Либрем Альма

Снегурочка на заказ

Глава первая

Адрес, выданный Ксюшей, доверия не внушал. Указанный дом под номером "сорок три" оказался офисной высоткой, и в по-деловому сером лифте внутри не было ни намёка на то, что где-то здесь проходит новогодний праздник. Не самое подходящее место для детского утренника, на который не успела застрявшая в родном городке Ксюша. И что её так на малую родину потянуло? Родители, оно-то понятно, но к родителям логично ездить на новый год, а не за неделю до него, да ещё и срывая заказ, за который обещали заплатить много денег.

Слишком много, как для утренника. И вообще-то в такое время положено проводить разве что какой-нибудь вечерник. Шутка ли, семь часов вечера! Эх, надо было отказаться, и Ксюша наконец-то научилась бы рассчитывать время и понимать, что иногда двадцать четвёртого декабря может выпасть сильный снег, и не мудрено среди зимы застрять в родном городе. Но, с другой стороны, деньги нужны всегда, а если Ксюша потеряет работу, то платить за квартиру придётся самостоятельно. Слишком дорогое удовольствие для столицы!

Нет, надо немедленно избавиться от этого пугливого выражения лица, а то на месте не поверят, что к ним приехала Снегурочка…

В лифте было зеркало, и я нервно поправила прядь, стремившуюся то и дело упасть на глаза. Вовремя же Ксюша позвонила! Все планы коту под хвост, коллеги, наверное, обидятся, хотя на корпоратив многие не пошли. Главное, чтобы шеф не обиделся.

Эх, обидно, хотела в кои-то веки показать, что я — не какая-нибудь серая мышь, за которую меня все принимают. Может, и перестали бы регулярно повышать всех хорошеньких, но лишённых зачатков мозга блондиночек, которые приходили в отдел. Увольняли их правда тоже с завидной регулярностью, как только надоедали, а я занимала свою должность уже два года, но как же устала бегать по поручениям очередной дуры, да ещё и выполнять её обязанности, потому что она сама не способна. Нашли козла — козу, точнее, — отпущения! А шеф скоро от стены отличать перестанет, так и сольюсь с ней…

Но зато сегодня вырядилась, расфуфырилась. Волосы накрутила. Накрасилась…

Что ж, у детей будет симпатичная Снегурочка. Если, конечно, Ксюша не соврала, когда говорила, что костюм должны выдать на месте.

Я улыбнулась своему отражению, пытаясь вернуться в новогоднее, радостное настроение, в очередной раз тряхнула головой, отчего светлые локоны разметались по плечам, поправила воротник своего привычного пальто и вздохнула. Нет, хорошо, что не пошла! Как была мышь серая, так и осталась! Только та серая мышь ходила ненакрашенная, вечно серьёзная, с косичкой, а эта — поярче. Для родного города симпатичная даже, мне говорили, но для таких, как наш шеф, всё, что не обладает пробивным характером и излишне глубоким декольте, серое и невзрачное.

Лифт издал тихий пищащий звук, наконец-то доехав до нужного этажа, и я даже не вышла — выскочила из него…

Как раз чтобы налететь на нервную барышню в строгом костюме.

За исключением того, что волосы у неё были тёмными и затянутыми в хвост, а не заплетёнными в косу, незнакомку можно было назвать моей копией — точнее, копией моего "рабочего" возраста. Наглухо застёгнутый пиджак, гольф с высоким горлом, потому что на улице холодно, а до работы ещё доехать надо, строгий взгляд… Правда, она взглянула на меня примерно так же, как я обычно смотрела на глуповатых блондинок, которых Васнецов, наш главный бабник и по совместительству эйчар, принимал на работу, чтобы выгнать через месяц за профнепригодность.

Снегурок, что ли, не любит?

— На корпоратив? — уточнила она. — Снегурочка?

— Да, я…

Дослушивать девушка не стала. Представляться — тоже. Вместо этого схватила за руку и потащила за собой.

— Просили же — не опаздывать! Гости уже минут десять сидят, не понимают, когда их будут развлекать.

Какие такие гости?

— И алкоголь, как назло, ещё не подвезли…

— Какой алкоголь? Детям?! — на сей раз вслух спросила я, но девушка пропустила мимо ушей все возможные вопросы и буквально запихнула меня в какую-то подсобку.

— Платье там висит! — сообщила она. — На вешалке. Быстрее! Хорошо хоть накрасилась до этого…

Я растерянно оглянулась, на ходу сбрасывая пальто и избавляясь от свитера и джинсов, спешно расстегнула молнию чёрного кофра, висевшего на крючке, добыла из него красное платье с белой опушкой, натянула его на себя… И уже тогда, застёгивая молнию, заподозрила что-то неладное.

Платье, вне всяких сомнений, было новогодним. Яркое, дорогое, красное, украшенное белым мехом. Нет, тут всё отлично! И сошлось оно на мне, к счастью, без особенных проблем, хотя довольно тесно обжимало грудь. Но длина? Это из-за роста, что ли? Ксюша была совсем миниатюрной, невысокой, а я — хоть и стройная, но высокая.

Наряд оказался до мерзости коротким. Я попыталась одёрнуть торчащую юбку, но тут не то что до колен не дотянешь — она едва достигала середины бедра. Это что за Снегурочка такая? Я ж в таком даже наклониться не смогу…

Вот только, когда я выглянула, чтобы сказать девушке, что с размером не угадали, не успела даже рта раскрыть. Девушка смерила меня недовольным взглядом, кивнула, проворчала что-то вроде "отлично село" и потянула за руку.

— Эй! Какое отлично село, она… — я не успела договорить.

— Давай. Пока им вообще нужна хоть какая-то Снегурочка! — возмущённо заявила девушка и буквально вытолкнула меня сквозь чёрную дверь в новую комнату, больше напоминавшую ресторанный зал, прямо на что-то вроде сцены.

— Чёрт! — только и успела прошипеть я, по инерции сделав несколько шагов вперёд и остановившись возле ёлки. Вот же зараза! Тут бы лучше спрятаться за праздничным деревом, но, кажется, поздно. Заметили уже.

Как там говорила Ксюша? Мальчики? Что ж, в зале действительно представительниц женского пола было мало. Но какая разница, если они все — взрослые люди? И если часть этих самых "мальчиков" сейчас смотрят на меня голодными глазами?

Ой мамочки, куда я пришла?!

Для верности я даже зажмурилась на секунду. Не помогло. Никаких детей не наблюдалось. Седобородого Деда Мороза тоже. Впрочем, нет, спасибо, ещё только какой-то не реализовавшийся театральный актёр в годах, подрабатывающий аниматором, не пялился на мои ноги. И "мальчиков" достаточно, с головой! Ну Ксюша! Кем она вообще сюда работать пришла?!

Опасливое осматривание зала принесло положительные результаты. Никаких шестов не наблюдалось. Туфли тоже были обычные, на каблуке, конечно, но я б такие и в нормальной жизни надела, если б было куда — в красных-то!

— Ты чего стоишь? — зашипели за елкой.

Та самая девушка, которая и дала мне это платье. Наверное, поняла, что я так и не отмерзну от этого места, и будет у гостей праздника статуя Снегурочки. За бесплатно фотографироваться не буду! Впрочем, я б и за платно не стала, да кто меня спрашивает? Тут половина присутствующих, кажется, уже представила меня без этого платья. Не сказать, впрочем, что для этого надо проявить особенно много фантазии, платье-то до середины бедра, да и грудь, так сказать, на всеобщем обозрении. А ещё глубже декольте в платье сделать не могли?

Не могли, потому что иначе я б это платье даже физически не смогла бы надеть, грудь бы просто из него выпадала. Оно и так больше похоже на набедренную повязку с верхом, чем на приличную одежду! Это Ксюша такое может выбрать, но не я же…

— А что мне делать? — спросила я. — Я не… — решительно набрала полную грудь воздуха и выпалила: — Я на замену! Я думала, на утренник иду!

Кажется, девушка — кто она тут? офис-менеджер? секретарь? — только сейчас начала понимать всю катастрофичность ситуации. По крайней мере, она весьма бодро потянула меня за руку, увлекая обратно за ёлку. В зале раздались смешки, но, судя по перепуганному выражению лица этой прежде строгой и собранной брюнетки, это ещё хорошая реакция.

— Какой утренник? — переспросила она на всякий случай.

— Детский! — выпалила я. — А куда ещё можно идти Снегурочкой?!

В голосе зазвенели истерические нотки.

— Да тише ты! — возмутилась девушка. — Тебя как зовут?

— Оля.

— Оля… Чёрт! Чёрт, чёрт, чёрт! — она аж топнула ногой в приступе чувств. — Меня уволят! Меня выбросят из этой организации, ещё и ускорения придадут ногой…

— Что я должна делать? — строго спросила я, понимая, что ситуация ещё менее радужная, чем мне казалось. — И что это вообще за праздник?

— Ты должна быть Снегурочкой, — пожала плечами девушка. — Хорошенькой Снегурочкой в коротком платье, которая развлекает людей.

— Как именно эта Снегурочка развлекает людей? — с нажимом уточнила я, понимая, что методы могут быть разные.

— Ну, конкурсы там всякие… — с надеждой проговорила моя собеседница. — Развлечь их немного. Тут совет директоров! Ты понимаешь? Они меня на кусочки раздерут, если не выйдет Снегурочка и не обеспечит им праздник! Мало того, что Дед Мороз застрял в пробке…

Ах, есть ещё и Дед Мороз!

— Так ещё и Снегурочка не та.

— Но никаких интим-услуг? — опасливо уточнила я. — Приватных танцев, прыганья по столам, пилона? Ничего такого?

— У нас приличная фирма! — заявила девушка. — Так выйдешь?

Если не выйду, лично мне ничего не будет. Но вот заказчицу уволят. А она сделает всё, чтобы уволили Ксюшу. А тогда мне придётся самой платить за квартиру — а значит, ничего не есть, чтобы потянуть нужную сумму. Или искать другое место жительства, но вряд ли получится сделать это быстро, ещё и под Новый год, когда цены везде подскочили, а люди как бешеные, пытаются поскорее обустроить себе праздник.

Если выйду… Пару часов позора, несколько конкурсов… Я же была когда-то Снегурочкой! Правда, то было в школе, где я, одиннадцатиклассница, выступала для учеников начальной школы, но выбора особенного нет.

— Хорошо, — пришлось сдаться. — Я выйду. Но только если без…

— Без, без! — заверила меня девушка. — А через полчаса приедет Дед Мороз, он поможет!

Приедет? Это вряд ли. Сейчас пробок нет разве что в метро, а Дед Мороз явно не там застрял. Впрочем, ладно. Может, и вправду через полчаса на сцену выйдет профессионал, и мне не придётся сгорать со стыда?

Я выдохнула и вышла из-за ёлки. Ну ничего, люди как люди. Женщины в красивых платьях, мужчины в костюмах. Много молодых, не старше тридцати лет. Одеты богато. Может, и вправду приличная публика?

— Здравствуйте! — выпалила я, надеясь, что по цвету ещё не успела сровняться со своим платьем. — Дорогие… — что это за организация, я тоже была без понятия, пришлось выдохнуть спешное "дамы и господа", и в спину мне ударилось что-то твёрдое — офис-менеджер, или кем была та девушка, принесла сценарий.

С плотной картонкой и стопкой листиков, на которых кто-то ровным почерком расписал программу корпоратива, стало проще. Не подсматривая в текст — он был так, для уверенности, — я с видом опытной отличницы выдала настоящую тираду про коварство свиньи и всю прелесть крысы, год которой будет следующим, кажется, даже, кажется, прилично поздравила с наступающим Новым годом и ляпнула несколько общих фраз про важность трудового коллектива и влияние сплочённости на макроэкономические показатели…

И как раз на этой бодрой фразе, собираясь объявлять конкурс, запнулась. В зале было шумно, но я даже услышала, как мужчина, сидевший за одним из ближайших столиков, с коварной улыбкой протянул, что да, в макроэкономических показателях я таки знала толк.

Присматриваться не пришлось. Я и без всяких уточнений и списка гостей поняла: там, за этим столиком, сидел Даниил Сергеевич, мой шеф. Мечта всех женщин, богатый, красивый, одинокий любитель длинноногих блондинок, которому серая трудоспособная мышь по имени Оля была как кость в горле. Я, собственно, привыкла к тому, что шеф не в восторге от меня, но понимает, что если не будет хоть одного работника, который работает, то отдел можно просто закрывать. А я смирилась с тем, что эта "мечта женщин" меня отчаянно бесит.

Но сегодня в наших отношениях наметилась новая проблема. Я как-то излишне преобразилась к году крысы — а что, мой год, могу себе позволить!

А шеф, судя по вредному, но всё же довольному взгляду, впервые обнаружил, что у него в офисе есть одна неучтённая длинноногая блондинка.

Интересно, если я сейчас спрячусь за елкой, это будет нормально?

Но одного быстрого взгляда назад было достаточно, чтобы понять: за ёлку меня не пустят. Офис-менеджер, или кто она там, замерла за праздничным деревом с таким видом, что только нож в руку вложить, и можно играть заправского маньяка.

Я пробежалась глазами по списку конкурсов, пытаясь найти такой, что может отвлечь гостей, а главное, шефа от моей личности и позволит куда-нибудь скрыться. А там и до прибытия Деда Мороза недалеко, может, мне удастся улизнуть…

— А теперь, дамы и господа, — всё ещё поражаясь, как такой чопорный сценарий могли выдать Снегурочке, отделяемой от статуса стриптизёрши несколькими лишними сантиметрами юбки, начала я, — конкурс танцев! Господа, приглашайте своих дам и прошу… — понадобилось оглянуться, чтобы обнаружить, что центр зала действительно освобождён, и я с трудом сдержалась, чтобы не ткнуть туда пальцем — но правильные Снегурочки указывают ладонью, ещё и сопровождают это ласковой улыбкой. Пришлось изобразить.

Чёртова Ксюша! Как только будет такая возможность, я от неё съеду, и даже если придётся тянуть лямку квартирной платы в гордом одиночестве, я-таки от неё отделюсь! Чтобы не играть больше развратных Снегурочек на корпоративах каких-то посторонних фирм.

— А любую даму можно приглашать? — поинтересовался кто-то уже достаточно пьяным голосом.

Я сверилась с часами. Совсем рано ещё, когда только успели?

— Любую, — кивнула я и, вновь заглянув за ёлку, призывно махнула рукой — пусть хоть музыку какую-то включит, я ж понятия не имею, где тут что!

Она включила. А я только после этого поняла, что не дочитала весь текст конкурса, а уже начала это своё "дамы и господа". И правила вот не дочитала, что танцы не парные, что кто-то за кем-то что-то должен повторять…

Но гости, судя по всему, были рады, что соблазнительная Снегурка не повторяет пути какого-нибудь замшелого циркового клоуна и не заставляет их, людей с достатком и, хотелось бы верить, достоинством, водить хороводы вокруг огромной, наверное, трёхметровой ели, не просит стоять на голове и повторять движения за какими-то пьяницами, заснятыми на видео, как, очевидно, предполагалось по сценарию. Ещё и музыка была выбрана почему-то не быстрая, и часть гостей уже разбрелось по залу. Кто-то нашёл себе пару, кто-то был только в поиске, и я порадовалась даже, что соединяю сердца, как настоящий амур. Приличные же люди, не то что наши, там Вася уже бы половину алкоголя в себя опрокинул, а к утру было бы двое не отличившихся: я и шеф.

Кстати, о шефе, куда это он делся? Неужели просто привиделся? Он же должен быть на корпоративе нашем, почему здесь сидит?

— Снегурка! — пьяно охнул кто-то над ухом. — Пойдём танцевать.

Я стремительно обернулась.

О, а вот и местный аналог Васи.

— Извините, не принимаю участия.

— А сказали, — напирая, заявил местный Вася, — что любую даму пригласить можно. Я и приглашаю!

Тяжеленная рука бухнулась мне на плечо, словно мужчина не потанцевать звал, а как минимум планировал загнать в гроб, и особенными успехами попытка её скинуть не увенчалась. Мужчина напирал, а у меня в голове крутилась одна очень логичная и правильная мысль: поскорее сбежать куда-нибудь. Если танцевать пойду, то потом от этого кавалера не избавлюсь. Хорошо если до конца корпоратива. А если и потом увяжется?!

— Снегурка танцевать не может, — раздался вдруг прямо у меня над ухом мужской приятный голос.

Трезвый. Это плюс.

Шефа. Это минус. Большой минус.

— П-почему это не может? — запинаясь, поинтересовался мужчина. — Сказали же, любую!

— Конечно, любую, — разумно отметил шеф. — Но только если она ещё свободна. А она занята.

Я? Я свободна! Уведи меня, Вася, на танцпол, а лучше проводи куда-нибудь прочь из этого зала…

Рука шефа так по-хозяйски устроилась у меня на талии, что мужчина, как бы там его ни звали, мигом всё понял. Виновато улыбнувшись и пробормотав какие-то там извинения, он поспешил сойти со сцены.

Я дёрнулась к микрофону, надеясь, что сейчас прикроюсь ролью ведущей, а потом сумею улизнуть, но мягкие объятия шефа оказались не легче руки пьяного незнакомца. Он, не позволяя обернуться, потянул меня за собой — и уже когда мы оказались среди танцующих, повернул к себе.

Офис-менеджер сменила музыку, и мне захотелось провалиться сквозь землю. А что, ничего ещё более способствующего тесному контакту мужчины и женщины в танце, у неё не нашлось?

— Я заплатил за Снегурочку на нашем корпоративе немалые деньги, — протянул шеф, всерьёз начиная танцевать. — А у нас, оказывается, есть такие скрытые таланты. Не ожидал увидеть вас, Ольга, в таком… эксцентричном наряде. Здесь.

Ага. Я тоже не ожидала увидеть себя здесь в таком эксцентричном наряде.

— Это случайность, — сообщила я. — Однако, вы, Даниил Сергеевич, тоже не там находитесь, где должны были. Как же, оставили наш дружный коллектив, присоединились к этим людям…

— На пьяного Васю я могу посмотреть в любой другой день, — усмехнулся Даниил, а его рука подозрительно настойчиво скользнула по моей спине. — А вот на главную скромницу нашего офиса в таком шикарном платье — только здесь и только сегодня. Или сделаете подарок, Ольга? Придёте в таком виде, скажем, в четверг?

— Если вам так нравится моё платье, — зашипела я, — то я могу отдать вам его после корпоратива. Я сейчас раздевать меня не надо, на нас люди смотрят!

— Люди увлечены друг другом, — безмятежно заявил Даниил. — Никто даже не заметит, если я вас отсюда уведу, Оленька.

Нет, только не этот тон! Именно тот, с которым он обращался к каждой понравившейся блондинке из нашего офиса. Не то чтобы они были против.

Но я-то не согласна!

— Какое уведу! — возмутилась я, когда меня потянули к выходу. — Мне надо доработать корпоратив! Я… Я ещё не дождалась Деда Мороза!

Шефу было явно плевать на Деда Мороза. Окончательно и бесповоротно я это поняла, когда оказалась за пределами зала, в каком-то узком коридоре с несколькими дверьми, которые вели непонятно куда. Даниил Сергеевич даже попытался заглянуть в одну из комнат, но, обнаружив, что там закрыто, решил, что его устраивает и коридор.

Эй! Меня не устраивает!

— Отпустите меня! — как-то очень неубедительно пискнула я, когда шеф прижал меня к стене и сверлил весьма неоднозначным взглядом. — Это незаконно. И вообще, мне надо работать!

— И когда ж вы, Оленька, — ядовито протянул Даниил, — успеваете ещё и с этой подработкой? Мне казалось, должностные обязанности занимают всё ваше свободное время. Не вы ли жаловались, ещё и публично, что вынуждены выполнять работу за некоторых своих коллег?

Это за каких таких коллег? За ту белобрысую дуру с купленным дипломом, с которой, кажется, спал шеф? Как её там зовут?.. Настя? Света? А! Мариночка вроде бы.

— Я помогаю подруге, — твёрдо заявила я. — Это её роль — Снегурочка.

— Так вы, Оленька, добрый и отзывчивый человек, — хмыкнул шеф. — Похвально, похвально. Однако, неужели вы проявляете те же качества и на рабочем месте? Или считаете, что в этом случае тоже необходимо разделять личное и профессиональное?

— У моей доброты и отзывчивости есть разумные рамки, — надо бы прикусить язык и вернуться в зал, а не спорить с шефом, но всё равно же не отпустит. — Разумеется, она распространяется и на коллег, но не в том случае, когда мне приходится выполнять всю их работу!

Даниил прищурился.

— Надо же! Значит, наша фирма существует только за счёт вашего доблестного труда!

— Я не могу поручиться за всю фирму, — не выдержала я, — возможно, Васнецов всех блондинистых дур сажает только в наш отдел!

— Васнецов, значит… — протянул Даниил Сергеевич, и мне тут же стало не по себе.

Господи, ну зачем я это сказала? Может, это назначения самого шефа? Вдруг он просто любовниц своих пристраивает? А я только что обозвала их дурами!

Мало было того, что я нашему Даниилу, как та кость в горле, злейший враг, порчу, так сказать, статистику внешности сотрудник, да ещё и с вопросами своими бегаю туда-сюда, с отчётами бесконечными, так ещё и оскорбила его Светочек, Мариночек и Настенек, или как там ещё звали ту бесконечную череду девиц, работавших со мной в одном отделе?

— Ну так всё в ваших силах, — заявил вдруг шеф. — Можете исправить эту ситуацию.

И подался вперёд — вполне с однозначными намерениями.

Нет, у меня не было такого прям громадного опыта, чтобы по одному взгляду на мужчину определять, как он там ко мне относится и чего хочет, но у Даниила прямо капс-локом на лбу было напечатано, что ему надо. Именно так, между прочим, выглядят голодные коты, которые поймали несчастную мышь, но хотят сначала поиздеваться, а только потом её съесть. Вот и шеф с такими, как я, может только поиграться. Зря коллеги о нём мечтают, не на что тут надеяться.

Такой, как он, на чувства не способен.

Так или иначе, я не ошиблась — Даниил склонился ко мне, обнял за талию и даже прикоснулся к губам поцелуем, ещё не успевшим перерасти в страстный.

А я отреагировала примерно так, как никогда не следует реагировать, если не желаешь потерять работу — залепила ему пощёчину.

Даниил выглядел несколько удивлённо. В полумраке коридора было видно, как его синие глаза засветились каким-то странным, необъяснимым для меня огнём, а губы изогнулись то ли в улыбке, то ли в очередной презрительной гримасе. Он растерянно провёл ладонью по тёмно-русым волосам и смерил меня таким взглядом, что стало немного не по себе.

Но мне, кажется, полученного эффекта было мало.

— Я — не какая-нибудь игрушка, — выпалила вдобавок, очевидно, в порыве страсти желая закопать гроб, в котором похоронена моя карьера, поглубже. — И здесь я в качестве актрисы, а не сексуального развлечения для особенно озабоченных гостей! Так что поищите себе кого-нибудь другого. Уверена, на нашем корпоративе таких — половина офиса, можете съездить, подобрать! А от меня уберите руки!

И, воспользовавшись растерянностью шефа, метнулась обратно в зал.

Даниил следовать за мной, к счастью, не стал. Может быть, решил дать мышке перед съедением несколько свободных минут?

Так или иначе, я спешно поправила платье, вернулась на сцену, остановила конкурс танцев и дальше двинулась по плану, ориентируясь на сценарий. Голос сначала немного подрагивал, потом выровнялся, и я даже почувствовала, что действительно способна по-человечески провести этот корпоратив, ничего не испортить и получить обещанные деньги.

Они мне сейчас ох как будут нужны.

Потому что с работы меня наверняка уволят. Шеф не потерпит такого оскорбления. Если прежде у нас отношения просто были в статусе "не очень хорошие", то сейчас пробежала такая искра… Искра не страсти и не влюблённости, искра ненависти, в этом я даже не сомневалась. Он же меня уничтожит! Напишет такие рекомендации, что в столице больше ловить будет нечего, придётся возвращаться в свою глубинку…

Корпоратив шёл дальше своим чередом, пьяные больше не приставали, Дед Мороз так и не вернулся, и я, глядя на улыбающихся празднующих, подумала, что можно потребовать себе и его гонорар, всё равно же деньги выделили на двоих, а он даже на работу не явился.

Даниил Сергеевич в зал так и не вернулся. Послушался, что ли, к нашим поехал?

Так или иначе, а я, из последних сил выдавливая из себя улыбку, понимала: с карьерой и нравившейся работой могу попрощаться. Шеф мне этого с рук не спустит.

Глава вторая

Ночью, вернувшись домой, я даже не обратила внимания, вернулась ли Ксюша домой. Единственным нормальным желанием было лечь спать, и я подчинилась ему без особенного сопротивления.

Правда, отдохнуть нормально не получилось. Словно в полубреду, я отмахивалась от шефа, отталкивала его от себя, твердила, что мне противна его манера поведения, ударила — причём не просто дала пощёчину, а сделала кое-что похуже, — а потом долго извинялась… На поцелуе — страстном, но немного колючем, потому что Даниил Сергеевич вздумал себе в последние месяцы завести бороду, я проснулась — и обнаружила, что кололся не шеф, а свитер, который какого-то чёрта лежал у меня под щекой, а по комнате бегала Ксюша, то открывавшая, то закрывавшая скрипучий шкаф и выгребавшая оттуда всё, что у неё было из одежды.

Нормальные люди вот так себя ведут, когда пытаются собрать все вещи и как можно скорее покинуть квартиру, сбегая от неведомого злодея. Но я слишком хорошо знала Ксюшу, чтобы не понять: она просто собиралась на какое-то очередное свидание, а копошилась так просто потому, что привыкла всё делать в спешке и суматохе.

Обычно в такие моменты я старалась скрыться куда-нибудь, дождаться, пока соседка не выберет то, что ей надо, и не улепетнёт на свою встречу. Но сегодня всё было по-другому.

Я выбралась из кровати, завернулась в одеяло и двинулась на Ксюшу, больше всего сейчас напоминая разъярённое чудовище. Вчерашняя причёска превратилась в настоящее гнездо на голове, под глазами наверняка тёмные круги от усталости и недосыпа, а настроение такое, что могла бы — убила.

Зная Ксюшины слабости, я остановилась между нею и шкафом, не позволяя подруге пробиться к её бесконечным нарядам.

— Ты чего? — мигом насторожилась она. — Это потому, что я в туфлях?

А и вправду, я даже не обратила внимания, с чего это вдруг Ксюша стала настолько высокой. А оно вот в чём причина! Ну конечно, в туфлях на каблуке высотой сантиметров в пятнадцать она была примерно моего роста, что же, могла этим гордиться.

— Ну не нуди! Они не грязные! — тем временем затараторила Ксюша. — Не насорю я тебе в квартире!

— Почему ты не сказала мне, куда я иду работать? — гневно спросила я.

— А? Что? — удивилась Ксюша. — А, кстати! Как корпоратив прошёл? Всё хорошо? Я так хотела его провести, но не смогла вернуться… Слушай, ну ты же поделишься гонораром, правда? Без меня ты бы туда не пошла!

Я едва не задохнулась от возмущения. Это же надо, какая наглость! Гонораром я ещё должна поделиться!

— А то иначе, — Ксюша смело улыбнулась, — я не смогу свою долю за квартиру внести! Понимаешь, пришлось родителям денег дать…

Ага. Только вот те туфли, которые она обула, явно были новые — и брендовые. Родителям денег дать!

— Ты почему меня не предупредила, — стараясь не сорваться на крик, медленно произнесла я, — что это корпоратив! Зачем говорила о каком-то утреннике?

— Ну так это ж наш сленг! Аниматорский! А ты не знала? — удивилась Ксюша. — Ой, прости… Но ведь всё удачно прошло, правда? Там приличная фирма…

Нет, актриса с Ксюши никакая. Удивление вышло ненатуральным, а моё желание придушить её никуда не исчезло, наоборот, только усилилось.

— Так почему ж на этой приличной фирме заказали такую неприличную Снегурочку? — прошипела я, с трудом сдерживаясь, чтобы не схватить Ксюшу за горло.

— А что, они всё-таки выбрали не платье, а костюм зайчика?

Я прекрасно помнила, как выглядело то платье и какой длины оно было, потому могла примерно представить, что за костюм зайчика имела Ксюша в виду. Но, выходит, она прекрасно понимала, что именно мне придётся сделать. И даже не задумалась о том, чтобы предупредить!

— Так почему же ты не сказала мне о костюме зайчика? — выдохнула я, поймав Ксюшу за руку, когда она попыталась куда-то улизнуть. — И в подробностях не описала, какое именно моё предназначение будет на том корпоративе?!

— Ну так ты бы не согласилась, — невинно улыбнулась Ксюша.

— Ты хоть понимаешь, как ты меня подставила?!

Судя по всему, Ксюша вообще мало что в этой жизни понимала. По крайней мере, на сей раз она вполне натурально ошеломлённо заморгала.

— А что такого? — поинтересовалась наконец-то. — Ну, подумаешь, пришлось вести корпоратив в несколько откровенном костюме! Ну так ты же симпатичная, а делаешь из себя какую-то монашку. Теперь ты поймёшь, что…

— Замолчи! — не удержавшись, велела я и устало упала на стул, заваленный Ксюшиными вещами.

Подруга почему-то даже не стала говорить, что я помну её платья и блузки, очевидно, вовремя осознала, что ещё одно слово, и её ждёт долгий и интересный поиск жилья, потому что я её здесь больше терпеть не стану.

— Да что такое? — повторила уже куда тише Ксения свой вопрос, но я только покачала головой, чувствуя себя последней идиоткой. Знала же, что она ненадёжная! Зачем согласилась помочь?

— Благодаря тебе, — выдохнула я устало, с трудом преодолевая желание расплакаться, — меня выгонят с работы, да ещё и с такими рекомендациями, что я больше никуда не устроюсь!

Ксюша оторопела. Зажмурилась, явно что-то просчитывая — она всегда, когда задумывалась над чем-то, становилась не в меру серьёзной. Это был обманчивый маневр, и я знала, чем обычно заканчивалась попытка подруги притвориться человеком, способным действительно задумываться над чем-то. Никаких положительных решений она не выносила, конструктивных предложений не делала, а вот время занимала. А самое главное, режим этот включала тогда, когда он был совершенно неуместен — прикрывала за ним какие-то свои мысли.

Спустя минуту Ксюша попыталась изобразить сочувствие. Вышло плохо, по крайней мере, я не поверила, но подружка уже успела вцепиться в мою руку мёртвой хваткой и заглянуть в глаза.

— Что случилось? — с придыханием спросила она, как будто это не реальная жизнь, а сцена в каком-то не слишком дорогом фильме.

Нет, актриса с дорогой подружки не получится.

— Что случилось? — изогнула брови я. — Ты уверена, что хочешь задать этот вопрос? А как же "ой, ты меня подставила, мне теперь придётся думать, как платить за квартиру"?

— Ну, может, нет ещё катастрофы, — неуверенно промолвила Ксюша. — Может, ты просто преувеличиваешь масштаб бедствия…

— Я не преувеличиваю. На этом празднике жизни был мой шеф!

— Погоди, — удивилась Ксюша, — твой шеф? Этот, как его… Крутиков?

Я аж глаза вытаращила, пытаясь понять, о каком Крутикове речь, а потом ударила себя ладонью по лбу.

— Господи, Ксюша! Крутиков — это твой научный руководитель! — выдохнула я. — Он-то тут при чём?

— Ну, может, я букву перепутала…

Обязательно. Учитывая то, что фамилия нашего драгоценного Даниила Сергеевича, будь он неладен, Котовский. Ну что ж, по крайней мере, первая буква совпадает.

Хоть что-то Ксюша в этой жизни не перепутала.

— Нет, — твёрдо ответила я. — Мой шеф. Даниил Сергеевич.

— А, этот, — хмыкнула Ксюша, хотя на самом деле она понятия не имела ни о каком Данииле Сергеевиче. — Погоди. Я ж точно уверена, что отправляла тебя на корпоратив какой-то другой фирмы. Не твоей! Почему он там был?

Захотелось взвыть.

— Да какая разница?! — возмутилась я. — Ну был и был! В совет директоров, кажется, входит. Мой шеф — вездесущая скотина, он может появиться где угодно. Бабник несчастный…

Кажется, последнее словосочетание наконец-то заставило Ксюшу сложить два и два и прийти к более-менее логичному выводу: приставал. Правда, особенного огорчения по этому поводу она пока что не высказала, вероятно, не хватало вводных данных, но на меня уже посмотрела своим особенным, слегка прищуренным взглядом, словно оценивала.

— Ну, в принципе… Если ты была не в своём мышином скафандре, Оля, то я могу понять твоего шефа.

Замечательно. Понять она его может!

— Ты у нас девушка симпатичная. И я давно говорила, что тебе пора завести парня.

— Если б мой шеф меньше заводил себе блондинок, у меня было бы больше шансов завести парня, — проворчала я. — И вообще, это не имеет значения!

— Так ты с ним… того? — уточнила Ксюша. — Нет! В жизни не поверю! Ты ж у нас мечтаешь один раз и на всю жизнь, — судя по презрительному виду, Ксюша этот подход не одобряла. — Значит, ты ему отказала? И потому думаешь, что он тебя уволит? Да не боись, Олюнчик, — она похлопала меня по плечу, — я думаю, мужики не все такие мстительные. Подумаешь, сказала "нет"… Он потом предложит тебе передумать. Вот и передумаешь…

Я вспомнила, как именно сказала "нет" своему распрекрасному шефу, которого сейчас мечтала придушить уже за то, что он посетил не тот корпоратив, который должен был, и стал свидетелем того, чего не надо, и выпалила:

— Я его ударила.

Ксюша, собиравшаяся уже покинуть комнату, застыла, постояла минуты две-три, а потом повернулась ко мне.

— Куда?

— Ну пощёчину дала, — беспомощно призналась я.

— А по яйцам? — деловито и совершенно бесстыже поинтересовалась Ксюша.

Пришлось отрицательно замотать головой, сдаваясь перед напором подружки.

— Пощёчина — это плохо. Но не так больно, — вздохнула девушка. — Сильно? — я пожала плечами, показывая, что совершила сие в состоянии аффекта и понятия не имею, насколько пострадал Даниил. — Обиделся? — опять неопределенность. — Ладно… Как, говоришь, зовут твоего шефа?

— Даниил Сергеевич, — покорно ответила я, чувствуя, как над головой нависает дамоклов меч увольнения. — Котовский.

Ксюша моментально потянулась к телефону — кажется, собиралась искать его в соцсетях. Я не стала спорить, только покорно устроилась на стуле и ждала приговора. Всё-таки, хоть Ксюша и виновата в том, что случилось, в общении с мужчинами она куда опытнее меня. Может, хоть подскажет что-то толковое. А если нет, то я удушу её прямо здесь, и больше видеться с Котовским не надо будет, меня и так загребут в полицию. За убийство.

— Воу, — фыркнула Ксюша. — Тут таких несколько. Этот? — она продемонстрировала мне какого-то старика. — Нет? Этот? Тоже нет? Погоди, этот? — она ткнула мне под нос фотографию Котовского на очередном важном мероприятии. — Нет, подруга, ты совсем с катушек съехала?! — в голосе Ксюши зазвенели такие гневные нотки, что мне аж захотелось вжаться в стул. — Отказывать такому мужику?! Ну что ж… У меня для тебя есть две новости. Хорошая и плохая. С какой начать?

— Давай с плохой, — сдалась я, подумав, что и хорошая мне не очень понравится.

Загадочная улыбка, озарившая симпатичное лицо Ксюши, сделала её похожей на какую-то коварную дьяволицу, задумавшую что-нибудь просто отвратительное. Я покосилась на подругу, скривилась, предчувствуя, что ничего хорошего из этого разговора не выйдет, но спорить не стала — решила выслушать, какие там хорошие и не очень новости она успела отыскать на странице шефа.

Будь он проклят, этот Котовский!

— Он тебя в покое не оставит, — твёрдо произнесла Ксюша.

— Это я и так знаю! — фыркнула я. — Он вышвырнет меня с работы, ещё и оставит такие рекомендации, что…

— Да ладно тебе. Не дури. Это же хищник! Ты попыталась сопротивляться. Но ты же его не укусила, не ударила коленом в пах, в конце концов, — голос Ксюши зазвучал достаточно бодро. — Ты вообще ему ничего эдакого не сделала. Ну, подумаешь, влепила по лицу! Нет, подруга, он захочет тебя завоевать. Так что, если ты вовремя включишь мозги и поддашься, то никакой катастрофы не случится.

Если б я была истеричкой, я б выцарапала Ксюше глаза. Наверное, это следовало сделать, но я чудом сдержала себя. И откуда в её голове берутся такие отвратительные идеи?!

Сначала этот сумасшедший корпоратив, теперь вот такое…

— Это была твоя хорошая новость? — с трудом сдерживаясь, холодно поинтересовалась я.

— Нет, — мотнула головой Ксюша. — Хорошая новость в том… — она выдержала театральную паузу, явно поддразнивая меня. — В том, что это мечта, а не мужчина!

— Что? — опешила я.

— Ну смотри, — Ксюша мигом ткнула мне под нос фэйсбук-страничку Котовского. — Вот, вот тут смотри! Свободен! Понимаешь? Не разведёт, не женат, не в отношениях, детей, походу, тоже нет. Свободен! Это сразу два преимущества. Во-первых, никто не попытается выдрать тебе глаза из ревности…

Я б не зарекалась, у нас много желающих в офисе это "свободен" исправить.

— А во-вторых, есть шанс на нормальные серьёзные отношения! — воскликнула Ксюша, как будто я тоже мечтала о Котовском, как большая часть моих незамужних коллег. — Итак, следующее. Ему даже нет тридцати.

— Ну так будет.

— Будет! В следующем году будет! А не шестьдесят через три месяца, — фыркнула Ксюша. — Ему тридцать, тебе двадцать четыре. Это, чёрт возьми, прекрасная разница!

Действительно прекрасная, но только не в случае с Даниилом Сергеевичем.

— Дальше. Ты видела? Это его квартира. А вот это его машина! А вот — та-дам, Олюсик! — он сам! Ты серьёзно отказалась спать с этим красавчиком?

Я напряжённо кивнула, на всякий случай не уточнив, что до "спать" мы, к счастью, не дошли, коридорное свидание закончилось гораздо раньше.

— Не будь дурой, — отчеканила Ксюша. — Поддайся соблазну, Олюсик, и у тебя будет шикарный мужик. Даже если он тебя потом уволит, то рекомендации портить точно не станет.

— Ксюша, я не…

— Ну что тебе стоит! — запричитала подруга. — Ты же не хочешь терять эту работу! Она тебе действительно нравится. Ты получаешь удовольствие от того, чем занимаешься. Ну так в чём проблема? Если он тебе предложит…

Это было уже слишком.

— Во-первых, — я поднялась со стула, нависая над Ксюшей, — мне никто ничего ещё не предлагал, и, возможно, у Котовского никаких развратных планов на меня нет. Может, он просто на празднике перебрал лишнего, — я не стала уточнять, что Даниил был трезв, как стёклышко, да и в принципе не увлекался употреблением спиртного. — Во-вторых, даже если он предложит, я ему откажу. И мне всё равно, что мне за это будет. Будь Котовский хоть сто раз красив, богат, умён и привлекателен, я его терпеть не могу. Да что там, я его ненавижу! Он хам, свинья и заносчивая скотина!

— Но…

— А в-третьих, — припечатала я, — оплату за прошлый месяц я вносила самостоятельно, потому что у тебя не получилось. Теперь твоя очередь. А если не заплатишь, скажу хозяйке, что хочу платить сама.

Ксюша помрачнела. Это была серьёзная услуга. Хозяйка квартиры относилась ко мне более-менее положительно, она даже согласилась бы подождать два-три дня оплату. Да и благодаря корпоративу ещё за месяц мне было чем заплатить…

А вот Ксюшу наша Лидия Максимовна терпеть не могла. Что ж, в эту конкретную секунду я даже могла разделить её чувства. В том есть смысл — Ксюша умела достать, когда ей вдруг что-нибудь эдакое стреляло в голову.

— Ну что ты, — попыталась как-нибудь примириться она, — Олька, я же помочь хочу…

— Ты уже помогла, — отмахнулась я. — С меня довольно. Завтра я приду на работу и буду вести себя, как обычно.

— И наденешь нормальную блузку? — с надеждой уточнила Ксюша.

Я проигнорировала её предложение. Соблазнять шефа я не буду. И выслуживаться перед ним, и просить прощения за свою реакцию вчерашнюю тоже. Пусть увольняет! Посмотрим, долго ли этот отдел протянет без постоянно впахивающей Оли и где они ещё найдут другую дурочку, которая будет всё делать и терпеть этот разврат в исполнении Васнецова…

Вот только, сколько б я не храбрилась, факт оставался фактом. Отдел шеф, может, и потеряет, но я-то точно останусь без работы. Если Котовский, конечно, не изволит проявить чудеса понимания и не забудет об этой ситуации раз и навсегда.

Глава третья

На работу я не пришла — прокралась. Специально встала пораньше, на пять минут зависла мрачным изваянием над Ксюшей, чтобы вовремя понять, что не поможет: соседка у меня непробиваемая, тут хоть стой над душой, хоть не стой, не проснётся. Разве что подушкой её попытаться придушить, но меня ж ещё не уволили, значит, рано лишаться свободы…

Гонимая мрачными мыслями, в офис я пришла за полчаса до положенного времени. Поразила охранника своим привычно мрачным видом, не с первого раза попала картой по пропускной системе, чтобы зафиксировался мой приход, и Геннадий Иванович даже ласково уточнил, всё ли со мной в порядке. Спросил, почему на корпоративе меня не было. Пришлось ответить, что была на подработке, на что охранник ответил понимающим вздохом.

На сегодня Васнецов вновь назначил собеседование, если верить Геннадию Ивановичу, а значит, меня ждёт очередная глупенькая блондинка. Охраннику такие не нравились. Он в свои пятьдесят семь был мужчиной глубоко женатым, супруге верным и разделяющим её взгляды на жизнь. А супруга полагала, что у нормальной женщины в голове должно быть хоть немножечко мозгов.

Потому Геннадий Иванович всегда выступал на моей стороне. Не слишком большое подспорье, но он, должно быть, один из немногих, с кем в этой фирме я смогла поладить. Все остальные либо женщины, считающие, что в их возрасте негоже общаться с такой малолеткой, как я, либо девицы, мечтающие захватить сердце шефа. Я была неправильная. На Котовского облавы не устраивала, юбки короткие не носила…

Один раз надела! И что? Тут же попала в лапы чёртова Даниила Сергеевича.

Так или иначе, я заняла своё рабочее место, включила комп и целых три часа успешно притворялась занятой. В отчёт одна за другой закрадывались отвратительные ошибки, я пересчитывала, от злости едва не швырнула чашкой в заглянувшего в кабинет Васнецова. Эйчар не обиделся; мы с ним придерживались даже не вражеского, а обычного нейтралитета. Васнецов приводил очередных глупых блондинок, но не морочил мне голову, я одна работала за двоих, но не терпела нападок с его стороны, когда он вдруг вспоминал, что должен ещё выполнять менеджерские обязанности, пока не подберёт кого-нибудь толкового на это место.

— Ты чего сидишь? — Васнецов вальяжно устроился на свободном пока что стуле, предназначенном для очередной дурочки. — Тебя там, между прочим, шеф вызывает.

— Зачем? — мрачно поинтересовалась я.

— Не знаю. Сказал найти ему нашу серую мышку…

— Так и сказал? — сердце упало в пятки, но с Васнецовым надо держать ухо востро и не верить каждому слову, которое он говорит. А то обманет, ему это раз плюнуть, а потом посмеиваться из-за угла будет.

Судя по раздражению, мелькнувшему в глазах у мужчины, шеф всё-таки выразился не так.

— Нет, — скривился он. — Сказал привести к нему Ольгу Веретенникову. Но все же знают, что ты у нас серая мы…

— Ещё одно слово, — пригрозила я, — и я расскажу, как последние четыре мои коллеги попали на это место.

Васнецов нахмурился.

— Нам не надо портить наши прекрасные отношения, Оленька, — мягко возразил он. — Зачем? Ты же хорошая девочка…

— Которая два года без повышения, — невесть зачем отозвалась я, хотя прекрасно понимала, что никакое повышение мне не светит, если я сейчас опять сделаю что-то не то. А соглашаться на всякие неоднозначные предложения со стороны шефа было как минимум противно. Всё-таки, я даже представить себе могла, как так можно: ради карьеры или ради денег ложиться с кем-то в постель.

Мерзость, что б там Ксюша ни говорила.

Васнецов хотел ответить что-то про повышение, но мне уже было неинтересно. Схватив папку с предварительным вариантом отчёта — скорее для вида, мало ли, вдруг Котовский заинтересуется? — я буквально вылетела из кабинета, с такой силой захлопнув за собой дверь, что Васнецов аж подпрыгнул на своём стуле. Наверное, остался недоволен, но невелико начальство. Вот уж точно, ударь я его, шансов вылететь с работы было бы в разы меньше.

Вся моя уверенность куда-то улетучилась в приёмной шефа. Строгий взгляд Галины, его секретаря-референта, не сулил ничего хорошего.

— Что ему надо? — уточнила я, прекрасно понимая, что Галя ничего толкового ответить не сможет, да и вряд ли ей что-то известно.

— Не сказал, — пожала плечами Галина. — Говорил, что срочно. Почему ты так долго?

— Васнецов передавал полдня, — мне стало неловко. Ещё и опоздала из-за этого дурака. — Мне подождать?

— Заходи, он свободен, — секретарь смерила меня таким взглядом, что захотелось под землю провалиться. — Ты опять в своём этом?

"Своё это" — наверняка про одежду. Брючный костюм и бежевую водолазку она явно не оценила, должно быть, даже подумала, что к шефу в таком виде нельзя. Сама Галина — это все точно знали, — на Даниила Сергеевича видов не имела, была замужняя, и потому её все гордо называли "секретарь-референт", а не "секретарша". Я понятия не имела, сколько ей лет, знала, что больше тридцати, хотя выглядела женщина куда младше. Но мой "мышиный" стиль не одобряла даже она.

— И папка зачем? Он ничего не говорил про отчёт, — начала Галина, но я, решившись, постучала и заглянула в кабинет.

— Даниил Сергеевич, можно? — он, не отрываясь от бумаг, которые просматривал, стоя рядом со столом, кивнул, и я проскользнула, тихо, как та мышка, в кабинет…

Как раз для того, чтобы зацепиться за какой-то шнур и упасть.

У меня были все шансы пролететь через полкабинета и врезаться головой в стол, решив все проблемы путём точного удара в висок, но эти планы были тоже нарушены шефом. Я так и не поняла, как Котовский успел, но вместо того, чтобы свалиться на пол и получить несколько травм, оказалась в горячих объятиях шефа. Даже сама уцепилась за него, правда, скорее по инерции, пытаясь удержать равновесие.

— Извините, — пробормотала я в попытке высвободиться из рук шефа, но вместо этого едва не повторила падение.

— Вы сегодня очень неловки, Ольга, — отметил Даниил Сергеевич таким елейным голосом, что я сразу поняла, по какому поводу меня вызвали. Всё, скотина такая, помнит! И рука его сползла куда-то не туда, где положено держаться, когда спасаешь девушку от падения. — Наверное, это костюм мешает. В платье вы двигались куда более точно.

О да. В платье давать пощёчины точно удобнее, чем в пиджаке.

— Зато ваши движения имеют свойство повторяться, — стремительно краснея, пробормотала я и попыталась куда-нибудь сдвинуть его руку, сместившуюся уже гораздо ниже спины.

Шеф, почувствовав моё сопротивление, нисколечко не смутился, но держать больше не стал. Напротив, отодвинул стул от стола и указал на него.

— Присаживайтесь, Ольга.

Пришлось подчиниться. Взгляд, которым меня смерил шеф, не внушал особенного доверия, но что сопротивление бесполезно, это я уже и так уяснила. Если будет приставать — как-нибудь оттолкну. Если не позволит уйти, придётся кричать, но… В конце концов, Котовский в крайнем случае — просто похотливая скотина. Но не какой-нибудь насильник же!

Даниил Сергеевич тем временем, кажется, решил начать первую фазу своего издевательства: подобрал папку с отчётом, свалившуюся на пол, встал у меня за спиной и шелестел бумагами. Можно подумать, он действительно это читает! У Котовского денег куры не клюют, это я знала, и все мелкие отчёты из отделов вроде моего, разумеется, проверял не он, а кто-то из его помощников.

Да вот даже Галина, наверное, могла.

Тем не менее, молчание затягивалось. Заговаривать первой я не стремилась, желания лезть на рожон не было. Котовский же, зараза, стоял подозрительно близко, прямо у меня за спиной, и я невольно сжималась, представляя себе, как меня успешно выбросят из этой фирмы.

— Ну что ж, — изволил заговорить Даниил, — результаты вашей работы мне, вне всяких сомнений, нравятся.

Да неужели? И что, придраться не к чему?

— Но вы нарушили договор, Ольга.

— Я? — от неожиданности я едва и со стула не свалилась.

— Ну конечно. Вы ведь не имеете права работать на другие организации, — пожал плечами Котовский.

Ну вот. У него даже есть легальный повод вышвырнуть меня с работы и даже не задумываться о том, что поступил нечестно. Проклятая Ксюша!

— Но это распространяется, — краснея, проговорила я, — на работу по… Чтобы… — правильные слова почему-то не находились.

— Вы же знаете причину, по которой введён этот пункт. Чтобы вы не отвлекались на работу в других организациях и полноценно выполняли свою работу.

— Но это не распространяется на мелкие подработки! — выпалила я, вспоминая, что мне рассказывали, когда принимали на работу.

— А это была мелкая подработка? — поинтересовался Даниил и тут же уточнил: — Меня не интересует финансовая сторона работа, Ольга.

Интересно, я уже похожа на свеклу? Или ещё не очень?

— Я подменяла подругу, — попыталась внятно ответить я. — Она не смогла вовремя вернуться в город и попросила меня провести… — я кашлянула. — Утренник.

Котовский удивлённо изогнул брови. Он остановился прямо у меня за спиной, положил руки на плечи, явно дразня, и, наклонившись вперёд, протянул:

— То мероприятие, которое вы вели, не было утренником, вы в курсе?

— Да, я заметила! — возмущённо воскликнула я, но потом спохватилась, поняв, что я ж не с Ксюшей говорю, а с начальством, которое явно планирует меня уволить. — Ну, то есть, мне сказали, что я иду на утренник. А когда я уже пришла на место и отказываться было поздно, мне сообщили, что это корпоратив какой-то фирмы…

— И часто вы такое практикуете? — полюбопытствовал Котовский.

— В первый раз, — призналась я, ещё сильнее сжимаясь и пытаясь как-нибудь поплотнее укутаться в собственный пиджак. Руки Даниила, лежавшие на плечах, жгли даже через несколько слоев ткани, и мне было не по себе.

— Ну что ж, — Даниил вздохнул. — По всем правилам, мне бы, конечно, вас уволить…

Чего и следовало ожидать.

— Но, так как никто, кроме меня, свидетелем нарушения не был, а вы хороший сотрудник, я думаю, что могу сделать небольшое исключение и оставить вас на прежнем месте. Безо всяких взысканий.

— Да? — без особой надежды поинтересовалась я.

— Да, — кивнул Даниил, оставив наконец-то в покое мои плечи, обойдя стол и устроившись в своём кресле. — Но, Ольга, я вынужден буду потребовать от вас одну услугу.

Тон, которым он это произнёс, мне не понравился. Я непроизвольно вжалась в стул, стараясь не представлять себе, куда именно мне захочется послать шефа после того, как он огласит, какую именно "услугу" хочет. Шансы сохранить за собой должность, прежде довольно призрачные, теперь и вовсе сократились к нулю. Неужели Котовский такая сволочь? Неужели с его внешностью и достатком нельзя найти себе девушек посговорчивее, без сексуального домогательства на рабочем месте?

Я украдкой взглянула на него, пытаясь смотреть глазами Ксюши и отмечать плюсы и минусы. Шеф был однозначно богат, являлся обладателем акций нескольких крупных компаний — об этом я знала из проходившей через мои руки документации. Машина, опять-таки, жилплощадь… Если не подводили не слишком глубокие знания его биографии, добивался всего в общем-то сам, родственники его ни миллиардерами, ни миллионерами не были. Ну вот, нормальный же человек, сам построил свою карьеру! Почему тогда собирается мне невесть что предложить?

И все эти Ксюшины "красивый" — тоже слабое утешение. Без любви я… Да никогда! И для этого сверкающих синих глаз да вредной улыбки недостаточно. И вообще, пусть бороду для начала сбреет, а то с ним даже целоваться неприятно будет!

— И о какой услуге речь? — осознав, что шеф ждёт от меня какой-нибудь реакции, поинтересовалась я.

Должно быть, от меня ожидалось что-то вроде "просите что угодно, я вся ваша". Вопрос мой Даниилу Сергеевичу не то чтобы не понравился — он скорее его позабавил, потому что мужчина ответил несколько недоумённым, с тенью интереса хмыканьем.

— Однако… — протянул он. — Не отказываетесь сразу?

Ну я ж не последняя дура! Облить тебя, гад, горячим кофе и убежать прочь я всегда успею!

— Ведь я не знаю, о чём идёт речь, — осторожно ответила я. — Возможно, эта услуга будет в рамках моих полномочий, — подумала немного и дополнила: — И принципов.

— Вполне, — обрадовал меня шеф. — Приятно, что вы не подозреваете меня в просьбах сексуального характера.

— Ни в коем случае, — серьёзно ответила я.

Шутит? Испытывает? Издевается? Как кот с мышкой.

— Я уверена, — решилась добавить, — что вы — порядочный мужчина. А произошедшее между нами на корпоративе было последствием…

— Досадного недоразумения, — подсказал шеф.

— Да, — кивнула я. — И недопонимания между нами.

Даниил Сергеевич улыбнулся.

— Я рад, что вы не злитесь, Ольга. В таком случае, вам точно не составит труда мне помочь.

— Да, но в чём же? — надежда на то, что это будет какой-нибудь отчёт или часы работы сверх положенного времени, слабая, жалкая, но всё же загорелась в моей душе.

Усмешка и ответ шефа разломали её на кусочки, растоптали, да ещё и ударили, как обухом по голове.

— Я хочу, чтобы вы сыграли Снегурочку.

— Что? — опешила я.

Снегурочку? А стриптиз он не хочет?!

Я едва не ляпнула последнее вслух, но вовремя прикусила язык и напомнила себе: Оля, ты не развратная девица, ты порядочная девушка. Для тебя Снегурочка — это сказочный персонаж в синей шубке, а не разукрашенная курица, выряженная в экстремальное мини!

— На детском утреннике? — я почему-то решила убедить шефа в своей наивности.

Ну а что, лучше так, может, он одумается?

— Не совсем, — покачал головой Даниил Сергеевич. — Детей будет немного.

— Да? А сколько?

Ноль. И роль Снегурочки придётся исполнять в чужой постели.

— Трое. Речь идёт о моих племянниках. Обещал им привезти настоящую Снегурочку и Деда Мороза.

Я кашлянула.

— Племянники? А сколько им лет?

— Старшему десять, младшим по пять, — безропотно отозвался шеф.

Ну да, вполнце "снегурочья" целевая аудитория…

— А почему вы не наймёте профессиональную Снегурочку? — задала главный волнующий меня вопрос я. — У меня опыта — одно выступление. И ёлка в одиннадцатом классе.

— Ёлка в одиннадцатом классе — лучше, чем ничего, — серьёзно заявил шеф. — Мне понравилось, как вы импровизировали, Ольга. А профессиональных Снегурочек разобрали, ещё в начале декабря. Когда я узнал, что мне надо ехать к племянникам, было уже поздно. Сначала ляпнул про праздник, а потом понял, насколько ошибся. Так вы согласны?

Я выдавила из себя смущённую улыбку.

— Ну… Да, наверное, — ничего ведь страшного в роли Снегурочки нет! — Если это будет классическая Снегурочка… В классическом костюме! Своего у меня нет.

— Выберем, — пообещал шеф. — Всё равно ещё покупать подарки. Зато поможете определить, что выбрать девочкам. Завтра после работы, если вас устроит. А сегодня можете возвращаться на своё рабочее место.

— Да… хорошо, — рассеянно кивнула я, чувствуя себя безудержно счастливой. Просто Снегурочка? И только? — А… А Деда Мороза вы нашли?

Шеф коварно улыбнулся.

— С этим у меня не было проблем.

Прозвучало как-то не очень.

— Да? А почему? — спросила я, чувствуя себя, если честно, последней идиоткой, не понимающей чей-то гениальный замысел. Улыбка шефа не понравилась, вызвала ощущение опасности, и я на всякий случай встала со своего стула, чтобы, если понадобится, спастись бегством.

— Ну вы же умная девушка, Ольга, — пожал плечами Даниил. — Разве мне сложно самому сыграть Деда Мороза для своих племянников?

Я сглотнула.

Не то чтобы Деда Мороза и Снегурочку связывало что-нибудь страшное. Но находиться на празднике рядом с Даниилом мне совершенно не хотелось. Опять стало не по себе от мысли о том, что этот мужчина будет притворно старым, низким голосом обращаться ко мне "внученька" и совершенно не так, как положено Дедушке Морозу, обнимать за талию.

— Наверное, несложно, — выдавила из себя я, искренне надеясь, что выгляжу не слишком странно. И не позеленела до такого состояния, что на меня уже совсем страшно смотреть. — Но я надеюсь, что от меня ничего, кроме исполнения роли Снегурочки, требоваться не будет?

— Я предпочитаю покорять женщин, не используя служебное положение, — Даниил тоже встал и подошёл ко мне поближе.

— Да? — хмыкнула я. — Мне так не показалось!

— И на что же вы, Ольга, намекаете? — голос Котовского в один миг стал холоднее любого льда, и я опять вынуждена была пнуть себя за излишне длинный язык и тех чертей, которые меня за него потянули.

Не могла промолчать? Лучше быть на низкой должности со стабильной зарплатой, чем вообще вылететь с работы без права вернуться в процессию!

— Ольга? — шефа моя попытка отмолчаться не устроила. Он стоял совсем уже близко, ещё и ласково, будто пытаясь уговорить не отмалчиваться, взял меня за локоть, будто невзначай подтягивая к себе вплотную.

С такого расстояния я подумала, что быть такой, как Ксюша, совсем неплохо. Например, можно было поцеловать шефа и не отвечать на дурацкие вопросы! Или, учитывая её рост, просто смотреть прямо перед собой. В случае Ксюши там оказалась бы какая-нибудь пуговица его рубашки или, в крайнем случае, расстёгнутый воротник. Я же могла разве что изучать подбородок. Это в хорошем случае!

— Я жду объяснений, — не отступал Даниил. — И хочу узнать, чем заслужил подобное мнение о себе, — глаза его опасно сверкнули, и я бы попятилась, но он всё не отпускал.

Ну, сейчас или никогда.

— Я говорю о том, что мои… коллеги, меняющиеся раз в несколько месяцев, уж точно не лучше работники, чем я, — я посмотрела на шефа, заметила, что он не спешил спорить, и добавила: — Вот только они регулярно идут на повышение, а потом не справляются со своими обязанностями и вылетают с работы. До следующей безмозглой блондинистой курицы, которая ляжет в… Ой, — я умолкла. — Я немного лишнего сказала. Извините. Мне пора.

Даниил был совершенно другого мнения. По крайней мере, моя попытка отступить закончилась тем, что он только крепче схватил меня за руку и буквально силой усадил на стул.

Ну всё? Договорилась? Теперь он точно захочет не Снегурочку для племянников!

Шеф действительно уложил мне руки на плечи, придерживая и не позволяя встать, но голос его звучал безо всякого мерзкого придыхания, напротив, сухо и по-деловому.

— Кто занимался подготовкой проектов у вас в отделе?

— Там ведь с подписью, — удивилась я. — Ведущего со…

— Кто, Ольга?

— Я, — ответ сорвался с губ сам по себе, даже без особенных сомнений. В нашем крохотном отделе обычно никто больше и не работал. — Олег, — речь шла о нашем помощнике, единственном мужчине в отделе, — часто выполнял предварительный анализ и занимался формальной стороной вопроса, а я…

— Достаточно, — оборвал меня шеф. — Насколько я помню, ваш отдел курирует Васнецов?

— Да, — немного несмело ответила я. — А что?

Даниил убрал руки с моих плеч и уже мягче промолвил:

— Можете идти.

— Я уволена? — вопрос тоже не успел пройти этап проверки мозгом, так и слетел с языка.

И когда я наконец-то начну сначала думать, а потом говорить?

— Нет, — усмехнулся Котовский. — Вы не уволены, Ольга. Просто продолжаете выполнять свои обязанности. Я подумаю насчёт кадровой политики. Но! Снегурочку никто не отменял.

Да чёрт с ней, со Снегурочкой, я уже почти смирилась…

— Спасибо, — ляпнула я, удостоившись от Даниила снисходительной улыбки.

— Завтра после работы поедем, купим вам подходящий костюм, — промолвил Даниил.

Пришлось согласно кивнуть.

Шеф молчал, и я, решив, что это мой шанс, осторожно двинулась в направлении двери.

— Постойте, Ольга, — окликнул меня Даниил.

— Да? — я оглянулась в последнее мгновение, не успев ещё закрыть дверь.

— Порадуйте Васнецова напоследок, наденьте завтра какое-нибудь платье.

Я опять согласно кивнула, хотя слова начальства меня совершенно не порадовали.

Хотя…

Если "напоследок" означало не мой вылет с фирмы, значит, прощание с Васнецовым должно было расстроить не меня, а его. А это был бы, между прочим, отличный новогодний подарок!

Так может, шеф не такая уж и скотина, как я полагала? Так или иначе, а мне ещё предстоит узнать, что это за "Дед Мороз"… И действительно ли стоит его бояться и ненавидеть.

Глава четвертая

К просьбе шефа порадовать Васнецова я не прислушалась. В привычной броне костюма было как-то спокойнее, что ли, да и я привыкла не привлекать постороннее внимание. К тому же, пятница шла своим чередом, Васнецов, к счастью, изволил не заглядывать ко мне в отдел и не подсунул никакую новую блондинку. Должно быть, решил заняться этим уже после Нового года, а сейчас планировал очередной уик-энд, тем более, близились достаточно длительные выходные.

Если честно, я даже понадеялась, что шеф позабыл обо мне. К себе не вызывал, ничего не хотел, на отправленный по электронной почте отчёт, точнее, финальную его версию ответил "отлично, принято", как будто я была его студенткой, а этот строгий профессор изволил наконец-то принять курсовую работу.

Но всё же, что-то мешало попытаться улизнуть с работы на полчаса раньше, и я терпеливо дождалась шести вечера, чтобы не быть наказанной за какую-нибудь глупость вроде несоблюдения режима. С шефа станется! И о Снегурочке он тоже не забудет. Котовский — тот ещё охотник, наверняка подстерегает меня, как кот у мышиной норы, надеется на то, что я высунусь за сыром, точнее, воспользуюсь призрачной возможностью побега. А тогда он поймает меня где-нибудь в лифте и…

Уволит. Потому что ничего другого я ему просто не позволю.

Как бы медленно не тянулось время, а желанные шесть вечера всё-таки наступили, и я, с облегчением выключив компьютер, направилась к выходу. С трудом сдержалась, чтобы не оглянуться воровато в поиске тени Котовского, а спокойно захлопнула за собой дверь…

И почувствовала, как кто-то опускает руки мне на плечи.

Шеф?

— Ну что, Крыса, — злобно зашипели за спиной, — накапала всё-таки?

Нет, не шеф. А жаль. Даниил Сергеевич, конечно, не предел мечтаний, и я не в восторге от перспективы оказаться в его страстных объятиях, но у него есть ряд преимуществ. Например, отсутствие дурацкой привычки называть меня Крысой. И пить много коньяка.

Васнецов, чтоб его.

— Не понимаю, о чём речь, — холодно отметила я, пытаясь сбросить руки Васнецова со своих плеч. — И не желаю продолжать разговор в подобном ключе.

Увы, но мужчина был настроен не в меру серьёзно. Вместо того, чтобы отпустить и отойти в сторону, он только с силой повернул меня к себе лицом и толкнул к стене, прижал к ней и навис, отравляя мне воздух своим алкогольным дыханием.

— Серая, противная Крыса, — прошипел он, смерив меня мерзким оценивающим взглядом. — И что только шеф в тебе нашёл? Какого чёрта решил послушать?

Он с такой силой дёрнул полу моего пиджака, что если б не качественные, двойные швы, наверняка оторвал бы какую-то деталь. Рукав, например, за который тоже решил подёргать.

Моё желание не терять оптимизма и оставаться спокойной и стойкой исчезало просто на глазах. Вспомнился тот вечер, когда я была Снегуркой, и меня к стене прижимал шеф. К чести Котовского, он делал это куда нежнее, как максимум — немного давил на психику. Эйчар же был в таком состоянии, что мог бы решиться и на насилие.

— Васнецов, — прошипела я, всё ещё хватаясь за остатки внутреннего спокойствия, — убери от меня руки. Ты совсем с ума сошёл?

— Неужели нашему Котовскому нравятся такие невзрачные подстилки? — мужчина приблизил своё лицо к моему, и алкоголем запахло ещё сильнее. — Или у тебя, может, есть за что подержаться?

Ещё одна минута, и я его ударю. И плевать, что потом я совершенно точно вылечу с работы.

— И я не Васнецов, — не утихал он. — Для тебя я Дмитрий Андреевич! На вы и шепотом! Ты, мерзкая, противная…

— Руки, — напомнила я, пытаясь отпихнуть его от себя. — Иначе я вспоминаю, чему меня учили на курсах самообороны. И тебе, Дмитрий Андреевич, эти воспоминания ох как не понравятся.

Васнецов аж клацнул зубами, но не от досады, а просто так, для острастки, и наклонился к моему уху.

— Только пискни, — пригрозил он. — И я тебя по стенке размажу. Я сделаю всё, чтобы ты вылетела отсюда пулей и даже уборщицей в приличный офис попасть не смогла. Поняла меня, ты?

Несмотря на то, что я никак свою понятливость не подтвердила, Васнецов решил, что получил добро. Его пальцы заскользили по пуговицам моего пиджака в попытке их расстегнуть, но мужчина был настолько пьян, что с трудом мог что-нибудь сделать. Я попыталась вывернуться из его рук, рассчитывая на то, что ещё можно разрешить этот конфликт мирно и без очередной ссоры с начальством, но нет, Васнецов, зараза, оказался сильным — и с такой силой вывернул мне запястья, что я аж пискнула от боли.

— Ольга? — раздавшийся совсем рядом голос шефа впервые показался мне приятнее любой песни. Не думала, что буду так рада его слышать. — Ольга, вы здесь? Кажется, мы договаривались…

Хлопнула дверь. Я ничего не видела, весь обзор закрывал Васнецов, но почему-то от присутствия начальства легче не становилось. Мало ли, как он что поймёт? И на чьей стороне будет?

Но вот Дмитрий Андреевич, чёрт бы его побрал — кто ж этого придурка так называть будет?! — явно ничего не слышал. По крайней мере, всё так же пытался бороться с моим пиджаком, и я уже даже прицелилась, чтобы ударить его побольнее…

— Это ещё что здесь происходит? Васнецов! — теперь восклицание шефа прозвучало прямо у меня над ухом, а Васнецов в один миг куда-то подевался — я даже не поняла, как он успел так быстро от меня отпрянуть. — И как мне это понимать?

Даниил держал Васнецова за воротник, да так крепко, что тот, дёргаясь, никак не мог вывернуться, и внимательно всматривался в его лицо.

— Я так понимаю, прежних мер было мало. Нужны кардинальные, — с угрозой протянул он.

Васнецов икнул, судя по всему, не понимая, как по отношению к нему вообще кто-то может принимать какие-то меры, а потом потянулся было ко мне, но был вовремя усмирён шефом. Котовский в очередной раз с силой дёрнул его за воротник, встряхнул, возвращая в этот мир с небес, в которых витал эйчар — возможно, уже бывший эйчар.

— Это всё Крыса! — ткнул в меня пальцем Дмитрий. — Это всё она виновата. Мерзкая ябеда! Такая маму родную заложит! И это она накрашенная ещё! А без грима какая? Да страшная, как атомная война! Да понятно, чё она бесится, когда бабе не с кем…

Предложении на третьем Даниил явно устал от этого монолога, потому что потянул Васнецова к выходу. Тот и не сопротивлялся, продолжал громко вещать, какая я плохая, да придумывать новые оскорбления.

Я раздражённо провела ладонью по щеке, пытаясь избавиться от ощущения брезгливости. Надо же, внешность его моя не устраивает! Да я, может, специально этой помадой, которая мне совсем не подходит, и пудрой дурацкой пользуюсь, чтобы лишние люди глаза не срывали. Потому что не хочу продвигаться по карьерной лестнице за счёт своих внешних данных. И вообще, чья б мычала. Красавец нашёлся!

— Васнецов, — донеслось уже из другого коридора, потому что Котовский вывел-таки эйчара прочь. — Пойди-ка проветрись. И можешь больше не возвращаться, мы как-то переживём без твоих двух недель. Геннадий Иванович! Проводите-ка это и заберите у него пропуск.

— Там мои вещи! — вопил на всю фирму Васнецов.

Кто-то ласково посоветовал ему подобрать свои вещи потом на свалке, когда разъярённый шеф их туда вынесет. Я не разобрала, кто именно это был, но вжалась в стену, услышав очередной хлопок двери — Котовский вернулся на место нашей с ним несостоявшейся встречи и теперь смотрел на меня каким-то странным, вызывающим странные продолжения взглядом.

— Он сам пришёл, — пискнула я, чувствуя себя последней идиоткой. Или героиней "Бриллиантовой руки", клявшейся, что несчастный Семён Семёныч явился к ней по собственному желанию, сам пил, сам себя усыпил, да еще и приставал сквозь сон.

Осталось только добавить "не виноватая я", ну в самом деле!

Даниил Сергеевич одарил меня ещё одним подозрительным взглядом, а потом… вдруг улыбнулся и сделал ещё один шаг навстречу.

— Ну разумеется, сам, — кивнул он. — Я очень сомневаюсь, что такой хрупкой девушке хватило бы сил вытащить этого дурака в коридор, не говоря уж о чём-то другом. К тому же, вы настолько сильно жалеете нервную систему мужской половины нашего офиса, что даже остались в этом костюме, а не выбрали более откровенный наряд.

Издевается, что ли?

— На работе я привыкла выглядеть максимально сдержанно, — сглотнув, ответила я. — Как видите, даже это не слишком действенное средство против личностей вроде Васнецова. Или вы хотите, чтобы…

— Я думаю, мы его здесь больше не увидим, — улыбнулся шеф. — Я надеюсь, вы в порядке?

Я напряжённо кивнула. Конечно, ничего существенного Васнецов сделать не успел, разве что оскорбил, но ничего, я привычная, скоро забуду. Таких дураков слушать, так можно вообще всегда ходить расстроенной и несчастной. Хотя, возможно, пересмотреть свои привычки при выборе одежды всё-таки придётся, не хочется быть вечной жертвой издевательств таких, как этот… Этот мерзавец, чтобы не сказать хуже.

— Со мной всё хорошо, — выдавила я из себя, решив, что утвердительного кивка шефу может показаться недостаточно.

— Замечательно, — Даниил протянул мне руку, и я нехотя приняла его предложение. Идти, держась за локоть начальства, было не то чтобы неприятно, но несколько опасно в контексте местных завистниц. Остаётся надеяться на то, что меня не проклянут и не пообещают выжить с работы за попытки сблизиться с Котовским.

Тем более, что в этих попытках лично я совершенно никаким образом не замешана!

— Я рад, что успел вовремя, — поделился тем временем шеф, не заметив, что я воровато оглянулась.

Но сотрудников уже почти не осталось на рабочих местах, все спешили поскорее уехать домой. Шеф расщедрился, позволив не отрабатывать один из выходных, потому в субботу все могли уже сидеть по домам, а не вставать рано утром и идти в офис, так что сегодня, очевидно, сбежали сразу же, как только сумели.

И хорошо. Меньше людей будет любоваться, как я с Котовским дефилирую под руку. Хотя, сегодня я ему даже немного рада.

— А почему Крыса? — ни с того ни с сего спросил Даниил.

— Ну… Крысина ведь, — пожала плечами я. — Из-за фамилии. Меня в детстве так прозывали, и Васнецов вот… Ну вас же называли Котом, я думаю?

— Называли, — согласился Котовский, довольно улыбаясь. — Но на крысу, — мы вошли в лифт, — ты совершенно не похожа, Снегурка.

Я вздрогнула. Лифт, замкнутое пространство, от которого я не в восторге. Даниил, опять-таки… И Снегуркой почему-то называет.

— А как же "вы" и "Ольга"? — поинтересовалась я.

— Осталось на рабочем месте. Меня, кстати, вполне устроит, если ты будешь обращаться ко мне на "ты" и называть просто по имени. Можешь даже как-нибудь сократить.

Ага. Здравствуй, Данечка, подпишешь мне заявление об уходе?

— Хорошо, — согласилась я вслух, не решаясь спорить.

— Я так понимаю, вещи ты с собой не взяла? — поинтересовался Даниил.

— Какие вещи? — удивилась я. — А, костюм Снегурки? Нет, я же говорила…

— Костюм Снегурки мы купим, — покачал головой шеф. — Нормальные вещи. Ах да! — его губы растянулись в коварной улыбке. — Я же тебя не предупредил, что мы едем на несколько дней!

Что?!

— На какие такие несколько дней? Зачем? — ахнула я. — Куда?!

Даниил упёрся спиной в стенку лифта и смерил меня таким внимательным взглядом, что захотелось провалиться прямо в шахту лифта. Вот если б я на него при этом падении упала и шею ему при этом сломала!..

Жалко. Лифт жалко, себя жалко. Шефа, в принципе, тоже жалко. Возможно, он действительно циничная скотина, решившая снять себе "Снегурочку" на несколько дней за бесплатно, ведь глупая наивная крыса согласится, не захочет потерять хорошую работу… Но от Васнецова-то он меня спас, а то мало ли чем бы дело закончилось.

Но, если что, про курсы самообороны я серьёзно. Если будет надо, и шефа тоже могу. Надеюсь, надо не будет. А то точно работу смогу разве что в родном захолустье найти, и та будет заключаться в мытье подъездов и подметании улиц. И это если очень повезёт!

Кто знает, какое у Котовского влияние… Говорят, богатый, хотя лично мне абсолютно наплевать на объёмы его кошелька и банковского счёта. Не трогал бы, и было б отлично!

— Моя сестра — мать племянников, — как для дуры какой-то уточняет, честное слово! — живёт в другом городе.

— О, — выдохнула я. — Далеко?

— Два часа попыток выбраться из столичных пробок, а потом по трассе — ну, часа три, — протянул Даниил. — И я обещал провести с родными некоторое время.

— О, — повторила я, как заведённая. — Родные — это святое.

— К сожалению, отвезти тебя назад я не смогу, — протянул он.

— Я могу сама уехать, — попыталась я порадовать шефа. Не-а, не вышло.

— Да, но Снегурочка-то нужна на Новый год. А мы выезжаем сегодня.

— Подъехать к нужной дате? — с надеждой поинтересовалась я.

— Ну, Оля. Я не настолько тебе доверяю, — ухмыльнулся шеф. — Шутка. Не думаю, что это хорошая идея для одинокой девушки — шататься по чужим городам. Поедем сегодня.

— А вернусь я сама? — всё ещё рассчитывая на благоприятный расход, поинтересовалась я.

— Зачем же? Восьмого числа и вернёмся.

Какого?!

— Десять дней? — выдохнула я. — Я не могу! На работу…

— У тебя отпуск, — сообщил Даниил.

— Нет, — пришлось отрицательно замотать головой.

Лифт остановился, мы вышли в холл, я завертела головой, запоздало вспомнив о своём пуховике, кажется, оставленным на работе. Нет, на улице холодная зима, а носить мне больше нечего. Одалживать парадное пальто я больше не буду, да и кто мне на столько его даст?

Но шеф, совершенно позабыв о том, что ему не нужна кашляющая и чихающая Снегурочка, зашагал к внутренней офисной парковке. Ну да, он вообще без куртки ходит, зачем, чтобы сесть в машину? А там тепло…

— Подожди… те! — воскликнула я, поняв, что не успеваю за Котовским. — Но у меня нет отпуска! Я использовала свои дни в сентябре! И я не писала заявление…

— Всё нормально, — Даниил изволил смилостивиться надо мной, остановился всё-таки и одарил сияющей улыбкой. — Никакое заявление не понадобилось. Я сам всё оформил.

То, что говорил он в совершённом времени, не радовало. Я б сказала больше: откровенно пугало! Это как понимать? Он уже сам всё решил?

Впрочем, что за дурацкие вопросы? Разумеется, он сам всё решил. Можно подумать, кого-нибудь интересует моё мнение! Кого-то, может, и интересует, конечно же, но шеф совершенно точно не входит в этот привилегированный круг.

— Это за свой счёт? — опасливо поинтересовалась я. — Отпуск?

— Ну, Оля, — шеф улыбнулся и, приобняв меня за плечи, подтолкнул к машине. — Нет, за счёт фирмы. Компенсация за Васнецова.

Ну, ладно. За Васнецова я готова принять компенсацию.

— Но, может, я всё-таки просто приеду к нужной дате? — попросилась я. — Не могу же я десять дней провести у совершенно чужих мне людей!

Усмешка шефа, довольная и наглая, заставила меня сжать руки в кулаки. Как же раздражает! К тому же, я даже не заметила, когда меня успели усадить в авто. А ведь собиралась за пуховиком сходить.

— Билеты на поезд дорогие, не хочется лишних трат, — пожал плечами Котовский.

Он уже успел сесть за руль и заводил машину.

— Подожди, — я даже забыла о своих попытках обращаться к нему на "вы", — я куртку забыла… — я дёрнула дверь, но автомобиль оказался заблокированным изнутри.

— Система безопасности, — коварно пояснил Даниил. Приставать не стал, от руля не отвлекался.

— Но… Мне же нужны какие-то вещи, — совершенно беспомощно выдохнула я. — И моя куртка! Я же не могу ходить в одном костюме десять дней! И, — я едва заметно покраснела, — денег покупать себе одежду в новом городе у меня нет. Может быть, мы хоть домой ко мне заедем? И я вернусь за курткой…

Нет, я определённо точно схвачу свой пуховик и брошусь прочь от этого сумасшедшего начальства, которое хочет от меня непонятно чего! Кстати, интересно, сколько стоит его машина? Водить я умела, права были, а отец привил любовь к "железным лошадям" и научил в них разбираться. Но этот броненосец, на котором шеф рассекал по городу, вызывал странные ощущения, некую смесь восторга и отвращения. Как на таком вообще можно ездить? Оно ж на танк похоже!

Шеф так серьёзно посмотрел на меня, что я, отвлёкшись наконец-то от созерцания приборной панели, рискнула заглянуть ему в глаза. Вот, сейчас он смилостивится, даст забрать куртку или хоть домой подвезёт, а потом я запрусь в квартире, и гори она огнём, эта работа.

— Мне не нравится тот пуховик, — сообщил вдруг Даниил Сергеевич. — Я его видел. И прочий гардероб, я подозреваю, похож на этот костюмчик?

Не весь, но да, есть немного.

— Поедем по магазинам, — решительно заявил Котовский. — Прямо сейчас, перед поездкой. Купим тебе костюм Снегурочки и вещи на десять дней.

— Но, — запнулась я, — у меня нет де…

— Я оплачу, — сообщил он.

И эта скотина вещала о том, что билеты дорогие?!

Глава пятая

Средние цены в торговом центре, к которому подъехал шеф, мне совершенно не нравились. Когда-то раз я здесь прогулялась, но планы купить сапоги закончились на первом примеренном гольфе. Такой же серый и мышиный, как остальное наполнение моего стандартного гардероба, стоил он как полноценный костюм.

— Тут очень дорого! — попыталась запротестовать я, на что шеф ответил раздражённым хмыканьем.

— Ерунда, — заявил он.

— Я в жизни эти деньги вам…

— Тебе.

— Тебе, — подчинилась я, велев себе больше никогда не путаться и обращаться к нему, как просит. Либо "уважаемый Скотина Сергеевич", если совсем худо будет. — Я в жизни тебе эти деньги вернуть не смогу. Это место не для меня. Правда.

— Я же обещал, что всё за мой счёт, — пожал плечами Даниил. — Я свои слова на ветер не бросаю.

— Но ведь…

Он остановился прямо посреди торгового центра, повернулся ко мне лицом и поинтересовался:

— Я похож на бедного человека?

Поскольку костюм на Котовском стоил больше, чем составляла вся моя зарплата, а автомобиль стоил куда дороже квартиры, если б я её купила, а не снимала, в его заработке я нисколечко не сомневалась. Наша фирма приносила немалый доход, некоторые цифры проходили через мои руки, и иногда оставалось только завистливо присвистывать. А ведь у Даниила это не единственный бизнес. Вот, на том же корпоративе, где я вляпалась в неприятности с этим снегурочьим развратным костюмом, он тоже был, и офис-менеджер говорила, что он — член совета директоров.

Но на дурака Даниил тоже не был похож. А только дурак собирается оплачивать гардероб совершенно посторонней девицы, чтобы она выполнила роль Снегурочки перед его родственниками. И не менее глупым человеком надо быть, чтобы отвозить эту самую Снегурочку на десять дней к своей родне. Это подозрительно. Да что там! Это мегаподозрительно, и мне совершенно не нравится, что там шеф уже себе запланировал. Добром это дело точно не закончится, даже сомневаться не стоит.

— Нет, — отрицательно покачала головой я. — Но зачем? Какой с этого толк?

Котовский смерил меня пристальным, вредным взглядом, от которого вновь стало дурно, и протянул:

— Предположим, я думаю, что ты не станешь выбрасывать эти вещи, когда мы вернёмся обратно?

— Конечно, не стану! Я ж не сумасшедшая, — хмыкнула я.

— И часть их них, возможно, будешь надевать на работу, — продолжил Котовский.

Спорить не стала, мало ли, что у него там в планах купить.

— Ну, допустим, — пришлось ещё раз согласно кивнуть.

— Итак, делаем из этого вывод, что вместо этого отвратительного костюма я буду созерцать какое-нибудь симпатичное деловое платье, подобранное по моему вкусу. Или хотя бы юбку и тёплый свитер для холодных дней. Ничего тёмно-коричневого, никаких безразмерных водолазок. За эстетическое удовольствие надо платить, — шеф усмехнулся. — У меня под носом сидит такой бриллиант, который какого-то чёрта сам залезает в железную оправу, а сверху ещё и закрывается ржавой крышкой, чтобы блеска вообще не было видно! Я не хочу созерцать ржавчину, — он брезгливо дотронулся до рукава моего извечного костюма, — каждый день.

— Да, — кивнула я, — но мы-то видимся раз в месяц!

— Я думаю, после повышения эта статистика исправится, — заявил шеф.

И, демонстрируя свои познания в области женской психологии, уверенно зашагал вперёд. Я же вынуждена была броситься следом, искренне надеясь на то, что нигде по дороге не свалюсь. Скользкая подошва не самых элитных сапог явно была не на моей стороне, но, к счастью, рядом никто не мыл полы, и я была не слишком близка к провалу.

Повышение? Конечно, хочется! Разумеется, далеко не всякую цену я готова за это заплатить, но какая только женщина не решится поверить в чудо, в шефа-благодетеля, который наконец-то оценил её старания и хочет повысить? А сейчас, допустим, выплачивает компенсацию за долгие годы общения с тупыми блондинками? Ну и что, что одеждой? Если она будет приличная, то мне грех спорить.

Но только слишком всё хорошо, чтобы было правдой. Если просто привязывает к себе, чтобы потом выставить какой-нибудь мерзкий, сексуального характера счёт за услуги? И я попросту не смогу расплатиться? Нет, это надо прекратить. Я сейчас же скажу ему, что ничего не получится, и настою на том, чтобы меня отвезли домой и я могла забрать свои вещи. Иначе никак. И пусть делает всё, что хочет! Даже увольняет. Я не попадусь в сети, расставленные на какую-нибудь наивную дуру.

Даниил свернул тем временем в магазин с новогодними товарами, где с витрины подмигивал облачённый в костюм Снегурочки манекен. Дед Мороз тоже был, молодой и поджарый, явно рассчитанный не на аниматора, перепившего пива, а на какого-нибудь папочку-бизнесмена, желающего порадовать ребёнка. Я могла себе только представить, сколько всё это стоит, но, заглянув внутрь, невольно залюбовалась одним из костюмов, висевших внутри. Белый, расшитый серебристой металлизированной нитью, окаймлённый белым мехом… С красивой шапочкой вместо отвратительного кокошника, от которого потом будет болеть голова. А эти белые сапоги!..

— Примерь, — предложил Даниил. — Тебе подойдёт.

— Но он же…

— Примерь, — строго велел он.

Я набрала полную грудь воздуха, чтобы радикально отказаться от костюма, который стоил, наверное, как вся моя зарплата, и даже собиралась смело спорить с шефом, не задумываясь о последствиях, но было не суждено, потому что за спиной прозвучал несколько забытый, но невероятно противный женский голос — такой себе звоночек из прошлого.

— Крыса? Ты что здесь делаешь?

Я стремительно обернулась, не веря своим ушам. Нет, только не это. Только не Лиля!

И как её сюда занесло-то?

С Лилькой Тихомировой мы были знакомы со школы. И вот какой она точно не была, так это тихой и мирной. Шумная, бойкая, всегда ярко красившаяся и откровенно одевавшаяся, это она одарила меня прозвищем "Крыса", прицепившимся по жизни, как клеймо. С той поры все мы, конечно, изменились, и я, если переодеться во что-нибудь приличное, может быть, уже напоминала не серую страшную мышь, а вот Лиля, напротив, как будто растеряла часть своей яркости. Впрочем, это не помешало ей выкрасить волосы в ярко-рыжий, подвести губы каким-то диким алым цветом, глаза — синей тушью вместо классической черной…

Одета она тоже была не сказать что очень шикарно, по столичным меркам — слишком вызывающе, чтобы за примятым видом прятать реальный доход, но слишком дешево, чтобы в самом деле хвастнуть деньгами.

На Котовского она уставилась взглядом опытной охотницы, таким, что мне аж захотелось уцепиться в его руку мёртвой хваткой и потащить прочь, подальше от Лили. Кажется, рыжие ему не нравились? Хотя, с чего я так решила? Может быть, у нас в офисе просто выборка маловата! А сейчас заодно и узнаю, какие у шефа реальные предпочтения.

— Оля, — повернулся он ко мне, как-то нехорошо улыбаясь, — это какая-то твоя знакомая? И почему она использует это отвратительное прозвище?

Лучше б он позволил мне просто уйти.

— Знакомьтесь, — нехотя протянула я. — Это моя одноклассница, Лиля. А это мой…

— Супруг, — лучезарно улыбнулся шеф. — Даниил Котовский, очень приятно, — судя по тому, как у Лили вспыхнули от удивления глаза, не так уж ей и было приятно, скорее не по себе стало от этого столкновения.

— Так ты замуж вышла, — заморгала Лиля. — Вот уж, не ожидала, что наша Крыса…

— Ну, — Даниил демонстративно обнял меня за талию, — моя жена уже давно не "крыса"… Олечка, пойди, примерь всё-таки.

Лиля проводила меня и продавца, поспешившего стянуть с манекена роскошный костюм Снегурочки, вредным взглядом, и, соблазнительно улыбаясь, придвинулась поближе к Даниилу. Несмотря на то, что я на шефа не претендовала, да и отношений с ним не хотела, всё равно аж дёрнулась, так потянуло назад, отогнать от него эту безгранично наглую девицу, потребовать, чтобы не лезла.

Я никогда не примеряла ничего настолько быстро, как этот костюм. И платье, и шубка, и даже сапоги сидели как влитые, и я спешно вернула все консультанту, сдержанно кивнув в подтверждение того, что да, берём. Девушка улыбнулась мне на все тридцать два зуба, очевидно, пытаясь своим сервисом оправдать высоченную цену наряда, но встреча с бывшей одноклассницей так выбила меня из колеи, что я даже не обратила внимания на то, сколько оно всё вместе стоило, буквально впрыгнула в свой костюм и выскочила обратно.

Продавец-консультант уже старательно складывала костюмы Снегурочки и Деда Мороза, а я направилась к Даниилу, как раз вовремя, чтобы услышать отрывки разговора.

— А вы здесь, Лилия, какими судьбами? Ведь вы, я так понимаю, не местная жительница…

— Я жила за границей, — расплылась в улыбке Лиля. — Работала… А вот сейчас решила перебраться в Киев. Наверное, по мне видно, что я уже живу в Европе…

— Конечно же, — подтвердил Даниил, одарив её таким взглядом, что Тихомирова даже подалась вперёд. — Польский секонд очень узнаваем.

Тихомирову аж перекосило. Она с такой силой ухватилась в ручку своей сумки, что Даниил скользнул всё тем же холодным профессиональным взглядом по аксессуару и протянул:

— Ах да, прошу прощения. Сумка — наша.

— Это Биркин! — выпалила Лилия.

— Это? Несомненно, Биркин. Я подозреваю, с Седьмого километра, — не удержавшись, протянула я, становясь рядом с Даниилом. — Или ты ездила в Хмельницкий?

Лиля аж закашлялась от моей наглости.

— Ой, Олечка! А ты разбираешься в дорогих сумках? — поинтересовалась она. — Ну, у тебя-то тоже не Биркин, наверное.

Моя сумка вообще-то валялась в машине Даниила, и хорошо, что была не со мной, потому что она, хоть и без дешевых бирок поддельных брендов, она всё равно не блистала красотой. И телефон там — не айфон последней модели, а обыкновенный "китаец", хоть и хороший.

— Оля предпочитает Гуччи, — сообщил тем временем, как ни в чём ни бывало, Даниил. — Мы вот недавно прилетели в Киев, тоже из-за границы, багаж наш потеряли, вот, вынуждены закупаться по новой. Скоро опять в поездку… Потому, Лиля, спешим, простите.

Было видно, что Котовский с удовольствием бы избавился от Тихомировой, но она последовала за нами.

— Так я тоже хотела пройтись по магазинам! — затарахтела она, шаг в шаг следуя за Даниилом. — Как приятно повстречать старую знакомую!..

Я впервые реально пожалела, что не надела какое-нибудь платье из тех несчастных пары штук, что у меня были. Хоть бы не выглядела настоящей серой мышью рядом с этой яркой, разукрашенной Лилей, тоже далеко не блещущей красотой, но хотя бы привлекающей внимание!

Котовский, впрочем, теперь не мешал, а придавал уверенности в себе. Я даже не ворчала, позволяя крепко обнимать себя за талию, только полушепотом спросила:

— Хм, дорогой, а твоя любимая жена правда может позволить себе Гуччи?!

Надеюсь, он не посчитает, что эта сумка мне нужна! Потому что её я по жизни не отработаю, даже через постель. А через постель я ничего отрабатывать не собираюсь.

— И Биркин тоже, — подтвердил Даниил.

Я с ужасом вспомнила, что та сумка Биркин, которую я видела мельком в интернет-магазине, стоила больше десяти тысяч, причём евро, должно быть, позеленела, но Даниил уже свернул в какой-то модный бутик, чего уж спорить, не только с дорогой, но и с очень красивой одеждой.

И Лиля, как привязанная, потащилась за нами.

— Какой у тебя щедрый муж! — пискнула Лиля, наблюдая за тем, как Даниил прицельно выбирал что-то из висевшей на стойках одежды. — А что, много вещей потеряли? Наверное, все?

— Ну почему же все? — усмехнулась я и, наблюдая за тем, как Даниил явно решил подарить мне гардероб на год, а не на десять дней, решила всё-таки притвориться богатой дамой, по глупому стечению обстоятельств оказавшуюся в дешевом костюме и больше похожей на серую мышь. — У меня вполне есть что надеть… Но Данечка, — на этих словах шеф обернулся, показывая, что он всё слышит, и ласково улыбнулся мне. Что ж, обнадеживает, — решил меня порадовать, а то я так из-за этого расстроилась… К тому же, мы сейчас опять уезжаем, нет времени заезжать домой и подбирать что-нибудь подходящее…

— К тому же, Олю не затянешь в магазины. Я должен пользоваться моментом, когда она позволяет себя порадовать, — весьма двусмысленно произнес Котовский. — Она у меня редкостный фанат своей работы. Да, дорогая?

— Да, дорогой, — кивнула я, ошеломлённо принимая стопку платьев и позволяя запихнуть себя в примерочную.

— Возьмём всё, что подойдёт, — угрожающе произнес шеф. — Ты только показывайся нам, ладно?

Я чувствовала себя глупой моделькой, которая нашла себе папика и пытается выжать из его кошелька все наличествующие там деньги, но спорить с Даниилом не пыталась. Он ведь понимает, сколько здесь всё стоит, наверное… Ещё и ценников, как назло, нет, а спрашивать у консультанта я не решилась. Да и вещи, если честно, такие красивые! Если б я могла себе позволить хоть иногда что-нибудь покупать в таких магазинах! Но зарплата у меня не такая уж и большая, столько уходит за квартиру и на еду, что волей-неволей будешь скромен в своих потребностях. Особенно в контексте нарядов.

А туфли! Уж не знаю, как Котовский и местная продавец-консультант так легко угадывали с размером, но практически всё, что мне подсовывали, подходило. Лиля ахала, шеф — довольно улыбался, а на последнем платье, деловом и, признаться, очень удобном, и вовсе заявил:

— В нём и оставайся. Упакуйте, берем!

С этими пакетами я чувствовала себя настоящей идиоткой, но Котовский с таким довольным видом рассчитывался на кассе, что даже вмешиваться было неловко.

Что ж, оставалось искренне надеяться на то, что в этом магазине Даниил полностью удовлетворил своё желание быть щедрым, а то такими темпами он оставит меня без зарплаты на год. Или на несколько лет! Впрочем, возможно, я несколько преувеличивала масштабы бедствия, но ведь не просто так же Лиля бежала за нами с открытым ртом.

В другие магазины Котовский тоже заглядывал, но по мелочи. На какое-то время оставил нас в одиночестве, свернув за угол, и я даже не проследила, куда он заходил, оставалось надеяться, что в какой-нибудь мужской отдел…

А потом остановился у магазина нижнего белья, и мне вдруг в голову стрельнула мысль, что его-то как раз за эти десять дней менять придётся чаще всего. Как минимум низ! И… О господи…

— Данечка, — повернулась я к Котовскому, — я так устала… может быть, мы всё-таки заедем домой?

— Времени нет, — радикально ответил Даниил, вталкивая меня в магазин. — Девочки, — он повернулся к двум консультантшам, кажется, тоже весьма завистливо смотревшим на меня, — едем с женой в отпуск на две недели, а она у меня редкостная скромница. Подберете ей?

— Что-нибудь повседневное? — тут же подскочила к нам одна из девушек, явно решившая взять меня в оборот — оценила, видать, количество покупок и дорогое платье да туфли, в которых я так и осталась, подчинившись воле "супруга". — Или желаете какой-нибудь шикарный комплект?

— Повседневное, — задумчиво кивнул Даниил. — Но я буду рад, если кто-нибудь в контексте шикарного комплекта учтёт мои интересы… как мужчины.

Я покраснела, наверное, так, что девушка даже заподозрила что-то неладное, но с Даниилом спорить всё равно не решилась. Меня буквально уволокли в примерочную, а Даниил и бессменная Лиля остались сидеть там, снаружи, на "скамейке ожидания".

К счастью, дефилировать в нижнем белье меня никто не просил, и шеф решил не проверять, что там выбрала его Снегурочка. Мне было, если честно, ужасно стыдно, но зато смысл присутствия Лили, которая явно и Даниила раздражала, не только меня, был понятен. При ней скандалить и просить не тратить на меня деньги было бы странно, сама же согласилась с тем, что я якобы его жена! Но всё же, я никак не могла понять — зачем он это делает? Одевает, как куклу, чтобы потом воспользоваться? Но Котовский, что уж там греха таить, не только богат, а ещё молод и красив, он может найти любую девушку, не тратя при этом на неё кучу денег! Зачем ему я?

Оставалось только радоваться, что мы зашли не в какую-нибудь "викторию сикрет", а в обыкновенный, нормальный магазин, и ценники на белье не вводили меня в ступор. С повседневным и, следовательно, необходимым, пришлось смириться, шикарный комплект я примерила крайне неохотно и жутко краснела, пока заглянувшая в примерочную консультант восторгалась тем, как мне красиво. Красиво! Но только дефилировать перед Даниилом я в этом ни за что не буду!

Надеюсь, он всё это не увидит. Они упакуют в коробки, и шеф не станет рассматривать нижнее белье в пакетах! Ну не извращенец же он, в конце концов! Хотя, а что, если он им сам показал, что мне приносить?

Во что я вообще вляпалась?!

Но отступать было поздно. Когда я оделась и вышла из примерочной, Даниил уже успел рассчитаться, забрать последний пакет, и уверенно направился к парковке, где мы остановились. Лиля последовала за нами, продолжая делиться какими-то последними сплетнями о жизни людей, которых я даже не знала, даже полезла было в машину, но Даниил остановил её холодным взглядом.

— Извините, Лилия, но дальше нам не по пути. Спешим, — отметил он и подтолкнул меня к машине, требуя двигаться быстрее. Я и не сопротивлялась, сбежать от Лили — это прямо мечта, и я бы с удовольствием её осуществила прямо сейчас!

Шеф поставил все пакеты в багажник, открыл передо мной дверцу, помогая сесть в машину, сам занял водительское место…

И наклонился ко мне, явно намереваясь поцеловать.

Я аж дёрнулась от неожиданности, вжимаясь в спинку пассажирского кресла, и упёрлась в его плечи, не позволяя Даниилу наклониться ко мне достаточно близко.

— Я очень благодарна, — зашептала я, — за помощь с Лилей, и я понимаю, что это очень большие деньги. Я всё верну! Или давайте потом вернём в магазин? Но я не согласна расплачиваться…

— У меня стёкла не тонированные, — с легким недоумением произнёс Даниил. — И она на нас смотрит. Ты ж моя жена, в конце концов!

— Ой, — только и пискнула я, понимая, что нормальные жены не предлагают мужу вернуть одежду в магазин всё купленное пару минут назад, потому что боятся с ним целоваться.

— Ничего. Она ж не услышала, — хмыкнул Даниил. — А увидит то, что хочет увидеть.

Он наконец-то обнял меня, так, что шансов вывернуться и разорвать довольно тесный физический контакт у меня уже не осталось, и нежно, осторожно поцеловал в губы, словно стараясь не обидеть, но при этом продемонстрировать, какие у нас с ним страстные отношения. На поцелуй я хоть и нехотя, но ответила. Во-первых, потому что Лилька таки стояла у входа на парковку и сверлила нашу машину взглядом, во-вторых, потому что обижать шефа было бы совсем неправильно после этого представления, которое он устроил, а в-третьих… Ну, ладно, мне действительно было приятно.

Котовский был не слишком напорист, напротив, и поцелуй получился вкрадчивым, осторожным, не слишком страстным, скорее как… Как какая-то попытка убедить меня в том, что всё нормально. Успокоить. Заставить сердце биться в привычном для него ритме, а не выпрыгивать из груди.

Впрочем, помогло слабо. У меня всё равно зашумело в голове, и когда Даниил отпрянул, я, красная, как варёный рак, смущённая и, наверное, перепуганная, мало напоминала счастливую жену. Впрочем, Лиле уже того, что она увидела, с головой хватило, потому как я узрела только её спину. Дражайшая подружка наконец-то изволила удалиться прочь.

Было бы очень хорошо, если навсегда. И чтоб мы больше никогда не встретились!

— Сыграть Снегурочку и десять дней терпеть моё семейство, — тем временем произнёс Даниил, кажется, крайне довольный произведённым впечатлением, — вполне достойная плата за всё то, что лежит в багажнике. Я не могу привести в дом девушку в потрёпанном пуховике. К тому же, начальница отдела должна выглядеть соответствующе.

Ага. Они и выглядели. У всех размер груди как минимум четвёртый, декольте достаточно глубокое, чтобы показать всё, что только можно. И что нельзя тоже! Блондинки вот…

Впрочем, я тоже блондинка, натуральная, между прочим! И ноги у меня длинные. Но четвёртого размера, к счастью, нет, и вообще, нет главного — наглости и желания прыгать по чужим постелям!

— Я не начальница отдела, — отметила наконец-то я.

— Ну должен же кто-то его возглавлять. Я думаю, это логично, что единственная сотрудница, удержавшаяся в отделе дольше двух месяцев…

Ага, в двенадцать раз дольше.

— Будет его начальницей.

— Да? — язвительно поинтересовалась я, забыв напрочь о Ксюшиных советах не будить в шефе зверя и вести себя тихо и примерно, как мышь. Но я ж не мышь, я Крыса, неугомонная и не способная вовремя закрыть рот. — Надо же! И от меня за такое стремительное повышение прямо ничего не требуется?

Даниил вместо ответа завёл машину и порулил к выезду из парковки.

— Я хочу знать правду! — не унималась я, хотя давно следовало бы замолчать и не морочить шефу голову. Мало ли, с какой это стати он всё это делает! Может, у него хобби такое?

Находить серых мышей в офисах, представляться их мужьями перед назойливыми "приветами" из прошлого, покупать горы одежды и везти к своим родственникам на десять дней.

— Правду? — хитро поинтересовался Котовский, выезжая на дорогу. — Уверена?

— Уверена, — выдохнула я.

— А если правда окажется разочаровывающей?

Что, он планирует уложить меня в постель, а потом растрезвонить об этом по всему офису? Или просто уложить в постель? Так или иначе, эта правда не только разочаровывающая, но и неправдоподобная. Я, может, и блондинка, но не дура, ни в любовь с первого взгляда, ни в желание настолько масштабно спонсировать свою возможную любовницу не верю.

— Я готова к любой, — вздохнула я, решив раз и навсегда закрыть этот вопрос.

— Мне действительно нужна Снегурочка, — серьёзно произнёс шеф, не отвлекаясь от дороги и стремительно набирая скорость. Очевидно, он искренне надеялся, что мы сумеем покинуть любимую столицу до того момента, как опять начнётся час пик и придётся стоять в пробке по два часа. — Для моих маленьких племянников. Мы в самом деле едем к моим родственникам на десять дней и…

— И? — я задержала дыхание.

— Мне нужна помощь с подготовкой срочного проекта, — сообщил Даниил и так обезоруживающе улыбнулся, что мне аж не по себе стало.

— Что? — охнула я.

— Помощь с подготовкой срочного проекта, — повторил он с таким невинным выражением лица, что я даже прониклась и поверила его словам. — Связанным с нашей фирмой. Представить надо к середине января, и я надеялся на то, что мне удастся поработать в отпуске. Но я проанализировал отчёты вашего отдела, и теперь, когда я знаю, что их делал один и тот же человек, это выглядит довольно впечатляюще. Я подумал, что у нас может получится неплохая команда.

Зеркало заднего вида сообщило мне, что я была земельного цвета.

— Но почему я? И почему нельзя было сразу сказать всю правду?

— Ну, — Даниил усмехнулся. — Во-первых, вряд ли кто-нибудь другой сможет сыграть Снегурочку на достойном уровне, а я всё-таки из-за этого обратил на тебя внимание, а во-вторых, мне было интересно проверить.

— Проверить что? — сердито поинтересовалась я.

Даниил почему-то нахмурился, заметив что-то на дороге, но своими переживаниями не поделился. Интересно, что там случилось? Но я решила не крутить головой, всё равно могла только с уверенностью сказать, что мы очень быстро выехали на почти пустое шоссе. Дороги были поразительно свободными, видать, все сейчас по корпоративам.

— Действительно ли та Снегурочка была разовой акцией, — пожал плечами Котовский. — Теперь я вижу, разовой.

— А вот всё то, что там накуплено? Просто одним махом я не смогу…

— Это копейки, — отмахнулся Даниил. — Цена вопроса гораздо выше. Так что считай это маленьким бонусом за причиненные неудобства. Ну и, конечно же, извини, что вырвал тебя из семьи на новогодние праздники. Или с кем ты там собиралась отмечать Новый год?

Я смутилась. Либо Котовский был искренен, либо виртуозно лгал, а подозревать во втором сегодня мне его не хотелось. И так уже, наверное, наговорила больше, чем следовало. А он, может, хороший человек! Это, конечно, не слишком точно, но надежда-то есть.

— Да я бы одна сидела всё равно, — решила я снять камень с совести Даниила и сказать правду. — К родителям долго, выходных было бы слишком мало, только силы терять. Ксюша — соседка моя, — убежала бы куда-то, а больше я ни с кем и не общаюсь.

— А парень? — задал этот невинный, но тут же смутивший меня вопрос Котовский.

Я как раз открыла рот, чтобы сказать, что парня-то у меня никакого и нет, одинокая я, но не успела. Потому что причина беспокойства Даниила, чёрный джип размером даже не с танк, а с какой-то бронепоезд, тащившийся за нами уже минут десять, внезапно выскочил на встречку, пересекая двойную сплошную, а потом и вовсе выскочил перед нами и повернулся боком.

Даниил изо всех сил вдавил педаль тормоза в пол, и автомобиль остановился буквально в метре от нежданного препятствия. А оттуда уже выбирались какие-то крайне подозрительные, бандитоподобные бритоголовые мужчины. И столкновение с ними вряд ли могло сулить что-нибудь хорошее.

Глава шестая

Я обмерла, наблюдая за тем, как мужчины останавливаются прямо перед авто Даниила, стучал пальцем по капоту, доказывая что-то друг другу, тыкают один в другого пальцем, очевидно, пытаясь что-то там определить. Что именно, я была не в курсе, из автомобиля не слышно, а выглядывать по разумным причинам не хотелось совершенно.

— Ты их знаешь? — севшим от испуга голосом поинтересовалась я у Даниила.

Котовский отрицательно покачал головой.

— А ты? — на всякий случай уточнил он.

Я шмыгнула носом. Последним моим знакомым таких габаритов был сосед Лёня, во-первых, живший в совершенно другом городе, а во-вторых, сидевший там за решёткой. Но внешний вид Лёни чем-то напоминал этих громил. Наверняка они все в татуировках, не умеют разговаривать, зато одним ударом кулака способны отправить на тот свет. Не знаю, как Котовского, а меня так точно. И мало ли, для чего они нас остановили!

— Нет, — пискнула я. — Что будем делать?

— Если они хотят что-то забрать, — нехотя отозвался Даниил, — то я не против.

— А как же славная мужская храбрость?

Из автомобиля вылезло ещё два мужика, таких же габаритов, тоже во всём чёрном, да и вообще, выглядевших определённо пугающе, и я непроизвольно вскрикнула и зажмурилась, хотя пока что они к нам даже не подходили.

— Боюсь, — протянул Даниил, — моей мужской храбрости, какой бы славной она ни была, не хватит, чтобы с ними разобраться.

— А защищать честь дамы не будешь?

Громилы наконец-то определились, кто у них будет выступать переговорным, и один из них, на вид самый крупный, направился к нам.

— Буду, — пообещал Котовский. — Но если их интересует, скажем, моя машина, то лучшей защитой чести дамы будет отдать то, что просят.

Звучало логично. Было приятно слышать, что Котовский — не меркантильная скотина. Ну, или он просто здраво оценивает свои силы. Я лично очень сомневалась, что без оружия четверых людей такого размера вообще можно остановить. Другие авто спокойно проезжали мимо, кто-то сзади нагло сигналил, но хоть бы один изволил выбраться из своей машины и подойти, выяснить, что происходит! И полицию вызывать тоже не будут. Дождутся, пока криминальные разборки закончатся, и спокойно проедут мимо наших хладных трупов. Или, возможно, нам повезёт, и это мирно настроенные бандиты?

По крайней мере, постучал громила очень осторожно. Даже стекло не разбил, хотя таким кулачищем можно было высадить его без усилий… Наверное. Вообще, откуда мне знать? На курсах самообороны такому не учили. А с противниками в таком количестве срабатывало либо "быстро беги", либо мерзкое "расслабься и получай удовольствие".

Надо как-нибудь заставить себя не думать о плохом, а то я сейчас напредставляю себе картин, а они возьмут да сбудутся. Нет, всё будет хорошо. Им надо…

— Здрасте! — поприветствовал Даниила громила, когда Котовский опустил стекло у водительского места, всё ещё не рискуя открывать дверь.

— Добрый вечер. Чем обязаны? — поинтересовался шеф, но, вовремя осознав, что его могут неправильно понять, дополнил свой вопрос: — Что-то произошло?

— Всё нормальок, — отозвался охотно бандит. — Меня Серьоня зовут. А тебя как?

— Даниил, — сдержанно представился Котовский.

— А ба… спутницу? — поспешил исправиться громилоподобный Сергей.

Ну, если спутница, а не баба, то уже хорошо. Может быть, у них какая-нибудь мирная просьба? Спросят, к примеру, как проехать к ближайшему лесу.

Где планируют спрятать труп.

— Ольга, — сообщил Даниил. — Если всё нормально, то…

— А! — Сергей явно только сейчас вспомнил, что это не слишком типично — останавливать автомобиль таким вот образом. — Того… Пацану подружаня позвонила. Сказала, что вы купили костюмы Деда Мороза и Снегурочки. Было дело?

— Было, — подтвердил Даниил.

— А… э-э-э… — это мне показалось, или бандит покраснел? — Ну, того… С какой целью?

— Для детсткого праздника, — сдержанно сообщил Котовский. — А вы хотите забрать костюмы?

— Ты чё, Данька! — от переизбытка эмоций Сергей аж ударил ладонью по плечу Котовского, судя по всему, так, что едва не поломал ему руку. — Нам того… Снегурка надо.

Я испытала дикое желание сползти вниз и притвориться подставкой для ног. Или накидкой на сидение автомобиля.

— Одолжишь бабу? Вы ж на неё костюм мерили? — совершенно беспардонно поинтересовался Сергей. — Ну, правда, мужик, очень надо!

Даниил аж закашлялся.

— А Дед Мороз вам часом не надо? — севшим голосом поинтересовался он.

Судя по всему, Сергей задумался над его деловым предложением.

— Дед Мороз? А чё, есть? — в глазах Сергея забрезжила надежда. Выглядел он сейчас, как маленький мальчик, получивший шанс всё-таки выбросить у родителей желанную игрушку. — Ваще круто! Мужики! — он повернулся к своим спутникам, и те мигом оживились. — Слышьте, нам тут предлагают Деда Мороза и Снегурку! А у вас того, костюмы приличные, да? А то наш шеф строгих правил!

— А что, собственно, происходит? — не выдержав, подала голос я.

Бандит посмотрел на меня так, как обычно смотрят на ручное животное. Разве что не сказал: "О, и она разговаривает!". Но то ли его в детстве учили уважать женщин, то ли громила опасался, что Снегурочка окажется настоящей и его заколдует, но ответ был достаточно спокоен и внятен.

— Так это… — начал Сергей, почёсывая затылок. — Того… У шефа баба суч…

За последние слова он тут же получил тычок в бок от собрата и поспешил исправиться.

— У шефа жена требовательная, — выдал на этот раз более корректный вариант. — Малым праздник устроила. Нагнала ребятни полдома. Сказала, чтобы привели Снегурочку и Деда Мороза. А мы проштрафились, наняли каких-то, они на бровях пришли… Во-о-о, — мужчина опустил голову, всем своим видом демонстрируя, как ему стыдно за прегрешение перед начальством. — Так шеф сказал, что либо мы нормальных аниматоров находим, чтоб не с нашей бандитской рожей, либо он реально из нас Снегурочек сделает!

— И лишнее обрежет, — буркнул второй бандит, топтавшийся у машины.

— Во те крест! — закивал Сергей. — Выручайте, ребятки! Вот прям ща надо! Не то секир-башка всем будет…

— Как начальника-то зовут? — поинтересовался Даниил, кажется, всем своим видом стараясь демонстрировать уверенность и спокойствие.

Я б на его месте лишних вопросов не задавала. Провести утренник для детей? Да пожалуйста! Хоть утренник, хоть вечерник! Только пусть дети реально окажутся детьми, а нас отпустят потом оттуда в полном комплекте.

— Бурый! — сообщил Сергей, но, поняв, что погоняло шефа вряд ли является удовлетворительным ответом, дополнил: — Василий Оганезович Барчинский.

Даниил присвистнул. Судя по всему, с Бурым — точнее, с его альтер-эго, обладавшим именем, отчеством и фамилией, — он был неплохо знаком. Ну, или наслышан.

— Давайте! С вопросом оплаты порешаем! — попытался подбодрить Даниила бандит. Или он не бандит, просто так специфически выглядит?

И специфически ведёт себя на дороге.

Вон, хоть бы какая скотина из водителей тех машин, что сзади выстроились, изволила выйти да предложить свою помощь. Сидят, дрожат, боятся, что их тут пристрелят за компанию. Тут убивать и насиловать будут, хоть бы кто шевельнулся!

Остаётся только надеяться, что до этого точно не дойдёт.

— Мы вообще-то спе…

— Да мы бесплатно согласны, — выпалила я прежде, чем Котовский успел закончить свою высококультурную беседу о том, что мы куда-то там спешим и не хотим заниматься утренниками для посторонних детей. — И костюмы у нас приличные. Сказочные. Мы его, — она пнула локтем Даниила, — племянников под Новый год порадовать решили. Вот, едем в другой город. Мы ж доедем до Нового года, правда? — и я наивно заморгала, улыбаясь Сергею.

Тот расплылся в ответной улыбке.

— Да спиногрызам по семь лет! — радостно поделился он инсайдерской информацией. — Подарки подарить, стишки прослушать, и свободны. Абы только шеф не зверствовал! Но такая красивая Снегурочка, как вы, ему не может не понравиться!

— Ага, — подтвердил Даниил. — Моя жена действительно очень красивая женщина. Но, я так понимаю, до полуночи мы освободимся?

Сергей разочарованно закивал. Я, как "послушная жена", даже не стала ничего говорить о ревности начальства, пусть говорит, что хочет.

— Да, — грустно протянул бандит. — Подружаня говорила, что вы супруги. Не верила ещё. Крысой называла. Да какая ж крыса?!

— Я так понимаю, — вмешался Даниил, — мы тут все спешим? Так может, вы скажете, куда нам ехать?

— Это, — Сергей опять почесал затылок. — К нам в машину пересядьте, а?

— А свою куда? — мрачно поинтересовался Даниил. — Оставить тут, чтоб увели?

— Тогда пусть Снегурка к нам сядет, — тут же предложил бандит. — А ты за рулём, за нами следом поедешь. Недалеко тут!

Я, наверное, очень выразительно позеленела. Перспектива находиться в одном автомобиле с бандитами совершенно не радовала.

— Оля, — Даниил повернулся ко мне, — может быть, ты сядешь за руль? А я поеду с нашими новыми друзьями в машине?

Я отчаянно затрясла головой. Как это я сяду за руль? У меня ни прав, ни водительского опыта, ничего нет!

— А может, — сверкнула у меня в голове гениальная идея, — к нам в машину кто-нибудь из ваших сядет? Вот вы, Сергей? На заднее сидение. И мы под контролем, и машину оставлять не надо? У нас тут места предостаточно, а у вас там, — я посмотрела на толпившихся у чужого авто громил, — судя по всему, тесновато.

— Согласен! И дорогу подскажу! — обрадовался Сергей. — Мужики! — это он уже обращался к своим, очевидно, коллегам. — Они согласны! Дед Мороз и Снегурка!

— На бандюков не похожи? — громогласно поинтересовался кто-то. — Приличные?

— Да вроде! — подтвердил Сергей и на всякий случай сверился с нашими лицами. — Девчонка во! — он продемонстрировал другим громилам большой палец. — Мужик вроде тоже ничё. Интеллигентный! Ты ж интеллигентный, Данька?

— Он очень интеллигентный, — вновь вмешалась я, прежде чем Котовский прокомментировал в своём стиле, что он обо всём этом думает. — Вы садитесь, садитесь. Мы ж спешим?

Кажется, мы правда очень спешили, потому что на сей раз мужчина без возражений полез на заднее сидение.

Пояснять, как добраться до дома Бурого, его подчинённому — я очень смутно себе представляла, какие именно обязанности были у Сергея, хотя видок у него казался более чем определённым, а точнее, определённо бандитским, — не пришлось. Даниил просто следовал за машиной людей Барчинского и делал вид, будто напряжённо всматривается в дорогу и не может поддерживать диалог. Я не так уж и хорошо знала шефа, но уже того, что мне было известно, хватило, дабы понять: мужчина на заднем сидении его страшно раздражал. Будь воля Котовского, он вышвырнул бы Сергея прочь, ещё и придал бы ускорения. Должно быть, Даниил привык относиться к таким людям, как к некому второму сорту. Начальство!..

Свой социал-демократический порыв и требование считать всех равными я, впрочем, оставила при себе. Мало какому нормальному человеку понравится, что его посреди дороги останавливают бандиты и требуют где-то сыграть роль Деда Мороза и Снегурочки!

Мне вот тоже, между прочим, не слишком приятно. Да и Сергей этот так недвусмысленно смотрит, прямо хочется завернуться поплотнее в снегурочий костюм и особенно тщательно застёгивать пуговицы на груди, чтобы потом никто особо заинтересованный нос не пихал куда не надо!

Будто пытаясь поиздеваться над Даниилом ещё больше или, скорее всего, просто не понимая, что его компания не доставляет никому особенного удовольствия, устроился на самом краешке сидения, ещё и как можно ближе к середине салона, чтобы фактически усесться между мной и Даниилом, и то и дело тыкал пальцами то в приборную панель, то в сидение, то Котовского в плечо, пытаясь привлечь его внимание.

— Крутая тачка! — поделился он своим неоценимым мнением, когда мы только начали наш, надеюсь, не слишком долгий путь. — Много отвалил?

— Много, — кивнул Даниил.

— В кредит? — тут же уточнил Сергей. — Я вот себе думаю тачку подобрать, как думаешь, потяну такую?

— На свои, — холодно ответил Котовский, для которого слово "кредит", судя по всему, вообще звучало оскорбительно. — Не потянешь.

— Верняк, что не потяну?

— Верняк, — холодно подтвердил Даниил.

— А чё за тачка?

— Лексус, — не менее спокойно отозвался Котовский. — Lexus LX 570, - это он модель уточнил, да? — Двухрядная модификация. И не надо тыкать пальцем в коробку передач.

— Ле-е-ексус, — будто пробуя слово на вкус, протянул Сергей. — Так сколько?

Даниил скривился.

— Я предпочитаю не распространяться…

Ну вот, опять включил режим зануды. Я понимаю, делиться с бандитоподобным пролетариатом ценами на лексусы — не барское дело, но у этого пролетариата, между прочим, пистолет! По крайней мере, кобуру на поясе я заметила, и вряд ли бандит Серёга носит в ней бутерброды.

— Да скажи уже, Даня! — напряжённо хихикнула я. — Я же сказала, что ругаться не буду. Ну купил и купил, — я повернулась к Сергею, — до сих пор не хочет признаваться мне, сколько выбросил на машину денег. Можно подумать, я не умею гуглить или мы бедствуем, что не можем позволить себе авто!

Котовский аж поперхнулся от неожиданности, но, решив, что не зря я вжилась в роль его жены, ласково протянул:

— Ну, Оля, ты же знаешь, терпеть не могу обсуждать наши доходы…

— Так примерно скажи, — всунулся между нами Сергей.

— Сто тысяч долларов. Плюс-минус пару тысяч, — выдал Даниил с елейной улыбкой.

Наш сопровождающий закашлялся. Я… Я б тоже закашлялась, если б имела на то право. Можем себе позволить! Не бедствуем! Умею гуглить! Дура, дура, дура… А сколько, я думала, может стоить этот лексус? Да конечно, он скупит полмагазина одежды и даже не поморщится, а потом ещё сумку пообещает от Гуччи, если он может купить себе машину за сто штук баксов!

— Зелёных?! — ахнул бандит. — Ох ты ж ёшкин-кошкин… Это ж где так заработать можно?

— Занимаясь легальным бизнесом, — вновь заважничал Котовский.

— Это он, наверное, все бабки на тачку выбросил? — повернулся ко мне Сергей. — Да? А сколько копили?

— Мы нисколько не копили. Просто очередная успешная сделка, — понимая, что я слабо ориентируюсь в его доходах, влез в разговор Даниил, сворачивая на какую-то дорогу следом за бандитским авто.

Судя по тому, как внимательно Сергей следил за всем, что происходило вокруг, мы могли смело ехать дальше и высадить его в лесу, даже не понял бы, что произошло. Это ж как его машина-то поразила! Впрочем, меня тоже поразила, теперь и рот раскрыть-то страшно, вдруг ещё что-нибудь не то ляпну.

Мне вдруг стало интересно, а из какой семьи Даниил? И почему он сидит в нашей фирме? Вряд ли она приносит такие доходы, чтобы так легко покупать подобные машины… Впрочем, скорее всего, у нас просто один из самых удобных офисов, вот Котовский и сидит тут.

Теперь подозревать его в связи с какими-то пышногрудыми блондинками с работы стало совсем смешно. За такие деньги он может себе найти кого-нибудь получше, чем пустоголовых куриц. И я ему уж точно не пара, какой-то там сотрудник среднего звена. Снегурочка на заказ! Неужели правда ради работы позвал? Но тогда…

Карьерные перспективы я себе представить не успела. Автомобиль затормозил у какого-то коттеджа, и Даниил первым вышел из автомобиля, обошёл его, чтобы открыть дверцу передо мной и подать руку, потом — чтобы открыть и заднюю дверцу и раздражённо кашлянуть, явно напоминая Сергею о том, что пора бы и вылезти из авто, а не гладить обивку сидения. Приятно, да, но можно бы и успокоиться уже!

— Мы приехали, — раздражённо напомнил Даниил. — И, пожалуйста, скорее. У меня жена мерзнет.

Он дождался, пока Сергей выйдет из машины, и только тогда открыл багажник — тот выглядел, честное слово, как полноценный салон, да там спать ложиться можно! — чтобы достать костюмы Снегурочки и Деда Мороза.

Платье вытаскивать из пакета он не стал, как, впрочем, и брюки да кафтан своего персонажа, добыл только пышные шубы, шапки да сапоги. Я, признаться, была только рада возможности обуть что-нибудь тёплое да набросить на плечи, только сейчас и обнаружила, что в платье и туфлях выскочила на снег. А холодно, однако… Столько дней вместо зимы царила промозглая осень, чтобы теперь наконец-то погода стала такой, как должна быть уже месяц.

— Ну, чего вы там мнётесь? — раздался громогласный голос, судя по всему, принадлежавший хозяину дома. — Нашли мне Мороза и Снегурку? Это что за тачка? Откуда?

— Деда Мороза! — сообщили мужчине подчинённые.

Сергей прямо-таки заметно затрясся, и я сама, признаться, почувствовала страх. Мало ли, кто этими бандитами руководит?

Василий Оганезович — теперь я не сомневалась, что это он, — наконец-то обошёл лексус Котовского, подошёл к нам, покосился на меня, довольно хмыкнул, кажется, утверждая на роль Снегурочки, мазнул взглядом по Даниилу…

И заметно так помрачнел.

— Вы, олухи царя небесного, — прорычал он, — вы кого, дебилы, притащили?!

Судя по тому, как Василий Оганезович смотрел на Котовского, они были знакомы. И мне совершенно не понравилось то, с каким отпечатком ненависти н лице и пылающими глазами, повернулся к своим подчинённым.

Барчинский был высоким, внушительных размеров мужчиной, но всё равно по своим параметрам значительно уступал своим работничкам. Вот только его крутой нрав, должно быть, гремел на всю округу, потому что бандитоподобные бритоголовые громилы, которые и привезли нас с Даниилом сюда, мигом попятились под тяжёлым взглядом начальства. Бурый сделал шаг им навстречу, они дружненько отступили ещё дальше, кто насколько мог, и вжались в свой автомобиль.

— Так это… Снегурочку же… с Дедом Морозом, — пискнул Сергей, как самый смелый. — Мне подру… позвонили мне, сказали, мол, какие-то лохи… — он запнулся, — какие-то молодые люди покупают дорогие костюмы, я подумал, может, если мы их скрутим… — получил тычок в бок от одного из коллег, — мирно попросим! То они нам не откажут…

— Уволю всех нахрен! — пообещал Барчинский. — Вышвырну прочь без выходного пособия. Волкам сдам, чтобы они ваши безмозглые туши погрызли! С вас толку, что только на мясо! — он выкрикнул ещё несколько малопонятных фраз на чужом языке, потом повернулся к нам с Даниилом и…

Расплылся в радостной улыбке.

Я к тому времени, должно быть, уже приобрела землистый оттенок и собиралась падать в обморок от греха подальше, но, заметив, что Даниил вроде не спешит пугаться и нормально на всё реагирует, с бурной реакцией решила повременить, только на всякий случай подошла ещё ближе к Котовскому. Шеф смотрел Бурому в глаза так, как смотрят в глаза любому нормальному человеку, без стаи бандитов за спиной. Даже улыбался вот.

— Я уже говорил, что у меня в штате настоящие дураки, — вздохнул Василий Оганезович. — Честное слово, Даниил, не знаю, что им в голову стукнуло, но, я надеюсь, обошлось без эксцессов? — он энергично пожал Котовскому руку. — Рад встрече, хотя, конечно, в таких условиях… Придурки! — рыкнул на сбившихся в кучу мужчин, — и вновь повернулся к Даниилу. — Прошу прощения…

— Тоже рад встрече, — приветливо улыбнулся Котовский. — Я думаю, мы сможем мирно решить этот вопрос. Но твои молодые люди, — он кивнул на бандитов — или это такая охрана? — несколько мне с моей спутницей очень помешали. Ты б их приструнил как-нибудь, Василий Оганезович.

— Теперь просто Вася! — замотал головой Барчинский. — Представишь свою прекрасную спутницу.

— Это Оля, — Даниил не стал называть меня женой, к счастью, и я вовремя вспомнила, что Василий Оганезович Барчинский был каким-то нашим деловым партнёром.

Вроде бы.

Кажется, я делала какие-то бумаги, где фигурировало его имя.

— Очень приятно, — проворковал Бурый. — Прошу, прошу в дом…

Даниил приобнял меня за талию и потянул за собой. Сопротивляться не было смысла, хотя я не без любопытства прислушивалась к раздававшемуся за спиной шипению Барчинского. Тот, очевидно, перешёл в наступление и теперь атаковал подчинённых уже всерьёз.

— Придурки! — доносились до меня обрывки фраз. — Вы кого привезли мне? Вы мне делового партнёра привезли! Договор года, видать, сорвали! Если он теперь откажется подписывать или процент драть будет? Если ославит меня, расскажет, что все люди как люди, а Барчинский на двадцать лет промахнулся и в девяностых застрял? Да я вас, дурики, на органы порежу!..

Я очень сомневалась, что охрану действительно порежут на органы, по крайней мере, надеялась на более цивилизованный подход к наказанию охраны, или кем там были эти странные мужчины, но расслабиться и перестать дрожать так и не смогла. Всё-таки, Василий Оганезович меня пугал. Это Котовский вёл себя так, словно ему море было по колено, теперь понятно, почему.

— Проходите, гости дорогие! — тем временем Бурый всё-таки догнал нас, уже на крыльце собственного дома. — Проходите. Могу предложить ночлег, раз уж мои придурки вас задержали, вкусный ужин. Правда, в доме много детей…

Он открыл перед нами дверь, и вариантов отпираться не было, пришлось войти. Даниил, впрочем, вёл себя спокойно, и я решила ориентироваться на его поведение. Вроде бы обижать не должны, ничего дурного нам, надеюсь, не сделают. Хотелось бы верить, по крайней мере.

В просторном холле коттеджа уже ждала какая-то женщина. Довольно милая на вид, услышав, как растекается медовыми речами Бурый, она тут же подбоченилась и сердито сверкнула глазами. Только по этому жесту я наконец-то поняла: супруга.

— Познакомьтесь, — протянул Василий Оганезович, изо всех сил пытаясь казаться милым, — это моя жена, Валечка. Валюша, познакомься, это Даниил и Ольга. Даниил — мой деловой партнёр.

— Разве мы приглашали на ужин твоего делового партнёра? — гневно уточнила Валентина. — В костюме Деда Мороза?

Я смущённо одёрнула подол снегурочьего пальто, чувствуя себя крайне неловко. Внутри в нарядном костюме было немного жарко, но это всё мелкие неудобства по сравнению с тем, сколько страха пришлось перенести при встрече с этими дурацкими бандитоподобными охранниками. Только жалко их всё равно. Да и кто его знает, не сделаем ли мы чего-нибудь такого, что уже Бурый будет ставить свои условия, а не Даниил? Какой они там договор собирались подписывать?

— Да вот, понимаешь, получилась неувязка, — мягко пояснил жене Барчинский, — мои де… ребята вместо Деда Мороза и Снегурки остановили на дороге моего делового партнёра. Ну ты же понимаешь, что они не станут выступать?

— А дети? Ты ведь обещал! — гневно прошипела Валентина.

— Валюша! — Барчинский наклонился к ней поближе. — Какие к чертям дети? На кону миллионные контракты! Ни мне, ни вот ему, — он кивнул на Даниила, — не выгодно их срывать. Ты хочешь, чтобы я делового партнёра клоуном выставлял перед нашими спиногрызами?

Судя по всему, сейчас мы ещё будем свидетелями семейного скандала. Если только…

— Вообще-то, — вмешалась я, почувствовав себя в этот момент невероятно мстительной девушкой, — мы можем и выступить, порадовать детей, правда, Даня? — я посмотрела на Котовского. — Раз мы уж сюда приехали. У меня, например, есть опыт. Так правда?

— Ой! — охнула Валентина, отталкивая прочь мужа. — Это будет так чудесно! Дети в гостиной. Проходите, дорогие гости…

Даниил с таким видом прицепил к лицу искусственную бороду, что я с трудом сдержала смех.

— Ну и зачем? — прошипел он в тот миг, когда мы на секундочку остались одни.

— А не надо было лгать про пару дней, — мстительно прошипела я и уже громче добавила: — Идёмте, дедушка! И где ваш мешок с подарками?

Глава седьмая

Мешок с подарками, внушительный такой — им, если хорошенько замахнуться, убить кого-нибудь можно! — присутствовал. Валентина указала на него с таким облегчением, что я даже её пожалела. И вправду, едва не испортили детям праздник! Бедная мать, наверное, с ног сбилась, пытаясь как-нибудь развлечь спиногрызов…

Женщина заикнулась что-то там про сценарий, но, поймав злой взгляд мужа, решила не продолжать. Василий Оганезович и так был не в восторге от того, что его деловой партнёр в костюме Деда Мороза собирается развлекать детишек, и я поначалу даже не понимала, в чём причина такой реакции. И только потом, когда Даниил подступил к комнате, где сидела ребятня, вдруг поймала себя на мысли: а что, если там настолько вредные дети, что Бурый попросту боится того, что они могут натворить?

— Эй, — я дёрнула шефа за рукав. — А что мы вообще детям показывать будем?

Котовский уже приоткрыл дверь, но остановился и оглянулся на меня.

— Ну я не знаю, — проворчал он. — Это ж была твоя идея…

— Да где этот грёбаный Дед Мороз? — донёсся из комнаты писклявый детский голосок, поддерживаемый возмущённым поддакивающим хором.

Я аж подошла поближе и прислушалась… Чтобы за несколько минут услышать возмущений больше, чем можно было ожидать не только от семилетних сорванцов, а и от взрослых людей. Кто-то даже заматерился, да так громко, что крик донёсся и до топтавшихся у нас с Даниилом за спиной родителей.

— Они у нас такие нетерпеливые, — охнул Бурый, совершенно не оправдывая свою репутацию грозного хозяина и даже втянувшего голову в плечи, когда Котовский на него оглянулся, и дёрнул жену за рукав, требуя, чтобы подыграла.

— Да-да! — закивала Валентина. — Непослушные ребята… Но очень добрые!

Даниил вопросительно изогнул брови, судя по всему, услышав, что хорошего ему и всем Дедам Морозам на свете только что пообещал один из мальчиков. Вероятно, этот самый добрый. Хотя, возможно, я тоже слишком позитивно думаю об этих детях.

Правильно истолковав ситуацию, Валентина рванулась в комнату, чтобы как-нибудь утихомирить детей, но Котовский уверенно преградил ей дорогу.

— О-ох, Снегурочка! — неожиданно низким голосом протянул он, притягивая меня к себе и так крепко обнимая за талию, что ни о каких правилах приличия и речи быть не могло. — Ох устал я, Снегурочка! — он толкнул дверь ногой, покрепче свободной рукой схватил мешок и двинулся вперёд, не выпуская меня из объятий. — Ох, устал! Где я только сегодня не был! — Даниил дёрнул бороду, чтобы не мешала говорить, и остановился посреди комнаты, швырнул мешок на пол, выдернул из-под какого-то мальчишки стул и плюхнулся прямо на него. — На Северном полюсе был, на Южном полюсе был… пингвины, понимаешь, совсем с ума посходили с этим Новым годом! Подарков требуют, хороводы водят, еле вырвался… В Африке был… мартышки чуть всю бороду не повыщипали… Всюду был, где только мог! Всюду! Чего ж ты притащила-то меня, внученька… — мне аж захотелось ляпнуть, что внученек такими взглядами не окидывают, — в этот дом?

— Да как же! — возмутилась я высоким снегурочьим голосом. — Не были бы здесь, дедушка, не всех детишек ещё поздравили!

— Как не всех? Ты смотри… В семнадцатом доме был, поздравлял! В двадцать первом доме был, поздравлял… — Даниил, как настоящий старый дед, охнул и схватился за спину. — Радикулит замучил, остеохондроз покоя не даёт, суставы выворачивает! А ты ещё — в девятнадцатый давай, в девятнадцатый… Пришли мы в твой девятнадцатый… И что? Ни одного ребёнка! Какая-то взрослая женщина, пустая комната…

Мальчишка, судя по всему, самый смелый — наверное, сын хозяина дома, — спрыгнул с дивана, на котором восседал и минуту назад орал, что его папа сделает с Дедом Морозом и на что его натянет, подошёл к Даниилу поближе и дёрнул его за пальто.

— Ты чё, ослеп, дедуля? — поинтересовался он.

Дедуля никак не отреагировал. Тыканье пальцем тоже не помогло.

— Он чё? — всем своим видом демонстрируя, что высокая культура речи Бурого была редким явлением, и детей он учил другого, поинтересовался уже у меня мальчик. — Объясни своему старигану, пусть зенки протрёт!

Я кашлянула.

Зенки протрёт?!

— Дедушка, — начала, глядя на Даниила, — смотри, вот же ребятишки…

— Га? — тут же повернулся Котовский. — Где ребята? Никаких ребят не вижу…

— Да вот же… — начала неуверенно я, но шеф отмахнулся от меня с таким самоуверенным видом, что даже мальчишка отскочил от неожиданности.

— Нет никаких ребят, — отмахнулся Даниил. — Не, уходить буду. Меня ещё в других городах хорошие дети ждут…

— Ты чё?! — решил выдать второй мальчишка все глубины своих бандитских познаний. — Рамсы попутал?! Батя тебе бабки отвалил, чтобы ты в другие города попёрся? Игрушки давай!

Остальные дети — всего их было то ли восемь, то ли девять мальчиков и девочек, я не успела сосчитать точно, — согласно загалдели, обступая Деда Мороза толпой. Даниил посмотрел на меня, выразительно закатил глаза, поймал за руку и прошептал:

— Тут дети похуже этого Серёни! Ты посмотри, они уже тянут руки к мешку! — а громче, чтобы услышали и дети, произнёс: — Ни одного ребёнка не вижу!

— Ну как же! — не отступала я, не до конца понимая, к чему клонит Котовский. Отдал бы игрушки, и ушли б мы отсюда от греха подальше. — Вот же, смотри. Вот тебя, мальчик, как зовут?

Мальчик представился Андрюхой.

Котовский смерил его вредным взглядом и отрицательно затряс головой.

— Нет, — радикально ответил он. — Нет, Снегурочка, уволь, не могу. Не вижу детей. Поросят только вижу. Не хороводы же мне с ними водить!

Галдёж в один миг прекратился. Дети, до этого весьма активно атаковавшие своими грубостями Деда Мороза, ни с того ни с сего умолкли.

— А почему бы и нет? — воскликнула я, запоздало вспоминая какой-то старый сценарий с уставшим Дедом Морозом. Ну, раз сработало, почему б не поддержать? — Смотри, какие они красивые, весёлые! А вы нас ждали? Тогда давайте поздороваемся. Добрый вечер!

— Для кого-то добрый, а для кого-то нет, — вздохнул Даниил. — Когда я был совсем молод, внученька, когда не было ещё тебя на свете, была у меня одна замечательная традиция — подавать на стол молодого запеченного поросёнка. Водила меня маменька в загон, чтоб выбрать самого вкусного…

Он внимательным взглядом окинул ребятню и, выпрямившись, сделал несколько шагов.

— Вот мы и дождались самого любимого праздника! — не отступала я, оттягивая от дорогущего костюма Снегурки мальчишку, который пытался вытереть о меня свои грязные руки.

Котовский остановился совсем рядом и тяжело вздохнул.

— У кого-то любимый, а у кого-то нет. Помнится, выбирала моя мама самого вкусного поросёнка…

— Но на них, — с сомнением протянула я, — не написано, какой самый вкусный. К тому же, наступает Новый год!..

— У кого-то наступает, а у кого-то нет.

— Дедушка Мороз!!!

— Может Дедушка Мороз, а, может, нет! Ой!?! Это же я Дедушка Мороз! Но как я устал быть Дедушкой Морозом, — Даниил вздохнул. — Я всё хочу вернуться в детство. Знаешь, внученька, я решил, что раз не могу выбрать самого вкусного поросёнка, то выберу самого жирного!

Котовский внимательно оглянулся, рассматривая всех детей.

— Надо же! Все костлявы, как на подбор! Вот хотел бы выбрать себе к новогоднему столу, а ничего не смогу. Нет толковых поросят.

— Эй, мужик, — вмешался тот мальчишка, который упорно выступал в самом начале и представился мне Андреем, — ты чё, совсем сдурел? Мой папаня сейчас тебя вышвырнет вон отсюда!

— Значит, — не отклонялся от своей идеи Котовский, — будем выбирать самого громкого! Кто тут у нас больше всего хрюкает? — он схватил за руку Андрея, легонько, но тот тут же громко завизжал. — Вот у нас кто громче всего хрюкает!

Нисколечко не стесняясь заглядывающих в комнату родителей, Даниил подхватил мальчишку на руки, поставил его на стул и внимательнейшим образом осмотрел.

— Нафаршируем его яблоками, и будет как раз. А то я так голоден, мог бы, сырым съел! — воскликнул Даниил.

— Дедушка, ну потерпи, — я решительно подошла к Даниилу, надеясь вжиться в роль доброго полицейского — точнее, доброго сказочного персонажа. — Вот Новый год отведём и сразу в отпуск на берег океана.

— Какого ещё океана?

— Ну, конечно, Северного Ледовитого. Сразу же туда вот только Новый год …

Котовский, решительно отдирая наглые ручонки Андрея от своей бороды и отмахиваясь от подкрадывающихся со всех сторон детей, не совсем понимающих, что же такое происходит, раздражённо скривился и заявил:

— Ничего ни про какой Новый год и слышать не хочу. Ухожу в отпуск прямо сейчас. Устал. Ну, что это за работа: все ребячьи желания исполни, подарков наготовь, мешок с ними тяжеленный притащи, ёлочку зажги, да ещё потом запыхавшийся хороводы води, да в игры играй. Ни минутки присесть и никакой помощи. А я старый человек, я голодаю! Зачем мне Северный Ледовитый? Мне бы мяска… Свинины, например, — он опять внимательно посмотрел на мальчика. — Изжарить бы… Да ты не бойся, внученька! Тут на всех еды хватит, — он так внимательно осмотрел остальных детей, что, не знай я, что это всё игра, и будь семилетней — наверняка бы поверила!

— Ну, как это никакой помощи, а я разве тебе не помощница? — тут же возмутилась я.

— Ой, на тебя надеяться! Да с тобой каждый год, что-нибудь да случается. То за подарками пошлю — в лесу заблудишься, то Кощей тебя украдёт, то Яга заколдует. А в прошлом году сама на кастинг к Санте сбежала. А я старый бегай, спасай свою горе помощницу, пока она там щеголяет в каком-то коротеньком красном платье и говорит, что она у нас, видите ли, теперь фея! А я грю, что хорошие, правильные феи по чужим корпоративам не шастают!

Весёлый взгляд Котовского мне почему-то совершенно не понравился.

— Ой, Дедушка, но я же не виновата, что нечисти так много развелось.

— Да-а-а… А тут ещё и восемь, — значит, их таки восемь? — заколдованных поросят! И как я их буду расколдовывать? Куча злодеев, а я один!

— Да они расколдуются сами! — радостно воскликнула я. — В конце концов, кто ж хочет в свином облике, изжаренным, встречать Новый год! Ребята вот не хотят! И Андрюша, которого ты фаршировать собрался, не хочет… Но первое правило Нового года гласит, что превратиться в ребёнка из поросёнка можно только делая добрые дела. А добрые дела — это выполнять просьбы… Слезь, Андрюшенька, со стула… Садись, дедушка, — я усадила всё-таки разбушевавшегося Котовского и встала рядом с ним, опустив руки на плечи. — Если мы попросим, нам все помогут… Вот посмотри, сколько здесь снежинок собралось, сейчас мы их попросим, чтобы они станцевали для тебя. А пока ты посмотришь, как они весело танцуют, я пойду, объявление дам, что Дед Мороз помощников ищет! — я повернулась к детям и, поймав за руку первую же девочку, наряженную ну уж точно не как снежинка, зашептала. — Быстренько танцуйте! Видите, какой он разъяренный? Ещё вконец терпение потеряет да действительно захочет вас съесть! Вы разве не знали, что Баба-Яга — родная сестра нашего Деда Мороза? Думаете, у них не одинаковые семейные склонности?

— Ты даже не представляешь, внученька, — раздался спокойный голос Котовского за моей спиной, — насколько ты попала в точку насчёт Бабы-Яги… Так где же танец? Что-то я не вижу…

Он щёлкнул пальцами правой руки, левой — дотянулся до валявшегося рядом пульта и нажал на кнопку "пуск". И вправду, угадал — заиграла музыка, хоть и не слишком подходившая для снежинок, и Котовский выжидательно повернулся к девочкам, явно намекая на танец.

— Ну же! — подбодрила я их. — Разве снежинки не умеют танцевать?

— Снежинки, — с угрозой произнёс Даниил, — танцевать всегда умеют. А вот поросята…

Судя по тому, как девочки бросились танцевать, поросятами они быть не хотели. Я аж залюбовалась: так ловко отвлечь половину детей! Котовский тоже сидел с дико довольным видом.

— Ох, — притворно вздохнул он. — Ну, хоть снежинок вижу, а то уж думал, что одни поросята тут… Но кандидаты на стол тоже есть. Вот уж Баба-Яга порадуется! Так что там с помощниками?

— Ребята, — я повернулась к мальчишкам, — хочет ли кто-нибудь быть помощником?

— Я! — первым вскинулся главный поросёнок Андрюша. — Я хочу!

— И я хочу! — тут же взметнулся второй мальчик. Третий, поскоромнее, молча поднял руку.

Четвёртый думал дольше всех, но, решившись, потянулся следом за остальными.

— Тогда, — задорно промолвила я, — давайте поможем Деду Морозу поздравить всех с Новым годом и загадать самое лучшее желание? — я сняла с головы шапку, не беспокоясь о том, что растрёпанные волосы разметаются по плечам. — В чьих руках шапка будет, тот и поздравление говорит! Мы хотим… — я задумалась на секунду, — мы хотим, чтоб в целом мире, в каждом доме и квартире были гости и веселье, счастье, радость да удача! Праздник светлый, чистый дом…

— Полный стол и поросята… — заладил своё мой Дед Мороз.

— И послушные ребята, — скривившись, промолвила я, и бросила шапку первому мальчику.

— Я хочу, чтоб даже деды сели на велосипеды! — неожиданно в рифму выдал тот, хоть до этого и отмалчивался всю дорогу, и, довольный донельзя собой, впихнул шапку следующему в очереди — подоспевшей после танца снежинке.

- Чтобы лучше выступалось, танцевалось, рисовалось… — заладила она.

— Чтобы кушать было вдоволь… — протянул самый худой на вид мальчишка.

— И не только поросят, — дополнила я, отбирая шапку и передавая её дальше.

— Чтобы в дом завести кошку! — воскликнул Андрюша, косясь на дверь, за которой прятались его родители.

— И собаку! — влез второй.

— Черепаху!

— Робота большого!.

— Чтобы мира во всем мире и корону вот сюда! — ткнула себе в голову пальчиком ещё одна девочка и, довольная, вернула шапку мне.

— И здоровья, благодати, полной чаши в каждый дом, — довольно закончила я, с трудом сдерживая улыбку. — С Новым годом! С новым счастьем!

Даниил вздохнул.

— Хо-хо, — протянул он. — Ну, ну, это у вас почти получилось. Вроде и не хрюкали почти помощнички… Да и Снегурка ничего, а снежиночки, поглядел и на душе потеплело, почти решил у вас остаться и никого не есть. Но вот вам еще задание, — он поднялся со своего стула. — Полный дом народу, а там, на улице, плохие мальчики мерзнут, не знают, что Новый год скоро… Повеселить их надо! Давайте-ка, крикнем громко-громко: "С Новым годом!" Один в поле не воин, давайте, все вместе! Только давайте, соревнование устроим, кто громче кричит мальчики или девочки. На три-четыре с Новым годом крикнут мальчики, а потом на раз-два с Новым годом крикнут девочки, договорились? Только ближе, ближе к окну… — Даниил кое-как дохромал до желанной цели, открыл окно и, весело помахав рукой позеленевшему от ужаса Сергею, велел. — Ну-ка! Три-четыре! Раз-два! — он аж поморщился от детских воплей. — Ох, оглушили. А как насчет елочки, огоньки на ней зажечь? Ну, ребятня?

Елка и так мигала нам сотнями лампочек, но дети, кажется, об этом не задумывались, охотно обступив Деда Мороза и явно заинтересовавшись праздником.

Я закатила глаза, с трудом сдерживая желание высказать Котовскому всё, что думаю про его мастерство импровизации, и подошла к елке, тайком вытащила шнур из розетки, заставляя её погаснуть.

— Ну, дедушка, такое чудо только нам подвластно! Зажигай скорее елку, и поведем хоровод! — воскликнула я, искренне надеясь на догадливость Деда Мороза.

— Ну вот, а говоришь, сама можешь! Мне, старику, со всеми болячками… Но ради такого дела! Эх, зажгу! — Котовский громко хлопнул в ладоши. Раз-два-три! Елочка, гори!

Елочка загорелась — само собой, не от его громогласного, изменённого голоса, а от того, что я сунула вилку в розетку, но гирлянды засияли так внезапно и так ярко, что дети даже не сдерживали свой восторг.

— Вот и чудо свершилось! И смотрите-ка — ни одного поросенка, всё послушные, веселые дети! Ну-ка! Приглашаю всех гостей, дорогих моих друзей: станем все в хоровод, встретим пляской Новый год! Ну-ка… В лесу родилась елочка, в лесу она росла… — Даниил схватил за руку первого подвернувшегося мальчишку, но тот не заставил себя долго ждать, хватаясь за следующего. Я сама даже не поняла, как это мы так быстро встали вокруг ёлки, держась за руку, и почувствовала жар ладони шефа даже сквозь тёплые перчатки Снегурочки и рукавицы Деда Мороза.

Петь детскую песенку было смешно и просто. Это не прыгать на каком-то странном корпоративе перед взрослыми людьми, это поздравлять детей…

На четвёртый заход вокруг елки, впрочем, Даниил разорвал этот бесконечный круг.

— Уф, умаялся! — тяжело вздохнул он. — Устал, устал… Но вот и новогоднее чудо: вижу послушных, хороших детей! Все в костюмах, все стишки выучили! Ну-ка, — он побрёл обратно к своему стулу. — Кто расскажет стишок и покажет свой костюм, тот получит подарок из списка!

Даниил заглянул в мешок и аж присвистнул.

— А подарки-то какие! — протянул он. — И список есть! Ну-ка? Кто будет первым со стишком?

Желающих оказалось предостаточно, и я с трудом сдержалась, чтобы не зажать уши руками в ответ на недовольный вопль Андрюши — почему это не его выбрали первым.

— Потому что мальчики, которые ближе всего к статусу поросёнка, в очереди обычно последние, — отрезал Даниил. — И не спорить с дедушкой Морозом!

…Дорогие подарки перемешались у меня перед глазами, превратились в одну сплошную кучу игрушек, которые стоили, должно быть, больше, чем составляла вся моя зарплата. Считать чужие деньги, конечно, было не слишком хорошим занятием, но я однажды даже с трудом сдержала завистливый вздох, успешно замаскировав его под уставший. Усталость действительно накатывала волнами, я уже с трудом держалась на ногах, давали о себе знать все волнения и тревоги сегодняшнего дня, а ещё ранний подъем, Васнецов с дурацкими приставаниями, шеф, Лиля, покупки эти…

Я даже не поняла, когда именно Котовский успел дослушать последний стишок, вручить последний подарок, но, встряхнув головой и сконцентрировавшись на его словах, обнаружила, что Даниил прощается с детьми. Что ж, это было значительное облегчение: наконец-то уйти от детей, которые хоть и притихли под конец, всё равно выпивали немало сил. Но теперь ребятню волновали исключительно их подарки.

Зато Валентина, жена Бурого, буквально светилась от счастья. Она встретила нас у двери и, ухватившись за руку Даниила, искренне воскликнула:

— Это было просто потрясающе! Ни у одного аниматора прежде не получалось так их успокоить! У вас, наверное, большой опыт…

— Талантливый человек талантлив во всём, — влез между женой и Даниилом Бурый. — Дорогая, может быть, ты подготовишь гостевую комнату для Даниила и его спутницы? Уже поздно, почти десять вечера…

Гостевую комнату? Одну? На двоих?!

— Нет-нет, — тут же замотала головой я, хотя больше всего на свете мне хотелось спать. — Мы должны были сегодня приехать…

— В гости, — дополнил Даниил, — к моим родственникам, и они наверняка нас ждут. Придётся позвонить и сказать, что опоздаем на пару часов, но я не хотел бы задерживаться. Так что, извините, но в гостях оставаться не будем.

— Я провожу, — скорее жене, чем мне и Даниилу сказал Бурый и, поняв, что мы действительно идём к выходу, заспешил следом. — Спасибо большое за замечательный праздник. Я очень рад, что вам так хорошо удалось с детьми поладить. Думаю, мы ещё встретимся в семейном кругу несколько раз…

Даниил остановился у входной двери, привлёк меня к себе и с холодной усмешкой промолвил:

— Не уверен в этом. По крайней мере, надеюсь, повод для встречи будет несколько другой.

— Всех уволю! — правильно истолковал намёк Барчинский. — Что ж поделать, раз они такие придурки. Может быть, вам кого-нибудь в личные водители выделить? Чтобы быстрее добрались…

— Не стоит, — покачал головой Даниил. — Мы сами, без компании охранников. Я думаю, в следующий раз увидимся за переговорным столом, — он довольно неискренне улыбнулся хозяину дома. — Мне бы хотелось рассчитывать на больший процент, раз уж у нас сложились такие отличные отношения.

Не слушая, что же там ответит Василий Оганезович, Котовский толкнул дверь и уверенно зашагал к выходу. Шубу Деда Мороза он стянул на ходу и швырнул её на заднее сидение автомобиля, приторно улыбнулся всё ещё топтавшейся возле машины перепуганной бандитоподобной охране и открыл передо мной дверцу со стороны пассажирского сидения.

— Прошу, — вполне мило улыбнулся шеф. — Помочь раздеться?

— Не надо, мне холодно, — покачала головой я, забираясь в автомобиль.

Признаться, оказаться в компании одного лишь Котовского было удивительно приятно. Я закрыла глаза, чувствуя, что могу наконец-то расслабиться, и с трудом сдержала улыбку, когда до ушей донеслось урчание мотора. Нет, всё-таки, стоит чуть больше доверять Даниилу — он гораздо приятнее всех остальных, кто сегодня встречался на нашем пути. Тех же детей.

Только как поведёт машину? Он ведь тоже измотан.

— Нам не настолько далеко, — словно читая мысли, протянул Котовский. — Но если хочешь, можешь попробовать поспать. К полуночи, думаю, будем на месте.

К полуночи — не так уж и плохо, и я послушно закрыла глаза, на эти блаженные полтора часа проваливаясь в сон. Мне снился Дед Мороз, очень похожий на Котовского, только без бороды, что накладной, что настоящей. Правда, он досадливо отмахивался от родственных связей со Снегурочкой, то бишь, со мной, и распускал руки, а я отбивалась и говорила, что он — поросёнок, которого надо бы нафаршировать яблоками и подать на стол под каким-нибудь вкусным соусом.

Дурацкий сон закончился внезапно, как по щелчку пальцев, и я распахнула глаза, с удивлением обнаружив, что автомобиль стоял возле какого-то огороженного высоким забором двора. Улица была безлюдная, но на вид довольно приличная — мощёная дорога, разномастные заборы, высокие дома за ними. На второй стороне красовалось и несколько старых, наверное, ещё с пятидесятых-шестидесятых оставшиеся дома, и я вспомнила почему-то родной город.

В салоне авто Котовского не оказалось, но я обнаружила его силуэт в свете фар — мужчина открывал ворота. Вернулся через несколько минут, сел за руль, постарался громко не хлопать дверью, но с удивлением обнаружил, что я уже не сплю.

— Где это мы? — спросила я, изо всех сил стараясь выглядеть не настолько сонной. Стыдно же, тем более, сейчас увидят какие-нибудь чужие люди!

— У моей родни, — спокойно пояснил Даниил, а потом, правильно истолковав вопрос, дополнил: — В Виннице.

— И отсюда долго ехать? — фыркнула я. — И дорого? На электричке за пару часов добраться обратно можно…

— Но не нужно, — усмехнулся Котовский, паркуя машину во дворе. — Выходи. Я вещи заберу.

Я послушно выбралась из автомобиля и остановилась рядом с ним, чувствуя себя крайне неуверенно. В доме светились окна, разумеется, далеко не все, но какая разница? Всё равно ведь кто-то не спит. Хлопнула входная дверь, и я с трудом сдержалась, чтобы не нырнуть обратно в машину, единственное место, которое я хоть как-нибудь уже изучила.

— Да не бойся ты, никто не кусается, — рассмеялся в ответ на мою реакцию Котовский.

Он стоял, нагруженный пакетами, с таким довольным видом, словно только этого и добивался, что я буду смущена и испугана. А мужчина и женщина, на вид — старше пятидесяти, — уже спешили к нам. Сестра Даниила? Да ну, вряд ли…

— Данечка? — донёсся женский голос. — Ну наконец-то! Мы тут уже извелись все! — она бросилась обнимать Котовского, но остановилась, заметив меня.

Котовский улыбнулся, становясь рядом со мной.

— Познакомьтесь. Это моя мама, мой папа… А это…

— О! — воскликнула обозначенная мамой женщина. — Данечка! Ты наконец-то привёз к нам свою невесту?

Я опасливо повернулась к шефу. С каких это пор я его невеста? Это он меня так обозвал, что ли?

Или, с неожиданным, но очень болезненным волнением осознала я, меня просто приняли за другую женщину.

Глава восьмая

— Может быть, — не унималась мать Котовского, — ты нас хоть познакомишь… А то всё один да один, а теперь: "мама, не переживай только, но я приеду не один!" Да чего ж переживать-то, раз с невестой? Такая хорошенькая девушка… А где вы познакомились? — она потянула меня за руку, кажется, пытаясь вывести под свет фонаря. — А сколько вам лет? О, и как вас зовут? Можно, я буду обращаться к вам на "ты"?

Я беспомощно оглянулась на Даниила. Тот, судя по всему, родительской реакции совершенно не удивился. Спокойно пожал руку отцу, обнял мать, но та тут же отпихнула сына. Будущая невестка её интересовала больше.

Мамочки! Это ж я — будущая невестка?! Или меня всё-таки с кем-нибудь перепутали? И вообще, плакать или радоваться? Что шеф задумал?

Отец Даниила вел себя спокойно. Внешне они были очень похожи, по крайней мере, в неверном свете фонаря. А вот женщина, невысокая, пухленькая и безгранично активная, подарила своему сыну разве что некоторые черты лица. И, возможно, пробивной характер.

— Мы коллеги… — запнулась я, не зная, с какого ответа начинать. — Мне двадцать четыре… Будет скоро.

— Коллеги? — улыбнулась мать. — Данечка, вы работаете вместе? Ох, как это мило! А кто вы?..

— Я работаю в отделе…

— Начальницей отдела, — исправил меня Даниил. — Это связано с аналитикой и маркетингом. Мама, ты же всё равно ничего в этом не понимаешь.

— Да уж, куда мне. Двадцать четыре! — продолжала охать мать, не давая своему супругу вставить ни единого слова. — Пять-шесть лет — это замечательная разница в возрасте. Вот я вышла за сверстника и всю жизнь, всю жизнь, — она сердито посмотрела на мужа, — вынуждена его наставлять. Но Данечка у меня смышленый мальчик…

— Данечка уже не мальчик, — поправил её Котовский. — Мама. Мне почти тридцать и, — он осторожно отцепил пальцы родительницы от моего рукава, — я уже давно вырос из возраста, когда надо устраивать допрос моим спутницам. Тем более, моей невесте.

Невесте? Какой невесте? Я уж было понадеялась, что это мать просто сделала преждевременные выводы, увидев женщину рядом с сыном, а они это всё, оказывается, серьёзно?!

— Её зовут Оля, — представил меня Котовский, отодвигая подальше от своих родителей.

— И да, — пискнула я, — можно на "ты".

— Ой! Как это мило! — тут же заулыбалась женщина. — Оленька, если хочешь, ты можешь называть меня мамой!

Я почувствовала, как стремительно краснею. Надо сказать, что всё это фарс, что мы приехали работать над проектом, а ещё я просто сыграю Снегурочку для племянников Котовского. Развернуться и уйти. Или… Да хоть как-нибудь это всё прекратить! Чтобы они перестали смотреть на меня, как на будущую невестку, а то так и сверлят взглядом.

— Но если ты не готова, — протянул, нагло улыбаясь, Даниил, — называть незнакомую женщину мамой, а незнакомого молчаливого мужчину папой, то вполне можешь обращаться к ним как к Елене Владимировне и Сергею Петровичу.

Я кивнула.

— Олечка, — тут же забеспокоилась Елена Владимировна, — с тобой всё в порядке? Ты какая-то бледненькая… Данечка, — она требовательно уставилась на сына, — твоя невеста беременна?!

Котовский взглянул на меня, вопросительно изгибая брови.

Пришлось спешно отрицательно замотать головой. Нет-нет, не беременная. К счастью, непорочные зачатия — это удел религии, а не простой жизни. А из порочного в моей жизни только этот сволочной Котовский, который, кажется, наврал с три короба о том, кого сюда привезет! И мне наврал!

— Мы просто очень устали, — вымученно улыбнулся Даниил. Кажется, довольно искренне. — Сама понимаешь, долгая дорога, тем более, ночью за рулем — не самая приятная затея. И мы с Олей с самого утра на работе. А она так беспокоилась из-за знакомства с вами, что всю ночь не сомкнула глаз.

Откуда ж бы ты это, сволочь, знал, что я всю ночь не сомкнула глаз?! Нет, Котовский, конечно, прав, мне, мягко говоря, очень плохо спалось, но это не значит, что…

— Ох, и правда, — заулыбалась Елена Владимировна. — Что ж это я. Уже за полночь, а я тут со своими расспросами. У нас же ещё будет много времени пообщаться! Данечка, ты же до самого Рождества?

Я собиралась запротестовать, но Котовский нагло кивнул.

— Я подготовила для вас комнату, — Елена Владимировна вклинилась между нами, схватила нас за руки, словно маленьких детей, и потащила следом за собой. Молчаливый Сергей Петрович направился следом, не вмешиваясь в бурную деятельность своей жены. Очевидно, ему было прекрасно известно, что любое сопротивление в этом случае бесполезно.

Но кому уж и надо было сопротивляться, так это мне. Хоть бы рот раскрыть, сообщить, что произошла ошибка! Я ни минуты Даниилу не невеста, я просто его нерадивая подчинённая, которая должна будет сыграть Снегурочку на детском празднике и навсегда покинуть их гостеприимный дом.

Вот только Елене Владимировне некогда было нас услышать. Не стесняясь своей болтливости, она говорила без умолку, ровно до того момента, пока не затолкнула нас в какую-то комнату.

— Это комната Данечки, — сообщила довольно она. — Он, конечно, редко к нам приезжает, но я настояла на том, чтобы у него была отдельная спальня. Дочь сопротивлялась, но, в конце концов, сдалась. Ведь дом — Данечкин подарок, как тут может не быть для него места?!

Закончив свою тираду, она добавила быстрое "спокойной ночи", закрыла за собой дверь, а Даниил всё-таки в темноте сумел нашарить выключатель.

Загорелась огромная люстра, висевшая под потолком.

Аккурат над изножьем большой такой, королевского размера кровати.

— Даниил Сергеевич, — зашипела я, — это как понимать?!

Вид у Котовского был… Да какой угодно, но только не виноватый. Он смотрел на меня с плохо скрываемой издёвкой, на губах играла весёлая улыбка, и хотя Даниил казался достаточно уставшим, это всё равно не отменяло буквально сверкавшее в его глазах довольство.

— Я так устал, Оля, — тяжело вздохнул он. — И мы забыли твои вещи в машине. Подожди минуточку, я сейчас.

— Но…

Я рванулась было за ним, но Котовский уверенно захлопнул за собой дверь, оставляя меня в одиночестве в тесной клетке комнаты.

Ладно, не тесной. Комната оказалась просторной, как, впрочем, и весь дом. Трехэтажная махина меня, признаться, впечатлила даже со стороны, как и большой двор. Ничего другого рассмотреть под выпавшим снегом не удалось, но я и не старалась, не вглядывалась в темноту.

Сейчас, подойдя к окну, наблюдала за тем, как Даниил вышел из дома, направился к машине, но вместо того, чтобы вынимать из багажника вещи, сел за руль. Сначала сердце даже сжалось от страха, что он сейчас уедет, оставив меня в непонятном статусе "невесты" наедине с его родителями. Впрочем, это было бы совсем уж нелогично!

Я набрала полную грудь воздуха, пытаясь справиться с приступом панической атаки. Желание схватить Котовского за воротник рубашки, хорошенько встряхнуть и потребовать немедленно ответить на все мои вопросы возросло просто до невероятного уровня, и я, если честно, с трудом себя сдерживала. Что происходит? Почему я здесь? И невеста… Кто на самом деле невеста Котовскому? Наверняка же не я. Я не соглашалась, между прочим.

В полумраке освещаемого фонарем двора было видно, как Даниил возвращается обратно в дом, громко хлопнув дверью. Раздались его шаги по ступенькам, а я мысленно отругала себя за то, что не попыталась за то время, пока Котовского не было, не ушла из дома. Потом, всё так же мысленно, отметила, что это только плюсик в карму: я ж адекватная девушка. А шеф вроде не должен ничего такого страшного делать. Пистолет к моей голове приставлять не будет, убивать не станет, насиловать, предполагаю, тоже. С ним можно спокойно поговорить и выяснить по-человечески, что ему надо. Тут родители в доме, сестра… Дети, наверное, просто спят уже.

Скрип несмазанных петель сообщил о том, что Даниил вернулся, и я стремительно к нему повернулась.

— Где мы? — требовательно спросила я, хотя на самом деле в голове выстраивала совершенно иную иерархию вопросов.

— В доме моих родителей и сестры. Они живут вместе, — пожал плечами Даниил.

— А племянники?

— Племянники спят. Уже далеко за полночь. Я, между прочим, тоже хочу, — Котовский кивнул на кровать. — С удовольствием сейчас лягу. Кстати, на этаже есть ванная, если тебе вдруг нужно…

Нисколечко не стесняясь, он снял пиджак, швырнул его на стоявший в уголке стул, не заботясь о том, что завтра тот будет совершенно мятый, и принялся расстёгивать пуговицы своей рубашки.

Стянул её с себя, примерился к стулу, но в последнее мгновение передумал и решил всё-таки повесить её на спинку стула, а сверху — и пиджак, не успевший ещё превратиться в мятую тряпку.

Я тяжело вздохнула. Фигура у Даниила была великолепная — любая нормальная девушка, тем более, свободная, будет смотреть с интересом. Всё-таки, Котовский явно умеет дозировать физические нагрузки. Рельефные мышцы живота, прекрасный пресс, широкие плечи, но нет никаких бицепсов размером со ствол дуба!

Даниил, кажется, даже не замечал, что его разглядывают. Привёл свою одежду в порядок, потянулся к поясу брюк…

— Нет-нет-нет! — я от неожиданности аж вжалась в подоконник. — Оденьтесь… Оденься немедленно!

— Я же сказал, что хочу спать, — Котовский имел в виду мои претензии. — Несколько странно делать это в брюках. Кстати, я тебе тоже советую сменить платье на что-нибудь более подходящее к случаю. Посмотри в пакетах.

Я осталась стоять на месте. Во-первых, подойти к пакетам означало подойти к полураздетому Котовскому, а во-вторых…

— Мы не поговорили, — решительно заявила я, решив, что это хоть как-нибудь может остановить процесс подготовки шефа ко сну. — Твоя невеста вообще в курсе, что ты раздеваешься при чужой женщине?

— Ну какая ж ты чужая, — хмыкнул Даниил. — Мы знакомы уже два года.

— Это не ответ.

— Нет, она не в курсе, — отметил Котовский. — Потому что у меня её нет.

— То есть как нет? — удивлённо поинтересовалась я. — А твои родители…

— Они не приняли тебя за другую женщину, — легко пожал плечами Даниил. — Они понимают, что перед ними стоит Ольга Крысина… Ладно, фамилию я не уточнял. — Что перед ними стоит Ольга, моя коллега, которая сыграет Снегурочку для моих племянников и с которой мы будем ещё и работать над проектом.

Неужели всё-таки не соврал?

— Но почему твои родители считают меня твоей невестой? — недоуменно переспросила я.

— У этого есть очень логичное объяснение, — отметил Даниил. — Потому что я им по телефону сказал, что приеду со своей невестой. Она сыграет Снегурочку, поживет с нами десять дней и поможет мне поработать над проектом. Мы ж коллеги. Только я это папе говорил, он у меня немногословный, маме, вероятно, не передал все детали. Только про невесту.

Я аж застыла — даже не знаю, от удивления, от шока или от возмущения. Хотелось одновременно пристрелить, придушить, утопить и сделать с Котовским ещё миллион отвратительных вещей.

— Но я не твоя невеста! — прошептала я.

— Конечно, — согласился Даниил. — Мы уже куче людей сообщили, что ты моя жена. Очевидно, гражданская. Но мне показалось, что это несколько нечестно с моей стороны — не жениться на девушке и оставить её с фамилией Крысина. Потому мы с тобой собираемся подать заявление в ЗАГС в январе, после того, как вернёмся с каникул.

— Я не собираюсь подавать никакое заявление, — прошептала я.

— Несомненно, — Котовский избавился от брюк, вынуждая меня спешно отвернуться в сторону, вытащил из шкафа халат и надел его.

Мог бы хоть запахнуться, скотина! Спасибо, что в белье…

— Но я не могу быть в этом доме в статусе невесты! Не могу спать в одной комнате со своим начальником! И уж тем более, в одной постели!

— Я тебе не нравлюсь? — обезоруживающе улыбнулся Котовский.

Совсем-совсем не нравится! Нельзя такой сволочи доверять такую привлекательную внешность. Вот людям с такой склонностью к вранью надо давать как минимум два-три серьёзных изъяна. Чтобы прямо на лбу было написано, что лжец! А этот… Ну ведь типичный бабник. Красив, с хорошей фигурой. Борода эта, правда, дурацкая, но это мне не нравится, а другие женщины, может быть, просто в восторге, считают это проявлением мужественности или ещё какой-нибудь эдакой ерунды.

— Значит, нравлюсь, — подытожил Даниил.

— Вообще-то, — тут же запротестовала я, — молчание — знак согласия…

Вслушиваться в мои знаки согласия Котовский не стал, так и оставил наедине с горой неразобранных пакетов. Спать хотелось неимоверно, и я с трудом нашла в себе силы отыскать в пакетах хоть что-нибудь пригодное для сна. Ночная сорочка, конечно, не была верхом откровенности, та же Ксюша носила и похуже, а уж в чём дефилировала перед своими кавалерами — показывала потом пару фото, — так это вообще стыд и срам!.. Но всё равно, я чувствовала себя неловко, вытаскивая её из пакета. Но спать в деловом платье действительно отвратительная идея.

Не менее отвратительная, чем ложиться рядом с начальством.

Кровать, конечно, была большая, и я даже понадеялась на то, что смогу как-нибудь забиться в угол, точнее, устроиться на самом краешке и даже не соприкасаться с шефом. Но даже сама мысль была совершенно дикая. Может, попросить его о другой комнате? Мало ли, что можно придумать. Да лучше на полу лечь!

Пытаясь отгонять дурные мысли, я отыскала в шкафу второй халат — и вправду, как будто невесту привез, — и, прихватив с собой ночную сорочку и чистое полотенце, я отправилась на поиски ванной.

И правда, как я и предполагала, она оказалась не только на третьем, но и на втором этаже, совершенно пустая. В доме уже царила темнота, наверное, родители Даниила легли спать. Шутка ли, почти два часа ночи! Тут только редкую сову не будет клонить в сон.

Не желая никого будить, в душе я старалась вести себя максимально тихо, боялась даже шума воды, мало ли, вдруг кто-то чутко спит. Но возмущающихся родственников Котовского под дверью ванной комнаты не оказалось, когда я воровато высунулась оттуда, плотно завернувшись в халат. Смахивая влажные волосы с лица, я решительно набрала полные легкие воздуха, задержала дыхание и тихо, ступая босыми ногами по мягкому ковру, прокралась обратно в выделенную нам спальню, искренне надеясь на то, что Даниила там не будет.

Очевидно, я родилась очень невезучей, и сие клеймо должно было преследовать меня до самой смерти, потому что, как бы я ни мечтала о том, что окажусь в гордом одиночестве, Даниил уже лежал в кровати. Свет не выключал, очевидно, дожидаясь меня, ещё и смерил таким взглядом, как будто…

О, нет! На невесту пусть свою так смотрит. Вот найдёт её, настоящую женщину, которая согласится за такую сволочь замуж выйти, и пусть хоть глаза сломает о неё. А меня этим вот голодным, холодящим сердце взглядом окидывать не надо! Я не кусок мяса и не какая-нибудь…

— Может быть, — осторожно предположила я, — я всё-таки устроюсь на каком-нибудь диване?

— В гостиной есть, — широко улыбнулся Котовский. — Но у мужа моей сестры есть одна неприятная привычка: рано утром блуждать по дому. Однажды, когда здесь ночевала одна наша дальняя родственница, тоже симпатичная блондинка, дело закончилось жутким скандалом… моя сестра — ревнивая женщина. К тому же, был повод.

— Ну, я-то повода не дам, — я даже отступила к двери, но вкрадчивый голос Даниила успел меня остановить.

— Ирина тоже не давала! Кого б то волновало? Ни Дану, ни Васю…

— Дану? — заинтересовалась я. — Вас что, одинаково назвали?

— Она Богдана, — усмехнулся Котовский. — Маме что-то там врачи плохого наговорили, они боялись, что дочь родится больной. Она-то больная — на голову уж точно, — но при рождении это вряд ли было заметно, потому назвали так. Подарок, мол, от Бога.

— А Вася — муж?

Даниил кивнул.

— Я могу лечь на коврике, — решительно выдохнула я. — Здесь, в комнате.

— Я тоже могу лечь на коврике, — широко улыбнулся Котовский. — Вот если ты вздумаешь там устроиться, я мигом слезу с кровати, лягу рядом с тобой и обниму. Покрепче. А на этой кровати, между прочим, не то что вдвоем — впятером уснуть можно, и даже тесно не будет.

Ну, не впятером, вчетвером, наверное…

Я решительно вздохнула, подошла ближе и присела на самый краешек.

— Ну, слушай, — хмыкнул Даниил — не заставил долго ждать своей реакции. — Это даже не смешно. Ты собираешься спать сидя?

Я собиралась спать не рядом с ним. Очевидно, эти мои планы с его собственными каким-то чудесным образом не сочетались, но чьи это проблемы? Хотелось бы заявить, что не мои уж точно, но я уже застряла в этом сумасшедшем доме на десять дней, и пока что шансы ехать домой, не потеряв при этом работу и возможность найти другое нормальное место казались крайне призрачными.

Сопровождаемая скептическим взглядом Даниила, я встала, пересекла комнату, выключила свет и вернулась обратно. Посидела секунд тридцать и подумала, что это в самом деле выглядит очень странно.

Решившись, я всё-таки прилегла на самый краешек кровати. Подушек, благо, хватало, а что одеяло было только одно, так я и в халате не замерзну. В доме, тем более, было достаточно тепло.

Как ни крути, а утро вечера мудренее, и я закрыла глаза в надежде заснуть по-человечески, а завтра спокойно во всём разобраться. Даже если это будет не так просто. Здесь все взрослые, адекватные люди…

И один слишком взрослый сейчас тянет меня за пояс халата!

— Ну неудобно ведь, — проворковал Котовский, придвигаясь гораздо ближе, чем то предполагали размеры огромной кровати. — Будешь крутиться ночью — упадешь.

— Не упаду, — проворчала я.

— В халате неудобно.

— Удобно.

— Без одеяла холодно.

— Жарко! — возразила тут же я и попыталась отодвинуться ещё дальше. Успеха не добилась, вместо этого едва не свалилась на пол и тут же оказалась в не в меру жарких объятиях Котовского. Он всё-таки победил узел на поясе халата, поймал меня за распахнувшиеся полы и подтянул к себе поближе, укрыл одеялом.

Надо же, какая безграничная забота!

— Это неправильно, — тут же запротестовала я. — Это…

— У тебя есть парень?

Заданный спокойным, удивительно умиротворенным тоном вопрос поставил меня в тупик. Я уставилась на Котовского так, словно видела его впервые в жизни. С чего это вдруг его стало интересовать, есть у меня кто-то или нет? До этого не задавал лишних вопросов, просто творил всё, что ему в голову приходило, и был совершенно доволен собственным поведением.

— Нет, — растерявшись, правдиво ответила я.

— А был? — коварно поинтересовался Котовский, подтягивая меня ещё ближе.

— К чему этот разговор? — поёжилась я.

— Начальство предпочитает узнавать о своих подчиненных всё заранее, — тут же, явно с трудом сдерживая смех, сообщил Котовский. — Ну мама же завтра будет спрашивать. Попытается добиться от тебя ответа, что я, её единственный любимый сыночек, нашел себе хорошую девочку.

Руки скользнули под халат, но я даже отреагировать не успела, зацепилась мысленно за произнесенные Даниилом слова.

— Почему единственный? А как же Богдана? — вопрос возник сам по себе, хотя Богдану эту я никогда в глаза не видела и понятия не имела, что она за человек. — Это потому, что дочка? Мама сына хотела?

— Мама хотела, чтобы ребенок соответствовал её идеалам, — Даниил потянул за халат, и я почувствовала, как мягкая ткань нагло соскальзывает с плеч. Запротестовала, попыталась его оттолкнуть, но в итоге оказалась в плену его почти что стальных объятий. Злополучный халат, судя по всему, валялся где-то на полу, и искать его не предоставлялось возможным.

Судя по всему, полученный результат Даниила полностью удовлетворил. Он устроился удобнее, не убирая рук с моей талии, и даже в полумраке комнаты благодаря проникающему сквозь окна свету фонарей с улицы я смогла различить довольную улыбку.

— А Богдана, пока Васю своего нашла, успела разочаровать маму своим подходом к выбору молодых людей, — совершенно спокойно продолжил Даниил, словно его рассказ ничто не могло прервать. — Да и кого выбрала-то? Потому мама надеется, что я знакомлю их с хорошей девочкой. Лучше с неопытной.

— Да? Ну тогда радуйся, попал прямо в точку, — проворчала я. — Только это можно было искать не среди коллег! Можно подумать, такой маленький выбор?

— Слишком большой, — усмехнулся Котовский. — Чтобы там было что-нибудь приличное. А вот когда такой бриллиант попадает прямо в руки… Так что насчёт отношений?

— Не было у меня никаких отношений, — проворчала я. — И не будет, даже не надейся. Это… Мерзкий и подлый обман.

— Но ты же уже здесь, — усмехнулся Котовский.

Я наконец-то сумела вывернуться из его рук и повернулась к Даниилу спиной. Тёплая ладонь тут же легла на живот. Котовский притянул меня к себе, обнимая, укрыл одеялом, будто мне было мало его собственного жара, и, судя по мирному дыханию, самым наглым образом уснул.

Захотелось, если честно, проклясть его как-нибудь пострашнее. Или костерить на все лады. Или…

Я замерла. Выбираться из объятий Даниила означало его разбудить, перейти на новый виток разговора, но уж точно не выяснить, каковы на самом деле причины такого поведения. Что-то подсказывало мне, что всё равно выйти из этой ситуации победительницей не получится. Котовский с такой легкостью переведет разговор в устраивающую его плоскость…

Но просто так сдаваться я не собиралась. И если он собирается лгать, чтобы достигнуть своей цели, какой бы она ни была, я отвечу тем же.

Глава девятая

Обычно я просыпалась от громкого писка будильника, всегда стоявшего на прикроватной тумбочке, и тянулась рукой к большой серебристой кнопке, чтобы его отключить. Вылезала из кровати, щелкала переключателем, чтобы часы не запищали во второй или в третий раз, заворачивалась в тёплый халат и плелась в ванную. Конкуренции в семь утра не было, Ксюша предпочитала вставать часа через два, а лучше через три. Она в этот момент натягивала подушку на голову и порой ворчала, чтобы я вела себя тише.

"Ты слишком много ходишь, Оля", — возмущалась она периодически, но потом вспоминала, что мне на работу раньше, чем она вообще открывает глаза, и умолкала.

Но в этот раз часов не было. Дурацкой кровати, в которой нормально не выспишься, потому что пружины старого матраса пытаются стать вдохновителем для сказки "принцесса на пружинке" тоже почему-то не оказалось. Я обычно мерзла по утрам, но и холода-то не было, напротив, по телу растекался приятный жар, но какой-то неравномерный…

А на талии лежала чужая тяжелая рука.

Я открыла глаза, если честно, едва не слетев с кровати от шока. Воспоминания вчерашнего дня нахлынули с неожиданной яркостью. Васнецов с его мерзкими домогательствами, коварство шефа, Дед Мороз и Снегурочка, перевоспитывающие студентов…

Кстати, о шефе!

Я повернулась на второй бок и с ужасом обнаружила, что Котовский никуда не подевался, не растворился в воздухе и…

Мамочки, да ведь я у него дома!

Даниил самым наглым образом спал. Вид у него был совершенно умиротворенным. Всё же, правду говорят, что во сне люди выглядят порой невероятно милыми, какими б они противными не были при жизни. Теперь, когда я не видела наглый взгляд шефа, а его губы не изгибались во вредной улыбке, то даже желание отомстить куда-то пропало, и я поймала себя на коварной мысли, что Даниил, возможно, не так уж и плох, как я могла себе напридумывать…

Впрочем, это совершенно не оправдывает его лжи! Но, если у него есть какое-нибудь правдивое и более-менее достойное оправдание, я могла бы…

— До-о-оброе утро, дети! — дверь с грохотом распахнулась. — Ну вы и сони у меня! Данечка, а как же здоровый образ жизни? Уже десять, пора-пора вставать…

Даниил лениво открыл один глаз, взглянул на меня, мягко улыбнулся… Поверну голову и увидел свою мать, стоявшую на пороге с заставленным какими-то тарелками и кружками подносом.

— Доброе утро! — повторила она так громко, словно мы были глухими и с первого раза напоминающее вопль приветствие услышать не могли. — Я думала дать вам выспаться, но не так же долго! Всю жизнь проспите!

Нисколечко не стесняясь того, что мы с Даниилом её не звали и не предлагали войти, она уверенным шагом пересекла комнату и пристроила поднос на тумбочке возле кровати, как раз с моей стороны.

— Мама, — Даниил привстал на локте, — тебя ничто не смущает?

— А? Ой! — вскрикнула Елена Владимировна. — Ну да, дело-то молодое… Вы кушайте. Я минут через десять загляну, как раз успеете одеться. Ой, а у вас вазончики не политы…

Она остановилась у окна и ткнула пальцем в рынку с бегонией. Земля, вероятно, была сухая, потому что женщина скептически перетерла между пальцами несколько грудок и недовольно защелкала языком.

— Вот уж Дана! — пожаловалась она, игнорируя мои потуги завернуться покрепче в одеяло, чтобы часом ни один миллиметр голого тела не попался ей на глаза. — Совершенно не заботится о цветах. Считает, что это всё ерунда, и можно не поливать их годами, а они так и продолжат себе расти, ерунда какая! Вот же… Плохая хозяйка… Олечка, а ты умеешь готовить? А за цветами ухаживать? Ой, да что так прикрываться, ничего страшного! Можно подумать, я…

— Мама! — обвинительно произнес Котовский. — Ты не хотела бы выйти?

— А что такого? — удивилась Елена Владимировна. — Я же только…

— Мама! — возмутился Даниил, садясь на кровати. — Оля тебя стесняется!

— Меня?! — женщина изогнула брови, а потом, присмотревшись ко мне, всплеснула в ладоши. — Ох! Ну я ж совсем не подумала! Я вас прервала?

Гневный взгляд сына заставил Елену Владимировну умолкнуть. Шепча шутливые извинения и хихикая, она попятилась к двери и наконец-то выскользнула в коридор.

— Ну наконец-то, — вздохнул мужчина. — Я уж думал, что это никогда не закончится. Не расстраивайся, когда вы познакомитесь поближе, она перестанет настолько сильно навязываться.

Я отодвинулась от него.

— Но я не собираюсь знакомиться поближе с матерью постороннего мне человека! — возмутилась я. — Мы так не договаривались. Я согласилась сыграть Снегурочку, я даже смирилась с работой над проектом…

— Мы будем работать над проектом, — заверил меня Даниил, сгребая в охапку и, будто дразня, поцеловал в шею. — Но ты всё ещё моя невеста.

— Но это неправда!

— Так то легко можно исправить, — хмыкнул Котовский. — Все уже считают нас женихом и невестой. Кто-то — даже мужем и женой. Я не вижу повода отказываться от этой чудесной версии.

— Я не какая-нибудь дурочка, которая готова с полузнакомым человеком строить якобы отношения! — возмутилась я, всё-таки отодвинувшись от Даниила на достаточное расстояние, чтобы он не мог с лёгкостью до меня дотянуться. — И я не понимаю, зачем тебе это?

Котовский, нисколечко не обращая внимание на моё слабое сопротивление, с такой легкостью заключил меня в свои стальные объятия, что даже дышать стало тяжело. Я попыталась вывернуться из его рук, как-нибудь отодвинуться подальше, но, к сожалению, не достигла желаемого успеха и так и застыла в жарких мужских руках. Тепло его тела было, конечно, приятным, но только моё сознание отчаянно отрицало даже теоретическую возможность получения удовольствия от нахождения в объятиях почти незнакомого мужчины. Ещё и такого редкостного обманщика.

— Ты хочешь знать правду? — хитро поинтересовался Даниил.

— Хочу, — твердо произнесла я.

— Какой бы она ни была?

— Какой бы она ни была, — пришлось повторить с максимальной уверенностью в голосе, а то Котовский потом скажет, что я засомневалась, и он решил не травмировать сою психику какими-то страшными фактами из своей биографии вроде того, что все тут — нанятые актеры, а он обычно так издевается над отказывающими ему девушками. И почему я пошла на тот Ксюшин корпоратив? Неужели не могла спокойно провести праздничный вечер со своими коллегами? Послала бы подружку — не сидела бы сейчас в огромной кровати в тоненькой сорочке и нижнем белье в объятиях постороннего мужика!

Я даже не знала, плакать или радоваться от того, что Котовский — привлекательный мужчина. С одной стороны, плохо, потому что голову легко задурит, а с другой — всяко приятнее быть объектом внимания красивого начальства, чем начальства толстого, жирного и старого.

Решив, что буду стойкой и что надо видеть плюсы в любой ситуации, я решила: нет, всё-таки если сравнивать с другими девушками, за которыми решило приударить их начальство, я ещё довольно везучая. Мой шеф старше меня всего лет на шесть, заметно выше, что для любой девушки с ростом за сто семьдесят сантиметров не так уж часто встречающийся экземпляр. Привлекателен, фигура вот хорошая, да и так тоже красив. Стоит ли лгать, что просто так я б не обратила внимания?

Богат вот.

Только зачем мне всё это надо? Я в любовь не играю, либо по-настоящему, либо лучше уж никак, а не тратить нервы и здоровье, гоняясь за какими-то призрачными чувствами, чтобы потом узнать, что меня всего лишь использовали в хитрой игре. И лучше узнать всё с самого начала, чем потом, постфактум, когда и предотвратить, ни исправить ситуацию будет уже нельзя.

— Ну хорошо, — Даниил коварно усмехнулся. — Я согласен рассказать тебе правду… За поцелуй.

— После правды, — потребовала я.

— Ну уж нет, — Котовский перехватил меня покрепче, сжимая в жарких объятиях, и я скорее даже против собственной воли прижалась к нему в попытке отыскать равновесие и не свалиться с кровати и вовсе.

Сидеть было неудобно, так и хотелось повалиться вперёд — как раз на Даниила. И он, отлично зная о том, в какое положение меня поставил, уверенно потянулся к моим губам, надеясь украсть как минимум один страстный поцелуй.

Что ж, возможно, это не такая уж и высокая цена за правду?

Подавив раздраженный вздох, я подалась вперёд и позволила прикоснуться поцелуем к своим губам. Сначала замерла, просто позволяя себя целовать, после — ответила взаимностью, наверное, даже не так из-за заключённого договора, как просто потому, что было приятно. Горячие руки Даниила скользили по спине, заставляя тело невольно вздрагивать от каждого касания, и сквозь тонкую ткань сорочки чувствовался жар его тела. Казалось, достаточно только один раз позволить себе слабость, и пламенная волна накроет с головой…

И напрочь выжжет всякий здравый смысл.

Почувствовав под спиной подушку, я упрямо отстранилась от Даниила.

— Нет, — твердо произнесла я. — Один поцелуй закончился. Теперь пора говорить правду. И желательно с меня слезть!

— Желательно не значит обязательно, — фыркнул Котовский, но всё же отодвинулся чуть в сторону, видимо, осознав всю двусмысленность положения. — Так о чём ты хочешь узнать?

— С какой целью я здесь?

Даниил ухмыльнулся.

— Мне нужна Снегурочка для племянников, — начал он со своей стандартной отмазки. — Мне надо, чтобы кто-то помог мне поработать над проектом. Если б я приехал к родителям работать, они б меня прибили на место. Невеста — отличное прикрытие. К тому же, невеста — гениальный способ отбиться от трех сотен подруг моей сестры и тысячи дочерей подруг моей матери, которых они наверняка приводили бы сюда целыми стайками. Мне было определённо выгодно привезти сюда невесту.

— Но почему я? Можно было выбрать любую!

— Ты красивая, — протянул Котовский. — Ты разбираешься в работе, а значит, над проектом можно будет поработать вместе…

— Этого мало, — упрямо покачала головой я. — В мире есть множество красивых женщин, которых можно было бы не обманывать — они б сами поехали!

— Понимаешь ли, — вздохнул Даниил, — сначала ты притворяешься с девушкой женихом и невестой, а потом она хватает тебя и тащит под венец, потому что теперь хочет, чтобы всё было всерьёз.

— И откуда такая уверенность, что я так не сделаю? — мрачно поинтересовалась я, прекрасно понимая, что мне даже наглости не хватит.

— А если даже сделаешь, — усмехнулся Котовский. — Я же сказал, что ты мне нравишься. Так что, мы можем притворяться… Или не совсем притворяться, — его рука легла мне на бедро и медленно поползла вверх.

- Мы будем притворяться, — уверенно отрезала я, отталкивая его. — Я согласна десять дней играть роль невесты. Но то, как я это буду делать — моя личная забота!

— Конечно, — Даниил явно считал себя победителем. — Как скажешь.

— И никаких… физических отношений между нами не будет.

— Если ты сама того не захочешь.

Я покраснела.

— Не захочу.

— Я же не спорю, — мило улыбнулся Котовский. — Ну, послушай, Оля. Давай определимся. Я не насильник и никогда им не был. Не заставляю девушек со мной спать, не бью, не душу и всё такое…

— Меня завезли сюда против моей воли! — заспорила было я.

Бесполезно, у шефа был припасен целый ворох отличных аргументов, против которых даже нечего противопоставлять.

— Формально, ты согласилась, — парировал Даниил с видом сытого и донельзя довольного пойманной мышью кота. — Итак, вернёмся к нашему диалогу. На протяжении этого времени ты достоверно играешь роль моей невесты. Это значит, что я позволяю себе тебя обнимать, целовать, делать всё, что принято у нормальных людей выносить на публику. По крайней мере, перед родственниками.

Не сказать, что я была в восторге от этого предложения, но Даниил, зараза, даже не отодвинулся, не говоря уже о каких-нибудь больших уступках, на которые я хотела бы рассчитывать. Терпеть не могу таких наглых людей! Ну вот право слово, имел бы он хоть несколько граммов совести, насколько было бы проще…

— Потом, через десять дней, мы возвращаемся обратно в столицу, и наша игра заканчивается, — подытожил Даниил.

Горячая ладонь поднялась уже слишком высоко, и мне пришлось хватать его за запястье, чтобы не позволить произойти чему-нибудь ещё более страшному, чем уже.

— Я сдаю проект, если он будет успешен, ты вполне можешь рассчитывать на ряд бонусов, в основном финансового характера, — сообщил он как ни в чём ни бывало, упрямо сминая ткань моей ночной сорочки. Вот же сволочь! — Вне зависимости от проекта, должность начальницы отдела твоя. Я больше не хочу видеть там всяких Васнецовских дурочек, безопаснее будет поставить своего человека.

— И наши отношения на том заканчиваются? — с надеждой поинтересовалась я.

Судя по всему, этот пункт был продуман с особенным коварством, потому что Даниил ответил на мой вопрос обезоруживающей улыбкой.

— Если ты в самом деле будешь этого хотеть, — протянул Котовский.

— А если я захочу уволиться? — поинтересовалась я, пытаясь определиться со всеми путями для отступления.

— Ну, уволишься, — пожал плечами Даниил. — Если ты не захочешь работать в моей фирме, то можешь смело подать заявление об уходе.

— А…

— Хорошие рекомендации и все выплаты, которые положены, — пообещал он. — Да ведь я не какой-то там злодей. Я просто хочу избавиться от гиперопеки своей матери, поработать над проектом, порадовать своих племянников и, возможно, насладиться общением с нравящейся мне девушкой.

Ага, притворяясь её женихом.

— Ну, послушай, — проворковал Котовский, придвигаясь ещё ближе, и оставил быстрый поцелуй на моей шее. — Ты же сама не хочешь по-настоящему.

Я… Я не хочу! Абсолютно! Оно мне совершенно не надо. Скажу больше, я предпочла бы сейчас вывернуться из его рук, ударить его посильнее и убежать прочь. Это мерзко — ставить девушку в такие условия, не давать ей права выбора.

Но то, чтобы мне было противно, нет. Но влипать в какую-то неприятную историю не хотелось совершенно, рисковать своим именем, репутацией и всем на свете только потому, что мне, видите ли, приятна компания шефа? И, между прочим, приятна на каком-то животном, совершенно неуместном для приличной девушки уровнем.

Ну ладно. Уместном, но я всё равно так не привыкла.

— Хорошо, — выдохнула я. — Я уже согласилась сыграть роль невесты. Но не роль любовницы. Так что будь добр, отодвинься от меня подальше и… — я поняла, что стремительно краснею, — не надо доказывать мне, что это всё для притворства, а у Елены Владимировны всевидящее око!

— Да зачем всевидящее око? Ты красивая девушка. Какой нормальный мужик не будет тебя хотеть?

— Обладающий хотя бы граммом порядочности!

Я наконец-то вывернулась из рук Котовского и буквально выскочила из постели. Увидит полуголой? Ну и ладно, абы только перестал лапать, а то мне от этого не по себе, в голове шумит, ещё и совершенно дурацкие мысли лезут. И тело очень странно реагирует…

— Я в душ, — выпалила я, подхватывая халат. — Встретимся за завтраком.

Котовский не стал спорить, да и, впрочем, не успел бы даже при огромном желании. Я пулей вылетела из комнаты, а в ванной разве что не забаррикадировала дверь. Надо было как-нибудь успокоиться, прийти в себя, вернуть душевное равновесие… Сделать что угодно, только чтобы перед глазами перестали прыгать яркие пятна, сердце успокоилось и не колотилось, как бешеное, и…

Чёрт! Надо было увольняться с работы и бежать прочь от начальства, дальше, чем глаза глядят, да что угодно делать, только не влипать в такую ситуацию. Хотела я того или нет, а тут придется играть по правилам Котовского. И надеяться на то, что порядочности в нём несколько больше, чем я предполагала, наблюдая за блондинистым калейдоскопом в офисе.

Успокоившись и постояв пару минут под прохладной водой, я даже сумела как-нибудь собраться в кучу. В голове роились разные мысли, далеко не все из них были адекватными, но где-то в глубине души всё ещё теплилась надежда, что всё закончится хорошо.

Я была бы увереннее в этом, если б Даниил мне не нравился. Хоть бы какой-то шрам ему поперек лица, хоть бы… Но нет. Этот гад если не идеален, то как минимум стремится к совершенству. И будет издеваться надо мной так, как ему в голову придет, а потом скажет, что именно так себя ведут нормальные женихи с нормальными невестами.

Ну ничего. В голове медленно, но верно созревал план. По крайней мере, маленькую женскую месть я смогу себе позволить. Даже если не очень хочу этого делать… Но это шанс держать дистанцию и не стать очередной игрушкой в постели начальства. Какой бы он ни был привлекательный мужчина, превратиться в средство получения удовольствия я не хочу, а ни о каком доверии даже речи быть не может.

Удивительно, но принятое решение заставило меня успокоиться. Я уже не кралась по коридору из ванной в комнату, а спокойно шла, с облегчением обнаружила, что Даниила в спальне уже нет — должно быть, спустился вниз. Подступаться к пакетам с накупленной одеждой было тоже немного страшно, но я убедила себя в том, что это как минимум компенсация за предстоящие украденные десять дней моей жизни. Да какие там десять, больше! Почти две недели!

Первое попавшееся под руки платье показалось мне подходящим. Красивое, довольно скромное, но при этом подчеркивающее достоинства фигуры, оно, признаться, вызывало у меня почти детский восторг. Я не сдержалась, проведя ладонями по мягкой трикотажной ткани расклешенной юбки. Да, я бы с удовольствием забила бы гардероб такими вещами, но только у меня дома нет ни гардероба, ни даже того, чем его наполнять. У нас на съемной квартире даже крохотную тумбочку некуда поставить, всё место и так уже занято. Ксюша, правда, находит где раскладывать всё новые и новые покупки, но это ведь Ксюша.

Во мне столько наглости вовек не было.

А зарплата не позволяла…

Зато позволит, если я в самом деле смогу получить это повышение. Хочется верить, что Котовский — не последний лжец…

Я взглянула на коробки с обувью, пытаясь выдернуть из памяти воспоминание о том, в чём ходила по дому Елена Владимировна. Нет, не в тапочках точно, я чётко слышала стук каблуков. Надеть туфли? Можно, к тому же, они чистые, хотя я всё равно чувствовала себя крайне неловко. Неудобно же, тут ковры…

Босиком? Тапочек-то мне уж точно не выдали, только какие-то одноразовые, чтобы можно было вернуться из душа обратно в спальню…

Вздохнув, я взяла туфли в руки и выглянула из комнаты. В коридоре было пусто, спросить, разумеется, некого, посмотреть, кто как ходит, тем более нет возможности…

Но звук, доносившийся со ступенек, был вполне однозначным. Я, конечно, не считала себя специалистом, но знала, что именно так звучит стук каблуков, если идти по крепкому дереву, как, например, ступеньки здесь. Не зная, кто именно сюда поднимается, я спешно сунула ноги в лодочки, которые, кажется, не меряла даже — Котовский, что ли, сам выбрал? — выпрямилась…

Как раз вовремя, потому что в коридор свернула незнакомая мне женщина. Она была довольно стройная, темноволосая, тоже в платье, несомненно, недешевом — и однозначно злая. Лет тридцать пять, не больше, но взгляд такой, словно она пережила как минимум две мировые войны и ощутила на себе все прелести ядерной атаки. И эту ядерную атаку как будто проводила я.

— Добрый день, — тем не менее, выдавила я из себя несмелую, но приветливую улыбку.

Незнакомка на моё приветствие ответила полным презрения взглядом, которым смерила меня, как какую-нибудь мерзкую школьницу, пробравшуюся в её дом обманом.

У меня закрались подозрения…

Баба-Яга? Дана, точнее? Но нет, не может сестра Котовского выглядеть как настоящая фурия, собирающаяся…

Ну, зато с туфлями я не промахнулась, незнакомка была в похожих.

— А ты ещё кто такая? — женщина презрительно изогнула губы. — И что делаешь в моем доме?!

Глава десятая

— Меня зовут Оля… — открыла было рот я, но в тот же миг поняла, что начала совершенно не с той информации, с которой следовало.

Судя по гневному выражению лица, этой женщине требовался иной ответ.

— Да мне плевать, как тебя зовут, — прошипела она, уверенно перебивая меня. — Ты как сюда попала?

— Я с Даниилом…

— А, — фыркнула женщина, очевидно, Богдана. — Приехал уже, значит? Так ты очередная пассия моего братца? Сколько я должна ему говорить, что в моем доме его потаскухам не место!

Не дожидаясь реакции, она развернулась на каблуках и бодро зашагала к ступенькам.

— Даня! — громкий крик, кажется, заставил задрожать весь дом. — Братец! Ты кого опять приволочил в мой дом?!

Вообще-то слова Богданы должны были повергнуть меня в шок. По крайней мере, любая нормальная невеста, услышав в свой адрес фразы "очередная пассия" и "потаскуха", да ещё и приправленные гордым "опять", раскраснелась бы, разрыдалась и бросилась прочь из дома. Потом, в зависимости от того, насколько прочными были отношения жениха и невесты, следовала бы ссора, бурная или не очень, требование больше никогда не приближаться и жестокое, слезливое расставание.

Вот только невестой Даниила я не была, дом этот, насколько я знала, принадлежал не Богдане, по крайней мере, Котовский говорил, что он купил его родителям, ну и, наверное, сестре в подарок, а хамское обращение только распалило во мне злость и заставило отбросить всю стеснительность в сторону.

— А вы, — заслышав мой холодный, уравновешенный тон, ничего общего с первым блеяньем не имевший, Богдана остановилась и медленно обернулась, — очевидно, та самая сестра Даниила?

— Да, — ответ напоминал змеиное шипение. — Та самая.

— Ну, — я ласково улыбнулась и подошла к ней поближе, — Как же… — я защелкала пальцами в воздухе. — Всё время забываю… Богдана, кажется?

Красные пятна на щеках женщины подсказывали, что я двигаюсь в правильном направлении. По крайней мере, для этой безгранично наглой дамы мои слова сейчас звучат оскорбительно и по меньшей мере неприятно. Отличный эффект, если учитывать тот факт, что мне б очень хотелось поставить её на место.

Терпеть оскорбления? Довольно. Котовский не просил меня быть со своими родственниками милой, белой и пушистой. Я уже и про крысу достаточно наслушалась, чтобы ещё терпеть новый акт представления "давайте пнём Олю" в исполнении его сестры.

— Да, — кивнула Богдана, подтверждая моё предположение по поводу имени. — И могла бы запомнить имя хозяйки дома.

— О, — я расплылась в улыбке. — У меня не очень хорошая память на имена посторонних людей. Приходится использовать методику ассоциативного мышления.

Баба-Яга — нет, очень подходящее прозвище, между прочим, иначе и не придумаешь! — сделала шаг в мою сторону, явно с трудом сдерживаясь, чтобы не завопить. Или не попытаться выцарапать мне глаза.

Я впервые обрадовалась своему высокому росту. Смотреть на Богдану, задирая голову, было бы оскорбительно, но мне, к счастью, не пришлось этого делать.

— Но для вас Даниил подобрал очень точную характеристику. Потому имя я запомнила, — бодро протарахтела я, чувствуя себя странно довольной придуманным ответом.

— И как же меня называет мой милый братик?

— О, — пришлось улыбнуться ещё шире, чуть скулы не свело — но оно того стоило! — Баба-Яга.

— Что?! — аж поперхнулась Богдана.

— Как точно, правда? — ласково поинтересовалась я. — Хотела спросить, а где сейчас Даня? Он обещал подождать меня в спальне, но куда-то ушел… Наверняка спустился к завтраку! Эта лестница, да?

Я обошла Богдану и уверенно направилась к ступенькам.

Та, разумеется, не заставила себя долго ждать. Сильные, как тиски, пальцы сжали мое предплечье, и женщина потянула меня назад.

— Послушай, ты, — прошипела она мне на ухо, — то, что ты спишь с моим братцем, нисколечко не выделяет тебя из череды всех остальных баб, что грели его постель. И одного моего слова будет достаточно, чтобы ты вылетела вон отсюда, а Даня ещё и плюнул тебе вслед, поняла меня? Так что в твоих интересах закрыть свой рот, потаскуха…

О, как она любит это слово!

— Пойти, поплакаться Данечке, что у тебя нарисовались неожиданные дела, и убраться отсюда к чертям собачьим, пока он тебя не выгнал. И тогда, возможно, у тебя ещё будет возможность повидаться с ним когда-нибудь потом!

Тирада была, признаться, страшная. Как раз впору сесть и расплакаться от ужаса. Удивительно, как же я этого ещё не сделала!

На языке уже крутился острый, ядовитый ответ, достойный таких, как Богдана, но я даже не успела ничего сказать. Раздались более мягкие, но определенно мужские шаги, и в коридоре показался Даниил.

Богдана так стремительно отпустила мою руку, что стало понятно: на самом деле влияния своего брата она боится даже больше, чем я — того, что меня вышвырнут с работы без выходного пособия и хороших рекомендаций.

— Дана, — протянул Котовский, переводя взгляд с сестры на меня и обратно, — я вижу, ты уже познакомилась с моей невестой?

Лицо Богданы вытянулось от удивления, как у той лошади, и я с трудом сдержалась, чтобы не хихикнуть от возникнувшего в моей голове сравнения. Но вместо этого пришлось состроить такое выражение лица, как обычно демонстрируют всякие девушки в сериалах, которые пытаются с достоинством выйти из конфликта и продефилировать прямо в объятия к Даниилу.

— С невестой? — прошипела Богдана, наблюдая за тем, как Котовский по-хозяйски обнимает меня за талию и прижимает к себе, ещё и приветственно целует в щеку.

Можно было, конечно, обойтись и без этого, но я вместо того, чтобы выворачиваться на свободу тоже чмокнула его в ответ.

— Оскорбляла? — шепотом спросил Даниил.

Я едва заметно кивнула, но подробности уточнять не стала, вместо этого повернулась к Богдане лицом и, решив, что мы с Даниилом выглядим пока что недостаточно впечатляюще, положила голову ему на плечо. Котовский, судя по всему, обрадовался, потому что его объятия стали только крепче, а на губах заиграла искренняя улыбка.

— У тебя такая милая сестра! — воскликнула я, прекрасно зная, что поверить в этот бред сивой кобылы мог бы только человек, который никогда в жизни не сталкивался с Богданой. — Только почему ты не предупредил её о нашем приезде? Она очень удивилась. Говорила, что в её доме мало места…

Говорила она, конечно, не так, но даже этого упоминания оказалось достаточно, чтобы Дана едва не зашипела от злости.

Кажется, поняла, что брат и так расшифрует её ласковое послание ко мне, даже если прямо ничего не скажу и не закачу истерику.

— Это Дана, наверное, имела виду однокомнатную квартиру своего Васи, — тон Даниила стал ледяным. — Но в моем-то доме полно места и для родителей, и для семьи Иры, и для того, чтобы я мог в любое мгновение приехать в гости и поселиться здесь со своей невестой.

— Правда-правда? — уточнила я, как редкостная дурочка, и состроила Даниилу такую улыбку, что он и без слов понял, какое у меня на самом деле настроение.

— Правда-правда, — закивал Котовский.

И демонстративно, показательно так поцеловал меня в губы.

— Ну хватит уже! — не выдержала Богдана. — Сейчас от патоки зубы слипнутся! Даже смотреть тошно, честное слово!

Рука Даниила очень вовремя сползла вниз по моей спине, туда, где ей быть, собственно говоря, не положено. Пришлось, конечно, пнуть его локтем в бок, но я по крайней мере получила желаемый результат…

— Ой, — я моментально покраснела. — Я не подумала… Людям, у которых не очень хорошие отношения в семье, действительно неприятно смотреть на чужую любовь.

Да, румянец на щеках был как нельзя полезен. Теперь Богдана свято уверена, что Даниил пригрел на груди змею, примерно такую же, как она, актрису погорелого театра, которая притворяется при Котовском невинным пушистым кроликом, а на самом деле тот ещё удав.

Я, собственно, не первое и не второе, просто терпеть не могу, когда о меня вытирают ноги. Ах да! Ещё я не дорожу нашими отношениями с Даниилом, потому что никаких отношений-то у нас нет, разве что деловые. А значит, никакие угрозы со стороны мерзкой сестренки мне уж точно не страшны.

— Не очень хорошие отношения в семье? — переспросила Богдана.

— Простите! — я покраснела пуще прежнего, потому что рука Даниила вернулась на прежнее место, и наконец-то высвободилась из её объятий. — Мне не следовало об этом говорить. Знаю, знаю, многих оскорбляет… Хоть это и всего лишь констатация факта…

Констатация факта Богдану совершенно не порадовала, и она бы с удовольствием высказала бы своё "фи" мне в глаза, но при брате не посмела

— Довольно об этом, — прервал мои актерские потуги Даниил. — Пойдёмте на кухню, мама там уже соорудила ланч для всех… Ну и завтрак для нас с Олей.

— Не можете проснуться в нормальное время? — ядовито поинтересовалась Богдана.

— Ты просто забыла, — ухмыльнулся Даниил, — как это бывает, когда супруг не выпускает из постели.

— Ой, зато ты не забываешь. У тебя ж каждую неделю новые острые ощущения! Надеюсь, хотя бы без последствий. А то эти конфетно-букетные периоды, заканчивающиеся потом в моем кабинете…

— Дана работает венерологом, — пояснил Котовский. — Это у неё профессиональное.

— Я надеюсь, — глупо хихикнула я, — ты не входил в список её пациентов?

— Ну я же думаю головой, а не одним местом, — ухмыльнулся Даниил.

Богдана сделала вид, будто ничего не слышит. Она обогнала нас на лестничный пролет, но старалась ступать тихо, наверное, чтобы поймать хотя бы отрывки разговора.

Хочешь подслушивать? Замечательно!

— А почему ты не переписал дом на сестру? — озвучила я коварный вопрос. — Раз уж ты его подарил…

— Родителям, — уточнил Даниил, — и сестре.

Богдана, только заслышав о доме, остановилась, более того, даже поднялась на несколько ступенек выше, обратно к нам.

— Он это сделал исключительно для того, чтобы мне насолить. Чтобы мне нечего было оставить детям, — гордо заявила она. — Потому что твой жених, дорогуша, редкостный жмот!

Редкостные жмоты не скупают подчиненным полмагазина, но да ладно…

— И именно из-за своей скупости я плачу коммуналку, — подтвердил Даниил. — Просто Дана не хочет верить в то, что я сделал это только для того, чтобы она не выселила родителей в их старую квартиру, как только всё тут на себя оформит. Но она не верит. При всем своем характере Дана всегда считала себя хорошим человеком. Как недальновидно!

Стоять напротив Богданы и смотреть ей в глаза было не самым приятным на свете занятием. По крайней мере, если не страдаешь никакими суицидальными наклонностями и не хочешь почувствовать себя самым отвратительным существом во всей вселенной. Она как будто пыталась испепелить, втоптать в землю, плюнуть в хладный труп своей жертвы и ещё сплясать на костях ритуальный танец, и всё это одновременно. Кристально чистая ненависть, смешанная с непередаваемыми эмоциями гнева и отвращения.

Если честно, я почувствовала себя последней дурой. Если б меня действительно интересовала возможность остаться в этой семье и оказаться прекрасной невестой для Котовского, я б, наверное, уже рыдала бы где-нибудь в углу, чувствуя себя самой несчастной девушкой на свете. Это надо было постараться, чтобы навлечь на свою голову такой гнев со стороны его сестры!

Но поскольку я и вправду притворялась не слишком умной, а замуж меня никто на самом деле не звал, то дала себе возможность расслабиться и даже получать удовольствие от произведенного эффекта.

— Данечка, — проворковала я, прижимаясь к плечу Котовского, — на самом деле очень щедрый человек! Я уверена, что если б он считал, что вам пошло б на пользу, если б дом на вас переписали, то он бы это сделал!

— Я просто берегу твой моральный облик, Дана, — ласково промолвил Даниил. — И вас всех от всяких мошенников?

— От каких мошенников? — растерялась Баба-Яга.

— Ну как же? — усмехнулся Даниил. — Мало ли, явится какой-нибудь сумасшедший, окрутит вас, попытается наложить лапу на дом.

— Ничего он не сделает! — буркнула женщина.

— Конечно, не сделает! — кивнул Даниил. — Потому что дом на мне, а я в столице. Но на этой улице, Дана, четыре разные секты. Четыре!

— Они просто протестанты, — фырканье Богданы прозвучало неестественно. — И когда б это я на такое велась?

— Для этого у нас есть не в меру доверчивая мама, — пожал плечами Котовский. — И не вижу повода для спора. Я купил этот дом за свои деньги, вы законно проживаете здесь, я плачу за коммунальные услуги. Ты считаешь это несправедливым? Выскажи претензии Васе. Оля, пойдем.

Он потянул меня за руку, заставляя миновать Богдану как можно скорее. Противиться я не стала. Очевидно, это был какой-то старый семейный конфликт, в который меня по понятным причинам не особенно спешили посвящать. Ввязываться во всё это, разумеется, хотелось меньше всего на свете. Семейные ссоры обычно самые опасные, и становиться причиной нового витка в и без того не самых простых отношениях я не собиралась. Хотя, очевидно, уже стала, потому что, даже не оборачиваясь, чувствовала, как сверлит меня взглядом Богдана.

До кухни бы добрались довольно быстро, Богдана потерялась где-то по дороге, и Даниил усадил меня рядом с собой с однозначными намерениями как минимум накормить досыта. Елена Владимировна, судя по всему, тоже свято полагала, что голодной держать невесту своего сына нельзя, потому что перед нами как по мановению руки вырастали все новые и новые блюда.

Никого больше на кухне не было. Почему-то на ланч семейство не спешило, только мать Даниила устроилась за столом и принялась есть с нами.

— А почему мы только втроем? — спросила, не удержавшись, я. — Даня говорил, что у вас большая семья. Племянники…

— Детей Вася, муж Даны, отвез на утренник в центральный парк, — пояснила Елена Владимировна. — А Сережа…

— На ближайшие пару дней папа решил поселиться в гараже, — усмехнулся Даниил и, дождавшись, пока я сделаю большие глаза и успею перепугаться, пояснил: — он автолюбитель, а я впервые на этой машине приехал. Вот, он хочет оценить!

— О, — улыбнулась я. — Так бы сразу сказал…

Мой отец тоже любил автомобили, только вот возможности постоять рядом с настоящим лексусом у него никогда в жизни не было. Впрочем, всё в моих руках, если у нас с Даниилом…

У каких таких нас? Я одернула себя с неожиданной злостью, осознав, что фантазии заводят туда, куда точно не нужно. С ума сошла, что ли? Котовский — мой начальник, который меня обманул и привез сюда только для того, чтобы поиздеваться над своей родней. И ни о какой любви даже речи быть не может.

— А как вы расположились? — не удержалась от вопроса Елена Владимировна. — Как спалось?

Я почувствовала, что вновь краснею.

Очень вовремя.

— Я как раз хотела попросить вас… — я демонстративно вперила глаза в пол. — Относительно спальни… Не могли бы вы поселить нас отдельно?

— Отдельно? — ахнула Елена Владимировна. — Но зачем?

— Просто, — я отодвинулась немного от Даниила, — я хочу, чтобы первая брачная ночь была правда первая… ну, вы меня понимаете. И спать в одной комнате с женихом мне как-то не очень комфортно…

Елена Владимировна покосилась на меня с явным недоверием. Во взгляде её полыхнуло что-то необычное, смутно знакомое, и она, будто испытывая меня на прочность, придвинулась поближе и даже перегнулась через стол. На симпатичном женском лице отобразилось недоверие, потом — недоумение, но его наконец-то озарило понимание. В этот момент Елена Владимировна стала куда больше похожей на своего сына, чем прежде — и заодно развеяла мои сомнения в том, родной ли ребенок Котовский, а то что-то он слишком сильно выбивался из общего ряда своих родственников.

— Что-то не так? — совершенно непонимающим, безоблачным тоном уточнила я.

Нет, всё-таки у роли дурочки есть определенные преимущества. По крайней мере, можно спрашивать всё, что стукнет в голову, и совершенно не бояться последствий. Вот и сейчас я растерянно заморгала, глядя на Елену Владимировну, а вызвала у неё только умильную улыбку, а не желание удушить меня, например, вот тем висевшим рядом на крючке полотенцем.

— Вы меня извините, если вдруг что! — охнула я. — Я могу ляпнуть…

— Моя Оля, — влез в мой монолог Котовский, — очень стеснительная девушка. Она великолепный специалист в своей отрасли, но в силу отсутствия опыта отношений, боюсь, действительно может сказать глупость. Так ведь, дорогая?

— Да, — искренне улыбнулась я. — Я никогда не знакомилась с чьими-либо родителями. Ну, не считая родителей Ксюши, — прозвучало странно, и пришлось пояснить: — Это девушка, вместе с которой я снимаю квартиру. Получается, соседка? Её родители приезжали к нам погостить, и…

Я умолкла, справедливо полагая, что и так уже разляпала довольно много подробностей своей личной жизни. Достаточно, чтобы Елене Владимировне хватило для составления какого-нибудь мнения обо мне. Возможно, не очень положительного, но это уже дело десятое. Тут главное добиться своего.

— Современная молодежь, — кашлянув, начала Котовская — впрочем, откуда я знаю, может, у неё другая фамилия? — ведет себя куда более распущенно, чем было принято в мое время…

— Родители воспитали меня очень строго, — уверенно промолвила я. — Мама и бабушка, например, с самого детства говорили, что девушка должна в первую очередь думать. О своем здоровье, о своем счастье и о последствиях, к которым могут привести, — ладонь Даниила под столом улеглась на мое колено и поползла выше, — к неожиданным последствиям.

Я отодвинулась от него на несколько сантиметров, разрывая контакт. Котовский, продолжая делать вид, будто его больше всего интересует чай в кружке, вернул ладонь на прежнее место.

— Увы, — отозвалась Елена Владимировна, — но сколько б я ни говорила своей дочери о том, какие риски могут быть у… определенного рода отношений, она отвечала, что знает об этом куда лучше меня. И что знает, что с этим делать.

Ещё б она не знала, врач-венеролог!

— И современные методы защиты.

— Знаете, — решила я воспользоваться своим коронным аргументом, уясненным ещё от матери, — лучшая защита в молодом возрасте — это воздержание. Данечка вот со мной совершенно согласен. Правда, Данечка?

Судя по тому, что рука Данечки уже доползла до середины бедра, до согласия ему было, как до небес пешком, но под внимательным материнским взглядом, полным радости и надежды, ему пришлось ласково улыбнуться и убрать наконец-то руку.

— Да, Оля, — протянул он. — Ты, несомненно, права.

— Потому, — продолжила я, — мы решили подождать с этим до свадьбы. И… мне неловко утруждать вас, но мне было бы комфортнее пожить в отдельной комнате. Можно совсем крошечной! Я не нуждаюсь в кровати королевского размера.

— Но это невозможно, — вздохнула Елена Владимировна. — Все комнаты в доме заняты.

Я с трудом спрятала удивленный смех за тихим покашливанием.

— Абсолютно все? — пришлось поинтересоваться как можно спокойнее.

Даже Котовский, который, кажется, не слишком желал, чтобы нас расселили, уставился на мать широко раскрытыми глазами и достаточно разгневанно поинтересовался:

— Как это — заняты все комнаты? В огромном трехэтажном доме? — мрачно поинтересовался Даниил.

— Ну, — Елена Владимировна вперила взгляд в пол. — Понимаешь… Дети становятся старше, потому у нас две детских комнаты…

— У меня нет никаких претензий к детям. Даже если б у нас было три детских комнаты, — покачал головой Котовский. — Но насколько я понимаю, отнюдь не дети занимают основное место в доме. Вы с папой поссорились?

— Ну что ты! — воскликнула Елена Владимировна. — Нет-нет! Это Дана и Вася решили, что им лучше некоторое время поспать в разных комнатах. Ну не могу же я положить Оленьку или тебя рядом с Васей, в конце-то концов!

— А вторая гостевая комната? — поинтересовался Котовский.

— Сегодня вечером, — щеки Елены Владимировны слегка порозовели, она отчего-то сильно смутилась, — к нам приедут гости… Потому комнату хотели оставить свободной…

Даниил усмехнулся.

— Ну что ж, Оля. Придется тебе потерпеть мою компанию немного.

— Ничего страшного! — замахала руками Елена Владимировна. — Олечка, я что-то придумаю. Обязательно придумаю! А что… У меня есть отличная идея, — она уставилась на Даниила. — Конечно, это не отдельная комната, но хотя бы в одной постели спать не придется. Даня, я сейчас же позвоню твоему отцу! В гараже у нас осталась раскладушка!

Глава одиннадцатая

— Это издевательство, — отметил Котовский, глядя на раскладушку.

Что ж, нельзя сказать, что я могла с ним поспорить. Это уродство советского производства выглядело настолько страшно, что даже устроенный сверху ортопедический тоненький матрас, из тех, о которых в рекламе говорят, что хоть на полу расстели, будет спать хорошо, как на перине, не спасал ситуацию. Даниил смотрел на конструкцию с откровенным презрением, явно с трудом сдерживаясь, чтобы не посоветовать матери или отцу самым тут спать, но что-то подсказывало мне, что Елена Владимировна будет в том случае категорична.

— Данечка, — заявила она уверенным голосом, — ты должен уважать выбор своей невесты. Ты должен им гордиться! Это же счастье, что ты нашел себе хорошую девочку! А не какую-то…

То, с каким видом Елена Владимировна недовольно покосилась на дверь, заставило меня задаться вопросом, не дочь ли она свою характеризует таким образом. Нет, конечно, до хорошего человека Богдане как до неба пешком, но не хотела б я, чтобы моя мать использовала в качестве дурного примера.

Или называла "какой-то".

Нет, в этой семье действительно серьёзные проблемы с общением.

— Мама, — сердито произнес Даниил, — достаточно.

— Ты не понимаешь, — скрестила руки на груди Елена Владимировна, — какое сокровище тебе досталось! Оленька и красивая, и умная, — неизвестно, на основании чего женщина сделала такие выводы, но Котовский не спорил, да и я тоже помалкивала. — И порядочная! Ты где ещё такую найдешь? Ничего. До свадьбы потерпишь, ничего не отпадет!

— Ты в этом уверена? — ядовито поинтересовался Котовский.

— Конечно, уверена, — скривилась Елена Владимировна. — От пары месяцев ничего тебе не станется! Ох уж эти мужчины…

Котовский закатил глаза.

— Все мысли ниже пояса, — в унисон протянул он. — Ох уж эти женщины! А если я буду спать на такой раскладушке, то отпадет однозначно, и я про позвоночник, а не то, о чём ты подумала!

Елена Владимировна явно сильно смутилась и бросила неуверенный взгляд на раскладушку, будто желала уточнить, действительно ли та способна нанести непоправимый вред здоровью человека. Определенно, могла, это было видно безо всяких дополнительных исследований. Даже мне захотелось почему-то сжалиться над Даниилом, так сильно, что аж пришлось прикусить язык, не позволяя себе ляпнуть какую-нибудь лишнюю глупость.

Вроде того, что я могу потерпеть его рядом с собой в постели, только пусть не придвигается очень близко.

— Объясни мне, мама, — раздраженно протянул Котовский, — что это за такие гости, которые занимают последнюю свободную комнату в нашем доме?

На слове "нашем" его голос едва заметно дрогнул, наверное, Даниил с трудом сдержался, чтобы не напомнить родительнице — это вообще-то его дом, и он не желает видеть здесь никаких посторонних людей. Но сдержался, и я даже мысленно поставила маленький плюсик Котовскому. Может быть, он и в самом деле далеко не такой плохой, как мне прежде казалось? Ненавидеть его вроде как не за что.

— Это… Это гости Богданы… — пробормотала Елена Владимировна. — Она давно уже это запланировала, и мы тогда не знали, что ты приедешь не один, вот я и согласилась. Подумала, заодно, может, тебе повеселее будет, не всё ж с нами, стариками, сидеть, две недели почти… Но если ты хочешь и они ещё не приехали, то мы можем поговорить с Даной, вдруг она согласится…

— Вдруг! — скривился Даниил. — Ну пусть гости, но они с Васей в одной спальне не могут спать? Ну в самом деле, мама! Они же муж и жена.

— У них, — отметила Елена Владимировна, — кризис в отношениях. Потому я не могу настаивать…

— Ты пытаешься создать кризис в моих отношениях, — закатил глаза Котовский. — Ладно. Чёрт с вами. Пойду сам с Даной поговорю. Если Оля, конечно, не передумает…

— Оля, — с нажимом промолвила я, — не передумает. Ну мы же столько раз говорили с тобой об этом… котик.

Последнее, судя по всему, привело Елену Владимировну в сущий восторг.

— О! — вздохнула она. — Это так мило!..

Котовский, которого я в жизни не позволила бы себе обозвать котиком, если б не эта странная ситуация, только закатил глаза, отмахнулся и вышел в коридор. Следом за ним засеменила и мать, а я, решив, что находиться в одиночестве в комнате не слишком хорошая идея, тоже нехотя направилась за Даниилом. Всё же, пока что он был хоть чем-то более-менее стабильным и знакомым, в отличие от остальных, да и мне вдруг стало интересно, что же там за гости, приехали ли уже…

Далеко уйти нам, впрочем, не удалось. Даниил только повернулся к лестнице, как с неё, откуда-то с уровня второго этажа, донеслось восторженное:

— Данюшка! Я так рада тебя видеть!

И неизвестная, по крайней мере, мне женщина бросилась Котовскому на шею.

— Ну наконец-то! — воскликнула она, целуя его в щеку и оставляя след от помады. — Алёшка за тобой так соскучился…

Алёшка, мальчик лет восьми, топтался у незнакомки за спиной и действительно выглядел вполне соскучившимся. Или просто уставшим, я не настолько хорошо разбиралась в детях.

Что ж. Возможно, насчет "не за что ненавидеть" я немного поторопилась.

Даниил стоял, как вкопанный, и даже не приобнял женщину, хотя она, кажется, того очень ждала. Вид у Котовского был несколько пристыженный, а мне всё никак не удавалось унять пляшущие в голове подозрения. Неужели это какая-нибудь его бывшая пассия? Или нынешняя? А вдруг это его ребенок? По возрасту всё может быть, а внешне… Ну, если присмотреться, то что-то общее есть. Цвет волос — мальчик тоже шатен, довольно светлый, как и Котовский, — может быть, оттенок радужки… Правда, может, Алёша был в маму, я ведь понятия не имела, какая она, крашенная же. Но эти мысли должны были прийти в голову уже после, а сейчас я разгневанным взглядом сверлила Даниила.

— Виталина? — в голосе шефа звенел плохо скрываемый гнев. — Какая, однако, неожиданная встреча…

— Сколько можно повторять, — бойко затараторила Виталина, не обращая внимания на вялые попытки Котовского отцепить её от себя. — Ты можешь называть меня Витася! Алешенька, поздоровайся…

— Здравствуйте, дядя Даня, — послушно поздоровался мальчик.

— Привет, Лёша, — выдавил из себя улыбку Котовский и наконец-то сумел отодвинуть от себя всё пытающуюся повторить объятия Виталину. — Вы тут какими судьбами?

— Тётя Дана, — бойко затараторил Алёша, — пригласила нас с мамой погостить у вас на новогодние каникулы!

— Надо же, — усмехнулся Даниил. — Однако… А чего ж вы у нас будете в одной комнате тесниться, если от вашего дома двадцать метров пешком?

— Ой, ты ж не в курсе! — вмешалась Елена Владимировна. — Виталина, — имя она произнесла с нажимом, — переехала ещё два года назад. А дом тот продали. Так что теперь только к нам в гости, Богдана сказала…

— Богдана сказала, — повторил ядовито Даниил. — Вот как.

— Ну ты же, — зашептала женщина в надежде, что гостья не услышит, — не отправишь ребенка…

Судя по тому, как нахмурился Котовский, маленького Алёшу он вправду не мог выдворить прочь из своего дома. Вот мать его вытолкал бы с удовольствием, но только не с ребенком. Интересно, это Даня так ко всем детям относится, или Алексей ему?..

— А что муж, Вита? — поинтересовался Котовский, поворачиваясь обратно к гостье.

— Бросил, — отчеканила Виталина, хватая за руку Алёшку и дёргая его, чтобы заговорить не успел. — Ой, а я ж не со всеми знакома! — она наконец-то изволила заметить меня, да ещё и смерила таким взглядом, что сразу стало дурно. Что ж, ту огромную любовь, которую Виталина испытывала ко мне, за версту слышно, даже дурацкими вопросами задаваться не надо, и так всё понятно. Она прям горит желанием со мной пообщаться! — Меня зовут Виталина Назаровна, — представилась она мне. — А вы, наверное, здесь работаете?

Я аж опешила. Виталина Назаровна? И за кого она меня приняла? Небось, за местную прислугу?

Почему-то стало очень обидно и как-то аж не по себе, хотя я, казалось бы, должна быть готова к подобным взорам. Но Вита вела себя здесь, как настоящая хозяйка, и даже вопрос относительно мужа прозвучал неубедительно.

— Оля, — представилась я, чувствуя, что новое испытание на прочность — это уже слишком. — Я… Снегурочка, — вырвалось само по себе, — на заказ.

— О, вы будете вести праздник, — ухмыльнулась Виталина. — Понятно.

— Да, — Котовский наконец-то вернулся ко мне, остановился рядом и демонстративно приобнял меня за плечи. — Оля согласилась сыграть Снегурочку, заодно и с родителями познакомиться…

Судя по тому, как Виталина удивленно изогнула брови, она понятия не имела, зачем какой-нибудь Оле знакомиться с родителями Даниила.

Нет, решительно подумала я, никакая она ему не бывшая. Скорее уж запланированная будущая, потому что взглядом пожирает так, будто вот-вот убить готова.

— Так вы не аниматор? — усмешка Виталины всё ещё была не в меру торжествующей.

— Нет, — а вот я упрямо смущалась, даже не знаю, что это нашло на меня. Ощущения не самые приятные, если честно, как будто готова прямо сию секунду под землю провалиться. — Я бизнес-аналитик…

— Оля работает на фирме у Данечки, — тут же поспешила пояснить Елена Владимировна. — Начальницей отдела!..

Да, почти.

— Такая молодая, — продолжила моя "будущая свекровь", — но достигла такого успеха! Неудивительно, что они сразу приглянулись друг другу, — женщина с видом ангела, сошедшего с небес для того, чтобы воссоединить влюбленные пары, воззрилась на нас с Котовским. — Я всегда была уверена, что порядочные, успешные, трудолюбивые молодые люди должны находить себе пару под стать, а не служить паровозом в семье! — это явно был камень в сторону подруги Богданы.

Виталина намеки понимала плохо.

— Странно видеть бизнес-аналитика, — протянула она, — в роли Снегурочки.

— Мы собирались ещё поработать над проектом… — протянула я, не решаясь сказать о том, кем меня представил своим родителям Даниил.

Сам пусть говорит. Это ему надо, а не мне.

— Над проектом работать нужно на работе, — возразила Виталина.

— Конечно, — усмехнулся Даниил. — Но, Витася, я ж тебе не сказал самого главного! — рука, обнимающая меня, ощутимо напряглась. — Мы с Оленькой собираемся пожениться в начале весны. Или в конце этой зимы, как уж сложится…

Лицо Виталины вытянулось от удивления.

— Собираетесь… пожениться? — тихо спросила женщина. — Но… Это так неожиданно… Дана мне ничего не говорила…

— Она не знала, — усмехнулся Котовский.

— Но ведь у таких поступков должны быть причины, — протянула она, расправив плечи. — Какие-нибудь события, которые подтолкнули тебя к такому решению…

Тот выразительный взгляд, которым Виталина одарила мой живот, не сулил ничего хорошего. Я просто-таки читала это её отчаянное раздражение. Думает, что я беременна? Хоть бы сказала что-нибудь, так нет, даёт возможность мне или Котовскому ляпнуть какую-нибудь глупость.

— Ну конечно же! — подскочила к Виталине Елена Владимировна. Со стороны она напоминала сейчас хищную птицу, которая собиралась защищать своих птенцов. — Данечка ведь наконец-то встретил хорошую девочку! Из тех, — произнесла она с нажимом, — на которых женятся. Правда, Данечка?

— Конечно, — Котовский выглядел совершенно расслабленно. — Оля — сокровище, только последний дурак такую упустит.

Он обнял меня куда более нежно, чем обычно, и я невольно прижалась к Котовскому, чувствуя себя последней дурой, наивной идиоткой, верящей чужой лжи, да ещё и высказанной ради какой-то навязанной подружки.

— Ну что ж ты, — смутилась Виталина, — привез невесту чтобы работать, играть Снегурочку… И я могла б это сделать.

Даже Котовский, кажется, растерялся. Его удивило то, с каким напором продолжала наступать на него Виталина, даже услышав, что Даниил женится через несколько месяцев. Мужчина пытался подобрать слова, чтобы послать её подальше, но, кажется, даже не знал, что можно в подобной ситуации ляпнуть.

А мне полагалось молчать. В первую очередь потому, что на Даниила мне наплевать, я на него не претендую, и пусть бы эта Виталина забирала его…

Забирала? Женский эгоизм, кажется, взыграл против воли моего сознания. Почему я, вот та пресловутая хорошая девочка, должна уступать привлекательного мужчину, ухаживающего за мной, прямо намекающего на то, что не против реальных отношений, богатого, щедрого, вроде даже хорошего, какой-нибудь женщине старше его. Ещё и с ребенком. И наверняка с бывшим мужем!

И хотя от этих мыслей, крутившихся у меня в голове, я краснела и чувствовала себя последней дурочкой, которой пора бы убираться прочь из дома Котовских и не фантазировать о том, о чём не нужно, я обняла Даниила в ответ, ласково потерлась носом о его скулу — чёрт! Он же не брит! — и проворковала:

— Ну мне ж совсем не в тягость. Наоборот, провести с Даней больше времени. К тому же, Елена Владимировна такая прекрасная женщина! — вообще-то, я понятия не имела, какова на самом деле мама Котовского, но надо же было как-то поставить Виталину на место. — Мне так приятно, что Даня привез меня сюда на целых две недели! Можно насладиться семейным уютом…

— Семейным уютом надо наслаждаться в своей семье, — прошипели сзади, и я оглянулась.

Богдана стояла у нас за спиной с таким видом, будто собиралась как минимум уничтожить на месте. Застрелить, например. Или зарезать ножом. Или скальпелем. Она же врач, у неё должно быть.

Надо поосторожнее вести себя с едой, а то с этой станется.

— Ну, — лучезарно улыбнулась я, войдя во вкус, — семья Дани — моя семья. Мы ведь совсем скоро поженимся!

— Это так мило! — охнула Елена Владимировна. — Видишь, Витася, у Данечки всё отлично. А вы с Богданой всё переживали, что у него не ладятся личные отношения. Всё сложилось! Не стоило и нервничать, Витасечка.

Виталина явно была не в восторге от того, что у Даниила что-то там сложилось, потому что выдавленная улыбка оказалась кислой, как тот лимон, причем неспелой. И вялой, как будто его хорошенько выжали.

— Ну, располагайтесь… Мы с Олей уже пойдем, наверное, — заулыбался Котовский.

— Вам помочь с раскла… — начала было Елена Владимировна, но в этот раз я вмешалась сама.

— Не стоит! — не стоит всяким Виталинам знать о раскладушках и о том, что я с Котовским спать в одной кровати отказываюсь. — Я думаю, мы сами разберемся. Примем такое решение, чтобы оно было не в ущерб ни мне, ни Дане.

— Ой, да, — заохала Елена Владимировна. — В конце концов, ничего страшного не случится, если вы просто…

— Да, — кивнула я. — Это абсолютная правда!

"Свекровь", явно осознав, почему я так нагло её перебиваю, расплылась в улыбке и потянулась ко мне.

— Умничка! — прошептала она, обнимая меня. — Мы эту змеюку вытравим! Данечка на неё и сам не смотрит, а я сделаю всё, чтобы она и спровоцировать не смогла!

— Спасибо, — шепнула я, не уверенная, впрочем, в том, что нуждаюсь в такой союзнице.

Хотя, никогда не знаешь, какие связи в жизни пригодятся.

Наконец-то высвободившись из неожиданно тёплых и ласковых объятий Елены Владимировны, я вновь вернулась к Даниилу и, старательно проявляя инициативу, взяла его за руку и потянула за собой. Котовский послушно направился следом за мной, со стороны и вправду больше всего на свете напоминая довольного, сытого кота. И чем дальше мы отходили от Витаси, будь она неладна, тем довольнее он становился.

Я почти с облегчением проскользнула в нашу комнату и была б, признаться, рада, если б Котовский с такой же легкостью, как и я, сбросил маску счастливого жениха. Вот только Даниил, вместо того, чтобы закатить глаза и заявить, что его утомили все эти актерские испытания, запер дверь на ключ, поймал меня за локоть, подтянул к себе и самым наглым образом прижал к стене.

— Я вижу, Витасенька тебе не понравилась, — проворковал он с таким видом, как будто я была куском отборной телятины.

А он очень голодным котом.

— Не понравилась. Слишком много пафоса, — согласилась я. — Перестань смотреть на меня, как на…

— Как на самую желанную на свете невесту, — ухмыльнулся Котовский. — Разве тебе не нравится? Разве ты не мечтаешь о нашей свадьбе? Если хочешь, Витася может понести твой шлейф.

— Я не хочу, чтобы меня задушили частью платья на моей же свадьбе. И вообще, я противник пышных свадеб! — ляпнула я, запоздало осознав, что говорить о свадьбе с Котовским, мягко говоря, рановато.

Даниил так, кажется, не думал.

— Вот как, — проворковал он. — Ну, на самом деле, мне тоже всё это не нравится. Белый костюм, роза в петличке, голубь, который собирается опорожниться аккурат на эту розу… Лишний пафос, ты права. Мы распишемся и уедем куда-нибудь отдыхать. Устроим себе шикарный медовый месяц. Где бы ты хотела побывать?

— В Париже, — сдуру выпалила я и собиралась было заявить, что вообще никуда с ним не полечу и…

Не успела. Котовский сгреб меня в охапку, как будто я и вправду была его невестой, и поцеловал в губы, таким образом лишая любой возможности хоть что-нибудь сказать.

И я, продолжая череду глупостей, которые только может совершить девушка, на поцелуй ответила.

Выбраться из рук Даниила не было никаких шансов. Он держал меня крепко, целовал — страстно, и я была бы последней лгуньей, если бы сказала, что мне это не нравится.

— Хватит! — как-то крайне неуверенно прошептала я, когда Котовский оставил мои губы в покое, и поцелуи переместились чуть ниже, на шею.

Чёрт… Мне бы дать ему коленом… Или пощечину, в прошлый раз помогло ведь. А вместо этого хочется только прижаться и ответить взаимностью. И тело как будто вспыхивает от каждого настойчивого прикосновения, отзывается неожиданным жаром, когда руки Котовского скользят по спине, спускаются ниже…

Какое ниже?!

Сознание вернулось как-то очень внезапно, как раз в ту секунду, когда я почувствовала спиной мягкий матрас вместо твёрдой спины — и тут же упрямо толкнула Даниила руками в грудь.

— Прекрати! — выпалила я, вскакивая с кровати и поправляя задравшееся платье. — Даже и не надейся!

— Ничего, — коварно пообещал Котовский. — Я оторвусь в Париже.

— В каком таком Париже? — опешила я.

— Ну как? Мы же расскажем, что пышной свадьбы не будет, потому что мы не хотим слишком бурное торжество. Предпочитаем тишину, семейный уют и спокойствие. Это ведь великолепная возможность насладиться друг другом, тем более, после того, как мы ждали аж до свадьбы. Не так ли?

— Я не собираюсь за тебя замуж, — твердо произнесла я. — Это выдумка, и да, если это поможет отогнать какую-нибудь Витасю, я не против. Но наши "отношения" закончатся ровно в тот день, когда мы вернемся в город.

— Да? И ты хочешь сказать, что абсолютно всё, что ты говорила моей матери, выдумка? — коварно прищурился Даниил.

— Не все! — запротестовала я и каким-то образом проворонила тот момент, когда Котовский уселся на краешке кровати и поймал меня за талию.

Я опустила руки ему на плечи, то ли пытаясь таким образом ответить взаимностью, то ли в надежде оттолкнуть, и вздрогнула, когда Даниил обнял меня чуть крепче. Даже довольно плотная ткань платья не мешала чувствовать жар его тела, и я невольно задержала дыхание, чувствуя, как мужские ладони скользят по спине. Если б правдой было то, что мне на него наплевать, я б, наверное, была бы в восторге! Но Котовский, при всех его недостатках, оставался удивительно привлекательным мужчиной, и я, к сожалению, никак не могла с этим бороться.

— Как минимум, — зашипела я, вовремя поймав за запястье скользнувшую ниже талии руку Даниила, — про хорошую девочку было правда. И если уж я не согласна спать со своим женихом, то просто с начальством уж тем более не буду!

— Да я всё понял. Это откладывается до Парижа, — заверил меня Котовский. — Но поцеловать-то можно?

— Нельзя! — запротестовала я, уже даже не отбиваясь от Парижа — всё равно Котовский слушает меня одним местом.

— А если я пообещаю, что проведу ночь на раскладушке?

— Ты и так там её проведешь.

— Не-а, — коварно отметил Даниил. — Если одна Снегурочка меня не поцелует.

— Чёрт с тобой! — выдохнула я и с максимально недовольным видом наклонилась вперёд, искренне надеясь, что этот поцелуй продлится не больше секунды.

Впрочем, я, кажется, была потрясающе наивна.

Глава двенадцатая

Я проснулась от того, что солнце самым наглым образом слепило глаза. Обычно я плотно зашториваю окна, чтобы ни один лишний лучик света не пробрался в спальню и не украл те несколько лишних минут сна, таких ценных для работающего человека, а тут буквально слепит, так, что аж пятна скачут перед глазами.

И чего-то жарко так…

Я заморгала, пытаясь прийти в себя, привстала на локтях и обнаружила, как что-то тяжелое — точнее, чья-то тяжелая рука, — нагло пытается вернуть меня обратно.

— Даня! — возмущенно воскликнула я, спросонку позабыв даже об элементарном уважении к начальству. — Котовский!

— М? — лениво открыл один глаз Даниил. — Оля, ещё рано. Иди ко мне.

Я покосилась на часы. Рано? Девять утра.

И вообще, кабы только в том была беда.

— Какое иди ко мне? — я попыталась выбраться из объятий Даниила. — Ты обещал спать на раскладушке!

Вчера вечером, после поцелуя… Ладно, после четырех поцелуев, два из которых были не в губы, а в шею, и одной попытки меня облапать, после которой я совершено честно ударила Котовского локтем в бок и высвободилась из его объятий, — я ложилась спать одна, а он устраивался на раскладушке и ворчал, что его невеста совершенно не бережет его спину. Что ж, помнится, я посоветовала ему в таком случае ложиться на пол, это, говорят, очень полезно, и с чистой совестью уснула, завернувшись в одеяло.

Почему, когда я проснулась, Даниил оказался рядом, было интересным вопросом. Обычно я сплю очень чутко, уверена, что тут же вскочила бы, если б кто-то устраивался под боком посреди ночи, но… подмешал какую-то гадость? Или за вчерашний день я тоже каким-то образом умудрилась устать?

В любом случае, вне зависимости от причин, по которым это случилось, Котовский лежал рядом, довольно улыбался и всем своим видом пытался продемонстрировать, что такая кошачья фамилия досталась ему не зря.

— Я спал на раскладушке! — сообщил Даниил. — Пятнадцать минут. Мы не оговаривали, что это будет на всю ночь. К тому же, ты была не против…

— Я спала!

— Не сопротивлялась…

— Мне снилось, — прошипела я, — что я обнимаю одеяло.

— Обычно, — ухмыльнулся Котовский, — дамы, обнимая одеяло, во снах видят желанного мужчину.

— Вот беда, — парировала я, — что у меня такая проблема с желанными мужчинами, что даже по ночам светлый лик одеяла приходит!

— Какой кошмар, — судя по всему, Даниил совершенно не обиделся, наоборот, продолжил улыбаться. — В любом случае, нам надо с тобой обговорить нашу дальнейшую стратегию.

— Мы ведь уже обо всём договорились, — пожала плечами я, на всякий случай отодвигаясь немного дальше. — Я не спорю, когда ты называешь меня своей невестой, ты ко мне не пристаешь, и мы десять дней выдерживаем натиск твоей родни, чтобы потом разойтись, как абсолютно чужие люди.

— Этот замечательный план, к сожалению, не учитывает фактор Витаси, — протянул Даниил. — А ведь она будет наступать. Не сомневаюсь, что у неё серьёзные планы. Просто так эта женщина бы сюда не приехала.

Какое мне должно быть дело до Витаси? Пусть сам с ней разбирается! И вообще…

— Если уж она к тебе приехала, — пожала плечами я, выбираясь из кровати и закутываясь тёплый халат, — то почему б тебе не обратить внимание на эту чудесную женщину? У неё вот и ребенок есть. Ты же любишь детей?

— Детей — да. Витасю — нет. Я терпеть её не могу, — сознался Даниил. — И она старше меня на шесть с половиной лет.

— Ерунда какая! В современном мире… — начала было я, но Котовский договорить не дал.

— Это ерунда, если вы познакомились, когда вам по двадцать. Или тридцать. Или ещё больше. Чем старше, тем это менее важно. Но если ты помнишь, что Витасей звали мерзкую подругу твоей сестры, которая никогда не упускала возможность пролить тебе на голову суп или забыть тебя в парке, куда тебя отправили вместе с крайне невнимательной Даной, и тут она является к тебе в дом и шепчется с твоей сестрой за углом, как бы это тебя захомутать — поверь, никакой любви не выйдет. К тому же, — Даниил скривился, — ненавижу женщин, которые кладут глаз на мои миллионы.

Я как раз взяла стакан с водой с тумбочки и сделала несколько глотков, потому поперхнулась. Миллионы? Я понимаю, конечно, что такие домики покупают не бедные люди…

— Жадничаешь? — язвительно поинтересовалась у Котовского.

— Скорее осторожничаю, — совершенно серьёзно ответил он. — Если девушка мне нравится, не вижу ничего предосудительного в том, чтобы дарить ей подарки и обеспечивать её. Но сначала надо, чтобы она понравилась! В конце концов, отношения заводят с людьми, а не с кошельком на ножках.

— Для кошелька на ножках, — не выдержала я, — ты слишком хорошо выглядишь!

И для Витасеньки он тоже слишком хорош.

— Ну раз мы сошлись на том, что Витася мне не подходит, — протянул Котовский, — то ты ведь согласишься мне подыграть?

— Я уже здесь прохожу под кодовым названием "невеста", — тяжело вздохнула я. — Не вижу, чтобы у меня был какой-нибудь выбор.

— Ну, для начала, я настаиваю на том, чтобы выбросить раскладушку. Как на это смотришь?

— Негативно, — твердо произнесла я. — Очень негативно. Раскладушка останется. Или я перебираюсь в другую комнату. Хоть к Витасе, хоть к детям, хоть на диван!

Даниил с таким видом закатил глаза, что я с трудом сдержала смешок.

— Ну хорошо. Пусть раскладушка останется, — неожиданно легко согласился Котовский. — Не надо ни на какой диван. И к Витасе не надо. Но мы счастливая влюбленная пара?

— Мы счастливая влюбленная пара, — послушно повторила я. — Но пара только для людей. Не в личных отношениях.

Кажется, в последнее Котовский не поверил.

Я даже не поняла, когда успела оказаться в его объятиях. Даниил прижал меня к своей груди и, подавшись вперед, страстно поцеловал в губы.

— Пусти! — замычала я, выворачиваясь из его рук, но спустя мгновение была возвращена на место. Объятия Даниила оказались просто-таки каменными, и я, невольно сдаваясь, ответила на его поцелуй и даже обняла за шею.

Это неправильно, отвратительно и вообще..

Но, чёрт подери этого Котовского, это было приятно! Я всерьез наслаждалась теплом его тела, жаром прикосновений, страстью, полыхающей в его глазах.

Он перестал терзать мои губы, теперь целовал в шею, и я уже даже не предпринимала никаких попыток вывернуться из его рук, оттолкнуть прочь от себя. Возможно, это не такая уж и плохая идея — встречаться взаправду?

Дверь открылась почти с ноги, ещё и в сопровождении жуткого грохота, и я с визгом отскочила от Даниила. Отскочила, надо сказать, недалеко, потому что Котовский уверенно вернул меня обратно в свои объятия, и я прижалась к нему всем телом в поисках защиты и только тогда обернулась.

На пороге стояла Витася.

— Данюша, — проворковала она, — а я думала, ты один.

— Было бы очень странно, — усмехнулся Котовский, — если бы я жил отдельно от своей невесты. Что ты здесь делаешь, Виталина?

— Пришла позвать на завтрак. Я решила сегодня всех порадовать…

— Ага, приворотным зельем? Или ты туда яда накапала своего змеиного? — проворчал Даниил, но довольно тихо — по крайней мере, эту часть его тирады Витася то ли не услышала, то ли успешно проигнорировала. — Вита, у нас в доме обычно готовит мама, тебе не следовало себя утруждать.

— Было бы очень дурно с моей стороны напрягать пожилую женщину, — заворковала Витася, сверля меня взглядом. — И заставлять её готовить, когда в доме столько девушек!

Камень в мой огород был засчитан. Я почему-то даже не задумывалась над тем, чтобы подменить Елену Владимировну на кухне или помочь ей с приготовлением пищи. А следовало бы задуматься, потому что и вправду…

— Это кто здесь пожилая женщина?! — раздался сзади возмущенный возглас. — Виталина, ты своим мясом чуть не испортила мне блинную сковородку, — Елена Владимировна буквально силком выдернула Витасю из нашей комнаты. — Пойдём, я покажу тебе, на чём в самом деле следует готовить! Дети, вы спускайтесь, я сейчас сама приготовлю вам вкусный правильный завтрак!

Дверь захлопнулась. Елена Владимировна увела мерзкую соперницу прочь, очевидно, давая мне возможность остаться наедине с Даниилом.

Котовский ухмылялся так, как будто даже не ожидал настолько благоприятного развития событий.

— Ты нравишься моей маме, — отметил он.

— Да, кажется, — смутилась я.

— А ещё тебе было приятно.

Мои щеки сейчас, наверное, были краснее любого мака.

— Это непроизвольная реакция организма.

— Вот как, — усмехнулся Даниил. — Не могу поспорить. Но, как видишь, Витася у нас женщина с фантазией и не отступит просто так. Так что, мы выбрасываем раскладушку?

Сначала я посмотрела на Котовского. Тот стоял с таким невинным видом, словно собирался устраиваться на самом краешке кровати и мирно дремать, следя за тем, чтобы даже не дотронуться до меня случайно посреди ночи.

Потом перевела взгляд на раскладушку. Та была потрепанная, старая и, должно быть, дико неудобная.

В последнюю очередь вспомнила Витасю со всеми её более чем определенными планами.

— Ладно, — сдалась я. — Раскладушку мы выбрасываем. И правдоподобно притворяемся парочкой. Я согласна.

— Вот и замечательно, — улыбнулся Котовский. — Предлагаю продолжить притворяться прямо сейчас, — и вновь заключил меня в свои объятия, очевидно, решив повторить прерванный поцелуй…

…Наверное, когда мы с Даней спустились наконец-то вниз, я выглядела как-то не так, потому что удостоилась злого, испепеляющего взгляда Витаси и довольной улыбки Елены Владимировны. Последняя ещё и подмигнула, да так красноречиво, что у меня даже возникло желание помчаться обратно в ванную и вновь залезть под холодные струйки душа, чтобы избавиться от всех, даже невидимых следов чужих прикосновений и поцелуев. Котовский как будто клеймо какое-то на мне поставил.

Или, может быть, я просто неправильно воспринимаю добрую улыбку женщины, считающей себя моей будущей свекровью? И завистливые вздохи желающей заполучить Даниила Виталины?

На этот раз людей за столом собралось побольше, и я даже засомневалась, поместимся ли мы все или, возможно, стоит завтракать по отдельности. Я б, например, не отказалась скрыться куда-нибудь с глаз тяжело вздыхающей и гневно косящейся на меня Витаси.

— Дядя Даня! — громкий, почти истошный вопль, заставил меня аж подскочить на месте. Котовский же, явно рассчитывая на что-то подобное, поднялся со своего стула с несколько обреченным видом, натянул на лицо радостную улыбку и наконец-то повернулся к детям.

Не соврал, их действительно было трое. Две девочки лет пяти, очень похожие, одинаково одетые, но всё же не близняшки — в лицах были какие-то едва уловимые, но всё-таки отличия, — буквально повисли на Данииле. Он подхватил их на руки, предсказывая детское желание покрепче, почти до удушения, обнять горячо любимого дядю, и девочки не упустили замечательную возможность ухватиться своими ручонками за свитер Котовского и восторженно визжать. Звук был пугающе громким, я от неожиданности даже втянула голову в плечи и вспомнила ни с того ни с сего, как в первом классе просила маму поскорее забирать меня со школы, потому что одноклассники очень шумели.

Третий же, старший, десятилетний мальчик, стоял, надутый и удивительно серьёзный, и, судя по всему, ждал, пока сестры оставят Котовского в покое.

— Добрый день, дядя Даня! — поприветствовал он Даниила, наследуя, кажется, своего молчаливого и спокойного дедушку. — Я очень рад тебя видеть! — и протянул ему руку для рукопожатия.

— Я тоже очень рад вас видеть, — улыбнулся Котовский. — Андрюша, подожди секундочку, мне необходимо избавиться от груза, — от встряхнул девчонок, но те только захихикали, даже и не думая с него слезать. — Аня, Яна, познакомьтесь, это тетя Оля, — он кивнул на меня. — Моя невеста. Вы будете обнимать тетю Олю?

— Да-а-а-а! — запищала девочка, идентифицируемая как Яна.

Вместо того, чтобы, держась за свитер, попытаться добраться до земли, она напротив полезла ещё выше и, почти взобравшись дяде на плечо, рухнула оттуда — прямо на меня. Стол задрожал — количество желающих спасти Яночку было немалым, — но, когда я подхватила девочку на руки и обернулась к Елене Владимировне и Дане сообщить, что всё хорошо и ребенок цел, с удивлением обнаружила, что Богдана даже не отрывалась от еды. Рядом со своей перепуганной, растревоженной матерью она выглядела до такой степени равнодушно, что мне даже как-то не по себе стало.

Аня, очевидно, ссаженная на землю уже Даниилом, прижалась к моей ноге и опасливо косилась на свою мать. Яна тоже вывернулась у меня на руках и смотрела на Богдану, терпеливо дожидаясь, пока та допилит свою отбивную.

— Мамочка, — сообщила она притихшим голоском, — я не ушиблась. Меня поймала тетя Оля.

— Очень зря, — ледяной тон Богданы мог испугать и взрослого человека, не то что маленького ребенка. — Если б тетя Оля тебя не поймала, возможно, тебе была бы наука на будущее, что нельзя так нападать на взрослых людей. В следующий раз, Оля, не стоит беспокоиться. Упадет — встанет.

Я аж поперхнулась.

— Она же маленький ребенок!

— Значит, станет старше — поумнеет, — отрезала Богдана.

— Но… — я притихла, перехватив печальный взгляд Елены Владимировны, но, не удержавшись, всё-таки заговорила вновь: — Главное, чтобы ребенок вообще дорос до этого "старше"!

— Ну, — влезла Витася, — Даночка опытная мама, и…

— И потому считает, что ребенком меньше, ребенком больше… — Даниил вновь занял своё место, отодвинув соседний стул для тихого и спокойного Андрея, а Анечку усадил себе на руки. Я, продолжая прижимать к груди перепугавшуюся Яну, устроилась рядом с мужчиной и непроизвольно придвинулась ближе, словно это я падала, а меня приказали не ловить.

Виталина закашлялась.

— Конечно, — тут же поспешила подтвердить она. — Конечно, Данюша совершенно прав. С детьми надо бережно. Мой Алешенька — очень хороший, воспитанный мальчик! Вообще, как ребенка воспитают родители, так ребенок и будет…

Яночка, подтверждая свою благовоспитанность, потянула тарелку с едой на себя и едва не вывернула всё содержимое на меня. Благо, промахнулась — и картофельное пюре, до сих пор мило красовавшееся на тарелке, перекочевало прямо на скатерть, а не на дорогое, купленное Даниилом платье.

— Себя вести, — закончила севшим голосом Виталина.

— Это они в Васю, — сухо отметила Богдана, даже не подумав встать и убрать за своим ребенком. — Всё плохое, что могли, унаследовали.

— Надеюсь, — не удержался Котовский, — характер у них тоже Васин? Яночка, Анечка, помогите бабушке убрать со стола, принесите вон те тряпки. Андрей?

— Понимаю, — закатил глаза мальчик, — вам предстоит серьёзный разговор.

Он поднялся со своего места и с видом всё понимающего взрослого удалился прочь, что-то насвистывая себе под нос и бросив на сестер довольный взгляд старшего брата, уже не собирающегося драться за тряпку.

Витася продолжала сидеть за столом, как ни в чём ни бывало, и проигнорировала как минимум три пламенных взгляда, брошенных на неё Еленой Владимировной с таким себе намеком встать и уйти, а не мешать семейному разговору. Я же попыталась подняться, но не смогла — Котовский опустил руку мне на плечо, будто настаивая на том, чтобы я обязательно осталась, и выдавил из себя кривоватую, немного злую улыбку. Никакой особенной радости в его взгляде я не заметила, да и разговор обещал быть не из приятных.

— Не уходи, Оля, — твердо произнес он. — Ты уже почти член нашей семьи.

Я вздохнула. Ну да, конечно. Член его семьи. Только всё это понарошку, а я здесь всего лишь Снегурочка на заказ, которой надо отыграть свою роль и убраться прочь. Лучше б он профессиональную актрису пригласил да денег ей предложил. В театрах, я слышала, довольно мало платят. Впрочем… В последний раз, когда я смотрела представление в театре, там было три актрисы, и все три, включая ту, которая играла юную, двадцатилетнюю "тургеневскую барышню", были возрастом за сорок. И две их них ещё и весом как минимум за девяносто. А то и за все сто.

Это при том, что большим ростом они не отличались.

Что ж, возможно, не просто так Даниил решил, что ему лучше обратиться к такому непрофессионалу, как я, чем находить настоящую актрису. И не факт, что та не сбежала бы, только столкнувшись с его не слишком приятной сестрой и с… Интересно, какой статус у Витаси? Подругой детства её, что ли, называть?

За столом воцарилась тишина. Меня держали на месте, хотя я очень хотела встать, Виталина, напротив, уходить не собиралась, хотя ей разве что не подмигивали уже…

Сергей Петрович, до сих пор хранивший молчание, решился и нарушил гробовую тишину:

— Виталина, а где сейчас Алеша?

— Пошел в комнату, поиграть, — пожала плечами Витася.

— В детскую? — поинтересовался мужчина.

— Нет, в мою спальню.

— Я не заметил, чтобы вы привезли с собой много игрушек, — отметил пожилой мужчина, и я ощутила в голосе знакомую уверенную твердость.

Что ж, возможно, в Данииле от отца куда больше, чем могло показаться сначала. Да, Сергей Петрович отнюдь не болтлив, и до экстраверта ему тоже, как мне до настоящей невесты Котовского, далеко, но характер у него был. И подчиняться чужому слову этот человек, поняла я вдруг, не станет, даже если на него будут давить — только если посчитает предмет спора ненужной мелочью, где и уступить не грех.

— Нет, но Алеша спокойный мальчик, он найдет, чем себя занять, — отмахнулась Виталина.

— Да? — изогнул брови Сергей Петрович, подавая жене знак, чтобы она не влезала в разговор. — И всё же, мне кажется, ребенку не слишком уютно. Он в чужом доме, а ты даже не познакомила его с Андреем. Сходи, проверь, как он.

— Алеша привык…

— За ребенком нужно следить. Я всегда говорил об этом своим детям и надеюсь, что хоть кто-нибудь из них это усвоит! — он улыбнулся Даниилу, а потом выразительно посмотрел на Дану. — Виталина, пойди, посмотри, как твой сын, и отведи его к Андрею в детскую. Познакомь мальчиков. Они примерно одного возраста и, я думаю, подружатся. Ребенок не должен страдать!

Наконец-то намек был понят правильно. Витася поднялась, взглянула на меня так, словно представляла на моем месте стремительно формирующуюся горстку пепла, хмыкнула, презрительно кривя губы, но всё-таки быстро покинула помещение. Я продолжила сидеть, чувствуя, как Даниил почти до боли сжимает мое запястье.

— Дана, — Сергей Петрович повернулся к дочери, — мне не нравится твое поведение.

— Да что ты говоришь? — изогнула брови женщина. — И ты считаешь, что это тема, которую необходимо обсуждать при посторонних?

— Здесь нет посторонних, — влезла Елена Владимировна. — И если ты про Олю, то она скоро станет нашей невесткой. А значит, должна понимать, что и наша семья, увы, не идеальна!

Да я как-то и не рассчитывала особенно…

— И мне бы не хотелось, чтобы ты своим поведением испортила жизнь не только себе, а и своему брату и собственным детям! — припечатала женщина, вскакивая на ноги. — Ты должна больше внимания уделять Анечке и Яночке и поменьше дерзить.

— Мама!

— Что мама?! — возмутилась Елена Владимировна.

— Я не маленький ребенок, — прошипела Богдана, медленно поднимаясь на ноги. — Я взрослая женщина. Я врач, в конце концов! И потому я сама буду решать, что моим детям делать, а что нет. Ты и так уже предостаточно их избаловала!

— Не смей кричать на мать! — одернул её Сергей Петрович, но Богдана уже вскочила и теперь нависала над матерью, как будто тот злобный коршун.

— И я считаю, что если бы ты меньше совала свой нос в мои с Василием дела, я была бы гораздо счастливее. Потому что ты не…

— Кстати, — прервал вдруг её Даниил лениво, спокойно и явно с каким-то замыслом, а не просто так, от собственного невежества. — Не хочешь ли ты рассказать нам, Дана, где Вася?

Глава тринадцатая

— Вася? А ты так по нему скучаешь, братик? — усмехнулась Дана. — Не ты ли собирался в прошлый раз проредить ему зубы, если, процитирую, он ещё раз вытворит что-нибудь подобное?

— Богдана, — вмешался Сергей Петрович, — скажи честно. Где Василий? Вчера вечером он привез детей и уехал. Почему?

— Потому что я хочу развестись, — пожала плечами Богдана. — Потому что мне это надоело! А что? Кто-то захапает себе миллионера, — Дана взглянула на меня так, как будто я была виновата в том, что она Даниилу сестра, а не какая-нибудь любовница, — будет ходить в шелках и в мехах, а на всяких светских мероприятиях светить мордой рядом с красивым мужиком, а я должна терпеть Васю?!

Я почувствовала, что краснею. Слова Даны прозвучали так, словно я специально охотилась на её брата, а теперь сидела, вся такая самодовольная, и издевалась над нею и над её неудачным браком.

— Мне, наверное, надо бы уйти, — шепнула я, обращаясь к Даниилу. — Это ваши, семейные дела…

Котовский хотел было запротестовать, но в разговор вновь вмешался его отец.

— Иди, детка, — кивнул он. — Это тебе ни к чему.

Я послушно поднялась и на негнущихся ногах, стараясь не бежать, а идти максимально спокойно, направилась к выходу из кухни. Тело дрожало от напряжения, и я чувствовала себя почему-то какой-то редкостной преступницей, дурочкой, которая сама накликала беду, а теперь ещё и притворялась, будто не понимает, в чём её обвиняют. Вот только дело в том, что я и вправду не понимала, когда же успела так сильно провиниться, чтобы буквально искупаться в ненависти Богданы.

А с мужем её не знакома даже… Ещё и Витася эта!

К счастью, за столом все молча дождались моего выхода. Я прикрыла за собой дверь и хотела убежать прочь, но, увы, не успела, надменный голос Богданы догнал меня быстрее и будто приковал к стене.

— Детка! — фыркнула она. — Да откуда вам знать, что эта детка не притащила в ваш дом букет с Венеры!

— Замолчи! — рявкнул Котовский, ударяя кулаком по столу. — Если тут кто-то что-то в дом и может притащить, так это твоя Витася! И с Венеры, и с Марта, и с Сатурна, станется с неё! Почему ты никому не сказала, кого собираешься притащить в дом?

— Это мой дом! — судя по звуку, Богдана толкнула стул, и тот полетел в стену и ударился в неё с громким стуком. — Мой! Это ты притащил сюда какую-то потаскуху и ждешь, пока я возрадуюсь и назову её святой княгиней Ольгой! Может, ещё помолиться на неё?!

Тихий, неразборчивый ответ, очевидно, принадлежал Елене Владимировне, но Богдана явно не впечатлилась тем, что ей сказала мать.

— Да что ты говоришь! — хохотнула она. — Данечка нашел себе хорошую девочку! Как же!

— Богдана… — я с трудом разобрала голос Сергея Петровича.

— Не надо меня перебивать! — громкий треск — кто-то что-то разбил? — Да может эта "хорошая девочка" операцию себе правильную сделала и крутит теперь перед тобой задом, а ты, наивный, развесил уши, облизываешься на неё! Ещё б она с тобой куда поехала, на десять дней ещё, если бы ты вез её на жигулях, а не на лексусе своем распрекрасном! Небось, познакомились вы в автопарке, когда ты приобретал очередную иномарку, а первый поцелуй у вас случился где? Часом не на личном вертолете? Конечно! Это просто чудо, что она повелась на такого, как ты! Нет же ни одной женщины на свете, которая не хочет отхватить себе богатого мужика. А что она тебе в штаны ещё не залезла, так это потому, что ей глубоко наплевать, всё ли у тебя там в порядке. Да хоть три сантиметра! Да я…

Шум воды, плеск, визг — но впечатляющий монолог Богданы наконец-то прекратился. Я коснулась рукой щек, с опаской ожидая, что вся горю или что лью слёзы в два ручья, но, к собственному огромному удивлению, не обнаружила ни того, ни другого. Ладони только очень холодными были, наверное, от нервов.

— Успокоилась? — голос Даниила звучал не слишком громко, но отчетливо, наверное, он стоял ближе к двери. — А теперь послушай, сестренка. Мы находимся не в твоем, а в моем доме, за который по сей день плачу я. Ты, врач экстра-класса, позволяла себе хрен знает сколько лет сидеть в декрете на шее у родителей, да и вряд ли нашла бы работу, если б не папины связи. Твой Вася, при всех его недостатках, просто ангел, если всё это до сих пор терпит. Мне абсолютно наплевать, собралась ли ты с ним разводиться, или это он не выдержал такую змею, как ты, но если я услышу в сторону Оли ещё одно оскорбление, ты и твоя Витася вылетят отсюда в ту же секунду.

— И ты вышвырнешь из дома своих горячо любимых племянников? — в голосе Богданы сквозило презрение.

— Своих горячо любимых племянников — нет. Тебя — да, — отрезал Котовский. — И если будет очень надо, то мы с родителями, я думаю, вполне сможем воспитать их без твоего участия, пока ты найдешь себе подходящего миллиардера. Могу дать совет: ты не показывай свое истинное лицо, может быть, кто-нибудь и клюнет. С тремя, как ты выражаешься, сантиметрами.

— Ты… Ты… — Богдана запнулась.

Пауза тянулась несколько минут, и я уже даже почти заставила себя отойти от двери и направиться в нашу комнату, но не успела.

— Ты ещё об этом пожалеешь, — выпалила Богдана, судя по стуку каблуков, бросилась к двери.

Я, осознав вдруг, что сейчас буду вынуждена столкнуться с нею лицом к лицу, метнулась было прочь, но не успела — как будто из-под земли появилась крохотная Яна. Или Аня? Нет, всё же Яна.

— Тетя Оля! — бросилась она ко мне. — Тетя Оля, я ушиблась!

И в ту же секунду дверь кухни распахнулась настежь, и оттуда выскочила разъяренная, напоминающая ведьму, только без метлы, Дана.

Яна отреагировала так же, как любая нормальная дочь при виде матери — бросилась к Богдане.

— Мамочка, я упала и ушиблась! — шмыгая носом, пролепетала она.

Богдана выглядела не лучшим образом. Насчет воды я всё-таки не ошиблась, и кто-то, наверное, Даниил, облил её, так что по волосам женщины до сих пор стекала вода, а на лице можно было рассмотреть влажные капли. Дана была сердита, как тысяча чертей, и дочь, кажется, даже не услышала, пока та не подбежала вплотную и не стала дергать её за юбку.

— Мамочка! — упрямо вторила Яна. — Мамочка, я упала со ступеньки и ушиблась!

Я мотнула головой. Со стороны смотрелось так, словно ребенок уже и не знал, как иначе заполучить хоть немного материнского внимания. Став старше, девочка, должно быть, просто перестанет приходить к маме со своими проблемами, а будет искать помощи в лице бабушки, дедушки, дяди… в лучшем случае. А в худшем, попытается найти её где-нибудь на стороне, где более внимательными могут оказаться отнюдь не порядочные люди.

— Значит, глаза разувать надо и смотреть, куда прешь. В следующий раз вместо нестись, как сумасшедшая, будешь думать своей головой, — зло ответила Дана. — И сколько раз я тебе говорила, перестань дергать меня за юбку!

Она даже не удосужилась склониться к ребенку, чтобы отцепить детские пальчики, плотно державшиеся за ткань, а уверенно прошла мимо, тряхнув головой и рассыпав в стороны мелкие капельки воды. Яна пробежала вслед за матерью несколько метров, но наконец-то не выдержала темпа и вновь упала, зацепившись за край ковра.

Богдана не удосужилась даже оглянуться. Она взлетела вверх по ступенькам, чуть не сбила с ног спускавшуюся вниз Витасю и спустя минуту или две громыхнула где-то наверху дверью, должно быть, скрылась в своей комнате.

Яночка так и осталась лежать на полу, только теперь вместо спокойного "мама, я ушиблась" рыдала навзрыд".

Я бросилась к ней, уже даже не задумываясь о том, что обо мне подумает Даниил или его родители, поймут ли, что стояла у двери и слышала почти каждое произносимое Богданой слово. Витася, тоже заметив ушибленного ребенка, помчалась вниз со ступенек, громко стуча каблуками по дереву, и растерянно застыла рядом с ребенком, будто не зная, как правильно поднять Яну, чтобы это было одновременно и по-матерински ласково, и красиво для посторонних наблюдателей.

О красоте задумываться было некогда. Я даже не подумала, что платье может элементарно порваться, если слишком низко наклониться, а просто опустилась на колени рядом с ребенком и потянула Яну к себе. Никакого опыта общения с маленькими детьми у меня не было, и приходилось действовать интуитивно.

— Где болит? — ласково спросила я, притягивая девочку поближе и вытирая слёзы. — А, солнышко?

Яна ткнула пальчиком себе в лоб, где уже появлялась внушительного размера шишка, и ещё раз громко всхлипнула.

— Тише. Тш-ш… Сейчас приложим холодное, и будет легче! — успокаивающе произнесла я. — Даня! — позвала Котовского скорее по наитию. — Даня, принеси льда! Или чего-нибудь прохладного! Ну, чш-ш-ш, — опять склонилась к Яне. — Больше нигде не болит?

Девочка отрицательно замотала головой, но надо быть слепой, чтобы не заметить расшибленную коленку и сбитые ладони. Видать, серьёзно упала. Да и всё это, за исключением разве что шишки, было последствием именно второго падения, случившегося в погоне за матерью.

Какая мерзость!

Нет, конечно, сорваться может каждый, я сама не исключение, но почему-то от того, как отнеслась к своей дочери Богдана, мне становилось жутко.

— И рану чем-то промыть! — окликнула во второй раз, не обращая внимания на кудахтающую Витасю, пытавшуюся дотянуться до Яночки.

На кухне что-то загремело, послышались несколько тяжеловатые шаги Елены Владимировны, но я полностью сконцентрировала свое внимание на ребенке, невольно абстрагировавшись от посторонних звуков.

— Тётя Оля, — всё ещё сквозь слёзы поинтересовалась Яна, — а ты правда выходишь замуж за дядю Даню?

— Правда, солнышко, — солгала я, почему-то в этот момент почувствовав себя последней сволочью. — Правда.

— Значит, ты принцесса?

— С чего ты взяла? — улыбнулась я.

— Ну бабушка рассказывала мне сказки, — едва слышно картавя, заявила Яночка, уже почти забыв о своём ушибе. — И прекрасные принцы всегда женятся на принцессах! А когда я спросила, как выглядит прекрасный принц, то бабушка сказала, что он такой, как дядя Даня! Красивый, добрый и богатый!

О, какие глубокие у ребенка признания.

— А не как папа, глупый и ни на что не способный, — тут же бодро добавила Яна.

— И кто тебе такое сказал? — тут же наклонилась к ребенку Витася. — Тоже бабушка?!

— Нет, мама, — невинно захлопав глазами, ответила Яна, явно не понимая, в чем подвох. — А ещё она сказала, что такая, как ты, тоже никогда не выйдет замуж за прекрасного принца. Потому что ему баба с прицепом не нужна! Тётя Оля, — она повернулась ко мне, — а почему баба? Я думала, что баба — это когда женщина уже ста-а-аренькая! А что такое прицеп?

Я кашлянула.

Что такое прицеп, я, конечно, знала, но что-то мне подсказывало, что в этом случае подразумевался Алеша.

— Яночка, в современном мире принцев и принцесс осталось совсем мало, и не в нашей стране, — мягко промолвила я. — Бабушка, скорее всего, хотела сказать, что такому достойному мужчине, как твой дядя, просто необходима достойная женщина.

Судя по тому, как фыркнула Витася, достойной она считала не меня, а себя саму. Ну, кто б сомневался! Одна беда, почему-то с её авторитетным мнением не особенно кто считается.

- И он такую нашел, — Елена Владимировна тоже опустилась на колени рядом с ребенком. — Видишь, солнышко, какая у твоего дяди заботливая невеста?

Яна, наконец-то узрев бабушку, перебралась в её объятия, наконец-то давая мне возможность встать. Я поднялась на ноги, впрочем, без особой охоты, почему-то испытывая желание вновь вернуться к Яночке, подарить ей хотя бы капельку материнского тепла. Всё-таки, Дана слишком грубо обращалась со своим ребенком и будто даже не задумывалась о том, какой вред может нанести нежной детской психике.

Я почувствовала, как кто-то обнимает меня за талию, притягивая к себе, и с облегчением обнаружила, что оказалась в руках Даниила. Уткнуться лбом ему в плечо и дать себе возможность расслабиться было именно тем, в чем я нуждалась в эту секунду.

— Ты всё слышала? — тихо спросил Котовский, поглаживая меня по спине, словно я, как маленький ребенок, собиралась разрыдаться.

— Слышала, — шепотом отозвалась я. — Прости.

— За что?

— За то, что ты вынужден был всё это выслушать, — мне хотелось добавить, что эта глупая выдумка может стоить семье Котовского слишком дорого, но присутствие Витаси не позволяло даже заикнуться об этом. Я затихла, наслаждаясь объятиями Котовского, и упрямо кусала губы, не позволяя себе даже подумать о побеге. Или о просьбах освободить меня от этой неприятной повинности терпеть его родственников.

Елена Владимировна подхватила Яночку на руки и, прижав к своей груди, унесла прочь куда-то в гостиную. Судя по топоту детских ног, туда же помчалась и Аня.

— На кухне убрать бы, — протянула Витася, пытаясь привлечь к себе внимание. — Я сейчас всё сделаю…

— Не надо, — не удержалась я, — отдыхай, Виталина. Ты ведь здесь гостья. Я сама всё сделаю.

Витася дёрнулась. Вряд ли она так сильно хотела помыть посуду и убрать со стола, скорее всего, просто удивилась тому, с какой легкостью я, посторонняя женщина, которая в этом доме никогда прежде не бывала, обозвала её гостьей, а на себя взяла обязанности хоть временной, но всё-таки хозяйки.

Я нехотя вывернулась из тёплых объятий Котовского и кивнула в направлении гостиной, где скрылась её мать.

— Ей, наверное, может понадобится помощь?

— Да, ты права, — согласился он, разжимая руки явно не с огромным желанием. — Я скоро вернусь.

— Да, спасибо, — кивнула я. — Ты в порядке?

Котовский мягко улыбнулся и наконец-то отстранился, чтобы бодрым шагом проследовать в гостиную. Оттуда уже доносился его голос: мужчина говорил что-то то ли племянницам, то ли матери, но я не смогла разобрать слова.

Удивительно, но эти несколько фраз, которыми мы, почувствовав потребность в человеческом тепле, перекинулись, забыв на время о притворстве, заставили меня почувствовать реально близким для Котовского человеком. Возможно, это была досадная иллюзия, от которой совсем скоро придется спешно избавляться, но теперь с Даниила слетела маска идеального и одновременно несуществующего человека, и я чувствовала себя гораздо более расслабленно и свободно.

Всё же, у него были свои переживания, свои семейные неурядицы, свои проблемы. Сестра вот, которая, кажется, плевать хотела на потребности детей и на то, какой вред она могла своими поступками нанести Яночке… Нет, определенно, я впервые в жизни испытала по отношению к мужчине желание просто быть рядом и помочь.

Могло ли это нас сблизить? Было бы странно, если бы я сказала, что нет.

— И всё-таки, я помогу! — появилась будто из неоткуда Витася. Её бодрый, немного неприятный голос буквально выдрал меня из пелены собственной задумчивости. Я дернулась, вскинула голову, быстро заморгала, пытаясь сфокусировать на ней свой взгляд, и попыталась ответить как можно спокойнее.

— Я же сказала, не стоит.

— Ну что ты! — Витася бодро улыбнулась. — Мы ведь обе здесь свидетельницы чужого скандала… Две жертвы, так сказать.

Я с трудом сдержалась, чтобы не закатить глаза. Жертва она, как же! Тем не менее, пришлось последовать за Витасей, слишком уж бодро она зашагала в направлении кухни. Сергей Петрович, всё ещё находившийся там, едва не поперхнулся наспех сооруженным бутербродом при виде женщины, и Виталина мигом забыла о том, что собиралась мыть посуду.

— Дядя Серёжа! — решила она тут же продемонстрировать, насколько близко знакома с родителями Даниила. — Может быть, вам чего-нибудь сделать? Чаечку, кофейку? О! После такого вам, несомненно, надо что-нибудь покрепче…

Молящий взгляд "свекра" заставил меня виновато улыбнуться. Сергей Петрович — об этом знала даже я, потому что Елена Владимировна едва ли не с порога сообщала об этом всем женщинам, имеющим право распоряжаться на кухне, — никогда не пил алкоголь, а из-за проблем с давлением чаю и кофе предпочитал обыкновенную воду, сок или компот. И из-за своего характера, мягкого, когда дело касалось бытовых вопросов, никогда не умел отказывать желающим его угостить.

— Не надо, — вмешалась я, прекрасно зная, что Витасино самоуправство может дурно закончиться. — Сергей Петрович, вам воды?

— Спасибо, Оленька, — мягко улыбнулся он. — Водички хорошо будет. Минеральной, пожалуйста.

Получив свой стакан и вцепившись в бутерброд так, словно боялся, что отберут, мужчина боком двинулся к выходу их кухни. Удивительно, куда только подевалась та твердость и уверенность, чувствовавшиеся в каждом его движении ещё несколько минут назад, до того, как ссора переросла в семейный скандал.

К моему удивлению, искусственная доброжелательность Виталины не исчезла даже после ухода Сергея Петровича. Она совершила две или три попытки отобрать у меня тарелки, чтобы помыть их самостоятельно, попробовала занять место у рукомойника и даже собиралась приступить к делу без передника, когда не смогла его найти, но, к её огромному сожалению, потерпела неудачу и теперь наблюдала за тем, как я терла очередную тарелку найденной на поверхности чистой губкой.

— Не понимаю, — ахнула Витася, — почему Елена Владимировна не купит себе щетку для посуды! Это же гораздо удобнее! — она изобразила руками, очевидно, то самое приспособление, о котором говорила. — А то с длинными ногтями с губкой так намучаешься… Но тебе проще, наверное. Кстати, тебе бы сходить к мастеру! Хочешь, порекомендую своего? — и она забарабанила ногтями по кухонной поверхности, привлекая внимание к своему маникюру.

Захотелось надеть миску Виталине на голову. Если б я вдруг вздумала посещать салоны, то всё равно смогла бы там просто подровнять форму ногтей и кутикулы. Гель-лак, столь популярный нынче, был мне строго противопоказан, попытка, совершенная три года назад, доказала, что аллергия на него — мой вечный сопроводитель по жизни, и лучше не рисковать. К тому же, ощущение чего-либо на ногтях, если честно, было для меня жутко неприятным.

Вот только рассказывать Виталине об аллергии — точно не вариант! Чтобы подняла на смех, поиздевалась, а потом с довольным видом прошла мимо? Ну уж нет!

— Увы, — улыбнулась я, покосившись на её ярко-красные ногти, — но Даня терпеть не может все эти лаки, дизайны… Он предпочитает натуральность.

— Вот как, — Виталина закусила губу. — Так он тебя ограничивает? Не лучшее качество для мужчины.

Я понятия не имела, как Котовский относился к маникюру, но раз лгать, так лгать уверенно и с улыбкой!

— Ну что ты, — проворковала я. — Если бы мне вдруг захотелось чего-нибудь чудовищно красного под новый год, он и слова бы мне не сказал. Но ведь у любящих друг друга людей должны совпадать вкусы! Мне тоже больше всего нравится естественность во внешнем виде.

— Да? — хмыкнула Виталина. — А как же волосы?

— А что волосы? — изогнула брови я. — Это мой натуральный цвет.

— Да ну, — скривилась Витася. — Блондинка с тёмными ресницами?

— Повезло, — только и хмыкнула я, возвращаясь обратно к посуде.

На несколько минут воцарилась тишина, и я уж было понадеялась, что Витася смирилась со своим поражением и больше не будет морочить ни мне, ни Котовскому голову. Надеялась, судя по всему, очень зря, потому что спустя две минуты женщина доверительным шепотом сообщила:

— У Данечки на самом деле великолепный вкус… И на женщин в том числе.

Комплимент мне? Ни в жизнь не поверю!

— Возможно, он не рассказывал тебе, — продолжила Витася, — но в детстве и в юности Даня просто с ума по мне сходил. Когда ему было семнадцать лет, он просто-таки проходу мне не давал… А я, дурочка, думала, что у нас разница в возрасте, то да се… А вот сейчас бы… Уверена, первые чувства просто так не проходят.

Должно быть, настоящая невеста на этих словах обязана была посереть, помрачнеть, позеленеть и пожелать Виталине скорейшей смерти, но моя милая ласковая улыбка получилась очень искренней.

— Да? Очень странно. Даня мне о тебе немного рассказывал…

Виталина сделала грудь колесом.

— Но я бы не сказала, что это были положительные воспоминания.

— Мужчина, которым пренебрегли… — начала было Витася, но я уверенно перебила её.

— Нет, он в основном вспоминал детство и подружку его сестры, которая постоянно крутилась рядом.

Женщина кашлянула и поджала губы.

— Детство… — начала она. — Это такая чудесная пора… Знаешь, о чем мечтают все маленькие девочки?

— Не знаю, — не удержавшись, отозвалась я. — Все-таки, я была маленькой девочкой лет на двенадцать позже тебя, Виталина. Запросы изменились.

Витасю откровенно перекосило. Она аж дернулась ко мне, собираясь, очевидно, уцепиться в волосы, но в последнее мгновение остановилась.

— Ты об этом ещё пожалеешь, — прошипела она. — Оставь Даниила в покое, Оленька, не то…

— Боюсь, угрозы — это не ко мне, — пожала плечами я. — И, да. Я в курсе, что Даня терпеть тебя не мог. И никакой большой любовью не воспылал в свои семнадцать. Ложь, она такая штука, поддается проверке.

И я ушла, оставив Витасю наедине с её желанием меня убить.

Глава четырнадцатая

Дом будто застыл — и затих. Это, если честно, пугало. Иногда шум доносился из детской, всё-таки, просто так четыре ребенка молчать не будут, иногда слышались возмущения Даны, ругавшейся с кем-то по телефону, порой прокрадывалась мимо Елена Владимировна, поливавшая цветы, но в целом никто, даже прежде очень назойливая Витася, старался не попадаться на глаза.

Наверное, именно благодаря ссоре и нежеланию родственников видеться друг с другом мы с Даниилом и сели наконец-то за тот самый проект, ради которого, по его словам, я здесь и оказалась. Признаться, в честность Котовского я верила слабо, но, судя по увиденному, он не солгал. Работы было много, и, что самое главное, работы очень интересной.

Весь вчерашний день, после ссоры с Даной, мы так и просидели в спальне за столом, усыпали бумажками весь пол, ещё большую гору разложили на кровати. Даниил притащил откуда-то из глубин дома принтер и долго, с трудом сдерживая желание высказать чуду техники все, что он о нем думает, присоединял его к ноутбуку, а потом ещё дольше пытался поставить на место выскочивший картридж. Получилось раза с шестого, после сильного удара кулаком, и оказалось, что то ли принтер неформатный, то ли Котовский притащил картридж от какого-то другого. Печатал он с трудом, скрипел ужасно, но — работал, хотя я лично не верила в успех этого предприятия.

Спалось, если честно, плохо. Полночи мне снились циферки из расчета по проекту, и я все бегала за ними с каким-то сачком для бабочек, пытаясь все собрать в огромную корзину с надписью "финансирование". Потом, когда цветастый бредовый сон подошел к концу, почему-то плелось что-то про Котовского и Витасю, только молодых. Семнадцатилетний Даниил представлялся мне довольно живо благодаря фотографиям, замеченным на полке у Елены Владимировны, и он, худощавый, кажется, немного неуверенный в себе, почему-то виделся мне с огромным букетом полевых ромашек, от которых досадливо отмахивалась Витася.

Когда я открыла глаза, в комнате было серо-серо, и на улице, кажется, шел снег. Котовский был таким же, как и вчера, без ромашек, с нормальной фигурой и совершенно не страдающий комплексом неполноценности. Не мужчина, а настоящая мечта… И чем меня эта мечта не устраивает, что я нос ворочу?

Впрочем, у Даниила в запасе множество недостатков. Воистину мужское коварство, вот этот неумеренно соблазнительный вид и, в конце концов, Витася этажом ниже, которая любой сопернице глаза выдерет. И борода эта…

— Любуешься?

Я вздрогнула.

— Ты не спишь! — обвинительно заявила я.

— Конечно, не сплю. Под таким пристальным взглядом не получается, — фыркнул Котовский, так и не открыв глаза. — Хоть на раскладушку перебирайся.

— Тебе никто не мешает этого сделать, — проворчала я.

Раскладушка никуда из комнаты не подевалась, так и стояла, придвинутая ближе к стене и заваленная очередными распечатками по проекту. Котовский игнорировал её, и когда пришло время ложиться спать, каким-то чудесным образом успел уснуть в постели быстрее, чем я вернулась в комнату из ванной. Сделал ли он это нарочно?

Ой, да кто б сомневался!

Но будить и ворчать я почему-то не решилась. Может быть, привыкла, а может, и сама нуждалась в толике человеческого тепла этой ночью. Да и Даниилу надо было отойти от ссоры с сестрой, ещё и такой масштабной.

…Следующие несколько минут мы провели в тишине, но я так и не отвернулась. Даниил открыл один глаз, второй, а потом обвинительно произнес:

— Все ещё смотришь, — и со смешком добавил. — Неужто такой красивый?

— Возможно, — ни с того ни с сего согласилась я. — Был бы. Если б не вот эта гадость, закрывающая половину твоего лица.

Котовский провел ладонью по недельной щетине. Когда мы только приехали сюда, выглядела она чуть получше, хотя любая растительность на лице вызывала у меня искреннее раздражение. Ну что за моду нашли дурацкую?

— Без неё я выгляжу как мальчишка, — закатил глаза Даниил.

— А вот ты выбирай, — хмыкнула я, садясь на кровати, — чего ты хочешь больше. Выглядеть на пару лет старше своей юной невесты или быть визуально ровесником Витаси. С этой бородой ты составишь ей отличную пару.

— Я забыл триммер, — сдался Котовский. — Так что, прости, придется отрастить двухнедельную бороду.

— Или сбрить вообще все. Уверена, у твоего отца или у этого… Васи найдется запасная.

— Тиран! — обвинительно воскликнул Даниил, выбираясь из кровати. Я демонстративно отвернулась — не хватало ещё смотреть, как он натягивает брюки, — но Котовский, кажется, намеревался продолжить разговор. — Тебя что, правда так раздражает?

— Очень, — хмыкнула я. — Ненавижу бороды. Она же тебя старит! И…

И ужасно колется при поцелуях, но только ещё об этом я Котовскому не говорила! Он же от меня потом в принципе не отстанет, будет говорить, что теперь, когда он избавился от бороды, можно уже себя не ограничивать.

— Хочешь, — ни с того ни с сего предложил Котовский, — побреюсь? И пойдем куда-нибудь прогуляемся. Позавтракаем в городе?

— Будем отмечать сбритую бороду? — хитро уточнила я.

— Да хоть и так. Только не семейное застолье, — закатил глаза Даниил. — Достало сидеть в четырех стенах. Смотри, снег какой красивый.

— Хорошо, — сдалась я. — Но только если ты избавишься от вот этого вот всего!

— Обещаю, — усмехнулся Котовский. — Вернусь через пять минут!

Очевидно, борода сопротивлялась, потому что ни через две, ни через пять минут Даниил не вернулся, а я вспомнила наконец-то, что посмотреть на хорошую погоду смогу либо из окна комнаты, либо из машины. У меня же из зимней одежды только снегурочий наряд!

Мысль эта в голову пришла как-то совершенно неожиданно, и, хотя видимых причин не было, я уже успела расстроиться. Но, возможно, удастся что-нибудь у Елены Владимировны одолжить? Впрочем, идея дурацкая, у нас совершенно разные параметры. Больше подошло бы что-то из гардероба Богданы, но я себе не враг, чтобы просить о подобном. Все равно откажет, да ещё и грязью польет. Но не ходить же в костюме Снегурочки по городу, право слово!

Я полезла в пакеты с одеждой, так и не разобранные до конца — все не до них было, да и я на первых порах искренне надеялась на то, что удастся все вернуть в магазин и не быть Котовскому должницей. Под руки, впрочем, не подвернулся ни один приличный свитер, платья вряд ли были пригодны для прогулок без пальто, а последнее нечто, которое я выудила из пакета с эмблемой магазина нижнего белья, вообще заставило меня поперхнуться от неожиданности. Кружева, ткань, такая тонкая, что сквозь неё можно смотреть, как сквозь тюль, и практически все видеть… Я даже не заметила, когда этот позор успел перекочевать в наши покупки. То-то Лиля так смотрела, что едва слюной не подавилась. Наверное, представляла себе, как знакомая ей серая Крыса дефилирует перед роскошным мужиком вот в этом наряде и мечтала самой на моем месте оказаться.

Ещё несколько дней назад я б сказала "да пожалуйста, могу уступить", но после более близкого знакомства с Котовским почему-то и уступать больше не хотелось. Я как-то привыкла к присутствию Даниила, к тому, что он готов всегда помочь, и волей-неволей постоянно ловила себя на мысли, что мне не просто льстит его внимание, а ещё и хочется ответить взаимностью. Собственно, ничего не мешает это сделать, просто надо помнить: мое главное оружие — это осторожность.

Остался один пакет, и я потянулась к нему практически без надежды на успех. И когда Котовский успел столько всего нахватать? Я вроде бы меряла не так уж и много одежды, чтобы…

Пальцы коснулись чего-то мягкого, и я вдруг подумала, что какой-то этот пакет очень уж большой. Вытянула на свет… И обомлела.

В руках я держала зимнее пальто. Шерстяное, с теплой подкладкой, меховым воротником, несомненно, безумно дорогое, потому что ценник был предусмотрительно срезан.

Я добыла его из пакета, всё ещё не веря своим глазам и не понимая, как Котовский позволил такому роскошеству лежать плотно свернутым на полу, а не повесил в шкаф. Может быть, это подарок? Матери или, скажем, сестре? Нет, Елена Владимировна будет полами этого пальто подметать полы, да и вряд ли оно на ней сойдется, а вот Дана…

— Ну что, — раздался из дверного проема бодрый голос Даниила, — я готов.

— Я тут случайно на чей-то подарок наткнулась, — неуверенно проблеяла я, всё ещё сжимая пальто в руках. — Прости, я сейчас упакую…

— Какой подарок? — Котовский подошел ближе и обнаружил наконец-то одежду у меня в руках. — Ой, это не подарок. Это пальто твоё. Мы ж забыли пуховик в офисе, разве ты не помнишь?

— Что? — переспросила я, чувствуя себя последней идиоткой. — Чьё пальто?

— Говорю же, твоё. Кому мне его дарить-то? Маме будет в таком неудобно. И это модель для девушки, а не для шестидесятилетней женщины.

— Сестре, например, — краснея, отозвалась я.

Больше всего хотелось спрятать лицо где-нибудь в воротнике этого пальто, только бы не чувствовать себя ещё большей должницей Котовского.

— Я же сказал, для девушки. Моя сестра — далеко не юная девица, и ей пусть дарит её супруг какие-нибудь шубы. Вместе с бриллиантами, — Котовский осторожно высвободил из моей хватки пальто и набросил мне на плечи. — Но я подумал, что ты не оценишь шиншиллу и норку. Все эти розовые шубы выглядят немного пошловато.

Ага. И дороговато. Даже слишком. Нет, Даниил всё правильно рассчитал, шиншиллы, норки и прочие пушные звери были бы возвращены ему с видом оскорбленной барышни, но пальто, по какому-то странному совпадению именно такой модели, о которой я мечтала, отдавать не хотелось. И кричать, что я не просила никаких дорогих подарков, было бы по меньшей мере странно, потому я просто молча куталась в тёплую одежду, чувствуя себя нахлебницей и последней гадиной.

— Тебе идет, — отметил Котовский, помогая мне одеться, застегивая пуговицы и завязывая пояс. — Сапоги ты уже видела… — видела, они-то от меня не скрывались, и от ценника на них мне тоже было не по себе, — так что, моя Снегурочка может выйти куда угодно и будет выглядеть просто замечательно.

Я подняла взгляд на Даниила, чтобы наконец-то пообещать, что я всё верну — давно пора было, между прочим, об этом сказать, — но почему-то проглотила половину слов, зато заметила абсолютно гладкий, без следа раздражающей меня щетины подбородок.

Котовский действительно выглядел моложе, на свои неполные тридцать, а не на все тридцать шесть. Посвежел, стал как-то добрее, что ли, словно вся язвительность и колючесть большого начальства пропала вместе с бородой, и теперь смотрел на меня своими сияющими довольством глазами, будто ждал, пока я как-нибудь отреагирую.

— Тебе тоже идет, — выдавила из себя я.

— Больше не тяну на ровесника Витаси?

— Не-а, — честно отозвалась я. — Она будет страшно возмущена.

— Ой, да слава Богу, — отмахнулся Котовсикй. — Ещё я только не переживал из-за того, что Витася будет плохо рядом со мной смотреться! Чем дальше, тем лучше… Ну так что? Я жду обещанный приз, — и, судя по тому, как он наклонился ко мне, ждал Даниил совсем даже не того, что я просто соглашусь поехать в кафе.

Впрочем, я и сама подалась навстречу ему, уже привычно оказываясь в жарких объятиях мужчины. Конечно, основной причиной того, что я сейчас чувствовала себя, как на том костре, было, наверное, теплое пальто, но отрицать очевидное — то, что мне приятно внимание Даниила, и его физическая близость тоже, — казалось откровенно глупым.

Он поцеловал меня, сначала осторожно, будто интересуясь, не стану ли отпираться, потом настойчивее, углубил поцелуй, крепче сжимая меня в объятиях. Я обвила его шею руками, всем телом прижалась к мужчине, чувствуя себя последней дурочкой, которая повелась даже не на горы подарков, а на широкий жест в виде сбривания бороды, ответила неожиданно пылко, будто пыталась передать все свои эмоции одним коротким, но столько всего означающим поцелуем…

— Я слышала, ты говорил, что собираешься в город? Мне тоже нужно, подбросишь, не хочу трястись в маршрутке… Ой, простите, помешала!

Я отскочила от Котовского, словно обожженная, и стремительно обернулась. В дверном проёме застыла "помешавшая" Витася и улыбалась так, словно пришла нарочно. И что-то мне подсказывало, что "словно" не очень подходит под эту ситуацию. Нет, Витася заявилась нарочно и с определенной целью помешать коварной невесте отобрать у Виталины мужчину, на которого она положила глаз. Со стороны это выглядело, если честно, даже не смешно. Откуда вообще взялась такая уверенность, что ей все-таки удастся покорить Даниила?!

Конечно, то, что я начинала мыслить, как самая настоящая ревнивая невеста, совершенно не радовало, скорее даже наоборот. Испытывать по отношению к этому мужчине любые собственнические мысли было как минимум опасно. Я понимала, что для меня это может закончиться очень, очень плохо — как минимум по той причине, что потом Котовский закончит свою игру в жениха и невесту, а я останусь с разбитым сердцем, одинокая, оскорбленная и понимающая, что это с самого начала было игрой, и меня даже об этом предупреждали… Но всё же, просто так уступать надоедливой Витасе не хотелось.

— Милый, — прижалась я к Даниилу, — мы так хотели провести этот день вдвоем… Но не оставлять же Виталину трястись в маршрутке, правда? Давай вызовем ей такси?

Котовский просиял.

— Конечно же! — довольно кивнул он. — Родная, это просто потрясающая идея… Витася, куда тебе?

— Да не стоит, — замялась Виталина. — Дорого же…

— Ерунда, — отмахнулся Даниил. — Поверь мне, нарезать круги на лексусе — дороже. К тому же, я ценю свое время.

Виталина помрачнела. Очевидно, она рассчитывала на день, проведенный в компании Котовского, но, увы, не сложилось.

К тому же, когда Даниил наконец-то повернулся к ней лицом, Виталина с ужасом заметила отсутствие бороды. Она так стремительно помрачнела, что я даже поймала себя на мысли: и вправду, семилетняя разница в возрасте для привлекательной, но совершенно не выглядевшей юной Витаси казалась кошмарной не только в её двадцать четыре. Теперь, рассматривая Котовского, она, впрочем, боялась другого. Опасалась, наверное, что если он вдруг посмотрит в зеркало на себя, а потом на неё, то решит, что такому молодому мужчине под стать будут совершенно другие женщины. Без своей бороды Даниил не казался юнцом, нет, просто выглядел… ухоженнее, что ли? И гораздо свежее. В таком виде как раз покорять сердца двадцатипятилетних красоток, а не присматривать себе женщину под сорок, ещё и с ребенком.

И если бы Витася была хорошим человеком! Как по мне, за доброту и домашний уют можно наплевать и на разницу в возрасте, мы же современные люди. И ребенка чужого полюбить, как своего собственного. Но ведь она то и дело пыталась укусить, подколоть, выпустить яд! Неужели кто-нибудь захочет делить годы жизни с коброй, каким-то образом занявшей человеческое тело?

— Ты побрился? — в голосе Витаси почему-то звенела даже угроза, звучавшая в контексте ситуации довольно смешно. — Какой… Однако, неожиданный шаг.

— Да, — пожал плечами Даниил. — Всё ради моей прекрасной невесты, — он ещё раз склонился ко мне, чтобы поцеловать, правда, на этот раз уже в щеку, и я едва заметно улыбнулась — и вправду, теперь не колется. Но в пальто было определенно жарко, потому, когда Котовский взял меня за руку и потянул в коридор, я поддалась безо всяких возражений.

На ступеньках он немного опередил меня и уже набрал номер такси, как вдруг на лестницу будто из неоткуда — на самом деле из коридора второго этажа, но благодаря повороту мы её не заметили, — выскочила Елена Владимировна. Она застыла напротив сына и смотрела на него широко распахнутыми от удивления глазами.

— Данечка, — протянула она, — а где… — женщина замахала руками в воздухе. — Где борода твоя, Данечка?

— А он её сбрил, — мстительно сообщила Витася, выглядывая из-за моего плеча. — Потому что на этом настояла Ольга.

Елена Владимировна медленно повернулась ко мне.

— Правда? — тихо спросила она.

— Правда-правда, — подтвердила Виталина. — А я говорила, что Данюше с бородой намного лучше…

— Да неужели! — выдохнула вдруг Елена Владимировна. — Олечка, деточка, ну хоть ты вразумила этого охломона! Я уж была уверена, что мне всю жизнь так и ходить матерью какого-то бородатого дяденьки, а он наконец-то избавился от этой гадости. Даня, сколько я тебе должна была повторять, что тебе не идет никакая борода! Смотри, какой ты у меня красивый сразу стал!

Я только и могла, что широко распахнутыми от удивления глазами наблюдать за тем, как Елена Владимировна обошла сына по кругу, похлопала его по щеке и ни с того ни с сего бросилась меня обнимать.

— Хоть кто-нибудь, — заявил меня, — его образумил! Я два года говорила Дане, что эти кусты на лице его только старят! Но нет, он уперся, заявил, что бриться не будет…

— Ну так и я целовать не буду, — не удержалась я, — если не побреется.

— Каждое утро, дорогая. Обещаю, — торжественно заявил Котовский. — Мама, выпусти Олю, пожалуйста. Мы собирались поехать в город…

— В город? — оживилась Елена Владимировна. — Вот как. А я думала попросить…

Котовский помрачнел. Витася у меня за спиной прямо-таки расцвела от радости, явно рассчитывая на то, что сейчас получит Даниила в свое полное распоряжение, а я отправлюсь на кухню что-то чистить, мыть или нарезать.

— Там Вася приехал, — переминаясь с ноги на ногу, продолжила женщина, — сам понимаешь, Дана не очень хорошо реагирует. Он вроде как хочет помириться, а я боюсь оставлять их наедине…

— Ну ты ведь не рассчитываешь на то, что им в этом поможет Оля, — Даниил занял место рядом со мной и властно обнял меня за плечи, всем своим видом показывая, что на растерзание сестре ни за что не отдаст.

В этот момент мне и самой захотелось прижаться к нему и попросить защиты. Нет, вот уж с кем-кем, а с его сестрой я ничего общего иметь не желаю, понимаю, что это плохо закончится. Вася этот ещё не так посмотрит, и потом будут все овцы в золоте…

— Нет, я думала попросить тебя, Данечка, — вздохнула Елена Владимировна. — Хотя это не лучший вариант после того, как ты поссорился с Даной. А может… — она взглянула на Виталину. — Витася! — радостно воскликнула женщина. — Ну конечно же! Как я могла забыть. Витася, возможно, ты поможешь Дане и Василию? Ты все-таки подруга Даны, вчера в конфликте не участвовала… — она поймала женщину на запястье. — Это будет идеальное решение. Пойдем.

— Но я…

— Пойдем-пойдем, — тоном, не терпящим возражений заявила Елена Владимировна. — Конечно же, ты мне поможешь! Я в этом просто-таки уверена… Но нам надо поспешить, пока они не рассорились, не успев поговорить друг с другом.

Слабые попытки Витаси как-нибудь высвободиться из рук Елены Владимировны и вновь присоединиться к нам с Даниилом увенчались провалом. Не прошло и минуты, как Виталина была буквально силком впихнута в одну из комнат, там скрылась и Елена Владимировна, перед этим успев таинственно подмигнуть то ли мне, то ли Даниилу.

— Ты исполнила давнюю мечту моей мамы, — сообщил мне Котовский с довольной улыбкой на губах.

— Это какую?

— Уговорила меня побриться, — пожал плечами он. — Мама терпеть не может бороды.

— Я тоже! — хмыкнула я. — А разве Витася не едет с нами?

— Витася больше никуда не едет, — Даниил подтолкнул ко мне мои сапоги. — Обувайся, Оля. Думаю, сегодня мы сможем провести день вдвоем. А то ещё только не хватало держать свечу над Даной и Васей, пока они мириться будут.

Я почувствовала, как опять краснею. Нет уж! Никаких Даны и Васи! Мне хватило уже вчерашней ссоры, которая, кажется, могла закончиться трагично, если б Богдане дали возможность, например, посмотреть на меня и при этом разрешили взять в руки нож. Да что там, если она дочь свою оттолкнула с такой силой, что бедная девочка едва не разбила голову…

Гонимая этими мыслями, я совсем не возражала, позволила усадить себя в машину, облегченно откинулась на спинку пассажирского кресла и даже забыла пристегнуться. Котовский, устроившийся уже на месте водителя, наклонился ко мне, застегивая ремень безопасности, улыбнулся и вновь поцеловал, нежно, вкрадчиво, будто специально так, чтобы поцелуй длился не слишком долго и оказался не особенно настойчивым. Я ответила на прикосновение его губ взаимностью, подалась вперед, касаясь горячей руки, но ремень безопасности сделал свое дело — прижаться к Котовскому не удалось.

— В какой-нибудь ресторанчик, позавтракаем и гулять, — решительно заявил Котовский. — Домой я собираюсь явиться только на ночь!

В любом другом случае я бы запротестовала, никогда не любила целыми днями блуждать где-то, но сегодня, напротив, послушно кивнула. Все-таки, день без Даны и Витаси не может быть плохим!

К тому же, хотя я не хотела в это верить, провести столько времени наедине с Котовским было не такой уж и дурной идеей…

Глава пятнадцатая

Тридцать первое число наступило как-то совершенно неожиданно. Вчерашний день пролетел для меня, как одно мгновение, наверное, благодаря тому, что я провела его с Даниилом, а не с его приятными и не очень в общении родственниками. Мы вернулись уже после десяти, в коридоре наткнулись только на Сергея Петровича, которому, судя по всему, не было никакого дела до того, где там блуждает молодежь и почему так поздно возвращается домой. Елена Владимировна, способная, как мне казалось, возмутиться, почему сын до сих пор не в постели, даром, что ему не три, а тридцать, уже легла спать, а вот отец Даниила ограничился только довольной улыбкой.

Но утром улизнуть, разумеется, не удалось. В семье Котовских, как и в моей, было принято в канун Нового года делать все, что не успели за несколько выходных дней до этого. Внизу, в гостиной уже красовалась огромная елка, которую с переменным успехом наряжали дети, Дана, страшно сердитая и не ответившая на мое робкое приветствие, носилась по дому с пылесосом, явно решив объявить войну грязи. За нею, как тот приговоренный к смерти заключенный, след в след бродил незнакомый мужчина, представленный мне как Вася.

Муж Богданы выглядел как-то… затравленно, что ли? На вид ему было лет сорок, причем сорок эти оказались довольно помятыми и уставшими, словно над мужчиной откровенно издевались все эти годы в браке. Что ж, не исключено, что примерно так оно и было, мое знакомство с Даной, по крайней мере, явственно указывало на то, что ничего хорошего от неё ждать не стоит. Дети, периодически отвлекавшиеся от елки и требовавшие отцовского внимания, старались не попадаться на глаза матери, а Алеша вообще будто нарочно скрывался от требовательного взгляда Богданы, должно быть, чувствуя, как она настроена по отношению ко всем, кто посмеет её задеть.

Все же, наблюдая со стороны за этой семьей, я склонялась к тому, что хоть виноваты в несчастьях семьи всегда двое, наверное, в этом случае Дана виновата немного больше. Впрочем, как я могу судить, если не знаю, что между ними было за годы брака.

— Данечка! — громкое восклицание Елены Владимировны выдернуло меня из не слишком веселых размышлений о том, что порой в семье бывает даже сложнее, чем совсем без неё. — Ну-ка дыхни!

Котовский удивленно повернулся к матери.

— В смысле? — усмехнулся он.

— Пил? — требовательно поинтересовалась Елена Владимировна.

— Мама! — возмутился Котовский. — Десять утра!

— В том-то и дело, что десять утра! Твой отец уже успел найти где-то заначку! — сердито ответила Елена Владимировна. — "Ленок, у меня тоже праздник"… Это с каких-то пор твой папа обращается ко мне "Ленок"? Ну ты можешь себе такое представить? Какой кошмар… продукты купить надо. Вчера мы с отцом ездили по магазинам, да все равно не все купили, из-за этих истерик забыли половину продуктов…

Она всучила в руки Котовскому список, который больше всего напоминал простыню, по крайней мере, по его размерам. Я скользнула взглядом по белой бумаге, покачала головой и с трудом сдержала улыбку. Нет, несомненно, Елена Владимировна планировала праздник с размахом, я уже представляю себе, какое огромное количество блюд можно приготовить из этих продуктов.

— Вот я сейчас это все куплю, а ты потом отстоишь на кухне? — раздраженно поинтересовался Даниил. — А потом будешь с ног падать, мама? Ты бы лучше отдохнула. А я все закажу в каком-нибудь ресторане…

— Даня, умоляю! — замахала руками Елена Владимировна. — Ну что за Новый год, если на столе еда из ресторана? Это должна быть домашняя пища, разве ты не понимаешь? Иначе Новый год будет не настоящим!

— Ну так пусть тебе кто-нибудь поможет, — не сдавался Котовский.

— Кто? — усмехнулась женщина. — Твоя сестрица, как тебе известно, в готовке не сильна. Да и Даночка вздумала затеять генеральную уборку, пусть хоть так отвлечется. Не Витасю же мне просить, в самом деле?

— Так я могу, — выпалила я, хотя, судя по взгляду Даниила, следовало молчать. — Я хорошо умею готовить!

Это была правда — как и то, что в Новый год на столе должна быть своя еда. Эта традиция в моей семье была неизменной, и предавать её, даже будучи в гостях, совершенно не хотелось. Елена Владимировна же, кажется, буквально просияла, увидев, что у неё появилась союзница. В её глазах вспыхнула такая радость, что даже Даниил передумал отговаривать мать от идеи с предновогодней готовкой.

— Ладно, — сдался он. — Я куплю. Но, Оля, обещай, что когда я приеду, вы будете живые и не нуждаться в том, чтобы вас на руках тащили в спальню. Я-то справлюсь, — он хитро улыбнулся и подмигнул мне, — но папа, боюсь, к таким подвигам не готов.

— Твой отец вообще на подвиги не способен! — проворчала Елена Владимировна, впрочем, очень по-доброму, явно с трудом пряча тень улыбки. — Езжай уже!

Котовский демонстративно закатил глаза, показывая, что совершенно не поверил матери, подмигнул мне напоследок и, махнув рукой помчавшейся было к нему Анечке, направился к выходу.

— Скоро буду! — ответил он на невысказанный вопрос отца, высунувшегося из комнаты, и спустя минуту уже скрылся за дверью, выбираясь в зимнюю стужу улицы.

— Пойдем, — заговорщицки протянула Елена Владимировна. — У меня столько рецептов… Будем выбирать, что именно ты будешь готовить.

— Так у меня и свои есть, — начала я. — Фирменные, ещё от бабушки. Например…

Договорить я так и не успела, на нашем с Еленой Владимировной пути будто из-под земли выросла Витася.

— Тетя Лена, — гордо заявила она, — я готова помочь с приготовлением еды! Так что привлекать безрукую молодежь не придется!

Елена Владимировна резко помрачнела и покосилась на меня, потом — на Витасю. Судя по всему, никакой уверенности в кулинарных способностях Виталины у женщины не было.

— Возможно, тебе все-таки стоит помочь Богдане? Или просто отдохнуть, — вкрадчиво предложила она. — Мы с Олечкой вдвоем справимся. Правда, Оля?

— Конечно же! — подтвердила я.

— Да и гостье не пристало на хозяйской кухне… — продолжила Елена Владимировна.

Увы, но напористости матери Котовского не хватило, чтобы остановить Виталину. Она с уверенностью оттолкнула меня с дороги. Оттолкнула бы и Елену Владимировну, но, к счастью, вовремя одумалась, осознала, что не имеет права так поступать с той, которую считает полноправной хозяйкой.

— Мы приготовим мой фирменный пирог! — заявила Виталина уже на полпути к кухне. — Правда, в последний раз я готовила его лет десять назад, помните, мы с Даной на свадьбу его делали…

Голос её потерялся где-то в глубинах кухни, и я двинулась было следом, но Елена Владимировна мертвой хваткой ухватилась за мою руку.

— Это катастрофа! — заявила она.

— Почему? — удивилась я, хотя и не верила в кулинарные способности Витаси. Но не настолько же все плохо, что Елена Владимировна, в целом женщина спокойная и сдержанная, сейчас смотрит на меня широко распахнутыми глазами, полными первозданного ужаса.

— В прошлый раз, когда Витася делала этот пирог, она отравила половину гостей, — твердо произнесла Елена Владимировна. — Потому что перепутала соль со стиральным порошком. Я даже не сомневаюсь, что в этот раз его ожидает такая же судьба! Начинка не пропечется, тесто не поднимется… а она всех заставит попробовать свой фирменный пирог! Ты же понимаешь, что как минимум половина людей не сумеет отвертеться. А ведь ещё дети…

Я нахмурилась. Детей действительно жалко, не заслужили они пробовать Витасино кулинарное чудо.

— Может быть, приготовить тесто вместо неё?

— Она мне не позволит, — покачала головой Елена Владимировна. — Да и свое готовить надо, сама понимаешь…

— Давайте я! Она ведь не знает, что я буду готовить. Просто дайте мне рецепт, — предложила я, хотя вытягивать Витасю и спасать её от позора не хотелось совершенно. Но, в любом случае, сейчас я скорее становилась ещё более идеальной в глазах Елены Владимировны, а вот с нею мне конфликтовать не было никакого толку.

— Правда? — просияла женщина. — Олечка! Ты просто спасешь всех нас, и деток в первую очередь! Вот я была уверена, что мой сыночек выберет себе достойную девушку, и не ошиблась! Если с Даной не вышло, то хоть Данечка будет счастлив.

Я несмело улыбнулась. Такие откровенные комплименты, конечно, меня смущали, но спорить с Еленой Владимировной, кажется, было себе дороже, потому я предпочла спокойно кивнуть и мягко произнести:

— Мне с Даниилом тоже очень повезло. Я не думала, что такие, как он, в самом деле существуют.

Если честно, то я до сих пор не верила, что такой, как Даня, действительно может быть реальным. Вдруг Котовский — это хорошо продуманный образ? Актер, который просто отлично реализует продуманный сценарий…

— Если мы воспитали хорошего сына, значит, мы хорошие родители, — заулыбалась в ответ Елена Владимировна. — Так что насчет теста? Дать тебе рецепт?

— Давайте! — махнула рукой я.

На кухне что-то загремело. Елена Владимировна дернулась, потянула меня за руку и быстро, на ухо зашептала рецепт. Я внимательно слушала, узнавая, впрочем, достаточно распространенный рецепт, пирог получится не слишком вкусный, но уместный на столе, если хватает и других блюд. Ничего сложного, если займется делом опытный кулинар.

Судя по тому, как Витася старательно гремела на кухне, к опытным кулинарам она отношения не имеет.

— Виточка! — заспешила на кухню Елена Владимировна. — Виточка, что ты там делаешь?

— Готовлю тесто! — заявила Витася.

— Может, займемся начинкой?

Витася запротестовала — и тут же обнаружила, что я тоже взялась за тесто.

— А она что делает? — требовательно спросила женщина.

— Готовлю, — пожала плечами я, отмеривая муку на весах. — Свой фирменный рецепт.

Мой фирменный рецепт включал в себя другие ингредиенты, часть из которых только должен был купить Даниил, но рассказывать Витасе о том, что я собираюсь ей помогать? Ну уж нет. Пусть эта благотворительность будет ради желудков семейства Котовских.

Впрочем, увлечься готовкой было довольно легко, и я спустя минут пять забыла даже о присутствии Витаси…

И совершенно зря. Только я отвлеклась, чтобы посмотреть на начинку, как обнаружила Витасю — склонившуюся над тестом и нагло подсыпавшуюся что-то туда.

Я аж задохнулась от возмущения. Витася тем временем воровато оглянулась, проверяя, все ли в порядке, ещё раз помешала тесто и поспешила от него отойти, вернулась уже к своему. Я скривилась, но ничего не сказала, не успела даже проверить, все ли в порядке, как мое тесто бросилась проверять Елена Владимировна. Очевидно, на вид оно было совершенно нормальным, но Котовская явно заметила попытки Витаси вмешаться в процесс.

В этот момент я окончательно пришла к выводу, что очень хорошо, что эта женщина сейчас на моей стороне. Не хотела бы я оказаться её врагом! Потому что то, с каким невозмутимым видом она повернулась к Виталине и расцвела в довольной, но в тот же момент немножечко издевательской улыбке, было просто бесценным. Явно же понимала, что Вита не от доброго сердца что-то мне подмешала!

— Виточка, — Елена Владимировна посмотрела на плод кулинарных стараний Витаси и явно осталась им недовольна. — Ну что это такое! Оно же безнадежно испорченное!

— Нормальное тесто, — запротестовала Витася. — Сейчас начинку добавлю…

— Начинку? В это?! — возмутилась женщина. — Ты хочешь испортить продукты? Прости, моя дорогая, но тесто придется переделать. А Данечка ещё не приехал, у меня нет столько муки.

Виталина не успела и рта раскрыть, как Елена Владимировна уже схватила мое тесто.

— Оленька, ты ведь будешь не против, если мы спасем пирог Виточки? — уточнила она, с таким мастерством скрывая собственную ложь, что я едва не расплылась в довольной улыбке. — Вот и замечательно! А то начинка хорошая, обидно, если пропадет, а ты же можешь что-то другое приготовить…

Если б я не знала, каковы на самом деле причины такого поведения Елены Витальевны, то наверняка бы обиделась за то, что она так помогает Виталине, ещё и не дает приготовить мне фирменный пирог. Но готовила я на самом деле по рецепту, данному Еленой Владимировной, тесто изначально предназначалось для Виталины, а Елена Владимировна, кажется, решила поразить Витасю её же оружием. У той точно не хватит смелости теперь сказать, что она добавила что-то в тесто.

— Да ведь оно, наверное, тоже нехорошее, — забормотала Виталина, пытаясь защитить свой пирог от постороннего вмешательства.

— Минуту назад было идеальное, а стоило мне и Оленьке отвернуться, как тут же испортилось? — поразилась Елена Владимировна. — Ни за что не поверю. Разве что кто туда добавил чего, но ведь среди нас таких нет, правда?

Витася закусила губу, но ни слова не произнесла. Признаваться в своих грехах она не стала, прекрасно понимая, какими будут последствия, только завертела головой в надежде найти какой-нибудь выход из ситуации.

— Вот, — велела Елена Владимировна. — Доготавливай. Тут уж точно нечего испортить. А потом, Виточка, пойди всё-таки помоги Дане с уборкой. Или просто отдохни. С детьми вот поиграй! А с готовкой мы как-то с Олей вдвоем справимся. Или вот Даня приедет, нам поможет.

— Но мужчине не место на кухне! — возмутилась Виталина.

Елена Владимировна хмыкнула. По её авторитетному мнению, не место на кухне было не Даниилу, а именно Витасе, которая уж точно ничего хорошего сделать не могла.

— Ничего. Руки у моего сына растут из нужного места, так он нам овощи почистит, салатики нарежет, что-то ещё простенькое сделает. А с остальным мы с Олей вдвоем справимся, — твердо заявила женщина. — А ты давай, собирай пирог, в духовку его и иди… Дана ждет!

Виталина взялась за тесто с таким обреченным видом, что у меня даже сомнений больше не осталось в том, что тесто мне испортили, да и сделали это нарочно, а не случайно. Признаваться в своих грехах Витася не собиралась, только то и дело предлагала приготовить что-нибудь, но нет. Елена Владимировна была настроена радикально. Дождавшись того момента, пока пирог Витаси окажется в духовке, она с торжествующим видом указала женщине на дверь.

— Иди, — подталкивая её в спину, бодро заявила женщина. — Иди, дорогая, иди. Отдохни! Ты же сюда не на кухне торчать приехала… Оно и к лучшему, что ты мешать нам не будешь. Посторонним на кухне не место! — тезис о посторонних, кажется, совершенно не порадовал Витасю, её аж перекосило, но говорить она ничего не стала.

Не прошло и пары минут, как Витася была убрана прочь из кухни, и Елена Владимировна с облегчением вздохнула.

— Продукты жалко, — прокомментировала она. — Зато больше никто ничего нам не подсыплет, Оленька. Вот уж! Витася с самого детства такая была, ума не приложу, почему Даночка с нею сдружилась. А уж Даня её вообще терпеть не мог!

— Странно, — улыбнулась я. — Вита пыталась убедить меня в том, что Даня был от неё без ума, в юности ухаживал дальше…

— Никогда таких склонностей за своим сыном не наблюдала, — уверенно отрезала Елена Владимировна. — Но теперь нам с тобой надо постараться и сделать все, чтобы даже отвратительный пирог Виталины не испортил аппетит всем остальным! Какие там у тебя фирменные рецепты?

Я скосила взгляд на дверь и склонилась к Елене Владимировне, готовясь поведать ей несколько кулинарных секретов своей семьи. Что-то мне подсказывало, что сегодня вечером единственным безруким кулинаром в этом доме действительно окажется Виталина.

Глава шестнадцатая

Пирог Виталины стоял в самом центре стола. Заботливо выложенный на самое красивое блюдо, окруженный множеством куда более скромных тарелок, он выглядел как прекрасный декор. Я почему-то вспомнила, как смотрела какое-то видео, где брали интервью у шеф-повара, и она рассказывала, сколько всего интересного добавляют в блюда для фотосессии, чтобы оно смотрелось лучше. Сырая картошка на дне тарелки, чтобы мидии не тонули в супе, особые добавки в тесте, чтобы выглядело максимально пышным… Ну что ж, не знаю, что Витася подсыпала мне в тесто, но удалось оно на славу. Пышное, красивое… Забитое до такой степени, что его ни ножом, ни пилой не распилить. И с пересоленной начинкой, потому что Витася перепутала соль и сахар. Или Елена Владимировна помогла ей перепутать? За это я уже не ручалась, предпочитая держаться в сторон этого маленького сражения. Приятно было уже то, что Елена Владимировна терпеть не могла Витасю. И с каждым новым "добрым" поступком Виталины испытывала к ней все более тёплые чувства.

— Надо предупредить детей, — вздохнул Даниил, — чтобы они не вздумали есть этот… Декоративный элемент.

О том, что Витася воспользовалась моим тестом, в которое перед этим подсыпала какую-то гадость, он не знал. Всё-таки, Елена Владимировна решила, что этот секрет должен остаться между нами, девочками, а Котовскому достаточно того факта, что его невеста отлично готовит.

Ну, пусть. Я действительно хорошо готовлю. А что ему не невеста, так это уже не моя проблема. Наверное…

— Не смогут. Не знаю, как она это тесто готовила, — знаю, потому что готовила его я, но один ингредиент все равно остался в секрете, — но пирог получился определенно каменным.

— Типичная Витася. То недобор, то перебор… — вздохнул Даниил. — И нам бы пора идти переодеваться, ты помнишь?

Я вздрогнула. Признаться, сам факт празднования Нового года каким-то чудесным образом просто вылетел из головы. Отплясав целый день на кухне, я уже и не думала о том, что придется ещё исполнить обещанную роль Снегурочки перед детьми. А ведь изначально я ради этого сюда и приехала, Даниил хотел в первую очередь порадовать племянников…

— Тебе тоже переодеться надо, — напомнила я. — Бороду прицепить.

— Ты по ней уже скучаешь? — ухмыльнулся Котовский. — Признаться, я тоже. Но любовь требует жертв. Если б не ты, ничто не заставило бы меня сбрить бороду.

— Да? И именно потому, что ты так мечтаешь её вернуть, сегодня утром ты вновь брился? — хитро поинтересовалась я.

— Подсматриваешь за женихом? — Даниил обнял меня за талию, притягивая к себе, и хотел было поцеловать, но за спиной раздалось мрачное покашливание.

— Постеснялись бы при детях!

Даниил нехотя оглянулся. За спиной стояла в привычном своем состоянии, то есть, безгранично злая, мечущая взглядом молнии Богдана. Никаких детей рядом не наблюдалось, Анечку и Яночку увела переодеваться к празднику бабушка, Алеша и Андрей тоже убежали готовиться к празднику, но Дана, очевидно, считала своим долгом прекратить любые проявления чувств со стороны брата к кому бы то ни было. Да что там! Можно подумать, я была не в курсе, что так сильно не нравлюсь Богдане, что она с удовольствием придушила бы меня на месте, но помнит о том, насколько это незаконно!

— Это кто тут ребенок-то? — не удержался Котовский. — Может быть, ты, Дана?

Я спешно поймала Даниила за руку.

— Правда, не стоит, — попросила я, заметив, как вновь наливаются кровью глаза Богданы и как она собирается разразиться новой отчаянной речью о том, что не Даниилу учить её, как вести себя при детях и что с ними делать, тем более, если он сам себе такое позволяет.

Очевидно, Котовскому совершенно не хотелось портить себе праздник. Он покосился на сестру, покачал головой, будто досадуя, что все-таки не может ответить ей так, как ему хочется, но не проронил ни слова, только прошел мимо неё, направляясь вверх по ступенькам. Я замешкалась лишь на секунду, чтобы последовать за ним, и ядовитый комментарий Даны донесся до меня, оставшись для Даниила неуслышанным:

— Ну да, ну да! На стол накрыть Витке не дали, так хоть в платье она покрасуется, пока ты будешь в наглухо запахнутой шубе в роли Сосиски! Ой, прошу прощения, Снегурки! Но эти костюмы все такие одинаковые!

Я сжала зубы, но притворилась, будто не услышала ни слова, хотя и поразилась про себя. Откуда в обыкновенной женщине может быть такое количество яда? А ведь у неё трое детей! И дети наверняка страдают от того, что родителей не выбирают. Анечке и Яночке ведь нужно материнское тепло, они же девочки! Да и Андрею тоже, хоть он и постарше. Это же дети!

— Она все время такая? — не удержалась я, закрывая за собой дверь и оставаясь наедине с Даниилом в нашей комнате. На кровати уже лежали коробки с подарками для детей, с прикрепленными на них ярлыками, от кого и кому предназначался презент, и я с удивлением обнаружила, что часть коробочек предназначалась и для взрослых.

— Да нет, — задумчиво отозвался Котовский. — Раньше получше была. Но в последнее время то ли ревность её заедает, то ли ещё что, но Данка становится и вовсе невыносимой. Скоро Вася схватит детей и сбежит от неё прочь, а его даже осуждать за это никто не станет, только и говорить будут, что жена до… Твою ж мать!

— Что такое? — опасливо уточнила я, наблюдая за тем, как Котовский перебирает подарки, смотрит на надписи и мрачнеет с каждой секундой. — Даня, что случилось?

— Ничего, — сердито ответил он. — Кажется, Деду Морозу и Снегурочке придется импровизировать. Собирайся скорее… Спускаться будем.

Я не стала спорить, так, впрочем, и не поняв, в чем проблема. Пока Даниил собирал подарки в мешок деда Мороза, я схватила свой новогодний костюм и выскользнула из комнаты — не переодеваться же мне перед Котовским! И так достаточно того, что мы спим с ним в одной постели, и, как бы я не отпиралась, я довольно часто "случайно" оказываюсь в его не в меру пылких объятиях, когда того совершенно не ожидаю.

Впрочем, говорить, что мне это неприятно, не слишком честно.

Отбросив в сторону все мысли, не касающиеся празднования Нового года, я закрылась в ванной, сняла платье, в котором обычно ходила здесь в доме и облачилась в снегурочье, расшитое серебристыми нитями, прекрасно ложившееся по фигуре…

Что ж, не знаю, для кого эти костюмы продавались в том магазине, но я даже залюбовалась своим отражением. Платье Снегурочки легло просто отлично, к тому же, выглядело жутко дорого. Стоило оно тоже, как я предполагала, немало, но сейчас всякие сомнения относительно того, достойна ли я каких-нибудь дорогих презентов от Даниила, удалось отбросить в сторону. Это ведь праздник для его племянников, а не для моих, и почему я должна выходить к ним в засаленной шубе, на которой в прошлом году чьи-то дети оставили несколько пятен от майонеза, а воротник слипся от пролитого на него алкоголя?

Наверное, сейчас мне позавидовала бы любая актриса, играющая Снегурочку на всевозможных утренниках и корпоративах. Пальто с меховой оборкой я уже надевала во время своего прошлого актерского опыта, но в суматохе как-то не заметила, насколько оно было красивым. В сочетании с голубым платьем из комплекта, с белыми сапожками, в которых не только на детские праздники, а и по улицам ходить можно, если нет угрозы влезть в болото, пальто оказалось ещё красивее.

Я подумывала было заплести волосы в косы, но, подумав, отказалась от этой идеи. Шапочку, заменявшую кокошник, тоже надела нехотя, подозревая, что и её, и пальто придется снять, иначе я просто изжарюсь, мы же не на детском утреннике, а на семейном празднике, в конце концов! Нет особого удовольствия в том, чтобы изжариться за те несколько часов до нового года.

— Внученька, — раздалось из-за двери, — готова ли ты?

— Готова, дедушка, — хмыкнула я, выходя из ванной. — Платье только занесу в комнату.

— Жду, — усмехнулся Даниил. — Только не затягивай.

Он тоже переоделся. Хотя до сих пор не застегнул роскошную красную шубу, украшенную белыми узорами и мехом, только набросил её на плечи, но зато не обошел вниманием остальные детали костюма: тонкую белую рубашку, напомнившую мне те, что носили мужчины во всяких фэнтезийных или исторических фильмах, возможно, не слишком достоверных, чёрные брюки и высокие сапоги.

— Какой-то ты совсем не Дед, Мороз, — вздохнула я, окинув его взглядом.

— Хотел показаться Снегурке в первозданном виде, прежде чем надевать вот это, — Даниил встряхнул белой бородой. — Дети к десяти спать пойдут, тогда можно будет снять шубу, шапку и бороду и спокойно сесть за стол.

Я улыбнулась. В этом плане мы точно думали одинаково.

— До десяти не так много времени и осталось, — отметила я, поглядывая на наручные часы, которые, впрочем, тоже надо бы снять.

— Ты думаешь, мы за час утренник не проведем? Хотя, утренник — не самое корректное слово, — хмыкнул Даниил. — Давай, побыстрее. У нас сегодня двойная программа. Сначала для детей, а потом для взрослых.

Я удивленно изогнула брови, порываясь спросить, о какой такой программе для взрослых говорит Даниил, но не стала уточнять, решив, что, если вдруг что, буду импровизировать на ходу. У нас ведь уже получилось однажды, так почему не выйдет и во второй раз?

Пока я заносила платье, Котовский успел уже нацепить пышную белую бороду, выглядевшую настолько натурально, словно она была сделана из настоящих волос. Впрочем, чему я удивляюсь? Даниил вполне мог заплатить и за такое, не зря он не показывал мне ценник на этом костюме, как, впрочем, и на всех остальных покупках. Спрятав свои настоящие волосы под шапкой, чтобы у детей не возникло лишних вопросов, почему это у седобородого Дедушки Мороза темно-русые волосы и лицо дяди Дани, запахнул шубу, подвязал её поясом и взял мешок с подарками.

— Ну что, Снегурочка, — более низким, нарочно измененным голосом поинтересовался он.

— Готова, дедушка, — отозвалась я. — Только что ж вы, дедушка, почти не ели, видать? Такой худой стали!

Даниил рассмеялся — вполне по-новогоднему, а не своим обычным смехом, — подмигнул мне и довольно заявил:

— А это, внученька, я пока развозил подарки, исхудал. Потом будешь откармливать, после Нового года. Говорили мне, ты знатный кулинар, внученька!

— Проверишь потом, — фыркнула я, забывая об усталости, о том, что весь день отстояла на кухне, даже о Витасе и её испорченном подмененном тесте. — Пойдем, дедушка. А то дети уже заждались!

Мой Дед Мороз улыбнулся и заспешил вниз, но я всё равно почувствовала какую-то фальшь. Удивительно, Даниил ведь любил своих племянников, с чего б это он в таком серьёзном настроении шел их поздравлять?

Но, решив не допытываться, я последовала за ним и даже, постучавшись, первой вошла в гостиную, оставляя Деда Мороза с огромным мешком подарков за дверью.

— Здравствуйте, здравствуйте! — радостно улыбнулась детям я, чувствуя себя как будто в печи в этом теплом Снегурочьем пальто. — Ой, гостей сколько! Ну как вы, узнали меня?

Поймав на себе ядовитый взгляд Богданы, я на какие-то несколько секунд почувствовала себя редкостной идиоткой, какого-то черта вырядившейся в новогодний костюм и решившей поздравлять детей таким вот странным образом. Но, утешившись улыбкой Елены Владимировны, коротким кивком Сергея Петровича, смущенной попыткой практически незнакомого мне Василия отвернуться и любоваться только на супругу, а еще — завистливым взглядом Витаси, я решила, что буду играть свою роль до самого конца.

— Снегурочка! — не заставил себя ждать радостный визг Яночки и Анечки. — Снегурочка пришла!

— Снегурочка! — подпрыгнул на своем месте Алеша. — Мама, можно я обниму Снегурочку?

— Конечно, можно, — прошипела Виталина, судя по всему, пытавшаяся только что испепелить меня взглядом. — Она же к вам приехала, дети.

Последним из-за стола выбрался Андрей. Как самый старший из детей, он позволил сестренкам повиснуть на мне, Алеше — радостно обнять Снегурочку с видом ребенка, который впервые поверил в её существование, и тогда, тоже потянувшись за объятиями, прошептал мне на ухо:

— Я знаю, что Снегурочки не существует, тетя Оля! Но я никому не скажу!

— Это будет наша с тобой тайна, — улыбнулась я в ответ. — Спасибо, дорогой, — и, выпрямившись, уже громче заговорила. — А дедушка Мороз не заходил к вам часом?

— Не-е-ет! — хором ответили Яна, Аня и Алеша.

— Отстал, наверное… — вздохнула я. — У него огромный мешок с подарками! Вот тако-о-о-ой! — я раскинула руки в стороны, демонстрируя детям масштабы бедствия. — Тажеленный… Видимо, не может дедушка найти в себе силы донести его к вам… А вдруг он заблудился?

Глаза впечатлительной Анечки стали размером с пять копеек, Яна только толкнула локтем сестричку в бок.

— А Андрей тоже терялся в парке! — заявила она. — А потом мы его позвали, и он пришел!

— Это я не терялся! — проворчал мальчик. — Это я прятался от вас! Мы играли в прятки, а вы, глу… — он перехватил мой взгляд и умолк.

Я вздохнула. Все же, родители всегда очень важны для детей. И если родители позволяют себе нелестные высказывая в сторону друг друга, то не стоит удивляться, что через несколько дней, недель, месяцев дети начнут копировать их поведение.

— Так давайте позовем Деда Мороза! — нашел выход из ситуации Алеша, должно быть, опытный посетитель всевозможных детских утренников.

— Давайте! — радостно подхватила я. — Дед Мороз! Выходи! Де-ду-шка! — произнесла по слогам.

Дети повторили, да так, что от громкого звука захотелось зажать уши ладонями. Дедушка Мороз, вне всяких сомнений, призыв услышал — да тут и настоящий мог бы услышать, постарались ребята на славу, — и, нарочито тяжело ступая, ввалился в гостиную.

— Дедушка Мороз! — первой завопила Яночка. — Прилетел! — она бросилась к Даниилу и в ту же самую секунду повисла у него на шубе. Аня, недолго думая, повторила поступок сестры и едва не оторвала расшитый мелкими стежками машинной вышивки карман.

— Доброго предновогоднего вечера! Вижу, ждали меня, дети?

— Ждали! — хором ответили они, даже Андрей, который до этого старательно притворялся, будто ему совершено это не интересно.

— Из-за меня, — пророкотал Даниил, мастерски меняя голос, — не спали?

— Не спали! — подтвердили дети.

— Праздник без меня не начинали?

— Не начинали!

Я улыбнулась. Даниил в окружении детей выглядел донельзя мило, и у меня в голове поселилось совершенно иррациональное желание обнять его и поцеловать. Только потом, конечно же, когда дети уйдут спать, и ему можно будет выйти из роли Деда Мороза…

Тем не менее, я не позволила себе окончательно выпасть из новогоднего сценария, придумываемого, как и в прошлый раз, на ходу.

— Опоздал ты к нам немного, — протянула я. — Далека была дорога?

— Сквозь леса, снега, метели… Вот олени е поспели. Но… Вот, прибыл на праздник яркий! Чтобы вам вручить подарки! — в рифму ответил Котовский. — Ну-ка, дайте деду стул…

Табуретка нашлась практически моментально. Даниил поставил рядом мешок с подарками и повернулся к детям.

— Я-то, может, Дед Мороз… Но донял меня склероз. Вот, запутался и тут… Как, скажите, вас зовут? Полезайте-ка на стул, стих мне расскажите… И в награду от меня — дары получите!

— Можно я? — тут же запрыгала Яночка.

— А ты выучила стих? — строго поинтересовался Дед Мороз, поставив девочку на стул.

Яна тут же потупила взгляд.

— Мы не успели, — забормотала она. — Потому что мы наряжали елку…

— Ну, дедушка, разве ж это не уважительная причина? — вмешалась я, заметив, что малышка уже вознамерилась плакать.

— Конечно, уважительная! — усмехнулся Дед Мороз. — Нарядить новогоднюю красавицу — важнее любого стиха! Ах, хороша! Много я ездил, везде я бывал, но елки красивей — ещё не видал… Будто из сказки! А все ли вместе елочку наряжали?

Нестройный хор детских голосов, кажется, удовлетворил любопытство Котовского. Яночка же, все ещё стоявшая на стуле, стремилась с него слезть, но Даниил придержал её.

— Погоди, — улыбнулся Дед Мороз. — Сначала подарки! — он развязал свой огромный мешок и добыл оттуда первую коробку. — Итак, Яночка… Подарок от папы, — он добыл из мешка большую коробку, очевидно, с куклой, и уложил её возле стула. — Подарок от дяди Дани и тети Оли, — добыл ещё что-то. — Подарок от бабушки и дедушки… — горка подарков росла. — Подарок от тети Виты, — что-то небольшое, но у Яночки и так глаза светились от счастья при виде каждого из подарков.

Даниил ссадил девочку со стула, поймал крутившуюся рядом Аню, поставил на постамент её и вновь потянулся к своему мешку, оглашая всё тот же список. После них подошла очередь Андрея; на стул он запрыгнул, понятное дело, сам, а при виде подарка от дяди просиял — железная дорога, вероятно, была игрушкой его мечты. Да что там, от такого подарка даже я, взрослая, не отказалась бы!

Когда Андрей слез со стула, освобождая место, и очередь подошла к Алеше, мальчик неожиданно замялся, и я поняла, в чем была причина — ведь он-то здесь чужой. То, что Виталина купила какие-то сувенирчики для Яны, Ани и Андрея, не означало, что кто-то успел озаботиться подарками для Алексея.

Тем не менее, Котовский оставался невозмутим.

— Чего ж ты, Алеша, стоишь? Ну-ка, полезай на стульчик! — велел он. — Разве ты не хочешь, чтобы тебе вручили подарки?

Мальчик, собиравшийся было тихонько улизнуть к маме, от неожиданности застыл на несколько секунд, а потом бросился к стулу и взобрался на него так быстро, как только мог.

— Славному Алеше, — сообщил Дед Мороз, — подготовила бо-ольшой подарок мама! А вот подарок от дяди Васи, — продемонстрировал Даниил коробку, — от дяди Дани и тети Оли, — ещё одна игрушка, приобретенная, наверное, вчера, — и от бабушки Лены и дедушки Сережи! — последний презент оказался на кучке, предназначавшейся для Алеши. — И маленький сувенирчик — от тети Богданы.

Меня как током прошибло. Богдана! Даниил назвал её впервые, а значит…

Так вот почему он был так зол! Потому что Богдана ничего не подарила своим детям, просто оставила их без внимания. Были подарки от Василия, но не от неё же.

Неужели она не могла хотя бы попытаться порадовать собственных детей? Они ведь ей родные! Не представляю, как так можно…

Впрочем, кажется, они даже внимания на это не обратили. Яночка вообще примостилась возле своих подарков на ковре и закрыла глаза, явно собираясь задремать.

— Близится поздний час, — продолжил Даниил своим измененным голосом, — и всем послушным деткам пора ложиться спать! Так что вы берите подарки, идите в свои комнаты, ложитесь в постель, а завтра утром мы со Снегурочкой придем к вам ещё раз! Будем с вами играть и лепить снеговика, если выпадет снег. Да, дети?

Дети были не против. Даже Андрей, который, как мне казалось, должен протестовать хотя бы в силу своего более старшего возраста, сгреб в охапку все подарки и первым помчался наверх, чтобы спустя минуты две вернуться и помочь сестричкам донести их вещи, куда более тяжелые, чем за раз могут поднять пятилетние дети.

За ними подскочила и Елена Владимировна, должно быть, чтобы помочь детям переодеться и лечь спать. Вита тоже встала, чтобы помочь все-таки своему сыну и подарки донести, и лечь спать, но вернулась довольно быстро.

— Какой у нас чудесный Дед Мороз! — всплеснув руками, воскликнула Витася. — Как прекрасно поздравил детей! А Лешеньку-то как порадовали!..

Она попыталась было обнять Даниила, но Котовский удивительно ловко вывернулся, не дав Виталине возможность уцепиться в него, и пророкотал:

— Поздравил детей, а теперь пора поздравить и взрослых! У меня ещё мешок полон подарков!

— Каких ещё подарков? — хмыкнула Дана. — Я…

— Ну как же! — даже сквозь бороду было видно, как криво усмехнулся Даниил. — Подарки от детей и мужа для любящей мамы и бабушки Елены, — он добыл несколько коробок из мешка как раз в тот момент, когда за стол вернулась Елена Владимировна, и вручил матери презенты. — От жены и детей заботливому отцу и дедушке Сергею, — вручил подарки отцу. — Та-а-ак… А вот дальше я не знаю. Есть у меня розги в мешке, — Котовский повернулся к Виталине, Василию и Богдане. — и есть подарки. Хорошо ли вы вели себя в этом году? Ну? Кто первым полезет на стульчик?

В гостиной воцарилась тишина. Нервно хохотнул Сергей Петрович, переглянулся с женой и обеспокоенно взглянул на дочь, её подругу и мужа.

На сей раз Витася повела себя как раз так, как следовало — бросилась к стулу и, сбросив туфли, взобралась на него.

— В этом году мой сын пошел в первый класс, — бодро затараторила она. — И я стала главой родительского комитета! А ещё!..

Витася рассказывала долго обо всех своих подвигах. Даниил терпеливо слушал, но внимание его, кажется, было больше приковано к сестре и её мужу. Когда Витася, хихикая, сообщила, что это все, Даниил помог ей слезть со стула, вручил подарки и протянул:

— Следующий кто?

Решительно поднялся Василий. Расправил плечи — он немного сутулился, словно стеснялся того, что ему, например, наговорит любимая жена, — забрался на стул, протараторил что-то о детях и повышении, слез, взял свои довольно скромные подарки и вернулся на место.

— Осталась у нас одна девочка, Дана, — протянул Даниил. — Ну же, Дана. Полезай на стульчик.

— Я не буду, — тихо произнесла Богдана.

— Ну как не будешь? — хмыкнул Дед Мороз. — В самом же деле, не дарить же мне тебе розги, правда? Давай, полезай на стульчик, рассказывай, какие хорошие дела ты сделала за год.

— Пойди, дочка, — кивнул Сергей Петрович с удивительно серьёзным видом. — Давай.

Богдана медленно поднялась на ноги, нехотя подошла к стулу. Взглянула на Даниила так, словно собиралась испепелить его на месте, но — не проронила ни единого слова, а полезла на стул. Встала.

И молчала.

Я поймала себя на том, что задержала дыхание, наблюдая за разворачивающимися событиями. Ждала, что Богдана сейчас начнет кричать, требовать, чтобы брат извинился перед нею…

Богдана явно дрожала. Она кривила губы, словно сдерживала все те слова, которые хотела выпалить сейчас присутствующим в лицо… А потом вдруг выдохнула:

— Простите меня!

Глава семнадцатая

— И кто тянул меня за язык? — простонал Даниил. — Можно же было просто пообещать поиграть с ними. Без этого дурацкого костюма и без бороды!

— А я говорила, что быть гладко выбритым куда удобнее, — фыркнула я.

Котовский рассмеялся, правда, немного устало, и разлегся прямо на ковре. Весь сегодняшний день был посвящен игре с детьми, и, признаться, не только у Котовского уже звездочки перед глазами мигали от этих бесконечных игрушек, детских криков, снеговиков и прочих прекрасных атрибутов, свойственных первому января. Легли спать мы вчера поздно, ну, или сегодня очень рано, а в восемь утра дети уже гоняли по всему дому в поисках Деда Мороза. И если десятилетнего Андрея волновала исключительно его железная дорога, а в сказочных персонажах он без труда узнал меня и своего дядю, то Аня, Яна и Алеша требовали настоящего дедушку Мороза, пусть и безо всяких мешков с подарками. Зато со Снегурочкой, чтобы можно было поиграть с ними в снежки. Не просто так ведь Дед Мороз такой молодой и без внушительного животика, похудел с того момента, как приходил к ним в прошлый раз!

— Интересно, о каком это толстоватом Деде Морозе рассказывали наперебой Яна и Аня? — не удержавшись, поинтересовалась я.

— На прошлый Новый год заказали аниматора. Приехало… Нечто с пивным пузом, — протянул Даниил. — С тех пор я как-то не доверяю заказным Дедам Морозам. Да и Снегурочкам, в принципе…

— А Снегурочка-то тебя чем не устроила?! — притворно возмутилась я. — М?

— Ты меня всем устраиваешь, — ухмыльнулся Котовский. — А вот твоя предшественница, пытавшаяся поздравить детей, выглядела старше самого Деда Мороза! Ну разве так можно? У детей же будет моральная травма от такого несоответствия прекрасной внученьки и её дедушки!

Я, не удержавшись, захихикала — и сама устало легла рядом с Даниилом на всё тот же мягкий, пушистый ковер. Какое облегчение, что детей наконец-то забрали спать! Я уж и не думала, что к девяти вечера можно до такой степени хотеть спать, но к своему огромному удивлению обнаружила, что просто валюсь с ног и мечтаю о том, чтобы поскорее оказаться в постели.

И как только всевозможные воспитатели в детских садиках да учителя в школах выживают? Если меня умаял один день с четырьмя детьми… Впрочем, вряд ли они проводят свои дни до такой степени активно, но все же, постоянный контакт с чужими сорванцами — это невероятно трудно! Я с трудом сдерживалась, чтобы не прикрикнуть на Яночку, когда она в очередной раз пыталась превратить блондинистую Снегурочку в Снегурочку лысую путём выдирания волос… А ведь девочки хоть и понимают, когда им говорят "нет", но всё равно не настоллько, насколько бы хотелось.

— О, вы здесь? А я уж думала, где вас искать!

Я села так резко, что аж что-то щелкнуло в шее. Голос Богданы так и сочился медом, вот только валяться на ковре, когда эта женщина стоит в метре от меня, не хотелось совершенно. Да и Даниил пусть без особого желания, но всё-таки встал на ноги и подал мне руку, помогая подняться.

— Зачем тебе, интересно, нас искать? — мрачно поинтересовался Котовский, судя по мрачному прищуру, не веривший в благие намерения своей сестры.

Дана вперила взгляд в пол, скорее изображая, чем действительно смущаясь. Я подумала, что искренность её намерений действительно под огромным вопросом, особенно если учитывать то, какие скандалы она устраивала, но ведь желание попросить прощения вчера вроде бы было искренним.

— Мы с Васей помирились, — сообщила она неожиданно тихим и смирным голосом. Даниил поднял на сестру удивленный взгляд, кашлянул, словно пытался переварить эту невероятную новость, но никак не мог понять, каковы же были причины. — И решили с ним вновь жить в одной комнате. Всё-таки, не очень к лицу серьёзной супружеской паре по разным спальням… Да ещё и занимать разные помещения.

— Вот как, — протянул Даниил.

В чем подвох? Ни в какие благородные мотивы Богданы я упрямо не верила, и её брат, кажется, тоже не спешил радоваться за вновь обретенное сестрой семейное счастье. Что-то тут было не так, и ему упрямо хотелось понять, что именно. Я и сама всматривалась в лицо Даны и надеялась, что она хоть как-нибудь выдаст свое коварство, нынче уверенно спрятанное под маской раскаявшейся матери.

— Мама говорила, что твоя невеста хочет дождаться первой брачной ночи, — немного неуверенно, даже слишком, как для практикующего врача-венеролога, протянула Богдана, — так что, теперь вторая комната свободна. Оля, — она обратилась ко мне по имени, надо же, даже не перепутала ничего! — Вася там уже перестелил кровать, чтобы было чистое постельное белье, и даже вещи перенес, они у вас в комнате так неразобранные и лежали. Чтобы тебя не утруждать.

— Что вы с Васей сделали? — с угрозой поинтересовался Даниил.

— Я же говорю, перенесли вещи, — пожав плечами, ответила Богдана. — Чтобы Оля себя не утруждала. Нам было совсем не трудно помочь! Вы же, в конце концов, наша родня.

Я прямо чувствовала, как Котовский исключительно по-родственному мечтал сейчас оторвать Дане голову. Это как минимум.

Мне же в этой ситуации следовало радоваться, в конце концов, я сама мечтала оказаться подальше от Котовского, в отдельной спальне, да только что-то радоваться всё никак не выходило. Я вдруг почувствовала себя дурочкой, ребенком, который почти поверил, что это ему подарили, а теперь вынужденный отдавать казавшуюся такой близкой мечту постороннему человеку, просто протянувшему руку за своей покупкой.

Единственным моим разумным желанием было сейчас уцепиться в руку Даниила и заявить, что никуда я переезжать не буду. А вместо этого я тихо, севшим от удивления голосом произнесла:

— Я тогда пойду проверю, ничего ли вы не забыли…

— Я была очень внимательна, — промолвила Богдана.

— Ну наверняка же запуталась в полотенцах, — усмехнулась я. — У меня там своя система. А вы… Поговорите тут без меня, ладно?

Я отошла от Даниила прежде, чем он успел придержать меня за руку, и уверенно направилась на третий этаж, На самом деле, это был трусливый побег от возможного выяснения отношений, но я не испытывала ни малейшего удовольствия от пребывания рядом с Даной и испытала странное облегчение, когда поднялась на несколько лестничных пролетов и буквально помчалась по коридору, надеясь поскорее спрятаться в бывшей общей комнате.

Ничего хорошего в том, что Богдана рылась в моих вещах, я не видела. Впрочем, скорее всего, она просто сгребла в охапку пакеты и надеется на то, что я с удовольствием ускользну прочь из небольшой золотой клетки Котовского.

Подозревает, что наши отношения с её братом далеки от искренних?

Ну не настолько же все плохо! Я бы поняла, если б Даниил был уродом. Но он молодой привлекательный мужчина, да ещё и с деньгами. Конечно, это совсем не тот случай, когда коварная охотница за деньгами будет делать все возможное, только бы не оказаться в его объятиях. Кажется, очень даже наоборот. Даже я готова признать, что Даниил мне нравится.

Хотя об осторожности забывать не стану. Пусть даже не надеется! Это, впрочем, уже больше к самому Дане, чем к его откровенно странной сестре.

Я остановилась у двери и прижалась к стене, хотя бояться зайти в комнату не было ни малейшего повода. Но внутри раздался какой-то шум, и я невольно прислушалась, стараясь не реагировать на звучавшие далеко голоса Даниила и его сестры.

Это, что ли, Вася продолжает собирать мои вещи?

Мало ли, всякое может быть. Вдруг они ещё не все собрали, а Василий как раз пытается определить, какое из тех полотенец на самом деле принадлежит мне? Оказываться наедине с супругом Богданы мне не хотелось, и не потому, что я его боялась, а потому что не хотела в случае чего портить хрупкий мир, заключенный между ними. Всё-таки, Дана достаточно ревнива, как мне показалось, и она будет не в восторге, что её супруг оказался наедине с какой-то посторонней Снегурочкой.

Шорох внутри притих, но из комнаты так никто и не вышел. Елена Владимировна вела бы себя отнюдь не так тихо, Сергей Петрович не стал бы подниматься на третий этаж только для того, чтобы зайти в комнату сына. Дети? Дети уже отправились спать, между прочим, бабушка как раз и собиралась их туда завести. Василий? Но притих почему?

— Что-то случилось?

Я вздрогнула.

Вася, тот самый, о котором я только что думала и ожидала, что именно он находится в нашей с Даниилом комнате, сейчас стоял рядом и удивленно смотрел на меня.

Дверь не хлопала.

Он поднялся по ступенькам.

— Ты здесь? — удивленно переспросила я.

— Ну да. Не призрак же, — недоумевая, отозвался Василий.

— А там кто?

— Да откуда ж я знаю? — пожал плечами он.

— И почему вы с Богданой решили перенести мои вещи в твою бывшую комнату? Ну, что помирились, хорошо, конечно, — протянула я недоверчиво. — Но можно де было просто предложить…

— Я ничего никуда не переносил, — ответил Вася. — Я вообще не понимаю, о чем речь?

— Ни о чем, — так быстро выпалила я, что это не могло не выглядеть подозрительно. — Нет-нет, правда! Все хорошо, иди.

— Странная какая-то, — пожал плечами Василий. — Ну да ладно… Приятных сновидений.

— Приятных, — отозвалась эхом я.

Василий, потеряв ко мне остатки интереса, спокойно прошел мимо, заглянул в ванную, находившуюся на третьем этаже, взял оттуда что-то, кажется, свой бритвенный станок, и поплелся обратно. Почти добравшись до ступенек, он подозрительно покосился на меня, пожал плечами и продолжил свой путь, чуть ссутулившись и бормоча что-то себе под нос о ненормальной семейке.

Да, семейка и вправду та ещё. И Дана тут в последнее время просто-таки спонсор всей ненормальности.

Но я была уверена в том, что шорох в комнате мне не послышался. Тем более, звуки повторились, словно кто-то возился на простынях.

Решив, что ожидание ничем меня не порадует, а выдирать в приступе ревности волосы Дана мне не будет, всё равно Василий уже прошел мимо и явно ни на что посягать не планировал, я решительно отворила дверь и, на мгновение зажмурившись, широко распахнула глаза и внимательно осмотрела комнату.

Впрочем, что там осматривать-то?

Источник всех вызывающих у меня подозрение звуков был, так сказать, на ладони.

Первым желанием было в самом деле завизжать. От возмущения, громко, протестующе. И уцепиться в волосы тоже. Но я напомнила себе о том, что вообще-то умею сдерживать эмоции, а опускаться до мелочных скандалов означает продемонстрировать себя отнюдь не с лучшей стороны.

Да и вообще…

Вряд ли Котовскому нравятся истерички.

Я попыталась напомнить себе, что мне и Котовский-то должен быть по барабану, но тут же разум подсказал, что тогда и увиденная картина смущать не должна. Мне следует в таком случае спокойно пожать плечами и закрыть дверь за собой, выходя из комнаты. А если в глубине души моментально просыпается желание удушить виновницу торжества, то… Нет уж, так просто я не сдамся.

Даня не раз прямо говорил, что любую выдумку можно превратить в реальность. И хотя так легко решиться на это я не могла, никому своими грязными лапами в нашу историю влезть всё равно не позволю!

Тем не менее, Котовскому все равно не по душе истерички. Так что я заставила себя спокойно зайти в комнату и громко хлопнуть дверью.

— Даня, — проворковала Виталина. — Иди ко мне…

Надо же. Даже не различает шаги девушки и мужчины? Какая поразительная внимательность!

Витася разлеглась на нашей с Даниилом расстеленной кровати, вся такая донельзя соблазнительная, что меня едва не стошнило. Чёрное кружевное белье имело что-то общее с тем самым комплектом, который скорее себе, а не мне подарил Котовский, и выглядело, признаться, очень развратно.

Что такой наряд забыл в гардеробе почтенной матери семейства, я у себя не спрашивала. А вот что почтенная мать семейства забыла в кровати моего жениха!

Ладно. Не моего жениха.

Шефа, невестой которого я притворюсь.

Но какая разница! Она-то не знает о подмене!

Глаза Виталина завязала галстуком, тем самым единственным, который Котовский какого-то черта прихватил с собой, а потом ещё долго смотрел на него, рассказывая мне о том, как ненавидит все эти удавки. Волосы её разметались по подушкам, сама женщина разве что руки свои к изголовью кровати не примотала. На ногах красовались туфли на огромной шпильке, как раз такие, в которых ходят всевозможные дамочки не очень тяжелого поведения.

Как мило.

— И как мне это понимать? — ледяным голосом произнесла я.

Виталина вздрогнула и быстро стянула галстук с глаз. Теперь он соскользнул ей на шею, и меня так и подмывало затянуть узел потуже, но нарушать закон ради такой вот, как Витася — гиблое дело. Её можно "убить" и словом, если очень постараться.

— О, Оля, — Виталина притворилась смущенной, хотя ужимкам её я не верила совершенно. — Как нехорошо вышло… Кто бы мог подумать… Даня сказал мне, что ты уже перебралась в другую комнату, и потому… Прости, дорогая, — она улыбнулась. — Мы так утонули в нашей страсти…

— Даня узнал о том, что Дана расселила нас по разным комнатам, ровно три минуты назад, — мрачно отметила я. — За это время он никаким образом не мог слетать к тебе, предложить надеть вот это развратное нечто, завязать себе глаза галстуком и залезть в нашу с ним кровать вот в этих козлиных копытах, — я кивнула на туфли. — Что-то в твоей логике не сходится.

— Он, вероятно, не хотел тебя расстраивать, — улыбнулась Витася. — Но… Прости нас, Оля. Чувства взрослых людей бывает не унять, как бы они ни пытались…

Я смерила её взглядом, должно быть, очень красноречивым, потому что Витася даже немного замялась, но свою актерскую игру, тем не менее, не прекратила. Я ни на секунду не поверила в то, что она в самом деле пришла к Даниилу, но, вероятно, была не слишком убедительна — Виталина все ещё полагала, что сумеет выйти из этой стычки победительницей.

— Если б Даниил не умел унимать свои чувства, — протянула я, — боюсь, исход был бы для тебя совершенно другим.

— И каким же? — она села на край кровати и скрестила руки на груди.

Очень удачно.

— Каким? — изогнула брови я, пытаясь вести себя как можно более уверенно. — Ну, например… — я подалась вперед и вдруг схватила Виталину за галстук, рывком подтягивая её поближе к себе, и посмотрела прямо в глаза. — Например вот что. Ты бы вылетела из этого дома, не успев даже в него зайти. Потому что Даниил мне рассказывал о том, что в детстве терпеть тебя не мог, и в юности никакой большой любви между вами не было. А сейчас ты его раздражаешь, но остаешься в этом доме только потому, что Даня любит детей и не хочет портить праздник твоему Алешке. И как женщина ты ему совершенно не нравишься. К тому же, Даня не такой придурок, чтобы укладывать тебя в нашу с ним постель. Если б ему так хотелось, отвез уже бы в какой-нибудь отель… Но, видать, не хочется. Так что сейчас ты наденешь халат, или в чём ты сюда пришла, и пойдешь вон из нашей комнаты. И больше никогда не переступишь этот порог. Надеюсь, я выражаюсь достаточно ясно? — с угрозой поинтересовалась я. — Если нет, то я могу позвать, например, Даню. И Елену Владимировну. И мы пообщаемся насчет правдивости твоих заявлений.

— Да что ты…

— Что я о себе возомнила? Что я себе позволяю? — мрачно полюбопытствовала я, примерно представляя себе, что за мысли нынче крутились в голове Виталины. — Я представила себя невестой Даниила и позволяю выставить нагло клеящуюся к нему женщину из своей спальни, вот и всё, — я выпрямилась и скрестила руки на груди. — Вон пошла.

Витася, все ещё задыхаясь от возмущения, попыталась заявить мне что-то, но все её голословные восклицания разбились о моё мрачное выражение лица и ледяное спокойствие.

— Хочешь, чтобы я позвала Даниила, и он сам внёс ясность в ситуацию? — мрачно поинтересовалась я. — Так я могу.

— Думаешь, что тебе нечего терять? — изогнула брови Витася.

— Думаю, что я ничего не потеряю, — отрезала я. — Если Даниил все-таки вздумает выставить тебя за дверь, я, например, только выиграю от этого. Почему б и нет?

Дав себе слово действовать максимально решительно, я подошла к двери, открыла её и даже выглянула в коридор, и вправду собираясь окликнуть Котовского.

— Ты этого не сделаешь! — истерично выкрикнула Виталина.

— Это ещё почему? — я всё-таки повернулась к ней. — Это ж твой любовник. Он наверняка смутится, начнет оправдываться, попытается как-то уладить ситуацию. Ты настолько не уверена в своих позициях, что не хочешь его вмешательства? Удивительно. Я ведь не какая-нибудь богатая наследница, если я Дане надоела, и ему не интересны мои причуды, так мог бы вышвырнуть из дома, да и только. Обидеть боится? Тогда потерпел бы. Ах да! Совсем забыла! Вероятно, он понятия не имеет о том, какой ты хотела ему сделать сюрприз?

Витася открыла рот, собираясь возмутиться, но только щелкнула зубами, вероятно, поняв, что каждое её слово будет использовано против неё. Что ж, хоть что-нибудь эта мерзкая женщина в самом деле для себя уяснила!

Я не понимала, почему меня аж так колотит от одной мысли о том, что Виталина упрямо пыталась соблазнить Даниила. Мужчину, который, собственно говоря, мне не принадлежал, моего просто начальника. Тем не менее, никакого значения это уже не имело. Я не сомневалась в своих намерениях как можно скорее избавиться от этой женщины и элементарно выставить её за дверь.

Пусть даже не надеется на то, что сможет окрутить моего мужчину.

Хоть он совсем не мой, но…

Зря я, что ли, младше её лет на двенадцать?

Решительно осмотрев комнату и заприметив цветастый халатик, пристроенный на стуле, я схватила его и швырнула в Витасю.

— Прикройся, — велела настолько властно, насколько вообще могла себе позволить. — И давай, выметайся отсюда. Желательно поскорее.

— Ты не сможешь выставить меня из этого дома! — фыркнула Виталина.

— Из дома пока не смогу. Но давай, мотивируй меня не рассказывать Дане об увиденном, — холодно произнесла я. — Исчезни из комнаты за секунду, и, возможно, я подумаю, прежде чем поведать ему о том, кого нашла в нашей постели. Согласна?

Виталина фыркнула, гордо повернулась ко мне спиной и принялась натягивать на себя тот самый халат, в котором, очевидно, и совершила перебежку в нашу спальню. Я наблюдала за этим с максимально равнодушным выражением лица, даже не особенно дергаясь, когда Витася поворачивалась ко мне лицом.

— Ты ещё пожалеешь о том, что встаешь между мной и Даниилом. Я уверена, что у вас тут что-то нечисто! — заявила она, уже одевшись и сняв туфли — вероятно, опасалась, что скорее упадет, чем красиво продефилирует в них до своей комнаты.

— Обязательно, — подтвердила я. — Ещё как пожалею. Он же просто с ума по тебе сходит, да, Виталина? Да даже наша свадьба сорвется, кто тебе сказал, что именно ты займешь мое место?

Судя по тому, как скривилась Виталина, сказала она это себе сама, а сейчас очень не хотела разубеждаться в собственных иллюзиях. Не сказать, что я сильно пожалела, разочаровывая её, и даже с некоторым наслаждением наблюдала за тем, как эта женщина, не вызывавшая у меня ни единой приятной эмоции, наконец-то покидает мою комнату.

Я же брезгливо взглянула на кровать и потянула одеяло на себя, подумывая, что надо бы здесь все перестелить.

…Когда Котовский поднялся в спальню, он застал меня — все ещё в снегурочьем жарком костюме, — стягивающей с кровати простынь.

— Что тут происходит? — поинтересовался Даниил.

— Пришла к нам в комнату, застала Витасю в нижнем белье на нашей кровати, — протянула я таким тоном, словно тут стоял десяток свидетелей, которые должны убедиться в том, правда ли мы жених и невеста.

Даниил кашлянул.

— Витасю? В нашей постели?

— Ага, — подтвердила я коротким кивком. — Она утверждала в том, что ты пригласил её сюда предаться страсти.

— Обязательно, — фыркнул Даниил. — Десять раз как!

— Так что, — невозмутимо продолжила я, чувствуя, как ни с того ни с сего начинаю краснеть, — пожалуй, я передумала перебираться в другую комнату. Только постелю тут чистое белье, после неё противно. Ты не против?

Судя по тому, как Котовский заключил меня в объятия и впился в губы поцелуем, он правда был совершенно не против.

Глава восемнадцатая

Где-то фоном что-то шумело.

Вместо того, чтобы открыть глаза и как-нибудь отреагировать на раздражитель, я придвинулась к Даниилу поближе и плотнее зажмурилась, чувствуя, как крепко он обхватывает меня руками за талию. Ладони Котовского были привычно горячими, и расслабиться в его объятиях было очень просто. Я искренне наслаждалась этим, казалось бы, минимальным физическим контактом.

Хорошо все-таки, что вчерашнее "щедрое" предложение Богданы не показалось мне достаточно соблазнительным, чтобы и вправду перебраться в другую комнату. Я все ещё не позволяла себе назвать Даниила любимым мужчиной, он тоже не признавался мне в чувствах, но все же то, что во всяких женских романах назвали бы духовной связью, с каждым днем становилось все прочнее.

Ну и да, безо всяких глупых оправданий и высоких слов: Котовский мне нравился. По сути, он был первым мужчиной, который действительно вызывал у меня подобные чувства. Я и представить себе не могла, что мне будут сниться чьи-то поцелуи, что в чьих-то объятиях я буду чувствовать себя…

Что-то тяжелое упало прямо на меня. С визгом упало. И, нагло ударяя в бока то меня, то, судя по оханьям, Котовского, вклинилось между нами.

— Доброе утро! — бодрое восклицание, произнесенное детским голосом, заставило меня резко распахнуть глаза.

Между нами, устроившись довольно удобно, лежала Яна.

— Твою ж мать! — прошипел Котовский, поступивший точно так же. — Доброе утро…

— А мама сказала, чтобы мы шли играть к тете Оле! — подбираясь с другой стороны, заявила Анечка. — Потому что мама и тетя Вита поедут с дядей Даней по магазинам, а за нами должен кто-то присмотреть!

Я привстала, опираясь на локти, и удивленно взглянула на девочек. Вид у обеих был совершенно серьезный. Примерно с таким боевым настроем вчера дети уже нас атаковали, правда, тогда хоть можно было спрятаться за образом Снегурочки и улизнуть хоть на десять минут, поручив детей Даниилу, насладиться тишиной и сделать глоток прохладной воды, то одной?!

Почему-то я очень сильно сомневалась в том, что согласна на такого рода подвиги.

— Ты обещал Дане и Витасе поехать с ними по магазинам? — поинтересовалась я, поудобнее устраиваясь на кровати.

Аня и Яна, явно решив, что раз уже пришли, то никуда они отсюда не уйдут, потому устроились по обе стороны от меня и уцепились пальчиками в ночную сорочку, благо, куда более скромную, чем вот тот особенный подарок Даниила, который я обнаружила не так давно в пакете.

Но чем вообще думали Дана и Вита, когда запускали детей в спальню к жениху и невесте? А если мы вообще не одетые? Рассчитывают на мои принципы? Ну так мало ли, вдруг я передумала, решила, что раз с женихом, то можно?

Впрочем, о чем это я? Разве там есть чем думать? Там есть только чем придумывать всевозможные пакости.

— Ничего я не обещал! — заявил Даниил, выбираясь из кровати и спешно натягивая брюки. Присутствие детей в постели его тоже совершенно не обрадовало. — Что ещё за фигня? Аня, Яна, когда вам об этом мама сказала?

— Вчера вечером! Когда укладывала спать! — тут же сообщила бойкая Яночка. — Сказала, что как только мы проснемся, чтобы сразу шли к тете Оле, потому что ты повезешь маму и тетю Виту в город, походишь с ними по магазинам.

Даниил закатил глаза.

— Сейчас я с ними поговорю, — заявил он. — Пусть расскажут мне, куда я там кого везу. А вы, девочки, подождите меня здесь.

Аня и Яна переглянулись и прижались ко мне ещё плотнее.

— Дядя Даня злится? — поинтересовалась Яночка. — Он не хочет с вами играть?

— Ну что вы, — улыбнулась я. — Дядя Даня очень хочет с вами поиграть! Он не хочет играть с тетей Витой. А она хочет, чтобы он уделял ей очень много внимания.

— Но ведь прекрасный принц, — вмешалась Анечка, — должен уделять много внимания своей принцессе! Получается, тетя Вита — злая колдунья? Хочет разлучить прекрасного принца и его принцессу?

— Получается, что да, — улыбнулась я. — Только вы не говорите об этом тете Вите. А то злые колдуньи обычно мстят всем, кто оказывается рядом с прекрасным принцем и кого он любит. А дядя Даня вас любит. Значит, и вы в опасности!

— И бабушка? — с ужасом спросила Яночка. — Дядя Даня же любит бабушку!

— И бабушка, — согласилась я, примерно представляя себе, что думала о Елене Владимировне Витася и как проклинала её за все возможные проявления симпатии по отношению ко мне.

В любом случае, их отношения особенной теплотой не отличались.

— Но тогда нельзя оставлять дядю Даню наедине с тетей Витой! — заявила Анечка. — Потому что она может его заколдовать.

— Да! — подтвердила Яночка слишком деловито, как для пятилетнего ребенка. — Тогда нам надо бежать к дяде Дане! Он же там с тетей Витой!

— Но там же мама, — засомневалась Анечка.

Сестра взглянула на неё так уничижительно, что сразу стало понятно, кто из этих двоих вырастет настоящим командиром. Яночка уже крутила своей сестрой, как хотела, и, кажется, идеал мамы в её глазах уже пошатнулся.

— Тетя Вита, — серьезно сообщила она, — подруга мамы! Значит, маму она уже заколдовала, и потому мама сейчас такая злая! И нам надо прогнать злую колдунью.

Я даже не успела заметить, как Яночка вывернулась из моих рук и спрыгнула из кровати.

— Бежим! — позвала она сестру. — Нельзя, чтобы дядя Даня поехал с тетей Витой!

Анечка ожидаемо не стала спорить. Она сорвалась с места и бросилась следом за сестрой, собственно, не оставляя мне другого выбора, кроме как одеться и последовать за ними. Не позволять же Ане и Яне, в конце концов, рассказать матери чудесную сказку о злой колдунье, а то виновата однозначно буду я. И не уверена, что Даниил отнесется к этому так уж спокойно.

Я даже не стала напоминать себе, что мне, собственно говоря, должно быть наплевать, что там думает обо мне Котовский. Не плевать, даже не смешно уже продолжать так себя обманывать. И… Что плохого в том, что мужчина, оказывающий мне знаки внимания, нравится мне?

Точнее, не так. Мужчина, который представил меня как свою невесту родственникам. В чем проблема-то?

Главное не попасться в чужие ловко расставленные сети, а потом не вылететь прочь из этого дома, жизни Даниила и с работы одновременно. Потому что будет втройне больнее. И раны зализывать придется гораздо дольше.

Но времени думать о последствиях не было совершенно. Я спешно завернулась в халат, сунула ноги в тапочки — плевать, что Дана и Витася предпочитают туфли на каблуках, не буду же я, как дура, в тёплом халате и в туфлях ходить по дому?! — и направилась следом за девочками.

Ориентироваться пришлось даже не на голос Даниила, а на топот детских ног. Аня и Яна, впрочем, не убежали далеко; я настигла их уже на лестнице, только поймать так и не смогла — по крайней мере, поймать до того, как они выбежали в коридор и бросились к своей матери и Витасе.

Женщины выглядели очень довольными собой, словно каким-то таинственным образом сумели достигнуть успеха там, где даже рассчитывать на него не приходилось. Должно быть, полагали свою идею с привораживанием Котовского путем бегов по магазинам крайне удачной. Сам Даниил был куда мрачнее, чем обычно, стоял, скрестив руки на груди, и почти не обращал внимания на то, что Витася упрямо пыталась теребить рукав его рубашки.

— Вы могли меня хотя бы предупредить, — мрачно сказал он. — Я не собирался сегодня никуда ехать. Тем более, оставив детей на Олю.

— Вася занят, я же тебе говорила! — пожала плечами Богдана, кажется, повторяя это уже не в первый раз. — Ему пришлось уехать очень рано утром на работу. Он не может её потерять. И вылететь из рабочего процесса за две недели тоже не может себе позволить! Он же не спит со своим шефом!

— То есть, — изогнул брови Даниил, — ты хочешь сказать, что я с ним сплю?

— Нет, конечно! — щеки Богданы заалели, хотя я была уверена, что смутить эту женщину почти невозможно. От злости? — Это я о твоей невесте! Ты же сам себе хозяин…

— Что-то незаметно, — ухмыльнулся Котовский. — Сами себе хозяева не возят женщин по магазинам, когда они внезапно того возжелали.

— А мама сегодня идет на встречу эту дурацкую со своими подругами. Даже папину машину взяла и поехала. Я просила её взять Анечку и Яночку с собой, но ты же знаешь, какая мама упрямая. А я обещала Витасе, что мы пройдемся по магазинам. Уверена, что у нас куда больший выбор и дешевле, чем у неё, все-таки областной центр! — упиралась Дана.

— Вита, разве ты живешь не в Киеве? — недовольно поинтересовался Котовский. — Вы издеваетесь надо мной, что ли? В нашем городе выбор лучше, чем в столице? Это даже не смешно, девочки.

— Но Даня…

— Ну не тащить же нам, — вклинилась в разговор Витася, — эти пакеты в руках!

— А вы решили купить полмагазина?

— Да даже если одни туфли! — запротестовала Богдана. — В нашу глушь пока доедешь, то уже ни о каких покупках даже думать не хочется. Или ты думаешь, что твоя Оля не справится с детьми? Ну это же не звери какие-то!

Меня ни один из участников диалога не заметил. Даниил-то понятно, он стоял ко мне спиной, а вот Виталина и Богдана так увлеклись тем, что упрямо уговаривали его, требовали сдаться, что даже глаз не отрывали от Котовского.

Собственно, и я заслушалась настолько, что не заметила, когда хитрая Анечка уцепилась в обе мои руки, а Яна, воспользовавшись временным моим замешательством и невнимательностью, высвободила руку и куда-то умчалась. Я только и услышала, что топот детских ног, но броситься за девочкой не успела, только привлекла к себе внимание.

— О, Ольга, и ты здесь, — зло усмехнулась Дана.

Витася же просто молча сверлила взглядом, кажется, мысленно проклиная меня за то, что я вчера зашла в комнату до того, как там оказался Даниил. Не сомневаюсь, что сегодня они с Богданой соорудили на двоих новый коварный план, и если он увенчается успехом, то ничего хорошего точно не случится.

— Да, — кивнула я, спокойно подойдя к Даниилу и все ещё держа за руку Анечку. — И я так и не поняла, что здесь происходит и куда вы собираетесь увозить моего Даню.

Витася ухмыльнулась.

— Все очень просто, — сообщила она. — Ты же любишь детей? Вот мы с Даной подумали, что ты сможешь с ними посидеть. А мы поездим по магазинам. Но нужна машина, и Даня согласился нас подвезти!

— Ага. Есть только одна неточность в этом рассказе, — скривился Котовский. — Что-то я не помню, чтобы я на что-то соглашался.

— Но разве, — заморгала Витася, ласково улыбаясь, — ты не готов помочь двум несчастным женщинам, которые не хотят трястись в маршрутке?

Даниил сжал зубы от злости. Было видно, как напряглась его челюсть, а руки невольно сжались в кулаки. Котовский явно с трудом сдерживал желание развернуться и уйти, оставив сестру и её подругу наедине со всеми их иллюзиями насчет маршруток и двух несчастных женщин.

— Нет, — вмешалась я, на этот раз первой приобняв Котовского и погладив его по плечу. — Даня просто не хочет оставлять меня наедине с детьми. У меня всё же не так много опыта… Чтобы его хватило на четверых детей.

— Очень жаль, что ты не готова к большой семье, — ядовито протянула Виталина. — Ведь это так прекрасно, когда много детей! Я вот с самого детства мечтала о том, что у меня будет много ребятишек…

Даниил заморгал от удивления, не забыв при этом приобнять меня за плечи, будто обозначая, что я — его, и нечего посягать на его женщину. Дана же старательно маскировала смех за кашлем, не оставив мне ни единого сомнения в том, что Витася самым наглым образом лгала, и никаких ребятишек она не хотела. Сама-то родила только одного.

И, если честно, я как-то слабо верю в то, что в свои тридцать шесть, или сколько ей там, планировала родить ещё четверых. Это, конечно, возможно, но…

— Ну, у меня ещё все впереди, — улыбнулась я, копируя Витасю. — В конце концов, я ещё успею нарожать Дане детей. Правда, дорогой?

— Конечно, любимая, — медовым голосом отозвался Котовский.

— Обычно, — не выдержала Витася, — зрелым мужчинам интересно общаться со зрелыми женщинами… А не с соплячками!

— Как жаль, что я недостаточно зрелый, — не удержался Даниил. — Так что, зрелым женщинам просто нет ни малейшего смысла продолжать тратить на меня время, Витася.

— Это ты мне?! — вскинулась она.

— Ну что ты, — усмехнулся Котовский. — Абстрактно я, конечно же. Ты же здесь только по-дружески, к Богдане приехала, правда?

Виталина открыла рот, чтобы возразить или, может быть, высказать Котовскому все, что она сейчас про него думала, но не успела произнести ни единого слова. Детский смех и чьи-то тяжелые шаги оповестили нас, что закончить этот разговор вчетвером не удастся, и я стремительно обернулась, пытаясь понять, кто же именно решил остановить этот не в меру пылкий разговор.

Спасителем оказался Сергей Петрович, вероятно, единственный взрослый, которого все-таки отыскали Аня и Яна в поисках спасителя для "прекрасного принца" Котовского. Мужчина выглядел очень печально, на дочь и её подругу посмотрел совсем безрадостно, покачал головой и поинтересовался:

— Что за шум, молодежь? Опять ругаетесь?

— Ну что вы, дядя Сережа! — первой вклинилась Витася. — Мы совсем не ругаемся, конечно же, нет! Просто… — она запнулась. — Просто мы с Даной решили съездить по магазинам. Я так давно не была в родном городе! Но Данюша отказывается нас подвезти, не верит, что Олечка справится сама с четырьмя детьми. Вот для меня бы это было только в радость… Но с детьми мы по магазинам ходить не можем, они наверняка устанут! А тащиться с вещами в маршрутке — это просто издевательство… Если б не Оля…

Сергей Петрович посмотрел сначала на сына, проверяя его реакцию на "Данюшу" и на Виталину, потом на меня, потом представил себе, что такое сидеть с четырьмя детьми, вероятно, вспоминая собственный опыт, и сдержанно улыбнулся.

— Четверо детей — это сложно… Одному не справиться. Но я уверен, что могу помочь.

— Присмотреть за детьми? — оживилась Дана. — Вместе с Олей?

— Это было бы отлично! — затараторила Витася. — Молодость Ольги, ваша опытность — идеальная комби…

— Ну что вы, девочки, — отмахнулся Сергей Петрович. — Стар я стал для того, чтобы уже с маленькими детьми, ещё и с четырьмя, оставаться. Анечка и Яночка с меня всю душу вытрясут, и то минут за десять. Дедушка, покатай на спине, дедушка, станцуй лезгинку! А дедушка уже не юнец. Это молодым надо. А вот за женщинами в магазине я уж как-нибудь угонюсь, — он лучезарно улыбнулся. — Так что, пусть Даня остается с Олей и с детьми, а я уж как-то повожу вас по городу, девчата.

Витася так стремительно помрачнела, что я с трудом сдержала довольный смешок. Надо же, радость её как рукой сняло, ни следа не осталось.

— Вот как, — протянула она. — Но… Но…

— Но мама же машину забрала! — нашлась Богдана. — Как же ты нас повозить-то сможешь?

— Ну, — Сергей Петрович почесал затылок. — Не остается другого выхода, кроме как попросить помощи у Дани…

Женщины просияли, но слишком рано.

— Сынок, — обратился к Даниилу Сергей Петрович, — дашь машину свою? Всю жизнь мечтал на лексусе показаться! Заодно девочек подкину к их магазинам.

Удивление, вспыхнувшее в глазах Дани, моментально сменилось довольной улыбкой. Он взглянул на отца, и Котовский-старший, правильно истолковав этот жест, только украдкой подмигнул Даниилу, показывая: он всегда на стороне своего сына. Тем более, если старшая дочь устраивает такие коварные козни и упрямо хочет внести коррективы в жизнь своего брата.

— Но Даня, наверное, не доверит тебе свою машину. Она же бешено дорогая… — начала Дана, но Котовский уверенно перебил её.

— Почему это не доверю? Это ж не бог весть кому, а родному папе. Сейчас, пап, дам ключи, — Котовский уже сунул руку в карман.

Понятия не имею, какого черта у него в домашних джинсах оказались ключи от автомобиля, но уже спустя секунду Даниил протянул их отцу.

— Погоди! — остановила его Богдана. — Отец — старый человек… Как он будет ходить за нами, молодыми, по магазинам?

На этот раз первым нашелся сам Сергей Петрович.

— Ну вы же не Аня и Яна, — улыбнулся он. — Мне ж не надо помогать вам одеваться и сторожить, в самом же деле… Поставлю машину на парковку, посижу в ней, книжку почитаю, мне как раз Лена подарила…

— Да что ты, папа, — запротестовала Богдана. — Там же холодно!..

— Где холодно? В лексусе холодно? Даночка, для такого там уже давно придумали систему кондиционирования и обогрева, — рассмеялся Сергей Петрович. — Так что, Даня и Оля присмотрят за детьми. А вы собирайтесь, девочки. Я жду в машине.

Не оставляя больше возможности возражать, Сергей Петрович забрал у сына ключи от машины и уверенно направился к ступенькам.

— Через пятнадцать минут будьте готовы, а то сам уеду, показаться! — донеслось уже откуда-то с лестницы.

Дана и Витася переглянулись и одновременно сердито уставились на Котовского.

— Ты заставляешь нашего пожилого отца таскаться по магазинам, — обвинительно заявила Богдана, — вместо того, чтобы помочь нам самому и оставить папу дома.

— С четырьмя маленькими детьми? — усмехнулся Котовский. — Какой-то не очень хороший отдых. К тому же, папа сам проявил инициативу. Он давно у меня просил машину, я всё отнекивался, а тут такой повод! Так что, девочки, удачной вам поездки. А за детьми мы с Олей присмотрим. Правда, любимая?

— Правда, — ответила я и, не сдержавшись, дополнила, — любимый.

— Оденься хотя бы, — прошипела Витася. — А не дефилируй перед детьми и посторонними мужчинами в одном халате.

— Так я вдохновляюсь примером зрелой женщины, — не удержалась я. — И хорошо, что остаюсь дома… Надо ведь ещё собрать вещи, которые Дана перенесла в другую комнату, вернуть их на место, — я скрестила руки на груди, — а то я от Дани переезжать никуда не собираюсь. Прости, Богдана, — я взглянула на неё, — жаль, что такие старания оказались бессмысленными…

Тяжелый вздох с моей стороны выглядел не то чтобы очень естественно, но Богдана только смерила меня злым взглядом и бросилась прочь по коридору. Витася задержалась на пару секунд, взглянула на Котовского, чтобы убедиться в том, что он о вчерашних приключениях ничего не знает, но Котовский демонстративно обнял меня на плечи и ласково улыбнулся Виталине.

— Как хорошо, — протянул он, — что у меня такая понимающая невеста, которая не устраивает сцен ревности на пустом месте. А то мог случиться скандал… Было бы обидно, учитывая, что я тут ни при чем.

Виталина заметно побледнела, фыркнула, демонстративно повернулась к Котовскому спиной и поспешила удалиться прочь. Кажется, осознание того, что Даниилу известны её вечерние приключения, Витасю нисколечко не порадовали. Или она ожидала, что Даня, представив, что в его постели лежала неприятная ему женщина в одном нижнем белье, моментально воспылает к ней любовью и помчится к ней, согревать её своей страстью?

Учитывая то, какой у Котовского обширный выбор в столице и сколько к нему, я уверена, клеится девушек, если б он хотел себе найти любовницу на ночь, он бы уже давно это сделал. На любой вкус, получше Витаси! Нет, неужели можно быть такой глупой, чтобы ловить взрослого, состоявшегося мужчину на секс? Он же не мальчишка какой-нибудь и не старик, для которого женщина в постели — это праздник, а уж если она изображает восторг от всего происходящего, так сразу и жениться можно. Мне всегда казалось, что самодостаточный молодой мужчина на такое не клюнет.

И, вероятно, я не ошиблась.

— Какие у них потрясающие методы твоего соблазнения, — протянула я, всё-таки не удержавшись. Витася этого уже услышать не могла, зато Даниил мягко рассмеялся, обнимая меня чуть крепче прежнего.

— Так не действуют же, — протянул он. — Не понимаю, на что они рассчитывают? Я что, с голодного края?

— Ну, Витася — привлекательная женщина, — неуверенно протянула я.

— Ты знаешь, сколько можно в городе найти привлекательных женщин? — подтверждая мои подозрения, промолвил Котовский. — Извини за откровение, но для удовлетворения физических потребностей можно найти менее проблемный вариант, если вдруг будет желание. А когда есть чувства, то изменять я как-то не приучен. И не думаю, что стоит заводить такую привычку.

— Не стоит, — я вывернулась в его руках, поворачиваясь к Даниилу лицом. — Верность — это вообще хорошее качество.

— Рад слышать, — усмехнулся Котовский, склоняясь ко мне.

Он уже почти поцеловал меня — и, право слово, я была бы не против, — если б не донесшийся откуда-то со ступенек детский визг.

— Боюсь, — вздохнула я, — все твои попытки соблазнить свою "невесту" придется отложить.

— Почему же?

— Потому что избавиться от двух женщин на шоппинге куда проще, чем от четверых детей в одном большом доме, — усмехнулась я. — И Витася права, мне б одеться.

И хотя Котовский, судя по всему, был бы не против созерцать меня в халате, я всё-таки высвободилась из его объятий, предвкушая ещё один далеко не самый приятный день в компании детского шума, крика и обязательной вечерней усталости.

Нет, всё же, в одном Виталина права. К четверым детям точно пока что не готова.

Глава девятнадцатая

После вчерашнего бурного дня, когда нам с Даниилом пришлось вдвоем управляться с детьми, в доме оказалось удивительно шумно и тесно. За прошедшие сутки я уже даже как-то привыкла, что никто, кроме ребят, не может заглянуть в комнату, ляпнуть какую-нибудь глупость, а тех, что специально приходил бы и пытался язвить, вообще не осталось. Елена Владимировна задержалась на своей встрече с подругами до позднего вечера; Витася и Богдана мучили Сергея Петровича поездками по магазинам тоже довольно долго, да ещё и ничего при этом не ели, только мужчина, по привычке прихвативший с собой бутерброды, не сказать, что очень пострадал от этого; Василий вернулся с работы к шести и избавил нас с Котовским от детской компании хотя бы на два часа, позволив наконец-то отдохнуть, но этого было слишком мало. К тому же, Даниил все равно уселся за проект, и я тоже не смогла оставаться в стороне, вспомнив, что забыла исправить часть расчетов.

Сегодня утром дома были все, за исключением разве что Василия, вновь уехавшего на работу. Елена Владимировна, заметно повеселевшая после вчерашнего общения с подругами, с удовольствием накрыла на стол, и я поразилась, как она успевает столько всего готовить, и это в её-то возрасте! А мы с Котовским, вроде бы молодые же люди, после двух дней общения с детьми едва держимся на ногах!

— Это вы с непривычки, — поймав мой утомленный взгляд, хмыкнула Елена Владимировна. — Вот и умаялись, оно и неудивительно. Я когда молодая была, за Даной тоже уследить не могла, и Данечка был не очень послушным ребенком, — она улыбнулась, вспоминая свои молодые годы. — Но с опытом всё приходит, и дети слушаться тоже начинают. Вы ж им дядя и тетя, вот и вылезли на головы и ножки свесили. А бабушка — это власть! Бабушку надо слушать! Правда, девочки?

— Да-а-а! — хором отозвались довольные донельзя Анечка и Яночка.

С тем, что бабушку надо слушать, не спорил, впрочем, даже десятилетний Андрей. Для него Елена Владимировна и Сергей Петрович, кажется, были куда большими авторитетами, чем родные родители, но я уже не удивлялась этому — не забыла о том, как Богдана периодически вела себя с родными детьми.

— У меня просто гиперактивные дети, — отметила она. — Их надо держать в постоянной строгости, и тогда они не станут вылезать на голову. Но женщине без опыта этого, разумеется, не понять! Прежде чем лезть воспитывать чужих, надо сначала своих вырастить!

— Хорошо сказано, Дана, — усмехнулась Елена Владимировна, — если позабыть о том, что ты сама вчера детей на Олю оставила. Да и что дурного в том, что они играли? Повеселились немного. Зато сегодня будут послушными, правда, девочки?

Судя по тому, как хитро переглянулись Аня и Яна, ни о каком послушании и речи не шло, но бабушке своей они об этом, разумеется, не сообщили. Елена Владимировна каким-то чудесным образом умудрялась находить рычаги давления и заставлять детей вести себя прилично, потому близняшки приучили себя к той мысли, что действовать надо, когда бабушка не видит.

А вот дяде, да и мне вылезти на голову можно запросто, не станем же противиться и спорить, чтобы дети донимать перестали! Да и девочки, как мне показалось, научились чувствовать перемены настроения у взрослых: они не трогали свою мать, особенно когда та была в дурном настроении (на моих глазах — почти всегда), зато не отставали от обожающего их Даниила, да и от меня тоже.

— Я вижу, — протянула тем временем Елена Владимировна, — Даня, ты всё-таки решил не запускать вновь ту свою ужасную бороду?

Котовский провел ладонью по гладко выбритому подбородку и не сдержал довольную усмешку. В самом деле, избавившись от бороды однажды, вернуть её он больше не пытался, да и не заявлял мне ни о каких страшных жертвах со своей стороны, будто понял, что без неё ему гораздо больше.

— Я внял здравой аргументации, — улыбнулся Даниил. — И решил, что так удобнее.

— Очень мудрое решение, — подмигнула ему мать. — Такое же мудрое, как помочь матери помыть посуду… А то у нас, девочек, руки потрескаются, если столько всего мыть, правда, Оля?

— Правда, — улыбнулась я, признаться, не до конца понимая, почему с этим шутливым вопросом обращаются именно ко мне, а не к куда более близкой Елене Владимировне Богдане.

Но, возможно, я значительно преувеличиваю теплоту их отношений. Не сказать, что Елена Владимировна, будучи просто чудесной бабушкой, подает своей дочери хороший пример именно как мать. Впрочем, возможно, меня трясло бы от одного вида Богданы, если б я несколько лет жила с ней под одной крышей…

Да какое там "возможно" — точно бы трясло. Но чужая семья — всегда потемки, и лезть со своим уставом в чужие дела — самая большая глупость, которую я могла совершить.

— Тетя Оля, — повернулась ко мне Яночка. — А давай погуляем? Давай слепим нору? Я видела, как по улице бегал котик! Может быть, он придет в норку и будет там жить?

— Коты не живут в норках, — рассмеялась я. — Если ты хочешь ему помочь, то его надо накормить и обогреть. Может, это чей-то и потерялся?

— А если он ничей, — тут же подхватила Аня, — то мы сможем забрать его себе?

— Сможете, — ответила за меня Елена Владимировна. — Ну-ка, давайте, одевайтесь и погуляйте с тетей Олей. Давайте-давайте!

На сей раз я даже не спорила. С двумя девочками на улице справиться было совсем не так трудно, в отличие от того случая, когда с нами играли ещё и Леша с Андреем. Всё-таки, собираясь в одну компанию, дети становились куда менее управляемыми.

Аня и Яна же, увлеченные идеей поймать кота, даже не сопротивлялись, когда я помогала им одеться и зашнуровать ботинки, хотя на свитер обе отреагировали без особой радости. Колется, может? Но, так или иначе, стоило нам оказаться на улице, где как раз выпал свежий снег и было очень свежо, девочки мигом помчались играть, позабыв обо всех неудобствах.

Я же остановилась на пороге, свято уверенная, что смогу насладиться этими несколькими минутами одиночества, потому едва не подскочила от удивления, когда за спиной раздался женский голос:

— Надоели они тебе, правда?

— Что? — обернулась я.

Рядом стояла Виталина. Почему она вздумала выйти на улицу, тем более, не одевшись толком, я не знала, однако отнеслась, как и обычно, очень настороженно. От Виталины не приходилось ждать ничего хорошего, а уж того, что она изволит говорить правду, а не выдумывать то, что ей выгодно — точно не следует.

— Дети надоели, правда? — повторила свой вопрос Витася. — Ну, они же не твои. Наверное, ты их придушить готова, так сильно достали. Целыми днями вынуждена возиться с ними. Кто ж знал, что к Даниилу в этом отпуске прилагается целый дом родственников и орава детей? Наверняка молоденькой девушке это ни к чему. Тебе бы шататься по ресторанам, кататься по магазинам. Я видела те пакеты с твоими вещами. Это все подарки? Ты хорошо устроилась.

Не спорю, устроилась я, возможно, хорошо, но только зачем позволять себе столько яда в голосе-то, а?

— Я хорошо отношусь к детям, — отметила я, но в ответ на это Витася только усмехнулась и демонстративно закатила глаза.

— Да-да, — протянула она, — конечно же. Ты просто в восторге от того, что вынуждена присматривать за чужими спиногрызами, которые тебе покоя не дают. Но я понимаю. Я б тоже ради Дани и не такое терпела.

— Я заметила. Мне и в голову не придет так рисковать своим здоровьем, что, не боясь невесты, прыгать в постель мужчины, — всё-таки не удержалась я. — Серьёзный подвиг! Ладно, я мирная, а если б была неуравновешенная? Кипятком полила или, скажем, за волосы оттаскала?

— Не думаю, что Даниил продолжил бы строить отношения с такой истеричкой.

Ну он и не начинал. Почти. Я тут все ещё Снегурочка на заказ, хотя, конечно, Витасе об этом сообщать совершенно не обязательно.

— Возможно. Ну что ж, хотя бы получила моральное удовольствие, — пожала плечами я.

— Но серьёзно, — не унималась Виталина. — Неужели тебе действительно доставляет удовольствие то, что ты вынуждена столько времени проводить с чужими детьми? Тебе же сколько, двадцать четыре?

— Будет, — коротко отозвалась я, прекрасно зная, насколько опасно вообще говорить с Виталиной и какими могут быть последствия. Она же спокойно перекрутит мои слова так, как ей одной удобно, и пойдет к Даниилу рассказывать о том, что у него отвратительная, возможно, даже желающая детям смерти невеста.

— И ты готова в своем возрасте заниматься таким огромным количеством детей?

— Ну ведь мы же не собираемся здесь жить, — пожала плечами я, стараясь выглядеть максимально беззаботно. Кажется, Виталину я совершенно не убедила, потому что она вместо того, чтобы отойти подальше или вернуться в дом, только обхватила себя руками и, переминаясь с ноги на ногу, смерила меня внимательным взглядом. Интересно, чего она ждет? Что я расскажу о том, что ненавижу всех детей в целом и этих частности, да и вообще готова их застрелить только потому, что Даниил их любит и уделяет им много внимания?

Должно быть, я её сильно разочарую, когда она поймет, что я в самом деле отношусь к детям спокойно, даже положительно.

— Ну, да… Но ведь Даниил хочет большую семью. Скорее даже огромную! Минимум четверых! А лучше пятерых или шестерых детей… — проворковала Виталина. — Мечтает об этом. Он не раз рассказывал, — она заметила, как вытянулось от удивления мое лицо, и, кажется, поспешила восторжествовать. — Вы не говорили об этом? Как жаль! Но тебе следует учесть, да, что твой будущий муж грезит огромной семьей. Конечно, это большая нагрузка на женщину… Но вот ради такого мужчины, как Даниил, я бы, наверное, решилась и на пятерых детей, — мечтательно вздохнула Виталина. — К тому же, я так люблю деток…

Я заметила, как Витася любила деток, особенно своего сына. Все время только ему и посвящала! Подумаешь, отлучалась то в торговый центр на целый день, то в постель к Котовскому. Это всё наверняка было сделано исключительно для сына. От большой любви.

— Я думаю, — улыбнулась я, — что мы с Даниилом сами обсудим эту тему. Не думаю, что нет такого вопроса, который нельзя было бы уладить.

— Но ты же не готова воспитывать четверых детей, — отметила Виталина.

— Ну так, — хмыкнула я, — они же не сразу на свет появятся. И не сию же секунду. Четверню я рожать не планирую, это точно. Опасно, знаешь ли, для здоровья. А так… Жизнь — штука сложная и длинная, никогда не знаешь, как она сложится, так что никогда не стоит загадывать наперед.

Витася скривилась.

— Очень мудро. Даже слишком мудро, как для двадцати четырех лет.

— Стараюсь. Даниил предпочитает умных женщин. Ты не знала? — хитро поинтересовалась я. — Очень жаль. Помогло бы.

Возразить Виталина мне не смогла. Вероятно, понимала, что её собственное поведение с понятием "умное" коррелируется плохо.

— Что-то я замерзла, — протянула она, признавая очередную свою глупую попытку рассорить меня и Котовского провальной. — Пойду, в дом зайду.

— Иди-иди, — кивнула я, не особенно маскируя свой равнодушный, совершенно не радостный голос. Пусть делает что хочет, но прыгать от счастья только потому, что разговариваю с самой Виталиной, я не буду.

Стоило двери захлопнуться за спиной, как я с облегчением втянула воздух, пытаясь насладиться сочетанием прохлады, тишины и спокойствия. Какая, однако, напрягающая одним своим присутствием женщина! Не понимаю, на что конкретно она рассчитывает и почему свято уверена, что сможет отвоевать Даниила… Да и что отвоевывать-то, если мы с ним на самом деле не вместе?

— Папа! — отвлек меня громкий детский крик от мрачных мыслей о судьбе Виталины. — Папа приехал!

Яна и Аня бросились вперед прямо по снегу, не боясь промочить одежду, к воротам. Я и сама вынуждена была сойти с крыльца и броситься за ними — мало ли, вдруг девочки выбегут на улицу, а потом ищи ветра в поле! Я ж не Витася, чтобы за воплями о любви к детям забыть проследить, чтобы с этими детьми ничего не случилось!

Но калитка открылась, и во двор действительно зашел Василий.

Входная дверь вновь широко распахнулась, с таким грохотом, что я аж подскочила и обернулась на звук, забыв о разговоре.

— Добрый день, — поздоровалась я, даже не зная, на "ты" ли обращаться к мужу Богданы или на "вы". Мы никогда не разговаривали с глазу на глаз, если не считать то выступление в роли Снегурочки, когда он залезал на стул и рассказывал о своих достижениях. И за столом одним сидели всего несколько раз, потому что Василий в основном пропадал где-то, стараясь не попадаться собственной жене на глаза.

Теперь же он вполне мило улыбнулся мне, кажется, радуясь не тому, что увидел именно меня с детьми, а тому, что не должен в очередной раз общаться с подругой жены или с самой супругой. Возможно, стой тут Даня или Елена Владимировна, Сергей Петрович… Да что там, окажись тут любой посторонний человек, Василий отреагировал бы точно так же. Даже перестал втягивать голову в плечи, и страх, вспыхнувший было в его глазах, исчез. И этот мужчина, по словам Даниила, изменял собственной жене? Никогда бы не поверила. Как по мне, Василий если и сделал что-нибудь такое, то исключительно из-за отчаянного желания освободиться из-под бесконечного гнета Богданы.

Его это, конечно, не оправдывает, и что уж тут говорить — в принципе не существует ничего, что могло бы оправдать изменщика, но с такой, как Дана, ни один долго рядом не выдержит. Это надо иметь просто-таки идеальное терпение, чтобы беспрекословно выносить все без исключения придирки и ни разу не сорваться на крик, не позволить себе лишнего, не пожелать расстаться и не сбежать хотя бы на несколько дней из семьи. Определенно, ужиться с Богданой — это надо постараться. Я даже за столом рядом с нею сидела без особенного желания, если честно, частенько чувствуя себя последней дурой, которую вот-вот одним взглядом испепелят!

— Здравствуйте, — Василий все же выбрал форму обращения на "вы", и я, разумеется, не стала спорить. — С детьми гуляете?

— Да, вышла вот, — ответила я. — Присмотреть, чтобы девочки куда не улизнули. Все-таки, зима на дворе…

— А у Яночки шило в одном месте, — подтвердил Василий. — А Аня всегда и во всем поддерживает сестру. Особенно в шалостях! Правда?

— Правда! — подтвердила девочка, кажется, даже не понимая толком, с чем именно она соглашается, просто так, потому что её спросили. Мне вообще Аня не казалась вредным ребенком, без заводилы Яны рядом она спокойно сидела бы, скажем, рядом с бабушкой и что-то рисовала или, может быть, читала, если её уже научили.

Василий, умиляясь, улыбнулся.

— На Елену Владимировну похожи, — несколько печально произнес он, глядя на дочерей. — Хорошо, что в бабушку пошли.

Я бы истолковала это скорее как "хорошо, что не в маму", но уточнять не стала — не при детях же!

— Они ведь воспитываются в любящей семье, — пожала плечами я. — Берут с бабушки пример… А все резкие черты, я уверена, сгладятся со временем.

— Не всегда сглаживаются. Я знаю несколько негативных примеров.

Возможно, я тоже знала, как минимум один — в этой же семье, но делиться подобным с Василием было бы в высшей степени некорректным. К тому же, я — плохой судья. Могу относиться предвзято. Возможно, просто устала от постоянного нахождения в компании чужих людей, которыми были для меня родственники Даниила. Как ни крути, а я даже не могла с уверенностью заявить о своем статусе, потому что каждый раз вспоминала, что здесь только временно, просто исполняю предложенную мне роль. Возможно, однажды мне удастся забыть об условностях, а сам Котовский скажет, что о старой договоренности можно забыть, но это все глупые мечты, а я предпочитаю мыслить реальными категориями. И не фантазировать о том, что, возможно, так и останется навечно в моей голове…

— Негативные примеры не случайны, — промолвила я наконец-то, с осторожностью подбирая слова. — У каждого человека есть причины вести себя таким образом. Возможно, стоит быть чуть более понятливым, сделать первый шаг, и все пойдет на лад? Ведь вы же не были идеальным, верно? Так почему ждете этого от других?

— Но я переосмыслил свои ошибки, — отметил Василий. — Я понимаю, что нехорошо поступил. Но если мы пытаемся это склеить, возможно… Возможно, не только мне надо стараться?

— Да, — согласилась я, — это так, биться о стену и не слышать ответа всегда трудно. Но иногда ведь надо приложить всего лишь немного больше усилий, чтобы все удалось. Не так ли?

Ответить Василию было не суждено — нас самым грубым образом прервали.

— Ах ты ж! — Дана вылетела на крыльцо, растрепанная и злая, как будто только что увидела что-то жуткое. — Ах ты ж дрянь! Тебе одного мужика мало, ты ещё и на моего мужа глаз положила! Задумала отца из семьи увести! Сволочь!

И она бросилась ко мне с явным намерением если не удушить, то неплохо так вывалять в снегу.

Аня и Яна, до этого крутившиеся возле нас, поспешили спрятаться за отцовскую спину. Вполне логичная реакция со стороны детей, учитывая то, что Дана сейчас больше походила на разъяренную ведьму, но… Если они уже сейчас боятся родную мать, то что же будет дальше?

В любом случае, мне до этого дальше ещё дожить надо!

— Даночка, — попытался заговорить Василий, когда его супруга сбежала вниз по ступенькам и уверенно направилась к нам. — Даночка, мы просто…

— Рот закрой, — прошипела она, — изменник. Детей забери отсюда и в дом!

Василий, судя по всему, никогда не отличался особенной смелостью, потому что сейчас он вздрогнул, втянул голову в плечи и повернулся к дочерям.

— Анечка, Яночка, — он подал девочкам руки, — пойдемте отсюда. Мама и тетя Оля хотят поговорить…

— О чем? — моментально задалась вопросом любопытная Яна, и, судя по тому, как перекосило Василия, правильный ответ на этот вопрос он придумать не мог. Возможно, порывался сказать правду, но понимал, какие будут последствия.

— Пойдемте, — вместо этого настойчиво повторил он. — Пойдемте, скорее.

Больше не слушая возражения девочек, которые пробовали спорить и говорить, что они совсем недавно вышли на улицу, Василий подхватил их на руки и почти бегом бросился в дом. Я проводила его удивленным взглядом, даже толком не понимая, как на такое реагировать.

— Дрянь, — зашипела Богдана, хватая меня за плечо. — Что ты на него пялишься, ты…

Я, кажется, все ещё не могла до конца понять, какова была суть претензий. Она… Ревнует, что ли? Решила, что я соблазняю её мужа? Нет, Богдана, конечно, вполне ясно мне об этом сообщила, просто в лицо, но всё равно как-то не верилось, что взрослая сознательная женщина может предположить такое…

— Да мы просто говорили! — воскликнула я, не в силах сдержать звеневшие в голосе возмущенные нотки. — О детях!

— О детях? Так вот чего ты рядом с моими дочерями крутишься! — обвинительно ткнула в меня пальцем Дана. — Это ты себе запасной аэродром готовишь! Думаешь, что окрутишь моего Василия и, если вдруг понадобится, Даньку бросишь и…

— Хватит! — не выдержала я. — Я не намерена выслушивать новые оскорбления… Тем более, этот бред сумасшедшей! Я даже не смотрела в сторону Василия. Как мужчина он мне совершенно не интересен!

— Что?! — вспыхнула Дана. — Не интересен? Хочешь сказать, что мой муж — полное ничтожество, да?

Я опешила. Поворот в разговоре оказался настолько стремительным, что я даже не знала, как на такое реагировать. Что можно сказать этой сумасшедшей, если она даже не слышит, что говорят другие? Сцена ревности ради сцены ревности?

— Мне не нужен твой муж, — выпалила я. — И меня не интересует, какой он, хороший или плохой. Да я просто разговаривала с ним!

Дана смотрела на меня совершенно обезумевшими глазами. Казалось, если б кто дал сейчас ей нож в руки — пырнула бы меня им без раздумий, просто потому, что вдруг увидела соперницу в лице невесты собственного брата! Я тоже не знала, как реагировать, и так и простояла бы на месте до того момента, пока Богдана не решилась бы на более активные действия, но вновь хлопнула входная дверь, и к нам подбежал Котовский.

— Она моего мужа соблазняла! — обвинительно заявила Богдана. — А теперь ничтожеством его назвала! Она…

— Дана, иди в дом, — велел Котовский. — Потом говорим.

— Она…

— В дом иди! — в его голосе зазвучали железные нотки.

Я думала, на Богдану и это не подействует, но нет. Удивительно, но женщина быстро заморгала, будто пытаясь переварить услышанное, попятилась, а потом, вздрогнув, повернулась к дому и уверенным, быстрым шагом направилась к распахнутой настежь двери. Даниил всё ещё стоял на месте, провожая сестру взглядом, и не проронил ни единого слова, а я подумала — настолько правдоподобно выглядел этот скандал, который устроила Богдана? Ведь если ей поверят, то мне в этом доме точно больше нечего делать. И… И…

— Даня, — ни с того ни с сего позвала мужчину я, — ты ведь не веришь?

— Конечно не верю. Мы из окна вдвоем вас увидели. Это только для Данки повод для ревности — простой разговор. Я ж не совсем придурок, — Даниил повернулся ко мне и улыбнулся. — Иди сюда.

Он потянулся ко мне, и я благодарно шагнула в его горячие объятия, надеясь закрыть глаза и просто забыть обо всем, что только что произошло. Да, неприятно, да, я совершенно ни в чем не виновата, но единственный разумный выход из ситуации — просто переступить через крики Даны, глупую ревность и смешные придирки и идти дальше с гордо поднятой головой. Да что там, у меня практически нет другого бора.

— Спасибо, — прошептала я, ткнувшись носом в воротник пальто Котовского и вдруг спросила: — А ты детей сколько хочешь?

Кажется, это был последний вопрос, который Даниил ожидал от меня услышать. Он ощутимо напрягся, а потом, вспомнив, что причиной таких вопросов, скорее всего, являлось длительное пребывание с детьми, сообщил:

— Ну, двое, наверное.

— А если случайно выйдет больше?

— Если выйдет больше, значит, будет больше, — хмыкнул он. — У меня куча денег, что я, детей не прокормлю, что ли? Но, хм, при высаживании цветов жизни можно соблюдать осторожность. Во избежание внеплановых растений.

Я рассмеялась, в очередной раз поражаясь тому, как Витася умеет красиво приукрасить действительность. И как славно врет же, просто не подкопаешься!

Глава двадцатая

Даниил растянулся на кровати, окруженный разбросанными бумагами, и, кажется, всматривался в текст документов без особенного понимания, что на самом деле там написано. По крайней мере, я уж точно не осознавала, на что смотрю и что это за текст перед моими глазами.

После вчерашней истерики, которую устроила Дана, мы будто ушли в подполье, стараясь не нарушать привычное течение жизни в доме. Работали над проектом, выходили только для того, чтобы взять какую-нибудь еду и вернуться обратно. Не самая хорошая идея, если честно, когда речь идет о новогоднем отпуске, зато продвинулись в написании проекта и наверстали упущенное.

Вот только я начинала ловить себя на мысли, что уже с трудом соображаю и даже начинаю скучать по активным играм с детьми, помогавшим хоть немножечко, но всё-таки прочистить мозги. Сейчас единственной передышкой было открыть окно и выглянуть на улицу, позволяя холодному зимнему воздуху оказать отрезвляющее действие.

Поднявшись со своего места, я подошла к окну и застыла возле него, упершись руками в подоконник. Смотрела прямо, вглядываясь в тонкую полоску леса, прятавшуюся где-то за крышами домов. Местность здесь была пологая, и вдалеке можно было разглядеть белые ряды деревьев, покрытых снегом и терпеливо дожидающихся весны.

— Может быть, хочешь прогуляться? — Даниил как-то неслышно подкрался ко мне и остановился за моей спиной. Действительно, как настоящий кот…

Его руки легли на мои плечи, легонько сжали, будто пытаясь передать тепло в затерпшие мышцы. Я следила за ним краем глаза, напоминая себе о том, что такой тесный контакт — это не особенно прилично, но всё равно не пыталась вывернуться из, чего уж там лгать, приятных, лестных даже для меня объятий. Наслаждалась тем, как он массировал мои плечи, заставляя расслабиться, и даже закрыла глаза, позволяя себе представить, что мы уже не в доме его родителей, а все происходящее — не следствие умелой игры, представления, где мы исполняем роли жениха и невесты.

Ладони Даниила переместились мне на талию, и я вздрогнула, чувствуя, как горячие губы невесомо коснулись моей шеи. Дорожка осторожных, вкрадчивых поцелуев, рассчитанных на то, чтобы затянуть меня-жертву в свои сети и не спугнуть заранее, заставила вновь напрячься.

Могла ли я заявить, что мне неприятно? Конечно же, нет, это получилась бы удивительно откровенная, неприкрытая ложь. Тем не менее, здравый смысл напоминал о том, что позволять Котовскому такие вольности нельзя. Я обязана быть предельно осторожной, если не хочу потом в гордом одиночестве разгребать все те проблемы, которые свалятся мне на голову в расплату за излишнюю расслабленность и доверчивость.

— Не надо, — прошептала я, сталкивая его руки со своей талии и немного отстраняясь. — Это всё ведь несерьезно.

— Только потому, — отметил Даниил, едва ощутимо скользя кончиками пальцев по моим волосам, — что ты сама хочешь, чтобы это оставалось несерьезным.

О да, конечно. Стоит мне только хлопнуть в ладоши, и наши фантомные отношения вдруг станут настоящими.

— Мы ведь почти незнакомы, — возразила я, поворачиваясь к нему лицом.

Зря всё-таки сделала это. Смотреть в глаза Котовскому было не то чтобы неприятно, но как-то очень тревожно. Я всё не могла отделаться от ощущения пребывания в плену. К тому же, мужчина подступил ко мне ещё на полшага, сокращая расстояние до опасного минимума, и я вжалась спиной в подоконник, чувствуя себя почему-то беспомощной, глупой ланью, которая какого-то черта решила поиграть со львом, а в последний момент поняла, что добровольно или нет, а её всё равно съедят.

— Оля, — очень мирно, как для дикого зверя, протянул Котовский, накручивая мою прядь на палец и вполне безвинно улыбаясь, — мы с тобой живем в одном доме. Спим в одной постели. Мои родители от тебя в восторге…

— А сестра в ужасе.

— Дана была в ужасе от девственницы-супермодели, дочери мультимиллиардера, поклявшейся мне в верности и завещавшей все свои деньги, а ещё оставившей в брачном контракте пометку, что в случае малейшего прегрешения с её стороны всё состояние достанется мне. Да даже если б ангел сошел с небес, Дана всё равно бы говорила, что я — последний придурок, который не умеет выбирать себе женщин. Ну ведь от того, что она такое сказала, эти слова не становятся правдой, разве нет?

Что ж, по крайней мере в этом Даниил был прав. От того, что Дана что-то там сказала, действительно мало что поменяется. Она в любом случае была бы очень агрессивно настроена.

Осталось только мне в это поверить и посчитать, что Котовский говорит чистую правду.

— В ней что-то надломилось, когда Вася загулял, — нехотя объяснил Даниил, истолковав мою паузу как вопросительную. — Она мстит до сих пор. Всем. И ему, и детям — она как раз была беременна девочками, — и маме-папе, что узнали и скрывали это от неё, думали, что само как-то пройдет. И мне мстит за то, что я до сих пор не женился, а моя жена не сходила налево. В коллективе Дане переживать горе было бы попроще. Она всегда была со сложным характером, а все это окончательно сделало из неё то, что мы имеем. Не оправдываю, конечно, но она все ещё моя сестра. Ненавидеть её я всё равно не смогу, остается только смириться и полюбить.

— Ты прав, — кивнула я. — Но давай всё же о ней не будем?

Мне ужасно хотелось, чтобы проблемы Даны остались проблемами Даны, а я не поймала ещё один комплекс вины из-за того, что каким-либо образом к ним причастна. Даже если на самом деле просто мозолю ей глаза.

— Давай, — согласился Даниил. — Продолжим наш предыдущий разговор. Родители мои от тебя в восторге, я от тебя в восторге… В чем тогда проблема? Или я тебе неприятен?

О да, жутко неприятен. Так, что от каждого прикосновения сердце в груди стучит, как сумасшедшее, и пятна перед глазами прыгают. Но сказать об этом прямо? Я просто не решусь.

— С чего ты взял, что…

— Да ни с чего, — легко ответил Котовский. — Ты просто боишься, да и всё тут. Это у тебя на лбу написано.

— Я не…

— Боишься, — усмехнулся он. — Как будто тебя всю жизнь только и обманывали. Но ведь это не так, правда? Возможно, тебе просто немного не везло.

Он склонился ко мне, очевидно, намереваясь поцеловать, но поцелуи — последнее, на что я рассчитывала после таких слов. Потому я уверенно уперлась ладонями ему в грудь и отстранилась, хоть для этого и пришлось ушибиться затылком о стекло.

— Я пойду сделаю себе кофе, — выпалила я, — а то усну сейчас.

На самом деле, сон как рукой сняло после этого прелестного разговора, но Даниил поверил, по крайней мере, беспрекословно разжал руки, позволяя мне выскользнуть из его объятий.

Уже выскочив в коридор и направившись к лестнице, я подумала, что это не такое уж и универсальное спасение. Во-первых, мне всё равно придется вернуться обратно к Даниилу и, возможно, продолжить этот же довольно волнительный разговор, а во-вторых, велика вероятность натолкнуться на Дану или Василия. Вот с кем, а с ними я точно не хотела видеться.

Проблем потом не оберешься.

К моему счастью, на кухне оказалась только Витася, сидевшая за столом и жевавшая какое-то печенье. Она заметила меня, улыбнулась, кажется, всё ещё пытаясь создавать иллюзию благожелательности, и даже поднялась на ноги.

— Чайку сделать? У меня вкусный, карпатский.

Я подозрительно посмотрела на чашку, из которой пила Виталина, на чайничек с заваркой, но, обвинив себя в лишней внимательности к деталям, кивнула.

— Сделай, — сдалась я, подумав, что после вчерашней истерики Богданы даже Витася, должно быть, не способна разыгрывать дружбу с нею. Все же, вчера перепало всем. В первую очередь, конечно, самому Василию, благо, детей вовремя увели в детскую, но Дана, когда злилась, совершенно не стеснялась в выражениях. И слова её, брошенные в лицо подруге, вряд ли были приятными.

— Что вы целый день сидите взаперти? — поинтересовалась Виталина, поднимаясь со своего места и буквально силком усаживая меня за стол. — Пошли бы, прогулялись где-нибудь… На улице неплохая погода. Темнеет уже, правда, но с надежным мужчиной и прогуляться не страшно!

Последнее, очевидно, было комплиментом Даниилу, сказанным уже скорее по привычке, чем потому, что Витася пыталась выслужиться, и я неуверенно улыбнулась.

— Можно, конечно, — нехотя произнесла я, — но нам над проектом работать надо. Все-таки, не так много времени осталось до сдачи…

На самом деле, я понятия не имела, когда на самом деле Даниил собирался представлять эту работу, но он не раз говорил, что планировал закончить все здесь, в этом новогоднем отпуске. Мол, раз уж вынужденно вылетел из рабочего процесса, так зачем пропадать времени зря, можно же что-нибудь сделать. Я не спорила, мне самой нравилось отвлекаться от скуки пролетающих мимо дней с помощью работы, тем более, теперь, когда мы отошли от сухих расчетов, проект казался мне довольно увлекательным.

Возможно, Виталина просто никогда не испытывала удовольствия от своей работы, вот и не понимала, как можно тратить на неё время, условно названное свободным.

— Вот, держи свой чай, — она поставила передо мной чашку и устроилась напротив. — Слушай. А то, что тетя Лена сказала, что у вас договоренность — до свадьбы ни-ни? Это что, реально правда?

Никакой свадьбы мы с Котовским не планировали, но я, сделав глоток чая, кивнула.

Вкус был какой-то странный, но я списала на то, что просто не знала, из каких трав чай. Мало ли, в Карпатах я была сто лет назад, и там уж точно не бегала по горам в поисках цветов, чтобы потом делать из них напитки…

— Ну ты и дурочка, — вздохнула Виталина. — Могла бы привязать к себе мужика, затащить в ЗАГС, закрыла бы все свои проблемы по жизни. А ты ещё морозишься…

— Не понимаю, как это может помешать мне выйти замуж, — холодно ответила я, сделала ещё один глоток чая и решительно отставила чашку. Нет, всё же, не следует надеяться на то, что Витася вдруг станет нормальным человеком. Не в её это стиле, совершенно. И откровенничать с нею тоже не стоит, а то проблем потом не оберешься. — Пойду я.

— Опять в комнате сидеть? — вздохнула Витася. — Ну да глупость же! Не хочешь со мной болтать — так правда, прогулялись бы куда-то сходили, чем не отдых…

— Спасибо, но нет, — ответила я, испытав острое желание сбежать подальше от Виталины и забыть о том, что мы с ней вообще разговаривали. Дернул же меня чёрт сесть с нею чаевничать! Нашла с кем! Понимала ведь, что Виталина ничего хорошего мне точно не скажет, а если не будет оскорблять, так только потому, что ей что-то нужно…

Я буквально взлетела по ступенькам на третий этаж, но в коридоре поняла, что что-то изменилось. Мир начал восприниматься иначе, я как будто пила не чай, а как минимум коньяк. Лёгкая тошнота заставила задуматься, что же за травы там были, но я уверенно отогнала от себя глупые мысли и бодро зашагала к комнате.

Дверь почему-то показалась мне удивительно тяжелой. Перед глазами все запрыгало, но потом встало на свои места, но на сей раз я даже не задумалась, почему это. Мало ли? Давление подскочило или как там, когда перед глазами все пляшет? Карпатский чай в голове играет.

Даниил всё ещё стоял у окна, опершись спиной о подоконник. В комнате ровным счетом ничего не изменилось, даже бумаги в том же порядке лежали на кровати, и мне ни с того ни с сего показалось, что они тут лишние, мешают только. С губ сорвался совершенно дурацкий и неуместный смешок, и я поймала на себе удивленный взгляд Котовского, но проигнорировала его.

— Что-то у нас тут… бардак, — слова как-то неуверенно прозвучали, и я, пытаясь отыскать точку опоры, устроилась на краешке кровати и принялась собирать бумаги.

Цифры проекта теперь превратились в непонятную кашу черных символов, и, глядя на них, я вдруг очень сильно захотела рассмеяться, но — сдержалась. Подумала, что не хочу делиться своим отличным настроением с Котовским, он, наверное, даже не поймет толком, почему мне так весело…

Кстати.

Почему мне так весело?

Ответ как-то упрямо не находился. Я закусила губу, чтобы привести себя в чувство. Получилось больнее, чем обычно, и все чувства были как будто обострены, но одуматься не получилось. Мне всё ещё хотелось развалиться на кровати и хохотать, как сумасшедшей. А самое главное, в голове не было ни единой здравой мысли относительно того, как это прекратить.

Я взяла себя в руки — или думала, — что взяла, — и принялась собирать рассыпавшиеся бумаги, укладывать их в стопку…

Чтобы спустя несколько минут уронить всё на пол и всё-таки рухнуть на покрывало и застыть, закрыв глаза и раскинув руки в стороны.

— Оля, всё в порядке? — в голосе Даниила звенели дразнящие нотки.

— Ага, — подтвердила я. — Всё просто чудесно!

Чтобы не уподобляться Витасе, я сбросила туфли, даже не обратив внимания на то, куда они полетели.

— Что за дурацкие правила, — ляпнула ни с того ни с сего, почувствовав, что просто обязана рассказать об этом Даниилу. — Ходить по дому в обуви! Кто это вообще придумал? Неужели у Богданы ноги не болят? И ей так удобно?

— Она с какого-то фильма привычку эту потянула, — голос Котовского звучал как-то очень далеко, и мне пришлось открыть глаза, чтобы посмотреть, куда он подевался.

Увы, но сколько б я ни крутила головой, Даниил от этого из воздуха не появился. Мне пришлось сесть, чтобы обнаружить его у изножья кровати, склонившегося над разбросанными бумагами и собиравшего их. И чего он так улыбается? Что случилось-то?

Я невольно залюбовалась мужчиной, когда он наконец-то собрал проклятые бумажки и выпрямился, пытаясь найти место, куда можно было бы уложить все документы по проекту. Этот внимательный прищур глаз, вечная усмешка на губах.

Как я могла вообще когда-то его ненавидеть? Как могла считать Даниила скотиной, просто затягивающей своих подчиненных в постель.

— Даня-а-а? — протянула я, как будто была пьяная донельзя, что даже три слова в кучу собрать не могу.

— Что? — Котовский пересек комнату и старательно запихивал бумаги в какой-то файлик, а я перевернулась на живот, подперла голову кулаком и внимательно наблюдала за каждым его движением, жадно ловила даже тень улыбки.

— А у тебя были служебные романы? — поинтересовалась я, как будто это сейчас было главной темой, которую нам следует обсудить.

— Не было, — усмехнулся Даниил. — Обычно я против.

— А со мной? — хитро поинтересовалась я, хотя в здравом уме ни за что не решилась бы задать такой вопрос.

— А с тобой ты ж не поддаешься, — закатил глаза Котовский, поворачиваясь ко мне.

— А с теми блондинками васнецовскими?

— Ну они же васнецовские, — пожал плечами Даниил. — Не мои. Так почему у меня должно с ними что-то быть?

— Слушай, — я попыталась устроиться поудобнее, краем глаза заметила, что проклятое платье задралось, обнажая ноги чуть больше, чем это было бы приличным, но даже и не подумала его одернуть. — Как ты можешь быть до сих пор одиноким?

— О, — фыркнул Котовский, — тебя так волнует этот вопрос.

Он, поддаваясь, сел рядом со мной на кровать, и я поспешила устроиться рядом, тоже сесть, чтобы это не выглядело совсем уж неприлично. Впрочем… Мы же взрослые люди! Кого интересуют эти приличия?

— Ну да, — кивнула я. — Я ж тебе уже сколько голову морочу. Любая другая девушка давно б уже с радостью прыгнула к тебе в койку и сделала все, что ей скажут, а я ещё нос ворочу. И притворство это с невестой. На кой тебе это надо, Котовский? С твоей-то репутацией?

Даниил изогнул брови.

— А ты сама-то не догадываешься?

Если быть предельно искренней, то сейчас я вообще ни о чем не могла догадываться. Я даже не соображала толком, и языком с трудом ворочала, словно действительно напилась чего-то и до сих пор не могла собрать в кучу из мелких пьяных кусочков.

— Не-а, — хмыкнула я, весело улыбаясь. — Не догадываюсь! Ну мало ли… Какие нынче у современных мужчин бывают причины!

Даниил смотрел на меня секунду, другую, а потом вдруг расхохотался, громко, легко. Как будто мои идиотские подозрения были самым смешным, что он слышал в своей жизни.

— Ох, Оля, — покачал головой он. — Мне не нужна любая другая девушка. Если б была нужна, я б давно её нашел, конечно же.

— Но ты не ищешь, — пролепетала я, прижимаясь к его плечу и крепко жмурясь в попытке то ли провалиться в сон, то ли в самом деле проснуться. — Почему ты не ищешь?

— Оля, — насторожился наконец-то Даниил, — с тобой все в порядке?

— Да-а-а, — протянула я, скользя ладонями по его плечам. — Так почему не ищешь-то?

— Потому что я уже всё, что мне надо было, уже нашел, — руки Даниила легли мне на талию, и я вздрогнула, наслаждаясь теплом его тела, этими жаркими, внушающими уверенность в себе прикосновениями.

Я потянулась за поцелуем как-то неожиданно даже для себя самой — и прильнула к его губам первой, обвивая руками его шею. Вышло как-то пьяно, но зато очень уверенно и жарко. Даниил даже и не думал меня отталкивать, наоборот, крепче прижал к себе и ответил на поцелуй, прижимая к меня к своему телу, стискивая в объятиях так крепко, чтобы я даже попытаться не могла вырваться на свободу. Но свобода — это последнее, чего мне хотелось сейчас. Наоборот!

Одинокой быть не так прекрасно, как может показаться кому-то. И если именно это подразумевает свобода, то пошла она к чертям собачьим! Вместе со всеми принципами, со всеми предрассудками…

Наверное, я ляпнула это вслух, потому что Котовский как-то насторожился, руки его напряглись, но он так ничего и не сказал. Я выгнулась ему навстречу, чувствуя, как ладони скользят вдоль спины, спускаются ниже, чуть сжимают. Ткань платья скользнула вверх по ногам, обнажая бедра ещё больше, но меня это сейчас совершенно не волновало.

Я нависла над Котовским, чувствуя, что сейчас рассмеюсь ему прямо в лицо от переполняющего меня странного чувства свободы и радости, вновь закусила губу в попытке протрезветь, но бесполезно — не помогало. Следующий поцелуй получился с привкусом крови и смеха, и Даниил ответил на него уже не так уверенно, как на первый.

Удивительно, но я даже не вздрогнула, чувствуя, как его ладонь скользит по моему бедру, наоборот. Волосы упали на глаза, и я тряхнула головой, пытаясь избавиться от этой преграды, чтобы смотреть только на него.

— Оля, — сквозь шум в ушах до меня доносился обеспокоенный голос Котовского. — С тобой всё хорошо?

— Замечательно! — по слогам произнесла я. — Так хорошо я не чувствовала себя ещё никогда!

Чтобы подтвердить правдивость своих слов, я рухнула обратно на подушки, поймала Даниила за воротник рубашки и потянула к себе.

— Ты пила что-то?

— Я? Я пила чай, — хмыкнула я. — Это не имеет значения.

— Оля, ты пьяна.

— Я? Да никогда, — мое легкомысленное фырканье показалось бы подозрительным кому угодно, но меня сейчас это совершенно не волновало. Плевать. — Я не пью! Это я пьяна от счастья, Даня. От любви пьяна.

Котовский склонился надо мной, но на сей раз ловко увернулся от поцелуя, поймал меня за запястья, прижимая к кровати, и как-то опасливо всмотрелся в лицо.

— Скажи мне, что ты пила?

— Ничего! — гордо ответила я и, подумав, что сейчас как раз отличное время для признаний, гордо сообщила ему:

— Я тебя люблю.

Котовский изогнул брови, кажется, с трудом сдерживая удивленное хмыканье, может быть, не желая меня обидеть, но мне почему-то показалось, что сейчас не существует ровным счетом ничего, что в самом деле могло бы меня обидеть. Нет уж! Я просто буду счастливой.

— Тебе плохо? — последнее касание губ ко лбу было уже скорее отцовским. — Оля, ты меня слышишь?

— Мне хорошо, — фыркнула я. — Мне просто хочется признаться тебе в своих чувствах!

Даниил помрачнел, и я забеспокоилась, почувствовав себя на мгновение полной дурой. Даже плакать захотелось. Ишь, возомнила о себе, в любви она ему признается.

— Олечка, — его голос уговаривал, увещевал меня, но картинка плыла перед глазами и я соображала очень, очень плохо. — Тебе надо поспать. Ты выпила что-то не то, и тебе сейчас нехорошо. Давай ляжем спать, а?

— Я тебе не нравлюсь? — задала я самый логичный вопрос изо всех, которые только могли прийти мне в эту секунду в голову.

— Нравишься, — возразил Котовский. — Ты чудесная, добрая, очень красивая и очень умная девушка. И порядочная… — он поймал меня за руку.

— Но?

— Без но, — прошептал Даниил.

— Но я тебе безра…

— Ш-ш-ш… — Даниил прижал палец к моим губам. — Тихо. Ты мне не безразлична, — он как-то особенно печально взглянул на меня и поспешно дополнил: — Я тоже тебя люблю. Но давай мы поспим? Хорошо? Сейчас поспим, а утром поговорим об этом.

Я вообще-то возразить планировала, но вместо этого почему-то закрыла глаза и с удивлением отметила: как быстро всё так потемнело? Неужели уже село солнце?..

А потом мысли окончательно перепутались, и я даже не понимала, сплю я или нет.

Глава двадцать первая

Всю ночь мне снился удивительно приятный сон. Кожу обжигали горячие поцелуи Даниила, я сама льнула к нему, словно забыла обо всех своих принципах, а он почему-то уговаривал меня лечь спать, просил подождать до утра, а то потом жалеть буду. О чем я должна жалеть?

Я чувствовала себя самой настоящей влюбленной дурочкой. Взаимно влюбленной! Чётко слышала, что Даниил отвечал мне тем же, и буквально мечтала услышать это ещё раз, чтобы удостовериться в том, что это правда…

Даже жаль было, что сон так резко оборвался. Он сменился темнотой, а потом — теплым, уютным утром, от которого я даже толком не знала чего ожидать.

Определенно, Котовский был ненамного дальше, чем в сне. Он лежал рядом, прижав меня к своей груди, и я вслушивалась в его равномерное дыхание и в гулкое биение сердца и неожиданно для себя самой наслаждалась этим спокойствием и непривычной для себя близости к мужчине.

К мужчине, в которого я, кажется, влюбилась. Главное, не сказать ему об этом…

Я с трудом отлепила щеку от его груди и с удивлением обнаружила, что мы оба были одеты. Легкое касание пальцев к щеке позволило убедиться в том, что там осталась вмятина от пуговицы, и я вздохнула, удивляясь тому, что позволила себе такие вольности, ещё и совершенно не задумываясь о последствиях, так сказать, для здоровья.

И я в платье, как раз в том, в котором была в своем сне. Странно, конечно…

— Проснулась? — хриплым ото сна голосом поинтересовался Даниил. Он, должно быть, и не спал уже последние несколько минут, потому как смотрел на меня вполне ясными глазами и улыбался. — Голова не болит?

— Не болит, — отозвалась я немного удивленно. — А почему ты так на меня смотришь? Что-то не так?

— Все так. Думаю просто, будут ли откровения, — он сел на кровати, и я вдруг обнаружила, что её вчера мы так и не расстелили, уснули поверх покрывала, и Даниил укрыл меня пледом. — Иди ко мне, — Котовский протянул руку, и меня как током ударило.

Это происходило на самом деле. Мне ничего не приснилось. Я действительно несла всю эту чушь, признавалась Котовскому в любви… Господи, да я даже к нему приставала — настолько, насколько мне вообще на это фантазии могло хватить. Какой кошмар…

— Да не переживай ты так, — верно поняв мое выражение лица, протянул Котовский. — Ты не совершила ни одной катастрофической глупости, о которой можно потом пожалеть. Ну, немного пооткровенничала. Мне было приятно. Правда, — он улыбнулся. — А посторонних тут не было. А то, думаю, ты бы высказала Богдане или Вите, что ты о них думаешь.

— Какой ужас, — искренне выдохнула я.

Признаться, я даже не знала, жалеть ли о том, что я ему наговорила, или радоваться, что в самом деле созналась. Но ответные слова? Они были попыткой просто успокоить девушку, которая немного не в себе, или Даниил действительно говорил искренне, и это дурацкое совпадение, что сказал он это именно в тот момент, когда я была в не особенно адекватном состоянии?

— Ну чего ты, — Даниил всё-таки поймал меня за руки и потянул к себе, а потом невесомо, будто пытаясь убрать след от пуговиц его рубашки, поцеловал в щеку. — Я не лгу женщинам. Даже немного нетрезвым. Но скажи мне, что ты выпила?

— Я не помню, — выдохнула я.

В самом деле, в голове не было ни единого воспоминания о том, почему я вообще оказалась в таком состоянии. Я действительно что-то пила, но что? Никогда не испытывала пагубной страсти к алкоголю, да и не пьянею я настолько сильно, чтобы от бокала вина или даже рюмки водки настолько разоткровенничаться. Скорее похоже на действие какого-то медицинского препарата, но я почему-то не решилась сказать об этом Даниилу. Глупые предположения были бы очередной тенью на репутации Богданы, а она, как мне казалось, и так не особенно счастлива в жизни и имеет не лучшие отношения с братом, только меня ещё до полной кучи с моими идиотскими, скажем прямо, предположениями не хватало.

— Точно? — тихо спросил Котовский. — Ты уверена в том, что ты не помнишь, что ты пила? Может быть, тебе кто-то что-то наливал?

— Да не знаю я, — я пожала плечами. — А что, от меня пахло алкоголем?

— Нет, — вздохнул Даниил. — Потому и спрашиваю. Но ты себя хорошо чувствуешь?

— Вполне, — кивнула я. — Только мне немного стыдно, если честно…

Не удержавшись, я всё-таки опустила глаза, чувствуя себя, если честно, последней дурочкой, которая ни в чувствах нормально сознаться не может, ни мужчину отпустить. Просто морочу ему голову, да и только.

Но Котовский не стал убеждать меня в том, что все случившееся совершенно нормально и естественно. Вместо этого он подался вперед и нежно, осторожно, будто боясь спугнуть, поцеловал меня в губы.

Какая-то часть меня потребовала отодвинуться и сообщить, что сказанное спьяну правдой считать нельзя, но я отогнала подальше эти дурацкие мысли и велела противному голоску умолкнуть. Хочу я того или нет, а сказанное Даниилу было правдой, пусть немного приукрашенной и гиперболизированной… Или нет, просто я сознательно стараюсь угасить то, что испытываю к нему, и обманываю себя саму, считая, что отношения у нас — только временная выдумка, чтобы отогнать лишних охотниц за его, Даниила, сердцем?

Поцелуй, впрочем, был удивительно целомудренным — и страстным при этом. Мне хотелось раствориться в руках Котовского, насладиться тем, что мы так близко друг к другу… Не отпускать его ни на минуту.

— Давай куда-нибудь сходим? Просто прогуляемся? — предложила я ни с того с сего, когда поцелуй наконец-то прервался. — Здесь же лес рядом? И погода хорошая, красиво так…

— С чего это ты вдруг захотела прогуляться? — удивленно изогнул брови Даниил.

— Да давно хотела предложить, — пожала плечами я, на самом деле до конца не понимая, с чего это мне в голову пришла идея прогуляться. — А то мы всё сидим в четырех стенах, над проектом этим… Ой! Проект же!

— Проект можно и потом закончить, — решительно заявил Котовский. — Там же совсем немного осталось. Если хочешь гулять, пойдем гулять. Хоть прямо сейчас. Только… Завтрак? Ты голодна?

— Ни капельки, — даже не солгала я. На самом деле есть не хотелось совершенно, я даже до конца не понимала, почему, но очень сомневалась в том, что способна всунуть в себя хотя бы кусочек чего-то питательного.

— Значит, идем гулять, — решительно заявил Даниил. — Только надо привести себя в порядок.

Тут он был прав — не идти же куда-то в помятой одежде, да и на голове у меня, наверное, самое настоящее гнездо, если уж и у Котовского волосы торчат в разные стороны, спутанные донельзя, а у него-то они короткие, а не как у меня…

Я выбралась из кровати с решительностью и надеждой наконец-то насладиться прогулкой, прохладой улицы, вкусным морозным воздухом, и даже была свято уверена в том, что этому коварному плану ровным счетом ничего не может помешать, пока не добралась до зеркала, вооруженная расческой. Ни первая, ни вторая, ни десятая попытка распутать весь этот кошмар не увенчалась успехом.

Даниил остановился за моей спиной, и в зеркале можно было увидеть его мягкую, ласковую улыбку.

— Помочь? — поинтересовался он.

— Да я сама справлюсь, — почему-то тут же смутилась я. — Это же всего лишь волосы…

— Ну, тебе, может, и всего лишь волосы, — покачал головой Котовский. — А мне всё-таки хочется, чтобы моя невеста оставалась со своими роскошными локонами, а не сделала искусственное прореживание.

Я хмыкнула. Слово "невеста" прозвучало как-то неожиданно и почему-то искренне, как будто Котовский и думать забыл о том, что мы всего лишь притворялись. Вот только факт оставался фактом, мы — всего лишь выдуманная пара, и не факт, что когда-нибудь станем настоящей.

Вот только мне совершенно не хотелось об этом думать.

— Так ты позволишь? — Котовский подошел ко мне вплотную, обнял за талию, склонил голову, и я вздрогнула, когда его губы коснулись моей шеи.

Хотела запротестовать и заявить, что ему этого не разрешала, но вместо этого только разжала пальцы, выпуская гребень, и почти обреченно вздохнула, невольно подавшись навстречу его прикосновениям.

Насколько было бы проще, если б наши отношения, пусть без ярлыка "жених и невеста" были хоть чуточку более правдивыми, а не начинались с попытки сыграть роль перед родственниками! Я бы чувствовала себя уж точно гораздо комфортнее, только вот понимала, что вряд ли решусь сказать об этом Котовскому вслух. Всё-таки, довольно трудно переступить через все преграды, которые существуют в голове, чтобы быть предельно искренней как раз в тот момент, когда это больше всего нужно.

Увы, но я всё ещё не могла найти в себе силы на то, чтобы быть хоть немножечко более решительной, чем обычно. И так вчера уже наговорила всего, что только могла, и до сих пор чувствовала себя последней идиоткой.

И чего меня так понесло?

Я зафиксировала в голове только тот факт, как спускалась вниз, кажется, попить кофе, а потом — плела какую-то ерунду Даниилу. Пила ли я тот чертов кофе, или, может быть, произошло что-то другое? Ну, в конце концов, не могла же я за какие-то десять-пятнадцать минут, или сколько я отсутствовала в комнате, успеть найти алкоголь или, что ещё хуже, какие-нибудь наркотики? Я ж не употребляю ничего такого! Да что там, в своей жизни даже не пила ничего крепче обыкновенного вина.

Котовский же, кажется, вообще сейчас думал только о том, чтобы привести в порядок вот тот ужас, который был у меня на голове. Он потрясающе осторожно, ласково и терпеливо перебирал светлые пряди, расчесывал мои волосы так бережно, словно я обещала отрубить ему голову за малейший промах.

И где только научился?

— Я вижу, у тебя большой опыт, — усмехнулась я, почувствовав укол ревности. — Волосы расчесываешь лучше, чем профессиональный парикмахер. Было на ком потренироваться?

— Ну конечно, было, — рассмеялся Котовский. — В детстве на сестре, у мамы часто не было времени, а Дана не могла сама справиться с длинными волосами. Теперь вот на девочках. Им же пять, а не двадцать, раз дернешь — потом точно расчесывать не будешь. Сбегут!

Я с трудом сдержала удивленный смешок. Надо же! Я уже была готова подозревать Даниила невесть в чем, а повода-то на самом деле не было. Хорошо хоть я не успела сказать ему ничего плохого, а то выставила бы себя последней дурой, до ужаса придирчивой и не способной адекватно воспринимать реальность…

— Ревнуешь? — вдруг хитро поинтересовался Котовский, перебрасывая волосы мне через левое плечо и обнимая одной рукой за талию, будто не позволяя сбежать.

— Ну мало ли, — попыталась отшутиться я, — вдруг всем тем васнецовским блондинкам именно ты помогал… Привести волосы в порядок. И продвигаться по карьерной лестнице не слишком стандартным путем.

— Да? — изогнул брови Даниил. — Вот какого ты обо мне высокого мнения?

Я почувствовала, что стремительно краснею. Проклятье! Кто меня за язык-то тянул? Зачем было вспоминать о женщинах, к которым Котовский, судя по всему, вообще никакого отношения не имел.

— Ну зачем же, — пробормотала я, с трудом сдерживаясь, чтобы не отвести глаза. — Зачем так радикально…

Даниил рывком повернул меня к себе и заглянул в глаза. Выглядел он в этот момент очень уверенно, будто решил раз и навсегда расставить точки в наших недоотношениях, и я подумала: вот он, тот момент, когда мы вновь вернёмся в состояние злого шефа и серой мыши, которая будет прятаться по углам офиса, чтобы только не попасться никому на глаза. Или, возможно, мне и прятаться будет негде, потому что меня уволят без выходного пособия.

— Посмотри на меня, — велел Котовский.

— Я смотрю, — вперив глаза в воротник его рубашки, заявила я.

— В глаза посмотри.

Хотелось запротестовать, но я всё-таки заставила себя поднять голову и посмотреть ему в глаза. Котовский… улыбался. Издевательски так, вредно улыбался, и мне захотелось провалиться под землю от стыда, хотя вроде бы ничего такого и не произошло.

— Ну что, моя драгоценная недоверчивая невеста, — протянул он, — похож я на человека, которому для того, чтобы найти себе женщину, надо обязательно брать её на работу и предлагать карьерное предложение?

— Нет, — ответила я. — Но на человека, которому надо привозить домой поддельную невесту, ты тоже совершенно не похож. Тем не менее, так и получилось. Ещё и нашел себе, — я с трудом сдержала смешок, — какую-то крысу! Не мог пригласить нормальную девушку?

— А ты не задумывалась над тем, что я привез в свой дом, как ты выражаешься, крысу, именно потому, что я хотел привезти именно её? — спросил Даниил.

На сей раз он, кажется, даже и не думал шутить, наоборот, говорил очень серьёзно, спокойно. В глазах его светилась поразительная уверенность, и я в какую-то секунду почувствовала себя последней идиоткой, которая подозревает хорошего человека невесть в чём. А могла бы…

Могла бы воспользоваться ситуацией и давно быть уже не невестой "для родителей", а настоящей. Наверное. По крайней мере, если верить словам Котовского.

— Поняла? — шепотом спросил Даниил, вглядываясь в мое лицо, и я медленно склонила голову в согласном кивке…

Чтобы потянуться к нему и поцеловать первой, но на этот раз — не для того, чтобы каким-нибудь образом улизнуть от ответственности или сменить тему разговора, а просто чтобы убедить его: поверила. Возможно, я не настолько чутка к полунамекам, как Котовскому бы хотелось, но не последняя ведь дурочка.

Он истолковал всё верно. Я осознала это по тому, как крепко он обнимал меня, прижимая к себе, как страстно целовал, уже совершенно не боясь спугнуть, потому что, очевидно, понимал: я не сбегу, должно быть, никуда от него уже и не денусь. Как бы мне ни хотелось поспорить, но я чувствовала, что пропала. От здравого смысла в моей голове уже ровным счетом ничего не осталось, и виноват в этом именно Котовский.

— Вчера, — прошептала я, когда Даниил наконец-то ослабил хватку и позволил мне хотя бы сделать полноценный вдох, — ты убеждал меня в том, что я буду жалеть.

— Вчера, — возразил Даниил, — я видел, что ты почти не соображаешь. Конечно, ты бы жалела. Потому что считала бы, что это алкоголь или какая-то другая гадость сделали за тебя выбор.

— А теперь его делаю я сама?

— Разве нет?

— Да, — сдалась всё-таки я. — Да, ты прав.

Мне даже неинтересно было узнать теперь, почему я так странно вела себя вчера вечером. Большая часть воспоминаний напрочь стерлась из памяти, но это не имело никакого значения. Мне хотелось наслаждаться тем, что Даниил рядом, тем, что он — мой, даже если всё это — временная иллюзия, которая вот-вот растает… Или нет?

Будто пытаясь вернуть меня в реальность, Даниил вновь прильнул к моим губам страстным поцелуем, и я обвила его шею руками, цепляясь за мужчину, как будто он собирался раствориться в воздухе, наслаждалась жаром его рук, скользящих по моей спине, и, казалось, была готова полностью раствориться в неожиданных, совершенно незнакомых мне, признаться, чувствах.

Наверное, я впервые была действительно готова зайти достаточно далеко — и не знаю, сумела ли бы одуматься, если б не хлопнувшая громко дверь.

— Ой! — раздалось из дверного проема восклицание. — Ой, вы тут! Я помешала?

— Конечно, помешала! — почти прорычал Даниил, нехотя выпуская меня из объятий и оборачиваясь к незваной гостье. — Вита, тебя не учили стучать? Что ты хотела?

Я смотрела на Виталину и почему-то не могла избавиться от ощущения, что с нею было связано что-то очень важное. Вспомнить бы только, что именно? Но в голову упрямо не приходила ни одна разумная идея, и я даже заставила себя отвернуться, чтобы не пялиться на неё, как невоспитанная дурочка откуда-то из провинции. Хотя, на уровень культуры место рождения обычно не влияет.

Почему-то в голове засела какая-то ассоциация с Витасей, которую я никак не могла добыть из своей памяти. Что же такого случилось, что женщина запечатлелась у меня в голове и теперь воспринималась иначе? Но вспомнить так и не удалось.

— Да в доме никого больше нет, — пожаловалась Виталина, даже не думая оставлять нас с Даниилом наедине. — Дана уехала куда-то, Василий с детьми пошел гулять, заодно и Лешку с собой взял, Елена Владимировна и Сергей Петрович с ними пошли… А я просто с ума схожу от одиночества. Приехала сюда, — Витася тяжело вздохнула и оперлась плечом о дверной косяк, явно собираясь рассказать душещипательную историю своей жизни, — чтобы не провести праздники наедине с Алешкой. Мы и так всё время вдвоем с ним, я уже замучилась просто… А получается, что я вообще одна.

Я была уверена, что Котовский сдержится и предложит Виталине помощь, но, кажется, Даниил растерял остатки желания быть любезным.

— Вита, — раздраженно промолвил он, — почему, пытаясь найти себе компанию, ты не присоединилась к Василию, детям и моим родителям? Мне кажется, это куда более подходящая компания, чем та, которую ты пыталась найти в нашей с Олей спальне. Мы не слишком удачные собеседники. Особенно сейчас.

— Но… — прямой вопрос, казалось, выбил женщину из колеи. — Но… Я просто подумала, что Дана будет ревновать, если я проведу день с Василием. У неё и так с ним сейчас напряженный этап в жизни, мне не хотелось бы усложнять ещё больше.

Даниил наконец-то выпустил меня из своих объятий и подошел к Виталине. Я видела, насколько он был зол — и с каким трудом сдерживался, чтобы не высказать Витасе прямо в лицо всё, что он думает о её глупых уловках. Настолько примитивных, что даже я, не имеющая ни малейшего опыта в отношениях, считала это редкостной глупостью — вести себя таким образом.

— Мне б не хотелось тебе этого говорить, — произнес Котовский, явно не испытывая ни малейшего дискомфорта из-за того, что ему приходится прямо в лицо Вите рассказывать, что именно он думает о её затеях, — но, Вита, как ты думаешь, что больше заставит женщину ревновать: то, что ты с её мужчиной, детьми и родителями пойдешь в лес или что ты придешь к мужчине в спальню?

— Ну я же не прихожу к Васе в спальню, — заморгала Виталина.

— Зато ко мне приходишь. И я надеюсь, что сегодня это была последняя попытка.

— Да я просто хотела…

— Вита, — Даниил сжал зубы, кажется, пытаясь заставить себя ответить хотя бы более-менее культурно, — будь добра, на сей раз услышь меня. И пойми правильно. Что бы ты ни делала, это не поможет. Навещать меня в моей спальне не надо. Рассказывать моей невесте о том, что я хочу четверых детей, был влюблен в тебя с пеленок или ещё какую-нибудь глупость — тоже не стоит. Если ты хочешь провести остаток праздников в компании моей семьи, я вмешиваться не буду. Это ваши с Даной дела, я не имею привычки вести себя здесь как хозяин. Но если ты ещё раз выкинешь что-нибудь в этом роде, то я куплю тебе билет на поезд, лично усажу на него и с удовольствием проведу несколько оставшихся от отпуска дней без тебя.

Виталина помрачнела.

— Я всего лишь думала…

— Не надо думать, Вита, — твердо промолвил Даниил. — С меня довольно. Не испытывай моё терпение, пожалуйста.

Женщина позволила себе стоять в дверном проеме ещё секунды две или три. Потом, поняв наконец-то, что никто не станет её останавливать и просить прощения, гордо фыркнула, развернулась на сто восемьдесят градусов и уверенным, быстрым шагом направилась прочь, даже дверь за собой не закрыла.

— Ну, я не гордый, — ухмыльнулся Котовский ей в спину. — Захлопнуть дверь я и сам могу, если кто-то не способен справиться с этой сверхзадачи.

Он явно был зол, и, когда Даниил обернулся ко мне, я вдруг увидела того же самого начальника, которого, признаться, побаивалась. Домашний, милый Даниил Котовский, который уже стал мне таким родным за эту неделю, куда-то исчез, освободив место для холодного, жесткого мужчины, который терпеть не может, когда ему перечат.

— Давно пора было это сделать, — произнес Даниил, как будто не поняв, почему я так на него смотрю. — Ну что? Прогуляемся?

— Да, — кивнула я, выдавив из себя улыбку.

— Что-то не так?

— Нет, — я улыбнулась. — Спасибо, что наконец-то поставил её на место.

Вот только это заставило меня вспомнить, кто я на самом деле и почему здесь нахожусь.

Глава двадцать вторая

Я так и не смогла избавиться от ощущения сильного напряжения. Весь вчерашний день прошел как-то очень странно, как будто в тумане, и я до сих пор проматывала в голове фразы, сказанные Даниилом Виталине. Он не грубил, был предельно культурен и толерантен, насколько такое вообще возможно в случае с Витасей, но я упорно не могла избавиться от ощущения, что из-за меня в этом доме что-то поломалось, что-то испортилось…

На самом деле, все шло своим чередом. За завтраком, когда все жители дома вновь собрались за одним столом, Вита была крайне приветлива, весела и все пыталась уложить Даниилу на колени салфетку, но была уверенно отсажена от него Еленой Владимировной. Теперь, когда Виталина каким-то чудом оказалась между единственными свободными мужчинами — десятилетним Андреем и семилетним Алешей, — она наконец-то сумела успокоиться и вела себя более-менее прилично. Правда, пару раз попыталась хотя бы под столом, хоть ногой, но дотянуться-таки до Котовского, но промахнулась, задела Дану и, опасаясь лишней ревности в контексте сидевшего не так далеко Василия, присмирела.

Дана была чернее тучи. То, с каким видом она насыпала в тарелки детям еду, вряд ли было нормальным поведением любящей матери. Василий наблюдал за своей супругой молча, кажется, с трудом сдерживаясь, чтобы часом не прийти ей на помощь — но всё равно не давал себе воли, например, подать что-нибудь Богдане или сказать, что сделает столь неприятную для неё работу сам. Их отношения, как мне показалось, стали ещё более натянутыми, но, вполне возможно, Богдана просто сегодня была не в самом хорошем настроении.

Котовский же, игнорируя своих родственников, упрямо бросал на меня косые взгляды и как будто порывался что-то спросить. Может быть, все ещё интересовался относительно моей мрачности, не понимал, почему я стала реагировать сдержаннее…

Не говорить же ему, что влюбилась сдуру, а теперь поняла, чем на самом деле это всё может для меня обернуться!

Елена Владимировна, чувствуя дурное настроение своих детей, тоже была отнюдь не радостна. Периодически переводя взгляд с Даниила на Богдану и обратно, она цокала языком и качала головой, но не комментировала, опасаясь негативной реакции или просто не желая провоцировать своих детей.

Даже Яночка и Анечка присмирели, сидя рядом с мамой.

И только Сергей Петрович, судя по всему, не видел ни единого повода смущаться и сдерживать бьющие ключом положительные эмоции. Обычно молчаливый, на сей раз он обвел взглядом всех присутствующих и ни с того ни с сего заявил:

— А чего это вы такие тихие? Впервые вижу, чтобы за семейным столом Котовских так молчали!

— Ну, — усмехнулась Виталина, — наверное, это потому, что тут не все Котовские…

— Да, — не удержалась я, — особенно те, у кого нет шанса ими стать.

Витася поджала губы, но решила, что ей выгоднее оставить эту маленькую победу за мной, а не влезать в очередной скандал.

— Не верю я в такие причины, — отмахнулся Сергей Петрович. — Ну вот ты, Даня, чего сидишь такой спокойный и сердитый?

— Просчитываю в голове проект, — покачал головой Даниил.

На самом деле, мы вчера закончили практически все, оставалось только удалить детали, и я очень сомневалась, что Даниила в самом деле волновал проект. По крайней мере, то, как он под столом поймал меня за руку и осторожно сжал ладонь, будто пытаясь придать уверенности в будущем, убедило меня совершенно в противоположном.

— Всё о работе и о работе, — вздохнул Котовский-старший, впрочем, безо всякого осуждения; он явно радовался карьерным перспективам сына. — А ты, Богдана?

Женщина закусила губу, подняла на отца злой взгляд, как будто тот только что заставил её подумать о чем-нибудь плохом, но так и не проронила ни единого слова. Особенного спокойствия она тоже не излучала, была напряженной, нервной и будто готовой броситься на кого-нибудь сию же секунду, причем просто для того, чтобы удовлетворить свои порывы.

— Все в порядке, — промолвила она наконец-то. — Просто не о чем разговаривать.

Сергей Петрович пожал плечами. Выглядел он несколько разочарованным, очевидно, впервые за долгое время попытавшись кого-то разговорить, не ожидал, что не получит ни малейшего результата. Не думал, наверное, что это может быть настолько сложной задачей.

— Сережа, — не удержалась Елена Владимировна, — ты бы лучше поел, а потом детей дергал. Ну молчат и молчат… Может, магнитные бури!

— Да, кстати, — влезла Виталина, — магнитные бури сегодня очень сильные! Я смотрела в интернете, больше четырех баллов. Голова будет просто раскалываться…

— Нам есть о чем разговаривать.

Виталина так и запнулась ровно на середине предложения и медленно повернулась к Василию. Я в принципе едва ли не впервые слышала, чтобы мужчина заговорил, он казался мне каким-то замкнутым, недовольным жизнью и будто не желающим привлекать к себе лишнее внимание. Но сегодня, очевидно, причина была действительно очень серьёзной.

— Мы с Богданой, — решившись, продолжил мужчина, — хотим вам кое о чем рассказать.

Судя по тому, как на него взглянула сама Дана, она особенного желания разговаривать уж точно не испытывала. Василий же, повернувшись к жене, тихо спросил:

— Ты или я?

— Давай уж ты, если решил, что уже пора, — ответила она таким тоном, что как раз впору было бы стушеваться и не знать, что делать дальше. По крайней мере, на месте Василия любой бы понял, что сама Богдана в этот момент информацией делиться точно не хотела.

И злилась, что он поднял эту тему.

— Значит, я, — кивнул Василий, явно не собирающийся отступать от своей цели. — Что ж… Елена Владимировна, Сергей Петрович, вас это, наверное, коснется в первую очередь… — мужчина выдержал короткую паузу, словно ему понадобилось время, чтобы просто набраться смелости. — В общем… Мы с Даной решили переехать и жить отдельно.

— Что? — ошеломленно спросила Елена Владимировна.

Её как будто приковало к стулу. Женщина побледнела, потом покраснела, потом — вновь побледнела, и всё это за считанные секунды. И нельзя сказать, что перспектива расставания с дочерью её так сильно обрадовала, как некоторых родителей, желавших, чтобы дети жили от них отдельно.

— Но как же… — подал голос Сергей Петрович, не менее удивленный. — У Василия же всего лишь однушка. Куда там детей? Вы же не станете снимать квартиру!

Мужчина повернулся было к Даниилу, но так и не решился сказать, что тот мог бы и оказать сестре посильную помощь. Котовский и так, насколько я понимала, довольно серьёзно помогал и Дане, и родителям, потому не испытывал ни малейшего желания покупать ей какую-нибудь большую квартиру.

— У меня есть кое-какие запасы, — промолвил Василий. — Мы решили приобрести квартиру в новостройке. Конечно, сначала придется потратить время на ремонт, и, возможно, мы не сразу сможем переехать прямо с детьми, будем просить вас посмотреть за ними, но… — он взглянул на Аню и Яну, притихших и смотревших на родителей большими, широко распахнутыми от удивления глазами. — Это вынужденная мера. Мы надеемся, что, когда вся ответственность ляжет на нас, целиком и полностью, будет гораздо легче наладить отношения.

— Я полноценно выйду на работу, — подтвердила Богдана, — а не буду на полставки. Всё равно, пока ремонт, девочки будут больше с бабушкой и дедушкой…

Я поразилась тому, с какой легкостью Богдана и Василий были готовы перекинуть ответственность за своих детей на двух пенсионеров, которые и так помогали им, чем могли.

— Но зачем же так радикально, — попыталась возразить Елена Владимировна. — Всегда можно подождать, возможно, подзаработать ещё денег, немного устроиться в жизни, а тогда уже и вылетать из семейного гнезда…

— Нет уж, — довольно грубо возразила Богдана. — Спасибо, я в твоем гнезде уже вдоволь насиделась. Вон, Данька выпорхнул, когда ему едва восемнадцать исполнилось, и ничего, сколько денег заработал! И от невесты его ты просто в восторге. А ко мне вечно одни претензии.

Нельзя сказать, что те претензии такие уж и беспочвенные, конечно, но я себе тоже не представляла, как можно до сорока лет жить с родителями под одной крышей и не стыдиться того, что пользуешься их деньгами, их помощью, даже не оставляя им альтернативы. Впрочем, если Богдана в самом деле собиралась оставить на пожилых родителей своих троих детей, то чему я удивляюсь?

— Мы уже спрашивали детей, — на всякий случай решила отсечь все возможные аргументы противников Богдана. — И они совершенно не против пожить с бабушкой и дедушкой. Правда, дети?

— Конечно, мама, — ответил сразу за всех троих Андрей, как самый старший, и мне почему-то стало не по себе от мысли, что детям не особенно и хочется жить со своей родной матерью.

Елена Владимировна не проронила больше ни слова. Она явно была сильно расстроена, даже глаз на дочь не поднимала, только хмуро покачала головой. Наверняка в этот момент женщина с трудом сдерживала слезы, настолько диким казалось ей решение Богданы.

Никто не рисковал заговорить. Даже Виталина, обычно не отличавшаяся ни толерантностью, ни умением вовремя закрыть рот, кусала губы, сдерживая желание что-нибудь ляпнуть, справлялась со сверхзадачей не произнести ни одной глупости пока что довольно успешно.

— Может, чаю? — нарушил воцарившуюся за столом тишину Сергей Петрович, надеясь вновь как-нибудь разбавить атмосферу.

— Тут не чай, — вздохнула Елена Владимировна. — Тут успокоительного бы, — она покачала головой. — Это же надо… И не придумать, и… — она махнула рукой.

— Так есть же успокаивающие чаи, — обратилась к женщине я, пытаясь хоть как-нибудь её отвлечь. — Меня вот Виталина угощала… Карпатским, — я застыла, осознав вдруг, что такое действительно имело место быть. Только вот подробностей я совершенно не помню. Но угощала же?

Я будто почувствовала на языке вкус того карпатского чая, странный такой, как будто у какого-нибудь лекарства. Но…

— Да? — удивился Даниил. — Угощала карпатским чаем… Надо же. Я что-то не заметил, чтобы вы в самом деле чаевничали… А не тогда ли ты его выпила, когда мы работали над проектом и ты вышла за кофе, чтобы не уснуть?

Я повернулась к нему, почувствовав себя в эту секунду самой последней идиоткой.

— Тогда, — прошептала я, и Котовский, кажется, с трудом сдержался, чтобы не рассмеяться вслух.

— Какой карпатский чай? — удивилась Елена Владимировна. — Витася, ты с собой привезла? Так почему ж ты не сказала? Я так люблю чаи на травах!

Судя по тому, какими тусклыми, безжизненными в этот момент были глаза Елены Владимировны, плевать она хотела и на карпатский чай, и на Витасю, просто пыталась каким-то образом заполнить звонкую, почему-то вызывающую ужас тишину.

— О да, — подтвердила я, не удержавшись. — Ещё и такой вкусный чай! Я вот только каким-то удивительным образом совсем про него забыла.

— Мама, — оживилась Анечка, — а можно мне тоже вкусного чаю?

— Тебе нельзя, дорогая, — ответил вместо Богданы Даниил, — это специальный чай, для взрослых. Таким маленьким детям его не дают.

— Для взрослых? — ошеломленно произнесла Елена Владимировна. — Это ж на каких таких травах этот чай?

Хотя на самом деле детям можно далеко не все лекарственные травы, да и вообще это все сугубо индивидуально, женщина, кажется, правильно истолковала слова своего сына. По крайней мере, удивление, отпечатавшееся у неё на лице, говорило само за себя.

Елена Владимировна посмотрела сначала на меня, потом на Виталину, после воззрилась на своего сына, явно подумывая, не спросить ли у него в первую очередь, что происходит, но Даниил только поднял руки, будто сдаваясь.

— Я тут ни при чем! Карпатский чай не пил. Только наблюдал последствия. И вот мне очень интересно, Вита, на каких таких травах был этот чай… Или, например, знала ли Оля о том, какими будут последствия?

Конечно же, не знала! Если б я могла предположить, что невинная чашка чая…

Господи помилуй!

У меня складывалось такое впечатление, будто упоминание о чае сработало как самый настоящий триггер. Перед глазами моментально запрыгали не слишком приличные, хотя довольно приятные воспоминания о позавчерашнем вечере, когда я, кажется, была готова одним махом позабыть обо всех своих принципах и натворить такого, о чем, может быть, потом ещё очень и очень долго сожалела бы.

А потом я вспомнила, что все это началось после чая. И дернул же меня черт чаевничать с Витасей! Знала же, что от этой женщины не следует ждать ничего особенно хорошего, но, тем не менее, всё равно согласилась посидеть с нею, сделала несколько глотков… Хорошо, что не выпила больше. А то что тогда бы произошло!

— Да там ничего такого… — запнулась Виталина, очевидно, чувствуя себя не слишком комфортно под пристальным взглядом Даниила. — Просто… Просто мне хотелось, — она наконец-то придумала отговорку, которая показалась ей достойным, — чтобы Ольга больше раскрылась, вела себя естественно. А то она пришла такая зажатая, такая уставшая. Вот я и решила помочь!

Почему-то я не верила в искренность ни единого произнесенного слова. Судя по тому, как хмуро смотрел на Виталину сам Даня, он тоже не проникся этим заявлением.

— Дети, — напряженно произнесла Елена Владимировна, вовремя осознав, что за столом присутствовало как минимум четыре лишних свидетеля, — а не хотите пойти поиграть? Вы же уже доели?

Я только сейчас обнаружила, что и вправду, тарелки детей уже почти опустели. Вероятно, паузы длились всё-таки дольше, чем мне казалось, и разговор получался куда более неловким, чем можно подумать.

— Да, ба, — Андрей, как самый старший, сориентировался первым. — Леха, пошли, мы ж должны были пересобрать мою железную дорогу! Девочки, хотите с нами?

Не то чтобы девочки очень хотели, но, сопровождаемые мрачным, злым взглядом собственной матери, всё-таки выбрались из-за стола и схватились за руки старшего брата. Тот, поймав бабушкину улыбку, с серьёзностью взрослого человека зашагал прочь.

— Эта информация не для детских ушей! — заявил он с порога, прежде чем окончательно удалиться из комнаты.

Даниил, казалось, только этого и ждал.

— И что ты там хотела раскрывать в Оле? — повернулся он к Виталине.

— Ну понимаешь, — женщина покраснела. — Понимаешь… — она закусила губу. — Ведь люди же часто говорят неправду! А иногда это очень важно, быть предельно искренним! Я всего лишь хотела, чтобы Оля расслабилась, больше о себе рассказала. Чтобы ты до конца смог понять, что она за человек такой, какие у неё взгляды на жизнь.

— То есть, — Даниил угрожающе поднялся на ноги, — ты хочешь сказать, что подлила моей невесте какую-то гадость в чай только для того, чтобы она, опьянев, ляпнула что-то лишнее и опозорилась передо мной!

— Да я же из добрых побуждений!

Получилось неубедительно. Когда люди что-то делают из добрых побуждений, они потом с таким провинившимся видом не вжимаются в стул. А Виталина, кажется, места себе не находила.

— Виточка, — покачала головой Богдана, — какой кошмар! И что ж ты ей подлила такого… бездейственного? Потому что я не вижу, чтобы мой брат спешил бросать свою невесту!

Ни родители, ни муж не успели одернуть Богдану, и она довольно усмехнулась, торжествуя, что хотя бы Вите смогла сказать какую-нибудь гадость.

Вот только Виталина, кажется, была готова и на большие откровения.

— Да чья б мычала! — возмутилась она. — Это ж ты мне тот препарат дала, говорила, что её развезет уже через пару минут и она на людей бросаться начнет! А она как была тихая так и осталась!

Я в этот момент почему-то могла смотреть только на Елену Владимировну. Женщина сидела красная, как вареный рак, всё ещё не в силах отойти от шока и принять мысль о том, что её дочь дала своей подруге какой-то препарат, причем совершенно не имеет значения, какой именно. И чего ради? Чтобы позволить ей навредить другому человеку! Хороша помощница!

— Всё в порядке? — не выдержала я. — Может быть, вам давление померить или…

— Всё в порядке, — медленно, но уверенно выдавила из себя Елена Владимировна. — Но я просто… Я просто… Нам, — женщина решительно встала со своего места, — надо немедленно прекратить этот разговор.

— Ну уж нет, — покачал головой Даниил. — Прекратить? Чтобы в следующий раз в чашке Оли оказалось что-нибудь посерьезнее? Какой-то тяжелый наркотик? Яд? И всё это для нашего общего блага? Или ты не понимаешь, мама, что означает в чашку постороннему человеку подсыпать препарат? Любой! Да и речь же идёт, — он стремительно повернулся к Богдане, — не о случайном противовирусном. Вита?

— Я не знаю! — замотала головой Виталина. — Я понятия не имею, что это было! Я просто… Да это вообще была идея Богданы!

— Да?! Да я только препарат подобрала! — взорвалась Дана. — Да ты вообще чокнутая! Решила, что сможешь захомутать моего братика, и на всё ради этого была готова! Ты вообще у меня просила отраву, скажи спасибо мне, братец, что я её отговорила и дала безобидное средство! Ну что твоя Оля могла на нем сделать? Стриптиз публичный бы устроила, как максимум! А эта хотела, чтобы она в больницу слегла!

— Неправда! — возмутилась Витася. — Ничего такого я не хотела. Даже в голове не было! Я просто была уверена, что… Что… Да не думала я её травить!

— Не думала? А я…

— Замолчали! Обе!

Гневное восклицание Даниила и вправду заставило женщин умолкнуть. Они переглянулись и, кажется, только сейчас осознали, что в пылу ссоры выболтали Даниилу все подробности, даже те, которые он совсем не рассчитывал услышать.

Котовский же был сердит донельзя. Прежде я видела Даниила таким лишь однажды, когда он со скандалом выгонял с работы какого-то сотрудника по подозрению в шпионстве. Что ж, то, что наделали Богдана и Виталина, тоже смело можно было называть диверсией. И я б не сказала, что вреда от их поступка было гораздо меньше.

— Я не представляю, как вам могло вообще в головы ваши пустые прийти, — прошипел Котовский, — подсыпать препарат незнакомому человеку. Не знаю, чего вы там думали добиться! Я уже молчу о побочных эффектах, об аллергии и всему остальному. Но вы знаете, вы, две идиотки, что это — уголовное дело?

Судя по тому, как закатила глаза Дана, в уголовное дело она не видела.

Котовский обошел свой стол по кругу, встал у меня за спиной и, судя по всему, оперся руками о спинку моего стула. Я могла чувствовать жар его тела — и волнение вперемешку с раздражением, что буквально излучал Даниил.

— Я говорил о том, что не потерплю больше такого отношения ни к себе, ни к своей невесте, — холодно промолвил он. — Я уже предупреждал об этом…

— И что? — вскинулась Богдана. — Выгонишь меня с детьми на улицу?

— А я? В чужом городе, одинокая женщина, с ребенком…

— Да ты такая же одинокая, как и я! — вспылила Дана в ответ на Витасино нытье. — У тебя дома муж твой ждет! Даже не догадывается, что ты от него в гречку прыгнуть решила! А гречка ершистая оказалась, не оценила бабу на семь лет старше!

— Да я…

— Рты закройте, — оборвал их Котовский, очевидно, не имевший больше терпения выслушивать все ссоры. — Да, у вас дети. И они не виноваты в том, что их матери немного больны на голову. Или не немного. Они себе родителей, к сожалению, не выбирали. Потому что, я уверен, выбрали бы кого-нибудь получше. И выставить вас на улицу я, к сожалению, тоже не могу. С тобой, Виталина, и с твоим мужем, одинокая ты наша, думаю, мы больше не увидимся. Ты уедешь из этого дома раз и навсегда, и что-то я сомневаюсь в том, что мы будем пересекаться.

Витася сидела, тише воды, ниже травы. Кажется, никаких планов по соблазнению Котовского у неё уже не было и близко, единственным желанием Виталины теперь оказалось покончить со всем этим без особенно негативных последствий.

— С тобой, Дана, будет сложнее, — промолвил Котовский. — Очень мило, что ты решила больше не жить в родительском доме — и, надеюсь, ни на какую поддержку с моей стороны ты не надеешься, потому что её не будет. Я согласен помогать племянникам, конечно же, я буду поддерживать родителей. Но ты со своим муженьком теперь в свободном плаванье. И я очень надеюсь, что в один прекрасный день не окажется, что вы разбежались в разные стороны, а дети, как всегда у тебя, Дана, бывает, остались не у дел.

Богдана выслушивала это с гордо поднятой головой, а потом проронила:

— Ну раз я тебе настолько неприятна, то как же ты собираешься праздновать Рождество со мной за одним столом? Отвернешься в противоположную сторону и будешь смотреть только на свою распрекрасную невесту?

— Нет, — возразил Котовский. — Мы решим эту проблему проще. Мы с Олей уедем сегодня же. Надеюсь, Оля, ты не будешь против?

Глава двадцать третья

Я очень сомневалась, что в такой ситуации вообще можно было спорить с Котовским. Впрочем, ответила всё равно искренне:

— С удовольствием вернулась бы домой.

Я сама не знала, когда успело зародиться такое дикое желание поскорее сбежать от семьи Даниила, но только что впервые пришла к осознанию, что очень сильно от всего этого устала. Притворяться его невестой, но на самом деле быть непонятно кем, общаться с Богданой и улыбаться ей, с трудом сдерживая желание послать куда подальше, терпеть Витасю и её попытки соблазнить мужчину, который от неё нос воротит… Повышенное внимание со стороны Елены Владимировны тоже поначалу казалось не слишком приятным, но к ней я каким-то чудесным образом привыкла.

Но если смотреть правде в глаза, в этой семье разве что Сергей Петрович не был причинял ни малейшего дискомфорта. Ну и дети, хотя с детьми, конечно, тоже можно очень сильно устать.

— Но как же! — воскликнула Елена Владимировна. — Даня, а как же Рождество? Это ведь семейный праздник…

— Я бы с удовольствием провел его с тобой и с папой, — покачал головой Котовский. — И с Олей. Но это ведь не весь перечень гостей, которых ты позовешь за стол, правда?

— Но Данечка…

— Данюша, — вскинулась Виталина, — обижать маму нехо…

— Я не нуждаюсь в советах посторонних замужних женщин, — холодно произнес Даниил. — А моя мама — понимающая женщина. Уверен, для неё не являются секретом, почему я так поступаю. Оля?

Я встала из-за стола, правильно истолковав его вопросительную интонацию, и с удивлением осознала, что теперь, когда почти всё, за исключением нашего с Даней обмана, раскрылось, мне стало намного проще. Теперь не надо оглядываться, опасаться, что кто-то нас раскроет, переживать по тому поводу, что подумают окружающие. Что ж, я б не отказалась наконец-то почувствовать себя хоть немного более свободной.

Как минимум свободной от постоянно нависающей над душой Виталины, искренне полагающей, что она имеет право вмешиваться в чужую жизнь и отбирать мужчину, который никогда даже не взглянет на неё добровольно.

Я взлетела по ступенькам на третий этаж, окрыленная внезапным чувством свободы, и только тогда повернулась к Даниилу, пытаясь понять, что означало его спокойное выражение лица.

— Переживаешь из-за них? — спросила я, на самом деле полагая, что слишком далека с этой мыслью от истины.

— Нет, — покачал головой Котовский, подтверждая мою правоту. — Даже не знаю, я как будто ожидал чего-то подобного. Примерно с того момента, как ты пришла словно пьяная в спальню, хотя явно не успела бы ничего выпить. И ты совсем не похожа на человека, который в чужом доме рыскал бы по полкам в поиске лишней бутылки коньяка, чтобы немного развеять скуку.

— Приятно слышать, — как-то не особенно весело улыбнулась я. — Но твоя мама сильно обидится, если мы просто так возьмем и уедем.

Котовский взял меня за руку, крепко сжал пальцы, словно пытался таким жестом придать мне… Уверенности в себе, что ли. Или уверенности в том, что мое счастье для меня самой должно быть куда более значимым, чем, например, счастье его матери?

— Не обижайся на этих дур, — ни с того ни с сего попросил он. — Они неисправимы. Но я не позволю нашим отношениям просто так поломаться из-за чужих длинных языков и подмешанных в еду таблеток.

Нашим отношениям? А они у нас есть?

Судя по тому, как Котовский на меня сейчас смотрел, какие-то определенно были. Нельзя сказать, что эталонные и свойственные жениху и невесте, но равнодушным чужим человеком назвать Даниила у меня сегодня почему-то не поворачивался язык.

Котовский сгреб меня в охапку, как будто почувствовал что-то неладное, прижал к стене и буквально навис надо мною. Его горячее дыхание обжигало кожу, и я чувствовала, кажется, излучаемую им силу и уверенность в происходящем.

— И только попробуй мне сказать, — проронил Котовский, — что мы с тобой просто начальник и подчиненная, которые разыгрывают мою родню.

— А если скажу? — хитро поинтересовалась я, не удержавшись всё-таки. — Если скажу, то что будет?

— Увидишь, — коварно улыбнулся он. — Возможно, тебе даже понравится наказание, которое я тебе придумаю.

— Котовский!

— Что, моя дорогая?

В эту секунду мне искренне хотелось приложить его чем-нибудь тяжелым… И поцеловать. Я вспомнила ни с того ни с сего, как мы впервые столкнулись нос к носу на корпоративе, где он был гостем, а я по какому-то удивительному стечению обстоятельств оказалась в роли снегурочки, и к этому примитивному набору желаний прибавилось ещё одно: рассмеяться, прямо сейчас, забыв о том, что ситуация крайне далека от положительной.

Вряд ли, конечно, Котовский поймет, что со мной случилось.

Но чем черт не шутит?

— Собирай вещи, — выдохнул он мне прямо в губы, должно быть, верно истолковав сияние моих глаз и рвущуюся на волю улыбку. — И поедем.

Я кивнула, стараясь выглядеть как можно более сосредоточенно, и поймала ещё одну улыбку Котовского. Он вновь куда-то подевал ту домашнюю мягкость, к которой я привыкла за проведенную в гостях неделю, и больше напоминал мне того самого начальника, что его многие побаивались и точно не хотели злить.

Но вот что удивительно: даже таким Даниил продолжал мне нравиться. Я упорно не понимала, что же именно в этом мужчине было такого притягательного, что от одного взгляда, брошенного на него украдкой, я была готова сойти с ума, но не могла избавиться от ощущения, что привязана к Котовскому уже слишком тщательно, чтобы так просто потом избавиться от него.

Тем не менее, я так и не сдвинулась с места, хотя после предложения собрать вещи прошло уже минуты три. Мы даже в комнату не зашли, так и стояли посреди коридора, пялясь друг на друга.

Даниил одумался первым.

— Ольга, — напомнил он мне официальным, деловым и пуще прежнего вызывающим желание расхохотаться тоном, — мне кажется, мы должны были собираться.

— Ага, — подтвердила я, приподнимаясь на цыпочки и быстрым, игривым поцелуем касаясь его губ, — сейчас.

Ответить на поцелуй Котовский не успел. Я всё-таки вывернулась из его рук и поспешила скрыться в комнате — должна же наконец-то выполнить приказ большого начальства и всё-таки собрать вещи!

В коридоре минуту или две царила тишина, потом раздались шаги — Котовский, очевидно, вспомнил, что у него тоже есть что собирать, и уверенно направился к нам в комнату.

Я же открыла шкаф и, признаться, застыла от растерянности. Все эти вещи, купленные Даниилом… И большинство из них я даже не надела ни разу. Всё думала: вот это будет на Рождество, а вот это — если нам вдруг придется куда-нибудь выбраться, всё это не бесполезное, купленное мне в подарок, оно для дела.

Особенно вон тот пеньюар. Я даже в страшном сне представить себе не могу, чтобы я такое на себя натянула! В таком же показываться можно разве что собственному мужу.

А мужа у меня нет.

И жениха нет.

Последнее, правда, не точно.

— Четырнадцать дней ведь ещё не прошло? — неуверенно протянула я, прекрасно зная, что Котовский стоит в дверном проёме и смотрит на меня своим привычным кошачьим, вредным взглядом. — Так может, мы вернем всё это? Ну… Хотя бы часть? То, что ни разу не было надето?

— Зачем? — удивился Даниил. — У тебя настолько ломятся от одежды шкафы, что ты не найдешь, куда пристроить эту?

— Да найду, конечно же! — покраснела я. — Просто оно всё такое дорогое. Я всё ещё чувствую себя твоей должницей. И это не особенно приятные ощущения.

— Забудь. Моя невеста может позволить себе всё, что угодно.

Да, но только я не его невеста.

Кажется.

Тем не менее, я так и не стала ничего говорить по этому поводу. Почему-то у меня возникло стойкое впечатление, что Котовский и слушать-то не будет, просто сделает так, как ему угодно, да и только. Интересно, с чего б это я так думала? Не с того ли, что меня даже привезли сюда обманом, не поинтересовавшись, между прочим, моим мнением?

— Спасибо, — тем не менее, терпеливо произнесла я, понимая, что это была бы жуткая глупость — оскорблять человека, желающего сделать мне приятное, своим упорным желанием всё ему вернуть. — Прости, что из-за меня тебе приходится срываться. Даже не отпразднуешь с родителями Рождество.

— Ну, я уже мальчик взрослый, тридцать скоро, — закатил глаза Котовский. — Так что, думаю, ничего аж такого страшного не случится, если я всё-таки не буду праздновать Рождество с родителями и старшей сестрой. И даже колядовать не пойду.

Я хихикнула, представляя себе Даниила в каком-нибудь вертепе.

— А что, ходил когда-то?

— Мама говорит, что да, когда совсем маленький был. С Даной вместе, — тон Котовского стал резко холодным, когда речь зашла о Богдане. — Но я не думаю, что это нужная тема для разговора.

— Прости, — ещё раз извинилась я, кажется, вызвав этим у Котовского очередной смешок. — Я больше не буду говорить об этом. Постоянно забываю о том, как это неприятно.

— Пустяки. К тому же, тебе не за что извиняться. Я срываюсь не из-за тебя, а из-за того, что моя сестра — не слишком одаренный мозгом и мудростью человек. И подружку себе выбрала под стать. Так что не вздумай корить себя в том, что стала жертвой её изысканий.

Я улыбнулась. Всё же, наверное, меня очень легко прочитать, если Котовский вот так просто, слету озвучивает большинство мыслей, которые уже успели прийти мне в голову за последние несколько минут.

Что ж, не зря говорили, что лучше всего всякие глупости выбивает из головы именно работа: собирая вещи и укладывая их во все те же магазинные пакеты, я каким-то чудом умудрилась на полчаса забыть и о Витасе, и о Богдане, и обо всем на свете. Вспомнила лишь тогда, когда мы с Даниилом вышли из комнаты и даже преодолели коридор и один лестничный пролет — и столкнулись с Аней и Яной, одинаково расстроенными и смотревшими на Даниила так, как будто он только что совершил предательство.

— А почему ты уже уезжаешь, дядя Даня? — мрачно поинтересовалась Яночка.

В исполнении ребенка это выглядело одновременно смешно, печально и трогательно. Я подумала, что когда-то Яна, возможно, унаследует куда больше черт своей матери, чем просто этот уверенный тон, не знающий возражений, но пока что девочка выглядела очень мило.

— И Рождество? — подала голос Аня, куда более тихая и спокойная.

Я в очередной раз поразилась тому, как они, будучи похожими, как две капли воды, всё-таки умудряются оставаться до такой степени разными. Ведь их одинаково воспитывали, скорее всего, уделяли им одинаковое количество внимания, если Яночка, конечно, не умудрялась и там взять верх над собственной сестрой.

Вот только как людей ни воспитывай, естественные склонности остаются.

По тем же Богдане и Даниилу никогда не скажешь, что они родные брат и сестра, воспитывались вместе, в одной любящей семье.

Тем не менее, сейчас и Аня, и Яна одинаково обиженно смотрели на Даниила, на пакеты в его руках, на меня, наверное, уже представлявшуюся им злой ведьмой, которая уводит дядю из дома.

— Понимаете, — Котовский присел на ступеньку, — девочки, в жизни не всё бывает гладко. И потому не всегда возможно выполнять всё запланированное. Мы… — он повернулся ко мне.

— Мы с вашим дядей, — решительно произнесла я, — просто не хотим попасть под проклятье одной злой королевы, которое действует на влюбленные пары. Не хотим поссориться. Потому должны уехать.

— Ради любви?

— Что-то вроде того, — подтвердила я, тоже устраиваясь на ступеньках рядом с Котовским. — Иногда выходит так, девочки, что приходится уехать, чтобы не стало ещё хуже. Ведь злым королевам часто нужно время, чтобы подумать о своем поведении и немного остыть. А потом, когда они наконец-то придут в норму, сумеют всё-таки успокоиться и больше не будут так нас ненавидеть.

— А это они от зависти? — тут же спросила Яночка. — Или почему?

— Причины бывают разными, — усмехнулся Даниил.

— Но тогда вам лучше не приезжать! Если тут обитает злая королева! — воскликнула ни с того ни с сего Аня. — А значит, мы никогда больше не увидимся?

Котовский нахмурился.

— Ну почему же? — вздохнул он. — Во-первых, злая королева всегда может переехать…

— Как мама?

— Да, что-то вроде того, — подтвердил Котовский, благоразумно не уточняя, что девочки только что ту самую злую королеву и упомянули. — А во-вторых, вы сможете приехать к нам в гости. С бабушкой и дедушкой. Или даже я сам вас заберу.

— Но ты не можешь! — запротестовала Яна. — Потому что одному мужчине детей поручать нельзя, он их загробит! Это мама говорила!

Ну да, манера речи похожая. Узнаваемо.

— Не стоит переживать, — улыбнулся Котовский. — Я ответственный…

— И дядя Даня ведь будет не один, — решительно выпалила я и только потом поняла, что не могу этого гарантировать. Вот совершенно. Вдруг, как только мы вернемся в столицу, Котовский велит мне забыть обо всём, что нас связывало? Скажет, что игра и так слишком затянулась?

— Конечно, — тем не менее, поддержал меня Даниил. — Ведь мы с тетей Олей поженимся. А значит, вы будете приезжать не ко мне одному, а ко мне и к тете Оле. Хорошо?

Девочки, кажется, были не против. Переглянувшись, они наконец-то расступились, освобождая нам с Котовским путь.

— Идите, — торжественно разрешила Яна. — Только пообещайте, что вы о нас не забудете!

— Не забудем, — улыбнулась я, почему-то думая, что такая настырная, упрямая девочка забыть о себе точно не даст. Да, в пять лет это выглядело, конечно, очень мило, а вот что вырастет из такого ребенка потом — неизвестно. Хотя я почему-то была уверена в том, что стать такой же, как и её мать — это точно не единственный вариант будущего Яночки.

Аня же, более ласковая и спокойная, просто потянулась, чтобы обнять меня. Я прижала девочку к груди, подумав с легкой грустью, что в самом деле буду скучать…

Тем не менее, долго прощаться не хотелось. Мне почему-то показалось, что Котовский упорно не хотел допускать того, чтобы мы с ним случайно столкнулись с Витасей или с Богданой. Как будто не желал случайного продолжения скандала.

До гаража мы добрались без приключений. По дороге Котовский заглянул к Андрею, наскоро прощаясь со старшим племянником, но мальчик, кажется, и не грустил особенно: железная дорога увлекала его куда больше. Даже Алешка, и тот с куда более грустным видом прощался с Котовским, хоть и был для него просто посторонним.

Сергей Петрович, старавшийся держать лицо, просто пожал сыну на прощание руку. Елена Владимировна, украдкой утирая слезы, как будто провожала Даниила навсегда и знала, что он никогда не вернется, крепко обняла и его, и меня, даже шепнула что-то вроде "береги его", и мне стало так ужасно стыдно из-за того, что наши отношения — это всего лишь фикция, выдумка…

— Не грусти, — попросил Котовский. — Маме ты вот как понравилась. Даже расставаться с тобой не хочет.

— У тебя хорошая мама, — улыбнулась я, уже захлопывая за собой дверцу авто и сквозь стекло помахав рукой на прощание. — Добрая, понимающая…

Судя по усмешке Котовского, он не был согласен абсолютно со всеми тезисами.

— Моя мама, — произнес он, — не такая идеальная, как тебе кажется. Просто ты ей понравилась, да и только. Я же знал, кого привожу. А если б со мной приехала какая-нибудь женщина старше меня или даже одного возраста, мама уже бы задавалась вопросом, будет ли у нас достаточное количество детей. Возможно, настаивала бы на том, чтобы мы поторопились. Ты просто своими словами о том, что хочешь только после свадьбы, её выбила из колеи и привела в восторг, вот тебя и не мучили вопросом внуков. Идеальная невестка!

— Ну, я в самом деле хочу только после свадьбы, — всё ещё смущаясь этого вопроса, отозвалась я. — Но разве именно этим желанием определяется, хороший человек или не очень?

— Да, если система координат немного сбита. Дана, конечно, та ещё стерва, но во многом в этом есть и мамина вина. Она была довольно жесткой с нею, ставила условия, которые Дана, будучи в своем уме, ни за что бы выполнять не стала. Заставила вон за Ваську замуж выйти, хотя Дана клялась, что ни за что в ЗАГС с ним не пойдет. У них вроде и любовь была какая-то, — Котовский скривился, — а желания создавать семью не было. А создали.

— Может быть, у них ещё всё наладится?

Судя по тому, как Даниил закатил глаза, я в этом плане была слишком наивна.

— Посмотрим, — тем не менее, отозвался он. — Жизнь — такая штука. Никогда не знаешь, куда свернет.

Вот с чем-чем, а с этим я была полностью согласна. Кто б мне сказал, что я буду со своим начальником праздновать новый год, спать в одной постели, общаться с его родителями и сестрой, нянчить его племянников, а при всём этом ещё и невестой его представляться!..

Точно никогда б не подумала.

Я уже даже на Ксюшу не злилась за то, что она меня так подставила с этим корпоративом. Наверное, оно того стоило: позориться в коротеньком платье, чтобы потом узнать Даниила поближе, понять, что он за человек, перестать, в конце концов, демонизировать начальство.

…Мы довольно быстро выехали за черту города. Снежило, видимость была не из лучших, и я подумала, что следовало хотя бы прогноз погоды посмотреть, прежде чем выезжать, но Котовский даже не думал свернуть на обочину или даже сбавить скорость. Наоборот, гнал, стараясь проехать как можно быстрее, чтобы нас не засыпало по дороге снегом. Я притихла и просто наблюдала за сменяющими друг друга пейзажами за окном. Отвлекать Даниила было боязно, дорога оказалась не из лучших, и потому в салоне автомобиля по большей мере царила тишина.

Я зря боялась: Котовский был отличным водителем, хорошо чувствовал дорогу и, к счастью, ни во что не врезался, не слетел в кювет, даже не затормозил нигде более резко, чем следовало. Тем не менее, выдохнуть с облегчением удалось только тогда, когда мы заехали наконец-то в город. Я почему-то чувствовала себя ужасно уставшей и мечтала только о том, чтобы оказаться поскорее в родной кровати.

Непривычно будет, правда, спать одной.

— Тебя отвезти домой? — поинтересовался Котовский. — Диктуй адрес.

Я по привычке назвала нужное место и только тогда задумалась, а есть ли кто-нибудь дома? Я даже не помнила, куда засунула свои ключи от квартиры. Может быть, Ксюша там? Было бы неплохо… Мы с ней, конечно, немного поссорились, но что-то мне подсказывало, что моя дражайшая соседка даже не зафиксировала в своей памяти, когда именно это случилось.

Удивительно, но в городе практически не было пробок. Доехали мы довольно быстро, и я, выглянув из машины, с облегчением увидела, что в моей квартире горят окна.

— Под домом стоять не буду, — улыбнулась я.

Главное, чтобы Ксюша никакую компанию не притащила!

— Ты бы в любом случае под домом не стояла бы, — усмехнулся Котовский, касаясь моей руки. — Я б не позволил.

Я покраснела, чувствуя, что даже не знаю, что ему ответить.

— Мне когда выходить на работу? — спросила я вместо того, чтобы говорить о чем-нибудь адекватном.

— На работу? Тринадцатого, — кажется, Котовский с трудом вспомнил дату. — Только вот… В пятницу представление проекта. Пойдешь со мной?

— В качестве кого?

— Ну как кого? — искренне улыбнулся Даниил. — Моей спутницы, конечно же. И соавтора проекта. Ты же вложила в него своих сил не меньше, чем я. Это будет честно. К тому же, я буду очень рад, если такая красивая девушка всё-таки составит мне компанию. Так да?

— Да, — улыбнулась я. — Конечно, да. Десятого?

— Десятого. Помочь донести вещи?

Вообще-то я собиралась отказаться, но Котовский каким-то образом сам для себя ответил на этот вопрос. Не успела я оглянуться, как он выбрался из автомобиля, помог выйти мне, достал из багажника пакеты с моими вещами и уверенно направился к подъезду. Мне ничего не оставалось, кроме как покорно последовать за ним.

Остановившись наконец-то у нужной двери, я замерла на секунду… Повернулась к Даниилу, поцеловала его в уголок губ, чувствуя, что сейчас просто сгорю от смущения, и только тогда нажала на дверной звонок.

— Спасибо, — выдохнула, даже не зная толком, за что именно благодарю. — До встречи?

— До встречи, — кивнул Котовский. — Если что — всегда звони. Я заеду десятого!

Я очень сомневалась, что "всегда звони" — это как раз то, на что я способна решиться, но, тем не менее, не стала спорить.

Было слышно, как повернулся в замке ключ, и Даниил, поняв, что мне всё-таки открывают дверь, махнул рукой на прощание и уверенно зашагал вниз по ступенькам — как раз в ту секунду, когда Ксюша открыла всё-таки дверь.

— Ну привет, подруга, — протянула она. — Это что за красавчик только что был?

— Это? — усмехнулась я. — Это шеф мой… Даниил.

— Который Сергеевич? — язвительно уточнила Ксюша. — Ну, и где тебя носило столько времени?

Я могла себе предположить, сколько сейчас услышу вопросов, потому поступила настолько разумно, насколько вообще это было реально в такой ситуации.

— Да так! — отмахнулась я. — Может, пустишь всё-таки? Между прочим, я тебе подарок привезла! Отличный пеньюар!

И пусть Котовский даже не надеется, что я его сама надену!

Глава двадцать четвертая

Я остановилась в дверном проеме — просто застыла, как вкопанная, от удивления, осматривая роскошный зал, где прогуливались мужчины в деловых костюмах и женщины в красивых платьях, по большей мере вечерних, в пол. Я в своем, деловом, чуть ниже колена, в тот же миг почувствовала себя неуместной.

— Что это за место? — прошептала я, поворачиваясь к Даниилу. — Это не похоже на представление проекта!

— Разумеется, — согласился Котовский. — Это торжественный ужин. Проект представляли в первой половине дня.

Он осторожно приобнял меня за талию, заводя внутрь, в сам зал — и как раз вовремя, потому что я как раз была готова повернуться спиной ко всем этим людям, пока они не обратили на меня внимание, и умчаться прочь из этого ресторана. Я даже не подозревала, в чём подвох, когда Котовский назвал адрес, потому что на нижних этажах этого здания располагались офисы. Кто ж мог подумать, что "конференц-зал" выглядит шикарнее любого ресторана?!

— Но… Почему ты меня не предупредил? Я хоть бы оделась подобающе!

— Ты просто прекрасна, — прошептал Котовский, скользнув по мне внимательным, страстным взглядом. — Но ты в это упрямо не веришь. И, разумеется, отказалась бы ехать со мной куда-либо, если б я сказал тебе о том, куда мы направляемся. А так… Неужели от того, что тебе не придется представлять проект, а надо будет просто прогуляться и поприсутствовать, что-нибудь изменится?

— А результаты огласят сегодня?

Я оперлась о руку Даниила, чувствуя, что без его поддержки просто потеряюсь среди совершенно незнакомых людей, которым я, к тому же, не ровня, и восторженно оглянулась. Лаконично оформленный, зал казался мне, тем не менее, роскошным. Красота была в первую очередь в том, что организаторы не использовали множество лишних материалов, не развесили огромное количество декоративных элементов, а оформили всё очень интеллигентно, сдержанно. Я могла себе только представить, сколько стоили, например, те шторы… Я видела такие однажды, и цена на них просто зашкаливала.

— Результаты уже огласили, — улыбнулся Котовский, уверенно потянув меня за собой.

Чтобы это со стороны выглядело прилично, пришлось ускориться. Я боялась отстать от Даниила в первую очередь потому, что не представляла, как буду общаться с этими людьми, окружавшими нас. Пока я шагала рядом с Котовским, то была всего лишь его спутницей, которой, как и Даниилу, надо приветливо улыбнуться, в крайнем случае — поприветствовать её, но не более того. Но мне казалось, что, отойди я от него и затеряйся где-нибудь среди этих бизнесменов и их вторых половин — впрочем, я не сомневалась, что в части пар спутниками выступали именно мужчины, а пригласили сюда на таких же правах, как и Котовского, их дам, — и я тут же буду втянута в какой-нибудь разговор, по ошибке или…

И опять превращусь в ту самую неуверенную, несмелую Крысу, которая не способна и рта раскрыть, чтобы поставить на место своих оппонентов.

— И кто же победил? — тихо спросила я.

— Как же? — изогнул брови Котовский. — Мы. Так что, Оля, это мероприятие можно рассматривать как праздник в нашу честь.

— В твою честь, — возразила я. — Это ведь твой проект.

— Ну нет, — покачал головой Даниил. — Мне так не нравится. В нашу. Над проектом мы работали вместе. Просто я представлял его сам, потому что ко мне привыкли в том коллективе. Но это не означает, что я представлял его только от своего имени.

— Полагаю, от имени нашей фирмы, — пожала плечами я.

— Да, но в исполнителях указал, помимо себя, одну прекрасную девушку с потрясающими аналитическими способностями, — усмехнулся Котовский. — Не бойся. Ты здесь самая красивая. И самая умная. Разве есть повод волноваться?

Повод в самом деле был, вот только я всё равно чувствовала себя здесь не в своей тарелке. Все такие красивые, такие выхоленные, очевидно, богатые… Я им точно не ровня. Какой-то аналитик средней руки, работавший на фирме у Котовского. Да, вероятно, большинству этих людей помогали их подчиненные, только никому наверняка и в голову не пришло вписывать фамилии сотрудников как авторов проекта.

— Когда-то, — прошептал мне на ухо Даниил, — когда я был совсем молод и только начинал создавать свой бизнес, я тоже чувствовал себя в подобных местах, как последний дурак. Не понимал, как такого невежду, как меня, могли сюда пригласить. А потом понял, что здесь — не аристократия, как в каком-нибудь девятнадцатом веке. Это такие же люди, как ты и я. Многие из них начинали с нуля. Кто-то, возможно, начинал ещё и не особенно честно, но вот их это совершенно не смущает. А ты должна краснеть и мечтать о том, чтобы сбежать? Не стоит. Просто расслабься и получай удовольствие.

— Хорошо, — пообещала Котовскому я. — Постараюсь.

Не знаю, прозвучало ли это хоть немножечко искренне, но Котовский, кажется, поверил. Что ж, я в самом деле искренне надеялась на то, что смогу расслабиться. Сейчас, если отойти вот в тот уголок.

— Пойдем, поздороваемся с учредителем, — мягко произнес Даниил, этой простой фразой напрочь разрушая все мои планы укрыться, никому не попадаться на глаза. — И не бойся. Здесь нет людей, которые лучше тебя.

Я напряженно кивнула. Можно было, конечно, окончательно закрыться, отказаться идти с Даниилом, но вместо этого я расправила плечи и улыбнулась.

— Ну пойдем, — промолвила я. — Поздороваемся.

Котовский уверенно повел меня к группе людей, стоявших у фуршетного стола и уже разговаривавших о чём-то. Кто-то, увидев Даниила, приветливо улыбнулся, однако от этой радости так и веяло притворством и неестественностью.

Впрочем, Котовского мало волновали все присутствующие. Он направлялся к конкретному человеку, и я, столкнувшись взглядом с давним знакомым, подумала, что не так уж Даниил и приукрашивал, когда говорил, что до уровня элиты этому обществу довольно далеко. По крайней мере, отдельным его представителям уж точно.

— Василий Оганезович! — воистину по-кошачьи протянул Котовский. — Рад вас видеть ещё раз!

— Даниил Сергеевич, — выдавил из себя улыбку более чем знакомый мне Бурый. — Вы всё-таки прибыли… О, и с вашей прелестной спутницей!

Женой Котовского он меня не назвал, и хорошо — иначе у остальных обязательно возникли бы дополнительные вопросы. Но зато уважительно взял меня за руку и даже чмокнул в запястье, вызывая у меня ассоциации с поддельным дворянством. Всё-таки, что бы Барчинский ни делал, я всё равно не видела в нем ничего подходящего для статуса интеллигентного человека. А уж дети его…

Рядом с мужчиной стояла Валентина. Та, к счастью, обошлась без объятий и поцелуев, только улыбнулась мне да толкнула едва заметно своего мужа локтем под ребра, напоминая ему о том, что он находится в публичном месте и к посторонним девушкам прикасаться не должен.

— Познакомьтесь, — тем временем заворковал Бурый, обращаясь к другим своим собеседником. — Это Даниил Котовский, наш сегодняшний победитель. Ольга…

Я вынужденно улыбнулась, чувствуя на себе оценивающие взгляды женщин и какие-то грязно-одобрительные — мужчин. Стало почему-то неприятно.

Тем не менее, мои чувства в этот момент никакого значения не имели. Правила хорошего тона требовали, чтобы я стояла рядом с Даниилом, улыбалась его соперникам и притворялась, будто мне очень приятно с ними общаться. Но мне почему-то казалось, что мы с этими людьми испытывали взаимную неприязнь.

Разговоры плавно перешли с проекта на какое-то финансирование, в котором я уже ничего особо не понимала, и я осторожно коснулась руки Даниила.

— Я отойду? Хочу сделать глоток воды.

— Конечно, — кивнул Котовский. — Вон там напитки, — он кивнул на фуршетный стол.

На самом деле, мне совершенно не хотелось пить. Но это был повод отойти в сторону и немного успокоиться, прийти в себя.

Уйти далеко мне не удалось. Я остановилась у стола, взяла в руки бокал с шампанским, но даже ни одного глотка не сделала, прислушавшись к разговорам каких-то двух женщин, стоявших от меня не так далеко.

— Нигде её раньше не видела, — произнесла она, говоря явно обо мне. — Интересно, это дочка какого-то богатого папаши или просто любовница на пару дней?

Я почувствовала, что краснею. Желание сбежать только усилилось. Неужели одного появления вместе на людях достаточно для того, чтобы о нас уже расползались сплетни? Или у меня слишком разыгралась фантазия, и на самом деле эта женщина говорила о ком-то другом?

Я не успела прислушаться к ответу: почувствовала, что ко мне подошел Котовский. Странно, но мне даже оглядываться не надо было, чтобы понимать, что именно он стоит у меня за спиной.

— Что такое? — Даниил осторожно коснулся моего плеча. — Оля, да на тебе лица нет!

— Всё хорошо, — улыбнулась я в ответ. — Просто…

Просто я чувствовала себя неловко. От всей этой атмосферы откровенно веяло неискренностью, подделкой. Даже с родными Котовского я чувствовала себя спокойнее. Всё-таки, там были не большие бизнесмены, сражающиеся за контракт, а теперь спокойно улыбавшиеся тем, кому они проиграли, словно те деньги, которые стояли на кону, для них ровным счетом ничего не значили.

К сожалению, в это я не верила.

С простыми людьми — даже такими ядовитыми, как Богдана, — мне почему-то было куда легче общаться, чем с этими незнакомцами и незнакомками, не способными удержаться, чтобы не бросить на меня оценивающий взгляд, причем украдкой, так, что даже не поймешь, кто именно это сделал.

— Некомфортно? — шепотом поинтересовался Котовский, притягивая меня к себе.

Я с трудом сдержалась, чтобы не сбросить его руку со своей талии. На самом деле, меня уже совершенно не смущали объятия Даниила, но я всё равно чувствовала себя неловко от такого публичного проявления чувств.

Но оттолкнуть его? Здесь, когда на нас наверняка смотрят посторонние люди? Нет, на такое я решиться тоже не могла. Так и чувствовала себя дурочкой, не умеющей вести себя в публичных местах. Ещё и в этом деловом платье вместо положенного вечернего…

Меня не утешало даже то, что одетых в похожего стиля платья здесь хватало. Должно быть, я всё ещё была не готова находиться в подобном обществе.

— Я на этих ярмарках тщеславия тоже всегда чувствую себя лишним, — шепнул Даниил, так и не дождавшись от меня вразумительного ответа. — Хочешь, сбежим?

Я подняла на него полный удивления взгляд и с трудом сдержала удивленный возглас.

— Сбежим? — переспросила я, стараясь говорить достаточно тихо, чтобы нас даже случайно не услышал кто-нибудь просто проходящий мимо. — Но разве ты не хочешь быть здесь?

— Я? — удивленно выдохнул Котовский. — Оля, я тоже терпеть не могу такие мероприятия. Мне важно было победить и надо было показаться здесь, просто чтобы показать, что я их всех уважаю, буду с ними работать и не загордился из-за своей победы. А то, буду я тут достаточно долго или всего пару часов, больше ничего не значит. В конце концов, мы с тобой уже поприветствовали всех важных людей, теперь можем просто спокойно наслаждаться вечером. Там, где нам будет удобно.

Да, наслаждаться вечером здесь, как мне подумалось, было просто невозможно. Но я всё равно не смогла сдержать улыбку, которая так и рвалась на свободу. В какой-то момент мне показалось, что более близкого, более легкого в общении человека, чем Даниил, я просто никогда в жизни не встречала. Возможно, это всё же преувеличение, но в эту секунду я действительно чувствовала себя одним целым с Котовским. Мы даже мыслили, оказывается, одинаково. И одинаково мечтали сбежать поскорее с этого чопорного, напыщенного мероприятия.

Даниил вновь подставил мне локоть, позволяя опереться о его руку, и уверенно направился к выходу… Чтобы уже через несколько секунд точно так же уверенно свернуть к фуршетному столу.

— Что такое? — удивленно поинтересовалась я.

— Если пойду той стороной, придется встречаться с людьми, мимо которых пройти за минуту не удастся, — усмехнулся Даниил. — Нас задержат минут на тридцать. Это в лучшем случае.

— Тогда что будем делать?

— Сбежим из этого Шоушенка через черный ход, — ухмыльнулся Котовский.

Меня внезапно охватил удивительный азарт. Казалось бы, что такого — мне просто предложили покинуть не слишком интересное мероприятие! Вот только я в эту секунду действительно чувствовала себя то ли преступницей, которая сбегает из тюрьмы, то ли шпионкой, которой надо оторваться от преследователей. Это было необыкновенное, будоражащее чувство, которое действовало на меня куда более опьяняюще, чем какой-нибудь алкоголь.

— Молодой человек, — Котовский обратился к какому-то официанту, как раз принесшему ещё один поднос с какими-то блюдами. — Не подскажете, тут можно выйти через какой-нибудь черный ход?

Парень взглянул сначала на Даниила, потом на меня, сначала вроде бы насторожился, но, убедившись в том, что мы не похожи на воров, которые обчистили карманы кому-нибудь из других гостей праздника, кивнул.

— Конечно, ход для официантов. Если хотите, могу вас проводить.

— Хотим, — усмехнулся Котовский, воровато оглянулся и дополнил: — И чем скорее, тем лучше.

Официант хмыкнул. Не сказать что он своим видом выражал какое-нибудь особенное понимание, но и осуждать не спешил. Скорее, полагал, что у богатых свои причуды, и наши причуды он планировал удовлетворить.

Расставив всё-таки блюда, с которыми он пришел, он подал Котовскому знак следовать за ним и направился куда-то в дальний угол зала. Даниил, не мешкая, направился за официантом. Я не отставала, поражаясь, впрочем, тому, что в том углу вообще было хоть что-то находиться. Лично я не различала там и тени двери.

Но официант не обманул. Дверь была, хоть и потрясающе незаметная, и парень пропустил нас в узкий, жаркий коридор, да и сам зашел следом, тихонько прикрыл за собой дверь, стараясь не привлекать лишнего внимания.

— Отсюда вон по тому ответвлению коридора, — указал он, — и выйдете на главную лестницу. А оттуда как обычно, через центральный выход.

— Спасибо, — поблагодарил его Котовский и протянул купюру. — За помощь.

Официант расплылся в куда более искренней улыбке, чем прежде — и деньги, разумеется, взял. Я даже не обратила внимания на то, какого номинала была эта купюра, но могла себе представить, что немалого — слишком уж засиял парень, убегая на кухню.

Даниил же потянул меня за собой, уверенно сворачивая в нужное ответвление коридора. Я последовала за ним и едва не упала на одном из поворотов.

— Туфли! Чертовы туфли! — прошипела я, останавливаясь. — Даня, подожди…

Но Котовский не желал ждать. Смерив меня оценивающим взглядом, он решительно улыбнулся — и подхватил меня на руки.

Я даже не успела взвизгнуть, только уцепилась крепко в его плечи, чтобы случайно не свалиться на землю.

— Ты с ума сошел! — выдохнула я не то обвинительно, не то восторженно, даже не зная толком, как на такое реагировать. — Даня!

— Почему я не могу поносить красивую девушку на руках? — усмехнулся он. — Ты легкая, как пушинка!

Я очень сомневалась в своей легкости, но мысль о том, что если буду вертеться — слечу на землю, заставила меня вести себя спокойно и, напротив, крепко держаться за Котовского. Даниил прижимал меня к себе, и я чувствовала пьянящий жар его тела, наслаждалась близостью мужчины, от которого, кажется, сходила с ума.

Котовский поставил меня на землю, только когда мы оказались на внутренней парковке здания. Здесь уже было не скользко, и в туфлях на высоком каблуке тоже могла чувствовать себя достаточно уверено.

— Пойдем, — Даниил потянул меня за руку. — Чем скорее мы отсюда сбежим, тем меньше шансов, что нас попытаются остановить.

Я не сопротивлялась, напротив, заскочила в машину и почти с удовольствием откинулась на спинку водительского сидения, наслаждаясь тишиной и полным отсутствием посторонних людей. Меня переполняло странное ощущение неудержимой радости, восторга от того, что я была такой свободной, чтобы сбегать с важных встреч, и такой любимой, чтобы меня оттуда уносили на руках.

Даниил занял водительское место, но вместо того, чтобы завести автомобиль, потянулся ко мне. Следовало напомнить о том, что здесь могут быть люди, нас увидят, но я вместо того, чтобы проявлять здравомыслие, подалась к Котовскому и не то что позволила поцеловать себя — казалось, первой потянулась к его губам, наслаждаясь тем, что мы находились так близко друг к другу.

Сегодня Даниил был настойчив; я чувствовала, как уверенно скользили его руки по моей спине, но вместо того, чтобы отпрянуть, я отвечала на его поцелуй, обвив руками шею Котовского.

В какую-то секунду мне даже захотелось, чтобы этот день никогда не заканчивался. Так и провести эту маленькую вечность в объятиях Даниила, чувствовать себя влюбленной, полной вдохновения, счастливой и надеющейся на лучшее. Уверенной, что там, впереди, все только самое хорошее.

— Поехали ко мне? — предложил вдруг Котовский.

— Что?

Казалось, это ожидаемое, нормальное предложение меня отрезвило. Я смотрела на Котовского, до конца не понимая, почему он вообще предложил мне это, и медленно, но верно приходила к пониманию, что я нахожусь в его машине, в его объятиях, а ещё он наверняка смазал мне помаду, да и волосы растрепались от всех этих побегов и поцелуев.

— У меня есть хорошее вино, — улыбнулся Даниил. — У меня дома есть шикарное подарочное вино. Сможем отпраздновать нашу победу по-человечески, а не притворяясь, что нам очень приятно общаться со всеми этими совершенно незнакомыми людьми.

— О… Я… — я покраснела. — Но…

— Что-то не так?

— Нет, всё так, — запротестовала я.

Всё и в самом деле было "так". Я понимала, что это абсолютно нормально — поехать к человеку, с которым у меня что-то вроде отношений, домой, отпраздновать нашу общую победу с бокальчиком вина, насладиться обществом друг друга.

Вот только что-то не позволяло мне так легко взять и согласиться. В голове засела мысль, что это неправильно. Мы ведь друг другу вроде как никто! Да, целовались только что, да, о первый мужчина, к которому я испытываю влечение, а всё равно так легко отогнать от себя сумасшедшее предположение, что я обманываю себя, а никаких отношений у нас нет и быть не может, не удавалось.

К тому же, даже если и да… Мы ведь начальник и подчиненная! С работы Даниил не уйдет точно, а я? Уволюсь? Но за что я тогда буду жить? Или, возможно, позволю себе роль содержанки? Точно нет. Останусь на рабочем месте? Но даже если я облачусь во всё серое и спрячусь за монитором, рано или поздно слухи всё равно поползут. Так просто скрыть наши отношения мне точно не удастся. Коллеги, помнившие меня как скучную, занудную Крысу, не простят мне отношений с Даниилом хотя бы потому, что будут считать, будто я не имею на это права.

— Так поехали? — напомнил о себе Котовский.

— Нет, — выпалила я так быстро, что даже стало стыдно. Что обо мне подумает Даниил?

Что я дура, не понимающая, что мне надо? Или что я просто не хочу находиться в его компании ни единой лишней минуты?

Да что за бред в голову лезет?

— Я очень устала, — придумала наконец-то достойную отговорку я. — Всё-таки, такого рода встречи точно не для меня. Можешь подбросить меня домой?

На самом деле, я б добралась и на маршрутке, но сказать об этом Котовскому означало окончательно признать свой побег. К тому же, я была в лёгких туфлях, в платье, знала же, что мне придется только три метра по улице пройти, чтобы сесть в машину. И пальто это от мороза не спасет. А если влезу в снег и простужусь, то потом будет ещё хуже.

Нет, просто сбегать от Даниила — это глупость, которая точно приведет к плохим последствиям. А вот сослаться на усталость…

Глупо, конечно.

Но зато может помочь.

— Конечно, — улыбнулся Котовский. — Точно всё в порядке?

Он выглядел настороженным, но оно и неудивительно — я только что целовалась с ним, а теперь прошу немедленно отвезти меня домой. И точно же не буду приглашать в квартиру, там ведь есть Ксюша, а чаевничать с нею Даниил не собирается. Ещё только с соседкой его знакомить не хватало! Ксения не такая уж принципиальная, для неё если мужчина не женат, то он свободен.

А Даниил и так свободен. Более чем. То, что есть между нами, даже отношениями назвать сложно.

Я притихла и надеялась, что Котовский не станет задавать никаких вопросов. Он и вправду правильно истолковал мое состояние, но молчать не стал, просто завел разговор о нейтральных, не особенно важных вещах. Прислушиваться в его голосу было приятно, хотя я чаще всего отвечала невпопад, будто в самом деле была то ли пьяна, то ли настолько уставшая. Но я была очень благодарна Котовскому за то, что он не стал прямо спрашивать меня о чувствах или чем-нибудь подобном.

Я б не выдержала этого. Точно.

— Оля? — позвал меня Даниил. — Мы на месте. Идёшь?

Мне сейчас очень хотелось остаться. Вернуться в его объятия, сказать, что я согласна поехать с ним куда угодно, хоть домой, хоть на край света.

И что я сделала?

— Спасибо, что подвез, — выдохнула, чувствуя себя безмозглой идиоткой, ничего не понимающей в человеческих отношениях. — До понедельника!

Глава двадцать пятая

Должно быть, возвращаясь домой, я очень громко хлопнула дверью, потому что уже в коридоре столкнулась с Ксюшей, всколоченной, сонной и явно желающей немедленно меня придушить за нарушение её сна. За всё то время, что мы жили с Ксюшей в одной квартире, я возвращалась среди ночи впервые, зато она имела привычку вваливаться в квартиру часа эдак в четыре утра, напевая себе под нос пьяную песенку.

Это подруга считала нормальным. То, что кто-то посмел её разбудить — очевидно, не совсем, потому что она вперила в меня безгранично возмущенный, крайне недовольный, сердитый взгляд и грозно так, не особенно скрывая собственные намерения придушить меня за нарушение спокойствия, поинтересовалась:

— И что опять случилось?

— С чего ты взяла, что что-то случилось? — спросила я, прижимаясь спиной к двери и крепко жмурясь в отчаянной попытке хоть немного прийти в чувство. Сказанное Даниилу до сих пор не давало мне покоя. Я чувствовала себя самой настоящей набитой дурой, только что пославшей куда подальше собственное счастье и не знавшей, хватит ли ей смелости пойти и к этому счастью постучаться обратно, чтобы впустило.

Да и… Впустит ли? Возможно, Даниил просто отметит меня, как некий уже откатанный вариант, и скажет, что ни в каких более отношениях не заинтересован.

Вполне возможно.

И будет прав! Потому что нечего было морочить ему голову со своим "я не могу так" и "я не уверена". В чем не уверена? И можно ли быть уверенным в этом мире вообще хоть в чём-то? Если уж Даниилу я треплю нервы, то кто меня тогда устроит?

Никто. Почему-то на этот вопрос я ответ как раз прекрасно знала. Нет ни одного мужчины, которого я могла бы представить рядом с собой после Котовского. Они же мне все не понравятся!

— Помада смазана, — протянула Ксюша. — Глаза горят. Волосы всколоченные. Видок у тебя, подруга, как будто какой-то мужик пытался залезть тебе под юбку. И вряд ли он потерпел неудачу… или ты осталась верна своим незыблемым принципам?

— Осталась верна, — выдохнула я. — Может, зря.

— Ну… Что за мужик-то, подруга?

— Даня, — выдохнула я, забыв о том, что для Ксюши он не Даня, а Даниил Сергеевич Котовский, мой начальник. Между прочим, начальник, которого я до поры до времени просто терпеть не могла, костерила на все лады за всех этих продвигаемых блондинок…

Впрочем, Ксюша была девушкой догадливой. По крайней мере, присвистнула она очень даже понимающе и подарила мне довольную улыбку.

— Ты таки на него запала!

— Ни на кого я не запала…

— Ой, не лги боевой подруге, — фыркнула Ксения. — Повторяю: ты на него запала! Серьёзно. Конкретненько так. Сходишь по нему с ума, как кот по валерьянке…

— Вот только не надо тут про котов, — запротестовала я. — Пожалуйста, не начинай.

— Ну и что произошло? Чего ты такая вся расстроенная домой пришла, а не к нему поехала? Ну что? Больно, что ли, за руку взял? Слишком настойчивым был? — я отрицательно покачала головой. — Белье не рвал? Силой брать не пытался?

— Да ты совсем с ума сошла, что ли! — воскликнула я, стремительно краснея.

— Ладно. Но я же вижу, что вы целовались.

— Целовались, — призналась я, подумав, что скрывать от Ксении такой невинный поступок — уж точно верх глупости.

Я же ничего такого противозаконного не делала. Подумаешь, поцеловала мужчину, который нравится мне просто… Просто до дрожи в ногах, до потери пульса! Жаль только, что я поняла это уже тогда, когда выбежала из машины и заскочила в подъезд. До этого всё никак не могла себе признаться, стеснялась собственных чувств, потаенных желаний, которые довольно громко заявляли о себе, шепча что-то в моем подсознании.

Прекрасно. Убежала от мужчины своей мечты, а теперь буду ныть соседке о том, что я полная дура и совершила огромную глупость.

Хотя, что ж я. И вправду, дура. Не полная — худая, но это на скорость не влияет.

— И что? — поинтересовалась Ксюша. — После целовались что было?

— Он предложил поехать к нему, — решительно выдохнула я.

— И заняться сексом?

— Отпраздновать, — краснея, пробормотала я. — Причем тут вообще секс? Мы же проект выиграли…

— И там не фигурировали никакие фразы, что он хочет тебе вду…

— Ксюша!

— Значит, не фигурировали, — подбила итог девушка. — Значит, в постель он решил тебя затащить прилично, а не как какую-нибудь девку с дороги, которой сразу, слету предлагать можно. А ты что?

— Сказала, что я так не могу. Попросила привезти меня домой, — призналась я, низко опуская голову.

— И он отвез?

— Отвез.

— И что дальше?

— Поцеловал на прощание. Я сказала "до встречи" и вышла из машины. Зашла в подъезд. Пришла сюда. Всё.

— А хотела поехать с ним?

Я кивнула.

— Ну так чего не поехала?

— Потому что… — я покраснела. — Потому что боюсь, что окажусь всего лишь игрушкой, которую он использует и выбросит. Вот и всё. Я никогда ни в кого всерьёз раньше не влюблялась, а тут как-то…

— Ну ты и дура! — подтвердила мои самые страшные опасения Ксюша. — Послать мужика! Ну, слушай. Тех, кого хотят использовать и выбросить, своими невестами перед мамой не называют. Либо берут актрису, которая потом согласится разыграть расставание и уйти в закат, либо ту, которую невестой назвать и планируют! Или твоя дурья башка этого не понимает?!

В этот момент мне, наверное, предлагалось восхититься тем, насколько мудрые вещи говорит Ксюша, и я была уже почти готова это сделать, но в последнюю секунду вспомнила: а ведь я ничего не рассказывала ей о нашем с Даниилом праздновании Нового года. Сказала только, что между нами ничего страшнее поцелуев не было, чем, разумеется, Ксению жутко расстроила.

И всё.

Ни о какой женитьбе, родителях, прочих родственниках и речи не было.

— Откуда ты знаешь, — произнесла я, не сводя с Ксюши полный подозрения взгляд, — что он представил меня невестой перед своей матерью?

— Да я так… — попыталась отмахнуться подружка, теребя в руке заплетенные в косичку волосы. — Я это… Предположила. Догадалась! А что, он правда…

Я медленно сделала шаг навстречу Ксюше, сумев всё-таки отлипнуть от двери. Подружка, всем своим видом показывая, что она действительно просто догадалась о том, что я исполняла роль невесты Даниила, попятилась, опасливо поглядывая на меня.

— Откуда? — с угрозой в голосе поинтересовалась я.

Ксюша не ответила. Вместо этого она сделала ещё полшага назад и наткнулась на стоявший сзади заваленный её вещами стул. Не сводя с меня взгляда, Ксюша попыталась стул обойти, но потерпела неудачу — теперь она уже уперлась спиной в шкаф и запоздало осознала, что все пути для отступления окончательно перекрыты, и ей всё-таки придется смотреть мне в глаза и объяснять, что именно произошло.

Я бросила сумку на всё тот же стул и двинулась к Ксюше.

— Ты не разулась! — пискнула она, всё ещё пытаясь отвлечь меня.

— Это чистые туфли. Я их первый раз обула. И была в них только в помещении и в машине, — кажется, это простое объяснение я дала таким голосом, что Ксения окончательно осознала, что ей пришел конец. — Ну-ка! Я жажду подробностей!

— Да какие подробности…

— Ты знаешь Даниила?

— Вот только не надо тут…

— Знаешь или нет? — я скрестила руки на груди и воззрилась на Ксюшу так, что она даже прекратила попытки открыть шкаф и залезть внутрь.

— Знаю, — решительно призналась Ксюша.

— Откуда?

Моя фантазия, почему-то в этот момент проявившаяся во всей красе, моментально подбросила несколько не самых приятных картин с участием Ксении и Даниила. Озвучивать свои подозрения я пока что не стала, решив, что в этом случае молчание только сыграет мне на пользу. Больше сама расскажет!

И я не придумаю чего-то уж совсем страшного.

— Ну… — Ксения замялась. — Ну так…

— Откуда?!

— Я когда-то познакомилась с ним в Фейсбуке, — выпалила Ксюша. — Совершенно случайно! Зашла на страницу фирмы, увидела там этого красавчика и решила, что надо обязательно с ним законнектиться.

— И как? Законнектилась?

— Ну… — Ксюша смутилась. — Он спросил меня, как я нашла его страничку и почему решила ему написать. И я ему рассказала, что я — соседка его подчиненной. И предложила сыграть для него Снегурочку. Снегурочка на заказ! Представляешь, как круто? Там бывают та-а-а-акие сексуальные костюмчики…

Я сглотнула.

Да уж, про сексуальные костюмчики для Снегурочек я знала не понаслышке. И весь этот Ксюшин рассказ почему-то с каждой секундой заставлял мое сердце биться всё быстрее и быстрее.

— И что дальше было? — стараясь оставаться спокойной, поинтересовалась я.

На самом деле, избавиться от страха, что я сейчас услышу какие-то гадости о Данииле, узнаю, чего доброго, что у него был роман с Ксюшей, не удавалось. Воображение успело нарисовать уже такие картины и с такими подробностями, что мне в нормальном состоянии просто дурно бы стало от того, что я представила такое!

Но…

Проклятье, ревную я его, что ли?

— Не переживай, — заявила Ксюша, — он мной совершенно не заинтересовался! Он спросил, с кем именно я работаю.

— И что?

— Я сбросила ему твою фотку, — улыбнулась она. — С прошлого Нового года, где ты там в таком сексуальном платьице… Помнишь, к тебе ещё из-за этого платья пришлось отбиваться от одного придурка, который к тебе приставал? Ну вот. Твоему шефу очень понравилось, кстати!

Поверить не могу! Платье, которое я надела только потому, что Ксюша меня уговорила, корпоратив, где пришлось ударить какого-то придурка, распускавшего руки — и эта фотография попала в руки моему начальству! С ума сойти можно!

— Так вот, это в конце ноября было, — продолжила Ксюша, уже войдя в раж и решив наконец-то выдать мне всю правду. — И он заинтересовался, а кто ты такая. Потому что ж он тебя не знает! Сказал, что он всех сотрудников вроде как помнит, и вот такой крали среди них не было! И тогда я сбросила ему твою страничку. Ну, где ты в своём этом… Стандартном виде.

На своей странице я была в привычном закрытом костюме, в образе даже не серой мыши, а бесцветной крысы. Удивительно, за эти две недели я даже забыла о том, что так одевалась, провела ревизию гардероба, выбросила всё то, что могло бы не понравиться Даниилу.

А он, оказывается, знал о моем существовании задолго до этого проклятого корпоратива. И… И случайности не настолько случайны, как мне могло показаться.

— Ну, и что было дальше? — требовательно спросила я, решив воспользоваться приступом болтливости у Ксении.

Девушка тряхнула головой, убрала волосы с глаз и уверенно затараторила дальше:

— Так вот, когда он понял, кто ты на самом деле такая, он решил спросить меня, почему ты так старательно маскируешься. Что это, мол, за безвкусица? Ну я ему и рассказала, что ты вообще-то очень хорошая, но очень скромная! Сколько лет мы с тобой живем, и хоть бы раз ты ночью дома не ночевала или парня какого-то привела! Правда, я не каждую ночь дома есть… Но не суть. В общем, он проникся. И сказал, что ему нужна порядочная милая девушка, которую он представит своим родителям как невесту. Потому что достали они его так, что просто край! Ещё и, говорит, притащат какую-то очередную дочь маминой подруги, которая будет тупая. Или страшная. Или тупая и страшная. Но…

— Ближе к делу, — поторопила Ксюшу я.

— Так вот, я ж ему тут же себя предложила!

Ну да, кто б сомневался.

— Сказала ему, что я и красивая, и… И актриса неплохая, я ж работаю аниматором! Но он почему-то не оценил мою кандидатуру. Он мне сказал, что он предпочитает блондинок. Я сказала, что перекрашусь. Заявил, что высоких. Я предложила надеть туфли на каблуке. Потом он сказал, что ему нужна девушка с мозгами, а их так просто не отрастить, даже за один месяц, и тогда я поняла, что этот сексуальный мачомен точно не для меня. Не запал с первого взгляда, так можно и не тратить время. Ну, в общем, ты поняла.

Да, только от этого понимания мне ни на минутку не стало легче.

— Так вот, он сказал, что хочет предложить это тебе. Ты ему, мол, понравилась и все такое. И работаешь на его фирме уже два года. Отчеты у вас, конечно, слабенькие, да и начальство постоянно меняется, но отдел же вроде живой. Я сказала, ты думаешь, что он тебя уволить хочет, что у него там всякая череда блондинок и всё такое, а он заявил, что ты вообще-то неплохая сотрудница, если за два года не вылетела с работы. В общем…

Ксюша запнулась.

— Воды можно?

— Расскажешь — получишь воду, — безапелляционно заявила я, не собираясь позволить ей умолкнуть ни на одну секунду.

Не хватало ещё только, чтобы она сейчас каким-то образом обманула меня, улизнула из дома и так ничего до конца и не рассказала.

— Ты просто какая-то инквизиторша! — обвинила меня Ксюша. — Но да ладно, инквизиторша… Так вот, я ему сказала, что ты на такую аферу никогда в жизни не согласишься. Ты ж у нас очень порядочная, обманывать — это грех… Он, конечно, поначалу подумал, что ты какая-нибудь верующая, но я его переубедила. И тогда он решил, что надо как-нибудь тебя уговорить. Вот он почему-то решил, что именно ты должна быть его этой, невестой поддельной. Ты и только ты. Ну, взбрело богатому дяденьке в голову…

Я слушала весь этот рассказ с замиранием сердца, чувствуя, что вот-вот узнаю подробности, от которых вообще упасть захочется.

— Мы, значит, думали-думали, а потом я сказала — а что, если она нарушит какое-то правило и вынуждена будет каким-то образом загладить свою вину? Я-то знаю, что тебе это место рабочее очень важно. И что ты за него цепляешься! Зарплата хорошая и всё такое. И тогда он придумал эту идею. Что ты сыграешь Снегурочку, он будет среди гостей на корпоративе, и он обвинит тебя в том, что ты работаешь ещё в одном месте. И не сможешь отказаться. Так что, я даже не волновалась, когда он тебя куда-то увез, — Ксюша довольно улыбнулась. — Ещё и деньжат мне подкинул! Правда, он с меня слово взял, что я ничего тебе не расскажу… Так что тс-с-с! — она прижала палец к губам. — Ни слова! Если что, ты не в курсе, я тебе вообще ни-ни!

Но меня сейчас очень мало волновали Ксюшины секреты.

— Так значит, прошептала я, — с самого начала это всё было подстроено? И твое опоздание, и то, что он среди гостей оказался, и платье это дурацкое короткое?

— Ну да! — кивнула Ксюша, явно не терзаясь от того, что подставила подругу. Я вообще очень сомневалась в том, что Ксюше известно, что такое душевные страдания.

Сама она выглядела предельно довольной и не собиралась ни в чем раскаиваться. Признаться, я никак не могла избавиться от ощущения, что Ксюша ощущала себя сейчас кузнецом своей судьбы.

— Ты хоть понимаешь, — прошептала я, — как ты меня подставила?

— Почему сразу подставила? — удивилась девушка. — Ты же провела прекрасный уик-энд с красивым мужиком. Он накупил тебе целую гору одежды! В чём проблема-то?

Действительно, в чем проблема! Меня просто подставили, заставили полторы недели притворяться невестой Даниила, устроить весь этот цирк перед его родителями, а так-то ничего такого, ничего особенного не случилось. А Ксюша вообще святая, вон, нимб только натереть немного, и своим сиянием он просто заслепит весь дом.

Мне сейчас, если честно, действительно хотелось натереть что-то. И это был не нимб! А вот схватить бы Ксюшу за волосы и подергать…

Но эту крамольную мысль я, разумеется, сразу же отогнала. Вместо этого, чувствуя себя испитой просто-таки до дна, лишенной всяких сил, и моральных, и физических, обманутой, окрученной, а самое главное, участвовавшей в чужих играх без собственного ведома, я медленно направилась в собственную комнату.

— Туфли! — пискнула Ксюша, пытаясь привлечь мое внимание, и я действительно сбросила их, отшвыривая в сторону. — Слушай, Оль, а что за фирма-то?

Кажется, она только сейчас обнаружила, что туфли тоже были новые, модные и, очевидно, дорогие. Этот факт, как мне показалось, её удивил — можно подумать, я никогда прежде ни в чём новом не ходила! Правда, выглядело это новое точно так же, как и всё старое, было серым…

На самом деле, в этот момент я даже испытывала какую-то благодарность Ксении. Я ведь наконец-то смогла выбраться из этой скорлупы серой мыши, избавилась от многих комплексов, которые не давали мне спокойно жить, почувствовала себя красивой и желанной.

Но, тем не менее, не могла избавиться от стойкого ощущения, будто меня купили. Приобрели на рынке по бросовой цене.

Заказали.

Ну а что?

Снегурочка на заказ, разве это не про меня?

Я села на кровать, даже не раздеваясь, и закрыла глаза, пытаясь хоть как-нибудь настроиться, успокоиться, обдумать всё то, что со мной произошло. Не стоило и сомневаться в том, что впереди мне предстояло как минимум две бессонные ночи, прежде чем я вновь смогу увидеть Котовского и поговорить с ним с глазу на глаз, потребовать, чтобы он всё-таки объяснил свои поступки, внес кое-какую ясность.

Станет ли мне после этого легче?

Почему-то я очень в этом сомневалась.

Но горькое разочарование, наверное, имело сейчас куда большее отношение к Ксюше, а не к Котовскому. Он, конечно, обманул меня, окрутил вокруг пальца, но, по крайней мере, не продал за деньги. Подружка! Соседка! Да мне прибить её хочется, соседку эту, на месте!

— Ну Оля! — тем временем не унималась Ксюша. — Ну чего ты дуешься? Слушай, ты вообще должна сказать мне спасибо, — она заглянула в комнату и сердито уставилась на меня. — Если б не я, была б ты до сих пор одинокая, скучная, как самая настоящая бледная моль! А тут… С таким крутым мужиком время провела! Он тебе подарил столько всего красивого! Ну чего ты нос воротишь? Любая другая на твоем месте уже бы прыгала просто до потолка от радости. Вот я скажу, что я б за всё это не злилась бы на него, а пошла бы и расцеловала.

Очень сильно хотелось заявить что-то вроде "вот иди и целуй", но я нисколечко не сомневалась в способностях Ксении принять эти слова за руководство к действию, потому всё-таки проявила силу воли и сдержалась. Нет уж. Делиться мужчинами — это самая глупая идея, которая только может прийти девушке в голову! У меня их, между прочим, не так уж и много, всего один — но зато какой!

— Ну не дуйся! Хватит! — Ксюша устроилась рядом. — Слушай, ну что тебе мешает пойти к своему шефу, поцеловать его, признаться в любви и все такое? Ты ж вроде ему правда нравишься? Ну посуди сама! Красивый, богатый! Не дурак, наверное, если он в самом деле бизнес себе крутой сколотил. Рассекает на лексусе. Я из окна видела, там та-а-а-акая машина!

О да. Ксюше лишь бы машину. А ещё квартиру. А лучше частный дом. Со служанкой. С целым штатом слуг!

Ей совести хватит людьми помыкать.

— Так что? Мир?

Неужели она полагала, что помириться действительно так просто? Подойти, сказать, что она хотела как лучше, или вообще ничего не сказать, а просто убедить меня в том, что она мне наоборот зеленую дорогу сделала… А потом мило улыбнуться и продолжать тянуть из меня деньги за арендную плату. Или одалживать, когда я, например, съеду, а она тут останется.

— Мир, — ядовито протянула я. — Только пеньюар верни.

— Что? — поразилась Ксюша. — Зачем?

— Ну как же? Ты его ещё не надевала. А я буду шефа соблазнять. Только ты это, Ксю… Не дуйся, ладно? Так где пеньюар? Давай его сюда.

Судя по тому, как позеленела Ксения, ответный удар она истолковала верно.

Глава двадцать шестая

На работу я вернулась, абсолютно уверенная в том, что буду делать сегодня. Общение с Ксюшей, тот вечер с Котовским, на котором я вела себя, как последняя дурочка, боялась каждого шороха, вновь почувствовавшая себя той самой Крысой со школы, боящейся каждого шороха и не желающего выбираться из своей уютной норы… Всё это осталось в прошлом. Я полагала, что вернусь на работу в защитном камуфляже, состоявшем из серого брючного костюма и свитера с высоким горлом, всего того, что так отлично помогало мне маскироваться два года, но, проснувшись утром, поняла, что ни за что этого не сделаю. Почему я должна скрываться за какой-то некрасивой одеждой? Что мне будет за то, что я приеду настоящей?

Конечно, в туфлях не поездишь в метро, и мне пришлось обуть сапоги, а в платьях не всегда удобно и тепло, но я была рада тому, что старый пуховик остался где-то на работе, и я могла щеголять подаренным Даниилом пальто. Могла зайти в офисное здание, расправив плечи, и смело смотреть в глаза всем, с кем сталкивалась.

На первом этаже у лифта сновал Васнецов. Заприметив меня, он заскочил в лифт и, даже не узнав меня, тут же поинтересовался:

— Как тебя зовут, красавица? Хочешь, — он противно усмехнулся, — устрою тебя на шикарную работу? С перспективой стать начальницей отдела?

— Забыл уже моё имя, Васнецов? — изогнула брови я, не чувствуя ни малейшего угрызения совести из-за того, что его выгнали с работы. — Очень жаль. Мне казалось, наше знакомство было достаточно долгим, чтобы ты изволил меня запомнить. Но в следующий раз не обманывай девушек, которые ещё на тебя ведутся. Ты ведь уже здесь не работаешь.

Васнецов помрачнел.

— Крысина? — переспросил он, не веря своим глазам. — Надо же. В платье. А у тебя неплохие ноги. Могла бы сделать себе хорошую карьеру.

— Ну, я не модель, в моей работе ноги не играют такую важную роль, — усмехнулась я, смерив его взглядом с ног до головы. — Потому предпочту подниматься по карьерной лестнице, пользуясь по большей мере мозгами. Но за комплимент, конечно, спасибо.

— Ты не зарывайся, — усмехнулся Васнецов. — Сейчас я поговорю с шефом, и он меня на работу вернет! И тебе не поздоровится!

Напугал ежа!..

Нет, если ещё несколько дней назад я хваталась за свою работу, не представляя себе, что буду делать, если потеряю это место, то сейчас пришла к выводу: Даниил не сволочь, он не даст мне отвратительные рекомендации, скорее всего, напишет правду. А правда выглядит очень даже выгодно. Я легко найду себе хорошее другое место. А бояться каждой тени в старом коллективе, чтобы они случайно ничего не узнали, я не стану.

— Боюсь, — твердо произнесла я, — на работу тебя никто не вернет. А пугать меня не надо. Я всё равно хочу уволиться. Меня теперь здесь ничего не держит.

— Ничего не держит? Богатенького себе нашла?

— Уверенность в себе я нашла, — ответила я, радуясь тому, что лифт уже подъезжал к нужному мне этажу. — А ты, Васнецов, найди где-нибудь порядочность. Сейчас много людей её прям на дорогу выбрасывают, так ты подбери чью-нибудь. Авось поможет. Потому что свою придется искать очень долго.

Мужчина так и застыл, кажется, до конца не поняв, о чём я ему сказала, а когда пришел в себя и собирался меня остановить и потребовать ответить за свои слова, было уже поздно. Лифт остановился, и я вышла на нужном мне этаже. Васнецов же замешкался, и лифт так и уехал с ним, вызванный кем-то другим.

Я же не успела сделать и трех шагов, когда меня остановил неуверенный оклик.

— Девушка, погодите! Вы к кому-то…

— Здравствуйте, Геннадий Иванович, — улыбнулась я, поворачиваясь к охраннику. — Не узнали?

— Оля? — недоверчиво переспросил он. — И вправду, не узнал… Так изменилась за две недели! Наши уж думали, что уволилась… Васнецов такого намолол, когда тут ошивался, Даниила Сергеевича всё поймать пытался!

— Бывает, — пожала плечами я. — Да, я решила… Освежить немного стиль, — я подмигнула охраннику. — Шеф у себя?

— Даниил Сергеевич? Да, приехал с полчаса назад.

— У себя?

— Должен быть в кабинете.

Я кивнула.

— Спасибо. Хорошего дня.

— Хорошего дня, — отозвался Геннадий Иванович, проводив меня теплым, почти отцовским взглядом. Пожалуй, он всё-таки один из немногих, по ком я действительно буду скучать. Хороший человек, хоть уже и в возрасте, но так и не растерявший тот самый нужный каждому внутренний свет, удивительное тепло и доброту, свойственные далеко не всем.

Я не стала заглядывать на своё рабочее место, сразу направилась к Даниилу. Секретарь, как обычно, сидевшая в его приемной, вскочила, чтобы остановить меня, но в последнее мгновение остановилась.

— Ольга? — переспросила она. — Крысина, ты, что ли? Тебе назначено у шефа?

— Назначено, — утвердительно кивнула я. — Не переживай, он ругаться на тебя не будет.

Ну, я надеюсь.

Я остановилась у двери, лишь на секунду засомневавшись в своем решении, но, отбросив в сторону сомнения, осторожно постучала.

— Даниил Сергеевич, можно?

— Можно, — донеслось строго из кабинета. — Открыто!

Наверное, Котовский не узнал меня по голосу, да это было и не мудрено — с чего б то я приходила к нему так рано на прием, ещё и без предварительной записи? Если же хотела просто что-нибудь выяснить, так кто мне мешал набрать его номер, поговорить по телефону? Сам же разрешил звонить в любое время.

Вот только я в этот момент была рада, что не согласилась.

— Ольга? — холодный тон Даниила несколько остудил мой пыл. — Проходите, пожалуйста, — велел он таким будничным тоном, что я с трудом подавила желание просто развернуться спиной к Котовскому и убежать куда подальше. — Только прикройте за собой дверь.

Я послушалась. Дверь закрыла плотно, прекрасно зная, что стены здесь тонкие, а подслушивать — любимое хобби большинства секретарш. Вполне возможно, что наш случай — отнюдь не исключение.

— Что-то случилось, что ты ко мне так рано? — тут же смягчился Котовский, убедившись в том, что наш разговор не станет достоянием всей фирмы. — И почему не отвечала на звонки? У тебя был выключен телефон?

— Да, — утвердительно кивнула я. — Решила взять небольшую паузу. Чтобы подумать… Выходные для этого — подходящее время.

— Ну, не буду спорить, — усмехнулся Котовский. — У тебя всё в порядке?

В его голосе и вправду слышалась забота, но я не позволила себе слишком обольститься этими словами. Ну уж нет, сначала дело, а потом… Потом как выйдет.

— Да, всё хорошо. Но я к тебе по делу, — промолвила я.

— По какому? Я как раз хотел поговорить по поводу твоего по…

— Я хочу уволиться, — выпалила я, без зазрения совести перебивая Даниила. — Уйти с работы. Я уже написала заявление, — я добыла из своей сумки папку и вытащила оттуда заявление. — Мы как раз закрывали год, так что не вижу ни малейшей проблемы найти нового сотрудника на мое место. Фирме это не навредит. Подпиши, пожалуйста.

Котовский взглянул на мое заявление и заметно помрачнел.

— Почему ты уходишь? — спросил он. — Тебе предложили какое-нибудь хорошее место? Я могу…

— Нет, — оборвала я Котовского. — Мне никто ничего не предлагал. Я, конечно, надеюсь на то, что без особенных проблем найду работу, но ухожу по другому поводу, — я закусила губу, собираясь с силами, чтобы наконец-то сказать Даниилу всю правду. — Я хочу уйти из-за тебя.

— Из-за меня?

Даниил медленно поднялся со своего кресла и сделал шаг ко мне навстречу.

— Но почему? — удивленно спросил он.

Я поймала себя на том, что вместо того, чтобы ответить, рассматриваю его лицо. Изучаю черты, вглядываюсь в его глаза, будто ищу что-то… А Котовский, между прочим, гладко выбрит, не нарушает свое обещание. Ни малейшего следа бороды, которая так сильно меня раздражала. Красив, чертовски красив, зараза, так и хочется сделать шаг ему навстречу и поцеловать.

Но я ведь обещала себе быть сегодня разумной?

— Потому что то, что между нами было, слабо напоминает отношения начальника и подчиненной, — твердо промолвила я, решив говорить ему правду, без прикрас. — Да, то, что я испытываю к тебе, выходит за рамки обыкновенных рабочих отношений. И мне не хотелось бы… Вот так. Я никогда не уважала служебные романы. Тем более, такие. Быть равными у нас всё равно не получится. А если между нами ничего не будет, и я просто останусь твоей подчиненной, это ведь окажется ещё больнее. Потому лучше я уйду.

Котовский смотрел на меня. Молчал. Вглядывался в лицо испытывающе, пристально, будто бы пытался узнать что-то, но так и не мог прийти к выводу, что же я задумала.

А потом молча взял ручку и поставил свою подпись в нужной графе в заявлении.

Мне в эту секунду показалось, что весь мир вокруг остановился. Какая-то наивная девочка, всё ещё жившая во мне, упрямо твердила, что Котовский не поступит так резко. По крайней мере, попытается меня остановить. Не обязательно будет уговаривать, но хотя бы убедит в том, что это крайняя мера. Глупость! Что мне не надо принимать такие скоропалительные решения.

А он взял и подписал.

Я понимала, что мне не из-за чего возмущаться. Я, в конце концов, сама захотела уйти. Никто не заставлял меня это делать. Но, тем не менее, я в эту секунду почувствовала себя до ужаса оскорбленной, как будто меня только что совершенно не за что ударили.

Но ведь сама же хотела!..

— Спасибо, — выдавила я из себя, стараясь оставаться предельно спокойной. Равнодушной даже. — Приятного дня, — я улыбнулась. — Я должна отработать свои две недели?

— Мы найдем нового специалиста, — промолвил Котовский, — и, если ты будешь не против, проконсультируешь его, что там и как. Чтобы не приходилось изучать всё с нуля.

— Да, конечно, — улыбнулась я. — Сделаю.

— Спасибо, — кивнул Котовский.

— Значит, на сегодня я свободна?

— От работы? Да, — кивнул он.

Я вздохнула.

— Благодарю.

Надо было как-нибудь попрощаться, но я не смогла найти в себе нужные слова. Вместо этого просто прикрыла глаза, пытаясь собраться с духом, мягко улыбнулась и уверенно повернулась к выходу. Уже опустила руку на дверную ручку, собираясь раз и навсегда покинуть этот кабинет, застыла на полмгновения в надежде, что Даниил всё-таки не отпустит меня просто так.

— Подожди, — раздался за спиной его голос, и я на физическом уровне ощутила, что он приближается ко мне. — Мы обсудили только рабочие моменты.

Я медленно, будто до сих пор не могла поверить своим ушам, повернулась к мужчине. Котовский стоял в полуметре от меня и едва заметно улыбался.

— Я ведь правильно понимаю? Если ты больше не моя подчиненная, нам больше ничего не мешает?

Вообще-то, я хотела сказать, что нам мешает разница в финансовом положении, ненависть его сестры ко мне и все такое… Но почему-то ответила:

— Нет, ничего.

— И я могу принимать это как подтверждение того, что мои чувства к тебе взаимны?

Я зажмурилась. Это больше походило на сказку, в которой прекрасный принц не позволяет своей принцессе отказаться от него. Только прекрасный принц обычно обезличен, у него нет имени или фамилии. Просто Прекрасный. Это принцессы обычно чуть больше выделяются из массы.

Но мой прекрасный принц, очевидно, отказывался соответствовать правилам. И сделал всё, чтобы узнавала его по хищному блеску глаз и задорной улыбке, а не по белому коню.

— Да, — наконец-то ответила я на поставленный вопрос. — Можешь принимать это как подтверждение.

Котовский подступил ко мне ещё ближе, хотя, казалось, куда уж, мы и так стояли почти вплотную, и осторожно взял за руки. Я едва заметно вздрогнула, сжимая в ответ его ладони, и наконец-то улыбнулась.

— Пообещай мне, — голос дрожал, но я всё равно заставила себя говорить, — что Васнецова обратно на работу не возьмешь. Иначе этот блондинистый разврат никогда не закончится.

— Обещаю, — твердо произнес Котовский. — Никаких Васнецовых.

Кажется, у меня сильно дрожали ноги. По крайней мере, я чувствовала себя так, будто сейчас рухну без сознания прямо здесь. От переизбытка чувств. Надо было взять себя в руки, успокоиться…

— Мне Ксюша все рассказала, — произнесла я. — Про Снегурочку на заказ. И зачем ты это придумал?

— А этого она тебе не рассказала?

— Меня не устроила её версия. В конце концов, у неё нет никаких доказательств, — улыбнулась я. — А напридумывать много чего можно…

Котовский хмыкнул.

— А обещала молчать.

— Это я её заставила, — протянула я. — Она так просила тебе передать. Что я пытала её и не позволяла вылезти из шкафа, пока она не признается во всех своих грехах и в ваших общих делах. Только скажи мне, зачем ты это сделал?

— В любовь по фото не веришь?

— Не верю, — кивнула я. — Я не наивная дурочка и прекрасно понимаю, что ты бы такую глупость не совершил. И вообще, Даниил Котовский, насколько мне известно, это очень расчетливый, с холодным разумом человек.

— Вот как, — он улыбнулся. — Что же…

Даниил молчал несколько секунд, прежде чем ответил.

— Когда я увидел твою фотографию и сравнил с тем, что я привык видеть на работе, я подумал, что какая-нибудь развратная девица бы в серых костюмах не пряталась два года, уже давно пошла бы в атаку. Ты оказалась молодой, красивой, насколько я мог предположить, не глупой. Отличные качества для невесты. А мама уже из меня все соки выпила своими постоянными расспросами. Дана наверняка притащила бы какую-нибудь подсадную утку… К тому же, ты мне понравилась. И я подумал, что это идеальный вариант. Куда лучше любой актрисы. А когда мы с тобой познакомились поближе, я понял, что очень сильно тебя недооценивал. Ты не просто красивая и умная. Ты самая настоящая, самая обворожительная девушка, с которой мне когда-либо удавалось сталкиваться. Так что… Звезды сошлись, Оля.

Я хмыкнула.

— Значит, нас столкнула случайность?

— Вполне вероятно.

— А я считала, — вдруг разоткровенничалась я, — что ты — напыщенный индюк, который тащит в свою постель всех дур из нашего отдела, а потом, разочаровываясь в них, выгоняет с работы. Между прочим, половина офиса так думает! Только я с тобой никаких отношений не хотела. И я очень боялась, что вылечу с работы с плохой рекомендацией и просто останусь ни у дел, мне даже не на что будет оплачивать квартиру, придется вернуться к родителям и все такое. Потому я всё-таки согласилась и…

Котовский не дал мне договорить. Он рывком притянул меня к себе, впиваясь в губы страстным поцелуем, и выпустил только через несколько минут, когда я уже почти целиком растворилась в его объятиях и, кажется, не могла больше думать ни о чем.

— Раз уж ты теперь не моя подчиненная, — прошептал он, — то у меня для тебя будет одно интересное деловое предложение. Наш проект предполагает открытие дочернего предприятия. Мне надо поставить туда кого-то на управление. Ты в специфике разбираешься, это было видно уже по результатам разработки. Потому… Уверен, — он улыбнулся, — ты справишься.

— Но это слишком хорошее предложение для двадцатитрехлетней Крысы, — хмыкнула я. — Не слишком ли большое доверие?

— Возможно, — подтвердил Даниил. — Потому, чтобы новая начальница не прослыла Крысой, а ты не чувствовала себя обязанной мне за такие подарки, у меня есть ещё одно предложение.

— Какое? Взять кредит и возвращать тебе деньги? — хихикнула я.

— Нет. Выйти за меня замуж.

Глава двадцать седьмая

— Что? — опешила я.

Это казалось шуткой. Но Котовский, кажется, был вполне серьёзен. Он повернулся к столу, поднял несколько папок, явно пытаясь что-то отыскать, и добыл коробочку.

— Понятия не имею, — заявил он, — какой у тебя размер пальца, потому мне пришлось прикинуть на глаз. На работе оно, конечно, не слишком романтично, но я могу встать на одно колено.

Котовский уже практически исполнил свою угрозу, и я отчаянно схватилась за его руку и выкрикнула:

— Не надо!

— Ты согласна?

— Это всё… — я покраснела. — Это всё неожиданно. Мы едва две недели знакомы, и того меньше, Даня…

— Мы с тобой жили под одной крышей. Всё, что мне было надо, я уже про тебя узнал. И ты в курсе всех моих многочисленных недостатков, — твердо промолвил он. — Какой смысл год ходить вокруг да около? Я предпочитаю действовать сразу.

Ох. Предпочитает он!

— Я…

Надо было заявить, что я не знаю. Мне надо подумать. Собраться с мыслями. Взвесить все за и против. Замужество — это серьёзный поступок, а я…

А я влюбилась в него по уши и сейчас просто так этими самыми ушами прохлопаю шанс быть счастливой с любимым мужчиной? И все из-за глупых предрассудков, которые сама и придумала.

— Я согласна, — выдохнула я прежде, чем успела найти тысячу и один аргумент в пользу того, что я должна немедленно отказаться от этого предложения. — Я выйду за тебя замуж.

— И займешься нашим проектом.

— Займусь, — махнула рукой я. — Только если ты меня не бросишь. Потому что я запутаюсь во всем этом.

— Ты у меня талантливая, быстро учишься, — довольно заявил Котовский. — И я буду рядом, когда тебе надо будет чем-то помочь.

Он взял меня за руку и осторожно, трепетно надел кольцо на палец. Было как-то непривычно. Не то чтобы я никогда не носила украшений, но у этих украшений всегда был банальный, совершенно обыкновенный смысл. И он не имел ничего общего с тем, который несло это колечко, оказавшееся, что удивительно, как раз в пору.

— Я надеюсь, — прошептал Даниил, — ты не станешь спорить, если я предложу тебе поменять фамилию?

— Ольга Котовская — это точно лучше, чем Ольга Крысина, — выдохнула я, чувствуя себя в этот момент самой счастливой девушкой на земле. Не из-за кольца, не из-за фамилии, не из-за фирмы… Просто из-за уверенности в том, что мы будем вместе и никто не сможет нас разлучить. Из-за осознания, что все эти чувства и признания не были подделкой, фальшивкой, о которой просто лучше позабыть.

— Тогда поехали, — решительно потянул меня за руку Котовский.

— Куда? — удивилась я.

— Как куда? В ЗАГС. Подадим заявление, — уверенно произнес он. — Сколько там время ожидания, месяц? Я же говорил, — Даниил усмехнулся, — что уже к весне ты станешь моей женой.

Говорил.

Только я вот тогда ни слову не верила.

— Да, но…

— Всё ещё не веришь? — хитро поинтересовался Котовский.

— Верю, — выдохнула я, сама не понимая, как так могло произойти. — Верю.

Даниил повернулся было к двери, но в последнее мгновение оглянулся и вновь заключил меня в объятия.

— Я надеюсь, — прошептал он, — моя уже официальная невеста может переехать ко мне, а не будет ютиться в съемной квартире?

Мне вдруг захотелось рассмеяться.

— Предлагаешь съехаться?

— Вполне, — кивнул Котовский. — Делить одну спальню. Только уже не формально.

Я взглянула на него, хотела сказать что-то о принципах, о том, что с месяц ему придется подождать, а потом вдруг подумала — да с этого мужчины станется подкупить кого-нибудь в ЗАГСе и расписаться прямо сегодня. И сколько б я ни отпиралась, что от этого изменится? Всё равно ведь влюбилась по уши.

— Я согласна, — выдохнула я.

— Тогда поехали?

— Погоди, — я поймала его за рукав. — Секундочку…

И потянулась к нему, чтобы украсть ещё один пылкий поцелуй у своего теперь уже настоящего жениха…

Эпилог

Я проснулась в сказке.

В такой, где уже не надо ждать двенадцати ночи, наблюдать, как фигура превращается в тыкву, платье — в растянутый свитер, а роскошная квартира с выходом в зимний сад на террасе — в жалкую съемную двушку, где приходится тесниться с болтливой подругой и уговаривать её не звать никакого парня в гости. Даже "на полчасика".

Может быть, если я ущипну себя за руку, то проснусь всё там же, где должна?

Я зажмурилась, невольно сминая пальцами одеяло — и, забывшись, потянула его на себя, чтобы завернуться потеплее. Какой сегодня день? Суббота? Воскресенье? Или уже наступил понедельник, и мне надо выбраться из кровати и плестись на работу, сесть в том дурацком кабинете, прогнать Васне…

— Оля! — возмущенное шипение заставило меня вздрогнуть. — Ну сколько можно?

Мужской голос. Я открыла глаза и быстро заморгала, пытаясь вернуться в реальность. Мне что-то снилось, такое красивое-красивое….

— Оля, — сильная рука легла мне на талию, и я вздрогнула, ощутив жар чужого тела. — Ты опять не можешь понять, в чьей кровати ты просыпаешься?

— Это рефлекторно, — запротестовала я, выворачиваясь в руках мужа. — Я никак не привыкну. Я всё жду, что меня разбудит Ксюша…

— И постоянно воруешь у меня одеяло.

Даниил наконец-то сгреб меня в охапку и повернул к себе. Глаза его так хитро сверкали, что я даже не сомневалась: не спал, гад, но не будил!

Удивительно, но за тот месяц с лишним, что мы жили вместе, я все ещё не до конца привыкла, что не одна. Казалось бы, каждое утро мы просыпались в одной постели, а я периодически, когда поздно ложилась спать, утром вскакивала и никак не могла понять, где я нахожусь и куда подевалась Ксюша. И Котовскому, кажется, искренне нравилось, когда я растерянно смотрела на него, пытаясь прийти в себя. И воскрешать мои воспоминания дерзкими, пылкими поцелуями…

— У нас всё общее, — протянула я. — А я по ночам мерзну. Не жалуйся или купи ещё одно одеяло!

— Так я могу согреть, — фыркнул Даниил. — Это всегда с удовольствием.

Он медленно, будто издеваясь, потянул вниз лямку моего пеньюара, подался вперед, покрывая кожу поцелуями там, где секунду назад ещё была ткань. Я шутливо толкнула его ладонью в грудь, пытаясь напомнить о правилах приличия и о том, что я вообще-то не давала своего согласия… И сдалась уже спустя тридцать секунд, наслаждаясь жаркими прикосновениями мужа. Поцелуи, казалось, легкие, почти невесомые, опаляли кожу и будто вдыхали в меня пламя.

— И почему моя жена, — прошептал мне на ухо Даниил, — опять в постели в этой монашеской рясе?

Его ладонь скользнула по моему бедру, задирая край пеньюара, и я фыркнула, выгибаясь Котовскому навстречу.

— Потому что, — прошептала я, — моя монашеская ряса, как ты выражаешься, не полупрозрачная, и я в ней не чувствую себя голой.

— В чем проблема — чувствовать себя голой рядом с мужем? — ладонь перебралась на живот. — Тем более, такой красивой девушке…

Я не успела ответить — сообщить, например, Даниилу, что даже вот это подобие ночной сорочки, длина которого до середины бедра, не полностью меня устраивает, — потому что он накрыл мои губы поцелуем, прерывая любой возможный спор.

И я предпочла поддаться искушению.

Плевать на то, что сегодня всё-таки утро понедельника…

***

— Передай своему мужу, — Ксюша вытянула ноги и устроилась поудобнее в своем новом рабочем кресле, — что он у тебя шикарный мужик! Каждой бы такого найти!

Я закатила глаза.

— А соблазнять ты тоже вот в этом тоже моего мужа будешь? — хмыкнула я. — Потому что больше тут кандидатов, которые в теории оценили бы твою короткую юбку, нет.

Не знаю, какой черт меня укусил в тот день, когда я решила предложить Ксюше место секретаря. Моего секретаря, к Дане я бы её не подпустила и на пушечный выстрел. Мы, разумеется, доверяли друг другу, и Котовский ни разу не давал повода подозревать его в чём-либо, но от греха подальше… В любом случае, ставить Ксюшу перед моральным выбором "шеф или подруга" я не хотела.

Работать аниматором всё-таки не самый богатый хлеб, и Ксюша давно искала место поприличнее. Каким образом всё совпало так, что она получила желанную для многих должность на нашей дочерней фирме, которой временно — или не очень временно, как уж сложится, — руководила я, не знаю, но Ксюша прыгала до неба от радости, когда узнала, что у неё теперь появится постоянная работа со стабильной зарплатой и даже трудовой книжкой, а ещё с соцпакетом и обещанным раз в год трехнедельным отпуском. Труд аниматора всего этого не предусматривал, а в период между праздниками несколько заказов в месяц были уже за счастье. Все же, применить свой диплом маркетолога на практике — не такая уж плохая затея, для чего-то ведь Ксюша училась!

— Нет, твоего мужа я соблазнять не буду, — заявила Ксюша. — Но я бы на твоем месте вообще бы не вылезала из постели!

— От лени?

— Ну, не надо всё так упрощать! — закатила глаза девушка. — От какой такой лени? Такой шикарный мужик… А ты, как обычно, скромничаешь!

Я вспомнила о сегодняшнем жарком утре — и о вчерашней ночи, и о позавчерашней, и о… — и почувствовала, что мои щеки стремительно пунцовеют.

— И ничего я не скромничаю, — заявила я.

— Да? И хочешь сказать, что вот ту прелесть, которую ты мне подарила, а потом отобрала, ты уже при нем надевала?

— Она же!..

— Полупрозрачная, — подтвердила деловым тоном Ксюша. — Всё как и положено. А как ещё молодая жена должна выглядеть в постели своего молодого мужа! Мало того, что вы в медовый месяц не поехали…

— Я летом хочу, — отмахнулась я.

— Так ты ещё и наверняка укладываешь между вами одеяло и говоришь, что тебе завтра утром рано вставать!

Я закатила глаза. Нет, такого я Котовскому никогда не говорила. Собственно, стал бы он меня слушать, как же! Этот мужчина, кажется, вообще имел только одно мнение — свое собственное, и ничье другое его совершенно не волновало. Я уже привыкла и, признаться, получала удовольствие от того, что Даниил принимал решения сам. Не всегда, но в каких-то мелочах, когда я обязательно загонялась бы по тому поводу, как правильно поступить, а на самом деле со всем можно было разобраться за считанные секунды.

Вспомнился почему-то тот наряд, о котором мне упрямо напоминала Ксюша. Может быть, в самом деле послушаться? Мне — хоть я и отрицала это, — нравилось, как Даниил смотрел на меня пылающими от страсти глазами, хотелось представать перед ним каждый раз ещё более красивой и привлекательной. И хотелось, чтобы страсть между нами не угасала никогда. Я чувствовала, что подсела на эти отношения, как на наркотик.

И это было нормально. В конце концов, за этого мужчину я вышла замуж и планировала провести с ним всю свою жизнь.

— Ну так что? — хитро поинтересовалась Ксюша. — Ну наденешь, да?

— Нам надо работать, — отрезала я.

— Пообещай, что наденешь сегодня.

— Завтра вто…

— Ты начальство! — возмутилась Ксюша. — Ты не можешь немного опоздать, что ли? Ну слушай! То к вам приезжают Анечка и Яночка, то вы выгуливаете Андрюшу, то навещаете его родителей, то знакомитесь с твоими! Между прочим, уже после свадьбы! Пора б и разнообразить вашу личную жизнь!

Я закатила глаза.

— Ладно, Ксю, — сдалась я.

— Обещаешь?

— Ничего не обещаю! — ответила я, но, судя по хитрому взгляду Ксении, она уже свои выводы сделала.

Ну, возможно, она меня почти уговорила.

Почти!

***

В доме потрясающе вкусно пахло. Даниил умел готовить, хотя делал это неохотно, и я даже не сомневалась в том, что Котовский заказал ужин из ресторана — чтобы я не становилась у плиты и не тратила свое время на приготовление еды. К тому же, к запаху шикарных блюд добавился ещё какой-то приятный, знакомый аромат…

Свечи.

Я остановилась на пороге нашей кухни и с трудом сдержала улыбку. Мягкие огоньки свеч вместо противного белого света лампы, шикарный букет роз и — да, я угадала по запаху, — мои любимые блюда из моего любимого ресторана.

— Я забыла о какой-то дате? — я застыла на пороге, всё в том же пальто, в туфлях, и внезапно почувствовала себя загнанной бизнес-леди, которой давно пора вспомнить о том, что у неё есть любимый муж. Может быть, Ксюша и права, и я завтра могу проспать утро вторника?

И не прийти на работу вовремя.

— Нет, — Котовский улыбнулся. — Разве нам нужен повод?

— Повод? — я хмыкнула, осматривая всё это. — Не нужен, но… — я замялась, чувствуя себя прежней, несмелой Олей, а потом решительно заявила: — Мне надо пять минут переодеться, и я к тебе приду. Подождешь?.. котик?

— Подожду, — кивнул Котовский, не скрывая довольную улыбку. — Только не задерживайся, моя прелестная крыска.

— Гад! — заявила я в ответ.

Даниилу более чем нравилось, когда я называла его котиком. И не сказать, что я получала большое удовольствие от "крыски", хотя в его устах даже это звучало как комплимент… что ж, ладно. В исполнении Даниила мне нравилась даже крыска!

Я выскользнула из кухни, сбросила туфли, сняла пальто, швырнула сумку, но добыла из неё мобильный — мало ли, вдруг кто позвонит. За считанные секунды добралась до мини-гардеробной, застыла на секунду рядом с платьями — все как одно деловые, больше подходящие для деловой встречи…

Додумать не успела, противно зазвенел телефон, и я волей-неволей вынуждена была обратить на него внимание.

— Алло, — противный голос моментально выдал старую знакомую, нашего "командира класса" из школы. — Крыса? Крысина? Это…

— Вы ошиблись, — с трудом сдерживая смех, заявила я. — Моя фамилия — Котовская.

И бросила трубку.

Хм, полежит он, наверное, в гардеробной сегодня, мой мобильный.

Пусть позовут на их встречу кого-нибудь другого. А я… Ну что ж, муж говорил там что-то о монашеской рясе?

Я добыла из шкафа давным-давно приобретенный пеньюар, тот самый, который никак не решалась при нем надеть, и смерила его полным скептицизма взглядом.

Что ж, может быть, пришло наконец-то его время…

Конец

Content

Либрем Альма Снегурочка на заказ