превратилась в какие-то торги.

115

8 января 2018 года

Понедельник

Дети приходили ещё долго. Хотя сейчас было уже три часа — то ли ночи, то ли утра, — не спалось. Саша, наверное, думала о том, как станет матерью, Игорь и вовсе перебрал в голове все темы, которые только можно было, и одна, основная, почему-то с такой наглостью заняла его сознание, что он никак не мог от неё избавиться.

— Ты спишь? — полушёпотом спросил он.

На самом деле Игорь надеялся, что Саша не ответит. Он знал, что она всё ещё лежала с открытыми глазами, но ведь могла и притвориться, сделать вид, что она задремала. Просто не захотеть поддерживать разговор — как же это просто среди ночи!

Но Александра не стала молчать. Она, радостно отзываясь на его предложение поговорить, повернулась на бок и протянула руку, касаясь кончиками пальцев щеки.

— Не сплю. Ты хотел что-то спросить?

— Да, — кивнул Игорь. — Только этот вопрос, наверное, странно прозвучит.

— Ну так говори.

Он умолк на мгновение, выдерживая необходимую для того, чтобы собраться с мыслями, паузу. Наверное, следовало заговорить сразу же, но Ольшанский всё тянул, невесть чего дожидаясь, а потом наконец-то решился.

— А ты поедешь в Америку, если предложат тебе?

— В какую Америку? — удивилась Саша, не до конца поняв, о чём шла речь.

Игорь не отвечал довольно долго. Ему хотелось, чтобы она уснула. Чтобы так и не узнала, о чём именно он хотел спросить. Но тогда и вопрос никуда бы не делся, продолжил бы его мучить.

— В Америку по проекту, — пояснил он. — Ты ведь помнишь, что по условиям тот, у кого будут самые хорошие результаты, получит возможность поехать. Я не хочу, мне это не нужно. Но у тебя есть все шансы.

— Мне это тоже не нужно, — без сомнений ответила Саша. — И даже не говори мне, что я истрачу такой прекрасный шанс. Я о шансах никого не просила… И, пожалуй, не попрошу.

Игорь не стал спрашивать, почему так. Вопросы крутились на языке, но он мысленно отгонял их подальше, зная, что до добра это не доведёт. Ему не следовало и этот задавать, но, раз уж сорвался с языка, куда отступать?

— А почему? — не удержался он.

— Потому что я люблю тебя. И я счастлива. Зачем мне искать счастье где-нибудь ещё, если оно и так уже у меня есть? Зачем его рушить?

Это были риторические вопросы — по крайней мере, Игорю так показалось, — и он дал себе право на них не отвечать. Только понадеялся, что нить, связывающая их, ещё больше упрочилась, стала явнее — что её точно не разрушит теперь какое-то нелепое событие.

Но Саша развеяла его сомнения — даже если не до конца.

114 — 113

114

9 января 2018 года

Вторник

На десятый день отпуска Игорь вдруг поймал себя на мысли, что всё проходит слишком спокойно. В его жизни такое случалось редко.

Нет, была длинная чёрная полоса, которую не спешили нарушать хорошие события. Случалось много дурного, и череда ошибок в коде сменялась чередой болезней, и наоборот. Ольшанский привык к тому, что его жизнь имеет серые, а не снежно-белые краски, и хотя с появлением Саши это изменилось, перестроиться было очень трудно.

Удивительно, но он и сейчас не испытывал уверенности в том, что всё будет хорошо. Казалось бы, жена была рядом, Лера только что отзвонилась и сообщила, что с Магнусом всё хорошо, он покушал и не похудел, но и не поправился за последнее время, они сыты и в полном порядке.

Откуда бралось это ощущение тревоги — Игорь не знал.

— У меня стойкое ощущение, что сейчас что-то случится, — поделился он с Сашей, когда терпеть совсем уже не было сил. — Свалится что-то на голову, случится какая-нибудь катастрофа или что-нибудь в этом роде. Я понятия не имею, почему, но меня не отпускает.

— Ты просто не привык отдыхать, — парировала Саша. — У меня тоже дурные предчувствия появляются, когда я слишком расслабляюсь. Это типично для таких трудоголиков, как мы.

— Хотелось бы мне понимать, что ты совершенно права, а я параноик, который ничего не понимает в жизни.

Саша только хмыкнула.

— Может быть, тебе стало скучно?

Игорь оглянулся. Чистый, свежий воздух, лес, домик и практически полное отсутствие людей — после праздника они вновь вернулись к привычному распорядку и не слишком попадались на глаза. Что в этом всём можно было найти плохого? Да ничего. Ольшанский отлично знал, что не в силах устать от такого отдыха за короткие десять дней, тем более, он был не один, а с Сашей.

— Возможно, — всё же кивнул он, чтобы успокоить девушку. — Заработался, вот теперь и непривычно, что можно расслабиться и ни о чём не думать.

— Вот видишь, — тут же ухватилась она за эту мысль. — Ты просто слишком не бережёшь себя, вот и всё. А так — всё в порядке. Ничего плохого не случится, Игорь! Прекрати загонять себя в рамки…

Он бы с удовольствием подчинился, но, пока они гуляли, раз пятнадцать посмотрел на экран мобильного, словно дожидаясь, что кто-то позвонит.

— Слушай, — Игорь попытался отвлечься, — а когда будет этот котёнок? А как он хоть выглядит?

— Ты ж не хотел котёнка.

— Но ты уже согласилась на то, что мы его возьмём, — отмахнулся Ольшанский. — Я люблю котов. Я ничего не имею против пушистой прелести в нашем доме… в общем-то, если он будет таким, как Магнус, то всё равно не таким, как Бонечка. Так когда нам должны его отдать? Не в ближайшие дни?

— По приезду, Игорь. Не переживай, нас под дверью не будет ждать кот.

Хотелось бы верить. Но Ольшанский всё равно в очередной раз проверил дисплей мобильного телефона и тяжело вздохнул.

— Начинаю чувствовать себя параноиком.

— Ты им и есть, Игорь.

Он только неопределённо пожал плечами. Признавать за собой нездоровые переживания не хотелось.

— Приду домой — отзвонюсь хотя бы бабушке, спрошу, как дела, — решился он. — А пока — ни о чём дурном не думать?

— Да, — кивнула Саша. — Вообще ни о чём не думать. И не поселять у меня в голове всякие дурные мысли, Ольшанский!

О, хотел бы он и в свою голову их не допускать…

113

10 января 2018 года

Среда

Зимняя идиллия разбилась о короткий звонок. Игорь понял это, когда столкнулся взглядом с Сашей, застывшей, будто бы каменная, с мобильным в руках. Даже сама мелодия прозвучала непривычно тревожно, и Ольшанский ещё до того, как Александра подняла трубку, знал, что случится что-то дурное. Её выражение лица только подтвердило его ожидания, разбивая вдребезги остатки надежды на то, что всё ещё может быть нормально.

— Мы обязательно разберёмся, — хриплым голосом пообещала Саша неизвестным людям по ту сторону трубки. — Я вам перезвоню минут через двадцать. Не переживайте, пожалуйста.

Она нажала на красную полосу на экране смартфона, с такой силой ударила по ней пальцем, словно надеялась раздробить мобильный на мелкие кусочки.

— Что случилось?

Игорь чувствовал, как в вопросе зазвучал лёгкий оттенок облегчения. Это было, конечно, плохо, что он с таким нетерпением ждал дурных новостей, но зато теперь не надо было задаваться вопросом, что ещё успеет случиться через несколько дней, часов, минут.

— Отец, — Саша осела на кровать и отложила в сторону мобильный, с трудом заставив себя разжать пальцы. — Явился в нашу квартиру. С покупателями.

— В нашу? — переспросил Игорь.

— В мою, — поправилась она. — В мою квартиру. Которую я продала. Звонили новые хозяева. Там скандал, и…

Она закрыла лицо руками, пытаясь спрятаться от проблем, всегда сыпавшихся градом на голову.

Игорь опустился на колени перед нею и поймал девушку за запястья, сжимая её пальцы в своих ладонях.

— Не нервничай, — пытаясь придать голосу как можно больше уверенности, произнёс он. — Ничего такого не случилось.

— Ты не понимаешь! — запальчиво воскликнула Саша. — Он специально это сделал! Специально предложил нам с тобой сюда поехать, чтобы нас не было дома. Он просто хочет провернуть всё это. Ни о каком примирении и речи нет. Теперь будет людей мучить, и…

— Прекрати! — резко оборвал её Игорь, а потом уже мягче дополнил: — Не расстраивайся. Хочешь, я поеду и во всём разберусь?

Саша взглянула на него так, словно Ольшанский только что предложил нечто невозможное, и быстро замотала головой.

— И будешь портить свой отпуск только потому, что мой отец — сволочь? Я сама поеду, — она вскочила на ноги, преисполненная жаждой действия. — Нечего тянуть. Надо…

— Сядь, — оборвал её Игорь, поднимаясь следом, и схватил за плечи. — Ну-ка посмотри на меня.

Александра сначала попыталась проигнорировать настойчивое требование, а потом вдруг подчинилась и заглянула в глаза мужу в попытке отыскать хоть какую-то опору. Игорь усмехнулся; ему в какой-то момент показалось, что скорее мир рухнет, чем Саша научится с самого начала доверять кому-то, а не перепроверять десять раз уже знакомых, родных людей.

Её родители сделали всё, чтобы она ни на кого не могла положиться.

— Ты сейчас поедешь одна в поезде, — мягко, но уверенно произнёс Ольшанский, — притом, что никогда особенно не путешествовала. По холоду, дрожащая, испуганная. Приедешь в город, чтобы воевать с мужчиной, которого подсознательно боишься. Со своим отцом. И чем всё это закончится?

— Но…

Игорь приложил палец к губам, и Саша, интуитивно подчиняясь, умолкла и посмотрела на него с надеждой услышать какой-нибудь стоящий совет.

— Поеду я, — уверенно произнёс он. — Для меня это не проблема. И мне плевать на твоего отца. В крайнем случае, поверь, мне будет куда легче поставить его на место. Не потому, что ты слабая морально. Потому, что он тебя не боится. Ты его дочь, он надеется на то, что ты будешь чувствовать себя виноватой.

— Это звучит очень логично, — признала Саша дрожащим голосом. — Вот только я всё равно считаю себя виноватой.

— Ты неисправима, — усмехнулся Ольшанский. — Прекрати. Всё будет хорошо.

Он привлёк её к себе, поцеловал в лоб, и Саша обняла его в ответ, пытаясь найти хотя бы какой-то покой в безумном мире, окружавшем их.

— Завтра всё наладится, — пообещал Игорь. — Главное — не думать о плохом.

112 — 111

112

11 января 2018 года

Четверг

Новых владельцев Сашиной квартиры Игорь видел впервые. Это была довольно милая на первый взгляд пара, казавшаяся совершенно беспомощной на фоне напора Владимира Владимировича. Тот, гордый и надувшийся, как тот сыч, кричал, что его ограбили, отобрали у него и его дочери квартиру и пытаются теперь доказать, что заплатили деньги.

Пожилой мужчина, вжимаясь в стену, бормотал что-то о том, что они с детьми просто разделяли квартиру и купили эту. Его супруга с трудом удерживала слёзы, что так и грозились градом покатиться по щекам, шмыгала носом, старательно отводила взгляд в сторону и крутила в руках телефон.

Если б её так не запугали, наверное, догадалась бы вызвать полицию — досадливая мысль, мелькнувшая в голове, заставила Игоря раздражённо усмехнуться.

Услышав чужие шаги, женщина вскинула голову, и полный надежды взгляд погас окончательно. Ольшанский, впрочем, мог представить, как он сейчас выглядит: злой, вымотанный после дороги, ведь ехать пришлось в самом паршивом вагоне, свободных мест почти не осталось, да ещё и входит в квартиру без стука.

Покупатели-то его никогда не видели, хотя Саша, наверное, сообщила им о его прибытии.

— Здравствуйте, — громко произнёс Игорь. — Марья Павловна и Евгений Борисович, как я понимаю?

Женщина испуганно кивнула.

Владимир Владимирович медленно обернулся. Он вряд ли мог узнать Игоря по голосу — слишком мало они контактировали, чтобы так выучить друг друга, — но внешне ошибиться уж точно не мог.

— Я — супруг Александры, Игорь, — представился Ольшанский, намеренно игнорируя свекра, и протянул руку всё ещё подрагивающему Евгению Борисовичу.

Марья Павловна, казалось, несколько оживилась.

— Саша говорила, возникли какие-то непредвиденные обстоятельства, — Игорь заставил себя говорить спокойно. — И что вы очень взволнованы. Я так полагаю, это и есть непредвиденное обстоятельство? — он кивнул на Владимира Владимировича.

Супруги застыли.

— Моя квартира, — вмешался тесть, — теперь…

— Она давно уже не ваша, — отрезал Игорь. — По документам принадлежала, между прочим, исключительно Александре. Она её продала. Да, не поставив вас в известность. Наверное, стоило, но тогда мы бы обошлись без столь прекрасного подарка, правда?

Последним, что запомнилось в калейдоскопе событий, был испуганный вскрик Марьи Павловны.

***

— Мне просто не повезло с тестем, — пояснил Игорь, прикладывая лёд к переносице. — Конечно, я не буду писать на него заявление. Это бессмысленно.

— Между прочим, — возмутился Владимир Владимирович, — мне тоже вывернули запястье!

Полицейская, молодая девушка, окинула мужчину таким взглядом, что тот даже притих.

— Скажите спасибо, — сухо проронила она, — что вам в рамках допустимой самообороны больше ничего не вывернули. Потому что имели право. Марья Павловна, вы закончили?

Женщина кивнула и дрожащими руками отложила в сторону ручку.

Полицейская, оставшись довольной полученным результатом, опять повернулась к Игорю. Тот едва сдержался, чтобы не закатить глаза. После бессонной ночи и долгих часов дороги всё, что ему хотелось — это просто вернуться домой и лечь спать. К тому же, размахивающий кулаками Владимир Владимирович тоже не содействовал хорошему настроению. Нанесённый вред, конечно, был смехотворным, этот сумасшедший только зря разбил чужую вазу, но кровь носом всё равно пошла — Игорь предполагал, не от удара, а от количества выпитого по дороге кофе, — а сил больше не стало.

— Вы, в принципе, уже можете идти, — сообщила полицейская, кажется, верно истолковав его состояние. — Если нам нужны будут ещё какие-то показания, мы вас вызовем.

— Спасибо, — благодарно кивнул Игорь, поднимаясь с места. — Номер у вас есть?

— Да, конечно, — девушка вновь повернулась к Владимиру Владимировичу, крайне пристыженному, но, очевидно, только по той причине, что его руки мило украшали наручники.

Игорь поднялся. Ни о каком тёплом прощании со свёкром и речь не шла, он надеялся просто уйти домой. Следом, с перепуганным "я провожу" вскочила и Марья Павловна.

— Что б мы делали, если б не вы? — заохала она уже на выходе. — У моего мужа слабое здоровье. И я сама тоже… А этот человек, этот отвратительный человек!

— Не переживайте, — попытался ответить дружелюбно Игорь. — Я думаю, он вас больше не побеспокоит. Просто никак не может уяснить, что собственность его дочери ему лично не принадлежит.

— Ох, что теперь будет… — покачала головой Марья Павловна. — Сашенька — хорошая девушка, продала нам так дёшево эту квартиру, мы даже сначала не поверили, что такое может быть. А тут на тебе…

— Всё будет хорошо, — заученно повторил Игорь, коснувшись чужого плеча. — Сейчас его увезут, и он вас больше никогда не побеспокоит. Просто живите, как жили. Забудьте об этом.

Марья Павловна охнула, ещё что-то сказала, но Игорь не концентрировался на её фразах, только выразительно шмыгнул носом, чувствуя, что кровь вновь начинает капать на одежду.

И почему у них с Сашей не может быть всё, как у нормальных людей?

111

12 января 2018 года

Пятница

Хорошее дело — автомобиль. Игорь так привык к личному транспорту, что уже даже забыл, насколько неприятными бываю попытки доехать с одного конца города до другого на маршрутке или троллейбусе. Как назло, сел телефон, вызвать такси возможности не было, поймать попутку — тем более, дороги были почти пустыми.

Ольшанский чувствовал себя до жути злым, когда поднимался вверх по ступенькам подъезда. Нагло гремела музыка, и он, если честно, представить себе не мог, какая это скотина в час ночи умудрилась в жилом доме закатить вечеринку. Чужое поведение было верхом наглости, и Игорь даже предвкушал вторую встречу с полицией, правда, уже с местной, которая будет разгонять развеселившихся дураков.

Но в каком же он был шоке, когда обнаружил у двери своей квартиры целый консилиум! Человек семь — соседи сбоку и снизу, — стояли, вооружившись дурным настроением и телефонами, на лестничной клетке.

— Что здесь происходит? — удивлённо спросил Игорь, подходя поближе.

— Игорь? — удивлённо оглянулся мужчина, живший этажом ниже, Григорий. — А ты не там?

— Я — не там, — подтвердил он. — Я вообще только сегодня в город вернулся… А там — родственница.

— Эта родственница, — проворчал Григорий, — нам уже который день житья не даёт. — Но сегодня совсем уже обнаглела! Притащила сюда кучу людей…

Игорь не стал дальше слушать. Растолкав соседей, которые, кажется, планировали не впускать его в квартиру, он спешно добыл ключи и открыл дверь.

Музыка внутри гремела безумно. Всю квартиру заволокло сигаретным дымом, свет был выключен, только то тут, то там сверкали неизвестного происхождения лампы. Под ногами была куса мусора — какие-то шкурки от фруктов, пакетики от чипсов, пустые бутылки из-под пива…

В центре всего этого коридорного безумия восседал Магнус. Только-только узрев Игоря, он с диким мяуканьем бросился ему на руки, и Ольшанский успел лишь подхватить перепуганного кота.

Соседи дальше не сунулись.

…В гостиной, их чистой, убранной гостиной теперь толпилось огромное количество людей. Кто-то танцевал, точнее — дрыгался под отвратную музыку, кто-то просто крутился вокруг своей оси, кто-то пил. Смутно горел экран ноутбука — какой-то паренёк упрямо тыкал по кнопкам, пытаясь спьяну угадать пароль.

— Са-ша! — перекрикивая шум гостей, орала полузнакомая девица, зависнув над головой горе-хакера. — Попробуй Са-ша!

На диване валялось двое — какой-то парень спьяну пытался стянуть с девушки футболку, но всё никак не мог сообразить, как это делается. Она тоже дёргала его одежду, явно демонстрируя порывы страсти, но, ничего не соображая, очевидно, никак не могла достигнуть успеха.

На Игоря никто не обращал внимания.

В другое время он, наверное, растерялся бы. Но сегодня, после всех приключений, после крайне неприятного общения с тестем, после ночи в поезде с не самыми благонадёжными людьми, Игорь был просто зол.

Музыка затихла. Вспыхнул свет. Все, включая танцующих, горе-хакера и целующихся на диване подростков обернулись на Игоря, пытаясь отыскать в комнате источник неудобства.

С каким-то горьким разочарованием Ольшанский отметил, что на диване рядом с прыщавым долговязым мальчишкой валялась полураздетая Лера.

— Я считаю до трёх, — сухо произнёс Игорь. — И если вы не уберётесь до того момента из квартиры, вам же будет хуже. Раз.

— А это кто? — удивился парень из-за компьютера. — Ле-е-ер! Ты ж говорила, что нам никто не помешает…

— Два, — методично продолжил Ольшанский. — Три.

И разжал руки.

Магнус, обретя свободу, принялся действовать. Первой жертвой он избрал одного из танцующих; уцепился лапами ему в плечи, укусил за шею и повис, неотдираемый, рыча и мотыляя хвостом из стороны в сторону.

Толпа вмиг ожила и заволновалась. Кто-то бросился спасать друга от взбесившегося кота, кто-то, правильно рассчитав соотношение сил, без разговоров помчался к двери, кто-то, напротив, принялся упираться. Квартира загула, как тот пчелиный улей. Игорь слышал восклицания, требования убраться поскорее с глаз долой, не мешать. Кто-то попытался вновь включить музыку, но Ольшанский выдернул шнур из колонок и направился к месту, что волновало его больше всего — к дивану.

— Это что за разврат ты здесь устроила?! — он за шиворот паренька, что никак не хотел покидать диван, и буквально потащил его прочь. Лера вскочила, схватила Игоря за плечо, явно пытаясь остановить, но он стряхнул её, как мелкую собачонку, вцепившуюся в рукав. — Пшёл вон! — Ольшанский открыл дверь и вытолкнул в проход мальчишку.

— А вещи! — возмутился тот. — Эй! А…

Игорь вернулся к горе чужих курток — обувь гости не снимали, так и топтались по чистому ковру в сапогах с улицы, — и вышвырнул их из квартиры на лестничную площадку.

— Вон отсюда! — вернулся он вновь в комнату. — Все, быстро! — схватил за руку первого попавшегося паренька, подталкивая его к выходу. — Чтобы через пять минут вас здесь не было!

Игорь сдёрнул Магнуса с чужих плеч, поставил его на пол — кот только мяукнул и бросился издеваться над следующим незваным гостем, — а потом направился к студентам, терзающим его компьютер.

Девица отскочила первой и, не заставляя себя дважды просить, помчалась к выходу. Мальчишка — худощавый, перепуганный, с глазами-монетами, — уставился на Игоря так, словно увидел нечто невероятное, и выдал самый дурацкий вопрос, который только мог:

— Это твой комп? Такая защита крутая…

— Крутая, — Ольшанский вдруг успокоился, позволяя профессиональной гордости занять положенное ей место хотя бы на несколько секунд. — А теперь брысь отсюда!

…Квартира опустела за считанные минуты, но всё равно больше всего напоминала свалку. Бутылки, какая-то еда, пакеты, чужие вещи, не до конца разобранные бежавшими с поля боя, раздражённый и злой Магнус.

— Ты что наделал?! — налетела на Игоря едва ли не с кулаками Лера. — Ты… Да как ты мог! Да они ж меня теперь уважать не будут!

— Это ты что наделала?! — Ольшанский оттолкнул её от себя обратно на диван. — Ты превратила мою квартиру в непонятно что, и теперь ещё смеешь меня обвинять? Сделала из дома свалку, притащила невесть кого…

— Они мои однокурсники!

— Да мне плевать! — в сердцах воскликнул Игорь. — Ты уберёшь всё это, потом соберёшь свои вещи — и мигом в деревню! Чтобы духа тут твоего не было!

— Но я… Но я!..

Но, вместо того, чтобы слушать оправдания, Игорь плотно закрыл дверь и ушёл в спальню, благо, оставшуюся нетронутой. Он рухнул на кровать, даже не раздеваясь, и сквозь полудрёму почувствовал, как рядом устраивается раздражённый и не менее злой Магнус.

Фоном где-то всхлипывала Лера, но сейчас Игорь меньше всего на свете был готов её жалеть.

110 — 109

110

13 января 2018 года

Суббота

— Ты не можешь просто так меня выгнать, — причитала Валерия. — Мы ведь родственники. Близкие люди. Ты же мой брат!

— Я тебе никто, — равнодушно ответил Игорь, даже не оборачиваясь на девушку. — Заканчивай с уборкой и выметайся.

Лера выразительно всхлипнула. Кажется, она до сих пор не верила в то, что всё это серьёзно. Игорь и сам, угрожая, не знал, что будет настолько серьёзно настроен.

Но утром, точнее, в обед, когда он выбрался-таки из спальни и свежим взглядом посмотрел на весь тот кошмар, в который превратила квартиру Валерия, Игорь ужаснулся и понял, что этой девушки в его доме больше не будет.

Она сначала попыталась поныть, сказала, что не виновата, но, поняв, что никто — ни сам Ольшанский, ни Магнус, — не верят в её весьма неискреннее раскаяние, притихла. Вот только вчерашнего дня не хватило на то, чтобы выскоблить всю квартиру. Да, они вынесли мусор, помыли полы, Игорь восстановил ноутбук и отключил систему, заблокировавшую доступ ко всем материалам после попытки взлома — слишком юны ещё были студенты для того, чтобы нанести реальный вред его рабочим файлам, — но пятна на ковре, на полу, даже на стенах никуда не пропали. То тут, то там находился лишний мусор, и многое из оставшегося было делом рук не толпы, кутившей здесь в ночь возвращения Игоря, а и самой Леры.

Если б Магнус умел разговаривать, вероятно, он поведал бы душетрепещущую историю об отвратительной девушке, не думающей ни о чём, кроме собственного мелочного удовольствия, превратившей дом в свинарник. Кот даже похудел за время отсутствия хозяев, а поскольку плохим аппетитом он никогда не страдал, Игорь сделал вывод, что Магнуса практически не кормили.

— Нам просто с группой не было где отдохнуть, — вновь заговорила Лера, добавляя ещё больше умоляющих ноток в голос. — И я подумала, что мы тут повеселимся, а потом я всё уберу…

— Дай угадаю, а веселились вы на данные мною деньги? А потом ты бы сказала, что на кота много потратила? — огрызнулся Игорь. — Или ты не понимаешь, что квартиру могли ограбить?

— Да ведь это мои однокурсники!

— Какая разница?! — вспыхнул он, откладывая в сторону тряпку, которой пытался стереть с кафеля грязные разводы от кетчупа — и чем эти дураки здесь занимались? — Ты привела в мою квартиру посторонних людей, даже не удосужившись спросить разрешения у меня или у Саши, и до сих пор свято уверена, что это всё — в порядке вещей, что ты имела право это сделать!

— Но ведь я тоже здесь живу, — недоумевающе произнесла Валерия. — И вообще, ты не мог помягче? Они меня теперь не примут!

Ольшанский аж застыл от наглости, прозвучавшей так неожиданно, как гром среди ясного неба. Причём зимнего.

— Что ты сказала? — переспросил он.

— Что думала! — покраснев, топнула ногой Лера. — Нельзя быть таким эгоистом! Ты позволил себе меня унизить!

Игорь почувствовал, как стремительно приливает в голову кровь, очевидно, реагируя на провокацию. Он зло прищурился, смерил взглядом Валерию и просипел:

— Чтобы через полчаса духу твоего здесь не было.

— Но мне больше некуда идти, — недоумённо отозвалась она и почему-то попятилась. — Игорь… Но ведь ты же понимаешь!

Он просто прошёл мимо Валерии, так, чтобы даже случайно не соприкоснуться с нею, добыл сумку, в которой она притащила свои вещи, раскрыл её и принялся методично бросать туда всё, что попадалось под руки.

— Чтобы больше твоего духу здесь не было, — безэмоционально произнёс Ольшанский. — И не вздумай хотя бы раз ещё явиться ко мне на порог и заявить, что ты будешь здесь жить.

— Но Игорь!

Он только подтолкнул вещи к девушке, даже не поднимая на неё взгляд.

— Ты что, серьёзно? — сглотнув, переспросила Лера. — Ты правда меня выгоняешь?

— Да, — Игорь даже не взглянул на неё. — И надеюсь, что наши пути больше не пересекутся.

Лера всхлипнула вновь.

— Но как я доберусь до дома?!

— Билеты в вашу деревню ходят каждый день.

Возить Леру куда-то — последнее, на что он был согласен.

109

14 января 2018 года

Воскресенье

О приходе Саши известил не звонок в дверь, а стук каблуков её сапог по бетонным ступенькам подъезда. Игорь раздражённо посмотрел на часы, потом спешно оглядел квартиру: и чем это она ехала, что должна была прибыть в девять часов вечера, а сейчас одиннадцать утра, и жена уже дома?

Он не сомневался в том, кто именно пришёл домой, хотя сам не знал, почему. Ольшанский метнулся к двери, открыл её и застыл на пороге, укоризненно глядя на жену.

Александра тоже замерла, как раз на полпролёта ниже, и молча наблюдала за тем, как муж сбежал вниз по ступенькам и отобрал у неё тяжёлый чемодан. На её губах появилась слабая улыбка при виде выглянувшего из двери Магнуса, но усталость всё равно довольно чётко отпечатывалась в чертах.

— Больше никаких отпусков, — сообщила она, поднимаясь на лестничную площадку. — По крайней мере, в одиночестве. Я думала, что сойду там с ума. Решила, что возьму билеты на более ранний поезд и приеду домой. Сюрприз тебе сделаю. Ты не рад?

— Я не рад, что ты тащила сама этот чемодан, — смягчился Игорь, — и невесть как добиралась с вокзала. А видеть рад. Проходи.

Кого-нибудь другого он давно заподозрил бы в попытке его проверить, в излишней ревности, но Игорь знал, что за Сашей такое никогда не водилось. Раз уж она решила приехать, значит, не могла выдержать больше ни дня там, на отдыхе.

— Так чисто, — донёсся голос Александры из гостиной. — Магнус, солнышко… а где Лера?

Из комнаты донеслось возмущённое кошачье ворчание. Ольшанский усмехнулся. Ему даже не придётся уведомлять обо всём супругу, Магнус сделает это без посторонней помощи.

Пристроив чемодан у стены, Игорь и сам зашёл в комнату и столкнулся с пылающим кошачьим взглядом, словно подталкивающим поскорее рассказывать обо всём произошедшем.

— Я выгнал Леру, — весьма равнодушно сообщил Игорь. — На сей раз окончательно и бесповоротно.

— Но за что?!

Саша, никогда не питавшая к Валерии особой любви, пожалуй, была всё же слишком мягким человеком, чтобы так легко и резко отказать кому-то в доступе к собственному дому. Именно потому она сейчас смотрела на Ольшанского, как на какого-то преступника.

— Если ты думаешь, — спешно заговорила она, — что она мне сильно мешала, то нет, не переживай! Если ты только из-за этого отправил девочку домой…

— Я отправил девочку домой из-за откровенного стремления стать женщиной на нашем диване, — не удержался Игорь, — с каким-то однокурсником под какофонию устроенной в нашей же квартире дискотеки.

Саша покраснела.

— Но ведь ей нет и восемнадцати!

— Это тебя смущало, не её.

Александра от неожиданности даже села на диван, но, спустя миг вспомнив, какой нелицеприятный факт связан с этим предметом мебели, вскочила на ноги и в поисках поддержки взглянула на Игоря.

— Но как она могла? — прошептала Александра. — Ведь мы оставили её просто присмотреть за квартирой…

— Забудь о моих родственниках, — отрезал Игорь. — Мы две недели ничего о них не слышали, и замечательно. Никогда не чувствовал себя так хорошо. Быть в отрыве от родни, оказывается, приятное дело. И выше нос! Ничего такого не случилось. Твоего отца вот тоже выставили с позором из квартиры.

Игорь не стал уточнять, что выставила его полиция, к тому же, кажется, забрала в отделение. Сашу это расстроило бы, и расстроило сильно, а ему не хотелось пугать жену и вгонять её в депрессию. Вряд ли, конечно, Александра сильно удивится, но зачем рисковать и портить ей нервы?

— Зато мои родственники испортили нам всё, что только смогли, — не сумела удержаться от ядовитого комментария Саша. — Прости.

В ответ Ольшанский только привлёк жену к себе, ласково поцеловал её в висок и улыбнулся.

— Всё хорошо, — прошептал он. — Это всё равно был лучший отпуск в моей жизни, поверь. До этого я продолжал работать, только уже на дому, а тут — столько свежих впечатлений!

Свежий, задорный смех Саши и неожиданно страстный для неё поцелуй свидетельствовали только об одном: она действительно спешила домой потому, что сильно соскучилась.

108 — 107

108

15 января 2018 года

Понедельник

В офисе царила непривычная тишина. Игорь сначала подумал, что отвык просто от привычного режима работы, вот и реагирует так на отсутствие звуков, прежде кипевших вокруг него, но быстро отбросил эту версию. Даже Саша, обычно работавшая в наушниках, чтобы ей не мешали, теперь отложила их и стучала по клавиатуре намеренно тихо, дабы не нарушать чужую немоту.

— Всё в порядке? — не удержавшись, громко спросил Игорь.

Ответом ему послужили перепуганные взгляды. Сева втянул голову в плечи и отвернулся, опять вперив взгляд в монитор, Дима, вздрогнув, несмело улыбнулся, и только бойкий и никогда не молчавший Егор осмелился ответить:

— Да, всё отлично. Немного запаздываем с дедлайном.

Игорь покачал головой. Немного? Он просматривал результаты работы, хотя и поверхностно, и никакой катастрофы не увидел. Неужели такая ерунда могла напугать коллег?

— Точно всё хорошо? — спросил он ещё раз.

На сей раз в комнате поднялся тихий согласный гул, но всё равно опасливый и словно с оглядкой. Игоря это не порадовало. Он очень сомневался в том, что дело было именно в успешной или не очень работе за последние две недели. В конце концов, новогодние праздники — почему б им было не расслабиться немного?

Дверь отворилась тоже беззвучно, и Ольшанский заметил, что кто-то зашёл, только потому, что не был увлечён работой. На пороге стоял Лёшка; он призывно махнул рукой и вновь выскользнул в коридор.

Игорь встал, всё ещё чувствуя себя неловко, и вышел следом за другом, надеясь на то, что он разъяснит ситуацию, но в ответ Алексей только впихнул ему в руки какие-то бумажки.

— Ты ж будешь относить свой отчёт? — без приветствия и вопроса о том, как там отпуск прошёл, спросил Лёшка. — Можешь занести мой? А то у меня с начальством не всё ладно, я из-за Бони опаздываю часто.

— Ну, хорошо, — удивившись, ответил Игорь. — Всё равно туда идти… Но что тут происходит?

Лёшка потупил взгляд.

— Мне надо работать, — ответил он наконец-то. — После работы поговорим, — и поспешил уйти обратно к своей команде.

Игорь проводил его тяжёлым вздохом, вернулся в кабинет, чтобы взять ещё и свои бумаги, и направился к начальству. Ничего страшного в этом он не видел, потому, постучав, спокойно отворил дверь.

И остановился, несколько недоумённо глядя на гордо восседавшую в кресле Регину. Неудобный стажёрский стул вернулся на месте, опять воцарилась холодная атмосфера, и её строгий взгляд, кажется, грозился прожечь насквозь.

— Здравствуйте, Регина Михайловна, — подчёркнуто вежливо протянул Игорь. — Вы решили вернуться к своим обязанностям и отстранить Эндрю?

Она усмехнулась, но несколько разочарованно, из чего Игорь сделал вывод, что женщина всё же ожидала от него более яркую реакцию. Удивление, по крайней мере, а ещё лучше — поражённое восклицание и перепуганный взгляд.

— Эндрю поехал в Голландию, — промолвила мягко она. — У него там остались кое-какие дела, которые необходимо закрыть, финансы для вывода. И он собирается заключить ещё один очень важный для нашей фирмы договор.

— Замечательно, — Игорь опустил две папки с отчётами на стол начальницы. — Я могу идти?

— Иди. Если у тебя, конечно же, нет вопросов.

— А разве они должны возникнуть? — усмехнулся Ольшанский. — Ничего неординарного не случилось.

Регина сжала зубы. Недовольство так и читалось на её лице, но женщина упорно делала вид, что ничего не случилось, что она ничего не ждала и ничего не хотела видеть в его исполнении.

Игорь нарочито медленно вышел из кабинета, всё ещё дожидаясь, что в спину ему полетит вопрос, но этого не случилось. Регина решила воздержаться от комментариев — это уже само по себе было несколько странно. Она превратилась в достаточно несмелого человека.

Но всё ещё искренне желала вести себя, как последняя стерва.

107

16 января 2018 года

Вторник

— Вы зря направляетесь в кабинет, — остановил Игорь засеменивших было в комнату коллег. — Я стою тут не просто так.

Они застыли, все, как один. Пётр моментально втянул голову в плечи, Егор демонстративно отвернулся, Сева и Дима — побледнели.

— Мы думали, — опасливо протянул Виктор, — что у нас митинг…

— Который по правилам должен проводиться стоя и где-нибудь в коридоре, — кивнул Игорь. — Идите-ка сюда и вперёд, докладывайте.

Мужчины умоляюще посмотрели на Сашу. Та только беспомощно пожала плечами. К сожалению, не в её компетенции было уговаривать мужа менять собственное решение. Игорь всё равно бы никого не послушал; он упёрся и заявил, что не позволит Регине разрушить всю рабочую атмосферу и свести к нулю успехи Эндрю в организации труда, и был готов стоять на своём до последнего.

— Мы некомфортно себя тут чувствуем, — тихо отметил Дима и вздрогнул, когда скрипнули двери в коридоре.

— Да, я даже подозреваю о причинах, — кивнул Ольшанский. — И потому хочу сказать вам, что это не выход. Так что там у нас с проектом?

— Игорь, может, не стоит? — не удержалась Александра и тоже не сумела сдержать желание посмотреть на дверь кабинета Регины.

— Стоит, — мотнул головой он. — Вы работали под её начальством не один месяц, а некоторые — даже не один год. И всё всегда проходило нормально. К чему такие невообразимые перемены? Временные меры и пертурбации в составе начальства никоим образом не должны вредить нашей с вами работе.

— Но они вредят! — воскликнул Егор и тут же зажал рот ладонью.

Игорь закатил глаза.

— Я проанализировал, — как ни в чём ни бывало произнёс он, — успехи в работе за прошедшие две недели. Если соотносить с общим графиком, то мы даже не отстали и двигаемся с некоторым опережением. Тем не менее, Всеволод, у тебя была замечательная оптимизационная идея, почему же вы оставили старый вариант?

Ответом ему было молчание.

— Ага, — кивнул Игорь. — Замечательно. Если вас не смущает то, что придётся работать больше — пусть. Дима, а интеграция математики с новой версией фреймворка? Как она поживает?

— Всё нормально, — Дмитрий тоже покраснел.

— Я так понимаю, "всё нормально" свидетельствует о том, что никакой интеграции просто не было, и вы остались на старой версии?

Никто не произнёс ни слова. Все так и остались стоять, понурив головы и стараясь сжаться, чтобы не почувствовать на себе строгий, возмущённый взгляд начальства.

Ольшанский с трудом подавил рвущийся на свободу смех. Разве он был таким коварным и страшным, чтобы вжимать при нём голову в плечи? И что пришлось сделать Регине, чтобы превратить талантливых, инициативных молодых людей в стадо затравленных покорных овец?

— Ну так что? — с нажимом произнёс он. — Вы будете говорить об успехах работы.

— Будем! — выпалил вдруг Сева. — Будем. Нет никаких успехов. И не получится ничего, если мы будем так работать!

Он не сорвался на крик, хотя был близок к этому, но отвернулся ото всех и, сопровождаемый изумлёнными взглядами, хлопнул дверью комнаты, скрываясь за надёжными стенами.

Когда все зашли в кабинет, Сева уже внимательно смотрел в монитор, делал вид, что работает, и на голове его красовались наушники. Парень всем своим видом показывал, что не намерен продолжать разговор и отвечать на любые вопросы, но и так понятно: не надо быть психологом для того, чтобы правильно соотнести проблемы и их источники.

106 — 105

106

17 января 2018 года

Среда

В среду утром, когда все остальные оставляли только короткие уведомления о том, что и в каком виде планируют реализовать сегодня, Сева опустил Игорю на стол лист бумаги и отступил на шаг с опаской, будто подозревал, что на него сейчас набросятся с кулаками.

— Что это? — спросил Ольшанский, не открывая взгляда от кода, в котором сейчас разбирался.

— Это заявление об уходе.

Где-то сзади тихо охнула Саша. Кто-то неодобрительно что-то произнёс, по помещению пронеслось недовольное бормотание, общим смыслом которого являлось сплошное недоумение — но зачем Севе было это делать?

Игорь только взглянул на неё, словно пытался взглядом передать всё своё недоумение, и произнёс:

— Ты уверен в своём решении?

— Да, — кивнул Всеволод. — Я просто хотел, чтобы ты вышел из отпуска, чтобы тебе отдать это заявление.

Игорь застыл, осознавая, каков на самом деле был смысл произнесённой фразы.

— Пойдём-ка, поговорим, — Ольшанский поднялся с места и поманил Севу за собой. — Потом будешь принимать такие радикальные решения. Не переживай, я не кусаюсь.

Парень нехотя поплёлся за ним. Плечи его подрагивали, как и прежде, когда он только устроился сюда на работу, а взгляд метался из угла в угол, словно Сева надеялся найти хорошее укрытие и забиться в него, залезть куда подальше, чтобы никто не смел к нему подходить и никто не задавал лишних вопросов.

В коридоре было тихо. Дверь в кабинет Регины, впрочем, оставалась приоткрытой — очередное средство контроля. Игорь молча махнул рукой, уводя Севу в комнату отдыха, и заговорил только тогда, когда парень плотно прикрыл за собой дверь.

— Это из-за неё и твоего отца?

— Это неважно, — Сева присел на самый краешек дивана и обхватил себя руками, как маленький ребёнок. — Моя семья — это моя семья.

— Она требует, чтобы ты здесь не работал?

— Она? Нет, — Всеволод шмыгнул носом. — Мама…

— Ах, мама, — кивнул Игорь, опускаясь в мягкое кресло. — Но ведь тебе нравится этот проект. Ты можешь получить шанс уехать из страны и построить умопомрачительную картеру. Это твоя мама понимает?

— Да, — кивнул Всеволод. — Но ей больно. И я должен поддерживать её, а не следовать своим желаниям. Она сказала, что нормальный сын…

— А она не сказала тебе, что должна делать нормальная мать?

— Хорошо говорить, когда в семье всё хорошо.

— О, да, — кивнул Игорь. — Скажи это моей жене. Видишь ли, её мать и мой отец умудрились закрутить роман. Случайно. Вспомнили о прошлом. Как ты думаешь, у нас очень приятные семейные ужины? А как легко смотреть ей в глаза!

Всеволод покраснел пуще прежнего.

— Я не знал, прости, — дрожащим голосом прошептал он. — Я просто подумал, что если я уйду отсюда, то маме станет легче. Она перестанет на меня обижаться. Перестанет так нервничать и так громко кричать дома. А если она успокоится, то всем нам станет легче.

— И только ты останешься без работы.

— Временная жертва. Если, конечно, у меня будут нормальные рекомендации.

— Никто не даст тебе шанс уехать. Никто не предложит тебе такой проект, — возразил Ольшанский. — У тебя мало опыта, хотя есть талант. И бросать всё на полпути — последнее дело. Помни об этом. Мы не можем всю жизнь руководствоваться интересами наших родителей. Иногда об этом приходится забывать и действовать так, как считаешь нужным. Если от этого зависит твоя жизнь, твоя судьба, ты должен сделать всё, что в твоих силах, Сева. А чужие отношения — они на то и чужие, чтобы никак на тебя не влиять.

Игорь разорвал лист бумаги, на котором было написано заявление об уходе, на мелкие кусочки, и швырнул его в стоящее рядом мусорное ведро, поднялся и шагнул к двери.

— На сегодня свободен. Можешь идти. А завтра, если захочешь уйти, напишешь заявление об уходе ещё раз. И тогда будет уже всё. Но не спеши рубить сплеча.

Всеволод кивнул. И, хотя Ольшанский был отнюдь не хорошим психологом, ему казалось, что в глазах Севы светилась искренняя благодарность.

105

18 января 2018 года

Четверг

Во второй раз Сева так и не решился попросить об увольнении, и заявление тоже не принёс. Вся его смелость растерялась ещё вчера, да и Регина не попадалась на глаза. Может быть, Всеволод даже нашёл в себе смелость поговорить с матерью относительно собственной карьеры и пояснил женщине, что он не может так легко идти на поводу чужих желаний, отрекаясь от всего, что дорого ему самому.

Игорь не стал задавать ему этот вопрос. Он просто позволил событиям идти самим по себе, никак не вмешивался в чужие дела и разговоры.

— Ты волнуешься из-за него, да? — спросила Саша, когда они вернулись домой, и Игорь с облегчением выдохнул, понимая, что сегодня не услышит ничего об увольнении.

— А? — сделал вид, что не понял, о ком идёт речь, Ольшанский. — Из-за кого?

— Из-за Севы, — пожала плечами девушка. — Все ведь прекрасно видят, что ты не горишь желанием выбрасывать его на улицу.

— Что довольно странно, раньше-то он меня раздражал.

— Нет, Игорь, — возразила Саша. — Сначала вы не ладили, конечно, но теперь он перестал так нагло продвигать свои идеи, ты — отрицать, что он достаточно умный парень, и вы неплохо работаете в связке. И тебе не хочется его отпускать.

— А почему, собственно, я должен выгонять хорошо работающего человека, если у него нелады в семье?

Она не ответила, только покачала головой.

— У нас тоже нелады, — произнесла Саша, опережая всё, что мог бы сказать Ольшанский. — И не говори мне, что не проецировал ситуацию, сложившуюся в нашей семье, на то, что происходит с Севой.

— Было бы странно сказать, что нет.

— То-то же.

— И ты считаешь, что это неправильно?

— Наоборот, — возразила Александра. — Я считаю, что ты поступил так, как должен. Главное, чтобы это не закончилось неприятностями для тебя же на работе.

Игорь покачал головой. Неприятности могли появиться и на пустом месте, а не только от желания помочь людям. Ему не хотелось, чтобы талантливый человек отказывался от своей мечты только потому, что его мать этого хочет.

Надежда Петровна тоже много чего хотела. Она заранее прописала жизнь своего сына, заложила в него смешные пункты плана вроде агрономического университета и жены из деревни. А он не захотел их исполнять и моментально превратился в самого главного врага родной матери.

Было ли это обидно? Несомненно. Но Игорь давно уже перестал думать о такой ерунде, как довольство его мамы. В конце концов, осчастливить весь мир невозможно.

— А когда ты заберёшь Магнусова котёнка? — спросил Ольшанский, надеясь отвлечь жену от дурных мыслей. — Мы ведь ещё в октябре собирались…

— На следующей неделе обещали отдать, когда он отойдёт от плановых прививок. И не увиливай от темы, — строго произнесла Саша.

Ольшанский только пожал плечами. Тема была не из приятных, это да, и он не хотел продолжать разговаривать о собственной жизни, о матери, о том, почему сейчас жалеет Всеволода. Просто так получилось, да и только.

— Давай просто не будем, — попросил он. — Что сделано, то сделано. Нельзя рушить свою жизнь в угоду чужой. Я просто сказал ему об этом, и он правильно меня понял.

Александра посмотрела на него с ласковой, нежной, почти материнской улыбкой.

— Я должна тобой гордиться, ты знаешь об этом? — усмехнувшись, спросила она. — Ты ведёшь себя, как взрослый мужчина, а не как мальчишка.

— Стараюсь, — пожал плечами Игорь. — А что? Раньше было наоборот?

Но они с Сашей прекрасно понимали, что именно девушка пыталась сказать.

104 — 103

104

19 января 2018 года

Пятница

С порога стало понятно, что происходит что-то неладное. В глубине офиса раздавался шум, и Игорь, переглянувшись с Сашей, сделал неуверенный шаг, выходя из лифта. Можно было, конечно, поспешно сбежать, пока никто не заметил, но в коридоре было огромное количество людей, дверь кабинета Регины оказалась открытой, и все прибывшие уже на рабочие места сотрудники с огромным удовольствием наблюдали за обнажённым кусочком чужой личной жизни.

Регина, возмущённо-строгая и, как и прежде, уверенная в себе, стояла посреди своего кабинета, скрестив руки на груди. Напротив неё, грозная и всколоченная, застыла незнакомая женщина, издалека напомнившая чем-то Игорю Севу.

Наверное, это была её мать.

…Сзади, за родительской спиной, за столом сидели две девочки — дочери Регины. Они опасливо смотрели на маму, но боялись вмешиваться в чужой разговор, потому упрямо делали вид, что ничего не замечают, и продолжали неизвестную игру.

Разумовскую, наверное, застали врасплох, и она не успела отправить детей куда-нибудь подальше. Почему они были не в школе — неизвестно, но, если Игорь правильно помнил, сейчас объявили карантин.

— Игорь, — прошептала Саша, с трудом выдавливая из себя слова. — Сделай что-нибудь. Они сейчас устроят скандал прямо на глазах у детей.

— Но почему я? — беспомощно спросил Ольшанский, уже заранее зная ответ.

Александра попятилась.

— Потому что, — одними губами произнесла она, — ты единственный, кого она за это не уволит.

Впрочем, была и другая причина. По бледному лицу Саши можно было понять, что она вновь и вновь переживала какие-то моменты из собственного прошлого, может быть, из дней, когда её родители расстались, или из каких-то моментов их личной жизни. Ольшанский не знал, свидетелем каких сцен в детстве становилась Александра, но уже по её бледности можно было судить, что далеко не самых приятных.

Незнакомка сжала руки в кулаки, сделала шаг к Регине. Женщины говорили на повышенных тонах, девочки — сжались и теперь неотрывно смотрели на мать.

Разумовская произнесла что-то, очевидно, злое, колкое.

Её соперница занесла руку для пощёчины.

Игорь нарочно громко хлопнул дверью.

— Регина Михайловна, — сухо кивнул он, отсекая закрытой дверью все любопытные взгляды, — вы, надеюсь, не забыли, что арендодатель хотел переподписать в новом году договор? О, здравствуйте, — он кивнул незнакомке. — И вы же сами говорили, Регина Михайловна, что детям здесь не место.

Разумовская вздрогнула и оглянулась. Она словно только сейчас поняла, что у неё за спиной сидели девочки и неотрывно следили за каждым движением, каждым действием своей матери.

Регина резко побледнела и застыла, хватая ртом воздух. Её соперница не выглядела пристыженной, а вот сама Разумовская будто бы только что осознала, что именно произошло.

— Девочки, пойдёмте, — Игорь протянул им руки. — Ваша мать присоединится к нам позже. Хотите мороженое? У нас на кухне должно быть.

У них на кухне никогда не было ни грамма мороженного, но он сжал хрупкие детские ладошки, ногой толкнул дверь и покинул кабинет, стараясь игнорировать обжигающий взгляд Регины, который та вперила ему в спину.

— Мороженое купи, — прошипел он на ухо первому подвернувшемуся под руку коллеге. — Побыстрее. И принеси на кухню. Ну что, — последнее звучало преувеличенно бодро. — Пойдёмте, девочки?

Он зашагал к лифту и позволил себе застыть только на секунду — когда смотрел в наполненные слезами глаза Саши.

— Спасибо, — одними губами прошептала она и отступила в сторону, упираясь спиной в стену.

Игорь не имел возможности спросить, что же её так испугало.

Но что-то ему подсказывало, что он не хочет узнать ответ.

103

20 января 2018 года

Суббота

Вчерашний инцидент не мог остаться без внимания. И действительно, Саша ходила сама не своя, металась из угла в угол и, кажется, не могла найти применение собственной энергии, разбушевавшейся ни с того, ни с сего в крови.

— Они стоят у меня перед глазами, — произнесла она, не выдержав и прервав-таки молчание, длившееся целое утро. — Эти бедные маленькие дети.

— Не переживай. Они ничего такого не увидели, — попытался успокоить её Игорь, хотя сам чувствовал себя не лучшим образом. — Да, Регина должна была об этом подумать, в конце концов, девочки ни в чём не виноваты, но…

— Когда-то одна из пассий моего отца пришла к нам домой, — оборвала его Саша. — Я понятия не имею, как давно они были вместе. У этой женщины на мужа действительно намного больше прав, чем у нашей гостьи. Но я тогда была маленькой, мама и папа — это единственная опора для ребёнка. Я смотрела на маму, сидела в углу комнаты, а она даже не удосужилась выставить меня за дверь.

Александра вновь умолкла и принялась драить стол ещё более активно.

— Они сначала ругались, — протянула девушка с лёгким презрением в голосе, — а потом вроде как примирились даже. Я не понимала половины из слов, что использовали мама и та женщина, чувствовала только, что они помечают этим что-то очень плохое. Хорошо, что не понимала, иначе это бы совсем плохо закончилось. Но мне было четыре, и я умолкла на две недели.

Игорь застыл.

— Твои родители…

— Да, стоят друг друга, — отрезала она. — Мама потом таскала меня по всем врачам, по которым только могла, чтобы помогли. Вроде бы прошло. Сказали, что может остаться отпечаток в будущем. Я действительно замолкала в состоянии стресса. У меня словно челюсть сводило. Сейчас уже меньше.

Игорь подошёл к ней и обнял, заставляя остановиться. Тряпка так и упала н стол; Александра застыла в руках мужа, и он чувствовал, как вместе с дрожью на свободу выходят дурные воспоминания.

— Вот почему? — хрипло спросила она. — Почему взрослые делают что-то не то, а страдают всегда из-за этого их дети? Почему?

— Не знаю, — горько усмехнувшись, ответил Игорь. — Понятия не имею.

— Я боюсь, что с нашими детьми будет точно так же.

— Не будет, — твёрдо пообещал он.

На самом деле, Игорь никогда прежде не задумывался всерьёз о детях. О том, что случится, когда Саша забеременеет, а уж тем более родит.

У них была масса проблем. Работа. Магнус. Множество дел, которые следовало завершать сейчас, а не откладывать на потом.

Он не сказал бы, что так уж и мечтал о детях прямо сейчас, хотя Александра о них, наверное, мечтала.

— Я родить хочу, — прошептала ни с того ни с сего она.

— Ну, — усмехнулся Ольшанский, понимая, что перевести всё в шутку не удастся, так или иначе. — Прямо сейчас не получится. Придётся подождать как минимум девять месяцев. Или даже больше.

— Абы только не всю жизнь, — Александра закусила губу. — Не всю жизнь…

102 — 101

102

21 января 2018 года

Воскресенье

В перспективе появления детей в доме было что-то пугающее. Игорю совершенно не хотелось признавать это даже мысленно, а о том, чтобы сказать Саше, и речи не было — потому что она обязательно обидится и мысленно причислит его к тому же классу людей, что и всю их родню, — но почему-то желание спрятаться от жены куда-нибудь никуда не девалось.

Игорь не относился к тем мужчинам, что будут бегать в аптеку за противозачаточными таблетками и подмешивать их жёнам или любовницам в еду — это мелочно, низко, противозаконно и, в конце концов, опасно для здоровья, — само собой, он не собирался искать аналогичные препараты и для самого себя, но вот испуга от факта появления ребёнка в доме вполне хватало для того, чтобы прятаться от Саши за массой разных дел.

Ольшанский, который терпеть не мог убираться, умудрился вымыть полы, перед этим всё пропылесосив, протереть пыль на полках — это ту, которую Саша вчера так старательно убирала, — и даже попытаться что-то приготовить и при этом ничего не сжечь.

К сожалению, всё это делалось даже безо всяких поползновений со стороны супруги, и она не обратила на его бурную деятельность должного внимания.

Зато, когда Игорь улёгся в десять часов вечера спать, скрестила руки на груди и посмотрела так, что Ольшанскому показалось, будто бы и подушка под ним покраснела тоже.

— Не хочешь ли ты мне сказать, что дико устал? — уточнила она несколько издевательским голосом. — И что очень хочешь спать?

— Да, Сашенька, — кивнул Игорь, натягивая одеяло на голову.

Александра откашлялась и, судя по всему, переступила с ноги на ногу.

— Так зачем же ты устроил в доме генеральную уборку, скажи мне, драгоценный мой? — продолжила она всё таким же тоном.

— У нас было грязно. Магнус много сорит. А ведь мы собираемся взять котёнка, надо подготовиться к его приходу…

— Да что ты говоришь. То-то же ты готовишься к приходу нового котёнка, что вызвался вымыть всё в ванной, включая унитаз.

— Просто хочу, чтобы было чисто…

— Ольшанский!

Она сама стянула с его головы одеяло и укоризненно взглянула на мужа.

— Ольшанский, я не дура.

— Я не говорил, что ты дура, — поразился Игорь, понимая, что вот как раз в этом грехе его обвинять точно никто, включая собственную жену, не имеет права. — А когда это я…

— Ольшанский, — повторила Саша в третий раз. — Ты в курсе, что у женщин есть определённой регулярности цикл?

— А?

— Игорь, — вздохнула она. — Я всё-таки надеялась на честность с твоей стороны. Ты настолько не хочешь детей, что готов чистить каждый день ванную комнату?

В голосе звучал такой очевидный намёк, что у Игоря не оставалось другого выбора, кроме как перевернуться на спину и посмотреть Саше в глаза. Она, к его огромному удивлению, едва сдерживала улыбку.

— Ты ведёшь себя, как маленький ребёнок, Игорь. Неужели ты так не хочешь детей?

— Да я хочу, — покачал головой он. — Просто, может быть, не так сразу. Не в этом году. Ну, или если в этом, то ближе к концу.

— Игорь.

— М?

— А ты хорошо умеешь считать?

Он сначала удивился, не поняв, причём здесь его математические способности, а потом хлопнул себя по лбу. Александра тоже засмеялась — удивительно, как она ещё умудрялась сохранять хорошее настроение с таким-то дураком-мужем?

— Извини, — вздохнул он. — Что ж. Полагаю, ты права. В этом году мы если и успеем, то с трудом.

— Ну так что, — щурясь, полюбопытствовала Саша. — Ты очень сильно устал после уборки?

Игорь усмехнулся и вместо ответа поймал её за руку и увлёк к себе в постель.

101

22 января 2018 года

Понедельник

Утреннюю идиллию, воцарившуюся всего лишь на несколько часов, разрушил громкий звонок. Игорь сначала подумал, что во всём виновен будильник, а потом поймал себя на мысли, что они забыли навести часы, да и на телефоне он никакие настройки не устанавливал.

Ольшанский попытался одной рукой нашарить мобильный. Тот едва не выскользнул из ладони, и Игорь, неосторожно мазнув пальцем по кнопке принятия вызова, вынужден был поднести телефон к уху.

— Я вас слушаю, — пробормотал он, выбираясь из кровати. Часы показывали, что была половина восьмого; они с Сашей порой могли позволить себе встать и на час позже, потому Ольшанский постарался пройти мимо жены как можно тише, чтобы её не разбудить. — Говорите, или я кладу трубку, — повторил он уже громче, оказавшись на кухне.

— Меня продержали в отделении три дня, — раздался сиплый голос. — И заставили уплатить бешеный штраф, зятёк.

— У нашего государства были все права на то, чтобы подержать вас там подольше. И очень жаль, что они того не сделали.

Голос Игоря на подсознательном уровне стал строже, суше и холоднее. Не узнать говорившего с ним человека было трудно. Надменный и возмущённый тон Сашиного отца хорошо врезался в сознание, к тому же, с ним было связано очень много дурных воспоминаний о в принципе счастливой семейной жизни.

— Очень плохо, что мы, одна семья, так относимся друг к другу, — отрезал Владимир Владимирович. — Я надеялся на примирение, а не на обострение конфликта, а моя дочь без моего ведома продала нашу квартиру.

— Свою квартиру.

Эта поправка пролетела мимо ушей тестя. Игорь плеснул в стакан воды, отмахнулся от Магнуса, явно собиравшегося в трубку высказать всё, что он думает о всяких там бесполезных отцах, и остановился у окна, всматриваясь в зимнюю снежную россыпь.

— Хорошо, — неожиданно мягко согласился Владимир. — Это была Сашина квартира. Но мы — родня. Я могу рассчитывать хотя бы на то, что она меня уведомит. В любом случае, это было довольно жестоко.

— Это было весьма справедливо. Зачем вы звоните мне, а не своей дочери? Почему не стремитесь перед нею извиниться?

Опять воцарилось молчание, коварное и особенно холодное, куда мрачнее, чем полутёмное уличное утро. Игорь поймал себя на том, что мысленно считает до ста, чтобы потом поспешно ткнуть пальцем по алой полоске экрана и сбить вызов. У него и на работе проблем хватало, и с Сашей не всегда всё проходило гладко, так что не было времени на всяких посторонних людей вроде тестя.

— Нам надо встретиться, — выдал вдруг мужчина. — Причём желательно как можно скорее. Где-нибудь на нейтральной территории. Саша не хочет со мной разговаривать, у неё постоянно занято…

Что ж, Игорь мог предположить, что, не желая общаться, Александра бросила своего отца в чёрный список и не намеревалась пересматривать это мудрое решение.

Ольшанский тоже с трудом подавил желание послать этого человека куда подальше. У него и со своими родителями не всё было в порядке, чтобы налаживать отношения ещё и с чужими. Но, с другой стороны, было слишком рано для скандалов, и какая-то часть в его сознании, отвечающая за возмущения и ссоры, сейчас смирно дремала рядом с Сашей.

— Я могу только в среду, — вместо того, чтобы послать тестя куда подальше, произнёс Игорь. — Сегодня-завтра завал, — и Регина с её очередными требованиями, хотя он, разумеется, не спешил уточнять. — Если устраивает такой вариант, то хорошо, я готов встретиться.

— Устраивает, — тяжело вздохнув, согласился Владимир Владимирович. — Я скину адрес сообщением. Только приходи… — он выдержал паузу и добавил совсем беззвучно. — Пожалуйста.

Игорь застыл от удивления.

— Ладно, — только и успел подтвердить он, прежде чем нажать на "отбой", и так и остался у окна, удивлённо глядя на экран мобильного телефона. Поведение тестя казалась ему предельно странным.

— Кто звонил?

Ольшанский вздрогнул от неожиданности и обернулся, словно его застали на месте преступления. За спиной стояла Саша, сонная, со всколоченными волосами и мягко улыбающаяся.

— Доброе утро, — Игорь обнял её за талию и привлёк к себе. — Да так, ерунда. Это было по работе…

Саша поверила, обвила его шею руками и поцеловала, выметая из головы все дурацкие мысли о её отце.

100 — 99

100

23 января 2018 года

Вторник

Никогда, никогда он больше не скажет, что в полвосьмого кто-то звонил по работе. Потому что, даром, что в офис они пришли вовремя, а Регина казалась пристыженной после устроенного её соперницей скандала, проблемы словно сами себя генерировали. Ольшанскому казалось, что они успевают, укладываются в спринты, ровно до того момента, пока не позвонили заказчики, а Регина, привычно улыбающаяся в ответ на каждую чужую неприятность, не уведомила о том, что они будут в начале апреля.

Игорь знал, что очень смешно выглядел со стороны, когда застыл, будто бы та статуя, и только периодически моргал. Кто ж знал, что заказчики отсчитывали свой год с того момента, когда только вознамерились заняться проектом? Да, в мае новость об этом показалась бы ерундой — ускориться на десять процентов не так и трудно. Но сейчас, под конец января, услышать, что на всё осталось не четыре месяца, а три…

Ольшанский шумно выдохнул воздух и запустил пальцы в волосы, уцепился в них с такой силой, словно собирался выдрать. Увы, но оттого кровь к голове не приливала. Укоризненно смотревший на него Магнус ничем не пытался помочь, только фыркал и с удвоенной силой крутил пушистым хвостом.

— Что, наглец? — одиноко поинтересовался Ольшанский то ли у кота, то ли у пустой квартиры. — Где там твоя хозяйка?

Саша сейчас вряд ли чем-то помогла. Игорь, если честно, был даже рад, что она умчалась по срочным делам куда-то. Он переписывал спринты и бэклог и понимал, что перераспределить задачи так, чтобы их ещё успели сделать, практически нереально. Насколько простым это казалось на начальном этапе, настолько сложным — сейчас, когда Игорь плыл от огромного количества работы.

Коллеги его, вероятно, пребывали в примерно том же состоянии.

Массовый испуг — вообще заразная вещь. И теперь, когда Игорь смотрел на бесчисленное количество заданий, которые следовало как-то ужать, перекинуть в другой список или вообще удалить по мере возможности, он чувствовал себя виновным в будущем провале, хотя ещё были шансы успеть всё исправить.

Хлопнула дверь. Ольшанский даже не оторвал взгляд от скрам-доски, переформатированием которой как раз занимался. Разумеется, это пришла Саша. Ни у кого другого не было ключей от квартиры, если не считать бабушку — но Ева Алексеевна обязательно предупредила бы о том, что хочет приехать. Она знала, что не стоит навязываться занятым людям, потому что сама всю жизнь проработала.

Саша тоже не произнесла ни слова. Она прокралась мимо мужа в спальню, несколько минут чем-то шелестела, а потом утихла, и Игорь краем глаза увидел, что девушка тоже села за работу. Она устроилась на кровати, положила на колени ноутбук и принялась что-то быстро набирать. Что ж, вполне возможно, отмечала у себя изменения, внесённые в будущую структуру кода, или отписывала комментарии в систему управления проектом. По крайней мере, Игорь бы на её месте занялся именно этим.

Что-то мягкое коснулось шеи. Пушистая лапка потрепала Ольшанского по щеке, на что он только грустно усмехнулся.

— Магнус, у меня нет времени, — вздохнул Игорь. — Я не могу сейчас с тобой играть.

— Мур-ру, — ответил кот.

Ольшанский вскинул голову.

Магнус сидел на столе, рядом с клавиатурой, поджав под себя лапы, и только нервно дёргал хвостом. Взгляд его рыжих глазищ был сконцентрирован на шее Игоря, и Ольшанский заподозрил неладное.

Он провёл ладонью по затылку и обнаружил там что-то мягкое, удивительно пушистое и совсем крохотное. Это что-то сориентировалось моментально и ткнулось в протянутую ладонь влажным прохладным носиком.

— Миу, — пискнуло оно Игорю на ухо, и Ольшанский аж подпрыгнул на месте от неожиданности.

Он поймал котёнка, заспешившего вниз по спине. Тот был совсем крохотным, по крайней мере, в сравнении с его папашей, и совершенно не походил на Магнуса. Беленький, чистенький — только кончик хвоста серый, — малыш умильно смотрел новому хозяину в глаза…

И совсем по-отцовски облизывался.

— Саша? — переспросил Игорь. — Что это за пушистая прелесть?

— Я же говорила тебе, что у нас будет котёнок, — отозвалась Александра. — Мне сказали, что либо я его заберу сегодня, либо могу о нём забыть. Это мальчик, и у него до сих пор нет имени.

Это и вправду был мальчик. Не мужик, как Магнус, и даже не мужчина, а ребёнок — беленький, пушистенький кошачий ребёнок, никак иначе. И Игорь, секунду назад мечтавший пожать горло Регине или тому, кто устанавливал дедлайн, усадил его к себе на колени и почесал за ухом.

— Какой милый, — промолвил он каким-то особенно мягким голосом. — Магнус, это точно твой ребёнок? Я б на твоём месте засомневался.

— Идиот! — окликнула его из спальни Саша. — Он просто весь в маму. Та тоже белая, пушистая и очень милая!

Котёнок свернулся клубком у Игоря на коленях и заурчал. Ольшанский удивлённо уставился на него: оказывается, существуют коты, созданные доставлять удовольствие, а не ежесекундно мешать человеку жить!

— Так что, — спустя минуту или две заговорила вновь Александра. — Мы его оставляем, или мне возвращать?

— Какое возвращать! — возмутился Игорь. — Магнус на мне никогда вот так не спал. Конечно же, мы его оставляем!

— Кто б сомневался. Ты тоже любишь котов, Ольшанский!

— Я и не спорю, — пожал плечами Игорь. — Котов я люблю. Я не люблю извергов… — он окинул пристальным взглядом Магнуса. — Хотя, если у тебя, пушистый, выходят такие дети, то ты тоже очень даже ничего.

99

24 января 2018 года

Среда

Вырваться с работы теперь было немыслимой роскошью, но на встречу Игорь всё-таки приехал. Пусть нехотя, в большей мере пересиливая себя, чем действительно желая явиться, но пришёл в указанное место.

Тесть же опаздывал. Владимир Владимирович вообще не славился умением сдерживать свои обещания, он был скользким, неприятным человеком, и Игорь почти ожидал увидеть каких-нибудь хулиганов с битой возле своего авто или чего-то вроде этого.

Но нет. Икленко всё-таки явился. За то время, что они не виделись, мужчина заметно осунулся, похудел почему-то, и под глазами у него залегли тёмные круги.

Он сел напротив, молча, не здороваясь, и взглянул на Ольшанского, как побитая собака порой смотрит на своего обидчика. Игорь знал, что в этот миг у него должна была проснуться совесть или желание помочь, но даже не сдвинулся с места, без единого слова глядя в глаза тестю.

— Я болен, — сообщил наконец-то Владимир Владимирович. — Мне срочно нужны были деньги.

Игорь не испытал ни капли жалости.

— Для этого, — начал он без приветствия, — вы явились к нам на свадьбу, подарили дочери путёвку, чтобы выманить её из города, и решили продать её квартиру. Гениально, лучше не придумаешь, но не слишком увязывается с образом больного человека.

Мужчина сложил руки на стол и уронил на них голову, уткнулся лбом в изгиб локтя, теперь напоминая чем-то маленького ребёнка.

— Она ни за что не стала бы мне помогать.

— Саша — добрый человек. В отличие от вас и, возможно, вашей супруги, она умеет прощать и ценить своих родных, даже если те наперегонки только и пытаются сделать ей больно.

— Да. Я хуже, чем моя дочь.

— Никто в этом и не сомневался.

Они опять умолкли. Владимир Владимирович отвлёкся на то, чтобы заказать себе что-нибудь выпить, Игорь только отрицательно покачал головой на вопрос официантки, хочет ли он чего-нибудь.

— Вы уверены, — не выдержал Ольшанский, когда заказ принесли, — что вам с диагнозом, каким бы он там ни был, стоит это употреблять?

Мутный взгляд тестя говорил о том, что нет. Скорее всего, ему действительно нельзя было пить, но мужчина не удосужился об этом подумать.

Игорь верил, что он не солгал, действительно серьёзно заболел, действительно нуждался в деньгах. Такое порой случалось. Он скорее не понимал, почему было не сказать об этом честно. Зачем юлить, морочить голову дочери, отправлять её куда подальше, тайком продавать квартиру…

Владимир Владимирович одним глотком осушил свой бокал с виски, потом взглянул на Игоря и признался:

— Мне казалось, что так будет намного быстрее.

Ольшанский не смог найти слов для того, чтобы ответить.

— Мне надо поговорить с дочерью, но она не берёт трубку.

— Чёрный список.

Тесть кивнул. Мутный, рассредоточенный взгляд, кажется, вот-вот грозился и вовсе превратиться в полное отсутствие понимания чужих слов. Игорю казалось, что его собеседник выныривал из глубокого омута, с большим трудом выныривал, сопротивляясь давлению, оказываемому на него со всех сторон.

— Вам стоит нормально обследоваться, — наконец-то промолвил Игорь. — Определить методику лечения. Если хотите, можете обратиться к моему отцу, у него полно знакомых, посоветует хорошего врача, — Ольшанский потянулся за кошельком и добыл оттуда визитку. — Вот, держите. И не затягивайте с этим. Потом будет только хуже.

— А Саша? Ты уговоришь её со мной встретиться? — с надеждой спросил Владимир Владимирович. — Может быть, скажешь ей, что я умираю?

— Вы не умираете.

— Пока что нет.

— Хорошо, — сдался Игорь. — Но это однозначно не будет быстро. Я не знаю, захочет ли она вообще вас видеть. Нужно ли ей это. Я вам перезвоню.

Ему показалось, что в глазах Владимира Владимировича даже вспыхнула некая благодарность.

Наверное, впервые в жизни.

98 — 97

98

25 января 2018 года

Четверг

— Да не расстраивайся ты так из-за работы. Успеем, — успокаивающе произнесла Саша, касаясь губами его виска, и выпрямилась. — Тебе что-нибудь приготовить?

— Нет, спасибо, — механически ответил Игорь.

Он должен был сказать ей о том, что случилось. Что её отец болен, возможно — куда серьёзнее, чем сам предполагает. Вот для чего, оказывается, ему нужны деньги, вот к чему были все эти изыски и обманы.

Несомненно, после этого Саша сама ему позвонит, сама пойдёт на примирение, сама отдаст все деньги за квартиру.

Игорь не был жадным человеком. Но что-то в поведении Владимира Владимировича ему не нравилось. В этом всём существовала маленькая зацепка, и Ольшанский, прокручивая в голове события, никак не мог понять, что же его смутило. В какой момент показалось, что всё произнесённое тестем — ложь?

Чувство вины имело свойство наслаиваться. Игорь проигнорировал бы его, если б дело не касалось чужого здоровья. Но становиться виновным в чужой смерти было отвратительно. Оставлять человека без общения с дочерью, когда он этого искренне желает, тем более.

Почему было не сказать правду?..

Игорь захлопнул крышку ноутбука и ещё долго смотрел в одну точку. Саша гремела кастрюлями на кухне, ругалась на Магнуса, кажется, сгоняла со стола младшего кота. Даже по звукам можно было определить, что она чувствовала себя счастливой.

Ольшанский зашёл на кухню.

— Вчера я виделся с твоим отцом, — произнёс он как можно спокойнее, будто ни в чём ни бывало, но Саша всё равно остановилась.

— И? — спросила она.

Девушка упёрлась руками в поверхность стола, смотрела на кусок мяса, который только что собиралась отбить, и, кажется, ждала приговора.

— Зачем ты это сделал? — задала ещё один вопрос Александра, так и не дождавшись, что Игорь первым прервёт молчание. — Я не замечала, чтобы у вас были особенно хорошие отношения.

Смех вышел горьким и неприятным. Она тоже вздрогнула от неожиданного звука и обернулась на Игоря, взглянула на него так, словно уже прочла его мысли.

— Он сказал, что болен, — заговорил Ольшанский, хотя, пожалуй, для этого ему пришлось отбросить в сторону всё, включая здравый смысл. — И что квартиру он продавал только ради того, чтобы вылечиться. Сказал, что это что-то серьёзное и попросил с тобой встретиться. Я обещал помочь. Он действительно выглядит… потерянным. Я подумал, мой папа всё-таки врач…

— А ты — наивный хороший человек, — оборвала его Саша. — Как и твои родители, даже если у них есть некоторые недостатки. Как периодами моего мама. Но только не мой отец.

Она с такой злостью оттолкнула от себя разделочную доску, что та ударилась о стену и вернулась в прежнее положение.

— Почему он тогда мне не позвонил? — почти прорычала девушка.

— Сказал, что у тебя всё время было занято. Ты вроде бы добавила его номер в чёрный список, нет?

Саша горько усмехнулась и неопределённо покачала головой.

— Не думай об этом, — попросила она вдруг. — Я сама всё решу, — подошла поближе, мягко поцеловала в щёку, словно пыталась успокоить, и крепко зажмурилась, преодолевая какой-то внутренний барьер. — И не верь, пожалуйста.

97

26 января 2018 года

Пятница

Это стало привычкой — возвращаться порознь. Каждый раз обнаруживались какие-то свои дела; на сей раз Игорь вынужден был задержаться в службе поддержки, потому что там что-то слетело, а Саша наоборот убежала домой пораньше, так и не объяснив причину собственной спешки. Он не стал спрашивать. Вчера Александра промолчала весь вечер, хотя и сказала, что на него совсем не злится: у неё нет на то никаких причин.

Вот только Ольшанский всё равно чувствовал себя виноватым. Сейчас Саша нуждалась в поддержке, а ему, как назло, приходилось часами просиживать на работе сверхурочно. Несомненно, Александра понимала причины, но…

Игорь впервые за последние месяцы вспомнил о Вере. О том, как обвинительно та на него смотрела каждый раз, когда Ольшанский вынужден был возвращаться поздно ночью. С этого начался развал их и без того паршивых отношений — с очередного дедлайна. И, хотя Александра была человеком совершенно другого склада, Игорь подсознательно ждал, что и она не выдержит темп его жизни.

Сбежит или прикажет уходить куда-нибудь. Впрочем, нет… Это же Саша. Она уедет сама, тихо соберёт вещи и даже не оставит записку, а потом сама себя будет обвинять в том, что совершила необдуманный поступок.

В подъезде было темно. Игорь машинально посмотрел на часы, но рассмотреть циферблат в таком мраке оказалось невозможной задачей.

Он остановился на первом лестничном пролёте, нащупал на стене выключатель и нажал кнопку. Во всём подъезде вспыхнуло освещение, только здесь, на первом этаже, какая-то скотина в очередной раз выключила лампочку.

Откуда-то сверху доносился шум. Игорь, медленно поднимаясь по ступенькам, даже застыл на секунду, пытаясь определить источник звука, а потом ускорил шаг.

Чувство тревоги, интуитивное, подсознательное, вспыхнуло особенно ярко.

Он не услышал ни крика, ни даже громкого тона, только какой-то особенно звонкий хлопок — словно кому-то дают пощёчину. А потом сверху на голову что-то упало, и Игорь с удивлением понял, что это была стодолларовая купюра.

Чужие шаги — бег вниз по ступенькам, — уже не были неожиданностью. Человек, по пути подбирающий рассыпавшиеся деньги, зацепился и налетел на Игоря, отскочил, едва не потеряв равновесие, и застыл.

— Хорошие косметические средства, однако, — произнёс с трудом Ольшанский. — Это тоже, я так понимаю, ваше, — он протянул купюру, уже заранее зная, кому она на самом деле принадлежала.

Мужчина дёрнул в ответ головой, выдернул доллары из рук Игоря и помчался вниз и дальше, оставляя того наедине с подъездным шумом и проблемами, что ждали там, наверху.

96 — 95

96

27 января 2018 года

Суббота

Вчера вечером Саша не проронила ни слезинки. И не произнесла ни единого слова. Она молча лежала на кровати, укрывшись с головой и, хотя и не отталкивала от себя, явно мысленно отсутствовала в квартире.

Игорь мог предположить, где именно находилось её сознание. Он обращался к ней несколько раз, но Александра отвечала спокойным, холодным молчанием. Она даже не шевельнулась, когда Ольшанский лёг рядом с нею.

Потом, когда он привлёк её к себе, не сопротивлялась, опустила голову ему на плечо, упёрлась ладонью в грудь и вновь застыла.

Наощупь её тело казалось окаменевшим, словно все мышцы в один миг свело судорогой.

Игорь не знал, смогла ли она уснуть. Он сам — дремал с перебоями. Александра за всю ночь ни разу не сменила положение, и у неё, наверное, жутко затекла шея.

Утром она, всё такая же немая и спокойная, осталась лежать в кровати.

Игорь знал и без её слов, кто был причиной такого состояния. Понять же, что именно сказал Александре её неадекватный отец, без ответа самой девушки было невозможно. Ольшанский понимал в общих чертах, что опять был обман, опять была чужая отвратительная хитрость и всякое отсутствие совести.

— Тебе надо что-нибудь поесть, — не выдержал он, когда пришло время обеда. — Давай я что-нибудь принесу?

Саша отрицательно покачала головой и обхватила руками подушку.

— Может быть, тебе стоит выпить успокоительного? — Игорь присел на краешек кровати и протянул руку, касаясь её волос.

Девушка вздрогнула и опять мотнула головой.

— Ну, хотя бы какой-то травянистый чай?

Вместо того, чтобы проронить хотя бы слово, Саша просто молча повернулась к нему спиной и потянула за край одеяла, натягивая его на голову.

— Чем я могу помочь? — Игорь склонился ближе.

— Оставь меня в покое, — глухо произнесла она. — Всё в порядке. Я просто устала.

Игорь сжал зубы. Он умел, конечно, быть терпеливым, понимал, что сейчас Саша вряд ли была в состоянии принимать помощь от кого бы то ни было, но она упивалась своим состоянием — и рано или поздно должна была выгореть, а измученная, истерзанная тоской жена — последнее, что он хотел видеть.

На кровать запрыгнул Магнус. Он тоскливо взглянул на Игоря, словно показывая, что и сам в этом случае бессилен, и придвинулся к Саше поближе.

Она молча оттолкнула от себя кота, с такой силой, что тот даже обиженно зашипел. Малыш, тоже забравшийся было в постель, испуганно отшатнулся, боясь подходить к замершей, безэмоциональной хозяйке.

— Мама, — муркнул Магнус ей на ухо. — Ма-ма…

— Пусть тебя накормит Игорь, — глухо ответила Саша. — Оставьте меня в покое. Пожалуйста. Я просто сильно устала…

Игорь молча поднялся. Он не знал, что делать в такой ситуации. Весь его опыт общения с женщинами, будто то сестра, мама, бабушка или какая-нибудь другая девушка, не охватывал ситуации такой повальной апатии. Ольшанский, признаться, не знал, что должен был сделать.

Магнус сориентировался первым. Он покачал пушистой головой, прошёл мимо Саши, так, чтобы не задеть её даже шерстинкой, и спрыгнул с кровати. Кот потёрся о ноги Игоря, увлекая его за собой, и направился на кухню. Следом за ним побрёл и котёнок — всё ещё безымянный малыш.

Александра за спиной первый раз всхлипнула, и Игорь с надеждой обернулся, полагая, что она всё-таки себя отпустит, расплачется и вместе со слезами выбросит и всю эту скованность, холодность и молчание.

Но нет, он ошибся. Саша вновь застыла, как каменная статуя, и даже не двигалась больше.

95

28 января 2018 года

Воскресенье

Спал Игорь на диване. Саша его, разумеется, не выгоняла, только ближе к ночи отодвинулась к стене, но он почему-то не решился нарушить её хрупкий сон, укрыл одеялом, забрал вторую подушку, Магнуса и ушёл, стараясь при этом не шуметь.

Утром, когда он вновь подошёл к постели, Александра сделала вид, что спит. Может быть, она действительно дремала, может, просто очень хорошо притворилась — но мысль о том, что за сутки девушка только пила воду и отказывалась хоть что-то положить в рот, не давала покоя.

Игорь пообещал себе подождать до десяти. Потом — до одиннадцати. Но когда Александра даже не поднялась, понял, что она точно не может спать до этой поры.

— Вставай, — промолвил он, останавливаясь на пороге спальни.

— Я не хочу, — глухо ответила девушка, даже не открыв глаза.

— Тебе надо поесть.

— Не хочу.

— А воды? Тоже не хочешь?

Она не ответила даже движением, так и осталась лежать на кровати.

Игорь беспомощно оглянулся на котов. Те, выстроившись в дружный ряд на пороге, только обессиленно мотали хвостами. Ольшанский понимал, что ни Магнус, ни даже его маленький пушистый сын, каким бы милым он ни был, ничего не решат. Действовать надо было самому.

Тупик — единственное слово, которым можно было охарактеризовать то, что происходило в их доме. Игорь не знал, как подступиться к жене. Ему казалось, что стоит только чуть-чуть сильнее надавить, и она сломается. Прорвёт последнюю преграду — а потом как возвращать Сашу обратно?

А с другой стороны, Янка вот всегда говорила, что слёзы, крики, истерика — если её вовремя остановить, конечно, — намного лучше затяжного молчания, превращающегося во взаимную пытку. Она как-то упоминала, что своего жениха, не самого психически здорового человека на свете, между прочим, так и выдёргивала из его депрессий. Взваливала на голову очередные проблемы, кричала, закатывала скандал — он выходил из апатии и выплёскивал в воздух весь накопившийся гнев. Потом наступало спокойствие, и Яна могла забыть о его агрессии ещё на несколько дней. А может, и месяцев, всё зависело от случая.

Что ж. Его сестра не боялась, когда её жених гонялся с ножом по квартире, или что он там ещё себе позволял? А он не может выдернуть собственную жену из апатии?

Игорь склонился к Саше, поймал её за руку, рывком заставил сесть, а после и вовсе стащил с кровати.

Она стояла, едва заметно пошатываясь, и непонимающе смотрела ему в глаза, словно спрашивала, зачем он это сделал.

— Ты не можешь просто так сдаться, — выдохнул ей в лицо Игорь. — Ты что, правда верила в добрые намерения своего отца? Ну, это по меньшей мере наивно. Ты же не дура, Саша. Или ты надеешься спонсировать ещё и оставшимся после твоей смерти наследством?

— Это не имеет значения, — её не задело даже это. Саша отвернулась, не удосужившись скинуть его руки со своих плеч, и смотрела теперь в одну точку на стене. — Пусть делает всё, что хочешь.

Игорю хотелось встряхнуть её, с такой силой, чтобы наконец-то все глупые мысли вылетели из головы. Так, чтобы в сознании не осталось ничего, что касалось бы её отца.

Сашу нельзя было выдернуть из этой ямы добрыми словами. По крайней мере, не быстро. Игорь не был психологом, конечно, не был и психиатром, даже не слишком хорошо разбирался в людях, но отчётливо понимал: чтобы разбить скорлупу, которой Саша себя окружила, придётся постараться.

— Ведь ты хотела детей, — выпалил он, не успев прикусить язык — или, может быть, специально? — Уже и это не имеет значения? Тогда кому ты нужна?

Он вздрогнул и непроизвольно зажмурился от пощёчины. Саша на секунду застыла, ошеломлённая, а потом заморгала, словно только сейчас поняла, где она находится.

— Господи, — прошептала она одними губами. — Ты правда так думаешь?

Игорь усмехнулся и отрицательно покачал головой.

— Но мёртвая жена мне не нужна, — отметил он. — Нашла что навесить на нос! Ну, придурок твой отец, ну, сволочь, можно подумать, это большая новость. А ты портишь собственную жизнь и рушишь своё же будущее — ради чего?

— Мне же поправляться надо… — пропустив мимо ушей как минимум половину его слов, пробормотала Саша. — Мне же нельзя голодать. И нарушать режим нельзя. И…

— Всё будет хорошо, — Игорь поймал её лицо на подбородок, всмотрелся в глаза, без удивления понимая, что в них вновь плескался страх. — Если ты сейчас возьмёшь себя в руки и перестанешь так нервничать, всё будет нормально. Веришь мне?

Саша верила. Она устало кивнула, а потом сделала шаг навстречу и уткнулась носом Игорю в ключицу. Ольшанский обнял её, настолько крепко, насколько мог, может быть, лаже грозясь поломать кости. Саша плакала, наконец-то отпустив себя, и он чувствовал, как становилась мокрой от её слёз одежда, но ничего не говорил, просто поглаживал её по растрёпанным волосам, пытаясь напомнить: она ничего не потеряла.

Всё будет хорошо.

Главное — верить.

94 — 93

94

29 января 2018 года

Понедельник

Саша крайне неохотно ковырялась вилкой в каше, но — ела. Запихивала в себя через силу, вспоминая о тех стимулах, что вчера придумал для неё Игорь, притворялась, что кушает с аппетитом, но каждый раз, стоило ему отвернуться, с трудом сглатывала.

Её отражение, пусть и немного размытое, было отлично видно в окне, и Игорь, даже отвернувшись, мог отследить каждое движение.

— Что, такая гадость? — спросил он, когда Саша в очередной раз с трудом заставила себя проглотить то, что взяла в рот.

— Нет, — покачала головой она. — Мне просто совершенно не хочется есть.

— Но надо.

— Надо, — эхом повторила девушка. — Я понимаю, что надо, — она опять взяла немного каши, посмотрела на неё и отложила в сторону, потом сложила руки на столе и опустила на них голову, так, словно не могла больше держаться. — Выгони меня из дома куда-нибудь на улицу. Я действительно ни на что больше не гожусь.

— Не мели ерунды. Ты прекрасно знаешь, зачем я тебе вчера это сказал.

— Чтобы вывести меня из ступора, — послушно ответила она. — Я понимаю. Просто выгони, а? Я что с собой не делаю — всё равно паршиво.

Игорь занял соседний стул и взял её за руки. Саша взглянула так, словно мечтала сию же секунду оттолкнуть мужа и умчаться прочь, но осталась на месте, только погрустнела пуще прежнего.

— Прости меня, — прошептала она. — Я правда не знаю, что со мной происходит. Я очень хочу снова быть нормальной. Честное слово.

— Расскажи, что случилось.

Но Александра отрицательно покачала головой и только крепче сжала зубы, показывая, что не сдастся просто так. Она всё пыталась переварить какую-то страшную новость, похоронить её в себе, и та, не находя выхода, билась, как птица в клетке, доводя Сашу до безумия. Может быть, ей действительно стало бы намного легче, если б выговорилась, но нет, Александра упиралась, отказывала самой себе в искренности, отворачивалась, покуда могла.

— Тебе станет легче, — Игорь придвинулся ближе. — Посмотри на меня, — Саша послушно подняла голову. — Подумай, почему ты чувствуешь себя виноватой?

Саша застыла, будто заговорённая, а потом быстро замотала головой.

— Я не чувствую…

— Чувствуешь, — строго прервал её Игорь. — Потому и рефлексируешь. Придумываешь что-то, чего не делала, навешиваешь себе это на нос, а потом удивляешься, почему тебе так плохо. А ты попытайся абстрагироваться, ни о чём не думать. Побыть наедине с собой. Когда почувствуешь, что готова, расскажешь мне всё от начала и до конца. И мы закроем тему о твоём отце раз и навсегда, чтобы больше к ней никогда не возвращаться. А потом — как ты всегда и хотела, — помиримся с твоей матерью и с моими родителями. Будем нормальной, полноценной семьей. Наконец-то заведём детей. Просто выброси этого паразита из своей жизни.

Саша медленно опустила голову в согласном кивке. Кажется, ей совершенно не хотелось соглашаться с Игорем, но она наконец-то признала его правоту и, вместо того, чтобы спорить, решила поддаться на уговоры.

— Сегодня, — продолжил Ольшанский, понимая, что Саша полностью вверила в его руки свою судьбу, — ты остаёшься дома. Никакой работы. Я сделаю твою часть, это не проблема. И постараюсь вернуться пораньше. Отдыхай. Приготовь себе что-нибудь вкусное. Только не застывай больше.

Он выдержал паузу, слишком короткую для театральной, и добавил:

— Пожалуйста.

— Хорошо, — пообещала Саша. — Я сделаю всё так, как ты сказал. Буду есть. Буду думать. Я… я попробую. Но я ничего не могу обещать.

93

30 января 2018 года

Вторник

— И где твоя драгоценная супруга? — ядовито спросила Регина, остановившись в коридоре.

Игорь всегда выходил, когда она являлась с проверкой, потому что знал — работы не будет. Если начальство вздумает висеть у своих подчинённых над головой, то ему следует ожидать только одного эффекта: полного игнорирования со стороны людей, пытающихся работать. Правда, сколько Регине об этом не говорили, она оставалась при своём мнении.

Сейчас было не до неё. Проект действительно горел, но он был не единственной проблемой из всех, что предстояло решить. Ольшанскому казалось, что совсем скоро наступит момент, когда всё возьмёт и рухнет в одночасье. Пропадёт работа, прогорит успешный — безумно успешный, — проект, Регина устроит очередную истерику и разрушит фирму у самого её основания, а когда он вернётся домой, то Саши там не окажется, потому что она не выдержит и сбежит подальше от постоянных кодов и занудства своего мужа.

К тому же, она до сих пор так и не рассказала, что случилось, и Игорь упорно отказывался выпускать девушку из дома. Захлебнуться в работе — это так приятно после того, как нанесли душевные раны! Ольшанский мог себе представить то самое странное состояние эйфории, когда мысли, все до единой, крутятся вокруг кодов, файлов, какого-то ничтожного проекта, о котором в другое время не стал бы столько думать. Он уходил в работу каждый раз, как в жизни появлялись более-менее серьёзные проблемы.

Саша замкнётся в себе, причём не в первый раз, позволит организму "переварить" очередную обиду, а потом опять напорется на те же грабли и вновь почувствует себя несчастной. А может, так увлечётся отсутствием реального мира за пределами фирмы, что не захочет возвращаться обратно.

— Она заболела, — сухо ответил Игорь. — А вы, Регина Михайловна, мешаете работать. Коллектив смущается, и, поверьте, писать что-нибудь, когда кто-то маячит над головой, не самая приятная из задач.

Она даже не покраснела. Впрочем, Игорь не сомневался, что любая хлёстка фраза будет воспринята Региной не как вызов, а как простое гудение насекомого над ухом.

— Не слишком уместное время для болезни, когда сместились сроки проекта, — скривилась начальница. — Надеюсь, вы не опоздаете из-за неё. Это большая ответственность, и…

— Не опоздаем, — прервал её Игорь. — А ещё большая ответственность — вовремя сообщать о своём отсутствии и о сдвигах в планах, не правда ли?

Разумовская проигнорировала намёк.

— Зайдёшь ко мне на неделе, — промолвила она, как ни в чём ни бывало. Хочу обсудить с тобой следующий проект, которым вы будете заниматься.

Игорю не хотелось соглашаться. Ему вообще в последнее время всё больше казалось, что Регина иногда переступала пределы разумного. Но вместо того, чтобы спорить, он лишь рассеянно кивнул.

— Мне пора возвращаться на рабочее место, — произнёс Ольшанский, надеясь найти повод поскорее прервать этот разговор. — Я зайду, как только будет такая возможность.

— Хорошо, — согласилась она. — Но не особенно с этим затягивай. Нам нужно поговорить до пятницы. Или хотя бы до выходных.

Игорь в ответ только усмехнулся.

92 — 91

92

31 января 2018 года

Среда

Саша сидела на кровати, обхватив колени руками и плакала. Странно, конечно, но Игорь даже радовался тому, что она решилась выплеснуть свои эмоции. Солёные капли — без истерики, молча, — стекали по щекам девушки, и взгляд, прежде отсутствующий и равнодушный, сейчас был преисполнен боли.

— Может быть, ты расскажешь? — Ольшанский остановился в дверном проёме. — М?

— Тебя покормить надо после работы, — глухо ответила Саша, словно не услышала его вопрос. — Я сейчас…

— Я поел на работе, — Игорь поймал её, когда Александра пыталась пройти мимо, и вновь усадил на кровать. — Тебе же самой легче станет, если ты поделишься.

Он осторожно присел рядом, и Саша — впервые за последние дни, — осторожно придвинулась ближе и ткнулась носом в рубашку, тихо всхлипывая. Её пальцы сжали воротник почти до треска ткани, слова превратились в нечленораздельное бормотание, и Игорь вряд ли мог расшифровать хотя бы что-то.

Вместо того, чтобы добиваться от Саши правды, он крепко прижал её к себе, обнимая за плечи, и иногда согласно кивал, поддерживая особенно громкие всхлипывания.

Разобрать, что именно девушка пыталась рассказать, было невозможно. Её речь, обычно чёткая и правильная, теперь превратилась в сплошные всхлипывания и странное, нечленораздельное бормотание, но Игорь, признаться, был даже рад, что ничего не понимает. Главные факты для него с самого начала были известны — Сашин отец обманул её, пытался каким-то образом вытащить из дочери деньги, а причиной была отнюдь не болезнь.

Девушка затихла минут через пятнадцать. Голос её теперь звучал только как хриплый шепот, и говорить она могла с трудом. Дыхание выдавало сильную усталость, сбивчивое, поверхностное, словно Александра долго бежала или едва ли не утонула — она хватала ртом воздух, но вдохнуть полной грудью не могла.

— Почему ты не рассказала мне с самого начала? — тихо спросил Игорь. — Почему ты боялась?

— Можно подумать, — глухо ответила она, — ты и так не знал, что именно он сделал.

— Предполагал, но был не в курсе конечного результата, — Игорь и сейчас с трудом мог вычленить его из слов Александры, но говорить об этом не стал, знал, что сделает только хуже.

Она молчала. Может быть, потому, что не могла больше подобрать нужные слова, может, по куда более банальной причине — сорвала голос и теперь была способна разве что хрипеть.

— Значит, всё? — осторожно спросил он. — Ты больше не будешь так переживать из-за него?

— Никаких слёз, истерик, — пообещала девушка.

— Лучше никакого молчания, — возразил Игорь. — Я не против, если ты на меня покричишь.

— А если попытаюсь выцарапать тебе глаза?

— С этим можно как-то бороться.

Она тяжело вздохнула, но не произнесла больше ни слова, только прижалась к мужу ещё крепче. Игорю сначала даже показалось, что его жена провалилась в сон, не выдержав моральной — да и физической, впрочем, тоже, — нагрузки, но нет. Она просто смотрела в одну точку на полу, словно пыталась подобрать более правильные, более чёткие фразы, но никак не решалась произнести ни единого слова.

— Завтра мы встанем, и всё будет как всегда, — пообещал Игорь. — Вычеркнем этого человека и ситуацию, которую он спровоцировал, навсегда из жизни. Забудем о ней. И ты никогда не станешь себя за это корить. Ладно?

Саша кивнула. Кажется, она не до конца поверила в то, что сможет сама себя отпустить, но всё равно не стала спорить, не нашла на это в душе моральных сил. Игорю хотелось верить, что такое и вправду больше никогда не повторится; он был готов вложить все силы, что только остались, лишь бы только Александра вернулась в нормальную жизнь.

— Только помни, — прошептал он. — Что бы ни случилось, я всегда буду рядом. Ты можешь обратиться ко мне в любую минуту, как только тебе это будет нужно. Хорошо?

— Хорошо, — кивнула она. — Спасибо. Спасибо, что ты вообще есть в моей жизни. Я не знаю, что б я делала…

Игорь хотел сказать, что тоже не знал, как жил бы без неё — не патетично, нет, просто без Саши, наверное, он навсегда потерялся бы в своей работе и только устало переходил с одного проекта на другой, подтягивая чужие хвосты и пропадая днями и ночами на рабочем месте. Но сказать этого не успел — только опустил глаза, чтобы взглянуть на жену, и понял, что она задремала всё-таки у него в объятиях, и впервые за последнее время действительно была спокойна.

91

1 февраля 2018 года

Четверг

Первое февраля, пожалуй, оказалось самым холодным днём в году. Выйдя из машины, Игорь поймал себя на мысли, что сейчас его рука была готова примёрзнуть к дверце за считанные секунды, пока он закрывал за собой машину.

Саша, озябло поведя плечами, буквально побежала в направлении офиса. Вероятно, ей хотелось как можно скорее скрыться в тёплом здании, тем более, что девушка легко оделась. Игорь считал, что любые юбки и платья в такую погоду — это самоубийство, даже если пройти по улице надо всего десять метров, но даже его логичная и умная Саша в этом плане всё же оставалась девушкой.

Впрочем, куда приятнее на работе ловить взглядом жену в платье, чем жену в свитере и джинсах — хотя, Игорь солгал бы, если б сказал, что для него её одежда имела какое-то особенное значение.

На морозе машина не хотела закрываться, и Ольшанский вынужден был задержаться на минуту или даже две, просто тыкая пальцем по одной и той же кнопке, пока не раздался столь желанный звук — неприятный писк сигнализации.

— Ну наконец-то… — пробормотал он себе под нос и, в последний раз окинув взглядом парковку, направился к офисному зданию.

По пути словно из-под земли появился какой-то паренёк в совсем лёгкой куртке, аж синий от холода, с листовками в руках. Игорь едва сдержал удивление, вспыхнувшее у него во взгляде — бедный человек, сколько ж он тут уже стоит?

— Возьмите, пожалуйста, — почти с мольбой обратился парень, впихивая Игорю очередную листовку. — А можете ещё своим раздать?

Ольшанский не был склонен к благотворительным действиям, но всё-таки принял стопку листов, наверное, из жалости, даже не посмотрел, что там внутри. Парню, как он понимал, важно было раздать побольше бумажек так, чтобы их не обнаружили потом где-нибудь в мусорном баке. Что ж, если это какая-то ерунда, то в офисе был прекрасный шредер…

Уже зайдя в здание, Игорь всё-таки перевёл взгляд на ярко-жёлтую бумажку.

"Не позвольте работе себя убить", — гласила алая надпись.

Листовка оказалась буклетом. Игорь открыл его, остановившись в ожидании лифта, и с удивлением прочёл первые несколько тезисов.

Раньше такие записки показались бы ему смешными. Рассказы о том, как бедных-несчастных людей эксплуатируют на работе, для Игоря прежде выглядели как бред сумасшедшего.

Но сейчас он передумал и насчёт мусорного ведра, и насчет шредера. Взвесив листовки в руке, он шагнул всё-таки в лифт.

Раздаст. Обязательно раздаст.

Листовка была как раз о том, что делала Регина в повседневной жизни…

90 — 89

90

2 февраля 2018 года

Пятница

Игорь всё-таки пришёл к Разумовской, хотя не до пятницы, как она требовала, а в саму пятницу. Пришёл, хотя совсем не хотел этого делать, гонимый желанием высказать ей в лицо всё, что думает о таких методах работы с коллективом.

Регина, разумеется, была предельно спокойна и, как обычно, с трудом сдерживала раздражение. Игорю не надо было заканчивать какие-то курсы или, тем более, становиться психологом, чтобы прочесть буквально начертанные у неё на лбу недовольство и злость.

— Вы хотели о чём-то поговорить, — протянул он, занимая стул, на который уверенным жестом указала Регина.

— Да, и я хотела сделать это до сегодняшнего дня, — сухо отметила она. — Однако, ты решил, что имеешь право прийти тогда, когда считаешь нужным. И как я должна на это реагировать?

— Как на занятость человека, которому урезали дедлайн.

Регина сжала зубы. В последнее время их отношения и так испортились донельзя, и Игорь понимал, что колкими фразами добра себе точно не сделает, но сдержаться было слишком трудно. Регина и так себе очень многое позволяла.

Он вспомнил брошюру об эксплуатации на работе и пообещал себе, что будет держать в голове каждый тезис, пока не выйдет из этого кабинета.

— Я хочу, чтобы ты поучаствовал в переговорах с нашим следующим заказчиком, — произнесла Регина. — Это в воскресенье, встречаемся в восемь…

— Я не могу.

— Не можешь? — она удивилась, конечно, но постаралась переспросить без своего привычного надменного посыла. — Игорь, это важно.

— Я понимаю, — подтвердил Ольшанский. — Понимаю, что это важно, имеет большое значение для фирмы, что этот проект, скорее всего, будет моим после того, как мы закончим текущий. Но я не могу. Это не входит в мои профессиональные обязанности, и все выходные у меня заняты. Между прочим, заняты работой над проектом, по которому вы сорвали дедлайн.

— Я тебе напомню, если ты забыл, конечно, что пока что здесь начальница я. И имею полномочия…

Игорь скрестил руки на груди.

Первый тезис из брошюры свидетельствовал о том, что каждый эксплуататор пытается отобрать все свободное время своих сотрудников. Что ж, Игорь мог гарантировать, что уже по этому пункту Регина попала в список самых отвратительных начальников.

К тому же, в последнее время она сама же не соответствовала своим требованиям.

— Я прекрасно помню все пункты договора, по которому работаю, — в который раз напомнил Игорь. — И знаю свои профессиональные обязанности. Нет, я не поеду на переговоры с заказчиком и не появлюсь в офисе на выходных, пока того не будет требовать мой проект.

Разумовская поднялась.

— Ты можешь потерять своё место.

— Да? — усмехнулся Игорь. — Что ж. Хорошо. Увольте меня. Желательно прямо сегодня. И я посмотрю на то, как вы закончите проект без меня.

— Это хамство.

Игорь не хотел этого делать. Но брошюра лежала у него в папке с документами, которую Ольшанский таскал с собой повсюду — иногда он даже писал поверх черновиков куски кода, когда не имел доступа к клавиатуре. Использовать для этого ноутбук было бы верхом издевательства над человеком.

Он добыл из этой папки брошюру, на которую и ориентировался в этом разговоре, и протянул её Регине. Та приняла жёлтую книжечку из рук подчинённого, кажется, не до конца понимая, о чём идёт речь, открыла и застыла, читая пункт за пунктом.

— Мне кажется, я не ошибусь, если скажу, что вы занимаетесь эксплуатацией, — вздохнул Игорь. — Возможно, эта агитка преследует какие-то цели, и сама по себе она довольно смешна для рядового сотрудника, но задумайтесь. Если никто не будет работать, вы уволите всех. Но кто будет закрывать проекты, Регина Михайловна? Далеко не все так держатся за эти должности, как вам кажется.

89

3 февраля 2018 года

Суббота

Хотя звук на самом деле был довольно тихим, Саша вздрогнула, когда зазвонил телефон, и вздрогнула довольно заметно. Игорь только протянул руку, чтобы щёлкнуть по кнопке блокировки, но Александра укоризненно на него взглянула, призывая всё-таки поднять трубку.

— Номер неизвестный, — попытался оправдаться Игорь. — Может быть, какой-то очередной спам или "Купите наши самые лучшие пылесосы и больше никогда ничего не делайте", м?

— Не выдумывай, — строго оборвала его Александра. — И не веди себя, как хрюшка, — она поднялась, взяла телефон и силком буквально вложила его Игорю в руки. — Давай. Вперёд.

Ольшанский раздражённо закатил глаза. И почему он никогда не мог по-человечески отказать своей жене? Она вообще не слушалась и, кажется, всегда следовала букве закона — только кто этот закон написал, Игорь понятия не имел.

Он раздражённо провёл пальцем по зелёной полосе, втайне надеясь, что это всё-таки реклама каких-нибудь очередных ненужных товаров. Или, к примеру, его опять зовут на курсы по программированию — вот уже двенадцатый год! Сколько времени ещё должно пройти с момента окончания школы, чтобы никакие "оксфоры" и "гарварды", не обладающие ничем, кроме громкого сворованного названия, не беспокоили его на тему изучения какого-нибудь паскаля?

— Это Игорь Ольшанский? — уточнил женский голос.

— Да, — подтвердил Игорь. — А вы, позвольте, кто?

— Это же Ирина Александровна! — соизволила всё-таки представиться его собеседница. — Ты не узнал?

— А должен был? — поразился чужому хамству Игорь. — И почему вы позволяете себе… А, — он наконец-то вспомнил. — Ирина Александровна. Да, я вас вспомнил. Что вам нужно? — он отложил трубку в сторону и театрально громким шепотом сообщил Саше: — Моя бывшая классная руководительница.

Девушка едва сдержала громкий смешок, до того недовольную гримасу состроил Игорь, и легонько ударила его по плечу.

Ответить жене Ольшанский не успел; классная руководительница опять активизировалась и решила, что выдержала достаточную паузу, чтобы разжечь в Игоре любопытство.

— Как ты знаешь, — протянула она, забыв о том, что обращается к своему бывшему ученику не то что не на "вы", а даже без доли уважения, хотя должна бы — ведь она общается со взрослым человеком, — каждое первое воскресенье февраля твой класс собирается на встречу выпускников…

— Честно? — не сдержался Игорь. — Понятия не имею. Меня мало интересуют встречи выпускников.

Кажется, Ирина Александровна чем-то поперхнулась — по крайней мере, из трубки донёсся её кашель. Игорь предполагал, что поперхнулась она его самоуверенным ответом.

— Очень плохо, — отметила она, — что ты игнорируешь такие важные мероприятия, как встреча выпускников, и не поддерживаешь отношения с людьми, которые были тебе близки. Но в этом году юбилей, десять лет, как вы покинули стены нашей школы… Потому я решила, что должна лично проконтролировать, чтобы все пришли.

— А если я не могу? — не удержался Игорь. — Занят? Нахожусь в другой стране? Не испытываю желания никуда приходить?

Саша раздражённо скрестила руки на груди и строго взглянула на него, словно желала пришпилить этим взглядом к полу и заставить всё-таки куда-то выбраться.

— Это неуважение к школе! — своим нисколечко не изменившимся за десять лет противным голосом заявила Ирина Александровна. — Завтра в обед будет официальная часть с концертом, в восемь все собираются идти в ресторан, чтобы уже в неофициальной обстановке пообщаться… Там же будет вскрыта бутылочка с желаниями!

Игорь вспомнил, как десять лет назад с трудом подавил желание написать что-нибудь вроде "увидеть своего классного руководителя в гробу" — потом просто впихнул пустой листок, — и вздохнул.

Жаль, что не написал. Встреча была бы фееричная.

— Ладно, — сдался он. — Я подумаю. До свидания, Ирина Александровна.

Трубку Ольшанский успел положить первым.

— Не пойду, — сообщил он Саше. — Ни за что на свете. Я с трудом вырвался из этого змеиного клубка! И сделал это не для того, чтобы вернуться в него снова.

Александра, кажется, была с его мнением радикально не согласна.

— Ты неправ, — промолвила она. — Разве тебе не хочется ну хоть разочек посмотреть на них всех?

Игорь отрицательно покачал головой.

— А показать, что ты намного лучше?

Он неопределённо пожал плечами. В одиннадцатом классе Игорь был одним из немногих, кто постоянно учился — остальные, даром, что на носу были вступительные экзамены, слишком увлекались отношениями или своими подростковыми проблемами. Он не имел на личные отношения времени; впрочем, даже если б оно и было, то никому не был бы нужен. Игорь тогда был долговяз, безгранично худ, в зеркале напоминал себе чучело, а постоянные олимпиады подарили замечательный зеленоватый цвет кожи и круги под глазами…

Может быть, оно того стоило — вернуться и посмотреть, во что превратились все остальные?

— Ладно, — вздохнул Ольшанский. — Уговорила. Я пойду.

Саша победоносно улыбнулась.

— Вот видишь, — произнесла она. — Я слышу от тебя вполне здравые мысли. Что это умерло в лесу, что ты решил выходить немного в люди?

Игорь прищурился.

— Ты же на свою точно не идёшь? Тогда пойдём со мной, — он взял жену за руку и с мольбой заглянул ей в глаза. — Ну пожалуйста, Саша! А то я там взвою от скуки — сидеть одному в каком-то ресторане. И теперь рядом с собой Ирину Александровну, чтоб её совесть не замучила, что она своего "любимого" ученика десять лет не видела…

Саша усмехнулась. Не так давно она сама рассказывала о том, что ни за какие деньги не согласилась бы увидеть своих одноклассников, а теперь Игорь звал её к чужим.

— Ладно, если тебе от этого будет легче, то я пойду, — подчинилась наконец-то она. — Но только давай не очень надолго?

Игорь согласно кивнул.

— Я там больше часа не выдержу. Моя школа — тот ещё карцер, — улыбаясь, сообщил он. — Так что можешь не переживать. Это точно будет быстро.

Саша, кажется, не могла разделить его уверенность, но понимала, что Игорь может вообще отказаться от идеи куда-либо идти, потому спорить не стала. Наверное, ей не хотелось находиться среди чужих людей, тем более, общаться с теми, кого она видит впервые в жизни, но Игорю что-то подсказывало, что к своим идти Александра не хотела ещё больше.

А ещё он искренне надеялся, что компания, пусть даже состоящая из незнакомцев, поможет ей немного развеяться и забыть о своих печалях.

88 — 87

88

4 февраля 2018 года

Воскресенье

В ресторане было шумно. Это место было точкой встречи уже последние двенадцать или тринадцать лет, Игорь помнил, как они отмечали здесь выпускной — отвратительное, между прочим, вышло празднество, — и никогда больше не ходил в это заведение. И вот сейчас, переступая порог и втягивая носом аромат еды, нисколечко не изменившей свой состав за последнее десятилетие, Ольшанский едва сдержался, чтобы не повернуться спиной к присутствующим и не сбежать. Но Саша, державшая его за руку, не позволила бы этого сделать.

Ирина Александровна вместе с другими классными руководителями стайкой кружилась по ещё полупустому залу. Остальные должны были подъехать позже, кто-то опаздывал, кто-то и вовсе решил не приходить. Игоря она заметила почти сразу, но, переглянувшись с коллегами, кажется, попыталась выяснить, чей это ученик.

Учительница не изменилась ни капли. В её движениях всё так же было много шума и беспардонности, а ещё — много крика и шума на ровном месте. Игоря всегда забавляла её манера ходьбы. Ирина Александровна размахивала руками, обильно жестикулируя, бегала туда-сюда, умела громко говорить, но специально шептала, чтобы собеседнику приходилось придвигаться поближе и прислушиваться к каждому её слову.

— Простите, — теперь она подбежала к Игорю, как всегда, проявляя инициативу в том, чтобы кого-то выгнать или заставить работать. — Вы из какого года выпуска? Представьтесь пожалуйста!

Игорь смерил её раздражённым взглядом, повернулся к Саше с видом "я же тебе говорил", а потом вновь взглянул на Ирину Александровну.

— Игорь Ольшанский, — он склонил голову в шутливом полупоклоне, памятуя, как это движение в дедушкином исполнении раздражало его классную руководительницу. — Не узнали? Как жаль. А вот вы практически не изменились.

Ирина Александровна хихикнула, очевидно, посчитав это комплиментом своему хорошему виду, хотя Игорь имел в виду совершенно другое, и залепетала:

— Да, мы ведь так давно не виделись… А девушка, простите?

— Моя жена, Александра, — представил её Игорь. — Саша, это Ирина Александровна, мой классный руководитель.

Учительница не сдержалась, и её пристальный взгляд буквально приклеился к рукам Игоря и Саши — высматривала кольцо. Казалось, ещё немножко, и она выбежит на улицу, чтобы взглянуть, приехали ли они на общественном транспорте или на своём авто.

Пытаясь сбежать от этого совершенно не смешного представления куда подальше, Игорь увлёк жену за собой, помог ей снять пальто и в поисках места, свободного от Ирины Александровны и её бурного внимания, потянул куда-то вглубь ресторана.

Знакомых лиц хватало. Одноклассники узнавали его легче, чем бывшая классная руководительница, многие, впрочем, тоже удивлялись, скорее тому, что Игорь пришёл, чем тому, как он выглядел сейчас, разумеется. На одном из столов обнаружилась и та самая заветная бутылка, и фотоальбом с выпускными фотографиями, и Ольшанский, сравнивая их тогдашних и нынешних, подумал, что не так всё и изменилось. Они просто стали взрослее, и он, наверное, тоже — в людях уходили подростковые угловатость и затравленный взгляд, они расправляли плечи и пытались дальше идти по жизни с уверенностью, хотя далеко не у всех это получалось.

Кто-то остался и вовсе таким же. Кто-то сильно поправился, кто-то, напротив, исхудал. Мало кто пришёл со своими вторыми половинами, хотя были те, кто мог похвастаться уже и счастливыми браками, и детьми, а некоторые — даже разводами. Об этом рассказывали довольно бурно, делились сплетнями, узнанными друг о друге на протяжении если не десяти лет, то последнего года точно.

— Ольшанский! — окликнула его знакомая. — Кого я вижу! Представишь свою спутницу?

— Саша, моя жена, — улыбнулся Игорь. — А это Юлия, когда-то работала пиар-агентом на нашей фирме…

— И училась с ним в одной школе, — Юля тряхнула головой, поправляя причёску. — Очень приятно, — она деловито протянула Саше руку.

— Спасибо, взаимно, — Александра легко ответила ответным жестом, сжимая на мгновение ладонь новой знакомой в некрепком рукопожатии.

— Как твоя работа? — Юля, кажется, совершенно не хотела разговаривать о школе. — Я слышала, Разумовская чудит в последнее время. Вроде бы даже менеджера какого-то себе нашла, но при этом продолжает строить из себя великое начальство…

— Да, вполне достоверная информация, — кивнул Игорь. — Работа нормально, проект в процессе. Регина — как обычно. Но почему ты сюда пришла?

Юлия пожала плечами. Для неё приход на встречу одноклассников был действием таким же нетипичным, как и для самого Игоря, и девушка теперь, кажется, не могла подобрать правильный вариант ответа. Она открыла рот, пытаясь придумать какое-то оправдание, а потом только досадливо махнула рукой, ничего так и не сказав.

— Твоя идёт, — сообщила девушка раздражённо, кивая на классную руководительницу, и в один миг скрылась в толпе — только было видно, как мелькали то тут, то там светлые волосы.

Ирина Александровна и вправду надвигалась, как тот самолёт-истребитель на мирных жителей. Игорь знал, чем всё это закончится; в бесконечном потоке вопросов учительница будет постоянно упоминать себя и за три или четыре часа поделится всеми нелицеприятными подробностями жизни каждого, кто ей чем-то не нравился. Учитывая то, что не нравились этой женщине абсолютно все, Игорь был готов провалиться сквозь землю от нежелания общаться с нею.

Помощь пришла внезапно. Одноклассник, с которым они сидели за одной партой, как раз подошёл и задал совершенно невинный вопрос:

— А где вы познакомились?

Игорь с Сашей переглянулись, и Ольшанский уступил право отвечать жене.

— На работе, — коротко отозвалась она.

— О! Игорь, а ты сейчас где работаешь? В айти, говорят, очень высокие зарплаты?

Ирина Александровна навострила уши, прислушиваясь к ответу, и Игорь, вместо того, чтобы скромно отмахнуться, мстительно назвал цифру. На одноклассника она произвела приятное впечатление; тот моментально отыскал в своей голове ещё миллион вопросов, которые считал должным задать именно сейчас. Но классная руководительница, пристроившись рядом, тут же вклинилась в разговор:

— Вот видишь, какой хороший старт дала тебе школа, Игорь! — она похлопала его по плечу. — Как замечательно всё вышло! Если б не мы и не здания, которые мы дали, то не было б сейчас ни достатка, ни…

— Ирина Александровна, — не удержавшись, оборвал её Игорь, — вы все наперебой два года подряд рассказывали мне, что в нашем политехе я зарублю свою карьеру и стану самым несчастным человеком на свете, а в столице мне хотя бы пристойная работа светит. Не ваши ли это слова?

— Ведь я же хотела как лучше! — воскликнула она. — Мне казалось, что любой нормальный человек…

— Я не нормальный человек, — покачал головой Ольшанский. — И, если честно, не испытываю особенного желания общаться с вами. Это встреча одноклассников, а не классных руководителей, не так ли?

Она открыла и закрыла рот в ответ на откровенно вызывающие слова, и… не смогла придумать, что бы ещё сказать. Игорь — надо же, десять лет прошло, а всё ещё не забыл! — мог припомнить даже некоторые цитаты её громогласных заявлений, и сейчас, глядя в глаза Ирине Александровне, вдруг понял, что даже испытывает некоторое удовольствие от того, что пришёл. Словно ещё одна ниточка прошлого оборвалась.

Он не сомневался, что завтра всем своим коллегам классная руководительница будет рассказывать о том, как же не ценят её бывшие ученики. Но, надо же, теперь Ольшанского это совершенно не волновало.

87

5 февраля 2018 года

Понедельник

— Мы уже идём домой? — удивилась Саша, когда ровно в шесть часов вечера Игорь выключил свой компьютер и поднялся, собираясь уходить. — Так ведь…

— Будем работать завтра, — Ольшанский окинул взглядом коллег. — Вы, в принципе, тоже свободны. Мы не настолько сильно отстаём, график достаточно гибкий. Пока что нет потребности работать и днём, и ночью.

— Что я слышу! — поразился Егор. — Наш Ольшанский стал выдавать умные мысли… слушай, Саша, мы, конечно, страшно расстроены, что такое сокровище досталось начальству, но ты его перевоспитала. Если б не ты, мы бы здесь уже сидели ночью и кодили, кодили, кодили…

Под укоризненным взглядом Игоря Егор наконец-то умолк и пристыженно посмотрел на других, ожидая подтверждения его слов.

Ребята молчали. Приученные к тому, что Регине нельзя и слова сказать, они невольно экстраполировали этот опыт и на Игоря.

— Да, — нашлась Саша, поняв, что надо обязательно нарушать молчание. — Если б не я, сидели б вы и работали. Причём, учитывая сравнение моей и вашей продуктивности, совсем не потому, что Игорь так строг.

— Мы работаем! — деланно возмутился Дима и тут же рассмеялся. — Просто не очень успешно, понимаешь?

На сей раз расхохотались уже все, и Игорь в том числе. В их команде в принципе царила достаточно лёгкая атмосфера, и приятно было повеселиться, улыбнуться чужой шутке и даже лёгкой издёвке, впрочем, звучавшей без всякой задней мысли.

Саша наконец-то закрыла среду разработки — экран моргнул ярко-фиолетовым, — и отключила монитор.

— У вас вообще бывает свободное время? — не сдержался Егор, выбираясь из-за стола, зевнул и потянулся, явно показывая, что хочет только спать, есть и отдыхать. — Ну хотя бы иногда?

Это предположение тоже было встречено дружным смехом; Игорь не мог вспомнить год, если честно, в котором отдыхал так много, как в этом.

— Понимаешь, — протянула Саша, — время, которое свободно от работы в офисе — оно тоже предназначено для работы. Возможно, немного другого характера… Вся наша жизнь, сплошная работа, если только ты не лентяй и не прожигаешь свои дни на диване. Правда, Егор?

Тот криво усмехнулся — о его лени по всей фирме ходили легенды, а Саша работала здесь достаточно давно, чтобы знать об этом, и, разумеется, могла и поддразнить — не грешно подколоть такого лентяя. Да, Егор обычно обижался, когда ему напоминали о его же недостатках, но не спорил — знал, что неправ.

Сева, до этого хранивший молчание — он вообще достаточно неловко чувствовал себя в коллективе, — вскинул голову и открыл рот, собираясь сказать что-то, но не успел. Его перебил громкий звонок.

Игорь тоже вздрогнул, реагируя на мелодию собственного мобильного, бросил беглый взгляд на экран, одними губами сказал Саше "мама" и буквально вылетел за дверь, чтобы только в коридоре поднять трубку.

Мать почему-то очень громко разговаривала по телефону. Эта дурная привычка сохранялась у неё ещё с молодых лет, и каждый раз, когда Надежда Петровна проводила достаточно много времени в деревне, она вновь начинала кричать в трубку. Наверное, боялась, что связь будет плохой.

— Да, мам, — Игорь постарался говорить дружелюбно, подумав, что Саша была бы рада их примирению. — Ты что-нибудь хотела?

— Привет, сынок! — раздалось бодрое из трубки. — Да так, хотела спросить, как твои дела…

Ольшанский закатил глаза и тут же одёрнул себя. Нельзя было так издеваться над мамиными благими намерениями, даже если верил он в них не до конца.

— Всё в порядке. А ты как? Как здоровье? Как жизнь? — Игорь знал, что поступает нехорошо, но искренне надеялся на то, что мать сейчас переключится на описание своих вечных проблем и навсегда забудет о причинах, по которых ему звонила.

— Да, устала тут в деревне… — вздохнула тяжело мать. — Немного приболела… Надо по врачам побегать, ничего особенного, но ты себе можешь представить, сколько это придётся наездиться с деревни?

Игорь вздохнул. Он прямо слышал голос жены, которая повторяла: родителям надо помогать. Тем более, когда они говорят о проблемах со здоровьем.

— Может быть, ты приедешь к нам? — предложил Ольшанский, коря себя за то, что вообще поднял эту тему. — В любом случае, будет намного ближе, чем из деревни.

— Да? — тут же оживилась Надежда Петровна. — Спасибо тебе, сынок! А когда я могу приехать? В среду тебе будет удобно?

Ну, разумеется. Он и не ожидал, что мать собиралась как-нибудь иначе поступить. Разумеется, она намекала на то, чтобы приехать.

— Да, к шести нормально, — кивнул пустоте Ольшанский. — Но, пожалуйста, без скандалов, мама. И не вздумай ссориться с Сашей. Она из нашего дома точно никуда не денется.

— Конечно! — воскликнула радостно мать. — Спасибо, сынок! Я очень рада, что ты мне поможешь…

Игорь вздохнул.

Интересно, а Яне она звонила?

Наверное, да. Но Янка, никогда не страдавшая лишней скромностью, легко могла послать мать ко всем чертям.

86 — 85

86

6 февраля 2018 года

Вторник

Главной вторниковой новостью можно было смело считать Эндрю.

Игорь не ожидал его увидеть. Признаться, он даже не заметил бы голландца — ну, ладно, недоголландца, — потому что шёл, уткнувшись носом в последнюю аналитику, но тот поймал его за плечо, выдёргивая из размышлений.

— Уже не признаёшь? — хитро полюбопытствовал он. — Или ожидал, что Регина закопает меня под ближайшим кустом?

— Второе, — рассмеялся Игорь. — Твоего менеджмента в последнее время здесь не хватало. Разумовская, кажется, искренне надеялась на то, что на переговоры буду ходить я. С моими-то познаниями в финансовой стороне вопроса.

— О! — усмехнулся Эндрю. — Нет, её ещё нет, я уже заглядывал в кабинет. Как всегда, опаздывает. Только с самолёта, думал, одиннадцать часов утра — это как раз то время, когда Разумовская будет на рабочем месте, ан нет…

Игорь ничего не ответил, только тяжело вздохнул, но этой реакции, кажется, Эндрю вполне хватило для того, чтобы понять общую обстановку.

— Совсем достала?

Ольшанский кивнул. Терпеть Регину становилось с каждым разом всё труднее и труднее, и иногда ему казалось, что это невыполнимая задача.

— Ну, слушай, — вздохнул Эндрю. — Какая есть…

— Я ей всунул листовку об эксплуатировании сотрудников, — отметил Игорь. — Прочитала, прониклась, но ни капельки не изменилась. Правда, оставила в покое в выходной день, но мне показалось, что это скорее временная мера была.

Эндрю присвистнул. Очевидно, он прекрасно представлял себе, что именно могло быть напечатано на листовке, и поражался, что Разумовская перенесла этот момент своей жизни без особенных скандалов, например, не стукнула Игоря по голове брошюрой и не вышвырнула его с работы.

Впрочем, последнее было слишком дорогим удовольствием — найти на такой громадный проект нового программиста, ещё и способного справиться с поставленной задачей, не так просто, как могли подумать некомпетентные люди.

— Идёт, — вздохнул Эндрю, кивнув на дверь.

И вправду, сканер заморгал, раздалось тихое предупредительное пиканье, звучавшее во избежание болезненных столкновений, дверь отворилась и Регина зашла в коридор, привычно расстроенная и совершенно нетипично для себя растрёпанная.

Программисты, пробегающие мимо Разумовской, естественно, здоровались, но так и не получили ответ. Это для Регины было классическим поведением, по крайней мере, если ориентироваться на последние месяцы.

— Эндрю, — холодно поприветствовала она голландца, когда подошла поближе. — Не ждала тебя сейчас здесь увидеть.

Андрей открыл было рот, кажется, намереваясь ляпнуть, что он-то как раз её ждал, но не дождался — ну, не в срок уж точно, — но Игорь едва заметно дёрнул его за рукав, заставляя замолчать, и сам натянуто улыбнулся Регине. К сожалению, незаменимых людей не бывает, разве что на них висят очень срочные проекты и они не трясутся над собственным рабочим местом.

— Здравствуйте, — сухо кивнул в ответ Эндрю, проглотив столь желанное хамство. — И куда мне теперь заселяться? В прежнем кабинете, кажется, обитаете вы.

Регина кивнула. Кажется, никаких угрызений совести по поводу того, что вытолкала человека из комфортного места, она не испытывала. То, что Разумовская в последнее время была способна только плести интриги, но ничего полезного отнюдь не делала, её тоже не смущало.

— Да, — протянула она, — у тебя будет новый кабинет. Пойдём, покажу, — она поманила Эндрю за собой.

Тот оглянулся на Игоря, словно призывая его тоже прогуляться до нового кабинета и посмотреть на обитель, которую предложит Регина, но Ольшанский только коротко отрицательно покачал головой. Почему-то у него вновь было дурное предчувствие.

И вправду, Разумовская дошла до самого конца коридора, свернула направо и остановилась перед дверью бывшей серверной, которую давно закрыли из-за бесполезности. В связке её ключей даже отыскался нужный, что явно указывало на подготовленность провокации.

Игорь почувствовал горечь отвращения во рту. Вот вроде бы это показательное выступление никак не относилось к нему самому, но всё равно было крайне неприятно.

— Вот, — донёсся до него голос Регины. — Твой новый кабинет.

Она открыла дверь и посторонилась, пропуская Эндрю в комнату без окон, с одним жалким столом у стены и горой использованной, сломанной техники.

— О! — бодро отозвался Эндрю. — Да вы прямо разжились хоромами для меня! — он обернулся и остановился в дверном проёме, с вызовом глядя на Регину, всем своим видом подчёркивая, что её план не удался. — Очень мило с вашей стороны. Спасибо! Я такого даже не ожидал… Очень чистая энергетика. Вы сюда давно не заходили или специально приводили экстрасенса?

85

7 февраля 2018 года

Среда

Надежда Петровна в этот раз была предельно пунктуальна. В шесть тридцать, когда Игорь как раз парковался возле дома, она как раз подошла к подъезду, демонстративно пристроила тяжёлые сумки на скамью и оглянулась, поджидая сына.

— Здравствуй, мам, — Игорь выбрался из авто и махнул матери рукой. — Саш, иди, открой дверь, пожалуйста…

Александра приветливо улыбнулась свекрови и нырнула в подъезд, поскорее убегая от холода. Это, разумеется, тоже вызвало некое неодобрение Надежды Петровны, но мать промолчала. Для неё даже спокойное принятие чужого поведения было крайне нетипичной реакцией, но Игорь списал это на желание примириться. Всё-таки, мама первой проявила инициативу.

— Привет, дорогой, — не слишком искренне произнесла Надежда Петровна, когда Игорь подошёл к ней вплотную. — Я совсем вас заждалась, уж думала, что ты решил заставить мать примёрзнуть к скамейке…

— Я видел, как ты вышла из такси, — отметил Игорь, поднимая её сумку. — Две минуты разницы в приезде. Не так уж и холодно, тебе не кажется?

— Дотошен, как и твоя бабушка, — вроде бы шутливо упрекнула сына Надежда Петровна. — И твоя жена, кажется, не в восторге от моего приезда…

Игорь неопределённо пожал плечами. Что было сказать?

— Ты преувеличиваешь, — произнёс он. — Саша хорошо к тебе относится. И, мам, очень надеюсь, что ссориться вы не будете.

Надежда Петровна ничего обещать не стала, как и обычно. Она вообще была скептически настроена относительно Саши и явно не желала общаться с невесткой. Игорь понимал, что матери в какой-то мере нравится оставаться на расстоянии с Александрой, что она не одобряет этот брак и до сих пор не понимает, почему её мнение не учитывалось, когда сын женился, и каждый раз, когда Ольшанский пытался поддаться на уговоры супруги и помириться с семьей, он заранее ждал фиаско.

Он пропустил мать в подъезд первой, а сам последовал за нею. За время пребывания в деревне, казалось, в родительнице ничего не изменилось, даже её гардероб. Надежда Петровна приехала в дорогой и совершенно безвкусной шубе, которую так сильно ненавидел её муж.

Игорь наблюдал за тем, как пушистый пояс, свисающий с петель и бьющийся длинными концами о ступеньки подъезда, собирал на себя всю лестничную пыль, и думал, что добра с этой затеи не выйдет. Но с матерью своим мнением, впрочем, не делился — это было бесполезно.

— Я хочу попросить тебя, — произнёс он, когда они остановились за пролёт до квартиры. — Давай не будем устраивать скандалы, ладно? Никаких ссор с Сашей. Ей и так сейчас не слишком хорошо.

— Что-то случилось? — с несколько ложной участливостью спросила Надежда Петровна.

— Так, работа, — отмахнулся Игорь.

Сказать матери правду ему и в голову не пришло. Она точно не пожалеет Сашу, если вдруг узнает о том, что у той проблемы с родителями или что-то в этом роде. Как же, ведь Ольга Максимовна в её глазах — разрушительница уютного семейного гнезда.

Игорь и сам не мог спокойно воспринимать свою тёщу, но всё же… Мать сделала всё, чтобы остаться в гордом одиночестве. Она даже не пыталась никогда найти общий язык со своим мужем, так зачем теперь ждать понимания?

— Работа — не повод срываться на родных, — отметила Надежда Петровна. — И настоящая женщина должна разграничивать семейный уют и трудовые будни.

— Ты ни дня в браке не работала, — раздражённо отметил Игорь. — Никаких ссор, мама. Надеюсь, ты понимаешь, что Саша точно отсюда никуда не уедет?

Мать закатила глаза и продолжила свой путь наверх молча, больше не споря по поводу того, какие права имеет в доме родного сына.

Игорь знал: Надежда Петровна решила, что задержится здесь надолго. И не сомневался, что его локальное примирение с матерью будет очень коротким, а потом всё вернётся на круги своя.

Но ей пока что знать об этом было необязательно.

84 — 83

84

8 февраля 2018 года

Четверг

К врачу Надежда Петровна сходила с самого утра, и анализы все сдать успела, и даже получила результат — Игорю было отнюдь не жалко заплатить за осмотр в нормальной клинике, чтобы не переживать за здоровье матери, но её, кажется, совсем не порадовала быстрота.

За ужином мать сидела крайне недовольная.

— Ты в порядке? — спросил Игорь, видевший вполне хорошие результаты анализов.

— Вполне, — ответила мать. — Голова только болит… От переизбытка техники в доме, наверное, — она нехотя поковырялась вилкой в тарелке с кашей. — И есть совсем не хочется. Наверное, это из-за того, что вкус совершенно не яркий!

Игорь едва не поперхнулся. Саша не имела времени много готовить, но ужин у них в доме был всегда. Ольшанский, разумеется, не мог считать себя большим фанатом каши, но для того, чтобы насытиться, этого хватало. Тем более, Александра вытащила ещё тушеное мясо, приготовленное вчера.

— И вчерашнее — это не лучшая пища для нормального мужчины, — демонстративно громко сообщила она. — Между прочим, могла бы готовить что-нибудь получше!

Саша, как раз проходившая мимо, помрачнела и бросила на Надежду Петровну раздражённый взгляд.

— Мы нормально питаемся, — холодно ответила она, не поддаваясь на провокацию. — Но позволить себе каждый день готовить свежее и выбрасывать нормальную еду я не могу.

Надежду Петровну её ответ несколько смутил, женщина повернула голову, чтобы натолкнуться взглядом — неслучайно, между прочим, — на кота. Магнус спокойно стоял столбиком на стуле и ел со стоявшей на столе тарелки. Еду с пола он не признавал, в отличие от младшего кота.

Малыш — прицепилось же! — белый, пушистый и бесконечно милый, занимал другой стул. Его мисочка с едой и с водой стояла там же; котёнок, помахивая хвостом, уминал специальный корм.

— И коты на кухне — это верх абсурда, — припечатала Надежда Петровна, на что Магнус только досадливо махнул лапой, показывая, что сам удивляется, что такая неприятная особа, как она, занимает рядом с Его Величеством стул.

Саша никак не отреагировала. Казалось, замечание по поводу готовки смутило её куда больше, чем слова о котах, и мама тоже это заприметила. Покосившись сначала на сына, а потом на невестку, она сообщила:

— И в доме нет ни завтрака, ни обеда!

Игорь закатил глаза. Утром они доели то, что осталось с ужина, в обед, как всегда, были на работе, а там не так уж и плохо кормили.

— Мне не для кого готовить обед, — всё так же равнодушно ответила Саша, забирая у Магнуса чистую, вылизанную тарелку и принимаясь за мытьё посуды. — Потому что в это время дома всё равно никого не бывает.

— А я, что же, не человек?! — возмутилась до ужаса Надежда Петровна. — Я твоя гостья! И должна пухнуть от голода, потому что моя невестка не может приготовить нормальный обед и приехать, покормить свекровь?

— Мама, прекрати! — не выдержал Игорь. — Ты придираешься к мелочам. И, помнишь, мы с тобой об этом уже говорили…

— Не надо, — оборвала его Саша. — Нет, Надежда Петровна, я вас обедом кормить не буду. Тем более, у меня совершенно неяркие вкусы, почему б вам тогда не подать пример и не сделать что-нибудь самой? Или, в крайнем случае, вернуться домой сразу же после обследования?

Мать покраснела, кажется, собираясь разразиться гневным ответом, но Саша, даже не взглянув на неё, спокойно вышла из кухни, наверное, вспомнив о каких-то срочных делах или просто не желая развивать конфликт.

— Она мне нахамила! — обратилась к сыну Надежда Петровна. — Ты видишь, что творит твоя так называемая жёнушка? Она даже не задумывается над ненормативностью своего поведения.

Игорь ничего не ответил, только разочарованно покачал головой. Он знал, что так будет, но надеялся, что маминой скромности хватит чуть дольше чем на один вечер.

Видимо, зря.

83

9 февраля 2018 года

Пятница

Спокойствие в доме было окончательно утеряно. Игорь надеялся на то, что матери хватит совести ничего не говорить, но она окончательно позабыла о том, что является в доме всего лишь гостьей.

Упрёки сыпались на Сашу самым настоящим градом. Сколько б Ольшанский не пытался уразумить мать, это было бесполезно. Она с одинаковым упорством твердила одно и то же, зло глядя на Александру.

Особенное внимание в глаза матери заслуживали грязные тарелки. Александра, нащупавшая наконец-то в рабочем коде нить ошибки, попросила Игоря помочь — его часть работы была уже давно сделана, а помыть посуду Ольшанский мог без особенных проблем.

Разделять обязанности они считали нормальным, никогда не ссорились по этому поводу, не возмущались и не пытались перебросить друг на друга какое-то очередное неприятное дело. Но, стоило только Надежде Петровне увидеть своего сына с губкой и тарелками в руках, ещё и у рукомойника, ей явно стало нехорошо.

— Но ведь ты же Ольшанский! — воскликнула она таким тоном, словно они были какой-то особенной дворянской семьей. — Как ты можешь просто мыть посуду? За этой…

Игорь закатил глаза.

— Саша попросила помочь, — спокойно ответил он. — Не вижу в этом никакой проблемы.

— Игорь! — зашипела мать, поднимаясь со стула, на котором сидела. — Может быть, я не идеальная жена, но твой отец никогда не был вынужден мыть посуду. Это эксплуатирование мужчины! Мало того, что она почти не готовит, так ещё и ты сам убираешь. Вы живёте в твоей квартире на твои деньги…

— На общие, мам, — Игорь отложил уже вымытую тарелку в сторону и взял следующую, Магнусову. — И это не моя квартира, а бабушкина, если ты не забыла.

— И она до сих пор не родила для тебя ребёнка, — зашипела мать на ухо Игорю. — А что, если она не сможет? Где ты вообще нашёл эту девицу? Невоспитанная, хамит мне, а я, между прочим, старше, я твоя мать… Долго я ещё вынуждена буду терпеть такое к себе обращение?

— Ты вполне можешь ничего не терпеть и уехать. Я люблю Сашу, она хорошая жена, и я не понимаю, что тебя не устраивает.

Мать придвинулась ещё ближе и зашипела вновь:

— Ты зря прогнал Лерочку. Она — хорошая хозяйка, молоденькая, красивая, и почему тебе было на ней не жениться? Она влюблена в тебя без памяти! Можешь себе представить, как хорошо бы вы жили? Ты был бы всегда сыт, накормлен и…

— И умер после первой же её стряпни, — закончила Саша, невесть как оказавшаяся у Надежды Петровны за спиной. — Я не сомневалась, что вы обо мне не высокого мнения, но это уже слишком. Надеюсь, вы покинете наш дом как можно скорее.

Она вышла с кухни, и Игорь слышал, как громко хлопнула дверь спальни.

Проклятье!

— Ты слышал? — тут же оживилась мать. — Слышал, как она себя ведёт? Словно она здесь хозяйка! Я бы на твоём месте…

— Мама, — перебил её, не сдержавшись, Игорь. — Ты не на моём месте. И Саша права. Завтра же я отвезу тебя обратно на дачу и надеюсь больше не слышать возмущений по этому поводу.

82 — 81

82

10 февраля 2018 года

Суббота

Мамина кофточка, до этого по-царски разложенная на кровати, была запихнута в новомодный дорогой чемодан последней. Надежда Петровна раздражённо надавила на крышку, с такой силой дёрнула за собачку, что едва не сломала дорогую вещь.

— Помочь? — поинтересовался Игорь. — Или ты справишься сама?

— Ты совсем не уважаешь мать, — со вздохом сообщила она. — И жёнушка твоя… вот, даже разговаривать со мной не особенно спешит.

— Ты вчера предлагала мне присмотреться к Лере, не так ли? — уточнил Ольшанский. — И ты удивляешься, что моя жена не хочет с тобой говорить? Мама! Ну какая нормальная женщина будет толкать своего сына на измену?!

— Ты у меня для этого слишком порядочный, — сухо возразила Надежда Петровна. — Хотя, возможно, не слишком хорошо разбираешься в людях.

Игорь скрестил руки на груди и строго посмотрел на мать. Это, кажется, заставило её умолкнуть, и она вновь заспешила, собираясь.

— Я рассчитывала, — бормотала она, уже обуваясь в коридоре, — что смогу провести со своим сыном побольше времени, и что нам никто не будет мешать, а он выставляет меня из дома уже через несколько дней после приезда, потому что я, видите ли, повздорила с его женой… А ведь в детстве ты был таким хорошим мальчиком!

Она выпрямилась и протянула руку с явным намерением потрепать сына по щеке, но застыла, поняв, что ниже его на две головы, да и Игорь — давно уже не маленький ребёнок. Кажется, Надежда Петровна не всегда до конца это понимала, потому была готова сражаться за свою правоту до победного конца. Не всегда это у неё хорошо получалось, часто бывали провалы, но сейчас мама пыталась говорить с юмором.

Да, деревня несколько изменила её. Мать стала добрее, не бросалась на тех, кто ей не нравился, как раньше, но всё равно не могла успокоиться и принять тот факт, что иногда её не слушались. И это иногда, возможно, случалось куда чаще, чем она могла желать.

Игорь дождался, пока мама обуется, помог ей надеть ту самую кричащую, совершенно дикую шубу, подхватил чемодан и пропустил маму вперёд, чтобы закрыть за собой дверь на ключ. Саша ранним утром предусмотрительно умчалась по делам, не желая контактировать с нелюбимой свекровью, и, что же, Игорь не мог её осуждать.

Мама по привычке устроилась на переднем сидении, чтобы всю дорогу донимать сына относительно его неправильного выбора, но, кажется, в самую последнюю секунду одумалась и принялась рассказывать о чём-то отвлечённом. Игорь слушал её краем уха, стараясь следить за дорогой. Было холодно, трассу сковало льдом, и, чтобы не потерять управление, пришлось сосредоточить всё своё внимание на управлении автомобилем.

Если в городе ехать было ещё более-менее нормально, мешала только снежная каша, то когда они выбрались на трассу, стало совсем кошмарно. Тех, кто рисковал в такую погоду выбираться из дома, оказалось немного, колёса не успели прогреть дорогу, и Игорю казалось, что машина вот-вот пойдёт юзом.

Он с облегчением выдохнул, когда наконец-то добрался до деревни, отвёз мать в её дом, оставшийся ещё от родителей, и в самое последнее мгновение повернул к бабушке. Смешно было приехать сюда и не навестить Еву Алексеевну.

Ни на стук, ни на звонок в дверь бабушка не ответила, и Игорь, с трудом отыскав в кармане ключи, открыл сам. Внутри царила тишина, просто разительная, особенно если сравнивать с городом, и Ольшанский поймал себя на том, что старается не скрипеть половицами.

— Ба, ты дома? — тихо позвал он, заглядывая в комнаты. — Ба?

…Ева Алексеевна обнаружилась на кухне. Она, кажется, даже не слышала его слов, потому что старательно отсчитывала капли лекарства, пытаясь отмерить нужное количество. Повинуясь то ли какому-то шестому чувству, то ли звукам, прорывавшимся сквозь шум давления в ушах, женщина подняла голову и вздрогнула, увидев внука.

Она попыталась сжать бутылочку в кулаке, чтобы скрыть от Игоря хотя бы название препарата, но бессильно отдала её, стоило только Ольшанскому протянуть руку.

— Сколько капель? — спросил он, выплёскивая воду из стакана в раковину и наливая следующую.

— Сорок, — Ева Алексеевна откинулась на спинку стула и тяжело вздохнула. — Давление, зараза, подскочило…

— Тебе нельзя столько времени сидеть на даче, — строго произнёс Игорь, протягивая бабушке стакан. — Вот, выпей… почему ты не переедешь в город?

— И куда, ты думаешь, я там денусь? — раздражённо спросила Ева Алексеевна. — Из-за твоего отца и так давление туда-сюда скачет, а ты предлагаешь мне с ним жить?

О Яне речь и вовсе не шла, Игорь это понимал. Слишком деятельная, сестра могла замучить бабушку в первые же дни.

— Между прочим, — отметил он, — я живу в твоей квартире, ещё и абсолютно безвозмездно. Переезжай к нам. В чём проблема? Вы с Сашей неплохо ладите.

— Да ладно тебе, Игорь, — бабушка попыталась подняться. — Я отлично себя чувствую, сейчас давление пройдёт…

Она встала всё-таки, тяжело вздохнула и села обратно, теперь уже схватившись за сердце.

— Я отвезу тебя к врачу, — тоном, не терпящим возражений, заявил Игорь. — Немедленно. И не вздумай рассказывать мне о том, что потерпишь…

Ева Алексеевна укоризненно взглянула на него, но это, кажется, не произвело на Ольшанского никакого впечатления. Он остался предельно сердит и не собирался сдаваться.

— Жену хоть предупреди, — наконец-то произнесла бабушка, понимая, что отказаться не сможет. — А то свалится ей старуха на голову.

— Не старуха, — убеждённо ответил Игорь, — а горячо любимая бабушка.

81

11 февраля 2018 года

Воскресенье

Когда они приехали домой, было уже очень поздно, и Игорь не мог точно сказать, закончилась ли уже суббота и началось ли воскресенье. Он буквально выбежал из машины, чтобы открыть перед бабушкой дверь и подать ей руку. Ева Алексеевна вполне могла упереться и попытаться выйти самостоятельно, а потом поскользнуться и упасть где-нибудь на коварном февральском льду.

— Осторожно, — Игорь придерживал её под локоть, подводя к подъезду. — Как ты себя чувствуешь?

Бабушка только раздражённо махнула рукой.

— Да не трясись ты, как курица над яйцом! — возмущённо воскликнула она. — Как то, как сё… Твоя бабушка ещё своё не отбегала. Прихватило сердце разок, подумаешь… У молодых хватает, вот там проблема, а я — ерунда. Ну!

Она наконец-то высвободилась из крепкой хватки внука — лёд закончился, и они стояли у подъездной двери, — и вполне бодро зашла внутрь. Игорь не сомневался, что бабушка притворялась и пыталась сделать вид, что хорошо себя чувствует; сердце у неё болело в последнее время достаточно часто, и следовало отвезти бабушку к врачу.

Мама вот по своим побегала, и ничего, хуже не стало, как раз наоборот. Почему тогда бабушка не хочет? Она старше и, в конце концов, должна больше за собой следить?

Но Ева Алексеевна храбрилась. Она, кажется, пыталась взбежать по лестнице вверх, словно молоденькая девушка, но, натолкнувшись на строгий, да что там, даже отчасти злой взгляд внука, успокоилась и усмирила свой пыл.

— Не даёшь человеку порадоваться выезду из деревни, — проворчала она, поднявшись на один лестничный пролёт. — Может быть, я наконец-то почувствовала себя молодой и здоровой и не хочу расставаться с этим ощущением!

— Ба, я даже не сомневаюсь, — усмехнулся Игорь. — Но я очень сильно надеюсь на то, что ты всё-таки побережёшь себя и не станешь так глупо рисковать здоровьем.

Ева Алексеевна только защёлкала языком, показывая, что имела в виду все эти предостережения и не собирается ничего выполнять, но по ступенькам ей подниматься было всё-таки тяжело. Игорь видел, с каким усилием бабушка хваталась за поручень, как заставляла себя подниматься наверх.

— Это всё твой отец виноват, паршивец, — проворчала она. — Не даст мне на старости лет спокойно пожить, не краснея за него, за паскудника…

— А что он натворил?

Женщина только отмахнулась. Остаток пути они преодолели молча, и Ева Алексеевна с облегчением зашла в свою квартиру.

Саша уже спала — Игорь сам сказал не ждать их, потому что не знал, с какой скоростью будет ехать. Собственно, что там — он солгал жене, что останется на ночь на даче у бабушки и не будет в темноте добираться по гололёду, но это была не лучшая идея. Если б Еве Алексеевне стало только хуже, ни одна скорая помощь не успела бы доехать.

— Я здесь так давно не была, — прошептала бабушка, стараясь не нарушать сонную тишину квартиры. — Даже себя моложе почувствовала… Ты дашь мне какое-то одеяло, чтобы поспать на диване?

— Я надеюсь уступить тебе кровать. А потом купим ещё одну…

— Прекрати! — ворчливо возмутилась Ева Алексеевна. — Я, между прочим, два месяца уже мечтала об этом диване, а ты пытаешься уничтожить всё удовольствие… Не вздумай, Игорёк, не то твоя мать опять сюда приедет! Будет он ещё старших не слушать…

Игорь рассмеялся. Если бабушка шутила, значит, она чувствовала себя намного лучше. Он, признаться, испугался — помнил, как дед держался за сердце и тоже храбрился, рассказывал ещё какие-то басни и говорил, что хочет до правнуков дожить… а потом умер.

Ольшанскому меньше всего хотелось, чтобы это случилось и с бабушкой. Он понимал, что люди не молодеют, время идёт, и все рано или поздно там будут, но Ева Алексеевна даже в свои неполные восемьдесят казалась вечно молодой. Наверное, правду говорили, что люди, постоянно контактирующие с молодёжью, стареют иначе вот и она, проживая день за днём в своём университете, кажется, заставила время остановиться.

— О чём мечтаете, юноша? — хитро спросила бабушка, вырывая внука из размышлений. — Твоя жена, между прочим, проснулась и сейчас с удовольствием стукнет тебя чем-то тяжёлым по голове. Правда, Сашенька?

— Правда, Ева Алексеевна, — кивнула сонная, но радикально настроенная Саша. — Игорь, как ты мог в такую темень и в такой гололёд куда-то ехать?

Ева Алексеевна примирительно подняла руки вверх и тихонько прошла мимо девушки, позволяя им устраивать семейные ссоры наедине друг с другом. Вспомнила, кажется, чем они обычно заканчивались в её молодости.

И Игорь, памятуя дедову модель поведения, повинно склонил голову и увлёк Сашу за собой на кухню.

80 — 79

80

12 февраля 2018 года

Понедельник

Митап в последнее время превратился в ад. Игорь привык к спокойным вопросам Эндрю — к хорошему вообще быстро привыкают, — и терпеть Регину с потоком её возмущений теперь становилось и вовсе невыносимым. Когда она останавливалась на пороге кабинета, все дружно отводили глаза и одними губами, а то и мысленно, бормотали, как им всё это надоело. Игорь тоже входил в их число.

Выдержать Разумовскую с каждым годом становилось всё труднее.

На этот раз она пришла с графиками, вывесила их на доске и раздавала команды по проектам. Совершенно ничего не понимая в конкретных программах, Регина Михайловна была готова уже прямо сейчас ставить сроки по количеству кода.

— И вы, — она повернулась к Игорю, — увеличите количество выполняемых в неделю задач. Мне не нравится динамика.

— Наши задачи достаточно крупны, — возразил Ольшанский. — Мы не можем выполнять больше.

— Минимум пять.

— Четыре, — покачал головой он. — Это максимум, который способна выдать команда, учитывая то, как был спланирован спринт.

Регина Михайловна поднялась со своего места и скрестила руки на груди. На её лице застыло выражение мрачного удовлетворения, довольно странного, между прочим, и Игорь буквально ощутил, как напряглись все остальные.

Они не возражали против того, что говорила Разумовская, просто не могли решиться на это. От Игоря ожидалась примерно такая же реакция, и то, что он посмел ответить иначе, явно её смутило.

— Если вы не будете успевать с заданным мною темпом, значит, будете работать сверхурочно, — заявила она с видом не терпящим возражений. — Потому что мы должны успеть этот проект в срок. Я сосчитала…

— В этом спринте, — не стал дослушивать Игорь, — только по четыре задачи. В следующем будут более мелкие, и там можно ставить хоть по шесть. Усиливать темп работы за счёт свободного времени никто не будет.

— Будете, — Разумовская покачала головой. — Потому что это моя фирма и мои условия. Если вы не хотите получить выговор…

Ольшанский тоже встал.

— Предположим, я его получу. Предположим, вы даже меня уволите. Мне интересно услышать развитие событий.

Где-то за спиной закашлялся, поперхнувшись водой, Толик. Лёшка уставился на Игоря глазами размером с монеты, кажется, не понимая, как кто-то мог осмелиться не просто отказать Регине, а даже заговорить с ней об увольнении.

— Сумасшедший, — услышал Ольшанский бормотание где-то у двери.

Это тоже его не остановило. Можно подумать, впервые! В последнее время Регина окончательно потеряла разум, и если она будет влезать в проект, то закрыть его точно никто не успеет.

— Ты потеряешь работу, — сообщила Разумовская. — И не факт, что сумеешь найти другую. Не задумывался об этом варианте?

— Нет, — покачал головой Игорь. — Развитие событий не моей жизни, а вашей фирмы, — он подчеркнул последние несколько слов голосом, указывая Разумовской на её же слова. — Предположим, вы увольняете меня, а потом вслед ещё половину сотрудников с проекта. Как вы закроете проект? Или вас не смущает, что мы уже обсуждали эту ситуацию?

Регина не отвечала. Очевидно, ждала, пока кто-то другой за неё что-нибудь скажет.

— Я полагаю, на этом митапе мне больше делать нечего, — усмехнулся Игорь. — Всем приятного дня.

Дверью он не хлопал. Эффекта от ухода было уже вполне достаточно.

79

13 февраля 2018 года

Вторник

В дни, когда больше всего хотелось оказаться дома, Регина всегда умудрялась придумать невообразимо срочное задание, которое следовало закончить сию секунду, иначе всё должно было закончиться смертельным исходом. Игорь костерил её на все лады, пока ехал домой, но радовался, что хотя бы один рабочий день подошёл к концу.

Включённое радио вещало о дне всех влюблённых, и Игорь мог только порадоваться, что его жену не интересовали такие подробности. Он с удовольствием никогда бы не вспоминал о подобных праздниках, и Саша, кажется, придерживалась того же мнения.

Романтику следовало искать в повседневной жизни, а не в розовощёком мальчишке с луком со стрелами, названном почему-то амуром. Именно такой был изображён как минимум на половине билбордов, которые сегодня проезжал Игорь.

Было всё так же холодно. Казалось, зима в этом году решила всех превратить в ледышки, и Ольшанский уже завёл привычку пробегать расстояние от автомобиля до подъезда.

Наверное, именно потому вхождение в квартиру больше напоминало попадание в какой-нибудь райский уголок. Дверь ни бабушка, ни Саша не заперли на ключ, и Игорь беспрепятственно зашёл внутрь и уже за собой провернул защёлку, словно пытался удержать в квартире дополнительное тепло.

Из кухни доносились голоса. Спокойная бабушкина речь сильно контрастировала с нервными высказываниями Саши. Игорь слышал и быстрые шаги; Александра явно металась туда-сюда по кухне, несколько раз даже ударила ладонями о столешницу, словно пыталась пробить в ней дыру и хоть таким образом добиться мировой справедливости — не помогало, разумеется.

— Я не понимаю, — вспыльчиво произнесла Саша, — как так можно. Ведь мы — родные люди! И почему каждый раз, когда я хотя бы пытаюсь как-то выйти на контакт, всё заканчивается так плохо? Ни разу… — она выразительно шмыгнула носом. — Ни разу мои родители даже не озаботились моим здоровьем — ладно. Мне было всё равно, я не обращала на это внимания. Но так лгать… И зачем? Можно подумать, я бы не… Хотя, почему? Я действительно бы не помогала. Это же бред1

— Не переживай, — бабушка обычно говорила так Игорю после самых бурных скандалов с матерью. — Ну разве это стоит твоих нервов? Опять портить здоровье?

Да, она использовала те же самые фразы каждый раз, когда Надежда Петровна в очередной раз готовила блюда с чесноком и забывала предупредить об этом сына. А несколько раз не делала этого специально, собиралась убедить его в том, что аллергия — это надуманное явление, он просто навесил себе на голову лишние болезни, убедил, что будет плохо…

Это было не совсем честно, но Игорь остался стоять в коридоре. Он понимал, что подслушивает — но в тот же момент не мог заставить себя зайти на кухню. Саша уже раз призналась ему в том, что случилось, но призналась так, что ни слова нельзя было разобрать.

Ольшанский опёрся спиной о стену и ловил каждое слово в надежде на то, что хотя бы немного станет понимать причины некоторых поступков своей жены.

— У нас в семье разное было, — совсем тихо произнесла Саша. — Он то убегал к любовницам, чтобы потом вернуться, то притворялся смертельно больным, чтобы мама впустила его обратно. Квартиру пытался продать, которая ему не принадлежала — всё как обычно. Но всё это было бессмысленно… Мы даже как-то привыкли с мамой. Потом рассорились, разъехались, всё успокоилось. Я искренне пыталась его простить. Теперь вот он сделал вид, что пошёл на примирение, путёвку эту подарил, только чтобы продать чужую квартиру, Игорю наврал, что сделал это только для того, чтобы спасти своё здоровье. Я думала, опять любовницу какую-то завёл или что-то в этом роде… А он, — Игорь не мог видеть, но знал, что Александра сейчас остановилась у окна, прижала ладони к стеклу и говорила скорее со своим отражением, чем с Евой Алексеевной, — сказал, что просто хотел преподать мне урок, что нельзя так поступать с родным отцом. И всю эту аферу провёл в воспитательных целях. А я, скотина, взяла и догадалась…

Игорь сжал зубы. Он думал, что это был просто обман — а теперь был даже рад, что прослушал признание Саши в прошлый раз, иначе точно не сдержался бы, наделал проблем и себе, и людям. Но желание уничтожить, разорвать на мелкие кусочки ненавистного тестя становилось с каждой секундой всё сильнее и сильнее.

— Всегда таким был, — подытожила Ева Алексеевна. — Не думай о нём. Учись жить без этого.

Игорь попятился, вышел на секунду в подъезд и зашёл вновь, демонстративно громко хлопнув дверью, чтобы уведомить о своём приходе. Но, глядя в глаза улыбающейся жене, подсознательно искал тени слёз — знал теперь, что это не пройдёт так просто. Даже если Саша очень сильно захочет избавиться от прошлого… К сожалению, отпустить его будет нелегко.

78 — 77

78

14 февраля 2018 года

Среда

— Магнус, прекрати! — окликнула Саша кота. Тот упрямо муркнул и продолжил попытки взобраться по прозрачной кухонной шторке наверх. Кажется, возмущение хозяйки его совсем не останавливало.

— Паршивец… — покачал головой Игорь, поднимаясь из-за стола. — Даже позавтракать свободно не дашь! Ну что ты там увидел? Кошку с пятном в виде сердца?

Хотя, разумеется, за кошками Магнус лазил в другие места и вёл себя совсем иначе, Ольшанский шутки ради выглянул в окно — и обмер.

У подъезда топтался какой-то мужчина. Конечно, зрение Ольшанского было не стопроцентным, хотя очки не требовались, и он не мог дать стопроцентную гарантию, но в силуэте незнакомца отчётливо просматривался Сашин отец.

Если сейчас Александра его увидит, то весь прогресс последних дней по возвращению её в нормальное состояние будет уничтожен. Саша вновь станет прежней — бледной, испуганной, затравленной и молчаливой.

Воспитатель проклятый!

— Нам уже выезжать пора, — как ни в чём ни бывало протянул Игорь. — Я пойду, прогрею машину…

— Зачем её прогревать? — удивилась Саша, оглянувшись на мужа. — У нас же никогда с этим не было особенных проблем…

— А ты хочешь мёрзнуть или заглохнуть по дороге? — Игорь поставил кота на стол, хотя обычно был против лазаний Магнуса среди кастрюль и тарелок, и буквально выбежал из кухни. — Да и Регина сегодня клятвенно обещала пораньше приняться за своё дурное дело — проводить ревизию…

— Ещё есть минут пятнадцать! И я совсем не готова!

Игорь, спешно натягивающий на себя свитер, обернулся на жену. В теплом домашнем халате, всколоченная, она и вправду выглядела совсем не спешащей на работу девушкой.

— Я тебя внизу подожду, — Ольшанский широко улыбнулся и получил в ответ раздражённое бабушкино хмыканье с дивана — Ева Алексеевна, как это водилось, не поверила в чужие хитрости, но решила не выдавать свои сомнения вслух, очевидно, поняла: произошло что-то плохое. — Можешь не спешить, всё нормально.

Игорь заставил себя медленно застёгивать пуговицы пальто и первые два лестничных пролёта прошёл достаточно спокойно, чтобы потом буквально помчаться вниз и широко распахнуть подъездную дверь, с такой силой, что спавший на чужом коврике на первом этаже местный кот подпрыгнул и вздыбил шерсть.

И вправду, у подъезда стоял Владимир Владимирович собственной персоной, как и обычно, выглядевший то ли злым, то ли растерянным. Игорь не верил ни единому его состоянию — но подавить вскипевший в душе гнев оказалось для него удивительно сложной задачей.

— Что вы здесь делаете? — не собираясь тратить время на приветствие, спросил он. — Мало было предыдущего явления?

— Здравствуй, Игорь, — Владимир Владимирович повернулся к зятю, демонстрируя вящее равнодушие, только запихнул руки в карманы и притворился недоумевающим. — Я пришёл к Саше. Хочу поговорить с ней о случившемся.

— Нечего с ней разговаривать, — покачал головой Ольшанский. — Вон отсюда. Вы уже достаточно в прошлый раз пообщались.

— Моя дочь — самостоятельная взрослая женщина, пусть сама принимает решение.

— Чтобы в очередной раз была доведена до исступления? — Игорь сделал шаг навстречу, и теперь они стояли вплотную друг к другу. — Вон отсюда. Иначе…

— Иначе что?

Игорю хотелось схватить мужчину за воротник, встряхнуть изо всех сил, а потом толкнуть в какой-нибудь сугроб, чтобы увидеть, как он будет отплёвываться от снега и пытаться выбраться оттуда. Хотелось вытрясти из него мольбы о прощении, а потом прогнать куда подальше. Или заставить наконец-то раскаяться, но не принять извинения. Но Саша… Саша всё равно станет свидетельницей всего этого.

Потому он заставил себя успокоиться и протянул почти спокойным голосом:

— За обман, конечно, не сажают, и за отвратительные человеческие качества тоже. Но, хотя я понятия не имею, какой вы в работе, одних уже угроз и шантажа в сторону тех несчастных покупателей квартиры, намерения продать чужое и прочего букета, думаю, вполне хватит. Даже если за это вас не посадят, репутация благонадёжного человека будет разрушена раз и навсегда. Саша говорила, вы занимаетесь бизнесом? А ещё, — Игорь откровенно мухлевал, но слова как-то сами по себе вырывались на свободу, — можно отыскать тех людей, которые у моего подъезда устраивали концерт по заявкам с попыткой избиения. Думаете, они откажутся назвать нужное имя за сотню долларов? У меня есть больше. И я это устрою. А ещё, Саша говорила, что врачебное свидетельство так и не выбросила. Оно вам надо?

— Я всё равно увижу дочь.

— И она всё равно вас не простит, — покачал головой Игорь. — Никогда. Потому что столько беды, сколько вы ей принесли, не может выдержать ни один здравый человек. А Саша — не последняя дура, и в вас она не нуждается. Потому убирайтесь отсюда, и желательно навсегда.

Владимир Владимирович хотел возразить, но в самый последний момент просто досадливо махнул рукой, отмахнулся и ушёл.

Игорь проводил его взглядом. Он не знал, что именно подействовало — угрозы или понимание бессмысленности всех действий, — но был счастлив, что хотя бы сегодня Саша была свободна от неприятной обязанности общаться с собственным отцом.

Он, с трудом пробираясь сквозь снежные завалы, сел-таки в машину, завёл её, включил печку — надо же было убедить Сашу в том, что он тут уже давно, — и едва сдержался, чтобы не удариться лбом о руль. Больно, опасно и бесполезно. Дурные мысли всё равно никуда не денутся.

— Что-то случилось?

Игорь и не заметил, когда Саша успела сесть в авто, только вздрогнул в ответ на хлопок закрывающейся двери.

— Всё хорошо, — отозвался он. — Машина просто заводиться не хотела. Эти холода сведут нас в гроб, всех вместе…

— Да? — Саша усмехнулась. — Не переживай так. Это всего лишь техника. Даже если и дорогая. Куда менее ценна, чем человеческое здоровье.

— Да, — кивнул Игорь. — Ты совершенно права. Двигатель стоит куда дешевле, чем новое сердце.

77

15 февраля 2018 года

Четверг

Неприятный, пиликающий звук всколыхнул тишину. Игорь и Саша переглянулись — это были явно не их мобильные, а вот Ева Алексеевна могла так и не поменять стандартный звук вызова.

— Ба, тебе звонят, — окликнул её Ольшанский. — Принести телефон?

— Он со мной, — отозвалась Ева Алексеевна с кухни. — Идите ужинать!

Ольшанский нехотя оторвался от монитора и отозвался:

— Да, сейчас.

Бабушка готовила вкусно. Саша, в принципе, тоже, но у неё не было свободного времени — девушка слишком много работала, чтобы иметь возможность творить какие-то невероятные блюда. Ева Алексеевна смеялась, что сама в молодости позволяла мужу перебиваться бутербродами и картофельным пюре с каким-нибудь наскоро приготовленным мясом, а теперь, когда засела дома, сама может радовать родных.

— Пойдём, — он коснулся Сашиной руки. — Бабушка зовёт есть.

Александра вскинула голову, с трудом отрываясь от работы, потом рассеянно кивнула и всё-таки встала. Есть хотелось не то чтобы сильно — но из кухни настолько приятно пахло, что можно было и прерваться минут на двадцать-тридцать.

Противная мелодия повторилась. Мобильный лежал на столе, и бабушка только щёлкала по кнопке отключения звука — не сбивала вызов, но и не поднимала трубку.

Игорь вообще удивлялся, как легко Ева Алексеевна привыкала к современным технологиям: её легко можно было застать за компьютером или со смартфоном в руках, не то что маму. Преподаватель и учёный — особенно в симбиозе, — это, наверное, диагноз, а бабушке всегда нравилось осваивать что-то новое. Но сейчас новомодная техника играла против неё — на экране слишком хорошо читалось имя, которое женщина предпочла бы скрыть.

— Ты не берёшь трубку, — отметил Игорь, занимая своё привычное место за столом. — Вы поссорились?

— А ты считаешь, что повода у меня не было? — усмехнувшись, переспросила Ева Алексеевна. — И регулярно звонишь своему отцу, чтобы спросить у него, как дела?

Поняв, о чём шла речь, Саша моментально зарделась. Любые упоминания о романе Николая Андреевича и её матери вгоняли девушку в краску, заставляли смущаться и чувствовать себя виноватой. Она как-то даже призналась мужу, что считает себя повинной в том, что в семье её мужа был посеян раздор. Сначала ссора с Лерой, с Надеждой Петровной, потом — то, как повела себя её мать…

— Нет, — признался Игорь. — Я вообще с ним как-то не очень контактирую. Но…

Александра уткнулась взглядом в тарелку, делая вид, что котлеты — поджаристые, красивые и приятно пахнущие, а главное, напрочь лишённые чеснока и, разумеется, эвкалипта, — это всё, что интересует её в жизни.

— Не смущайся, дорогая, — Ева Алексеевна накрыла девичью ладонь своей рукой на несколько секунд, словно и Саша была ей родной внучкой. — Дети не должны отвечать за то, что натворили их родители.

— Но ведь нельзя так! — не выдержала Александра. — То, что мы с ними почти не общаемся — это же отвратительно! Это ваш сын, это наши родители. Вдруг случилось что-то серьёзное, а мы… — она вполне осознанно причисляла и себя к этому списку. — А мы даже трубки не возьмём.

Игорь промолчал. Он знал, что Саша с трудом говорила с матерью, сквозь сжатые зубы, что она сбивала все вызовы отца, когда тот пытался дозвониться. И каждый раз потом корила себя за это.

Ева Алексеевна тоже не могла этого не заметить. Она покачала головой и тихо произнесла:

— Каждый человек сам выбирает свой путь. Если он не может действовать честными способами, не следует ждать от окружающих одобрения.

— Но ведь мы — одна семья! — выпалила Саша, а после прикусила язык, словно поняв, как дико это могло прозвучать. — Надо хотя бы попытаться с ними поговорить…

— Надо, — согласился Игорь. — Только совсем не хочется.

Взгляд бабушки и Саши в ответ на общую для них всех правду был отчасти осуждающим. Ольшанский только усмехнулся и пожал плечами, показывая, что не горит желанием выяснять отношения.

— Кушайте, — голос Евы Алексеевны вывел всех из ступора. — А то скоро сможете за метлой спрятаться…

И Игорь, и Саша подчинились. Еда и вправду оказалась очень вкусной, да вот аппетита не было — словно звонок был ядом, посеявшим сомнения в сердцах каждого из присутствующих. О нём не хотелось вспоминать и думать, но короткое "так нельзя" теперь, наверное, было готово грызть каждого.

Да, Игорь чувствовал себя виноватым. Его это раздражало, он ненавидел это ощущение, но ничего не мог с собой поделать.

Они и были виноваты. Каждый по-своему. И, к сожалению, все это понимали.

Единственным человеком, до которого не доходила мера собственной вины, был Сашин отец. И он был тем самым исключением, к которому никому — ни его дочери, ни зятю, — больше не хотелось возвращаться. Всё, на что мог надеяться Игорь — это чтобы Владимир Владимирович никогда больше не постучался в их жизнь.

76 — 75

76

16 февраля 2018 года

Пятница

Увы, даже огромное количество работы не могло вытравить из головы все мысли, что не имели к ней никакого отношения. Игорь прежде не жалел об этом; ему казалось, что это хорошо — уметь переключаться, забывать о повседневности и рутине. Но сейчас, то и дело вспоминая об отвратительных отношениях с собственной семьей, он с огромным удовольствием с головой нырнул бы в работу, только не пришлось бы ни с кем общаться.

— Если ты думаешь, что телефон позвонит за тебя сам, — отметила Саша с лёгкой ноткой издёвки в голосе, вероятно, добавленной искусственно в попытке пристыдить его и заставить связаться с роднёй, — то это не так. Ты не разговариваешь ни с сестрой, ни с отцом… Ладно, я понимаю второе. Но Яна-то в чём виновата?

— В своей гиперактивности, — сознался Игорь. — Я понимаю, что так ведут себя только малые дети, но Яна…

Саша только сердито поджала губы.

— Ты ведёшь себя, как маленький ребёнок.

Ольшанский даже не собирался оспаривать этот факт. Тем не менее, маленький он ребёнок или нет, позвонить следовало — набрать номер, спросить, как дела, как жизнь, а потом сделать вид, что ничего не случилось.

Когда-то Игорь ненавидел разговаривать по телефону, потому что ему казалось, что трубку поднимет кто-то не то, он промахнётся номером, сделает что-нибудь не то, помешает человеку. Общаться лично было намного легче, чем слушать противные гудки и думать о том, что сейчас ответит кто-нибудь не тот, или не узнают, или что-нибудь ещё…

Сейчас этот страх казался детским и смешным. Он совсем не тянул на серьёзную фобию, из тех, которой обязательно заинтересовалась бы Яна — хоть это и не её специальность. Но всё же, Игорь чувствовал себя неловко, пока дожидался, что сестра возьмёт трубку. Он не сказал бы, что просчитывал варианты её ответов или как-то сильно переживал, нет. Это было другое — кусочек прошлого, только того вида, к которому Игорю никогда не хотелось бы возвращаться.

— Да, — ответила бодро сестра. — Ольшанская слушает.

Игорь усмехнулся. С самого детства Янка пыталась казаться важнее, чем это было на самом деле. Вот и сейчас, взяв трубку, не сдержалась, представилась, как это обычно делала бабушка. Впрочем, не было сомнений — эту фразу она утащила с собой в реальную жизнь.

— Здравствуй, Яна, — Игорь не стал представляться, прекрасно зная, что сестра его узнала. — Хотел спросить, не связывалась ли ты с отцом? Я с ним сто лет не разговаривал, не знаешь, всё в порядке?

Обычно Яна отвечала на вопросы, касающиеся состояния здоровья её близких, в течении двух или трёх секунд, но сейчас выдержала значительную паузу, и Игорь даже успел забеспокоиться, ничего ли серьёзного не случилось.

— Я не хочу ничего знать об этом человеке, — наконец-то выдавила из себя она. — Он… Предатель!

— Яна…

— Что — Яна?! — вскипела девушка, словно только и ждала этого. — Я уже четверть века Яна! И мне противно, что он — мой отец. И ты тоже хорош! Мало того, что это твоя тёща — при всём уважении к Саше, — так ещё и совершенно не поддерживаешь маму. Женщина почти всегда — жертва в таком положении…

— Я понимаю, — кивнул Игорь, — что отец поступил отнюдь не правильно в этой ситуации, но мама…

— Но ты, разумеется, всегда будешь на его стороне — потому что ты тоже мужчина! — вспылила Яна. — И мне ещё стоит удивляться? Не звони мне, Игорь. Пока не передумаешь и не попросишь у матери прощения, можешь даже не набирать этот номер!

И положила трубку.

Игорь удивлённо уставился на экран мобильного телефона.

— Кажется, поругались, — вздохнул он, обращаясь то ли к Саше, то ли к самому себе. — И я даже не понял, почему…

— Зато поговорили, — пожала плечами Саша. — И определили, что вам друг в друге не нравится. Поверь мне, тоже значительный плюс…

Игорь фыркнул. Почему-то этот плюс его совершенно не радовал.

75

17 февраля 2018 года

Суббота

Игорь толкнул дверцу автомобиля, выглянул наружу и подумал, что стоит прощаться с обувью, брюками, пальто… Да и, наверное, своей машиной тоже. Вопреки тому, что всё ещё держали крепкие морозы, под ногами каким-то образом оказалось болото. Колёса авто вроде бы ещё не застряли в нём окончательно, но шансы были высоки.

Тихо выругавшись, Ольшанский захлопнул дверь и попытался отъехать. С третьей попытки получилось; автомобиль медленно двинулся по болотистой дороге, выехал на примороженный участок и уже спокойно поехал дальше. Затормозил Игорь на какой-то полузнакомой улице; отсюда материнский дом виднелся, конечно, но до него надо было ещё идти.

Из машины на сей раз удалось выйти спокойно. Ольшанский оглянулся — в деревенском полумраке было трудно определить, в какую именно сторону надо идти, — и мысленно проклял Яну, решившую вдруг стать совестливой и пожалеть несчастную, одинокую маму.

Игорь сам не знал, почему вдруг решил прислушаться к словам сестры и приехать. Родную мамину деревню он навещал только тогда, когда приезжал к бабушке — здесь, на соседней улице, была их дача. Но та часть, которую не занимали генеральские и профессорские здания, ухоженные, красивые и чаще всего нежилые зимой, оставалась для Ольшанского дремучим лесом. Он не дружил с местными детьми, когда проводил тут лето, не понимал интересы жителей деревни, и это было взаимно.

Воспринимать мать как одну из них тоже было непривычно. Всё-таки, она уже много лет жила в городе и вроде как не собиралась возвращаться обратно на родину.

Яна считала, что мать несчастна здесь — ведь она столько лет мечтала вырваться на свободу, сбросить с себя оковы душного посёлка. Но это Яна так думала; она умела говорить особенно поэтично, когда вдруг пыталась добиться чего-то от родственников. Игорь полагал, что в жизни матери всё звучало куда более спокойно. Она, может, и не задумывалась о том, что озвучивала её дочь.

Дом, в котором жила мама, Игорь узнал без проблем. Подойти к нему тоже было интересной задачей — перепрыгивая с одного снежного пласта на другой и пытаясь не провалиться, следовало добраться до высокого, даже не покосившегося от времени крыльца.

— Эй! — крикнули из соседнего двора. — Эй, парень, тебе кто нужен?

— Надежда Петровна, — остановившись, отозвался он. — Не знаете, она дома?

— А тебе зачем?! — возмущённо полюбопытствовали из-за забора. — Надьки дома нет, ну-ка кыш отсюда!

— И где она есть? — не отставал Игорь. Приехать в деревню ещё раз точно не получится, раз уж он здесь, то надо было пользоваться моментом. — Я — её сын.

За забором закашлялись, раздалось ворчание — кажется, кто-то кого-то отчитывал за излишнюю бдительность, — а потом из-за деревянных досок показалась мужская голова. Этого человека Игорь не знал, да и откуда, ведь они с матерью не общались о деревенском быте. Мог только предполагать, кто это такой, да и то — без особенной уверенности. Тем не менее, мужчина к нему присматривался очень внимательно.

— У Надьки, — сообщил он с нотками коварства в голосе, — дочка, между прочим.

— У неё двое, олух! — крикнула какая-то женщина из глубин двора. — И оба городские! В магазине она, парень, работает.

Игорь хотел спросить, в каком именно, но вовремя прикусил язык. Вопрос прозвучал бы для соседей очень странно. Магазин в деревне был всего один, но то, что мама в нём работала, стало для Ольшанского большой неожиданностью.

Он поблагодарил женщину, всё ещё прятавшуюся в зимней темноте своего двора, и побрёл в направлении магазина. Дёргать машину для этого было бессмысленно, и Игорь шёл пешком — так получалось намного быстрее. Правда, стремительно холодало, как будто мороз решил окончательно добить всех, кто попадёт в его лапы, но быстра ходьба спасала.

Магазин на улице оказался одним из немногих источников света — полыхал окнами, привлекая заждавшихся покупателей. Работал допоздна. Игорь даже удивился. На его памяти в деревне подобные заведения закрывали к шести, а сейчас было уже почти восемь.

Внутри оказалось уютно, тепло, да и товаров было не так уж и мало. Пустовали, в соответствии с временем, полки с хлебом, но всё остальное ещё можно было купить. Мама стояла за прилавком, тыкала пальцем в кнопки старого громадного калькулятора. Видеть её с этим доисторическим прибором было странно. Игорь не считал мать гением техники, но всё же компьютером и смартфоном она владела, но здесь, очевидно, было принято работать вот так.

— Мы уже закрываемся! — несколько крикливым голосом воскликнула мать, наследуя, вероятно, своих сменщиц, но подняла голову, увидела сына и замахала руками. — Нет-нет, ты заходи. Я думала, кто-то из деревни пришёл.

— Я вот… случайно тут оказался, — протянул Ольшанский, хотя на самом деле приехал именно к матери — но почему-то не решался ей об этом сказать. — Подумал, почему б не зайти, не посмотреть, как ты тут? Как себя чувствуешь? Мне сказали, ты устроилась на работу.

— Да, — подтвердила Надежда Петровна. — Видишь, тружусь… — Игорь был уверен, что сейчас последует неловкая пауза, но женщина только раскинула руки, обозначая своё место работы, и продолжила: — Мне даже нравится. Свои деньги есть, даже если и маленькие. В городе я найти себе нормальное место не могла. А тут и люди нормальные, и я как-то счастливее стала. Видишь, когда призвание обнаруживают.

Если б Ольшанский что-то пил или ел — он бы поперхнулся, но так — только вскинул голову и удивлённо уставился на мать.

— Значит, ты счастлива? — несколько недоверчиво спросил он. — Нет, я буду только рад, просто…

— Да, — подтвердила мать. — Думала, что перееду в город, как только будет возможность, но теперь вижу, что хочу остаться здесь. Мне тут как-то уютнее, что ли… А ты что-то хотел?

— Просто спросить, как дела, — отрицательно покачал головой Ольшанский.

— Да замечательно всё! — Надежда Петровна широко улыбнулась. — Ты, знаешь, извини, что я тебе своё мнение навязывала. Это оттого, что я была не на своём месте. И чеснок этот… И Саша твоя. Мир?

— Мир, — сдался Игорь. — Конечно, мир. Я ж не маленький ребёнок, злиться без повода или по всяким мелочам.

Надежда Петровна, кажется, не ожидала, что так быстро получит прощение; в ответ она неловко перегнулась через прилавок, пытаясь то ли коснуться руки сына, то ли ещё что-то сделать, но только выронила калькулятор, и тот едва не разлетелся на части, упав на пол.

Игорь поднял его, стряхнул пыль и протянул матери; она осторожно взяла, стараясь не соприкасаться с рукой сына, и с какой-то неуверенной надеждой протянула:

— Ты спешишь, наверное… Домой пора, да и темно уже…

— Да, мама. Конечно же спешу, — правильно истолковал её неловкость он. — Приятной работы.

Даже если мать и чувствовала себя здесь на своём месте, на большее сближение с сыном, чем короткий разговор, она была не готова.

Игорь вышел на улицу, напоследок помахал матери рукой, зная, что она смотрит в окно магазина, и заспешил к автомобилю, больше всего на свете мечтая о том, чтобы скорее оказаться дома.

Он не мог сказать, что после разговора с матерью стало намного легче, но в чём-то Яна была права. Взяв на себя ответственность, решившись хоть на какое-то общение, он, по крайней мере, позволит себе жить спокойнее. И избавится от ещё одной причины для волнений и самобичевания.

А Надежда Петровна… Что ж, Игорь попытался. И ответ не был для него неожиданностью: даже признав часть своих ошибок, мать была готова переносить поражение только наедине.

74 — 73

74

18 февраля 2018 года

Воскресенье

— …Сказала мне, что совершенно счастлива, работает там, ей всё нравится, — закончил Игорь. — Вот и всё. Попросила приезжать не слишком часто, кажется, она была совсем не рада меня видеть. А может, просто стеснялась почему-то. Не знаю, я не уточнял, сами понимаете, но… странно всё это.

— Твоя мать наконец-то взялась за голову и пошла на работу, — защёлкала языком Ева Алексеевна. — Сделала то, что должна была совершить ещё лет тридцать назад. Действительно, это очень странно. Может быть, решила, что хоть как-то надо обеспечить себе достойную старость?

— Ну, зачем вы так, — примирительно произнесла Саша, понимая, что ни Игорь, ни его бабушка не будут в особо положительном ключе выражаться о Надежде Петровне. — Может быть, она действительно наконец-то нашла для себя подходящее место в жизни. Возможно, даже мечтала об этом все эти годы. Вы с ней слишком строги.

Игорю хотелось сказать, что женщина, несколько раз едва не отправившая своего сына на тот свет по причине тотальной невнимательности, вряд ли заслуживает огромного уважения, но что-то заставило его сдержаться. Это было не уважение к матери, скорее желание не бередить прошлое и не травить раны, которые только-только успели зажить, и даже не в его сердце — в бабушкином.

Ева Алексеевна всегда очень тяжело переживала брак своего сына с его женой, говорила, что они друг другу не подходят. Она любила своих внуков, но, кажется, больше потому, что они удались в неё и в её мужа, а факт материнства Надежды скорее игнорировала.

Что ж, это вполне объясняло причины плохо сложившегося брака. Бабушка никогда не мешала — она предпочитала действовать по принципу "я не лезу к вам — вы пытаетесь жить по своему уму", — но всё равно… Это накладывало определённый отпечаток. Игорь даже не мог с точностью описать, что именно не складывалось в их семье, по крайней мере, со стопроцентной точностью. Он только одно знал — ни мать, ни отец, ни они с Янкой никогда толком не были счастливы.

— Забудем об этом, — надеясь, что разговор перетечёт в любое другое русло, вздохнул Игорь. — А где Магнус?

— Да где-то там, — махнула рукой Саша. — Кажется, сидел на подоконнике. А что?

— Обычно, когда мы на кухне, тут оба кота, — отметила Ева Алексеевна, подхватывая на руки белого котёнка. — Ну, Малыш, где твой папа?

— Миа-у, — сообщил тот, тыкаясь крохотной мордочкой в подставленную ладонь. — Мр-р-ру?

Игорь поднялся. Оставлять Магнуса наедине с чем-либо всегда было опасной идеей, и он подозревал кота в страшных преступлениях, заведомо зная, что тот способен совершить отвратительные деяния. Перевернуть вазон — это ерунда, равно как и сорвать штору вместе с карнизом, но ума этого кошмарного зверя хватит и на то, чтобы удалить, к примеру, код с компьютера…

Магнус действительно вредничал, но вдалеке от компьютера. Он восседал на подоконнике и с философским выражением морды наблюдал за вороной, каркающей за окном. Обычно птицы, нарывающиеся на наказание, кота страшно раздражали, но сейчас он меланхолично водил головой из стороны в сторону, а потом вдруг встал на задние лапы и прижал их к стеклу.

Игорь, как завороженный, наблюдал за тем, как правая лапа надавила на оконную ручку, а потом запоздало вспомнил — проклятье, он же снял сетку, потому что та порвалась. Продрали птицы, может быть, та же самая ворона…

Окно осторожно открылось. Ворона, увлечённая своим монологом, запрыгала в два раза быстрее, явно пытаясь довести начавшего реагировать кота до белого каления…

И карающая лапа Магнуса опустилась ей на горло.

— К-р-р-ра! — захрипела схваченная ворона, затянутая внутрь, в комнату. — Кр-р-ра!

— Мау! — победно воскликнул Магнус и, всё ещё придерживая свою жертву, склонился к ней пониже. — Миа-а-ау?

Игорь заморгал, кажется, удивлённый едва ли не больше попавшей в чужие загребущие лапы вороны. Он мог, конечно, ошибаться, но, наверное, слова кота переводились как "ну, я готов тебя выслушать, дорогая" или "и что теперь ты хочешь мне сказать?".

По правде, ворону надо было отобрать у кота, повесить сетку и закрыть окно, тем более, снаружи веяло холодом, но Игорь, смилостивившись, дал Магнусу несколько минут на воспитательную беседу.

73

19 февраля 2018 года

Понедельник

Скрип стульев по полу звучал в голове подобно взрыву. Игорь скривился, кашлянул раза два или три, мысленно проклял свои деревенские прогулки и сел, представляя себе, что запрыгавшие перед глазами зайчики — это от того, что он не хочет видеть Регину. На самом деле, могла подняться температура, но Ольшанский упрямо отрицал эту вероятность и про себя повторял, что совершенно здоров, разве что немного устал. На самом деле, в жизни это обычно помогало крайне мало, в самонастрой он верил только в те дни, когда неплохо себя чувствовал, но… Как уж есть.

Эндрю и Регина должны были проводить этот митап вместе, но Разумовской всё ещё не было. Она, как это водилось в последнее время, немного опаздывала, но и лиды собрались ещё не все.

Голландец развалился на стуле с таким равнодушным видом, словно его заставили сюда прийти, и, кажется, считал что-то на потолке. Выражение его лица было отчасти умиротворённым и совершенно не сочеталось с условиями работы в виде крохотного кабинета и сварливого начальства.

Покосившись на часы, он подался вперёд и обратился к Игорю:

— Сколько обычно это дело при Регине у вас занимает?

— До девяти все должны разойтись. Правило есть правило, — покачал головой Ольшанский. — Раза два или три нарушали.

Эндрю с умным видом кивнул и откинулся обратно на спинку стула, кажется, опять впал в состояние совершенного равнодушия.

Хлопнула дверь, обозначая прибытие Разумовской, и Регина, как всегда не в меру стремительная, когда этого от неё никто не ждал, влетела в помещение. Окинув взглядом присутствующих и, наверное, сосчитав про себя, все ли на месте, она уже более взвешенно опустилась в своё кресло.

— Приступим, — женщина одёрнула воротник своего пиджака. — Сегодня надо обсудить рентабельность некоторых проектов.

Игорь буквально ощутил на себе тяжёлый взгляд Эндрю, словно тот предупреждал его: в случае лжи будет плохо. В ответ он только вскинул брови, недоумевая, что именно могло повлечь такую реакцию.

Эндрю же вскинул руку, чем-то слегка напоминая школьника.

— Доклад, — сообщил он таким тоном, словно Регина могла заставить его замолчать, будь это какая-нибудь менее уважительная причина. — Ваше задание.

Впрочем, какое словно? Она и могла.

— Пожалуйста, — кивнула Разумовская. — Можешь начинать.

Эндрю поднялся нарочито медленно, обвёл холодным взглядом всех присутствующих, поднял папку со стола и принялся довольно бодрым, хотя и не слишком быстрым тоном зачитывать пункты плана и количество выполненных задач.

Игорь сначала слушал с интересом, как и все остальные, но когда дошли до его проекта, понял, что это просто короткая выдержка из системы управления проектом. Он вскинул голову, удивлённо глядя на своего коллегу, но Эндрю совершенно не казался смущённым. Складывалось впечатление, что он прекрасно знал о том, что совершал сейчас провокационные действия, но не собирался прерываться ни на одну секунду.

Разумовская слушала с подчёркнуто вежливым видом. Игорь представить себе не мог, чем надо было думать, чтобы дать хорошему управленцу настолько бездумную, бессмысленную задачу, но под конец даже стал получать удовольствие от того, с каким видом и с каким посылом Эндрю озвучивал пункт за пунктом.

Взгляд Регины прикипел к часам. Игорь же поймал себя на том, что тоже невольно провожает взглядом стрелку на новый круг и ждёт, пока она пройдёт его, минует пометку "двенадцать" и начнёт новое бесполезное шествие.

Эндрю умолк ровно в девять. С равнодушным видом, без капли довольства он поставил папку прямо перед Разумовской и совершенно без эмоций сел на своё место обратно, откинулся на спинку обыкновенного стула — Регина всеми силами подчёркивала, что он не является каким-то особенным сотрудником, — и взглянул на часы.

Этот раунд она проиграла, не сумев даже сделать ответный удар.

72 — 71

72

20 февраля 2018 года

Вторник

Кашель, кажется, был настроен радикально и намеревался выбить Игоря из колеи. Лёгкое вчерашнее покашливание сегодня усилилось, и пришлось свернуть в аптеку — в доме никаких подходящих лекарств не было. Простуды Ольшанский никогда не считал достойным поводом для обращения в больницу, он был уверен, что вполне достаточно просто воспользоваться теми лекарствами, которые ему всегда помогали, тем более, если надо, всегда можно было обратиться к папе…

Игорь усмехнулся, глядя на вывеску аптеки. Отцовская больница была совсем рядом, в ста метрах от аптеки, у которой остановился Игорь, и в контексте всех предыдущих разговорах об их не самой лучшей ситуации в семье Ольшанский всё-таки свернул к распластавшемуся по кварталу комплексу из сплошь серых, мрачных зданий.

Парковка пустовала, хотя пациентов ни зимой, ни летом здесь мало не бывало. Игорь остановился, вышел из машины и почувствовал себя дураком, который боится набрать нужный номер и позвонить родному отцу. Мобильный то и дело стремился выскочить с ладони, холод мешал, ещё какая-то ерунда…

А может, Николая Андреевича даже нет на работе? Или он на операции и не может говорить?

— Дурак, — отругал сам себя Ольшанский, всё-таки нажав кнопку вызова. — Не сможет говорить — не возьмёт трубку…

На третьем гудке, впрочем, отец отреагировал.

— Алло, — его голос показался Игорю почти незнакомым. Сколько они не разговаривали, месяц? Или даже больше. — Игорь, это ты? Что-то случилось?

— Я. Нет, всё в порядке, — покачал головой Ольшанский, хотя отец, разумеется, не мог его увидеть. — Ты сейчас на работе? Проезжал мимо твоей больницы, вот, подумал, может, стоит заехать?

— Как раз закончилась смена, — бодро отозвался отец. — А где ты находишься?

— На парковке под главным корпусом, — Игорь поднял голову, глядя на громадину больницы. — Выходи, я тебя здесь подожду.

Папа не заставил себя долго ждать, вышел уже через пять минут — в обычной одежде, явно не собираясь возвращаться обратно в больницу сегодня, но с кругами под глазами, оставшимися или после тяжёлой операции, или после ночного дежурства. Впрочем, причины могли быть совмещены…

— Здравствуй, — он подошёл к сыну своим привычным стремительным шагом. — Рад тебя видеть, — протянул ладонь для рукопожатия.

Игорь ответил на этот несколько официальный, никогда не водившийся у них в семье жест. Интересно, как давно они с отцом чувствовали друг друга чужими?

— Привет, — отозвался он. — Как дела?

— Всё хорошо, — Николай Андреевич растерянно оглянулся. — А ты как? Как жена?

— Нормально, — покачал головой Игорь, подумав, что даже нужные слова для общения с родным отцом найти толком не может. — Бабушка теперь с нами живёт.

— Да? — удивился отец. — Неожиданно. Как она себя чувствует?

— Неплохо, — Ольшанский запнулся. — Сердце разболелось, заставил её переехать к нам. Если что-нибудь понадобится, пока на ту дачу доедешь…

Он умолк. Николай Андреевич тоже не произнёс ни слова, очевидно, не знал, что и сказать. Ему, разумеется, неприятно было осознавать, что столько времени даже не навещал родную мать, но и ответить оказалось нечего.

Игорь тоже никак не мог решиться задать волнующий его вопрос. Тот мог сколько угодно грызть сознание изнутри, но озвучить приглашение — нет, где там.

— Слушай, — первым решился папа, поняв, что ответная реплика за ним, — может быть, вы с Сашей к нам заедете? В гости? В воскресенье, например, я совершенно свободен, и у вас выходной должен быть. Посидим, поговорим.

Однажды это предложение уже звучало. И в прошлый раз всё закончилось совсем не так, как хотелось. Семья, и так с трудом державшаяся кучи, развалилась на куски окончательно и бесповоротно.

— Хорошо, — тем не менее, согласился он. — Только я привезу Янку и бабушку тоже. Давно уже пора сесть за один стол и поговорить, как нормальная родня, а не грызться в телефонном режиме.

— Яна не захочет, — покачал головой папа. — Но если у тебя получится её уговорить…

— У меня получится, — безапелляционно заявил Игорь. — Так что? Согласен?

— Согласен, — подтвердил отец. — Спасибо, что вообще заехал. А то я, как тот страус, голову в песок…

Он похлопал сына по плечу, и Игорь только удивлённо проследил за отцовской ладонью, словно не мог понять, что происходит.

А потом искренне улыбнулся.

71

21 февраля 2018 года

Среда

— Достала она меня со своими отчётами! — возмутился Эндрю после десятой попытки вникнуть в выработанную на фирме систему. — Только пиши, пиши, пиши… Зачем вы все вообще это делаете?

— Я этого не делаю, — возразил Игорь. — Я генерирую это в соответствующей среде. Она не сказала тебе?

— Она не дала мне ключи доступа, — вздохнул Эндрю. — Это похуже будет… Ладно, идём дальше…

Его прервал стук в дверь.

Эндрю удивлённо вскинул голову. В этот кабинет — точнее, в каморку, в которой он вынужден был кантоваться, — почти никто никогда не заходил, а если и заглядывали, то не разменивались на такие глупости как стук в дверь. Игорь и сам просто открывал дверь, знал, что это позволялось, и никто злиться за беспардонность не будет.

— Открыто, — с трудом сдерживая звеневшее в голосе удивление, протянул экс-голландец. — Добрый день, — он поднялся, приветствуя вошедшего в комнату мужчину, а потом повернулся к Игорю, взглядом пытаясь выведать информацию о том, кто это.

Игорь гостя узнал. Это был тот самый "заказчик" — отец и Всеволода, и дочерей Регины, камень преткновения, о который разбилась идиллия их прекрасной прежде фирмы. Выглядел он взволнованным, но не слишком. Излишества в этом человеке проявлялись в другом: посмотрев на него со стороны, можно было подумать, что этот мужчина уделяет себе слишком много внимания. Нет, он не грешил пёстрыми нарядами звёзд шоу-бизнеса, не выкрашивал волосы во все цвета радуги одновременно, но зато укладывал их волосок к волоску, и вся одежда была отглажена с излишней тщательностью.

Ольшанский представил себе, как Регина гладит мужу костюмы, и с трудом сдержался, чтобы не рассмеяться. Она, наверное, не день и не два сражалась, чтобы избавиться от этой неприятной обязанности — по крайней мере, в характере Разумовской было отказаться от всех домашних дел и притворяться не участвующей в таких глупостях, как уборка, стирка и, упаси Боже, готовка.

— Здравствуйте, — поприветствовал их мужчина и повернулся к Эндрю. — Мне сказали, что вы — заместитель Регины, — он протянул руку для рукопожатия. — Я — её супруг. Хотел бы обсудить… Некоторые вопросы.

Он ещё раз взглянул на Игоря, словно намекая на то, что неплохо было бы уйти. Ольшанский пожал плечами, кивнул напоследок Эндрю и вышел из кабинета.

Личная жизнь Регины интересовала его меньше всего на свете.

Впрочем, Игорь не успел отойти далеко; из комнаты донёсся чей-то возмущённый крик, и с тихой беседы мужчины быстро перешли на повышенные тона.

Ольшанский непроизвольно остановился. Он не хотел этого делать, не хотел знать, что случилось, не хотел вникать в чужие проблемы, нет.

Но подумал, что с удовольствием рассмеялся бы в лицо человеку, который считает, что Разумовскую можно просто так засадить дома, заставить варить борщи и не посещать работу, даже если у неё сто раз слабое сердце.

— Бред, — пробормотал он.

Интересно, Регина каждый день вынуждена была выслушивать, что её место дома или в больнице, а не здесь? Потому постоянно пропадала, а потом возвращалась на короткий срок, раздражённая?

Ольшанский оглянулся, подавил порыв открыть дверь и высказать мужу Регины в лицо всё, что об этом думает, напомнил себе, что это не его дело, и ушёл.

Уверенность в том, что с фирмой ничего хорошего в ближайшее время не случится, только крепчала после таких новостей.

70 — 69

70

22 февраля 2018 года

Четверг

Янкины окна светились, и потому Игорь даже не сомневался в том, что кто-то есть дома. Он остановился у двери, нажал на звонок, дождался, пока внутри раздалась громкая трель, но никто не открывал. Ольшанский постучал, хотя знал, что его должны были и так услышать, и, не удержавшись, громко произнёс:

— Яна, если ты думаешь, что я в настроении торчать под дверью, как дурак, то ты ошибаешься.

Внутри зазвенели ключи, щёлкнул замок, и девушка наконец-то открыла дверь. Выглядела она не очень, под глазами залегли круги, сама натянула, кажется, всю одежду, которую нашла в доме, и всё равно дрожала.

— Извини, — Яна посторонилась. — Я подумала, это Женька. Мы немного поссорились. А как ты узнал, что я там?

Игорь вздохнул. Опять поссорились? В жизни его сестры, кажется, перемирий не бывало, у неё постоянно бушевала война.

— У тебя окна светятся, — пояснил он, проходя внутрь. — Я ненадолго к тебе. И, нет, я не буду ждать, пока твой Женька придёт, чтобы спустить его с лестницы, не вижу для этого никаких причин. Что у вас случилось?

— Да ничего, — раздражённо отозвалась сестра. — Просто настроение паршивое было, кое-что не поделили. Он у меня психованный, ты же знаешь.

Игорь знал. А ещё знал, что и Яна была не подарок, являлась обладательницей отвратительного характера и могла до исступления довести кого угодно, особенно если имела большое желание.

— Ты даже пальто снимать не будешь? — спросила она. — У меня тепло, между прочим… — девушка оглянулась и ударила ладонью по выключателю. В квартире тут же стало темнее, но свет в коридоре всё ещё горел. Его через окна было не видно.

— Нет, — ответил Игорь.

Если честно, то хотелось. Выпить с сестрой чая, дождаться, пока придёт её жених, чтобы хоть кто-то мог вразумить Яну. С неё станется и с ножом наброситься, если вдруг что-то пойдёт не так. Не всерьёз, конечно, и, скорее всего, Янка только махнёт им разок в воздухе и вернёт обратно, и сделает это пластиковым, а не обычным, потому что она всегда беспокоится о безопасности родных и близких, но Игорь как-то не горел желанием её успокаивать.

— Я только пригласить тебя, — промолвил он. — На семейный ужин. Посидим с папой, с бабушкой. С Сашей. Помиримся наконец-то, поговорим, как одна семья.

— А ты…

— Я уже помирился с мамой, — оборвал её Игорь. — Говорил с ней. И мы поддерживаем нормальные отношения. А ты в последнее время вообще дорогу домой забыла, не приезжаешь. У ба плохо с сердцем, а ты как игнорировала её, так и игнорируешь, и хоть бы объяснила, что происходит. Так обижена на отца, что не хочешь контактировать ни с кем из нас? Или, может быть, ты и меня ненавидишь просто за принадлежность к мужскому роду?

Яна нахмурилась. Она терпеть не могла, когда кто-то её отчитывал, но Игорь знал, что придётся быть многословным.

Обычно, когда кто-то долго и спокойно говорил, Яна впадала в ступор и не могла выдавить из себя ни слова. Потом ей можно было втолковать, что она неправа, заставить изменить своё решение, а может, даже и уговорить одуматься и не творить какие-нибудь глупости.

— Да ладно тебе, — проворчала она. — Ты ж на своей Саше женился почти сразу. Какие к тебе в этом плане могут быть претензии? Порядочный мужчина. Не то что мой козёл. И не то что наш папочка! К бабушке схожу, ты прав. Но с этим я за стол не сяду!

Игорь укоризненно взглянул на неё. Яна стояла, нахохлившись, как сердитый воробей, скрестив руки на груди, поджав губы. Со стороны она больше всего напоминала пятилетнюю девочку, услышавшую замечание, понимающую даже, что не права, но по-детски пытающуюся выйти сухой из воды.

Впрочем, сколько Ольшанский себя помнил, его младшая сестра была тем ещё манипулятором и прекрасно умела руководить мнением окружающих, заставляла их меняться, перекручивала "под себя", пока не добивалась необходимого.

Давно прошло то время, когда он злился за лишнюю конфету, которую мама и папа отдавали младшей, за какую-то толику не уделённого внимания, которую потом возвращали с лихвой бабушка и дедушка, но вот Яна как была жутко упрямой, так до сих пор и оставалась, и что с ней ни делай, она меняться не хотела.

— Или, может быть, ты думаешь, что мама идеальна? — спросил Игорь. — Или что они так счастливы были все эти годы?

Яна замахала руками.

— Замолчи! Замолчи немедленно! — выпалила она и изо все сил толкнула Игоря в плечо. — Я приеду. Приеду, понял? Только не грызи меня, — она отвернулась к стене. — Не хочу ничего слышать. Достали вы со своими моралями. И этот тоже… Может, я не хочу быть, как мама? А он… Ненавижу!

— Мне остаться, может быть?

Яна в ответ отрицательно покачала головой. Она даже не казалась особенно грустной, только сосредоточенной какой-то. И сердитой. Игорю жутко хотелось спросить, что же случилось, но он отлично знал, что сестра не признается.

— Если что-то случится, звони, — он похлопал Яну по плечу. — В любое время дня и ночи, ты же знаешь.

— Знаю, — буркнула сестра. — Ты тоже, если что. И если приступ вдруг. И если…

Она не договорила, только упёрлась лбом в стену, а ногтями впилась в бежевые обои. Игорь проследил взглядом за тем, как она отдирала маленькие кусочки, оставляла засечки, словно что-то считала, склонился, чтобы поцеловать сестру в щёку, буркнул "до выходных" и вышел из квартиры.

Уже в подъезде Ольшанский подумал, что, может быть, надо вернуться, но посмотрел на дверь и понял: это не поможет. Яна не будет рада посторонней помощи, даже если она ей в этот момент действительно нужна. Слишком уж независимой ей хотелось быть, слишком уж хотелось какой-то внутренней свободы в этот конкретный момент.

Он вздохнул, ещё минуту или две потоптался на лестничной клетке, но решил, что не будет вмешиваться. Сам же ругался, когда кто-то влезал в его отношения с Сашей, почему от Яны следовало ждать чего-то другого?

Но на душе всё равно было неспокойно. Игорь вышел из подъезда и долго смотрел на затемнённые окна, пока наконец-то во всех комнатах у Яны не вспыхнул свет. Простила и сигнализировала своему жениху, что дома.

Ольшанский улыбнулся в пустоту, покачал головой, поражаясь логике своей сестры, порадовался, что Саша предпочитала всё же говорить, а не подавать тайные знаки, и ушёл с чувством выполненного долга.

69

23 февраля 2018 года

Пятница

— И ты здесь! — возмущённо воскликнул Игорь, застывая на пороге кухни. — Да что ж такое творится! На этой фирме хоть кто-то будет работать?!

Хорошее настроение, оставшееся после визита к Яне до самого утра, разбилось о реалии работы. Игорь не сомневался, что Регина не явится на работу, для неё это уже стало привычкой, но любоваться на полупустой офис было выше его сил. Коллеги наведывались на кухню по внутренним коридорам по десять раз на час, а некоторые здесь и сидели. Кто-то даже притащил ноутбук и делал вид, что работал.

Ольшанский спустился вниз с искренним желанием поскандалить и пригрозить кому-то увольнением. Пётр, к примеру, явно не был критической единицей на фирме, но и его умения сейчас могли очень пригодиться. А Игорь вынужден был давать Севе и Саше элементарные задачи, которые мог реализовать любой начинающий, потому что в данный момент нуждался в этой части кода для новой связки, а половина команды торчала здесь, на кухне.

Но увидеть Эндрю, расслабленно восседавшего на пластиковом стуле со стаканом кофе, было верхом разочарования.

— А что? — псевдоголландец только равнодушно пожал плечами. — Что я могу сделать? Регины нет. Я тоже устал и тоже хочу иногда отдыхать, не одной ей радоваться жизни, между прочим. Или ты будешь пилить меня за то, что я не сижу в каморке папы Карло? Муженёк её с назойливыми предложениями — уговорите уволиться! Интересно, это как? Я её вытолкать из собственной фирмы должен, что ли?

— Ты понимаешь, что у нас летит проект? — Игорь заставил себя говорить чуть тише и спокойнее, мысленно повторяя, что если у него вдруг пропадёт голос, то проекту от этого легче точно не станет. — Проблема на проблеме, и не работает даже топ-менеджер. Просто прекрасно!

— Можно подумать, при тебе они работали бы, — фыркнул Эндрю. — Будешь кофе?

— Не буду, — огрызнулся Ольшанский, почти упав на стул. — При мне они работали, между прочим.

— Да, но сейчас ты этого не стал бы делать. У тебя нет ни времени, ни сил, ни, что самое главное, желания делать что-то для Регины. И у меня нет. Так зачем напрягаться? — он усмехнулся. Да, Разумовская, мягко говоря, оплошала. В последнее время с ней бороться сил просто нет. Так зачем это делать? Просто сиди и жди, пока вы завалите проект.

— Так нельзя, — возразил Игорь. — Во-первых, заказчик не виноват в том, что владелица фирмы — идиотка, не умеющая отличать личное от рабочего. А во-вторых, я не могу бросить хороший проект на полпути. Это нечестно по отношению ко всем вложенным в него силам.

— Это говорит человек, который угрожает через день увольнением.

— Да, и я уволюсь на самом деле, если всё будет продолжаться в том же духе.

Эндрю встал, но только для того, чтобы дойти до кофе-машины и вернуться оттуда со свежей порцией напитка. Казалось, пить кофе он был готов декалитрами.

— Сегодня всю ночь не спал, — поделился он. — Я вот тебе в этом плане даже завидую. Женатый человек. Все прелести жизни спят в ближайшей доступности на второй половине кровати.

Игорь закатил глаза.

— Пока я был холост, — раздражённо сообщил он, — я тоже не лазил по клубам в поисках приключений на свою голову. Имел бы совесть! Ты ж ничего не делаешь. Как и все остальные, между прочим…

Эндрю только меланхолично пожал плечами. Игорь мог понять его настрой — отсутствие Регины можно было прировнять отсутствию стимула работать. Если б Разумовская выполнила своё обещание и оставила Андрея во главе фирмы, то он, конечно, работал бы на полную катушку. А так — вероятно, просто не видел смысла.

Игорь понял, что помощи от Эндрю ждать не следовало. Досадливо вздохнув, он поднялся и направился к сидевшим за соседним столиком ребят из команды.

— Кого ждём? — спросил он, издевательски окинув взглядом присутствующих. — Может быть, пока коды свалятся на голову? Пётр, у тебя три заваленных задачи будет сегодня вечером. Хочешь? Пятница, увольнение. Я устрою.

— Ну нет же Регины! Чего ты зверствуешь, трудоголик? — закатил глаза Виктор.

— Правда, сколько можно! — вторил ему Егор. — Мы отдохнуть хотим…

Дима молчал. Ему, наверное, было стыдно оказаться в этой компании — но, тем не менее, усталость и лень побеждали совесть и желание работать.

— Отдыхатели, — Игорь упёрся руками в столешницу. — Пять минут, и вы на рабочем месте. Если не хотите, чтобы я случайно подтвердил отправку отчёта на личную почту к Разумовской. Или так же случайно не вспомнил, какой пароль на админ-аккаунте. М? Хорошо?

— Хорошо, хорошо, — ворчливо отозвался Егор. — Уже идём. И чем ты лучше Разумовской, скажите-ка на милость?

Игорь вздохнул.

— Не прогуливаю, не кричу на людей без повода и справно делаю свою работу?

— Не-а, — возразил Пётр, почесав затылок. — Не женился на богатой барышне, которая даёт тебе столько денег, что можно делать всё остальное…

68 — 67

68

24 февраля 2018 года

Суббота

Суббота казалась почти подарком. Игорь думал, что уже и не дождётся столь желанного выходного, да и усталость постепенно начинала преодолевать даже его фанатичное отношение к работе.

Впервые за долгое время суббота не превратилась в феерию уборки последствий действий Магнуса. Коты, находящиеся под чутким присмотром Евы Алексеевны, вели себя порядочно, а если и успели где-нибудь нашкодить, то это было убрано до возвращения Игоря и Саши домой.

Если б ещё над головой дамокловым мечом не висел проклятый дедлайн — осталось-то всего полтора месяца, даже меньше! — Игорь почувствовал бы себя счастливым человеком.

Он нехотя выбрался из кровати, чувствуя желание вернуться обратно сию же секунду, оделся в то, что попалось под руки и, игнорируя холод полов, босиком выглянул в гостиную.

Ева Алексеевна вставала обычно достаточно рано. Ольшанский знал, что бабушку её излюбленном диване не увидит, хотя и не понимал, откуда в пожилой женщине столько энергии, чтобы с раннего утра и до позднего вечера что-то делать. Сейчас он чувствовал себя так паршиво, что и в неполные тридцать не был готов сворачивать тонкий вспомогательный матрас в трубочку и запихивать его в чехол, а бабушка вот с этой задачей отлично справлялась.

— Ба, ты где? — позвал он и осмотрелся. Магнус дремал на стуле, поднял голову, тряхнул ею, словно что-то попало в ухо, и вновь вернулся ко сну, не собираясь вставать ради такого скучного дела, как разговоры с хозяином. Малыш — какое б ему ни дали имя, Игорь всё равно про себя называл его так, — бодро протопал мимо, направляясь по столам на подоконник.

Бабушка не отозвалась.

Игорь заглянул на кухню, но там её тоже не оказалось. Зато была записка, оставленная заботливой женщиной на столе.

"Вернусь после трёх, — гласила бумажка, — позвали пообщаться с прибывшими на конференцию профессорами, среди них много моих знакомых".

Ольшанский улыбнулся. Ровный, строгий бабушкин почерк свидетельствовал о том, что она была предельно спокойна — наверное, к этим самым друзьям ни за что не поехала бы среди зимы с дачи или даже с квартиры, где сейчас жил её сын, потому что слишком далеко.

Нет, в каждой строке её короткого письма чувствовался вполне ясный посыл — до трёх часов дня я точно не стану морочить вам голову. Ева Алексеевна прекрасно знала, как невольно смущалась её присутствия Саша, да и Игорь был уже отнюдь не ребёнком и вряд ли испытывал особое удовольствие от соседства с бабушкой.

Нет, конечно, он был рад, что Ева Алексеевна жила с ними — потому что любил бабушку даже больше, чем родителей, потому, что она во многим им помогала, да и, в конце концов, это была её квартира! Но в те моменты, когда они с Сашей хотели побыть вдвоём, хотелось на несколько часов стать единственными людьми, присутствующими в квартире.

Александра тоже проснулась; Игорь слышал, как она тихо ступала по полу, стараясь не скрипеть и ничем не выдать своё присутствие.

Он оглянулся, когда девушка уже почти достигла цели, и заключил жену в объятия. Саша невольно вскрикнула, отшатнулась к стене и упёрлась руками в его грудь, шутливо отталкивая от себя.

— Где Ева Алексеевна? — спросила она. — Ты же знаешь…

— Ба поехала к своим друзьям. В обед вернётся, — беспечно ответил Игорь. — а твои коты наконец-то угомонились. Магнус спит, малыш на охоте.

Саша рассмеялась, принимая его аргументы, и обвила его шею руками. Кухонная стена, выложенная кафелем, даже сквозь одежду обжигала холодом, но сейчас это не имело значения. Александра прижалась к мужу всем телом, на секунду забывая об условностях, и он поцеловал её, надеясь вымести из головы все мысли о работе и о делах.

Она ответила взаимностью, а не отступила по своему обыкновению. Игорю казалось, что он слышал, как глухо билось о рёбра сердце; а потом в какой-то момент он поймал себя на совершенно отвлечённой мысли, абсурдной и не имеющей никакого значения, что Саша вновь похудела…

Одна короткая запинка стала пагубной. Александра в один миг побледнела и отступила от него настолько далеко, насколько можно было — всего на несколько сантиметров.

— Что-то не так? — Игорь удивился усталости, что засквозила в его голосе.

Саша отрицательно покачала головой. Лицо её сегодня тоже было на удивление бледным. Девушка прижала ладонь к животу и попыталась выдавить из себя улыбку, но она больше походила на гримасу.

— Болит немного, — она попыталась говорить бодро, хотя сдавленный голос выдавал дискомфорт куда более сильный, чем Саше хотелось признавать.

— Может быть, к врачу?

— Времени нет, — беспечно отмахнулась Саша. — Просто съела что-то не то вчера, наверное, вот и тянет… — она подалась было к мужу, но спустя секунду отпрянула и вновь скривилась. — Прости. Я, наверное, пойду прилягу… а потом работать надо, — девушка невесомо поцеловала его в скулу. — Не переживай. Скоро пройдёт.

Она прошла — почти прокралась, как кошка, — мимо, и только когда убедилась в том, что её никто не видит и не слышит, тихо застонала от боли. Игорь двинулся было следом, но Саша опять выдавила из себя улыбку, такую вынужденную и сухую, что даже стало неприятно, выпрямилась и довольно бодро ушла в спальню, делая вид, что ничего не произошло.

Ольшанский только обречённо покачал головой. Что-то подсказывало ему, что переучивать Сашу — бессмысленное занятие. Он мог только надеяться на то, что уговорит её обратиться к специалистам, если боли не пройдут. Но мысль о причинах дискомфорта засела, как та заноза, и болезненно колола каждую секунду.

Отец назвал бы это медицинским предчувствием, но Игорь-то медиком не был, он мог разве что строить домыслы, и те — неточные, размытые…

Он вздохнул, посмотрел в последний раз на записку бабушки и поплёлся в гостиную. Хотелось или нет, а сейчас следовало включать ноутбук и опять садиться за работу. Или пытаться в очередной раз переубедить Сашу, уговорить её заняться своим здоровьем — если, конечно, существовал человек, который мог убедить её в чём-либо.

Игорь вдруг подумал, что нет. Таких не бывает.

67

25 февраля 2018 года

Воскресенье

Отличить Сашины блюда от того, что готовила Ольга, не составляло особого труда. Игорь рассматривал не слишком аккуратную подачу, подгоревшую куриную ножку и, кажется, несколько переваренный картофель и делал вид, что убранство стола — единственное, что его сейчас волнует. По крайней мере, заниматься рассматриванием чужих кулинарных шедевров было приятнее, чем участвовать в ментальной перестрелке с Яной.

Сестра то и дело постукивала ножом по пустой тарелке, представляя, как что-то — ну, или кого-то, — там разрезает. Саша, алая, как тот мак, кажется, пыталась притвориться растением или хотя бы показать, что она точно не дочь этой женщины.

Отец, кажется, всё ещё пытался притвориться дружелюбным, но получалось у него плохо. Эту игру — паршивую, но хоть какую-то, — поддерживал только Евгений, и то скорее по незнанию ситуации, чем потому, что выступал на стороне будущего тестя.

— Весьма интересный соус, — протянула Ева Алексеевна, попробовав кусочек курицы. — Но, мне кажется, мясо немного пересушено. Здесь всегда пошаливала духовка, да, Ольга?

— Да, — сглотнув, отозвалась женщина. — У меня что-то сегодня всё валится из рук…

Саша кашлянула. Игорь истолковал это как утверждение, что её мать и на самой лучшей духовке на свете особым гением кулинарии не была, но, разумеется, вслух об этом говорить было не принято.

— Ты просто очень переживала, — коснулся руки Ольги Николай Андреевич.

Желание сказать, что картофель ещё и страшно пересоленный, Игорь с трудом подавил. А то бабушка опять язвительно полюбопытствует, не влюбилась ли их сегодняшний повар, и всё закончится плачевно.

— Может быть, лучше немного салата? — оживилась Саша, пытаясь усмирить напряжённую атмосферу за столом. — Яна?

— А это ты готовила? — с вызовом спросила та. — Если да, то давай. А если нет, то я, пожалуй, воздержусь.

Сашина рука дрогнула, когда она потянулась за тарелкой с сельдью под шубой, но девушка всё равно сдержалась.

— Да, Яна. Это готовила я, — подтвердила она. — Сколько тебе насыпать?

— Побольше! — с охотой отозвалась Яна. — Всё равно здесь больше ничего есть невозможно.

Она схватила два кусочка хлеба и принялась есть шубу с таким аппетитом, словно голодала на протяжении как минимум нескольких дней до этого.

— Яночка, — не удержалась Ольга Максимовна, — неужели я так плохо готовлю?

Та оторвала взгляд от тарелки и взглянула так, что Игорь на месте своей тёщи, право слово, предпочёл бы сбежать. Обычно Янины взгляды такого типа к добру не приводили, скорее очень даже наоборот.

— Нет, что вы, — ухмыльнулась она. — Вы готовите замечательно. Просто яд накапал, вот и испортилось всё.

— Яна! — возмутился отец. — Что ты себе позволяешь?

— А что? Я говорю правду. Что ещё я могу сказать женщине, которая разбила счастливую семью?

Ева Алексеевна откашлялась.

— Яночка, мы собрались для других целей, — напомнила она. — Я понимаю, что ты чувствуешь себя несколько неловко, но, поверь, мы все не слишком уютно расположились за этим столом.

Ольга Максимовна побледнела. Саша, словно пытаясь компенсировать эффект, напротив, покраснела пуще прежнего и порывалась было встать, но Игорь спешно опустил руку ей на плечо.

— Сиди, — прошипел он. — Ты тут ни при чём.

— Действительно! — кивнула Яна. — Дети не отвечают за грехи своих родителей. И совсем необязательно на них похожи. Это всё равно что утверждать, что Игорь при первой возможности умчится, скажем, к Верочке, только потому, что его папа — козёл.

Николай Андреевич, всё это время пытавшийся сохранять спокойствие, едва не выронил вилку.

— Но ведь Игорь этого никогда не сделает, правда? — не унималась Яна. — Потому что он в дедушку. А дедушка, пусть земля ему будет пухом, был порядочным человеком. Уверена, у Саши тоже был какой-то хороший пример. Ну, или просто в семье уродов не без исключения.

Александра молча опустила голову. О том, что её родители были далеки от идеала, она прекрасно знала, с этим фактом никто не пытался даже и спорить, но Яна дошла до откровенных оскорблений.

— Яна, — вмешался доселе молчавший, как рыба, Евгений, — мне кажется, ты немного перегибаешь палку. Возможно, не стоит судить обо всём настолько строго…

— Да что ты говоришь! — тут же воскликнула она. — А что мне делать? Радоваться, что моя мама теперь торчит в деревне, как бедная, никому не нужная родственница, есть ядовитую стряпню моей мачехи? Или обращаться к вам мамочка, да, Ольга Максимовна? Игорь, ты как? Уже перешёл на этот вариант, или всё ещё держишься? Я в тебя верю, братец, не сдавайся. А с меня довольно!

Она вскочила с места, толкнула стул с такой силой, что тот упал под аккомпанемент ужасного шума, и буквально вылетела из комнаты. Игорь слышал, как хлопнула входная дверь, обозначающая побег Яны.

Евгений тоже выбрался из-за стола, удивительно спокойный. Можно было подумать, что это Яна несколько месяцев назад бросалась на людей с ножом, а не он.

— Простите, — пожал плечами он. — Гормоны.

— Да ничего, — Николай Андреевич опустил голову. — Сами виноваты. Не следовало даже и пытаться… Как ни прискорбно, в чём-то она права.

Игорь промолчал. Ему с одной стороны хотелось заявить, что поведение сестры выходит за все рамки разумного, а с другой — поддержать её, потому что в чём-то Яна была права. Их семья развалилась, как тот карточный домик, и семейные ужины, даже самые хорошо продуманные, вряд ли смогли бы собрать её обратно…

66 — 65

66

26 февраля 2018 года

Понедельник

В восемь сорок семь, когда все уже собирались покинуть конференц-зал, в помещение ввалился Эндрю. Дверь он открыл с ноги — Регина так никогда не поступала, — расстояние, отделявшее его от кресла, преодолел в считанные секунды и то ли сел, то ли упал в её кресло.

— Её нет! — провозгласил он совсем не радостно. — Но это не повод для праздника. Потому что она, как обычно, не оставила ничего. Ни рекомендаций, ни требований, ни даже документации.

Грохот, с которым Толик ударился лбом о стол, прозвучал крайне неожиданно. Определённо, такой реакции от него никто не ожидал. Игорь и сам обернулся на коллегу, не до конца понимая, что могло спровоцировать подобное поведение.

— Что-то не так? — удивлённо переспросил Эндрю. — Это вроде как я должен метаться туда-сюда по комнате и биться лбом о стены, а не наши драгоценные сотрудники.

— У меня двое людей ушло с проекта, — глухо ответил Толик. — Никто не хочет работать в таких условиях. Ребятам предложили нормальный заработок в другом месте, и они, что вполне логично, решили им воспользоваться. Даже осуждать не могу, потому что это кошмар! Разумовская сдурела в конец.

— Не стоит выражаться так радикально, — скривился Эндрю. — Она не сдурела, всего лишь потеряла определённые рамки разумного в своём поведении. У кого-то ещё есть потери по командам?

В конференц-зале поднялся гул. Игорь знал, что люди в последнее время не слишком-то хорошо работают, что фирма переживает кризисный этап, но, по правде, даже предположить не мог, что всё было настолько серьёзно.

— Итого, шесть человек, — покачал головой Эндрю. — И что мы будем делать?

— А почему этот вопрос задают, собственно говоря, нам? — удивился Лёшка. — Мы — всего лишь сотрудники, мы не получаем никаких процентов. Только зарплату. Фирма рухнет — будем искать новую работу.

Эндрю вскинул бровь.

— Какая прекрасная заинтересованность.

— Увы, но это действительно так, — не удержался Игорь. — Фирма на грани. Не знаю, как там обстоят дела с арендой и со всем остальным, но если Регина не определится, хочет ли она работать или сидеть дома, ничего хорошего не будет. Мы медленно, но верно падаем в глубокую яму.

И совсем скоро встретят лбом дно. Случится это с минуты на минуту: если Разумовская не успокоится и не явится на рабочее место, то как можно ждать от сотрудников ответственности и качественной работы? Игорь не представлял себе, как можно мотивировать людей, не видящих никакого желания трудиться у начальства.

— Если мы будем обсуждать только экономические вопросы, — Толик поднялся с места, — то я лучше пойду. Придумаю очередную сказочку, расскажу своим, что скоро всё наладится…

— И я, — поднялся следом Лёшка. — Потому что работать никто не хочет.

…Из всех лидов Игорь остался один.

Эндрю проводил взглядом последнего из сотрудников, дождался, пока наконец-то за ним закроется дверь, и только тогда заговорил вновь:

— Звонил её муженьку. Он сказал, что Регина пока ещё в раздумьях, что-то там хочет закончить, какое-то очередное дело всей своей жизни. Мол, подождите немножко, а потом всё наладится, всё хорошо будет. Она вернётся или просто всучит фирму тому несчастному, что под руку ей подвернётся. Мне, например.

— А ты хочешь?

— Нет, — покачал головой он. — Я не хочу этим всем заниматься. Я даже видеть её, собственно говоря, не хочу. И участвовать в этом дурдоме тем более. Потому что это, подозреваю, может плохо закончиться. А ты как думаешь?

— Вмешивайся только после окончательного её решения. Когда документы подпишет, официально всё оформит, — посоветовал Игорь. — Потому что превратишься в раба этой фирмы. Как бы я ни был благодарен Регине и этому месту за своё карьерное продвижение, к сожалению, вынужден признать: она — эксплуататор.

Короткий согласный кивок Эндрю выглядел несколько неуверенно. Складывалось впечатление, что он сильно сомневался, стоит ли вообще что-то делать или лучше сбежать заранее, пока фирма не рухнула окончательно.

— Как-то оно, конечно, будет, — наконец-то с сомнением протянул он, — но стоит ли эта фирма того, чтобы вытаскивать её из ямы? И насколько глубоко нас туда затолкает Регина?

Игорь не мог ответить на этот вопрос.

— Время покажет, — вздохнул он. — Тут даже предсказывать ничего нельзя. Регина не так уж плохо ведёт дела. Скорее, она несколько безалаберно относится к передаче обязанностей…

Но Эндрю, кажется, считал иначе.

— Ах, если бы… — вздохнул он, а потом спешно добавил: — Только не говори никому, ладно?

— Ладно, — послушно повторил Игорь. — Знаем, плавали…

65

27 февраля 2018 года

Вторник

— Спасибо, было очень вкусно, — Саша вымученно улыбнулась и отодвинула от себя тарелку.

— Так вкусно, что ты даже не доела, — безо всякой злости отметила Ева Алексеевна.

— Аппетита просто нет, — Александра поднялась. — Я помою посуду…

— Сиди, — оборвал её Игорь. — Я сам помою. Тебе нехорошо.

— Я прекрасно себя чувствую! — упрямо воскликнула девушка, но Игорь сделал вид, что просто не услышал возмущений супруги.

Он поднялся из-за стола, собрал тарелки, чтобы погрузить их в мойку, пересыпал Магнусу то, что не доела Саша — кот чувствовал себя постоянно голодным и был в восторге от бабушкиных кулинарных способностей, — и открутил кран.

Тугая струя воды, ударившаяся о тарелки, обрызгала Игоря мелкими капельками в укор его совершенной неэкономности. Под большим напором мыть тарелки было куда быстрее — просто мазнуть два раза губкой, и вода всё сделает сама.

— Присядь, — услышал он с трудом сквозь шум воды за своей спиной. — Мне-то ты можешь рассказать, что случилось.

Игорь почувствовал на себе два строгих женских взгляда и невольно напрягся. Он понимал умом, что вроде бы ни в чём не провинился, но всё равно ощущение было не из приятных. Бабушка умела заставлять нервничать кого угодно и по какому угодно поводу.

Сашин голос и ответ Евы Алексеевны потерялся в шуме воды, и Игорь поспешил скрутить напор. Теперь, конечно, слышимость была куда лучше, хотя всё равно не идеальная, и ему удавалось выхватить хотя бы несколько слов из чужого разговора.

— Уже несколько дней, — прошептала Саша.

— К врачу бы сходила.

Ольшанский даже замер на секунду, а потом попытался сделать вид, что очень увлечён грязной тарелкой и больше ни о чём на свете не думает.

— Да, я понимаю, что это немного безответственно, — вздохнула Саша. — Но у меня совсем нет времени…

— С этим не шутят, — строго оборвала её бабушка. — Игорь, ну как ты моешь?! — последнее прозвучало уже намного громче. — Ты скоро дыру протрёшь в той тарелке!

— Задумался, — пожал плечами Ольшанский и всё-таки сменил тарелку, понимая, насколько это подозрительно выглядело.

Бабушка и Саша в унисон вздохнули и умолкли. Игорь вновь сильнее открутил кран, понимая, что никакого ответа от них не добьётся.

Беспокойство было не лишним. Саша притворялась, конечно, что всё в порядке, но она вообще многое в своей жизни терпела, не обращая никакого внимания на своё самочувствие, и вряд ли каждый из этих случаев заканчивался хорошо. К тому же, теперь Игорь чувствовал себя виноватым — у других мужчин жёны сидели дома и не беспокоились ни о чём, а Саша сгорала на работе…

Нет, он отлично понимал, что девушке нравилось работать, она не хотела закрываться в четырёх стенах или часами блуждать по магазинам, но всё равно, трудилась бы себе в удовольствие, а не через силу.

— Саша, — он выключил воду, — как ты себя чувствуешь? Тебе не надо взять выходной? Отлежаться или что-нибудь сделать?

— Всё прекрасно, — с лёгкостью солгала она. — Я прекрасно себя чувствую, не беспокойся, дорогой.

Игорь оглянулся и столкнулся взглядом с бабушкой — может быть, молчаливо осуждающей, а может, равнодушно спокойной. Одно только было заранее понятно — если Саша сама не пожелает признаться, Ева Алексеевна не скажет ни слова. А если Игорь признается, что услышал — ситуация зайдёт в тупик, а Александра ещё один день затянет со своим плохим самочувствием.

Ольшанский пообещал себе, что ждёт в последний раз. Последний день.

По крайней мере, он на это надеялся.

64 — 63

64

28 февраля 2018 года

Среда

Утром Саша на работу опоздала. Игорь закрыл на это глаза — не большая проблема провести карточкой жены по сканеру, обозначая, что и она тоже пришла, к тому же, Регины не было на работе. Отсутствие начальницы не удивляло, хотя действительно расстраивало. Игорь не знал, где сейчас находилась Регина, но предпочитал не задаваться этим вопросом — ему не было до личной жизни посторонних людей.

На кухню они, как обычно, пришли в обед, когда там было достаточно много других людей. Хотя можно было поесть нормально, Саша сразу повернула к кофе-машине и, введя нужную комбинацию, воззрилась на экран прогресса, переступая с ноги на ногу.

Со стороны могло показаться, что девушка ждёт свой кофе уже целую вечность. Она нервно постукивала ногтями по металлическому боку кофе-машины, то и дело порывалась забрать ещё пустой стаканчик, нервно оглядывалась, хотя никакой очереди не было, все обедали куда раньше положенного времени, а сейчас не спешили выбираться из уютных кабинетов.

Наконец-то Александра забрала свой кофе, оглянулась и едва не выплеснула его на подвернувшегося не вовремя под руку Севу. Обычно она рассыпалась бы в извинениях, но сейчас только холодно взглянула на Всеволода и раздражённо проворчала:

— Смотреть надо, куда идёшь.

Тот растерянно утёр горячие капли с руки, проводил Сашу взглядом, но не решился сказать ни слова, может быть, уповая на то, что Александра приняла его за кого-нибудь другого и потому и разозлилась. Игорь не стал бы гарантировать ничего подобного, но предпочёл остаться в стороне, не вмешиваясь.

Александра села за столик, со временем закрепившийся за ними, и застыла, моментально забыв о своём кофе. Игорь покосился на тарелку с собственной едой, принесённой из дома — бабушка заставляла носить с собой обед, но Саша сегодня оставила лоток дома, — и придвинул её к жене.

— Будешь?

— Это твоё, ешь, — отрезала она, явно пытаясь подавить раздражение в голосе.

— Я не голоден, — отмахнулся Ольшанский, хотя это было не совсем правдой. — Возьму себе что-нибудь из холодильника. А ты поешь. Ты же хочешь.

Александра замялась.

— Ну… — она протянула ему стаканчик с кофе. — Будешь?

— Буду, — Игорь почти силой вложил вилку в руку жене. — Ты ешь. В последнее время у тебя с этим явные проблемы.

Александра грустно улыбнулась и почти набросилась на еду. Игорю казалось, что глотает она через силу, но Саша всё равно упорно ела.

— Что-то случилось? — спросил он.

Девушка спешно замотала головой, делая вид, что всё в полном порядке, но Ольшанский только сердито скрестил руки на груди.

— И почему, моя дорогая, я тебе не верю?

— Не знаю, — усмехнулась она. — Может быть, потому что ты слишком недоверчив? Мало ли. Всё в полном порядке.

— Саша.

— Всё в порядке, — уверенно повторила она.

— Ты была у врача?

Вопрос застал Сашу врасплох. Ольшанский смотрел на неё спокойно, уверенно, словно утверждая, что всё знает, и девушка замялась, понимая, что просто отмахнуться от него больше не получится.

— Сегодня вечером пойду, — созналась она наконец-то. — А утром сдавала анализы, потому вынуждена была уйти пораньше. Результаты уже сегодня обещают.

Игорь медленно опустил голову в согласном кивке. По взгляду Саши было легко прочесть просьбу ни о чём больше её не спрашивать, и Ольшанский подчинился. Ему показалось, что, дождавшись от него утверждения, что больше вопросов не будет, Александра расслабилась.

Но она всё равно упрямо отводила глаза, и Игорь чувствовал, что они ещё будут вынуждены вернуться к этой теме.

— Саша, — мягко произнёс он, — пообещай мне, что скажешь, что с тобой.

— Это просто отравление, — отмахнулась она. — Немного затянувшееся, вот и всё. Я это и без врачей знаю. Просто Ева Алексеевна уговорила…

Она поднялась и спешно ушла, доедая уже на ходу.

— Работать надо! — оглянувшись, произнесла Александра, буквально швырнула тарелку в раковину и открутила кран, чтобы смыть остатки пищи.

Игорь остался сидеть на месте. Он мог быть сколько угодно сумасшедшим программистом, но всё-таки не считал себя идиотом и понимал — с Сашей случилось что-то неладное. Но причины, по которым она не хотела ничего ему говорить… Что ж, если она желала оставить их в секрете, Игорь понимал, что пока что не следует ничего спрашивать, хотя был совсем не уверен в том, что поступает правильно.

63

1 марта 2018 года

Четверг

У кодовой двери стоял неизвестного происхождения мужчина. Точнее, относительно национальности его родителей никаких претензий возникнуть не могло — на вид незнакомец был вполне себе славянином, только немного увлекающимся разнообразными средствами для увеличения мышечной массы. Но вот что этот человек забыл под офисом и почему, пугливо переглядываясь, три программиста делали вид, что не сюда пришли, Игорь не знал.

— Саш, подожди здесь, пожалуйста, — тихо попросил он жену. — Ребята, что случилось?

— Нас не пускают, — сообщил Иван, если Игоря не подводила память, переведённый на время из Лёшкиной команды к Анатолию. Или к кому-то другому, вспомнить точно было трудно. — Этот человек непробиваем.

Ольшанский обернулся к незнакомцу и удивлённо изогнул бровь. Тот нахмурился, скрестил руки на груди — костюм у него на плечах угрожающе затрещал, — и отметил:

— Не велено.

Игорь взглянул на коллег. Что ж, три взрослых мужчины, боящиеся какого-то не особо развитого охранника — это выглядело довольно странно. Даже не догадались выяснить причины? Ольшанский даже не сомневался, что, заслышав короткое "не велено", они тут же поспешили ретироваться. И не они одни, эти ещё, как самые смелые, остались, чтобы объяснить другим…

— Кем не велено? — не собираясь отступать, спросил Игорь. — С кем вы сюда пришли?

— Я — охранник Геннадия Ярославовича.

— А! — Ольшанский вздохнул. — Господин Скульский пожаловал. Я так понимаю, это по вопросам аренды? И с кем же он собирается эти вопросы решать? С тумбочкой или с компьютерами? Отойдите в сторону, уважаемый.

Охранник смутился.

— Не велено же, — пророкотал он. — Сказано никого не впускать и не выпускать, пока не будет решена проблема…

Игорь смерил его фирменным бабушкиным взглядом, который та дарила каждому двоечнику, особенно сильно настаивающему на мощи собственных знаний. Охранник явно был не из тех страшных людей, что в девяностых кого-то убивали — собственно, судя по всему, он был младше и самого Ольшанского. Да, широченные плечи и двухметровый рост — это хорошие аргументы для охранника, может быть, он когда-то и дрался, но, если верить неуверенному взгляду, не слишком часто, и инициатором был кто-то другой.

— Послушайте, — максимально спокойно произнёс Игорь, — ваш шеф пришёл сюда решать проблемы. В офисе, я предполагаю, сейчас сидит два-три программиста, если их оттуда не выставили, и наш менеджер, который не имеет доступа к финансовым операциям. Проблема решена не будет. Так что пропустите меня, а потом можете приступать к своим прямым обязанностям.

Охранник недоверчиво прищурился, оценивающе посмотрел на своего собеседника, решил, что интеллигенты в тканевых пальто не склонны к вооружённому нападению на бывших криминальных авторитетов, и посторонился. Игорь черкнул карточкой по пропускной системе и вошёл внутрь, подозревая неладное.

Скульский и Эндрю обнаружились в коридоре, оба целые — разве что у Андрея дёргался глаз, а Геннадий Ярославович то и дело поправлял воротник, показывая, как ему душно, — и оба страшно злые. Судя по тону, которым вёлся разговор, общались они не минуту и не две.

— А я вам повторяю, что пока вы не предъявите соответствующую документацию, ничего не… — вероятно, не впервые произнёс Эндрю, занёс руку, чтобы погрозить кому-то в воздухе и застыл, заметив Игоря.

— Здравствуйте, — Ольшанский выдавил из себя улыбку. — Что произошло?

— Игорь Николаевич! — облегчённо выдохнул Скульский. — Я полагал, этого никогда не случится. Ваша истеричка нанимает совершенно неадекватных помощников! Тем не менее, я пришёл с уведомлением, что выселяю вас отсюда.

Ольшанский застыл. Брошенный на Эндрю быстрый взгляд подтверждал, что Геннадий Ярославович всё-таки имел право на подобные действия.

Разумеется, как всегда, всё плохое должно происходить в отсутствие Регины! А когда она является на работу — все счастливо попискивают и делают вид, что замечательно жить и трудиться на благо лучшей фирмы на свете…

— Вероятно, это какая-то ошибка, — выдавил из себя Игорь. — Что произошло? Мы нарушили какой-то пункт договора?

Эндрю за спиной у Скульского перечеркнул гордо ладонью и попытался жестами что-то объяснить. Вероятно, его талант заговорить кого угодно не действовал.

— Арендная плата за следующий месяц должна быть внесена до двадцатого числа текущего месяца включительно, — процитировал арендодатель пункт из договора, всем известный и очень логичный. — Сегодня первое марта, денег — нет, никаких объяснений — тоже нет. У меня стоит целая очередь из клиентов, желающих снять это здание. Потому я выселяю вас.

— Насколько мне известно, — произнёс Игорь максимально уверенно — потому что на самом деле ничего известно ему не было, — вы должны были отправить нам официальное уведомление.

— Я предупреждал Регину Михайловну…

— Регина Михайловна — это замечательно. Но электронные письма и звонки не считаются официальным уведомлением, — спешно произнёс Эндрю. — Никакого официального уведомления не было. Вы нарушаете договор. Потому, — он легонько подтолкнул Скульского к выходу. — Давайте договоримся так. Мы выплатим сейчас аренду наперёд, за несколько месяцев, и…

Геннадий Ярославович растерялся. Всего-то следовало выбить его из колеи, сбить спесь — а дальше всё получилось само собой.

Только факт, что Регина не произвела плату за аренду, уже настораживал. И Игорь понимал, что закрыть глаза на очередной её прокол было бы преступлением.

Он упёрся спиной в стену и облегчённо вздохнул, когда за Скульским захлопнулась дверь. Спустя несколько секунд в коридор вернулся и Эндрю, взволнованный и злой.

— Это кошмар, — поделился он. — Наша стерва не выходит на связь, все реквизиты у неё, я даже не знаю, куда и что проплачивать, и на нас навесили штраф. Браво! А эта гадина даже не соизволила сообщить, что не внесла плату…

— Не переживай, — устало ответил Игорь. — Я когда-то занимался арендой, знаю, где записаны реквизиты. И умею вскрывать её кабинет. Но ты прав, если мы продолжим в том же духе…

— То совсем скоро от фирмы не останется ничего, — подытожил Эндрю. — И она этого очень упрямо добивается.

Игорь не стал подтверждать его слова, только равнодушно пожал плечами и поплёлся к кабинету Разумовской.

62 — 61

62

2 марта 2018 года

Пятница

— Запаролила компьютер, — подытожил Эндрю. — Рабочий. Интересно, и от кого эта идиотка собиралась спрятаться?

— От кружка "умелые ручки", потому что пароль Регины способен взломать любой чайник, — Игорь оттолкнулся от стола и победно улыбнулся. — Готово. И больше не отвлекай меня от основной работы.

Эндрю восторженно взглянул на открытые документы и тихо спросил:

— И что ты сделал этой машине?

— Честно перебрал все возможные варианты паролей Регины, — ответил Игорь. — Пришлось бы делать что-то серьёзное — как-то разобрался бы, но оно сдалось на имени её второй дочери. В общем, наслаждайся, вытащи то, что тебе надо, и соверши платёж, а то Скульский — совсем не мягкий и не приятный в общении человек.

— Тебя он боится.

— И я не знаю, почему. Когда я ходил в детский сад, этот человек был известным криминальным авторитетом, — отметил Игорь.

Эндрю почесал затылок.

— Может, ты ему кого-то очень страшного напоминаешь? — он плюхнулся в кресло и подключил флэшку к компьютеру, намереваясь утащить нужные файлы. — У тебя были родственники, которые могли напугать Скульского до полусмерти? Хотя… Криминальные авторитеты в то время мало кого боялись, и представителей власти тоже.

Игорь пожал плечами.

— Разве что мою бабушку, — усмехнулся он. — Её вообще весь генеральский штаб боялся, включая моего деда.

— Везёт, — искренне ответил Эндрю. — Сильная женщина?

— Даже сейчас способна поставить на место кого угодно, — подтвердил Игорь. — Всегда поражался её умению ставить людей на место за считанные секунды. Наверное, ей следовало бы отдать на растерзание нашу Регину, может, хоть кто-то вправил бы ей мозги.

Эндрю присвистнул. Для него укрощение Разумовской звучало как что-то невероятное, и, кажется, особенное удовольствие доставляла мысль, что однажды Регина всё-таки перестанет действовать на нервы и куда-то уйдёт с фирмы. Может быть, Эндрю потому и не уволился до сих пор, что хотел дождаться её краха.

— Вот придёт, — сообщил он мечтательно, — она на работу, и я ей скажу, что увольняюсь к чертям собачьим, и пусть сама всё это разгребает. А сам уйду на вольные хлеба… Стану художником, как мечтал в далёком-далёком прошлом… — он прищурился. — Вру. Это был юношеский романтизм. Кстати, у тебя нет знакомых женщин, похожих на твою бабушку, только помладше?

— Ты ищешь себе приключений на голову?

— Надёжную вторую половину, которая даст мне по голове в нужный момент, — подтвердил он. — Потому что с нынешними барышнями нет никакого сладу. Та хочет бриллианты, той нравится, когда розы ей с небес на голову падают, и все, как одна, ищут в моём лице спонсора. Все хорошие девушки нужного возраста закончились, хоть иди и среди студенток выбирай… Последний стоящий вариант замужем за тобой, Ольшанский.

Игорь усмехнулся. Спорить не стал — Саша и вправду была самой лучшей на свете женой, что тут возражать? Даже вопреки всем их семейным неурядицам Игорь не мог сказать о ней ничего плохого.

— Когда-то ты найдёшь женщину, способную поставить тебя на место, — со смехом отметил он. — И ещё сам будешь не рад, что такая отыскалась.

Эндрю только отмахнулся от него, показывая, что не верит в сказки.

— Да-да, расскажи мне, — рассмеялся мужчина. — Встречу… Ладно. Я пойду платить, — он тоскливо посмотрел на реквизиты. — Счета вроде бы открыты. А потом сяду и буду мечтать о даме своего сердца.

Эндрю нисколечко не напоминал романтика, и Игорь не верил большинству его слов; разумеется, и это выступление воспринималось Ольшанским скорее как шутка, чем демонстрация желания действительно найти возлюбленную.

Им бы хоть с Региной разобраться, а то тесное общение с Разумовской точно не влияет развитию личной жизни…

— Кстати! — Эндрю остановился в дверном проёме. — Мне вот какая-то цыганка, стянувшая именные часы за пятьдесят гривен из киевского перехода в метро, сообщила, что мне ауру портит темноволосая женщина. Энергетический вампир с аурой, отгоняющей других женщин от тех мужчин, которых хочет держать при себе. Я так думаю, вампир у нас общий, так что вопрос: как ты умудрился найти себе жену? Чесноком, что ли, Регину отгонял?

Игорь усмехнулся.

— Чесноком тут только меня отгонять можно. Но могу открыть секрет: когда я принимал Сашу на работу, Регина была в отпуске.

Эндрю понимающе кивнул. Во-первых, отсутствующая начальница ему была не в новинку, а во-вторых, только в таком случае действительно можно было без нервного тика смотреть на любое существо женского пола. Регина отбивала всякое желание заводить романтические отношения с кем угодно: как не работой, так своим дурным примером.

61

3 марта 2018 года

Суббота

— Ми-а-а-ау! — взвизгнул Магнус от неожиданности и слетел с дивана, распушив хвост.

Игорь и сам вздрогнул. Они никого не ждали, но звонок в дверь прозвучал, как выстрел в ночной тишине. Казалось бы, ничего пугающего, но Ольшанский знал мало людей, умеющих так нагло и бесцеремонно стучаться, ни на секунду не задумываясь, что к десяти вечера люди могут уже и отдыхать, но не ждать гостей.

— Ну кого там принесло? — возмутилась бабушка. — Игорь, иди открой…

Зазвонили во второй раз. Потом — кулаком постучались в дверь. Ольшанский мог предположить, что какой-то пьянчужка ошибся дверью и теперь прорывался к им, как к себе домой, но от этого желания открывать не прибавилось.

Он нехотя встал и поплёлся к двери, отворил её, даже не посмотрев в глазок, с отчаянным желанием послать незваного гостя куда подальше.

Но стоило только открыть, как в квартиру залетели, словно тот вихрь. Игорь успел только отпрянуть, когда его шею обхватили чужие руки, и человек-торнадо, впрочем, вполне знакомый, застыл в статичном положении.

— Ты меня задушишь! — прохрипел Ольшанский. — Уймись! Что случилось?

Янка отпустила его спустя минуту, когда дождалась выхода Саши и бабушки. Те, обе одинаково удивлённые, застыли в коридоре, не зная, как реагировать на поведение неожиданной ночной гостьи.

Вообще-то она была склонна к разным провокационным поступкам, вполне могла позволить себе явиться среди ночи. Странно, что он сразу не подумал о сестре, когда услышал этот назойливый стук — ведь так сильно на неё похоже!

— Я выхожу замуж! — прокричала она.

Ольшанский аж зажмурился от неожиданности; её громкие вопли совершенно не вписывались в концепцию тихого вечера.

— Через неделю! — выпалила Яна, не обращая внимания на бабушку и на Сашу — впрочем, трудно было её не услышать. — Через неделю у меня свадьба!

Она вновь бросилась Игорю на шею, и тот едва успел поймать сестру, чтобы, во-первых, ответить на её объятия, а во-вторых, не свалиться на пол.

— И чего ты так поздно сказала? — удивилась бабушка. — Ведь вы заявление давно подали…

— Только вчера, — бодро замотала головой Яна. — Я как только смогла к вам вырваться, так сразу…

Саша недоумевающе хмыкнула.

— А как же два месяца ожидания?

— Беременным, — хихикнула Яна, — не положено. У меня будет ребёнок! — последняя фраза опять прозвучала слишком громко, но радость, которой фонтанировала девушка, затмевала весь производимый ею шум.

Ева Алексеевна тоже бросилась обнимать свою внучку, но её поздравления растворились в Яниных криках.

— Может быть, — тихо предложила Саша. — Чаю?

Её никто и не услышал; та бурная радость, которая волнами разливалась по гостиной, утопила и чужую тихую грусть. Александра только пожала плечами, казалось, не обидевшись — да и вовсе никак не отреагировав на то, что её предложение не заметили, — и тихонько ускользнула на кухню.

Можно было подумать, что она даже обрадовалась подобной невнимательности со стороны Игоря и Евы Алексеевны. Ольшанский только вскинул голову, провожая супругу взглядом, но не успел сделать и полшага, как Яна поймала его и заставила обо всём забыть. Сопротивляться её энергии и радости было невозможно, да и, если честно, никому и не хотелось…

60 — 59

60

4 марта 2018 года

Воскресенье

Яна ушла уже после полуночи. Они просидели за столом, пили чай, и девушка, с трудом сдерживая эмоции, рассказывала о том, как узнала о том, что ждёт ребёнка, как боялась об этом рассказать Женьке, но всё-таки решилась — и теперь безумно счастлива. Делилась подробностями, как он сделал ей самое романтическое предложение на свете, какая она счастливая… Сейчас Яне можно было только позавидовать, по-хорошему, разумеется.

Разве что Саша сдалась на минуте пятнадцатой рассказа, сказала, что нехорошо себя чувствует, поднялась и ушла спать. Игорь дёрнулся было за женой, но она сослалась на головные боли — сообщила, что будет спать. И Яна, мечтающая получить сегодня как можно больше внимания со стороны родни, поймала брата за руку, убеждая его остаться.

Теперь же, когда за нею закрылась дверь, Игорь чувствовал себя виноватым. Саша ведь так и не уснула; она в одежде лежала на кровати и смотрела в стену, пыталась казаться спокойной.

— Что-то случилось? — спросил Игорь.

Не то чтобы Саша могла ответить на такой простой вопрос. Это была скорее попытка оправдать самого себя — мол, поинтересовался же её самочувствием, значит, ни в чём не виновен. Самое противное, Игорю ведь действительно было не всё равно. Он чувствовал себя несколько виноватым перед женой, он любил её, хотел, чтобы они были счастливы.

Но каждый раз что-то вставало на их пути.

Александра не успела ответить. Из кухни донеслось неистовое мяуканье, и она сорвалась с кровати, как обожжённая, и бросилась туда. Игорь помчался следом.

…Спешили не зря.

Ольшанский был готов поклясться, что выключил все конфорки. Он вообще никогда не страдал забывчивостью в плане бытовой техники. Да и с сестрой они просто чай пили, а для этого существовал электрочайник.

Но сейчас горел огонь, текла вода, а из морозильной камеры торчал чужой пушистый хвост.

И воняло горелой шерстью.

— Миа-а-а-а-а-ау! — кричал Магнус из глубин холодильника. — Ми-а-а-а-а-ау! Ма-а-ама!

— Что тут происходило?! — Саша поймала кота, пытавшегося спрятаться за куском замороженного мяса, вытащила его на свет и ужаснулась.

Роскошные пушистые усы Магнуса сейчас напоминали переплавленное нечто. Следы знакомства с пламенем, причём весьма близкого, вообще отображались на предельно несчастной морде. Глаза казались целыми, носик тоже — разве что всё это оказалось мокрым и до предела холодным.

Не следовало искать Шерлока Холмса, чтобы восстановить последовательность событий. Не в меру умный Магнус вполне мог и огонь зажечь, и мордой в него полезть, и пойти тушить усы под краном. Но вот впихнуть мокрую морду в морозилку…

— Бедняжка, — заворковала Саша. — Ну, не плачь, хороший мой, не плач… Сейчас папа отвезёт нас к ветеринару, — она повернулась к Игорю. — Заводи машину, поедем к врачу. Они круглосуточно работают.

Игорь кивнул и бросился в коридор.

Времени откладывать лечебные процедуры не было.

59

5 марта 2018 года

Понедельник

— Мы дома! — с порога крикнул Игорь, спуская Магнуса на пол. — Давай, иди, паршивец…

Косзасеменил на кухню, весьма сосредоточенный и сердитый. Игорь предполагал, что знакомство с ветеринаром не входило в жизненные приоритеты Магнуса, и кот с удовольствием больше никогда не переступал бы порог ветеринарной клиники, но — сам виноват.

— Мур-р-р-мау! — радостно воскликнул Малыш, спрыгивая со стола, на котором дремал. — Мур-р-р-мау!

— Весь в отца, паршивец, — Саша подхватила котёнка на руки и усадила его себе на плечо.

Тот моментально заурчал, пытаясь оставить на её зимнем пальто как можно больше светлых ворсинок, завертел пушистым хвостиком и принялся тереться о щёку. Девушка только ласково потрепала котёнка по шерсти и спустила обратно на пол.

Игорь помог жене снять пальто, повесил его на место и с удивлением почувствовал, как что-то мягкое и тяжёлое тёрлось о его ногу. Он опустил взгляд вниз и воззрился на Магнуса.

— Миу, — тоненьким голоском, совершенно не сочетающимся с его весьма брутальной внешность и немалым весом, произнёс кот. — Ми-и-иу!

— На руки хочет, — Саша наконец-то избавилась от сапог. — Возьми его, я пойду руки помою.

Игорь вздохнул и подхватил кота на руки, крепко держа под лапами. Обычно Магнус терпеть не мог, когда кто-то таким образом с ним обращался, а на этот раз почему-то заурчал, да и вообще, крепко обхватил шею Игоря передними лапками и носом ткнулся куда-то в подбородок.

Ольшанский, если честно, впервые держал на руках урчащего, ластившегося кота. Нет, не так: ластившегося и урчавшего Магнуса. Малыш дарил свою любовь всем троим жителям квартиры, да и своему непутёвому папаше тоже, а вот его хвостатый отец отнюдь не спешил идти к кому-либо на руки.

— Что это с тобой случилось? — вздохнул Игорь. — Ты решил перевоспитаться и стать хорошим мальчиком? Может быть, вообще шкодничать перестанешь?

Магнус на мгновение перестал урчать и удивлённо воззрился на хозяина своими огромными карими глазами.

— Не! — воскликнул он и попытался устроиться на руках у Игоря поудобнее. — Му-р-р-ру. Миу…

Ну, что ж, отказ был вполне однозначен, но Игорь всё равно не мог сегодня ругаться на кота. Одного взгляда на его повреждённую мордочку хватало, чтобы пожалеть беднягу и растерять все остатки собственной строгости. Потому Ольшанский только погладил кота по пушистой голове, поцеловал в раненный нос, дождался, пока кот лизнёт его в щёку в знак благодарности, и укоризненно покачал головой.

— И почему ты ведёшь себя, как нормальный кот, только когда тебе плохо?

Магнус ответа на этот вопрос не знал, потому выпустил когти и порядка ради укусил Игоря за плечо — наверное, чтобы показать, что он всё ещё прежний, только немножечко пострадавший.

58 — 57

58

6 марта 2018 года

Вторник

— Подождите, задержите лифт!

Кто-то из уже зашедших в лифт выставил ногу, и двери так и не закрылись. Кричавшая, чтобы её подождали, женщина протиснулась сквозь образовавшуюся щель и облегчённо выдохнула, опираясь спиной об одну из стен.

Игорь взглянул на неё и с трудом сдержал кривую усмешку.

— Регина Михайловна, — склонил голову в приветственном кивке он. — Удивительно наблюдать вас на работе, однако. Мы все были уверены в том, что этого так и не случится.

— Как видите, вы ошиблись, — сухо ответила она. — Как идёт работа? Сегодня же попрошу Эндрю принести мне отчёт.

Игорь почувствовал, как напряглась Саша и моментально отвернулась от Регины. Очевидно, закатила глаза, раздражённая подобным отношением. Не только она, а и все остальные были свидетелями того, с какой ненавистью Эндрю каждый день заходил в свой крохотный кабинет, и потребительство Регины, вероятно, в глазах девушки переступало все границы разумного.

— Эндрю всерьёз собирается уволиться, — отметил Игорь.

Ему тоже хотелось отвернуться от Разумовской, но подавить это желание было не так уж и сложно. Игорь давно научился преодолевать своё отвращение и раздражение по отношению к Регине. Удивительно, а ведь совсем недавно они прекрасно сотрудничали вместе, и никаких проблем не возникало.

В ответ на слова об Эндрю, впрочем, женщина ответила недоумением.

— Почему? — спросила она, словно Игорь действительно мог знать ответ на этот вопрос. — Неужели он настолько не ценит ту должность, которую я ему предоставила?

— Его не устраивают условия работы.

Регина хмыкнула.

— Многие мечтали бы о его месте, — она скривилась, когда лифт остановился этажом ниже точки предназначения, и, судя по количеству людей, которые собирались выйти, остановился надолго. — Ничего страшного, фирма прежде выживала и без его помощи.

— Да, — согласился Игорь, — только прежде вы, Регина Михайловна, не пропадали на такое количество времени. Кто-то должен оставаться всё время на месте и решать поточные проблемы.

— Такое случалось и прежде, — парировала женщина. — И мы выдержали.

— Да, — Ольшанский вздохнул. — Прежде случалось. Но больше не выдержим. Потому было бы неплохо поговорить с Эндрю. Например, на тему условий, в которых он вынужден работать. Но я ни в коем случае не настаиваю, Регина Михайловна. Решайте сами. Наш этаж.

Разумовская застыла, пытаясь вникнуть в суть сказанного, но Игорь не стал ждать, когда она придёт в себя. Он пропустил вперёд Сашу и вышел сам; за спиной двери лифта беззвучно закрылись, увозя замешкавшуюся Регину на первый этаж. Ольшанский даже представлял, как она раздражённо била ладонью по кнопке остановки, но, разумеется, ничего не добилась.

— Это правда? — спросила Саша. — Что Эндрю хочет уйти, если ничего не изменится?

— Да, — подтвердил её подозрения Игорь. — Хотя я до последнего буду надеяться, что он всё-таки передумает. Вот только в этот раз, кажется, он достаточно серьёзно настроен.

Девушка коротко кивнула.

— Вы все слишком устали, — отметила она. — Сочетать такой ритм работы, требования Регины и её поведение довольно трудно.

Ольшанский открыл дверь, вновь пропуская жену вперёд, и та уже автоматически, не задумываясь, провела пропускной картой по сканеру и переступила порог.

— Да, — согласился он, и сам входя в офис и захлопывая за собой дверь. — Но пока она сама этого не поймёт, ничего не изменится, ты ж понимаешь.

57

7 марта 2018 года

Среда

На кухне что-то шипело — бабушка готовила еду, изгнав Сашу с кухни. Аргументировала Ева Алексеевна это тем, что и так целыми днями скучает, и делать ей вообще-то нечего — так хоть еду приготовит, когда-то ведь она обожала готовить, а теперь разленилась, времени всё не было, а потом не для кого…

Игорь втянул носом аромат свежей выпечки, но на кухню заглядывать не стал, знал, что бабушка всё равно прогонит и скажет не мешать. Ухватить хоть что-то, пока она не закончит с ужином, всё равно не получится.

Саша же, лишённая возможности носиться, как белка в колесе, по кухне и охать около пустого холодильника, установила гладильную доску, невесть откуда вытащила невыглаженное постельное бельё и принялась за работу.

— Может быть, тебе помочь? — предложил Игорь, видя, насколько сердита и расстроена его жена. — Отдохнула бы.

— Я совсем не устала.

— Ты всегда так говоришь, — возразил Ольшанский. — И за последние несколько дней ни разу не присела дома. Правда, давай я, — он попытался забрать у жены утюг, но та с такой силой уцепилась в его ручку, что, казалось, принимала его за некий триумфальный знак, а не за предмет быта.

В глазах Саши — Игорь был готов поклясться, — стояли слёзы. Она сама была бледнее обычного, хотя и прежде не могла похвастаться особенно здоровым цветом лица, и, вопреки тому, что пыталась периодически выдавить из себя улыбку, оставалась предельно расстроенной.

— Саш, всё в порядке? — не удержался Игорь. — Может быть, тебе надо чем-то помочь?

— Я сама поглажу.

— Да не с глажкой! На тебе же лица нет, — Ольшанский сделал шаг навстречу жене и коснулся её свободной от утюга руки. — Слушай, если что-то случилось…

Александра спешно отвернулась и рассмеялась — звонким искусственным смехом.

— Бедный кот, — вздохнула она, отставив утюг в сторону. — Да, Игорь, погладь, пожалуйста. Я с Магнусом побуду…

Кот стоял столбиком рядом с зеркалом и, кажется, рассматривал её отражение. Его передние лапки лежали на повреждённой мордочке, там, где раньше красовались шикарные усы. Магнус периодически то замирал, то принимался отчаянно тереть свою морду.

Врач, конечно, говорил, что ему нужно массировать повреждённые участки, чтобы новые усы скорее росли, но он и предположить не мог, что Магнус сумеет сделать себе массаж самостоятельно.

— Мой медный мальчик, — Саша подхватила кота на руки, даром, что тот весил больше пятнадцати килограмм. — Что, солнышко, больно?

Магнус в ответ жалобно мяукнул, хватаясь лапами за плечи хозяйки, чтобы случайно не свалиться. Она же уткнулась носом в пушистую шерсть и принялась гладить расстроенного до предела кота.

Игорь отвернулся. Он чувствовал себя, если честно, совершенно беспомощным — понимал, что Александре плохо, и даже не знал, как заставить её сказать, что произошло. Искренние разговоры у них не получались точно, больше напоминая театр абсурда, чем честную беседу мужчины и женщины.

Он с такой злостью провёл утюгом по ткани, что едва не порвал пододеяльник, но вовремя спохватился и приказал себе успокоиться. Это всё равно никому не поможет, сделает только хуже.

Вот только легче от осознания того, как вести себя правильно, ни на мгновение не становилось. Игорь всё ещё был готов себя проклинать за любую ошибку, допущенную в их и без того не самой лучшей семейной жизни, и не знал, насколько это было ненормально.

Горькое ощущение обречённости в этой комнате разбавлялось только тихим мяуканьем раненного кота.

56 — 55

56

8 марта 2018 года

Четверг

Такой нарядной бабушку в последний раз Игорь видел ещё в университете. Ева Алексеевна каким-то удивительным образом потеряла ещё лет пять от своего реального возраста, словно предыдущего результата ей было недостаточно, воспользовалась косметикой, которой, как подумал Ольшанский, было лет едва ли не больше, чем его аттестату — Ева Алексеевна могла многое себе позволить, но при этом терпеть не могла тратить деньги на туши и помады, что в молодости, что в старости, — прихватила букетик тюльпанов, которые Игорь принёс ещё с утра и бабушке, и Саше, сообщила, что идёт на встречу с подругами, и удалилась прежде, чем они успели заглянуть на кухню.

— Твоей бабушке можно работать шпионом. Или диверсантом, — подытожила Саша, глядя на украшенный стол, свечи, канделябр, которого отродясь не было в доме, ну, или Ольшанский просто не знал о его существовании. — Я чувствую себя такой виноватой… Она совсем не обязана нам помогать.

— Ей это в радость, — отметил Игорь. — Хотя я тоже в шоке.

Было уже темно, и бабушка, как всегда успевавшая всё и сразу, умудрилась не только накрыть стол, а даже зажечь свечи. Или это они с Сашей были такие внимательные, что за работой даже не услышали запаха готовящейся еды, или Ева Алексеевна действительно обладала сверхъестественными способностями…

— Она потрясающая, — Александра подошла к столу поближе и восхищённо вдохнула аромат свежего пирога. — А мы с тобой — две свиньи, которые даже не могут поздравить её с праздником…

Игорь покачал головой. Ему вообще ничего, кроме жалких цветочков, утром в голову не пришло — может быть, потому, что он даже забыл о существовании государственного праздника и, соответственно, выходного. Теперь, глядя на удивительный сюрприз в исполнении бабушки, он мог только корить себя за невнимательность — и благодарить мысленно Еву Алексеевну за её догадку.

— Ну, — прошептал Ольшанский на ухо жене, обнимая её за талию, — мы просто не можем проигнорировать такой прекрасный подарок от бабушки и продолжить работать. Присаживайся, — он отодвинул совершенно не романтичный табурет и склонил голову в шутливом полупоклоне. — Всё для вас, моя дорогая.

— С удовольствием. Только позвольте сменить дырявый свитер, мой достопочтённый кавалер, — рассмеялась Александра.

— Да что вы, что вы… Мне казалось, это ваше самое лучшее платье, а вы говорите — дырявый свитер. Вы способны украсить собой любую одежду, любовь моя.

Саша звонко рассмеялась.

— Это взаимно! — воскликнула она. — Вы так меня ослепили, что я даже забыла о ваших домашних тапочках и застиранной футболке!

Игорь, утром с трудом вспомнивший о том, в каком мире он вообще живёт, даже удивился тому, во что был одет — эта футболка вообще-то уже месяца три как планировалась превратиться в половую тряпку, а лучше и вовсе полететь в мусорное ведро, ведь на ней регулярно спал Магнус. А бедному коту часто снились кошмары, потому он кусал всё, что подворачивалось под зубы…

— А где Магнус? — вдруг опомнился Игорь.

Саша покачала головой и вытащила из-под тяжёлого, наверное, бронзового — и откуда только он мог взяться в этом доме?! — канделябра записку.

"Мы с Магнусом пошли к подружкам. Малыш спит в спальне. Приятного вечера, ваша бабушка", — гласил текст.

— Моя принцесса, — заулыбался Игорь. — Пожалуй, ничто, даже наш драгоценный кот, не помешает вам не только сменить этот дырявый свитер на платье, а и потом продолжить романтический вечер?

— Будешь приставать — ударю подсвечником, раз уж мой телохранитель ушёл на прогулку, — фыркнула Саша.

Но переодеваться всё-таки ушла.

Игорь ещё раз скептически посмотрел на дырявые тапочки и не менее дырявую футболку и просто последовал примеру своей супруги.

55

9 марта 2018 года

Пятница

— Можно я завтра никуда не пойду?

Игорь вздрогнул. Обычно Саша была противником всяких разговоров среди ночи, и её шепот, раздавшийся в темноте, прозвучал для него крайне неожиданно. К тому же, сама озвученная просьба вызывала удивление. Завтра была Янина свадьба, и хотя само событие казалось радостным, существовали причины не желать туда прийти. Но только не для Александры! Она всегда так хотела, чтобы их семьи полноценно общались…

— Хорошо, — согласился Игорь. — Я завтра пойду с бабушкой. Объясню Яне, она не обидится. Но… почему?

Саша придвинулась чуть ближе, и Игорь мог ощутить её тяжелое, надсадное дыхание.

— Я не смогу столько притворяться счастливой, — ответила она. — Знать, что… Забудь. Ты — последний человек, которому вообще надо об этом слушать.

— Что-то мне подсказывает, что нет.

Александра вздрогнула, когда Игорь обнял её одной рукой, притягивая к себе, и, кажется, собиралась сказать что-то, может быть, зло одёрнуть его, убеждая прекратить неприятный разговор, но спустя миг затихла. Чувствовалось: искала в себе силы, чтобы признаться в чём-то сокровенном и, очевидно, неприятном.

— Она так радуется ребёнку, — голос Саши звучал, как у приговорённого на смерть. — Такая счастливая. И… Да, я прекрасно её понимаю. Но я физически не могу на это смотреть.

Она сглотнула и сжала край одеяла. Будь это что-то твёрдое, какой-нибудь камень — он давно раскрошился бы в её руках.

— Я ходила к врачу, — сказала она. — Ты… Ты помнишь, наверное. И мне сказали, что состояние ухудшилось. Я теперь не… — девушка вновь запнулась и отодвинулась от него. — Подай на развод, Игорь.

Ответить он не смог, только крепко зажмурился, хотя в комнате и так было темно, словно пытался найти в себе нужные слова, но был не способен это сделать. Саша ждала, и напряжение, казалось, искрилось между ними. Ольшанский не был способен придумать хоть что-то, что утешило бы его, только чувствовал, как гулко и раздражённо билось сердце, пытаясь выскочить на свободу.

— Не говори глупостей, — наконец-то решился он. — Какой развод? Сейчас лечится всё. В последнее время ты много нервничала, стресс сказывается… И твой отец, конечно, тоже. Но сейчас всё закончилось, — Игорь повернулся на бок, в темноте пытаясь заглянуть в глаза жены. — Ты успокоишься, восстановишь силы. Пролечишься, в конце концов.

— Я не хочу. Я устала, понимаешь?

Она тяжело вздохнула; в каждом движении чувствовалось бессилие. Игорь не знал, что конкретно врачи могли сказать Саше — она никогда не делилась историей своей болезни и очень остро реагировала на все вопросы о собственном самочувствии, — но понимал, что в любом случае диагноз неутешителен.

Насколько это было серьёзно, действительно ли неизлечимо? Никто, кроме неё, ответить ему не мог. Но Ольшанский знал: его жена больше всего на свете мечтала именно о детях.

И думала, что потеряла все шансы.

Игорь притянул Александру к себе, и она покорно уткнулась лицом ему в грудь. Не плакала, только едва ощутимо подрагивали плечи.

— Всю жизнь, когда что-то налаживалось, он приходил и всё ломал, — прошептала Саша. — Сначала я ребёнком сильно простыла, потому что он забыл забрать меня с улицы, а ключи от квартиры трёхлетним детям никто не даёт. Потом в школе не купил нужные лекарства, а предпочёл аналоги, потому что играл в экономию…

Игорь мог представить, сколько ещё воспоминаний таилось за отвратительной личностью Владимира Владимировича, но Саша запнулась и не проронила больше ни слова.

Надеяться, что она уснула, было бы глупо. Девушка всё ещё тяжело дышала, вздрагивала каждые несколько секунд.

— Я устала бороться, — созналась она. — Может быть, потом, но… Я не могу сейчас. Не могу глотать таблетки, бегать по кабинетам, чтобы потом он опять вернулся и всё испортил. Зачем тебе больная жена, Игорь?

— Ты не больная, — возразил он. — Ты отдохнёшь, восстановишь силы, а потом — летом, может, осенью, — вновь сходишь к своему врачу. Нет, мы вместе сходим. Определимся с методикой лечения, узнаем, насколько всё серьёзно. И у тебя — у нас, — будут дети. Только не вздумай больше говорить о разводе.

Саша ничего не ответила. Не рассмеялась, не стала возражать, не заплакала, позволяя эмоциям камнем осесть на сердце. Не уснула. Не сумела расслабиться.

Ольшанский мог только могла поглаживать её по спутанным волосам, надеясь: рано или поздно девушка отойдёт, и всё вернётся на круги своя. Но что-то подсказывало ему, что вернуть хоть какую-то иллюзию счастья в этот дом будет трудно.

Ведь через день, через неделю или через месяц Саше вновь кто-то о чём-то напомнит. Придёт беременная Яна, нагло заявит, что мечтает стать второй раз бабушкой, мать, Ева Алексеевна спросит о правнуках, осторожно, но всё же… И когда-то, если он не успеет, не почувствует, просто засидится случайно на работе, по возвращению домой Сашу тут не увидит.

И больше всего убивало собственное бессилие. Игорь не знал, что он должен сделать, как заставить Александру вновь поверить в свои силы, вернуться к лечению, если она готова опустить руки. Как хотя бы вытрясти из неё точный диагноз?

Никак.

Всё, что мог сейчас Ольшанский — только молча обнимать её в надежде, что Саша не убежит хотя бы сегодня ночью. И пытаться не напоминать ей о том, что приносит столько боли.

54 — 53

54

10 марта 2018 года

Суббота

Янино семейное торжество проходило в каком-то захолустном дешевом кафе, в котором никто из них никогда не был. Готовили здесь неплохо, еда пахла вкусно, и, вероятно, ничего лучше финансово позволить себе молодожёны не могли.

Яна казалась счастливой. На её пальце сверкало простое обручальное кольцо, которое она, очевидно, ещё долго не дождалась бы от своего жениха, если б не ребёнок — по крайней мере, так утверждала сама девушка, но её теперь этот факт совершенно не смущал.

Простое платье, даже не белое, ещё ничем не выдавало её положение, и Яна казалась обыкновенной небогатой невестой, радующейся, что она наконец-то стала частью новой семьи. Счастье, которым лучилась девушка, впрочем, было настолько безграничным, что она никак не отреагировала на отсутствие Саши и даже заулыбалась Ольге Максимовне.

— Женька! — крикнула она, отвернувшись от родни. — Идёшь ты или нет? Твои не приехали?

Жених что-то крикнул в ответ, но Яна не расслышала и вынуждена была подбежать к нему, чтобы выяснить волнующие её вопросы.

— Зачем ты её привёл? — склонился Игорь к отцу, пользуясь отсутствием сестры. — Ты что, не понимаешь, чем это закончится?

— У Яны просто играли гормоны, — строго ответил Николай Андреевич. — Мы — одна семья. Она должна это признать.

Игорь шумно выдохнул воздух и откинулся на спинку своего стула. Желания находиться здесь совсем не было; он с удовольствием сбежал бы отсюда куда подальше, вернулся бы домой и провёл этот вечер с собственной жену, в кругу своей семьи.

Яна вернулась с какими-то людьми, представившимися дядей и тётей Евгения. Улыбалась она им куда искреннее, чем своим собственным родственникам.

— Нужны стулья, — она оглянулась. — Женька! Женька, неси два стула!

В кафе было довольно много людей, и все они смотрели на Яну, нарушающую тишину и спокойствие зала, несколько неодобрительно, но девушка, казалось, не обращала на это внимания.

Евгений подошёл к столу уже спустя минуту, склонился к супруге, зашептал что-то ей на ухо. Она кивала с удивительно серьёзным видом, потом зло сощурилась, наследуя бабушкину мимику — так Ева Алексеевна порой смотрела на своих подчинённых, тех, кто работал хуже всего, кривила раздражённо губы и недовольно качала головой.

Но Яна воспользовалась только ледяным прищуром, а потом повернулась к гостям.

— Одного стула не хватает, — провозгласила она. — Я не рассчитывала, что придёт столько гостей.

— Не посчитала старое поколение? — усмехнулась бабушка.

— Ну что ты! — Яна моментально бросилась к Еве Алексеевне и с неподдельной нежностью сжала её морщинистую ладонь. — Моя любимая бабуля обязательно должна быть на моей свадьбе, — она чмокнула женщину в щёку, подчёркивая своё нежное отношение к ней. — Просто я рассчитывала только на родных…

Игорь сжал зубы. На родных? Скорее всего, она просто не сосчитала родню своего жениха. Ведь не пришла Саша, и мама тоже — и их стулья они и заняли.

Родственники Евгения засуетились, сначала приняв это замечание на свой счёт, но выразительный взгляд Яны, направленный на Ольгу Максимовну, не оставлял места для сомнений. Девушка искренне надеялась на то, что её новоявленная мачеха немедленно покинет празднество; намёк, звучавший в её словах, подчёркивал, насколько лишней была здесь Ольга.

— Мы понимаем… — запнулась тётя жениха, — что приехали несколько неожиданно…

— Прекратите! — отмахнулась от них Яна, словно от назойливых мух. — Теперь мы с вами — одна семья!

Хотя невеста вряд ли испытывала какие-то особенно тёплые чувства по отношению к своей новой родне, она остановилась у них за спинами и ласково обняла за плечи, широко улыбнулась. Неискренне, конечно, но Яну это совершенно не волновало, а люди, плохо знавшие её, не могли заметить фальши.

— Мне очень приятно, — продолжила она, — что вы решили поддержать Женечку, и, разумеется, когда мы заказывали места, рассчитывали на вас. Собственно говоря, мы хотели взять на одно место больше, но мамочка не смогла приехать…

Надежда Петровна наверняка сообщила дочери, что из деревни выбраться ранней весной практически невозможно. Глупо было бы ожидать от неё чего-то другого, ведь женщина вынуждена была бы провести вечер рядом с нелюбимой свекровью, бывшим мужем…

— Потому это место, — сообщила Яна довольным тоном, — я отменила. Папа, очевидно, об этом не подумал. Он вообще мало думает головой в последнее время.

Ольга Максимовна не выдержала первой — молча поднялась со своего места, поправила одежду и отступила от стола.

— И вправду, — промолвила она, — это торжество вряд ли имеет ко мне какое-то отношение. Всего вам хорошего! А я лучше пойду…

— Оля! — попытался остановить его отец, но застыл, почувствовав тяжёлый взгляд Яны.

Девушка демонстративно опустила руки на живот.

Ольга Максимовна ещё раз смущённо покачала головой, повернулась к остальным спиной и покинула кафе так стремительно, как только могла. Даже пальто она одевала уже на улице. Николай Андреевич хотел встать, но каждый раз смотрел на дочь и не мог решиться на смелый шаг. Беременная и как всегда настойчивая Яна просто не позволила бы ему присоединиться к торжеству.

— Мог бы не портить мне хотя бы сегодняшний день, — нарочито спокойно произнесла она, опускаясь на свободное место. — Ну что? Угощайтесь! Чего вы как неродные? Я хочу, чтобы было весело!

Капризный тон только подчёркивал серьёзность её намерений — пока все не сыграют роль счастливой семьи, Яна даже не подумает остановиться. Она умела быть излишне настойчивой и добиваться желанного, даже когда все вокруг отчаянно сопротивлялись её порывам.

Какую-то секунду казалось, что кто-то всё-таки рискнёт возразить беременной Яне — а потом, один за другим, они молча взяли бокалы, и Николай Андреевич поднялся не для того, чтобы сделать замечание дочери или остановить Ольгу, а чтобы произнести тост…

53

11 марта 2018 года

Воскресенье

От Яны они вернулись уже к утру. Бабушка, судя по затуманенному усталому взгляду, мечтала только о том, чтобы лечь поспать, такие долгие гуляния были ей не по возрасту, да и атмосфера праздника оказалась, мягко говоря, не слишком приятной. Игорь и сам мечтал о тёплой постели и тишине, где не будет шумной сестры, её жениха, перепуганных родственников, не знающих, пригласили их или нет…

Но в доме горел свет. Игорь знал, что Саша так поздно без причины не могла не спать, потому удивлённо заглянул в гостиную и мигом отшатнулся.

— Ольга Максимовна, — одними губами прошептал он бабушке. — Будем заходить?

— Отойди!

Ева Алексеевна потянула внука за рукав пальто.

— Хлопни дверью, — приказала она. — А не врывайся, не предупредив.

Игорь подчинился, по правде, не до конца понимая мотивы бабушки — и уже тогда, когда услышал из комнаты шум, а Саша буквально вылетела в коридор на звук, понял, что этот разговор между матерью и дочерью точно не предназначался для посторонних ушей.

Признаться, он был рад, что ничего не расслышал. Сейчас было бы очень стыдно перед Сашей, да и Ольшанский знал: далеко не все секреты должны быть известны каждому члену семьи. Александра в последнее время и так стала очень закрытой, и на то были серьёзные причины. Испугать её, испортить и так расшатанные из-за её здоровья, их родителей и работы отношения — последнее, чего он хотел.

— Вы уже вернулись, — Александра несмело улыбнулась. — А мама… Заехала ко мне. Сказала, что не пошла к Яне, всё-таки, она там чувствовала бы себя чужой…

— Очень зря, — Ева Алексеевна говорила через силу, поддерживая эту смешную материнскую ложь. — Мы были бы очень рады видеть Олю за семейным столом. Здравствуй, дорогая, — женщина обошла Сашу, подошла к Ольге Максимовне, обняла её, словно видела впервые за последние несколько недель, а не сидела с нею за одним столом пару часов назад, и даже поцеловала в щёку. — Может быть, переночуешь у нас? Уже четыре часа утра, куда ты поедешь…

— Нет-нет, — заспешила та. — Мне уже пора, я обещала Коле, что подожду его дома…

Она спешно натянула сапоги, схватила свою верхнюю одежду и, напоследок едва улыбнувшись дочери, вылетела из квартиры.

Ева Алексеевна вздохнула и ушла к себе, сославшись на плохое самочувствие, а Игорь и Саша так и остались стоять в коридоре.

— Не знаю, что на неё нашло, — пытаясь оправдаться, выдавила из себя Саша. — Мы вроде бы просто разговаривали…

Только вот глаза у Александры были заплаканными, как бы она ни пыталась этого скрыть.

— Не расстраивайся, — Игорь обнял жену и осторожно поцеловал её в висок, словно пытаясь этим нежным жестом передать все свои чувства, которые не мог высказать словами. — Всё будет хорошо. Твоя мать, возможно, всё ещё неловко себя чувствует рядом со мной или с бабушкой. Последнее вот очень вероятно.

Саша вздрогнула, спрятала лицо у него на груди и, кажется, позволила себе уже не так сильно сдерживать слёзы. Игорь сделал вид, что ничего не понял, только поглаживал жену по голове.

Спрашивать, что произошло, он не видел смысла. Можно подумать, это не было понятно с самого начала…

52 — 51

52

12 марта 2018 года

Понедельник

После бессонной субботней и слишком короткой воскресной ночи можно было вставлять в глаза спички — это всё равно не заставило бы их открыться. Игорь и Саша напоминали со стороны двух зомби, которые могли не то что работать — только пить и механически отвечать на вопросы. Ольшанский, правда, отошёл после третьего стакана кофе, а вот его жена, когда окончательно проснулась, стала мрачнее тучи.

Дорога домой сегодня получилась особенно долгой — то пробки в городе, то ещё какая-то ерунда, — и всё это время Александра отчаянно пыталась поддержать разговор, но то и дело выпадала из него, погружаясь в свои мысли.

Единственным, что выдернуло её из меланхолии, были вопли, доносившиеся из квартиры.

Слышно их стало ещё за три лестничных пролёта. Евы Алексеевны в квартире не оказалось — судя по всему, решила выйти в магазин на несколько минут, — а у миски развернулось самое настоящее побоище.

Малыш, скромно питающийся кормом, всегда получал определённую дозу в сутки, и ни грамма больше — для него это было вредно. Магнус же ел всё, что ему подворачивалось, и от кошачьей пищи, прописанной ветеринаром, отворачивался с презрительным выражением морды.

Но сейчас, очевидно, решил изменить своим кулинарным предпочтениям.

Морда Магнуса была вся в крошках сухого лечебного корма. Усы, уже немного отошедшие после прошлых приключений, воинственно торчали в разные стороны. Спину кот выгнул горбом, хвост распушил и всем телом вздрагивал, пытаясь сбросить с себя крохотного соперника, но был не в силах это сделать.

Малыш восседал на своём отце, уцепившись коготками и зубками Магнусу в холку, и шипел. Он тоже выгнулся горбом, а маленький, совсем детский хвостик распушил так, что тот со стороны напоминал отменную метёлку. Звуки, издаваемые котёнком, больше всего напоминали шипение громадной змеи.

— Пусти его! — вскрикнула Саша, бросаясь на помощь Магнусу. — Пусти его, не трать силы на эту громадину. Пусти, малыш!

Котёнок подчинился не сразу. Наконец-то лапки были вынуты из чужой шкурки, зубки разжаты, и Малыш, торжественно отплёвываясь от чужой шерсти, устроился у Саши на руках и замяукал, жалуясь на тяжёлую судьбу.

Магнус взглянул на хозяйку так, словно та его предала самым жестоким на свете образом, и бросился к Игорю. Ольшанский не успел сделать ровным счётом ничего, только подхватил кота, прижимая его к груди. Магнус обнял его за шею своими весьма внушительными лапами и, вывернувшись, мяукнул.

— Он извиняется, солнышко! — заворковала Саша, обращаясь к своему питомцу. — Видишь, маленький? Он просит прощения. Он не думал, что ты будешь голодать, если он съест твой корм.

Малыш, кажется, не прощал. По крайней мере, он повернулся к Магнусу, ну, и к Игорю заодно хвостом, задрал его и сделал вид, что ничего не видит и ничего не слышит. Саше оставалось только поглаживать своенравного питомца по спине.

— Как дети малые… — вздохнула она и тут же помрачнела. — Ну и что нам с вами делать? Селить по разным комнатам?

— Не! — замотал головой Магнус, пытаясь лапой стряхнуть корм с усом. — В-р-р-рр фу!

— Корм ему не понравился, — перевёл Игорь. — Думаю, Малыш, о сохранности своей еды ты можешь не беспокоиться…

51

13 марта 2018 года

Вторник

Саша растерянно смотрела на накрытый стол.

— Ева Алексеевна, не нужно было, — она покраснела, глядя на пожилую женщину. — Я бы сама всё приготовила…

По правде, они вернулись с работы только минуту назад, и Саша всё ещё стояла в сапогах и пальто, просто заглянула на кухню, почувствовав приятный запах свежей еды. Игорь и сам, впрочем, смотрел на стол, как завороженный: бабушка свои кулинарные способности демонстрировала отнюдь не так часто, как хотелось деду в период их счастливой, но всегда насыщенной работой семейной жизни.

— И когда? — усмехнулась бабушка. — Саша, вы целыми днями на работе. А я устала просто сидеть на месте.

— Вы не сидите на месте, — Саша позволила Игорю помочь ей снять пальто, разулась и, забыв о домашних тапочках, даже не зашла, а забежала на кухню. — Здесь столько всего…

— Ну, значит, завтра мы просто разогреем, — Ева Алексеевна была невозмутима. — Мойте руки, переодевайтесь и за стол!

— Ба, ты просто чудо! — Игорь восторженно взглянул на тарелки с едой и уже тише произнёс: — Что за самодеятельность?

Ева Алексеевна проводила Сашу взглядом — та скрылась в ванной, и до них донёсся шум воды, — и заговорщицки промолвила:

— Пытаюсь заставить твою жену хотя бы иногда отдыхать. Между прочим, девушкам это бывает очень полезно.

Игорь вопросительно изогнул бровь.

Казалось, бабушку развеселило его удивление — по крайней мере, она тихонько рассмеялась, весело и задорно, как делала это в далёкой молодости, и несильно хлопнула внука по лбу.

— Мой драгоценный учёный внук, — провозгласила она таким тоном, словно Игорь только что совершил ошибку в арифметическом примере для первого класса, — если твоя вторая половина мечтает о детях, а особенно если и ты тоже, мало подключать одних только врачей. У девочки стресс, организм истощён, она загнана. Ты правда думаешь, что ребёнок — такой идиот, чтобы родиться у матери, крутящейся, как белка в колесе? У неё даже нет времени остановиться и задуматься об этом!

Что ж, в словах бабушки были здравые нотки, и со многим Игорь был готов согласиться.

— Но ты — тоже не юное дитя, — отметил он, — и не должна обслуживать двоих взрослых, самостоятельных людей, которым не исполнилось ещё и тридцати. Рано уставать, ба!

Ева Алексеевна пропустила слова об отдыхе мимо ушей, скептически осмотрела внука, словно пыталась определить, в кого это он такой глупый удался, а потом протянула:

— Ай, мужчины… Ты правда думаешь, что мне так трудно готовить для своего любимого внука и его жены? Нашёл проблему! Да я должна плясать от счастья, что хоть кто-то в этой семье нашёл порядочную, умную и семейную девочку, а не невесть кого вроде твоей матери. Или твоей свекрови, — она скрестила руки на груди. — Не нравится, что готовлю я — будешь делать это сам. И уборку тоже. И посуду мыть. А если Саша будет говорить, что должна работать больше, чтобы забыться — найди как её отвлечь. Но дай ей хоть немного отдохнуть! Поверь, это всегда даёт положительный результат, — она отвернулась к тарелкам. — Мне вот тоже дало.

Игорь с трудом сдержался, чтобы не спросить, что имела в виду бабушка. Она никогда не делилась историей семейных трагедий или неурядиц, рассказывала только о самых светлых днях, которых у неё и у дедушки тоже хватало.

— Иди мой руки! — приказала Ева Алексеевна шутливо-строгим тоном, и Ольшанский уже безо всяких возражений подчинился.

Поможет это или нет, но пахло всё безумно вкусно.

50 — 49

50

14 марта 2018 года

Среда

Игорь открыл глаза оттого, что где-то что-то скреблось. Он пристал на локтях, осмотрелся, посмотрел на штору — они с Сашей плотно закрывали на ночь окна, и в спальне было темно. Ольшанский скосил взгляд на жену, но та спокойно спала рядом. Попытавшись в темноте найти телефон, он едва не сбросил его на пол, но вовремя поймал и щёлкнул пальцем по кнопке.

Зажёгшийся экран продемонстрировал, что сейчас было три часа ночи. Заскреблось что-то вновь, но вставать и смотреть, что происходит, означало разбудить весь дом и самому тоже больше не уснуть.

Ольшанский повернулся на другой бок, обнял Сашу и закрыл глаза, надеясь, что уснёт.

Звук повторился. Александра завозилась под его рукой, тоже повернулась и придвинулась к нему чуть ближе.

— Ты спишь? — шепотом спросила она.

— Нет, — ответил Игорь. — Ну, почти.

Саша тяжело вздохнула и, кажется, попыталась устроиться поудобнее. Не получилось; стоило только закрыть глаза и расслабиться, как вновь что-то заскреблось с удвоенной силой, и отвратительный звук с такой силой резанул по ушам, что Игорь даже зажмурился от неожиданности.

— Чёрт, — пробормотал он. — Ну вот и что там может происходить?

— Может, соседи? — вздохнула Саша. — Ремонт устроили… Давай спать, а?

Игорь не успел ответить. Заскреблось с такой силой, словно неведомая крыса пыталась прогрызть пол… Или шкаф.

— Магнус, — в один голос выдохнули Игорь и Саша. — Корм.

Девушка спешно выбралась из кровати, щёлкнула выключателем и удивлённо уставилась на одежный шкаф, в котором на самой верхней полке лежала пачка корма для котёнка.

— Ох ты ж зараза, — прошипел вставший следом за женой Ольшанский. — Какая ж скотина…

Кот свесился со шкафа и уверенно процарапывал лапой дыру в дверце. Разумеется, пока что ему ничего не удалось сделать, но определённые успехи были. Вчера ещё ровная, красивая поверхность шкафа теперь была вся изодрана, и там, где Магнус приложил особенные усилия, можно было заметить пристойную такую дыру — наверное, миллиметра три глубиной.

— Пушистая скотина! — Игорь с трудом сдержался, чтобы не сорваться на крик — всё-таки, в доме ещё не все проснулись, чтобы устраивать истерики на тему поведения кота. — Что ты делаешь?!

— Ням-ням! — сообщил Магнус. — Не-е! — возмутился он, когда Игорь попытался стянуть его со шкафа. — Мама, не-е-е!

Саша устало вздохнула и села на краешек кровати. Сопротивляющийся кот упёрся лапами Игорю в грудь и замяукал так, что все шансы для соседей выспаться этой ночью точно подошли к концу.

— Это не твой корм! — обратилась к нему Александра. — Понимаешь? Ты и так кушал мясо, Магнус. Ты вообще всё кушал, что было в холодильнике.

— Ням-ням, — возмутился кот. — Ням! Ням-ням!

Александра разжала руки, и Магнус, бесконечно бормоча что-то себе под нос, пересёк кровать, свернулся клубочком в углу и обиженно нахмурился. Складывалось такое впечатление, что это он считал себя жертвой в этой ситуации.

— Это не кот, — покачал головой Ольшанский. — Это чужая реинкарнация, честное слово.

— М-р-р-ра, — подтвердил Магнус из угла.

Саша усмехнулась, но комментировать ничего не стала, только легла обратно на кровать и накрылась одеялом с головой. Игорь усмехнулся, наблюдая за крутившимся котом, и лёг рядом с нею, понимая, что минут через двадцать кот вернётся на место дислокации.

…Двадцать минут Магнус не выдержал. Не прошло и трёх, как его наглая лапа вновь заскребла шкаф.

49

15 марта 2018 года

Четверг

Ежеутренние встречи с высказыванием идей отошли в сторону в тот момент, когда они приблизились к точке дедлайна. Во-первых, это забирало много времени, во-вторых, не имело никакого смысла. Игорь знал, что особенных предложений никто вносить не будет, а если и придёт кому гениальная идея, то времени её реализовать уже не будет, разве что заказчик продолжит работу с их фирмой. Именно поэтому они не стали тратить драгоценные минуты с самого утра, и первый выход Ольшанского в коридор после появления на работе состоялся где-то в три часа дня — сидеть уже не было сил, вода в кулере, стоявшем у них в комнате, закончилась, и пришлось идти на кухню.

— Надо же, — прямо у двери остановила его Регина. — А я уж думала, что ты никогда не выйдешь. Не показалось ли мне, что вы пропустили этап утреннего митинга?

Ольшанский сжал зубы.

— Не показалось, — сухо ответил он. — У нас нет на это времени.

Ну вот не было же её вчера — как прекрасно на работе сиделось! Никто никого не трогал, никто никому не морочил голову…

Но раз в два-три дня Регина всё же считала нужным появляться на рабочем месте, морочить голову всем, с кем только сталкивалась, и Игорь каждый раз чувствовал себя человеком, к которому цепляются больше всех.

Он мог это объяснить. Во-первых, привычный мир Регины рухнул как раз вместе с его неповиновением — и не то чтобы появление Александры в их команде испортило работу фирмы, или, может, она стала причиной личных проблем Разумовской, нет. Но как же легко было связать между собой два события и обвинить во всех грехах одного из лучших сотрудников фирмы!

Во-вторых, Ольшанский, наверное, и вправду позволял себе больше всего. Он огрызался, посылал Регину куда подальше, хотя, разумеется, не прямым текстом — это действительно было чревато потерей и работы, и остатка собственного здоровья, — и, в конце концов, он не выполнял большинство её требований, касающихся формализма в процессе работы.

А ведь в прошлом году смотрел на Разумовскую, как на самое настоящее божество!

— Помнится, — отметила Регина, — я не раз говорила, что нарушение протокола работы может быть чревато увольнением.

Игорь не стал закатывать глаза. Говорить "увольняйте" в который раз — тоже. Он и сам с огромным удовольствием покинул бы это место, если честно, но надо же было довести до ума проект.

Потому он просто спокойно взглянул на Разумовскую и промолвил:

— К сожалению, расходы времени, которые требуются для утренних митингов, непозволительны. Когда мы делали расчёт, никто не думал, что сроки будут смещены.

Регина промолчала. Она прекрасно помнила, что сама забыла уточнить, когда приняла проект. Ольшанский об этом, разумеется, знал — не мог не знать, — и аргумент, использованный им сегодня, очевидно, особенно задел начальницу.

Она попыталась не показывать собственное смятение, но очевидное скрыть от всех было невозможно.

— Я думаю, — продолжил Игорь, как ни в чём ни бывало, — что эту маленькую неточность вы нам простите. Всё-таки, две недели, даже меньше — и проект должен быть сдан. Но я спешу, Регина Михайловна. Приятного дня.

Разумовская даже ничего не ответила. И дверью не хлопнула, что само по себе было для неё нехарактерно. Но обиделась, в этом Игорь не сомневался, и задумала какое-то очередное коварство, которое вряд ли сумеет воплотить в жизнь — потому что сотрудники ей, так или иначе, нужны.

Ну вот что за характер такой у человека паскудный?!

48 — 47

48

16 марта 2018 года

Пятница

— В последний раз я видел тебя на кухне несколько недель назад! — воскликнул Лёшка так, словно увидел призрака, а не своего друга, и плюхнулся на стул рядом с Игорем.

Ольшанский с трудом сдержался, чтобы не уйти. Он, конечно, не пытался избегать общества Алексея или других своих коллег, но та неуёмная бодрость, которую излучал Лёша, не внушала доверия.

— У нас биологические часы по-разному идут, наверное, — продолжил друг, придвигаясь ближе. — Потому что кофе ты пьёшь не тогда, когда все нормальные люди.

Игорь заглянул в свой стакан, в котором была вода, а не кофе, и нехотя ответил:

— Я его вообще почти не пью. Но у нас там дурдом, и два мыслителя попросили всех выйти и не мешать. Увижу, что придумают.

Особого понимания во взгляде друга не появилось. Игорь, впрочем, знал: такое обычно никто не практикует, сидят друг у друга на голове и устраивают такой шум, что даже самый терпеливый программист сбежит за край земли. Ольшанский, который сам терпеть не мог работать под аккомпанемент чужих разговоров, спокойно покидал кабинет и уводил всех остальных, когда девелопер, работающий на важном участке кода, просил оставить его в тишине на несколько часов.

К тому же, это позволяло хотя бы иногда отдыхать.

— Все уже домой ушли, — сообщил он, хотя на самом деле делиться с Лёшкой подробностями жизни команды не собирался. — Но мне ещё надо кое-что доделать, потому вот. Сижу, жду. Юного гения сбивает стук клавиатуры.

— Ого, даже так.

— Меня тоже сбивает, когда код не идёт, — Игорь допил свою воду и пожалел, что её было так мало.

Молчание с каждой минутой становилось всё более натянутым и менее естественным. Игорь, правда, мог сказать, что ему уже пора работать, и уйти, но куда деваться? Блуждать по коридору, пока Сева закончит свою часть, и он сможет проверить правильность кода?

— Как ты справляешься с семейной жизнью? — спросил вдруг Лёша. — Мне кажется, я скоро взвою!

Игорь промолчал, только холодно взглянул на друга. Делиться подробностями своих отношений с Сашей он сейчас желал в последнюю очередь. Не после череды признаний о здоровье и явного желания опустить руки и не бороться за собственное счастье, прежде овеянное самыми сладкими мечтами.

— Боня покоя не даёт, — заметив, что его не перебивают, бойко сообщил Лёша. — Постоянно хочет спать в кровати, ну, ты можешь себе это представить? Маринку любит больше, чем меня. Скоро кусаться начнёт, когда его не тот человек будет на улицу выводить!

Игорь улыбнулся.

— Боня может.

Слушать о собаке было нормально. Игорь помнил свой опыт общения с вредным псом — впрочем, тот мало отличался от Магнуса, разве что был побольше и мог протащить своего хозяина ещё по большему количеству луж.

— И сжиться с Маринкой оказалось не так и просто, — продолжил Алексей. — Никогда не думал, что семейная жизнь — это такая гадость. То помой, там прибери. Честное слово, я так устал от быта! Иногда так и хочется куда-нибудь уехать. Регина ещё появляется через раз, если будут перебои с зарплатой — что тогда делать? И…

— Лёша, — прервал его Ольшанский. — Ты уверен, что хочешь мне рассказать о том, как тебе плохо и какие у тебя семейные проблемы? Моя свекровь планирует выйти замуж за моего отца, но я ж не ною.

Алексей, как раз принявшийся за свой кофе, уже немножко остывший, поперхнулся и огромными, как пятикопеечные монеты, глазами уставился на Игоря.

Спустя минуты две, когда смысл сказанного окончательно дошёл до него, а Ольшанский не стал дополнять свою ошеломляющую новость — потому что рассказывать больше было нечего, и это ни на минуту не стало шуткой, — Лёша присвистнул и покачал головой.

— Н-да, — выдохнул он. — Вот уж не ожидал… А я-то думаю, чего ты такой пригруженный ходишь в последнее время.

Игорь мог бы сказать, что причины его дурного настроения совсем в другом, но тоже не стал. В любом случае, это было бы бесполезно.

— Может быть, развеемся? — поинтересовался с надеждой Алексей. — Посидим где-нибудь… ты с Сашей, я Маринку возьму, всё равно она ворчит, что мы никуда не ходим. А тут — знакомая компания, вы вроде неплохо общались, и девочки ладили. Давай!

Игорь вспомнил их прошлые посиделки, вроде бы закончившиеся не так уж и плохо, и согласно кивнул.

— Хорошо, — произнёс он несколько напряжённо. — Я поговорю с Сашей, если она согласится, то поедем куда-нибудь.

Лёшка кивнул, допил одним глотком свой кофе и умчался обратно на рабочее место, оставив Игоря наедине с его мыслями.

Тому оставалось только гадать, не поспешил ли он с согласием. Саша уж точно не хотела никуда ездить и ни с кем общаться. В последнее время она вообще пыталась как можно больше бывать дома, и хотя делать там было нечего, предпочитала общение с Евой Алексеевной любому активному отдыху. Но Игорь надеялся, что встреча с друзьями хотя бы на какое-то время выметет дурные мысли из её головы.

Ведь это ненормально: молодая девушка общается только со своим мужем, его бабушкой и несколькими программистами с работы. Может быть, поговорит с Мариной, расслабится… Забудет о плохом?

Игорь надеялся, что Саша согласится. Даже если ему потом придётся просидеть несколько ночей кряду за компьютером, чтобы подтянуть хвосты в коде, это малая цена за её искреннюю улыбку, не омрачённую тенью грусти.

47

17 марта 2018 года

Суббота

Саша согласилась на удивление легко, даже сказала, что только и мечтала о свободных выходных где-нибудь на природе. Конечно, шашлыки в условиях всё ещё морозных дней были не самой лучшей идеей, но есть они всё равно ушли в дом. Александра накрыла стол, удивительно богатый: здесь хватало еды и от неё самой, и от Евы Алексеевны, вчера взявшейся за пироги и напекшей их целую гору.

Лёшка привёз с собой только вино и какой-то особенный твёрдый сыр с плесенью. Пахло всё это не слишком хорошо, но на вкус было приятным.

Но разговор так или иначе возвращался к работе; то Лёшка спрашивал о том, как продвигается проект, то, в моменты особенно опасного молчания, Саша заговаривала о задачах, которые были поставлены перед командой Алексея, с особенно искренним интересом, единственным, что могло выдать фальшь.

— Ну хватит уже о работе! — не удержалась Марина. — Сколько можно! Я постоянно только и слушаю о ваших проектах!

Лёшка примирительно поднял руки вверх.

— Сдаюсь! — шутливо воскликнул он. — Ну, а о чём ты хочешь? О тёплом семейном гнёздышке?

— Да хоть бы и о нём! — рассмеялась девушка. — И о трёх птенцах в нём. А, Саш?

Александра, разумеется, поняв, о чём шла речь, натянуто улыбнулась.

— Не большой фанат птиц.

Марина удивлённо взглянула на неё, но не решилась уточнить, что именно собеседница имела в виду: то ли не хотела детей, то ли просто в самом деле не любила птиц и восприняла это буквально.

Игорь, как раз выходивший за очередной порцией мяса, поставил тарелку на стол. Разговор он слышал только краем уха, но в голове уже крутились сотни способов, как бы отвести его подальше от опасной темы.

— Да, вам пока что вполне хватает и Бони, — отметил он. — Кстати, как он там себя чувствует? Не переедает, теперь, когда дома есть тёплая еда?

— В полном порядке! — отрапортовала Марина. — Возили к ветеринару, тот сказал, что вес собаки в норме, так что можно ни о чём не переживать. Это только Лёшка его балует… Представить себе не могу, что он будет делать с детьми!

— Дорогая, я троих не потяну. Такое количество баловать мне не по силам, — хмыкнул Алексей. — Но если ты согласишься остановиться на двоих, то мы можем обсудить вопрос ограничения их требований…

Они дружно рассмеялись, словно вспомнили какую-то шутку, а Саша вскочила на ноги.

— Мне надо проверить… там, на кухне, — выпалила она и бросилась прочь, прежде чем кто-то успел её остановить.

Игорь сделал было шаг следом за женой, но, почувствовав недоумевающие взгляды гостей, принял решение остаться. Всё равно он вряд ли мог чем-то ей помочь в этот момент.

— А что случилось? — удивлённо спросил Лёша. — Вроде ж нормально всё было… Или мы её чем-то обидели?

— Всё в порядке, — Ольшанский принялся раскладывать мясо по тарелкам. — Просто Саша не очень хорошо себя чувствует.

Марина моментально погрустнела, поднялась даже, порываясь пойти помочь, но вовремя поняла предупредительный жест Игоря и вернулась на место.

— И не упоминайте при ней о детях больше, — рискнул попросить Игорь. — Саша не очень хочет об этом разговаривать.

— Не хочет наследников? — удивился Лёшка, за что получил пинок под столом от своей возлюбленной. — Эй, ты чего!

Сочувствующий взгляд Марины говорил сам за себя. На Лёшу она никакого внимания больше не обращала, только, когда он вновь принялся возмущаться, толкнула его ногой ещё раз и осторожно коснулась руки Игоря.

— Всё наладится, что б там у вас ни случилось, — обнадёживающе произнесла она. — Главное верить.

Игорь не успел даже поблагодарить её: вернулась Саша с покрасневшими глазами и каким-то салатом, в котором даже не было лука. Но, к счастью, Лёшке хватило ума ничего не спрашивать, а Марина всё поняла и без слов.

46 — 45

46

18 марта 2018 года

Воскресенье

Домой с дачи они уехали только на следующий день. Марина больше ни слова не говорила о детях, но всё чаще и чаще пинала Лёшку, видимо, предчувствуя дурацкие вопросы с его стороны. Потом, когда они уже уезжали, девушка долго что-то втолковывала ему, пока не добилась наконец-то хотя бы малейшего понимания во взгляде.

Но Саша всё равно была расстроена. Пока они возвращались домой, Александра не проронила ни единого слова, зато долго смотрела в окно, словно в холодных зимних пейзажах находила для себя частичку покоя. Она ни разу не улыбнулась за всё это время, но на каждый обеспокоенный вопрос Игоря отвечала, что отлично себя чувствует, а ему не о чем беспокоиться. Было видно: девушка просто пыталась переубедить мужа, но сама не нашла ни капли покоя или какого-то элементарного уюта во всём, что происходило в их жизни.

Когда они затормозили у подъезда, было уже темно и мокро. Снег начал наконец-то таять и грязными кипами лежал под ногами. Свет фонарей выхватывал из надвигающейся ночи клочки уже прорвавшейся на свободу голой земли. С крыш уже не капало, потому что стемнело и похолодало, но всё равно воздух казался влажным, сырым и неприятным.

На скамейке у подъезда прижимались друг к другу коты. Их было много: один особенно большой и три или четыре поменьше, окружившие своего старшего товарища со всех сторон. Игорь, не глядя, прошёл мимо, Саша тоже, но, стоило им только остановиться у двери, чтобы ввести код, со скамьи донеслось знакомое:

— Ма-а-ам!

Саша обернулась.

— Магнус! — воскликнула она. — Магнус, ты совсем сдурел? Это же коты со свалки! — она бросилась к скамейке прежде, чем Игорь успел что-то понять.

Коты не стали её ждать. Все, кроме самого крупного, сидевшего в центре, разлетелись в разные стороны, кто под кусты, кто в окошко подвала. Серая же громадина, освободившаяся от своего временного прикрытия, вполне однозначно была Магнусом.

— Ах ты ж зараза! — воскликнул Игорь, постепенно осознавая, что произошло. — Ты как вылез из квартиры? Тебя бабушка выпустила?

— Не! — гордо провозгласил кот, запрыгивая на руки к хозяину. — Ми-а-а-ам.

— Он говорит, что это он сам, — перевела Саша с кошачьего языка на человеческий. — Эта скотина умеет открывать окна и вылезать через них, а оттуда прыгать на деревья. Или слезать по стенам. Ты что себе позволяешь, ты, пушистый паршивец? А если б ты потерялся?!

Магнус фыркнул. Вероятно, такой вариант он даже не рассматривал, будучи совершенно уверенным в своих способностях: с лёгкостью планировал отыскать и дом, и хозяев.

— Мур-р-ру? — тем временем уточнил кот у Игоря и, пытаясь добавить значимости своим словам, укусил его за ухо.

— Я тебя подвешу за хвост в окне, — пригрозил Ольшанский. — Без шуток. Или оставлю здесь ночевать, чтобы ты понял, по чём фунт лиха, и перестал мучить и меня, и свою хозяйку. Ты — серая пушистая зараза, которая не может вести себя, как нормальный зверь!

Вместо того, чтобы проникнуться ситуацией, Магнус замотылял хвостом и попытался вырваться на свободу, но был удержан, успокоился, уложил морду Игорю на плечо и, судя по тихому сопению, задремал.

Лапы у него были холодные, как лёд, сам кот дрожал, явно не рассчитав температуру воздуха на улице, и Саша взволнованно коснулась его холодного носа.

— Заболеет ещё, — с опаской произнесла она. — И что тогда делать?

— Не заболеет! — уверенно покачал головой Игорь. — Что-то мне подсказывает, что это не впервые. Да, Магнус?

— У-у, — сквозь сон согласился кот. — Ням-ням?

45

19 марта 2018 года

Понедельник

— Да будь ты проклято! — не выдержал Игорь, с такой силой захлопывая крышку ноутбука, словно от чистого сердца желал тому сломаться.

— Что случилось?

Ольшанский вздрогнул и обернулся. Он был уверен в том, что находился дома один; Саша сегодня договорилась о встрече с кем-то, хотя не сказала, с какой целью, а бабушка должна была встречаться со своими бывшими то ли коллегами, то ли подчинёнными, обсуждать очередную научную тематику.

Но с ним же говорил не призрак.

— Почему ты уже дома? — удивился Игорь. — Ты должна была вернуться позже…

— Уже девять.

— Да? — Ольшанский поднялся, устало потёр глаза, чувствуя, что сейчас просто вырубится.

Когда успело пройти столько времени? Игорю казалось, что прошло всего несколько минут с того момента, как он сел за компьютер и попытался что-то доделать, но нет. Призрак дедлайна, вероятно, умудрялся каким-то образом затмить сознание человеку, вокруг которого крутился — иначе Ольшанский объяснить свою потерянность в пространстве и времени не мог.

— Сядь, — почти приказала бабушка, подозрительно глядя на него. — Ты ничего не хочешь мне рассказать, Игорь?

Он отрицательно покачал головой, но подчинился, опустился на диван и обхватил голову руками. Боль, глухая, противная, засевшая где-то в черепной коробке, теперь выбралась на свободу и захватила весь мозг. Игорь знал, что следовало более ответственно относиться к состоянию собственного здоровья, что это халатность — работать целыми днями без передышки, но…

— Я больше не могу, — сознался он, вновь чувствуя себя маленьким ребёнком, которому как раз в пору уткнуться носом в бабушкину юбку и рыдать, жалуясь на жизнь. — У меня такое впечатление, что это тупик. И выбраться из него — выше моих сил…

— Это из-за Саши?

Ева Алексеевна присела рядом с ним, и Игорь почувствовал, как со знакомой теплотой бабушкины руки легли ему на плечи.

Казалось, она излучала уверенность. Сколько бы лет ни прошло, сколько бы проблем не падало на бабушку, она всё равно умудрялась быть поддержкой для всех окружающих. Игорь вдруг понял, насколько же сильно ему этого не хватало — человека, которому можно просто сознаться во всех своих проблемах.

— Не знаю, — покачал головой он. — Мы вроде как счастливая семья. Я её люблю, она, надеюсь, любит меня. Я…

— А работа?

Игорь промолчал.

— Признавайся, — рассмеялась Ева Алексеевна. — Ну же, будь мужчиной, Игорь. Тебе просто надоела твоя работа?

Он неуверенно пожал плечами, на самом деле не зная, что должен ответить.

— Мне всегда это нравилось, — ответил Ольшанский. — А в последнее время — даже порог этого места переступать не хочется. И каждая стена голосом Регины сообщает, что это всё из-за Саши. Она же говорила, что служебные романы не доводят до добра. И что, теперь признавать её правоту?

Ева Алексеевна рассмеялась, мягко, нежно, как-то вкрадчиво — Игорь знал этот смех в исполнении бабушки, он был ему до жути знаком. Удивительно, как у неё удавалось так легко дарить всем улыбку, даже если было очень плохо.

Именно бабушка после смерти деда первая научилась улыбаться вновь. Ни он, ни тогда ещё маленькая Янка, ни папа не переживали это так тяжело, как Ева Алексеевна — и всё же, не могли заставить себя если не быть счастливыми, то притворяться такими. А она ведь делала это не ради себя.

— Так бывает, — вздохнула Ева Алексеевна. — Но дом — твоя крепость. Тебе хочется задержаться где-нибудь, не прийти?

— Ага. Не прийти на работу, — усмехнулся Игорь. — А ведь раньше я там почти жил!

Кажется, даже бабушка недоумевала в ответ на эти слова.

— Неужели ты думаешь, — произнесла она, — что это было нормально? Когда ты сбегал из дома ради того, чтобы провести лишний час за компьютером, ты бежал не к Регине, не к своей команде, а к месту, куда не может попасть Вера. А теперь ты хочешь больше времени проводить с любимой женой, дома — разве это плохо? Что в этом такого? Напротив, радуйся! Если ты её любишь, если она любит тебя, логично, что больше всего на свете вы хотите быть вдвоём.

Бабушка была права. Может быть, он просто отвык от нормальной жизни за последние годы работы?

— Ты ведь не хочешь избавляться от своей семьи? — спросила Ева Алексеевна, и Игорь спешно замотал головой. — Ты просто устал. Откажись от того, что тебе мешает. От того, что тебя сдерживает. Найди другое место. В этом мире полно перспектив, тем более, с твоим опытом и с твоим уровнем… Если б мой университет душил меня, Игорь, я бы уволилась и устроилась на работу в другое место. Но я бы ни за что не стала разбегаться из-за этого или ссориться с Андреем.

44 — 43

44

20 марта 2018 года

Вторник

Глаза жгло невыносимо. Это было стандартно для дедлайна, но Ольшанский впервые так сильно ощущал усталость. Работать не хотелось, разумеется, никому, но на всех предыдущих проектах Игорь был единственным человеком, всё ещё способным найти мотивацию для сидения на работе по вечерам.

Сейчас он ощущал себя выжатым лимоном, и единственное желание, которое постоянно крутилось в голове — это выключить компьютер и уйти отсюда как можно скорее. Была ли виной тому дурная рабочая обстановка, или он просто устал — Игорь сказать не мог, но чётко знал, что ничего хорошего с такой работы не получится.

— Все уже ушли, — Саша остановилась у него за спиной и склонилась ближе. — Пойдём домой.

— Надо ещё доделать… — Игорь потёр глаза, пытаясь сосредоточиться, но код расплывался и превращался в какое-то размытое пятно, не содержащее в себе ни капли смысла.

— Не надо, — с нажимом возразила Саша. — Ты устал. Ты засыпаешь на ходу. У нас впереди ещё десять дней. Успеем.

— Саш…

— Успеем.

В её голосе зазвенела бабушкина стойкость; Ева Алексеевна обычно таким тоном требовала, чтобы муж оставлял своих подчинённых в покое и приезжал домой. Игорь мог вспомнить два или три случая, когда дедушка всё-таки ослушался.

Но он только придвинул клавиатуру к себе поближе, понимая, что код сам себя не напишет, не оттестирует и не исправит ошибки. Они уже подходили к самому концу, оставалось добавить жалкие детали, но Игоря не покидало предчувствие, что вот-вот случится что-то очень плохое.

Саша, вместо того, чтобы оставить его и, обидевшись, уйти домой, потянула на себя кресло. Колёсики с тихим скрипом заскользили по полу, и Игорь вдруг понял, что компьютер оказался вне пределов его досягаемости.

— Саш…

— Не вздумай, — прошептала она ему на ухо. — Девять часов вечера. В это время надо…

— Сидеть дома на диване?

— Не обязательно сидеть, — рассмеялась как-то по-особенному Саша, совершенно нехарактерно для себя. — И не обязательно на диване. Но если ты захочешь…

Игорь удивлённо прокрутился на кресле, чтобы оказаться к жене лицом. Её глаза удивительно весело сверкали, скорее даже игриво.

— Моя дорогая, — усмехнулся Ольшанский, — я правильно понимаю твои намёки?

— Предположим, да, — хитро протянула Саша, подаваясь вперёд. — Если ты сейчас уйдёшь с работы, мы доедем домой и твоей бабушки там не будет…

— А её там не будет?

Александра кивнула и склонилась к нему, упираясь ладонями в спинку кресла, на котором сидел Игорь.

— Не будет, — с придыханием прошептала ему на ухо. — Если ты поспешишь…

Ольшанский поймал её за талию и притянул к себе, приникая к губам жены. Саша сначала ответила на поцелуй, а потом отпрянула.

— Не тут, — покачала головой она, впрочем, всё ещё так же игриво. — Дома. И в твоих интересах доехать туда как можно быстрее. М?

Игорь впервые за все свои годы работы просто выдернул компьютер из сети, не заботясь о том, сохранятся последние изменения или нет…

43

21 марта 2018 года

Среда

Сонно-тягучее настроение, казалось, разлилось по всему дому; за пределами спальни мир существовал весьма смутный, размытый, без особых точек отсчёта и маркеров идентификации. По крайней мере, хотелось верить, что хотя бы среди ночи они никому, кроме друг друга, не нужны.

Саша не спала; в полумраке её глаза почти светились, как у той кошки, и Игорь слышал неровное дыхание.

— Иногда мне кажется, — протянула она, глядя куда-то мимо мужа, в окно, — что мы — не семья, а какие-то несчастные рабы своей работы, которые бегут от дедлайна к дедлайну и никак не могут остановиться.

Ольшанский склонился, чтобы быстро поцеловать её в губы, и вновь отпрянул, позволяя Саше всё так же изучать что-то неведомое и не факт, что прекрасное, затаившееся там, за окном.

— Может быть, — согласился он. — А Регина — рабовладелец, который выкупил наши души и теперь повелевает ими.

Нельзя сказать, что это было очень смешно, Разумовская и вправду никогда не устанавливала ограничений, за которые не заходила, и придумать задание могла даже сотруднику, находившемуся на смертном одре.

— Это когда-то закончится? — Саша провела кончиками пальцев по линии подбородка Игоря. — Или мы так и останемся вечными сотрудниками одной и той же фирмы?

— Ну, — усмехнулся Ольшанский, — рано или поздно мы умрём.

Саша устало закрыла глаза. Её интересовал вопрос о другой вечности, и шутки здесь были, пожалуй, неуместны.

— Всегда можно уволиться, — протянул Игорь. — Дедлайны, фирмы приходят и уходят, а жизнь утекает навсегда.

— Может быть, — кивнула задумчиво Саша. — Может быть. Главное понять, когда вовремя убегать.

Ольшанский вновь склонился ближе к жене, целуя её в уголок губ, и Александра улыбнулась, словно пытаясь запомнить момент.

— Обещаю, — прошептал он, — рано или поздно распрощаемся с Региной навсегда. И точно не позволим работе вытеснить из жизни всё остальное.

— Ловлю на слове.

Она оттолкнула его, выбралась из кровати, набросила тонкий халат на плечи и подошла к окну, пытаясь в ночной темноте найти что-то, что подтвердило бы правдивость его слов.

— Звезда падает, — как будто это было что-то обыденное и скучное, вздохнула Саша. — Видишь? Вот…

Скорее всего, это был какой-то вертолёт или что-нибудь ещё невыносимо банальное. Но Саша с такой надеждой провожала эту звезду, что у Игоря язык не повернулся сказать ей правду.

Напротив, очень захотелось загадать желание. Даже если оно не сбудется, даже если это — детские игры, из которых они давно уже должны были вырасти. Они смотрели на эту звезду не так, как смотрят на неё взрослые люди, понимающие, что чудес не бывает.

Игорь не знал, впрочем что задумала Саша, какое сокровенное желание выудила вдруг из своего сознания.

Даже не подумал, могли ли их мысли в этот момент, когда падала звезда — или пролетал вертолёт, или просто что-то светилось, — совпасть…

42 — 41

42

22 марта 2018 года

Четверг

Знакомый стук каблуков прервался ужасным грохотом. Игорь скривился; опять кто-то врезался в бутыль с водой, принесённую нерадивой службой доставки не на тот этаж. Конечно, в полутёмном коридоре — ведь с недавних пор они почему-то стали экономить электричество, — врезаться в предмет, никогда раньше там не стоявший, было не такой уж трудной задачей.

Он краем уха уловил несколько матерных слов, узнал автора этой возмущённой тирады и расстроенно вздохнул. И угораздило же поставить именно возле их двери эту бутылку! Теперь Разумовская точно не пройдёт мимо, а он так надеялся сегодня обойтись без приятнейшей беседы с драгоценной начальницей.

Регина, разумеется, не ушла. Открыв дверь, она буквально влетела в кабинет, осмотрела гневно программистов и возмущённо спросила:

— Чья вода?!

— Это заказ доставили не туда, — флегматично ответил Игорь.

— Почему не перенесли?

— Потому что заняты все, — пожал плечами он, не отрываясь от своего кода. — Пусть служба доставки, если они не способны выполнить свои обязательства, сама перетаскивает.

Регина пересекла кабинет быстрым шагом и остановилась прямо напротив Игоря. Тот не впечатлился; её гневные взгляды и молнии, буквально сыпавшиеся из глаз, смущали его не больше, чем матерные выражения, вперемешку с криками доносившиеся несколько минут назад из коридора. К сожалению, у Разумовской всё ещё было определённое влияние на фирме, но он уже давно для себя решил, что не будет обращать на неё внимания.

— Ко мне в кабинет! — рявкнула она. — Немедленно. Там поговорим о том, кто должен таскать бутылки между этажами!

Регина повернулась к нему спиной, метнулась к выходу и остановилась в дверном проёме.

— Ольшанский, я сказала немедленно!

Игорь равнодушно допечатал строчку кода, отодвинулся от стола, взглянул на Регину поверх монитора и совершенно спокойно произнёс:

— Я не могу. Я работаю над проектом. И мы, между прочим, завалим сроки, если я половину своего рабочего времени буду проводить у вас в кабинете, выслушивая возмущения по поводу воды.

От неожиданности она даже не нашла способа возразить. В последнее время Разумовская вообще потеряла хватку. Раньше у неё получалось намного лучше посылать собственных сотрудников куда подальше, ещё и так изощрённо, что они сами до конца не понимали, что произошло. Теперь вот только стояла и моргала, пытаясь придумать, за какое б это слово уцепиться, чтобы особенно колко ответить.

Игорь не стал тратить на это время. Он вновь придвинулся ближе к столу и вперил взгляд в монитор, пытаясь как можно скорее вновь вникнуть в работу. Регина могла так стоять ещё довольно долго, но рано или поздно она всё-таки придумает ответ, и тогда вновь придётся тратить и время, и нервы, чтобы послать её ещё дальше и ещё заковыристей.

По правде, все, кто давно знал Разумовскую, рассчитывали на то, что она всё-таки ответит. Но, очевидно, семейная жизнь заставила её навсегда позабыть о любимом перечне острых фраз, потому что Регина просто громко захлопнула за собой дверь, оставив только неприятный осадок от своего присутствия.

Снаружи донеслись новые крики, и Игорь понял: воду всё-таки перенесут раньше, чем служба доставки возьмётся исправлять свою ошибку. Регина точно найдёт кого-то слабонервного и спихнёт это на него.

41

23 марта 2018 года

Пятница

Игорь помнил только три или четыре митапа, которые произошли не в срок. Регина обычно не отклонялась от привычного графика, разве что в исключительных ситуациях, и если уж серьёзное что-то случалось, то старалась проводить встречи как можно быстрее, в течении пяти-десяти минут.

Сейчас они сидели уже целые пятьдесят.

Кто б мог подумать, что несчастная бутыль с водой, оставленная не на положенном месте, вызовет столько возмущений! Регина успела отчитать по телефону службу доставки, рассказать о том, что они, лиды, совершенно забыли о том, как правильно организовывать работу команд.

Если в первые десять минут выступление начальницы ещё кого-то волновало, то сейчас разве что Толик лениво черкал что-то в блокноте, а остальные даже не смотрели на неё. Лёшка вообще крутился, как будто его что-то кусало, всё порывался как можно скорее покинуть кабинет.

— Свободны, — наконец-то провозгласила Регина, и по конференц-залу пронеслась волна облегчённых вздохов. — Ольшанский, останься.

— Чем я опять заслужил такое повышенное внимание? — не удержался Игорь, оставаясь сидеть на месте. Регина подошла ближе, отодвинула соседний стул, села на него, закинула ногу на ногу, пытаясь принять самую вызывающую позу, на которую только была способна.

Ольшанский стянул чистый лист бумаги со стола — на нём он не оставил ни единой пометки от всей тирады Регины, — и принялся с вящим спокойствием складывать какую-то фигурку. Не то чтобы Разумовской особенно понравилось его поведение, но сказать женщина всё равно ничего не решилась.

— Я хотела бы поговорить о приезде заказчиков, — отметила она. — И о ваших успехах на проекте.

Удивительно, но впервые за достаточно долгое время Регина говорила спокойно, ничего не требовала и даже проявляла некое участие.

Игорь, впрочем, решил, что обманываться не станет — вряд ли она заговорила об успехах проекта только потому, что решила превратиться в прежнюю адекватную начальницу.

— Скоро всё закончим, — сухо отчитался он. — И чем меньше я буду отвлекаться на посторонние разговоры, тем лучше.

— И на посторонние отношения.

Игорь изогнул бровь.

— Регина Михайловна, вы уверены, что в праве общаться с сотрудниками на эту тему?

Она замялась.

— Я просто не хотела бы, чтобы посторонние факторы влияли на продвижение проекта, — наконец-то произнесла Разумовская. — Вот и всё. Ничего личного.

— Замечательно, — усмехнулся Игорь. — В таком случае, я пойду, нет времени разговаривать. Ничего личного.

Он встал и уже почти дошёл до двери, когда за спиной раздался голос Регины:

— Однако, многие люди меняются, да ещё и так быстро. Очень жаль, что не всегда в лучшую сторону.

— Действительно, Регина Михайловна, — оглянулся он. — Не в лучшую.

Разумовская сглотнула, сжала край стола, словно пыталась отыскать равновесие, но больше ничего сказать не решилась. Очередной её задушевный разговор, как и большинство предыдущих, закончился совершенным фиаско.

40 — 39

40

24 марта 2018 года

Суббота

Во время любого дедлайна фирма всегда становилась для каждого вторым домом. Или даже первым. Игорю не впервой было сидеть на работе в субботу или в воскресенье, задерживаться до двух или до трёх часов ночи, не спать целыми сутками, потому что нужно добить ненавистный код и получить всё-таки достойный результат. Да, это было неприятно, и всякий раз, когда они вынуждены были столько времени сидеть в офисе, каждый участник процесса чувствовал себя самым настоящим выжатым лимоном, но это был единственный способ получения достойного результата. Ничего лучше пока что не придумали.

— Перерыв! — Игорь оттолкнулся от рабочего стола и почувствовал, как кружится голова от недосыпа. Часы показывали четыре — дня, а не ночи, — но всё равно хотелось спать. — Кому-то чего-нибудь принести?

— Да, кофе, пожалуйста, — отозвалась, не отрываясь от кода, Саша. — Без сахара.

Игорь встал наконец-то, попытался размять шею — она опасливо захрустела, но в итоге признала себя здоровой и подчинилась, — и направился на кухню. Та сегодня пустовала, как и вся фирма, но зато не было никакой очереди у кофе-машины, да и мешающего шума — тоже.

Ольшанский ткнул пальцем в нужную кнопку и застыл возле стола, упёршись в него одной рукой. После непрерывных десяти часов работы казалось, что перед глазами всё прыгало, и удержаться на ногах было практически невозможно.

— Я и не думал, что будет так трудно.

Игорь оглянулся. На пороге кухни топтался растерянный Сева. Глаза навыкате, с трудом передвигается — вполне классическое состояние для программиста на грани дедлайна. Или сумасшествия, если этот дедлайн далеко, а такой режим работы уже начался.

— Это ещё не трудно, — отмахнулся Ольшанский. — Ты сегодня пришёл в десять. А мы с Сашей сидим с шести.

— Нет, правда. — Всеволод взял приготовившийся кофе, сделал глоток и только потом понял, что этот напиток предназначался не ему. — Ой… Это ж Саши…

— Да пей, ещё сделаю. Ничего страшного за пять минут не случится, — Игорь вынудил себя оторваться от стола, служившего такой удобной опорой, вновь ткнул пальцем в нужную кнопку и вернулся в предыдущее положение, чувствуя, как медленно мир возвращается на место, а перед глазами перестаёт плясать бесконечный код.

Сева явно чувствовал себя неловко. Он попытался сесть более-менее ровно, притвориться уверенным и нормально чувствующим себя человеком, но выглядело это смешно. Всеволод то выпрямлял спину, то вновь начинал непроизвольно горбиться и втягивать голову, и глаза его бегали туда-сюда.

— Если ты хочешь что-то мне сказать, то лучше сделать это сейчас, пока никто другой не слышит, — усмехнулся Игорь. — Гарантирую, при посторонних ты тем более не решишься.

Всеволод смутился, что только подтверждало — Ольшанский попал в точку. Парень опустил голову, избегая прямого взгляда, и, кажется, был предельно пристыжен, хотя особенных причин для этого Игорь не видел. Он, по правде, в принципе не понимал, почему Сева вёл себя настолько скованно, но не вмешивался — знал, такое бывает.

Сам когда-то с трудом заставлял себя общаться с людьми.

— Мне кажется, — наконец-то произнёс Всеволод, — что я какой-то бесполезный. Всё это так тяжело, а вы вроде как философски к этому относитесь…

Игорь хмыкнул.

— Да ладно тебе, — протянул он. — Философски. Я работаю не первый год, и это не первый мой проект как лида, но всё равно не слишком приятно заваливать его — а шансы, сам понимаешь, есть, и достаточно высокие. Думаешь, я в восторге от перспективы? Или Саша? Да и все остальные из наших имеют неплохой опыт. Рано или поздно ты устанешь нервничать и будешь реагировать на всё спокойнее, но переживать — разумеется, всё ещё да.

Недоверие так и светилось во взгляде Севы. На самом деле ответ Игоря был совершенно искренним; он понимал, что рано или поздно наступает точка невозврата, ты доходишь до этого момента в своей жизни и просто разучиваешься волноваться. Да, Севе это состояние всё ещё было неизвестно; он пока что не научился игнорировать большинство внешних раздражителей.

Было понятно, что Сева начал не с самого лёгкого проекта, да и попытался взвалить себе на плечи слишком трудную задачу. Просто так вышло. Может быть, у парня были слишком завышенные амбиции или ожидания, но теперь пути назад всё равно не было.

— Ты уже привыкаешь, — вместо того, чтобы вспоминать о первых конфликтах, протянул Игорь. — Заикаться перестал.

— Я как-то даже не заметил.

— Когда-то, — протянул он, — я боялся своего лида, как чёрта. Честное слово. Он совершенно не умел слушать, плевать хотел на все мои гениальные и не очень идеи и посылал меня куда подальше со всеми новшествами в коде. А потом он окончательно устал от своей работы, решил сменить область деятельности — все рано или поздно либо выгорают, либо пытаются сбавить обороты. И Регина дала мне шанс. Если ты думаешь, что с тобой будет как-то иначе, то ты ошибаешься. Оно не придёт само. Надо прилагать усилия, — Игорь оторвался от стола, взял уже приготовившийся кофе и усмехнулся. — Но не советую записывать первым же в своё резюме неудачный проект. Так что пошли работать.

39

25 марта 2018 года

Воскресенье

— Всем привет! — донеслось с порога. — А чего это вы не закрываете дверь?!

Игорь и Саша почти обречённо переглянулись. Только Яна могла в девять утра в воскресенье заявиться без предупреждения, открыть дверь, даже не постучавшись, и возмутиться, что они не думают о своей безопасности и не закрываются на ключ.

На самом деле, закрыть дверь забыла бабушка, отправившаяся на ежеутреннюю прогулку. Игорь регулярно спрашивал, не нужно ли ей сопровождение — всё-таки, пожилой человек, мало ли что может произойти, — но Ева Алексеевна досадливо отмахивалась от каждого его предложения и отвечала, что мечтает хотя бы иногда насладиться одиночеством и свежим воздухом. Мол, не привыкла сидеть в четырёх стенах, да ещё и быть в компании молодёжи.

А вот ключи она часто с собой не брала. Разумеется, только тогда, когда Игорь и Саша точно были дома и не собирались уходить. В таком случае она предупреждала, когда вернётся, и уходила только с мобильным телефоном, а дверь оставляла открытой. Ольшанскому и в голову не приходило закрывать её, а потом заставлять бабушку топтаться на пороге и звонить в собственную квартиру.

— Привет, Яна, — окликнул Игорь сестру, поймав Сашу за руку и осторожно сжав её пальцы. — Мы здесь, на кухне!

Александра вздрогнула. Она и так старалась избегать любых контактов с девушкой, с трудом переносила упоминание о беременности Яны — но утренний неожиданный разговор был выше её сил.

— Всё будет хорошо, — шепотом произнёс Игорь, обращаясь к жене. — Не переживай. Она скоро уйдёт.

Раньше они неплохо ладили, по крайней мере, Яна не имела ничего против Саши, и это было, к счастью, взаимно. Но видеть лучившуюся от счастья девушку, то и дело касавшуюся своего живота и способную разговаривать исключительно на тему своего будущего материнства, Александра, очевидно, не могла. Каждый раз, когда кто-то напоминал ей о детях, она с трудом сдерживала слёзы.

Но говорить об этом посторонним, пусть даже сестре своего мужа? Разумеется, нет. Она и Игорю-то с трудом призналась в их общей беде. А Яне сообщать не собиралась.

— Привет, Яна, — с трудом выдавила из себя Александра, поднимаясь. — Очень рада тебя видеть, — она улыбнулась родственнице, но обнять себя не позволила, будто бы случайно отпрянув. — Как жаль, что я вынуждена бежать…

— Куда? — удивилась девушка. — И зачем в воскресенье?

— Еве Алексеевне обещала помочь, — Саша протиснулась мимо Яны, спешно одеваясь. — Игорь, скоро вернусь!

Яна удивлённо вскинула брови.

— Она меня избегает, — прислушиваясь к шагам Саши, мчавшейся на улицу по ступенькам подъезда. — Я видела бабушку внизу, она на скамейке сидела. И совсем даже не ждала твою жену.

— Да? Может быть, ты ошиблась.

— Я не ошиблась! Я что, не говорила со своей бабушкой, по-твоему?! — возмутилась Яна, устраиваясь поудобнее на месте, которое только что занимала Александра. — Говорила. И та точно никого не ждала. Сказала, что ещё минут пятнадцать, и она пойдёт в квартиру. А Саша твоя что? Неужели обиделась из-за её матери?

Игорь отрицательно покачал головой.

— Она прекрасно понимает твои чувства.

— Понимает и осуждает? Я должна с ней поговорить! — неуёмная Яна моментально вскочила на ноги. — Немедленно! Нельзя позволять семье ссориться из-за какой-то стервы, даже если это её мать.

Ольшанский с трудом успел преградить путь своей сестре. Та раздражённо ударила его ладонью по груди, попыталась пройти мимо, но Игорь коротко покачал головой.

— Садись, — приказал он. — И не трогай Сашу. Она не одобряет то, что сделала её мать — ну, и наш отец, соответственно, — и точно не обижается на тебя. Дело в другом.

— Но в чём? Я должна спросить!

— Яна, — попытался уговорить сестру Игорь, — пожалуйста, ничего не спрашивай. Ей и так плохо. И дело не в том, что ты что-то сделала не так. Можешь принимать это за психологическую травму.

В ответ Яна удивлённо вскинула голову и только раздражённо кашлянула.

— Вам надо завести ребёнка, — отчеканила она. — И все проблемы пройдут. Моментально! Ты только представь… Эй? А чего ты такой смурной?

— Не обращай внимания.

— С нею что-то не так? — тут же поняла Яна. — Ты… Она не может иметь детей, да?

— Яна!

— Какой кошмар! — сделала свои выводы сестра. — Ужас! Игорь, а ты… Ты уверен в том, что она тебе не лжёт? А проблемы точно в ней, а не в тебе? Вы вообще у врачей проверялись? Я надеюсь, это не приговор какой-нибудь деревенской бабки-шептухи? А если… Игорь, а у неё был выкидыш? Или у вас просто не получается? Или…

— Прекрати! — сорвался Ольшанский. — Яна, хватит! Ты сама придумала уже в три раза больше, чем есть на самом деле. Саша немного приболела. У неё проблемы в общении с родителями, вот и всё. Это от стресса — потому она нервная и старается избежать внешних раздражителей. Не вздумай с нею разговаривать, поняла?

Яна поднялась, обиженно опустила ладонь на живот, словно намекая на то, что Игорь только что накричал на беременную женщину, и гордо удалилась.

Ольшанский подождал минуты две, пока шаги сестры стихли, оделся и вышел следом на улицу, надеясь найти там Александру или хотя бы бабушку. Дурное предчувствие, в которое он никогда прежде не верил, комом застыло в горле.

38 — 37

38

26 марта 2018 года

Понедельник

Саша после вчерашнего была расстроенная, мрачная, и, казалось, код словно чувствовал, что его автору было не слишком хорошо. Игорь тоже раздражённо щёлкал по клавишам, с трудом преодолевая желание послать кого-нибудь. Именно потому его раздражал каждый лишний звук; когда кто-то начинал разговаривать, Ольшанский не выдерживал и то прикрикивал, то просто просил помолчать.

Больше всего раздражало хныканье Севы; тот практически каждую секунду заговаривал сам с собой, обращался, кажется, к тексту своей программы, бормотал что-то, говорил…

— Да что происходит?! — не удержавшись, воскликнул Ольшанский. — Ты можешь замолчать или внятно сказать, что произошло?

— Плакала наша Америка, — хрипло ответил Всеволод. — Это кошмар. Ничего не сходится. Финальные тесты не идут. Оно работает не так! Оно выдаёт не то!

Игорь буквально слетел со своего стула и метнулся к Севе, заглянул через его плечо и удивлённо вскинул брови.

— Отдельно модули работали идеально, — промолвил он. — А тут что не сходится?

— Точка входа и точка выхода, — прошептал Сева. — Я когда делал свою часть математики, кое что там оптимизировал, чтобы не усложнять… В общем, упростил типизацию, убрал одну ветку наследования, и уже основываясь на этом…

— И никому не сказал.

— Нет, зачем?

Игорь выпрямился и молча схватился руками за голову. Типизация, потерянная Севой где-то в тоннах кода, могла стоить им всего проекта, а не только Америки. Парень даже не представлял, какой ущерб мог нанести и фирме, и коду, и вообще всем вокруг, сделав только одно локальное изменение.

— Ты идиот, — пробормотал Ольшанский. — Какой же ты идиот! Ты хотя бы понимаешь, что мы теперь просто ничего не сдадим? Почему ты не сказал об этом, когда писал? Где вообще эта часть? Открывай, будем поправлять…

Всеволод молчал и только смотрел на начальника, хлопая глазами.

— Только не говори, — прохрипел Игорь, — что ты забыл о том, где была эта часть кода.

— Я забыл, — выдохнул Сева. — Оно где-то в надстройках и много где используется. Может быть, легче изменить твою часть?

Игорь истерично хохотнул.

— Тебе тысячу строчек? Или две? — ласково уточнил он. — А ничего, что мне придётся под твою изменённую невесть как типизацию изменять не только выход, а и всю обработку, которая идёт до этого?

Сева втянул голову в плечи, задрожал всем телом, попытался выдавить из себя ответ, но не смог. Игорь только сжал зубы, с трудом сдерживаясь, чтобы не послать нерадивого подчинённого куда подальше.

— Немедленно весь код в общий доступ, — он вернулся за своё рабочее место. — И будем вместе разбираться в том, что ты натворил.

— Но…

— Вместе! — рявкнул Игорь. — И всех остальных это тоже касается, надеюсь, понятно?

37

27 марта 2018 года

Вторник

Стрелка настенных часов, повешенных ещё очень давно, но никогда не пользовавшихся особым успехом, остановилась на пометке "шесть", обозначая конец рабочего дня для всех нормальных людей.

Игорь бы не обратил на неё внимания, да и недосуг было отвлекаться от основного занятия, но в комнате, в которой до этого было мертвенно тихо, вдруг что-то зашелестело, все куда-то в один миг засобирались, заспешили…

Ольшанский удивлённо поднял голову и оглянулся.

— Куда вы собрались? — спросил он. — Вас не смущает, что нам за эту неделю надо всё закончить?

Он поймал на себе полный смущения взгляд Всеволода — тот словно просил прощения за собственный уход, — но проигнорировал его. Не было времени жалеть человека, на котором лежала часть вины этого провала. Игорь должен был предусмотреть, что они слишком многим жертвуют, подумать о том, какие последствия будет иметь работа Севы для проекта.

Да, тот не до конца стыковал математику. Но почему Ольшанский этого не проверил? Разумеется, он сам должен был разгребать эти проблемы.

Такого мнения придерживался, наверное, каждый из присутствующих, но от их цинизма Игорю было противно.

— Мы всё равно ничего не сможем сделать, — пожал плечами Егор. — Это ты у нас гений. Нет, Игорь, правда… Где я, а где серьёзные математические операции и искусственный интеллект? Я кодер, обыкновенный рабочий… Ну, или вот Петя. Ты правда предполагаешь, что он способен справиться с такой задачей?

Ольшанский сжал зубы. В этих словах он услышал только одно — это его проблема. Его личное дело. А что? Они ничего не теряли. Год назад он взял этот проект, даже не подумав посоветоваться с ними. Сам виноват! И в Америку, если что, предложат ехать ему, а не кому-нибудь из них, потом Игорь, ведомый своими чувствами к драгоценной супруге, откажется от поездки, а все остальные останутся у разбитого корыта, потому что великолепный шанс просто сгорит.

Вот что они думали. Вот как им нравилось считать. И не то чтобы Игорь был готов осуждать своих коллег за такой подход — он просто не мог понять, откуда же взялось столько наглости и уверенности в том, что они не получат ни награды, ни наказания, чем бы ни закончилась жизнь этого проекта.

— А у меня ребёнок… Жена попросила посидеть, ей сегодня куда-то срочно надо, — оправдательно ответил Дима, кажется, тоже терзаемый муками совести, но не такими сильными, чтобы те заставили его остаться. — Ты ж понимаешь, семья. Я и так дома бываю слишком мало, а тут в кои-то веки…

— Хватит, — грубо прервал его Ольшанский. — Можете идти. Я никого не держу.

Первым убежал Сева. Игорь едва сдержался, чтобы не швырнуть ему в спину все эти бесконечные бумажки, не прокричать, что этот человек тоже провинился и должен сейчас сидеть здесь и разгребать всё вместе с остальными.

Почему только он? Почему единственный человек, который вообще готов взять на себя ответственность, вдруг оказывается виноватым во всех смертных грехах на фирме? Регина, которая толком ничего не делает, но требует в невероятных количествах, коллеги…

Ольшанский дождался, пока захлопнется дверь, и устало уронил голову на сложенные на столе руки.

Если б он был маленьким ребёнком, то, наверное, плакал бы от безысходности — это был тупик. В голове не осталось ни единой свежей идеи, от количества кода, который предполагалось прошерстить, становилось дурно, боль, тупая, неприятная и не убиваемая никаким из обезболивающих, поселилась в теле настолько прочно, что сейчас ни один толковый врач не придумал бы способ избавления от неё.

— Давай поделим пополам, — раздался вдруг над головой голос. — Я хорошо помню твою первоначальную задумку. Наверное, проблема где-то с потоками данных. Скажи, какую часть читать.

Игорь вскинул голову. Саша всё ещё сидела за своим столом, совершенно спокойная и собирающаяся работать.

— Просто мои права, — она постучала ладонью по боковой части монитора, — не позволяют открыть все файлы. Скажешь свой пароль?

— А почему ты не ушла? — удивлённо спросил Игорь. — Все ушли. И ты тоже имела на это полное право. Я же не зверь — держать свою жену на цепи…

— Не говори глупостей, — взмахом руки оборвала его Саша, не позволяя закончить предложение. — Я сама хочу остаться. Хочу тебе помочь. Это наша общая работа. И если кто-то так не считает, то он просто некомандный Игрок.

Игорь улыбнулся. Он понимал, что Саша говорила правильные вещи о поддержке, о взаимопомощи, те, о которых пишут в книжках и которым учат детей на уроках в школе. Но это были не просто прописные истины — она следовала им. Предлагала не слова — реальную помощь.

— Спасибо, — Игорь взглянул на неё как-то по-новому. — Я всегда знал, что у меня лучшая жена на свете, но сегодня в этом только ещё больше убедился.

— Ты мне льстишь.

Саша только пожала плечами, показывая, что не сделала ничего необычного, и сконцентрировала собственное внимание на коде.

— Сейчас отправлю пароль, — Игорь открыл почту, даже не задумываясь о том, что делает, и застыл только тогда, когда уже ввёл е-мейл жены в соответствующую графу. — Можно же и так сказать…

— Да, — хмыкнула Саша. — А можно встать, подойти ко мне и ввести.

— Нет, — возразил Ольшанский. — Нельзя слишком близко подходить к жене на работе, это может привести к неожиданным последствиям.

— К каким последствиям? У тебя тонны непересмотренного кода! — расхохоталась она, комкая лист бумаги и швыряя им в Игоря. — Пароль говори, мой стр-р-растный мужчина…

36 — 35

36

28 марта 2018 года

Среда

— Есть! — вскрикнула Саша. — Игорь, есть!

Ольшанский не думал, что может так бегать в три часа ночи. Весь офис уже погрузился в темноту, они остались единственными, кто вообще остался здесь, даже охрана просто заблокировала входную дверь офиса. Это была стандартная практика — задержавшиеся программисты ночевали внутри, а не уходили внутри.

Перед глазами, конечно, код уже просто прыгал, Игорь жалел, что так и не купил себе очки, но сейчас это мало ему мешало.

— Ты гений, — пробормотал он, всматриваясь в найденные Сашей строчки. — Ты просто гений! Теперь остаётся это исправить… И оттестить. Несколько дней работы. Саша!

Он стянул жену с кресла и заключил её в объятия. Александра звонко рассмеялась — удивительный прилив бодрости, наверное, спровоцированный ошеломляющей победой над гадкой ошибкой в коде.

— Прекрати, — попыталась оттолкнуть, хотя и шутливо, мужа Саша. — Ну, мы же на работе… И компьютер надо выключить…

Игорь наощупь мазнул пальцами по монитору, отключая её.

— Всё ещё мешает? — уточнил он. — А наша работа — и так уже почти наш дом…

— Пора бы вернуться в настоящий.

Ольшанский усмехнулся, притягивая Сашу ещё ближе к себе. Девушка отмахнулась, но выглядело это как обыкновенный флирт, если честно. И глаза у неё светились, как раньше, до этой зимы, до того, что натворил её отец.

— Мы не сможем выйти отсюда до утра, — возразил Ольшанский. — Обычно сидели всю ночь, когда был дедлайн, работали. Можно перейти в комнату отдыха. М?

— Она ж закрыта последние месяца два. Регине вроде как не нравилось, что кто-то там отдыхает, когда надо работать.

Игорь только запустил пальцы в волосы жены, выдёргивая из них шпильки.

— Ну, — он продемонстрировал девушке её украшение, — если ты не пожалеешь эту шпильку, то мы вполне можем переночевать там…

Саша не возражала. Она щёлкнула по кнопке монитора Игоря, отключая и его, и ускользнула в коридор, отключая за собой свет. В темноте можно было расслышать только мягкие шаги девушки, и Ольшанский следовал за нею, в темноте по памяти пытаясь отыскать нужную дверь.

Они столкнулись уже там, у комнаты отдыха.

— Подсвети-ка, — попросил Игорь, вручая Александре мобильный. — О, здесь даже замки простые…

Саша повиновалась, одной рукой держа телефон, а вторую опустив на плечо Игоря.

— Ты никогда не подрабатывал вором? — со смехом поинтересовалась она у него. — А то так бойко вскрываешь замки…

— Нет, дедушка научил. Готово! — он открыл дверь и с полупоклоном пропустил Сашу вперёд. — Прошу!

Александра переступила порог, поймала его за запястье и утянула следом за собой. Игорь только успел закрыть дверь — изнутри она закрывалась на защёлку, — и, подумав, что, возможно, это не лучшее место для признаний в любви собственной жене, крепко обнял её и поцеловал её в губы.

35

29 марта 2018 года

Четверг

— Итак, уважаемые, сегодня мы проведём наш митинг внутри, — Игорь закрыл дверь и провернул ключ в замке. — Выйти, если есть желание, может каждый, но работать будем в таком режиме. Иначе Регина и какая-нибудь очередная служба клининга точно не дадут нам возможности всё закончить. Никто не против?

Коллеги отрицательно замотали головами. Игорь знал, что любой дедлайн заканчивается серьёзными завалами и большим количеством задач, поставленных на выполнение, но в этот раз ситуация была катастрофическая. Они с Сашей вчера только в три часа ночи обнаружили место ошибки, а потом ещё целый день прорабатывали концепцию исправления, а ведь до прибытия заказчиков оставались считанные дни.

— В таком случае, — Ольшанский вскинул руку, в которой сжимал несколько исписанных мелким почерком листов бумаги, — перейдём к исправлениям. Файлы, в которые мы не вносим изменения, уже закрыты, чтобы никто ничего не испортил. Я оставил вам только ту часть, которую будем редактировать. Работать придётся всем параллельно, там достаточно большое количество кода, потому давайте сразу договоримся относительно названий, дополнительных переменных и так далее. Придётся переделать момент с конвертацией, отступить от стандартного алгоритма…

Дверь задрожала. Игорь оглянулся на неё, мысленно поблагодарил Сашу за здравую идею закрыться на ключ — тот было не так уж и трудно взять на посту охраны, — и громко спросил:

— Кто там?

— Клининг-сервис, откройте! — вполне ожидаемо отозвались снаружи. — Я должна у вас убрать!

Знакомое гудение робота-пылесоса заставило программистов переглянуться и заулыбаться. Опять! Сколько б они не говорили Регине, что представители клининг-сервиса только мешают, тем более в период дедлайна, Разумовская не прислушивалась. Но сейчас был один из тех дней, когда она, вероятно, в очередной раз отсутствовала на работе.

— Мы заняты! — отозвался Ольшанский. — И открывать вам не будем. День обойдёмся без уборки.

— Как же так?! — удивилась женщина по ту сторону двери. Она постучала вновь, подёргала дверную ручку и куда-то ушла.

— Вернёмся к обсуждению, а то это никогда не прекратится, — Ольшанский вновь повернулся к команде. — Так вот, по поводу стандартного алгоритма и конверта…

Дверь задрожала, но выдержала. Судя по стуку, на этот раз убираться у них планировала женщина богатырской силы.

— Ольшанский, что вы там делаете? Эта милая леди сообщила мне, что ей не дают выполнить профессиональные обязанности, — издевательски произнёс Эндрю. — Вы откроете или нет?

— Нет! — хором ответили ему.

Ольшанский подошёл к двери, посмотрел на замок, подумал, что совсем скоро придётся его чинить, если так продолжится и дальше, и вкрадчиво полюбопытствовал:

— Эндрю, ты знаешь, какие штрафы грозят фирме за невыполнение условий договора по проекту? И кто по договору их выплачивает, если что?

Голландец ответил не сразу, сначала, вероятно, ему пришлось возобновить в памяти собственный черновик договора.

— Большие, — усмехнулся он. — Ну, и выплачивает виновный в срыве.

— Так вот, передай женщине, которая сейчас так сюда прорывается, что виновной в срыве будет она. И ей придётся работать бесплатно целую вечность, чтобы всё выплатить. Надеюсь, это понятно? Молчание я расцениваю как знак согласия.

За дверью зашептались. Женщина, очевидно, уточнила, какой на самом деле штраф, соотнесла его с ущербом от неубранной комнаты — раздался испуганный вскрик, — а потом робот-пылесос зашумел в противоположном от их кабинета направлении.

— Победа! — одними губами прошептал Игорь, обращаясь к своим подчинённым. — Пылесос мы уже победили, остался только код!

Обрадовались, кажется, все, кроме Севы. То ли он так страдал по Америке, то ли грустил по несчастному роботу, но выражение его лица осталось таким же кислым.

34 — 33

34

30 марта 2018 года

Пятница

Закрытая дверь на некоторых действовала, как красная тряпка на быка: то есть, зрение вроде бы черно-белое, раздражает эта тряпка точно так же, как и синяя, зелёная и любого другого цвета, но приходит наглая зверюга приходит именно к конкретному человеку, пытаясь забодать его насмерть.

Так было и с Региной. Даже хуже. И хотя она ни разу не постучалась, потому что это точно было ниже её достоинства, можно было услышать, как постукивали каблуки чужих туфель у двери. Смешно говорить, что это кто-то другой: в их офисе кроме Саши была только одна женщина — Разумовская.

Игорь раздражённо встал со своего кресла и тихо подошёл к двери. Звук повторился, потом — он готов был поклясться, — кто-то случайно задел дверную ручку.

Он провернул ключ в скважине и резким движением открыл комнату. Регина с трудом успела отпрянуть.

— Как жаль, — раздражённо произнёс он, — что тут нет ни единой щели. Правда, Регина Михайловна? Вы что-то хотели?

— Узнать, какие продвижения у проекта, — невозмутимо ответила она. — Ведь это я потеряю деньги, если вы что-то сделаете не так.

— Логично. Так может, хватит нам мешать? — не удержался Игорь. — Всё в порядке. Почти закончили синхронизацию модулей.

— На этапе тестирования.

— Именно, — подтвердил он.

Разумовская опустила ладонь на дверную ручку, не позволяя ему вновь закрыться.

— Мне не нравится такая скрытность.

Ольшанский с трудом сдержал возмущённый вздох и устало посмотрел ей в глаза. Регина, кажется, не ожидала, что вместо очередной колкости вынуждена будет отвечать на чужие взгляды. Уверенности в её действиях стало немного меньше, но Игорь и сам засомневался. Пальцы Разумовской спешно мазнули по его запястью, будто в попытке вызвать былое доверие, а после Регина отпрянула и спрятала руки за спиной.

— Я хотела бы, — произнесла она, — чтобы ты не забывал, что от успешности этого проекта зависят судьбы очень многих людей. Мы не способны выплатить такую компенсацию.

Регина отошла на метр, предлагая ему выбор: закрыть дверь или оставить всё так, как есть. Игорь взглянул на женщину, словно пытался понять, что на самом деле она пыталась донести… И всё же потянул на себя дверь.

Она, наверное, вздрогнула, когда услышала, как ключ щёлкнул в замочной скважине, но больше стучать не стала.

— Что это на неё нашло? — удивился Егор, отрываясь от кода. — Мне казалось, Разумовская не склонна кого-то о чём-то просить.

— Так, — вздохнул Игорь. — Нервы.

Только неизвестно, её или всех вокруг…

33

31 марта 2018 года

Суббота

Больше Регина к ним не заходила.

Игорь замети это только на следующий день. Ему вообще казалось, что время превратилось в одну слитную полосу. Вчера они уехали домой ближе к десяти, потом вернулись на работу в полном составе в восемь утра, как только открылся офисный центр…

Может быть, кто-то и выходил на кухню, что-то ел или пил, но Ольшанский был уверен: он не поднимался со своего места уже часов десять кряду. Всё тело затекло, невыносимая усталость знакомой тяжестью легла на плечи, но зато они почти дошли до конца.

— Уже шесть, — сонно сообщил Дима со своего кресла. — И я сейчас вырублюсь.

— Может быть, по домам? — предложил Егор. — Отдохнём нормально, выспимся, а потом вернёмся в воскресенье и всё доделаем? А то в выходные офис в восемь закрывается… И не хочется ещё двенадцать часов здесь проторчать.

— Ага! — поддержал его Пётр. — А то я лично скоро сдурею. Вить, Сева?

Виктор промолчал, как всегда дожидаясь, когда своё мнение выскажут все остальные. Сева же, наверное, тоже хотел уйти домой, но взглянул на Игоря с надеждой, что тот первый разрешит или всем откажет, а ему не придётся показывать свою усталость. Ведь если бы не Всеволод, они работали бы по старому плану…

И, скорее всего, ничего не успели бы. Игорь прекрасно об этом знал, но понимал: если сейчас сообщит Севе, то команда просто разбежится по домам, и он сам, как человек, который дал добро на эту идею несколько месяцев назад, будет дорабатывать код. И тогда фирме наступит конец, проект не будет сдан в срок… И всё.

Допустить, чтобы его детище пошло прахом, Игорь не мог. Почему-то он периодами испытывал особенную привязанность к собственным проектам, особенно близко к дедлайну. Вера — и с чего это вдруг он её вспомнил? — в такие моменты крутила пальцем у виска.

Игорь невольно взглянул на Сашу, задаваясь вопросом, что сделает она. Скажет, что это безумие — столько сидеть на работе? Рассмеётся в ответ на претензии коллег, потому что испытывает примерно те же чувства, что и её муж? Назовёт сумасшедшим?

— Вы себе как хотите, — заговорила Александра, будто бы услышав его невысказанный вопрос, — а я остаюсь. И вам советую, иначе мы ничего не успеем.

— Такая же, как и этот! — обвинительно воскликнул Егор. — Игорь, ну правда! Давайте разойдёмся по домам? А завтра придём, всё добьём…

На сей раз коллеги не спешили его поддерживать, потому что, как и обычно, опасались реакции начальства. Игоря это больше всего забавляло. Хотели же домой, а всё равно предоставлял выбор ему.

Он поднял голову, посмотрел на Сашу, дождался, пока девушка ответит на взгляд. Вряд ли реально было телепатически передать ей вопрос, но Александра будто бы прочла его намерения и коротко кивнула. Соглашалась с тем, что это был единственный выход.

— Мы остаёмся, — решительно произнёс Игорь. — И пока мы не закончим, никто отсюда не уйдёт. Если хотите, можете сходить, выпить кофе, и возвращайтесь назад. Иначе сами потом объясните Регине, откуда у вас по три незакрытые задачи.

Егор застонал, не стесняясь яркого выражения своих эмоций, закатил глаза, встал, буркнул, что сходит за кофе, и удалился. За ним, один за другим, вышли и все остальные, только Саша всё ещё сидела на своём месте.

— Пойдут перемывать тебе кости, — усмехнулась она. — Скажут, что ты очень плохой человек, не ценишь их и доводишь до полнейшего истощения.

— Уже не впервые.

— Ты всё правильно сделал, — улыбнулась Саша. — Как можно бросить свою работу на половине пути? Художник должен быть голодным.

— Это ты так думаешь, — возразил Игорь.

— Ты тоже.

Он кивнул. Саша была уникальной — единственной из всех женщин, которых он знал, способной понять, что такое любимая работа. Ни у одной другой не возникало в голове мыслей, что, возможно, ему не хотелось оставлять это место не из-за денег.

Но Игорь знал, что рано или поздно придётся всё прекратить. Отношения с Сашей он обрывать не хотел точно, а вот вечный плен — работа, — кажется, пытался лишить его единственной понимающей женщины на свете.

Убедившись в который раз в принятом давно уже решении, Игорь облегчённо вздохнул и вернулся к своей работе, теперь твёрдо уверенный, что успеет её закончить.

32 — 31

32

1 апреля 2018 года

Воскресенье

Часы показывали уже семь утра, когда тишину офиса вконец уничтожил победный вопль Егора.

По правде, странно было то, что именно он так радовался. Если сравнивать вклад, сделанный им в код, со всеми остальными, то меньше сделал только Пётр, но, тем не менее, именно Егор разве что не приплясывал от счастья и смотрел на работающую программу так, будто он был её автором от первой до последней строчки.

— Есть! — пробормотал он, ошеломлённо скользя взглядом по блокам. — Есть! Ольшанский, мать твою, мы свободны!

Игорь такую бурную реакцию выдать не мог. Он только откинулся на спинку кресла и облегчённо закрыл глаза.

— Наконец-то, — пробормотал он, чувствуя, как усталость накрывает с головой. — Я был уверен в том, что это никогда не кончится.

— Закончилось, — так же грустно, с трудом отозвалась Саша. — Теперь можем отдавать на основное тестирование.

— Спасибо, что это не предусмотрено по договору, — с трудом улыбнулся Игорь. — И что они будут делать это сами. Если кто-то из нас и поедет, то его главной задачей будет интеграция.

— Кто-то? — подал впервые за последние несколько дней голос Сева. — Конечно, ты. Кто же ещё? Это наполовину твой проект.

Удивительно было слышать от него такие слова. Игорь знал, что Всеволод мечтал занять его место, отправиться в это путешествие, словно там, в Америке, он стал бы другим человеком и начал совершенно иную жизнь.

Игорь и сам на это надеялся, если честно, когда почти год назад сказал "да" Регине. Ему казалось, что эта поездка решит все проблемы, поможет избавиться от того, что так мешает ему в жизни…

Вот только сейчас Ольшанскому она не нужна была и даром.

— Я не поеду, — устало ответил он. — Даже если предложат. Ну что? Теперь по домам?

— Да, — Егор бодро вскочил со стула. — Наконец-то! Хоть кто-то произнёс эту благословенную фразу… Вить! Витя, не спи, — он потряс сидевшего рядом коллегу за плечо. — Вставай, свобода!

— А? Где? — Виктор удивлённо заморгал. — Да иди ты, лгун… — и опять опустил голову на сложенные на столе руки.

Игорь только усмехнулся. Было видно, как старательно работал Витя и почему последние несколько часов от него не было ни единого коммита.

Впрочем, Ольшанский и сам с трудом выбрался из кресла и подал руку Саше, помогая ей встать. Девушка выглядела, если честно, слегка ошеломлённой, будто бы не понимала, где она находится.

— Мне кажется, — призналась она, опираясь о плечо Игоря, — что мы все сошли с ума. И эта свобода — это только фантом, который в нашей голове.

— А все мы сидим в клетке у Разумовской и, как те роботы, пишем коды, — фыркнул Дима. — Похоже на то. Жена меня убьёт, обещал же ночью быть дома…

Игорь с Сашей невольно переглянулись, словно уточняли, не убьют ли сами друг друга за очередную маленькую задержку.

Александра сделала вид, что задумалась, а потом задорно подмигнула Игорю — насколько, разумеется, это вообще было возможно в семь утра после бессонной ночи.

— Радуйся, — обратилась она к Диме, — что твоя жена — не сумасшедшая. Игорю вот не повезло.

— Мне кажется, совсем наоборот, — рассмеялся Ольшанский. — Но чем дольше мы с вами будем говорить, тем больше просидим здесь, не так ли?

Это сработало, и уже через три минуты в кабинете не было никого. Вне зависимости от усталости единственным желанием каждого из присутствующих было добраться поскорее до дома и лечь спать.

31

2 апреля 2018 года

Понедельник

После бессонных выходных, проведённых на работе, и Игорь, и Саша больше напоминали зомби, чем живых нормальных людей. Так сообщила даже Ева Алексеевна, заставив их удивляться не столько своему состоянию, сколько тому, что женщина старше семидесяти пяти лет знает о том, что это вообще такое — зомби.

В офисе же царила удивительная праздничная атмосфера. В коридоре, конечно, не валялось конфетти, но все носились туда-сюда особенно преподнесённые, и Игорь только удивлённо провожал взглядами людей, поздравлявших его невесть с чем.

— Мои поздравления! — радостно воскликнул Эндрю, пожимая Ольшанскому руку. — Не ожидал, что вы справитесь.

— С проектом? — удивился Игорь. — А что, откуда все знают? Поздравляют, как будто у меня день рождения или ребёнок родился.

— Регина так хвалила тебя на митапе, что все подумали, что ты умер, — голландец похлопал его по плечу. — Заказчики сегодня приезжают. Она поехала их встречать, сказала, что вы большие молодцы, она прямо не ожидала такой результативности от вас. Удивлена, польщена и всё такое. В общем, вас можно только поздравлять, а задания сегодня давать не положено.

Игорь выдавил из себя неуверенную улыбку. Саша тоже не казалась особенно счастливой, вчера в ней было как-то больше радости и оптимизма относительно завершённого проекта.

— Это хорошо, конечно, что она нас оценила, — вздохнул Игорь, — но всё равно несколько непривычно. И я б не сказал, что доверяю её словам…

— Вот и зря! — преувеличенно оптимистично воскликнул Эндрю. — Она говорила о вас с неподдельным восторгом.

— Спасибо, — Игорь потянул Сашу за руку. — Мы пойдём. Надо работать…

Эндрю не успел даже спросить, над чем именно они собирались трудиться. Игорь же, оказавшись в пустом кабинете — после дедлайна все обычно брали себе день или два отгулов, — облегчённо вздохнул.

— Надеюсь, здесь нас не найдут, — обречённо выдохнул он. — Не хочу слушать по десятому кругу эти лживые заверения в том, какие мы большие молодцы.

— Ты что, совсем не веришь в то, что Разумовская могла тебя похвалить?

Игорь отрицательно покачал головой и обречённо посмотрел на монитор.

— Дурное предчувствие.

— Ты ж в это не веришь.

Он передёрнул плечами, но не проронил ни слова. И вправду не верит, никогда не верил, но сейчас почему-то никак не мог избавиться от ощущения, что что-то пошло не так.

— Думай о хорошем, — Саша поцеловала его в щеку и обвила шею руками. — Может быть, у нас наконец-то начнётся светлая полоса.

— Да, — согласился Игорь. — Может быть.

Даже если для этого придётся принимать ну уж очень радикальные решения.

30 — 29

30

3 апреля 2018 года

Вторник

Заказчики оказались довольно приятными людьми, выглядевшими куда проще, чем тот же ван Дейк, опыт общения с которым был и у Игоря. Они часто и много улыбались, могли похлопать по плечу или даже обнять совершенно незнакомого человека и так энергично трясли руку Ольшанского при знакомстве, что тот едва сдержался, чтобы не отойти от них метра на три.

Тем не менее, то, что сверка технического задания с полученными результатами проходила успешно, не могло не радовать. Они сидели уже третий час над кодом, просматривали перечень функций, пересматривали, всё ли сходилось — и пока что не нашли ни единого существенного отличия.

— Простите, — обратился к Игорю Джеймс, кажется, программист из центрального отдела, — мы можем общаться без переводчика?

— Да, — подтвердил Ольшанский. — Только попрошу вас не спешить.

Понимать американский английский, ещё и произносимый так спешно и громко, было просто разве что для Саши, владевшей языком на высочайшем уровне.

Джеймс кивнул.

— Хорошо, — безо всякой надменности согласился он. — Я постараюсь говорить помедленнее. Скажите, какую методику вы использовали для проработки альтернативных дизайнов. Я не вижу здесь такое количество паттернов, что удовлетворило бы наши запросы.

— Мы не компоновали всё вместе, — ответил Игорь, — и не делали полноценную сборку. Тут прописана математика, которая позволяет, взаимодействуя с пользователем и считывая его контекстные вызовы функций, подсчитывать всё автоматически и выдавать нужный паттерн, собирая его по кусочкам. Обратите внимание вот на эту линию наследования.

Джеймс на мгновение застыл, словно раздумывая над чем-то, и почесал затылок. В его взгляде мелькнуло что-то подозрительное.

— Скажите, Игорь, а где вы учились?

— В местном политехническом университете.

— И вы изучали подобные методики?

— Нет, — удивлённо ответил Ольшанский.

— Тогда откуда вы взяли эту математику?

Игорь кашлянул, пытаясь вникнуть в суть вопроса.

— Это наша разработка, — ответил он. — Изучал заграничные статьи, материалы, на их основе достаточно легко было спроектировать этот вариант. Если вы беспокоитесь об авторских правах на этот алгоритм, то…

Но Джеймс только жестом попросил его замолчать и вновь склонился над кодом. Казалось, прошло минут двадцать, прежде чем он оторвал взгляд от математического блока и обратился к своему начальнику, мистеру Лэвису, явно ничего не понимавшему в программировании.

В такой спешной английской речи Игорь не был в силах понять ровным счётом ничего. Регина тоже, как ни вслушивалась, не могла уловить суть, потому на его вопросительный взгляд только растерянно пожала плечами, показывая, что бессильна и подсказать ничего не может.

Ольшанский сначала забеспокоился, что что-то пошло не так, и в его работе коллеги нашли что-нибудь непозволительное, но потом решил, что волнение точно ничем ему в жизни не поможет.

Джеймс же закончил разговор и ободряюще улыбнулся.

— Потрясающая работа, — отметил он. — Вы довольно молоды для такого результата. У нас на такие алгоритмы тратят намного больше времени. Вы работали в одиночестве?

— Только первоначальная идея. Дальнейшую разработку мы проводили вместе с коллегами.

Тем временем мистер Лэвис поднялся со своего места, взглянул на Регину и промолвил:

— Полагаю, нам с вами нужно пообщаться наедине.

Разумовская вздрогнула, метнула в Игоря предупредительный злой взгляд, словно намекала, что если услышит что-то, что её не устраивает, то точно уволит без выходного пособия, и поднялась.

— Конечно. Пойдёмте, мистер Лэвис, — с трудом выдавила из себя она. — Я найду место, где нам никто не помешает.

29

4 апреля 2018 года

Среда

Следующим утром заказчики в офис не приехали, прибыла только Регина, и буквально с порога вызвала его к себе. Игорь, признаться, не понимал, что могло вызвать такой интерес с её стороны, но знал, что отказаться не имеет права.

Его провожали несколько тоскливыми взглядами. Некоторые, казалось, ждали, что Регина устроит закрытую казнь в кабинете, особенно Пётр, страшно боявшийся начальства и вжимающийся в угол при виде Разумовской.

Но Регина выглядела очень довольной. Игорь понятия не имел, что именно так её обрадовало, но удивился одному только предложенному стулу.

Никогда прежде она не избегала возможности усадить сотрудника, даже самого хорошего, на "стажёрское" неудобное место, но на этот раз весьма чётко указала на другой стул, предназначенный обычно для заказчиков.

— Я не думала, — начала она, — что скажу это после всех тех конфликтов, которые у нас произошли, но заказчики в восторге от твоей работы.

— Очень приятно это слышать.

Разумовская хмыкнула. Она остановилась у Игоря за спиной, и Ольшанский почувствовал, как женщина сжала спинку его стула, словно пыталась превратить пластик в пыль.

— Да, мне тоже вчера было очень приятно, — подтвердила она. — я не думала, что услышу подобные слова от таких важных людей. Но мистер Лэвис сказал, что Джеймс просто в восторге от того, что увидел. Он что-то там твердил об уникальном алгоритме, но я не вникала… — ещё бы — Разумовская ведь давно уже ничего не понимала в современных технологиях на уровне, необходимом для руководителя фирмы. — Что ж, я должна поздравить и тебя… Выпей воды, — она силком впихнула Игорю в руку стакан. — Ты едешь в Америку.

Ольшанский, по неосторожности сделавший глоток, поперхнулся.

— Меня ставят перед фактом? — спросил он, удивляясь тому, с какой уверенностью произнесла свою весть Регина.

Разумовская заняла тот самый стажёрский стул, поморщилась, когда едва не упала с него, и покачала головой.

— В своё время я молилась, чтобы мне предложили что-нибудь подобное, — отметила она. — И понимаю, что ни один программист в здравом уме не откажется от шанса. У тебя будет огромная зарплата, громадные перспективы…

— Мы уже говорили об этом, когда принимали этот проект, и тогда никаких особенных перспектив, кроме изменения страны, я не увидел.

— Потому что тогда они хотели забрать хорошего исполнителя, — усмехнулась Регина. — Но сейчас они считают, что тебе можно доверить что-то куда более серьёзное. И, поверь, там совершенно другой уровень достатка, зарплаты, уважения… Это статус и возможности. Разумеется, первый год придётся серьёзно отпахать, но потом, когда ты втянешься, поймёшь, что такой шанс случается только у одного из тысячи. Из десятков тысяч!

Разумовская говорила совершенно искренне. Голос её подрагивал от возбуждения, да и весь вид Регины свидетельствовал о том, что она была уверена в согласии Игоря. Вот только сам Ольшанский этого утверждать не мог.

— Боюсь, мне придётся отказаться, — промолвил он. — Я не хочу оставлять то, что есть у меня сейчас. И уж тем более впрягаться в новую работу, которая будет отнимать всё время. И Саша вряд ли будет очень рада переехать туда, где не сможет реализоваться.

О разрешениях на работу он был прекрасно наслышан, и не сомневался, что два специалиста заграничным коллегам не нужны.

— Её никто туда не зовёт, — возразила Регина. — Она может подождать тебя здесь. А потом, когда ты обоснуешься там, вы съедетесь. Если тебе это будет нужно.

Игорь отложил в сторону стакан с водой, поднялся и ответил на слова Регины холодной улыбкой.

— Я не поеду, — уверенно промолвил он. — Без жены точно нет.

— Это твой шанс! Ты разве не понимаешь?

Он коротко покачал головой.

Регина поднялась со своего места. Стул, окончательно сломавшийся от её резкого движения, упал и разлетелся на части, но Разумовская этого будто и не заметила.

— Пообещай мне, что сначала подумаешь, и только тогда будешь принимать решение, — произнесла она. — Хотя бы несколько дней. Ты правда считаешь, что она хочет привязать тебя к себе и держать здесь, как цепную собачку на поводке? А если да, то плохая она жена.

Игорь знал, что это не так. Саша никогда и ни в чём его не ограничивала, и уж точно не хотела бы, чтобы из-за неё рухнула его карьера.

— Я подумаю, — выдавил из себя Ольшанский. — Но вряд ли соглашусь.

— Подумай-подумай, — кивнула Регина. — Не руби сплеча, мальчик. Ты можешь потом о многом пожалеть. Семья того не стоит…

Что ж, нельзя сказать, чтобы он был с нею согласен.

28 — 27

28

5 апреля 2018 года

Четверг

Игорь решился рассказать Саше обо всём только дома — и попросил ничего не говорить, пока она сама не обдумает всё и не поймёт, о чём именно идёт речь.

Но, кажется, она не собиралась задумываться над тем, что решает одним махом и его, и свою судьбу. Всю ночь крутилась, хотя и не проронила ни слова, может быть, давала время не так себе, как мужу, а утром осторожно произнесла:

— Разве ты не хочешь поехать?

— Это значит отказаться от всего, что есть у меня здесь, — покачал головой Игорь. — А я не хочу.

Саша опустила голову и принялась ковыряться в каше. За те десять минут, что они сидели за столом, девушка ещё ничего не съела, да и не посмотрела на остывшее давно блюдо. Ольшанскому и самому кусок не лез в горло.

— Зачем сразу отказываться? — Александра поднялась, переставила тарелку с кашей на другую поверхность, и вернулась обратно на своё место, всё такая же хмурая, как и прежде. — Игорь, разве ты не понимаешь, что потеряешь свой шанс?

Он только пожал плечами в ответ.

— Мечты об Америке давно в прошлом.

— Ты ведь обожаешь свою работу!

Игорь усмехнулся.

— Не думал, что когда-то я встречу девушку, которой смогу это сказать, но тебя я люблю гораздо больше, чем свою профессию.

Александра зарделась и, кажется, расстроилась ещё больше. Теперь на глазах у неё выступили слёзы, и она растерянно взглянула на мужа.

— Я даже не могу быть полноценной женщиной, — прошептала она. — А ты хочешь отказаться от мечты всей своей жизни ради меня? Игорь, оно того не стоит.

Он хотел возразить, сказать, что Саша просто преуменьшает своё значение и преувеличивает проблемы со здоровьем, подписала себе смертный приговор, хотя на самом деле ничего ещё не решено, они молоды, а сейчас лечится всё на свете.

Хотел, но не успел проронить ни единого слова; Александра вновь вскочила со своего места и прижала палец к его губам.

— Я знаю, что ты мне сейчас скажешь, — хрипло прошептала она. — Я понимаю. Это эмоции, Игорь. Я тоже тебя люблю, но, пожалуйста, не отрезай себе путь к мечте только ради сомнительных чувств.

И, понимая, что именно он скажет ей по поводу сомнительности чувств, умчалась в соседнюю комнату быстрее, чем Ольшанский успел её остановить.

27

6 апреля 2018 года

Пятница

Вопреки обыкновению Регина была сегодня не в меру бодра. Игорь даже не удивился, когда она попросила весь коллектив собраться в холле — единственном месте, куда помещались все сотрудники фирмы без исключения.

Если честно, мало кто радостно спускался вниз. У большинства в голове не просто так засели дурные воспоминания о том, что творила Регина последние полгода. Её странные решения, принимаемые сгоряча, желание побольше времени проводить дома, для этой женщины совершенно несвойственное, и много другого навеки подписало приговор Разумовской как хорошему начальнику, чья личность вызывает доверие.

— Доброе утро! — не в меру бодро произнесла она, осматривая настоящую толпу сотрудников.

Сейчас то, что Саша была единственной девушкой на весь отдел разработки, меньше бросалось в глаза. Игорь заметил это непроизвольно; девочки-тестировщицы каким-то образом умудрились смешаться с программистами, скрываясь от коршуньего взгляда начальства, и теперь, когда Регина выискивала очередную жертву, ей приходилось довольно трудно.

— Доброе, — нестройным хором ответили подчинённые.

Не все. Ольшанский тоже был из тех, кто промолчал; для него утро точно не могло быть добрым, не после того, как жена второй день подряд пыталась уговорить его согласиться на предложение Разумовской.

Он думал. Если честно, для себя уже почти принял решение, но сомнения Саши заставляли и его замяться, задуматься над тем, что будет дальше. Возможно, зря.

— В первую очередь, — улыбаясь и сверкая, как начищенная монета, продолжила Разумовская, — я хочу поздравить одну из наших команд из успешным завершением дорогостоящего проекта. Наши американские коллеги, сделавшие заказ год назад, даже не рассчитывали на то, что получат такой быстрый и такой качественный результат!

Раздались громкие аплодисменты, впрочем, совершенно неискренние. Цветастая толпа — Игорь только сейчас заметил странную моду своих коллег одеваться во все оттенки спектра, а если и выбирать из них что-то конкретное, то только самое вырвиглазное, — всё ещё опасалась начальницу и не знала, как правильно реагировать на её слова.

— Я уверена, — продолжила Регина, — что все мы заслужили маленький скромный праздник. Этот год — довольно долгий и тяжёлый, многие устали, и сейчас как раз отличный момент повеселиться, пообщаться, позволить себе несколько дней передышки!

От Разумовской такие слова звучали абсурдно. Игорь знал, что Регина терпеть не могла отпускать своих сотрудников в отпуск. Порой ей было легче заплатить им сверхурочные, чем позволить кому-то отойти от дел хотя бы на несколько дней, не говоря уж о том, чтобы дать им шанс погрузиться в семейную атмосферу.

— Потому завтра, — закончила она свою тираду, — у нас пройдёт корпоратив! Приглашены, разумеется, все. Прошу представителей каждого отдела зайти ко мне, забрать именные пригласительные…

— Разумеется, — усмехнулся Игорь, но произнёс это так тихо, чтобы услышать могла только Саша. — Как же она может оставить людям хотя бы субботу или воскресенье?

— Она же пытается сделать лучше, — удивилась Саша. — Почему ты так против?

— Хорошо её знаю.

И вправду, это был единственный вариант отдыха, который признавала Регина. Так все сотрудники были на виду, никто не мог уйти до того, как она одобряла это. К тому же, корпоративы всегда были отличной возможность узнать, кто что думает. Редко когда Разумовская позволяла пригласить кого-то из семьи.

Игоря это отчаянно раздражало. Раньше — нет, когда-то ему нравилась возможность хотя бы немного оторваться от работы, забыться. Однажды это закончилось знакомством с Верой, впрочем, и с той поры последнее преимущество корпоративов в глазах Ольшанского превратилось в огромный недостаток.

— Если ты не хочешь, можно не идти, — пожала плечами Александра, пытаясь выдернуть его из мрачных мыслей. — Но ведь это может быть так круто! Может быть, ты наконец-то перестанешь постоянно думать о работе.

Игорь рассеянно кивнул, хотя знал, что его мысли сейчас работа занимала меньше всего на свете. Да и Саша прекрасно это понимала.

— Пойдём назад? — Александра потянула его за руку. — На рабочее место? Игорь, да что такое?

— Всё в порядке, — отозвался он.

И вправду, что случилось? Саша, пытавшаяся уговорить его уехать, была в разы спокойнее, чем сам Ольшанский. А его будто бы душила эта возможность, меньше чем год назад такая желанная.

Согласиться он не мог. И, глядя на своих коллег, на Регину, да и на жену тоже, уже почти решил, что будет делать дальше. Не хватало только какого-то толчка для решимости, но Игорь не сомневался: жизнь сама подтолкнёт его к правильному решению.

26 — 25

26

7 апреля 2018 года

Суббота

Эндрю, несколько опьяневший и, кажется, всецело довольный жизнью, радостно отсалютовал своим бокалом. Этот жест он повторял по отношению к каждому, кого встречал среди празднующих и более-менее хорошо знал, ну, по крайней мере, мог назвать имя — то есть, практически ко всем.

Игорь ответил ему тем же, как зеркальное отражение, разве что в бокале было не шампанское, а вино, и Эндрю, наконец-то увидев кого-то, с кем мог бы ещё и поговорить, принялся пробираться сквозь толпу.

— Поздравляю, — он пожал руку Ольшанского, поймал Сашу за запястье и, игнорируя раздражённые взгляды со стороны, мазнул губами по её пальцем.

Александра на это не отреагировала ровным счётом никак, только вежливо поблагодарила за поздравление и отошла к соседнему столу.

Эндрю ей не нравился. Игорь знал, что его жена не сможет назвать конкретные причины своей подсознательной неприязни к этому человеку, потому и не допытывался. Сначала он и сам реагировал на голландца не самым лучшим образом, а потом вроде бы привык и даже понял причины некоторых его поступков. Александра же, всегда дружелюбная со всеми, просто не хотела идти на сближение.

Её можно было понять: Эндрю своим обаянием пытался покорить весь мир, и это раздражало не только Сашу.

— Поздравлять нас надо было раньше, — отметил Ольшанский. — Сейчас это праздник скорее для других, чем для нас.

— Ну, можно сказать и так. Но надо же когда-то расслабляться.

— Предпочитаю делать это не на корпоративах.

Эндрю пожал плечами. Эта атмосфера была ему близкой и понятной, среди всеобщего веселья он чувствовал себя, как рыба в воде, не чета хмурому и откровенно злившемуся из-за потраченного вечера Игорю.

— Повеселее! — легонько пнул его голландец. — Выше нос! А то главные звёзды сегодняшнего вечера ведут себя, как будто третий лишний… О, кстати, Регина идёт провозглашать тост.

Игорь нехотя повернулся к маленькой сцене, с которой обычно пели гости заведения или приглашённые звёзды местного масштаба. Регина схватилась за руку стоявшего рядом тестировщика, имя которого Ольшанский, если честно, не помнил, поднялась по узким ступенькам, взяла микрофон, откашлялась, пытаясь настроиться, и заговорила:

— Сегодняшний вечер — большой праздник для нашей фирмы. Я хочу поздравить всех с тем, что такой важный и сложный проект не только был завершён в срок, а и получил прекрасные отзывы от наших заказчиков!

Игорь поддержал её слова вялыми аплодисментами, как и все остальные.

— Но в первую очередь это торжество предназначается для команды, работавшей над проектом. Как я уже говорила, заказчики остались безумно довольны полученным результатом, и хотят не только продолжить с нами сотрудничество, а и иметь возможность напрямую контактировать с лучшими разработчиками. Игорь Ольшанский, — казалось, в один миг к нему повернулась как минимум половина присутствующих, — глава этого проекта, принял предложение иностранных коллег и переезжает на постоянное место жительства в Америку. Так давайте же его поздравим!

На сей раз реакция была более бурной. Кто-то хлопал Игоря по плечу, кто-то поздравлял с новым местом работы.

Ольшанский ошеломлённо моргал. Он не давал согласия на переезд, он не подтвердил, что желает работать в Америке.

Регина решила всё сама.

Игорь потрясённо оглянулся, пытаясь отыскать Александру, ещё минуту назад стоявшую рядом, но девушки не было, только её бокал одиноко стоял на соседнем столике.

25

8 апреля 2018 года

Воскресенье

Игорь оббегал все здание, прежде чем наконец-то сумел найти жену. Кто б мог предположить, что она, никогда не испытывающая особого восторга от высоты, выйдет на площадку обозрения на крыше здания?

— Саш! — позвал он, останавливаясь в двух метрах от девушки.

Она стояла у самого края, один шаг — и могла легко спрыгнуть вниз. Набросила на плечи весеннее пальто — было всё ещё прохладно, но весна постепенно отвоёвывала свои права.

Обернулась Александра не сразу. Игорь смотрел, как завороженный, на скользкую поверхность площадки у неё под ногами, и вспоминал почему-то школу, где на уроках рассказывалось, как правильно вести себя в подобных ситуациях. Не испугать человека, чтобы он не сделал неосторожный шаг…

Но Саша разрушила все его сомнения. Она ещё раз посмотрела вниз, на сияющий ночной город, и спустилась с площадки на несколько ступенек ниже, поёжилась от холода и выдавила из себя улыбку.

— Хорошо, что ты согласился, — произнесла Александра. — Я боялась, что придётся в самом деле тебя уговаривать… И почему ты без куртки? — она коснулась его плеча. — Замёрзнешь, простынешь, заболеешь. Кстати, когда отлёт?

— Я не соглашался, — Игорь проигнорировал остальные слова жены. — Она солгала. Я не давал ей своего согласия. Я не собираюсь никуда ехать.

— Не говори глупостей, — Саша устало вздохнула. — Это перспективы, будущее. Даже если Регина приняла решение за тебя, оно верное. Ты не должен привязываться к этой стране, и уж тем более ко мне.

— Я никуда не поеду.

— Ты же взрослый человек, — возразила Александра. — Я уже говорила: это эмоции. Рано или поздно ты станешь обвинять меня в том, что остался. Я не хочу этого. Не хочу обрубать тебе крылья, когда ты можешь так высоко подняться. Желание что-то доказать — это одно, а взвешенное решение… Надень куртку, правда, замёрзнешь.

Она прошла мимо него, пригнула голову, чтобы пройти в дверь и не удариться головой — проём тут был узким и низким, — и Игорь как-то отстранённо прислушивался к её шагам вниз по лестнице.

Броситься следом и запальчиво доказывать ей, что он никуда не хочет? Да, Игорь уже много раз пытался это сделать, но всё равно сталкивался с одинаковым ответом. Саша не была готова жертвовать кем-то ради собственного счастья. Она не умела.

Ольшанский заставил себя спуститься следом за женой спокойно. Он догнал Александру уже на лестничной клетке; та остановилась и ждала, словно надеясь услышать от него хоть какой-то разумный ответ.

— Сейчас ты вновь скажешь о перспективах, — Игорь пытался говорить сдержанно, — и о будущем. Но я не хочу превращаться в робота, который только и будет сидеть в офисе и выполнять приказы начальства. А это случится. Я никогда раньше не спешил домой. Единственным смыслом моей жизни была карьера, даже не так — проекты. Я не тратил свои деньги, у меня не было на это времени. Негде было похвастаться собственным статусом. Да и зачем? Не хочу повторять это ещё раз. И сгорать на работе тоже. Потому я никуда не поеду. И своё нынешнее место тоже сменю. Уехать туда — умереть, добившись только успехов в карьере. И даже не почувствовать радости от этого.

Он ждал, что Саша вновь станет возражать, приведёт какие-то доводы, но вместо этого она вдруг порывисто обняла Игоря, прижалась к нему всем телом.

— Мне жаль, что так всё вышло, — прошептала она ему на ухо. — Что мы не можем стать нормальной, полноценной семьей.

— Не опускай руки, — Игорь крепко обнял её в ответ. — И не забивай глупостями голову. Всё наладится, вот увидишь.

Больше всего на свете ему сейчас хотелось, чтобы эти слова оказались правдой.

24 — 23

24

9 апреля 2018 года

Понедельник

Игорь уверенно постучал в дверь. Менять решение он не собирался. Регина переступила все границы разумного.

— Открыто!

Голос этот принадлежал не Разумовской. Игорь едва сдержал разочарованный стон, но всё-таки зашёл в кабинет.

— И что ты здесь делаешь? — спросил он, позволяя раздражению выплеснуться в слова.

Эндрю, сидевший в кресле начальницы с таким видом, словно ему здесь всё принадлежало, победно улыбнулся.

— О, наш лучший сотрудник! — воскликнул он. — Проходи, садись! Стажёрский стул я выбросил, пароли сменил… Регина собирается уйти в конце месяца и оставить все менеджерские функции мне.

— Поздравляю, — сухо произнёс Игорь. — А я пришёл сказать, что никуда не еду, и пусть делает что хочет. Жаль, что пока что не вышло сделать это лично.

Улыбку Эндрю как рукой сняло. Он спешно сел и удивлённо уставился на Ольшанского.

— Только не говори мне, — сглотнув, произнёс он, — что ты не давал своего согласия, а она публично сама за тебя расписалась.

— Хорошо, говорить не буду, — кивнул Игорь. — Ты не дурак, думаю, способен догадаться обо всём сам.

Эндрю схватился за голову руками. Реакция его, если честно, была излишне яркой, и Игорь недоумевающе уставился на менеджера, сдерживая недоумевающее хмыканье.

— Это дно, — прокомментировал голландец, поняв наконец-то, что его поведение вызывает удивление. — Это самое настоящее дно. Я-то думал, что ты согласился, а она решила, что таким образом заставит тебя что-то сделать.

Игорь только пожал плечами. Что ж, это было в духе Регины, по крайней мере, той, с которой он сталкивался в последние дни сотрудничества. Она вполне могла и обмануть, и заставить человека плясать под свою дудку — всё делала для того, чтобы обладать полным спектром власти.

— Я не удивлён, — вздохнул Игорь. — Она часто вела себя, скажем так, непозволительно… Правда, не знаю, зачем сейчас ей было нужно всех обманывать. Неужели и вправду верила, что я соглашусь, побоюсь переубеждать людей? Но всё равно, какой смысл? Из вредности?

Вот только, казалось, голландец был совершенно не удивлён подобным поведением Разумовской.

— Она должна была получить отступные, — сообщил Эндрю. — Ты знал об этом?

— Нет.

Эндрю подтянул к себе лист бумаги, взял ручку, спешно написал что-то и пододвинул его к Игорю.

Достаточно было пробежаться взглядом по чёрным цифрам, чтобы понять причины поведения Регины.

— Это очень большая сумма, — сглотнув, ответил Игорь. — И всё получает она? Только потому, что отдаёт своего сотрудника? Обыкновенного лида или проджект менеджера?

Голландец усмехнулся.

— Ты можешь считать себя обыкновенным, — согласился Эндрю, — вот только Джеймс прожужжал нам все уши, восторгаясь тем, что увидел. И теперь они хотят получить человека, сгенерировавшего эту идею или хотя бы стоявшего у её истоков. Ты зря думаешь, что за это мало платят. А Регина просто так не поставит свою карлючку под договором перехода. Ей нужны деньги. Америка готова их платить.

— Чувствую себя товаром.

— Куском мяса?

— Куском серого вещества, — возразил Игорь. — Или какой-то продающейся извилиной. Её даже не волнует моё мнение, она просто решила, что заработает на этом, и кошка не ходи.

— Разве это нетипично для Разумовской?

Ольшанский не знал, что ответить. Разочаровываться в Регине дальше было некуда, кричать, обвинять её в чём-то — бессмысленно. Всё, что мог сделать Игорь — это просто разводить руками и недоумевать. Почему она решилась на это, почему так себя вела, было известно только самой Разумовской. Все без исключения давно уже понимали, что с такими людьми лучше не иметь никаких дел.

— Решай, что делать, — вздохнул Эндрю. — В конце концов, то, что она сказала, ни к чему тебя не обязывает.

— Я не поеду, — без сомнений ответил Игорь. — Но, к сожалению, это далеко не единственное решение, которое мне предстоит принять.

Тот только понимающе кивнул.

— Знаю. Оставаться тут, когда тебя ставят в такие условия, наверное, невыносимо.

— Именно, — подтвердил Игорь. — Но я пока что думаю. Может быть, посоветуюсь с родными. Хотя, что они мне подскажут… — Ольшанский только махнул рукой. — Спасибо за информацию. Ну, и успешной работы на новой должности. Надеюсь, ты сможешь поднять фирму с того состояния, в котором она сейчас.

Эндрю хохотнул.

— Ольшанский, ты хоть и гений, но дурак, честное слово. Ты знаешь, сколько за ваш проект заплатили американцы?

Игорь не знал, но, судя по виду Эндрю, сумма была баснословная.

23

10 апреля 2018 года

Вторник

— Игорёк, можешь разговаривать?

Когда Ольшанский брал трубку, он даже не посмотрел на экран, потому удивился, что звонила мать. Это было действительно неожиданно — Надежда Петровна неделями не выходила на связь, и то, что у неё вдруг проснулся интерес к общению с сыном, не свидетельствовало ни о чём хорошем. Скорее всего, надо было что-то сделать, вот и позвонила человеку, который точно не откажет.

— Могу, — кивнул он.

Игорь и вправду не делал ничего важного. Их команда пока что отдыхала, новый проект ещё никто не дал, да и Ольшанский сомневался, что хочет в этом участвовать. Заказчики с ним, к счастью, не связывались, Эндрю пока что ничего не сообщал.

Возможность сделать паузу вообще была уникальной. Так и хотелось воспользоваться создавшимся окном и улизнуть куда-нибудь с работы, пока не поймали, спрятаться, чтобы не нашли, и сменить все контакты.

— Что ты хотела, мама? — спросил он, поняв, что Надежда Петровна сама так и не заговорит.

Обычно женщина не ограничивала себя в запросах, и долгая пауза смутила Игоря. Как оказалось, не зря — когда она заговорила, ему захотелось провалиться под землю.

— Я общалась с Яночкой, — вкрадчиво начала Надежда Петровна. — Она такая счастливая… Так хочет этого ребёнка! Всё-таки, горе той женщине, что никогда не сможет испытать этого счастья. И, Игорь, у Яночки есть подозрения, что твоя жена больна.

— У нас всё в порядке, — Ольшанский хотел сразу же повесить трубку, не раздумывая, но у матери были другие планы.

— Дорогой! — воскликнула она с таким энтузиазмом, что Игоря аж перекосило. — Ну как ты не понимаешь? Если сейчас ты закроешь себя в рамках этого брака, что будет потом? Ты хотя бы понимаешь, чем всё это может закончиться? Ты будешь глубоко несчастен. Игорь, я…

— Мама, твоя информация ложная.

Надежда Петровна презрительно хмыкнула, демонстрируя, что не верит ни единому слову своего сына.

— Да, конечно же! — воскликнула она. — Ложная! Тогда почему вы всё ещё не завели ребёнка? Ты женат на этой девушке не первый день и не первую неделю! Нет, я, конечно, рада, что ты не стал отцом чужого ребёнка, но…

— Мама, — не удержавшись, оборвал её Игорь, — я знаю, что ты даже не понимаешь, что именно говоришь, у тебя не хватило бы ума придумать такие гадости. И мне всё равно, кто поселил эти абсурдные мысли в твою голову. Но я не хочу слышать о Саше ни единого дурного слова. У нас нет детей, потому что мы пока их не планировали. Это всё, что я хотел тебе сказать. И, надеюсь, ты больше не будешь мне звонить по такому поводу. Что-нибудь ещё?

— Но я только помочь…

— Пока, мама, — холодно попрощался он. — Постарайся больше не беспокоить нас с Сашей по таким пустякам.

Надежда Петровна наверняка крикнула что-то ещё в трубку, но Игорь уже этого не услышал. Он вообще жалел, что принял вызов.

Но больше эту ошибку повторять не планировал.

22 — 21

22

11 апреля 2018 года

Среда

— Мой внук стал напоминать мне зыбкую тень, — Ева Алексеевна скептически взглянула на полную тарелку, к которой Игорь до сих пор даже не прикоснулся. — И не собирается ужинать. Его супруга съела три зёрнышка, как та птичка, и ушла, ссылаясь на срочные дела, а этот даже не догадался придумать отговорку, чтобы его не заставили кушать! Что за ребячество, Игорь?

— Я не голоден, спасибо, ба.

Игорь знал, что то, что приготовила бабушка, однозначно будет вкусно, но почему-то даже пробовать не хотелось. После вчерашнего разговора с матерью, подробности которого он никому раскрыть, разумеется, не мог, стало совсем паршиво.

Саша всё ещё надеялась, что он одумается и поедет за границу. Не потому, что верила в перспективы, хотя и это тоже. Игорь чувствовал сквозивший в её словах посыл: встретишь там какую-то здоровую девушку и будешь с нею счастлив.

Он же всё ещё верил в то, что современная медицина при наличии средств может излечить почти всё, что угодно. Но жена не желала и слышать о лечении. Устала, измоталась, может быть, потеряла остатки надежды…

Да ещё и мама! Вот уж кому точно не следовало лезть в и без того запутанные отношения. Надежда Петровна никогда не обладала умением дать мудрый совет, но промолчать тоже не захотела. А могла бы, ей точно не помешало бы…

— Ты не только не голоден, а ещё и ужасно расстроен, — как всегда внимательная, отметила бабушка. — Скажи, что случилось? Это из-за Саши?

— И из-за Саши тоже, — сдался Игорь. — Разумовская прилюдно сообщила, что я еду в Америку — но я туда не еду. Не хочу. Саша убеждает, что мне там самое место. Перспективы, карьера. Да какая карьера? Чтобы я днями и ночами работал, а потом обнаружил, что не могу встать с кресла? Выжмут все соки и вышвырнут на помойку. В лучшем случае, отправят домой, где я уже тоже никому не буду нужен.

Бабушка кивнула. Очевидно, она придерживалась такого же мнения.

— Ну так откажись, — предложила она. — Разве тебе нельзя это сделать?

— Я уже отказался, — пожал плечами Ольшанский. — Только легче не стало. Саша очень переживает из-за своих проблем со здоровьем, постоянно твердит мне, что эти отношения не имеют права на жизнь. Начальница скоро загрызёт. И, если честно, мне даже не хочется выходить на работу. Впервые за всё время.

Ева Алексеевна вздохнула.

— Дети у вас будут, я уверена, — промолвила она. — Наступит переломный момент, и всё будет хорошо. Я чувствую. А твою бабушку предчувствие ещё никогда не подводило! Между прочим, именно оно вывело меня на научную новизну в докторской!

Игорь рассмеялся. Только его бабушка могла говорить о таких серьёзных вещах с улыбкой.

— Хочется верить, что ты права.

— А работу брось, — посоветовала она. — Займись чем-нибудь другим. У тебя же мои мозги, Игорь! — женщина шутливо постучала пальцем по лбу. — Ты мог бы заниматься наукой! Это не обязательно забирает всё время, параллельно можно работать…

— Это у Регины-то?

— Ну, я так понимаю, ваша фирма — далеко не единственная и не самая лучшая в городе.

Игорь удивлённо кивнул. Он почему-то даже не рассматривал такой вариант, постоянно привязывался к чему-то и отбрасывал возможность сменить рабочее место.

Теперь же слова бабушки открыли ему глаза. Ведь это действительно развитие, только не в другой стране, а здесь, на месте. Не придётся ничего бросать, не придётся избавляться от того, что дорого ему.

— Ты подумай, — Ева Алексеевна придвинула к нему тарелку. — Хорошо подумай. А потом примешь решение. Но это надо делать сытым, Игорь. Сытым!

— Хорошо, ба, — подчинился Ольшанский. — Слушаюсь и повинуюсь!

За такой совет можно было съесть не только бабушкину вкусную еду, а и мамин чесночный торт, право слово!

21

12 апреля 2018 года

Четверг

Стук в дверь, вероятно, отвлёк Регину от чего-то важного; она долго шелестела внутри, что-то прятала, наверное, прежде чем громко произнесла:

— Открыто!

Игорь не стал мяться на пороге. Обычно Разумовская с удовольствием наблюдала за тем, как одолеваемые сомнениями сотрудники сдавались под её напором. Чужая уверенность её почему-то веселила, хотя Ольшанский не понимал причин.

— Здравствуй, — протянула Регина, делая шаг навстречу. — Однако, я думала, ты ещё будешь довольно долго решаться. Надеюсь, ты согласен? Наши заказчики…

— Нет.

Она удивлённо вскинула бровь. Ольшанский и прежде не горел желанием никуда ехать, но его упорство удивило начальницу. Она, выдавая собственные сомнения, вздрогнула, хотя человеку, плохо знающему Регину, этот жест показался бы вызывающим, даже попыткой ещё выше вскинуть голову.

— Нет? — переспросила она. — Ты отказываешься от возможности поехать в Америку, получить работу своей мечты в стране, куда мечтает уехать каждый, ещё и на легальных основаниях, на всё готовенькое?!

— Работа моей мечты доступна и в моём родном городе, — ответил Игорь. — Легальные основания и всё готовое — тоже. Менталитет американцев, их жизнь и их страна не кажется мне чем-то сверхъестественным, чтобы ради этого бросать всё здесь.

— И ты предполагаешь, — протянула Регина, — что после такого отказа я смогу относиться к тебе так, как прежде? Как к профессионалу, который на всё готов ради своего дела? Этот проект — проект мечты! Я отдала его тебе, надеясь, что смогу хоть кому-то помочь выбраться, попасть туда, куда…

— Мне всё равно, как вы будете ко мне теперь относиться, — безэмоционально ответил Игорь. — Я увольняюсь.

Он опустил на край стола заявление.

Разумовская уставилась на него так, словно не понимала, что происходит.

— Подпишите, — Игорь протянул ей ручку. — Это всё, что от вас требуется. Дальше я сам занесу его куда нужно.

— Я не буду это подписывать, — отрезала Разумовская.

Она развернулась на сто восемьдесят градусов и, чеканя шаг, направилась к своему креслу. Потом опустилась в него преувеличенно плавно, вероятно, пытаясь подчеркнуть собственную грациозность и властность. Игорь не сдвинулся с места, никак не отреагировал на её демонстративные действия.

— Регина Михайловна, — произнёс он с лёгкой улыбкой на губах, — мы с вами работаем уже довольно много времени вместе. Не год и не два. И ваши уловки уже давно на меня не действуют. Одна подпись, две недели отработки, и мы с вами больше видеться не будем.

— Я уже сказала, — произнесла она, отбивая наманикюренными ногтями ритм на подлокотнике кресла, — что не подпишу. В конце концов, зачем мне избавляться от своего самого талантливого проектировщика?

— Хорошо, — пожал плечами Ольшанский. — У меня с прошлого года сохранился подписанный вами бланк. В таком случае, я его заполню — и будем считать, что вы согласились меня уволить.

Регина вспыхнула.

— Я уволю тебя по выговору, — почти прорычала она, подавшись вперёд. — Найду повод, по которому ты вылетишь с нашей фирмы и больше никуда не сможешь устроиться. Будешь блуждать с волчьим билетом, и тебя не то что проектировщиком — тебя уборщиком на фирму не возьмут!

— Для того, чтобы портить кому-то репутацию, надо иметь свою.

Она застыла, в один миг побелев от такого неожиданного заявления, потом быстро заморгала и вновь откинулась на спинку кресла, едва не перевернувшись вместе с ним. Игорь опять не шелохнулся.

Разделяющий их стол, вероятно, раздражал Разумовскую; у неё на лице было написано отчаянное желание уцепиться в лицо Игорю.

— Что вы можете сделать? — тем временем продолжал он. — Работу я не завалил, серьёзных ошибок не было. Наши иностранные коллеги, не страдающие особенной мстительностью из-за отказа дежурного сотрудника, это подтвердят. Остаётся только промышленный шпионаж, я правильно понимаю? Пытался слить кому-то части кода, а вы поймали меня за руку. Для этого, Регина Михайловна, надо найти свидетелей, доказательства. Или просто ваше слово. Слово человека, который не платит арендную плату, без предупреждения оставляет свою фирму без присмотра, не может отделить личные интересы от общественных и угрожает своим подчинённым волчьим билетом в кабинете, где установлены камеры видеонаблюдения.

Разумовская широко распахнула глаза.

— Цветные и с записью звука. Да, конечно, они зафиксировали и мои слова о бланке — не самое легальное предприятие, — но и ваши тоже. И не только за сегодня. А камера стоит тут с того самого момента, как вы впервые оставили фирму на Эндрю и он вознамерился наладить дисциплину на фирме. Да что там, её даже видно, странно, что вы не заметили… Подписывайте заявление, Регина Михайловна. Ваши уловки вам не помогут.

Она передвигалась по кабинету, словно больной человек, с трудом сдерживающий болезненные вскрики. Заняла один из стульев у стола, приняла ручку, поставила короткий росчерк, а потом так крепко сдавила несчастный предмет в руках, что тот даже треснул, и стержень, вылетевший, как пружина, едва не выбил самой Регине глаз.

— Спасибо, — Игорь забрал подписанный лист бумаги.

— Чтобы через две недели духу твоего здесь не было, — прорычала она.

— Полагаю, это желание взаимно, — пожал плечами Ольшанский. — Но большое спасибо за то, что вас так волнует моё присутствие на работе.

20 — 19

20

13 апреля 2018 года

Пятница

Домой Игорь впервые возвращался в хорошем настроении. Кто б мог подумать, что увольняться бывает настолько приятно! Вчера он положил заявление на стол Регине, а сегодня, отрабатывая первый день двухнедельного срока, почувствовал себя человеком, которого никто ни к чему не принуждает. Никакой работы, никаких мыслей о проекте.

Удивительно ленивое время — можно было просто сидеть, пролистывать предложения, приходившие ему и прежде на почту с завидной регулярностью, подумывать, куда бы отправить своё резюме. Написать его в более-менее нормальном виде, в конце концов.

Но дома, прямо у порога, его ждала сумка с вещами. Ольшанский уставился на неё, заморгал, рассчитывая на то, что нежданный предмет куда-нибудь пропадёт, но он, разумеется, остался на месте и не спешил растворяться в воздухе.

— А что тут происходит? — удивлённо спросил Игорь. — Бабушка? Это чьё?

Ева Алексеевна выпорхнула из гостиной, словно молодая женщина, не старше сорока лет, взглянула на сумку и улыбнулась.

— Моё, чьё ж ещё. Или ты хочешь сказать, что эти вещи в стиле твоей жены? — произнесла она с лёгкой задорной ноткой в голосе. — Решила, что хватит греметь старыми костями у молодых над ушами. К тому же, весна уже, пора сажать огород на даче…

Игорь скрестил руки на груди.

— Бабушка, вот уж мне можешь не рассказывать о своей внезапно проснувшейся страсти к огороду, ладно?

Она вскинула брови. Жест был очень искусственным, если честно, и Игорь только раздражённо поджал губы, всем своим видом показывая, что бабушке на слово не верит.

— Ба, — с угрозой произнёс он, — ты никогда не сажала огород. Почему ты решила уехать? Что-то случилось? Мы тебя в чём-то обидели?

Ева Алексеевна вздохнула.

— Не выдумывай, — она подошла к внуку поближе. — Мне действительно хотелось бы задержаться с вами подольше. Но пойми ты, вы молодые люди! И вам надо проводить больше времени наедине, а не со старухой, с которой сыплется песок. И не вздумай возражать! — воскликнула она, увидев, как Игорь открыл рот. — Я знаю, о чём говорю. Не надо спорить со старшими. Просто отвези бабушку на дачу, и всё. М?

Игорь вздохнул и раздражённо кивнул. Спорить с Евой Алексеевной всегда было занятием не из лёгких, а сегодня она настроилась особенно радикально.

— Хорошо, бабушка, — сдался он. — Ты когда собираешься ехать?

— Прямо сейчас, если ты не против, — улыбнулась Ева Алексеевна. — Сашенька где?

— К матери поехала, — нехотя ответил Игорь. — Что-то там надо сделать.

— Ну, лишние проводы — лишние слёзы, — пожилая женщина буквально лучилась позитивом. — Ладно, пойдём, не хочу добираться в полной темноте.

Ольшанский вздохнул. Спорить с Евой Алексеевной, как всегда, было бесполезно. Она, кажется, могла заставить кого угодно делать что угодно. Дедушка всегда признавал: что б он ни делал, за его женой, когда она того хотела, всегда оставалось последнее слово. Можно было игнорировать очевидное, но он со смехом отвечал, что предпочитает смотреть правде в глаза.

…В квартире в один миг стало пусто. Куда-то пропало бабушкино пальто с меховым воротником, подевались занимавшие прежде совсем мало места вещи — а теперь там, где они были, будто зияла дыра. И даже Магнус по возвращению хозяина смотрел на него подозрительно, спрашивал будто, куда подевалась та женщина, в обнимку с которой он иногда спал.

Саша ещё не вернулась домой, и Игорь пока мог просто перебирать в голове все слова, которыми объяснит жене отсутствие Евы Алексеевны. Вряд ли она одобрит то, что он так легко сдался и позволил бабушке уехать. Следовало настоять…

Но тогда ба просто вызвала бы такси, Ольшанский в её упрямстве не сомневался. К тому же, хотя бы стоять целыми часами на кухне она теперь не будет, не для кого накрывать целый стол.

Из раздумий Игоря выдернул звонок мобильного телефона. Номер был неизвестным, и, когда Ольшанский поднял трубку, не без удивления услышал английскую речь.

— Здравствуйте, Игорь. Это Джеймс, — представился американец, хотя узнать его по голосу и по манере речи не составило особого труда. — Регина сказала, что вы отказываетесь от нашего сотрудничества.

— Да, — подтвердил Ольшанский. — Я не хочу переезжать в Америку. Это великолепное предложение, но я не могу его принять.

— Очень жаль, — кажется, его собеседник искренне надеялся, что Регина солгала. — Но, возможно, вы согласитесь переговорить со мной?

— Хорошо, — Игорь был уверен, что не изменит своё решение, но отказывать человеку во встрече почему-то было неловко. — Когда вам удобно?

19

14 апреля 2018 года

Суббота

На встречу Джеймс пришёл один, как они и договаривались. Он выбрал кафе напротив гостиницы, в которой американцы и остановились. Игорь не спорил, прекрасно понимая, как трудно человеку ориентироваться в чужом городе, даже если он англоязычен. Вряд ли много кто способен поддержать разговор, но большинство поймут, что именно он хочет — с голландцами или теми же французами обычно дела обстояли гораздо хуже, и к ним приставляли постоянного переводчика.

— Здравствуйте! — он замахал рукой, подзывая Игоря к себе. — Мистер Ольшанский, я здесь!

— Добрый день, — тот подошёл к столику, занял свободное место и коротко покачал головой, отказываясь от услуг официантки. — Обращайтесь ко мне по имени. Чувствую себя неловко, когда ко мне так обращаются.

— Нет проблем. У нас на фирме не принято обращаться друг к другу официально, Игорь, — Джеймс сделал глоток воды и отставил бокал в сторону. Судя по всему, он тоже ничего не хотел, а напиток просто выполнял функции минимального заказа, чтобы им позволили находиться в кафе. — Я надеюсь, вы понимаете, что я пришёл поговорить о работе.

— Да, конечно.

Кажется, американца это порадовало.

— Меня очень раздражают люди, которые ходят вокруг да около, — поделился Джеймс. — Надеюсь, мы обойдёмся без этого. Нашей фирме нужен такой сотрудник, как вы. То, что вы придумали, не лежит за гранью возможного, но для такого короткого срока и уровня поставленной задачи выглядит почти гениально. У вас большой потенциал, а у нас много специфичных проектов. Уверен, вы будете быстро продвигаться у нас по карьерной лестнице. К тому же, нет особой проблемы владения языком.

— В последнем вы ошибаетесь.

— Это можно исправить, — Джеймс не смутился ни на миг. — Вы понимаете, что я говорю, и можете мне ответить. Всё остальное приходит с практикой. Надеюсь, так же вы поймёте, что просто так мы от вас не отстанем.

Игорь ничего не ответил, и над столом зависла напряжённая, мрачная тишина. Прерывать её было некому; даже официантка, услышав не в меру бойкую английскую речь, смутилась и больше к ним не подходила.

Ольшанский знал, что сказать, но надо было найти в себе силы отрезать все пути к отступлению. Больше никто ничего предлагать ему не будет.

— Я всё ещё вынужден вам отказать. У нас на фирме множество хороших сотрудников. Возможно, кто-нибудь из них тоже будет соответствовать вашим высоким требованиям.

Последние слова искренне удивили Джеймса. Тот одним глотком осушил свой бокал с водой и скривился, словно там была отнюдь не желанная для него жидкость, а после кашлянул, будто бы проверяя, слышит ли он все звуки правильно, или ответ Игоря в самом деле просто послышался ему

— Я не понимаю, — признался американец. — Вам сказали, какую зарплату вы будете получать?

Игорь услышал эту цифру, если честно, впервые. До сегодняшнего разговора все перспективы, обрисовываемые коллегами, Региной, Эндрю, да и Сашей тоже, не казались такими чёткими. И такими большими.

Но, тем не менее, деньги ничего не меняли. Если бы Игорь гонялся за заработком! Но нет, он знал, что может получать высокий уровень дохода и здесь, в родной стране, никуда не переезжая. Если же соотносить с курсом доллара, так и вовсе…

— Мне очень жаль, но деньги ничего не меняют, — ответил Игорь без особых сомнений. — Я не хочу уезжать. Причина не имеет никакого отношения к работе. Это личное.

Рассказывать Джеймсу о своих семейных проблемах он не собирался. Да и тот, кажется, не требовал большей откровенности. Услышав последнюю фразу, он коротко кивнул.

— Надеюсь, вы считаете допустимым дистанционное сотрудничество?

— Я увольняюсь со своего прежнего места. Проект, над которым мы работали, принадлежит вам и фирме, а я теперь не имею к нему никакого отношения. Это не моя интеллектуальная собственность.

Джеймс был поражён. Его удивление, смешанное даже с шоком, явно читалось во взгляде и в жестах. Мужчина с трудом взял себя в руки; Игорю в какой-то момент показалось, что он сейчас вскочит и воскликнет, что это глупо и невозможно.

Но американец сдержался. Уже через две секунды на его лице сияла знакомая лучезарная улыбка.

— В таком случае, могу пожелать вам удачи на новом месте, — произнёс он. — С вами было очень приятно работать.

— Спасибо. Взаимно, — кивнул Игорь. — Всего вам самого лучшего.

18 — 17

18

15 апреля 2018 года

Воскресенье

— И ты отказался, — грустно подытожила Саша. — Когда тебе предложили идеальные перспективы, огромную зарплату и возможность навсегда покинуть страну.

— Меня не смущает моя страна.

Игорю чудом удалось выторговать у неё эту короткую прогулку по парку. Саша избегала контакта, как только могла. Ольшанский понимал: его супруга надеялась, что он одумается и согласится на безумное предложение американцев. Но теперь, когда он напрямую отказал Джеймсу, бежать обратно и говорить, что согласен, точно было поздно.

Уже за это следовало благодарить вчерашний разговор.

В парке, который находился совсем близко к их дому, было хорошо. Пели ранние птички, снег наконец-то полностью сошёл — весна в этом году выдалась поздней, прохладной, но всё равно вступала постепенно в свои права и позволяла избавиться от оков холода и зимней одежды.

Приятно было сжимать ладонь Саши, не спрятанную в перчатку, чувствовать тепло её пальцев, знать, что рядом — живой человек, а не тень его жены. Игорь никогда не был романтиком, но даже он сегодня был готов петь серенады Александре под окном. Прозвучали бы они, конечно, не лучшим образом, потому что Ольшанский не обладал ни хорошим слухом, ни нормальным голосом, но…

— Ты слишком радостно выглядишь, как для человека, который только вчера отказался от работы своей мечты, — отметила язвительно Саша. — Мне кажется, что мой муж — не совсем нормальный человек…

— Твой муж — не совсем нормальный человек, — легко согласился он. — Только перестань говорить мне, что я должен был поехать.

— А если бы мне предложили, ты бы сказал, чтобы я осталась дома? — вдруг спросила Александра.

— Кажется, мы уже говорили об этом. Я бы настаивал на том, чтобы ты поехала. Нельзя терять такой шанс! Но если б ты сказала, что не хочешь, я не пытался бы навязать тебе своё мнение, — на его губах заиграла весёлая улыбка, и Саша, не удержавшись, звонко рассмеялась.

— Ой! — вскрикнула она, прижимая ладонь к губам, когда поймала на себе несколько косых взглядов от проходивших мимо людей. — Мы с тобой слишком шумим…

— Нам просто завидуют, — возразил Игорь.

Ему сейчас было всё равно, смотрели на них старушки из соседней скамейки или нет. В этот красивый, первый настоящий весенний день ему хотелось отбросить прочь все предрассудки и просто наслаждаться семейной жизнью.

— И вообще, — прошептал он на ухо Саше. — Я даже на тебе женился. Кольца есть. Какие могут быть претензии?

Она шутливо толкнула его в грудь, а потом сама обняла и, впервые за долгое время, сама поцеловала.

Что ж, может быть, бабушки на скамейках не особо волновали и саму Александру…

17

16 апреля 2018 года

Понедельник

От вчерашнего хорошего настроения не осталось и следа. Игорь искренне надеялся на то, что его больше никто не будет трогать, но Регина, устраивая очередной митап, настояла, чтобы явились на него все.

Юридически Ольшанский всё ещё считался главой команды, как минимум до конца следующей недели, пока окончательно и бесповоротно не уйдёт с фирмы. И до этого времени он вынужден был исполнять все свои функции. Поскольку новый проект им всё ещё не дали, и, кажется, у Регины даже не было подходящих вариантов, все обязанности сводились к тому, чтобы вовремя являться на совещания и с равнодушным видом выслушивать всё, что говорила Разумовская.

Игорь не представлял себе, что именно будет говорить, когда у него потребуют отчёт по проделанной работе — потому что никакой работы не было. Но Регина на этот раз не стала никого спрашивать о результатах недельного труда.

Она была расстроена, даже зла, но пыталась притвориться преподнесённой. Было видно, как сквозь фальшивую улыбку то и дело пробивалась маска злости.

— Никаких дедлайнов на прошлой и на этой неделе нет, — сообщила она. — Потому у меня только одна новость. Есть пять минут, успеем.

Игорь сам покосился на часы. До девяти и вправду оставалось совсем мало времени, он даже не заметил, что Регина так сильно опоздала. Вероятно, потому ни у кого ничего и не спрашивала.

Он обвёл взглядом присутствующих, пытаясь определить реакцию на очередное уведомление о переменах. Все, включая Эндрю, напряглись, явно опасаясь, что нововведение будет касаться их самих.

Судя по всему, голландец был точно уверен: сегодня не станут уведомлять о том, что Регина решила отойти от дел и оставить его в качестве главного менеджера, или как там называлась должность. А значит, повод волноваться действительно был у всех.

— Игорь Ольшанский, — Регина выразительно взглянула на него. — Отказался от возможности поехать в Америку. Его аргументация показалась нашим американским коллегам достаточной, чтобы больше не делать дополнительные предложения. Мне жаль.

— Так мы об этом знали! — не удержался Лёшка и тут же прикусил язык и отшатнулся назад.

Регина взглянула на него, подталкивая к продолжению. Алексей сглотнул, явно опасаясь реакции Разумовской, и осторожно произнёс:

— Ну, семья же… И он увольняться решил…

— Это не вся новость, — оборвала его Регина. — Если б вы не перебивали меня, то услышали бы до конца. Так вот, американский офис всё равно желает продолжить с нами сотрудничество и хотел бы получить к себе в команду одного из главных разработчиков команды. Разумеется, мой выбор очевиден.

Игорь взглянул на Регину. Неужели Сева? Да, он мечтал об этом, наверняка прожужжал все уши о возможности получить великолепную должность своему отцу, а, соответственно, и мачехе…

Но ведь он едва не завалил проект!

— Александр, я уверена, сделала не меньше, чем Игорь. Её кандидатура полностью устроила американский офис, вылет запланирован на второе мая… И мы ждём её согласия. Я, разумеется, сама уведомлю её об этом, и надеюсь, что она не станет отказываться от таких карьерных перспектив.

Игорь чувствовал себя так, словно ему на голову только что опрокинули ушат ледяной воды, и та постепенно проникала в тело, превращая кровь в какую-то твёрдую, спешно загустевающую массу.

Саша.

Его Саша, никогда не мечтавшая об Америке, но пытавшаяся всеми силами подарить ему свободу.

— Все свободны, — победно произнесла Разумовская. — Игорь, передавайте супруге мои поздравления.

16 — 15

16

17 апреля 2018 года

Вторник

— Она тебе уже предложила?

Саша не произнесла ни единого слова о работе за весь вчерашний вечер, но так упрямо прятала взгляд за ужином и за завтраком, что Игорь заранее знал ответ на свой вопрос. Предложила, как же. Регине, вероятно, большое удовольствие доставила эта беседа.

— Да, — кивнула Александра. — Мне не хотелось тебе говорить, только расстраивать лишний раз…

— Да ладно тебе, — усмехнулся Ольшанский, поймал жену за руку, отобрал у неё полотенце и усадил к себе на колени. — Я очень рад, что они предложили именно тебе. Это по меньшей мере честно. К тому же, ты этого хочешь. Соглашайся. Или ты уже согласилась?

— Конечно же нет! — оскорблённо воскликнула Саша. — Игорь… Ты ведь отказался. Я не имею никакого права занимать твоё место.

— Потому давай страдать тут вдвоём? — хмыкнул он. — Соглашайся, Саша.

Она неверяще уставилась на него.

— Ты ведь…

— Остался, потому что хотел быть с тобой здесь? — уточнил он с весёлой улыбкой на губах, искусственной, разумеется, но всё же. — И сейчас хочу. А ещё хочу, чтобы ты была счастлива. Соглашайся, Саша.

Её тело била крупная дрожь. Игорь чувствовал, как слишком быстро колотилось сердце Александры, и гулкие удары, казалось, волной проходили по всему её телу, так, что даже он чувствовал отдачу.

— Ты не можешь так говорить, — она отвернулась, хотя и не встала. — Ты не можешь отказаться от своих возможностей, а потом отправить меня туда.

— Это ведь не насовсем, — пожал плечами Игорь. — А ты кажешься куда адекватнее меня. Ты не сдуреешь там на работе, — он заставил себя улыбнуться ещё раз, потянулся к жене, запечатлевая быстрый поцелуй на её шее. — Ты ведь хочешь построить хорошую карьеру. Может быть, когда-то я смогу переехать к тебе. Или ты отработаешь тот период, который посчитаешь нужным, и вернёшься обратно. Дождаться — не такая уж и проблема. Тебя здесь ничего не держит, Саша. А там, может быть, станет легче.

Каждое слово, которое он произносил, оставляло невидимую засечку в сознании, болезненную, но в тот же момент очень полезную, служившую здравым напоминанием: потом нельзя жалеть о сказанном, надо понимать, что он сам предложил ей это.

Игорь с удовольствием забрал бы все слова назад, но отлично понимал: точно так же чувствовала себя и Саша, когда уговаривала его уехать. Как будто избавляла любимого человека от какого-то камня, способного только тянуть на дно.

— Я не уеду, — твёрдо ответила Саша. — Я не могу, после того, как ты…

— Если ты останешься только потому, что это сделал я, никогда тебе не прощу. Подумай о возможностях. Подумай о себе хоть раз в жизни, Саша, — зло оборвал её Ольшанский. — Не обо мне, не о том, что подумают другие, не о том, как будет кому-то здесь. Подумай о том, как будет тебе там.

Если бы Саша могла, она бы сейчас зажала уши руками, лишь бы только не слышать ни единого произносимого им слова. Но Игорь крепко держал её, заставляя себя повторять эти колющие, раздражающие его самого фразы.

Саша не была счастливой. Она не улыбалась, а ходила, как та полуживая тень. В каждом её движении чувствовалась безысходность.

И если Америка могла это исправить, то Игорь был готов отпустить жену. Да хоть сию секунду.

— Я не могу решить так быстро, — прошептала она. — Не заставляй меня соглашаться.

— Я заставляю тебя просто подумать, — возразил Игорь. — Пожалуйста. Не забывай об этом. У тебя ещё есть время.

Время было. Но его оставалось катастрофически мало, и они оба об этом знали.

15

18 апреля 2018 года

Среда

Игорь повернулся к жене и осторожно поцеловал её в уголок губ. Саша сквозь сон улыбнулась — наверное, грезилось что-то приятное, — и легонько оттолкнула его.

— Не поеду, — пробормотала она, вновь погружаясь в сон.

Игорь хотел было последовать её примеру — часы показывали, что сейчас было только шесть утра, а на работу им вставать было в восемь, — но в дверь позвонили.

— И кого принесло в такую рань? — проворчал он. — Магнус, ты не хочешь открыть дверь?

Кот, спавший на прикроватном коврике, уверенно повернулся к хозяину гордой частью спины, именуемой хвостом, и закрыл уши лапами.

— От тебя никакого толку, — шепотом пожаловался Игорь, выбрался их кровати, схватил халат, валяющийся рядом с котом — и откуда он его притащил? — спешно завернулся в него и побрёл к двери.

Звонок повторился, и Игорь, зная, что незваный гость никуда не денется с порога, если не прогнать его, открыл дверь.

— Лера? — удивлённо переспросил он.

Девушка никогда не была ранней пташкой, и поражало уже то, что она заставила себя проснуться в пять утра и приехать сюда. Мама говорила, что Валерия сейчас жила в общежитии — укоризненно так говорила, возмущённо, обвиняя Игоря в том, что он не желает приютить бедную девочку, к тому же, дочь близкой подруги семьи, — и добираться оттуда было не то чтобы долго, но неудобно.

Почему девушка заявилась в такую рань, и вовсе оставалось за гранью понимания Ольшанского. Но он даже не успел ничего сделать: Лера, напирая, как тот танк — весьма классическая для неё модель поведения, между прочим, — буквально втолкнула его в квартиру и вошла следом.

— Я люблю тебя, — выпалила она, не позволяя Игорю прийти в себя. — И мы обязательно будем вместе. Ты должен бросить свою жену сегодня же. Я знаю, ты сейчас будешь рассказывать, что любишь её, но такое любить нельзя!

— Ты совсем сдурела? — раздражённо отозвался Ольшанский, стряхивая руку Леры со своего плеча. — Мало того, что ты пришла ко мне в шесть утра, так ещё и убеждаешь бросить свою жену? Тебе не кажется, что ты вчера или сегодня выпила что-нибудь не то? С какой стати я должен это делать?

Лера смотрела на него большими оленьими глазами, такими невинными-невинными, что аж тошно становилось, совершенно уверенная в своей правоте.

— Она тебя недостойна! — сообщила Валерия. — У меня и раньше были подозрения, но теперь даже сомнений не осталось. Ты должен бросить её. Бросить как можно скорее.

— Лера…

— Ну как ты можешь жить с женщиной, которая не способна родить тебе детей? Это же брак! — воскликнула Валерия. — Как ты…

— Пошла вон, — оборвал её Игорь. — Я даже не буду спрашивать, с чего ты сделала такие выводы. Просто пошла вон.

Девушка собиралась сказать что-то ещё, несомненно, в том же духе, но у Игоря не было ни времени, ни желания слушать подобный бред. Он схватил её за локоть, открыл дверь и вытолкал Валерию на порог.

Та возмущённо вскрикнула, попыталась пробиться в квартиру, но не смогла. Ольшанский, признаться, даже испытал удовольствие, когда сумел всё-таки захлопнуть дверь у неё перед носом и повернул ключ в замочной скважине.

— И чтобы больше духу здесь твоего не было! — крикнул он через дверь, не сомневаясь, что Лера слышит. — Лучше учись, а не трать время невесть на что!

Валерия ещё несколько раз постучалась, потом, вся раскрасневшаяся, как свекла — это было видно сквозь дверь, — убежала прочь.

Игорь отступил от двери, всё ещё лелея надежду, что этот скандал окажется простой случайностью и забудется за две или три минуты, но нет.

В коридоре стояла Саша, бледная, как стена, и, кажется, собирающаяся упасть в обморок.

— Послушай, — Игорь протянул руку, — я не…

— Она права, — болезненно выдохнула Саша. — Как же она права…

14 — 13

14

19 апреля 2018 года

Четверг

— Нашла кого услышать! — возмутился Игорь. — Сколько можно, Саша! Ты — взрослая разумная женщина, и поверила воплям какой-то девчонки-пустышки?

Александра повторяла, что Лера права, ещё со вчерашнего утра. Сегодня вечером ситуация достигла своего апогея; Саша не желала слушать никакие разумные доводы и только отмахивалась, когда Игорь в очередной раз просил её выбросить дурную девицу из головы.

— Послушай, — он встал со своего места и отобрал у Саши тарелку. — Если кто-то что-то ляпнул, не обязательно этому верить. Иначе так всю жизнь можно прожить чужим разумом!

— Да, — согласилась девушка. — Но она права. Я не могу родить тебе ребёнка. Я не могу сделать тебя счастливым.

— Я уже счастлив.

— Это ты пока что счастлив, — сухо возразила Саша, отворачиваясь от мужа. — Сейчас ты так уверен в том, что вместе мы сумеем преодолеть все преграды. Но когда пройдёт год, пять, десять лет, что ты тогда скажешь? Ты будешь всё так же меня любить? Так не бывает. Чувства выветриваются. Ты возненавидишь меня за то, что я тебя держу.

Игорь сумел в ответ только выдохнуть воздух, пытаясь успокоиться. Саша была неумолима, и никакие доводы рассудка — не её собственного, а посторонних, даже мужа, — не могли изменить её решение.

Ольшанский устал что-то доказывать. Все его слова пролетали мимо её ушей. Складывалось такое впечатление, что Саша просто сдалась и больше не желала бороться. Могла бы — нашла б Лерочку и силком притащила её домой, чтобы ещё и та убедила Игоря в том, что он заблуждается.

— Саша, — ещё раз промолвил он, — услышь меня, пожалуйста. Медицина идёт вперёд. У нас есть деньги. Всё лечится. А если не лечится, всегда есть возможность взять ребёнка из детского дома. Ну, или…

Упоминать суррогатное материнство было уже совсем дико — Игорь не осуждал, не был против, просто никогда не ожидал, что придётся упоминать это в своём контексте.

— Просто надо не сдаваться, — выдохнул он. — Почему ты не хочешь ничего менять?

— Потому что это бесполезно, — Саша повернулась к нему и тоскливо заглянула в глаза. — Ты не слышишь меня, Игорь? Это не Лера пустышка. Это я пустышка. И твои слова ничего не изменят.

Она отложила мокрые тарелки в сторону, оттолкнула его руку и вышла из комнаты, обрывая разговор.

13

20 апреля 2018 года

Пятница

Игорь опасался даже заговаривать с женой. После вчерашнего она пресекала всяческие попытки хоть как-нибудь донести до неё мысль о шансах всё исправить. Можно было подумать, что Александра умудрилась закрыть чем-то себе уши, завязала глаза, и только упорно повторяла о том, что ничего нельзя исправить.

Ольшанский видел, как она была растеряна, не знала, куда себя девать. Пожалуй, девушка с удовольствием сбежала бы из дома на несколько дней. Это было видно и по тому, как она спешно умчалась на работу, ещё и придумала по пути себе дела, чтобы не ехать с мужем в одной машине.

— Ты мрачнее тучи, — отметил Дмитрий, проходя мимо Игоря. — Что-то случилось? Это из-за того, что она едет?

— М? — удивился Ольшанский. — Кто едет? Куда?

— Саша твоя, — пожал плечами Дима. — Она согласилась на предложение Регины. Ещё утром сегодня. А ты что, не в курсе? — он присвистнул. — Ничего себе…

— А, Саша, — Игорь попытался ответить равнодушно. — В курсе, конечно же. С чего ты взял, что нет? Мы всё обсудили. Она хочет этим заниматься. Меня больше прельщает наука, вот и всё.

Он не знал. Понимал, что рано или поздно Саша согласится. И не потому, что ей так хотелось получить эту должность.

Александра руководствовалась другими причинами. Она — и в этом Игорь не сомневался, — была уверена в том, что таким образом защитит его от своего присутствия. Сумеет заставить разлюбить, забыть. Мол, пройдёт время, и он даже не подумает о ней больше. Не попытается связаться, а уж тем более вернуть.

— И ты её спокойно отпускаешь? — поразился Дима.

— А должен отпускать неспокойно?

— Ну, у вас же семья… Я б свою жену ни за что не отпустил, — он потупил взгляд. — Это, наверное, эгоистично очень, но представить, что она там, одна, а я тут, сижу, дожидаюсь, как девица под окном какого-то принца на белом коне… Правда, вам проще, у вас детей нет. Были бы — она б не уехала.

— Да, — эхом ответил Игорь. — Были бы — не уехала б… Но ничего. Саша планирует вернуться через несколько лет.

— Ты уверен?

Он кивнул, хотя ни о какой уверенности не шло и речи. Саша сбегала, причём с надеждой, что через какое-то время он сам не станет мечтать о её возвращении. А потом кто-то из них первым выйдет на связь и предложит остаться друзьями, без конфликтов, скандалов и возмущений, просто потому, что на тот момент так будет легче. И умом Игорь понимал, что однажды это случится. Даже если они продержатся год, два… Не пять, не десять. Это невозможно. Либо кто-то сорвётся и поедет к другому, либо всё развалится, как карточный домик, и на старости лет они будут по отдельности друг от друга вспоминать: вот, были когда-то женаты, любили друг друга…

Да к чёрту такие мысли!

— Возможно, — преувеличенно бодро произнёс Игорь, — я когда-то тоже перееду. Но пока не имею никакого желания. Да и должен же кто-то оставаться с котами.

— С её котами, — отметил Дима.

— С нашими, — уверенно возразил Игорь. — Семья на расстоянии — всё равно семья. У неё будет отпуск, у меня будет отпуск. Как-нибудь разберёмся.

Дима, кажется, не особо поверил в его отговорки, но больше ничего спрашивать не стал. Было видно, что осуждает, хотя и не до конца, не понимает причин поступков — но ведь он-то многого не знал. И, пожалуй, понимал это.

— Ну, удачи вам, — попытался искренне пожелать он. — Надеюсь, всё будет так, как вы мечтаете.

— Я тоже надеюсь, — усмехнулся Игорь. — И постараюсь сделать для этого всё возможное.

12 — 11

12

21 апреля 2018 года

Суббота

Игорю впервые стало тесно в их квартире. С одной стороны, трёх комнат прежде с головой хватало для того, чтобы разойтись по разным углам и одновременно видеть друг друга, а это подталкивало к примирению. Но сейчас они не ссорились, и вроде бы должны были наслаждаться последними днями вместе, но нет. И Игорь, и сама Саша с трудом подавляли желание выбежать на улицу, лишь бы только не сталкиваться взглядами, не объяснять друг другу ничего.

Саша заговорила первой. Она нарушила молчание не во время завтрака, обеда или ужина, как делала это обычно, не между глажкой, стиркой и уборкой, а когда они неподвижно сидели по две стороны дивана и пытались смотреть в противоположные стороны.

— Если ты хочешь, я готова развестись, — предложила она. — И мы точно не будем друг друга держать.

— Не хочу, — ответил Игорь.

Голос его прозвучал безэмоционально. Ольшанский мысленно готовился к вопросам, которые будут задавать коллеги, к назойливым взглядам и к попыткам посторонних пробраться в душу. Он специально выбрал этот тон. Других вариантов не расставалось. Кричать, напиваться — не в его правилах.

Игорь никому не говорил о том, что Саша едет. На работе и так знали, а семья принялась бы бурно обсуждать её решение. Насколько ему было известно, Александра тоже ни слова не сказала своей матери.

Она как будто стеснялась своего решения. Возможно, так оно и было. Может быть, девушка даже хотела бы откатить время назад и изменить его, но не решалась признаться в этом мужу.

А может, сама не желала никуда ехать, но сделала это, чтобы порвать отношения, которые считала тупиком.

— Пообещай мне, что будешь жить нормально, — попросила Саша. — Не превратишься в робота, который просто ходит на работу. У тебя будет Магнус, Малыш… Тут полно родни. Ты вот сменишь место, пока привыкнешь к новому коллективу, пока одно, пока другое… Потом, возможно, даже кого-то встретишь.

— Я — женатый мужчина.

Она взяла его за правую руку и осторожно потянула кольцо.

— Не носи его, — попросила Саша. — Не надо. Понятно ведь, что я навсегда уезжаю.

— И ты не будешь?

— И я не буду, — подтвердила Александра.

И не сняла.

— Я тебе не верю, — усмехнулся Игорь. — Верни кольцо. Я имею полное право сам принимать за себя решения. И мне не нужна другая. Рано или поздно или я к тебе приеду, или ты вернёшься.

Саша сделала вид, что не услышала. Она всё ещё прокручивала кольцо на его пальце, а Игорь жалел, что оно так легко соскальзывало, так поддавалось.

Она наконец-то отобрала у него символ брака, поставила на стол и долго смотрела на золотой ободок, а потом принялась стягивать своё.

Но всё словно сопротивлялось; пальцы девушки немного опухли, и сколько б Саша ни пыталась, кольцо оставалось на месте.

— Ты ещё не уехала, — отметил Игорь. — Потому оно не хочет. Потом снимешь.

— Я пойду, возьму мыло…

— У нас закончилось.

Она застыла и раздражённо ударила кулаком по дивану, вымещая злость на ни в чём не виноватой мебели, а потом истерично рассмеялась.

— Да не хочу я его снимать! — всхлипнула она.

По щекам катились слёзы; девушка хохотала, с трудом сдерживая вырывающиеся изнутри рыдания.

Игорь схватил её за запястья, пытаясь заставить замереть, застыть, собирался сказать, что ему тоже паршиво, а она сама виновата, потому что не борется, но не смог выдавить ни слова, только прижал жену к себе и отстранённо, будто бы покойницу, лежавшую в его объятиях, гладил по голове, успокаивая.

Саша едва не разодрала его домашнюю рубашку, с такой силой уцепилась пальцами в воротник, но не произнесла ни слова. Её душили рыдания, но девушка молча утирала слёзы и терпела, пока не уснула, окончательно лишившись сил, рядом с ним, опустив голову на плечо.

Игорь осторожно придвинулся ближе, нежно обнял её за плечи, откинулся на спинку дивана, не решаясь встать — ему не хотелось будить Сашу, — а потом осторожно потянулся к кольцу и вернул его на палец.

11

22 апреля 2018 года

Воскресенье

Эти десять дней были проклятием. Во сне Саша, такая неожиданно близкая, нежная и хрупкая, бормотала что-то, и Игорь с трудом разбирал слова — и принимал желаемое за действительное. Но ведь она не могла этого сказать. Она сама приняла решение уехать и теперь должна была нести за него ответственность.

Да что там — Ольшанский знал, что Саше было плохо. Что она не хотела ни на какую работу, не нуждалась в сверхвысокой должности, а мечтала о семейном уюте.

И о детях.

Рука затекла, и Игорь не с первого раза почувствовал тепло устроившегося рядом Магнуса. Тот тихо урчал, уверенный в том, что может принести нотку спокойствия, как делал это всегда, но Ольшанскому хватило сил только рассеянно почесать его голову.

— Не плачь, прорвёмся, — шепотом обратился он к коту. — И твоя хозяйка обязательно с нами останется. Или к нам вернётся.

Кот жалобно мяукнул и взглянул на Сашу так, как обычно маленькие дети глядят на оставивших их родителей, не до конца понимая, что происходит, но предчувствуя дурное.

Игорь покрепче обнял жену и отрицательно покачал головой, отвечая на невысказанный вопрос, который почему-то чудился ему в глазах Магнуса. Нет, Саша не остаётся и не останется, что бы тот не натворил. Нет, в этом никто не виноват — ни Игорь, ни даже безмерно вредный кот.

— Мау, — Магнус запрыгнул к Ольшанскому на колени, потом перебрался на Сашу, принялся тереться пушистой головой ей о подбородок. — Ма-а-ау.

— Не буди её, — Игорь попытался отогнать кота, но тот оставался непреклонен. — Слушай, дружок, это правда не поможет. Ты только расстроишь её ещё больше.

— Не?

— Не, — кивнул Ольшанский. — Спи. Если хочешь, у меня на коленях спи.

Магнус повиновался, скрутился клубком у него на ногах и задремал вроде бы, но и он во сне подрагивал, ворочался, умудрился даже укусить Игоря за колено, а потом повернулся и ткнулся носом в Сашину руку.

Малыш тоже забрался на Игоря, воспринимая его, вероятно, как общую кровать, задремал на плече, и Ольшанский, грустно улыбнувшись, потёрся щекой о мягкую белую шерсть.

Что ж, Саша оставляла его не одного. И что бы кто ни думал, она приносила себя в жертву.

А Игорь не знал, как это предотвратить.

10 — 9

10

23 апреля 2018 года

Понедельник

Период между сдачей предыдущего проекта и получением нового всегда был самым спокойным и самым ленивым для программистов. Можно расслабиться, блуждать по фирме эту неделю или несколько дней, пока не появится новый заказчик. В прошлый раз их лишили этого удовольствия, ведь сразу же после дедлайна начался новый проект, а вот сейчас каждый из команды наслаждался неожиданными днями покоя.

Игорь, впрочем, мог даже не переживать о том, будет ли следующий проект. Его работа в эти две недели заключалась только в том, чтобы приходить и проводить картой по сканеру, а потом отвечать на редкие вопросы заказчиков, возникающие в тот или иной период. Да, конечно, полученный код ещё надо было интегрировать в общую систему, возникала масса вопросов относительно того, как это правильно сделать, но всё равно ощущение свободы никуда не пропадало.

Вот только Ольшанскому от этого было паршиво. Он сейчас с большим удовольствием бы работал, постоянно думал о чём-то. Только б не возвращаться мыслями к Саше, к её отъезду.

Если б кто-то год назад сказал ему, что он уйдёт с любимой работы, чтобы найти себе какое-нибудь другое место, что будет тосковать от того, что останется один — Игорь не поверил бы. Ему нравилось одиночество — никто не трогал, никто не морочил голову. В тот период он мечтал избавиться от назойливой Веры, от матери, мечтающей увидеть сына женатым человеком… Теперь это казалось смешным.

Он взял стаканчик с кофе, сделал глоток и поймал себя на мысли, что с удовольствием выпил бы что-нибудь покрепче. На кухне было пусто; все остальные остались в кабинете, но сил находиться там Игорь в себе не чувствовал.

— Нам надо поговорить.

Если б это сказала Саша — она могла бы, если честно, — наверное, Игорь содрогнулся бы. Но голос Регины не вызывал никаких эмоций. Ольшанский обернулся на неё, посмотрел так, словно задавался вопросом, что ещё она может от него хотеть, и пожал плечами.

— Говорите, кто вам мешает.

Ещё один глоток кофе напомнил о том, что надо бы подождать, пока остынет, но Игорь не собирался этого делать. Что-то было приятное в том, как горький напиток обжигал горло, вместе с тем вытесняя все мысли. Мозг, на короткие мгновения концентрируясь на болевых ощущений, не думал больше о Саше.

— Теперь, когда твоя супруга уезжает, ты мог бы остаться.

Игорь удивлённо изогнул бровь.

— Остаться? — спросил он, словно говорил с больным или полоумным человеком. — Вы серьёзно предлагаете мне остаться? Кажется, мы уже всё решили: я увольняюсь.

Регина подошла ближе и села за столик. На памяти Игоря это было впервые, когда она снизошла до сидения на кухне. Обычно женщина фыркала и проходила мимо максимально быстро, делая вид, что люди, находившиеся здесь, ниже её во всём. Да, она пыталась демонстрировать себя как хорошего начальника, пусть не всегда хорошо получалось, но с каждым проколом эта строгость становилась всё более напыщенной.

— Теперь твоя жена тебя не держит, — протянула Разумовская. — Ведь это из-за неё всё началось? Ты решил остаться в Украине, отказался от своего шанса потому, что она здесь и не могла за тобой поехать. А теперь она согласилась, ты — один, по крайней мере, на некоторое время. Хорошее место и хорошая зарплата на дороге не валяются. Почему нет?

— Я решил остаться в Украине, потому что не видел смысла в переезде. У моей жены он есть, — ответил Игорь, стараясь не думать о причинах, которые подтолкнули Сашу к такому решению. — Она едет, и я не скажу, что меня это особенно радует, но её решение не отменяет большинства моих планов на жизнь.

Регина прищурилась.

— Это смешно, — отрезала она. — Ты поступаешь, как ребёнок.

— Я поступаю так, как считаю нужным, — возразил Ольшанский. — А взрослость моих поступков, Регина Михайловна — это не ваше дело.

— Что ж, значит, это не подействовало… — Разумовская поднялась со своего места и брезгливо отряхнула юбку, словно могла измазаться о пластиковый стул. — Замечательно. Делай всё, что хочешь.

Она уже почти покинула кухню, когда Игорь наконец-то заговорил:

— Что именно не подействовало?

Разумовская взглянула на неё с знакомой надменной улыбкой на губах и произнесла со всем возможным презрением, на которое только была способна:

— Я специально назвала заказчикам кандидатуру твоей жены. Не подумай, что это потому, что она какая-то исключительная, особенная или что таких у нас на фирме больше нет. Есть люди, которые сгенерируют намного больше идей и намного быстрее. Ты — да, это было честно. Но она… Я хотела, чтобы ты увидел, насколько твоя жёнушка гнилая. Чтобы одумался и вернулся в свою нормальную прежнюю жизнь. Но если ты хочешь и дальше грузнуть в болоте, которое она для тебя создала, то…

— Регина Михайловна, — прервал её Ольшанский, — не утруждайтесь, пожалуйста. Я прекрасно знаю, как вы относитесь к моей жене, даже не так — к нашему браку. Вы не имели никакого права влезать в нашу личную жизнь, но влезли. Я могу закончить этот разговор только одной фразой: разберитесь в себе для начала. А потом учите других.

Она покраснела, отвернулась и ушла так быстро, как только могла. Игорь рассмеялся.

Она уже сломала всё, что смогла, но теперь хотя бы услышала и о себе правду…

9

24 апреля 2018 года

Вторник

Дурная привычка пить много кофе появлялась от лени. Игорь сделал это открытие, когда понял, что без работы постоянно торчит на кухне фирмы, постоянно готовит себе один и тот же напиток и пьёт его декалитрами, и рука его, словно у наркомана, тянется к заветной кнопке. Когда он так успел пристраститься к кофе? Никогда ведь не испытывал особенного трепета перед всеми этими эспрессо, американо…

— Можно поговорить?

— Сева? — Ольшанский, если честно, даже не удивился, когда понял, кто к нему подошёл. — Да, конечно. Кофе? Это у меня уже пятый стакан.

Всеволод послушно взял стаканчик из рук Игоря, первым занял один из свободных столиков и грустно сообщил:

— Я тоже уволюсь.

— Зачем? Нашёл предложение получше?

— Нет, — ответил Всеволод. — Меня просто тут хвалят, говорят, что я большой молодец, участвовал в такой серьёзной и успешной разработке, на которую редко берут новичков, а я ведь понимаю, что едва не завалил проект. Потому я не могу поддерживать этот миф. Я увольняюсь.

— Идиот, — без церемоний ответил Игорь.

Ему б Севины проблемы! Сидеть сейчас перед начальством и жалобным голосом рассказывать о том, что его незаслуженно похвалили… Но чтобы Саша была дома, и здоровая, и без глупых мыслей в голове.

— Я не имею права на чужие лавры! — возразил Сева. — Потому должен уйти отсюда. Немедленно.

— Мне повторить, если ты не услышал с первого раза? — раздражённо спросил Игорь. — Идиот. И я не меняю своё мнение. А знаешь, почему я так говорю? Я меняю фирму, Саша уезжает в Америку, перед тобой вся фирма — только дерзай! И что ты мне заявляешь? Уволишься? Ну, уволься.

Сева вздрогнул. Нижняя губа у него задрожала, как у маленького мальчика, собирающегося вот-вот заплакать, но Игорь не проникся и особенного восторга от его переживательности не проявил.

Признаться, сейчас Сева раздражал его особенно сильно. Какие мелкие, ничтожные проблемы он преподносил до уровня государственных неприятностей! Да, конечно, когда Игорь был молод, он чувствовал себя точно так же. То боялся принимать похвалу, то опасался, что получит по голове за глупую и самонадеянную ошибку.

Сейчас он понимал, что много раз просто дурно тратил нервы, время, причём и своё, и чужое, но так ничего и не достиг. Эффект от подобных жалоб был нулевой.

— Если ты способен воспринимать советы, то послушай: не вздумай уходить. Оставайся здесь, попытайся добиться большего и не оглядывайся на прошлое. Просто заруби себе на носу, что надо уточнять, какое именно решение по упрощению ты принимаешь, вот и всё. И работай. Иначе ты никогда ничего не добьёшься. А ещё… приведи себя в порядок, Сева.

Тот удивлённо осмотрелся — несвежая футболка, мытые, наверное, ещё до выходных волосы.

— Я думал, что…

— Что это не имеет значения? — предвосхитил его ответ Игорь. — Да-да, конечно. Только с тобой работать будет противно, вот и всё. Каким бы ты ни был гением — а тебе пока рано себя таковым считать, — люди обращают внимание в первую очередь на внешний вид. И ни один серьёзный заказчик не захочет с тобой говорить напрямую. А если будешь менять работу без отцовского протектората, просто выгонят. Так что сначала минимизируй влияние своего дурного характера на внешний вид, а потом спеши сменить работу.

Игорь поднялся и ушёл, обрывая этот бессмысленный разговор.

8 — 7

8

25 апреля 2018 года

Среда

— Ма-а-ам! — Малыш пнул Сашу головой в ногу. — Мур-р-р-ма-а-ам!

Магнус повторил процедуру, пытаясь отодрать Игоря от дивана и толкнуть в объятия жены.

Они переглянулись и тут же отвели взгляды. Саша, пытаясь скрыть неловкость, подхватила кота на руки и умчалась на кухню, бормоча себе под нос, что сейчас у неё сгорит какое-то блюдо, Игорь рассеянно почесал Магнуса за ухом и попытался углубиться в изучение новых предложений о работе.

Стоило только Саше действительно уйти из гостиной, он тут же захлопнул крышку ноутбука и отложил его в сторону. Ни о какой работе думать не хотелось, но контактировать с женой было мучительно.

Обычно, оставаясь вечером дома, они разговаривали, хотя новостей никаких не было, ведь и на работе постоянно проводили время вместе. Но сейчас Игорь чувствовал себя неловко, когда оказывался вместе с Сашей в одном замкнутом помещении.

— Может быть, надо выбросить мусор? — крикнул он, надеясь, что Саша услышит с кухни. — А?

— Да, выброси из ванной, пожалуйста! — донёсся до него голос жены. — Только осторожно, на улице уже темно! Не спеши, не сверни шею в подъезде.

Игорь нехотя поднялся с дивана — впрочем, сам же предложил, сам и должен делать, заглянул в ванную и нахмурился.

В мусорном ведре ничего не было.

Оставаться в доме Ольшанский тоже не мог. Повинуясь просьбе выбросить то, чего нет, он с пустыми руками вышел в подъезд, спустился вниз, не удосужившись даже набросить куртку.

Апрель встретил прохладой, колючей и раздражающей, и противным сигаретным дымом. Сосед, стоявший у входа в подъезд и куривший уже не первую, наверное, сигарету, предложил и Игорю одну, но Ольшанский отказался.

— Спасибо, не курю, — произнёс он.

Дым облегчения не принесёт. Игорь в этом не сомневался. Ему казалось, если он заберётся в лёгкие, то отравит только тело, а в голове так и продолжат кружиться дурные мысли, смешавшиеся с тоской.

Вернуться к Саше он тоже не мог. Одна мысль о том, чтобы вновь пересечь порог дома, заставляла Игоря стоять тут, вдыхая ядовитый соседский дым.

Мужчина ушёл, но Ольшанский так и не сдвинулся с места. Раньше Саша спустилась бы вниз, обеспокоенная, а сейчас, наверное, выглянула из окна, убедилась в том, что всё в порядке, и не стала просить его вернуться домой.

Осталось вытерпеть всего семь дней, и Игорь не знал, как дождаться отъезда жены. Ему не хотелось ускорить этот момент, нисколечко, но и дальше смотреть на неё, зная, что через неделю увидит только пустой дом и пустую постель?

Ольшанский терял близких и помнил, как ныло сердце после смерти деда. Саша оставалась живой, и это, наверное, не настолько больно.

Но была бы она счастливой…

— Замёрзнешь, — раздался голос жены за спиной. — Пойдём домой. А то мы ведём себя, как малые дети.

Игорь обернулся и не смог сдержать улыбки.

Даже если она уезжала, это не отменяло всё то хорошее, что между ними было.

И есть.

А может, и будет.

7

26 апреля 2018 года

Четверг

Последний рабочий день подкрался незаметно. Ещё вчера Игорь оставлял Регине заявление об уходе, а сегодня — накрывал стол в их кухне, угощал всех, кто спускался вниз — так было принято.

Те, кто работал на фирме довольно долго, а потом менял место и переходил в другую компанию, а не был выгнан за какие-нибудь грехи, прощался всегда именно так. На пенсию в их молодом коллективе не уходили, а вот мигрировали из одного предприятия на другое довольно легко.

Игорь не раз был гостем на таких застольях, приправленных немного грустью тех, кому здесь жилось хорошо, но в основном радостных, весёлых. Прощающийся человек обычно возвращался домой пьяным, потому что с каждым надо было сделать хоть глоток вина — чтобы сердечнее получилось прощание.

Но сейчас все эти люди, мелькавшие перед глазами, поздравлявшие с успешным проектом, грустившие, что они вряд ли столкнутся ещё раз на рабочей кухне, его раздражали. Кто-то жалел, что Игорь уходит, спрашивал — а может, остаться?

— Удачного продвижения! Как хорошо, что ты больше не будешь прогрызать мне мозги насквозь! — Егор залпом осушил бокал вина. — Ольшанский, ты самый паскудный на свете шеф, честное слово.

— Спасибо, — ухмыльнулся Игорь. — Ты тоже паршивый программист, не будем преуменьшать, очень паршивый.

— Всегда знал, что найду в твоём лице поддержку! — Егор плюхнулся на пластиковый стул. — Они тебя достали, верно ведь? И Саша твоя носится, как сама не своя.

О том, что Александра уезжает, Егор не упомянул, хотя это как раз было бы в его стиле — посыпать солью чужие раны.

— Это всё — театр абсурда, — Ольшанский встал, ответил на очередные слова сожаления о том, что он покидает их дружный коллектив, натянуто улыбнулся и вновь занял своё место, впрочем, безо всякого желания продолжать разговор с Егором.

Тот, кажется, всё собирался задать какой-то типичный вопрос, но всё не мог подобрать правильные слова. Обычно Егор не заморачивался, спрашивал в лоб, и неизвестно было, что именно вызывало у него сомнения.

— На нас Регина смотрит, — вдруг сказал он. — Причём старается стать так, чтобы ты её не увидел. Ещё б за кофе-машиной спряталась! Вы совсем разругались?

— Как можно разругаться с человеком, с которым ты не общаешься? Просто она хотела бы, чтобы я остался. А в мои планы это не входит.

Егор кивнул, но несколько недоверчиво, а потом опять взглянул на Регину.

— И сердитая, — отметил он. — Кажется, не понимает, почему ты меняешь место работы. И мы все, между прочим, тоже не понимаем. Какой смысл уходить? Тебе вот уехать предлагали…

— Ты — точно не тот человек, с которым есть смысл обсуждать этот вопрос, Егор.

Коллега, судя по всему, даже не обиделся. О том, что Игорь не питал к нему особого уважения, он, разумеется, прекрасно знал, да и сам тоже без особого восторга работал с ним в одной команде. Притворяться лучшими друзьями в последний день присутствия Ольшанского здесь было бы глупо.

— Ты уже нашёл работу? — спросил Егор, почувствовав, что стоит всё-таки сменить тему. — Или только будешь искать?

— Хочу немного отдохнуть. Хотя бы несколько недель. Но предложения уже есть.

— Везёт. Тебя готовы оторвать с руками и ногами, дайте только конкурентам волю… Регину это бесит?

Игорь не ответил. Во-первых, мнение Регины его не волновало, во-вторых, на кухню заглянул Лёшка, как всегда шумный и не способный держать своё мнение при себе. Егор посидел ещё минуту или две, понял, что продолжения разговора не будет, и ушёл обратно на рабочее место. Игорь только сейчас, глядя ему в спину, подумал: а к чему всё это было? Попытка испортить прощание, или, может, желание донести что-нибудь?

Постояв немного, ушла и Регина, но её поведение и так было понятным. Она уже сделала всё плохое, что только могла, и Игорь прощался с Разумовской без грамма сожаления.

Она была не глупой женщиной и, пожалуй, это понимала…

6 — 5

6

27 апреля 2018 года

Пятница

Непривычно было сидеть дома и ждать с работы жену. Игорь помнил это состояние ещё по своей болезни, но тогда он хоть чувствовал себя плохо. Не то чтобы сейчас у него были силы летать по офису или творить какие-то потрясающие коды, но всё равно совесть немного мучила.

Он честно разослал своё резюме и ждал ответа, не сомневался, если честно, что предложения будут, но не был готов сейчас бегать по фирмам и общаться относительно работы.

Саша тоже в последний раз сегодня вышла на работу. На следующей неделе она улетала, и даже такая, как Регина, дала девушке время, чтобы собраться и подготовиться к отлёту.

Правда, и Александра, и сам Игорь с удовольствием спрятались бы куда-то друг от друга, лишь бы меньше контактировать — не попадаться друг другу на глаза, да и только. Ольшанский смутно представлял, как оно будет дальше.

И не хотел об этом думать.

В коридоре стало в один миг шумно; коты, радуясь возвращению хозяйки, как и всегда, лезли к ней играть, Саша — Игорь не видел этого, но знал, — гладила из по головам, чесала за ушами, а младшего брала на руки и прижимала к себе. Она всегда это делала, и всегда в одинаковой последовательности, и только потом снимала верхнюю одежду, разувалась и заходила в гостиную.

— Регина сегодня с нами попрощалась, — на сей раз отошла от привычного алгоритма Саша.

Она всё ещё стояла в пальто, в туфлях, с котом на руках.

— Сказала, что отходит от дел фирмы, и теперь работать будет Эндрю. Смотрела на меня так, словно я должна сообщить тебе об этом и уговорить вернуться на фирму.

— Ты ведь знаешь, что не только в Регине дело.

Игорь встал с дивана, отобрал у жены кота, помог снять пальто и застыл, признаться, не зная, что делать дальше.

Ему хотелось обнять её и попросить не ехать. Ольшанский знал, что Саша может согласиться, но ведь он сам уговаривал её не ломать карьеру, не портить себе жизнь. Повторял, что если она хочет уехать туда, если считает нужным — пусть едет.

Одного короткого "останься" могло бы хватить. Но пауза, повисшая между ними, затягивалась, и Саша, наконец-то избавившись от туфлей, ушла в спальню.

Он посмотрел на пальто, которое держал в своих руках, мысленно отругал себя за глупость, которую едва не совершил, и потянулся к вешалке.

Саша не хотела оставаться. Она мечтала забыть обо всём, что произошло с ней здесь, о своих родителях, о своём диагнозе, о котором никогда не хотела говорить напрямую. Ей надо было избавиться от дурных воспоминаний и от ограничений.

— Ты есть будешь? — спросила Саша, возвращаясь уже в домашнем. — Да повесь ты это пальто, Игорь…

Ольшанский удивлённо взглянул на вещь в своих руках, а после отрицательно покачал головой.

— Спасибо, я не голоден, — безэмоционально ответил он. — Там в холодильнике ещё осталось мясо, разогреть тебе?

— Я сама.

— Хорошо, — он вернулся на диван и уставился в экран выключенного телевизора. — Позовёшь меня, если что-нибудь будет нужно.

— Ладно, — согласилась Саша. — Позову обязательно.

Игорь знал, что никого она звать не будет. Саша вообще старалась минимизировать их общение, делала всё, чтобы не приходилось подолгу разговаривать, а уж тем более контактировать физически. Может быть, она думала, что, если отвыкать друг от друга заранее, потом будет не так больно?

5

28 апреля 2018 года

Суббота

В субботу, хотя было ещё очень рано и оставалось много времени до отъезда, Саша собирала вещи. Она взяла маленький чемодан, положила в него всё самое необходимое.

В квартире ещё оставалось множество её вещей. На полках лежали Сашины книги, коллекция, которую она собирала, ещё будучи школьницей и студенткой младших курсов. В шкафу висела одежда, которую Александра не могла или не хотела забирать с собой. Во всём доме чувствовалось её присутствие, сколько б девушка ни пыталась заставить Игоря подумать, что он всё это время жил один.

— Я так не могу! — выпалила она наконец, когда застегнула чемодан и села рядом с ним прямо на пол. — Ничего не получается!

— Не выходит закрыть? Или ты что-то опять забыла?

— Игорь, — Саша подняла на него, по правде говоря, мученический взгляд. — Ничего не выходит. Я не могу тебя возненавидеть. Не могу сделать так, чтобы мне стало противно. У меня не выходит притвориться, что меня здесь не было. Я даже убраться из твоей жизни толком не могу!

— Ты уезжаешь, — напомнил ей Ольшанский. — Мне кажется, трудно сделать что-то большее.

Он сел на пол рядом с ней, протянул руку, но Саша не ответила на этот жест, только отвернулась.

— Я хочу, чтобы не было так больно, — пробормотала она. — Чтобы стало легче. Чтобы ты отпустил меня, я ушла отсюда, и всё. Чтобы мы никогда друг друга не любили, не знакомились и даже не встречались. Даже случайно! Так было бы намного легче…

— Так было бы намного противнее.

Она не выдержала первой. Сначала пыталась смотреть куда-то в сторону, схватилась взглядом за Магнуса, но тот, поняв, что на него обратили внимание, поспешил скрыться. Даже Малыш пропал и не выдавал ни звука, чтобы не отвлекать хозяйку. Потом она теребила замок чемодана, но тот и так закрывался без проблем, и сколько б девушка ни пыталась сделать вид, что ей надо приложить усилия и потратить время на сборы, ничего не получалось.

Они столкнулись взглядами случайно, когда Саша в очередной раз метнулась к чемодану, и Игорь неосознанно повторил её движение. Даже в один момент схватились за бегунок змейки, и тогда же непроизвольно вскинули головы и посмотрели друг другу в глаза.

Что ж, Саша не ошиблась: всё ещё было больно.

Она поцеловала его первой, хотя так отчаянно пыталась убедить себя в том, что от чувств ничего уже не осталось. Чемодан, стоявший между ними, вдруг показался единственной преградой, остававшейся в их отношениях, и Игорь без жалости оттолкнул его в сторону.

Саша встрепенулась, повернулась было к вещам, рассыпавшимся ворохом по ковру, но Ольшанский потянул жену к себе.

— Не обращай внимания, — выдохнул он ей в губы. — Потом.

— Потом, — лихорадочно прошептала Саша. — Завтра.

Заскрипела дверь: Магнус, стараясь не мешать, осторожно закрылся в спальне…

4 — 3

4

29 апреля 2018 года

Воскресенье

— Мы устроили жуткий кавардак, — прошептала Саша. — Надо пойти убраться.

— В два часа ночи? Не говори ерунды. Потом, — Игорь провёл кончиками пальцев по её плечу, руке, животу, пытаясь запомнить изгибы её тела, запечатлеть в памяти навсегда. — Я тебя люблю.

— Я тоже тебя люблю, — обречённо произнесла она, всматриваясь в темноту. — Лучше бы не любила. И ты лучше бы меня не любил. Тогда мы бы разбежались через два дня, и всё было б хорошо. Все были бы счастливы. Ты бы кого-нибудь встретил через несколько месяцев. Или даже недель. Женился бы на той девушке. И вы бы были прекрасной семьей.

Игорь закрыл глаза, пытаясь сдержаться. Переубедить Сашу было практически невозможно. Она вбила себе в голову, что их чувства — их же проклятие, и теперь с уверенностью повторяла это раз за разом. Ольшанский мог спорить, возражать, да хоть биться головой об стену — Саша всё равно, как заведённая, произносила одни и те же фразы.

— Не вздумай меня дожидаться.

— Можешь запрещать, — с усмешкой на губах разрешил Игорь. — Ты правда считаешь, что на меня это подействует? Никогда не помогало, а сейчас я вдруг стану совестливым человеком…

— В мире множество хороших девушек.

— Да, и свою я уже нашёл.

Она тоскливо вздохнула. Игорь чувствовал, как ледяные ладони жены легли ему на плечи, и Саша сначала задумалась, словно намеревалась его оттолкнуть, но в итоге так и осталась неподвижной.

Ольшанский нашарил в темноте одеяло, потянул его на себя, укрывая Сашу. Она вздрогнула, удивляясь неожиданному контрасту холода и тепла, после — расслабилась и, наверное, посмотрела ему в глаза. Во мраке точно понять было невозможно.

— Не бывает ничего вечного. Если люди не вместе, рано или поздно они пытаются найти счастье на стороне. Нас будет разделять океан, Игорь.

— Я понимаю. Но это не навсегда, — упрямо ответил он. — Вот увидишь, когда-то тебе самой это надоест.

— А если я кого-то там встречу?

В воздухе повисла неловкая пауза. Игорь не сомневался, что Саша сама не верила в то, что только что сказала, но знал, что должен ответить так, как будто бы это случилось.

— Тогда я отпущу тебя, — произнёс он. — И ты будешь счастлива с тем человеком. Но сначала я удостоверюсь в том, что ты не солгала только для того, чтобы я был свободен.

— Ольшанский… Ты знаешь, кто ты?

Игорь предполагал.

— И кто?

— Ты скотина, — сообщила Саша. — Ты умная, всё понимающая скотина. И за какие грехи мы с тобой познакомились? Кого я так сильно в жизни обидела? А ты кого?

— Верочку, — без сомнений ответил Игорь. — У меня других вариантов нет.

Саше, кажется, это понравилось — она рассмеялась, а потом вдруг затихла.

— А я отца, наверное, оскорбила, — произнесла Саша. — Некого больше. Не умерла, когда он мне таблетки подсыпал, квартиру украсть не дала, вот и страдаю теперь. Сама же виновата.

Она замолчала, повернулась к Игорю спиной и притворилась, что спит. Дыхание и вправду через несколько минут стало спокойным, ровным, хотя Ольшанскому всё ещё казалось, что Саша исполняет роль спящей не до конца искренне, а местами и вовсе переигрывает. Она не двигалась, впрочем, и не реагировала на провокации, потому пришлось просто лечь рядом и тоже притвориться спящим.

Игорь и не понял, когда действительно успел задремать, но ему всё снилось, как автобус, на котором до аэропорта должна добраться Саша, поворачивал в противоположную сторону и оставлял её на родном вокзале со всеми вещами…

3

30 апреля 2018 года

Понедельник

Саша всё-таки взяла чемодан побольше. Теперь он лежал посреди гостиной, открыв пасть, как тот крокодил, и Александра то и дело брала какую-то вещь в руки, останавливалась над ним, собираясь наконец-то сделать выбор, оставлять это или нет, потом отступала и возвращалась на диван.

— Игорь, принеси, пожалуйста, аптечку! — громко позвала она. — В спальне, на третьей полке…

— Хорошо! — Ольшанский вернулся с корзинкой таблеток. — Ты собираешься брать всё это с собой.

Он поставил ёмкость на диване, и Саша принялась рыться в ней, выискивая что-нибудь подходящее.

— Нет, — ответила она. — Просто съела что-то не то, теперь тошнит, отравилась… Как же не вовремя!

Она схватила искомую пластинку, вскочила на ноги и бросилась на кухню, но неожиданно остановилась в дверном проёме и устало закрыла глаза, опёрлась спиной о стену.

— Тебе плохо? — Игорь сделал шаг к жене, надеясь подхватить её, если вдруг Саше станет совсем хуже, но она только предупредительно вскинула руку, останавливая его.

Потом девушка отрицательно покачала головой, окончательно развеивая все его надежды на приближение. Саша в принципе в последнее время старалась избегать любого физического контакта, сказала, что ей субботнего вечера хватило, не стоит усугублять ситуацию.

— Уже легче, — сообщила она. — Сейчас выпью таблетку, и всё пройдёт. Точно.

— Ну смотри, — не стал спорить Игорь. — Ты ж позовёшь, если вдруг что?

— Конечно, — кивнула она. — Ты не переживай. Со мной всё в порядке, честно-честно. Ты зря за меня волнуешься. Просто надо выпить лекарство и собраться. Я ещё очень переживаю, вот оно и…

Ольшанский молча кивнул. Состояние Саши ему не нравилось; она дёргалась, сама убеждала себя в том, что должна поехать, через минуту меняла решение, и так много раз по кругу. Игорю казалось, что девушка с большим удовольствием осталась бы дома, отказалась бы от поездки, но всё не могла найти достойную причину.

— Слушай, если тебе плохо, может, стоит с ними связаться, перенести отъезд? — не выдержав, предложил он. — Они ведь нормальные люди. Поймут, что ты заболела.

Саша от неожиданности едва не поперхнулась водой, а потом отложила бокал в сторону и взглянула на Игоря, как на сумасшедшего.

— И ты правда считаешь, что если я посижу здесь ещё неделю, то так вот возьму и легко уеду? Или ты всерьёз полагаешь, что я хочу, чтобы мы разбежались? Что мне доставляет большое удовольствие то, что я должна куда-то уехать?

Ольшанский не ожидал услышать от неё такое. Саша, если честно, пыталась быть сильной до последнего, не выдавать свои чувства, показывала, что ей-то на самом деле всё равно, она хочет уехать.

— Саша, если ты над собой издеваешься, то, может, не надо?

— Надо. Я хочу эту должность. Хочу там работать, — убеждая скорее себя, а не его, твёрдо промолвила Саша. — Потому я уеду и получу то, что должна. А потом… А потом посмотрим… Ой!

Она зажала рот ладонью и бросилась мимо него в ванную.

Игорь взглянул на таблетки, валявшиеся на столе, выглянул в гостиную, в которой всё ещё творился настоящий хаос, подумал, не стоит ли предложить жене помощь — но знал, что она его пошлёт, да ещё и обидится, если Ольшанского понесёт в ванную, — и почувствовал себя бессильной тряпкой, не способной остановить любимую женщину.

И откуда в ней взялось столько упорства?

Но Игорь почему-то не чувствовал в себе сил остановить её.

2 — 1

2

1 мая 2018 года

Вторник

Игорь припарковался на стоянке у вокзала, вышел из машины и мысленно раздражённо фыркнул: Саша, всё ещё пытаясь держаться на расстоянии от мужа, выбралась из салона авто самостоятельно, ещё и максимально быстро, чтобы он не успел подать ей руку.

Упрямство Александры всегда его поражало, особенно в этом вопросе, но сегодня был как раз тот день, когда Игорю совсем не хотелось спорить. Они оба ходили, как в воду опущенные, и в одной машине чувствовали себя, как в клетке, благо, до вокзала было не так и далеко. Теперь можно было хотя бы отступить друг от друга подальше, хоть на несколько шагов.

— Может быть, лучше я отвезу тебя в аэропорт? Тебя тошнит, куда в автобус… — тем не менее, предложил Игорь. — Тебя ж укачивает. И вещи.

— Я ничего тяжёлого не брала, — Саша проследила за тем, как он достал чемодан из багажника, протянула руку, собираясь взять вещи, но под укоризненным взглядом мужа сдалась. — Ладно, до автобуса помоги донести.

— Ты безумно упряма, — с укором отметил Игорь. — Как ты вообще собираешься жить в этом жестоком и отвратительном мире, если даже собственному мужу не доверяешь чемодан?

— Как-нибудь разберусь, — усмехнулась Александра. — А ты, муж, не забывай есть хотя бы два раза в день. И котов корми, если они умрут, я тебе этого никогда не прощу.

— Ради них буду ставить себе напоминания в календаре, можешь не переживать. А ты пиши мне почаще на почту. Или звони.

— Так ведь разница во времени.

— Ничего страшного. Звони, когда захочешь. Я с удовольствием проснусь.

Саша пожала плечами, подчёркивая, что странностям его не удивляется, и бодро зашагала по брусчатке. Движения её, правда, были преувеличенно резкими, а вот Игорь, как ему самому казалось, просто плёлся сзади, как побитая собака с чемоданом в зубах. Правда, вещи-то он нёс в руках, но мировосприятие это не меняло.

Автобуса ещё не было, они приехали заранее, но Саша сразу же отобрала чемодан.

— Не стой со мной, пожалуйста, — попросила она. — Мне будет легче, если я сама уеду. Не хочу плакать.

— Хорошо, — скрепя сердце, согласился Игорь. — Если что-нибудь случится… Да и если просто так — сразу звони. Я приеду.

— Я буду в другом городе. Или в другой стране, — скептически отметила Саша. — Куда ты приедешь?

— Приеду, — безапелляционно ответил Игорь. — Не вздумай скрывать, если будет плохо. И если вдруг…

— Тш-ш-ш, — она прижала палец к его губам, подошла ближе, поцеловала в уголок губ и спешно отступила. — Не переживай, Игорь. Всё будет хорошо. Если… Если будет нужно, я вернусь. Только ты не жди меня специально, ладно? Если кого-нибудь встретишь, я буду только рада. Удачи.

— Удачи, — сглотнув, ответил он. — Надеюсь, ты будешь счастлива.

— Я постараюсь. И ты тоже, Игорь.

— Я тоже, — подтвердил Ольшанский. — Обязательно.

Игорь себе не верил. И Саша, кажется, тоже считала собственные слова только красивой выдумкой.

1

2 мая 2018 года

Среда

Игорь насыпал еду котам, впихнул в себя то, что оставила Саша в холодильнике, перечитал все ответы на резюме. Если честно, Игорю даже хотелось, чтобы его никуда не взяли. Желания во что-то вникать не было.

Он обещал Саше, что не будет опускать руки. Пойдёт на работу, выберет лучшее предложение, в тот же день, когда она уедет, отправится на собеседование. Конечно же, смеялась Александра, его возьмут.

А Игорь гипнотизировал бутылку.

Он никогда в жизни не напивался. Нет, не так. Он пил в компании — однажды это закончилось плохо, пару раз — просто было похмелье. А вот чтобы одному, сидеть на кухне с двумя котами и пить бокал за бокалом — нет. Игорь даже не умел.

Даже Магнус не смотрел на него осуждающе, просто свернулся клубком на столе, вытягивал лапу и трогал гранённый стакан.

Игорь откупорил бутылку, втянул носом аромат, но так ничего и не почувствовал. Налил, долго гипнотизировал бордовую жидкость, но так не сделал ни единого глотка.

Это низко — обманывать любимую женщину. Напиться сейчас значило её предать. Потому Игорь положил рядом мобильный телефон и теперь пялился на его экран, пытаясь заставить его позвонить.

Но Саша так и не набрала его номер. С одной стороны, это означало, что всё хорошо. Самолёт отлетел больше часа назад, Игорь знал об этом. Ничего не случилось. Саша не звонила — она в порядке, она здорова, её больше не тошнило.

Ну, Игорь на это надеялся.

Но в голову лезли дурные мысли. Он сначала представлял себе, как падает этот проклятый самолёт, с ужасом думал, что Саше могло стать плохо настолько, что она потеряла сознание. Надо было отвезти её самому. Дождаться, пока она сядет в самолёт, быть уверенным, что всё в порядке. Передать из рук в руки кому-то надёжному.

В дверь позвонили. Игорь удивлённо взглянул на часы.

— Магнус, кого принесло? — спросил он. — Ты не знаешь?

Кот спрыгнул со стола и помчался к двери первым. Игорь нехотя поднялся, с трудом переставляя ноги, добрался до выхода из квартиры, чувствуя себя так, словно действительно много выпил, хотя не сделал ни единого глотка.

Он даже не посмотрел в глазок, прежде чем открыть.

На пороге стояла Саша. Бледная, с чемоданом, уставшая. Зайти в квартиру она не решалась, смотрела на Игоря, с трудом сдерживая слёзы.

— Ты вернулась? — спросил Игорь.

Она кивнула.

— Тебе стало плохо?

Она кивнула вновь. Ольшанский всё никак не мог отойти в сторону, чтобы впустить жену в дом, и Саша тоже не настаивала. Она вообще будто бы не знала, куда пришла.

— Случилось что-то серьёзное? — Игорь попятился, наконец-то открывая ей дорогу, но Александра всё ещё не шагнула вперёд.

Опять кивнула.

— Саша, скажи, пожалуйста.

— Я узнала… Случайно, — выдохнула она. — Случайно узнала.

— Что узнала.

Саша улыбнулась какой-то немного сумасшедшей улыбкой, а потом дрожащим голосом произнесла:

— Я беременна.

Эпилог

25 октября 2018 года

Четверг

— У препода грипп, будет аспирант! — с порога заявил староста и плюхнулся на своё место. — Говорят, кто-то молодой.

— Лучше б никого не присылали… — Лера лениво зевнула, сложила руки на парте и уронила на них голову. — Опять нудить будет, запишите то, запишите сё…

— Я не думаю, что вы будете что-то записывать на лабораторной работе.

Валерия вскинула голову от неожиданности. Группа, секунду назад сидевшая тихо, в один миг загудела. Все переговаривались, перешёптывались между собой, делились мнением, испуганно переглядывались, хотя, как показалось Лере, на это имела право только она.

Девушка даже метнула спешный взгляд в окно, чтобы проверить, не приснилось ли ей это. Но там был всё такой же октябрь, холодный, мерзкий, ветреный и дождливый, как и в реальности, и она для верности потёрла глаза.

Лерка посмотрела на свою собригадницу. Та не проявила особенного страха, подняла руку, второй открывая ноутбук. Сдавать собиралась. Неужели не могла подождать возвращения преподавателя!

Аспирант улыбнулся студентке, кивнул, показывая, что потом подойдёт, случайным взглядом мазнул по Лере.

Валерия сглотнула. Она ждала, что он всё-таки пропадёт или покажет, что знает её, но ничего не случилось.

— Меня зовут Игорь Николаевич, — представился тем временем преподаватель. — Кто там что хочет сдавать?

***

Игорю нравилось преподавать. Он никогда не думал, что студенты — эта шумная масса, никогда никого не слушающая, может дарить неожиданный прилив сил.

— Да, послезавтра тоже буду я, — рассеянно кивнул он на ответ на вопрос одного из тех, у кого только что принимал лабораторную работу.

Лера открыла было рот, явно порываясь его остановить, но Ольшанский уже успел выйти из аудитории. Общаться с родственницей никакого желания не было. И портить хорошее настроение — тоже.

Да, на улице было холодно, но даже мрачная осень ничего не могла испортить. Игорь с удовольствием втянул носом влажный осенний воздух. Дорожки вокруг университета засыпало золотистой листвой, мокрой, затоптанной студенческими ногами, и никакие дворники не могли с нею справиться. Ольшанский свернул направо, нырнул под покров ветвей ели, ступая по брусчатке, ускорил шаг, заметив на углу тонкую Сашину фигурку.

— Ты обещала ждать меня в тёплом месте, — он обнял жену за талию, привлёк к себе и поцеловал в щёку. — Как ты себя чувствуешь?

— Замечательно, — Саша улыбнулась и одной рукой провела по животу. — Я теперь свободная женщина, ещё и в декрете. Могу и прогуляться, если не надо ходить на работу.

— Ты в принципе можешь не ходить на работу, если тебе это так не нравится, — отметил Ольшанский. — И если ты так сильно хочешь отдохнуть от постоянных трудов…

— Отдохну, отдохну, — легонько толкнула его Саша. — Но я почти не вижу своего мужа! То он в университете, то он на фирме, а дома когда?

— А дома он дорабатывает код, — грустно согласился Ольшанский. — Ладно, дорогая. Пойдём домой?

— Пойдём.

Она осторожно взяла его за руку, словно боялась упустить сегодняшнее счастье — неожиданное, пьянящее, такое скоро проходящее, но в тот же момент растянувшееся больше чем на шесть месяцев.

Они зашагали по широкой университетской дорожке. Началось занятие, студентов не было — впрочем, их и на парах не было, Игорь знал, что прогуливали они более чем регулярно. Идти в тишине было приятно, можно было насладиться друг другом. Ольшанскому ещё предстояло бежать на работу, но это после обеда. А сейчас, в короткий отрезок времени с часу до двух, получалось выхватить минуты для своей семьи.

— Что сказал врач? — спросил Игорь. — Всё в порядке?

— Рожать через два месяца, — повторила Саша и без того известный факт и вновь коснулась округлого живота, с особенной нежностью погладила его, словно прикасалась к волосам жившего внутри неё малыша. — Развивается нормально…Отец звонил.

Последнее уже точно не относилось к ребёнку, но Игорь заведомо насторожился, зная: Владимир Владимирович никогда не говорил ничего хорошего. Последние полгода он не выходил на связь, а сейчас вдруг решил?

— Спрашивал, как я. Сказала, что нормально. Отказалась от встречи, — пожала плечами Саша. — Всё в порядке, как говорит Ева Алексеевна…

Игорь остановился, придержал её, и Саша застыла рядом.

— Всё хорошо? — спросил он. — Ты точно не волнуешься?

— Я теперь вообще не волнуюсь, — убедила его Саша, привстала на носочки и поцеловала его. — Пусть Эндрю волнуется. У него, между прочем, глава проекта в декрет ушёл…

Игорь бы рассмеялся, ну, или отметил, что целоваться, даже если с женой, преподавателям на территории университета запрещается, но подумал: после. Студенты и не такое себе позволяют…

Больше книг на сайте - Knigoed.net

Content

Либрем Альма 365 (СИ)

365

364

363

362

361

360

359

358

357

356

355

354

353

352

351

350

349

348

347

346

345

344

343

342

341

340

339

338

337

336

335

334

333

332

331

330

329

328

327

326

325

324

323

322

321

320

319

318

317

316

315

314

313

312

311

310

309

308

307

306

305

304

303

302

301

300

299

298

297

296

295

294

293

292

291

290

289

288

287

286

285

284

283

282

281

280

279

278

277

276

275

274

273

272

271

270

269

268

267

266

265

264

263

262

261

260

259

258

257

256

255

254

253

252

251

250

249

248

247

246

245

244

243

242

241

240

239

238

237

236

235

234

233

232

231

230

229

228

227

226

225

224

223

222 — 221

220 — 219

218 — 217

216 — 215

214 — 213

212 — 211

210 — 209

208 — 207

206 — 205

204 — 203

202 — 201

200 — 199

198 — 197

196 — 195

194 — 193

192 — 191

190 — 189

188 — 187

186 — 185

184 — 183

182 — 181

180 — 179

178 — 177

176 — 175

174 — 173

172 — 171

170 — 169

168 — 167

166 — 165

164 — 163

162 — 161

160 — 159

157 — 158

156 — 155

154 — 153

152 — 151

150 — 149

148 — 147

146 — 145

144 — 143

142 — 141

140 — 139

138 — 137

136 — 135

134 — 133

132 — 131

130 — 129

128 — 127

126 — 125

124 — 123

122 — 121

120 — 119

118 — 117

116 — 115

114 — 113

112 — 111

110 — 109

108 — 107

106 — 105

104 — 103

102 — 101

100 — 99

98 — 97

96 — 95

94 — 93

92 — 91

90 — 89

88 — 87

86 — 85

84 — 83

82 — 81

80 — 79

78 — 77

76 — 75

74 — 73

72 — 71

70 — 69

68 — 67

66 — 65

64 — 63

62 — 61

60 — 59

58 — 57

56 — 55

54 — 53

52 — 51

50 — 49

48 — 47

46 — 45

44 — 43

42 — 41

40 — 39

38 — 37

36 — 35

34 — 33

32 — 31

30 — 29

28 — 27

26 — 25

24 — 23

22 — 21

20 — 19

18 — 17

16 — 15

14 — 13

12 — 11

10 — 9

8 — 7

6 — 5

4 — 3

2 — 1

Эпилог