Элиан Тарс

Аномальный наследник. Том 4

Глава 1

Во вторник вечером, покончив со школой, тренировками и прочими делами, я вновь вышел на позднюю вечернюю прогулку в тот же парк, в котором был вчера. Я заставил себя воспринимать происходящее, как отдых. И тело, подчиняясь мозгу, даже смогло расслабиться — полезно для здоровья походить по парку, вдыхая полной грудью прохладный ночной осенний воздух. Так что, если сарнит не объявится, пользу я в любом случае от этой прогулки получу.

Однако спустя полтора часа он объявился.

Я шёл по аллее, издалека наблюдая за парочкой молодых людей, когда мой телефон зазвонил.

— Алло?

— Глава, на девушку напали, — выпалил Гриша — один из наблюдателей, присматривающих сегодня за Алёной. — Недалеко от её дома, закинули в машину. Старая «Мария. Хризантема», грязная, цвет вроде бы баклажан, номер не виден.

— Вас обнаружили? — быстро спросил я.

— Наверное, нет. Ведём преследование.

— Понял. Скинь координаты Захару, сейчас он со мной. И Вадиму тоже, он знает, что делать.

— Понял, глава! — отчеканил парень.

Нажав «отбой», я перешёл на бег, не меняя направления. И так уже направлялся к припаркованной возле парка машине.

— Координаты получил? — спросил я, как только приземлился на пассажирское сидение старенького хэтчбека.

— Да, глава, — ответил коротко стриженый парень-водитель из наших неодарённых и резво пустил машину с места.

Итак, события пошли по одному из плохих сценариев — сарнит напал первым на одного из близких мне людей. Хорошо, что мы к этому были готовы.

За окном стремительно мелькали однообразные панельные многоэтажки, а я размышлял о том, что наших сил было недостаточно, чтобы вообще не допустить подобного. Во-первых, я ограничен статусом простолюдина. А во-вторых, служба безопасности Андориных в данный момент работает в режиме военного времени, и мне не хватает опытных разведчиков, чтобы держать членов рода Андориных под колпаком. Хочется верить, специалисты Волковых лучше справятся с этой задачей.

Плавно выдохнув, я прикрыл глаза. Надеюсь, с Алёной всё будет хорошо. По крайней мере, средство напугать сарнита, если он всё-таки решит сожрать девушку до моего появления, у нас есть.

Вновь зазвонил телефон.

— Слушаю, Гриша, — сухо проговорил я.

— Вадим едет к вам, мы продолжаем преследование, всё в норме, глава. Предварительно, в машине трое, не считая девушки.

— Понял, молодцы. Самолётик у вас? Всё работает?

— Да, глава.

— Отлично. Держи в курсе по координатам.

Положив трубку, я снова уставился в окно. Почувствовав, как начало сжиматься сердце, прикрыл глаза, два раза протяжно выдохнул и пустил альтеру по телу. Форкх меня дери, это юное тело периодически довольно бурно реагирует на стрессы. Особенно если расслабиться и не контролировать его.

Вновь достав телефон, я выбрал из списка контактов нужный номер.

— Привет, чемпион, — услышал я бодрый голос Филиппа через динамик.

— Привет, чемпион, — в тон ему ответил я. — Знаешь, я по делу.

— Уже догадался. Просто так ты не звонишь. А мог бы позвать в какой-нибудь клуб, девчушек доверчивых цеплять, — начал канючить парень.

— Может быть, когда-нибудь, — хмыкнул я. — Ну? Что насчёт моего предложения? Какие слухи ходят в доме Волковых?

— Старшие решают, — серьёзным тоном ответил парень. — Но пока окончательного решения нет.

— Понял тебя, — вздохнул я. Эх, не хочется выступать просителем, всё-таки я предлагаю взаимовыгодную сделку. Но мне необходимо подтолкнуть это семейство. Мне нужно прикрытие от властей и Андориных. — Можешь сказать, что я звонил, интересовался? Сам понимаешь, у меня скоро турнирные бои, а к тому времени мне нужно быть в форме. Откладывать же мероприятие на потом… Тут уже сами Андорины могут на вас напасть.

— Все я понимаю, — сухо проговорил он. — Кроме одного, тебе действительно настолько сильно нужно их лесодобывающее предприятие, что ты готов сейчас воевать против дворянского рода?

— Мне будет приятнее, если ты будешь думать, что я просто хочу помочь вашему роду. Просто потому что я хороший парень, который узнал, что роду его нового друга грозит беда. Однако помочь бесплатно не могу, а то вдруг оскорбитесь.

— Ну ты жук, — усмехнулся Волков.

Я поморщился, ведь в разгорающемся конфликте участвует самый настоящий жук. И это, хвала Архею, не я.

После разговора с Филиппом я связался с Вадимом, а затем мне снова позвонил Гриша. Мы двигались по следу и уже выехали за пределы Москвы.

В пяти километрах от южной окраины города нас уже ждали — две машины были припаркованы вдоль обочины, наша стала третьей.

— Глава, — ко мне подошёл Гриша, светловолосый мужчина с кривым носом. — Здесь они свернули, — он указал на съезд с трассы в тридцати метрах от нас. — Мы не рискнули продолжать преследование самостоятельно. Вот.

Он протянул мне раскрытый ноутбук, на экране которого транслировалось видео отвратительного качества — рассыпаясь на пиксели, машина ехала по просёлочной дороге, подсвечивая себе дорогу фарами.

Что ж, вот и пришло время испытать «самоделки» Архуна и Отмеченного Дланью в полевых условиях. «Летающее разведывательное устройство. Модифицированное» — иначе говоря, самолётик с камерой, с добавочными винтами, усиленными элементами питания, и спутниковыми системами связи. Также устройство снабжено защитно-атакующей технологией «Божественный ветер». Скорость у самолёта, правда, так себе. Но и машина сейчас едет отнюдь не по трассе.

— Если бы поехали за ними, привлекли бы лишнее внимание, — кивнул я. — Так, Захар, можешь возвращаться в город. Расскажи обо всём Тамиру, пусть будет наготове, но без приказов не дёргается. Гриша, вы остаётесь в машине, будете держать нас в курсе, если к врагу с трассы пойдёт подкрепление или случится ещё какой форс-мажор. Плюс вы наша поддержка. Вадим, ты на связи с Гришей через гарнитуру. Как и договаривались, ты идёшь со мной.

Я окинул собравшихся настороженным взглядом. Мои бойцы решительно кивнули.

— Отлично, выступаем, — я хлопнул по плечу Вадима и побежал к съезду с трассы.

Когда мы свернули на просёлочную дорогу, оба активировали жи́ву и ускорились.

— Глава, они выключили фары и толком не видно, что происходит, — доложил Наставник спустя две с половиной минуты.

Вот и сказывается отсутствие нормальной техники…

— Ничего страшного, — ответил я. — Скоро сами всё увидим своими глазами.

Спустя ещё четыре минуты мы заметили впереди силуэт автомобиля.

Мы сбавили скорость, я шёпотом велел Вадиму держаться позади, а сам двинулся вперёд. Стараясь не издавать лишних звуков, я подошёл к машине вплотную и заглянул в салон.

Хм, никого нет. Машина пуста.

Осмотрелся по сторонам. Небо затянуто, но через маленькие просветы в тучах просачивался тусклый лунный свет.

Отлично, отпечаток подошвы на грязи слева от машины. И мёртвая осенняя трава притоптана.

Махнув рукой, я велел Вадиму следовать за мной.

Сегодня днём был дождь, да и до этого он часто шёл, так что приходилось ступать по грязи, укутанной опавшими жёлтыми листьями. Придерживая ветки, чтобы не хлестали по лицу, я продвигался вперёд. Нестерпимо хотелось достать телефон и осветить себе дорогу.

Форкхово дерьмо, мы хоть правильно идём?

О… в тусклом лунном свете я смог разглядеть ещё один след, отпечатанный на грязи.

Спустя семь минут я услышал впереди приглушённые голоса.

Отлично!

Разобрать смысл слов я смог только через минуту.

— … уверены, что не нужно зажечь огонь?

— Успокойся, Миша, если за нами действительно пойдут, то смогут найти. Иначе это будет неинтересно.

Тьфу! Это явно голос Николая Андорина. Как я и думал, сарнит увёз Алёну в лес, не для того, чтобы просто сожрать её в тихом и тёмном месте. Он всё-таки подозревает во мне переселенца через Аномалию. И точно знает, что я не его сородич — друг друга эти твари прекрасно чувствуют.

Но он всё-таки сомневается… Если бы я оказался сильным и успешным простолюдином, который знать не знает о сарнитах, Алёна просто стала бы кормом для твари.

— А если всё-таки слежки не было, господин? Мы просто так тут мёрзнем?

— Не переживай, — хмыкнул Андорин. — Согреемся. Ну я по крайней мере, а вы посмотрите.

Он задорно рассмеялся.

Тварь. И нашёл ближников себе под стать. Судя по этой беседе, это не сарниты, а просто больные на голову Слуги.

— Тихо! — неожиданно крикнул Андорин.

Мы с Вадимом замерли.

Через четыре секунды сарнит повысил голос:

— Выходи уже, Александриец! Ты же здесь? Не заставляй меня сомневаться в своём слухе!

Говорят, среднестатистический сарнит (разумеется, в своём настоящем теле) благодаря своим органам чувств полностью контролирует пространство вокруг себя радиусом в семь метров. Именно поэтому атаковать сарнита незаметно практически невозможно. Но это вовсе не значит, что через семь метров эти твари становятся глухими. Даже переродившись, сарнит, как только что продемонстрировал Андорин, имеет куда более тонкий слух, нежели обычный человек.

А ведь между нами навскидку метров тридцать. Я сейчас из-за веток, сухой травы и темноты даже не вижу эту тварь.

Форкхово дерьмо… рвануть вперёд?

— Зажги огонь, — шепнул я Вадиму, приблизившись к его гарнитуре.

Выпрямившись во весь рост, я решительно зашагал вперёд.

— Какое бесстрашие! Прямо настоящий герой! — радостно воскликнул Андорин.

Среди осеннего леса на небольшой полянке меня ждали трое мужчин. Все были одеты в темную одежду с глубокими капюшонами — так же, как и мы с Вадимом.

Алёну я приметил сразу. Девушка в оранжевой куртке и желтой шапке сидела привязанная к дереву. Её голова безвольно упала на грудь.

— Что с ней? — коротко спросил я, кивнул в сторону пленницы.

— Отдыхает, — пожал плечами сарнит. — Ждёт своей очереди стать моим ужином, если доблестный герой её не спасёт.

— Отпусти её, — холодно произнёс я, делая шаг вперёд. Сарнит стоял впереди своих Слуг, однако стоило мне сдвинуться с места, как один из них, вышел вперёд. Второй же — коренастый коротышка, приблизился к Алене.

— Зачем? — усмехнулся сарнит. — Разве ты просишь официантку в ресторане убрать понравившееся тебе блюдо? — он противно осклабился. — Как же я рад нашей встречи! Ты даже не представляешь, чемпион Юго-Востока! Я-то думал, один такой… Выдающийся! Ан нет, не один. И, видимо, нас таких много!

Что? Значит эта тварь ещё не встретилась со своими сородичами? Или блефует?

— Если ты хотел побеседовать о лучших мирах, мог бы просто пригласить меня на чашечку чая, — я сделал ещё один шаг. Вадим, как и договаривались, держался позади меня, а на его ладони горел небольшой огонёк, худо-бедно освещающий полянку.

— Я не был уверен. Да и есть напитки вкуснее чая. Жизнь отчаявшихся, перепуганных, сломленных, — с придыханием просмаковал слова мерзавец. — А ещё альтера. Те, кто способен управлять энергиями, гораздо вкуснее обычных тушек. Это если вдруг ты не знал, Александриец.

Я снова покосился в сторону пленницы. Не знаю, какой ранг у коротышки, но если я атакую молнией, а вслед за этим и Вадим швырнёт огненный шар, смогу успеть оказаться рядом с девушкой до того, как эти твари её атакуют.

— Очень рискованно, — покачал головой сарнит. — Любая случайная техника, и от девчульки останется лишь горстка мяса. Тоже, как ты знаешь, пригодного для ужина. Но я готов дать тебе шанс спасти её. Сразись один против нас двоих, Александриец. А твой дружок пусть посмотрит. Если выиграешь, так и быть, забирай свою ненаглядную.

Хочет разделить нас с Вадимом? Правильное решение. Интересно, а как бы он поступил, если бы я явился один, оставив Наставника позади? Уверен, всё равно атаковал бы меня вместе со своим Слугой. Пока третий бы резал девушку, чтобы вывести меня из равновесия.

Да, показаться на глаза врагу вдвоём было меньшим из двух зол.

— Будь по-твоему, — усмехнулся я. — Хочешь довести меня до отчаяния, а заодно и моего друга, на глазах которого будешь меня избивать? Что ж, попробуй. Вадим, не вмешивайся, — как можно громче проговорил я. — Расслабься. Отдохни.

Ну что ж, сигнал подан. Можно и приступать.

— Нападай, — процедил я, пристально глядя на сарнита.

— Вперёд, Миша! — прокричал Андорин, и его высокий Слуга сделал резкий пас рукой.

В мою сторону устремились три ветровых серпа. Сконцентрировав альтеру в кулаке, я отбил их и бросился на противника. Обогнув своего Слугу, сарнит рванул мне навстречу.

Удар!

Я сконцентрировал в кулаке всю доступную мне альтеру. Такая атака опасна даже для Мастера, однако противник встретил её решительным блоком.

Рахна… омерзительнейшая из энергий. Способная пожрать даже альтеру!

Мой кулак горел от боли — кости и мышцы из-за собственной энергии, а кожа от соприкосновения с рахной.

И всё же я смог отбросить блок твари в сторону, тут же ударил коленом ему вбок, но сарнит отскочил, а в меня уже летела очередная ветровая техника.

Увернувшись от неё, я оказался спиной к Алёне и её охраннику. Именно в этот момент краем глаза я заметил, что что-то приближается в воздухе.

— Что это? — вскинул голову сарнит.

Я тут же атаковал его, но он успел защититься. Тем временем «самодельный» самолётик устремился прямо в грудь коротышки. Парень сбил его каменным копьём.

— Бах!

Система «Божественный ветер» сработала не по прямому назначению. Самолёт взорвался в воздухе, но свою функцию он выполнил.

Огненный шар Наставника разбил голову коротышке, а сам Вадим уже был возле Алёны.

— Забирай её и вали, — не оборачиваясь, выпалил я, и от моих ног по мёртвой осенней траве, освещая полянку, пронеслись золотые молнии.

Глава 2

Когда Вадим с ценной ношей скрылся в тёмном лесу, озлобленный сарнит прорычал:

— Обвёл ты меня вокруг пальца, Александриец! Ну ничего, после того как ты станешь моим ужином, доберусь и до всех твоих близких.

Андорин остановился возле своего поверженного Слуги и бросил на него брезгливый взгляд.

— Стой! — рявкнул я, срываясь с места. Золотые молнии продолжали расходиться от меня в разные стороны.

На миг сарнит замер, как и его другой (пока ещё живой) Слуга. Оказавшись перед Андориным, я прямой ногой ударил ему живот.

Сволочь! Успел защититься. Но хвала моей ауре, сделал это с опозданием. Рахны он сконцентрировал не особо много, и его рукам сейчас, должно быть, особенно больно.

— Ты пожалеешь, что осмелился показаться мне на глаза, тварь! — процедил я, не сдерживая эмоции. Я чувствовал, как моя воля будто бы распирает тело, вырываясь из него бесконечными золотыми молниями. Я не сдерживал ауру. Тысячелетняя ненависть к сарнитскому племени, впитанная с молоком матери, давала мне силу.

Как и «Кольцо концентрации» на моём среднем пальце. Мгновенье, и моё тело покрыл полный стихийный доспех. Облачившись в золотые молнии с головы до ног, я стал мощным источником света на полянке, не хуже прожектора.

— Т-т-ты… — пятясь, пролепетал заплетающимся языком сарнит. — Не может быть… не просто Александриец?! Ты… Аскольд?!!

— Для тебя, мразь, его Высочество наследный принц Аскольд Александрийский!

Разговор с противником во время битвы — прекрасная возможность сконцентрировать энергию. Почувствовав, что жи́ва и альтера распирают меня, я ринулся вперёд. Золотая перчатка из молний развеялась и обнажила мой кулак, в котором собралась вся доступная мне альтера. Я был готов размазать в лепёшку потерявшегося противника.

Но водяной хлыст спутал мои планы.

Проклятый сарнит, как и можно было ожидать, в человеческом теле тоже способен управлять жи́вой. Он успел подтянуть к себе хлыстом своего Слугу, остолбеневшего от моей ауры.

Мой кулак прошиб насквозь его грудь, и мужчина выплюнул кровь на жухлую осеннюю траву.

— Господин… — ошарашенно пробормотал Слуга и обмяк.

Секунду спустя все его тело стало ссыхаться прямо на глазах. Это сарнит, стоявший за спиной убитого, вытягивал из его тела остатки жизни.

Я увидел две полупрозрачные тёмно-зелёные изогнутые лапки, вцепившиеся в плечи несчастного мужчины. Ну как лапки… Так эти конечности называют у богомолов, у сарнитов же это самые настоящие двухметровые лапищи-клешни.

— Аргх… — закряхтел я, чувствуя, как мою руку, всё ещё находящуюся в теле увядающего на глазах Слуги, начала разъедать рахна.

Сжав зубы, я подался вперёд и наконец-таки дотянулся до одежды сарнита. Схватив его за куртку, резко довернул корпус и бросил на землю.

Форкхово дерьмо! Как же больно!

Оу… своего убитого Слугу этот мерзавец уже успел полностью поглотить — на траву рухнул лишь сарнит да одежда рассыпавшегося в пыль человека.

Не теряя времени даром, я с размаху упал на противника, выставив локоть вперёд.

Сволочь, успел уйти в сторону. До чего же проворный жук!

Вскочив на ноги, я бросился за сарнитом, который пытался разорвать дистанцию. Форкх меня дери, его цель — ещё один труп.

С силой топнув левой ногой, я выставил перед собой обе руки. Тут же из ладоней вырвался поток бесчисленных молний и врезался в сарнита. «Кольцо концентрации» позволяло провернуть такое с лёгкостью!

Но Андорина не проняло! Он защитился, выставив перед собой всего одну руку.

Однако мгновенье выиграно, в полном стихийном доспехе я превосхожу его в скорости.

Рывок!

Поднырнув под рукой противника, я зарядил ему наполненным альтерой кулаком в корпус.

А это ещё что за новости?!

Мой кулак врезался в полупрозрачный тёмно-зелёный хитиновый панцирь и не смог даже коснуться куртки сарнита. А в следующий миг две полупрозрачные лапы-клешни ударили меня в грудь.

— Кх-х… — прохрипел я, отлетев от сарнита на два метра. Блок я успел поставить, но Форкх меня дери, завтра утром руки поднять не смогу.

— Похоже, всё-таки придётся уважить вас, ваше Высочество, и потратить на вас всю накопленную силу, — осклабился сарнит. Его человеческое тело поднялось над землёй на полметра, а вокруг появился полупрозрачный, явно сотканный из рахны и, вероятно, жи́вы, фантом сарнита.

Из местных насекомых сарниты внешне больше всего похожи на гигантских богомолов. Только их тела пропорционально шире, а верхняя часть напоминает закованный в тёмно-зелёную броню человеческий торс. На толстой шее эти монстры «носят» треугольные головы с шестью глазами — основная пара глаз занимает большую часть головы и смотрит вперёд, есть ещё две дополнительные пары — мелкие алые глазёнки по бокам и на затылке. У этих чудовищ десять конечностей — «трехсуставные» ноги — три пары, громадные клешни и под ними вспомогательная пара верхних конечностей — эдакие «руки» — длинные ветки, которые завершаются семью трехсустваными когтями, их сарниты могут использовать ловчее, чем человек пальцы.

И вот всё это великолепие, пусть и в полупрозрачном виде, предстало передо мной во всей красе. Настоящее тело Николая Андорина зависло внутри, заняв место от головы до верхней части покрытого непробиваемым хитином брюха.

— Вижу, вы шокированы, ваше Александрийское Высочество! — расхохотался сарнит. Его голос из-за полупрозрачной богомолоподобной оболочки звучал приглушённо. — Очень рад. Так только вкуснее будете! Уверен, я с лихвой компенсирую собранную рахну, когда вас поглощу. Главное — делать это, пока вы ещё будете живы! — треугольная голова «богомола» омерзительно осклабилась, продемонстрировав ровный ряд похожих на лезвия кинжалов зубов.

— Попробуй, — процедил я, размышляя, как лучше его атаковать. Форкх меня дери, выбор-то невелик. Дальнобойных техник, способных пробить эту «призрачную» тушу, чтобы добраться до туши мясной, у меня нет.

Я побежал по дуге. Атрибут «молния» и облако альтеры должны делать меня заметно быстрее сарнита. Хотелось бы зайти к нему сбоку…

Вот ведь гад, даже не поворачивается! Стало быть, и в этой «призрачной» форме он может использовать все особенности сарнитского тела — круговой обзор и точечное управление каждой конечностью!

«И все же клешни у тебя спереди», — подумал я, выбрав своей целью одну из задних лап.

Рванул к ней, и…

Оказался под водопадом. Сарнит создал вокруг себя объёмную технику на основе атрибута его человеческого тела.

Вот только сейчас его «вода» была грязного болотного цвета и разъедала мой доспех.

Облако на максимум! Вперёд!

Сжав зубы, я терпел адскую боль. Форх меня задери, в этом мире мне ещё никогда не было так больно. Даже мой первый бой с Мастером теперь казался спокойной прогулкой с девушкой под луной.

Тело внутри разрывало от огромных объёмов альтеры, а снаружи кожа плавилась от «кислотной» воды. Если бы меня сейчас увидели местные Мастера и Гуру, наверное, восхищались бы — как при таком количестве пробоин у меня получается поддерживать покров и стихийный доспех?!

Не думать об этом…

Потеряешь концентрацию — потеряешь жизнь.

Находясь под нескончаемым водопадом, я смог подобраться к задней лапе чудовища, схватил её и что было сил выкрутил.

Послышался хруст.

— УА-А-А!!! — завопил сарнит, всей своей тушей прыгнув вперёд. Хвала Архею, водопад остановился…

А оторванная лапа исчезла у меня в руках.

Но тормозить нельзя! Нужно развить успех. Теперь я на сто процентов уверен, что это омерзительное членистоногое сумело соединить атрибут жи́вы с рахной! И не как я, используя обе энергии, точно парное оружие, а создав на их основе нечто новое и единое!

Полупрозрачный гигантский богомол так и не восстановил оторванную ногу. Но теперь он встречал меня лицом к лицу. На мой удар тварь ответила ударом клешнёй. Что б его! Не пробить! Но я быстрее! Ещё удар!

Арх! Защитился! Скорость у меня хоть и выше, но конечностей у него больше, и они длиннее.

Но мне удалось задать темп. Сарнит начал пятиться шаг за шагом…

Выгадав момент, я от души вмазал по его передней лапе своей ногой. Как раз между вторым и третьем сочленением.

Да почему он такой крепкий-то?! Отожрался в этом тихом мирке без присмотра…

Но хоть контратаковать не успевает. Я его дожму!

Стоило мне так подумать, как стало ясно — сглазил. Соединив вместе две дополнительные пары конечностей, Андорин выпустил в меня грязный водяной шар. Я успел закрыть голову руками, но в этот момент в бочину впилась клешня.

Мои ноги оторвались от земли. Пытаясь продавить мой стихийный доспех и покров, сарнит поднял меня на уровень своей морды. Что было силы, я лупил кулаками по клешне. В одном кулаке жи́ва, в другом альтера. Удар за ударом…

Полупрозрачный хитин начинает крошиться…

— Оугх… — я вновь захрипел, когда и вторая сарнитская клешня сжала моё тело с другой стороны.

Не выдохнуть! Не вдохнуть!

— Вот тебе и конец, принц Александрийский!!! — расхохотался сарнит. — Как только твой покров спадёт, ты станешь моей пищей!!!

Я? Пищей? Какого-то насекомого? Пусть он уж точно не был рядовым солдатом, но как-то жирно для него будет…

— Господин!!! Держитесь!!! — крик Вадима ударил по ушам.

А секунду спустя в громадную тушу сарнита ударил огромный огненный шар. Сарнит пошатнулся, но устоял и рассмеялся:

— Аха-ха-ха!!! А вот и ещё еда пожаловала!

Ну уж нет… Ты, тварь, вдоволь попировал в этом тихом отсталом мире. Больше не бывать твоему банкету! Соединяешь две энергии в одну? Молодец! И пусть я так не могу, я…

Сознание частично покинуло меня. И именно в этот момент перед глазами появился её прекрасный образ.

Царица лицея «Алой Мудрости». Достойнейшая воительница. Сражалась против меня до самого конца. И в этом самом конце, отбросив мешающую броню, она собрала свою силу для атаки. Тогда большая часть ледяных кристалликов облепило ее кулак. Хех… как же она скалилась в тот момент. Будто волчица.

Вадим, приближаясь ко мне, не переставал бомбардировать врага огненными шарами, на которых сарниту, в общем-то, было плевать.

Я отбросил остатки стихийного доспеха. Покров ещё чудом держится, но зазубрины на клешнях уже глубоко впились в мой живот.

Послышался стрекот молний. Вокруг моего правого кулака собрался искрящийся золотом шар. Отлично… теперь уплотнить облако альтеры. Пустить всю свою альтеру в него, в маленькое, концентрированное облаков вокруг кулака.

Удар.

Раздался грохот, и на миг на полянке стало светло, как днём, от вырвавшейся на свободу сконцентрированной жи́вы с атрибутом «золотая молния».

— У-А-А-А!!! — противно завопил сарнит, а я наконец-то приземлился на землю. Устоять на ногах не смог — по инерции опустился на корточки.

— Господин, вы тяжело ранены! — передо мной тут же возник Вадим. — Уходите. Я задержу это чудовище!

— Сволочь!!! Как ты посмел!!! — ревел сарнит, пятясь. Его левая клешня полностью исчезла, зато от одной из «рук» потянулся грязный водяной хлыст к мёртвому телу Слуги. Того самого, который должен был охранять Алёну, но, к счастью, не справился со своей задачей.

Я поднялся на ноги.

— Отойди, Вадим, — спокойно проговорил я, не обращая внимания на капающую из многочисленных ран кровь.

— Но… Господин… — обернувшись, пролепетал Наставник.

— Верь мне, — перекошено улыбнулся я. — Я прикончу эту тварь.

* * *

Господин говорил тихо, а от его ног во все стороны разбегались бесчисленные золотые молнии, дарящие спокойствие. Господин сказал, что сам справится. Значит так и будет. И даже неведомое чудовище, коим оказался наследник Андориных, не сможет остановить Господина.

— Да, Господин, — склонил голову Наставник и отошёл в сторону. — Возьмите, пожалуйста.

На вытянутой ладони Вадим протянул своему Господину камень-усилок. Перед тем как явиться сюда, Вадим с Господином поровну разделили имеющиеся артефакты.

— Благодарю, — тепло улыбнулся Господин, принимая подношение.

Вадим сделал ещё пару шагов в сторону и бросил взгляд на чудище. Что за ерунда? Оно полностью поглотило убитого Слугу! Только одежда осталась!

«А что, удобно… минус два трупа», — мелькнуло в голове хозяйственного Наставника.

«Вот урод!» — тут же возмутился Вадим, глядя на то, как чудовище восстановило уничтоженную Господином клешню. Правда, убрало одну из задних ног.

«Должно быть, тяжко ему такое тело поддерживать», — отметил про себя Наставник.

— Тебе конец, Александрийский принц! — выкрикнул Андорин, обращаясь к Господину очень странным образом. Однако Вадиму нравилось, что его Господина называют принцем. Достойное прозвище для такого невероятного человека.

— Заткнись, и покончим с этим, — устало ответил Господин.

А затем оба бросились друг на друга. Вокруг правой руки Господина, той, в которой он сжимал усилок, и на среднем пальце которой было надето «Кольцо концентрации», ярко сверкал золотыми молниями шар. А ещё золотые молнии жи́вы укрепляли ноги Господина.

Вот между бойцами осталось около метра. Господин прыгнул, чудовище попыталось остановить его, но огромная ужасная клешня разлетелась в пыль, столкнувшись с золотым шаром.

А Господин продолжил свой полёт. Казалось, ничто на свете не сможет его остановить. Он рвался вверх, к небу! Будто бы хотел заявиться в гости к самим богам!

И голова чудовища, а также скрытая в ней голова человека, не стали преградой для яростных золотых молний!

По телу Вадима пробежали мурашки. Он хотел вновь склонить голову перед Господином, в очередной раз повторить слова верности, добавив к ним слова восхищения. Разве можно не восхищаться этим человеком, гордо возвышающимся над поверженной тварью?! Тому, кто несмотря на многочисленные раны, не согнул спину и не упал?

Однако слова сейчас неуместны. Бесконечная преданность от них не зависит. Господин силён. Но и ему нужна поддержка.

С этой благой мыслью Вадим бросился вперёд, мельком взглянул на тело Николая Андорина. От полупрозрачного чудовища ничего не осталось. На земле лежал наследник дворянского рода без головы.

* * *

Мне показалось, я на несколько секунд вырубился стоя. Форкх дери это слабое тело и эти отсталые технологии. Если бы побеждённый мной сарнит настолько же отъевшийся, повстречался мне в своём настоящем теле, когда и я был бы в теле Наследного принца, облачённого в персональный космодоспех — бой бы для меня сложился гораздо проще.

Однако сознание вернулось ко мне, когда рядом появился Вадим.

— Господин, позвольте помочь вам? — проговорил он, закидывая мою руку себе на плечо и осторожно придерживая.

Позор вам, ваше Высочество — ваши люди видят вашу слабость.

Хотя… удивительным образом Вадим быстро стал для меня по-настоящему ближайшим соратником. Так что не страшно.

— Ага. Спасибо, — я выдавил улыбку. — Возьми камень обратно. А кольцо я пока себе оставлю.

Наставник молча спрятал усилок в карман. Я же глядел на поверженного Андорина.

— Слушай, а с кольцом и камнем ты сможешь полностью сжечь его тело? — решил уточнить я.

— Нет, Господин. На такое способны разве что Гуру. Но опалить его как следует я могу. И с одеждой остальных тоже разберусь.

— Ясно. Здорово, — мы заковыляли в сторону просёлочной дороги.

— Тогда заведуй уборкой, — выдохнул я. — Было бы проще, если бы Волковы уже объявили им войну… Но, что имеем, то имеем.

Слова давались мне с трудом, однако я держался. Пусть я и позволил Вадиму помогать мне идти, совсем развалиной перед ним предстать я не могу. Эх… сейчас бы в холодную ванну.

— Что с Алёной? — спросил я.

Форкх меня дери, как же всё болит… хорошо хоть кровотечение смог закрыть альтерой. Но внутри меня сейчас такой фарш, что в пору котлеты готовить.

— Передал её парням. Не пострадала, но в себя не приходила.

— Ясно…

Минут семь мы шли молча. Пока Вадим не решился нарушить давящую тишину:

— Господин…

— Да?

— Скажите… А кто вы такой на самом деле? И… что за тварь этот Николай Андорин? Я никогда о подобном не слышал.

— Хех… если я скажу, что я, как у вас тут… в некоторых верованиях говорят, переродившаяся душа принца с дальней планеты ты поверишь мне?

— Эм… пожалуй, да, Господин.

— А твоё отношение ко мне изменится?

— Станет ещё лучше, Гос… Ваше Высочество.

— Ну, вот ты и узнал правду. Подробности позже, Вадим. Но помни, это великая тайна.

Глава 3

Больно…

Форкх меня дери, как же больно… Плюс один пунктик в копилку ненависти к сарнитам.

Открыв глаза, я увидел… Да ничего я не увидел.

Вадим, внемля моей просьбе, выключил свет в ванной комнате своей квартиры. И теперь я лежал в кромешной темноте, слушая, как льётся вода. Хвала системе переливов — можно вообще не выключать кран с холодной водой, и тогда вода в ванной не успевает прогреться.

Если бы льда сюда ещё кинуть, было бы здорово.

Здорово…

Кажется, на этом месте я в очередной раз и вырубился.

— Ваше Высочество! Сарниты захватили форпост!

— Форкхово дерьмо! Не успели! — я сжал кулаки.

— Живых там, наверное, не осталось, — покачал головой Арвин, стоявший рядом.

— Запросите подтверждение со спутников, — я повернулся к капитану. — Если есть выжившие — их используют как щит. Если выживших нет… — я повернулся ко второму капитану. — Готовьте к вылету бомбардировщики. Уничтожим заразу!

— Есть, ваше Высочество! — одновременно крикнули оба.

Но выжившие были.

Представителей рас, входящих в «Объединённый фронт», было прекрасно видно на полученных изображениях. Я не мог закрыть глаза на заложников, в итоге мы вновь потеряли время. Пусть большую часть этих выживших мы всё-таки смогли спасти, половина сарнитов сбежала из захваченного форпоста. И уходя, сожрали всех в двух ближайших поселениях…

Я снова открыл глаза. Боль… вроде бы немного стихла. Правда, от сна о моём прошлом осталось гадкое послевкусие. Вчерашняя битва с Андориным-сарнитом пробудила воспоминания, а подсознание услужливо напомнило о моих провалах.

Да… Спасено из форпоста было в десять раз меньше высших (как в «Объединённом фронте» называют представителей разумных рас), чем потеряно в ходе отступления сарнитов.

Отец всё равно похвалил меня за принятое решение, ибо среди спасённых нами заложников находился под прикрытием лидер сопротивления той несчастной планетки, который в дальнейшем нам сильно помог. Ну, или мы ему помогли освободить родную планету от сарнитов и их приспешников.

Но мы знать не знали, как, собственно, и сарниты о том, что этот лидер среди пленников. Я просто хотел спасти заложников. А получил в десять раз больше трупов…

— Господин, — в дверь постучали, и я услышал встревоженный голос Вадима. — Вы как там? Я вхожу!

Дверь ванной открылась, и в электрическом свете коридорной лампы я увидел обеспокоенное лицо Наставника.

— Что-то случилось? — устало спросил я.

— Вы пролежали в воде весь день, я… — замялся он.

— Понятно, включи свет и жди меня на кухне, — вздохнул я.

Спустя три минуты, с горем пополам выбравшись и замотавшись в полотенце, я потопал из ванной на кухню, в которой уже хлопотал Вадим.

— Я разогрел суп, который вы ели утром, — доложил Наставник.

Суп представлял собой жидкую перемолотую в миксере бурду. Другую еду мой израненный организм не смог бы принять.

— Благодарю, — отозвался я, медленно поглощая это кулинарное «чудо».

— Господин, может, всё-таки обратиться к боярам Морозовым? Их врач с артефактом и алхимической мазью вам бы точно не повредил, — снова заладил Вадим.

— Нет, — мотнул я головой. — Сам справлюсь. Нечего лишний раз тревожить уважаемых людей.

На самом деле мне просто не хотелось отвечать на вопросы, которые сразу же последуют от Кати. Да и ситуация не настолько критичная.

Глядя на Вадима, я вспомнил, как он, вернувшись с «уборки», обращался ко мне «ваше Высочество». Из его уст это обращение звучало как-то странно. Не то чтобы обманчиво, но не столь естественно, как из уст того же Архуна. Оно и понятно — Вадим никогда не служил принцам. Пусть он мне и поверил на слово, но в полной мере осознать услышанное Наставнику сложно.

— Формально я не твой принц и никогда им не был, — проговорил тогда я. — Так что, давай уж как раньше.

— Хорошо, Господин, — кивнул он.

После этого я попросил рассказать, как прошла «уборка».

— Мы осмотрели их машину, Господин. Номера перебиты. Я на девяносто девять процентов уверен, что тачка никак не связана с Андориными. Похоже… чудище взяло её для грязных делишек. Так что, если полиция обнаружит машину, вряд ли быстро смогут выйти на… чудище.

— Это чудище называется сарнит, — вздохнул я. — Инопланетная разумная форма жизни, которая оказалась в теле наследника Андориных.

— Э… м… понял, — кивнул Вадим.

— Ничего ты не понял, — хмыкнул я. — В космосе существуют Аномалии — не изученные дыры в пространстве. В одну уж чересчур аномальную Аномалию затянуло наш с Архуном космический корабль. А вместе с тем и корабль сарнитов. Кто ещё переродился в телах людей в вашем мире нам не известно, — раз уж про «принца» Вадим уже знает, я решил поделиться важными деталями.

— О, так всё-таки старик тоже! — обрадовался Наставник. — Я так и думал, господин. Но… — он нахмурился. — Получается, вы с рождения помните свою прошлую жизнь?

Когда он задал наиболее неприятный вопрос, я на миг задумался. Пролежав всю ночь после боя в холодной ванне, с утра я был не готов к последствиям своего честного ответа. Потому и проговорил:

— Это сложная тема, Вадим. Вернёмся к ней позже. Лучше расскажи дальше, что там с «уборкой»?

А с ней всё обстояло довольно буднично — обожжённый и обезглавленный труп увезли в другой лесок и закопали, машину с левыми «номерами» бросили в ещё одном лесочке. Разумеется, прикасались к ней только в печатках, а на педали нажимали ногами в чистой обуви.

После завтрака Вадим отправился на работу, ну а я обратно в ванную. И вот в ней я и провёл целый день до самого вечера, пока Вадим не вернулся.

— Спасибо за суп, — покончив с ужином, сказал я, наблюдая, как Вадим жуёт макароны с сарделькой. — Ну, что нового случилось за день?

Наставник оторвался от трапезы и посмотрел на меня серьёзным взглядом.

— Сегодня заметил хвост, когда ездил за Борисом и Глебом. Оторваться смог, но… странно это. Да и возле дома наблюдатели топчутся, — кивком головы он указал в сторону окну.

— Не факт, что это Андорины, — задумчиво проговорил я. — Мало ли кто мной интересуется…

— Соглашусь, Господин, но… — он неуверенно повёл ладонью в воздухе.

— Да понятно всё, — тяжело вздохнул я. — Скорее всего, сынок сарнит что-то говорил обо мне. Необязательно о том, что пытается выманить меня…

— Прошу прощения за эти слова, Господин. Но я думаю, что если бы глава рода точно знал, что его сын встречается с вами, то, когда чуди… сарнит не вернулся домой, его отец действовал бы более… решительно.

— Что ж, сойдёмся на том, что я в списке подозреваемых, но не главный из них, — кивнул я.

Итак, хоть с самим сарнитом покончено, у меня всё ещё есть причины воевать с Андориными. Во-первых, и в главных, я сам предложил союз Волковым, а от своих слов я не отказываюсь. Во-вторых, хоть труп Николая Андорина без головы и обожжённый закопан в дальнем лесочке, при желании на меня можно выйти. И как показал сегодняшний день, опасаться всё же в первую очередь стоит не полиции, а дворянского рода, потерявшего наследника. То, что я сегодня не пришёл в школу для их СБ уже будет хорошим таким звоночком. А значит, нужно подкинуть этому роду таких проблем, после которых им будет совсем не до меня.

Обсудив с Вадимом дела, я взял в руки телефон и направился обратно в ванную. А что поделать, если это лучшее средство для того, чтобы погасить боль? Моим родным Вадим сказал, что я уехал в лес для жёстких индивидуальных тренировок перед турниром, а для школы Наставник уже купил мне справку у частного врача. И мне теперь ничего не мешает заниматься самолечением.

В телефоне была куча неотвеченных сообщений. Утром я написал Владу, что простыл, ну а он рассказал остальным. Друзья желали мне здоровья, а Маша злорадствовала, что я теперь уж точно хуже неё сдам итоговые экзамены.

Было сообщение и от Алисы:

«Привет, Аскольд! Плохо, что ты заболел. Хорошо, что задолго до начала третьего этапа. Выздоравливай! Тебе ещё готовиться к турниру! Мы тут с учсоветом купили астраханский арбуз и прирезали его за твоё здоровье. Все передают тебе привет. Но мы с Софьей громче других, хоть она и молчит=)»

Приятно, Форкх меня дери.

Ответив всем, я ещё раз пролистал сегодняшние сообщения. Не ошибся, от Алёны не было ни строчки.

Глядя в потолок ванной комнаты, я размышлял, что же делать дальше с этой девушкой. В себя она пришла в машине, когда мы возвращались обратно в Москву. Я вместе с ней сидел на заднем сидении, предварительно умывшись водой из канистры и переодевшись в сменный комплект одежды, который возил в багажнике Вадимовской тачки. За рулём сидел Максим, рядом с ним Гриша — оба наблюдателя. Сам Вадим тогда остался «прибирать» в лесу.

— А?… Аскольд? — пролепетала девушка, озираясь по сторонам. — Где я? я… — она в ужасе округлила глаза и отшатнулась от меня. — Куда вы меня везёте?! Я помню, шла домой, но меня затащили в машину и…

— Спокойно, милая, — тихо проговорил я, погладив её по руке. — Мы везём тебя домой. Теперь всё в порядке.

— Теперь? Они… они говорили про тебя… И я смутно помню какой-то лес… я вроде бы приходила в себя? Или нет… Аскольд! Точно! Они хотели меня съесть! Это был… — она поморщилась и схватилась за голову. — Проклятье… Точно! Тот парень с приёма! Андорин! Он говорил, что я аппетитно выгляжу, и радовался тому, что ты нас познакомил! Ты… Ты специально, да?! Чтобы он меня похитил?!

— О чём ты, Алёна? — я попытался улыбнуться. — Вообще-то, я пришёл за тобой, когда тебя похитили.

— Но… но… — она разрыдалась. Я прижал ее голову к своей груди и начал гладить по волосам. Ох, как же больно мне тогда было — раны, полученные от сарнита, совсем свежие.

Постепенно она затихла, а спустя минуту резко отстранилась от меня.

— Мне нужно всё хорошенько обдумать, Аскольд, — изрекла Алёна, не сводя с меня взгляда настороженных глаз.

— Я тебя понимаю, — я кивнул. — Но должен сказать вот что. Андорин — аристократ. И если ты будешь кому-то рассказывать о случившемся, у твоей семьи могут возникнуть проблемы.

— Да это ясно! — снова взорвалась она. — Ты меня втянул во всё это! Всё из-за тебя!

— В какой-то степени да, так и есть, — согласился я. — И за это я прошу у тебя прощения.

Дальше мы ехали молча. А когда машина остановилась возле подъезда Алёны, она проговорила:

— Не нужно меня провожать, — и вышла, хлопнув дверью.

В общем-то, нормальная реакция обычного человека, неготового к неожиданным страшным испытаниям.

Почти сутки прошли, а она ничего так и не написала мне.

Тяжело вздохнув, я нажал на кнопку вызова.

— Алло, — услышал я в трубке вялый голос.

— Привет. Ну как ты?

— Отвратительно.

— Я…

— Я не поблагодарила тебя за то, что ты пришёл за мной, — перебила она. — Так вот, спасибо. Но на этом наше общение следует прекратить. Скажи адрес, я отправляю тебе платье, туфли и… всё остальное.

— Не нужно, это твои вещи, — спокойно ответил я.

— Ну, тогда выброшу.

— Ты вправе поступать со своими вещами как пожелаешь.

— Вот и поступлю! Прощай, Аскольд! Спасибо за незабываемые воспоминания.

— Пожалуйста, Алёна. Не болей. И будь счастлива.

— Будь уверен, буду! — крикнула она и положила трубку.

Хмыкнув, я уставился в потолок. Нормальная реакция. Для обычного человека.

И в общем-то, приемлемое завершение нашего трёхмесячного общения. Правда, наблюдателей отзывать пока точно не стоит, мало ли кто ещё попытается досадить мне через Алёну, всё-таки все видели её со мной на приёме.

Ночь я провёл в холодной ванне, а наутро таки выбрался на лестничную площадку и дошёл до двери нашей съёмной квартиры. Внешние повреждения я залечил, так что можно и тётушке на глаза показаться.

— Привет, Аскольд! Заходи! Сейчас ругаться буду, — с хитрой улыбкой встретила меня тётя Мари.

— Прости, что так внезапно исчез, — виновато проговорил я. — Просто наткнулся на очень крутую программу тренировок и решил сразу опробовать.

— Ну позвонить-то ты хоть мог сам? — упёрла руки в бока тётя. — Нет, блин, всё через Вадима делать нужно! Ну ты и… Ах, — махнула она рукой, — дай я тебя обниму.

Едва тётя Мари стиснула меня в крепких объятьях, как почти сразу отстранилась и с тревогой уставилась на меня. Затем приложила свою прохладную ладонь к моему лбу.

— Ужас… У тебя очень высокая температура!

— Да, я простыл во время тренировок.

— Быстрее раздевайся и марш в кровать! Я чай с лимоном сделаю. И таб…

— Не нужно таблеток, — перебил я, твёрдо глядя ей в глаза.

Три секунды тётя выдерживала мой взгляд, а затем тяжело вздохнула:

— Без таблеток, так без таблеток. Кому как ни тебе лучше других знать свой организм.

Вот так начался мой четверг. Я планировал и этот день посвятить восстановлению — всё-таки чувствовал я себя отвратительно, да и контроль над обеими энергиями гулял как ветер в поле. Мне требовалось несколько дней покоя. Мне даже сон снился, в котором я просто сплю.

Однако в четыре часа дня мой восстановительный сон прервал телефонный звонок. Зевая во весь рот, я посмотрел на дисплей.

Одного взгляда хватило, чтобы понять, что покой мне и в самом деле может лишь сниться.

Глава 4

— Ты куда это собрался?! — изумлённо воскликнула тётя Мари, стоило мне выйти из комнаты в чёрных штанах и толстовке с капюшоном, а не в домашнем халате.

— Прости, появились дела, — отозвался я и полез в шкаф за курткой практичного тёмного цвета.

— Какие у тебя могут быть дела? Ты болен, Аскольд!

Она попыталась вырвать у меня из рук куртку, но я резко развернулся и, заглянув в глаза, твёрдо проговорил:

— Успокойся, тётушка. Всё хорошо. Какой-то болезни не сломить меня, — я тепло улыбнулся ей.

— Любая болезнь — это не шутка, Аскольд, — сурово произнесла она, однако дёргать куртку за рукав перестала. — Тебе стоит отдохнуть и выздороветь. Дела никуда не убегут. На прошлой… позапрошлой работе, у меня была коллега, которая, несмотря на плохое самочувствие, всегда выходила на смену, ещё и работала больше других. И что ты думаешь? Заработала она все богатства мира? Как бы не так! Она заработала инфаркт!

— Какая поучительная история, — покачал я головой. — Но увы, я не могу сначала пообещать прийти, а потом сослаться на болезнь и не сдержать обещание. Прости, сегодня тебе не удастся обо мне позаботиться.

Аккуратно выдернув рукав, я таки надел куртку и, погладив тётушку по плечу, направился к выходу.

— Надеюсь, ты там не к Екатерине Алексеевне пообещал срочно явиться? — услышал я за спиной недовольное ворчание. — А то заразить боярыню… Наверное, за такое и в тюрьму посадить могут?

— Хех, лучше бы к ней, — усмехнулся я. — Ну всё, я побежал. Когда вернусь — не знаю, возможно, утром.

— Удачи, Аскольд! — пожелала мне вслед тётушка, а затем еле слышно пробормотала: — Сложно привыкнуть, что ты уже не ребёнок.

Вадим уже приехал и ждал меня во дворе возле машины. Пожав ему руку, я взглядом велел быстрее садиться за руль. Не до вежливых открываний дверей сейчас.

— Привет, ну, наблюдатели есть? — быстро спросил я.

— Возле соседнего дома серая «Мария», Господин. С утра стоит.

— Ясно, поехали. Уверен, оторваться ты сможешь.

Машина тронулась с места.

— Ну как там братья? Отвёз на базу? — спросил я.

— Да, Господин. Парни тренируются с остальными ребятами под присмотром Тамира. Тренировки жёсткие, как вы и просили. И… Глеб с Борисом очень напряжены. Не могу сказать наверняка, но вроде бы они сомневаются в том, что вы тренировались в одиночестве и что-то подозревают.

— Хм… Если так, значит ты справился с задачей, — улыбнулся я. — Продолжаем нагнетать обстановку.

— Очень коварный подход, Господин, — покачал головой Наставник.

— Они сами согласились на это. А значит мой долг научить их управлять альтерой. Хотя… не всё тут зависит от меня.

— Альтера… Ваша особая энергия поражает. Если ребята смогут овладеть ей, мы станем заметно сильнее. И я бы тоже так хотел научиться, Господин.

— Придёт время, я и тебе попробую провести инициацию, — хмыкнул я.

После шести молчаливых минут петляний по узким улицам, Вадим таки не выдержал и поднял тему, которую мы чуть раньше успели обсудить по телефону:

— Господин, я ни в коем разе не оспариваю ваше решение, но вынужден уточнить. Вы уверены? Вы ещё полностью не восстановились, а уже вновь ввязываетесь во что-то опасное. Может быть, не стоит?

— Знаешь, что я тебе могу сказать… — задумчиво проговорил я. — Если вы с тётей Мари когда-нибудь поженитесь и нарожаете детишек, вот кому я точно не позавидую. Две наседки в одном гнезде это слишком.

— Эм… Господин… думаете, такое возможно? — удивлённо спросил Наставник. — Вы дадите своё благословение?

— Даю прямо сейчас, если оно тебе нужно. А так, ты уже большой мальчик и вполне самостоятельно можешь решать, к каким девочкам тебе подкатывать.

— Но… она же ваша тётя? — всё так же неуверенно пробормотал Наставник.

— Радуйся, что не дядя, — вздохнул я. — Расслабься, Вадим. Мари тоже большая девочка и сама решает, с кем ей гулять. Так что не робей и вперёд. Она у нас в самом рассвете сил. Если заинтересован — не потеряй момент.

— Эм… Понял, Господин. Искренне благодарю, — поклонился он, пытаясь не отрывать взгляда от дороги.

Уйдя в свои мысли, Вадим больше не донимал меня заботой. Только ближе к концу пути, когда мы, оторвавшись от хвоста, подъезжали к охраняемой парковке под открытым небом, Наставник уточнил план дальнейших действий.

Вадим остановил машину возле грязного красного хэтчбэка, в котором сидели двое мужчин. Я встретился взглядом с пассажиром, и тот кивнул, узнав меня.

— Идём, карета подана, — сказал я Вадиму, выходя на улицу.

Вдвоём с Наставником мы уселись на заднее сидение красной машины. Окна были затонированы.

— Добрый день, Аскольд Игоревич, Вадим Юрьевич, мы от Иллариона Марковича.

— Здравствуйте, мы так и поняли, — кивнул я и тут же добавил: — Хвоста за нами быть не должно.

Сегодня мне позвонил Филипп Волков, и голос его звучал встревожено. Он сообщил мне, что его отец хочет со мной срочно встретиться, правда, причин такой поспешности не раскрывал. А ещё сообщил, что напрямую к ним ехать не стоит, поэтому мы и добирались до усадьбы Волковых окольными путями на старой машине. Лишь на последнем, самом коротком, участке пути до усадьбы мы все вчетвером пересели на машину подороже, дали круг по ближайшим кварталам и наконец-то прибыли на место.

На территории усадьбы и на подступах к ней было оживлённо — люди в тёмных плащах «чередовались» с людьми в чёрных тактических костюмах и закрывающих лица чёрных шапках.

— Привет, чемпион! — Филипп лично встречал нас на крыльце. — Прости, что без предисловий, но пойдём сразу в кабинет, а твоего сопровождающего Семен, — он указал взглядом на дворецкого, — проводит в гостиную.

Сразу быка за рога, значит? Нет, я конечно люблю такой подход, но ведь несколько дней назад Волковы, как любит выражаться один из моих бойцов Костя — «сиськи мяли», а теперь сразу к делу…

Мы прошли по коридору в левое крыло особняка, и Филипп открыл передо мной массивную дверь.

В кабинете главы рода находилось трое мужчин. Сам Илларион Маркович сегодня был хмур и восседал за большим дубовым столом. Ещё двое мужчин, смутно похожих на него, сидели в креслах недалеко от входа.

— Аскольд, здравствуй, проходи. Позволь представить тебе моих младших братьев Демьяна и Матвея. Филипп, ты тоже заходи. Присаживайтесь.

Поприветствовав всех присутствующих, я сел на небольшой диванчик напротив братьев главы рода.

— Итак, Аскольд, тебе, должно быть, любопытно, почему мы тебя так срочно позвали, — как только я сел, обратился ко мне Илларион Маркович. — Не буду тебя томить. Род Волковых согласен вместе с тобой вести войну против рода Андориных.

— Хорошо, — кивнул я. — Обсудим план нападения? Когда начинаем?

Я скользнул взглядом по младшим Волковым и снова пристально посмотрел на старшего. Он продолжал хмуриться.

— К сожалению, Аскольд, не всё идёт, так как мы того хотим. Увы, мы не успели объявить войну Андориным, они сделали шаг первыми. Полтора часа назад они объявили нам официальную войну. А значит, по закону через два с половиной часа они вправе начать военные действия.

Хм… после звонка Филиппа я что-то подобное себе и представлял.

— Ты предлагал сражаться против них вместе, — продолжил глава рода. — Мы согласны. После победы ты, как и обсуждали ранее, получишь лесодобывающее предприятие Андориных.

— Прошу прощения, Илларион Маркович, но я предлагал вам быть атакующей стороной в этом конфликте. Подгадать момент, возможно, когда один из Мастеров Андориных будет отсутствовать в Москве.

— Да, Аскольд, — перебил меня Волков-старший. — Так и было. Но я уже сказал, что ситуация сложилась иным образом. Мы хотели выбрать подходящий момент. По нашим сведениям брат Аркадия Андорина — Андрей, один из Мастеров рода, должен был в ближайшее время отправиться с деловым визитом в Петроград. Но, увы, войну они объявили раньше, и Андрей Андорин так никуда и не улетел.

— Позвольте узнать, Илларион Маркович, к чему такая спешка? Что их подтолкнуло?

Глава Волковых поморщился, как будто укусил что-то кислое.

— Пропал сын Аркадия — Николай Андорин. Слышал что-нибудь об этом?

— Нет, — я изобразил лёгкую растерянность.

— Теперь слышишь. Так вот, вчера Аркадий звонил мне с истерикой, обвиняя нас в том, что мы причастны к исчезновению его сына. Мы этого не делали, — твёрдо произнёс Илларион. — О чём я сообщил Андорину. Он пообещал нас вывести на чистую воду… А сегодня объявил войну.

— И официальная причина войны — исчезновения Николая? — уточнил я.

— Нет, конечно, Аскольд. Официальная причина: «непреодолимые противоречия», — глава Волковых пытался говорить спокойно и уверенно, но его тон не мог меня обмануть.

— Я понял, в какой вы оказались ситуации, — задумчиво протянул я.

Ну вот, Андорины сделали неправильные выводы… Должно быть, заметили активизацию разведки Волковых, вот и сложили два плюс два, получив при этом пять. Фактически Волковы и так были на грани неравной для них войны с Андориными, а благодаря моей встрече с сарнитом эта грань стёрлась.

Четыре пар глаз выжидательно смотрели на меня. А я что? Изображаю философскую задумчивость.

А на самом деле размышляю, как поступить. Я, конечно, помогу Волковым в этом конфликте. Но теперь легко соглашаться нельзя — таковы правила аристократической игры. Хоть я по местным меркам и простолюдин, но стремлюсь стать аристократом, а значит нельзя позволять себя «прогнуть». Ведь условия, в которых разворачивается конфликт, сильно поменялись.

— Аскольд, ну так чего скажешь? — первым из Волковых не выдержал самый младший. — Ты с нами?

— Один момент, — ответил я Филиппу и снова посмотрел на его отца. — Илларион Маркович, пусть всё пошло не по плану, но моей вины в этом нет. Сейчас ситуация для вступления в вашу войну куда сложнее.

— Да как ты смеешь! — не выдержал младший из братьев Иллариона и стукнул по разделяющему нас столику. — Отказываешься от своих слов?! Хах! Чего ещё ожидать от пр…

— Довольно! — осадил его глава рода. — Аскольд, прошу, не держи зла на Матвея. Что же касается твоего замечания, то оно верно. И что ты хочешь, кроме лесодобывающего предприятия? — правильно понял мой посыл Волков-старший.

— Миллион рублей и половину от трофеев, которые вы можете получить, кроме обязательных к получению моего лесодобывающего предприятия и вашего производства экранов, — не моргнув, ответил я.

— Ты совсем, что ли, забыл с кем разговариваешь?! — вскочил с места Матвей. — Думаешь, ты нам настолько нужен, что можешь позволить себе выкручивать нам руки?! Ты, мерзкий пр…

— Матвей! — рявкнул Илларион. Сверкнув глазами, он сердито уставился на младшего брата. И тихим голосом, от которого повеяло холодом, продолжил: — Пожалуйста, иди проверь, как там наши ратники. Всё ли готово к обороне.

— Как скажешь, — фыркнул младший из братьев Волковых и вышел из кабинета.

— Аскольд, ты… — начал было глава рода, но замолчал. Воспользовавшись паузой, я перехватил нить разговора:

— Понимаю негодование Матвея Марковича, однако позвольте пояснить своё требование о половине избыточных трофеев.

— Прошу тебя, поясни, — благосклонно кивнул Илларион.

— Неважно, вы бы объявили войну Андориным или они вам. В моём понимании эта война в любом случае, уж извините, за спасение вашего рода. Я хочу, чтобы ваш род вышел победителем из этого конфликта, и конфликт на этом закончился. Однако я так же понимаю, что война — дело затратное. И победитель вправе окупить её за счёт трофеев. С самими трофеями мы с вами определились во время нашей прошлой беседы. Получить эти два важных предприятия, значит заметно ослабить проигравшего врага. Однако у врага останутся ещё другие объекты, позволяющие Андориным выжить и встать на ноги. Так вот, я хотел бы, чтобы конфликт был исчерпан, а Андорины на долгие годы погрузились в восстановление утраченных в его ходе позиций. Но чтобы им было что восстанавливать. И кому восстанавливать. Я не хочу, чтобы наш союз в погоне за избыточными трофеями устроил бойню. В моём понимание — наша цель победа, а не уничтожение врага. Мы же не саранча. Да и, насколько я понимаю, не нагадили Андорины вам так сильно, чтобы их уничтожать под корень.

После моей долгой речи в кабинете повисла тишина. Двое мужчин и юноша задумчиво хмурились, то переглядываясь между собой, то посматривая в мою сторону. Ну а я впервые с начала разговора взял в руки чашку с чаем с нашего низкого столика.

Хороший чай… Эх, ещё одна причина, по которой стоит стать аристократом — получить доступ к эксклюзивным видам продуктов.

— Хах! — как ни странно, первым тишину нарушил брат главы рода и единственный Мастер Волковых — Демьян. — Сильно сказано. И благородно. Ну, Илларион, согласишься с тем, что и нам не нужно упираться сверх меры? Эти, как выразился парень, «избыточные трофеи» не стоят лишних смертей наших ратников.

— Соглашусь, — вздохнул старший Волков. — Я тоже не собираюсь устраивать бойню, Аскольд. Но, кроме дополнительных трофеев, ты обозначил миллион рублей. Это слишком много, учитывая, что ты и так получишь лесозаготавливающее предприятие.

— Ради помощи своему другу Филиппу Илларионовичу я готов немного поумерить свой аппетит, — пожал я плечами.

— Двести тысяч, Аскольд, — коротко сказал Илларион.

— Восемьсот тысяч.

— Ладно, триста тысяч, и не рублём больше. Побойся гнева богов, Аскольд.

— Маловато, Илларион Маркович, — покачал я головой. — Давайте хотя бы семьсот пятьдесят тысяч.

— Аскольд, у нас нет сейчас времени на это. Так что предлагаю полмиллиона.

— Идёт, — решительно кивнул я.

— Но у меня условие. Точнее просьба, не используй техники. Только в крайнем случае. Я видел твои бои и знаю, что ты способен сражаться без техник на одном покрове.

— Думаете, я без них смогу одолеть Мастера?

— Так ты и не будешь один сражаться с Мастером. И потом, в крайнем случае можно.

— Зачем такое ограничение? — чуть прищурился я, хотя и сам понимал причину.

— Я не знаю никого, кроме тебя, кто имел бы атрибут «золотые молнии». Если кто-то увидит их и выживет… Лишние разговоры о твоём участие нам совершенно ни к чему.

— Идёт, — повторил я недавно сказанное.

— Вот и договорились, — в голосе Иллариона слышалось облегчение. — А теперь обсудим вашу с Вадимом задачу.

Он нажал на кнопку селектора под крышкой стола и попросил пригласить в кабинет моего товарища.

Глава 5

На подъездной дороге к усадьбе Волковых развернулась ожесточённая битва. Громыхали могучие техники одарённых, оглушали звуки автоматных очередей и взрывов гранат. Использовать крупную военную технику на территории имперских городов было запрещено законом, но и без этого сражение двух дворянских родов переливалось яркими красками.

Хотя польза от автоматов и гранат в этой битве представлялась весьма сомнительной. Ну а как иначе, если основной ударной силой с обеих сторон выступили немногочисленные Наставники.

И, естественно, Мастера.

Первый Мастер Андориных и не думал маскироваться, с ходу заявив о себе яростным дождём из огненных шаров. Этот дождь уничтожил с десяток Слуг Волковых, прежде чем Демьян Волков (единственный Мастер своего рода) возвёл ветровой купол и перешёл в контратаку. Пространство вокруг двух Мастеров, которые сейчас находились возле раскуроченных ворот и поваленного забора, окружающего усадьбу, опустело. Другие бойцы совершенно не горели желанием вмешиваться в поединок двух чудовищ.

Бои шли на разных направлениях. Часть боёв проходила за территорией усадьбы, прямо на проезжей части, часть — на территории. Несколько отрядов врага зашли с тыла, но были встречены ратниками Волковых.

Глава рода Волковых командовал своими силами из особняка — временный штаб организовали прямо в гостиной. Мы с Вадимом, одевших в чёрные тактические костюмы с гербами рода Волковых, и чёрные маски, закрывающие лицо, через окно гостиной наблюдали за вспышками, сопровождающими техники сражающихся бойцов.

Нам двоим предстояло взять на себя второго Мастера Андориных — Слугу по фамилии Вилкин. Но он всё никак не объявлялся.

— Господин, группа из десяти бойцов прорвалась с левого фланга. Один из них использует техники превосходящие техники Наставников атрибута «молния». Но не Мастерские, возможно, это Вилкин пытается скрыть силы, — услышал я за спиной голос одного из аналитиков. Он обращался к главе рода.

— Нацелились на штаб? — тут же сориентировался Илларион Маркович. — Аскольд, ваш выход. Задержите их, я пришлю к вам помощь.

— Выдвигаемся, — кивнул я и, хлопнув Вадима по плечу, бросился по коридору к запасному выходу.

Бег не мешал мне размышлять, поэтому я ещё раз прогнал через мозг имеющиеся сведения.

В среднем дворянский род с учётом боеспособных членов рода и ратников имеет примерно девяносто бойцов. Волковы по силе и влиянию занимают положение выше среднего, так что выставили на эту битву сто шесть бойцов. Андорины же по прикидкам разведчиков Волковых располагают как минимум сто тридцатью бойцами. Но это всего, а во время штурма вражеского имения кто-то из ратников и членов рода в любом случае должен был остаться защищать родовое гнездо.

Так вот, сейчас против нас с Вадимом будет десяток бойцов. И, вероятно, один из них Мастер.

Возле массивной двери стояла девушка в чёрном костюме, шлеме и бронежилете. Одна из местных служанок. Не все Слуги рода — ратники, но не только ратники участвуют в битвах. Пусть служанка сама и не сражается, но посильную помощь оказывает.

Быстро открыв дверь, она выпустила нас на улицу, и тут же заперла её изнутри.

— Аскольд, видите их? — в динамике моей гарнитуры зазвучал голос главы рода Волковых.

— Нет пока, — отозвался я, жестом велев Вадиму бежать к беседке.

Но до беседки мы добежать не успели — пятеро бойцов в таких же чёрных костюмах, как у нас, но с другими гербами на груди, слаженно атаковали меня и Вадима дальнобойными техниками разных атрибутов.

А вот шестой стоял позади товарищей, наблюдая за происходящим. Ещё четверо из заявленной десятки не дошли до нас — должно быть, столкнулись с бойцами Волковых из другой группы. За спинами врагов отчётливо был слышен грохот, и виднелось огненное зарево.

Вадим принял атаку аж пятерых противников на огненный щит. И выстоял! Отлично! Не зря на его пальце «Кольцо концентрации», а в кулаке зажат усилок.

Тем временем вражеская пятёрка продолжила давить дистанционными техниками. Вадим начал отодвигать щит из яростного пламени подальше от себя, чтобы контратаковать, но в этот момент в его щит врезался белоснежный трёхметровый орёл, сотканный из стрекочущих молний — предполагаемый Мастер ввязался в бой.

Щит взорвался, а Вадима отбросило на добрых три метра. В следующий миг уже шесть дистанционных техник полетело в моего товарища, но он успел создать полный стихийный доспех. С двумя артефактами усиления доспех Вадима выглядел очень красиво, его тело с ног до головы закрыли эдакие латы из пламени. Шлем, панцирь и наручи выглядели как настоящие, будто бы на самом деле были сделаны из яркого оранжевого металла и украшены вензелями, но ноги Вадимы были охвачены языками пламенны без всякого намёка на средневековую броню.

Стоя на одном колене и закрывая голову руками, Вадим, точно пламенный рыцарь, сдерживал натиск шестерых. Ещё немного и…

Я не мог допустить, чтобы мой друг пострадал сколько-нибудь сильно. Не мог позволить его стараниям пропасть даром. Потому всё это время я не стоял на месте. И вот, наконец, набрав скорость с помощью покрова и облака альтеры, оказался рядом с врагами. Зашёл к ним по дуге, справа.

Удар!

Враг успел среагировать, защитился двумя руками в каменных перчатках, но…

Наполненный альтерой кулак разнёс ему и руки, и голову.

В этот момент остальные пятеро прекратили попытки пробить доспех Вадима. Произошло это очень даже вовремя — ещё пара секунд, и мой товарищ, который сейчас тяжело дышал в пятнадцати метрах от меня, издал бы последний вздох.

Теперь все пятеро синхронно атаковали меня. И самой сильной из их атак было толстое длинное копьё из белоснежных молний.

Форкх меня дери! Ну что ж, позабавимся, ребятки!

* * *

Филипп Волков нервничал. Как можно оставаться спокойным во время своего первого боевого задания? Пусть парень и считался редким самородком, пусть в свои восемнадцать уже превзошёл по силе Наставника, но сражаться всерьёз за свою жизнь ему ещё не доводилось.

Будучи наследником главы рода и ещё не достигнув полного совершеннолетия, Филипу следовало бы отправиться в бронированный бункер вместе с детьми, женщинами и дряхлыми стариками. Но неофициальный ранг парня делал его фактически одним из сильнейших бойцов рода. И если обладатель такой силы будет отсиживаться в бункере, какой пример он подаст другим членам рода и ратникам?

И всё же в самое пекло Филиппа не послали. Вместе с двоюродным дедом и тремя ратниками ему была отведена роль предпоследнего рубежа обороны. «Последним рубежом», соответственно, являлись те самые женщины и старики, укрывшиеся в бункере.

— Успокойся, Филипп, — двоюродный дед добродушно хлопнул по плечу парня. — Будем надеяться, что нам не придётся сражаться.

— Хочется верить, — отозвался наследник Волковых, но тут же спохватился. — В смысле, я не боюсь битвы! Просто не хочу, чтобы враги сюда добрались.

— Не боишься битвы? — усмехнулся старик. — А стоило бы. Раскуроченные людские тела, крики ужаса и боли, последний огонь в глазах товарищей… Это страшно, — понизив голос, проговорил он. — Но, знаешь, этого не избежать. Таков крест потомственного аристократа, Филипп. Мы — воины. А долг воина храбро выходить на битву. При этом стремиться свести ужасы битвы к минимуму. Так что, Филипп, если мы с тобой сегодня просто простоим в этом коридоре без дела — для нашего рода это уже победа. Но если нам всё же придётся сражаться, мы мужественно вступим в это сражение и победим.

Филипп улыбнулся. Удивительным образом, высокопарная речь деда помогла парню справиться с волнением и страхами.

«А ведь ничего нового он и не сказал», — про себя хмыкнул Филип, вслух же произнёс:

— Спасибо.

— Не за… — начал старик, но замолчал на полуслове. В гарнитурах Филиппа и его отряда прозвучал напряжённый голос главы рода:

— К вам направляется группа из трёх человек! Встретьте их, срочно!

— Выходим! — рявкнул старик и побежал к двери чёрного хода, возле которой стояла ещё одна служанка.

Облачившись в стихийные доспехи, пять бойцов под предводительством старика Волкова осторожно вышли на улицу.

Яркая белоснежная вспышка ударила по глазам Филиппа! Парень успел отвернуться и рванул в противоположную сторону.

— Оугх…

Он услышал сдавленное кряхтение и, повернув голову, увидел двоюродного деда. Его грудь пронзило толстое сверкающее белыми всполохами копьё. Жизнь оставила старика вместе с хлынувшей изо рта и раны кровью. Дистанционная техника обладателя атрибута «молния» рассеялась только через несколько секунд после того, как бездыханное тело упало на землю.

А ведь дед был Наставником! Пусть с возрастом силы одарённых таят, пусть старик уже давно слабее среднего Наставника, но умереть от одной атаки?

— Отец! Тут Мастер! Вилкин! — не дав захлестнуть себя панике, быстро сориентировался Филипп.

— Принял, — упавшим голосом ответил глава рода, а следом неестественно бодро добавил: — Держись, сынок! Подмога уже близко!

Но слов отца Филипп почти уже не слышал, полностью сконцентрировавшись на битве. Доспех ветра давал парню высокую скорость, позволившую мгновенно уйти вправо на десяток метров. Одновременно Филипп атаковал врагов масштабной дистанционной техникой — многочисленные ветровые клинки разрезали всё на своём пути.

Всё, кроме брони Мастеров. А ведь с вражеским Мастером было ещё и два Наставника! И оба очень удивились, когда техника Филиппа пробила в некоторых местах их стихийные доспехи и даже покров.

Но раны оказались лёгкими, с такими враги ещё долго смогут сражаться.

А вот на стороне Филиппа остались лишь старый Наставник, да двое осветлённых первого ранга. Пока их господин отвлекал внимание на себя, опытные ратники рассредоточились и атаковали врагов издали.

Правда, их дистанционные техники оказались для ратников Андориных не страшнее комариных укусов. Разве что огненные шары старого Наставника смогли действительно занять врагов. Именно поэтому старый Наставник и стал следующей целью вражеского Мастера.

Филипп Волков смог наконец сократить дистанцию и навязать одному из Наставников врага рукопашный бой. Молодой самородок теснил одного Наставника Андориных, а второй отбивался от атак ратников Волковых. Мастер же, воспользовавшись моментом, потратил несколько секунд на концентрацию жи́вы и выставил перед собой обе руки.

Дракон, сверкающий белоснежными молниями, устремился прямо в Наставника Волковых. Защита старика лишь две секунды продержалась против атаки того, кто на ступень превосходил его во владении жи́вой. Казалось, лишь одна ступень отделяет Наставника от Мастера. Сделаешь шаг, и вот, ты уже сам Мастер… Но нет. Две секунды, а после них полный боли и ужаса крик. И запах сожжённого до костей тела.

Белоснежный дракон не развеялся. После уничтожения Наставника в технике Мастера всё ещё было достаточно жи́вы, чтобы продолжить кровавую жатву.

Филипп услышал крик ещё одного ратника. С тех пор как началось сражение, это была уже третья смерть. А ведь изначально предполагалось, что их отряду вообще не придётся сражаться.

Сжав зубы и выдавив из себя яростный рык, молодой наследник рода в очередной раз пробил стихийный доспех и покров противника. Схватив врага за запястье, Волков снял свой стихийный доспех, чтобы выдать поистине мощную атаку — из его тела вылетели ветровые серпы, которые исполосовали противника. А затем левая рука Волкова от локтевого сгиба превратилась в подобие ветрового клинка.

На траву снова брызнула кровь. Теперь уже в огромном количестве. Вражеский Наставник закряхтел и обмяк.

Филипп впервые убил человека. Однако в горячке боя эта мысль даже не пришла в его голову. Обострённые инстинкты бойца и вдолбленные во время бесчисленных тренировок рефлексы заставили парня отпрыгнуть назад и снова активировать доспех ветра. После победы над одним противником обязательно жди атаки другого.

Едва Филипп отпрыгнул, в него тут же врезалось толстое копьё из молнии. Парень успел возвести щит, закрыться руками…

Полупрозрачный серый щит из ветра разлетелся. Доспех Волкова пробило вместе с запястьем, а самого парня отбросило на пять метров.

Но не убило.

Хвала богам, вражеский Мастер вложил в свою атаку чуть меньше жи́вы, чем требовалось.

— Оукх… — закряхтел Волков, приложившийся спиной о толстый ствол векового дуба, на который он любил забираться в детстве.

Мотнув головой, парень начал подниматься на ноги, но вовремя вспомнил свои тренировки и перекатом ушёл в сторону, чтобы не оказаться лёгкой мишенью для врага.

«Проклятье! Рука болит! — мелькнуло в мыслях Филиппа. — Плевать! Я должен задержать их как можно дольше! Главное — не попасть под удар!»

Однако дистанционной атаки, которой ожидал парень, так и не последовало. Вместо этого вражеский Мастер быстро сократил дистанцию и теперь стоял в полутора метрах от раненого Волкова.

Филипп вскинул руки и топнул — от него во все стороны закружили потоки режущего ветра. Объёмная техника тут же захлестнула вражеского Мастера, а Волков ринулся в противоположную сторону.

Когда белоснежная молния пробила насквозь его защиту и живот, парень закричал. Его ноги подкосились, и он упал на жухлую осеннюю траву.

Мгновенье, и Мастер, обладающий атрибутом молния, уже стоял рядом. Он был облачён в красивый узорчатый белоснежный доспех. Правда, вид его правой руки портил гармоничность сияющего образа — ладонь с обеих сторон была укутана белоснежными молниями, они же накрывали и каждый палец, вытягиваясь вперёд на добрых тридцать сантиметров. Страшная белоснежная сверкающая «лапа» потянулась к лицу Филиппа.

«Он понял, что я Волков и хочет убедиться в смерти наследника, — осознал Филипп. — Проклятый старикан. Чтоб ты сдох! Тварь! Не думай, что всё будет так просто! Я помешаю тебе!»

Филипп завопил, ринувшись на врага. Парень тянул к нему ладонь, в которой уже зарождались ветровые клинки и врезал техникой прямо в грудь Мастеру! Но даже не смог его оцарапать.

— У-а-а-а!!! — рык ярости сменился криком невероятной боли. Мастер гигантской искрящейся лапой вцепился в голову Филиппа. Ещё мгновенье, и молнии пробьют защиту парня и изжарят его мозг.

«Это конец… Мама… Отец… прошу вас, выживите…» — пронеслось в мыслях мысленно принявшего неизбежную смерть парня.

Внезапно враг перестал жечь молниями и отпустил Филиппа.

Падая на траву, Филипп увидел бойца в чёрной одежде. Света от белоснежных молний хватало, чтобы разглядеть вновь прибывшего. С ног до головы он был покрыть какой-то вязкой жидкостью, и герб рода Волковых на груди спасителя залит красным.

Кровь?

Да, мужчина будто бы искупался в крови врагов. И теперь прибыл за новой порцией.

«Ты вовремя… чемпион» — теряя сознание, улыбнулся Волков.

* * *

Андорины нас обманули. Ратник с атрибутом «молния», по силе превосходящий среднего Наставника, на самом деле и оказался просто сильным Наставником, а не скрывающим свою силу Мастером.

Враги всей толпой пытались прикончить Вадима, не обращая внимания на меня. И потому дали мне подобраться близко к их плотному построению. Весьма глупая ошибка с их стороны — чувствовали своё превосходство и не растянули ряды…

Ну а дальше уже ничто не помешало мне сделать из них фарш с помощью альтеры. Да, после битвы с сарнитом я плохо контролирую обе энергии. Но это большая проблема в бою, в котором тебе приходится сдерживаться. Сейчас же я мог просто бить по максимуму — точечный контроль мне был не нужен.

Но больно… это минус. Всё тело горит! Будь проклят этот сарнит, заставивший меня во время боя так сильно напрячься.

И все же мы с Вадимом легко покончили с группой нападавших. Стоя над поверженными врагами, я размышлял, куда же делся второй Мастер Андориных, как вдруг услышал через гарнитуру напряжённый голос главы рода Волковых.

— Аскольд, срочно бросай всё и беги к правому крылу особняка. Там на улице Вилкин! Против него Филипп! Прошу тебя, помоги моему сыну!

Доли секунды хватило, чтобы осознать услышанное. Ещё секунда на то, чтобы проанализировать — в зоне видимости врагов нет. Отлично, можно не скрываться!

— Уже лечу! — быстро сказал я, и всё моё тело покрыл корявый стихийный доспех из золотых молний. Без артефактов я не могу использовать эту технику идеально, а сейчас ещё и контроль над энергией «барахлит», так что местами молнии доспеха на мне исчезали, в то время как на других участках тела сверкали ярче.

И всё же положительный эффект от доспеха был — я смог развить огромную скорость. Выбив дверь особняка, я пронёсся по длинному коридору. Меня едва не атаковали перепуганные служанки, но, к счастью, смогли разглядеть крупный герб Волковых на груди — в этом месте я старался держать доспех менее плотным.

Снеся и вторую дверь, я вылетел на улицу и увидел упавшего Филиппа. Лапой из молний к нему тянулся Мастер, и я без промедления рванул к нему.

В последний момент я отменил стихийный доспех (мало ли, вдруг кто увидит издали) и тут же атаковал кулаком, заряженным альтерой. Целился врагу в голову, но Мастер успел развернуться и отбить мою руку.

Правую.

Я был готов к этому и врезал ему левой. Мастера повело, он потерял темп, в то время как я, проигнорировав жгучую боль в мышцах и костях, принялся засыпать его ударами.

Но Мастер был быстрее. Стихийный доспех из белоснежных молний позволял ему успевать отбивать мои атаки до того, как альтера наносила ему серьёзный урон. Форкхово дерьмо! Наплевать на безопасность и вновь активировать свой доспех, чтобы сравняться в скорости? Мастера и второго бойца Андориных мы точно прикончим, но…

Внезапно из доспеха на груди моего противника вырвалось толстое копьё молний и ударило мне в грудь. Я успел довернуть корпус, и атака прошла по касательной.

Ум… сарнитские дебри! Жжётся! Я чудом удержал покров…

Но потерял темп. Со всех частей вражеского доспеха в меня полетели бесчисленные тонкие молнии, напоминающие стрелы.

Одна из них пронзила моё плечо вместе с покровом. Другие пробивали покров, но, к счастью неглубоко вгрызались в тело.

Вот одна летит прямо в глаз…

Именно в этот момент я понял, что потерял контроль над покровом. Как ни крути, но в моём нынешнем состоянии очень рискованно выходить на бой против серьёзного противника.

Сарнитнские дебри… Прощай жи́ва, да здравствует альтера.

А вместе с ней и бесконечная невыносимая боль.

— Хватит уже! — рявкнул я, давая волю эмоциям. Воплотившись в ауре, они золотыми молниями разошлась от моих ног в разные стороны.

Мастер замер, перестав атаковать.

А дальше всё произошло невероятно быстро.

Я понял, что надолго задержать Мастера у меня не получится, и что из-за разницы в скорости, я могу не успеть сократить разделяющее нас расстояние. Однако же…

Огромный, метра два в диаметре, огненный шар упал с неба на голову вражеского Мастера. Наполнив тело концентрированной альтерой, я сорвался с места. Вокруг моего врага бушевало пламя, которое он пытался разогнать молниями.

— Добьём его!!! — взревел я, вновь выпуская родовую ауру.

Не только огненные шары подоспевшего Вадима полетели во врага, но и ветровые серпы очнувшегося Филиппа. Парень вложил все оставшиеся силы в эту атаку и ударил по Мастеру сзади, и тут же снова потерял сознание.

Я воспользовался моментов и продирался сквозь пламя. Тело под завязку было наполнено альтерой, так что каждый шаг отдавал болью, будто ноги затянуло в жернова и теперь перемалывают.

Но жалеть свою слабую тушку было некогда. Наконец-то я настиг Мастера. Моя аура и атаки товарищей отвлекли его достаточно, чтобы я смог провести чистый удар кулаком в печень.

От импульса альтеры врага выгнуло дугой, и он закряхтел. Я же с трудом поднял другую руку. Ещё удар…

— Кха-оух… — снова закряхтел враг.

Третий…четвёртый…

Враг потерял контроль над покровом. Передо мной беззащитная тушка.

Добить!

Но я не успел.

Филипп продемонстрировал невероятную волю к победе, вновь придя в себя. Он выстрелил в голову Мастеру из пистолета. Как бы это странно ни звучало, но некоторые осветлённые даже с высоким рангом носят с собой огнестрельное оружие. Так называемый последний довод. Хотя в случае с аристократом и наследником рода — скорее уж дополнительный шанс не попасть в плен и не дать врагу возможности шантажировать род.

— Вадим, быстрей! — повернув голову, я указал на Наставника Андориных, который буквально только что прикончил последнего ратника Волковых и явно собирался свалить.

Убедившись, что Мастер мёртв, я поспешил на помощь Вадиму. Не прошло и тридцати секунд, как мы убили последнего на этом участке врага.

— Илларион Маркович, мы закончили. Мастер и остальные ликвидированы. Филипп жив, но ранен. Остальные мертвы, — через гарнитуру коротко отчитался я, зажимая рукой кровоточащий бок наследника Волковых.

— Понял. Спасибо. Команда медиков сейчас будет у вас, — лаконично ответил глава рода.

— Что со вторым Мастером?

— Как ты себя чувствуешь? — вопросом на вопрос ответил он.

— Паршиво. Даже вместе с Вадимом вряд ли потяну ещё один бой, — признался я.

— Но Демьяну вдвоём помочь сможете?

— Да.

— Хорошо. Как только появятся медики, сразу же отправляйтесь к нему.

Глава 6

Аквэрисы — разумная раса, представители которой большую часть своей жизни проводят в воде. Входят в Объединённый Фронт, правда, в бою от них пользы мало. В основном они поставляют продовольствие в обмен на защиту от сарнитов и их приспешников.

Так вот, последнее время я себя и чувствую аквэрисом. Разница лишь в том, что в бою я незаменим, а остальное время уже несколько дней я провожу в воде.

Да, поздним вечером в четверг после битвы с Андориными я вновь занялся самоисцелением в Вадимовской ванне. Мы победили, вернулись домой, и я ушёл в «заплыв».

Победили… Да, для меня со вторым Мастером вышло гораздо проще, чем с первым. А всё потому, что он сражался с Мастером Волковых — Демьяном. Я же с помощью гарнитуры и главы рода смог скооперировать совместную атаку на врага. Вадим (с двумя артефактами) плюс ещё два Наставника в едином порыве атаковали вражеского Мастера, помогая Мастеру союзному. Так под шумок я и смог подобраться к противнику на расстояние удара.

Мы смогли защитить дом Филиппа и его рода. Выжившие враги бежали, но и Волковы тоже принялись залечивать раны, параллельно с этим, пытаясь убедить противника прекратить кровопролитие и сдаться.

Мы договорились с Илларионом Марковичем, что в мелких операциях, призванных «пощипать нервы врагу», я не участвую. Но если всё-таки Андорины не признают поражение, и потребуется штурм уже их усадьбы, нас с Вадимом позовут.

А пока можно страдать… то есть восстанавливаться после тяжёлых битв.

Квартиру Вадима я покинул лишь в субботу утром, когда точно знал, что братья на тренировке, а стало быть, дома одна тётя Мари.

— Ну привет, гулёна, — недовольным тоном поприветствовала она меня.

— Здравствуй, тётя, — улыбнулся я как ни в чём не бывало. — Как жизнь?

Она поджала губы, насупилась, а затем, выдохнув, подалась вперёд и крепко меня обняла.

— Рада тебя видеть, Аскольд. И температура твоя так и никуда не делась…

— Уже спадает, — отозвался я. — Что у нас на завтрак?

В последнем бою враги меня потрепали средне, да и восстановление идёт полным ходом, так что мой рацион не ограничивается одним лишь бульончиком.

— Кашу будешь? — предложила Мари.

— А то! Идём!

Спустя три минуты я сидел на кухне, вкушая рисовую кашу в исполнении тётушки. Как вкусно-то! Не то что стряпня Вадима.

Но лучше мне всё-таки есть маленькими порциями.

И от хлеба, пожалуй, откажусь.

— Ну? Расскажешь, где ты пропадал все эти дни? — уперев ладонь в подбородок, спросила тётя Мари.

— Работа. То-сё, — пожал я плечами. — Ничего интересного.

— Значит, всё-таки не расскажешь, — тяжело вздохнула она и покачала головой. — Ладно, боги с тобой. Взрослый уже, что с тебя взять. Но, — её взгляд посерьёзнел, — не втягивай в свои дела братьев. Пусть у вас лишь год разницы, они по сравнению с тобой младенцы.

— Обещаю, ничего противозаконного, — я ответил ей таким же серьезным тоном и поднял руку, будто произнося слова присяги, — и ничего такого, на что они сами бы были несогласны. Всё добровольно. И всё ради их будущего. Ну и… моего тоже. Признаюсь, я хотел бы, чтобы мой тыл прикрывали родные люди, которым я доверяю. Но только если они сами этого захотят.

Пять секунд тётя Мари молча смотрела на меня, а затем, так и не произнеся ни слова, кивнула.

Лишь спустя ещё семь секунд, в течение которых я наслаждался сладковатой кашей, она произнесла:

— Принимается. Но помни, ты обещал.

— Никогда не забываю своих обещаний, — кивнул я. — Кстати, раз уж мы заговорили о делах. Я должен недельку пожить отдельно.

— Что??? — вскочила она с места. — Ты… не шутишь?

— Ох, тётушка, ну что за странная реакция? — усмехнулся я. — Это же не первый раз, когда я буду ночевать не дома.

— Да… но… — она растерянно плюхнулась на стул. — «Жить отдельно» звучит так серьёзно… А с кем ты будешь жить?

— Один, — пожал я плечами.

— А зачем тебе это? Тебе… плохо дома?

— Нет, просто так будет удобнее, — я добродушно улыбнулся. — Ну что ты? Не кисни, я же потом вернусь.

— Эм… но…

— В общем-то, я пришёл взять кое-какие вещички. Не переживай, всё под контролем, — встав, я подошёл к тёте и приобнял её за плечи.

А потом пошёл собирать необходимое добро, включая учебники и школьную форму. Со всем этим скарбом я вместе с Вадимом отправился в один из арендуемых нами домов. Недалеко от того дома, в котором жили Архун с Отмеченным.

Оказавшись в своём временном убежище — тесном двухэтажном домишке, я разобрал вещи и, простившись с Наставником, тут же отправился в ванную.

Какое блаженство…

В воде я и уснул, и проспал ровно до тех пор, пока не зазвенел лежащий на стиральной машине смартфон.

Приподнявшись, я взглянул на экран. Хм…

Я быстро оплеснул лицо, чтобы взбодриться, и ответил:

— Приветствую, красавицу-боярыню!

— И тебе привет, разбойник, — услышал я приятный голос Кати.

— Чего это я разбойник?

— А разве нет? — хмыкнула она. — У меня тут Юля гостила, говорит, в школу ты не ходишь. Мол, болеешь…

— И? — не понял я.

— Аскольд, — вздохнула Морозова. — Ты Мастер. Ну или рядом. И это почти всем известно. Чтобы молодой Мастер простудился… Нет, это конечно возможно, но… слишком сомнительно, Аскольд.

— И всё же простуда меня доконала, — усмехнулся я и для достоверности кашлянул в трубку. — Но ничего страшного, думаю, уже скоро пойду на поправку.

— Буду ждать, — усмехнулась Катя. — Полагаю, сегодня мы увидеться не сможем?

— Что-то серьёзное?

— Ну как тебе сказать… Скучающая женщина — это достаточно серьёзно?

— Достаточно. Но всё же не настолько, чтобы рисковать здоровьем твоих домочадцев. Сегодня я могу кого-нибудь заразить в твоём доме…

На самом деле мне просто хотелось посвятить пару дней спокойному восстановлению организма.

— Поняла тебя, заразный. Эх… завтра у меня вечером самолёт. Опять в Сочи лечу. Как-то так вышло, что этот отель оформляем в первую очередь. А там, думаю, в течение пары недель оформим и другое имущество. Как ты, ждёшь не дождёшься свои трофеи?

— А то! Вадим уже с ног сбился команду управляющих искать…

— Ну какие-то тебе перепадут с двух фирм. Может быть, повысишь их, — задумчиво проговорила Катя. — Если хорошо себя покажут. Тебе ведь нужен полноценный Совет, верно?

— Да, что-то вроде того. Вадим за боевую-тренировочную часть, какой-нибудь профессионал с командой за хозяйственно-экономическую, позже и другие направления выделим.

— Потрясающе, Аскольд, — искренне восхитилась Морозова. — Ты ещё даже не аристократ, а уже строишь систему управления, как у родов. Хм… Может, тебе помочь с поисками?

— Спасибо, Катя, но как-нибудь сами справимся. У тебя своих дел по горло.

— Всё сам да сам, — проворчала она.

— Не бухти, если всерьёз прижмёт, я же к тебе первой обращусь. И тогда тебе придётся хорошенько попотеть, чтобы выполнить мою просьбу.

— Как-то двусмысленно прозвучало, — кокетливо проговорила она. — Немного даже… возбуждающе.

Вот умеет боярыня Морозова вовремя уйти от темы. Правда, в общении со мной «уходит» она обычно на ту дорожку, которая так или иначе ведёт к любовным утехам.

— Вот как… Ну раз уж ты заговорила об этом, я сейчас без белья.

— Ты разговариваешь со мной голым?

— Ну а что? Совмещаю приятное с полезным.

— Приятное? Ты там, что ли…

— А вот это оставим на откуп твоей фантазии, — усмехнулся я. — Кстати, а на тебе-то сейчас что надето?

Так мы и болтали с ней ещё несколько минут, прежде чем тепло распрощались, и я с чистой совестью смог продолжить свой «водяной» сон.

* * *

Слова Кати о том, что моя вымышленная болезнь для общественности может показаться невероятной, отложились в моей голове. Я, конечно, и сам размышлял на эту тему раньше, однако для меня стало неожиданностью, что Морозова сходу вывела меня на чистую воду. Пусть она мой близкий друг и вполне может спрашивать о подобном в лоб, в отличие от других аристократов, но и эти «другие» тоже могут прийти к схожим выводам.

Так что если в субботу я ещё сомневался, то в воскресенье окончательно решил — в понедельник надо идти в школу.

Внешних повреждений у меня не было, справку Вадим мне привёз, а значит никаких препятствий для этого нет. Даже температура тела к утру понедельника почти пришла в норму. Пусть боль в теле и оставались, а точечный контроль ещё не вернулся — но это не помеха для учёбы.

В классе, как обычно, перед уроками было шумно.

— Аскольд! Сколько лет сколько зим! Наконец-то! — громким приветствием встретил меня Влад.

— Как здоровье? Всё в порядке? — любезно осведомилась Яна.

— Надеюсь, переболел без последствий? — а вот в голосе Юли звучала лёгкая подозрительность.

— Как же я рад всех вас видеть, — я искренне улыбнулся друзьям.

Пусть я не был в школе всего три учебных дня, кажется, что прошла целая вечность. Серьёзные битвы и раны, которые приходится залечивать в одиночестве, здорово так нарушают ощущение времени.

Всю перемену после первого урока я тоже проболтал со своими одноклассниками. Ребята рассказывали о том, что было на уроках, что вовсю готовятся к экзаменам. Влад пожаловался, что без меня в школе скучно и «вообще ничего не происходит», а Маша пару раз подколола на свою любимую тему — мол она обязательно обойдёт меня по результатам экзаменов. Правда, стоило ей об этом заикнуться, в разговор вступал Вася… Клянусь, если эти двое когда-нибудь пожениться, их совместная жизнь будет весьма насыщенной.

На перемене после второго урока я вырвался в учсовет, поприветствовать своих «коллег».

— О, вернувшийся чемпион таки решил почтить нас своим присутствием, — Алиса встретила меня ехидной улыбкой. — Проходи, рады тебя видеть.

— С выздоровлением, Аскольд Игоревич, — сдержанно кивнула Софья.

По обыкновению в это время, кроме главы и её заместительницы, никого в кабинете больше не было.

— Благодарю, Софья Антоновна, Алиса, вы обе, как всегда, очаровательны, — настроение у меня было прекрасное, почему бы не одарить дам комплиментами?

— Спасибо, Аскольд. Ты тоже ничего, — усмехнулась Оболенская.

— Благодарю за комплимент и могу сказать то же самое, — кивнула Троекурова. — Хорошо выглядите, Аскольд Игоревич. Стало быть, выздоровели? Как вы себя чувствуете?

— Не переживайте, — я сел на стул напротив девушек. — На турнире выступлю. И выиграю.

— Рада, что вы не изменяете себе и настроены только на победу, — отозвалась Софья.

Потом мы перекинулись парой фраз о предстоящем турнире и согласовали дальнейшее расписание совместных тренировок с Алисой.

— Но только со следующей недели, — внушительно проговорил я. — На этой у меня уже составлен жёсткий план тренировок с моим Наставником.

— Только не переусердствуйте, пожалуйста, — сказала Троекурова. — После болезни нужно осторожно увеличивать нагрузку. Хотя… уверена, ваш Наставник это знает и составил подходящий план.

— И всё-таки, Аскольд, — не унималась Алиса. — Прости за настойчивость, но ты уверен, что с твоим уровнем жи́вы тебе достаточно тренировок с Наставником? Может, всё-таки пересмотришь своё решение и согласишься заниматься с Мастером?

— За настойчивость прощаю, но мой ответ неизменен. Нет, — улыбнулся я. — Уровень жи́вы это одно. А опыт — другое. Опыта у моего Наставника предостаточно.

— Ладно-ладно, — подняла обе ладони вверх, будто признавая поражение, Оболенская, — не давлю. Главное, что ты со мной согласился снова заниматься, — хитро сощурилась она.

Княжна Троекурова обречённо вздохнула.

Покончив с визитом вежливости, я пошёл обратно в класс. Идя по коридору, здоровался с лицеистами, мысленно отмечая, что в половине случаев даже не представляю, кто именно меня приветствует. Люди меня узнают, а я их нет. Суровая доля школьной знаменитости.

О, а вот этого я точно знаю. Это Кузя — приятель Алёны.

А чего это он бросил на меня хмурый взгляд и отвернулся?

Ну и Форкх с ним.

С Кузьмой мы разошлись молча, хотя я уже почти ожидал привычного коридорного приветствия.

Третьим уроком стояла «история». Прошёл урок довольно быстро, и, наконец-то, наступило время заморить червячка. Моя система пищеварения восстановилась процентов на девяносто, а значит, я могу в полной мере насладиться прекрасной кухней «Алой Мудрости».

Оживлённо болтая, мы привычной компанией в семь человек отправились в столовую. Школа — это для меня работа. Здесь я завожу новые полезные знакомства, благодаря статусу школьника я участвую в турнире. Но, Форкх меня дери, какая же это расслабляющая работа. В самом начале учебного года случались различные инциденты, но после того как я стал чемпионом «Алой Мудрости», а потом и чемпионом Юго-Востока, уже почти никто не смотрит на меня косо. А значок учсовета на пиджаке защищает от глупых дуэлей. Красота…

— Аскольд Сидоров! Я вызываю тебя на дуэль! — громкий уверенный голос пронёсся по столовой, едва мы переступили порог.

О… неожиданно.

Глава 7

Уперев руки в бока, передо мной стоял Кузя.

Присутствующие в столовой лицеисты на миг притихли, а затем будто плотину прорвало:

— Дуэль?

— С Аскольдом? Он что, с ума сошёл?

— Что он о себе возомнил?

— Эй, а ведь Аскольд член учсовета! Будто кто-то позволит вызвать его на дуэль.

Бросив косой взгляд на особо крикливых лицеистов, я мысленно перебрал варианты дальнейшего развития событий. Хм… а ведь неплохо может получиться.

— Кузьма, разве у тебя есть причина для дуэли со мной?

— Есть! — решительно заявил крупнотелый парень. — Ты обидел мою подругу! Алёну Аськину! И я вызываю тебя на дуэль, чтобы защитить её честь! Разре… — его голос всё-таки предательски дрогнул, выдавая волнение. — Разрешение от учсовета я уже получил!

— Подтверждаю! — в столовую, как по команде, вошла Алиса Оболенская в сопровождении двух членов учсовета. — Детали конфликта рассмотрены, и причина конфликта признана весомой.

— Постойте, Алиса Андреевна, — сказал я, глядя на хмурую девушку. — Но ведь нет никакого конфликта.

— Есть! — с жаром выпалил Кузьма. — Алёна плачет! Она заперлась в своей комнате и часто повторяет: «Будь проклят тот день, когда я встретила Аскольда»! Я имею полное право сражаться за неё, я знаю её с детства! Я даже на осеннем бале был вместе с ней! И ученики «Алой Мудрости» нас видели…

— И что, этого достаточно для вызова члена учсовета на дуэль? — всё же решил я переспросить у заместителя главы учсовета.

— Кузьма Олегович заявил, что в течение трёх месяцев сделает вышеупомянутой девушке официальное предложение о замужестве, — проговорила Алиса, глядя мне в глаза. — Столь серьёзные намерения выводят ваш конфликт на новый уровень. Так что да, достаточно.

Она злится? В самом деле?

Забавно…

Эх, сложно со школьными дуэлями. Если бы я что-то не поделил с Кузей, но при этом обошёлся без явной грубости, ему бы не позволили вызвать члена учсовета? А рыдающая и обвиняющая меня не пойми в чём потенциальная невеста — достойная причина для вызова?

— Что ж, раз уж по вашему мнению у Кузьмы есть все основания вызвать меня на спортивную дуэль, а отказываться от дуэли в приличном обществе не принято, то я согласен. Но, при всём уважении, считаю, что уровень подготовки у нас разный. Поэтому предлагаю дополнительное условие — я проиграю, если пропущу от Кузьмы Олеговича один чистый удар.

— Я не хочу играть в поддавки! — воскликнул Кузьма, однако Алиса решительно заявила:

— Принимается! И утверждается учсоветом.

— Что ж, на том и порешили. А теперь прошу меня простить, я хочу пообедать. Дальнейшие детали пусть твой секундант обсудит с моим, — бросил я Кузе. — Влад, подсобишь?

Беляков выглядел ошарашенным, но с готовностью кивнул:

— Без проблем.

Лицеисты стали расходится и возвращаться за свои столы. В столовой стоял гул от «обмусоливания» очередной горячей темы, но ко мне никто с вопросами не приставал. Ровно до тех пор, пока я не приземлился с подносом за наш стол.

— Нет, ну в самом деле, Аскольд! Без тебя в школе тишь да гладь. А стоит тебе прийти… Дуэль! В первый же день! Ты в своём репертуаре! — воскликнул Влад.

— Будто бы я рад этом, — хмыкнул я и закинул в рот ложку супа.

Двенадцать секунд спокойного приёма пищи, и последовал взрыв.

— Аскольд! Что ты сделал с бедной девушкой?! — взорвалась, конечно, Яна.

— Ничего особенного, — я пожал плечами, не отрываясь от тарелки.

— Признавайся, что с ней? Почему ненавидит тебя? — не успокаивалась Оболенская.

Плавно выдохнув, я положил ложку в опустевшую тарелку и поднял глаза на Яну.

— Почему тебя так сильно интересует моя личная жизнь?

Девушка удивлённо хлопнула глазами, щёчки мгновенно порозовели.

— Нет… ты не так понял. Я переживаю за эту девушку, вот и всё, — затараторила она.

— С «этой девушкой» всё будет в порядке. Может быть, она даже будет счастлива, если выйдет замуж за Кузю.

— Ты отверг её, да? — неожиданно спросила Юля.

Великая княжна Казанская буравила меня взглядом своих дивных карих глаз.

Внезапная прямолинейность с её стороны, да ещё и публично. Вот и что мне теперь на это отвечать?

Однако ответ пришёл в голову довольно быстро, я уж было открыл рот…

— Всем привет, — услышал я миленький голосок за спиной. — Позволите пообедать с вами?

Обернувшись, я увидел Зину Смирнову с подносом в руках.

Мы вежливо подвинулись, освобождая место для ещё одного человека за столом. Разместившись, Зина быстро заговорила:

— Аскольд, я слышала, вы поссорились с Алёной. Сочувствую. Прости… меня вызывали в учсовет, спрашивали, правда ли ты был с ней на моём дне рождения. Спрашивали, как вы себя вели между собой… Я сказала, что очень тепло. Извини, я не могла врать членам учсовета, и…

— Не стоит извиняться, Зина, — улыбнулся я. — Всё в порядке.

Вот значит, как Алиса провела своё маленькое расследование. Хотя уверен, и без Зины у неё достаточно информаторов. А Смирнова молодец — столько сострадания во взгляде и голосе, будто бы и не рада вовсе новости о моём «разрыве» с Алёной.

Я снова взглянул на Юлию. Она смотрела на меня пристальным взглядом, в котором читалось требование ответить на заданный ранее вопрос. Яна же как будто снова была готова взорваться. На лицах Влада, Васи, Инны и Маши читалось жгучее любопытство.

— Друзья, давайте оставим эту скучную тему. Что было, то прошло. Предлагаю уделить время обеду и обсудить предстоящий урок.

Две секунды ребята не сводили с меня глаз, в некоторых отчётливо читалось разочарование.

Юля повернулась к Антохину и спросила:

— Василий Антипович, а как вы поняли третью задачу по физике?

А на неё всё-таки можно положиться…

К началу следующего урока я опоздал. Посреди обеда меня вызвали «на ковёр» к первому заместителю директора, чему я, честно говоря, был рад.

Секретарь Шапочкиной в приёмной встретила меня весьма радушно:

— Аскольд Игоревич, добрый день, как ваше здоровье?

— Здравствуйте, Маргарита Павловна. Благодарю, теперь всё в порядке, — с улыбкой ответил я.

— Рада слышать. Проходите, Ирина Александровна уже ждёт вас.

Кивнув, я вошёл в смежный кабинет.

Обладательница самого роскошного бюста «Алой Мудрости» сидела за столом. Услышав звук открывающийся двери, она оторвала взгляд от бумаг и тут же нахмурилась. Она молча наблюдала, как я уверенно направился к «своему» стулу.

— Здравствуйте, Ирина Александровна. Выглядите, как всегда, бесподобно, — заявил я, сев.

— Как и ты, Аскольд, — процедила она и, тяжело вздохнув, откинулась на спинку кожаного кресла. — Вот скажи мне, что ты за человек?

— Думаю, я прекрасный человек.

— Ага. Сначала пропал куда-то, ссылаясь на болезнь, а появившись, вляпался в дуэль из-за какой-то девчонки. Что… — она чуть прищурила взгляд. — Что тебя хоть связывает с этой девчонкой? Ты, правда, её обесчестил?

— Не понимаю, что вы имеете в виду, Ирина Александровна, — проговорил я своим самым серьёзным тоном, глядя ей в глаза.

Она сжала губы в нитку и чуть отвернулась.

— Вот значит как… Ну… рада слышать.

Шапочкина не зря свой пост занимает, её прелестная головушка отлично соображает. Поняла, что подробности своих похождений я умею держать в секрете.

— И всё же, Аскольд, — оживившись, продолжила Шапочкина, — что насчёт твоей болезни?

— Если вас интересует, выиграю ли я турнир, то я его выиграю. Ничего не поменялось. При всём уважении, остальное вас беспокоить не должно.

— Как это не должно? — она изогнула бровь. — Ты ведь представляешь наш лицей, и…

— Не должно, — равнодушно перебил я её. — От лицея я не отнекиваюсь, победу себе обеспечу. Мы это уже обсуждали, Ирина Александровна. Неужели вас больше ничего не интересует? — я подался вперёд и снова заглянул в её глаза. — Например…

— Что меня сейчас интересует, так это твоя дуэль! — поспешно выпалила она. — Прошу тебя, не убивай и не калечь нашего ученика. Он тебе неровня.

— Как вы могли обо мне такое подумать? Я умею сдерживать обещания и соблюдать правила.

— Ты намекаешь, что я не держу обещания?! И договорённостям со мной нельзя верить?!

— Значит, вы позволите мне распланировать наше свидание, — расплылся я в довольной улыбке.

Она хмыкнула и лукаво улыбнулась.

— Я… не могу такое обещать. У меня могут быть дела… Важные.

— Сегодня вечером вы свободны? — нашёлся я.

— Да.

— Уже нет, мы идём с вами в ресторан.

Шапочкина тихо выдохнула. Я уже не смотрел на неё, разглядывая картину с изображением огромного солнца над пашней. Красивое.

— И как тебе это удаётся, а? — не выдержав, выпалила заместитель директора. — Тебе ведь только семнадцать!

— Харизма, которой позавидовали бы даже императоры? — с полуулыбкой спросил я.

— Не стоит разбрасываться такими фразами. Опасно это, — покачала она головой.

— А если я серьёзно? — медленно проговорил я, впившись в неё взглядом.

Шапочкина опешила. Прониклась.

— Ну раз со всеми вопросами разобрались, откуда мне вас забрать в восемь часов?

* * *

Школьная арена…

Честно говоря, не думал, что мне придётся выйти на неё так скоро. Раньше, чем начнётся турнир в следующем году, я не собирался ступать на здешний ковролин.

— Народу даже больше, чем во время твоей дуэли первого сентября, — усмехнулся мой бессменный секундант. Задрав голову, Влад оглядывал трибуны.

— Ага, — бесстрастно ответил я.

— Полагаю, подбадривать тебя и настраивать на поединок не нужно?

— Ага.

— Аск, должен тебе сказать. Без обид, но если у тебя в самом деле что-то было с этой девушкой, то я Кузьму понимаю. Но это не значит, что я от тебя отвернусь. Просто… хотел, чтобы ты знал.

— Да какие тут обиды? — хмыкнул я. — Я и сам его прекрасно понимаю. Более того, восхищен его поступком.

— Хм… — задумчиво протянул мой друг. — А я вот теперь твоими словами восхищен.

— Хах, я всегда знал, что я восхитителен. Иди, тебя зовут.

Пока секунданты обсуждали с судьей — Димой из учсовета, последние нюансы, Кузьма сверлил меня холодным неприязненным взглядом. Для него я враг… Но вот сам я парня врагом уж точно не считаю. Да и Алёна натерпелась ужасов, как ни крути, из-за меня. Обычная студентка училища, подрабатывающая в компьютерном клубе, к подобному уж точно была не готова.

Я не смотрел на трибуны и не заводил толпу, как обычно делаю во время турнирных матчей. Я терпеливо ждал, когда судья начнёт обратный отчёт.

А вот люди на трибунах с жаром обсуждали происходящее, отчего на арене стоял невообразимый шум. Кто-то восхищался Кузей, кто-то откровенно над ним насмехался. Кто-то корил меня за то, что «совратил чужую невесту». Как обычно, слухи разносятся быстро и обрастают несуществующими подробностями.

Наконец, Дима призвал трибуны к тишине, зачитал правила, особо подчеркнув дополнительное условие победы, велел нам активировать жи́ву и начал обратный отчёт.

— Три… Два… Один… — считали зрители вместе с судьей.

— Бой!

Кузя поднял кулаки на уровень глаз и, не отрывая от меня взгляда, медленно начал сближаться.

Что ж, я уже видел его дуэль. И, похоже, с сентября ничего в его технике не изменилось — передо мной осветлённый в лучшем случае третьего ранга. А, скорее всего, четвёртого. И если четвёртого, то никакой визуализации атрибута, кроме полупрозрачных голубоватых всполохов, пронёсшихся по телу парня в момент активации покрова, мы не увидим.

Рванув вперёд, я врезал прямым правым ему в блок. Парень отшатнулся, а я мгновенно добавил левым хуком по печени.

Альтеру я вообще не использовал, а жи́ву тратил только на покров. Причём старался держать плотность этого усиления тела на нижней отметке, чтобы не покалечить противника.

Но контроль энергии всё ещё не стабилен. И в момент моего второго удара, объём используемой жи́вы скаканул вверх…

— Кха… — выдохнул Кузя и начал заваливаться. Я мгновенно оказался рядом и…

Толкнул его кулаком в голову. Надеюсь, со стороны показалось, что я всё же ему вмазал, хоть и резко замедлил кулак перед соприкосновением с черепушкой.

Кузьма завалился, а я отпрыгнул назад. Ну а что, я же чемпион, не к лицу мне лупить лежачего.

Мой противник не спешил вставать, и Дмитрий начал обратный отчёт. Глядя на эту картину, я вспоминал, что сначала вообще собирался сразиться с Кузей без энергий. Чисто за счёт физической силы и колоссального превосходства в техниках ближнего боя. Но имелся риск пропустить удар, а получать травмы из-за такой ерунды, как желание одного глупого подростка покрасоваться перед любимой девчонкой, мне не хотелось.

Тогда я и озвучил дополнительное условие. И теперь всё зависит от удачи. Кузиной. Я-то в любом случае не проиграю.

Кузьма встал на счёт шесть. Дима осмотрел его и позволил продолжить бой. Я не спешил нападать, терпеливо дожидаясь, когда противник сам подойдёт ко мне.

Если Кузе повезёт, то у меня не случится какого-нибудь сверхсильного скачка энергии, от которого парень тут же окажется на больничной койке. Эх, дуэль с таким слабаком, когда у меня контроль скачет… Вот ведь, пришёл в школу, не ожидая проблем!

Кузя атаковал, но я легко увернулся от его удара и сам начал наносить ему удары-тычки. Пару раз все же уровень жи́вы подпрыгнул, в итоге Кузьма вновь лишился покрова и рухнул на ковролин.

Эх, похоже, удача не на стороне юного героя…

— Пять…Шесть… Семь… Восемь… — считал Дмитрий.

О, Кузя поднялся. И даже снова активировал покров.

Хм… Его взгляд изменился. В нём больше нет ненависти. Только решительность, спрятанная за пеленой. Тупая решительность, с которой молоток опускается на шляпку гвоздя. Сейчас у Кузьмы только одна цель. Один удар. И всё. На остальное ему плевать.

Я поднял обе руки, чтобы закрыть голову и рванул на противника.

Удар по его блоку, возвращаю руку на место.

Ещё удар по блоку.

Снова рука назад.

Вот ведь тормоз попался! Бей уже, балбес!

Я чуть довёл корпус в сторону и врезал правым хуком в челюсть противника.

Секундой раньше его кулак коснулся моего открытого бок.

Хех, наконец-то! Долго же Кузя-молоток шёл к своей цели — шляпке гвоздя. А если точнее, оставленному беззащитным участку тела, который мне ещё и подставить ему под удар пришлось.

От пропущенного хука Кузьма рухнул безвольной куклой. Я же отпрыгнул назад и поймал взгляд Дмитрия. Молча указал ему на свой бок, развернулся и пошёл к раздевалкам.

— Победитель, согласно дополнительному условию, Кузьма Олегович Синёв, — объявил судья. Трибуны загалдели.

Кузе всё-таки улыбнулась удача. Если бы он не коснулся меня, я бы ничего не потерял. Но теперь я, хочется верить, кое-что приобрёл.

А ещё подарил своей бывшей подружке героя, который не побоялся выйти на бой против непобедимого чудовища — Золотого Льва юго-восточной Москвы. Героя, который доблестно сражался, явно сломал пару костей, но всё же смог вырвать победу.

Принимать же подарок или нет, решать не мне. Как ни крути, у Кузи есть три месяца, чтобы всё сделать в лучшем виде.

Глава 8

— Аскольд, ну и что всё это значит? — с вызовом спросила Алиса Оболенская.

После дуэли коллеги по учсовету передали мне, что глава и замглавы хотят со мной поговорить. Так что поменяв спортивную форму на пиджак и брюки, я отправился на «аудиенцию».

— Смотря что ты имеешь в виду, — я сел на стул напротив двух девушек.

— А то ты не понимаешь! — повысила голос Оболенская.

— Не особо. Я считаю, что этот конфликт улажен и остался в прошлом, — проговорил я, переведя взгляд на Троекурову. Софья сидела практически неподвижно, сложив руки замком на столе, и взирала на меня бесстрастным взглядом.

— Нам всем хочется в это верить, — поймав мой взгляд, ответила Царица лицея. — Но случилось непредвиденное — чемпион «Алой Мудрости» и Юго-Востока Москвы проиграл первокурснику, который даже не участвовал в турнире. Из ряда вон выходящее событие. И… удар по репутации.

— Вы преувеличиваете, Софья Антоновна. Да и потом, Кузьма тоже ученик нашего лицея. Так что репутация лицея не пострадает.

— В отличие от твоей, — не упустила возможности вставить шпильку Алиса. — Зачем тебе всё это? Что за жест доброй воли? Ну, обесчестил ты чужую девушку… — поморщилась она, — но зачем проигрывать?

— Я не обесчестивал ничью девушку, — серьёзным тоном произнёс я. — Попрошу не наговаривать.

Алиса удивлённо хлопнула глазами и через две секунды кивнула.

— Пусть так. Но…тогда тем более зачем?

— А вы не понимаете? — усмехнулся я.

Девушки переглянулись. Оболенская кивком головы предложила Троекуровой высказаться первой.

— Мы считаем, что вы воспользовались подвернувшимся случаем. Чемпион Юго-Восточной Москвы болел, а затем проиграл не самому сильному противнику. Пусть проиграл и из-за жёсткого дополнительного условия, которое сам предложил, но на слуху останется сам факт проигрыша.

Я широко улыбнулся.

— Всё верно, — кивнул я. — Сомнения в моей неуязвимости в головах любителей ставок посеяны. А значит меньше людей поставят на тёмную лошадку простолюдина.

— А значит, если правильно подгадать момент, можно поставить на тебя с наиболее выгодным коэффициентом, — проговорила Алиса. — Многих твой ход не отсеет, но отсеянных хватит, чтобы поднять коэффициент. Просто и элегантно, — наконец-то, впервые за эту встречу улыбнулась Оболенская. — Хвалю.

Я кивнул, принимая похвалу. В кабинете повисла тишина.

— Но лично я, — неожиданно заговорила Софья. — Считаю, что есть и ещё одна причина. Довольно-таки благородная, — она вопросительно посмотрела на меня. Хм… намекает, что и ради Алёны с Кузей подставился?..

— Не будем ворошить прошлое, — я поднял обе руки.

Интересно, а о третьей причине княжны догадываются? Я хочу временно поумерить пыл мелких дворян, которые обязательно попытаются затащить меня к себе в род предложениями о матрилинейном браке. Ведь не только у Смирновых могли родиться такие мысли.

Конечно, подобные предложения посыплются с новой силой, когда я выиграю финальный этап турнира, но хотя бы сейчас не придётся вилять с ответом.

— Хорошо, Аскольд Игоревич, — не стала настаивать Софья. — Я поговорю с клубом журналистики. Фотографии вашей дуэли у них уже есть, и статья не заставит себя ждать. Люди должны знать, что чемпион Юго-Востока проиграл героически сражающемуся первокурснику.

— Благодарю, Софья Антоновна.

Что ж, значит информацию подадут в нужном ключе. Уверен, и Троекурова, и Оболенская сами поставят на меня. Хех, главное, чтобы Вадим успел поймать наиболее выгодный коэффициент. А остальное не жалко.

После беседы с княжнами я покинул школу и отправился в своей временный дом, по пути выслушав доклад Вадима о текущих делах.

— Значит, братья что-то подозревают, — задумчиво проговорил я. — Хорошо…

— Стараюсь, Господин. Хочется верить, что моих намёков достаточно, чтобы они сами себе додумали, какую жестокую тайную войну с дворянами вы ведёте.

— Напоминаешь им, что нужно быть начеку?

— Разумеется, господин, — обиженно ответил Наставник.

* * *

Вечером, нарядившись в костюм, в котором был на приёме у Смирновых, в своей новенькой машине представительского класса я ехал на встречу с Шапочкиной, предвкушая прекрасное времяпрепровождение. За рулём сидел Тамир (Вадиму я дал небольшой выходной) и рассказывал мне о тренировочном процессе братьев и остальных наших ребят.

Посреди разговора зазвонил телефон.

Прочитав высветившееся на экране имя, я на миг нахмурился, а затем взял трубку.

— Привет, чемпион, — в привычной манере поздоровался я.

— Привет. Только теперь мне не по себе слышать это обращение от тебя, — проговорил Филипп.

— Правда? Отчего же?

— Не дури, Аскольд. Чемпион среди нас ты. И жизнь мне спас тоже ты. Я у тебя в долгу.

— Это я уже слышал.

— И чтобы хоть немного оплатить этот долг, после нашей победы над Андориными я свожу тебя в одно замечательное заведение. В такое, в котором пристало отдыхать чемпионам с друзьями.

— А вот это слышу первый раз, — усмехнулся я. — Но мне нравится, и я принимаю предложение. Подробности?

— Позже. Сначала нужно закончить с войной, — голос наследника рода Волковых теперь звучал серьёзно. — Как раз поэтому я тебе и звоню. Подписывать мир на наших условиях они не собираются, так что на эту ночь намечен штурм их усадьбы.

— Эту ночь? Ох… — вздохнул я.

— А что, у тебя были другие планы на ночь? — оживился парень.

— Как и положено чемпиону, — отозвался я. — Во сколько?

— Выступаем в полпервого.

— Хорошо, пусть ваши ребята встретят нас в двенадцать.

— Аскольд, лучше бы пораньше…

— Не беспокойся, — хмыкнул я. — Всё успеем.

— Похоже, свои чемпионские планы ты не собираешься отменять? — усмехнулся Волков.

— Зачем?! Говорю же, всё успею. Ладно, до встречи.

— До встречи Аскольд.

Закончив разговор с Волковым, я уставился в потолок машины, мысленно сверяясь с расписанием. Да уж, ужин придётся подсократить…

Позвонив Вадиму, я «обрадовал» его, что выходной отменяется. Судя по голосу, он не особо-то и расстроился:

— Отлично, господин. Наконец-то поставим точку в этом вопросе, и вы получите причитающиеся вам трофеи.

Похвальный энтузиазм.

За всеми этими делами я не заметил, как мы прибыли к месту назначения — на парковку одного из торговых центров. Странное, конечно, место для того, чтобы забрать даму на свидание. Но ведь и свидание у нас тайное.

Свою даму я увидел ещё издали, она ждала меня недалеко от крыльца торгового центра. Светлое пальто, из-под которого виднелся подол тёмного платья, красный шарфик и шляпка с плотной вуалью, скрывающей лицо сразу привлекли моё внимание.

— Ирина Александровна, вы всегда выглядите бесподобно, но сейчас способны свести с ума абсолютно любого мужчину, — поклонился я.

— Вы мне льстите, Аскольд Игоревич, но всё равно приятно, — кокетливо улыбнулась она пухлыми ярко-алыми губами.

— Прошу вас, пройдёмте, — подставив даме локоть, я провёл её четыре метра до двери машины и помог сесть внутрь. Затем обошёл автомобиль и сел рядом на заднее сидение.

— Тамир, в «Фиолетовый туман», пожалуйста, — произнёс я, и машина плавно тронулась с места.

— Туда? — удивлённо проговорила Ирина Александровна и оглядела дорогой салон автомобиля. — Сколько же вы денег потратили, Аскольд Игоревич?

— Сущие копейки по сравнению с возможностью отужинать со столь блистательной женщиной.

— Копейки? Аренда автомобиля, костюма, место в «Лазоревом тумане»…

— Поправлю вас, Ирина Александровна. Костюм и машина мои собственные. Да-да, вижу удивление в ваших глазах. Скажу вам приятно делать ставки на будущего чемпиона.

— Вот как… Аскольд… поразительно, — она опешила настолько, что позабывала про игру с «выканьем» которую сама и затеяла.

А я отметил про себя, что Оболенские не делятся добытой обо мне информацией со своей Слугой. Ещё одно доказательство, что ставки на меня у них теперь гораздо выше, чем просто сделать своим Слугой.

— Поэтому не переживайте, Ирина Александровна, — ласково проговорил я, накрыв её ладошку своей. — Расслабьтесь и получайте удовольствие. Скажите, вы бывали в «Фиолетовом тумане»?

— Что? Нет, — смутилась она. — Никогда раньше. Честное слово.

— Ну всё бывает в первый раз, — улыбнулся я. — Я взял на себя смелость и не только забронировал столик, но и сделал заказ. Надеюсь, вам понравится мой выбор блюд.

— Уверена, что да, — Шапочкина наконец-то взяла себя в руки и выразительно посмотрела на меня. — Вы, Аскольд Игоревич, уже не раз удивляли меня. В хорошем смысле этого слова…

— Не сомневаюсь, что и сегодня два-три раза тоже смогу удивить вас… В хорошем смысле этого слова.

— Звучит очень нагло, как и большинство ваших речей, Аскольд Игоревич, — с полуулыбкой заметила она.

— Зато правдиво. Как и все мои речи, Ирина Александровна, — парировал я.

«Фиолетовый туман» широкой публике известен как модный дорогой ресторан при отеле, в котором совсем крохотный зал, зато большую часть пространства занимают уединённые комнатки. Одну из таких я и арендовал.

— Красивое место, — протянула Шапочкина, оглядев круглый столик, украшенный свечами и сервированный для ужина, два мягких бархатных диванчика и огромные вазы с пышными букетами.

Я помог даме снять пальто, а когда она обернулась, на мгновенье замер, утонув взглядом в декольте её платья. Так, спокойно, Аскольд… Сначала ужин, а потом десерт.

Мы сели за стол, и я потянулся к бутылке игристого вина, её горлышко выглядывало из ведёрка со льдом.

— Аскольд Игоревич, — неодобрительно покачала головой моя спутница.

— Ирина Александровна, — улыбнулся я, — ну как ни выпить за такую роскошную женщину, превратившую для меня этот хмурый осенний вечер в ясный погожий день?

— И где вы только таких слов нахватались в вашем-то возрасте, — вздохнула она, пододвигая ко мне свой фужер.

— Не по годам развитый. Во всех смыслах этого слова.

— Да уж, не сомневаюсь.

Зазвенел хрусталь, и мы выпили, после чего приступили к мясу, томлёному с овощами… Как же здорово, что я могу позволить себе вкусную еду. Блаженство!

— Ну, как вы обычно скрашиваете свой досуг? — завёл я светскую беседу.

— Отдыхаю от рабочего дня, готовлюсь к следующему рабочему дню, — безразлично ответила Ирина.

— Не поверите, но и я примерно так же. Предлагаю не омрачать этот вечер разговорами о работе. Ведь нам двоим, полагаю, редко удаётся по-настоящему отдохнуть.

— Золотые слова, Аскольд Игоревич, — приподняла бровь Шапочкина.

Хех, как же ей хочется спросить меня о моей работе. О, свой фужер подвинула. Думает споить меня и вывести на откровенность?

Ну что ж, в эту игру можно играть вдвоём.

Но она быстро проиграла в игре, которую сама же и завела. Спустя три фужера Ирина Александровна больше не пыталась держать спину прямо и позволила себе развалиться на диванчике. Женщина бросала в мою сторону томные взгляды и игриво улыбалась.

— Аскольд, — пропела она, — скажи, а почему ты так хотел провести со мной время?

— Хм? Странный вопрос, Ирина Александровна. Мне кажется, любой мужчина, не связанный обязательствами с другими дамами, был бы безмерно счастлив пригласить такую обворожительную женщину на свидание.

— Но я ведь… — отвела она взгляд, изображая смущение. — Старше тебя. Почти вдвое.

— Ну так и мне не восемьдесят, — усмехнулся я. — Полно вам, Ирина Александровна, вы сейчас в самом рассвете вашей манящей женской красоты. Удобный возраст — можете сами выбирать и из тех, кто постарше, и из тех, кто помоложе. Так выпьем за то, чтобы выбор всегда приносил вам лёгкость и удовольствие.

— С радостью, — улыбнулась она.

Глядя на эту красивую и немного захмелевшую женщину, я с горечью вспомнил, что ограничен во времени. Форх дери их, этих Андориных… А ведь я был бы не прочь ещё немного понаслаждаться плавным течением вечера, прежде чем переходить к его главной части.

Вновь наполнив фужеры, я взял свой и, встав со своего диванчика, подошёл к Ирине Александровне. Я сел на подлокотник возле женщины и заглянул в её немного удивлённые глаза:

— Знаете, Ирина Александровна, говорят, что в это время суток из окон верхних этажей открывается замечательный вид на парк и окрестности. Было бы чудесно насладиться этим видом в прекрасной компании.

— Чтобы взглянуть на парк, необязательно снимать номер в отеле, — собравшись с мыслями, заметила она.

И вновь мы смотрели друг другу в глаза. Идя сюда, Шапочкина думала, что сможет переиграть меня, но теперь осознала, что ничего не выйдет. Она желала нападать, но сейчас вынуждена перейти в оборону.

— Не сомневаюсь, но номер уже снят, не пропадать же ему, — улыбнулся я. — Уж очень хотелось мне насладиться этим видом вместе с вами после нашего прекрасного ужина.

— Аскольд, — твёрдо проговорила она и отвела взгляд. — Нельзя. Ты лицеист. А я… первый заместитель директора.

— Зачем же вы тогда согласились на моё пари? К тому же, мы договорились не упоминать о работе.

— Ужин — это одно. А… наслаждаться видом… — пробормотала она, глядя в пол.

Я коснулся указательным пальцем её щёчки. Женщина вздрогнула. Я повёл палец вниз, к подбородку. Легонько надавил. Она могла отказаться, но всё же поддалась и подняла голову.

— Ира, — ласково произнёс я. — Не нужно переживать по пустякам. Что происходит в «Фиолетовом тумане», здесь же и остаётся. Завтра ты снова будешь заместителем директора «Алой Мудрости», а я чемпионом лицея. Сегодня же мы просто мужчина и женщина, которых тянет друг к другу.

— Но… Аскольд… А если кто-то узнает?

— Никто не узнает. Но если тебе нужен рациональный повод — он и так у тебя есть, — усмехнулся я, не сводя с неё глаз.

— О чём ты? — чуть нахмурилась Шапочкина.

— Ты знаешь, Ира, — ровным тоном произнёс я. — Ты не привыкла проигрывать. И мой отказ стать Слугой великокняжеского рода Оболенских задел тебя. Вот и решила использовать иные методы воздействия, — я улыбнулся.

На миг она округлила глаза, подтверждая мою догадку.

— И… что ты об этом думаешь? — спустя пару секунд спросила женщина.

— Ну а я же не знаю, что именно велел тебе великий князь Тверской, — пожал я плечами.

— Я не понимаю, о чём ты, — произнесла Шапочкина.

— А я не стану пытаться выведать у тебя твои секреты, — улыбнулся я.

На четыре секунды в комнате повисла звенящая тишина.

— Спасибо, — наконец-то проговорила она.

— Не за что, — пожал плечами я.

— Аскольд, как ты думаешь?.. У меня получится? — хлопнув ресницами, спросила Ирина, добавив в голос нотки наигранной неуверенности.

— Пока не попробуешь, не узнаешь, — ответил я, подняв свой фужер.

Мы выпили, и я поставил опустевшие фужеры на стол.

— Но попробовать нужно, — тихо прошептала Шапочкина.

Я потянулся к ней, и накрыл её пухлые губы страстным поцелуем. Я был уверен, что встретилась со мной сегодня Ира исключительно по своей воле, а не по приказу начальства. Но некоторым людям нужно найти для себя рациональное объяснение своих порывов.

Вот только в ближайшие два часа эта обворожительная женщина напрочь забудет о надуманных объяснениях. Уж я-то постараюсь, чтобы ей было не до этого.

И отбросив посторонние мысли, я принялся страстно целовать её шею…

Тихо постанывая, она прижимала меня к себе…

Извернувшись и подхватив Шапочкину на руки, я понёс её ко второму выходу из нашей уединённой ресторанной комнаты. Удобно тут — можно перебраться в отельный номер с широкой кроватью, миновав общий зал и ненужных зевак.

Глава 9

Ирина Александровна оказалась настолько изголодавшейся по мужским ласкам, что подарила мне самые жаркие два часа любви в этом мире.

Лёжа на измятой простыне, я разглядывал обнажённую женщину. Как будто почувствовав мой взгляд, она счастливо улыбнулась во сне. В последний раз за сегодня я прикоснулся губами к её роскошной груди и нехотя встал с кровати.

Тихо одевшись, я вышел из комнаты.

Спустившись в холл, я попросил администратора подать утром в номер завтрак и подготовить для отбытия гостьи самую лучшую машину отеля. Затем с чистым сердцем я вышел на улицу.

Где было промозгло и холодно. Шёл дождь.

Форкх меня дери, я бы с превеликой радостью остался в тёплой постели с Ириной… но вместо этого после чудесного вечера вынужден ехать и…

Убивать.

— Привет, взял вещи?

— Да, Господин, — с готовностью кивнул Вадим. Он ждал меня возле машины. Сам он уже был одет в чёрный тактический костюм. Правда, без шапки, а герб Волковых на груди закрывала застёгнутая куртка.

— Едем, — отозвался я, прыгнув на заднее сидение и начав переодеваться.

* * *

Штурм усадьбы Андориных прошёл как по маслу. Я в очередной раз убедился, что в условиях этого мира по большей части именно от рангов бойцов зависит исход битвы. С нашей стороны был один чистый Мастер, плюс мы с Вадимом. Со стороны Андориных не было никого, кто смог бы хоть что-то нам противопоставить.

И мы устроили самую настоящую кровавую жатву…

Мы смели врага и вошли в особняк, где столкнулись с главой рода Андориных — отцом того несчастного юноши, в котором поселился сарнит. Он встретил нас белым флагом. Собственно, на этом бой и был окончен — враги сдались, ратники Волковых заняли особняк и прилегающую территорию. Вскоре начались переговоры о мире.

Когда мы с Вадимом и несколькими ратниками Волковых покинули территорию усадьбы Андориных, у меня мелькнула мысль вернуться в отель к Ирине. Раньше часто случалось, что после боёв мы отмечали победу с алкоголем и женщинами, но сейчас…

Скажем так, я не воспринимал Андориных как злейших врагов, победа над которыми дарит искреннюю и чистую радость. Убийство Андорина-сарнита — да. Но вот битва с его родом… Просто так сложилось, что мне пришлось с ними сражаться. Лично мне они не сделали ничего плохого. Да, я помог своему новому знакомому — Филиппу, спасти его род. И был искренне рад победе в прошлой битве, когда мы защищались.

Но сейчас, во время этого вынужденного нападения, я лишь выполнял свои договорённости с главой рода Волковых.

Так что после боя я отправился в арендованный дом и залёг в ванную. Сильных соперников, из-за которых мне пришлось бы нагружать энергетические каналы, я не встретил, но для возвращения точечного контроля после прошлых битв ещё потребуется два-три дня. И холодная вода будет отличным помощником.

На следующий день во вторник я, как ни в чём не бывало, пошёл в школу. В коридорах ко мне подходили лицеисты, здоровались и словно пытались утешить:

— Аскольд Игоревич, хоть вы и проиграли, я считаю, что фактически победа ваша. Если бы условия дуэли были другие, у противника не было бы и шанса.

Или же:

— Аскольд Игоревич, вы так благородно вчера выступили! Для меня только вы истинный победитель.

Некоторые, конечно, поглядывая в мою сторону с ехидными ухмылками. Но больше всего меня порадовали слова одного парня-второкурсника. Он обращался к своим товарищам, но я услышал их краем уха:

— Отец сказал, не будет ставить на Сидорова в следующем этапе. В третий раз чуда не произойдёт.

— Пожалуй, — ответил его друг. — Наш чемпион хоть и самородок, но всего лишь простолюдин. Соответствующей подготовки у него…

Что говорилось дальше, я не расслышал — уже прошёл мимо этой компании и зашёл в свой класс.

Мои друзья восприняли мой проигрыш по-разному, Влад заявил, что я проиграл красиво, Яна же возмущалась, что я вообще выставил дополнительное условие.

— Иначе какая же эта честная дуэль?! — приговаривала любительница жарких схваток.

А вот Юля в очередной раз проявила сообразительность. В нашей компании она оказалась единственной, кто заговорила о рейтингах на финальном этапе.

Оказавшись в школе, я снова вспомнил про свою вчерашнюю жаркую ночь.

Ирина Александровна… Во вторник за целый день я с ней так и не увиделся, и к себе меня первый заместитель директора не вызывала. А вот на следующий день, в среду, мы случайно встретились в коридоре. Она, как обычно, шла вместе со своей помощницей. Я вежливо поздоровался с обеими женщинами. Секретарь ответила радушно, а Ирина равнодушно. Правда, на миг в её глазах я увидел игривые искорки.

А большего мне и не нужно — прекрасные холмы успешно покорены.

Учебная неделя шла своим чередом — я восстанавливал силы, готовился к экзаменам, посещал клуб инженеров и ездил в гости к Архуну. Всё было спокойно.

Ровно до пятницы.

— Господин, — завершив вызов и отложив телефон, повернулся ко мне Вадим, сидевший за рулём. — Бориса и Глеба похитили.

* * *

Борис и Глеб Сидоровы уже и не помнили, когда за последние несколько недель позволяли себе расслабиться. Они сами согласились на такие тренировки и никогда не жаловались. Даже друг другу.

Однако последние две недели выдались особенно напряжёнными. Всё началось с того, что Аскольд заявил о возможной войне с аристократами, а затем с прошлого вторника старший брат перестал ночевать дома.

Братья догадывались, что дело вовсе не в тренировках Аскольда. Это всё война с аристократами! Настолько тяжёлая, что даже такому умелому бойцу, как Аскольд, такому выдающемуся во всех отношениях человеку, приходится нелегко.

— Хотел бы я помочь Аску, — то и дело повторял Борис.

— Мы слабы, — сквозь зубы отвечал ему Глеб.

И братья снова шли тренироваться, параллельно пытаясь выведать у Тамира или Вадима, как обстоят дела на войне.

Оба мужчины отвечали уклончиво. И по этим их увёрткам становилось понятно, что дела идут не очень…

— Вы должны быть осторожны, — однажды заявил им Вадим. — Если с вами что-то случится, Господин от меня пустого места не оставит!

— На то он и Господин, — усмехнулся тогда Глеб.

Братьев поражало, как некоторые бойцы из «Белки», включая и их лидеров, обращаются к Аскольду. Словно старший из братьев Сидоровых и в самом деле аристократ, а эти люди — его верные Слуги.

Ещё не раз после этого Вадим заводил разговор об осторожности. Слушая его, братья только сильнее убеждались в правильности своих домыслов о жуткой тайной войне, в которую втянут Аскольд.

Так проходили последние дни. А ведь помимо тренировок и постоянных тревог братья ходили и в школу. Следуя примеру Аскольда, они были одними из лучших в учёбе. Правда, Борису учёба давалась труднее, чем Глебу, но двоюродный брат всегда приходил на помощь и подробно объяснял непонятные темы.

В пятницу, когда уроки закончились, братья собирались отправиться на парковку возле школьных ворот, когда к ним подбежал Гриша из параллельного класса. Ещё недавно Гриша был одним из тех, кто пытался проучить выскочек-новичков. Тогда Слуги некоего аристократа заплатили школьным хулиганам за то, что они хорошенько намнут бока братьям. Но появление Вадима остудило их рвение. С тех пор авторитет братьев Сидоровых в школе заметно вырос.

— Боря, Глеб, там какие-то левые типы к нашим девчонкам клеились. Ну Антоха с Витей и вступились. А те им стрелу за гаражами забили! Подсобите? Вместе разрулим!

Глеб нахмурился, предчувствуя неладное. Он достал телефон и набрал Тамира, который вот-вот должен был приехать.

— Разборки? Понял. Не одни будете?

— С ребятами.

— Ясно. Идите, я всё равно в пробке застрял. Но смотрите, осторожнее там. Не дай боги с вами что-то случится.

— Тогда Господин с тебя шкуру спустит? — улыбнулся в трубку Глеб.

— Вроде того.

Втроём с Гришей братья поспешили к покосившимся гаражам. По дороге к ним присоединилось ещё трое ребят. Остальные должны были быть уже на месте.

— На два ровно забились, — приговаривал на бегу Гриша. — Если бы эти балбесы раньше сказали… Надеюсь, дождутся.

Не дождались. Едва на горизонте показались очертания гаражей, ребята увидели бодрую драку. Неместных было вдвое больше. С гиканьем рванув вперёд, Сидоровы и компания ворвались в кучу малу.

Глеб обучался у настоящих бойцов и без труда вырубил двоих, а затем…

Удар в область затылка, и сознание начало покидать бренное тело, тут же рухнувшее на гравийку.

* * *

— Глеб… Глеб, едрить тебя… — как будто сквозь вату парень услышал голос двоюродного брата и почувствовал, как его нагло пинают по подошве ботинка.

— Оукх… чего… тебе…

С трудом разлепив веки, Глеб огляделся. Он сидел на деревянном стуле. Руки стянуты верёвками за спинкой стула. Ноги привязаны к ножкам стула. Рядом точно в такой же позе сидит Борис. Который носком ботинка с трудом дотянулся до ботинка брата.

— Очнулся! Ну наконец-то, — выдохнул Боря. Его лицо под правым глазом было измазано в какой-то грязи. Но каких-либо увечий заметно не было.

— Где… мы? — еле шевеля языком, выдавил из себя Глеб, продолжая медленно крутить головой. Тело слушалось плохо, ещё и руки затекли.

— А сам не видишь? В какой-то холодной избе, — ответил Борис.

В общем-то, его ответ был исчерпывающем. Братья находились в крохотном помещении, с деревянными стенами, полом и потолком. Из мебели два стула, лавка, стол и старая кровать. На окнах занавески, а под потолком плафон, в котором светит тусклая лампочка.

— Нас вырубили… И накачали какой-то дрянью, — сообразил Глеб.

— Наверное, — нахмурился Боря.

— Иначе, очнулись бы раньше… Эй… кто-то идёт!

За дверью послышался скрип половиц, и через несколько секунд братья увидели мужчину в спортивной куртке и чёрной лыжной маске.

— Очнулись, голубчики? Ну как? Выспались? — хохотнул он, подходя ближе. В руках похититель держал пузатую фляжку.

Глеб ощутил подкрадывающийся к горлу комок и непроизвольно вжался в спинку стула.

— Вам это с рук не сойдёт! — воскликнул Борис.

— Трупы не умеют разговаривать, — усмехнулся мужчина. — Так что ничего нам не будет. А ваши фотографии уже отравлены вашему ненаглядному братцу. Ещё немного, и он прибежит сюда, чтобы разделить вашу участь!

— Аскольд сильнее и… умнее, чем вы… можете себе представить, — собравшись с духом, проговорил Глеб. Он хотел, чтобы его голос звучал уверенно, как у Аска. Чтобы похититель повёлся на лёгкую провокацию и выложил больше информации.

«Вроде бы получилось», — про себя отметил Глеб.

— Да нам плевать. Каким бы крутым он ни был, всегда найдётся рыбка покруче.

— Аскольд спра… кха… — Боря закашлялся посреди фразы.

— Что, громкий, горлышко пересохло? Ну так попей водички. Нам нужно, чтобы голосок вы сохранили, — усмехнулся незнакомец и ткнул флягу в рот Борису.

Вода потекла по подбородку Бори. Однако через секунду он начал жадно пить.

— Ну-ну, не налегай! Брательнику оставь! — засмеялся похититель и поднёс наполовину опустевшую флягу Глебу.

Глеб не стал кочевряжиться, справедливо решив, что вряд ли в их положении их будут травить. Во-первых, уже могли бы и убить куда более простым способом. Во-вторых, похитителям и правда могут понадобиться их голоса, если неизвестные решат звонить Аскольду, а тот захочет убедиться, что братья ещё живы.

— Ну ладно, девочки, бывайте, — помахал рукой неизвестный. — И не думайте сбежать. Я тут рядом. И я не один.

Насвистывая популярную песню, он оставил Бориса и Глеба в одиночестве.

Спустя несколько минут, убедившись, что посторонних звуков больше не слышно, Глеб тихо проговорил:

— Нужно бежать.

— Да, — решительно ответил Борис. — Аск ведь говорил… что делать в подобных случаях…

Глеб уже некоторое время вертел головой по сторонам.

«Ух ты!» — обрадовался он, заметив рукоять ножа, торчащую из-под подушки.

В следующий миг парень поймал себя на мысли, что как-то это странно — оставлять нож в комнате со связанными пленниками.

«Но не сидеть же без дела? Должно быть, эти отморозки просто тупые», — попытался себя убедить он.

— Борь, — тихо позвал Глеб и кивком указал на кровать.

— Вижу, — обрадованно выпалил Борис и уже тише добавил: — Я пошёл.

Борис находился ближе к спасительному ножу. Он попытался подняться на носочки вместе со стулом. Разумеется, его ждала неудача. Тогда парень отклонился назад, поставив стул на задние ножки, и рванул вперёд — пытаясь на рывке подняться…

Очередной провал.

Ничего не оставалось, кроме как раскачиваясь всем телом и помогая себе ногами, двигаться вместе со стулом к кровати.

Скрипел и стул, и половицы. Глеб морщился, ожидая, что на этот скрип в любой момент в избушку могут сбежаться похитители.

Но обошлось. Через несколько минут Борис смог добраться до подушки. Нащупав нож, он начать перерезать верёвки.

Время тянулось невероятно медленно. Глебу показалось, что прошла целая вечность, прежде чем его двоюродный брат смог освободить руки. Но затем перерезать верёвки на ногах не составило и труда.

Радостно улыбаясь, Борис освободил брата.

— К окну! — велел Глеб. — И нож не забудь.

Тело парня двигалось нехотя, пришлось задержаться, чтобы размять затёкшие мышцы. Затем, выглянув в окно и убедившись, что за ним лишь сумрачный лес, Глеб осторожно открыл единственную оконную створку.

Братья переглянулись, кивнули друг другу и Боря, вооружённый ножом, первым выбрался на волю, приготовившись держать оборону.

Но никто не нападал.

Наконец, и Глеб выбрался. Он решительно махнул рукой вперёд, указывая прямо в густой лес. Сейчас для парней было важно убежать подальше от похитителей.

Пригибаясь, оглядываясь по сторонам, братья поспешили к зарослям. Чем дальше они уходили от злосчастной избушки, тем быстрее становился их шаг. Глеб обернулся, домик уже почти скрылся за ветвями деревьев и кустами.

— Быстрее-быстрее, — поторапливал он брата.

Вскоре они оба, закрывая лица руками, неслись сломя голову, не обращая внимания на ветви, хлещущие по курткам и штанам.

Свобода!

Теперь главное — выбраться на дорогу…

Внезапно сбоку послышался хруст веток. Глеб обернулся и увидел мужчину в чёрном костюме и маске в виде черепа, на которую поверх были натянуты старые мотоциклетные очки.

Удар…

«Неужели это смерть?» — мелькнуло в голове у Глеба, когда он приложился спиной о ствол дерева.

Глава 10

Мужчина в чёрной одежде оказался напротив Бориса и ударил его прямым ударом в голову. Парень успел поставить блок, так что удар пришёлся в предплечье.

Борис застонал и попятился. Следующий удар — ногой в живот — он пропустил. Стон боли зазвучал громче. Если бы не ствол дерева, оказавшийся позади, парень точно бы упал.

«Ну и удары у него… Точно осветлённый!» — подумал Глеб вставая. Пару секунд назад он пропустил хук в корпус. Такой боли парень не испытывал даже во время спарринга в полный контакт с бойцами «Белки». Правда, такие спарринги проходили без использования жи́вы.

Неизвестный противник вновь обратил свой взор на Глеба. Бой проходил в лесных зарослях на крохотном пяточке между деревьями.

«Будет бить в голову!»

Но Глеб ошибся, пропустив очередной удар в бок. Тут же последовал пинок по голени.

— Сволочь! — закричал Борис, бросаясь на противника сзади.

Но неизвестный ловко схватил выставленную руку одного из братьев и, довернув корпус, со всего маха бросил его на траву и сухие ветки.

Боря снова застонал и пропустил удар кулаком в грудь.

Незнакомец развернулся. Его глаза, скрытые за стёклами мотоциклетных очков, очевидно, были направлены на Глеба. Хоть Глеб и не мог в сумраке разглядеть взгляд противника, инстинктивно чувствовал, что на него смотрит хищник. А сам юноша теперь безвольная добыча, участь которой стать кормом.

Склонив голову набок, точно насмехаясь, незнакомец поманил его рукой.

Давай, мол, нападай.

«Сбежать вдвоём точно не получится…» — осознал Глеб.

Пытаясь не обращать внимания на боль в теле после тяжёлых ударов противника, Глеб бросил взгляд на Бориса, всё ещё корчившегося на земле.

— Вставай, Боря! — крикнул он.

Борис начал подниматься, как вдруг…

— Кха… — он закряхтел, пропустив мощный пинок по рёбрам.

«Тварь, даже одному из нас не дашь уйти?» — отчаяние захлестнуло Глеба. Ужас от осознания, что здесь в каком-то неизвестном лесу, он может потерять своего брата, придал юноше сил.

Глеб рванул вперёд, вспоминая всё, чему его учили на тренировках, и особенно наставления старшего брата. Парень попытался финтить — обозначил два удара в голову, планируя тут же ударить противника коленом в корпус.

Но незнакомец будто бы видел сквозь уловку парня. Жгучая боль поразила бедро Глеба рядом с коленом. И сразу же за ним боль пронзила живот.

«Тварь… как же быстро… и сильно…»

От переутомления и болевого шока Глеб едва не потерял сознание. Но заметив, что Борис поднимается на ноги, Глеб заставил себя продолжить бой.

— Беги, Боря!!! — завопил он, обхватив противника двумя руками. — Беги! Я задержу его! А-а-а…

Незнакомец принялся выбивать остатки духа из Глеба, охаживая его по бокам, точно тот был боксёрским мешком.

«Больно… больно… страшно… Проклятье! Почему жи́ва не покорилась мне раньше? Жи́ва… у Бори к ней талант, хоть бы он выжил и освоил её… или хотя бы…

Точно! Другая энергия! Альтера! Аск говорил, что в экстренной ситуации мы сможем её использовать!»

Разум Глеба на миг прояснился. Он вспомнил тот единственный разговор, в котором Аскольд упоминал о существовании другого типа энергии, отличного от жи́вы. Это было незадолго до начала войны с аристократами.

«Негодяи наняли каких-то отморозков, чтобы похитить нас, чтобы надавить на Аскольда! Ничего у вас не выйдет! Мы выживем! Выберемся! Вернёмся домой!

С новой силой!

Нужно лишь её почувствовать. Аскольд говорил, что мы почувствуем, когда придёт время. Когда будем загнаны в угол…

Когда, если не сейчас?!

Только вот как ее почувствовать? Альтера снаружи… Проклятье, я чувствую лишь эту ужасную боль… и…»

Глеб застонал, пропустив очередной удар. Но именно тогда он ощутил лёгкое покалывание в боку, в месте, куда пришёлся этот удар. А затем едва заметное, практически неощутимое покалывание во всём теле.

Вновь теряя сознание, Глеб потянулся к этому неосязаемому облаку чего-то покалывающего. Облако лениво поддалось.

«Так вот ты какая… энергия…»

И в следующий миг Глеб разжал свою хватку, и падая, успел ударить противника кулаком по спине.

Мимо пронёсся Борис и яростно врезал незнакомцу по лицу. К сожалению, попал лишь в выставленную ладонь.

Незнакомец отпрыгнул назад и усмехнулся.

— Поздравляю с инициацией, — проговорил он донельзя знакомым голосом. — Приветствуй, мир, новых воителей альтеры.

Он стянул с себя очки и маску. И вот с улыбкой на Глеба и Борю смотрел уже не неизвестный противник, а их старший брат.

* * *

— Аск… ольд? — удивлённо выдавил из себя Глеб, стоя на коленях передо мной.

— А-аск? — не веря своим глазам, протянул Боря и попятился.

— Ну а кто ж ещё, — хмыкнул я, подходя к двоюродному брату и протягивая ему руку.

Я помог Глебу встать на ноги, но его колени тут же снова подкосились. Поймав, его я усадил брата на траву. Боря обессилено плюхнулся рядом с ним.

— Поздравляю, вы большие молодцы, — тепло повторил я.

— Я… не понимаю… — мотнул головой Глеб. — Что произошло?

— Ваша инициация, — пожал я плечами и принялся объяснять: — Альтера — энергия разрушения, и чтобы овладеть ей, нужно пройти через это самое разрушение. Обучение владением альтерой кардинально отличается от тепличного обучения владению жи́вой. Все ваши изнурительные тренировки, все запугивания и психологические накручивания — всё это было подготовкой. А похищение — предпоследним важным штрихом.

— А последний — это бой с тобой? — в кои-то веки Боря сообразил быстрее нашего двоюродного брата.

— Верно, — кивнул я. — Без мастера с идеальным контролем над альтерой ученик не сможет открыть для себя альтеру. Бывают, конечно, исключения. Но даже во владении жи́вой те, кто засияли без Наставника, очень-очень редкие зверьки. С альтерой же таких супергениев в разы меньше.

Братья задумались. Целых семнадцать секунд они молчали, глядя то на меня, то друг на друга.

— Получается… ты сделал что-то вроде того, что делает с нашими энергоканалами Вадим, когда раскачивает жи́ву? Только с альтерой? — наконец-то изрёк Глеб.

— В общем-то, да, — я кивнул. — На пике стресса, когда организм физически и психологически истощён, необходимо начать точечно вливать альтеру в тело ученика. «Пробивать барьеры», — хмыкнул я, вспомнив слова своего Мастера. — Чтобы ученик смог почувствовать альтеру и использовать её.

— И правда! Я теперь её ощущаю! — радостно воскликнул Борис. — Ау… — он тряхнул кулаком, поморщился и принялся баюкать руку.

— Слишком много влил, да и тело у тебя сейчас не в порядке, — пояснил я. — Сейчас вам нужен отдых. Затем спокойная практика в контроле, а после уже можете приступать к спаррингам. И да, — проникновенно добавил я, — детали инициации — большой секрет. Никто не должен узнать от вас, что именно здесь произошло.

Братья синхронно кивнули.

Повернув голову, Глеб некоторое время смотрел на Борю.

— Что не так? — улыбнулся мой кровный брат.

— Думал, хоть с альтерой обскачу тебя, — горько усмехнулся Глеб. А затем добавил: — Но я рад, что мы оба смогли пройти инициацию. Ой… — он схватился за голову и потерял сознание.

— Глеб! — Боря бросился к нему, но от резких движений и сам упал без чувств.

— Вы отлично потрудились, — тихо проговорил я и, достав из петли на штанах фонарик, посветил им на кроны ближайших деревьев.

Вадима научили управлять нашим ЛРУМом — проще говоря, самолётиком с камерой, коих ещё несколько штук смастерили Архун с Отмеченым. Так что Наставник смог найти нас довольно быстро — спустя семь с половиной минут он уже стоял рядом со мной.

— Как всё прошло? С ними всё в порядке? — напряжённо глядя на тела Глеба и Бориса, спросил Вадим.

— Более чем. В полку воителей альтеры прибыло, — улыбнулся я. — Правда, ребята устали. Давай оттащим эти тушки к машине.

Взгромоздив на себя тела парней, мы начали продираться сквозь тёмный лес.

— Что с «Кучерявыми»? — уточнил я.

— Всё в порядке, Господин. Работа-то выдалась непыльная. Семён сказал, что готов и дальше сотрудничать, если потребуется.

— Приятно слышать, — кивнул я.

Бар «Кучерявый вяз» — обиталище одной из криминальных группировок города. Вадим неплохо знаком с их лидером — Семёном, так что именно «Кучерявые» помогли нам инсценировать похищение. Хотя сначала Семён сомневался, соглашаться ли на такую работёнку. И сомнения его выглядели вполне обоснованными, но Вадим заверил «бывшего коллегу», что похищение двух молодых «белок» что-то вроде розыгрыша. Да и заплатили мы за помощь немало.

* * *

— Ну вроде бы нормально выглядите, — оценивающим взглядом посмотрел я на братьев. — Главное дырки на куртках прикрыть. Я постараюсь помочь вам с этим. А завтра новые купите.

После инициации мы поехали в мой арендованный дом, чтобы привести братьев в порядок.

— Не переживай, Аск, всё будет в лучшем виде, — улыбнулся Боря и повёл рукой, прикрывая вышеупомянутую дыру, затем поморщился от боли в теле.

— Будет. Но в последующие дни в трусах по дому не расхаживайте, — усмехнулся я.

— Да все мы понимаем, — Глеб был предельно серьёзен. — И не станем лишний раз волновать маму.

Все наши подготовки были направлены на то, чтобы скрыть следы инициации от тёти Мари. С куртками я, конечно, дал маху — сменную одежду не предусмотрел. Точнее думал, если появятся повреждения на одежде, можно списать на школьную разборку. Подобное Мари, конечно, не одобрит, но драка школьников — дело в принципе обычное. Ещё и до моего переноса в Аскольда братья периодически с кем-нибудь дрались.

Но порвали они вещички знатно…

Хотя в крайнем случае можно и со школьной разборкой заготовку использовать.

В остальном всё в порядке. Бить по лицу во время инициации нет нужды, так что синяков и ссадин на открытых участках тела у братьев практически нет. Но вот под одеждой они полностью синие. Однако из-за одних лишь синяков выпрашивать у боярыни Морозовой доктора с артефактами и алхимическими мазями я не стал.

Я ещё раз бросил на братьев оценивающий взгляд и улыбнулся.

— Горжусь вами, ребята.

Боря с Глебом засмущались, как красные девицы.

Когда братья привели себя в приличный вид, мы все вместе поехали в нашу квартиру. Я забрал свои вещи из временного пристанища — пора возвращаться домой.

Тётя знала о том, что я собираюсь вернуться в пятницу вечером, так что мы устроили пышный семейный ужин и пригласили на него Вадима. К счастью, братьям удалось скрыть все видимые повреждения от зоркого глаза тёти Мари. Однако же…

— Какие-то вы вялые сегодня? — настороженно проговорила тётушка, раскладывая по тарелкам запечённые в духовке куриные ножки.

— Ребята много тренировались, — с улыбкой заметил я. — Но теперь определённо заслужили отдых.

— Ну слава богам! — подняла очи к потолку Мари. — Наконец-то. Вам бы двоим тоже следовало больше отдыхать, — попеняла она мне и Вадиму.

— Мне нужно готовиться к экзаменам и турниру, — безапелляционно заявил я.

— А у меня ремонт, — добавил Наставник.

Ну да, универсальная отговорка. «Ремонтом» можно объяснить любые финансовые и временные затраты.

После ужина Вадим пошёл к себе в квартиру, а братья, разыграв очередь в ванную — мыться и отдыхать. Я же под бубнёж телевизора помогал тёти Мари убирать со стола.

В один момент замер я с грязной тарелкой в руках — меня привлекла очередная новость о третьей войне за независимость Северо-Британской Америки. Боевые действия полностью прекратились. Метрополии удалось вынудить повстанцев сложить оружие и сесть за стол переговоров.

Хотя… тут с какой стороны посмотреть. Может, это повстанцам удалось добиться переговоров, в результате которых они получат больше свобод? Интересно, чем закончится эта эпопея?

Через полчаса, когда Борис и Глеб уже дрыхли без задних ног, я, оставив тётю с бутылочкой пива отдыхать под сериал, вышел на вечернюю прогулку.

Опять шёл снег. И по мнению моих близких гораздо лучше меня знакомых с местной погодой, теперь он не растает до весны. Двадцатое ноября… Вроде как даже осень немного подзадержалась.

Вдыхая морозный воздух, я размышлял о минувших событиях. За три с половиной месяца в этом мире мне удалось многого добиться: инициировать двух новых пользователей альтеры, обзавестись верными людьми и полезными знакомствами, основать свою фирму. Я планирую запустить клуб до конца года, как и тестовую версию своей интернет-карты. А ведь скоро мне и трофейные предприятия перепадут. Правда, Катя сказала, что с бумагами вышли какие-то проволочки, так что ещё недельку нужно подождать…

Но всё равно, с Катей мы встречаемся завтра вечером. Чисто по-дружески, а не по делу. Надеюсь, она не раздобыла свежий выпуск школьной газеты и не станет докапываться, что за дуэль я там устроил. А то на неё иногда находит… Лезет куда не нужно. После войны с Никонскими не хотела отзывать своих наблюдателей, присматривавших за мной и моей семьёй, до тех пор пока я на неё не надавил.

— Блин, Витя, ты зачем так опять накидался? — услышал я знакомый сиплый голос, когда шёл по тротуару мимо одного из баров.

— А? Э… Пятница! Сегодня можно! — глухо ответил сидевший на скамейке перед баром мужчина.

Одет он был в пальто и шарф, а за плечо его тряс один из знакомых мне нищих.

— Ваш новый работник? — настроение у меня было хорошее, и я решил пообщаться с народом.

— А? Здравствуй, Аскольд, — кивнул нищий. — Да нет, не наш он. Но с нами бывает выпивает, — снова повернувшись к мужику, опять начал его трясти. — Витя, давай я тебя до дома провожу.

— Э… не… не дойду… — замотал головой Витя и, покачнувшись, достал из кармана пачку сигарет.

— Хороший он мужик, да жизнь у него тяжёлая. — вздохнул нищий. — У тебя деньги-то на проезд есть? — заглянул он в лицо мужику.

— Не-е… кончились…Ик

— Видать слишком уж тяжелая, — хмыкнул я, достав бумажник. — На, посади его на такси. А остальное себе оставь.

— Спасибо, Аскольд! — поклонился нищий.

— Спасибо, Аскольд! — повторил за ним Витя и попытался подняться, чтобы обнять меня, но, не удержавшись, тут же плюхнулся обратно на скамейку. — От души, брат! Прям… от души!

— Не за что, — отмахнулся я. — День сегодня хороший.

И я пошёл дальше по тротуару. А день сегодня и вправду отличный. Молодцы, братья — хорошо постарались. Но главное, впереди будет ещё множество дней, даже лучше сегодняшнего!

Глава 11

Удивительное дело — ты что-то планируешь, опираясь на обозначенные сроки, расставляешь дела в своём «внутреннем» еженедельнике по разным дням, а потом раз… то одно… то другое… дела сдвигаются, какое-то время ничего не происходит, а затем происходит всё сразу.

Вот по такому сценарию я и получил трофеи от обеих войн в пятницу четвёртого декабря. Подписав договор сначала с Волковыми, а затем с Катей, я стал счастливым обладателем лесозаготавливающего предприятия, швейной фабрики, а также компании, которая занимается одновременно и подключением кабельного интернета, и разработкой сайтов. Причём с последним трофеем интересно получилось — офис этой фирмы находится в здании Никонских, что для меня неприемлемо. А так как вместе с фирмой я получил и занимаемые ей помещения, то я планирую их продать, а саму компанию перевести в моё здание.

Вот только офисные помещения ещё до конца не готовы. Да и сам я с членами этой команды ещё не встречался. Только любопытная боярыня Морозова заглянула к ним и передала моё распоряжение — закончить всю текущую работу, подготовиться к переезду и отправиться в короткий оплачиваемый отпуск.

Да, встречи со своими новыми подчинёнными я хотел провести раньше, но, спасибо бюрократии, всё сдвинулось. В пятницу сразу после подписания договоров я с ними увидеться не успевал, затем выходные, а в понедельник седьмого декабря — торжественное открытие финального этапа всеимперского бойцовского турнира.

И в этот самый понедельник я досиживал последний урок. Наконец-то начнётся финальный этап!

— Эх, Аскольд, скажу честно, завидую тебе, — когда урок окончился, заявил Влад, увидев мою счастливую рожу.

— Только сейчас? — усмехнулся я.

— В смысле? А, наверно не так выразился. Я в Московском Кремле никогда не был, вот и завидую.

— Турнир всё равно только за третьей стеной проходит, — проговорила Маша. — Попасть туда несложно.

— Несмотря на это, ни ты, ни я там не были, — тут же поддел её Вася. — Несмотря на наши успехи в учёбе.

— Так это решаемо, — нашёлся я. — Придёте посмотреть на мои поединки, заодно и на Кремль посмотрите.

— Сегодня-то церемония открытия, — вздохнула Инна, — туда нам с тобой нельзя.

— На закрытии тоже должно быть представление, — безразлично проговорила Юля. — Дойдёт Аскольд до финала, ещё и посмотрите на кого-нибудь из Годуновых или Рюриковичей, зависит от того, кто будет держать речь.

— А вы встречались с представителями этих родов, Юлия Евгеньевна? — не скрывая любопытства, спросила Маша.

— Встречалась, — равнодушно кивнула великая княжна Казанская.

— И я тоже, — улыбнулась Яна, она же великая княжна Тверская.

— Не удивили, барышни, — отозвался Влад. — Ладно, дружище, полагаю нельзя тебя больше задерживать. Иди покажи там всей стране, что из себя представляет самородок «Алой Мудрости»! Непобедимый чемпион Юго-Востока! — торжественно заявил он, с размаху хлопнув мне по ладони.

— Вообще-то, Аскольд проиграл Кузьме Олеговичу, так что теперь неуместно называть его непобедимым, — заметила Яна.

— А в учёбе он проиграл Васе, — поддержала свою подругу и госпожу Инна.

— Это мелочи, — вперёд меня ответил Влад. — Засчитываются только официальные поединки. А об учебе и вовсе речи не шло.

— Парни всегда найдут оправдание, чтобы утешить себя, — добродушно усмехнулась Инна, глядя на Белякова.

— Это лучше, чем заниматься самобичеванием, — невозмутимо парировал Влад.

Попрощавшись с одноклассниками, я пошёл в учсовет, и уже оттуда вместе с Софьей и Алисой мы отправились в кабинет первого заместителя директора.

— Ну как, волнуешься хоть немного? — с улыбкой спросила старшая Оболенская.

— К чему волноваться? Да и боёв сегодня у меня всё равно нет, — я пожал плечами.

— Но это же Московский Кремль, — с милой улыбкой на красивом личике возразила Алиса. — Многие мечтают побывать там, да не многим удаётся.

— Ну я-то — не многие.

Алиса усмехнулась и покачала головой.

— Нашего чемпиона ничем не сломить, верно, Софья?

— Верно, — проговорила Троекурова, бросив на меня оценивающий взгляд.

Из школы мы поехали на большом автомобиле представительского класса с тремя рядами сидений. Первый ряд занимали водитель и Мастер-телохранитель — Слуги Оболенских, а на втором и третьем сидел я в компании четырёх обворожительных дам. Так получилось, что Ирина Александровна сидела напротив меня рядом со своей бессменной помощницей, а меня зажали с двух сторон глава учсовета и её заместитель.

Шапочкина не отличалась оригинальностью и завела уже успевшую мне набить оскомину тему. В духе: волнуюсь ли я? Что чувствую, впервые отправляясь в Кремль… Не понимаю, для местных, что ли, попасть в «гости» к императору — предел мечтаний? Я вообще-то жил во дворце императора. И наш дом вместе с прилегающими землями занимал территорию в десять раз большую.

О Московском Кремле я собрал всю информации, которую удалось найти в свободном доступе. Причём во время ознакомления со строением и историей этой достопримечательности, часть моего мозга «в фоновом режиме» прорабатывала возможные варианты штурма.

Московский Кремль представляет собой крепость с тремя уровнями стен. За первой стеной (внутренней) живёт семья императора. За второй располагаются правительственные здания, в которых власть имущие вершат судьбу страны. Там же находится и резиденция боярского рода Хранителей Годуновых. То есть глава рода с приближёнными по сути приходится соседом Рюриковичей. При этом у Годуновых есть и родовое гнездо (за территорией Кремля) и, полагаю, куча других усадеб. Ну а за третьей — внешней стеной, находится «Кремлёвский лицей», «Кремлёвский военный университет», «Кремлёвская бойцовская арена», «Кремлёвская концертная арена» и «Кремлёвский парк».

— Аскольд Игоревич, я поражена вашему спокойствию, и оно меня безмерно радует, — проговорила Шапочкина.

— Люблю радовать людей, — улыбнулся я.

На пару секунд в машине повисло молчание, а затем Алиса неожиданно произнесла:

— Ирина Александровна, раз уж выдался случай, и у нас есть свободное время, предлагаю обсудить изменение бюджета на новогодние празднования. Нам хотелось бы добавить кое-что новое.

— Ничего не имею против, Алиса Андреевна, — невозмутимо ответила первый заместитель директора «Алой Мудрости».

Под обсуждение экономической составляющей будущего школьного праздника, мы и проехали остаток пути.

И вот, наконец, через стекло автомобиля я увидел красные каменные стены. Впервые своими глазами, между прочим…

Машина остановилась на КПП, опустив стекло своей двери, помощница Шапочкиной протянула гвардейцу нужные бумаги. Нам разрешили ехать дальше, и мы оказались на территории Кремлёвского парка.

Вот именно в этот парк теоретически может попасть любой желающий. Правда, простолюдины могут пройти только по пригласительным билетам, которые выдают отличникам учёбы, спорта, или же взрослым за достижения на работе. На территории парка проходят праздники, ярмарки — то здесь, то там по парку были разбросаны цветные павильоны, похожие на яркие домики.

Парк располагался по обе стороны от главного въезда в Кремль, и с двух же сторон был отделён поперечными стенами с воротами от других заведений «третьей стены». То есть просто так прогуливающийся человек не сможет попасть никуда, кроме самого парка.

Как и мои спутницы, я с интересом смотрел в окно. И если во взглядах троих читалось любопытство, то во взгляде Софье чередовалось равнодушие и какая-то непонятная тоска.

Автомобиль свернул налево и поехал вдоль внешней стены. Спустя десять минут снова повернул и въехал на территорию «Кремлёвской бойцовской арены» — место, по большей части предназначенное для увеселения аристократов. Простолюдинам сюда попасть ещё сложнее, чем в парк.

Водитель высадил нас перед главным входом на арену и поехал куда-то дальше. Я огляделся — здание, стоящее передо мной, выглядело внушительно, если сравнивать его с ареной «Алой Мудрости». Но в прошлой жизни мне доводилось видеть куда более грандиозные арены.

Оглядевшись, я уж решил было двигаться к огромным двустворчатым дверям, когда краем глаза заметил Царицу. Из нас пятерых она одна до сих пор неотрывно глядела на «Кремлёвскую бойцовскую арену».

Алиса что-то хотела шепнуть подруге, но я её опередил.

— В этом году эта арена покорится «Алой Мудрости». Будьте уверены, глава.

Чуть заметно дёрнув уголком губ, Троекурова повернулась в мою сторону.

— Жду не дождусь столь значимого события, Аскольд Игоревич, — проговорила она, одарив меня мимолётной улыбкой. И первой зашагала к дверям.

Глядя вслед черноволосой красавице, я вдруг подумал, каково ей вернуться сюда? Не в качестве участника, а простым зрителем? Истинный воин выходит на бой ради победы, чтобы превзойти всех и доказать в первую очередь самому себе, что он лучший. Эта причина «естественная», есть она и у Софьи. Но что-то говорит мне, что не только ради этого девушка желала выиграть всеимперский бойцовский турнир.

Я хотел бы узнать и о других её причинах… Но, если спрошу, она всё равно не скажет.

Последовав за Софьей, мы зашли в высокие двери. Нас встретили гостеприимные лакеи.

Оставив вещи слугам в гардеробе, мы прошли в просторный холл, где уже собралось немало гостей. Они не спешили сразу проходить на трибуны, предпочитая дружеский разговор за бокалом шампанского. Официанты разносили напитки, наполненные фужеры вместе с лёгкими закусками также стояли на столах вдоль стен.

— О, дамы из «Алой Мудрости», чемпион Юго-Востока, бесконечно рад вас видеть, — расплывшись в улыбке, вместе с супругой к нам подошёл полный мужчина с окладистой бородой. И он, и его жена были одеты в русские кафтаны.

— Никанор Петрович, Марфа Ивановна, приветствуем вас, — от лица всей нашей группы поздоровалась Алиса.

Дальше последовал взаимный обмен любезностями. Когда же с ними было покончено, Орликов, предки которого три предыдущих поколения удерживали титул Московского генерал-губернатора, хитро уставился на меня своими серыми глазами:

— Говорят, вы проиграли какому-то первокурснику, а до этого болели… — на пару секунд он замолчал, а затем тихо проговорил: — Умно-умно! Но я всё равно поставлю именно на вас, чемпион Юго-Востока, — улыбнувшись во весь рот, он громко закончил: — Ладно, не смею задерживать!

И на прощанье помахав крупной ладонью, последовал за супругой в гущу гостей.

На церемонии открытия финального этапа турнира присутствуют не только участники с сопровождающими, но и высокопоставленные гости. Сейчас в холле арены развернулось подобие короткого светского приёма.

— О, а вот один из моих чемпионов! Аскольд Игоревич! Алиса Андреевна, Софья Антоновна, сударыни, — нынешний генерал-губернатор Московский вместе со своей молодой супругой, заметив нас, решил выразить публичную поддержку.

— Святослав Владимирович, Олеся Александровна, рады вас видеть в добром здравии, — первой слово вновь взяла Оболенская.

— Кстати о добром здравии, — после взаимных любезностей генерал-губернатор напряжённо посмотрел на меня. — Я слышал, у вас с этим проблемы, Аскольд Игоревич?

— Увы, были, Святослав Владимирович. Но всё позади.

— Отрадно слышать. Помните, я с трепетом ожидаю, что наш прекрасный город защитит титул. А то, знаете ли, сегодня я имел удовольствие поговорить с боярином Шереметевым. У нас разгорелся небольшой спор, мне не хотелось бы проигрывать.

— Будьте уверены, не проиграете, — я поклонился.

— Хотелось бы. А ещё очень хотелось бы увидеть Московский финал.

Упомянутый им боярин Шереметев являлся генерал-губернатором Петрограда — второго по значимости и численности населения города империи. А заодно и отцом прошлогоднего финалиста — Петра Петровича, тогдашнего второкурсника и одного из двух представителей «Северной столицы». Год назад этот парень, как и Троекурова, проиграл Годунову. Но Годунов выпустился, а Пётр Петрович жаждет всё-таки взять титул. И по мнению большинства считается главным претендентом на победу.

Обменявшись ещё несколькими фразами о противостоянии двух столиц, мы с моей делегацией двинулись дальше.

В холле мы провели более сорока минут, то и дело здороваясь с кем-нибудь. Мой круг знакомств постепенно расширялся, однако птицы высокого полёта к нам больше не подходили. Ну а мы не подходили к ним, ибо к высокопоставленным аристократам обычно очередь выстраивается.

Зато я познакомился с представителями Выборгского княжества и великого княжества Тверского. Я находил такой выверт местной турнирной системы весьма забавным. У Оболенских есть своё великое княжество, но при этом ещё и своя школа в Москве. Таким образом, после моего выхода в третий этап сразу два участника так или иначе оказались связаны с Оболенскими.

Наконец, прозвенел звонок, означающий скорое начало торжества непосредственно на арене, и народ начал плавно стекаться на трибуны. Не скажу, что аристократы создали толкучку, но поток был довольно заметным.

— Прошу прощения, — пискнула какая-то девушка в серой школьной форме с гербом, на котором была изображена огромная книга, открытая на фоне триумфальной арки. Девушка случайно врезалась в меня точёным плечиком.

— Ничего страшного, — с улыбкой кивнул я.

Шедший рядом с девушкой парень примерно моего роста бросил в нашу сторону быстрый взгляд и зашагал дальше. Смуглый, черноволосый, кареглазый. За сегодня я видел много чемпионов, но далеко не каждый из них держался столь высокомерно.

— Кто это был? — тихо спросил я у своих, когда неизвестная делегация прошла вперёд.

— Понятия не имею, — равнодушно ответила Алиса.

— Я тоже не знаю, — призналась Троекурова. — Не видела раньше такого школьного герба.

— А я вроде видела, — задумчиво проговорила Ирина Александровна. — Но вспомнить не могу.

— Ну и ладно, — хмыкнул я. Кем бы этот тип ни был, турнир ему всё равно не выиграть.

Трибуны были устроены на манер амфитеатра. Притом вместо кресел здесь рядами стояли диванчики с кожаной обивкой, а перед ними располагались небольшие столики. Места были распределены заранее, и нам достались два дивана друг за другом в первом и втором ряду.

— О, а вот и ещё один Московский чемпион, — раздался звонкий голосок соседки по первому ряду. Ей оказалась Вика Голикова, чемпионка Северо-Запада. — Говорят, вы болели, Аскольд Игоревич? — тут же выдала она. — Как неожиданно… — в её голосе звучало разочарование.

Да, «географических соседей» разместили рядом друг с другом. Диван Голиковой и её сопровождающих располагался между «моим» диваном и диваном делегации Северо-Востока Москвы — мужчин и юношей в чёрных кителях.

Диван справа от меня пустовал, но я уже догадывался, кто именно там разместится…

— Выздоровел, и теперь всё хорошо, — добродушно ответил я. — Благодарю за беспокойство.

— А потом ещё и проиграли дуэль, — Вика покачала головой. — Это так странно…

Всем не даёт покоя моя болезнь… А если бы не дуэль, мало кто об этом бы узнал. Спасибо Кузьме и Алёне за повод, а нашему клубу журналистики за отличную статью.

Вскоре прибыл второй мой сосед. Представитель «Кремлёвского лицея», сын Министра вооружённых сил Российской Империи, змей, прикидывающийся добрячком.

И разумеется, он тоже поднял эту тему, после того как любезно поздоровался со мной и моими сопровождающими:

— Аскольд Игоревич, слышал, у вас проблемы со здоровьем. Приношу свои искреннее соболезнования. И прошу вас, не переживать насчёт чести столицы. Её защита в надёжных руках.

— Благодарю за столь высокую оценку моих бойцовских способностей, — с улыбкой ответил я.

После того как я немного подмочил репутацию ради выгодных коэффициентов, польза от общения с высокородными детишками уменьшилась. Не говоря уже о том, что на третьем этапе турнира осталось ещё меньше тех, кто верит, будто бы простолюдин, хоть он и чемпион Юго-Восточной Москвы, может представлять угрозу для дворянина. Так что мысленно я желал скорейшего начала представления.

И к счастью, долго ждать не пришлось. После того как прозвенел второй звонок, трибуны начали заполняться ещё активнее. А спустя две минуты после третьего звонка на огромную арену вышел представительный мужчина в чёрном фраке и громко объявил:

— Дамы и господа, рады вас приветствовать на трибунах «Кремлёвской бойцовской арены»! Мы начинаем церемонию открытия финального этапа всеимперского бойцовского турнира!

Глава 12

Церемония открытия мне понравилась.

Даже «обычные» развлечения вроде выступления именитого певца или известного танцевального коллектива выглядели зрелищно благодаря использованию большого количества ярких декораций, костюмов и освещения.

Но тем не менее выступления обычных артистов не смогли тягаться в зрелищности с показательным боем двух Гуру… Во время этого боя зрители будто бы окаменели и позабыли, как дышать! Особенно, когда воздух над половиной арены заполнила стая огненных птиц, а напротив птиц замерли сотни мелких водяных рыб. На самой арене «мерились взглядами» армии огненных львов и водяных дельфинов. А потом две орды противоборствующих атрибутов ринулись в атаку друг на друга…

Очень впечатляюще.

Причём, как сказал ведущий: «В интересах безопасности зрителей Господа Гуру заметно сдерживают свои силы».

Ещё два Гуру находились между ареной и трибунами, чтобы в случае непредвиденных ситуаций прикрыть стихийными щитами зрителей. Когда сражаются Гуру (пусть и в показательном бою) нельзя полагаться на прочность бронированных стёкол, разделяющих трибуны и арену.

Когда бой Гуру закончился, ведущий объявил со всеми причитающимися почестями, что сейчас на арену выйдет ещё один Гуру.

Через четырнадцать секунд твёрдой походкой на арену вышел крепкий низенький мужчина, с приметной чёрно-белой бородой, заплетённой в три тугие косы.

Это был самый значимый Гуру страны.

В наш Объединённый Фронт входила планета Дваргон, которую населяли дваргонцы. Типичная фигура этих бородатых ребят — квадрат. По меркам Александрийцев они были коротышками, но при этом коротышками весьма боевыми. Закованные с ног до головы в космодоспехи с любимыми гравитационными молотами в руках они наводили ужас на своих врагов одним лишь видом.

Глядя на идущего по арене Гуру, я вспомнил об этой расе. И пусть человек, которого я сейчас вижу, ниже ростом и уже в плечах, чем среднестатистический дваргонец, молот в его руке смотрелся бы очень уместно.

— С ума сойти, Канцлер, — послышались со всех сторон изумлённые голоса.

— Удивительное дело!

— Вот так новости!

Я, не отрывая глаз, смотрел, как Александр Борисович Годунов уверенно приближается к стойке с микрофоном. Каждый его шаг, каждое движение внушали трепет жителям этой страны. Я чувствовал невидимую силу, растекающуюся от Канцлера по арене. Силу, способную заставить слабых волей в иступленном преклонении разинуть рот и ловить каждое слово этого мужчины.

Зародыш ауры… Я чувствовал нечто подобное от княжон, но «аура» канцлера была гораздо мощнее.

— Годунов… — зло прошипела Троекурова.

— Тише, Соня, — удивлённо прошептала Алиса. — Подумаешь, проиграла в прошлом году его внуку, что на тебя нашло? Успокойся, милая…

— Прости, — голос Царицы лицея вновь зазвучал привычно.

— Дамы и Господа! Рад приветствовать вас на церемонии открытия финального этапа всеимперского бойцовского турнира! — усиленный микрофоном и подобием ауры бас Годунова бил прямо в душу. Канцлер сделал паузу, и трибуны разразились бурными аплодисментами.

— Наши предки, — твёрдо продолжил Годунов, — испокон веков сражались за свои рода и свою страну. А когда войн не было, оттачивали навыки в дружеских турнирах. Турниры — неотъемлемая часть становления воина! И особенно они важны для воинов юных! Потому каждый год мы проводим бойцовский турнир среди учеников старших школ империи. Воины! Стремитесь к победе! Во славу свою, своего рода и нашей империи! Вы — будущие защитники своих родов и Родины! Вы — будущий щит империи! Её сила, опора и поддержка! Вы те, кого будут бояться враги империи! Те, кто займёт почётные места ваших благородных отцов на рубежах России! Ваши имена будут страшить врагов! И заставлять их дважды подумать, прежде чем дерзнуть оскалить клыки на нашу бескрайнюю страну. Каждому из вас я желаю победы, воины! Но напоминаю, что турнир дружеский. Победу на нём не стоит пытаться добыть любыми методами! Соблюдайте правила и уважайте противников! Ведь противники они вам лишь на турнире. А в будущем эти люди могут стать вам надёжными товарищами! Во славу Империи! — поднял он пудовый кулак к потолку.

— Во славу Империи! — хор голосов звучал громче июльского грома.

* * *

— Вы выглядите задумчивым, Господин, — сказал Вадим, когда я сел в его машину, припаркованную недалеко от станции метро. — Что-то не так?

— Да всё так, — протянул я. После того как простился с девушками, я позволил себе расслабиться и отдаться потоку мыслей. — Сегодня я видел пятерых Гуру, включая Канцлера. Хотя… скорее всего, считая зрителей, Гуру там было ещё больше.

— Ух ты! Канцлер выступал? — удивился Наставник. — Не зря церемонию поставил на запись.

Весь третий этап от открытия и до награждения транслируют в прямом эфире по центральному спортивному каналу. Когда братья, тётя, Вадим и парни из «Белки» узнали об этом, клятвенно пообещали смотреть все мои поединки. Но, похоже, не только я интересую некоторых из них.

— И как он вам? — спросил Вадим. — Наверное, вживую совсем другое ощущение, чем по телевизору?

— Верно, — хмыкнул я. — Если коротко, то по первому впечатлению этот человек достоин быть главой крупнейшей империи мира.

— Вы говорите кощунственные вещи, — усмехнулся Вадим, намекая, что глава империи, формально, император.

— Не будем разводить демагогию, — отозвался я. — Вадим… сейчас в честном бою мне ни за что не одолеть Гуру.

Наставник удивлённо обернулся, но через секунду он уже снова смотрел в лобовое стекло.

— Ну… это естественно, — протянул он. — Но вряд ли вам в ближайшее время придётся с ними сражаться.

— И всё же их слишком много, — задумчиво проговорил я. — В нашей стране официально семьдесят шесть Гуру. Треть из них, двадцать шесть, княжеские. Остальные имперские. Сегодня я видел их спарринг, в котором оба Гуру сдерживались… Разница с Мастерами колоссальная.

— Ну э… — начал было Вадим, но я его перебил.

— Да не парься ты, я просто рассуждаю вслух. С тобой я могу себе это позволить. Так вот, мои планы не поменялись. И здорово, что я увидел этот показательный бой сегодня. У нас и в самом деле куча времени на подготовку.

— Спасибо за доверие, Господин, — проговорил Наставник. — Я не сомневаюсь, что, когда придёт время сражаться с Гуру, вы его одолеете.

— А то ж… Это ж я, — хмыкнул я и уставился в окно.

Сегодня я увидел новые грани этого мира…

И эти грани мне определённо нравятся!

* * *

Под конец церемонии открытия третьего этапа турнира вывесили турнирную сетку. Всего участвует сто двадцать восемь бойцов. Чтобы стать чемпионом империи, мне нужно победить ещё семь раз. Первый тур продлится три дня, и мой первый бой состоится в среду.

Участники не обязаны смотреть чужие бои вживую. Более того, на трибунах для «Алой Мудрости» во время первого тура места будут зарезервированы только в среду. Это сделано потому, что среди аристократов много желающих посетить поединки, а количество мест, как всегда, ограничено.

Но, к примеру, Алиса или Софья легко могут посетить арену и в те дни, когда у меня боёв нет. Достаточно лишь заранее забронировать себе место.

В общем, всё сложилось таким образом, что во вторник после школы я оказался свободен и решил почтить своим визитом работников моего новоприобретённого швейного производства.

Бывшая фабрика Никонских располагалась на восточной окраине столицы. Отправился я туда вместе со своей правой рукой — Вадимом, на моём представительском «РВМ». Нарядился я практически как на великосветский приём, и Вадиму велел сделать то же самое. Есть такая крамольная поговорка: «Голый император — не император». И несмотря на крамольность с её смыслом я согласен. Перед поданными лучше всего появляться во всём блеске и излучать уверенность всем своим видом. У моих трофейных компаний и так за короткий срок сменилось два собственника. Люди волнуются о будущем.

«РВМ» остановился возле двустворчатых ворот, на которых висел герб рода бояр Морозовых.

— Никто и не подумал нас встретить, — хмыкнул Вадим спустя сорок секунд простоя, а затем нажал на гудок.

Только через две минуты открылась наружная дверь КПП, расположенного возле ворот.

— Здравствуйте. По какому вопросу? — напряжённо спросил мужичок в пыльной телогрейке.

— Новый владелец приехал с проверкой, — категорично заявил Вадим через опущенное водительское стекло.

— А… эм… — забормотал мужичонка. — Не предупреждали. Прощения просим. Сейчас откроем, — как болванчик закивал он и скрылся за дверь.

Проводив мужчину взглядом, Вадим закрыл окно и покачал головой.

— Жестокий вы человек, Господин. Могли бы сказать, во сколько приедете.

— Зачем? — усмехнулся я. — Я же сообщил, что меня ждать на неделе. Этого достаточно.

Разумеется, в следующий раз я буду более тактичен. Сейчас же мне хотелось хоть самую малость да огорошить людей. Вдруг какие-нибудь проблемы на этом фоне вскроются?

Наконец ворота отворились, и мы въехали внутрь. Мужичок-привратник помахал в сторону двухэтажного административного здания, на парковке которого стояло несколько машин.

Когда мы подъехали к зданию, нас уже встречали мужчина лет сорока на вид и женщина-блондинка. Оба в наспех накинутых пальто и без шапок.

— Добрый день, вы, должно быть, Аскольд Игоревич? — уверенным тоном спросил мужчина, когда я вышел из машины.

— Верно. А вы?..

— Тимофей Андреевич Хлопин, исполняющий обязанности директора швейной фабрикой «Никонка».

— Если всё будет хорошо, от приставки «ИО» скоро избавитесь, — улыбнулся я.

Мужчина удивлённо замолчал и благодарно кивнул.

Я же с интересом исследовал территорию, увиденное меня порадовало: длинный швейный цех соединялся с двумя пристройками — складами, неподалёку от них располагались боксы для служебного транспорта. Всё в отличном состоянии, за объектом Никонские явно следили. А внутри административного корпуса, в который мы вошли, и вовсе недавно был сделан ремонт.

Втроём мы расположились в кабинете директора. Хлопин сначала любезно предложил мне занять место во главе «хозяйского» стола, но я уселся за стол для переговоров. Помедлив, «временный» директор сел напротив меня.

— Ну, как у вас дела? — непринуждённо спросил я, когда помощница Хлопина убежала готовить кофе.

— Эм… Что конкретно вас интересует, Аскольд Игоревич?

— Проблемы? Пожелания? Предложения?

— Ну, честно скажу, есть кое-что… — неуверенно начал он.

— Не бойтесь, выкладывайте.

— Что ж, некоторые сотрудники покинули фабрику, так как являлись Слугами рода. Собственно, это бывший директор, два его заместителя и главный бухгалтер. Также фабрика лишилась охраны, которую предоставляло охранное агентство Слуг Никонских.

— Какие были предприняты действия, чтобы решить проблему?

— Мы открыли вакансии. Но поставили низкую заработную плату, так как ставить более высокую без согласования с владельцем не имеем права, — собравшись с мыслями, неторопливо ответил он.

— Сегодня согласуем, — кивнул я. — Что же касается охраны, у нас есть люди для этого. Вадим Юрьевич, — кивнул я на Наставника, — уже составил графики.

— Благодарю, Аскольд Игоревич.

Дверь отворилась, и зашла помощница с подносом. Она поставила на стол три чашки с кофе, а также вазочку с конфетами и печеньем. Я первым потянулся к своей кружке.

Растворимый. Не самый лучший.

— После поражения в войне финансирование фабрики уменьшилось, — уклончиво проговорил Тимофей, а затем добавил: — Я на свои деньги покупаю и кофе, и чай. Что-то приносят девочки…

— Похвально, — искренне проговорил я. — А финансирование мы вернём, не переживайте.

И снова я замолчал, делая вид, что наслаждаюсь кофе.

— Аскольд Игоревич, могу я задать вопрос?

— Конечно, для этого я сюда и приехал.

— Насчёт работников… Будут ли какие-то перестановки?

— Говорите прямо, Тимофей Андреевич, — я поднял на него тяжёлый взгляд.

— Хорошо. Вы… собираетесь кого-то увольнять? — выдавил он.

— Нет.

Мужчина облегчённо выдохнул. Хоть я ему с порога и сказал, что его может ждать повышение, он явно переживал за персонал. Похвально. Примерно таким я и представлял себе ветерана фабрики, проработавшего на ней практически двадцать лет.

— Спасибо, — кивнул Хлопин.

— Я не собираюсь ломать то, что работает, — легко произнёс я. — Но кое-какие изменения всё же будут. Например, я хочу, чтобы вы начали разработку этих моделей, а позже запустили их в производство.

Я глянул на Вадима, и тот пододвинул Хлопину синюю папку. Мужчина с любопытством достал листы формата А-4 и принялся изучать эскизы. С каждой секундой его глаза становились все круглее и круглее.

— Аскольд Игоревич! — выпалил он, спустя тридцать шесть секунд. — Это… Прошу прощения, но это вряд ли будут покупать.

— Со временем, и с должным продвижением будут, — спокойно ответил я.

— Но… это же неприлично!

— Вам не нравится? — от моей улыбки Хлопин осёкся и вновь покосился на эскизы.

Вадим наблюдал за происходящим, закатив глаза. И его реакция относилась ко мне, а не к Хлопину, ведь Наставник вполне разделял мнение Тимофея.

И всё же по глазам обоих я понимал, что мужики были бы не прочь посмотреть на молоденьких девушек в топиках и коротеньких шортиках.

Ещё в первый месяц пребывания в это мире я понял, что взгляды на одежду тут весьма консервативные.

— Плюсы этого товара помимо очевидных в том, что покупательницы смогут спасаться от жары. Я проверял законы, Тимофей Андреевич. Ничто не запрещает девушкам носить летом такую одежду. Просто у нас в стране так не принято. Но подумайте вот о чём, первооткрыватели, если выживают, получают нетронутые земли. А мы выживем. Будьте уверены. А ещё… — я заговорщически улыбнулся. — Цена конечного продукта будет ненамного меньше, чем цена, например, на брюки. Но ткани мы потратим вдвое, а то и втрое меньше. Смекаете?

— Эм… и всё же это очень революционно, — неуверенно проговорил мужчина.

— Привыкайте, если хотите работать на меня, — улыбнулся я. — И да, новые модели одежды — дело будущего. Сейчас у нас есть к фабрике просьба пошить форму для сотрудниц другого нашего… заведения.

— Да, конечно, — подобрался Хлопин, отложив эскизы. — Что именно вас интересует?

— Вадим Юрьевич? — я вопросительно посмотрел на Наставника, и тот пододвинул Хлопину ещё одну папку.

Ярко-красного цвета.

Хлопин с опаской заглянул внутрь, достал эскизы и…

— О, боги, Аскольд Игоревич, — пробормотал он.

— Красиво, не правда ли? — как ни в чём не бывало улыбнулся я в ответ.

Вадим же не удержался от горького вздоха.

«При всём уважении к вам, Господин, и к гениальности нашего учёного, вы двое — извращенцы», — в своё время выдал он, когда мы с Архуном занимались этими эскизами.

Глава 13

Финальный этап всеимперского турнира отличался от двух предыдущих не только размахом, но и мерами предосторожности. Когда я зашёл в отведённую мне раздевалку, там меня уже ждал седовласый мужчина в чёрном классическом костюме.

Поклонившись, он представился с совершенно невозмутимым выражением лица:

— Аскольд Игоревич, меня зовут Тихон, я помогу вам подготовиться к поединку.

Если бы организаторы турнира и Алиса с Софьей не предупредили, что в раздевалке я буду не один — точно бы удивился.

— Благодарю, Тихон, но я справлюсь сам.

— Как вам будет угодно, — ответил старик и…

Разумеется, никуда не ушёл.

Мне предстояло облачиться в традиционный для финального этапа наряд: белую рубаху, по вороту которой шла красная тесьма с белыми рунами, кушак такой же расцветки, как и тесьма на вороте, широкие штаны и сапоги из мягкой кожи. Даже носки и трусы предоставляли организаторы, правда, эти элементы одежды не были стилизованы под старину.

Мерки с участников сняли заранее, ещё в их школах, так что весь наряд сидел, как влитой и не сковывал движений.

Старик Тихон бесстрастно смотрел, как я переодеваюсь. Ну а вдруг запихну какой-нибудь артефакт под одежду? Хотя в отсутствии артефактов, конечно же, всё равно нельзя быть уверенным на сто процентов. А досконально проверять каждого участника, перед каждым его боем заглядывая в его самые сокровенные места — значит бросить тень на честь аристократа. Большинство участников именно аристократы, и никто не имеет права безосновательно устраивать им подобные проверки.

Хотя, конечно, «официальная» роль таких надсмотрщиков — это помощь в переодевании. Часть аристократов без слуг и нижнее бельё сменить не в состоянии.

— Парадное боевое облачение вам очень к лицу, Аскольд Игоревич, — кивнул Тихон, когда я переоделся.

Тихон проводил меня до самого выхода на арену, где дежурили ещё двое мужчин. Мы прождали пару минут, пока один из них через гарнитуру не получил разрешение выпускать участника. После этого все трое любезно пожелали мне удачи, и я наконец-то вышел из подтрибунного помещения на арену, где на меня обратились тысячи заинтересованных глаз.

— Дамы и господа, чемпион Юго-Восточной Москвы Аскольд Игоревич Сидоров! — громко объявил судья.

Подняв кулак к потолку, я ответил на приветственный гул трибун.

— И его противник в поединке первого тура финального этапа всеимперского бойцовского турнира — чемпион Ново-Николаевской губернии Гавриил Филимонович Трубецкой!

С противоположной стороны на арену вышел высокий (исключительно по местным меркам) юноша с короткой чёрной стрижкой. Сделав несколько шагов, он остановился и кивнул каждой трибуне. И только после этого пошёл к центру арены, где его уже ждали мы с судьёй.

— Я восхищаюсь вашими успехами, Аскольд Игоревич, — проговорил он, вежливо кивнув нам обоим. — Вы поистине сотворили чудо для представителей непривилегированного сословия, добившись права представлять Юго-Восток Москвы. Но увы, в следующий тур я вас пропустить не могу.

В голосе парня не было слышно ни иронии, ни сарказма. Да и взгляд его выражал лишь искреннюю веру в свои слова.

— Благодарю, Гавриил Филимонович, — я обозначил поклон. — Пусть честный бой решит, кто достоин пройти дальше.

— Да будет так.

После нашего вежливого разговора, судья зачитал правила, который ничем не отличались от правил предыдущих этапов, и начал обратный отчёт.

Какая восхитительная на арене акустика!

Трибуны считали вместе с судьёй, и голоса тысяч зрителей звучали так отчётливо, будто все они стояли рядом…

Вот это атмосфера!

На моё лицо против воли наползла предвкушающая улыбка.

Я перевёл взгляд с трибун на соперника. Эм… Какой серьёзный…

Ощущение всеобщего праздника, будто бы совсем не коснулось Гавриила.

Но постной рожей меня в уныние не вогнать. Глядя прямо на противника, я продолжал улыбаться. Одновременно мы активировали покров…

— В бой!

В один миг я облачился в золотые молнии. После боя с сарнитом и войны против Андориных я стал сильнее. Мерзкий таракан заставил меня перенапрячь энергоканалы, а бойцы рода, из которого вышел реципиент сарнита, использовать энергию раньше полного восстановления. В результате альтера устроила бурю внутри моего организма. Когда же всё срослось и зажило — энергоканалы стали шире.

И я вышел на новый ранг!

А тренировки с Вадимом и Алисой помогли мне на нём закрепиться и отточить техники.

Так что по использованию жи́вы, я сейчас стою между вторым и первым рангом. Доступные мне объёмы этой энергии и опыт осветлённого говорят, что, скорее всего, я «сильный второй», но мой утончённый контроль ставит меня практически на первый.

Сорвавшись с места, я мгновенно настиг противника. Он владеет атрибутом «вода», а значит в скорости не может мне ничего противопоставить.

Однако чемпион Ново-Николаевской губернии не за красивые глаза получил свой титул. Парень успел облачиться в доспех, пока я приближался к нему. И если мой доспех выглядел как золотое свечение, облепившее меня с ног до головы, то в его доспехе, пусть и смутно, но читались элементы вроде нагрудника или же шлема.

Увы, без кольца я пока на подобное неспособен.

Когда я ударил парня, он повёл рукой, отводя мой кулак в сторону, а из его доспеха хлынула вода.

Без особого труда я успел вдарить ему по голени, но альтеру использовал лишь немного и то в облаке, однако противник самую малость припал на правую ногу.

А вода тем временем стремительным потоком хлестала из доспеха Гавриила. Не прошло и двух секунд, как мы оба оказались внутри водяной сферы.

Ух ты! Никогда ещё не видел такой техники. Дышать невозможно, а движения замедлены.

Форкхово дерьмо, а на голове противника пузырь с воздухом!

При этом его скорость внутри водяной сферы даже выросла.

«Прелюбопытнейше», — сказал бы Архун.

«Великолепно», — говорю я.

Гавриил перешёл в наступление. Уверен, на более высоком уровне техника «Водяной сферы» ещё и сама атакует врага.

Однако мой противник не настолько опытен. Обычно в финальном этапе турнира участвует около двадцати крепких Наставников. Гавриил же, скорее всего, взял этот ранг, но даже до середнячка Наставника ещё не дотягивает.

И всё же помимо поддержания «Сферы» и своего дыхательного пузыря, парень использует стихийный доспех, а из его груди в меня то и дело вылетают водяные копья.

Хук справа!

Он ещё и в рукопашную пошёл. Хочет быстро меня сломить.

Противник сравнялся со мной по скорости, но благодаря опыту я спокойно отбивал его удары, концентрируя при этом жи́ву в области груди. Одновременно я накачивал альтерой невидимое облако, постепенно расширяя его.

Наконец облако полностью поглотило сферу, а в грудной клетке уже свербело от скопленной жи́вы.

Гавриил ударил мне ногой в голову. Я защитился двумя руками, оттолкнув ногу противника.

Отличный момент!

Огонь!

Из моей груди вырвались бесчисленные золотые молнии. Большая их часть врезалась в Гавриила, меньшая, пролетев мимо него, заполнили всю «Водяную схему». Парень держался, а я продолжал вливать жи́ву в свою технику.

Через три секунды огромный водяной пузырь взорвался и осыпался брызгами на арену.

Через миг вода, ещё недавно составлявшая сферу, исчезла — Гавриил перестал тратить жи́ву на её поддержание.

— Аргх… — прохрипел парень, потеряв стихийный доспех и начав пятиться.

В мгновенье ока я настиг его и врезал в голову ногой с разворота.

Гавриил рухнул на арену.

Трибуны стихли, но уже через секунду разразились громкими овациями. Судья начал отсчёт, а я, убрав стихийный доспех, задумчиво смотрел на поверженного противника.

Я смог победить, ни разу не концентрируя альтеру внутри тела. Использовал её только в облаке, а усиливал себя исключительно жи́вой.

Я определённо стал сильнее, как осветлённый.

Но… мне кажется, что и мой максимум альтеры для этого слабого тела тоже подрос.

* * *

— Восемь! Девять! — Алиса, как и многие гости, отсчитывала секунды до завершения боя вместе с судьёй.

— Победитель — Аскольд Игоревич Сидоров! — объявил судья в микрофон.

— Да! Иначе и быть не могло! — воскликнула Шапочкина. Вместе с помощницей она сидела на отдельном диване за Оболенской и Троекуровой. — Поздравляю всех!

— Присоединяюсь! — добавила её помощница Маргарита Павловна.

Алиса перевела взгляд на огромный экран, который висел над ареной. На нём крупным планом показывали самодовольное лицо Аскольда. Каков нахал! Весь его вид будто бы говорил, что всё происходит именно так, как он и задумал.

— Так и должно быть, — тепло пробормотала себе под нос Оболенская, соглашаясь с собственными мыслями.

Тем временем Аскольд отдал воинское приветствие поверженному противнику и что-то спросил у судьи. Тот достал небольшой микрофон и передал Сидорову.

— Что, опять? — усмехнулась Ирина Александровна.

— Здесь ещё мало кто видел его выступления вживую, — ровным тоном проговорила Софья, намекая, что Аскольд не упускает возможности запомниться людям.

— Дамы и господа, спасибо вам за поддержку, — уверенно заговорил чемпион «Алой Мудрости». — Для меня огромная честь сражаться на турнире перед вами. Наблюдайте за моими боями и узрите путь чемпиона.

Трибуны на такое выступление отреагировали неоднозначно. Многие зрители сверлили Аскольда тяжёлыми взглядами.

— Если он не сможет ответить за свои слова, ему это ещё припомнят, — тихо проговорила Софья.

— Но, если сможет, припомнят в хорошем смысле, — тут же нашлась Алиса.

Её лучшая подруга кивнула.

— Свою сегодняшнюю победу я хочу посвятить всем тем, кто за меня болел, — как ни в чём не бывало, продолжил Аскольд. Он кивнул в объектив камеры, и трибуне, на которой сидели представительницы «Алой Мудрости».

— Позёр, — усмехнулась Софья.

Алиса удивлённо покосилась на неё. Пусть Оболенская сама сватала Аскольда Троекуровой, мысленно считая, что если этот парень не достанется ей самой, то пусть хотя бы подруга будет счастлива, но в этот момент девушка ощутила лёгкий укол.

Ведь в голосе подруги впервые послышались тёплые нотки.

* * *

— Приветствую, господин. Могу поздравить вас с победой? — возле станции метро Вадим встречал меня с горящими глазами.

— Нет, — ровным тоном ответил я.

— Что? — прошептал он и схватился за сердце.

— С победой поздравишь двадцать первого числа, — невозмутимо ответил я.

Наставник выдохнул и потряс головой.

— Так и знал, — проговорил он. — Так и знал, что вы скажете что-то вроде этого и всё равно повёлся. Нельзя так шутить, когда на кону три миллиона рублей.

Хоть в своё время я решил отложить на ставку для финального тура два с половиной миллиона, участие в войне против Андориных принесло нам дополнительные средства, поэтому я скрепя сердце увеличил сумму. Лучший коэффициент, который нам удалось поймать, составлял девятнадцать целых и семьдесят три сотых. С одной стороны, цифра весьма впечатляющая, но с другой она не сравнится с тем коэффициентом, который был, когда я участвовал на школьном турнире.

Эх, а если бы не финт с проигрышем Кузе и болезнью, коэффициент был ещё ниже.

— Аскольд! Аскольд, это вы? — окликнули меня. Мы всё ещё стояли с Вадимом на улице недалеко от станции.

Голос мне показался смутно знакомым. Мы с Вадимом одновременно обернулись.

К нам шёл мужчина средних лет, одетый в пальто, шапку и шарф. На его усталом лице топорщилась трёхдневная щетина.

— Виктор? Добрый вечер, — поздоровался я, узнав давешнего «Витю». — Сегодня вы выглядите лучше, чем в пятницу.

— Благодарю, Аскольд, — кивнул он. — А я хочу ещё раз поблагодарить вас за помощь тогда. Это было… очень неожиданно. И великодушно с вашей стороны. Как же хорошо, что я вас встретил. Честно хотел позже отдать долг, но ребята не говорят, где вас найти. Повезло вас встретить, право слово…

Под «ребятами» он явно имел в виду нищих.

— Да бросьте, — махнул я рукой. — Какой там долг? Три копейки.

— И все же эти «три копейки» ваши, — стоял на своём мужчина. — Долг платежом красен. Вот, возьмите, — протянул он мне несколько купюр.

— Раз уж вам так важно отдать их, отдайте «ребятам», — улыбнулся я. — И будем считать, что ваш долг закрыт.

— Хорошо, — кивнул он. — Ещё раз спасибо за помощь. От души, — он поклонился, попрощался и побрёл в противоположную сторону.

Мы же с Вадимом пошли по короткой дорожке к нашему дому. Вадим задумчиво молчал. Я не отвлекал его, мысленно прикидывая, что нужно успеть сделать до конца года.

— Виктор… — внезапно пробормотал Наставник и повернулся ко мне. — Откуда вы его знаете, господин? Чем помогли, если не секрет?

— Дал денег на такси чересчур уставшему от жизни человеку, — усмехнулся я.

— Уставшему от жизни… Виктор… Не может быть?! — Вадима точно молнией поразило, и он замер посреди тротуара.

— Ты знаешь этого мужика?

— Не уверен… Но рожей он смутно похож на одного из бывших Слуг рода Изотовых, — напряжённо проговорил Вадим. — Если это тот Виктор, то раньше он был весьма пробивным мужиком, и, вроде бы, управлял коммерческим отделом предприятия, — нахмурился Наставник, пытаясь припомнить детали. — Да, вроде так. На фабрике по производству игрушек… Причём тогда он был довольно молод, а уже занимал высокую должность. После поражения в войне Изотовых, я слышал, эта фабрика ушла в оплату долга бывшим партнёрам. И, вроде как, небоевые Слуги на ней остались.

— Мужик, который напивается с нищими, без денег на такси… не особо-то похож на успешного человека, — задумчиво проговорил я.

— Да, если это он, то жизнь и в самом деле его потрепала, — хмуро проговорил Вадим.

— А чего гадать? — хитро улыбнулся я.

— А? — не понял Наставник. — Вы не предлагаете выбросить это из головы, значит…

— Да, вместо того, чтобы гадать, разузнай о нём побольше.

Глава 14

— Да нет же, Мара, носок тянуть нужно! — со вздохом произнёс я и покачал головой.

— Прошу прощения, Аскольд Игоревич, — виновато проговорила красивая черноволосая девушка. Как и две другие девушки, стоявшие на небольшой сцене, она была одета в спортивные штаны и футболку, висящую мешком.

— Анжелика, — повернулся я к блондинке, — ты слабо выгибаешь спину. Больше грации! Амбер, — мой взгляд застыл на рыженькой, самой старшей из троицы (правда, ей всего двадцать три), — ты, как всегда, огонь. Взгляд выразительный, чувствуется страсть, но техника хромает. Нужно больше работать над движениями. Больше отточенности.

— Поняла, Аскольд Игоревич, — томно проговорила она и поклонилась.

— Три минуты перерыв, и всё заново, — объявил я.

Девушки отошли в сторону и уселись на край сцены. Я же позволил себе развалиться на пластиковом стуле.

— Знаешь, Аскольд. Я до сих пор поражена, что тебе в голову пришла эта идея, — задумчиво проговорила тётя Мари.

В нашей компании она теперь была правой рукой Вадима, кроме того заняла пост управляющего клуба. Так что её присутствие на репетиции танцовщиц было вполне логичным.

— Но ещё больше меня поражает, с каким рвением ты пытаешься поставить танец. И ведь надо было придумать такое… крутиться на шесте, изгибаться, раздеваться… И я прям уверена, что рисунок танца отчётливо сложен у тебя в голове… Аскольд, ты стал таким… Странным.

— Это плохо? — хмыкнул я.

— Нет, — покачала она головой. — Просто отметила. И да, — её тон изменился. — Я всё равно не одобряю, твои задумки относительно клуба.

— Посетители будут рады, мы получим прибыль. А девочки, — кивнул я в сторону танцовщиц, — прибыльную работу, не нарушающую закон.

— Прям бордель какой-то, — вздохнула тётя. — А ведь Борис с Глебом будут тут рядом тренироваться… Если я узнаю, что они…

— Тётушка, — вздохнул я и погладил её по плечу. — Не хочу тебя огорчать, но хочу напомнить — скоро обоим исполнится по семнадцать лет, и они достигнут неполного совершеннолетия.

— Да, но…

— Они станут почти взрослыми. Более того, по своим стараниям и стремлениям их уже можно назвать взрослыми. Не нужно так о них переживать. Подумаешь, увидят юное женское тело… — покосился я на весело щебечущих девчонок.

Чисто из мужской солидарности мне хотелось сбросить с Бори и Глеба оковы материнского инстинкта тёти Мари. Эх, Вадим… когда ты уже продвинешься с ней в отношениях?

Помяни сарнита…

— Ещё не закончили? — спросил Наставник, подходя к нам. Он только что закончил обсуждение финальных штрихов ремонта со строителями. Зал был по большей части готов, потому мы и могли уже устраивать здесь репетиции будущего представления.

— Ещё один прогон, — ответил я, поднимаясь со стула. — Садись, а мне нужно размяться.

— Опять демонстрация? — на лице Вадима заиграла ехидная улыбка.

— Прекращай, а то тебя тоже учиться заставлю, — хмыкнул я.

— Э нет, Господин! — он поднял обе руки, признавая поражение. — Я своё дело сделал, работниц нашёл, — он тоже кивнул на девчонок, а затем посмотрел на тётушку и тепло добавил: — Хоть и не без помощи.

— А сколько нам девиц пришлось пересмотреть, — покачала головой тётя Мари. — Даже не думала, что будет такой поток желающих.

Я мысленно хмыкнул, не став напоминать тётушке, что и она, и её старшая сестра — мать моего биологического тела и Бори, подцепили себе мужиков, как раз работая в барах. Обе, кстати родили вне брака, хоть и жили со своими мужчинами. Именно поэтому у нас с тётей и Глебом общая фамилия.

— А ведь ещё сколько их придётся пересмотреть, — продолжала размышлять вслух тётя Мари. — Троих-то явно мало.

— Когда клуб откроется и будет у всех на слуху, от желающих здесь работать отбоя не будет, — без тени сомнения повторил некогда сказанные мной слова Вадим.

Пусть часть моих прогрессивных идей и казались Наставнику «извращениями», в их успешности Вадим не сомневался.

— Сударыни, минутку внимания! — проговорил я, подходя к танцовщицам. — Идёмте к сцене. Показываю в последний раз.

Я поднялся на сцену и положил руку на шест. С моей памятью запомнить движения танцовщиц с разных планет и адаптировать их под возможности человеческого тела этого мира не составило и труда. К тому же даже здесь на Земле, есть различные эротические танцы, правда, в других странах, и основную информацию о них мне пришлось искать на английском.

Вот только из раза в раз показывать одни и те же элементы мне не нравилось…

Зато девочки были в восторге.

* * *

Придя в четверг в школу, я снова почувствовал себя знаменитостью. Как оказалось, многие смотрели мой поединок по телевизору, и теперь наперебой поздравляли в коридорах школы.

— Это было восхитительно, Аскольд Игоревич!

— Желаю такой же уверенной победы и в следующем туре!

— Покажите всей империи, на что способен чемпион «Алой Мудрости»!

Однако снова не обошлось без шушуканий за спиной. Вот, например, эта небольшая компания ведёт свой тихий разговор в стороне от весёлых лицеистов:

— Видел, ему пришлось использовать стихийный доспех. А в предыдущих боях он этого не делал. Какой напрашивается вывод? Правильно, соперники гораздо сильнее. Ему не победить, — с уверенным лицом разглагольствовал парнишка из параллельного класса.

— Может всё-таки это какая-то игра? — предположил его товарищ.

К каким выводам эти ребята в итоге пришли, я, уже не услышал, так как прошёл мимо.

Я был в отличном настроении. После того как мы с Вадимом поставили деньги на мою победу по лучшему коэффициенту, мне стало всё равно, кто что подумает о моих силах. Теперь на турнире я могу просто экспериментировать в своё удовольствие. Где я ещё смогу найти столько спарринг-партнёров.

Когда я зашёл в класс, Влад встретил меня радостным возгласом.

— Аскольд, привет, дружище! Ты, как всегда, был неподражаем!

— Согласна! Красивый бой был, молодец! — воодушевлённо выпалила Яна.

— С победой, — а вот Ромодановская говорила спокойно, всем своим видом демонстрируя, что произошло именно то, чего она и ожидала.

Так за уроками и обсуждением турнира на переменах и прошёл мой школьный день. А уже после вместе с Вадимом я при полном параде отправился загород на территорию базы своей лесодобывающей компании.

Это моё трофейное предприятие было у Андориных довольно ценным активом. У фирмы имелось четыре базы недалеко от мест добычи леса (всё в Европейской части империи) и центральная база в Подмосковье. Её использовали как главный склад, где хранили, как брёвна, так и пиломатериал.

Моё знакомство с ИО управляющего базы получилось скучнее, чем знакомство с Тимофеем Хлопиным на швейной фабрике. В основном потому, что конкретно сейчас мне от лесодобывающей компании ничего не нужно. Бумаги я изучил ещё до поездки. Главное было — себя показать да на людей посмотреть, убедить их в светлом будущем, обсудить текущие проблемы.

В пятницу мне предстояло провести второй турнирный поединок. И… в общем-то всё прошло, как по маслу. Я одолел чемпиона Самаркандского генерал-губернаторства и прошёл в следующий этап.

Вечером же меня ждала приятная встреча с боярами Морозовыми. Со всей этой вереницей дел, навалившихся на меня и Катю, было радостно вырваться и повидать друзей. Да и сама боярыня довольно активно меня зазывала в гости. Притом ссылаясь почему-то на своего сына.

— Аскольд, счастлив вновь видеть тебя в своём доме, — чопорно проговорил Никита Морозов, увидев меня в своей гостиной.

— Приветствую, Аскольд, — с улыбкой кивнула Катя. — Изволишь отужинать с нами? — похоже, боярыня решила подыграть сыну.

— Моё почтение дому Морозовых. Конечно же, для меня честь и огромнейшая радость принять ваше предложение.

Так, улыбаясь друг другу, мы и отправились в столовую. Когда все блюда были принесены, и двери за прислугой закрылись, Никита радостно воскликнул:

— Аскольд! Мы как будто тысячу лет не виделись!

— Да вроде не так много времени прошло, — усмехнулся я.

— Восприятие времени и его реальный ход — две разные вещи, — с важным видом изрёк глава боярского рода. — Но не будем об этом, — парнишка махнул рукой. — Я видел твои бои. Сегодняшний был неплох, но прошлый был зрелищнее. И главное, в обоих ты уверенно победил. По мне, у соперников не было и шанса.

— Приятно слышать.

— Никита, конечно, не было, — поддержала сына боярыня, — иначе мы бы не поставили на победу Аскольда кучу денег.

— Это да, — закивал парнишка. — Долг главы рода и его регента — принимать взвешенные решения, несущие роду лишь благо.

— Отлично сказано, — улыбнулся я.

— А ещё у меня для тебя есть очень хорошие новости, — лукаво улыбнулся Никита, однако заговорил о другом: — Но сначала стоит отужинать, с вечерним приёмом пищи лучше не тянуть.

Хех, мелкий интриган! На мне тренироваться решил?

Я решил подыграть парню, дескать, он меня заинтриговал и обломал. Я состроил огорчённое лицо и со вздохом произнёс:

— Да, еда превыше всего.

На лице Никиты появилась победная улыбка, а на лице его матери — умильная.

— Как дела в «Алой Мудрости»? — когда слуги снова оставили нас, завела непринуждённый разговор боярыня Морозова.

— Учёба закончилась, и со следующей недели начнутся экзамены, — пожал плечами я.

— Готов? Чемпион должен быть успешен во всём! Особенно если этот чемпион ещё и член учсовета. И тем более, если это будущий чемпион всей империи, — проговорила боярыня, многозначительно посмотрев на меня.

— Конечно, готов, Екатерина Алексеевна.

Эх, эти двое продолжают играть в игру «заинтригуй и не говори». Мне уже действительно стало любопытно, что там такого придумал юный боярин Морозов.

Однако за неспешной трапезой мы беседовали о всякой ерунде. И оба Морозовых то и дело поглядывали на меня с одинаковой хитрецой в глазах.

Обсудив школу, открытие турнира и первые два тура, мы покончили с основными блюдами и приступили к десерту. Честно говоря, я мог бы и дальше играть в эту детскую дипломатическую игру, да только сам ребёнок не выдержал первым.

— Итак, Аскольд, — торжественно начал он, запустив ложку в вазочку с фруктовым салатом. — Возвращаясь к предыдущей теме. Тебе, должно быть, любопытно, какой вестью я хочу тебя порадовать?

— Безусловно.

Никита заулыбался, взглянул на мать, затем снова повернулся в мою сторону и выпалил:

— Мой дед, Министр путей сообщений Российской империи Головин Алексей Иванович, хочет с тобой познакомиться лично! Круто да же, Аскольд?

И в глазах парнишки такой щенячий восторг, будто бы мне в самом деле безумно повезло. Похоже, дедушка-Министр большой авторитет для юного Морозова.

— Это большая честь для меня, — я обозначил поклон.

— Я так рад за тебя, — тараторил Никита, — знакомство с дедом может быть тебе очень полезным. Да и вообще, дедушка очень хороший и добрый человек!

Ну да, целый Министр и глава боярского рода по определению должен быть лапочкой.

Вслух же я хотел спросить, значит ли это, что меня приглашают в гости к боярам Головиным, но не успел.

— Дед обязательно уделит тебе время на Кремлёвском приёме по случаю завершения турнира двадцать первого числа, — продолжал радостно вещать Никита.

— Однако, если ты вдруг каким-то чудом проиграешь на турнире, не факт, что отец станет отменять свои дела ради приёма, — не сводя с меня глаз, проговорила Катя.

Она сидела, гордо держа спину. Какой выразительный взгляд, какая грация… Играется кошка.

— И пусть приём важный, под конец года у всех обычно много дел, — сказала боярыня Морозова.

— Представляешь, Аскольд! — не унимался Никита. — Дедушка хочет лично поздравить тебя с победой! Как тебе такая дополнительная мотивация?

— Мотивирует, — улыбнулся я. — Теперь уж я точно ни за что не проиграю!

— А то!

— Ты и так бы не проиграл, — тепло проговорила Катя.

После ужина я отправился вместе с Никитой в игровую, чему парнишка был безмерно рад. А два часа спустя, когда он уснул, я сидел в гостиной с бокалом вина в руках и Катей в обнимку.

— Ну, может быть, расскажешь, зачем я вдруг понадобился твоему отцу? — спросил я.

— Кто знает? — лукаво улыбнулась боярыня Морозова и аккуратно стукнула своим бокалом о мой.

— Полагаю, ты, — отозвался я.

— Может быть, он хочет лично сказать тебе спасибо за то, что ты помог нам? — серьёзным тоном проговорила Катя. — Хоть мы с Никитой и не члены его рода, мы его кровная родня. Да и само дело с Никонскими получилось довольно громким, и по его окончании не только мы с тобой оказались в плюсе, но и империя и те, кто вывел преступника на чистую воду. Может быть, за это тоже желает поблагодарить?

— И говорить мне «спасибо» твой отец будет только при условии, что я стану чемпионом империи? — хмыкнул я.

Катя снова хитро улыбнулась и, коснувшись указательным пальчиком кончика моего носа, произнесла:

— Какой же ты всё-таки умный. Но иначе и быть не может. Иначе было бы неинтересно. Вот теперь оставшиеся дни и гадай, что же хочет от тебя мой отец.

— А, вот как… — я напустил на себя безразличный вид. — Ну да ладно. Неважно, кто чего от меня хочет. Важно лишь то, чего я сам хочу конкретно сейчас.

Я поставил бокал на стол и навис над Катей, будто хищник.

— Я правильно поняла, Аскольд Игоревич, что я для вас сейчас важнее всего на свете? — хлопнув ресничками, она изобразила взволнованность и растерянность.

— Сейчас — да! — ответил я и поцеловал её пухлые губы. Не глядя, помог Кате поставить бокал на стол, не прекращая целовать её шею и плечи, начал стремительно раздевать свою подругу.

— Какой ты сегодня нетерпеливый, — тяжело дыша, прошептала она.

Ну ещё бы! Даже мешковатая одежда танцовщиц моего клуба не в состоянии скрыть их старания и уж тем более огонь в глазах. А я на эти танцы за последние дни с лихвой насмотрелся.

Глава 15

Морозовы умудрились меня заинтриговать. Что конкретно хочет от меня Министр путей сообщения, раз для этого «чего-то» я обязан выиграть турнир?

Однако долго думать над одним и тем же вопросом, ответ на который всё равно сейчас ничего не даст, не имеет смысла. Зачем тратить впустую ресурсы мозга, если верный ответ я получу только после личной встречи с отцом Катерины? Кое-какие догадки у меня появились, на них и остановлюсь.

— Вот и настал час истины! — торжествующе проговорила Маша Роднина, когда мы все собрались в классе в понедельник утром. — Неделя, которая рассудит, кто учился, а кто чемпионом становился, — она ехидно посмотрела на меня.

— Право слово, это не взаимоисключающие понятия, — усмехнулся Вася. — У Аскольда высокая успеваемость.

— И всё же в этот раз я его превзойду! — не сдавалась Роднина.

— Я тоже готовился, чтобы подняться в рейтинге, — вставил свои пять копеек Влад.

Великая княжна Казанская обвела взглядом одноклассников и ровным тоном проговорила:

— Как и все здесь присутствующие.

Не скажу, что в воздухе слышался треск молний и было трудно дышать, однако напряжение чувствовалось. Если Маша и Вася соревнуются за первое место по успеваемости среди учащихся первого курса «Алой мудрости», то большинство остальных за право остаться в «элитном» классе «А». Ведь классы формируются по итогам экзаменов, а экзамены проходят дважды в год.

— Давайте все вместе хорошенько постараемся, чтобы и дальше оставаться одноклассниками, — примирительно улыбаясь, проговорила Яна.

— И одноклассниками «А» класса, — добавила Инна.

На том и завершили разговор и разошлись по своим партам.

Все классы лицея сегодня в одно и то же время сдают письменный экзамен по математике. Разумеется, задания на каждом курсе тоже одинаковые. Ещё немного, и в каждой классной комнате школы в самом деле настанет момент истины…

Я закончил с экзаменационным тестом раньше всех в классе. Не дожидаясь никого из одноклассников, я покинул территорию лицея и отправился «на работу».

Первым я закончил и на следующий день, когда сдавали письменный экзамен по русскому языку. Причём с ним я разобрался даже быстрее, чем с математикой.

Немного поразмыслив, как мне быть дальше, я написал сообщение Алисе — когда она закончит со своим экзаменом, прочтёт, что к Кремлю я подъеду на такси.

— Это случилось, — патетично проговорил Вадим, встречая меня на станции метро.

— Что именно? — не понял я.

— Вы теперь занимаетесь нашими делами не только после школьных дел, но и между ними!

А ведь он прав. Я съездил в школу, сдал экзамен, приехал «поработать», а затем опять «по школьным» делам поеду — выступать на турнире школьников.

— Скоро уже на переменах работать будете, — продолжал ворчать Наставник.

— Я уже иногда так делаю, — серьёзным тоном проговорил я. — А будешь хохмить, ещё и тебя каждую перемену нагружать стану.

Вадим замолчал и покаянно опустил голову.

Так он и молчал, пока машина не тронулась с места, и я не проговорил:

— Повторяю, будешь хохмить…

— Понял-понял, господин, — быстро заговорил он. — По делу, значит… Утром меня возле подъезда ждал гонец от общины с информацией о Викторе, которого мы встретили на станции неделю назад. Вы ещё попросили меня разузнать подробности…

— Давай, не томи, я всё отлично помню, — велел я.

— Как я думал, нищие — ребята ответственные, и о своём хорошем знакомом ничего не рассказывали, пока не получили от него разрешения. Но разрешение было получено, когда ему сказали, что им интересуются весьма уважаемые люди. Заинтересовали они его, то есть. Так вот… Это тот самый Виктор, который вместе со мной Служил Изотовым. И история у него, в самом деле грустная, господин.

Пока мы ехали до клуба, Вадим с жаром пересказывал услышанное.

— Хорошо, — кивнул я, когда Наставник закончил. — Договаривайся о встрече, скажем, на утро субботы. Прекрасное время, чтобы проверить, в каком состоянии он явится к нам после пятничного вечера.

— Жестоко, господин, — покачал головой Вадим.

— Буду нагружать работой на переменах.

— Утро субботы, так утро субботы. Хорошее, спокойное время недели, — быстро ответил он.

Через минуту мы въехали на отремонтированную парковку бывшего бара, Вадим аккуратно припарковался, и мы вышли из машины.

Утром над входом в будущий клуб повесили яркую вывеску, выполненную в фиолетовых и розовых цветах.

— Красота, — улыбнулся я.

— Я всё же считаю, что это слишком, — снова покачал головой Наставник.

На фасаде трёхэтажного административного здания, выкрашенного бежевой краской, двухметровая вывеска с женскими силуэтами на фоне шестов смотрелась очень приметно. Особенно била в глаза надпись: «Райские кущи». Да-да, я решил, что моё революционное для здешних мест заведение уж точно не будет называться «Белкой».

— Привыкнешь, — махнул я рукой. — Идём внутрь.

Внутри просторного зала, выполненного в тех же цветах, что и вывеска, собирали мебель.

— Точно управятся до конца недели? — спросил я.

— Господин, — с укором проговорил Вадима. — Мы столько денег ввалили… Ещё и не все выплатили.

— Ясно-ясно, не ворчи, — поднял я обе руки.

— Господин, мне нужно переговорить с главным мебельщиком, — Вадим указал головой в сторону рабочих, собирающих мебель. Я кивнул, отпуская его.

Осматривая получившийся интерьер, я испытывал удовлетворение. Не терпится увидеть, какой фурор произведёт первый в Москве стриптиз-клуб. В успехе я не сомневаюсь, всё будет леген…

А это ещё что.

С задумчивым видом я подошёл к барной стойке и принялся рассматривать лампу, прикреплённую к потолку над ней. Чёрная металлическая фигуристая женщина «держала» в руке плафон в виде бутона. И сейчас эта женщина «лежала» на потолке. Смотрится… концептуально.

Но есть одно «но».

— Извините, уважаемый, — окликнул я мужика в комбинезоне, прикручивающего розетку неподалёку.

— М? — он недовольно посмотрел на меня.

— А это вы вешали? — я указал на люстру.

— Ага. Странная лампа! — мужик посмотрел на кованую грудь силуэта и довольно усмехнулся.

— И что же странное вы в ней заметили?

— Парень, ты чего? — нахмурился он и снова усмехнулся. — Это ж баба! Голая баба на потолке! Никогда таких ламп не видел.

— То есть, кроме того, что это «баба», всё остальное в порядке? — недобро хмыкнул я.

— А то ж! Ладно, не отвлекай. У меня ещё куча работы, а твой начальник — суровый мужик.

И он отвернулся.

Форкх меня дери…

Слов нет…

«Ремонт хуже войны, — в шутку говаривал комендант одной Александрийской базы, мужик, которому доводилось и воевать, и строить. — Строители порой такое учудят, что все вражеские тактические задумки кажутся детским лепетом. У строителей, вот у кого, Ваше высочество, поистине безграничный полёт фантазии, и высший разум в черепной коробке».

— Уважаемый, — снова окрикнул я электрика.

— Ну чего тебе, паря? Сказал же, иди отсюда, не мешай работать…

— У этой лампы даже креплений не было, чтобы вешать её на потолок! — указал я пальцем на кованный женский силуэт.

— Верно, — осклабился мужик, — пришлось поднапрячь извилины, чтобы её примастырить. Но в итоге надёжно посадил на крюк. Теперь на ней хоть подтягиваться можно.

— Жопу ты свою бы на этот крюк посадил, умник! Это настенное бра! И вешать его нужно было на стену в туалете, а не на потолок в зале!

Мужик побледнел и начал беззвучно открывать рот, точно рыба, выброшенная на сушу.

— Но… э…

— Мы столько денег платим не только за спешку, но и за качество. Не знаешь, как делать — спроси!

Электрик закивал, словно болванчик. Я же краем глаза отметил, что на нас изумлённо пялятся и другие работники.

— Господин, что случилось? — ко мне подлетел ошарашенный Вадим.

Я молча указал на настенное бра, висящее на потолке.

— Ой… Косяк, проглядел… Прошу прощения, — склонил он голову.

— Разберись здесь, — спокойно ответил я. — А я пойду ещё осмотрюсь.

К счастью, столь явных ошибок строителей я больше не обнаружил. Правда, присоединившийся к моему обходу Вадим, с виноватым видом то и дело указывал на разные элементы, рассказывая, как заставлял строителей что-то переделывать.

— А вот тут покрасили не в тот цвет, — ткнул он на стену возле окна. — Но я заметил.

— Молодец, — улыбнулся я, одобрительно хлопнув Наставника по спине. — Я всё понимаю.

— Спасибо, господин. Эх, скорее бы всё это уже закончилось…

— Всё только начинается, Вадим. Если какой-то мелкий ремонт выбил тебя из колеи, то что будет дальше? Нам предстоит изменить не только два здания. Но и весь мир.

Наставник замер, глядя на меня круглыми глазами, а затем склонился в поклоне:

— Прошу простить моё малодушие, Ваше Высочество.

* * *

Навестив наших программистов, обживающихся в обновлённых кабинетах, я вызвал такси. Алиса позвонила мне и проникновенно объяснила, что не стоит чемпиону Юго-Восточной Москвы ждать своих сопровождающих возле стен Кремля.

Так что меня подобрали по дороге.

— Аскольд, при всём уважении, отчего ты не остался в школе? — спросила Оболенская, когда машина тронулась с места.

— Дела, — пожал я плечами.

— Что-то важнее отдыха перед турнирным боем? — не скрывая любопытства, поинтересовалась Ирина Александровна.

— Да я в общем-то не устал, — улыбнулся я. — А вот несделанные дела утомляют.

Я поймал на себе изучающий взгляд княжны Выборгской.

— И всё же, я очень тебя прошу, давай в следующий раз отправимся в Кремль нашей дружной компанией из «Алой Мудрости», — Алиса старалась говорить тепло и искренне. — Все-таки как-то странно, когда сопровождающие едут без того, кого им нужно сопровождать.

— Ничего не могу обещать, — честно признался я.

На это Алиса промолчала и отвернулась к окну. Софья Троекурова так и не сказала ни слова, как и помощница Шапочкиной.

На «Большой Кремлёвской арене», как и прошлый раз, царила атмосфера праздника. Мой бой, согласно расписанию, должен был состояться одним из последних. Ожидая своего часа, я с удовольствием посмотрел большую часть поединков. Сегодня сражались участники из моей турнирной ветки. То есть мои потенциальные соперники на пути к финалу. Глядя на их выступления, я в очередной раз убедился, что чем древнее кровь, тем больший талант к управлению жи́вой имеют представители этого рода.

Мне запомнились три боя. В одном из них Кирилл Волынский — самый хитромудрый из представителей Москвы, а по совместительству ученик Кремлёвского лицея и сын Министра вооружённых сил, сделал из своего противника хорошо прожаренную отбивную, притом не пропустив ни одной серьёзной атаки.

В другом примечательном бою, как бабочка порхала княжна Самарская. Пользуясь атрибутом «ветер», она уклонялась от большинства атак противника, удачно при этом контратакуя. Темноволосая серьёзная барышня. Эдакая Софья на минималках… Хотя нет, Софья на минималках в общих чертах — это Юля… Стало быть, княжна Самарская — Юля на минималках?

Размышляя о схожести и различии женских характеров, я вполглаза посмотрел четыре нудных боя. Но скуку как рукой сняло, когда на арену вышел один примечательный молодой человек.

Княжич Новочеркасский. Тот самый высокомерный парнишка, с которым мы встретились на церемонии открытия. Я запомнил его, когда сопровождающая его милая девчушка случайно врезалась в меня в проходе к трибунам, а «мои» княжны не смогли узнать этого парня. Пусть он и княжич, раньше им лично встречаться не доводилось. Поэтому в тот момент Софья и Алиса не смогли идентифицировать наследника далёкого княжества, хоть, как обе признались, раньше видели его фотографии.

Едва судья объявил о начале боя, княжич Новочеркасский и его противник — чемпион Великого княжества Варшавского, облачились в стихийные доспехи и ввязались в ближний бой.

— Редкое зрелище, — со знанием дела проговорила Троекурова.

Я с ней был полностью согласен. На этом этапе турнира обычно в начале поединка оба бойца обстреливают друг друга дистанционными техниками, либо хотя бы один из них пытается это сделать. Но чтобы оба отказались от этой затеи в пользу рукопашной — на Кремлёвской арене я такого ещё не видел.

На наших глазах разворачивалось яростно сражение закованных в лёд и камень бойцов. Парни оточенными движениями пытались нанести друг другу чистые удары, парировали выпады противника и чуть ли не в упор расстреливали друг друга дистанционными техниками.

Княжич Новочеркасский давил своего противника. Судя по его отточенным движениям, парень проводит в тренировочном зале всё своё свободное время. И… кажется, при желании мог бы уже и закончить поединок.

Едва я об этом подумал, как его противник разорвал дистанцию и создал изо льда меч.

За все три этапа всеимперского турнира мне всего два раза доводилось наблюдать подобные техники в исполнении обладателей «твёрдых» атрибутов.

И всё равно удивительно.

Вот и княжич Новочеркасский изумлённо замер.

Правда, лишь на мгновенье. А затем, вжух, тоже создал меч из камня, только двуручный.

— Вот это бой! — восторженно выдохнула Алиса. — Хах, Яна обзавидуется, что я такое вживую видела!

— Да уж, не припомню на прошлых турнирах ничего подобного, — задумчиво проговорила Софья, не отрывая глаз от арены.

Я же смотрел на экран, на котором в этот момент показывали довольное лицо княжича. Глядя на его безумную ухмылку, я и сам начал улыбаться. Да, именно так нужно наслаждаться большим праздником под названием финальный этап турнира!

Нужно ли говорить, что княжич выиграл?

А вскоре пришёл и мой черёд сражаться. И я тоже как следует насладился битвой! Правда, выложиться и на половину моих способностей мне было не суждено. Сам поединок не заставил особо трепетать мою душу, и его ход не стал для меня неожиданностью.

В отличие от того, что ожидало меня вечером по пути домой.

Глава 16

Когда мой поединок закончился, школьная машина представительского класса повезла меня и моих прелестных сопровождающих в «Алую Мудрость». Меня, как обычно, высадили, не доезжая до лицея, рядом с метро.

Выйдя из поезда на своей станции, я прошёл через подземный переход и очутился на улице. Вдохнув прохладный вечерний воздух, я огляделся в поисках Вадима и сразу его заметил. Он стоял в ста метрах от меня у полюбившегося ему дерева. Но стоял не один. Какой-то мужчина в шапке, надвинутой по самые брови, и высоко поднятым воротником пальто что-то говорил моему товарищу.

Вадим же его напряжённо слушал.

Я уже собирался сделать несколько шагов в сторону беседующих, как меня окликнули:

— Аскольд Игоревич, уделите минутку своего драгоценного времени?

Ко мне обращался мужчина, одеждой похожий на того, с которым разговаривал Вадим — низко надвинутая шапка и шарф, закрывающий половину лица.

И ведь такой внешний вид, в общем-то, нельзя назвать подозрительным — на улице сильный ветер и снег.

— Ну разве что минутку, — улыбнулся я, сунув руки в карманы.

Я сделал вид, что замёрз, а сам включил диктофон, лежащий в кармане — без него я теперь редко выхожу из дома. Особенно если отправляюсь в места, где любой умник может попытаться меня спровоцировать.

Вадим, наконец, заметил меня. Его взгляд был вопросительно-напряжённым. Я уверенно улыбнулся Наставнику и кивнул.

«Всё под контролем».

— Благодарю, Аскольд Игоревич, — проговорил незнакомец, когда мы отошли от входа на станцию метро.

— Пока не за что. Эм… — я сделал вид, что пытаюсь вспомнить, как зовут собеседника.

— Мои имя неважно, Аскольд Игоревич, — спокойно произнёс он. — Важно лишь моё предложение.

— Хорошо, — кивнул я. — Тогда буду звать вас «Мой Слуга».

В глазах мужчины сверкнул гнев, он тяжело вздохнул и терпеливо проговорил:

— Не стоит. Если вам так удобнее, зовите меня, пожалуйста «Борис».

— О, да вы тёзка моего брата, — усмехнулся я, прикинув, что неспроста он выбрал именно это имя.

— Так вот, о моём предложении, — проговорил «Борис», пропустив мою шпильку мимо ушей. — Прежде, чем его озвучить, я хотел бы выразить восхищение вашими успехами. Теперь вы один из шестнадцати лучших юных бойцов всей империи, кроме этого, вы отличник учёбы в престижном лицее, и к тому же учредитель головной компании, которая владеет несколькими другими компаниями. Это весьма впечатляет.

— А ещё я в преферанс наловчился играть, — с серьёзным видом проговорил я. Не хочется выказывать уважение тому, кто не пожелал даже представиться, как того требуют банальные нормы вежливости. У меня уже огромные сомнения, что мне придётся по нраву его предложение. Каким бы они ни было.

— Весьма полезное умение, будет чем скоротать свободное время, — попытался сохранить равнодушный вид странный парламентёр.

— Время, — проговорил я, стукнув пальцем по часам. — Оно ограничено.

— Увы, так и есть, — напоказ вздохнул «Борис». — Так вот, вы уже достигли немалого. Более того, если ваши компании начнут приносить прибыль, вашу кандидатуру вполне возможно начнут рассматривать для перехода в сословие «Претендент». Тех, кто будет рад за вас поручиться, найти несложно. А если помимо имеющихся доходов, у вас появится значительная свободная сумма, часть которой можно вложить в дальнейшее развитие ваших компаний… Вы точно станете «Претендентом», а может быть, и личным дворянином.

Мне не нравилось, к чему клонил этот человек.

— Я и так стану Претендентом, когда выиграю в финале всеимперского турнира.

— Не факт, что выиграете, — его тон звучал серьёзно, если не сказать зловеще.

— Это мы ещё посмотрим, — добродушно улыбнулся я.

— Риск — благородное дело, но к чему рисковать, когда есть безопасный путь? — наконец-то перешёл к сути «Борис». — Проиграйте следующий бой, и тогда гарантированно получите десять миллионов и незримую, но твёрдую поддержку для перехода в сословие «Претендент» и вашего дальнейшего социального роста.

— Незримую? — усмехнулся я. — То есть, даже если я соглашусь, я не узнаю, кто ваш хозяин?

— Это ни к чему, — пожал плечами «Борис». — Главное — результат.

— Что ж… — протянул я. — Результат наших переговоров — мой отказ.

— А если мы увеличим предложенную сумму, Аскольд Игоревич? Вряд ли вы поставили больше пяти миллионов, так что останетесь в огромном плюсе. И станете «Претендентом». Гарантированно.

— Время, — я снова указал на часы. — Больше времени я вам выделить не могу. Всего хорошего, «Борис».

— Что ж, пусть будет так… — кивнул он на прощанье и пошёл к парковке.

В этот же момент второй мужчина оставил Вадима одного и поспешил за «Борисом».

— Приветствую, Господин! У вас всё в порядке? — напряжённо спросил Наставник, провожая взглядом удаляющиеся фигуры.

— В полном. Мне предлагали проиграть бой за двадцать лямов.

— Вы ведь… отказались? — уточнил он.

— Разумеется.

— Как я и думал, — с облегчением выдохнул он. — А мне предлагали посодействовать в выводе продукций «Никонки» на германский рынок. «Если учредитель согласится», — передразнил недавнего собеседника Вадим.

Только после этого я отключил диктофон.

— Усиль охрану везде, — спокойно проговорил я. — Вряд ли меня так просто оставят в покое.

— Понял, Господин. Что-то ещё? Вы хмуритесь.

— Разве?

— Самую малость.

— И ты уже примечаешь такие детали, — усмехнулся я. — Молодец, хвалю. Но успокойся, больше ничего не произошло. Разве что мне не даёт покоя вопрос, кто же отправил этих ребят?

— Ваш будущий противник, скорее всего, — пожал плечами Вадим, уже листая контакты в своём телефоне.

— Сама она вряд ли, — задумчиво проговорил я. — Разве что, её воздыхатели или родственники… В любом случае нам нужно быть настороже.

* * *

В четверг был экзамен по словесности, и он, мягко говоря, затянулся. Слишком много приходилось писать своими словами, но я всё равно закончил первым в классе. Четыре из четырёх, у Маши аж пар из ушей идёт от этой моей победной серии.

Свободного времени оставалось мало, и я решил остаться в школе. Коротал время сначала в буфете, потом взял «общий» ключ на вахте и засел в кабинете учсовета с учебником по истории — завтра снова экзамен.

За дверью послышалось шебаршение, затем в замочную скважину вставили ключ. Три секунды кто-то пытался открыть открытый замок.

— Аскольд Игоревич? — слегка напряжённо проговорила Царица лицея, заглянув в кабинет. — Уже освободились?

— Долго ли умеючи, — пожал я плечами.

— Слышала, вы не только сегодня и во вторник, но и вообще во все экзаменационные дни сдавали работу первым в классе, — проговорила она, входя в кабинет.

— Вы хорошо осведомлены, Софья Антоновна.

— Долг обязывает, — отозвалась младшая княжна.

Ставя сумку на стул, она бросила на меня быстрый взгляд и, отвернувшись, пошла к комоду, на котором стол чайник и прочие чайные принадлежности.

— Редко кто способен выдать подобную серию, — проговорила девушка, не оборачиваясь.

Она что, завидует? Я слышал, Софья весьма успешна не только во владении жи́вой, но и в учёбе. Более того, во время летних экзаменов в этом году она стала лучшей на курсе. И часто решает задания быстрее своих одноклассников.

Часто, но не всегда.

— Успешный человек успешен во всём, Софья Антоновна, — проговорил я, встав из-за стола и подойдя к ней. — Это относится и к вам тоже.

— Благодарю, — она едва заметно кивнула, бросив на меня косой взгляд. — Чай будете?

— С огромной радостью составлю вам компанию.

— Достаньте тогда, пожалуйста, вазочку с печеньем, — она указала на комод, — и поставьте на стол.

Вежливо уточнив, какой именно чай я предпочитаю, и нужен ли сахар или варенье, Царица лицея заварила чай и приготовила две чайные пары. Спустя пять минут мы сидели за длинным столом друг напротив друга.

— Нужно еще немного подождать, пока лучше заварится, — проговорила Софья, глянув сначала на чайник, а затем на часы.

— Вам неловко находиться со мной наедине? — спросил я, не сводя взгляда с девушки.

Между нами витала натянутость и некоторая неловкость.

— Отчего же? — Софья удержала невозмутимое выражение лица.

— Быть может от того, что я мешаю вашему расслабляющему чаепитию в одиночестве? — чуть улыбнулся я.

— Кабинет учсовета — не моя личная комната, — парировала Царица лицея. — Если бы я хотела гарантированной тишины, отправилась бы в общежитие.

— Тишины? Мне не стоило открывать рот? — я продолжал с интересом наблюдать за реакцией Троекуровой.

Но она всё так же сохраняла невозмутимость:

— Я не вправе приказывать вам молчать или говорить во время вашего отдыха. Кабинет учсовета помимо прочих своих функций, является и местом, где члены учсовета могут отдохнуть от праведных трудов.

Я улыбнулся.

— Вы неподражаемы, Софья Антоновна. Признаю, я получаю искреннее удовольствие от общения с вами.

На миг она замерла, а затем снова сдержанно кивнула:

— Приятно слышать, Аскольд Игоревич. Я тоже рада вашей компании. О, чай заварился.

— Позвольте мне наполнить вашу чашу?

После очередного кивка младшей княжны я разлил приятно пахнувший горячий напиток по чашкам и осторожно протянул одну чайную пару девушке.

— Ну, Аскольд Игоревич, как вам экзамены? — спустя девять секунд молчания, спросила Троекурова.

— Нормально. Сдаю, — пожал я плечами.

— И волнения, как большинство лицеистов, похоже, не испытываете, — не удержавшись, хмыкнула младшая княжна.

— Верно, — кивнул я. — Как, впрочем, и вы, я, полагаю.

— Как и я, — кивнула она, не став развивать тему.

— У вас сейчас предпоследняя экзаменационная неделя в лицее. Уже решили, куда будете поступать летом? Полагаю, в Высшую Российскую Академию?

Софья слегка нахмурилась, но тут же взяла себя в руки и ровным тоном ответила:

— Многие считают, что мне стоит идти в ВРА. Возможно, так оно и будет.

— Непохоже, что вы сами этого желаете, Софья Антоновна.

— Я… Я ещё не приняла окончательное решение.

И это странно. Обычно кажется, что у Софьи многое распланировано, и она поэтапно идёт к своей неведомой цели. И чтобы такой человек за полгода до выпуска из старшей школы не знал, чем продолжит заниматься в дальнейшем…

Младшая княжна Выборгская вызывает во мне противоречивые чувства. Она будто бы изящный сундучок тонкой работы, сделанный лучшим мастером в едином экземпляре. Сундучок, к замку которому я подобрал отмычку. Вот только, когда открыл крышку, внутри оказалось второе дно с ещё одним замочком.

И я понятия не имею, как его открыть и что там хранится? И есть ли третье?

Можно, конечно, надавить и сломать замок, узнать, что же там скрыто… Но мне совершенно не хочется портить произведение искусства.

А значит нужно набраться терпения и продолжить подбирать отмычки к замку, стерегущему второе дно внутреннего мира сидящей передо мной прелестной черноволосой девушки.

— Выбор дальнейшего места обучения действительно важный и трудный шаг в жизни каждого молодого человека, — изрёк я, оторвавшись от своих мыслей. Всё это время Софья молча пила чай и аккуратно откусывала печенье. — Я вот тоже ещё не решил, куда поступать буду, — бодро добавил я.

— Ну вам, Аскольд Игоревич, пока рано размышлять об этом. За следующие два с половиной года ваша жизнь может сильно измениться, — она подняла на меня взгляд своих умных серых глаз.

— Она непременно изменится, — твёрдо произнёс я. — И непременно в лучшую сторону.

— Надеюсь, так и будет, — сдержанно кивнула Троекурова. — Вы уже стали одним из шестнадцати лучших юных бойцов империи. Если сможете победить сегодня, войдёте в восьмёрку сильнейших.

— Если смогу сегодня победить… — протянул я, вспомнив вчерашний разговор с «Борисом», и хмыкнул. — Скажите, Софья Антоновна, что вы думаете о моей сегодняшней сопернице?

— О её сиятельстве княжне Самарской? — Троекурову нечасто удаётся удивить, и сейчас настал этот редкий момент.

— Да, именно о ней, — кивнул я.

— Она сильный боец, — отойдя от удивления, начала рассказывать Троекурова. — Крепкий Наставник, атрибут «ветер». Но, вы, Аскольд Игоревич, на мой взгляд, гораздо сильнее её.

— Это понятно, — кивнул я. — Что вы думаете о ней, как о человеке? Вы знакомы с ней лично?

На секунду Троекурова снова впала в ступор.

— О человеке, говорите? — произнесла она спокойным тоном. — Увы, Аскольд Игоревич, много о ней сказать не могу. На приёмах мы с Валентиной Ивановной пересекались несколько раз, но подругами нас уж точно не назвать. И всё же этого достаточно, чтобы составить мнение. Валентина Ивановна достойная девушка.

— Хм… — задумчиво протянул я. — Что ж, спасибо.

— Вы улыбаетесь, Аскольд Игоревич, — слегка прищуривавшись, проговорила Троекурова. — Вы так рады слышать, что ваша соперница — достойная девушка?

— В общем-то да, рад, что мои наблюдения подтвердились.

Теперь интересно, как поведёт себя княжна Самарская во время самого поединка.

В этот момент дверь открылась, и в кабинет заглянула никогда не унывающая Алиса.

— Ой-ой, — она изобразила удивление и прикрыла ротик ладошкой. — Простите, что помешала.

— Не помешала, Лиса, проходи, — спокойно ответила Софья.

— Очевидно же помешала, — продолжала ехидничать Оболенская, уже войдя в кабинет и направившись к комоду с чайными принадлежностями.

— Ну что вы, Алиса Андреевна, — поднявшись с места, игриво проговорил я. — Вы ничуть не помешали. Всё, что мы хотели обсудить с Софьей Антоновной, уже обсудили.

А затем с приподнятым настроением удалился в уборную.

* * *

— Это… это что сейчас было? — удивлённо проговорила Оболенская, глядя на закрывшуюся за Аскольдом дверь.

А затем в два шага преодолев разделяющее их расстояние, нависла над Троекуровой, точно хищная птица:

— Соня… — елейным голоском пропела Алиса. — А что это вы тут такое интересное с Аскольдом обсуждали?

— Её сиятельство княжну Самарскую, — холодно произнесла Троекурова.

— Что? — опешила Оболенская, явно не ожидавшая такого ответа.

— То, что я сказала, Лиса. С чего-то Аскольд Игоревич заинтересовался своим противником. Причём не как бойцом, а как человеком.

— Как человеком? Ей? С чего бы? — пыталась осмыслить услышанное великая княжна Тверская. — Они разве разговаривали? Он же её только издали и видел…

— Вот меня это тоже и удивило, — хмуро проговорила Софья.

— Может быть, она ему понравилась? — вслед за подругой нахмурилась и Алиса. — С первого взгляда? Он хоть и простолюдин, но наглый. С нами непринуждённо общается, может, думает, что и с другими получится так же?

— Может быть.

— Может быть… — эхом повторила Оболенская, а затем округлила глаза и резко повернулась к подруге. — Погоди, Соня, а чего это ты так бурно реагируешь на его интерес к другой княжне?

— Я? Нет, — отступила на шаг Троекурова. — Я просто переживаю за будущее нашего чемпиона! И не более того.

— Ну-ну, рассказывай кому-нибудь другому, — ехидно улыбнулась Алиса.

— Лиса, — Софья добавила в голос твёрдости. — Давай не будем развивать эту тему.

— Давай, — неожиданно согласилась Оболенская. — Мы же с тобой лучшие подруги и давно дружим. О, а давай дружить против княжны Самарской?

— Лиса! — повысила голос Троекурова.

— Что за шум, барышни? — девушки вздрогнули, в кабинет неожиданно вернулся Аскольд.

— Да вот, обсуждаем модные новинки сезона, — тут же нашлась Алиса.

— Так громко? — в своей неподражаемой нагловатой манере хмыкнул Сидоров.

— Ты не поверишь, сколько отличных платьев шьют каждый сезон. Да вот только часто полнейшую посредственность выдают за шедевр. Эх… Это я про платья, если ты не понял.

— Конечно, про платья, — кивнул Аскольд и бросил на младшую княжну Выборгскую короткий взгляд.

«Чего это он? — мелькнуло в голове Софьи. — Думает, я не могу обсуждать с подругой платья?»

Глава 17

После нескольких дней боёв на финальном этапе всеимперского турнира осталось лишь два представителя Москвы. Самая болтливая из нас — любительница боёв с сильными противниками, чемпионка Северо-Запада Виктория Голикова проиграла главному фавориту финального этапа Петру Шереметеву — одному из чемпионов Петрограда и сыну генерал-губернатора «Северной столицы» ещё в третьем туре. Сегодня же, в одной восьмой финала вылетел Александр Серов — чемпион Юго-Запада.

А вот самодовольный сынок Министра вооружённых сил — чемпион Северо-Востока Москвы Кирилл Волынский свой бой проведёт после моего. И есть у меня предчувствие, что он его выиграет.

О фаворитах финального этапа турнира я размышлял, когда переодевался в традиционную одежду под чутким надзором слуги Тихона. Этот дедуля вновь был приставлен «помогать» мне, как и перед моим первым боем. Перед боями второго и третьего тура мне «помогали» другие люди.

После торжественного объявления судьи я вышел на арену под аплодисменты зрителей. Как обычно, меня представляли первым. Полагаю, это происходило из-за моего происхождения. Чтобы на арене ожидал простолюдин противника-аристократа, а не наоборот.

— Её сиятельство княжна Самарская Валентина Ивановна Заболоцкая! — объявил судья.

Хрупкая с виду девушка с русыми волосами, собранными в короткий пучок на затылке, вышла из подтрибунного помещения и сдержанно кивнула зрителям. После этого она уверенно зашагала в центр арены.

Хех, а эта традиционная одежда, состоящая из рубахи и штанов, весьма забавно смотрится на девушках.

Валентина Ивановна молча остановилась напротив меня. Похоже, княжна решила, что неуместно быть вежливой с простолюдином. И всё же она молчаливо признавала мою силу. Я видел в её глазах решимость выложится на все сто процентов в предстоящем бою.

Как я и предполагал, вряд ли эта девушка как-то связана с попыткой подкупить меня. Если за «Борисом» стоит некто из её рода или вассалов рода, то княжна Самарская об этом не подозревает.

И всё же я очень сомневаюсь, что вчера со мной общался кто-то из людей Самарского княжества.

Я отдал воинское приветствие одновременно с соперницей.

— Три! Два! Один! — трибуны считали вместе с судьёй. Голоса зрителей, ожидающих жаркого сражения, будто приятная песня, грели мне душу.

— В бой!

По сложившейся на этом турнире традиции я сразу облачился в стихийный доспех. Но княжна не спешила делать то же самое. Вместо этого она резко развела руки в стороны.

Будто в объятья приглашает.

Хм, да от таких объятий можно превратиться в фарш. Перед Валентиной закружились пять пылевых смерчей. И чем больше смерчи отдалялись от своей хозяйки, тем крупнее они становились.

Я почувствовал, как меня начало притягивать к ближайшему смерчу.

Форкх меня дери, достойная соперница! Достойная техника! А ведь обычно княжна Самарская предпочитала проводить поединки иначе — выигрывает за счёт скорости и точечных атак.

Но сейчас она выдала весьма впечатляющую атаку по площади. И это явно домашняя заготовка! Очевидно же, что аналитики княжеского рода Заболоцких изучили мой стиль боя, взвесили все за и против и решили, что в ближнем бою их юная госпожа вполне может мне проиграть.

Я рванул в сторону, собираясь зайти противнику сбоку. Однако смерчи двигались с невообразимой скоростью. Пять смерчей взяли меня в кольцо, и кольцо это постепенно сжималось.

Сарнитские дебри! Так вот в чём заключается главная опасность этой техники! Смерчи находились от меня на одинаковом расстоянии, так что исходящие от них воздушные потоки притягивали меня одновременно к каждому смерчу.

Иными словами, замедляли и мешали двигаться!

А сами смерчи с каждым мгновеньем всё ближе подползали ко мне, и их структура невероятно быстро менялась — потоки воздуха становились более резкими, вероятно, напитываясь жи́вой хозяйки. И от этого каждый поток превращался в могучий режущий клинок!

Форкх меня дери, я ещё не успел коснуться ни одного смерча, а мой стихийный доспех уже пестрит порезами! И пусть я его быстро восстанавливаю…

Пожалуй, пора сделать ответный ход.

Альтера, настало твоё время!

Я выпустил всю собранную альтеру, расширяя и концентрируя невидимое облако. И вот, спустя две секунду ветровые лезвия перестали оставлять следы на моей стихийной броне. Пожалуй, не буду сегодня показать ничего нового.

С этой мыслью я сконцентрировал жи́ву в груди и выпустил множество золотых молний, точно таким же образом, как и в первом поединке.

Из пяти смерчей я уничтожил два и бросился в образовавшийся проход.

Он открылся как раз напротив княжны Самарской.

Девушка отпрыгнула назад, на ней начал появляться стихийный доспех, но активация мощной объёмной техники и управление ей отняло у княжны слишком много сил. Стихийный доспех ветра не успел полностью сформироваться, когда я настиг соперницу.

Благодаря облаку и собственному доспеху я оказался быстрее.

Правый хук в голову!

Левой по печени!

Добивани…

Я остановил кулак возле её белоснежной щёчки и легонько ткнул. Покрова нет.

Княжна нахмурилась, поморщилась и резко подняла руку:

— Признаю поражение!

После этого она сделала шаг назад и, не переставая буравить меня гневным взглядом, отбила воинское приветствие.

Я сделал то же самое. В этот момент судья объявлял победителя, а трибуны восторженно загудели.

* * *

После своего боя я остался на трибунах, чтобы посмотреть два оставшихся поединка. А вот моя проигравшая соперница на трибуны не вернулась, и, похоже, вместе с сопровождающими покинула арену.

— Аскольд, поздравляю тебя с очередной победой! Это было очень достойно! Мне понравилось! — почему-то Алиса сегодня радовалась за меня энергичнее, чем обычно.

— Присоединяюсь к словам Алисы, Аскольд Игоревич. Бой и в самом деле был зрелищным, — кажется, я услышал торжествующие нотки в голосе Софьи.

— Жаль только мы не увидели нокаут, — тяжело вздохнула Оболенская.

— Поддерживаю, — кивнула Троекурова.

Шапочкина со своей помощницей удивлённо посмотрели на двух высокородных аристократок, не понимая, что на них нашло.

После завершения соревновательного дня мы привычным маршрутом поехали к «Алой Мудрости».

— Аскольд не забудь, как следует отдохнуть, — напутствовала меня Алиса, когда автомобиль остановился недалеко от нужной мне станции метро.

— Завтра московский четвертьфинал, многие будут с нетерпением ждать этого зрелища, — серьёзным голосом проговорила Софья.

— Не переживайте, барышни, завтра вы так же, как и сегодня, будете радоваться моей победе, — я бодро помахал дамам на прощанье и спустился в метрополитен.

Ну а дальше меня ждала лютая толкучка. Я, зажатый, как килька в бочке, погрузился в размышления о том, что пора всё-таки найти себе постоянных водителей. Вадим слишком важная фигура нашей команды, чтобы переводить его на эту должность.

А я уже устал от московского метро!

Да и машина у меня теперь есть… Хотя ездить в школу на премиальном «РВМ»? Для «Алой Мудрости» это, конечно, в порядке вещей. Но тогда автомобиль станет для меня повседневным и будет неприлично приезжать на нём на приёмы.

Пожалуй, ещё одну машину стоит прикупить после турнира. Осталось только решить, более высокого класса, чем та, что уже имеется, или же наоборот.

Праздные мысли в моей голове чередовались с серьёзными. Например, о том, что сегодня четверг. А в понедельник вечером закончится турнир и в честь этого события состоится большой приём. В понедельник же последний учебный день в этом году. В понедельник вообще у большинства жителей империи последний рабочий день.

Меня не покидало ощущение, что то время, что осталось до конца понедельника, будет для меня самым напряжённым в этом году.

— Тебе не кажется странным, что директор нашей головной компании постоянно ждёт меня у станции метро? — усмехнулся я, пожав руку Вадиму.

— Рабочее совещание, господин, необязательно проводить в кабинете, — нашёлся Наставник. Правда, тут же добавил: — Но мне кажется странным, что Господин путешествует без сопровождающих.

— Приятно, что мы с тобой размышляем в одном направлении, — улыбнулся я.

— Мне тоже, — с серьёзным видом кивнул он. — Но что конкретно вы имеете в виду?

— Лишь то, что как раз сейчас размышлял о необходимости обзавестись постоянным водителем. А лучше двумя. При этом, чтобы они не просто крутили баранку, а были доверенными лицами.

— Водитель-помощник-правая рука? — уточнил Вадим.

— Что-то вроде того. Взял бы тебя. С радостью. Но у тебя и других забот хватает.

За таким вот непринуждённым разговором мы свернули во двор нашего дома. Вадим поинтересовался, как прошёл бой и не объявлялись ли вчерашние странные парламентёры.

— Нет, — я отрицательно покачал головой. — Вообще тишина.

— Может, попытали счастья и успокоились? — принялся размышлять вслух Вадим.

— Есть такая вероятность, но я в неё не особо ве…

Мы шли к подъезду через двор по протоптанной в снегу тропинке, когда я краем глаза заметил несущийся на нас громадный сверкающий сгусток.

Мозг стремительно анализировал происходящее. Во-первых, таких скоростей я раньше в этом мире не видел. Во-вторых, уклониться я точно не успеваю. Покров успею создать, но стихийный доспех вряд ли.

Мастер.

Причём Мастер с атрибутом «молния»!

Форкх меня дери, сейчас не до выкрутасов с использованием двух типов энергии!

Чуть довернув корпус, я начал напитывать всё тело альтерой. Использовать весь свой максимум я не успел. К моему лицу с невероятной скоростью приближался сверкающий кулак.

Я защитился двумя руками, но удара по ним не последовало.

— Ргх… — прорычал я, пропустив мощный удар по голени. Если бы не альтера в теле, ногу и оторвать могло.

В этот момент я сам контратаковал. Пусть враг и быстрее меня, пусть ускорение Мастера в стихийном доспехе «молнии» выше, чем моё за счёт одной лишь альтеры… Если бить короткими ударами во время его же атак, можно попасть.

Я почувствовал под кулаком, как треснул стихийный доспех противника — попал в живот. Отлично! Пропущенный удар поумерит его прыть. Нужно развить успех…

— Сзади, Господин!!! — крикнул в ужасе Вадим.

Я и сам понимал, что вряд ли враг пришёл в одиночку.

Начал разворачиваться…

И очень вовремя! В меня летело огромное ледяное копьё!

Я врезал по нему кулаком альтеры. Копьё начало крошиться и, возможно, со стороны казалось, что крошится оно невероятно быстро.

Однако в этой технике было слишком много жи́вы. И уничтожить копьё моментально я не смог.

Пропустив ещё один удар по той же голени, я застонал сквозь стиснутые зубы…

Сейчас позади меня совсем рядом Мастер молнии, а прямо перед глазами в десяти метрах — Мастер льда.

Форкхово дерьмо! Взяли в клещи, твари!

— СДОХНИТЕ!!! — проревел я, давая волю эмоциям. Золотые молнии разбежались от моего тела по снегу в разные стороны причудливой паутиной. Они накрыли и ледяного Мастера, и Вадима, оказавшегося в ледяной клетке.

Но наибольший эффект от Родовой Ауры Александритов ощутил Мастер молнии, находящийся в полуметре от меня.

Резко развернувшись, я врезал локтем по стихийному шлему застывшего Мастера.

— У-А-А-А!!! — справа от меня заревел Вадим. На моего товарища аура действовала положительно и придала ему сил. Вкупе с камнем-усилком Наставник смог разрушить наспех созданную Мастером клетку.

А я принялся отчаянно выбивать дух из Мастера молнии. К сожалению, слабые волей люди до Мастеров не дорастают. Вот и этот человек, пропустив всего три удара, смог собраться с силами и отпрыгнуть назад.

И тут же в него влетел огромный огненный шар!

Эх, будь Мастер молнии один, было бы гораздо проще…

Я отслеживал действия его напарника. В первые мгновенья он не спешил атаковать, но затем раскинул руки в разные стороны и принялся создавать какую-то неведомую мне технику.

— Господин, сверху! — закричал Вадим.

Я задрал голову и увидел, как на меня падает ледяной шипастый шар.

Размером он был с небольшой грузовик.

Впереди заискрили белоснежные молнии, и на меня полетело толстое стихийное копьё. Пусть магические молнии не развивают скорость молнии природной, я едва-едва успел выставить навстречу копью левую руку с альтерой.

— А-а-а-р-рх… — закричал я, а в ноздри ударил запах палёной кожи.

Но я справился с этой атакой.

Правда, увернуться от падающего на меня ледяного шара уже не успевал.

Перед глазами пронеслись картины из прошлого. События давно минувших лет.

Я, молодой принц и воитель альтеры, продолжаю оттачивать своё мастерство. Неподалёку стоит мой учитель — старик Бронкс, и с хитринкой в глазах наблюдает за моими тренировками.

— Пожалуй, настала пора открыть тебе одну из высших техник альтеры, мой ученик. Вижу, твоё тело готово принять её.

Я поднял над собой руку с выставленным указательным пальцем. Другие пальцы были сжаты в кулак.

— «Перст уничтожения», — бойко продолжил старик Бронкс.

— Какое убогое название, — отозвался юный принц.

Боль вспышкой пробила указательный палец и разлетелась по всему телу! Да, моё прошлое тело было готово использовать эту технику, а вот нынешнее — увы. Но что ещё предпринять, когда против тебя два Мастера?

* * *

Увидев, что сверху на Аскольда падает огромный шар изо льда, Вадим закричал во всю силу своих лёгких:

— Господин!!!

Но он замер с надменной полуулыбкой на устах, подняв над головой указательный палец.

Что за?..

Что он делает?!

Сердце Вадима замерло. Ему было страшно за жизнь Господина. Но при этом Наставник чувствовал иррациональную уверенность, что Господин справится и с этим.

Ледяной шар с грохотом обрушился на Господина, разметав в разные стороны снег.

Сердце Вадима пропустило удар.

А затем забилось с новой силой, когда шар, точно яичная скорлупа, распался на две равные части, которые упали по обе стороны от Господина, всё ещё стоявшего с поднятым указательным пальцем.

Вадим обернулся на лёгкий треск и увидел, что Мастер молний снова рванул в атаку.

— Господин!!! — вновь закричал Вадима.

Точно! Не время ворон считать!

Вадим бросился на помощь своему Господину, однако в тот же момент в него устремился гигантский ледяной носорог.

Вадим прикрылся огненным щитом, но ледяное создание теснило его.

Ещё немного и щит треснет…

— С-С-У-К-А!!! БОЛЬНО!!! — пронёсся по двору гневный возглас Господина.

А затем Вадима накрыло золотыми молниями Ауры.

«Господин не проиграет! И я тоже!» — эта мысль набатом ударила по голове Наставника.

Мгновенье, и ледяной носорог уничтожен.

А в следующий миг Вадим увидел своего Господина. Тот тянулся пальцем к шлему Мастера, яростно скалясь.

И этот палец пронзил стихийный шлем. Мастера закричал, и на снег пролилась его кровь.

Второй Мастер сбил Господина с ног ледяной собакой, и точно такую же тварь запустил в сторону Вадима. Потребовалось несколько секунд, чтобы с ней справиться. И когда Вадим вновь взглянул на поле боя, увидел только лежащего в снегу Господина и двух удирающих врагов.

Один из них, похоже, зажимал рану на лице.

В два прыжка Вадим оказался возле человека, за которым он твёрдо решил следовать всю оставшуюся жизнь.

Что с ним?

Живой… как обычно, самодовольно ухмыляется.

— Мерзавец-таки сломал мне ногу, — хмыкнул это несравненный юноша. — Но я забрал его глаз.

— Поразительно, Господин! Вы обратили в бегство двух Мастеров!

Однако он нахмурился и сжал губы.

— Если бы нас хотели убить… скорее всего, убили бы. Но они всё равно достигли своей цели.

Вадим перевёл взгляд на ногу Господина, под которой растекалась лужа крови. И только сейчас осознал, что враги приходили не за их жизнями.

Их целью было не дать Господину попасть на завтрашний бой!

— Помоги мне добраться до ванной, — тихо проговорил Господин. — Чую, ночка будет у меня жаркой… В прямом смысле слова.

Глава 18

— Господин, ну как вы? Вам лучше? — взволнованно спросил Вадим утром, глядя на то, как в моей руке дрожит ложка с супом. Указательный палец не гнулся, и приходилось держать её с помощью среднего. Проклятые сарниты и все их приспешники! Боль от использования высшей техники всё ещё отдавалась во всей кисти при каждом движении.

— Лучше, — сухо ответил я. — И суп твой на вкус тоже стал лучше.

— Спасибо, Господин, — кивнул Наставник и нахмурился.

— Не дави, а то подавлюсь, — пробурчал я.

Чувствовал я себя препаршиво. Во-первых, сломанные нога и палец ещё до конца не восстановились. А во-вторых, я всю ночь лежал в ванне с холодной водой в квартире Вадима, гонял через раны огромнейшие объёмы альтеры, тем самым раздербанивая своё тело изнутри.

Борясь с одними повреждениями, создавал себе новые…

— Прошу прощения, Господин, — Вадим любезно подлил мне ещё крем-супа.

Тяжело вздохнув, я взглянул на свою левую руку. Кисть была полностью обожжена молнией Мастера. И пока я не успел перейти к её исцелению…

— Эм… вроде бы куртку мне вчера тоже подпалили? — припомнил я.

— Я сразу же отправил ребят купить вам такую же в том же магазине, — отчеканил Наставник.

— Здорово, спасибо. Ладно, давай собираться в школу.

— Я помогу вам одеться, Господин, — с готовностью заявил Вадим, подскочив с табуретки.

Смерив его взглядом, я молча кивнул. Мне нужно минимизировать нагрузки…

— А может быть, ну его, этот последний экзамен? — внезапно изрёк Наставник. — Уверен, можно будет пересдать. Ну или что-то вроде того.

— Нет, — усмехнулся я. — Мы с друзьями пообещали друг другу остаться в «А» классе. Не боись, дружище. Отстреляюсь и отдохну как следует.

Как оказалось, Вадим рано утром пригнал во двор «РВМ». Этот факт порадовал меня, когда я вышел из подъезда. Надеюсь, тётя с братьями не смотрят сейчас в окно. Если они узнают, что я иногда ночую у Вадима, закидают неудобными вопросами.

— И что, даже полиция не объявилась вчера? — уточнил я, когда машина, наконец, тронулась с места.

— Не знаю, Господин, — напряжённо проговорил Вадим. — Я был с вами, попросил Тамира осмотреть место и со стороны понаблюдать. Но когда он подъехал, даже крови на снегу не обнаружил.

— Грамотно сработали.

— Ага. Но даже если полиция там была, вряд ли они станут что-то вам предъявлять. Сторонних пострадавших нет, полагаю, заявления в полицию тоже. Имущество не подпорчено. Даже деревья никто не повредил.

— Ясно, — устало проговорил я и закрыл глаза.

Как мы добрались до школы, я не помню. Идя по дороге от парковки до класса, я «на автомате» здоровался с лицеистами, улыбался им, стараясь не показывать, как же мне на самом деле плохо.

Также поздоровался и с одноклассниками, когда добрался до нашей классной комнаты:

— Привет всем.

— Аскольд, с очередной победой тебя! — радостно воскликнула Яна и осеклась. — А почему ты в перчатках?

— Решил работникам с ремонтом помочь вчера и немного замарался, — виновато проговорил я.

Чтобы скрыть ожог и посиневший палец, пришлось натянуть Вадимовские перчатки. Пока, я шёл в класс с некоторыми лицеистами здоровался за руку. Они удивлённо косились на мои кожаные перчатки, но, как воспитанные люди, ничего не спрашивали.

Только близкие друзья могут поинтересоваться столь личными вопросами.

— Ремонт, а что ремонтируешь? — с интересом спросил Влад, пожимая мне руку.

Форкх меня дери! Зачем же так сильно сжимать?

— Клуб, — с непринуждённой улыбкой ответил я.

— Какой клуб? — оживилась Инна.

— Свой ночной клуб. Потом приглашу на открытие. А сейчас с вашего позволения, я хотел бы повторить материал перед экзаменами, — проговорил я, пока меня снова не засыпали вопросами.

— Опять планируешь раньше всех закончить? — упёрла руки в бока Маша.

— А то, — хмыкнул я.

Ребята смотрели на меня с подозрением, но больше ничего спрашивать не стали.

Никита Сергеевич Арефьев, наш классный руководитель и учитель истории и обществознания, сразу заметил мои перчатки, но тоже промолчал.

Да, в школе не принято носить перчатки, и он вправе был сделать мне замечание по поводу внешнего вида, как только заметил. Однако раньше за мной подобных нарушений не водилось.

Значит так надо.

И всё же Арефьев подошёл к моей парте, когда начался экзамен.

— Аскольд Игоревич, — тихо проговорил он. — Вам нездоровится? — кивком головы мужчина указал на мою кисть. Ручку я держал большим и среднем пальцем.

— Нет, всё в порядке, Никита Сергеевич, — проговорил я серьёзно.

Он выдержал мой взгляд и кивнул.

Заставляя мозг работать на полную катушку и записывая ответы, невзирая на жгучую боль в запястье и ноющую боль во всём теле, я чувствовал, как поднимается температура.

Но я всё сделал правильно. Вадим предлагал вчера вызвать врача бояр Морозовых с артефактами и алхимическими мазями, но я не хотел беспокоить Катю. Я верю в её разумность, но… очевидно, мой недоброжелатель не её полёта птица. А с Морозовой станется совать нос, куда не нужно.

Кое-как я покончил с экзаменационными заданиями.

Умудрившись снова оказаться первым в классе.

Сдав работу и кивнув на прощанье учителю истории, я на автопилоте пошёл на вахту за ключом. Мысленно надеясь, что в кабинете учсовета сейчас никого нет.

Повезло!

Войдя в кабинет, я закрыл за собой дверь и быстро прошёл к окнам. Открыл три окна нараспашку. На улице лёгкий снежный морозец… Здорово!

Девяносто девять процентов ресурсов организма я тратил на исцеление, поэтому мозг мало анализировал происходящее. Правда, совсем он не отключился, иначе когда я раздевался, то стянул бы с себя и трусы.

Собрав с подоконников снег, я растёр им тело и плюхнулся в рабочее кресло главы учсовета. Софья редко на нём сидит, обычно предпочитая «общие» стулья.

А зря, удобное кресло. И спинка откидывается…

Мне нужно несколько минуток, чтобы охладиться…

Так, развалившись в кресле Троекуровой возле распахнутого настежь окна, я и вырубился.

* * *

Сдав работу на последнем в этом семестре экзамене, Софья Троекурова, цокая каблучками по мраморному полу, шла по коридору к кабинету учсовета.

«Одно дело сделано, можно немного расслабиться», — думала она.

Хотя по её серьёзному лицу мало кто мог бы понять её мысли. Со стороны практически всем, кто общался с Софьей, казалось, что она всегда предельно собрана.

«Хм, прохладно. Кто-то забыл закрыть окно?» — мелькнула мыль в голове девушки, когда она подошла к двери, вставила свой собственный ключ в замочную скважину и ощутила лёгкий сквозняк.

«И правда», — было её первой мыслью, когда она вошла в кабинет.

«Боги, что здесь происходит?» — было второй.

Возле одного из открытых окон на её кресле с обнажённым торсом спал Аскольд Сидоров.

Софья обомлела и на несколько секунд замерла.

«Что за наглость?! А ему… не холодно?»

Софья осторожными шажками начала приближаться к спящему чемпиону.

Вот она подошла к столу и…

Остолбенела.

«Он ещё и брюки снял!!!» — с этого ракурса было отчётливо видно, что чемпион спит в одних трусах.

На пару секунд девушка залюбовалась рельефом мышечного каркаса чемпиона…

Софья никогда раньше не видела парней в одном нижнем белье. Разве что совсем мальчишек в далёком детстве. Хотя девушки-аристократки иногда посещают закрытые пляжи или дорогие аквапарки, Софья Троекурова, достигнув того возраста, когда девушка начинает интересоваться противоположным полом, бывала в бассейне либо одна, либо с Алисой.

«И ведь даже не проснулся, извращенец!» — гнев и восхищение смешались в сердце Троекуровой.

А затем она вспомнила одну развлекательную книгу, которую ей как-то посоветовала Алиса. В ней была похожая сцена. Герой, который чуял врагов за версту, не проснулся, когда к нему подошла его обнажённая ученица. В книге герой сравнил себя с собакой, которая может не обратить внимание, если рядом с ней пройдёт хозяин, но вскочить на все четыре лапы, стоит лишь на горизонте показаться кому-то постороннему.

Потому что хозяин — свой.

«Может быть, и для Аскольда я — своя?», — поймала себя на совсем уж дикой мысли Софья.

Однако необычные щекотливые чувства, когда девушка любовалась красивым юношей, резко сменились привычной рассудительностью, стоило лишь заметить опухший синий палец чемпиона. В следующий миг она увидела обожжённую ладонь. А затем синяк и опухоль на ноге!

«Он ранен! И тяжело дышит!» — тонко чувствующая женственная натура, едва заметно приподнявшая голову во внутреннем мире Софьи Троекуровой, тут же спряталась, уступив место властной Царице лицея.

Софья пристальным взглядом посмотрела на распахнутые окна, на очищенные от снега подоконники, на исходящий паром торс Аскольда. Затем она чуть отошла от кресла и достала из сумки телефон. Найдя номер Ирины Александровны, она нажала кнопку вызова.

— Софья Антоновна, добрый день, — удивлённо поприветствовала её первый заместитель директора.

— Здравствуйте. Аскольду Игоревичу нездоровится, возможно, он с кем-то сражался. Я сейчас стою рядом с ним в кабинете учсовета, мне нужен дежурный медик. Но, Ирина Александровна, всё должно быть сделано очень тихо. Если у него травма, о ней поползут слухи, которые быстро доберутся до организаторов турнира. Аскольда Игоревича могут не допустить до боя.

— Так, секундочку, — напряжённо проговорила Шапочкина. В трубке повисло напряжённое молчание, но через миг женщина произнесла: — Всё поняла. Скоро будем.

Положив трубку, Софья тихо выдохнула. Теперь нужно понять, что же именно произошло и насколько серьёзны последствия.

Она повернула голову, чтобы посмотреть, как там Аскольд и замерла. На неё смотрели усталые голубые глаза чемпиона.

— Прекрасно выглядите, Софья Антоновна, — нагло улыбаясь, проговорил Аскольд.

— Не могу сказать о вас то же самое, — собрав волю в кулак, невозмутимо произнесла Троекурова. — Вы… нарушаете устав лицея, находясь в кабинете в таком виде.

— Прошу прощения за это, — ответил он, не спеша вставать со стула.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Софья поджала губы. Она уже не сомневалась, что чемпион чувствует себя очень плохо. Ему тяжело и, вероятно, больно.

Так почему в его взгляде столько самоуверенности?!

«Откуда это желание тащить всё на себе одной?! Делать всё самой, взвалив на себя груз тысячелетней истории?»

Она будто бы смотрела в зеркало. Наглое, самодовольное, мутное, но всё же зеркало.

— Вы слишком много на себя берёте, Аскольд Игоревич, — строго проговорила Софья.

— Как и вы, — хмыкнул Сидоров. — Такие мы есть.

— Вы правы, — не стала спорить Софья. — Я поставила на вас деньги, как и мой отец, и многие мои друзья. Так что я взваливаю заботу о том, чтобы вы выиграли турнир, на себя.

— Вряд ли вы поможете мне восстановиться до боя, — хмыкнул он.

— Не попробуешь, не узнаешь, — отрезала она.

Именно в этот момент в кабинет ввалились Ирина Александровна и Николай Иванович — дежурный медик. Оба застыли, изумлённо глядя на Софью и почти голого Сидорова.

— Ирина Александровна, — с улыбкой проговорил Аскольд. — Какая встреча.

— Что тут происходит? — сверкнула глазами Шапочкина.

— Отдыхал в неприглядном виде, чем шокировал Софью Антоновну, — пожал он плечами.

«Вот ведь балбес, даже сейчас продолжает выкабениваться!»

— Не слушайте его! — требовательно произнесла младшая княжна Выборгская. — Николай Иванович, пожалуйста, осмотрите раны Аскольда Игоревича.

Медик кивнул и проворно подошёл к раненому. К счастью, тот не стал отпираться.

— Что ж тут так холодно! — возмутилась Ирина Александровна.

* * *

— Больно? — деловито поинтересовался Николай Иванович, надавив мне на ногу.

— А вы как думаете? — поморщился я и повернулся к Троекуровой. — Софья Антоновна, вот это всё, — кивком головы я указал на медика. — Ни к чему. Разве что алхимические мази помогут.

— Не помогут, — всё так же деловито ответил медик. — По крайней мере, за несколько часов полноценного восстановительного эффекта они не дадут. Ирина Александровна, если вы хотите, чтобы наш чемпион был в удовлетворительном состоянии во время сегодняшнего боя, нужна помощь целительницы.

— Понятно, — выпалила Царица лицея, вперёд Шапочкиной, а затем повернулась ко мне. Две секунды она молча смотрела мне в глаза, а затем произнесла: — Скажи честно, помогли?

Она перевела взгляд на мою ногу.

Я в очередной раз задумался над ответом. Я могу сегодня выйти и победить своего противника. Уже решил, каким образом. А за выходные и сам восстановлюсь. Но оставлять без ответа нападение на меня двух Мастеров? Тот, кто может легко отправить на «тёмное дело» осветлённых такой силы, грозный противник. И противостоять ему один я не могу.

Но в том-то и дело, что я не один. Братья, тётя, Вадим, ребята из бывшей «Белки» — все могут попасть под удар, если мне захотят отомстить, а я не предприму для дополнительной защиты никаких дейст…

— Понятно, — кивнула Софья, прервав мои размышления. — Мне нужно позвонить.

Троекурова вышла в коридор, оставив меня наедине с Шапочкиной и врачом.

— На всякий случай я всё же подготовлю мази, — изрёк Николай Иванович, глядя на Ирину Александровну. — Лечение нужно начинать.

Спустя ещё несколько секунд мы с первым заместителем директора остались в кабинете одни.

— Что случилось, Аскольд? — не скрывая волнения, спросила она.

— Неудачно поскользнулся, — отозвался я.

— Аскольд, а если серьёзно? На тебя… Кто-то напал, да? А ведь тебе предлагали на время финального этапа турнира пожить в общежитии, и…

— Ира, не дави, — поморщился я. — И так голова трещит. Я, между прочим, сегодня экзамен сдавал.

— Мог бы не напрягаться! Мы бы этот вопрос решили, а тебе нужно было сразу идти ко мне и рассказать, что произошло, — зачастила женщина.

— Хватит, — холодно проговорил. А затем, смягчив тон, продолжил: — Мне приятна твоя забота, но она излишняя. Всё под контролем. В пределах допустимых погрешностей. Я жив, и к моему поединку видимых травм не будет.

Что-либо ответить Шапочкина не успела, так как в кабинет учсовета вернулась Троекурова.

— Аскольд Игоревич, одевайтесь. Едем в усадьбу великокняжеского рода Оболенских, целительница рода должна вскоре прибыть туда.

Глава 19

Я сидел в гостиной московской усадьбы рода Оболенских. Роскошная женщина Надежда Григорьевна Оболенская, одетая в синее платье глубокого благородного цвета, сидела в кресле напротив меня, её гордая прямая спина не касалась спинки кресла. На соседнем кресле в похожей изящной и одновременно гордой позе сидела Царица лицея в синей школьной форме с чашкой чая в руке. Вместе эти две благородные дамы образовывали приятную для глаза гармоничную композицию.

Великая княгиня Тверская, выдержав паузу, заговорила первой:

— Итак, Аскольд, мне бы очень хотелось узнать подробности инцидента, при котором вы получили травмы. Я понимаю ваше желание оградить других людей от проблем, которые вам кажутся личными. Но, уверяю вас, если у вас появились новые недоброжелатели во время финального этапа всеимперского турнира, эта проблема личной быть перестаёт.

Я поставил свою чашку с ароматным чаем на столик. Чай заварили как раз к нашему приходу и, по словам великой княгини, он обладал ярко выраженными целебными и тонизирующими свойствами.

В прошлой жизни я обычно обсуждал серьёзные проблемы со своими ближниками, так поступаю и в этой — Вадим и Архун знают обо всём, что со мной происходит. Но их двоих мало, чтобы в нынешней ситуации мне чем-то помочь… Раньше я обсуждал проблемы и с семьёй. Но члены моей семьи были наделены силой и властью… Сейчас же моя семья находится под моей опекой, и может разве что поддержать словами. При этом тётушка начнёт волноваться так сильно, что может поседеть в свои «тридцать с хвостиком».

Но ещё в этом мире у меня появились школьные друзья… И они могут помочь с решением сложных проблем, однако помогать они будут силами родителей.

Теоретически можно сравнить взрослых высокородных аристократов с правителями планет в моей прошлой жизни. Да, мне доводилось много общаться с птицами такого полёта. Но тогда я был равен им.

А сейчас я совершенно неровня великой княгине Оболенской.

Проклятое простолюдинское тело заставляет меня изучать новые грани жизни.

Ну ничего! Не за горами тот час, когда я обрету реальный вес и в этом мире.

А пока придётся довольствоваться тем, что есть — использовать наработанные связи.

— Хорошо, Надежда Григорьевна, — кивнул я. — Начнём с того, что перед моим поединком с княжной Самарской меня попытались подкупить. Предлагали двадцать миллионов за проигранный бой, — я достал из кармана кассету с копией записи, сделанный на диктофон.

— Вы по-прежнему фиксируете всё, что вам говорят? — неодобрительно проговорила великая княгиня. Надо же, всё ещё помнит про тот случай, когда я отдал членам учсовета похожую кассету с записями угроз в мой адрес от Валентина Митта.

— Не всё, а только слова тех людей, кому не доверяю, — спокойно ответил я. — Увы, в моём положении нужно уметь обезопасить себя.

— Если бы вы в своё время приняли наше предложение, вы бы не оказались в таком положении.

— Увы, тогда и будущее моё было бы весьма ограничено, — отозвался я.

— Отнюдь, — покачала головой великая княгиня. — Но вернёмся к попытке подкупа. Вы отказались, выиграли бой, а затем?..

— На меня и моего Наставника напали. Два неизвестных Мастера.

Великая княгиня на миг замерла и нахмурилась. Подобным образом отреагировала и Софья.

— Мастер молний атаковал быстро и метил мне в ногу. Но после отклонённого мной предложения, ожидая подвоха, по улице я ходил с активированным покровом.

Полагаю, именно так всё и выглядело в глазах нападавших. Про альтеру в этом мире не знают, легко предположить, что я параноик, который ходит везде с активированной защитой из жи́вы, да и ещё и силой почти Мастер. Это вполне может потянуть на правду.

— В общем, завязалась драка, Мастер молнии после нескольких попыток всё ж сломал мне ногу, на которую нацелился с самого начала. А затем Мастера ретировались. И мне удалось лишить Мастера молний глаза.

— Что, простите? — не поверила своим ушам великая княгиня.

— Один из нападавших ушёл без глаза, — терпеливо повторил я. — Во время нападения они не произнесли ни слова, так что по голосу я их не узнаю, а лица были закрыты шапками и шарфами. Но вот отсутствие глаза и атрибут молния довольно чёткие приметы хотя бы одного нападавшего.

Я внимательно посмотрел на княгиню, оценивая её реакцию.

— Два Мастера, — холодно проговорила она, — пришли за чемпионом нашей школы. Какая непростительная наглость.

— Вы поразительны, Аскольд Игоревич, — твёрдо произнесла Троекурова. — Жаль, что и недоброжелатели это прекрасно понимают, раз отправили за вами такие силы. Надежда Григорьевна, — повернулась она к княгине Тверской. — «Алая Мудрость» не может закрыть глаза на этот инцидент. Я полагаю, — она свела брови к переносице, — что за этим стоит род Волынских. Не сомневаясь, что Кирилл Михайлович выйдет в четвертьфинал, сначала они попытались подкупить Аскольда Игоревича за тур до предполагаемого боя Аскольда Игоревича и Кирилла Михайловича. При всём уважение к её сиятельству княжне Самарской, она была бы гораздо более удобным противником для Кирилла Михайловича. Но когда с подкупом ничего не вышло, они решили помочь Кириллу Михайловичу иным способом. При наилучшем для них исходе после травмы Аскольд Игоревич не смог бы вообще выйти на поединок. Но вряд ли недоброжелатели не учли то, что целительница вашего рода поможет Аскольду Игоревичу. Однако даже при таком исходе Кирилл Михайлович во время боя получит большую фору.

— Софья Антоновна, вы не по годам мудрая девушка, но всё же хочу напомнить, что не стоит выносить подобные обсуждения за пределы этой комнаты. К вам это тоже относится, молодой человек. Без неоспоримых доказательств мы не можем открыто обвинить род Волынских в подобной низости.

— Само собой, Надежда Григорьевна, — кивнула Софья.

Я тоже кивнул, соглашаясь со всем произнесённым.

— Однако, как я и сказала, сие было непростительной наглостью, — суровым тоном проговорила великая княгиня и глубоко задумалась. Мы не тревожили её, и лишь спустя сорок секунд уже спокойным голосом Оболенская продолжила: — Ладно, оставим большую политику. Я сама разберусь с этим вопросом, — женщина посмотрела на часы, затем перевела взгляд на меня. — Аскольд, афишировать нападение на вас мы не будем. Наша первостепенная задача — подготовить вас к сегодняшнему поединку и обезопасить перед полуфиналом и финалом. Я очень надеюсь, что вы сможете сегодня победить.

— Поверьте мне, Надежда Григорьевна, так и будет.

— Отрадно слышать. И после вашей победы я очень вас прошу явиться в общежитие «Алой Мудрости» и все выходные провести в его пределах.

— Прошу прощения, Надежда Григорьевна, но это недопустимо. Во-первых, если недоброжелатели захотят досадить мне в эти дни, они могут напасть на моих близких.

— Разумеется, силами моего рода мы обеспечим безопасность ваших близких, — кивнула великая княгиня. — А в понедельник сопроводим их на арену, чтобы они могли лицезреть вашу победу.

— Благодарю, — кивнул я. — Но есть и ещё одна сложность. У меня было запланировано две важных деловых встречи на субботу. Обе в одном месте, но мне не хотелось бы переносить их.

На самом деле я уже был готов провести три ночи в общежитии «Алой Мудрости», раз мои родные будут под охраной, но идти на поводу чужой воли во всём не в моих правилах.

— Если встречи такие важные, я вместе с моим Мастером Николаем Ивановичем могу сопровождать вас. Мне не причинит это никаких неудобств, — предложила Софья.

— Для надёжности я всё-таки приставлю к вам ещё одного Мастера, — тут же нашлась великая княгиня.

— Если только вас в самом деле это не затруднит, Софья Антоновна, — поклонился я Троекуровой. — Надежда Григорьевна, благодарю за заботу обо мне и моей семье.

В коридоре послышался быстрый перестук каблучков. Кто-то торопливо приближался. Однако перед тем как войти в гостиную этот кто-то сбавил темп.

— Добрый день. Мама, я вернулась сразу после экзамена, как ты и просила. Соня, Аскольд, признаюсь, удивлена вас здесь видеть, — Алиса, похоже, узнавшее о нашем прибытии от дворецкого, смотрела на нас напряжённо.

Ответить ей никто не успел, так как вновь послышался звук шагов, на этот раз размеренных.

— Госпожа, прибыла Варвара Семёновна, — громко объявил пожилой дворецкий.

— Варя? — изумлённо пробормотала Алиса. — Мама, зачем нам целительница? — выпалила она, но тут же повернулась в мою сторону. — Аскольд, что-то случилось?

— Разговоры потом, Алиса, — сдержанно проговорила великая княгиня. — Пётр Евгеньевич, — обратилась она к дворецкому, — проводите Аскольда в гостевую спальню. Я сама встречу Варвару Семёновну.

* * *

Оставшись в одиночестве, я наконец смог расслабиться. Сбросил пиджак, обувь и рухнул на роскошную кровать, логично предполагая, что именно здесь меня будут лечить.

Температура моего тела опять поднялась. Слишком долго я вёл светские беседы, параллельно с этим направляя альтеру в раны.

Форкх дери этих Мастеров! Права Софья — печально, что недруги воспринимают меня всерьёз. В глазах общественности я почти Мастер. Кто-то, наверное, верит, что я ещё не достиг этого ранга, но многие, наверное, считают, что объёмы жи́вы у меня вполне Мастерские.

Именно потому Мастеров, явившихся чтобы вывести меня из игры, было двое.

Подготовились, сволочи.

Когда я вспоминал вчерашний бой, мне казалось, что ледяной Мастер действительно был уверен, что я выживу после его гигантского шипастого шара. Ведь Мастера такой техникой не убить.

Высоко меня ценят, гады.

В дверь комнаты осторожно постучали.

— Войдите, — отозвался я, поднимаясь с кровати.

Дверь отворилась, и дворецкий объявил:

— Аскольд Игоревич, к вам целительница великокняжеского рода Оболенских, Варвара Семёновна Ладина.

После этих слов в комнату впорхнула высокая фигуристая женщина, облачённая в тёмно-фиолетовое платье с нескромным (по местным меркам) декольте. На миг я замер, не в силах отвести от неё взгляд. Светлые, почти белоснежные волосы распущены, локоны свободно падают на плечи и грудь. Очень достойную и манящую грудь. Кожа гладкая и нежная, пухлые губы с алой помадой манят. Так и хочется в них впиться. А взгляд зелёных глаз…

Отрезвляюще надменный.

— Благодарю, — кивнул я, избавившись от наваждения. — Проходите, пожалуйста.

Дверь за спиной целительницы закрылась. Варвара изучающе смотрела на меня несколько секунд, а затем хмыкнула:

— Значит ты, мальчик, мой сегодняшний пациент?

— Всё верно, тётенька, я.

Она скривилась и гневно сверкнула глазами. А затем пропела:

— Какой дерзкий мальчик! Таким я себе тебя и представляла. Ну давай раздевайся. Его светлость просил позаботиться о тебе, если что.

— Его светлость? — удивился я. Насколько мне известно, сам великий князь до сих пор воюет где-то в Африке.

— Ну а кто же ещё? — хмыкнула она. — Только его слово для меня хоть что-то значит… — проговорила целительница, мечтательно закатив глаза.

Странная дама.

Я снял рубашку, стянул штаны и носки и лёг на кровать.

— Целиком, раздевайся, мальчик! Не филонь! — возмутилась Варвара.

— Тётенька, вы меня пугаете! — я изобразил испуг. — Вы, что, хотите увидеть моё самое сокровенное место?

Она снова поморщилась, выдохнула и покачала головой.

— Уговорил, я перестану называть тебя, мальчиком, а ты забудь про «тётеньку».

— Хорошо, Варя, так и сделаем, — сказал я и стянул с себя трусы.

— Ого… — одобрительно протянула Варвара. — Не зря юные сёстры бьются за право познакомиться с тобой.

— Прости, что? — не понял я.

— Не забивай голову, — отмахнулась женщина, — придёт время, и одна из них сама тебя найдёт. Если окажешься достойным. А теперь не отвлекай меня, — она сделала шаг вперёд, но я выставил перед собой руки.

— Погоди, прежде чем ты начнёшь… ответь, ты залезешь в мои энергоканалы?

— Зачем? Я твой Наставник, что ли? — рассмеялась она. — А как по-твоему мы лечим неодарённых? У них-то энергоканалы совсем тонкие.

— И как же проходит лечение? — задал я прямой вопрос, не стесняясь показаться неучем.

— Я просто волью в тебя море очищенной нейтральной жи́вы. И разгоню её по телу. Что-то, может быть, и впитается в твою энергосистему, а остальное излечит плоть. Всё, хватит трещать! У меня в пять запись к косметологу.

— Зачем он тебе? Ты и так прекрасно выглядишь.

Варвара улыбнулась и одобрительно кивнула:

— Молодец. Но можешь не стараться, тебе ничего не перепадёт. Всё это, — она вальяжно провела рукой сверху вниз, указывая сама на себя, — принадлежит его светлости.

— Ты меня не так поняла. Я просто озвучил очевидное. И вообще, настоящий мужчина делает комплементы женщине, не чтобы затащить ее в постель. А от чистого сердца.

— Я сказала, можешь не стараться, — вновь усмехнулась она. — А теперь заткнись и дай мне сосредоточиться.

Она положила свои ладони мне на грудь, и по телу плавно потекло тепло. Из-за высокой температуры мне было жарко, но этот жар быстро перестал ощущаться.

Оставалась лишь расслабляющая приятная нега. Даже боль в ноге и сломанном пальце отступала.

Как же хорошо-то…

Казалось, будто каждая моя мышца расслабляется и наливается силой, а разум…

* * *

— Да заколебал ты уже дрыхнуть, вставай давай! — сквозь сон я услышал гневный вопль и в следующую секунду мне шлёпнули ладошкой по животу.

— Не очень-то по-целительски, — пробурчал я, разлепляя веки.

Варвара сидела рядом на кровати, бледная, с мокрыми от пота волосами и тяжело дышала.

— Поговори мне тут ещё! — возмутилась она. — Все силы на тебя потратила!

Для того, кто «потратил все силы», уж слишком энергично она себе ведёт.

Однако вслух я сказал другое:

— Спасибо.

— Не стоит, — фыркнула женщина. — Если бы не просьба его светлости, я бы пальцем о палец не ударила. Два часа над тобой пыхтела! Но… — её взгляд стал лукавым. — Не зря. Дело сделано. Переломы оказались не особо серьёзными. Хотя вызывает уважение, что ты с такой ногой мог свободно передвигаться, — кивнула она.

Не настолько серьёзными? Ага, как же. Что нога, что палец в некоторых местах вообще представляли собой месиво из разорванных тканей и костных осколков.

Если бы не альтера, вряд ли бы целительница справилась за один присест.

— Но, — с серьёзным видом продолжила женщина, — как целительница я должна предупредить, тебе полагается покой. Похоже, ты вчера был на грани — твои внутренние органы истощены. Такое бывает у отчаянных бойцов, которые раз за разом пропуская атаки и теряя покров, вновь восстанавливают контроль. Я с этой проблемой тебе немного помогла, но не до конца. Но из-за моей жи́вы, в твоём теле сейчас энергетическая неразбериха. Ты не сможешь сражаться в полную силу ещё пару дней. Не говоря уже о том, что лечение стоило бы повторить.

А… так вот что имела в виду Софья. Если и не вывести из строя, то ослабить, чтобы Волынский уж точно смог победить.

— Не переживай, твои старания не пропадут даром. Я выйду на бой и выиграю, — сказал я, глядя в уставшие глаза женщины.

Выдержав мой взгляд, она молча кивнула, а затем встала с кровати и произнесла:

— Твои слова звучали бы более убедительно, если бы ты прикрыл своего вялого дружка.

— Эй, это ты велела мне полностью раздеться! — возмутился я.

— А как же иначе? — хмыкнула женщина. — Любые лишние предметы мешают процедуре. Ну, бывай, — сказала она и снова сверкнула глазами. — Покажи этим заносчивым ублюдкам, что бывает с теми, кто посягает на чемпиона «Алой Мудрости». Выиграй этот гребённый турнир, как в своё время его светлость!

И уверенно цокая каблуками по паркету, она вышла из комнаты.

Глава 20

После того как Варвара оставила меня одного в гостевой спальне особняка Оболенских, я некоторое время лежал на кровати, пытаясь оценить произошедшие в теле изменения.

Мой вердикт — я почти здоров. Все видимые повреждения исчезли, сломанные кости срослись, а внутренние органы восстановились.

Правда, есть одно большое «но». У меня чёткое ощущение, что прочность костей и органов сейчас ниже обычной. То есть по-хорошему мне действительно показан отдых и ещё одна-две восстановительные процедуры в исполнении целительницы.

Однако эта проблема решается альтерой. Ну или естественным восстановлением с помощью жи́вы.

Есть и ещё кое-что, как и сказала Варвара. В энергетическом плане внутри меня сейчас полный дисбаланс. Но обе энергии я могу использовать. Ну и что, что контроль скачет? К этому я уже привыкший.

А деликатничать со своим сегодняшним противником я не собираюсь.

Да и не получится. Если брать в расчёт одну лишь жи́ву, есть и другая проблема — у меня снизился доступный к использованию объём энергии, знаю, что временно, но всё же.

То есть если бы я действительно был начинающим слабым Мастером, сейчас «упал» бы до Наставника. А учитывая, что по справедливому мнению общественности мой арсенал техник крайне скуден, Волынский и в самом деле мог бы победить.

Но на его беду я не Мастер жи́вы.

Спустя двенадцать минут после ухода целительницы в дверь постучали. Дородная служанка сообщила, что обед почти подан и меня ждут. Женщина предложила мне помочь одеться, но я вежливо отказался.

Чувствую я себя сейчас весьма неплохо.

Спустя ещё четырнадцать минут в сопровождении служанки я отправился в столовую, где меня уже ждали три прелестницы и накрытый для обеда стол.

— Аскольд, как ты? Алиса с Соней мне все рассказали, как ты себя чувствуешь? — затараторила Яна, как только меня увидела. Она уже было бросилась ко мне, но остановилась в полуметре и начала оглядывать со всех сторон. — А я ведь ещё перед экзаменом поняла, что что-то не так… — приговаривала девушка.

— Всё в порядке, Яна, — я положил ей руку на плечо. — Благодаря усилиям Варвары Семёновны я готов сегодня выйти на арену.

— Вы не сможете использовать все свои силы, Аскольд Игоревич, — сухо проговорила Софья, не сводя с меня глаз. В её взгляде читался праведный гнев, пусть девушка и пыталась его сдержать.

— Мне хватит и того, что есть. Спасибо за вашу заботу, Софья Антоновна, — тепло проговорил я. — Если бы не вы, я чувствовал бы себя гораздо хуже.

«Но всё равно одолел бы мерзавца».

— Так, Яна, Аскольд, давайте отобедаем, — а вот за властным тоном Алисы слышалась лёгкая растерянность. — Тебе нужно подкрепиться. Так Варя сказала. Да и сам ты, наверное, голоден.

На столе стояли четыре глубокие одинаковые тарелки с супом. Я занял свободное место и пожелав девушкам приятного аппетита, приступил к трапезе.

Как же вкусно! Я даже ложку вместе с супом чуть не проглотил! Я и не замечал, что до этого великолепного момента мой желудок переваривал сам себя.

— Варя рекомендовала для тебя простую еду, — пояснила Алиса после того, как я съел три первые ложки.

— Передай мои комплименты повару, — улыбнулся я. — И спасибо, что поддержали меня. Но могли бы для себя заказать что-нибудь другое, — кивком головы я указал на тарелки девушек.

Яна смущённо отвела взгляд, Алиса усмехнулась, а Софья сохранила невозмутимое выражение лица.

— И всё-таки какие же мерзавцы эти Волынские! — покончив с супом, громко возмутилась младшая из присутствующих Оболенских. — Это ж надо было так бессовестно попрать правила турнира! Поединки должны быть честными! Иначе какой в этом смысл! Надеюсь, это дело наделает шуму!

— Не наделает, — сухо осадила её Алиса.

— Волынские когда-то давно были вассалами Годуновых, — процедила Софья. — А сейчас их всесторонне поддерживают. Канцлер не станет их публично наказывать. А если обнародовать детали…

— И Аскольду, и нашему роду будет только хуже, — твёрдо произнесла наследница рода Оболенских. — Неуместно открыто идти против Канцлера и его ближнего круга.

— Но… — Яна поджала губы. — Может быть, обратиться к императору? — проговорила она, и тут же осеклась, поняв, что сморозила глупость.

— Если бы только у императора была власть, — тихо проговорила Софья и отвернулась.

— Так что же… Мы ничего не можем сделать? — разочарованно спросила Яна. Алиса чуть снисходительно посмотрела на младшую сестру и терпеливо ответила:

— Канцлер хранит устои империи. Вряд ли его порадует, если подобные грязные темы станут достоянием общественности. Не переживай, всё обернётся хорошо. Мама знает, что делает. А если у неё не получится, то отец приедет и уж точно со всем справится.

— Конкретно сейчас главное — не допустить разрастания конфликта, — я тоже решил поучаствовать в столь серьёзном разговоре. — Возможно, уместно получить небольшую компенсацию в качестве морального ущерба. А отомстить за наглость можно и позже.

— Аскольд, ты говоришь о роде Министра вооружённых сил, — удивлённо выпалила Яна. — Какая месть?

— Холодная, — усмехнулся я. — Да не переживайте вы так, я просто сделаю зарубку на будущее, и всё.

— Аскольд, ты… — покачала головой Алиса.

— Тот ещё строптивец, — закончила за подругу Софья. Правда, в голосе её не было слышно ни намёка на упрёк.

* * *

Ещё в особняке Оболенских я узнал, что Надежда Григорьевна тоже едет в «Кремлёвскую бойцовскую арену», и подумал, что старшая дочь будет сопровождать её в вечернем платье. Но нет, Алиса переодеваться не стала и осталась, как и Софья, в школьной форме, а ещё Алиса осталась верна долгу заместителя главы учсовета «Алой Мудрости». Поэтому в Кремль мы ехали привычной компанией.

Когда мы прибыли на место, меня ждал приятный сюрприз.

Я расплылся в довольной улыбке, увидев в холе Кремлёвской арены своих школьных друзей.

Яна, Юля, Влад, Инна и Маша с Васей — все были в школьной форме, демонстрируя тем самым, что в первую очередь они — группа поддержки своего чемпиона, а не просто «вольные» гости на великосветском празднике.

— Аскольд, как твоё самочувствие? — чуть хмурясь, поинтересовалась великая княжна Казанская.

— Ты выглядел как-то странно на экзамене, — поддержал её Влад и покосился на мои кисти. — Гляжу, руки от краски уже отмыл?

В его словах чувствовалась лёгкая недосказанность. Я покосился на Яну, та едва заметно мотнула головой из стороны в сторону, как бы говоря, что ничего лишнего она ребятам не рассказывала.

— Спасибо, со мной всё в порядке, — ответил я.

— Отрадно слышать, — кивнула Маша Роднина. — Раз уж мы выбрались сюда, хотелось бы получить максимум позитивных эмоций. Победи, Аскольд, — с вызовом закончила она.

— Непременно.

Мои друзья, за исключением княжон, с интересом оглядывались по сторонам. Всё-таки первый раз в Кремле.

А посмотреть было на что. Точнее на кого — сегодня высокородных аристократов в дорогих вечерних нарядах было ещё больше, чем в день открытия. Пятница, вечер, среди участников турнира остались только лучшие бойцы. Неудивительно, что это вызвало такой ажиотаж.

А в понедельник на финал, скорее всего, придёт ещё больше народу.

Мы не спешили идти на трибуны, как и во все предыдущие турнирные дни. По привычке к нам подошёл поздороваться Никанор Петрович Орликов — немолодой мужчина в традиционном кафтане. Директор «Цветка папоротника» всегда публично выказывал мне поддержку, а заодно был не прочь пообщаться и с княжнами. Сегодня вокруг меня их было аж четыре, и этот факт, как магнит, притягивал многих бояр.

И не только «обычных» бояр.

Вместе с небольшой компанией сверстников к нам подошёл черноволосый невысокий парень — княжич Астраханский Юрий Иванович Урусов, и патетично обратился к княжнам и мне:

— Алиса Андреевна, Юлия Евгеньевна, Яна Андреевна, Софья Антоновна, Аскольд Игоревич, судари и сударыни из «Алой Мудрости», рад вас приветствовать. Позвольте вам представить моих спутников.

Урусов назвал каждого из сопровождающих его юношей и девушек в нарядных вечерних костюмах, а затем потянулась долгая процедура приветствия-знакомства.

— Аскольд Игоревич, надеюсь, астраханские арбузы приносят вам радость? — серьёзно спросил княжич.

— Всё так, ваше сиятельство, надеюсь, и в последующих годах тенденция сохранится.

— Я слышал, вы ухаживаете за ними. Похвально, — кивнул он.

Намекает на то, что мы земли плантации перед зимой перепахали? Приглядывает княжич за своим подарком.

— Не могу позволить, чтобы благородные дары пропали без поддержки, — кивнул я.

— Всё верно, Аскольд Игоревич, о поддержке забывать не стоит. Пусть даже она незримая и будто бы не ощущается, в один момент может оказаться невероятно нужной. Но люди чаще поддерживают победителей.

Со стороны наш разговор может показаться очень странным. Однако по тону и взгляду княжича я понял, что он уже успокоился, признал поражение и претензий ко мне не имеет. Более того, очень хочет, чтобы я выиграл турнир.

Оно и понятно, одно дело просто проиграть в финале второго этапа, а другое — проиграть будущему чемпиону империи.

Ещё некоторое время мы с княжичем плели словесные кружева, прежде чем его компания двинулась дальше.

Спустя семь минут после нашего прощания с Урусовом Алиса и Софья заочно представили мне Министра Вооружённых сил империи. Этот высокий коротко стриженный мужчина с холодным взглядом, облачённый в армейский китель с множеством наград и огромными звездами на погонах (по одной с каждой стороны) как раз о чём-то разговаривал с Надеждой Григорьевной Оболенской.

— Ладно, оставим их, пойдёмте дальше, — предложила Алиса, вцепившись в нас с Софьей и потащив к входу на трибуны.

Кстати, Волынского-младшего мне тоже довелось увидеть в холе. То и дело я поглядывал в его сторону и ловил на себе ответные взгляды. Кирилл Михайлович держался уверенно и непринуждённо. А ещё ему довелось пообщаться со Святославом Владимировичем Демидовым — генерал-губернатором Московским. Примечательно, что к нам боярин Демидов, обычно поддерживавший всех представителей столицы, сегодня не подошёл.

Гад, выбрал для себя фаворита, значит.

Минус двадцать очков роду Демидовых.

Ещё одна зарубка на будущее.

Волынский-младший с сопровождающими подошёл к нам, когда мы уже почти ушли на трибуны. Не смог юный боярин отказать себе в удовольствии поговорить сразу с четырьмя княжнами. Это его отец стоит выше княжон, а Кирилл Михайлович, как ни крути, всего лишь боярский наследник. Даже восьмилетний Никита Морозов стоит выше в местной иерархии.

С притворной добродушной улыбкой Кирилл Михайлович поочерёдно обратился к каждой княжне, затем ко мне, и закончил стандартным «судари и сударыни из „Алой Мудрости“».

После того как с долгими церемониями было покончено, чемпион Северо-Востока, повернулся в мою сторону:

— Аскольд Игоревич, жду не дождусь нашего поединка. Увы, только один из представителей нашей славной столицы теперь сможет попасть в четвёрку сильнейших. Не отчаивайтесь, если это будете не вы. Как я уже говорил, я продолжу достойно представлять Москву и в следующих этапах турнира.

«Следующих» — то есть он не сомневается, что сразит меня и, как минимум, выиграет полуфинал?

У меня было что ему ответить, но я не успел. Очень бойкая дама из моей разросшейся группы сопровождающих выпалила:

— А зачем ему отчаиваться? Ведь именно Аскольд Игоревич пройдёт дальше!

«Очень бойкая дама»… Я мог бы понять такой выпад от Яны, но Софья???

Царица лицея смотрела на юного боярина чуть приподняв подбородок, и пробивая Волынского насквозь невидимыми ледяными кольями, вылетающими из её глаз.

На периферии зрения я увидел, что Маша с Васей поёжились. Да и сам Волынский едва заметно сжался.

Зародыш ауры?

Софью настолько сильно разозлило, что Волынские напали на меня?

А ведь даже нет весомых доказательств, что нападение произошло по приказу Министра вооружённых сил, его ближников или сына.

К слову о сыне…

— Софья Антоновна, — собравшись с силами, выдавил из себя Волынский-младший. — Не стоит так уверенно утверждать о подобном. Случиться может всякое.

— Нет, — отрезала Троекурова. — Аскольд Игоревич победит. Я уверена в этом.

— Что ж… Раз дела обстоят таким образом, тогда мне нужно собраться с мыслями и получше подготовиться к поединку, — нашёлся Волынский. — Господа, дамы, спешу откланяться.

И он вместе с сопровождающими поспешно ретировался.

— Соня, это было сильно, — выразила общую мысль Алиса.

— Аскольд Игоревич сказал, что в этом году всеимперский турнир покорится «Алой Мудрости», — невозмутимо проговорила Троекурова. — Не вижу причин сомневаться в его словах.

И решительно зашагала к выходу на трибуны. Что-то мне это напоминает…

— Идём, Аск, — Влад хлопнул меня по плечу. — Хоть мы все верим в твою победу, на других претендентов тоже интересно посмотреть!

Глава 21

Княжич Новочеркасский уверенно победил в своём поединке. Сделал это, не пропустив ни одной чистой атаки противника.

Чуть менее зрелищным получился бой Шереметева. Представитель Петрограда (и сын генерал-губернатора этого славного города) просто-напросто «натравил» на противника пять огромных водяных рысей. Ни одну из них противник не смог одолеть и пал под натиском главного фаворита турнира. Сам же Шереметев за весь бой даже с места не сдвинулся.

Третий бой тура оказался полной противоположностью первым двум. Здесь противники (один из которых была девушка) сражались на равных. Сражались долго до полного истощения. В итоге, как раз девушка и победила.

— Ну всё, Аск, твой черёд! Давай иди и сделай всё красиво, — первым напутствовать меня решил Влад.

Как только он замолчал, как обычно, с серьёзным лицом заговорила Юля:

— Удачи, Аскольд.

— Аскольд, ты… — голос Алисы предательски дрогнул. — Главное — береги себя.

Ух… какое неожиданное заявление.

— Берегите себя, Аскольд Игоревич, когда будете феерично побеждать господина Волынского, — взгляд Софьи на миг стал ледяным. Мне показалось, что если бы Волынский-младший сейчас стоял рядом с нами, то он бы превратился в сосульку.

— Непременно. Друзья, спасибо всем за поддержку.

Между боями был пятнадцатиминутный перерыв, чтобы зрители могли обсудить закончившийся поединок, а участники следующего подготовиться к выходу на арену. Меня встретил один из местных слуг, проводил в одну из индивидуальных раздевалок, где затем во все глаза разглядывал моё обнажённое тело, пока я переодевался.

Фу таким быть.

Закончив с переодеваниями, я прошёл по просторному коридору к выходу на арену.

— Аскольд Игоревич, удачи вам во время поединка, — как всегда с равнодушной доброжелательностью произнесли дежурные.

— Благодарю, — легко ответил я.

И через пять секунд один из мужчин плавным жестом позволил мне выйти из подтрибунного помещения.

Здравствуй, арена. Сегодня ты увидишь боль…

Судья представил меня публике. И под громкие рукоплескания я зашагал к центру арены, приветствуя трибуны поднятой рукой.

— … чемпион Северо-Восточной Москвы Кирилл Михайлович Волынский! — через несколько секунд после объявления меня судья торжественно объявил и моего противника.

Стоя в расслабленной позе, я наблюдал за выходом министерского сынка. Внешне уверенный он непринуждённо и любезно кивал трибунам и махал рукой. Вот он подошёл к центру арены и посмотрел на меня.

Во взгляде боярина читались неприязнь и чувство собственного превосходства.

Волынский ещё в момент нашего знакомства показался мне двуличным типом, и ещё тогда, на балу у генерал-губернатора, он излучал слепую уверенность, что он лучше остальных представителей столицы.

— Три… Два… Один… — скандировали трибуны. Мы с Волынским одновременно активировали покров жи́вы.

— Бой!

Я не стал пытаться использовать стихийный доспех, будет неприятно, если он сам отключится из-за «хромого» контроля. Я мог бы и покров не активировать… Но тогда со стороны мои действия вызвали бы много подозрений.

Хорошо, что «деактивация» покрова проходит без визуальных эффектов.

Волынский моментально создал огненный доспех и, выставив вперёд обе ладони, атаковал меня густым яростным потоком пламени.

Я ввалил всю доступную мне альтеру в облако, сохранив покров. Чувствовал, что облако дрожит — то расширяется, то уменьшается, но альтеры было достаточно, чтобы оно совсем не исчезло под атакой сильного противника.

Держа голову высоко поднятой, я уверенно шагал вперёд прямо сквозь пламя. В этот момент я пытался понять, какой же ранг у Волынского. Вряд ли юноша слабый Мастер. Скорее очень сильный Наставник.

Возможно, по силе он примерно равен Софье.

Хотя, сколько ни пытаюсь, не могу представить, чтобы Троекурова проиграла этому мерзавцу, если бы им пришлось сражаться.

Форкх меня дери, он все больше жи́вы вваливает в атаку! И чем ближе я к противнику, тем мощнее на меня давит его техника.

Но плевать! Я выдержу!

Главное — удержать покров подольше, а то опять причёску спалю. И на больших экранах это будет выглядеть подозрительно.

Не прекращая медленно шагать сквозь пламя, я криво усмехнулся, радуясь, что так вовремя вспомнил про необходимость следить за целостностью причёски.

Эх, обидно, что я из-за огня не могу разглядеть лицо Волынского. Злится ли он сейчас? Или шокирован? Я вижу только его размытый силуэт, знаю, что противник, поддерживая мощную технику, остаётся на месте.

И это главное.

* * *

— Боги, он прёт как бульдозер! — воскликнул Влад и тут же осёкся. Вся группа поддержки Аскольда сидела рядом, даже великая княгиня Тверская расположилась на соседнем диванчике. Её присутствие давило. С такой соседкой не забалуешь.

— Удивительно, на одном лишь покрове! — восхищённо прошептала Яна Оболенская и опасливо покосилась на мать. А Троекурова задумчиво произнесла:

— Похоже, Аскольд Игоревич стал ещё сильнее с момента нашей битвы.

— Так и есть, — значительно проговорила великая княжна Казанская, сидевшая на диване за ней.

Софья никак не отреагировала на тон девушки, а вот Алиса неодобрительно покосилась на Юлию Ромодановскую. После чего едва заметно толкнула свою лучшую подругу плечиком и бойко произнесла:

— Наш чемпион растёт не по дням, а по часам. И привлекает к себе внимание всё новых и новых… хм… инвесторов.

Две княжны крепко задумались над словами третьей. Ну а четвёртая — Яна Оболенская, пропустила разговор мимо ушей, неотрывно наблюдая за происходящим на арене.

Девушка подняла глаза на огромный экран, где как раз показывали лицо Волынского. И в глазах боярина читалось изумление.

— И не скажешь, что у Аскольда проблемы со здоровьем, — тихо сказала Юлия.

* * *

Противник всё-таки попятился. И пусть Волынский не прекращал давить меня огненным потоком, мощность потока ослабла, ведь юноше пришлось снизить концентрацию на своей технике.

Между нами оставалось около двух метров, а моему «скачущему» облаку хоть бы хны.

Правда, у меня опять начало ломить кости и все мышцы поднывают. Продолжу использовать столько альтеры, станет ещё хуже.

Пожалуй, своей неспешной прогулочной походкой сквозь пламя я заставил противника потратить немало жи́вы. Пора заканчивать с этим поединком.

С этой благой мыслью я рванул вперёд. Прорвался сквозь поток пламени и увидел ехидно ухмыляющуюся рожу Волынского.

Форкх меня дери, он сам прекратил поддерживать технику!

Я ощутил, как в моё облако альтеры врываются сгустки жи́вы.

Я уже видел подобную технику раньше — выпущенная во врага объёмная техника за его спиной изменяется и приобретает форму различных зверей. А затем атакует в спину.

Сразу четыре зверя летят на меня. Вот в чём был славный план Волынского…

Эх, если бы я был в идеальной форме, мог бы позволить себе провозиться подольше. Уничтожить каждого зверя… побороться с ними…

Но я ещё утром решил, каким именно образом одолею сегодняшнего противника. Других способов победить его с плохим контролем нет, а тянуть время — значит разрывать своё и без того измотанное тело альтерой.

Я провёл быстрый удар в голову, но Волынский успел защититься.

Ха, повёлся! Мой любимый финт! Как раз такой и использовал против меня Мастер молнии.

В следующий миг, убрав облако и покров, я сконцентрировал альтеру внутри своего тела. Больше всего энергии направил в правую голень и…

От души врезал противнику по левой ноге.

Он не Мастер. Даже одного удара чистой альтерой не смог выдержать.

— У-А-А-А!!! — Волынский завопил от неожиданности и боли.

А в завершение левый хук в голову!

* * *

— Одним ударом пробил покров и сломал ногу… — слышался изумлённый шёпот зрителей слева от «островка» группы поддержки Аскольда.

— Похоже… юный боярин Волынский не так силён, как раньше казалось.

— А чемпион «Алой Мудрости», наоборот… сильнее, чем казался.

Влад бросил косой взгляд на мужчин, обсуждающих поединок, улыбнулся и снова перевёл взгляд на экран. Сейчас там показывали упавшее без чувств тело боярина Волынского, к которому кинулся судья. А ведь ещё несколько секунд назад был такой фантастический кадр — кулак Аскольда, остановившийся в миллиметрах от виска противника, и развевающиеся от порождённых ударом потоков воздуха вихрастые волосы Волынского.

Классно.

— Опять сломал противнику конечность, — напряжённо проговорила Юлия.

— Надеюсь, проблем с судейством не будет? — взволнованно выпалила Маша Роднина.

Все присутствующие помнили некрасивый инцидент, случившийся во время первого этапа турнира, когда Святослав Оболенский, племянник великого князя, хотел присудить Аскольду техническое поражение.

Тогда Софья, а вслед за ней и Юлия публично вступились за Аскольда…

— Аскольд Игоревич остановил завершающий удар, — сухо сказала Троекурова. — Превосходное решение, демонстрирующие его благородные намерения, а не желание умышленно покалечить противника.

Между тем судья выпрямился во весь рост и, прижав наушник гарнитуры плотнее к уху, что-то напряжённо слушал.

Всё на «островке поддержки» Аскольда замерли. Да и на остальных трибунах воцарилась звенящая тишина.

— Победитель последнего четвертьфинального поединка и четвёртый полуфиналист — Аскольд Игоревич Сидоров!

— У-А-А-А!!! — взорвались трибуны.

В этом крике и гаме только Алиса расслышала облегчённый вздох Софьи Троекуровой.

Тем временем на арену выбежали медики с носилками. Не обращая на них внимания, чемпион «Алой Мудрости» повернулся к участку трибуны, на котором расположились его товарищи. С неизменной самоуверенной ухмылкой он ударил кулаком в грудь, отбив воинское приветствие.

И уверенной походкой направился в подтрибунное помещение.

Великая княгиня Тверская резко встала с дивана, а вслед за ней сопровождавший её вассал-Мастер:

— Поспешим. Нужно встретить Аскольда вперёд других.

«Правильное решение», — мелькнуло в головах всех четырёх княжон.

* * *

Переодеваясь, я ощущал огромное облегчение. Форкх меня дери, до последнего не замечал, как на меня давит напряжение от осознания, что я могу проиграть.

Да, я с самого утра понял, каким способом могу выиграть сегодняшний поединок. Только сломав Волынскому конечность, чтобы от боли он потерял контроль над жи́вой. А всё потому, что с моим скачущим контролем, если бы я сдерживал силы и долго лупил по покрову противника, существовал немалый риск, что в один прекрасный момент вмазал бы парню что есть мощи.

Неосознанно.

Но тогда бы и убить мог. А убивать министерского сыночка очень рискованно в моём положении.

Вот и оставалось разве что осознанно вмазать по конечности.

Но и тут был риск, что судьи сочтут это умышленным нанесение травмы. Хорошо, что обошлось.

Местный слуга проводил меня от раздевалки до выхода в просторный холл, где меня уже ждала вся честная компания, возглавляемая её светлостью великой княгиней Тверской.

— Поздравляю с победой, Аскольд, — благожелательно кивнула она. — Вы держите своё слово. Уверена, так будет и впредь.

— Конечно, Надежда Григорьевна, — я обозначил поклон. — Именно поэтому я сразу с арены отправляюсь в общежитие «Алой Мудрости», где и проведу практически всё время до понедельника.

С улыбкой я посмотрел, как лица моих одноклассников меняются с удивлённых на восторженные.

— Вот это новость! — радостно воскликнул Влад. — Будет где отметить твою победу и окончание первого полугодия!

Беляков осёкся, опасливо покосившись на великую княгиню, но та и бровью не повела. Надежда Григорьевна, словно хищная птица, плавно поворачивая голову, осматривала окрестности.

— Аскольд, поздравляю с выходом в полуфинал! — ликующе выпалила Яна. И с этого возгласа началась новая череда поздравлений с победой, не остались в стороне и Шапочкина с помощницей.

— С победой, Аскольд Игоревич, — последней коротко произнесла Софья и обратилась к княгине: — Надежда Григорьевна, полагаю, пора возвращаться?

— Всё так, Софья, — одарив девушку изучающим взглядом и одобрительным полукивком, ответила та.

Однако просто так покинуть холл арены нам не дали. То одни, то другие бояре, точно мухи на мёд, слетались на нашу разношёрстную компанию. Поздравить чемпиона «Алой Мудрости» — достойный повод, чтобы обратить на себя внимание великой княгини.

Я запоминал всех этих людей и был с ними вежлив. Пусть сейчас такие знакомства для меня номинальны, когда-нибудь часть из них вполне может принести мне пользу.

Попрощавшись с очередной боярской группкой, я почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Чуть повернул голову и увидел у дальней стены княжича Новочеркасского, стоявшего там со своими сопровождающими. Я встретился с ним глазами.

Ухмыльнувшись, я кивнул ему, молча поздравляя с выходом в полуфинал.

Он ответил мне тем же.

Мы почти добрались до огромного гардероба арены, когда наш «флагман» — великая княгиня, резко взяла левее и привела наш «отряд» к группе высокородных бояр.

— Михаил Артёмович, Святослав Владимирович, Олеся Александровна, господа, дамы, не могу покинуть это торжественное мероприятие, не попрощавшись со столь высокими гостями, — по имени она обратилась лишь к Волынскому-старшему (проигнорировав стоявшую к нему вплотную женщину, как я понял супругу) и к генерал-губернатору Московскому с его женой. — Надеюсь, вы получили такое же удовольствие от сегодняшнего вечера, как и я.

В глазах матери (теперь я уже не сомневался) побеждённого мной сегодня юноши вспыхнул гнев, когда она увидела меня.

Однако супруг смог удержать порыв взъярившейся женщины, сжав её ладонь, и холодно произнёс:

— О да, сегодня мы имели счастье лицезреть прекрасные бои и карнавал жестокости в последнем поединке, — холодно процедил Волынский-старший, буравя меня гневным взглядом.

— О чём вы говорите? — изобразила удивление великая княгиня. — Юные бойцы сражались, не жалея своих сил. А то, что юноши ещё не в полной мере контролируют эти силы, издержки возраста. Да и потом, пылающие сердца соперников жаждут честного боя. Намеренно сражаться вполсилы, значит обесчестить своего соперника.

— Соглашусь с вами, ваша светлость, — генерал-губернатор Московский решил вклиниться, пока беседа не переросла в открытый конфликт. — Уверен, проигравшим было бы вдвойне обиднее, если бы во время поединка их жалели. Аскольд Игоревич, поздравляю вас с выходом в полуфинал. Всем сердцем ратую за то, чтобы и в этом году Москва выиграла турнир.

— Уверяю вас, Святослав Владимирович, так и будет.

Волынский бросил на Демидова косой взгляд, затем пробежался глазами по нашей компании. И кого он там увидел? Хех, представители правящего рода великого княжества Тверского, великая княжна Казанская и, пусть и младшая, но княжна Выборгская. А тут ещё и генерал-губернатор Московский не встал открыто на его сторону.

— Что ж, судари, сударыни, за сим спешим откланяться, — процедил он и добавил: — Ещё увидимся.

— Всенепременно, Михаил Артёмович, — «добродушно» проговорила великая княгиня.

— Буду ждать нашей следующей встречи, — более искренним тоном произнёс Демидов.

Волынские одарили меня взглядом, от которого не стоило ждать ничего хорошего, и молча удалились. Генерал-губернатор Московский хотел ещё что-то сказать, но не успел.

— Святослав Владимирович, Олеся Александровна, нам тоже уже пора, — решительно произнесла великая княгиня. — У нашего чемпиона был тяжёлый день, нужно дать Аскольду восстановить силы перед боями понедельника. Ради этого я попросила его провести выходные в «Алой Мудрости». Там для его восстановления есть все условия и никто из посторонних не будет мешать этому процессу.

Во взгляде Демидова на миг ярко вспыхнуло удивление. Однако опытный политик, мгновенно понявший намёк, ответил:

— Я всё понимаю, Надежда Григорьевна. Аскольд Игоревич, надеюсь, никто не потревожит ваш отдых.

Глава 22

Канцлер Российской Империи — Александр Борисович Годунов, в личном кабинете в резиденции боярского Рода Хранителей, располагающейся на территории Кремля, принимал своего давнего соратника — боярина Михаила Артёмовича Волынского.

— Миша, остынь, — Канцлер размеренно покачивал коньячный бокал, обхватив его ладонью, которая больше напоминала медвежью лапу.

— Но как, Александр Борисович? — выпалил Волынский. — Этот мерзавец покалечил моего сына! Я рад, что вы пригласили меня к себе, но я думал, что вы…

— Что я буду на твоей стороне? — приподнял кустистую бровь Годунов. — Как отец, и как дед я понимаю твою горесть, Миша. Но это бойцовский турнир. От травм никто не застрахован.

— Но у Кирилла нога выглядит так, будто её пропустили через мясорубку! — Министр вооружённых сил со стуком поставил на стол свой бокал.

— Ты побуянь мне ещё тут, — холодно произнёс Канцлер, но затем сменил гнев на милость: — Я получил отчёт, о травме Кирилла знаю. Более того, одну из наших целительниц я уже отправил к нему.

— Эм… благодарю, Александр Борисович, — опешил от приятной новости Министр. Целительницы — очень редкие и чересчур своевольные дамы. И так получилось, что у рода Волынских в данный момент не было ни одной целительницы.

В то время как у Годуновых их было аж четыре.

— Не стоит, — отрезал Годунов, сделав глоток коньяка. — Так вот, отчасти я тебя понимаю. Но как Канцлер поддержать твой гнев не имею права. К тому же, ещё до начала сегодняшних поединков у меня состоялся весьма занимательный разговор с её светлостью великой княгиней Тверской.

Волынский попытался удержать невозмутимую маску на лице, но опытный глаз Годунова заметил, как на миг дёрнулись ресницы его товарища.

— Её светлость использовала право «Срочной встречи», чтобы поговорить со мной, — убаюкивающим тоном произнёс Годунов.

— Должно быть, ситуация в самом деле серьёзная, раз великая княгиня решила истратить столь ценное право, — изобразил любопытство Министр. Он прекрасно знал, что великокняжеские рода раз в год могут потребовать экстренной аудиенции с правителем империи или Канцлером, а простые княжеские рода раз в два года.

— Год кончается, Миша, — ровным тоном ответил Годунов. — И право вскоре обновится. Её светлость поступила мудро и потому смогла вовремя поведать мне о нападении на Аскольда Игоревича Сидорова. А до нападения была попытка подкупа. Слышишь, Миша? Кто-то пытался вывести из игры участника всеимперского турнира! — пророкотал Канцлер.

Министр снова сжал кулаки и решительно поднял взгляд на собеседника. Пусть оба этих мужчины были Гуру, пусть оба наделены огромной властью…

Боярин Волынский чувствовал, как его вжимает в спинку кресла тяжёлый взгляд Канцлера. Единственный маршал Российской Империи перед взглядом Канцлера ощущал себя зелёным солдатом, которого отчитывает суровый офицер.

И всё же он смог сохранить достоинство. Медленно поднявшись, Волынский склонил голову перед Годуновым:

— Прошу прощения, Александр Борисович. Виноват. Признаю, это я пытался не допустить Сидорова до турнира. Но я делал это в первую очередь исходя из интересов Российской аристократии. Я считаю невиданной наглостью то, что простолюдин может выиграть всеимперский бойцовский турнир.

— Сядь, — прорычал Годунов, и Волынский, коротко кивнув, быстро вернулся в своё кресло. — Я… Разочарован, Миша. Но благодарен, что ты не попытался обмануть меня и всё рассказал сам. Что с твоим… одноглазым Мастером?

— Тайно выслал его из столицы, Александр Борисович.

— Понятно. А теперь объясни мне, Миша. Как вообще этот парень умудрился ранить твоего Мастера в бою против двух Мастеров? И как после этой стычки он смог выйти на арену и с одним покровом одолеть твоего сына? Одним ударом, между прочим.

— Не знаю, Александр Борисович, — сквозь зубы процедил Министр. — Я исходил из того, что этот… выскочка самородок-Мастер. Но слабый и плохо обученный. Два Мастера должны были без труда справиться с поставленной задачей. Но понесли потери. И всё же задачу выполнили. По моим расчётам даже после вмешательства целительницы, мерзавец не смог бы на равных сражаться с Кириллом.

— На равных он и не сражался, — хмыкнул Годунов. — Миша, во сколько лет ты стал Гуру?

— В тридцать девять, Александр Борисович, — ответил Министр, не показывая удивления неожиданным вопросом.

— Очень достойный результат для самородка из древнего рода, — покивал Канцлер.

— Но до вас мне далеко, Александр Борисович.

— А что до меня? Я стал в тридцать два. Но что если этот простолюдин приблизился к высшему рангу в семнадцать лет?

— Прошу прощения, Александр Борисович. Но это звучит слишком невероятно. Я могу поверить, что он… уже полноценный Мастер, а у Оболенских превосходная целительница, а может быть в довесок к ней и какие-то неизвестные могущественные целительские артефакты. Но чтобы почти Гуру…

Годунов, внимательно наблюдавший за реакцией Волынского, вновь сделал глоток коньяка и спокойно произнёс:

— Да, твой вариант более реален. Но даже полноценный Мастер в семнадцать лет без должного обучения и древней крови — вот кто настоящий самородок.

— Может быть, он чей-то непризнанный ублюдок? — внезапно озарило Волынского.

— Может быть. Но возможное присутствие в нём древней крови не отменяет уникальность юноши. Этот юноша, Миша, по праву добился участия в полуфинале всеимперского турнира. И любые посягательства на него — посягательства на империю.

Глаза Волынского округлились, и он склонил голову из положения сидя.

— Прошу прощения за свои действия, Александр Борисович. Но…

— Хватит, — устало повёл своей огромной ладонью Канцлер. — О том, что ты сделал, никто не должен знать. Благо прямых доказательств у её светлости нет. Но я не могу просто так закрыть глаза на произошедшее. Не после того, как Надежда Григорьевна инициировала «Срочную встречу». Я должен разобраться с этим инцидентом. С её светлостью мы договорились о неразглашении. Прямом неразглашении, так что не удивлюсь, если она уже начала распускать слухи. Это мелочи, но тебе стоит обязательно посетить финал турнира и, если Сидоров вдруг выиграет, поздравить его.

— Я понимаю, — тяжело вздохнул Министр.

— А ещё в качестве извинений за доставленные неудобства тебе стоит выслать и ему, и её светлости подарки. Не продешеви. И сделай всё анонимно.

— Я понимаю, Александр Борисович, — скрипнул зубами Волынский.

— Злишься? — склонил голову набок Годунов.

— Злюсь.

— На себя злись. Если бы ты не гоношился, всего бы этого не произошло. Твой сын всё равно бы проиграл, но, вероятно, не с такой серьёзной травмой. А теперь тебе придётся платить. Признавайся честно, отомстить хочешь?

Волынский плавно выдохнул, пытаясь совладать с эмоциями. Как же сложно общаться с Канцлером, когда тот не в духе. Можно сколько угодно строить подчинённых, свысока смотреть на других бояр, то и дело «заглядывающих в рот» Министру, но наедине с Годуновым всё равно будешь чувствовать себя подростком.

— Для простолюдина, — не став ждать ответа, спокойно продолжил Канцлер, — этот юноша чересчур самоуверен и нагл. Однако весьма талантлив, с этим не поспоришь. Отличник учёбы и будущий Гуру был бы крайне полезен империи, если бы захотел подчиниться.

— Он отказался от статуса Слуги Оболенских при поступлении в «Алую Мудрость», — сообщил Министр.

— Знаю. Полагаю, он уже успел отказаться и от более выгодных предложений. А теперь, даже неважно победит он или нет, предложений сделают ещё немало. И он откажется. Полагаю, он хочет основать имперский дворянский род. Для империи это неплохо. Но гораздо лучше, если его свобода будет ограничена. Не переживай, Миша. Есть у меня идеи, как затащить его под твоё крыло.

— В армию? — удивился Министр. — Он не пойдёт. А от принудительной воинской повинности страну освободил ваш отец.

— И правильно сделал, бойцов нужно мотивировать, а не принуждать. Или ты не согласен, Миша? Может быть, стоит сократить государственные расходы на твоё ведомство?

— Я со всем согласен, Александр Борисович! И полностью поддерживаю идею о правильной мотивации. Думаете… Мы сможем замотивировать этого мер… юношу служить империи?

— Ну, Миша, мотивировать можно разными способами. Главное — подобрать исполнителей. Нам потребуется хиленький, но предельно лояльный род. А силовые методы решения вопросов оставь для фронта.

* * *

В общежитии «Алой Мудрости» мне выделили просторный двухкомнатный номер на последнем четвёртом этаже. Так как я здесь вроде как гость, великая княгиня на правах радушной хозяйки предлагала приставить ко мне служанку, но я вежливо отказался. Надежда Григорьевна настаивать не стала, но велела Шапочкиной организовать мне трёхразовое питание и ежедневную уборку.

Оказавшись в своём временном пристанище, я сразу переместился в санузел. Скинув школьную форму, я включил воду, чтобы набрать ванну. Пока ждал, позвонил тёте:

— Привет, Аскольд, — пробурчала она. — Поздравляю тебя с победой. Когда домой придёшь?

— Прости, что не ночевал вчера, появились неотложные дела. И до понедельника я точно не приду, временно поселился в общежитие лицея.

На четыре секунды в трубке повисло напряжённое молчание.

— Аскольд… У тебя всё хорошо? Зачем тебе оставаться в общежитии?

— Это для подготовки к финальным боям турнира, — я сказал правду, и тут же слегка приврал: — Великая княгиня Тверская подготовила для меня особые тренировки и восстановительные процедуры. В эти дни мне лучше быть под присмотром специалистов.

— А, ну хорошо, — в голосе тёти послышалось облегчение. — Что ж, для тебя это тоже занимательный опыт.

— О чём ты? — не понял я.

— Как о чём? О жизни в общаге, — хохотнула она, но тут же посерьёзнела: — Но я тебя слёзно прошу, держи себя в руках. Это Екатерина Алексеевна взрослая, рожавшая вдова. А в общежитии куча нецелованных красавиц-аристократок. Не сомневаюсь, что многие из них были бы не прочь узнать тебя поближе, ты у нас парень видный, да к тому же чемпион! Вот только если ты станешь для них мальчиком-открывашкой, то их родители…

— Тётушка, хватит! — чуть повысил голос я. — Я всё понимаю. Как однажды сказал Отмеченный Дланью: «такой футбол нам не нужен».

— Какой ещё Отмеченный? — сбилась с мысли Мари.

— Неважно. Главное, не беспокойся так. Я буду тренироваться, мне будет не до девушек. Кстати, в понедельник вас доставят на арену, не пугайтесь.

— Екатерина Алексеевна?

— Нет, скорее всего, это будут люди великой княгини. Поболеете за меня?

— Конечно, Аскольд. Ты главное… не покалечься там.

— Очень постараюсь.

Тепло попрощавшись с тётушкой, я скинул с себя нижнее бельё и плюхнулся в ледяную ванну.

Какое наслаждение наконец-то расслабиться после тяжёлого дня и побыть одному. Я прямо чувствую, как с каждой секундой боль в мышцах медленно угасает.

«Надеюсь, мне удастся сегодня как следует отдохнуть», — поймал я исчезающую мысль, прежде чем уснуть.

Видимо, не удастся. Прошло от силы минут сорок, а я сквозь сон и дверь ванной комнаты услышал стук в дверь входную.

Форкх подери мой чуткий сон!

Я вылез из ванны, наспех обтёрся полотенцем, накинул халат и вышел в прихожую.

— Иду-иду, — приговаривал я, открывая дверь.

На пороге стояла Юлия Ромодановская со своей служанкой Ликой — девушкой в чёрном платье и с русой косой. В руках Лика держала поднос, накрытый полотенцем.

— Аскольд? Я тебе помешала? — великая княжна изумлённо пялилась на мои мокрые волосы и белоснежный халат с гербом «Алой Мудрости» на груди. — Прости. Я думала, ты уже отдохнул, — попыталась произнести она невозмутимо. — Я поняла, что тебе нездоровиться и что-то случилось, но ты нам не рассказал деталей, о которых, видимо, знают Алиса Андреевна, Софья Антоновна, её светлость и, скорее всего, Яна Андреевна, — перешла в неожиданное наступление Ромодановская. — Ничего не имею против секретов, но, как твой школьный друг, считаю своим долгом позаботиться о твоём здоровье и пропитании.

— Благодарю, Юля, очень мило с твоей стороны, — ответил я после её тирады. — Ну, проходите, чего на пороге стоять. Только дайте мне несколько минут, — улыбнулся я, пропуская девушек внутрь.

А сам нырнул обратно в ванную. Я ведь только лежал в воде, нужно хоть помыться.

На то, чтобы привести себя в порядок и облачиться в школьную форму, ушло восемь минут. Когда же я вышел из ванной, на миг замер.

Людей в моём номере стало вдвое больше.

Юлия и Софья буравили друг друга напряжёнными взглядами. Обе девушки были одеты в лёгкие платья тёмно-синего и красного цветов соответственно. В это время две другие девушки хлопотали с накрыванием на стол.

— Аскольд Игоревич, — повернулась ко мне Троекурова, — как глава учсовета я должна была проконтролировать, что с вами всё хорошо. Я распорядилась приготовить вам ужин, но, смотрю, у вас уже есть кому об этом позаботиться.

— Аскольд, прошу прощения, что пустила гостей в твой дом без твоего ведома, — взяла слово Ромодановская. — Но воспитание не позволило мне держать пришедших на пороге.

Форкх меня дери… отдохнул, называется.

И обе так пронзительно смотрят на меня. Одна карими, другая серыми глазами…

Да уж, ситуация…

Спасением мне стал очередной стук в дверь.

— Одну минуту, дамы, — я одарил княжон милой улыбкой и пошёл открывать.

— Аск, а мы к тебе! — радостно выпалил с порога Беляков, поднимая два пакета. За его спиной маячили Вася и Маша. Все трое, как и княжны, были не в школьной форме.

— Влад, дружище, ребята, как же я рад вас видеть! — я искренне обнял друга. — Заходите скорее, поужинаем вместе!

Улыбки на лицах ребят исчезли, когда они вошли в номер и увидели двух княжон.

— Не беспокойтесь, вы не помешали, — опережая их вопросы, проговорил я. — Чем больше людей, тем веселее ужин.

— Возможно, вы правы, Аскольд Игоревич, но мы с Ниной, пожалуй, всё-таки пойдём. Не будем мешать вам праздновать, но не забывайте…

— Софья Антоновна, — поддавшись порыву, перебил её я и заглянул в красивые серые глаза. — Я ведь правду говорю — чем больше гостей, тем веселее. Прошу вас, останьтесь. Отдохните от трудов праведных и экзаменационной недели.

Троекурова в полнейшей тишине раздумывала ровно пять секунд.

— Так уж и быть, Аскольд Игоревич. С радостью приму ваше предложение.

Глава 23

Всем студентам «Алой Мудрости», достигшим неполного совершеннолетия, было разрешено употреблять слабые алкогольные напитки по вечерам пятницы и субботы. Правда, в уставе прописано правило: «За нарушение норм поведения лицеистом в состояние алкогольного опьянения, штрафные санкции накладываются в двойном размере».

Иными словами, выпить можно — вы детишки взрослые, и многие из вас аристократы, но не забывайте про ответственность.

И всё же, когда Влад доставал из тёмного пакета бутылку дорогого вина, он напряжённо косился на главу ученического совета.

Софья не сказала ни слова против, правда, сама, как собственно и Юлия, к алкоголю за весь вечер так и не притронулась. А вот я с ребятками немного пригубил.

— Аск, слухи о том, что ты тут, уже разлетелись по общежитию, — огорошил меня Беляков. — Народ празднует завершение семестра, и некоторые строят планы, как им тебя вытащить. Хех.

— Аскольд Игоревич, если вам будут докучать, обращайтесь ко мне, — проговорила Царица Лицея.

— Благодарю за заботу, но уж с этой проблемой я смогу как-нибудь сам разобраться, — улыбнулся я Троекуровой.

Оценивающе посмотрев на меня, она молча кивнула.

В первый раз в дверь постучались через двадцать минут после того, как мы уселись за стол.

Извинившись перед ребятами, я пошёл открывать.

— Аскольд Игоревич, добрый вечер! Не помешали? — с порога вежливо поинтересовался парень с русыми волосами. Рядом с ним стоял ещё один парнишка, а за спинами переминались с ноги на ногу три миловидные девушки.

— Приветствую, Сергей Сергеевич, — кивнул я. — Чем обязан?

Имена этих лицеистов я знал — за время обучения в «Алой Мудрости» успел со многими перезнакомиться. Пусть с большинством и весьма поверхностно.

— Услышав, что вы перед боями финала решили отдохнуть на территории общежития, решили поздравить, — он открыл пакет, который держал в руках, и продемонстрировал мне его содержимое — три бутылки игристого.

— Софья Антоновна, а как вы думаете, возникнут ли у боярина Шереметева сложности с выходом в финал? Было бы славно, если бы ему пришлось потратить немало сил перед финальным поединком, — из комнаты донёсся нарочито громкий голос Ромодановской.

— Увы, Юлия Андреевна, мне кажется, Пётр Петрович победит малыми силами, — также громко ответила Троекурова.

— Знаете, вынуждена с вами согласиться, — напоказ вздохнула Юля.

— Её светлость? Её сиятельство? — изумлённо проговорила одна из девушек, как и остальная её компания, таращась мне за спину.

Я бросил взгляд в комнату и успел заметить, как обе княжны синхронно отворачиваются. Форкх меня дери, они только что пялились на незваных гостей.

— Сереж, я кажется фен забыла выключить, — проговорила одна из девушек, стоящих у порога.

— А я — воду, — поддержала её подруга. — Пойдёмте, нужно срочно проверить! — глядя на парней, она начала отчаянно мигать одним глазом. В это мире есть так называемая «Азбука Морзе». Девица сейчас сообщение передаёт?

— Аскольд Игоревич, — неуверенно проговорил Сергей и снова взглянул мне за спину, а затем уже бойко продолжил: — Прошу нас простить, как вы могли слышать, возникли непредвиденные обстоятельства.

— Я всё понимаю, — с добродушной улыбкой кивнул я и попрощался с неудачливыми гостями.

Когда я вернулся за стол, Юлия, как ни в чём не бывало, обсуждала с нашими «заучками» задачу из экзамена по математике. Причём с таким натуральным интересом, будто бы сейчас не вечер пятницы, и мы не сдавали математику в понедельник.

— Аскольд, раз уж у нас сегодня такой свободный формат встречи, я тоже хочу присоединиться к поздравлениям, — спустя семь минут после обсуждения математической задачи великая княжна Казанская решила произнести небольшую речь. — Кто-то скажет, что рано тебя поздравлять до полной победы в турнире, но я считаю, что и текущие успехи необходимо отметить. И…

В дверь вновь постучали.

— Наверное, стоит открыть, — невозмутимо проговорила Юлия.

— Конечно, — отозвался я, поднявшись с места.

Мне самому не хотелось, чтобы посторонние мешали нашим дружным посиделкам, так что приглашать кого-то ещё к столу я не собирался. Но и княжнам одними взглядами прогонять моих гостей я не позволю. Тоже мне хозяйки, Форкх их дери.

Поэтому я, распахнув дверь, под ошеломлённые взгляды собравшейся толпы, выскочил в коридор.

— Рад всех видеть, — быстро проговорил я, оглядывая гостей. Одиннадцать человек. Парни и девушки, у некоторых в руках мои фотографии. В этой толпе я знал имена далеко не всех присутствующих. — Чему обязан такой радости?

— Привет, Аскольд! — от группы отделился невысокий парнишка со взъерошенными волосами.

— Привет, Ваня, — поздоровался я за руку с Лисиным — главой клуба «Инженерной мысли». Этот третьекурсник, как и я относился к сословной группе «Простолюдины», правда, в отличие от меня, он принял предложение Оболенских стать Слугой.

— Ребята тут хотели тебя лично поздравить, и, если возможно, пригласить на небольшой междусобойчик, — неуверенно проговорил он.

— Простите, у меня сейчас гости, — я покосился на дверь.

— Её светлость младшая княжна Выборгская? — спросила светловолосая девушка. В руках она держала мою фотографию с альбомный лист. Узнаю местность — сделали снимок в сентябре на школьном дворе… Эх, знал же, что меня постоянно фотографируют. Догадывался, что можно приобрести эти фотографии…

Может быть, самому начать продавать? Ещё одна статья доходов лишней не будет.

— Тише, Ира, — цыкнул на неё высокий атлетичный парень в желтой футболке, — не распускай слухи.

— В общем, простите, принять не могу, — проигнорировав вопрос, ответил я.

— Ну а… подписать фотографии сможете? — сделал шаг вперёд ещё один парнишка. Он стоял рядом с «Жёлтой футболкой» и казался его уменьшенной копией. Брат? Насколько помню, этот парень учится в «1-Д».

— Да, очень просим! — мгновенно поддержала его «Ира» и толкнула парня локтем в бок. — Молодец, Макс!

— А взамен мы скажем остальным, что у вас гости! — тут же добавил этот «Макс».

— Вам так нужен мой автограф? — усмехнулся я, чуя лёгкие алкогольные пары, витающие в коридоре.

— Конечно! Вы бы знали, насколько вы популярны! — вновь заговорил Максим, я разговаривал с бывшими одноклассниками — все смотрят ваши бои!

— Ну раз так, давайте подпишу, — улыбнулся я.

Вернулся я в номер спустя шесть минут.

— Выглядишь задумчивым, — усмехнулся Влад. — Что-то случилось?

— Автографы раздавал, — ответил я.

— А, своим фанатам? — с пониманием закивал Беляков. — Рад, что они наконец-то сами подошли.

— А то нас уже замучили просьбами подсунуть тебе фотографии на подпись, — добавил Вася.

— Странные ребята. Вроде и учатся в «Алой Мудрости», а подойти к тебе боятся, — поддержала Маша.

— Интересно почему, — усмехнулся Влад и опасливо покосился на княжон.

Но на этом история с «моими фанатами» не закончилась. Прошло минут тридцать — точнее не скажу, так я расслабился и совершенно не обращал внимания на время. В этот момент за столом мы сидели впятером — Царица отправилась в уборную.

За входной дверью номера послышалась какая-то ругань.

— Странно. Это даже для вечера пятницы необычно, — задумчиво проговорил Влад.

Я молча встал со стула. Беляков подскочил следом. Посомневавшись немного, поднялся и Вася.

— Что за шум? — спросил я, выглянув в коридор. Макс, Ира, «Жёлтая футболка» и ещё один светловолосый коренастый парень в белой рубахе стояли перед моей дверью и о чём-то спорили с тремя третьекурсниками.

О, эту троицу я поверхностно знаю — все аристократы.

— Чемпион, привет! — помахал мне рукой дворянин Мирон Завьялов. — Как дела? Хотели тебя проведать, раз ты теперь здесь поселился, да твои прихвостни нас не пускают.

— Мы просто пытались донести, что у вас гости, Аскольд Игоревич, — через плечо проговорил «Жёлтая футболка».

— Вы всё это время дежурили у меня под дверью, что ли? — удивился я.

— Э? Нет, что вы, — смущённо забормотал Максим.

— Ага, здесь они стояли, когда мы подошли, — хохотнул Мирон. — О, Влад, и ты здесь? — наконец он увидел за моей спиной Белякова.

— Ага, — сухо ответил мой друг.

— И не только Владислав Иванович гостит у Аскольда Игоревича, — рядом с Беляковым встала Царица лицея с хмурым лицом. — Что, судари, опять нарушаете устав? — елейным голоском произнесла она.

— Её светлость… — ошарашенно пробормотал Максим.

— Она и правда тут… — выпучила глаза Ира.

Четыре моих фаната пялились на Троекурову, как космодесантники на новую разработку космодоспеха.

Максим перевёл взгляд на меня. Восхищения в его глазах стало ещё больше.

— Софья Антоновна, да мы тут просто мимо проходили, — нашёлся Завьялов. — Хотели поздравить Аскольда. Аскольд, поздравляем с выходом в полуфинал. Ну, всех благ. Празднуйте!

Вежливо откланявшись, троица мгновенно ретировалась.

— Мы тоже пойдём, — быстро сориентировался «Жёлтая футболка».

— Стоять! — от моего голоса все четверо вытянулись по струнке. — Спасибо за заботу. Но, может, хотя бы представитесь?

— Денис Юрьевич Бульский, это мой брат Максим Юрьевич, — чётко произнёс «Жёлтая футболка».

— Аскольд Игоревич Сидоров, очень приятно, — пожал я руки парням.

— Илья Константинович Щёкин, — мне протянул широкую ладонь коренастый модник.

— Ирина Васильевна Мамина, — смущённо пропищала единственная в их компании девушка.

— Рад со всеми вами познакомиться, — улыбнулся я, — Ещё увидимся!

Фанаты заулыбались и закивали.

После этого инцидента в мой номер никто больше не ломился.

Мы славно посидели вшестером. Обсуждали мои поединки, «фанатов», и даже экзамены. Маша докапывалась до Софьи с вопросами в духе, чего ждать от следующего полугодия и на каких предметах лучше сосредоточиться заранее — как обычно, интересовала её только учёба. Троекурова терпеливо давала весьма подробные ответы.

В один момент мне даже показалось, что с Машей разговаривает не неприступная Царица Лицея, а обычная девушка, у которой мало друзей.

Хотелось верить, что Софья немного расслабилась.

А вот Юля, наоборот, весь вечер была в напряжении, правда старалась его скрыть. Периодически я ловил на себе её странные взгляды. Также странно она иногда поглядывала и на Софью.

— Судари и сударыни, — решительно проговорила Троекурова, когда на часах уже было начало двенадцатого, — хочу напомнить вам, что Аскольд Игоревич сегодня участвовал в важном поединке и ему требуется отдых. Поэтому предлагаю разойтись по своим номерам.

Влад с грустью посмотрел на вторую бутылку, в которой на донышке ещё оставалось немного вина, и разделил эти остатки между пьющими членами нашей компании. По глазам Белякова я видел, что парень хотел бы продолжения банкета. И я не удивлюсь, если у него в номере имеются заначки.

— Спасибо, друзья, что навестили, — на правах гостеприимного хозяина я поднялся на ноги и взял слово. — Мне очень приятно. Как-нибудь ещё раз повторим.

— Обязательно! — поддержал меня Влад. — Между прочим, ты мне ещё день должен, — он рассмеялся, а на лицах Маши и Васи появились улыбки.

Беляков намекал на свой приз в «танцевальном конкурсе», который мы устроили в ресторане Демидовых, когда отмечали мою победу на школьном этапе турнира.

— Я помню. И размышляю, как бы всё получше обустроить.

— А я жду, мыслитель — хмыкнул он. — Аскольд, ещё раз с выходом тебя в полуфинал и с завершением нашего первого семестра.

Мы четверо чокнулись, а княжны приподняли чашки с чаем.

Затем все встали, и служанки Софьи и Юли начали ловко убирать со стола.

Когда я провожал друзей до двери, то видел, что обе княжны хотят задержаться и что-то сказать, но в итоге и Юля и Софья всё же ушли молча.

Ура! Наконец-то я могу отдохнуть в одиночестве!

Но сначала всё, же стоит доделать одно незавершённое дело.

Я взял телефон и начал набирать сообщение:

«Софья Антоновна, спасибо, что решили остаться с нами. Было приятно провести время в вашей компании. Насчёт моей завтрашней встречи — планирую поехать от общежития в одиннадцать утра».

Ну а что, раз договорились, не сбегать же мне молча?

«Хорошо. Спокойно ночи, Аскольд Игоревич», — через минуту ответила младшая княжна.

«Спокойной ночи, Софья Антоновна».

* * *

Когда мы только садились ужинать вечером, в мой номер заглядывала одна из служанок Оболенских с подносом в руках — женщина не знала, что и до её прихода мне уже подали ужин. Но принесённые кушанья, я всё же принял, а заодно и попросил подать завтрак к половине одиннадцатого.

Чем обезопасил себя от излишней заботы со стороны княжон.

Завтракал я под пристальным взглядом Вадима, который привёз мне сменную одежду и прошёл в общежитие по гостевому пропуску.

— Ваши братья делают успехи, — рассказывал Наставник, пока я наворачивал кашу с тыквой. — В спаррингах без жи́вы им теперь нет равных. Что не очень честно, я считаю. Зато наши бойцы теперь с большим энтузиазмом выкладываются на изматывающих тренировках, ожидая, что вы возьмёте их на тренировки «индивидуальные».

Из бывших «Белок» про альтеру знают только Тамир с Вадимом, всем остальным, мы сказали, что лучших по итогам тренировок я стану обучать сам. Что, как ни крути, недалеко от правды.

— Да уж… — протянул я. — Нужно бы посмотреть, кто из них готов заниматься со мной, — находясь в общежитии, мы предусмотрительно не использовали слово «альтера», а Вадим воздерживался от обращения «Господин». Большого секрета из самого факта изматывающих тренировок мы не делали — при желании любой третьей стороне легко получить эту информацию. Но о некоторых деталях лучше помалкивать.

Софью и её Мастера — Николая Ивановича, мы с Вадимом подождали в холле общежития. В десять пятьдесят восемь они спустились. После приветствий мы вчетвером вышли на улицу и сели в мой «РВМ».

Едва машина выехала с парковки, за ней пристроился чёрный микроавтобус. Да уж, великая княгиня не пожалела охраны для моей скромной персоны.

Когда я отвернулся от окна, мой взгляд невольно скользнул по Софье. Сегодня в повседневной одежде (а не школьной форме) она выглядела взрослее: элегантный соболиный берет, полушубок, из-под которого на сидение опускается длинный подол тёмного шерстяного платья — всё это великолепно ей шло.

Пусть Софья и сидит, гордо выпрямив спину, и смотрит прямо между передних сидений в лобовое стекло, я каждой порой кожи ощущаю, что её терзает любопытство.

Ну-с, заговорит сама, спросит хоть что-нибудь?

Так и не заговорила, только во все глаза смотрела через окна машина на явно незнакомые ей улицы. Ну ещё бы! Вряд ли княжна, пусть и младшая, когда-нибудь бывала в рабочих кварталах Москвы. Представляю её удивление. Но никто её за язык не тянул, сама вызвалась сопровождать меня.

До бывшей «Белки», а ныне «Райских кущ», ехали молча. Ну ничего, у нас ещё весь день впереди для разговоров.

Машина остановилась, я вышел первым и подал даме руку. Троекурова медленно огляделась по сторонам и сосредоточила взгляд на фасаде здания.

— Какая необычная вывеска, — проговорила девушка, разглядывая женские силуэты на шестах.

— Вам нравится? — сдержав улыбку, серьёзно спросил я.

— Для такой вульгарной темы сделана она с удивительным вкусом, — проговорила княжна задумчиво, а потом переменилась в лице. — Мы ехали именно сюда?

— В том числе, — кивнул я, стараясь не заржать. — Необходимо оценить последние приготовления перед открытием клуба.

— Так это заведение всё-таки ещё не работает! — с облегчением проговорила Софья и окончательно взяла в себя в руки. — Ну что ж, идёмте. Раз у вас здесь неотложные дела.

— Верно. Пойдёмте посмотрим, что внутри.

Пока мы разговаривали с княжной, охрана, приставленная ко мне великой княгиней, выгрузилась из микроавтобуса и быстро оцепила вход в клуб. Внутрь никто из них не пошёл. Ну что ж, плюс пять очков Надежде Григорьевне за то, что умеет быть тактичной и не лезет навязчиво в чужие дела.

Зато Мастер Софьи без колебаний переступил порог «Райских кущ» вместе со мной, Вадимом и своей Госпожой.

Возле гардероба стояли двое парней из бывшей «Белки» и Тамир. По моей просьбе они нарядились в чёрные деловые костюмы.

Увидев нас, Тамир с достоинством проговорил:

— Аскольд Игоревич, ваше сиятельство, — он обратил учтивый взгляд на Софью. — Рады приветствовать вас в «Райских кущах». Прошу вас следовать за мной.

Мы вошли в общий зал и поднялись по широкой деревянной лестнице на второй уровень — эдакий бельэтаж, с которого открывался прекрасный вид на сцену, сейчас задёрнутую плотным занавесом.

Второй уровень по задумке должен стать местом для комфортного отдыха уважаемых гостей. Мы его разбили на шесть лож. В каждой ложе есть свой санузел, а сама ложа обставлена мягким диваном, столиком и шкафом для верхней одежды и сумок.

Сняв куртку, я жестом предложил Софье присесть на обитый красным бархатом диван.

Её Мастер, точно истукан, замер возле открытой двери ложи.

— Ещё раз благодарю за то, что согласились сопровождать меня, Софья Антоновна, — я обозначил поклон. — С вашего позволения я оставлю вас здесь. Как я говорил, у меня назначена встреча.

Троекурова на миг нахмурилась, а затем кивнула.

— Но не беспокойтесь, Тамир не даст вам заскучать, если вам будет угодно, он может провести небольшую экскурсию по клубу. Сейчас подадут чай.

— Благодарю, — сдержанно ответила Царица лицея.

Ну в самом деле, не при ней же мне собеседование проводить?

Глава 24

Мой персональный рабочий кабинет располагался в левом крыле нашего административного здания, на третьем этаже. «Кабинет» состоял из нескольких помещений: санузел, непосредственно сам кабинет, из которого был выход в просторный конференц-зал и приёмную.

Хм, а ведь ещё предстоит найти секретаря.

— Мне нравится, — изрёк я, осмотрев свои новые владения, и плюхнулся в удобное кожаное кресло на колёсиках.

— Приятно слышать, — кивнул Вадим, расположившись за четырёхместным «Т-образным» столом-приставкой.

Едва мы расселились, Наставнику позвонили и сообщили, что прибыл наш соискатель. Хм… на полчаса раньше. Не особо пунктуально, но рвение похвальное.

— Пусть проходит, — махнул я рукой. — Раньше начнём, раньше закончим.

Вадим отдал указания и уставился на меня со странным выражением лица.

— Мне не нравится твоя ехидная улыбка. Колись уже, что у тебя на уме?

— Ну раз вы приказываете, Господин, — с готовностью кивнул он, а затем улыбнулся ещё шире. — Я просто подумал, что вам не терпится вернуться к её сиятельству.

— Думаешь? — усмехнулся я. — Может быть… Всё-таки оставлять благовоспитанную девушку в «Райских кущах» надолго — дурной тон.

— А, по-моему, вас это забавляет.

— А, по-моему, не все свои мысли стоит озвучивать господину.

— Вы сами приказали, Господин.

Через минуту в кабинет вошла одна из будущих официанток «Райских кущ» и поставила на стол три чашки кофе.

А спустя сорок секунд мы с Вадимом увидели того, ради которого я, в общем-то и приехал сегодня на «работу» — гладковыбритого мужчину средних лет в чистой обуви (несмотря на снежную погоду) и поношенном, но опрятном деловом костюме.

— Добрый день, Виктор Геннадьевич, — я поднялся с кресла и протянул гостю руку.

— Здравствуйте, Аскольд Игоревич, — он ответил на рукопожатие, — Вадим Юрьевич.

— Присаживайтесь, пожалуйста, — я кивнул на стул напротив Вадима.

Мужчина уверенно занял предложенное место.

Хм, почти не нервничает и выглядит хорошо — первый тест соискатель прошёл. Существовала некоторая вероятность, что человек, с которым я познакомился, когда он пьяный и небритый не мог найти дорогу домой, уже и позабыл, как нужно держать себя в приличном обществе.

— Виктор Геннадьевич, вы догадываетесь, зачем я хотел с вами встретиться?

— Да, Аскольд Игоревич, — осторожно ответил он. — Возможно, вы сможете предложить мне работу.

— Вам это интересно? — кивнул я

— Мне интересны предложения о любой работе, которая хоть немного затрагивает мой профессиональный опыт. Честно говоря, я сейчас не в том положении, чтобы особенно перебирать, — проговорил немного грустно Виктор. Сегодня, когда он привёл себя в порядок и приоделся, его уже не хотелось называть «Витя».

— Кстати, об этом. Расскажите о себе и о том, чем вы занимались раньше, — конечно, полное досье на гостя я уже прочитал, и он, если не дурак, об этом догадывается. Но мне крайне интересно, что он сам о себе расскажет.

Мужчина прищурился и задумался. После чего кивнул каким-то своим мыслям и начал:

— Тогда позвольте начать сначала. Зовут меня Виктор Геннадьевич Хорькин, мне сорок два года, родился и живу в Москве. Происхожу из рода потомственных Слуг боярского рода Изотовых, ныне несуществующего. В качестве профессии выбрал мирную стезю управленческого дела, и окончил с отличием Московский экономический университет. Без ложной скромности скажу, на этой стезе я добился заметных успехов. В тридцать два года мне предложили пост коммерческого директора крупной родовой фабрики по производству игрушек. После уничтожения боярского рода Изотовых, — в этом месте Виктор прервался и замолчал на несколько секунд, как будто у него застрял ком в горле. Взяв чашку со стола, он сделал глоток кофе и твёрдым голосом продолжил:

— После уничтожения боярского рода Изотовых новыми владельцами фабрики стали их давние партнёры — бояре Куницыны. Почти на всех руководящих постах они назначили своих Слуг. Но меня оставили. Сказали, что из-за моих успехов, — мужчина поморщился. — И… не сочтите за наивность и высокомерие, однако я считаю, что в тот момент именно этим они и руководствовались. Да… — задумчиво протянул он и снова замолчал на несколько секунд. Снова глотнув кофе, он продолжил:

— Я остался работать. Естественно, фабрика после всех произведённых перестановок стала приносить меньший доход… Но в общем-то всё шло нормально. Постепенно ситуация улучшалась. Однако однажды в совет директоров поступило предложение от владельцев, приобрести ещё одну фабрику, занимающейся той же деятельностью. Изучив всю имеющееся информацию, я был категорически против покупки, что и донёс генеральному директору при личной встрече. Но генеральный директор почему-то не принял во внимание моё мнение, и покупка была совершена. Когда же спустя полгода выяснилось, что приобретённое предприятие убыточно, а владельцы, бояре Куницыны, понесли большие убытки, внутренне расследование сделало вывод, что виноват в убытках коммерческий директор, то есть я. И так как я не был Слугой рода, то меня просто уволили, обвинив в профнепригодности. И как вы понимаете, с тех пор мне довольно сложно найти работу, соответствующую моим знаниям и опыту.

Да уж, могу себе представить. Большими предприятиями владеют сильные рода, которым служат потомственные Слуги. Которые в свою очередь всегда являются первыми кандидатами на любые серьёзные должности (после непосредственно самих аристократов). После уничтожения рода, которому служил Виктор, ему уже очень сложно было бы найти новую хорошую работу, а после увольнения с позором для аристократов-работодателей на нём просто висит клеймо.

— Грустная история, — вздохнул я. — Так вы утверждаете, что только эта часть вашей биографии мешает вам найти хорошую работу? — вопрос с моей стороны очевидно провокационный, но я хочу посмотреть, как он отреагирует.

Мужчина устало покачал головой:

— Аскольд Игоревич, при всём уважении, вы и так ведь всё про меня знаете…

— Отвечайте на вопрос, пожалуйста, — требовательно произнёс я, мысленно ставя ещё один балл за умение «показать зубки».

— Да, я считаю, что только это. Но… объективно, серьёзный работодатель всегда проверяет соискателя всесторонне. Поэтому узнать о том, что на мне сейчас висит кабальный долг легко. Ребята об этом знают, и вам, скорее всего, рассказали.

Под «ребятами» Виктор, полагаю, подразумевает нищих.

— И чем по-вашему, возможным работодателям может помешать ваш долг? — я откинулся на кожаную спинку кресла.

— Как по мне, то ничем, — тут же ответил Хорькин. — Но объективно, во-первых, брать на работу человека с такими клеймами, как у меня, удар по собственной репутации. Во-вторых, большой долг может свидетельствовать о том, что человек не умеет рационально распоряжаться своими средствами. В-третьих, существует мнение, что человек, у которого автоматически большая часть зарплаты вычитается в счёт погашения долга, не будет на работе выкладываться. Вроде как ему смысла нет, некуда стремиться, он отчаялся и плывёт по течению…

— А это не так? — ровным тоном спросил я.

— Нет! — вспылил Виктор, но тут же осёкся: — Прошу прощения, Аскольд Игоревич. Так вот, это не про меня. Я согласен выкладываться. Я хочу избавиться от этого долга, но… — он поник и тяжело вздохнул. — Я уже три года таскаю бумажки за молодыми… людьми, которые только и знают, как пить кофе и вворачивать в свои фразочки модные словечки. Которые радуются, когда заключают сделку, в которой их откровенно прогнули. А радуются, потому что не понимают этого… Мой испытательный срок на последнем месте работы длится уже три года. И я…

— Вы отчаялись?

— Нет, — мотнул он головой. — Разве что немного… Но я всё ещё верю, что смогу изменить свою жизнь. Иначе я бы к вам не пришёл.

— Хорошо, — кивнул я. — Тогда мой следующий вопрос, как вы оказались в кабале?

— О, Аскольд Игоревич, это история ещё более грустная, чем предыдущая. Но если в двух словах — я влюбился в Слугу Куницыных, она стала моей невестой, мы готовились к свадьбе. Сразу мне статус Слуги не предлагали, я ведь ещё совсем недавно был Слугой Изотовых, — покосился он на Вадима. — Но после свадьбы мы с Леной должны были создать новый род Слуг с моей фамилией. И вот до свадьбы мы купили квартиру в доме, который принадлежал Куницыным. Квартиру взяли большую, красивую… У меня были кой-какие накопления, их хватило ровно на половину от стоимости. Вторую половину должны были понемногу высчитывать из наших с Леной зарплат. Но потом случился провал с покупкой фабрики, и Куницыны поставили на мне крест. На территории родов могут жить лишь их вассалы, Слуги или те, кому они дали разрешение. После увольнения я не мог жить в купленной мной квартире. За которую я был ещё должен. Мне любезно предложили продать мою часть квартиры Лене.

— А она согласилась, вероломная сучка! — не выдержал Вадим и вдарил кулаком по столу.

Виктор благодарно посмотрел на него и криво улыбнулся.

— В общем, предложили, а если точнее, заставили продать за копейки. Так я остался без квартиры, невесты, накоплений и с долгом — денег с продажи не хватило, чтобы покрыть и треть от долга.

— Не мелочились вы с жильём, — хмыкнул я.

— Могли тогда себе позволить, надеялись на долгую счастливую семейную жизнь.

— Размер долга? — коротко спросил я.

— Без малого — пятьдесят тысяч.

Я удивился, откровенно говоря, думал, будет ещё больше — конкретную сумму нам нищие не называли.

— Не так много для человека с хорошим доходом, — прочёл мои мысли Виктор. — Но неподъёмная сумма для того, кто разносит бумажки. Хотя справедливости ради, раньше она была больше, часть я уже выплатил.

— Ясно, — сказал я и поднялся во весь рост. — Скажи, готов ли ты вновь поверить в светлое будущее? Стремиться к нему, не оглядываясь на прошлые горести?

Мой голос звучал громко и будто бы эхом отражался от стен кабинета. Виктор вжался в спинку кресла, открыл рот и широко распахнул глаза.

Через пять секунд он кивнул и решительно ответил:

— Готов!

— Станет ли твоя неприязнь к прошлым работодателям их вассалам и Слугам проблемой для нового работодателя? — я чуть добавил родовой ауры, но так, чтобы она не визуализировалась.

— Нет. Не станет, — уверенно мотнул головой мужчина. — Я умею разделять личное и профессиональное.

— А если работодатель вдруг станет тебе Господином? — плюхнувшись обратно в кресло и убрав ауру, спросил я.

И снова Хорькин изумлённо выпучил глаза. Форкх меня дери, страшно за мужика. Ещё немного, и лопнут у него глазки. А зачем мне слепой управляющий?

— Вы… вы это серьёзно? — наконец-то собравшись с мыслями, спросил Виктор.

— Я просто пытаюсь узнать серьёзность ваших намерений. Слуге сложнее разграничивать личное и профессиональное, нежели наёмному работнику.

— Но… прошу прощения, Аскольд Игоревич, вы же не аристократ? — неуверенно проговорил мужчина.

— Хах, — я откинулся на спинку кресла. — Пять месяцев назад я жил в бараке и работал грузчиком за копейки. А теперь у меня несколько серьёзных компаний и всего лишь два боя отделяют меня от титула чемпиона империи. Жизнь изменчива, Виктор Геннадьевич, и далеко не всегда в худшую сторону.

— Прошу меня простить, Аскольд Игоревич, — он склонил голову. — Если вдруг став аристократом, вы сочтёте меня достойным быть вашим Слугой, я с радостью пойду за вами. И моё прошлое не доставит вам проблем. Но… всё-таки я хотел бы сначала услышать ваше предложение. Вы ведь так его и не озвучили.

Хех, хорош. Пусть я чуть-чуть и поджал его аурой, пусть «зацепиться» за меня для Хорькина огромный шанс вылезти из болота, он не стал что-то обещать, идя лишь на поводу у своих эмоций.

— Похвально, — улыбнулся я и достал из ящика стола жёлтую папку. — Вот моё предложение. С должностными инструкциями и краткой информацией, необходимой для понимания того, что мы от вас хотим. Можете ознакомиться дома и позже дать свой ответ.

Хорькин напряжённо принял у меня из рук папку.

— Вы позволите взглянуть сейчас? — спросил он.

Я молча кивнул. Мужчина нетерпеливо открыл папку, достал верхний листок, и…

Нет, ну, правда, лопнут у него глаза!

— Финансовый директор? — изумлённо пробормотал Виктор. — Головной компании?

— Мне необходим эдакий министр финансов в миниатюре, — кивнул я. — Понимаю, что не совсем ваш профиль, но мне кажется, вы справитесь. Напрямую в работу подконтрольных компаний лезть не требуется, но нужно анализировать их деятельность, что-то советовать при необходимости самим компаниям или, возможно, мне, резервировать капитал под другие мои проекты… Но пока мы предлагаем испытательный срок. В это время вы будете под контролем Вадима Юрьевича. Если согласитесь, конечно.

— Погашение сразу половины моего долга в случае успешного прохождения испытательного срока и заключения долгосрочного контракта? — ошарашенно выпалил он, прочитав следующую строчку.

— Позднее, в формате дополнительных премий возможно предусмотреть и погашение за наш счёт остального долга. Если докажете свою полезность.

— Аскольд Игоревич… — пробормотал он, а затем согнулся в поклоне из положения сидя. — Я согласен. Я сделаю всё, что в моих силах и даже больше. Изучу деятельность всех ваших компаний. Поверьте, мои навыки и опыт будут вам полезны.

— Я верю, — серьёзно ответил я. — И раз уж мы все решили, отправляйтесь домой отдыхать и готовиться к выходу на работу. Вадим Юрьевич будет ждать вас в своём кабинете в понедельник в десять утра. Сможете прийти?

— Если возможно, давайте в двенадцать, — попросил Виктор. — Мне ведь сначала со старой работы нужно уволиться.

Простившись с нашим новым управляющим, мы с Вадимом остались вдвоём в кабинете.

— Не слишком ли поспешное решение, Господин? — осведомился Наставник.

Я удивлённо посмотрел на него.

— Ты спрашиваешь это после того, как мы дали ему в руки папку с заранее подготовленным предложением?

— Нет, я просто… Просто это же я обратил на него ваше внимание.

— И что? — пожал я плечами. — Я вполне доверяю тебе, Вадим. А ещё доверяю своим внутренним ощущениям. Этот человек будет рвать за подаренный ему шанс. Не сомневайся, наши финансы в дальнейшем лишь приумножатся, — я поднялся на ноги. — А теперь идём, нужно ещё к программистам заглянуть.

Глава 25

— Софья Антоновна, не скучали? — с улыбкой спросил я, вернувшись в ложу, где оставил младшую княжну Выборгскую, пока проводил собеседование и беседовал со своими «программистами» старыми и новыми. Мои «старые» работники вошли в состав компании, полученной от Никонских, на правах отдела со специальными полномочиями. Сегодня я как раз и переговорил с представителями обеих сторон.

— Ну что вы, Аскольд Игоревич, Тамир провёл мне увлекательную экскурсию, — ответила Троекурова.

Я бросил взгляд вниз, на общий зал. Сопровождающий Софью Мастер маячил недалеко от сцены, то и дело поглядывая в нашу сторону.

— Надеюсь, вам действительно было интересно, — проговорил я, садясь рядом с ней на бархатный диван.

Четыре секунды Софья молчала, а затем резко повернула голову в мою сторону:

— Аскольд Игоревич, вы позволите быть с вами откровенной?

— Конечно, вы всегда можете быть со мной предельно откровенны, — с готовностью кивнул я.

— Это заведение мне кажется крайне вульгарным. Никогда ни о чём подобном я не слышала. А оформление пространства… эти странные лампы в виде обнажённых женских фигур, цветовая гамма… Мне кажется, девушкам тут будет некомфортно.

— Ну так и «Райские кущи» в первую очередь созданы для мужчин.

— А этот шест на сцене? Мне кажется, он будет мешать танцевальной программе.

— Нет, он служит реквизитом для танцевального номера, — не стал врать я, а затем сменил тему с щекотливой на более безопасную: — У меня ещё одно важное дело в клубе, и я, надеюсь, вы сможете мне с ним помочь.

— Какое же? Постараюсь сделать всё, что в моих силах, — заинтересовалась Троекурова, но затем слегка смутилась: — Если это не касается ничего вульгарного.

— Нет, конечно, ничего такого мне и в голову бы не пришло вам предложить. Просто необходимо продегустировать некоторые новые блюда нашей кухни, и ваш вкус мне очень бы пригодился.

Девушка отвернулась и ответила в сторону:

— Хорошо, надеюсь, моя помощь будет полезной, — те редкие моменты, когда Софья смущается, она может быть очень милой.

Я поднял руку и поймал взгляд Тамира, который стоял на первом этаже недалеко от сцены. Он уверенно кивнул и пошёл отдавать команды.

Внезапно Софья встала с дивана и решительным шагом направилась в санузел нашей ложи, на ходу проговорив:

— Аскольд Игоревич, я сейчас вернусь.

Хм… в самом деле нервничает?

Пока младшая княжна Выборгская «пудрила носик», официантки ловко заставили наш стол блюдами: три вида салатов, томлённая в горшочках говядина, брускетты. Не забыли принести и специально приготовленный чай — с таёжными травами и сосновыми шишками.

— Спасибо, я сам, — отпустив официанток, я разлил чай по чашкам, чтобы немного остыл.

В этот момент вернулась Софья. Что-то в её внешности неуловимо изменилось. Троекурова всегда выглядела замечательно, а сейчас стала ещё краше.

Хотя, казалось бы, куда ещё-то?

— Спасибо, Аскольд Игоревич, — проговорила она, когда я подвинул ей чашку с чаем. — Пусть немного остынет. Не люблю кипяток.

— Я знаю, — кивнул я.

— Откуда? — напряглась она. — Точно, вы же видели, как я делаю чай в кабинете учсовета. Отличная у вас память.

— Да. Приятного аппетита, Софья Антоновна.

За делами я успел сильно проголодаться, и мне не терпелось набить брюхо.

Оу… А мясо-то ничего. До уровня боярских поваров не дотягивает, но почти ничем не уступает кухне поваров «Алой Мудрости». А это, я считаю, уже достойный уровень.

— Вкусно, — проговорила Софья, начав дегустацию с салата «Цезарь». — При очевидных заслугах повара, конечно, на княжескую кухню его пустили бы разве что в роли помощника шеф-повара. Но пожалуй, даже если в этом заведении решат отужинать аристократы, они не будут разочарованы.

— Приятно, что у нас с вами сходятся мысли, — я улыбнулся.

Она замолчала на три секунды, а потом проговорила:

— Да. Неплохо.

— Знаете, Софья Антоновна, раз уж мы с вами обедаем вместе, ещё и не на территории лицея, то у нас появился прекрасный шанс узнать друг друга получше в неформальной обстановке.

Софья положила вилку на тарелку и чуть отвернулась.

— Вы… хотите узнать меня получше? — спросила она, разглядывая занавес на сцене.

— Кто бы отказался от возможности узнать, получше такую обворожительную девушку?

Она тихо выдохнула, и наконец-то посмотрела на меня.

— Вы удивитесь, но многие. Ну хорошо, — сдержанно проговорила Троекурова. — Спрашивайте, что вас интересует?

Я откинулся на спинку дивана и сделал вид, что задумался. Хотя список вопросов к Софье у меня сформировался давным-давно. И что-то мне подсказывает — то, что меня интересует больше всего, я сейчас не могу спросить. Она не ответит.

Но немного утолить любопытство всё же можно:

— Скажите, есть ли у вас хобби?

— Хобби? — удивлённо повторила Софья. Она думала, я спрошу о чём-то другом? — Есть, Аскольд Игоревич. Когда выдаётся свободная минутка, я могу позволить себе взять в руки нитку и крючок.

— Вы вяжете?

— Да, — тихо сказала она.

— И давно?

— С детства. Мне всегда нравилось делать игрушки, — грустно проговорила она, но уже спустя три секунды привычным спокойным тоном закончила: — достойное хобби для девушки с хорошим воспитанием из благородного семейства.

— Безусловно, — кивнул я. — Хотел бы я посмотреть на вашу коллекцию.

— Коллекция? Откуда вы знаете про неё?

— Предположил, — пожал я плечами.

— Есть коллекция, но она в Выборге, — в голосе Троекуровой снова послышалась грусть, — Правда, скорее это коллекция отца, он выделил небольшую комнатку, велел оборудовать её, поставить хороший свет и стеллажи.

— Пожалуй, ваша коллекция и в самом деле большая, — задумчиво произнёс я.

— Да. Раньше я много вязала, — кивнула Софья.

Отчего-то в голове у меня крутилась лишь одна мысль: «Принято считать, что вязание здорово успокаивает нервы».

В прошлом младшей княжне Выборгской уж точно пришлось хлебнуть лиха. Княгиня Выборгская плохо приняла приёмную дочь, заделанную князем на стороне?

— Если вдруг окажетесь в Выборге, заходите в гости, покажу вам её, — продолжила девушка.

— Всенепременно, — кивнул я. — Но когда это ещё случится…

— Вам так не терпится посмотреть на мои игрушки?

— Конечно, — со всей серьёзностью ответил я, глядя в её серые глаза.

Спустя пять секунд Троекурова решительно кивнула.

— Хорошо, если выиграете турнир, я выберу для вас одну и подарю.

— О, я аж воспылал! — я потряс кулаком над столом. — Ну держитесь, княжич Новочеркасский и боярин Шереметев! Если раньше у вас хоть мизерные шансы, но были, то теперь от них не осталось и следа!

Глядя на меня, Софья покачала головой и тихо вздохнула:

— Иногда, вы такой сумасброд, Аскольд Игоревич.

«И это тоже тебе во мне нравится», подумал я

— Такой уж я есть, — ответил я вслух.

После этого каждый обратился к своей тарелке. А спустя минуту вошла официантка-стажер и забрала со стола грязную посуду.

— Ну а вы, Аскольд Игоревич, как проводите свободное время? — спросила Софья, приступив к горячему. — Ой, поостыло. Если примете маленький совет, скажу, что лучше всё-таки блюда выносить по очереди.

— Благодарю, учтём, — кивнул я, не став говорить, что и сам уже увидел этот «косяк» стажёрок. — А что до вашего вопроса, то увы, свободного времени у меня мало. Всё уходит на тренировки, учёбу и дела, — я обвёл взглядом клуб.

— Скажите… А вы где-то подсмотрели идею или сами все придумали в этом месте?

— По большей части сам. И дизайн, и формат, — кивнул я, слегка удивившись, что Троекурова опять подняла эту тему. Её настолько поразили «Райские кущи»?

— Здесь будет что-то особенное? — тут же спросила она.

— Да. Понимаете, Софья Антоновна, в привычном формате и устоявшейся нише трудно заработать большие деньги без серьёзной поддержки влиятельных и родовитых лиц. Вот и приходится мне искать варианты.

— Ваши стремления похвальны, Аскольд Игоревич. И то, что вы не рассчитываете на одну лишь победу в турнире, а развиваетесь в разных направлениях, похвально вдвойне. Но, знаете, всё же и отдыхать тоже нужно.

— И это говорит мне человек, который даже на переменах делает домашние задания на следующие дни? — усмехнулся я.

— Признаю, подловили, — без улыбки сказала Троекурова.

— Хм… Софья Антоновна, а давайте мы оба будем считать, что прямо сейчас мы отдыхаем? Раз уж выдался такой случай.

Она внимательно посмотрела на меня своими выразительными глазами и после трёх секунд раздумий благосклонно кивнула:

— Раз уж вы сами воспринимаете эту часть своей рабочей поездки как отдых, то, пожалуй, и я к вам присоединюсь.

— Приятно слышать, — улыбнулся я.

* * *

Юлия Ромодановская, оглядев придирчивым взглядом одноклассницу в красных спортивных штанах и такой же курточке, проговорила:

— Вам очень к лицу этот спортивный костюм, Яна Андреевна.

Великая княжна Тверская несколько секунд смотрела на великую княжну Казанскую, а затем тяжело вздохнула:

— При всём уважении, Юлия Евгеньевна, мы уже четыре месяца учимся в одном классе. Часто вместе обедаем, а сегодня и вовсе отправились за покупками, так?

— Так, — кивнула девушка, не понимая, куда клонит Оболенская.

— Так, может быть, мы с вами уже можем перейти на «ты»? Право слово, мы ведь не на светском приёме?

— Вам так важно, чтобы к вам обращались на «ты»? — серьёзным тоном спросила княжна Казанская, на что собеседница безапелляционно заявила:

— Мне важно, чтобы мои друзья ко мне обращались на «ты».

Юлии потребовалось некоторое время, чтобы под пристальным взглядом одноклассницы принять решение.

— Хорошо, Яна Ан… Яна. Тогда и ты можешь обращаться ко мне по имени.

— Ну наконец-то, Юля! — радостно воскликнула Оболенская. — Сейчас, один момент, переоденусь и дальше пойдём.

Когда Яна Оболенская предложила вместе пройтись по магазинам, чтобы выбрать наряды для Кремлёвского приёма, на котором будут чествовать победителя всеимперского турнира, Юля была крайне удивлена. Но всё-таки после недолгих раздумий согласилась. Раньше она слегка недолюбливала эту свою одноклассницу — великую княжну Тверскую, за то, что та уж слишком легко общалась с Аскольдом. Но со временем Юля и сама начала привыкать к «лёгкости» Яны Оболенской. Да и с Аскольдом Яна держалась в рамках дружеского общения.

В отличие от тех двух дранных кошек.

Потому в субботу кортеж, состоящий из охраны двух княжон, отправился в модный и дорогой торговый центр, принадлежащий боярам Юсуповым. Последнюю сотню лет все Министры финансов империи происходили из этого приближённого к Годуновым рода.

Каково же было удивление Юлии, когда Яна первым делом направилась в спортивный магазин.

Яна вышла из раздевалки и подозвала взглядом продавщицу.

— Упакуйте, пожалуйста, — она передала девушке красный костюм. — Ещё жёлтый и синий такого же размера. И… зелёный. И всё по два комплекта. Зоя, — Оболенская подозвала личную служанку, — присмотри. Юля, а теперь за платьями, — улыбнулась она подруге.

Спустя четыре часа уставшие и довольные сделанными покупками девушки сидели в уютном, но просторном ресторане в этом же торговом центре. Столики здесь стояли на почтительном расстоянии друг от друга, чтобы никто из гостей никому не мешал.

Разговор девушек начался (а точнее, продолжился) с обсуждения предстоящего приёма, затем перетёк на турнир, предшествующий приёму, а после коснулся и главной звезды этого турнира.

Один вопрос вертелся на языке у Юли и не давал ей покоя. Пусть Яна и не предпринимает активных действий, но Юле хотелось удостовериться, что это на самом деле так. Да и потом, это ведь нормально, когда подруги обсуждают подобные темы?

У Юли никогда раньше не было близких подруг. А уж тем более подруг равных по статусу.

— Ну а ты, Яна, — наконец-то не выдержала великая княжна Казанская, — что думаешь об Аскольде?

— Об Аскольде? Прекрасный боец! Я не сомневаюсь, что он выиграет турнир.

— Нет, — покачала головой Юля. — Я имею в виду, о нём, как о… человеке?

— Хороший человек, — пожала плечами Оболенский. — С сильным характером и волей. И достойный друг.

— Только друг?

Яна задумалась и чуть склонила голову набок.

— Ты не рассматриваешь его, как… нечто большее? — преодолев смущение, спросила великая княжна Казанская.

Великая княжна Тверская широко распахнула глаза, смущённо улыбнулась и отрицательно покачала головой.

— О чём ты говоришь, Юля? Между нами пропасть. К чему мне тешить себя глупыми надеждами?

Неожиданно серьёзный ответ не удивил Юлю. Ромодановская догадывалась, что за «лёгкостью» Яны и её одержимостью боями скрывается трезвый ум.

— И всё же, некоторые закрывают глаза на эту пропасть, — в тон ей проговорила Юля.

— Кого ты имеешь в виду? — добродушно спросила Яна.

— Я… это всего лишь слухи…

— Говори, не стесняйся, я никому не скажу, мы же подруги.

— Общество считает, что твоя сестра вполне может стать женой Аскольда, — с трудом выдавила из себя Юля.

— Ну это не новость, — пожала плечами Яна и засунула в рот ложку с пирожным. Спустя секунду спросила: — А что ещё считает общество?

— Что ваша матушка может быть не в восторге от такого мезальянса, а вот батюшка может и одобрить, — осмелела Юля.

— Скажу тебе, как подруга, Юля. И, надеюсь, как подруга ты сохранишь мои слова втайне, — глядя на Ромодановскую своими небесно-голубыми глазами тихо выговорила Оболенская.

Великая княжна Казанская кивнула.

— Алиса рассуждает в таком же ключе. Но как оно будет на самом деле, я не знаю.

— Видишь, Алиса Андреевна настроена серьёзно! И Софья Антоновна тоже явно думает о чём-то похожем, но её мотивы мне не очень понятны.

— Мне тоже мало что известно, но у Сони точно есть какие-то свои причины, — кивнула Яна и прищурилась. — А что до тебя?

— До меня? — отпрянула к спинке диванчика Юлия.

— Ты ведь не зря завела этот разговор, Юля. Зачем тебе Аскольд? Даже теоретически мне сложно представить, что его светлость великий князь Казанский выдаст дочь… пусть и не за простолюдина, пусть за дворянина, если Аскольд им станет. Но всё же…

— Я… Хочу.

— И всё? — удивилась Оболенская.

— Хочу и всё, — отвернулась Ромодановская. — Я всё понимаю, но… Но всякое может быть, верно?

— Ох, подруга, — тяжело вздохнула Яна. — Сложную ты цель себе выбрала. Не говоря уже о том, что Аскольд вряд ли согласится войти в чей-то род на правах матрилинейного брака.

— Думаешь? — удивлённо хлопнула ресницами Юля. — С чего бы ему отказываться? Это ведь такой шанс получить статус, деньги, власть — всё то, к чему он стремится.

— И быть на вторых ролях? — снисходительно улыбнулась Яна. — Это не про него. По крайней мере, я так думаю. Нет, я в этом уверена! Хотя отчего-то Алиса со мной не согласна.

— Сложно согласиться с утверждением, что безродный человек может отказаться войти в княжеский род, — хмыкнула Юля.

— Таким я его вижу, — усмехнулась Яна. — Но…может быть, если у него будут сильные чувства к девушке, он и согласится.

Юля нахмурилась.

— Погоди, ты говоришь мне это, в то время как твоя сестра тоже на него претендует…

— Мои слова могут показаться пристрастными, — кивнула Яна. — Но если речь заходит о чистых чувствах, а не о политическом расчёте, то тут все равны.

— Ты что, читаешь любовные романы? — неожиданно спросила Ромодановская.

— Иногда, — буркнула Оболенская. — Но это к делу не относится.

— Чувства значит… — задумчиво повторила Юлия. — И как быть?.. Что на это говорят твои романы?

— Про романы никому ни слова, — зловещим голосом сказала Яна. — А насчёт того, что они говорят, — девушка хитро улыбнулась. — Есть один способ, который героини часто используют. Не всегда срабатывает, сопряжён с рисками, но… Если ты готова…

— Я вся внимание, — и великая княжна Казанская обратилась в слух.

Глава 26

— Вот тратишь на него свои силы, лечишь, а он шарится не пойми где вместо того, чтобы следовать указаниям целительницы, — проворчала Варвара Семёновна, положив тёплые ладони мне на грудь.

Целительница Оболенских явилась в общежитие через час после моего возвращения. Когда я как раз собирался вздремнуть.

— Ну что вы, Варя, не серчайте, — глядя на неё снизу вверх, улыбнулся я. — Такой прелестной женщине не к лицу хмуриться.

— Иди ты, ловелас доморощенный. Вот когда кто-нибудь из юных сестёр явится к тебе, будешь ей в уши свою патоку лить. А она, восторженно открыв рот, всё и примет.

В моей голове появились картинки, иллюстрирующие слова Варвары. Возможно, я слишком по-своему интерпретировал услышанное.

— Ты не о том думаешь, извращенец малолетний, — усмехнулась целительница.

— Ни за что не поверю, что ты умеешь читать мысли, — взяв себя в руки и решив, что в ближайшее время нужно обязательно навестить боярыню Морозову, ответил я.

— Верно, не умею. Но момент, когда твоя жизненная сила хлынула от сердца к твоему нецелованному стручку, я прекрасно ощутила.

— Насчёт нецелованного ты сильно ошибаешься.

— Ой, малыш решил похвастаться своими взрослыми успехами. Как это мило.

— Ой, бабуля уже не может похвастаться взрослыми успехами и ей завидно.

— Б-б-бабуля? Ну это уже слишком, — она выпрямилась и отвернулась. — И вообще… я не виновата, что господин слишком занят и не уделяет мне внимание.

Типа обиделась.

Странная женщина. Интересно, великий князь Тверской настолько от неё устал, что решил не брать на войну, где она бы очень пригодилась? Или Варвара сама не захотела ехать?

С этими целительницами ни в чём нельзя быть уверенным.

О, пошла к окну. Хочет, чтобы я попросил у неё прощения? Своих мне барышень мало, что ли, чтобы ещё чужим извинения приносить?

Так лёжа голым на кровати, я достал телефон и зашёл в интернет.

— Нет, ну это наглость, Аскольд! — не выдержала Варвара.

— Ты сама начала не с той ноты, как говорит одна из моих программисток, — усмехнулся я.

Варвара посмотрела на меня недовольным взглядом и тяжело вздохнула:

— Какой же ты сложный. Ладно, Аскольд, дай мне уже доделать свою работу, чтобы больше тебя не видеть.

— Не стану мешать, — усмехнулся я.

Варя потратила на моё исцеление почти два часа. Под конец процедуры выглядела измотанной, но не настолько, как вчера.

— В общем, теперь с вероятностью в девяносто девять процентов в понедельник ты сможешь выйти на бой в оптимальных кондициях, — тоном профессионала проговорила целительница. — Острой необходимости в моём дальнейшем вмешательстве нет, только нарушу тебе ток жи́вы. Но, моя рекомендация, — строго проговорила женщина и подняла указательный палец, — хорошенько отдыхай. Особенно завтра. Лучше тебе вообще не выходить лишний раз из комнаты. Давить на тебя я не собираюсь, но ты должен понимать, не только тебе нужна твоя победа. То, что я сейчас сказала, я передам и великой княгине. И кто знает, вдруг её светлость решит приставить к твоим дверям двух Мастеров, чтобы охранять твой покой и пугать гостей, — хмыкнула она.

— Ты именно давишь, — сказал я.

— Нет, я всего лишь даю рекомендации умному и взрослому человеку, — улыбнулась хитрая лисица.

— Я и так собирался завтра отдыхать, — я усмехнулся.

— Вот и славно.

После того как целительница оставила меня одного, я полтора часа провёл в тёплой ванне. Внутренних повреждений у меня не осталось, но дополнительное расслабление не помешает.

После ванны созвонился со своими «общажными» друзьями. Ещё во время вчерашних вечерних посиделок мы договорились сегодня поужинать вместе в ресторане при общежитии.

Я не собирался бегать от своей популярности и запираться в четырёх стенах, напротив, мне нужно ей пользоваться. Полезных связей, как и денег, много не бывает, так что нужно показать себя людям.

Ужин на первом этаже общежития в итоге напоминал наши ежедневные обеды в школьной столовой, правда, в чуть более неформальной обстановке.

Постепенно зал ресторана заполняли мои «фанаты» — Влад, с моего согласия успел пустить слух, что сегодня я буду открыт для общения.

Состав нашего столика немного отличался от привычного — вместо Яны и Инны с нами сидела Царица лицея. «Фанаты» побаивались подходить к нам. Всё-таки две княжны, одна из которых ещё и глава учсовета. Так что пару раз я сам выходил из-за стола и прогуливался до буфета, чтобы лицеисты могли свободно добраться до моей скромной персоны.

Но были смельчаки, которые подходили сами.

В общем, всё прошло спокойно. Разве что я обратил внимание на странное поведение Юли. Она была молчаливее обычного, чаще отводила глаза, когда я смотрел на неё, и периодически поглядывала на лицеистов за другими столиками. Будто искала кого-то…

В воскресенье я и правда практически не выходил из комнаты. Только под вечер вытащил Влада пройтись по школьному парку.

— Это не считается за отдачу твоего долга, — шагая по вычищенной от снега дорожке, проговорил Беляков.

— Конечно, я просто дышу воздухом.

— Полезное дело, задёргали тебя беднягу во все стороны! Тяжко быть популярным!

— А без этого никак, — я пожал плечами и улыбнулся.

— Что такое? — удивлённо спросил Влад, глядя на меня.

— А что не так? — в свою очередь удивился я.

— Улыбка у тебя какая-то странная, — хмыкнул Беляков. — О чём подумал?

— А-а… — протянул я и задрал голову. На небе ни облачка и видны далёкие звёзды. — Хорошо, знаешь ли, иногда вот так пройтись.

— Со мной? Аск, ты меня пугаешь! — Влад изобразил ужас на лице. — Не думал, что ты из этих!

— Да-да, — кивнул я. — И вот эти вот шуточки тоже иногда радуют. Знаешь, Влад, когда-то давно у меня был лучший друг. Последнее время я о нём часто вспоминаю. И сейчас вот благодаря тебе испытал дежавю.

— Вы больше не общаетесь? — посерьёзнел Беляков.

— Давай не будем об этом, — я хлопнул Влада по плечу. — Я рад, что мы с тобой в одном классе. А ты, наверно, рад, что в одном классе с Инной. Ну, как у вас с ней продвигается?

На миг Влад подвис от столь резкой смены темы, а затем принялся рассказывать.

* * *

— Нет, ну это уму непостижимо! — воскликнула Маша Роднина в понедельник утром. В школу мы пришли вчетвером: оба наших фаната учёбы, я и Влад. И теперь мы небольшой толпой лицеистов с разных курсов стояли в холле первого этажа главного корпуса школы и смотрели на результаты итоговых экзаменов, которые наконец вывесили.

— Четыреста девяносто восемь из пятисот… — изумлённо пробормотал Вася и круглыми глазами уставился на меня.

— Да ты машина, Аск! — хмыкнул Влад и тяжко вздохнул. — Теперь я шестой, — пробормотал он. — Это плюс. Но Инна пятая! А это минус.

— Аскольд, признавайся, в чём твой секрет! — взвизгнула Маша и схватила меня за лацкан пиджака.

— Было больше времени на подготовку, — пожал я плечами, а затем добил: — Я поздно решил поступать в «Алую Мудрость» и потому стал вторым. А теперь у меня было четыре месяца, чтобы изучить все конспекты и литературу.

— Ах… — Роднина тяжело вздохнула и сползла по стенке на пол. Она так и осталась третьей, а вот мы с Васей поменялись местами.

А четвёртой стала Юля.

— Талантливый человек талантлив во всём! — проговорил сзади знакомый голос. — Аскольд Игоревич, поздравляю с первым местом. Не знаю, как другим, но нам вы дарите ещё больше мотивации развиваться и расти над собой.

К нам подошли мои новые знакомые из общежития — те самые три парня и девушка, которые в пятницу защищали вход в мой номер от непрошенных гостей. В субботу во время ужина в ресторане общежития я и с ними успел перекинуться парой слов.

— Давайте уже на «ты», ребята, — усмехнулся я.

— Точно! Мотивация! Расти над собой! — вскочила на ноги Маша Роднина. — Нужно готовиться к следующим экзаменам! Вот в мае я точно стану лучшей!

И как ужаленная, улетела в наш класс.

Уроков в понедельник не было, только классный час, на котором наш классрук Арефьев завёл речь о том, какие все были молодцы в этом учебном полугодии, и как нам нужно постараться в следующем.

Трое моих теперь уже бывших одноклассников сидели на классном часе с поникшими головами. Они сто процентов перейдут в класс «Б», так как по итогам экзаменов двое «бэшников» и даже один «вэшник» оказались выше них в общем рейтинге. Однако говорить, что «бэшники» и «вэшник» точно станут нашими одноклассниками пока рано. Оказывается, во время зимних каникул пройдут ещё и «переводные» экзамены для желающих перевестись из других школ. Вряд ли таких будет много, но на общий зачёт их результаты могут повлиять.

Кстати, одним из тех, кто вылетел из нашего класса, оказался приснопамятный дворянин Гавриил Фёдорович Миронов. Хотел первого сентября выпендриться перед Яной и вызвал меня на дуэль, а в итоге и тогда опростоволосился, и сейчас.

После окончания классного часа всех учеников собрали в актовом зале, где нас ожидал праздничный концерт с номерами от клубов школы. Сегодня ведь не только официально завершилось первое учебное полугодие. Сегодня во всей стране отмечают весьма важный праздник — день зимнего солнцестояния. Этот день издревле был последним днём старого года.

Подарки дарить на этот праздник не принято, зато принято петь и плясать в традиционных нарядах, что и показывали на сцене ребята из творческих клубов. А в перерывах между выступлениями на сцену поднимались члены других клубов и рассказывали, что их клубы сделали в первом полугодии.

Весело, легко и задорно. Самое то, чтобы расслабиться после долгой учёбы и настроиться на каникулы.

Завершилась праздничная часть в актовом зале речью Ирины Александровны Шапочкиной, а затем все вышли на улицу, где нас ожидало огромное сухое дерево, украшенное лентами и наузами — бадняк. С помощью «магии огня» бадняк под общее улюлюканье и провожание отжитого сожгли.

А затем один из Мастеров Оболенских создал высокую каменную пику — эдакое подобие горы, на вершине которой было деревянное колесо. Его тоже сожгли, как символ того, что солнце теперь с каждым днём будет подниматься всё выше и выше.

Несмотря на то что в Москве опять тучи с утра застлали небо целиком, всё это огненное шоу, конечно, лучше бы смотрелось в тёмное время суток.

Ну а после праздничной программы лицеисты начали прощаться перед каникулами. Ко мне тоже подходили, желали победы в сегодняшних боях, поздравляли с первым местом на экзаменах. Когда же поток иссяк, я с чистой совестью вернулся в свой номер в общежитии. После обеда и отдыха пришло время выдвигаться на «Кремлёвскую бойцовскую арену».

В последний раз в этом году.

* * *

Отличие финального соревновательного дня всеимперского турнира заключалось в том, что организаторы создали все условия, лишь бы четверо оставшихся участников не отвлекались от боёв, могли как следует отдохнуть и настроится.

Нечто подобное было и во время финалов двух прошлых туров. Но сейчас условия ещё лучше — я с сопровождающими вошёл на арену через запасной вход, и слуги проводили нас в просторный блок. Здесь имелся огромный зал, душевая, раздевалка и даже спальня. Каждому полуфиналисту предоставили по такому блоку. И из каждого блока был прямой выход, как на саму арену, так и на выделенные места на трибунах.

В блоках, кроме самих участников, могли находиться согласованные заранее люди из «группы поддержки».

Потому, когда мы прибыли, меня встречали.

Я первым вошёл в свой блок.

Как только я распахнул дверь, ко мне бросилась тётя:

— Здравствуй, Аскольд! Как ты? Отдохнул?

Морозовы смотрели на эту картину одобрительно. Братья терпеливо стояли сбоку.

— Да, тётушка, — я крепко обнял её. — Рад вас видеть. Платье на тебе сидит обалденно. Парни, новые костюмы вам тоже очень идут.

— Привет, Аск, — Боря пожал мне руку. — Ждём от тебя сегодня только победы.

— Так ведь и будет, верно? — Глеб излучал уверенность.

— А то, — усмехнулся я.

— Аскольд, мы тоже верим в твою победу, — патетично произнёс Никита Морозов.

— Сегодня вся империя будет говорить о тебе, — улыбнулась Катя.

В этот момент в блок вошли Софья, Алиса и Ирина Александровна с помощницей (они отлучались по организаторским делам), и начался привычный и затянутый обмен любезностями.

Когда мы все расселись на многочисленных диванах, служанки подали чай. Было забавно наблюдать, как Боря пытается есть вкуснейшие пирожные и при этом не выглядеть голодным зверем.

В общем-то, у него получилось. А тётя с Глебом и вовсе проявили неведомо откуда взявшиеся аристократические манеры.

Тренируются, что ли, в свободное время?

Чтобы разрядить обстановку, многоопытная боярыня Морозова завела разговор о недавней кинопремьере. Полагаю, эту идею ей подала кинокамера, стоящая у стены с панно, на котором доблестно сражались два бойца в традиционных нарядах.

Все знали, что единственные из посторонних, кто потревожит меня до боёв, будут репортёры.

А значит, меня снова покажут по телевизору.

Глава 27

— Аскольд Игоревич, нашим зрителям очень хотелось бы узнать, что чувствует юноша из непривилегированного сословия, дойдя до полуфинала всеимперского бойцовского турнира? — задала очередной вопрос репортёрша.

— Удовлетворение, — я улыбнулся. — Но ещё не полное. Моя цель — выиграть турнир, как я уже не раз говорил.

— Однако последний раз представитель непривилегированного сословия побеждал в финале сорок семь лет назад. Вы настолько уверены в своих силах?

— Иначе я и не стал бы участвовать даже в отборочных боях.

В этот момент дверь распахнулась, и в блок вошли мои одноклассники — Влад с Инной, Вася с Машей, Юля и Яна. Алиса грозно посмотрела на них и приложила палец к губам, а затем жестами стала показывать, чтобы они шли к остальной моей группе поддержки на диваны.

— Удивительная сила духа, — не обратив внимания на вновь прибывших, кивнула репортёрша. — Но насколько мне известно, вас уже нельзя в полной мере считать рядовым представителем непривилегированного сословия.

Эх, как же она толерантно избегает слова «простолюдин»…

— Отчего же? — я пожал плечами. — Мои родители были простолюдинами, и я простолюдин.

— Однако вас поддерживают очень благородные люди.

— Они смогли по достоинству оценить мои таланты, — невозмутимо ответил я.

— И у вас, как я слышала, есть несколько компаний. И даже своё увеселительное заведение?

Хех, как же удачно, что она сама подняла эту тему.

— Да, — кивнул я. — Это заведение совершенно нового для нашей страны формата. Досуг для настоящих мужчин. Называется «Райские кущи» и находится на Большакова три корпус один. Ремонт как раз закончился, и мы открываем свои двери для гостей уже завтра в восемь часов вечера. Будем рады вас видеть, — тоном гостеприимного хозяина произнёс я, глядя прямо в объектив.

Интересно, вырежут или нет?

После моей рекламной вставки репортёрша довольно быстро закончила интервью. Такое впечатление, что она пыталась загнать меня в угол своими вопросами, но не сумела.

Съёмочная группа покинула мой блок, и больше нас никто не беспокоил. Правда, нельзя сказать, что в этой шумной компании мне удалось расслабиться. Понимая это, гости начали расходиться. Первыми ушли занимать места на трибуны бояре Морозовы. Затем мои одноклассники, после них Алиса с Софьей…

Так в гостиной и не осталось аристократов.

— Марина Сергеевна, Аскольду стоит отдохнуть перед боем, — вежливо обратилась Ирина Александровна к моей тёте.

— Да… Да, я понимаю. Аскольд… — и тихо проговорила мне: — Я верю в тебя.

— Спасибо, — кивнул я. — Скоро увидимся.

— Давай, Аск! Надери зад этому княжичу! — хлопнул меня по плечу Боря.

— Борис! — возмутилась тётя и покосилась на Шапочкину, но та ничего не сказала.

— Ты просто… не можешь проиграть, — сдержанно произнёс Глеб.

— Идёмте, — тётя приобняла их обоих за плечи, и вместе они вышли из блока.

— Аскольд Игоревич, — обратилась ко мне Шапочкина. На миг в её глазах вспыхнул игривый огонёк. — Я никогда не сомневалась, что вы лучший.

Когда с напутственными словами было покончено, у меня оставалось ещё двадцать минут до боя.

Я сел на диван и стал вспоминать некоторые фрагменты из своей прошлой жизни, улыбка сама наползла на лицо. А затем в блок вошёл старик Тихон с новым комплектом традиционного бойцовского одеяния.

— Ну наконец-то, — усмехнулся я, вперёд слуги направившись в раздевалку.

Я ждал этого дня. Кажется, что ждал очень долго. Сегодня я наконец-то перестану быть обычным простолюдином.

Правда, с недавних пор у моего нетерпения появилась ещё одна причина. И дело даже не в том, что на приеме после моей победы со мной о чём-то важном хочет поговорить Министр путей и сообщений — отец боярыни Морозовой и дедушка Никиты Морозова и Юли Ромодановской.

Закончив с переодеванием, я уверенным шагом вышел из отведённого мне блока и пошёл по коридору.

— Аскольд Игоревич, пусть в поединке вам сопутствует удача, — проговорил один из дежурных перед выходом на арену. — Прошу вас, — и распахнул дверь передо мной.

Молча кивнув ему, я уверенно зашагал вперёд.

— Дамы и Господа! Первый участник первого полуфинала, чемпион Юго-Восточной Москвы Аскольд Игоревич Сидоров! — громко объявил судья, указав рукой в мою сторону. Зрители оглушительно зааплодировали.

С улыбкой приветствуя трибуны, я шёл к центру арены.

— И его соперник в этом полуфинальном матче — чемпион Новочеркасского княжества, наследник его сиятельства князя Новочеркасского, его сиятельство Артём Вениаминович Платов!

Трибуны взорвались овациями с новой силой, а высокий парень (примерно моего роста), смуглый и с чёрными волосами уверенно вышел из противоположного подтрибунного помещения. Сделав несколько шагов, он остановился и поприветствовал зрителей поднятым над головой кулаком.

Затем княжич перевёл взгляд на меня и уверенной походкой пошёл к центру арены.

Мы стояли друг напротив друга. Помимо воли на моё лицо наползла предвкушающая улыбка.

Княжич ответил тем же.

Судья начал зачитывать нам правила. И я, и княжич уже много раз их слышали… Ничего нового.

И наконец-то начался обратный отчёт.

По моему телу пробежали золотые молнии, тело княжича на миг покрыли коричневые зигзаги, отдалённо напоминающие трещины на высушенной земле.

Мы оба активировали покровы, и оба были готовы броситься друг на друга. Одному из нас предстоит сегодня выиграть турнир. А другому всего лишь бой за третье место.

— В бой! — рявкнул судья.

И мы, точно голодные львы (как будто другой был дичью), понеслись друг на друга. Мои руки по самый локоть покрыли сотканные из золотых молний перчатки. В руках княжича материализовался созданный из камня меч.

Я заблокировал его меч левой рукой, и по ушам ударил громкий хлопок.

Ха-ха, как же сильно давит!

Соперник попытался достать меня ногой. Я был готов к этому. Уворачиваясь от удара ногой в живот, я полуоборотом ушёл влево, собираясь как следует вдарить ему локтем по спине.

Но и он прочитал мой манёвр, и тоже ушёл полуоборотом. Мы поменялись местами и замерли друг напротив друга.

Моя улыбка стала ещё шире. Княжич, будто моё отражение, тоже не прекращал улыбаться, а в его глазах светилась бесконечная радость.

— Давай! — рявкнул я, снова срываясь с места.

И мы закружились в смертоносном танце.

* * *

От столкновения перчаток из молний и каменного меча по арене разносился грохот.

— Что за безумная схватка! — восхищённо выпалила Яна.

— Да. Ещё ни разу не видел, чтобы Аскольд настолько погружался в битву, — выдохнул Влад.

— Они сражаются на равных, — Софья напряжённо следила за боем.

— Никогда не слышала, что у его сиятельства князя Новочеркасского сын самородок, — хмурясь, сказала Алиса.

— Аскольд… может проиграть? — прошептала тётушка Аскольда.

— Нет. Не может! — уверенно ответил Борис Сидоров. — Аск ни за что не проиграет!

— Похвальная вера в брата, — тут же отозвалась Яна. — Я тоже верю в Аскольда! А посмотрите, как он улыбается! Аскольд счастлив встретить достойного соперника!

Девушка скользнула по Борису радостным взглядом, и тот смутился и закивал, как болванчик.

А от слов Яны в голове Влада, смотревшего в этот момент на экран, родилась лишь одна мысль:

«Ага улыбается… До чего же жуткая и кровожадная улыбка!»

* * *

Обозначить два быстрых удара в голову и сразу нанести настоящий удар правой ногой по голени!

Хах, естественно, княжич видел насквозь мой финт и, не отрывая стопы от покрытия арены, резко завёл левую ногу назад. Перенеся вес тела на правую ногу, с правой же стороны княжич рубанул мечом!

Я подставил под клинок левую руку в перчатке, а правым кулаком зарядил противнику в голову.

Но он смог уклониться.

Мы снова разошлись, как в космосе корабли. Танцуем уже минуты три, но так и не нанесли друг другу ни одного чистого удара.

И без них здорово!

Но это мой самый изматывающий бой на всеимперском турнире. Приходится тратить кучу энергии, чтобы если всё-таки удастся достаться противника — не нанести ему «пустой» удар.

А ещё концентрироваться сверх меры, чтобы успевать реагировать на его выпады.

Кровь бурлит!

Ностальгия…

Но пора уже добавить новые элементы в наш танец! И сделать это нужно мне, а то он так и продолжит филигранно размахивать каменным мечом.

К тому же внутри меня уже бурлит собранная жи́ва!

Держа меч двумя руками возле левой ноги, княжич бросился в атаку. Я ушёл в сторону от мощного восходящего удара!

Однако противник невероятным образом сменил направление меча, когда тот был на уровне моей шее. И вот удар уже горизонтальный!

Скрестив перед собой обе перчатки, я встретил клинок меча.

А в следующий миг мои перчатки засияли ослепительным золотым светом. Только создатель техники может отчётливо видеть сквозь это яркое сияние.

И я видел, как противник спокойно опустил веки. Во время боя он хладнокровен, врасплох его не застать.

Но всё же на мгновенье его восприятие притупилось. И именно в это мгновение из моего тела вырвались бесчисленные золотые молнии и врезались в тело княжича.

Огромный боевой опыт помог моему противнику — с ног до головы княжича покрыл полный стихийный доспех, который и принял на себя мою атаку.

Продолжая давить на мои перчатки мечом, княжич топнул пяткой, и из арены вырвалось толстое каменное копьё.

Раньше в этом теле я испытывал проблемы с одновременным использованием облака альтеры и концентрацией её внутри частей тела. Теперь благодаря тренировкам, боям с Мастерами и планомерному укреплению тела, это даётся мне легко.

Уменьшив альтеру в облаке, я направил часть альтеры в ногу и раздробил камень.

За спиной княжича начали формироваться крупные, размером с футбольный мяч каменные снаряды. Сформировавшись полностью, снаряды устремились в меня.

Я встретил их многочисленными молниями. Пусть руками с помощью альтеры я без труда мог распылить эти снаряды, но внутрь техники жи́вы я не могу засунуть альтеру. А по уровню жи́вы противник меня превосходит.

Мои молнии не могли разбить каменные снаряды. Но врезаясь в них под определённым углом, меняли траекторию полёта. Благодаря облаку альтеры я прекрасно чувствовал, где именно находится каждый снаряд.

Но, Форкх меня дери, как же это сложно! Голова трещит от безумной концентрации. А тело ноет от использования огромного количества альтеры.

* * *

— Какой выдающийся поединок! Это точно не уровень рядовых Наставников! А какой чёткий контроль жи́вы с обеих сторон!

— Соглашусь с вами, поединок достойный финала!

— А ведь в финале один из них встретится с боярином Шереметевым. Полагаю, и там нас ждёт захватывающее зрелище.

— Хочется в это верить.

Слушая разговор ближайших соседей, Софья хмурилась.

«Хочется верить»…

Она верила в победу Аскольда. И как это ни прискорбно, признавала, что сейчас он выкладывается гораздо больше, чем во время поединка с ней самой.

Но ведь она билась с Аскольдом в финале!

В финале!

И оба финалиста всегда могут не думать о том, как бы поберечь силы для следующего боя.

Но если… Когда Аскольд победит княжича Новочеркасского, у него будет всего лишь пара часов, чтобы восстановить силы.

Справится ли он?

— Он справится, — тихо прошептала Алиса, как и остальные, не отводившая глаз от арены.

— Давай, Аск! — сжал кулаки Влад.

— Ты сможешь, размажь его! — шептал Борис.

Софья улыбнулась. Столько людей искренне болеют за Аскольда. Удивительно, как быстро и легко этот человек смог покорить их сердца.

Троекурова вновь обратила свой взор на арену.

А там творилось форменное безумие! Оба бойца демонстрировали поистине чудеса контроля для своего ранга и возраста. Бесчисленные каменные снаряды уже не летели по прямой, а петляли по замысловатым траекториям. Но золотые молнии всё равно умудрялись сбивать их.

А в центре этого яркого действа два бойца без устали атаковали друг драга. Удивительным образом, ни один из них до сих пор не пропустил ни одного удара!

Но что ещё удивительнее — это выражения их лиц. Казалось, оба едва сдерживаются, чтобы не расхохотаться безумным радостным смехом.

— Даже не верится, что это бой двух первокурсников, — раздался за спиной Софьи удивлённый голос великой княгини Тверской.

* * *

Вот ведь веселуха! Как же я скучал по этому! Бой, в котором не приходится биться за свою жизнь или жизнь других. Но бой практически на грани! Бой, в котором воины определяют, кто же из них лучше!

Кто достоин победы!

В какой-то момент я и вовсе позабыл о турнире, а лишь наслаждался этим забытым чувством.

Как же часто мы так раньше сражались друг с другом… Настолько часто, что видим атаки друг друга насквозь!

Однако скоро эйфория начала проходить, уступив месту гласу разума. То же самое произошло и с княжичем Новочеркасским. В очередной раз разорвав дистанцию, мы прекратили бомбардировать друг друга каменными снарядами и золотыми молниями. А стихийный доспех противник давно «снял», ибо он мешал телу двигаться в привычной манере.

Я смотрел в его карие глаза и точно знал, о чём думает княжич.

Ведь сам я думал о том же.

Одному из нас суждено выиграть турнир, а второму — бой за третье место. Но первому… придётся худо. Ведь сейчас мы оба потратили много сил.

А значит пора заканчивать.

Мы оба знали, кто выиграет. Мы поняли это в первую же секунду боя, когда я заблокировал его каменный меч.

Когда два облака альтеры впервые на этой планете столкнулись друг с другом, породив оглушительный грохот.

… Сыны Александрии гордо идут в бой! — в моей голове прозвучали финальные строки песни, которая традиционно открывала турнирные бои на Родине. В спаррингах же, если присутствовал судья, он обычно произносил две последние строчки.

Это было сигналом.

Я бросился вперёд одновременно с княжичем — уверен, он тоже сейчас вспомнил старую песню.

Держа меч в правой руке, он начал бить снизу вверх, однако на середине движения разжал пальцы. Его правая рука продолжила подниматься, а левая снизу поймала рукоять меча.

Так должно было быть. Но Мастер меча не демонстрирует без надобности свои уловки на всю страну. Он рубанул просто и без затей — по диагонали снизу вверх.

Я заблокировал удар. Двумя руками. Он продолжил давить.

Я перенёс вес тела на правую ногу и, описав в воздухе полукруг, поднял левую. Растяжка мне уже давно позволяла выполнять эту удар.

Княжич постарался отпрыгнуть, но я резко опустил ногу, в которой сконцентрировал доступный мне максимум альтеры.

Противник успел защититься мечом, но…

То, что альтеру невозможно запихнуть в жи́ву, верно и для княжича. А в мастерстве владения альтерой он мне всегда уступал. Пусть и не сильно.

Каменный меч рассыпался в пыль, а моя пятка упала на ключицу противнику. Покров под ней начал исчезать, от удара колено княжича подкосилось…

Я успел убрать альтеру, чтобы не сломать ему ключицу.

Удар! Кулак остановился в миллиметре от головы, приклонившего передо мной колено человека.

Да, мы оба знали, кто сегодня победит. Мастер меча сам решает, что будет его оружием — передающийся из поколения в поколение меч или простая палка. Однако если «меч» сломан…

— Я признаю поражение, — проговорил Арвин.

Трибуны в этот момент молчали, замерев в изумлении.

— Победитель и первый финалист всеимперского бойцовского турнира — Аскольд Игоревич Сидоров! — торжественно объявил судья.

Поднявшись, Арвин отбил воинское приветствие. Я сделал то же самое. Он устало провёл двумя пальцами по волосам у виска — так выглядело со стороны.

«Нужно поговорить», — прочитал наш условный сигнал я.

Медленно моргнув, ответил ему:

«Да».

Глава 28

— Вот это бой! Аж мурашки по коже! Я будто сама там сражалась! — выпалила Яна, но, поймав взгляд матери, которая сидела на соседнем диване, осеклась.

— Да… — пробормотал Борис. Он был не в состоянии оторвать взгляд от арены.

— Чистая победа, — тепло проговорила боярыня Морозова. — Марина Сергеевна, Аскольд не дал ни разу себя серьёзно ударить. Это ли не повод для радости?

— Да, Екатерина Алексеевна, — чуть смущённо ответила тётушка Аскольда. — Это и правда самое главное.

На тех трибунах, где расположилась «группа поддержки» Аскольда Сидорова, царили радость и веселье. Все обсуждали закончившийся поединок и с нетерпением ожидали, когда же слуги приведут победителя, чтобы вместе с ним посмотреть второй полуфинал.

Однако Аскольд всё не появлялся.

— Где же он? — взволнованно спросила Марина Сергеевна. — Неужели что-то случилось?

— Должно быть, решил отдохнуть. Не переживайте, — участливо проговорила Софья Троекурова. Но с тётей Аскольда они сидели на разных диванах, так что приходилось повышать голос.

Софья оказалась права, спустя пару минут к дивану, на котором восседала великая княгиня Тверская — Надежда Григорьевна Оболенская, подошёл слуга и передал, что Аскольд Игоревич решил остаться в блоке.

— Благодарю, — сдержанно кивнула великая княгиня.

Слуга низко поклонился и собирался уходить, но его окликнула Софья:

— Подождите секунду, — поклонившись, слуга подошёл ближе к ней. — Как можно быстрее подайте, пожалуйста, Аскольду Игоревичу горячий мясной бульон, на отдельной тарелке измельчённое варёное мясо, на всякий случай не забудьте хлеб. И чай травяной с сосновыми шишками или вареньем из сосновых шишек.

— Будет исполнено, ваше сиятельство, — слуга отвесил очередной поклон и быстро удалился.

Софья поймала на себе любопытные взгляды других членов «группы поддержки».

— Спасибо большое за заботу о моём племяннике, ваше сиятельство, — поднявшись с дивана, хотела поклониться тётушка Аскольда.

— Не стоит, Марина Сергеевна, — быстро сказала Софья. — И можно без титулов, — а затем добавила невпопад: — Аскольд Игоревич устал после боя, а еда помогает восстановить силы. Но совсем перед выходом на поединок лучше не нагружать организм пищей.

* * *

Мышцы, кости и даже внутренние органы поднывали после поединка с Арвином. Но тем не менее состояние моё было далеко от критического. Я стал крепче, сильнее, а во время боя в основном использовал облако альтеры, которые бьёт по организму не так мощно, как концентрация альтеры в теле.

И всё же я решил наплевать на просмотр второго полуфинала и полежать в холодной ванной. Ну а что? Восстановление важнее, чем узнать исход боя, который на девяносто девять процентов известен мне заранее. Я видел предыдущие поединки Шереметева и знаю, чего от него ждать. Вряд ли его соперница по полуфиналу заставит парня выложить все свои козыри. Не настолько она сильна.

Потому отбросив мысли о предстоящем поединке, я расслабился.

Жизнь прекрасна!

Княжич Новочеркасский всё-таки оказался Арвином. Помню, когда в одном из боёв противник княжича создал меч изо льда, княжич тут же создал меч из камня. И… его движения мне показались очень знакомыми. До этого момента Арвин не пользовался мечом на турнирных боях, но, когда ему бросил вызов мечник — не смог этот вызов проигнорировать.

Однако подойти и поговорить с ним открыто было слишком рискованно — в конце концов, княжич Новочеркасский мог оказаться и не Арвином. При этом, если он действительно Арвин, значит мы в любом случае встретились бы друг с другом в одном из турнирных боёв.

Так и вышло.

Во время первых секунд боя всё окончательно стало ясно.

Эх… Интересно, как давно Арвин в этом мире? До приёма поговорить нам не удастся. Да и для окружающих наш разговор сразу после боя может выглядеть подозрительно. Мы, конечно, вдвоём показали зрителям прекрасный и захватывающий бой, в котором разве что совсем уж безумный параноик может заподозрить постановку, но всё же… даже на приёме нужно быть предельно осторожными.

Форкх меня дери, а бой получился знатный! Как в старые добрые времена. Мы ведь сегодня сражались за победу! И пусть оба понимали, что с мечом из атрибута жи́вы Арвину меня не победить, оба не забывали, что в бою может произойти любая неожиданность. В наших спаррингах такое иногда случалось.

Да, мы провели много совместных тренировочных боёв. Но ни одного официального. Различные турниры частенько проводились на Родине или на дружественных планетах, однако мы с Аривином никогда не участвовали на одном турнире вместе. Либо он, либо я. Мериться силой друг с другом мы предпочитали без посторонних глаз. Даже Первым мечом империи Арвин стал потому, что я не претендовал на этот титул. Иначе Арвин бы просто не стал участвовать. А как мечник он меня превосходит на три головы.

Вспоминая былые деньки и думая о деньках грядущих, я и задремал в ванне.

А проснулся от размеренного стука в дверь.

— Кто там?

— Это Тихон, Аскольд Игоревич. Вам принесли кушанья, блюда подобраны по настоянию её светлости младшей княжны Выборгской.

Софьи? Мило с ее стороны. И забавно, что местный слуга подчеркнул, кто именно составлял заказ. В духе, если вам не понравится — мы здесь ни причём.

— Благодарю, — отозвался я, решив побыстрее закончить с водными процедурами.

Что ж, плюс сто очков Софье Троекуровой. Отличный выбор блюда для того, кто только что выкладывался в поединке. Суп как основа, на случай если я сильно устал и не смогу сразу переварить твёрдую пищу. Хлеб с перекрученным варёным мясом как дополнение, на случай, если устал, но не очень сильно.

И чай, похожий на тот, что мы пили в «Райских кущах».

Перекусив, я завалился на кровать. Вновь задремал, и на сей раз проснулся от приглушённых разговоров за стеной.

Группа поддержки дала мне час на отдых, а затем всё же решили меня проведать.

Когда я вышел в гостиную, получил огромную порцию тёплых поздравлений.

— Как вы себя чувствуете, Аскольд Игоревич? — учтиво поинтересовалась Софья. — Готовы к финальному бою?

— С Шереметевым? — уточнил я.

— Да, Пётр Петрович, как и ожидалось, без труда победил в полуфинале, — кивнула Царица Лицея.

— Готов, — проговорил я и подумал, что, чуда не произошло.

В гостиной моего блока молчаливой статуей стояла одна из местных служанок. Девушка, как я понимаю, выполняла сразу две функции: прямую — была готова в случае необходимости прислуживать гостям, и скрытую присматривала за нами. Например, чтобы среди гостей не оказалось целительницы или кто-нибудь не пронёс целительские артефакты. Это против правил. По задумке организаторов турнира, если в один день у участника несколько боёв, он должен уметь правильно рассчитать свои силы. А не использовать стороннюю помощь для восстановления.

С родными и друзьями мы просидели двенадцать минут. Я чувствовал тепло и поддержку, исходящие от каждого из них. Даже от Юлии, которая последние дни стала ещё более молчаливой, чем обычно.

А затем мы всей честной компанией отправились на трибуны. Пропускать бой Арвина за третье место мне не хотелось.

От коридора, в котором находился мой блок, к отведённым для нас места на трибунах вела отдельная лестница, так что ни с кем из зрителей я не столкнулся. Когда я занял место на диване рядом с братьями и тётей, то отметил, что появление моей персоны не осталось незамеченным. На меня были обращены взгляды знакомых и незнакомых аристократов. Кое-кто из них мне улыбался и кивал. Некоторые даже поднимали бокалы с вином — мол, пьют в мою честь. Но кое-кто раздражённо отворачивался.

В перерывах между поединками на арене проходили костюмированные представления с песнями, плясками и гонками медведей на велосипедах — как-никак сегодня праздник.

Но, наконец, посторонние покинули арену и на неё вышел судья.

— Дамы и господа! — объявил он в микрофон. — Сегодня вам выпала удача лицезреть бои лучших из лучших! Бои тех, кто победами во многих поединках доказал своё право сражаться на главной арене империи в последний день турнира и праздник зимнего солнцестояния. Совсем скоро мы узнаем имя победителя турнира! Ну а пока, мы готовы начать бой за третье место!

Трибуны поддержали его слова громкими аплодисментами. Судья представил первого бойца, когда на арену вышла девушка, совсем недавно проигравшая в полуфинале Шереметеву. На огромном экране по её движениям было отчётливо видно, что она устала. Однако пылающий взгляд выдавал огромное желание победить.

А вот Арвин выглядел бодрячком. Он улыбался, приветствуя трибуны.

— Его сиятельство на удивление хорошо держится, — услышал я с соседнего диванчика голос Юли.

— Даже и не скажешь, что он сегодня сражался с Аскольдом, — поддержала разговор Яна. — Достойный кандидат.

— Кандидат? На что? — спросила у сестры Алиса.

— На победу в утешительном финале, разумеется, — мгновенно ответила Яна.

Спустя две минуты на трибунах воцарилась тишина.

— Как-то даже жалко её, — глядя на поверженную девушку, лежащую без чувств в центре арены, тихо проговорила Алиса.

— Не нужно жалеть воина, который по собственной воле вышел на бой, — заметила Софья. — Стоит похвалить её за то, что так далеко продвинулась по турнирной сетке.

— И всё же отчасти я согласна с утверждением, что лучше проиграть в полуфинале и выиграть утешительный финал, чем выиграть в полуфинале и проиграть финал, — ответила Алиса.

Тем временем на арене Арвин отбил воинское приветствие поверженному противнику, а затем подняв вверх кулак, повернулся к трибунам.

— Смотрите, ведёт себя так, будто турнир выиграл, — не отводя взгляда от огромного экрана, произнесла Юля. — Уверен в себе, держится достойно и гордо. Похвальное самообладание и чувство собственного достоинства.

— Уверена, Юлия Евгеньевна, тот, кто выиграет этот турнир, будет держаться ещё достойнее, — чуть холоднее, чем следовало, сказала Софья Антоновна.

Спустя полторы минуты за мной пришёл Тихон.

— Аскольд, — тихо проговорила тётя, взяв меня за руку. — Я… не хочу, чтобы ты пострадал. Но я понимаю, насколько для тебя важна эта победа. Иди и добейся своей цели. А мы будем ждать тебя! И… нам не важен результат. Но очень хочется, чтобы ты выиграл.

— Спасибо, — я приобнял её за плечи.

— Аск, ты для нас путеводная звезда, знай это, — серьёзным тоном проговорил Глеб.

— Так что не это… не померкни! — вставил умное слово Боря.

Кивнув братьям, я повернулся к своим школьным друзьям.

— Талантливый человек, талантлив во всём, — улыбнулся Влад. — Раз уж ты обошёл Васю в учёбе, что, на мой взгляд, было практически нереальным, давай уже и турнир выиграй!

— Поддерживаю, — лаконично сказал Антохин.

— И я, — буркнула Маша Роднина.

— Спасибо, ребята, — отозвался я.

Все присутствующие сказали мне напутственные слова. Даже великая княгиня Тверская произнесла пару слов.

— Эта арена покорится «Алой Мудрости»? — тихо спросила Софья.

Я улыбнулся, вспомнив, что сказал ей в день открытия третьего этапа турнира.

— Конечно, Софья Антоновна. В этом году. Я ведь всегда выполняю свои обещания.

А ещё через шестнадцать минут я, надев абсолютно новый комплект традиционного боевого костюма, шёл по коридору подтрибунного помещения.

Наконец это день настал! Он уже принёс мне огромную радость — весть о том, что Арвин не сгинул в Аномалии, а переродился так же, как и я с Архуном. Но радостные события на этом не закончатся, я уверен.

— Дамы и Господа! Первый участник финального поединка всеимперского бойцовского турнира — чемпион Юго-Востока Москвы и главное открытие турнира этого года — Аскольд Игоревич Сидоров!

Выходя на арену, я улыбался трибунам. Поймав взглядом объектив камеры, с которой шла трансляция на широкие экраны, подмигнул. Остановился напротив трибун, на которой сидели мои родные и друзья и весело помахал им.

— И его соперник, второй финалист, чемпион Северного Петрограда, боярин Пётр Петрович Шереметев!

Невысокий, худощавый юноша с каштановыми волосами, спокойным шагом шёл с противоположной стороны и невозмутимо приветствовал трибуны. По нему и не скажешь, что перед тобой матёрый боец…

Он повернулся ко мне, и его скучающий взгляд изменился.

Хищник.

Не зря боярин Шереметев принял в род этого заделанного на стороне сыночка. Алиса рассказывала, что её родители — великие князь и княгиня Тверские присутствовали на приёме, который организовал Шереметев-старший, где публично провёл ритуал подтверждения крови. Моему сегодняшнему сопернику тогда было десять лет.

— Десять лет, Аскольд, — вспомнились мне слова Алисы, сказанные тогда. — Пятнадцать лет — нормальный возраст, чтобы засиять. А те, кто засиял раньше тринадцати, уже считаются самородками. Этого же приняли в род в десять. Глядя на его сегодняшние успехи, многие склоняются к мысли, что Шереметев-старший решил официально объявить бастарда «младшим сыном» после того, как узнал, что тот засиял. А ещё поговаривают, что если титул Генерал-губернатора Петрограда останется у Шереметевых, то может перейти именно Петру, а не кому-то из его полноправных братьев!

Да, мне предстоит сражаться с настоящим гением жи́вы.

Посмотрим, на что он способен!

— Три… Два… Один… — стонали трибуны.

— В бой!

Глава 29

Резко выставив перед собой руки с растопыренными пальцами, Пётр Шереметев создал мощный водяной вал. Красивая и мощная техника — волна высотой под четыре метра и шириной больше десяти.

Я попытался уйти из зоны поражения. Облачив ноги в сапоги из сверкающих золотых молний и «разжижая» воздух вокруг себя альтерой, я рванул в сторону, параллельно водяному валу.

Выбраться не удалось.

Когда я уже видел край могучей волны, вал стал ещё шире и быстрее.

Мощный поток ударил меня в бок. Я успел облачиться в стихийный доспех и выпустить ещё больше альтеры в облако, чтобы смягчить удар.

Но даже при этом я едва устоял на ногах. Чтобы не упасть, я отступил и развернулся, а водяная техника обошла меня с двух сторон.

Я оказался внутри огромного водяного пузыря. Форкх меня дери, дежавю. Такое уже случалось со мной на этой арене.

Вот только сейчас пузырь был больше и плотнее. И с каждым мгновеньем концентрация вражеской жи́вы внутри пузыря росла.

Двигаться становилось сложнее, и каждую секунду бесчисленное количество невидимых водяных иголок пыталось пробить мой покров. Силы в таких иголках практически нет, но они отвлекают, чтоб им! Шереметев пытается сбить мою концентрацию.

И вода в пузыре какая-то мутная! Сарнитские дебри, вообще ничего не видно! Дышать нечем!

Отвратная техника!

И настораживает, что Шереметев не спешит атаковать всерьёз. Вряд ли он рассчитывает меня просто утопить.

Пропустив через себя альтеру, я создал самое концентрированное облако, на какое только был способен. Растягивать его на весь водяной пузырь не стал, чтобы не терять в мощности.

А затем я резко выпустил в разные стороны молнии! Электричество и вода… Если бы, кроме меня, в пузыре оказался обычный человек без покрова жи́вы, то тут же умер. Но мне мои молнии не вредят. А Шереметев стоит в нескольких метрах от пузыря.

Моя атака разрушила сердцевину пузыря, тем самым нарушив целостность техники. Противник не смог её мгновенно восстановить, и вся вода водопадом хлынула на ковровое покрытие арены.

И в тот же момент в меня полетели огромные водяные колья! Вот почему Шереметев не атаковал раньше — пока я был внутри водяного пузыря, он создавал технику, способную нашпиговать меня, как иголки игольницу.

Не увернуться!

Ну и пусть. Облако альтеры работает на всю катушку!

Я выпустил сконцентрированную в груди жи́ву, обращая её в золотые молнии. Толстые могучие молнии врезались в водяные колья, разбивая их. Вода шипела, превращаясь в пар, на ковролин летели тысячи брызг!

Моя одежда и волосы уже стали мокрыми, а мышцы неприятно тянуло от использования альтеры на максимуме.

Но Шереметев так и не сдвинулся с места! Хорош! Да он точно Мастер. Может быть, он не самый сильный Мастер, с которым я сражался, но точно самый сильный школьник.

Если не брать в расчёт Арвина.

На моих ступнях вновь заискрились молнии. Я рванул вперёд на скорости недоступной Шереметеву.

Вот я поравнялся с ним…

Увернуться противник не успел. Да он и не пытался уворачиваться, вместо этого покрыв своё тело красивым стихийным доспехом. Детали брони отчётливо просматривались: шлем в виде львиной головы — гербового животного рода Шереметевых, нагрудник, на котором был выгравирован тот самый герб…

Ну точно Мастер — Наставники не могут создать настолько эффектный и плотный доспех.

Двойка в голову противнику!

Он закрылся, но я лишь обозначил удары, тут же приложив его правой ногой по голени.

Хах, отлично! Мой любимый финт, который я часто делаю «на автомате» не прошёл. Как и Арвин ранее, Пётр успел отвести ногу, и я ударил лишь воздух.

Шереметев определённо готовился к бою со мной. Приятно! Значит, не зазнаётся.

Продолжая движение, я полуоборотом ушёл за спину противнику и ударил локтем. Его скорости не хватило, чтобы увернуться полностью. Однако он смог довернуть корпус и встретить мой локоть блоком двух скрещенных рук.

— Оукх… — сдавленно прохрипел Шереметев. Парень попятился, а доспех на его правой руке полностью развеялся.

Я ударил концентрированной альтерой от души. Да, пробил доспех и покров, точно травмировал руку, но вроде бы не сломал.

Но Шереметев смог удержать контроль над покровом и остальным доспехом.

И тут же контратаковать.

Я почувствовал, как всё моё тело будто пронзило крохотными иголками. Эффект был схож с тем, что я ощутил внутри пузыря, но только раз в десять сильнее.

От неожиданности и удара по концентрации я потерял драгоценное мгновение, необходимое, чтобы развить успех.

А в следующий миг произошло два события. Во-первых, я понял, что именно атаковало меня — это была вода от техник Шереметева, впитавшаяся в мою одежду и намочившая мои короткие волосы.

А во-вторых, вокруг меня словно из ниоткуда появились высокие водяные деревья.

Целый лес.

* * *

— Сперва «Завершённый стихийный доспех», а теперь и «Лес погибели»! — восхищённо воскликнул полный мужчина-аристократ. — Юный боярин Шереметев продемонстрировал уже вторую Мастерскую технику. Как же я рад, что на него поставил.

— Бой ещё не закончился, — сквозь зубы процедил его сосед. — Сидоров только что сбил его доспех, и с «Лесом» справится.

— Ну согласись, Сань, Шереметев гораздо лучше обучен?

— Не спорю, но я надеюсь на победу Сидорова. Проклятье! — мужчина сжал кулаки, когда из водяных деревьев вырвались водяные звери и атаковали Аскольда Сидорова.

* * *

Со всех сторон доносились перешёптывания возбуждённых зрителей, восхищённых зрелищным поединком, но «группа поддержки» Аскольда старалась не обращать на них внимания.

— Давай, Аск, ты сможешь… — шипел Влад, напряжённо впившись пальцами рук в собственные колени.

Инна бросила на Белякова умилённый взгляд и ласково погладила его по руке.

— Сможет, непременно сможет, — пробормотала она, вновь повернувшись к широкому экрану.

А на экране Аскольд отбивался от атакующих его зверей. Удар ногой в голову водяному волку — и тварь разлетелась на брызги. Но уже в следующую секунду на Аскольда спикировал крупный водяной орёл.

И был уничтожен сияющей золотыми молниями перчаткой.

— Соня, сколько зверей «Леса Погибели» способен выдержать Наставник? — не оборачиваясь к подруге, быстро спросила Алиса.

— Семь зверей считаются непроходимым препятствием для среднего Наставника. Двенадцать для любого Наставника, — отчеканила Троекурова, думавшая о том же самом.

На арене Аскольд пробил классическую двойку в морду медведю, рванувшему на него. Зверь исчез. Но две лисы и рысь атаковали Сидорова со спины.

Он успел развернуться.

Удар!

— Это тринадцатая! — восхищённо выпалила Яна. — Аскольд только что вышел за рамки Наставников!

— Проклятье! — гневно воскликнула Троекурова, когда одна из водяных лис вцепилась Аскольду в бедро и на ковролин брызнула кровь.

— Аскольд… — тихо прошептала Марина Сидорова.

— Ничего, Марина Сергеевна, он справится… Обязательно справится… — всё ещё не сомневаясь в победе чемпиона «Алой Мудрости», произнесла Софья.

— Непременно, — холодно проговорила Юлия Ромодановская.

И даже когда два водяных волка повалили Аскольда на пол, вера этих людей не дрогнула.

Но их сердца сжались, когда на арене терзали дорогого им человека.

— Ничего… — прошептала Софья. — Деревья становятся все меньше и меньше… Скоро он не сможет поддерживать эту технику! И тогда никто не позавидует боярину Шереметеву.

* * *

Форкх меня дери, до чего же мощная техника! «Лес Погибели»… Техника, доступная Мастеру с любым атрибутом… Но вроде как довольно сложная к исполнению, требует высокого контроля и больших запасов жи́вы.

То есть слабый Мастер не может использовать весь её потенциал.

Четверо зверей набросились на меня, когда я оказался на ковролине. Я смог с ними разделаться, начал подниматься, но пришлось блокировать очередного водяного орла. И в этот момент мне в спину врезался водяной медведь.

Да Шереметев почти полноценный Мастер, чтоб ему икалось!

Своими водяными когтями медведь смог пробить мой покров, но я удержал концентрацию и полностью покров не потерял. Врезал наотмашь локтем с альтерой! И очередной медведь рассыпался водяными брызгами.

Но меня вновь атаковали…

Да сколько ж вас, а?!

Я бросил взгляд на деревья «Леса», теперь они были вдвое меньше, чем в самом начале.

Пока я отбивал выпад водяной лисы, волк вцепился в правое предплечье. А лось из воды врезался в меня рогами, и я вновь упал на ковролин.

Грёбанная вода! Если бы весь этот зоопарк был изо льда или камня, разрушать его альтерой было бы проще!

Голова пухнет от концентрации, тело ломит, ещё и раны кровоточат. Несерьёзно, но отвлекает — часть альтеры приходится тратить, чтобы драгоценная кровушка обильно не вытекала из меня вместе с моими силами.

Форкх подери, теперь водяной лев!

Ну всё, достал!

От моего тела по ковровому покрытию «Большой Кремлёвской Арены» пробежали золотые молнии. Звери замедлились — это аура коснулась Шереметева. А прикосновение моей ауры не может пройти бесследно ни для кого. Мой голос усиливает ауру, но даже если я молчу — эмоции, идущие от сердца наследника рода Александритов, находят отклик в сердцах других.

Я схватил водяного льва за шею. Молнии с моих пальцев перетекли в тело льва, и он лопнул, точно обычный мыльный пузырь.

Я выпрямился во весь рост, и всё моё тело покрыли золотые молнии. Пусть мой стихийный доспех и незакончен, пусть чётких элементов в нём нет — плевать.

Молнии позволяют мне двигаться быстрее. А альтера…

Я ужал и деформировал облако. Когда я сражался с сарнитом, я смог сжать облако настолько, что оно покрывало один лишь мой кулак. Во время тренировок мне не удалось освоить эту технику в полной мере — иногда она получалась, но чаще нет.

Однако пустить всю доступную мне альтеру в облако и сжать его так, чтобы оно покрыло моё тело — я смог.

И я сделал это, стоя на арене. Из-под моих ног продолжали разбегаться золотые молнии, замедляющие водяных зверей. А концентрированный тонкий слой видоизменённого облака, всего лишь на десять сантиметров растянувшийся от моего полного стихийного доспеха, невообразимо усиливал мои атаки жи́вы.

А точнее, ослаблял врага, попавшего в эти скромные десять сантиметров.

Удар! И водяной волк рассеялся.

Ещё удар! И от водяной лисицы не осталось и следа.

Сейчас я впервые сражаюсь с Мастером жи́вы один на один. В честном бою, когда оба противника готовы к поединку, когда оба сконцентрированы друг на друге. Когда посторонние атаки не отвлекают. Когда оба нацелены на победу и готовы сделать все ради неё.

И главное… когда с самого начала боя меня и Мастера разделяет расстояние, которое мне приходится преодолевать, полагаясь лишь на себя.

Ведь именно в ближнем бою моё преимущество.

* * *

— Что это за техника? — возбуждённо выпалила Яна. — Зачем он выпускает молнии из-под ног?

— Никогда такого не видела, — призналась Алиса, наблюдая, как Аскольд шаг за шагом приближается к своему противнику, по пути уничтожая водяных зверей. — Но… впечатляет!

— Да-а, выглядит мощно! — согласилась с ней сестра. — Это какая-то персональная техника? Аскольд явно сам её создал!

«Выглядит мощно? — подумала Софья. — Это не выглядит… Это ощущается! Как такое возможно?»

— Впечатляет! — выдохнул юный боярин Никита Морозов. — Марина Сергеевна, скажите, а кто из родителей Аскольда владел золотой молнией?

— Из его родителей? — удивлённо повторила тётушка. — Никто. Они не были осветлёнными.

Алиса и Софья удивлённо переглянулись.

— Должно быть, кто-то из дальних родственников? — Юлия Ромодановская озвучила то, что вертелось у всех на языке.

— Мой отец, дед Аскольда, был осветлённым, — кивнула женщина. — Но у него был другой… эм… тип. Огонь. Вроде бы по линии отца Аскольда и Бори тоже были осветлённые, но я не знаю с каким типом.

— Атрибутом, Марина Сергеевна, — мягко поправила её боярыня Морозова. — Это называется атрибут. Ох, посмотрите на арену!

Тем временем водяные деревья исчезли, превратившись в бесчисленное множество водяных зверей. И звери эти как по команде атаковали Аскольда.

— Шереметев пошёл ва-банк, — процедила Софья.

Сжав кулачки, она, как и все остальные зрители, неотрывно смотрела на арену.

Водяные звери облепили Аскольда, полностью скрыв чемпиона «Алой Мудрости».

— Давай… давай же! — тихо рычал Борис.

— Выбирайся, Аск! — закричал Глеб.

В руках облачённого в полный стихийный доспех Шереметева появилось водяное копьё. Вода в нём угрожающе вращалась, а через секунду доспех на спине боярина исчез.

— Скоро всё кончится, — с уверенностью заявила Яна. Она понимала, что сил поддерживать полный доспех у Шереметева не осталось, и он всё поставил на финальную атаку.

Сорвавшись с места, боярин пробежал несколько метров и вонзил копьё в замерший на одном месте огромный клубок из водяных зверей.

Трибуны притихли.

— Нет… не может быть… — в полной тишине голос Марины Сидоровой прозвучал невероятно тоскливо.

— Хах, похоже, моя ставка выиграла! — радостно воскликнул один из дворян, сидевших неподалёку и открыто болевший за Шереметева.

— Это ещё не конец!

— Он победит!

— Давай же Аскольд!

— Ну же!!!

Голоса людей из группы поддержки чемпиона «Алой Мудрости» слились в единый гул.

Именно в этот момент из-под шара почти что сросшихся друг с другом водяных зверей пробежала золотая молния. Сначала одна, потом вторая…И вот уже треть арены покрыта золотыми молниями.

Одна пронеслись по водяному копью и ударили в боярина Шереметева. Боярин отпустил копьё, хотел отступить…

Но разорвавшие водяной шар золотые руки устремились к нему и схватили за плечи.

А затем показалось сияющая золотом голова и торс.

Удар!

Притянув к себе Шереметева, Аскольд, что было мощи приложился лбом о морду льва — шлем боярина.

Водяные звери и остатки доспеха начали исчезать. Боярин попятился, а золотая фигура наконец-то полностью освободилась. Шагнула вперёд левой ногой, правая оторвалась от коврового покрытия арены, тело закружилось…

— Да!!! — взревели те, кто всей душой поддерживал Аскольда, когда его пятка врезалась в челюсть боярина и отправила Шереметева в полёт.

— Как в первый день в школе! — радостно воскликнула Яна.

Опустив вторую ногу на кавролин, Аскольд медленно поднял в небо кулак.

— … Три! Четыре!!! — судья, склонившись над лежащим без чувств Шереметевым, начал обратный отчёт.

Зрители присоединились к нему:

— Пять! Шесть!!! — не жалея голосовых связок, кричали те, кто поддерживал Сидорова.

— Ну же, вставай! — пытались докричаться до Шереметева его болельщики.

Но юный Мастер не слышал их голосов.

— Девять! Десять!!!

— УРА!!!!

— Победитель финального поединка и новый чемпион всеимперского бойцовского турнира среди учеников старших школ — Аскольд Игоревич Сидоров!!! — силясь перекричать трибуны, объявил судья в микрофон.

— Да! Он сделал это! — воскликнул Влад и на радостях обнял Инну. Но быстро вспомнил, где находится и отстранился.

— Соня, он справился! Справился! — а вот Алиса без стеснения обняла подругу.

— Да… справился… — тихо проговорила Троекурова. — Сдержал обещание.

— Вот видите, Марина Сергеевна, всё закончилось хорошо, — широко улыбаясь проговорила боярыня Морозова, обращаясь к тётушке Аскольда.

— Молодец, Аскольд! Славно потрудился! — выдала Яна и подмигнула Юле Ромодановской.

— Посмотрите, пожалуйста, на арену, — проговорил Вася Антохин.

— Сейчас будет традиционная речь, — поддержала его Маша Роднина.

И правда, Аскольд, взяв микрофон у судьи, повернулся к трибуне, на которой сидели те, кто сильнее других его поддерживал.

— Свою победу я хочу посвятить своим близким и друзьям. Спасибо, что всегда рядом и верите в меня. Также я хочу поблагодарить всех, кто меня поддерживал. Спасибо вам!

Аскольд отдал микрофон судье обратно и, обозначив поклон каждой трибуне, уверенной походкой направился в подтрибунное помещение.

— А он не меняется, — усмехнулся Влад.

И все, кто сидел рядом, были с ним согласны.

* * *

Канцлер Российской империи наблюдал за поединками из закрытой ложи вместе со своим старшим сыном.

— Он всё-таки победил, — глядя, как с арены гордо удаляется новоявленный чемпион, проговорил Михаил Александрович Годунов.

— Да, — задумчиво ответил его отец, канцлер. — Победил…

— Что ты об этом думаешь, пап?

— Необычные золотые молнии, огромные мощь и самомнение… Интересно, кто же такой этот Аскольд Сидоров? Аскольд…

— В будущем этот человек был бы нам весьма полезен, — серьёзным тоном изрёк наследник Годуновых.

— Хм… хорошо, что ты заговорил об этом, — улыбнулся Канцлер.

— Ты уже что-то придумал?

— Силки уже расставлены, Дима. Будем ждать, когда дичь попадётся. Это дело я доверю тебе.

— Будто у меня и без того дел мало, — усмехнулся наследник.

— Но ведь ты только что сам сказал, что думаешь о будущем. Империи и своём собственном. А теперь слушай меня…

Глава 30

Княжич Новочеркасский Артём Вениаминович Платов, в прошлой жизни известный как Арвин Первый Меч Империи Александритов, облаченный в парадный тёмно-синий костюм, в сопровождении одного из местных слуг поднялся за кулису «Кремлёвской концертной арены». Он, как и другие гости приёма, попал сюда, пройдя по крытой галерее-оранжерее, соединяющей две арены — концертную и бойцовскую.

Арвин огляделся. Его лучшего друга ещё не было здесь. Зато здесь были наряженные в национальные костюмы девицы-танцовщицы. Сам приём длился уже пятьдесят минут, а собравшихся в огромном зале гостей, которых из-за кулисы Арвин не видел, развлекали артисты.

Первый Меч Империи (скорее всего, уже «бывший») засмотрелся на фигуристую брюнетку. Будто почувствовав его взгляд, девушка обернулась. Глядя в её карие глаза, Арвин улыбнулся и послал танцовщице воздушный поцелуй.

Красавица смутилась.

Арвин подумал, что давно не полировал свой меч.

Хотя в этом мире меч, который княжичу удалось раздобыть, не особо ему нравился. Да и вообще «мечом» не считался, а назывался «саблей».

Танцовщицы вышли на сцену, и Арвин увидел ещё одного призёра турнира, который стоял за кулисой возле стены. Теперь, когда Арвин убедился, что Аскольд Сидоров — это Аскольд Александрит, придётся сконцентрироваться не только на тренировках, но и помогать принцу собирать команду.

— Приветствую, Пётр Петрович, — Арвин подошёл к хмурому Шереметеву. — Хочу отметить вашу силу, продемонстрированную во время турнира. Вы очень талантливы и, очевидно, не жалеете времени на тренировки. С такими задатками вы далеко пойдёте!

— Здравствуйте, ваше сиятельство, — боярин учтиво поклонился наследному княжичу. — Благодарю за вашу похвалу. Могу то же самое сказать и о вас. Но… кое-кто на этом турнире оказался талантливее меня. Опять, — проговорил он с отсутствующим взглядом.

— Это да, — благодушно хмыкнул Арвин, как будто не замечая мрачности собеседника. — Мы с вами проиграли одному и тому же человеку. Поверьте мне, империя ещё не раз услышит имя Аскольда.

— Рождённому простолюдинкой сложно сыскать славу и признание, — поморщился боярин.

«Прямой выпад? Нет, это финт», — подумал Арвин и решил уточнить:

— Вы ведь сейчас не об Аскольде говорите?

— Простите? — не понял Шереметьев, а затем хмуро усмехнулся. — Ваше сиятельство, должно быть, не в курсе моей истории.

— Нет, — честно признался Арвин. — Моя семья мало интересуется светской жизнью вне княжества, а сам я последнее время с головой ушёл в тренировки. О вас я знаю лишь то, что вы Мастер и, как мне кажется, славный малый. По мне, так это самое главное. Ну а то, что вы сын генерал-губернатора Петрограда все знают.

— Мне лестно слышать ваши слова, ваше сиятельство… — начал боярин, но княжич его перебил:

— Прошу вас, давайте просто по имени. Можете звать меня Артём.

— Эм… тогда и вы зовите меня Пётр, — кивнул Шереметев, задумался и снова помрачнел. — Но я закончу прошлую мысль. Я — «младший» сын своего отца.

— Ну и что, что у вас есть братья?

— Незаконнорождённый, — поморщился Пётр.

— Ах, в этом смысле… Не вижу здесь никакой проблемы. Тем более раз ваш отец официально называет вас сыном, — пожал плечами Арвин. — Он же приезжал на ваши бои?

— Да, — угрюмо проговорил Шереметев и стукнул кулаком по стене. — Он и сегодня здесь был! Сказал, что останется на награждение, если я выиграю. Но сейчас… он уже в аэропорту и летит домой.

— Мой отец вообще не прилетал, — спокойно произнёс Арвин. — Сегодня же праздник, и ему нужно выступить на городской площади в полночь. Полагаю, вашего батеньку тоже обременяют подобные обязанности.

— Обременяют… — скривился Пётр. — Но он мог бы задержаться. Ах… ладно, прошу вас, Артём, не будем больше об этом.

Арвин кивнул и обернулся, следуя неведомому предчувствию. И предчувствие его не обмануло — в этот момент слуга привёл за кулисы Аскольда в роскошном чёрном костюме. Неизменно зоркий взгляд наследного принца Империи Александритов сразу увидел лучшего друга.

Арвин, понимая, что в текущей обстановке его социальный статус выше всех присутствующих, улыбаясь громко произнёс:

— Аскольд Игоревич! Не присоединитесь к нашей беседе?

— Ваше сиятельство, — почтительно поклонился Аскольд, но в глазах его плескались лукавство и радость. Затем он повернулся к Шереметеву и серьёзным тоном поздоровался с ним: — Пётр Петрович. Господа, прошу не искать тайного смысла в моих словах, но я обязан сказать вам, что поединки с вами оказались сами сложными для меня на турнире. Я бесконечно счастлив, что повстречал таких умелых соперников.

— Признаю вашу силу, Аскольд Игоревич, и поздравляю с заслуженной победой, — сдержанно ответил Шереметев.

— Судари, давайте перейдём на имена, — с улыбкой проговорил княжич, поочерёдно взглянув на парней.

— Ничего не имею против, — вынужден был согласиться боярин с предложением наследного княжича.

— Я могу называть вас Артём? — Аскольд изобразил удивление.

— Если вам будет угодно, — добродушно улыбнулся Арвин. — Кстати, Аскольд. В будущем я хотел бы взять у вас реванш. Уверен, Пётр тоже от этого не откажется.

— Боюсь сие невозможно. Это мой последний турнир, — сухо сказал Шереметев.

— И что? — пожал плечами Арвин. — Можно ведь провести и дружеский спарринг. Бой с сильным соперником, чтобы отточить свои навыки — что ещё можно желать? А если соперник ещё и примерно твоего возраста — вообще прекрасно.

— Согласен с вами, — кивнул Аскольд. — Что может быть лучше для сильного бойца!

— Пожалуй, и я соглашусь, — сдался Шереметев.

— Значит, решено, судари? Организуем тренировочную спарринг-встречу? — подвёл итог Арвин.

— А ещё можем пригласить и других достойных бойцов турнира, — начал развивать успех Аскольд.

Арвин мысленно усмехнулся. Как приятно осознавать, что его друг, кажется, ни капли не изменился в этом мире. И, как и всегда, никогда не упустит своего.

— Отличное предложение! — тут же выпалил княжич.

— Пожалуй, — кивнул Шереметев.

— Судари, позвольте вопрос? Планируете ли вы задержаться в Москве? Завтра у меня открытие ночного клуба. Совершенно новый формат для нашей страны!

— Клуб? Нового формата? — округлил глаза Арвин. — Неужели это?..

— Да-а, — ехидно протянул Аскольд. — Заведение для настоящих мужчин, где можно смотреть и… — он многозначительно кивнул.

— Эх… увы, я должен утром вернуться в Новочеркасск…

— А я возвращаюсь в Петроград сразу после приёма, — сообщил Пётр.

— Что ж… очень жаль, — со вздохом сожаления проговорил Аскольд. — Тогда позвольте после церемонии познакомить вас с моими друзьями? Уверяю вас, собралась достойная компания.

— С радостью приму ваше приглашение! — ответил «второй пилот» Арвин.

— Благодарю за предложение, Аскольд, — искренне сказал боярин. Похоже, Шереметев знал, кто именно в друзьях у победителя турнира и был рад воспользоваться случаем.

— Кстати, судари, насчёт нашей будущей тренировочной встречи, — вновь взял слово Арвин. — Давайте обменяемся номерами?

* * *

— Дамы и Господа! Канцлер Российской Империи, глава Боярского рода Хранителей Годуновых, Господин Александр Борисович Годунов! — торжественно объявил ведущий.

На сцену из-за правой кулисы тяжелой походкой вышел невысокий широкоплечий мужчина с приметной чёрно-белой бородой, заплетённой в три тугие косы.

— Так и веет мощью… — с благоговейным трепетом прошептала Маша Роднина. Для девушки, рождённой в семье простолюдинов, воочию увидеть Канцлера — событие поистине из ряда вон выходящее. И она, и Вася смогли присутствовать на Кремлёвском приёме, потому что были официально включены в списки сопровождающих Аскольда.

Естественно, никто из высокородных гостей на них не обращал внимания.

— Да… — прошептал вслед за ней Василий Антохин.

— Соня, ты в порядке, — склонившись к уху подруги, спросила Алиса. Царица лицея яростно вцепилась в запястье Оболенской, едва увидела Канцлера.

— А? — прорычала Троекурова, но тут же опомнилась и отпустила руку подруги. — Прости.

— Дамы и Господа, рад приветствовать дорогих гостей в Кремле! — бас Канцлера, усиленный микрофоном, эхом отражался от стен огромной концертной арены. — Поздравляю всех нас с праздником зимнего солнцестояния! Земля завершила свой оборот вокруг Солнца! И с завтрашнего дня нас ждёт новый цикл жизни! И в этот день завершений определились победители всеимперского бойцовского турнира среди учеников старших школ! Поддержим их овациями.

Под шум рукоплесканий из-за левой кулисы вышли три молодых человека. Первым шёл тот, кто занял третье место. Княжич Новочеркасский держался уверенно, улыбался и махал рукой зрителям.

В это время ведущий, стоявший с краю сцены, представил юношу полным титулом. Когда же княжич остановился в центре сцены, из-за кулисы вышел боярин Шереметев. Он шёл с гордо поднятой головой, но выражение лица «второй год подряд второго» было хмурым.

— И наконец, наш чемпион! Главное открытие этого турнира — Аскольд Игоревич Сидоров! — объявил ведущий.

В глубине зала начали зарождаться аплодисменты, но внезапно стихли, когда на сцену ступил он. Аскольд шёл с таким достоинством, что каждому из зрителей становилось ясно — он Чемпион по праву.

И Чемпион прибыл за своей наградой.

И взгляд Чемпиона был устремлён лишь на Канцлера.

— М-м-м… Как же он хорош, — не сдержала восхищённого вздоха Алиса.

Но никто не посмотрел на неё осуждающе. Все были согласны с этим утверждением.

Аскольд прошёл мимо княжича, мимо боярина и встал ближе других к Канцлеру. После этого он обернулся к зрителям, приложил ладонь к сердцу и коротко поклонился.

Этот жест произвёл эффект взорвавшейся бомбы в просторном зале концертной арены.

«Как? Как он это делает? — в голове Софьи метались удивлённые мысли. — Сейчас он величием затмил даже Канцлера!»

Однако Годунов, не привыкший ко вторым ролям, не позволил зрителям надолго отвлечься от себя.

— Вот наши победители! — громогласно объявил Канцлер. — И они по праву получают свои награды! За третье место во всеимперском бойцовском турнире, его сиятельству княжичу Новочеркасскому даруется право без экзаменов поступить на Золотой курс «Кремлёвского военного университета». А также даруется на правах личной собственности усадьба на северо-востоке Москвы площадью в половину гектара. И напоминать об этом славном событии его сиятельству будет изящная статуэтка.

Под всеобщие аплодисменты один из слуг вынес на сцену золотого двуглавого орла, инкрустированного драгоценными камнями, высотой с локоть и вручил его княжичу.

— Пустой внутри, — в зрительном зале Маша не упустила возможности блеснуть знаниями перед соседями, — золото очень тяжёлый металл! Слуга не смог бы так легко нести орла, если бы он был цельный.

На сцене княжич Новочеркасский прижал драгоценную статуэтку к груди и проговорил:

— Благодарю, Александр Борисович! Это честь для меня! Спасибо всем, кто болел за меня и поддерживал!

— Ну в самом деле, он будто турнир выиграл, — прошептала Яна, усмехнувшись, и покосилась на Юлию.

— Когда уже Аскольд-то, — нетерпеливо зашипел Борис, за что получил лёгкий тычок от своей тётушки.

Тем временем Канцлер объявлял список призов для Шереметева. В общем-то, из материальных ценностей он получил то же самое, но в больших размерах. Но когда слуга выносил очередного золотого двуглавого орла, Канцлер неожиданно продолжил:

— В прошлом году Пётр Петрович уже получил право без экзаменов поступить на Золотой курс и даже претендовать на получение чина капитана по завершении курса! Учитывая это, мы решили суммировать две награды! Если Пётр Петрович воспользуется правом поступления на Золотой курс, то по завершении полуторагодичного курса обучения сразу получит чин капитана и право претендовать на получение чина майора.

— А он рад, — подметила Яна изменившееся выражение лица Шереметева.

— Ну, ещё бы, — проговорила её мать, княгиня Тверская. — Юноша, очевидно, и сам нацелен стать следующим генерал-губернатором Петрограда.

На сцене Шереметев принял золотого орла и произнёс благодарственную речь.

— Ну наконец-то! — выпалил Влад, когда Шереметьев замолчал.

— Сейчас будет главное событие вечера, — Инна была возбуждена не меньше Влада.

Канцлер перевёл свинцовый взгляд на Аскольда, зал притих.

— Аскольда Игоревича уже многие называют главным открытием турнира, — начал Годунов. — И с этим сложно спорить. Сорок семь лет представители непривилегированного сословия не побеждали во всеимперском бойцовском турнире. Но Аскольд Игоревич напомнил всем нам, что любой способен совершить великое деяние. Неважно, какого ты рода, главное упорство! Вот что нам продемонстрировал наш чемпион. И за это Аскольд Игоревич объявляется претендентом на вхождение в сословие аристократов!

Зрительный зал воспользовался паузой в речи Канцлера и начал рукоплескать.

— Претендентом? — огорчённо протянул Влад. — Я надеялся, что его объявят личным дворянином…

— Слишком просто было бы, — зло прошипела Софья.

— За победу во всеимперском турнире Аскольду Игоревичу даруется право без экзаменов поступить на Золотой курс «Кремлёвского военного университета». Вы не ослышались! Именно так! Но вы все знаете, что проходить этот курс достойны лишь избранные! А посему в случае, если Аскольд Игоревич решит воспользоваться этим правом, он сразу же станет личным дворянином! Более того, при успешном окончании Золотого курса, Аскольд Игоревич сразу же получит чин капитана и сможет претендовать на получение чина майора. Восславим его великое деяние!

— Это… это ведь важный чин? — неуверенно спросила Марина Сидорова у боярыни Морозовой.

— Да. И жалование достойное, — напряжённо ответила Екатерина Алексеевна. В общем шуме их голоса почти не были слышны.

— Также в качестве награды чемпиону даруется усадьба на северо-востоке Москвы площадью в полтора гектара. Земля по праву перейдёт в дар Аскольду Игоревичу, как только он станет аристократом, а пока до тех пор она предоставляется на условиях бесплатной и бессрочной аренды. Кроме всего выше перечисленного, Аскольд Игоревич получает в дар целебные артефакты и алхимические мази. И как главный символ своей победы — золотую фигуру в виде гербовой птицы Российской Империи.

— Восславим чемпиона!

* * *

— Аскольд Игоревич, позволите секундочку вашего внимания? — за кулисами меня остановил неприметный мужичок.

Я бросил взгляд на Арвина, тот скосил глаза в сторону зала, мол, позже встретимся там.

— Внимательно вас слушаю, — кивнул я.

— Меня зовут Захар Иванович Зуев, я член секретариата Александра Борисовича. Нашего почитаемого Канцлера.

Интересно… Подарки не закончились? А то корзинку с артефактами и мазями, да золотого орла высотой с руку забрали местные слуги, чтобы погрузить в машину «Алой Мудрости», на которой я приехал.

— У Александра Борисовича есть для вас небольшое предложение, — вкрадчиво продолжил секретарь. За кулисами, кроме нас двоих, никого уже не осталось.

— Внимательно вас слушаю, Захар Иванович, — повторил я.

— Хотя не столько предложение, сколько информация к размышлению, — улыбнулся мужичок. — Вы лучший ученик своего курса. И это в «Алой Мудрости», где, по общему мнению, очень сложно учиться. Возможно, вам не составит труда получить аттестат об окончании старшей школы всего за год.

— Сдать трёхлетнюю программу за один год? — уточнил я, догадываясь, куда клонит этот секретарь.

— Необязательно по стандартам «Алой Мудрости». Можно и по общеобразовательным. Главное, чтобы вы получили аттестат. А с ним вы уже этим летом сможете подать документы на Золотой курс «Кремлёвского военного университета». И уже этим летом стать личным дворянином.

— Заманчиво, — сказал я то, что секретарь хотел от меня услышать.

— Более того, если вы по завершении Золотого курса подпишете пятилетний контракт с Имперской армией, сразу же станете дворянином потомственным. Таково слово Александра Борисовича. Не спешите отвечать, подумайте. А ваши действия станут вашим ответом. До встречи, Аскольд Игоревич. Ещё раз с победой вас.

Нда… Я давно понял, что для древних родов успехи их отпрысков на турнире — дополнительная демонстрация силы и могущества рода. Не более того. Призы за участие в турнире личные, а победить могут не только наследники, у которых и так есть всё, что только пожелаешь. Скажем, займёт третье место племянник или младший сын какого-нибудь боярского рода. И вот у него уже есть своя собственная усадьба, в которой он позже поселится с женой и детьми, а также перспективы карьерного роста в армии, и некоторая сепарация от прямого влияния главы рода.

Лучшие бойцы должны служить империи в армии. Возможно, именно поэтому нам подарили дома в Москве, а не что-нибудь другое.

Примерно с такими мыслями я спустился из закулисья к своим родным и друзьям. Сколько радости я увидел на их лицах!

— Аскольд, поздравляю тебя! — бросилась мне на шею тётя. Она обнимала меня девять секунд, после чего опомнилась и отстранилась.

Ну да, мы ведь не виделись с тех пор, как я ушёл на финальный бой. После поединка с Шереметевым я отдыхал в своём блоке. Туда ко мне пришла целительница от Годуновых. Полагаю, мне оказали неслыханную честь, а может, и вполне обычную для чемпиона. Хорошо, что целительницы не видят объёма жи́вы в энергоканалах — этот вопрос я задавал не только Варваре — целительнице Оболенских, но и боярыне Морозовой, и даже Софье.

В общем, постарались поставить меня на ноги перед приёмом.

А Годуновская целительница оказалась ещё более вредной, чем Варвара. Но красивая… Факт.

— Аск, ты молодец! Ты сотворил чудо! — Борис был на седьмом небе от счастья.

— Благодаря тебе мы всё может верить в чудеса, — тихо сказал Глеб и одобрительно хлопнул меня по плечу.

— Аскольд, ты поразителен, — боярыня Морозова говорила сдержанно, но в её глазах горел победный огонь. Опытная женщина знает, как вести себя на светских приёмах, и не позволяет себе выражать чувства излишне открыто.

— Поздравляю с новым домом, — усмехнулся Влад, протянув мне руку для рукопожатия. — Эх, а у меня вот нет своего жилья в Москве. Нужно в следующем году турнир, что ли, выиграть.

— Не дождёшься, его выиграю я! — самоуверенно заявила Яна.

— Вы забываете, что и Аскольд Игоревич тоже будет учиться с вами в следующем году, — с полуулыбкой проговорила Троекурова.

— Ох… ну вот, и помечтать не дали, — наигранно вздохнул Беляков.

Эх, наконец-то завершилась первая половина первого этапа моего глобального плана. Чтобы первый этап считать полностью завершённым, нужно стать аристократом. И тогда с покупки земли в Сибири начнётся следующий этап…

Но если не брать в расчёт мой социальный статус, в каких-то направлениях я уже на третьем этапе. У меня есть друзья, принадлежащие к правящим родам четырёх княжеств. А благодаря нашей с Арвином спонтанной идее собрать звёзд турнира для совместной тренировки — моя «сеть» расширится. Обязательно позовём на тренировку княжича Астраханского. Сдаётся мне, при правильном подходе Урусов согласится.

Как и Шереметев.

Итого уже пять княжеств плюс Петроград.

Да, сыновья правителей, а уж тем более дочки — это, конечно, не сами правители, но точно не последние люди империи.

Я обвёл взглядом просторный зал. Многие из этих аристократов хотят поздравить меня с победой. Вот и первая «делегация» уже направилась в нашу сторону…

Из этих знакомств тоже может выйти толк.

* * *

После Кремлёвского приёма боярыня Морозова ехала домой, с комфортом расположившись на заднем сидении своей роскошной «выходной» машины. Сын, порядком уставший за этот долгий день, посапывал, привалившись к тёплому боку матери. Ничто не мешало Екатерине предаться свежим воспоминаниям о произошедшем на приёме.

— … Таким образом, после праздничных каникул я направлю все необходимые бумаги в комиссию по изменению сословия, — негромко, но уверенно сказал отец.

На миг Аскольд удивился, а затем спросил:

— Не станет ли это проблемой, Алексей Денисович?

Отец хмыкнул и ответил:

— Не станет. И хочется верить, что комиссия примет единственно верное решение. Достойное деяние вы совершили, уже являетесь претендентом, финансы, компании и теперь даже собственный дом у вас есть. Вы абсолютно готовы получить личное дворянство.

— Благодарю, Алексей Денисович, — с достоинством ответил Аскольд.

— Не стоит, молодой человек. Считайте, что я просто вернул долг.

Екатерине удалось познакомить отца и Аскольда, отцу удалось провести этот короткий разговор подальше от лишних ушей…

И всё же на душе скребли кошки.

Достав мобильный телефон, боярыня быстро нашла в записной книжке нужный контакт.

— Привет, пап. Ответь, пожалуйста, у тебя в самом деле не будет проблем?

Несколько секунд трубка молчала. А затем Екатерина услышала тяжёлый вздох.

— Катя, вы с этим парнем очень похожи. Неужели мать права?

— В чём? — не поняла Морозова.

— Она считает, что вы можете иногда проводить ночи вместе, — безапелляционно заявил Министр.

— Лёша! — на фоне раздался недовольный женский возглас, затем послышалось какое-то шебаршение, и Екатерина услышала голос матери: — Не слушай его, Катюш. В дела твои и твоего рода мы не лезем.

Боярыня Морозова протяжно выдохнула и серьёзным тоном проговорила:

— Папа, ответь на мой вопрос, пожалуйста. Канцлер явно дал понять, что хочет, чтобы Аскольд пошёл по военной стезе. Не обидится ли он на тебя, когда узнает, что ты хочешь сделать из Аскольда дворянина уже к концу марта?

И вновь в трубке повисла тишина.

— Нет, — через какое-то время сухо ответил Министр. — Канцлер знает. Более того, он дал добро. У нас с ним нормальные отношения, я не вижу причин, по которым он бы мог желать выставить меня в дурном свете, и заблокировать изменение сословия Аскольда Сидорова, которое я инициирую.

— Но тогда Аскольду незачем будет поступать в военный университет, — непонимающе произнесла Морозова. — Но…

— Катя, — перебил Министр. — В субботу у нас с Канцлером сложился разговор. О твоём Аскольде, как ты понимаешь. Я не знаю, сколько всего смогли накопать псы Канцлера, но не удивлюсь, если он знает всё о вашей тайной войне с Никонскими и о вкладе Аскольда в победу. Да он чуть ли не прямо меня спросил, правда ли Аскольд Сидоров причастен к раскрытию преступлений Никонских? А затем в лоб задал вопрос, собираюсь ли я сделать из него дворянина. Ты знаешь, я давно решил, если парень себя хорошо покажет на турнире, и если я своими глазами удостоверюсь, что он достоин стать аристократом, я сделаю это. Так я и сказал Канцлеру. Врать ему, себе дороже. И знаешь, что он ответил? «Сделайте это, Алексей Денисович. Поступайте так, как вам велит честь. И не обращайте внимание ни на что другое».

— Очень прямолинейно, — удивлённо произнесла Морозова.

— То-то и оно, — вздохнул её отец. — Я хотел отблагодарить спасителя своей дочери и внука. И того, благодаря кому мы сейчас распутываем громадный контрабандный клубок, получая с этого дивиденды. Но… Мне горько оттого, что мой поступок по чести стал ступенью в плане Канцлера.

— Пап, не говори так, — как можно теплее проговорила боярыня Морозова. — Уверяю тебя, Аскольд будет рад стать дворянином через три месяца. А ещё больше он обрадуется тому, что не придётся идти в армию. Он не из тех, кто будет жить по уставу.

— Может быть, ему всё-таки придётся это сделать, — сухо произнёс Министр. — Годуновы всегда добиваются того, чего желают.

— Уверяю тебя, в этот раз всё может сложиться вовсе не так, как хотят Годуновы, — усмехнулась Морозова.

От Автора! Уважаемые читатели, спасибо, что дочитали четвертый том цикла. Надеюсь, Вам очень понравилось=)

Пятый том здесь — https://author.today/work/159403 добавляйте в библиотеку для удобства отслеживания.

Некоторые действующие лица

Всего же население империи вместе со всеми семнадцатью княжествами (шесть из которых великие: Тверское, Казанское, Минское, +3) насчитывает около двухсот восьмидесяти миллионов человек.

Обычные княжества: Астраханское, Самарское, Выборгское, Новочеркасское (другие не показаны еще)

Великий Князь Тверской Андрей Михайлович Оболенский (Отец Алисы, Яны и еще 3х дочек)

Великая Княгиня Тверская Надежда Григорьевна Оболенская (мать)

Великая княжна Тверская Алиса Андреевна Оболенская (наследница рода, третьекурсница «Алой Мудрости», заместитель главы учсовета)

Великая княжна Тверская Яна Андреевна Оболенская (одноклассница Аскольда, вторая дочь князя)

Великий княжич Тверской Святослав Сергеевич Оболенский (племянник князя, кузен Алисы и Яны. Потенциальный жених Алисы. Пытался «засудить» Аскольда, за что отправился строить Омское метро. Последнее — шутка, для тех кто дочитал этот список до этого места.

Бывшая великая княжна Минская — Олеся Александровна Демидова (жена генерал-губернатора Московского)

Наследник князя Астраханского — Юрий Иванович Урусов (княжич Астраханский)

Ее сиятельство княжна Самарская Валентина Ивановна Заболоцкая (дочь Самарского князя, проиграла Аскольду)

Княжич Новочеркасский Артем Вениаминович Платов (aka «Арвин»)

Великая княжна Казанская. Юлия Евгеньевна Ромодановская (одноклассница Аскольда, племянница Екатерины Морозовой, внучка (по матери) Министра путей сообщения, дочь великого князя Казанского)

Великая княгиня Казанская Елизавета Алексеевна Ромодановская (мать Юлии, сестра Екатерины Морозовой (старшая) познакомилась с Аскольдом на балу в «Алой Мудрости»)

Младшая княжна Выборгская Софья Антоновна Троекурова (дочь князя Выборгского не от законной жены. Глава учсовета «Алой Мудрости»)

Возможно в дальнейшем, если будет нужно, список дополню.

Content

Элиан Тарс
Аномальный наследник. Том 4

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Некоторые действующие лица