Кристина Берндт

Устойчивость: как выработать иммунитет к стрессу, депрессии и выгоранию

Для Линн и Тессы,

двух сильных девочек

Resilienz Das Geheimnis der psychischen Widerstandskraft

Copyright © 2013 dtv Verlagsgesellschaft mbH & Co. KG, Munich/Germany

© Шамонова Д.Ю. перевод на русский язык, 2022

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

Введение

В XXI веке жизнь стала намного сложнее, чем была раньше. Несмотря на возросшее благосостояние, меньшую физическую нагрузку и всевозможные технические достижения, которые должны были бы облегчить нам жизнь, мы постоянно находимся под давлением. К работающим людям стали предъявлять очень высокие требования относительно скорости, профессионализма и точности. Если раньше на формулирование одного взвешенного делового письма можно было потратить неделю, то сегодня нам приходится извиняться, когда мы отвечаем на e-mail на следующий день после его получения. При этом начальство и клиенты безжалостно критикуют подобные письма, явно написанные в спешке. «Мы придерживаемся открытого стиля коммуникации» – так это называется в современном офисном мире. В то же самое время объем работы растет все больше и больше, как и страх ее потерять – тому способствует постоянно растущее число людей, сокращенных из-за ценового давления, которое сегодня действительно ощутимо во множестве секторов экономики. Если работать в подобном темпе у вас не получается, то вы начинаете бояться того, что вас могут уволить. А ставшие привычными в последние годы резкие изменения в курсе национальной валюты и экономические рецессии никак не способствуют уменьшению страха за собственное финансовое и психологическое состояние.

Однако возросшая нагрузка поджидает нас не только на рабочем месте. Отношения – и не какие-нибудь, а по-настоящему счастливые – входят в список того, чем должен обладать каждый, дабы заслужить общественное одобрение. При этом наши идеальные партнеры и работодатели должны быть еще и по-настоящему хорошими матерями и просто выдающимися отцами, которые растят своих детей не только в атмосфере любви, но и в атмосфере свободы, которая при этом сочетается с глубоко продуманным образовательным процессом, включающим в себя изучение языков, творческие и спортивные занятия, дабы максимально хорошо подготовить детей к будущей карьере в эпоху глобализации. А так как большие семьи – а значит, готовые протянуть руку помощи тети, дяди и бабушки с дедушками – стали большой редкостью, то и удовлетворить все эти требования едва ли представляется возможным.

Неудачи, критика и бесконечное самоедство стали неотъемлемой частью нашей повседневной жизни. Нередко это приводит к очень серьезным последствиям. Количество диагностированных психических расстройств достигло беспрецедентно высокого уровня. Кроме того, все чаще мы слышим о футболистах или поп-звездах, которые столкнулись с синдромом выгорания или депрессией, а ведь это те люди, которые на момент эмоционального срыва были чрезвычайно успешны в своей работе.

Сбежать от требований, которые к нам предъявляет современный мир, совсем не просто. Человек – существо социальное, а потому мы неизбежно перенимаем взгляды и представления людей, которые нас окружают. Удары судьбы и разочарования грозят даже тем, кто пытается найти уединение на альпийских пастбищах или же постигает дзен в буддийских монастырях. Уединение, конечно же, решит проблему давления, связанного с работой, но оно вряд ли поможет справиться с неудачами в личной жизни, тяжелыми болезнями или же потерей близкого человека. Проблемы – и между тем довольно серьезные – часто возникают у каждого из нас, и чаще всего случается это именно тогда, когда ты этого меньше всего ожидаешь.

Как было бы здорово, если бы мы просто могли покрыть нашу душу «мозолями». Этакой броней, которая бы защитила нас от бесконечных ударов, которые нам наносят едва ли выполнимые требования как личной, так и офисной жизни. Или же заручиться таким отношением к жизни, которое позволило бы нам с радостью смотреть прямо перед собой, а не с грустью отводить взгляд в сторону. Или же обладать такой уверенностью в себе, которая бы рикошетила большую часть летящей в нас критики и оставляла лишь то, что имеет в себе конструктивное начало.

Люди, которые умеют так относиться к жизни, действительно существуют. Как утес во время шторма, они всегда остаются непоколебимыми. Специалисты называют это загадочное умение психологической устойчивостью – это качество позволяет нам противостоять обществу, предъявляющему к нам завышенные требования, или же помогает вернуться к полноценной жизни тем, кому довелось столкнуться с депрессией.

В современной истории характерным примером является история молодой австрийки Наташи Кампуш. Когда десятилетняя Наташа возвращалась из школы домой, ее похитили и удерживали в заложниках в течение восьми лет (см. стр. 77). Когда у нее брали телевизионное интервью всего через две недели после побега, зрители обомлели. Они ожидали увидеть запуганную и беспомощную жертву, однако Наташа оказалась уверенной в себе и склонной к рефлексии девушкой. Вполне возможно, что ей просто хорошо удавалось скрывать душевные раны, но в подобной ситуации даже это требует больших ментальных усилий, и это определенно заслуживает восхищения. В любом случае, ее появление на телевидении позволило взглянуть на вопрос психологической устойчивости совершенно с новой стороны.

Психологическая устойчивость позволяет нам противостоять обществу, предъявляющему к нам завышенные требования, или же помогает вернуться к полноценной жизни тем, кому довелось столкнуться с депрессией.

Как это возможно, что одной молодой девушке удается переживать подобные мучения, в то время как другие теряют мужество перед лицом гораздо меньших жизненных неурядиц? Почему один предприниматель после банкротства своей компании тотчас загорается новой идеей, в то время как другой решает сдаться? Почему нелестный комментарий коллеги гложет кого-то три дня, в то время как кто-то другой едва ли обратит на него внимание? Почему некоторые люди после расставания ищут спасения в алкоголе, в то время как другие вскоре находят в жизни новый смысл?

Вопрос того, что же делает некоторых людей настолько сильными, является большой загадкой, над решением которой бьются психологи, профессоры и когнитивные нейробиологи. Довольно долго они пытались найти ответ лишь в глубинах человеческой души. Они исследовали, какие факторы влияют на развитие хронических бредовых расстройств, депрессии и панических атак, пока в конце 1990-х отдельные «отступники» не обратились к позитивной психологии. Теперь в центре их внимания находится наше поведение в моменты жизненных кризисов – ученые пытаются понять, какие именно стратегии и ресурсы самые сильные из нас используют в такие моменты.

В этой книге я бы хотела привести примеры того, какие именно навыки помогают нам преодолевать сложности. Я расскажу о последних научных исследованиях, чтобы объяснить, откуда вообще берется психологическая устойчивость. И конечно, я обращусь к примерам выдающейся жизнестойкости, чтобы помочь найти пути преодоления больших и маленьких кризисов тем, кому иногда не хватает врожденных умений. И хотя основы психологической стойкости закладываются совсем в раннем детстве, их все же можно приобрести и позднее. Нужно лишь знать как.

Вам нужны силы

На какое-то время лень и скука полностью испарились из нашей ориентированной на достижения жизни. «Я так сильно нервничаю» – эта фраза звучит так часто, что даже маленькие дети с охотой ее повторяют. Они чувствуют, что тот, кто ее произносит, почему-то заслуживает всеобщее уважение и признание. Однако мы постоянно игнорируем тот факт, что лень и скука помогают нам найти новые силы и делают нас более креативными. Тем не менее особым почетом в нашем обществе пользуются лишь те, кто успешен и в работе, и в любви, и в экзотических хобби.

Конечно, небольшой уровень стресса может быть полезен. Он увеличивает нашу работоспособность и помогает нам насладиться ощущением того, что мы добились отличных результатов, несмотря на большое давление. Однако постоянные чрезмерные требования, существующие сегодня во многих сферах нашей жизни, заставляют нас чувствовать себя по-настоящему плохо – и это негативное чувство уже не хочет никуда исчезать. Мы не можем достичь успеха, ведь требования настолько высоки, что им едва ли можно соответствовать. Тот, кто достаточно силен психологически, не воспринимает стресс как нечто негативное или же не позволяет ему себя сломить. Однако для тех, кто отличается меньшей психологической устойчивостью, постоянный фоновый стресс в итоге может стать причиной возникновения различных заболеваний.

Довольно часто психологические проблемы сперва находят свое отражение в совсем незаметных симптомах – у вас начинает побаливать спина или же немного «капризничает» живот. Если вы не обращаете на это внимания, то дальше последует психологический срыв. Сегодня психологическая устойчивость нужна не только топ-менеджерам, работающим в конкретных отраслях экономики, или же людям, которые столкнулись с тяжелыми ударами судьбы. Высокие требования сегодня предъявляются повсюду – с ними сталкиваются секретари, маленькие семьи, пары, а также те, кому приходится иметь дело с муками сердца, потерей работы, финансовыми проблемами, болезнями и скорбью от потери близких.

Часто нам просто не хватает энергии, чтобы одновременно справляться и с рабочими, и с личными проблемами. Депрессия и синдром выгорания уже давно перестали быть редкими заболеваниями. Именно их распространенность доказывает, что грань между силой и слабостью стала очень тонкой. Многие люди пытаются найти спасение в наркотиках и алкоголе, а потому они могут почувствовать себя комфортно и свободно лишь вечером в компании с бутылкой красного вина.

Чтобы уметь успешно отражать постоянные атаки на ваше психическое здоровье, необходимо обладать здоровой уверенностью в себе – а значит, хорошей самооценкой, – которая будет работать как пружина, или же вооружиться набором специальных полезных практик. В этой главе мы объясним, как различные внешние угрозы влияют на психическое здоровье, и расскажем о людях, которым удалось выйти из патовых ситуаций, в которых они оказались именно по вине подобных угроз.

Ежедневный стресс

«У меня ужасный стресс». Сегодня каждый из нас произносит эту фразу хотя бы раз в неделю, хотя еще 75 лет назад она бы не имела никакого смысла. Лишь в 1936 году австрийский врач Ганс Cелье придумал термин «стресс», так хорошо знакомый нам сегодня. «Я подарил новое слово всем существующим языкам», – произнес Cелье в конце своей жизни. К тому моменту он уже написал 1700 научных статей и 39 книг о феномене, который до этого никогда не был описан с научной точки зрения. Тем не менее стресс как явление существует аж со времен каменного века. В конце концов, люди всегда сталкивались со сложными и напряженными ситуациями, многие из которых пережить было куда сложнее, чем те трудности, с которыми мы сталкиваемся сегодня. Тот ужас, который охватывает тебя, когда ты безуспешно пытаешься найти хоть что-нибудь съедобное, вероятно, занимает более высокую строчку на шкале негативных чувств, чем беспокойства о возможном провале во время выступления перед большой аудиторией. А попытки убежать от нападающего на тебя саблезубого тигра однозначно вызовут больший стресс, чем опоздание на утреннее совещание.

Собственно говоря, стресс существует именно для того, чтобы в стрессовой ситуации нам удавалось действовать быстро и решительно, дабы не быть съеденными кем-то. Для этого у нас повышается артериальное давление, учащаются пульс и дыхание. Наш организм начинает вырабатывать гормон адреналин, который обеспечивает мозг и мускулы необходимой энергией. Тело готово ударить – или убежать. «Стресс помогает нам работать на довольно высоком уровне независимо от того, в каких условиях мы сейчас находимся», – объясняет биопсихолог Клеменс Киршбаум. Однако как только опасность исчезает, все эти реакции тела должны сразу же сойти на нет.

Сегодня стресс является частью нашей повседневной жизни. «По сути, бесконечные разговоры о том, что вы очень заняты и сильно перерабатываете, давно успели стать хорошим тоном», – говорит психолог Моника Буллингер. «Таким образом, в нашем обществе больше нет разницы между тем стимулирующим чувством, которое возникает, когда мы немного запыхались от количества стоящих перед нами задач, и постоянным негативным чувством, которое возникает оттого, что стрессовая реакция не завершается ощущением успеха от достижения цели. Кроме того, мы часто забываем о том, что подобный постоянный стресс представляет опасность для нашего здоровья».

Когда тело постоянно пребывает в боевой готовности, последствия довольно часто сперва ощутимы ментально: поглощенные стрессом люди ощущают психологический дискомфорт, их охватывает тревога и даже грусть. Другими реакциями могут быть раздражение, перепады настроения и категоричность. Те, кто страдает от хронического стресса, обычно вообще не могут почувствовать себя спокойно. А когда давление исчезает, они едва ли могут нормально существовать. Дело в том, что они просто-напросто разучились расслабляться. В связи с этим вскоре к психологическим проблемам добавятся и физические, которые у каждого человека будут проявляться по-своему. «У каждого своя ахиллесова пята», – говорит специалист по медицинской профилактике Кристоф Бамбергер. В итоге груз, лежащий у нас на душе, становится невыносимым. А потому у нас и возникают такие психические расстройства, как депрессия и все чаще диагностируемый синдром выгорания, который на самом деле является легкой формой депрессии.

Насколько высоким является уровень стресса во время длинного, ответственного и суетливого рабочего дня? Это очень индивидуально. Для кого-то может быть слишком сложно одновременно согласовывать две встречи, в то время как кто-то другой почувствует себя подавленно только при столкновении со значительными неприятностями. А третьему будет совершенно все равно и в тяжелых жизненных потрясениях.

То, как мы реагируем на давление и стресс, во многом зависит от психологической устойчивости, основы которой закладываются еще в детстве. На это также влияют личные качества, наше окружение и непосредственно воспитание. Однако существуют полезные стратегии, которые могут помочь нам справиться с каждодневным стрессом и, соответственно, усилить нашу способность легче переносить жизненные трудности и в будущем. К тому же психологи, изучающие человеческую личность, все чаще приходят к выводу, что наша натура гораздо более пластична, чем принято считать: люди вполне могут меняться! (см. стр. 237)

Профессиональные антистресс-коучи пытаются научить своих клиентов тому, что они называют «компетенциями по управлению стрессом». Участники тренингов должны научиться различать два типа стресса, с которыми они сталкиваются на повседневной основе – негативный и разрушительный стресс и конструктивный стресс, который помогает нам справляться со сложными ситуациями. Научившись отличать один вид стресса от другого, мы можем целенаправленно бороться лишь с тем стрессом, который нам действительно вреден (см. стр. 287).

В случае острого стресса незаменимыми являются техники, которые помогут вам быстро расслабиться. Многие коучи рекомендуют такие методы релаксации, как аутогенная тренировка или прогрессивная мышечная релаксация по Джекобсону. Другие полагаются на такие дальневосточные методы, как йога, различные техники медитации, к которым также относятся осознанность и упражнения на расслабления через движение – например, цигун и тайцзицюань.

А некоторые люди и вовсе находят свои собственные методы – например, длительные прогулки пешком или же обязательный ежедневный перерыв в 12 часов дня. Какой метод окажется самым эффективным, зависит не только от того, с какими проблемами вы столкнулись, но и от ваших личных предпочтений.

Сегодня стресс является частью нашей повседневной жизни. «По сути, бесконечные разговоры о том, что вы очень заняты и сильно перерабатываете, давно успели стать хорошим тоном», – говорит психолог Моника Буллингер.

В любом случае, основной целью всех этих практик является снижение кровяного давления, частоты пульса и активности мозговых волн, дабы помочь человеку почувствовать себя спокойно, удовлетворенно и расслабленно. Однако то, в каком порядке это должно произойти, зависит от того, какой практике вы следуете. Так, практики, ориентированные на физическое действие – например, метод прогрессивной мышечной релаксации по Джекобсону, – помогают снизить уровень стресса за счет работы с телом. Если вы хотите применить эту методику, вам следует целенаправленно напрягать и затем расслаблять определенные группы мышц. Сконцентрировавшись на этой задаче, вы сможете успокоить свой разум, так как размышления о трудностях грядущего рабочего дня отступят на второй план.

Аутогенная тренировка работает прямо противоположным образом: она работает с психологическим состоянием, дабы с его помощью изменить физическое состояние. Находящийся в стрессе человек должен сконцентрироваться на определенном перечне самовнушений – определенном наборе представлений, – который он будет медленно повторять в своих мыслях. «Я ощущаю тяжесть в руках и ногах, – заверит он сам себя, – у меня спокойное и ровное дыхание». Те, кто регулярно и добросовестно практикует самовнушение, в итоге действительно могут влиять на свое состояние с его помощью. Но как тогда думать о том, что вызывает у нас стресс?

Опасность состоит в том, что, как только мы вновь начинаем думать над незавершенными рабочими задачами, стресс тотчас возвращается. В этом случае за помощью следует обратиться к техникам осознанности (см. стр. 290). Они помогают нам по-новому взглянуть на нашу повседневную жизнь: то, что раньше раздражало и вызывало стресс, в итоге переоценивается и даже может перестать восприниматься как нечто неприятное. Эти техники также развивают наше понимание того, в каких случаях критические ситуации можно попытаться исправить, а в каких – следует оставить все как есть.

Один из ключевых навыков, которому специалисты по управлению стрессом пытаются научить своих клиентов, – это умение отличать важное от неважного. Оно включает в себя и возвращение к четкому разграничению между работой и отдыхом, которое раньше казалось нам чем-то само собой разумеющимся. В нашем мире смартфонов и планшетных компьютеров, где каждому из нас ежесекундно могут позвонить или же отправить электронное письмо, умение просто выключить электронные устройства на один вечер – это невероятно освобождающий и расслабляющий шаг. «Я сегодня побуду офлайн» – это как небольшой отпуск для вашей души. Нам всем необходимы периоды отдыха. Но многие из тех, кто находится под постоянным воздействием стресса, забыли об этом, а потому им нужно заново учиться тому, как хорошо иногда бывает просто отключиться от всего происходящего вокруг (см. стр. 295).

Во время выполнения антистрессовых практик не стоит быть излишне амбициозным: небольшое количество стресса на самом деле приносит пользу.

В конце концов, стресс – даже если он вызван атакующим вас саблезубым тигром – позволяет вам быть более энергичными и креативными. В нечто враждебное стресс превращается тогда, когда он длится слишком долго и уже не может быть устранен длительными периодами безделья, специальными упражнениями или практиками расслабления.

С той или иной формой стресса сегодня приходится иметь дело каждому, так как наша жизнь наполнена различными нервирующими факторами, избежать воздействия которых просто невозможно. Отношения могут быть разорваны, дети могут изрядно потрепать нервы, работодатель резко может переместить все свое производство за границу.

Потеря работы относится к одним из самых худших негативных событий, которые только могут произойти в нашей жизни. Ощущение собственной ненужности так сильно бьет по нашей самооценке, как едва ли способен ударить любой другой жизненный кризис. Психологи Микаэль Айд и Майке Луманн изучали этот вопрос детально. Большинство людей тяжело переживает потерю работы даже в том случае, если с ними это случилось во второй или же даже в третий раз. На протяжении многих десятилетий ученые считали, что люди могут примириться с любыми событиями, независимо от того, насколько сильно они изменили их привычную жизнь. Вскоре после выигрыша в лотерею или же несчастного случая, повлекшего за собой паралич нижних конечностей, респонденты одного известного исследования оценили свой уровень счастья ровно так же, как и до произошедшего события. «Однако людям удается приспосабливаться подобным образом далеко не всегда, – подчеркивают Айд и Луманн. – Время все же лечит не все раны».

Стресс – даже если он вызван атакующим вас саблезубым тигром – позволяет вам быть более энергичными и креативными.

Потеря работы словно бы обостряет наше восприятие. «Она ощущается как спираль, которая закручивается все сильнее и сильнее вглубь», – объясняет психолог Денис Гершторф. Эти три эксперта, как и многие другие, уже давно знают, что потеря работы не только понижает самооценку, но и разрушает социальные связи. Помимо этого, она часто является причиной обострения конфликтов с родственниками и друзьями в силу возникающих финансовых проблем. Участие во многих привычных активностях становится невозможным. «Именно по этим причинам нашему обществу срочно нужны специальные программы, которые помогут смягчить последствия от многократной потери работы», – считают Айд и Луманн. В конце концов, потеря работы давно перестала быть чем-то, что может случиться с нами лишь единожды.

Но стресс скрывается и там, где его не так-то и просто обнаружить. Например, даже жизнь в большом городе представляет собой опасность для нашего психического здоровья: жители мегаполисов гораздо чаще сталкиваются с психическими расстройствами, чем жители удаленной сельской местности – и это вопреки тому, что медицинское обслуживание в городах обычно лучше, чем за их пределами. Скорее всего подобные негативные последствия от жизни в большом городе вызваны сенсорной перегрузкой – или же перегрузкой органов чувств, – как и тем фактом, что в течение дня человеку приходится сталкиваться с гораздо бо́льшим количеством людей, чем ему хотелось бы. Человеческие лица очень интересны нашему мозгу, а потому он пытается внимательно рассмотреть как можно больше из них. Парадокс же состоит в том, что жизнь в относительно ограниченном пространстве с сотнями тысяч других людей побуждает в нас желание избегать этих самых людей. Видимо, именно по этой причине у жителей мегаполисов те области мозга, что отвечают за борьбу со стрессом и контроль эмоций, постоянно работают на полную мощьность. В итоге риск возникновения депрессии увеличивается на 39 %, а риск развития тревожного расстройства – на 21 %. И, как выяснили Флориан Ледербоген и Андреас Майер-Линденберг, вероятность развития шизофрении тем выше, чем больше город, в котором вы живете.

Оба психиатра также смогли доказать, что и сами жители больших городов в целом гораздо больше подвержены стрессу. Они провели эксперимент, в рамках которого поместили психически здоровых людей в аппарат МРТ и сильно ругали их, пока те пытались решить несколько сложных арифметических задач. Параллельно ученые наблюдали за тем, как мозг испытуемых реагировал на происходящее. В итоге налицо были все признаки стресса: у испытуемых участился пульс, поднялось артериальное давление, увеличилось содержание в крови кортизола, гормона стресса. Однако нервные клетки в мозговом центре страха – миндалевидном теле, также называемом амигдалой – вырабатывались тем активнее, чем больше был город, в котором жил испытуемый. Между тем активная роль амигдалы в развитии различных психических расстройств уже давно является доказанной. И хотя переезд в деревню и может улучшить ситуацию, однако вам потребуется несколько лет на то, чтобы повышенная мозговая активность постепенно пришла в норму.

Так что же тогда можно сделать? Неужели нужно запереться в монастыре, уехать в отдаленную деревню или отправиться на малообитаемый остров для того, чтобы избавиться от стресса? Неужели из-за страха увольнения нужно сразу же становиться самозанятым? Неужели нужно бесконечно заботиться о партнере, чтобы он никогда вас не бросил? Но все это лишь вновь создает стресс. Бесконечное количество альтернатив, которыми наполнена наша сегодняшняя жизнь, лишь мешает нам достигнуть благополучия. Сконцентрироваться на том, что вам действительно важно, и быть удовлетворенным тем, чего вы сумели достичь – одна из самых больших сложностей, которую только можно найти в мире, наполненном миллионами самых разных возможностей. «Понимать свои собственные приоритеты, жить в соответствии с ними и не позволять другим сводить себя с ума – вот что должно быть жизненным девизом», – считает психолог и исследователь методов профилактики стресса Фридрих Лезель.

Раньше большинство людей проводило юность в родительском доме или же родительской квартире и им никогда не приходилось оттуда переезжать. Когда же они впервые сменяли место своего жительства, очень часто они селились в непосредственной близости от своего предыдущего дома. Эти люди получали практическое образование в одном из нескольких предприятий, которые можно было найти недалеко от дома, или же учились в университете в ближайшем большом городе, а сразу после окончания учебы возвращались обратно в родной дом. Естественно, своих детей они отправляли учиться в ту же школу, которую когда-то закончили они сами.

Сегодня подобный умиротворенный образ жизни стал редкостью. Свобода выбора стала настолько большой, что она постепенно превратилась в принуждение. Современным людям постоянно приходится спрашивать себя, не стоит ли им воспользоваться одной из множества возможностей, что им предлагают: является ли сегодня правильным работать в одной и той же компании десять лет? Есть ли где-то там работа получше, которая к тому же еще и лучше оплачивается? Что делать с теми деньгами, что удалось сэкономить? Не лучше ли отдать ребенка в частную школу? Не пожалею ли я в конце своей жизни, что хотя бы какое-то время не пожил за границей? Настолько ли счастливый мой брак, как мне когда-то об этом мечталось? У меня много секса и достаточно ли он хорош? Жизнь, в которой настолько много свободы выбора, едва ли может быть спокойной.

Но побег бессмыслен. Вместо этого мы лучше укрепим наш дух.

Когда душе не хватает защитной амуниции

Этой женщиной восхищался каждый. У успешного архитектора, работавшего в крупной компании на севере Мюнхена, было трое маленьких детей. Одному было шесть лет, другому – три года, а третьему – год, когда мама вернулась к работе по 30 часов в неделю после небольшого декретного отпуска.

В офисе она всегда была в хорошем настроении, отличалась трудолюбием и уверенностью в своих действиях и всегда хорошо выглядела. Она с удовольствием рассказывала о том, какие навыки нужны для того, чтобы успешно совмещать устройство домашнего быта, семейную жизнь и напряженную работу. Этой женщиной действительно восхищался каждый. Так и было до тех пор, пока в один прекрасный день все не начали замечать, что она стала появляться в офисе все реже и реже. Как оказалось, у женщины случился нервный срыв. Ее отправили в больничный отпуск на полгода и госпитализировали. Врачи настаивали на том, что ей не стоит возвращаться домой к семье. Более того, мужу и детям тоже рекомендовали навещать женщину пореже. Ее лабораторные анализы были настолько плохи, что врачи настойчиво рекомендовали ей полностью дистанцироваться от всего и всех.

То, что вполне нормальные люди сегодня от себя требуют, порой едва ли является достижимым. Они хотят с легкостью сносить критические взгляды своих соседей и коллег, в то же время успешно удовлетворяя все запросы своих работодателей, партнеров, детей и, возможно даже, пожилых родителей. И они не просто хотят их удовлетворить, они хотят сделать все идеально, как если бы наша жизнь была голливудским фильмом. На нас очень сильно давит необходимость показывать высокие результаты – и многие, как и упомянутая мюнхенская архитектор, даже не замечают этого, пока в какой-то момент их организм не отказывается работать, сорвав стоп-кран.

Постоянная работа на пике производительности часто приводит к синдрому выгорания. Термин, который последнее время слышен везде и повсюду, был придуман нью-йоркским психотерапевтом Гербертом Фройденбергом в 1970-х годах. Фройденберг в основном анализировал психологическое состояние людей, занимавшихся социальной работой. Им было свойственно идеалистически относиться к своей работе и выполнять ее поначалу с полной самоотдачей. Однако спустя всего несколько лет они начинали чувствовать себя устало и подавленно, их энтузиазм испарялся, а физическое здоровье ухудшалось. Более того, многие были склонны относиться к своей когда-то любимой работе крайне цинично и безучастно.

Сегодня синдром выгорания встречается не только у работников социальной сферы – как утверждает Немецкое общество психиатрии, психотерапии, психосоматики и неврологии, в опасности находятся представители всех профессий. В группе риска также находятся матери и отцы-одиночки, а также те, кому необходимо ежедневно ухаживать за больными родственниками.

Фактом, однако, является и то, что сегодня этот диагноз ставят так часто, что это даже пугает. Хотя данных конкретно по Германии и не существует, опрос населения в Финляндии показал, что каждый четвертый взрослый гражданин этой страны сталкивается с легкими симптомами синдрома выгорания, в то время как три процента взрослого населения – с самыми серьезными патологиями. Справочники и научно-популярные издания на эту тему продаются как горячие пирожки. Многие люди воспринимают эту тему настолько серьезно именно потому, что они и сами испытывают симптомы, характерные для синдрома выгорания.

Это связано с тем, что работа сегодня требует от людей очень многого, а зачастую даже слишком многого. «Офисный мир должен концентрироваться на комфорте людей, а не только лишь на достижении целей по окупаемости», – такое требование единодушно выдвинули медики – участники Немецкого медицинского конгресса в 2012 году. Эти профессионалы ежедневно могут наблюдать за тем, как пациентов с подобными заболеваниями становится все больше и больше: порой они имеют исключительно психологическую природу – например, депрессия и тревожное расстройство, – однако в других случаях заболевание может зародиться как психическое, но в итоге найти свое выражение в физических симптомах. К подобным психосоматическим заболеваниям относятся не только шум в ушах (тиннитус) и боли в спине, известные многим, но и сердечно-сосудистые заболевания, которые на самом деле зачастую тоже обусловлены нашим психологическим состоянием.

Каждый второй трудоустроенный взрослый жалуется на большую нагрузку на работе. Согласно опросу о стрессе, проведенному немецким Федеральным институтом безопасности и гигиены труда, 52 % людей постоянно ощущают на себе сильное давление от количества рабочих встреч и требований по производительности. Кроме того, 44 % из 18 000 трудоустроенных участников опроса часто сталкиваются со стрессом тогда, когда им нужно сделать звонок или ответить на электронное письмо. Каждый третий признался, что ему приходилось пренебрегать перерывом на обед из-за слишком большого количества работы.

Часто побег удается осуществить с помощью небольшого желтого листка бумаги. Если справляться с давлением больше не получается, взять небольшой перерыв немцам помогает семейный врач (то же самое, что участковый терапевт в российской системе здравоохранения). Справка от врача обеспечивает хотя бы несколько дней отдыха: печать и подпись помогают оставить все рабочие обязанности позади себя, в то время как перед вами открываются часы, наполненные зияющей пустотой – внезапной свободой от бесконечного внешнего контроля. Даже если у вас нет температуры, все кости целы, да и пульс находится в норме, врачи все равно с легкостью заполняют все необходимые бумажки, потому что знают, что несколько дней на больничном могут стать настоящим глотком свежего воздуха для тех, кто задыхается от избыточного давления на работе. Некоторым подобная пауза может помочь вновь обрести душевные силы, необходимые для борьбы с повседневным безумием. Многие врачи называют такой больничный профилактикой психологических заболеваний – и она гораздо лучше настоящего лечения, с которым придется столкнуться тем, кто доведет себя до нервного срыва.

Однако подобный отпуск, ставший легитимным благодаря понимающим врачам, не особо помогает в тех случаях, когда стресс является постоянным, а условия работы – неизменными. Тогда подобные паузы помогают лишь тем, что способствуют замедлению развития синдрома выгорания.

Между тем некоторые компании все же сумели осознать, что в сложившейся системе нужно что-то менять. Крупнейшая британско-голландская компания по производству продуктов питания и моющих средств «Unilever» оценивает работу своих менеджеров по тому, как часто подчиненные им сотрудники не приходят в офис. «Конечно, большое количество больничных отпусков в команде не обязательно связано с плохим руководством», – говорит главный медицинский специалист компании Олаф Чарнецки. В конце концов, подобное зависит и от возраста, и от пола, и от общего состояния здоровья сотрудников. Однако бросается в глаза и от, что при некоторых руководителях – независимо от того, какой командой они управляют, – количество больничных отпусков неизменно остается на одном уровне. Когда такое случается, руководители компании специально проводят беседу с этими менеджерами.

Немецкое Федеральное министерство труда также ведет статистику того, как часто люди в стране уходят в больничный отпуск. Их данные указывают на то, что психические расстройства оказывают огромное воздействие на нашу продуктивность. Это происходит из-за того, что люди, страдающие подобными заболеваниями, часто уходят в продолжительный отпуск и даже попадают в больницы – как и упомянутая выше мюнхенская архитектор, – а потому и процесс возвращения к повседневной работе длится в итоге довольно долго. Европейский союз ежегодно тратит более 300 миллиардов евро на лечение заболеваний психики. И в дальнейшем эта сумма будет только расти.

По данным немецкого Министерства труда, в 2001 году 33,6 миллиона рабочих дней были пропущены сотрудниками по причине развития у них тех или иных психических расстройств. В 2011 году их было уже 59,2 миллиона. И это даже без учета психосоматических заболеваний. Если смотреть на все больничные, взятые в 2001 году в Германии, то тогда доля больничных, связанных с заболеваниями психики, составит всего 6,6 %. Однако уже к 2010 году это число выросло вдвое, до 13,1 %. Сегодня психические расстройства являются наиболее распространенной причиной досрочного выхода на пенсию по состоянию здоровья.

Недаром Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) назвала рабочий стресс «одной из самых серьезных опасностей XXI века».

Многие страны – члены ЕС уже ввели специальные законодательные нормы для защиты офисных работников от угрожающей их здоровью излишней психологической нагрузки и поставили эту опасность в один ряд с другими профессиональными рисками. Теперь постоянный стресс на работе считается настолько же опасным, как и работа с ядами или же работа в условиях излишнего шума и слишком яркого света. Однако Германия к этим странам – членам ЕС не относится.

«Сперва нашему обществу нужно переосмыслить нашу реальность, чтобы потом предложить конкретные изменения в виде политических поправок и законов, которые помогли бы нам создать гуманные и безопасные для здоровья условия труда», – говорится в заявлении, выпущенном Немецким медицинским конгрессом. Но вместо того, чтобы прислушаться к подобным призывам, политики чаще склонны не признавать или же вовсе отрицать существующую связь между утомительным трудом и возникновением заболеваний психики.

Коварство синдрома выгорания состоит в том, что он представляет собой постепенный процесс, который у каждого может протекать абсолютно по-своему. Если вы страдаете от болей в спине, не можете долго удерживать внимание, испытываете проблемы с пищеварением, ваше сердцебиение часто бывает учащенным, вы бываете забывчивы, сталкиваетесь с головными болями, тревогой или же расстройствами сна, то нет ничего удивительного в том, что в какой-то момент ваше тело может начать бунтовать против бесконечной эмоциональной перегрузки, постоянного ощущения подавленности, новых разочарований или же невозможности получить признание.

Проблема же состоит в том, что все эти симптомы могут быть вызваны чем-то абсолютно другим. Многим из нас сложно признаться самим себе в том, что мы требуем от себя слишком многого. А потому мы начинаем бороться против внутренней пустоты, которая рождается от ощущения бессмысленности всего происходящего и соответствующих внутренних терзаний, – мы полностью отдаемся рабочему процессу, увеличиваем число совещаний, довольствуемся сокращенными обеденными перерывами, можем проснуться по утрам лишь с помощью больших доз кофеина, а вечером можем заснуть лишь с помощью снотворного. Иногда мы прибегаем к помощи и более серьезных стимуляторов и даже наркотиков. Если никто не вмешивается в происходящее, спираль закручивается все сильнее и сильнее и будет продолжать закручиваться до тех пор, пока не достигнет своего предела.

Даже специалисты не всегда могут распознать, что происходит с их пациентами. Это связано с тем, что врачи-психиатры и психологи все еще не нашли единого и однозначного определения синдрома выгорания. Сам синдром выгорания, состояние тотального истощения, даже не считается самостоятельным диагнозом. В Международной классификации болезней десятого пересмотра (МКБ-10) он приведен в качестве симптома, который может сигнализировать о наличии одного из заболеваний из раздела «Проблемы, связанные с трудностями поддержания нормального образа жизни» (в МБК-11 синдром выгорания выделен в качестве самостоятельного заболевания). Более того, сегодня мы привыкли считать, что синдром выгорания не может быть связан с активным проявлением энтузиазма на рабочем месте, хотя в реальности даже люди с неиссякаемой увлеченностью собственным делом могут столкнуться с тотальным истощением.

Соответственно, врачи могут использовать термин «синдром выгорания» только в качестве дополнения к другому диагнозу. И на самом деле, чаще всего за синдромом действительно стоит что-то еще – в большинстве случаев легкая форма депрессии. Врачи, однако, часто не говорят об этом своим пациентам. Синдром выгорания, с их точки зрения, звучит лучше и современнее. Такой диагноз сразу словно бы дает понять, что его обладатель – человек активный и целеустремленный, который по-настоящему горел своим делом, пока у него не случился срыв. Человека с диагностированной депрессией же многие видят как жалкую и апатичную жертву, а потому, наверное, врачи и стараются приписывать своим молодым пациентам исключительно синдром выгорания: такой диагноз больные воспринимают легче.

Однако нужно проявлять осторожность, дабы не усугубить существующую депрессию, диагностируя лишь более «легкое» заболевание, предупреждает врач-психиатр и председатель Немецкого общества против депрессии Ульрих Хегерль. Потому что неправильное понимание существующего положения вещей может привести к неправильным стратегиям лечения – например, врач может выписать больничный лист, который поможет ненадолго сбежать от рабочей повседневности, которая часто и является причиной душевных страданий.

Однако если за чувством истощения скрывается не перегрузка на рабочем месте, а легкая форма депрессии, это едва ли можно будет назвать правильной стратегией. «Долгий сон или же многочасовые размышления в постели скорее лишь усугубляют депрессию», – предупреждает Хегерль. Многие клиники даже предлагают терапию принудительного бодрствования в качестве средства по борьбе с депрессией, во время которой пациенты должны покинуть свои постели на всю вторую половину ночи. Уходить в отпуск тоже не рекомендовано. «Депрессия отправится в отпуск вместе с вами», – объясняет Хегерль. Депрессию необходимо лечить – и только тогда то, что прежде вызывало стресс, начнет снова приносить радость.

«Здоровое питание, спорт, различные техники расслабления и новые стратегии по управлению временем помогают тем, кто испытывает сильный перегруз на работе, однако всего этого будет недостаточно при борьбе с депрессией, – объясняет директор больницы при Боннском университете Вольфганг Майер. – Здесь потребуется психологическая или даже медицинская помощь, дабы суметь достигнуть долгосрочных результатов».

Следует также учитывать тот факт, что людям, столкнувшимся с данными заболеваниями, помощь сегодня будет предложена максимально быстро – или же они могут сами обратиться за этой помощью. Заболевания психики постоянно освещаются в медиа и являются темой публичных дискуссий. Однако им так и не удалось избавиться от социальной стигмы, окружающей их. И это несмотря на то, что врачи постоянно работают в этом направлении, а многие пациенты отважно делятся своей историей борьбы с заболеваниями психики. Даже когда страдавший депрессией футболист Себастьян Драйслер, столкнувшаяся с синдромом выгорания публицистка и профессор, состоящая в браке с Анной Уилл, Мириам Меккель или же выгоревший музыкант Питер Плейт из группы Rosenstolz публично рассказывают о своих диагнозах, многие люди все равно продолжают считать, что подобные болезни очень сильно отличаются от, например, типичных для топ-менеджеров сердечных приступов, а потому их нужно держать в секрете. Даже федеральное правительство все еще относится к заболеваниям психики недостаточно серьезно.

В 2009 году немецкое Федеральное министерство образования и науки учредило ряд «Немецких центров по медицинским исследованиям». Они должны были добиться «прогресса в лечении распространенных в стране заболеваний», – сказала прошлый министр образования Аннетте Шаван, анонсируя программу. Однако все шесть центров, которые были открыты с того момента, посвящены исключительно физическим заболеваниям. Первыми были созданы Немецкий центр по исследованию диабета и Немецкий центр по исследованию нейродегенеративных заболеваний, к которым, например, относится болезнь Альцгеймера. Затем были созданы Немецкие центры по исследованию заболеваний сердечно-сосудистой системы, инфекционных заболеваний, болезней легких и, конечно же, по исследованию рака. О заболеваниях психической системы никто даже не заикнулся. И это притом что недавно проведенное широкомасштабное медицинское исследование, в рамках которого были проанализированы данные по 30 европейским странам, показало, что как минимум у каждого третьего европейца хотя бы раз в год возникают проблемы с душевным здоровьем. Выходит, заболевания психики уже давно стали широко распространенными, однако политики никак не пытаются бороться с таким положением вещей.

Согласно недавнему исследованию, проведенному международной командой ученых под руководством врача-психиатра Ханса-Ульриха Виттхена и психолога Франка Якоба, заболевания психики сокращают ожидаемую продолжительность жизни сильнее, чем все другие существующие заболевания. Кроме того, количество лет, которое потенциально может прожить человек, не страдающий серьезными заболеваниями, существенно сокращается, если у этого человека диагностируют психические расстройства.

Наиболее распространенными являются тревожные расстройства, от которых страдает (14 %) населения, за ними следует бессонница (7 %), депрессия (7 %), психосоматические заболевания (6 %) и, наконец, алкогольная и наркотическая зависимость (4 %). При этом женщины существенно чаще сталкиваются с депрессией, паническими атаками и мигренями, в то время как мужчинам чаще приходится бороться с алкоголизмом.

Несмотря на свою поразительно широкую распространенность, заболевания психики в целом сегодня встречаются настолько же часто, как и в предыдущие годы. Возрастают лишь показатели по депрессии в силу того, что, к ужасу исследователей, все больше и больше несовершеннолетних сталкиваются с этим заболеванием. «Среди молодых людей в возрасте до 18 лет депрессия сегодня диагностируется как минимум в пять раз чаще, чем это было раньше», – говорит Ханс-Ульрих Виттхен. Однако ученые не заметили никаких драматических изменений в частоте диагностирования других заболеваний психики. Лишь в период после Второй мировой войны число подобных диагнозов немного возросло, но затем оно довольно быстро вернулось к прежним показателям.

Тем не менее число выдаваемых больничных по причине психологических проблем, вероятнее всего, продолжит расти. Это будет происходить из-за того, что, по оценкам Виттхена и Якоби, в настоящий момент даже не каждый третий столкнувшийся с заболеваниями психики получает надлежащее лечение. Многие начинают терапию лишь спустя годы страданий. По мнению Виттхена, в этом и состоит главная трудность в борьбе за всеобщее психическое здоровье: люди попросту недостаточно осведомлены в этом вопросе.

Однако сегодня врачи все чаще диагностируют аффективные расстройства (расстройства настроения) у своих пациентов. Якоби подчеркивает, что двадцать лет назад терапевты в лучшем случае распознали бы это заболевание лишь у каждого второго пациента с диагностированной депрессией. Сегодня же они способны с легкостью распознать его в двух случаях из трех.

Вероятно, сегодня, в силу специфики офисной работы, людей с психологическими проблемами гораздо проще заметить. Это происходит из-за того, что со многими сложными рабочими задачами зачастую просто невозможно справиться, если ты страдаешь заболеванием психики. Легкая форма депрессии гораздо проще переносится, если вам нужно заниматься уборкой сена, и гораздо сложнее, если вам нужно побеседовать со сложным клиентом о предпочтительной маркетинговой стратегии. Кроме того, работа за сборочным конвейером отличается большей структурированностью и надежностью, нежели работа в сфере обслуживания или сфере искусств, где зачастую требуется проявлять бо́льшую мотивированность, креативность и гибкость. По этой причине люди, столкнувшиеся с заболеваниями психики, сегодня гораздо раньше замечают, что с ними что-то не так, так как у них перестает хватать сил на выполнение своей работы.

Заболевания психики постоянно освещаются в медиа и являются темой публичных дискуссий. Однако им так и не удалось избавиться от социальной стигмы, окружающей их.

Люди, столкнувшиеся с психосоматическими заболеваниями, – яркий пример того, как часто за физическими симптомами скрываются психологические проблемы, вызванные эмоциональной перегрузкой. Психосоматика как отдельное направление в медицине, занимающееся изучением физических проявлений заболеваний психики, существует всего 20 лет. Однако сегодня никто уже не сомневается в том, что психологические проблемы могут привести к ужасным физическим последствиям. Некоторые из таких проявлений по-настоящему шокируют: например, было установлено, что депрессия увеличивает риск потери костной массы.

Однако больше всего психологические страдания вредят сердцу. Это подтверждено многочисленными медицинскими исследованиями: например, риск столкнуться с сердечным приступом в два раза выше у тех, кто страдает от стресса на рабочем месте, в сравнении с теми, кто с подобным стрессом не сталкивается. Если же вы страдаете депрессией, то риск сердечного приступа или инсульта увеличивается в два раза. Ваше психическое здоровье также существенно влияет на ваши шансы на выздоровление. К примеру, согласно недавнему исследованию, проведенному учеными из Университета Южной Калифорнии, люди, перенесшие инсульт при диагностированной депрессии, в три раза чаще умирают от его последствий, в сравнении с теми, у кого нет диагностированных заболеваний психики.

Люди, столкнувшиеся с психосоматическими заболеваниями, – яркий пример того, как часто за физическими симптомами скрываются психологические проблемы, вызванные эмоциональной перегрузкой.

Ученые до сих пор не до конца понимают, как заболевания психики воздействуют на сердце и мозг. Однако тому существует множество возможных объяснений. Например, считается, что психологические проблемы оказывают прямое воздействие на биохимические процессы нашего организма: депрессия провоцирует высвобождение нейромедиаторов (вещества-посредники) в мозге, а также приводит к увеличению содержания различных маркеров воспаления в крови, таких как С-реактивный белок (СРБ), интерлейкин-1 или же интерлейкин-6, что, в свою очередь, увеличивает риск возникновения инсульта.

Однако влияние на организм может быть и более косвенным. Дело в том, что люди, которые страдают заболеваниями психической системы, очень часто перестают заботиться о своем здоровье. Им не хватает сил на то, чтобы регулярно заниматься спортом, следить за своим питанием или же попытаться бросить курить. Все это приводит к повышенному кровяному давлению и диабету, что, в свою очередь, повышает риск возникновения сердечных приступов и ишемических инфарктов.

«Важно уметь не только предотвратить нечто негативное, но и уметь удерживать фокус на чем-то позитивном», – подчеркивает Джулия Бойем из Гарвардского университета. Недавно она провела исследование, участие в котором приняли около 8000 лондонских чиновников. Ее работа является продолжением знаменитого исследования Уайтхолла о взаимосвязи между физическим здоровьем и социальной средой, начало которому было положено в 1967 году. Исследование Бойем показало, что здоровье сердца напрямую зависит от того, насколько счастлив тот или иной человек: соответственно, у удовлетворенных своей работой людей риск сердечного инфаркта был на 13 % ниже, чем у тех, кто ей удовлетворен не был. Более того, состояние сердца было тем лучше, чем выше был уровень удовлетворенности. «Однако уровень удовлетворенности работой был далеко не единственным фактором, который мы учитывали. Мы также учитывали удовлетворенность в личной жизни, хобби и уровне жизни», – объясняет Бойем. А потому при обсуждении профилактики сердечных приступов ученая рекомендует и врачам, и пациентам концентрироваться не только лишь на высоком кровяном давлении, лишнем весе или никотиновой зависимости, но и на важности душевного благополучия.

Однако, как мы уже упоминали выше, многое зависит и от того, с каким именно видом стресса вы сталкиваетесь: например, можно предположить, что работа президентом США должна быть сопряжена с убийственным уровнем стресса. Все мы могли видеть своими глазами, как Билл Клинтон и Барак Обама постепенно седели от изнурительной работы, с которой они столкнулись в Овальном кабинете. Однако американские президенты обычно серьезно не болеют. Продолжительность их жизни ничем не отличается от продолжительности жизни обычных граждан страны. Демограф Стюарт Джей Ольшански сравнил средний возраст смерти всех президентов США, начиная с Джорджа Вашингтона, со средним возрастом смерти обычного гражданина страны во время правления того или иного президента (разумеется, он не включил в свой анализ четырех убитых президентов). Оказалось, что средний возраст смерти американского президента составляет 73,0 года, а средний возраст смерти обычного гражданина – 73,3 года.

Кроме того, имея перед глазами многочисленные примеры знаменитостей, столкнувшихся с синдромом выгорания или же депрессией, можно было бы предположить, что люди, находящиеся в центре общественного внимания или же занимающие высокие должности, сильнее всего подвержены психологическим проблемам. «Однако выгорание – это вовсе не болезнь, распространенная только лишь среди менеджеров», – подчеркивает профессор психиатрии из Лейпцигского университета Ульрих Хегерль. Высокий уровень стресса связан вовсе не с бесконечными совещаниями, а с ощущением того, что вас попросту используют, а потому больше всех страдает тот, у кого едва ли есть возможность высказаться. Тот, у кого есть ощущение, что его босс попросту издевается над ним и контролирует каждое его действие; тот, кто не может даже озвучить собственные идеи; тот, кто не может позволить себе никакие финансовые потери. Следовательно, самыми сильными «триггерами» стресса являются те ситуации, на которые мы – независимо от того, кажется ли нам это или же является таковым в реальности – никак не можем повлиять.

Однако кое-что мы знаем наверняка, несмотря на все эти пугающие данные: далеко не у всех, кто сталкивается со стрессом, давлением на работе или тяжелыми жизненными кризисами, в итоге возникают физические или психические заболевания. Многие люди проходят через все испытания, оставаясь при этом полностью здоровыми (см. стр. 84) – и мы можем многому у них поучиться.

Тест: насколько велик уровень стресса в моей жизни?

В какой-то степени мы все подвержены стрессу. Но насколько его много в вашей жизни? Австрийский психолог Вернер Штангл, который к тому же является ассистирующим профессором института психологии и педагогики при университете Линца, тоже был очень заинтересован этим вопросом. Он разработал тест, который дает содержательный ответ на этот непростой вопрос. Кроме того, вы можете найти множество тестов, посвященных самоопределению, личностному развитию, формулированию желаний и целей, а также определению интересов, типов контроля и обучения на его веб-сайте[1].

А теперь перейдем к тесту на уровень стресса: ответьте на все 40 вопросов – и не оставьте ни один из них не отвеченным, иначе вы попросту не сможете правильно рассчитать результат теста! Отвечая на вопросы, старайтесь ориентироваться на текущее положение вещей в вашей жизни.

Подсчет результатов

За каждое «верно» вы получаете два балла, за каждое «частично верно» – один балл. Подсчитайте количество набранных баллов и оцените свой результат с помощью данной таблицы.

Люди и их личные кризисы

Сильные люди действительно существуют. Они способны проявить мужество даже тогда, когда теряют работу или же любимого человека, и даже когда сами остаются на волосок от смерти. В них есть таинственная внутренняя сила, которая помогает им не сдаваться, сопротивляться ударам судьбы и, возможно, даже помогает им оказаться в итоге в лучшем положении, чем раньше. Людям, отличающимся подобной выносливостью, обычно сложно объяснить, как именно им удается так преодолевать трудности. И лишь некоторые их высказывания помогают нам понять, как, в отличие от многих других людей, им удается найти надежду даже на самом дне жизни. Многие десятилетия ученые пытались разгадать секрет внутренней силы, свойственной этим людям, дабы поделиться им со всеми, кому бы он мог помочь. На основе единичных автобиографий и с помощью грамотно проведенных исследований психологи пытаются понять, какие именно личностные характеристики или же внешние факторы помогают оказавшимся в кризисных ситуациях людям найти в себе необходимое для их преодоления мужество.

Жизнь сталкивает каждого из нас со множеством проблем. Помимо прочего, многим из нас уготовлены и тяжелые удары судьбы. В представлении жителей стран Западного мира самыми страшными из них являются неудавшиеся романтические отношения, серьезные заболевания, потеря основного источника дохода, смерть близких, утрата дома, свободы или же потеря идентичности, которая может произойти из-за постоянного отсутствия признания на рабочем месте, из-за пережитого сексуального насилия или же серьезной автомобильной аварии. Во всех этих ситуациях людям нужно проявить необыкновенную эмоциональную стойкость, дабы не уйти на дно под их грузом. Подобная стойкость нужна каждому сотруднику большой компании, каждому любящему человеку и даже тому, кому обычно удается выйти сухим из воды.

В данной главе мы бы хотели привести реальные примеры того, как те или иные люди смогли справиться с самыми разными личными кризисами. Более того, мы покажем, как эти люди сами объясняют произошедшее с ними: они дадут свое собственное объяснение того, как именно им удалось справиться с ударом судьбы, который изначально мог показаться невыносимым; задавали ли они себе вопрос о том, смогут ли они вновь быть счастливыми после пережитого похищения, смерти собственного ребенка или же террористического акта, во время которого они с легкостью могли погибнуть; какие социальные условия или же личностные характеристики помогли им справиться с произошедшим.

Отдельная жизненная история, безусловно, всегда представляет собой субъективную точку зрения – и, рассказывая ее, человек зачастую просто пытается выговориться. Ведь каждый из нас справляется с ударами судьбы по-своему. Также немаловажным является то, какое именно несчастье настигло того или иного человека. Тот, кто смог оправиться после внезапной смерти близкого человека, не всегда был бы в состоянии так же легко пережить эпизод насилия по отношению к себе, полный паралич конечностей или же потерю работы.

Но несмотря на личностный и единичный характер рассказанных в этой главе историй, они все равно проливают свет на те человеческие качества, которыми отличаются сильные духом люди. Например, к ним относится как способность выстраивать крепкие отношения, так и уверенность в себе, интеллект, жизнерадостность, напористость, сила, понимание собственных нужд и потребностей, умение противостоять унынию и понимание того, что в этой жизни еще чего-то можно достичь. Помочь может и изначальная готовность к переменам – при необходимости даже к таким, которые поначалу едва ли покажутся приятными.

Чтобы успешно преодолеть жизненный кризис, вовсе не нужно обладать всеми этими характеристиками разом. Согласно приведенным в этой главе примерам, чаще всего хватает всего пары из них. Главное, чтобы на момент кризиса вы четко отдавали себе отчет в том, какими именно ресурсами вы располагаете – и как именно они могут помочь вам в момент горя и отчаяния. Такими ресурсами может стать семья, близкие друзья, социальное благополучие и все те человеческие качества, описанные выше.

Осиротевшая мать

Когда Дэннис заболел раком в возрасте трех лет, его мать едва ли могла подозревать, что судьба подготовила для нее еще более жесткое испытание. Ведь Дэннис умер не от рака. Операция, в результате которой у мальчика удалили пятисантиметровую опухоль головного мозга, прошла самым лучшим образом. «Опухоль удалили полностью. Казалось, что все движется в правильном направлении», – рассказывает его мама Уте Хеншайд, и ее голос звучит дружелюбно, жизнерадостно и звонко. Этот голос вряд ли расскажет вам о том, что ей пришлось пережить в течение тех нескольких месяцев после операции и до настоящего момента.

Поначалу казалось, что судьба обошлась с этой семьей хорошо. Вскоре после серьезной операции, которую Дэннис пережил в 1997 году, мальчик сам начал засовывать себе в рот соску, научился решать детские головоломки и ему не составляло труда самостоятельно включить мультики с помощью кассетного магнитофона. Когда после операции врачи вытащили из ребенка трубки и нечаянно сделали ему больно, у него даже хватило сил на то, чтобы начать ругаться: «Глупая мама!» – заверещал он. Родители были просто счастливы.

Однако вскоре судьба вновь отвернулась от этой семьи. В больничной палате было слишком темно. Маленькая лампа на прикроватной тумбочке Дэнниса уже несколько дней как не работала. Однако медсестры не хотели включать основное освещение, дабы не мешать ребенку спать. «Включите все-таки свет», – сказала мать, когда медсестра заглянула ночью в палату, чтобы проверить состояние Дэнниса. Почему-то – возможно, из-за нехорошего предчувствия – матери не понравилось, что медсестра возилась вокруг ребенка в темноте. Но медсестра не включила свет. Вместо этого она совершила роковую ошибку.

На прикроватной тумбочке Дэнниса два медицинских препарата лежали слишком близко друг к другу. Как легко было ошибиться – и еще легче в комнате с выключенным светом. Случилось страшное: вместо прописанного антибиотика медсестра ввела в вену мальчика раствор калия. Минерал слишком быстро попал в организм ребенка – он двигался со скоростью восемьдесят миллилитров в час, вместо положенных трех. Когда в Соединенных Штатах приводят в исполнение смертную казнь, заключенные не получают и половины того количества калия, которое ввели Дэннису.

Сердце Дэнниса неминуемо перестало биться. У мальчика не было пульса в течение невыносимо долгих 48 минут, что вызвало гипоксию (кислородное голодание) мозга. Врачам все же удалось реанимировать трехлетнего ребенка. Но мальчик так больше никогда и не пришел в сознание. При этом его тело неоднократно сотрясали судороги, и это выглядело так, словно бы мальчику приходилось испытывать невыносимую боль. Он не мог кричать, но его маленькое тело выгибалось дугой и металось из стороны в сторону. «Мы боялись, что его просто разорвет от боли», – рассказывает его мама.

По словам Уте Хеншайд, вскоре «страшная правда стала ясна всем». Врачи провели магнитно-резонансную томографию мозга Дэнниса, которая однозначно показала, что маленький мальчик впал в вегетативное состояние. Вероятность того, что он когда-нибудь смог бы вновь прийти в сознание, была крайне мала в силу того, насколько обширными были повреждения его головного мозга.

«Мы только-только вошли в палату к Дэннису, как тут дверь распахнулась вновь. Вовнутрь вошел главврач в сопровождении множества людей, – вспоминает Уте Хеншайд. – Он подошел ко мне вплотную и взглянул мне прямо в глаза: «Дэннис больше никогда не сможет сидеть. Он больше никогда не сможет разговаривать. Он больше никогда не сможет ходить. Выписывайте его из больницы и дайте ему провести его последние дни дома», – сказал главврач. Его слова, произнесенные на франкфуртском диалекте, словно плетью обрушились на меня и моего мужа Юргена. Это прозвучало как смертный приговор, после которого наш путь лежал лишь на эшафот», – говорит Уте Хеншайд, вспоминая слова врача, которые привели ее в полнейший ужас.

В итоге Уте и Юрген Хеншайд сделали именно то, что им рекомендовал едва ли вызывающий симпатию главврач. Они забрали Дэнниса домой, в Зильт. Именно там, спустя всего несколько месяцев, маленький мальчик умер посреди ночи, лежа в своей постели. И лишь в этот момент искаженное болью лицо ребенка наконец обрело расслабленный вид.

Между тем с момента смерти Дэнниса прошло уже 16 лет. Сегодня он уже был бы совершеннолетним. Его мама выглядит счастливой, легкой, жизнерадостной и наполненной жизненной силой – даже в те моменты, когда она рассказывает о страшных событиях 1997 года. Со стороны это даже может показаться странным. Как кто-то, кого настиг подобный удар судьбы, может оставить свою скорбь в прошлом?

Уте Хеншайд своим примером доказывает, что это возможно: «Вы сможете вновь быть счастливыми!» Для нее именно это стало важнейшим уроком, который необходимо вынести каждому из подобных ударов судьбы.

«И хотя в это трудно поверить тем, кто в данный момент пребывает в состоянии глубочайшего отчаяния, однажды вы действительно снова сможете быть счастливы – независимо от того, насколько тяжелым был тот удар судьбы, который вам довелось пережить», – уверяет 58-летняя женщина.

Сама Уте Хеншайд тоже бы не поверила в это. Смерть ребенка в результате врачебной ошибки полностью опустошила некогда излучающую жизнерадостность женщину. «Вся семья была охвачена горем», – рассказывает она. Дэннис был единственным сыном, который появился на свет после трех девочек, возраст которых на сегодняшний день разнится от 22 до 34 лет. Они были настоящей «калифорнийской семьей», как их однажды назвал ТВ-священник Юрген Флиге. Ничто не могло сломить их, эту сияющую, светловолосую, загорелую семью серферов. Отец, который на тот момент являлся серфером мирового класса, однажды даже пережил неудачный прыжок в Северном море, в результате которого он сломал два шейных позвонка, хотя вполне бы мог и погибнуть. Однако теперь удача словно бы отвернулась от семьи Хеншайд. Бывали дни, когда они были в силах лишь плакать. И в один из таких дней Юрген Хеншайд принял очень важное решение. «В самый тяжелый момент, – рассказывает Уте Хеншайд, – когда мы вместе со свекровью лежали на полу ванной в нашем доме в Зильте, Юрген сказал эти слова: “Мы хотим вновь обрести счастье!”».

Сначала Уте Хеншайд отреагировала на эти слова с раздражением. В конце концов, она только что потеряла своего ребенка. Но вскоре она поняла, что продолжать в том же духе нельзя, ведь ее скорбь едва ли приносит кому-либо пользу. «Мы решили, что наша скорбь должна остаться в прошлом. Мы решили, что хотим замечать лишь только хорошее в нашей жизни», – рассказывает она. Семья открыла магазин серферского снаряжения в Фуэртоментуре, где они сами всегда проводили свои зимние каникулы. По утрам Юрген уходил в свою мастерскую, где он собственными руками мастерил высококачественные доски для серфинга. За женщинами оставался креативный аспект работы: они раскрашивали доски, порой даже организовывая их в отдельные коллекции.

Главное, чтобы на момент кризиса вы четко отдавали себе отчет в том, какими именно ресурсами вы располагаете – и как именно они могут помочь вам в момент горя и отчаяния. Такими ресурсами может стать семья, близкие друзья, социальное благополучие и все те человеческие качества, описанные выше.

Все члены семьи сознательно старались концентрироваться лишь на позитивных аспектах собственной жизни. К ним относились как близость моря и красивые солнечные закаты, так и победы дочерей на серьезных соревнованиях по серфингу, в которых они теперь активно участвовали. Или же ощущение счастья, которое возникает, когда вы совершаете свою утреннюю пробежку по берегу моря. «Однако мы эгоистично избегали разговоров о проблемах в жизни наших друзей и даже не смотрели вечерние новости, – рассказывает мать. – Это помогло нам вновь воспрянуть духом».

Когда семья сознательно перестала концентрироваться на негативных составляющих жизни, она вдруг снова начала ощущать положительный эффект. Тут очень помогла сплоченность семьи, так как она придавала им нужные силы и помогала ощущать себя в безопасности: «Мы – самый настоящий клан!» Еще в больнице медсестры удивлялись тому, насколько жизнерадостной может быть семья, в которой ребенок болеет раком. Они восхищались тем, как члены семьи постоянно обнимались и старались заряжать друг друга хорошим настроением. «Нужно уметь приспосабливаться к новой жизненной ситуации и постараться взять от нее только самое лучшее», – говорила тогда Уте Хеншайд.

В итоге Уте Хеншайд даже удалось накопить в себе такое количество жизненной энергии, что она вновь была готова вступить в болезненную борьбу: хотя она уже и не могла ничего сделать для своего сына, она все же могла добиться того, чтобы его преждевременная смерть не стала напрасной. Она хотела уберечь других людей от подобной участи, повысив осведомленность общества относительно врачебных ошибок и их последствий и обеспечив создание больничного регистра подобных ошибок, чтобы в будущем катастрофу можно было своевременно предотвратить. По этой причине Хеншайды годами вели судебные тяжбы против Франкфуртской университетской больницы, которая всеми силами пыталась скрыть факт врачебной ошибки. Это напоминало настоящий криминальный триллер, в котором были и пропавшие документы, и запуганные свидетели, и предвзятый судья. Безжалостные врачи пытались убедить Хеншайдов в том, что смерть их ребенка была вызвана его раковой опухолью, а не случайно введенной ампулой калия.

Уте и Юрген Хеншайд боролись за правду семь лет. Уте Хеншайд даже написала книгу обо всем произошедшем («Трое детей и ангел»). В конце концов суд признал, что Дэннис умер в результате врачебной халатности. По сей день мать не испытывает ни к кому ненависти – даже к той медсестре, которую она уже успела простить много лет назад. «Медсестры, врач и профессура зачастую всеми силами пытались нам помочь и за это мы бесконечно им благодарны, – пишет она в предисловии к своей книге. – Единственное, с чем мы пытаемся бороться, – это попытки сокрытия случаев врачебной халатности, с которыми мы столкнулись после смерти нашего сына Дэнниса». В качестве моральной компенсации семья получила 40000 евро. Вся сумма была пожертвована на благотворительность – половину получило отделение онкологии Франкфуртской университетской больницы, где и произошли те трагические события. «Важно уметь примириться с прошлым – а значит, простить связанных с ним людей и перестать роптать на судьбу», – говорит мать.

«Ваш мозг не способен полностью переработать произошедшее, а потому оно навсегда останется с вами, но ваше отношение к нему неминуемо будет меняться, – объясняет Уте Хеншайд безо всякой горечи. – Однако каждый, кому удается пережить подобное, в итоге обретает настоящее жизнелюбие и может проще реагировать на повседневные неурядицы. Теперь мы точно знаем, что можем пережить многое, различные и тяжелые события нашей жизни нас не сломят. Это все придает нам силы».

Она говорит, что каждому, кто столкнулся с подобным ударом судьбы, она может посоветовать «лишь принять такое же решение, какое приняли мы тогда – это очень радикальное и даже возмутительное решение». Получается, чтобы пережить кризис, нужно обладать силой воли. «Это все у нас в голове. Нужно дать понять самому себе, что вы готовы пережить этот кризис». В этом может помочь и решение начать новый жизненный этап. Например, Уте Хеншайд буквально только что узнала нечто новое о самой себе: «Я стала моделью в категории “старше 50 лет”. Это так здорово, когда ты занимаешься чем-то настолько банальным, красивым, простым и забавным. И я также знаю, что у меня есть на это право».

Самоэксплуататор

Его возвращение произошло так же стремительно, как и его внезапное исчезновение. В конце сентября 2011 года главный тренер футбольного клуба «Schalke 04» (Шальке 04) объявил, что ему нужно оставить свой пост. Один из самых жестких представителей одной из самых жестких индустрий признался, что он выгорел, потерял аппетит, практически перестал есть и начал испытывать проблемы со сном. «Я больше не могу достигнуть того уровня энергии, который помогал мне наделять команду необходимыми для победы силами», – сказал тогда Рангник.

Уже в июне 2012-го, то есть всего девять месяцев спустя, коренной шваб[2] вернулся к работе. Он стал спортивным директором двух футбольных клубов – многократного чемпиона австрийского чемпионата «Red Bull Salzburg» (Ред Булл Зальцбург) и входящего в тот же спортивный холдинг клуба четвертого дивизиона Бундеслиги «RB Leipzig» (РБ Лейпциг). «Это начало новой эры, – сказал он, приступая к новой работе. – Я вновь горю своим делом, и я давно не чувствовал себя настолько хорошо».

Рангник всегда производил впечатление человека, до краев наполненного энергией. Он вошел в историю Бундеслиги под прозвищем «профессор», потому что в 1998 году, когда он только лишь начинал свою карьеру в качестве успешного молодого тренера клуба «SSV Ulm» (Ульм 1846), он полностью исписал грифельную доску, пытаясь объяснить основные принципы футбольной теории в эфире телеканала «ZDF». Он рассказывал про важность зональной опеки и принципах защиты в схеме 4-4-2, чтобы объяснить, почему в современном футболе позиции свободного защитника быть не должно. Он выглядел таким сосредоточенным, таким вдумчивым, но в то же самое время словно бы находящимся на грани помешательства, а потому уже тогда было понятно – этот человек отдаст всего себя своим профессиональным целям и задачам, даже если ценой тому будет его собственное счастье.

Довольно скоро подобная самоэксплуатация дала свои плоды: Рангник добился успеха. Он стал одним из самых выдающихся тренеров в истории Бундеслиги. Он был первым немецким тренером, которому удалось вывести клуб третьего дивизиона – «TSG 1899 Hoffenheim» (Хоффенхайм 1899) – на первую строчку турнирной таблицы клубов первого дивизиона. Рангник требовал полной отдачи не только от своих игроков. Он был известен тем, что и сам всегда работал на грани своих возможностей, отличаясь перфекционизмом и радикально принципиальным отношением к своей работе. При этом он тратил довольно много энергии на то, что другие бы сочли абсолютно незначительными мелочами. Например, он сделал бронирование гостиничных номеров для команды частью своих тренерских обязанностей. Он едва ли мог перестать думать о своей работе даже в свободное от нее время, вспоминают его коллеги. «Порой я могу работать до полного изнурения, – признавал Рангник много лет назад. – Если я чувствую себя расслабленно, мне становится некомфортно!»

Он никогда не стыдился своих амбиций. Он любил рассказывать историю из своего детства о том, как он со всей дури швырнул игрушечную машинку после того, как проиграл своему дедушке в какой-то игре – и швырнул он ее ровно в тот момент, когда тот попросил его не расстраиваться. Ему тяжело было примиряться с поражениями – гораздо тяжелее, чем любому другому представителю конкурентного футбольного мира. «Ральф – это именно тот человек, который всегда выкладывается на двести процентов, дабы достигнуть наилучшего результата. И, как мы все знаем, он ожидает такого же отношения к делу от окружающих его людей», – сказал однажды его советник Оливер Минтцлафф.

Однако внезапно он потерял былой запал. Рангник чувствовал себя абсолютно выжатым. Неделями амбициозный тренер пытался самостоятельно справиться с возникшей проблемой. Однако в сентябре 2011 года главный врач футбольного клуба «Schalke 04» (Шальке 04) Торстен Раррек диагностировал у Рангника синдром выгорания. Позднее Раррек рассказывал, что ему потребовалось много времени на то, чтобы заставить тренера принять факт того, что он болен. Однако в итоге Рангник смог смириться с диагнозом и даже почувствовал облегчение оттого, что врач порекомендовал ему взять перерыв от работы.

Раррек отметил, что Рангник был по-настоящему обессилен, а потому ему было необходимо сорвать «стоп-кран»: «Перестать работать было жестокой необходимостью, ведь для того, чтобы в нем снова разгорелось пламя, нужно было зажечь былую искру. Однако на тот момент огонь внутри него полностью потух». В такие моменты нельзя просить людей «просто сжать зубы и потерпеть», так как на это буквально нет сил. Анализы его крови показывали очень плачевные результаты, его гормональный фон был нарушен, а иммунная система – парализована. «Это был настоящий нервный срыв».

Первые симптомы он и сам заметил задолго до похода к врачу. В марте 2011 года он стал главным тренером «Schalke 04» (Шальке 04), однако до вступления в эту должность он планировал взять довольно большой перерыв. Он уволился из «TSG Hoffenheim» (Хоффенхайм 1899) в начале января и хотел посвятить несколько месяцев отдыху, однако ответ из «Schalke 04» (Шальке 04) пришел слишком быстро. «Сейчас или никогда» гласило предложение.

И Рангник принял его, несмотря на ту внутреннюю пустоту, уже давно нахлынувшую и овладевшую им. И в итоге она неминуемо взяла верх. «Он попросту требовал от себя слишком многого, – сказал Раррек. – Я могу сравнить его состояние со спортсменом, который тренировался гораздо больше, чем ему следовало бы. Его тело было полностью истощено».

Вероятно, даже общественное мнение не оказывало на Рангника такого сильного давления, как он сам. Должно быть, его сильно уязвлял тот факт, что, несмотря на все свои успехи, он едва ли сумел выиграть хотя бы один титул. Полуфинал Лиги чемпионов с «Schalke 04» (Шальке 04), титул «осеннего чемпиона» (команда, занимающая первое место после первого круга чемпионата) с «TSG Hoffenheim» (Хоффенхайм 1899) – это все было лишь половиной того, чего он на самом деле хотел добиться. В подобную ловушку перфекционизма проще всего попасться тем, кто имеет дело с творческими профессиями или же погружен в профессиональный спорт. Такие люди хотя и наслаждаются своими успехами, но при этом и каждую неудачу они считают своим личным поражением. Иронично, но в итоге они одновременно являются и эксплуататорами, и эксплуатируемыми. «Подобные люди отличаются огромной внутренней силой, и именно это и ставит их под угрозу», – объясняет Раррек.

При этом Рангника можно назвать довольно впечатлительным человеком: он часто обижался на критику в свою сторону или же просто эмоционально реагировал на нее. В 2010 году он очень тяжело переживал многонедельное пребывание его отца в больнице, а позднее сильно беспокоился о своем друге, которому диагностировали рак. При этом он никогда не ощущал себя единым целым с теми футбольными клубами, которые ему доводилось тренировать. Когда игроки команд Рангника праздновали очередную победу, поливая друг друга пивным душем, он почему-то всегда выглядел отстраненно. Вполне может быть, что происходящее его раздражало.

Когда Ральф Рангник заново приступил к работе, казалось, что он так ничему и не научился. Он вновь ставил перед собой головокружительные цели: «У клуба из региональной лиги Лейпцига едва ли получится пройти в Бундеслигу всего за один год. Однако я убежден, что мы сможем достичь большого прогресса, если для того будут созданы необходимые условия». Казалось, что при таком настрое еще одного нервного срыва было не миновать.

Однако Рангник рассказал о том, что помогло ему с преодолением кризиса. «Вы не сможете справиться, если не измените несколько важных вещей, – сказал он в эфире спортивной передачи на «ZDF». – Вам нужно ответственно подходить к отдыху, следить за питанием и регулярно заниматься спортом». Он пообещал самому себе брать перерывы от работы и в будущем. «Заниматься всем этим нужно постоянно, иначе толку от этого не будет», – объясняет он. Рангник начал придавать особое значение самодисциплине и делегированию. «Ваш телефон не должен лежать рядом с вашей тарелкой, когда вы ужинаете, а когда вы проводите время с семьей, его и вовсе можно выключить, – говорит Рангник. – Вы должно заботиться о себе, особенно если вы занимаетесь подобной работой».

Торстен Раррек всегда давал своему пациенту благоприятный прогноз. «Рангник не из тех, кто с легкостью позволит себе расслабиться. Он всегда активно включен во все происходящее, – объяснял он. – Кроме того, он обладает многими положительными характеристиками и отличается высоким умом. А значит, после перерыва он с легкостью сможет снова вернуть себе прежние силы», – предсказывал Раррек еще в тот день, когда он только диагностировал синдром выгорания у Рангника.

Изгнанник

Эрвин[3] входил в негласные резервы Адольфа Гитлера. Ему было 19 лет, когда фюрер решил отправить на войну и его, чтобы все-таки одержать победу вопреки всем негативным прогнозам. Эрвину же была знакома лишь сельская идиллия померанской жизни. Его родители владели большой фермой и – подобно многим другим семьям в той области – принадлежали к одним из богатейших людей страны. Младшие сыновья фермера, включая Эрвина, были освобождены от воинской обязанности. Они были нужны для того, чтобы заниматься жатвой, пока старшие братья воевали на фронте. Так что даже во времена Второй мировой войны Эрвину удавалось вести необычайно мирную жизнь. Но вот наступила зима 1944/45 года и ему тоже пришлось уйти на фронт. Он всегда боялся войны, однако в холодных окопах на Восточном фронте все оказалось еще ужаснее, чем он себе представлял.

Пройдет почти десять лет, прежде чем Эрвину удастся вернуться обратно. Но вернуться куда? Померания давно стала частью Польши, а большая усадьба родителей была экспроприирована. За прошедшие десять лет Эрвину приходилось сутками лежать в окопах, переживать неописуемые ужасы, наблюдать смерть товарищей, а затем надрываться в трудовом лагере в Эстонии, где ему, изможденному и полуживому, нужно было работать на Советы.

Наконец летом 1955 года он вернулся с войны. Он долго пытался найти своих родителей, но его мать погибла, пытаясь спастись бегством из страны. Отца же он в итоге нашел на небольшой ферме недалеко от Магдебурга, которая принадлежала его дяде. Там же остался и Эрвин вместе со своим братом, который тоже только вернулся с войны. В итоге Эрвин провел там всю свою жизнь.

После всех кошмарных событий в прошлом он женился на девушке из соседней деревни. Эрвин очень любил ее, но назвать их брак простым было нельзя. Его тесть был против брака своей дочери с этим «ничтожеством», чье былое померанское богатство навсегда кануло в Лету, что сделало юношу простым рабочим на ферме его дяди. Тесть никогда не принимал Эрвина и даже не разговаривал с ним.

Однако со своей женой Эрвин был по-настоящему счастлив. Они не были богаты, но денег им хватало на все. У них было двое детей, девочка и мальчик. Однако затем тяжелая болезнь тенью упала на тихую жизнь этой семьи. Жене Эрвина не было и 30 лет, когда она умерла от лейкемии. А он сам стал отцом-одиночкой для двух маленьких детей. Тесть Эрвина все так же был преисполнен презрения к нему, а потому от него нельзя было ждать никакой помощи и поддержки. Эрвин не понимал, как же ему теперь удастся поставить своих детей на ноги.

У его знакомых, которые тоже были родом из Померании, появилась идея: они решили свести Эрвина с Бригиттой[4]. Ведь разве их обоих не постигла одна и та же судьба? Бригитта тоже выросла в большом поместье в Восточной Германии. Родилась она в Силезии, но, когда ей исполнилось девять лет, она и ее семья были изгнаны оттуда. В итоге Эрвин и Бригитта действительно поженились и у них даже родился сын. Они уважали друг друга, однако на протяжении всей совместной жизни их разделяло то, как по-разному они относились к своей потерянной родине.

Даже спустя сорок лет после свадьбы на стене их дома все еще висело изображение силезской усадьбы, в которой выросла Бригитта. Почти каждый день она говорила о том, какую большую утрату ей пришлось пережить в детстве.

В отличие от Эрвина, она так и не смогла простить это полякам. Родительская усадьба была связана для нее не просто с ощущением родины, дома или же финансовой защищенности, а с чувством принадлежности к особому сословию – и с этой потерей она не могла смириться. Казалось, что у нее отняли не только родительскую усадьбу, но и в целом возможность ощущать себя счастливой.

Эрвин же, наоборот, всегда хорошо отзывался о поляках, эстонцах и даже русских, которые столько лет фактически продержали его в заключении. Тот факт, что его опыт общения с некоторыми из них был негативным, никоим образом не стал для него поводом для ненависти и озлобленности. Ужасы войны стали для него частью его жизненной истории, но никак не частью его повседневной жизни. Поместье его родителей осталось для него в прошлом. Неприязненное отношение тестя его, конечно, не радовало, но он смог смириться и с ним. А скоропостижный уход жены стал для Эрвина еще одним ужасным событием из его прошлого.

Глаза Эрвина загорались внутренним светом, когда он рассказывал о друзьях, которых он встретил, пока был в заключении, или о том, как позднее ему удалось разыскать своего отца. О грустных страницах жизни – как, например, смерть его матери во время одной из ее попыток сбежать из страны – он рассказывал спокойно и вскользь. Гораздо большее удовольствие ему доставлял рассказ о том, как же сильно ему повезло в том, что ему все-таки удалось найти своего отца.

Даже когда ему исполнилось 80 лет, Эрвин все еще умел радоваться так, как это удается только детям. «У меня все так, как оно и должно быть, – любил повторять он. И добавлял: – Жизнь пишет свои собственные истории». Эрвин считал, что его жизнь, на протяжении которой ему, несомненно, довелось столкнуться с очень тяжелыми ударами судьбы, прошла достаточно хорошо. Он не гневался на судьбу и никогда не чувствовал себя так, словно бы другие были виноваты в его несчастьях. Его жена была младше его на десять лет, однако он прожил на много лет дольше, чем она.

Женщина, потерявшая свою идентичность

Ее окружение раздражало то, что она сама едва ли была раздражена когда-либо. В конце концов, в журналах же зачем-то печатают все эти большие статьи и результаты научных исследований о том, что люди должны быть выбиты из колеи, когда они вдруг понимают, что они понятия не имеют, откуда они родом. Иногда они узнают это в результате генетических экспертиз, иногда – родители наконец решают раскрыть тайну: ежедневно кто-то узнает, что был усыновлен, зачат в результате интрижки или же благодаря незнакомцу из банка спермы.

В такие моменты у людей пропадает целый пласт знаний, который прежде они использовали для самоидентификации, а потому у них появляется уйма вопросов. Кто мои родители? Кто мой отец? Как он выглядит? Похож ли я на него? Одним словом: откуда я родом?

В случае с Забиной[5] из Мюнхена подобная потеря идентичности явилась результатом нелепой случайности или же внезапной реакцией бессознательного, которое до этого слишком долго молчало. «О, это так интересно! – удивленно воскликнула ее мать, спустя всего несколько недель после того, как сама Забина родила дочь. Забина и ее мама вместе разглядывали снимки ультразвука, бирку новорожденного и другие памятные мелочи, связанные с беременностью и родами Забины. Как вдруг взгляд новоиспеченной бабушки упал на группу крови, обозначенную на одном из документов. – Это действительно забавно, – сказала она, – что у тебя группа крови B, когда и у меня, и у твоего отца – А».

Забине это тоже показалось интересным, но едва ли забавным. Она была ученым, а потому знала, что такого попросту не может быть. Здесь что-то точно было не так. Либо чья-то группа крови была определена неправильно, либо же она не являлась ребенком своих родителей. Забина была слишком любопытной для того, чтобы оставить все как есть и просто вернуться к своей обычной жизни. Ведь не зря у них в семье порой рассказывали эту старую байку о том, что в роддоме ее могли случайно перепутать с другим ребенком. Ей захотелось разобраться во всей этой ахинее.

Ее родители сначала сочли все это совершенно излишним. «Наука может ошибаться, – сказали они. – В нашем мире существуют вещи, которые невозможно объяснить научными методами». Они также напомнили, что гинеколог, который когда-то определил группу крови матери, был известным на весь город алкоголиком – а значит, он легко мог допустить ошибку. Но получается, тогда у ребенка должен был быть другой отец? Невозможно! «Мы всегда были верны друг другу», – заверили оба родителя. Единственное, что в итоге подвигло родителей поддержать Забину в ее расследовании, это вероятность того, что в роддоме могла произойти путаница с новорожденными. Ведь почему-то акушерка сначала поздравила мать Забину с рождением здорового мальчика, однако потом на стене объявлений родительского отделения появилось сообщение о том, что это все-таки была девочка.

В ближайшие месяцы многочисленные анализы крови показали, что ошибки в их определении никто и никогда не допускал. Но потом два генетических теста явили страшную правду: мать Забины действительно была ее кровным родственником, а вот отец – нет. Она не ожидала столкнуться ни с чем подобным, ведь ее мама всегда считалась абсолютным образцом супружеской верности. Лишь спустя несколько месяцев после генетической экспертизы мать вспомнила о давно забытой интрижке.

Тем не менее совершенно ошеломительная новость о том, что Забина не была биологической дочерью своего отца, хотя и задела девушку, но не выбила ее из колеи. С ее точки зрении, эта новая информация ничего не меняла в ее отношениях с тем человеком, которого она привыкла считать своим отцом, даже несмотря на тот факт, что он довольно тяжело переживал это открытие. Эта новость обеспокоила отца и наполнила его страхом того, что его дети и правнуки больше не будут принимать его.

Люди теряют почву под ногами, когда понимают, что они понятия не имеют, откуда они родом.

Друзья и сестры Забины постоянно спрашивали ее о том, как ей удается не быть в замешательстве после того, что ей довелось узнать. «Неужели ты не хочешь найти своего биологического отца и познакомиться с ним?» – спрашивали они. Друзья предлагали ей отправиться на «поиски собственного я». В то время как на ее фактически приемного отца эта информация произвела сокрушительное впечатление, у Забины было ощущение, что в ее жизни существенно не изменилось ничего. Информация попала к ней в мозг, но едва ли затронула ее душу. «Я та, кем я являюсь, – убежденно говорила она. – Во мне не может ничего измениться лишь только оттого, что моим отцом оказался какой-то другой человек».

Большинство людей, с которыми случаются истории, похожие на те, что произошла с Забиной, реагируют на них совершенно иначе. Гораздо более типичным примером является девушка по имени Соня, которая в 27 лет узнала, что своим рождением она обязана банку спермы, из-за чего у нее случился серьезный кризис идентичности. Рассказывая свою историю в Интернете, она назвала день, когда узнала правду о своем рождении, «худшим в своей жизни». Ей показалось, что у нее «земля ушла из-под ног». Поскольку такие реакции не являются чем-то удивительным для судей немецкого Федерального конституционного суда, они еще в 1989 году гарантировали каждому право на информацию о своем происхождении. Именно поэтому общественность так часто критикует идею бэби-боксов и анонимных родов. Между тем анонимное донорство спермы в Германии запрещено. «И это правильно», – считает семейный психолог Петра Торн. Она специализируется на работе с клиентами, которые не могут справиться с внезапно возникшими пробелами на их генеалогическом древе. По ее словам, зачастую требуется довольно много времени на то, чтобы «люди оправились от подобных открытий».

Забине же ее открытие показалось интересным. И это то свойство ее характера, которое она заметила в себе еще в детстве. Когда в жизни Забины что-то менялось, ее всегда охватывало возбуждение – даже если это изменение было негативным. Даже после смерти ее любимого дедушки она ощущала себя именно так. Тогда она просыпалась по утрам и думала: «Что-то тут не так, так быть не должно». И все же происходящее словно бы стимулировало ее – по причинам, которые она и сама особо не понимала.

И теперь, когда ей пришлось по-новому посмотреть на вопрос собственного происхождения, с ней произошло то же самое. Забина просто приняла это как факт. Ее беспокоило лишь то, что теперь она не знала, какие именно болезни были распространены в «ее семье» – высок ли был риск заболеть раком груди, доживет ли она до старости или все-таки нет? Забина вдруг поняла, почему ее ноги так сильно отличались от ног всех остальных членов семьи. Но ей было все равно, кто именно ответствен за то, что это так. «Я знаю, кто я есть. И это гораздо важнее, чем знать, кто является моим биологическим отцом», – сказала она.

Юноши, ускользнувшие от убийцы

Если бы 25 июля 2011 года вам довелось включить британский телеканал «BBC» и увидеть на экране юношу, который стоял перед зданием суда в Осло, рассказывая об ужасах, случившихся в Утейе, вы легко могли бы подумать, что это был репортер. Конечно, этот 27-летний юноша с густыми пшеничного цвета волосами не выглядел совсем уж нетронутым теми страшными событиями, о которых он рассказывал. Но эти события волновали любого норвежца, да и любого человека в целом. Тремя днями ранее правый экстремист Андерс Беринг Брейвик устроил ужасающую бойню на маленьком норвежском острове Утейе, где молодежная организация социал-демократической рабочей партии проводила свой традиционный летний слет.

Вегард Гресли Веннесланд рассказывал о том, что случилось на острове, в спокойной и уверенной манере, не запинаясь и с легкостью подбирая нужные слова и выражения. Однако репортером он не был. Веннесланд был свидетелем того, как Брейвик расстрелял 69 человек за 75 минут. Более того, сам Веннесланд чудом остался жив. А потому удивительным было уже то, что всего три дня спустя после этого чудовищного события юноша был в состоянии рассказать о пережитом на камеру.

«Когда раздались первые выстрелы, я был в палаточном лагере, а потому не мог видеть стреляющего», – рассказывал он зрителям перед камерой. Беспокойными выглядели лишь его глаза, так как его взгляд бегал из стороны в сторону. Однако подобный «ищущий взгляд» довольно типичен для людей, которые не привыкли работать перед камерой. «Как только я вышел за пределы лагеря, я довольно быстро понял, что все это было очень серьезно, – продолжал он. – Я видел, как мои друзья бежали в мою сторону, пытаясь спастись от стрелявшего». Когда некоторые из бежавших упали, Брейвик подошел к ним вплотную, чтобы убить их выстрелами в голову. Веннесланд бросился прочь.

Ему удалось укрыться в хижине, где он забаррикадировался вместе с сорока другими людьми. Брейвик пытался попасть вовнутрь: несколько бесконечных минут он стрелял по окнам и стенам, пока наконец не оставил укрывавшихся и не отправился на поиски других жертв. Оказавшиеся внутри хижины молодые люди все это время слышали крики и выстрелы, и то, как их друзья и знакомые молили о пощаде. Они не могли перестать задаваться вопросом о том, сможет ли хоть какая-то помощь прибыть на этот маленький и удаленный от всего на свете остров до того, как станет совсем поздно. Помощь, которая могла бы помочь остановить этого монстра. «Мне кажется, я пролежал под кроватью около часа, не переставая надеяться и молиться. Это было ужасно», – сказал Веннесланд в прямом эфире.

Дело было вовсе не в том, что Веннесланд сумел запереть все свои переживания где-то глубоко внутри себя и, соответственно, говорил о них так, словно бы они и не касались его лично. Очевидно, сохранять самообладание ему помогала некая внутренняя сила. Лишь однажды он был близок к тому, чтобы заплакать. Ведущая «BBC» спросила у него, как в такой ситуации ему удалось отправить SMS-сообщения своим друзьям и семье. «Когда Брейвик прострелил стену хижины, я подумал, что сейчас он убьет нас всех. Я не хотел беспричинно заставлять свою семью волноваться, но подумал, что это, вероятно, был мой последний шанс связаться с ними, – ответил Веннесланд, у которого явно разрывалось сердце, когда он рассказывал эту часть истории. – Я просто хотел им сказать, что люблю их и надеюсь вновь их увидеть».

«BBC» тоже отдала дань уважения Веннесленду: «Каждый, кто сейчас смотрит наш эфир, будет впечатлен вашей храбростью, вашей манерой общения с журналистами и в целом тем, как вы справляетесь с тем, что вам довелось пережить», – сказала телеведущая, которая сидела в студии телеканала рядом со своей коллегой. И тогда она спросила: «Скажите, вам сейчас тяжело?» Веннесленд ответил, что пережитое стало для него «очень травматическим» опытом. Днем ранее, когда он был дома со своей семьей и девушкой, у него случился настоящий нервный срыв: «Это был такой момент, когда тебя просто сгибает пополам и ты можешь только рыдать».

При этом он знал ответ на вопрос о том, что же помогло ему сохранить храбрость. Почему ему удавалось прямо стоять перед камерой, а не рыдать, лежа в кровати. По словам юноши, членство в партии напрямую связывало его со всем миром: до произошедшего на острове он был заместителем председателя молодежной организации социал-демократов в Осло, однако его друг-председатель был расстрелян Брейвиком, что сделало председателем Веннесленда. В итоге это помогло ему получить море поддержки со всех уголков земли. Люди сопереживали и сострадали ему, а он, в свою очередь, пытался и сам поддерживать других. «Наша жизнь наполнена солидарностью, – сказал он, и на его лице даже промелькнула улыбка. – Мы помогаем друг другу. И я думаю, что без такой помощи мы бы не смогли пережить случившееся».

Даже девять месяцев спустя он все так же ровно держался перед камерой, на этот раз давая интервью репортеру информационного агентства «Reuters». На его руке все еще можно было увидеть оранжевый браслет, на котором заглавными буквами было написано «УТЕЙЯ». Каждый участник летнего слета получил такой, когда только прибыл на остров. «Я не могу его снять, – говорит он. – Он напоминает мне о том, что в этой жизни нужно быть благодарным за все – даже за этот ужасный кофе, который я только что купил в столовой, – смеется он. – И конечно, я ношу его в память о тех людях, которых мы потеряли».

Первое время после произошедшего нелегко пришлось даже Веннесланду. Ему было очень трудно сосредоточиться на своей диссертации о лагерях палестинских беженцев в Ливане, которая была почти дописана на момент бойни. Каждую неделю он ходил к психиатру. Эти встречи помогли ему привести свои мысли в порядок, так как больше всего он боялся того, что страшные воспоминания о произошедшем могут попросту утащить его на дно.

Однако Веннесланд нашел способ жить дальше: он начал черпать энергию из своего страха, своей скорби и своего гнева. «Этот тип хотел меня прикончить, потому что я верю в демократию, открытость, толерантность и диалог, – сказал репортеру «Reuters» студент, одетый в толстовку с капюшоном и кроссовки. – Что ж, пусть он тогда идет сами знаете куда, – вдруг выпалил он. – Если это именно то, за что он хотел меня убить, то тогда я буду бороться за все это только сильнее! Иначе получится, что Брейвик победил, − говорит Веннесланд. – Но никто во всей Норвегии не пожелал бы ему победы. Каждый из нас, кто остался жив, стал лишь сильнее. Это закалило нас».

Далеко не все, выжившие в тот день в Утейе, показали подобную психологическую устойчивость. Например, 21-летний Адриан Пракон тоже пытался использовать свои страхи во благо. Он написал хорошо встреченную критиками книгу «Сердце из стали», которая повествовала о самых ужасных минутах его жизни – своим произведением он хотел «почтить память ушедших» и показать, что «насилием политическую активность победить нельзя». Он неустанно выступал с докладами о том, как важно бороться с расовой ненавистью и дискриминацией.

Во время бойни на Утейе Пракон притворился мертвым, пытаясь спастись от Брейвика. Он измазал себя в крови своих мертвых друзей и лег на землю. Когда Брейвик подошел совсем вплотную к нему, Пракон едва ли ощущал свое собственное дыхание, настолько неподвижно он лежал и настолько ему было страшно – он мог лишь только чувствовать, как сильно колотилось сердце в его груди. И все же Брейвик выстрелил в него – и это, вероятно, был его самый последний выстрел. Но Пракону невероятно повезло: пуля не попала в голову, она лишь пронзила его плечо.

Однако душевные раны были слишком велики. Даже месяцы спустя бойни Адриан Пракон все еще оставался в больничном отпуске. Он все еще борется с депрессией. В каком бы месте Адриан ни находился, он всегда нервно ищет пути отступления на случай, если сейчас что-то случится. Например, он думает о том, что вот эти три окошка в потолке кафе могут помочь ему спастись. И без таких мыслей о потенциальных планах побега он попросту не может существовать. «Ведь на Утейе мне так и не удалось найти никакого выхода», – говорит Пракон.

И вот еще одно, что постоянно терзает его: когда Пракон в первый раз столкнулся с Брейвиком – это случилось на пляже, – убийца пощадил его. Он уже нацелил на него свое оружие, не проявив до этого момента милосердия ни к одному другому взрослому. Вода вокруг становилась все краснее и краснее. Но когда Адриан в отчаянии крикнул: «Не стреляй!» – Брейвик вдруг опустил винтовку и просто пошел дальше.

Почти каждому выжившему в таких страшных событиях бывает очень сложно разрешить себе продолжить жить после того, как у других эту жизнь отняли. Для Пракона, однако, ситуация и вовсе была практически невыносимой: причиной его спасения стала не счастливая случайность и не превратность судьбы, а отвратительный ему убийца. Право на жизнь ему даровал Брейвик.

Только почему? Этот вопрос бесконечно терзал его. «Иногда я целыми днями не мог думать ни о чем другом, – говорит Андриан Пракон. – Неужели что-то во мне понравилось Брейвику?» – хуже этого для молодого социал-демократа ничего быть не могло.

Через четыре месяца после бойни на Утейе, в ноябре 2011 года, Адриан Пракон был допрошен в качестве свидетеля обвинения в суде против Андерса Брейвика. Тем же вечером он внезапно напал на мужчину и женщину, которые просто стояли на улице рядом с каким-то баром. Вопреки отсутствию провокаций и любых других видимых причин, он сбил мужчину с ног и начал его избивать.

Во время этих событий судебный процесс против Андерса Брейвика еще не начался в полной мере. Однако позднее массовый убийца заявит, что он пощадил Адриана, потому что тот показался ему «правым».

За несколько дней до вынесения приговора Брейвику суд также приговорил Адриана Пракона к 180 часам общественных работ и штрафу в размере 10 тысяч норвежских крон (примерно 140 евро). Суд также принял во внимание факт того, что молодой социал-демократ страдал посттравматическим стрессовым расстройством. Сам Пракон сожалеет о содеянном. Он признает, что после ужасных событий, произошедших на Утейе, ему пришлось «заново знакомиться с самим собой».

Тяжелая форма инвалидности

Молодой доктор с трудом решился войти в палату этого пациента. Доктор ощутил тягостное чувство, когда он увидел лежащего на кровати мужчину, охваченного страданиями. «Наверное, с этим человеком нужно провести гораздо больше времени, чем с другим пациентом? Дать ему выговориться? Просто поговорить с ним? Ведь ничего другого в его жизни отныне не было. Его судьба нанесла ему практически невыносимый удар», – подумал врач.

У этого мужчины было парализовано все тело, начиная со второго шейного позвонка. Единственным, чем он все еще мог управлять, были его лицевые мышцы. Он мог говорить и глотать, нахмуривать лоб, подмигивать глазами и шевелить ушами. Контролировать остальные части своего тела он не мог с тех самых пор, как решил нырнуть в море со скалы на одном из курортов Испании.

А потому он лежал в палате и смотрел телевизор. Лежал и слушал радио. Лежал и позволял другим кормить себя. Или просто лежал.

Так продолжалось годами. Еще не достигший сорока лет мужчина жил в доме со своей семьей. Но было ли это жизнью? Он не мог самостоятельно есть, а когда он хотел пить, кто-то всегда должен был помочь ему приподнять голову. Или, например, почитать книжку. Но это было возможно, только если кто-то переворачивал за него страницы. Несколько дней назад его госпитализировали в университетскую больницу Мюнхенского университета в Гроссхадерне, так как у него диагностировали воспаление легких. Однако на тот момент он уже шел на поправку и вскоре его уже можно было бы выписывать домой.

Однажды утром, незадолго до даты предполагаемой выписки, молодой врач решил поговорить с этим пациентом. И он не мог поверить своим ушам, когда услышал его рассказ. Он ожидал увидеть отчаявшегося и глубоко подавленного человека, у которого едва ли хватало сил на то, чтобы просто продолжать жить. Который сходит с ума от жизни в четырех стенах, которого мучает тщетность собственной жизни. Который бы с радостью положил конец собственному существованию сегодня же, если бы это было возможно.

Но все было с точностью до наоборот. Скорее пациента пугало то, что кто-то может лишить его жизни против его воли. «Я держусь за свою жизнь, – рассказывал он. – Моя семья хотела бы, чтобы я исчез из их жизни. Необходимость постоянно заботиться обо мне стала для них непосильной ношей». Он слышал, как его жена просила врачей о том, чтобы они прекратили выписывать ему антибиотики, ведь ему «было бы лучше» попросту умереть от пневмонии. Но он сам хотел продолжать жить. «Я наслаждаюсь жизнью вопреки всему», – объяснял он. Также он чувствовал себя вполне хорошо.

Молодой врач едва ли мог поверить услышанному. Как почти любому другому человеку мысль о том, что его разум окажется заключен в парализованное тело, казалась ему невыносимой. «Я бы скорее предпочел умереть, чем оказаться в таком положении», – говорил бы почти каждый здоровый человек, которого спрашивали, что бы он предпочел, окажись он в такой ситуации. В 1970-е годы было принято считать, что у каждого из нас есть свой собственный уровень удовлетворенности жизнью: независимо от того, выиграли вы шестизначную сумму денег в лотерею или же оказались заключены в инвалидное кресло после страшной аварии, ваш собственный показатель удовлетворенности жизнью, конечно, ненадолго скакнул бы вверх или вниз, но вскоре вернулся бы на свой прежний уровень. Но на самом деле эта гипотеза не нашла своего подтверждения, и молодой врач об этом знал. Именно поэтому сначала ему было так страшно решиться на разговор с этим несчастным пациентом.

Однако подобные тяжелобольные люди, которые вопреки всему продолжают любить свою жизнь, встречаются все чаще и чаще. Даже у тех, чья форма инвалидности гораздо тяжелее, чем у парализованного пациента. Молодой врач недавно прочитал бельгийское исследование о людях с синдромом «запертого человека»: люди, столкнувшиеся с ним, оказываются в ловушке в собственном теле, которое обездвижено на 99,99 процента и едва ли способно хоть что-нибудь почувствовать. Подобное может случиться после инсульта, в результате дегенеративного заболевания или после несчастного случая. Такие пациенты почти всегда нуждаются в искусственной вентиляции легких и внутривенном питании с помощью капельницы.

Тем не менее из 65 человек с синдромом «запертого человека», опрошенных бельгийскими исследователями, больше сорока сказали, что они счастливы. Некоторым нужно было проявить недюжинные усилия, чтобы ответить на этот вопрос, но большая часть опрошенных ответила с помощью тех единственных навыков тела, над которыми у них сохранился контроль: некоторые могли моргать, другие – двигать глазами слева направо. Обычно врач или специальное устройство называет буквы в алфавитном порядке, а пациент моргает на той, что ему нужна. Так и общаются они с врачами, буква за буквой. Лишь 7 процентов опрошенных сказали, что они бы скорее предпочли умереть, чем продолжать подобное существование. Возможно, этот процент был бы выше, если бы ответили все пациенты, с которыми ученые вышли на связь. Однако далеко не все из них захотели принять участие в исследовании. И те, кто все-таки откликнулся, скорее всего были теми, в ком еще не угасла жизненная энергия. Тем не менее одно это исследование доказало точно: даже среди людей, которым пришлось столкнуться с тяжелейшими формами инвалидности, есть те, кто всеми силами держится за свою жизнь. Даже если в этой жизни нет ничего, кроме вашего внутреннего Я.

«Вскоре после несчастного случая я думал о самоубийстве», – рассказал парализованный мужчина молодому врачу в клинике в Гроссхадерне. Но его тело не было способно даже на это. Отныне он ничего не мог делать самостоятельно; его жизнь больше не подчинялась его воле. Поначалу подобное существование казалось ему сущей пыткой. Если бы он мог убить себя силой мысли, он бы с радостью это сделал.

Люди, столкнувшиеся с синдромом «запертого человека», оказываются в ловушке в собственном теле, которое обездвижено на 99,99 % и едва ли способно хоть что-нибудь почувствовать. Тем не менее из 65 человек с синдромом «запертого человека», опрошенных бельгийскими исследователями, больше 40 сказали, что они счастливы.

Но спустя несколько месяцев ему удалось устроить свою жизнь таким образом, что она вновь начала приносить ему удовольствие. Ему нравится слушать аудиокниги. Ему доставляет удовольствие узнавать что-то новое каждый день, что в итоге помогает ему постоянно заниматься самообразованием. А еще ему приносит радость еда. Безусловно, если бы он мог изменить свое прошлое, то он не стал бы вновь совершать тот дурацкий прыжок со скалы. Но он уже давно перестал раздумывать по этому поводу. «Я тогда был слишком молод. И многие молодые люди совершают глупые поступки. В моем случае поступок, несомненно, был очень глуп», – говорит он.

Но все-таки абсолютно глупым он его не считает. «Я жив», – говорит он. И его фантазии, его воображение, его восприятие реальности и его воспоминания – все это продолжает наполнять его жизнь смыслом.

Заложница

Ее выступление было настолько сильным, что в итоге некоторые эксперты даже задались вопросом о том, а было ли все это на самом деле. Всего две недели назад эта восемнадцатилетняя девушка сбежала от своего похитителя. В последний раз она была на свободе, когда она была еще совсем маленькой школьницей. Наташа Кампуш находилась в руках своего похитителя в течение восьми лет: всего несколько раз он разрешил ей покинуть его дом, в котором он держал ее в подвале, размер которого составлял лишь пять квадратных метров. Девушка должна была во всем прислуживать этому мужчине. Иногда он надолго запирал ее в темноте и морил голодом. Но в августе 2006 года, спустя 3096 дней, проведенных в заточении, ей наконец удалось сбежать.

Несмотря на все ужасы, которые ей довелось пережить, во время телевизионного интервью Наташа производила впечатление сильной и спокойной девушки, которая с умом рассуждала о своем заточении. Она строила планы о том, что бы она хотела сделать со своей новообретенной свободой, всего спустя 14 дней после побега. Даже большое количество зрителей, которые с изумлением – а иногда и с недоверием – слушали рассказ этой девушки, едва ли беспокоило Наташу, несмотря на то количество лет, которое ей пришлось провести в полной изоляции. А вскоре она и вовсе стала ведущей ток-шоу на австрийском телевидении.

«Она произвела на меня огромное впечатление. Я увидела перед собой сильную, умную, воинственную и красноречивую личность, которая была в состоянии критически рассказать о себе и своем опыте, – сказала психолог Даниэла Хоссер, посмотрев первое телеинтервью с Наташей Кампуш. – Это все было правдой. И зрители легко могли заметить, насколько непросто ей было говорить о некоторых вещах». Но восемнадцатилетняя девушка все равно выглядела удивительно спокойной для человека, которому довелось пережить подобный ужас. «Возможно, такое самообладание как раз таки является результатом многолетних размышлений о себе и сложившейся ситуации», – предположила Хоссер.

Многие психиатры и психологи не могли поверить словам Наташи. Почему девушка не замкнулась в себе после случившегося? Откуда в ней было столько жизненной силы – или же все это был лишь хорошо отыгранный спектакль?

«Эта девушка поразила всех экспертов. Включая меня», – сказал ныне покойный психоаналитик Харст-Эберхард Рихтер через несколько недель после выхода интервью с Наташей. У него не было сомнений в том, что девушка вела себя «совсем не так, как многие другие люди, которым довелось пережить подобные психологические травмы». Его злило, что некоторые из коллег ставили под сомнение рассказ Наташи и полагали, что она все это просто выдумала. Другие предполагали, что вскоре у нее случится серьезный нервный срыв. А третьи считали, что ей необходима многолетняя психологическая помощь. «Возможно, она сама захочет обратиться за помощью к специалисту, – говорил Рихтер. – Но необходимости в этом точно нет. Она уже доказала, что у нее есть небывалые способности к самовосстановлению».

Целых восемь лет своей жизни Наташа не могла принимать абсолютно никаких решений – за нее это делал ее похититель. Он решал, что она будет есть, какую одежду она будет носить и когда она будет выключать свет каждый вечер. Он дал ей новое имя, следил, чтобы она весила определенное количество килограммов, и запрещал ей даже изредка упоминать ее родную семью. Когда она не подчинялась его приказам, он ее бил. Несмотря на это, она упорно отказывалась называть его «хозяином» и «маэстро», как он того хотел. Она стойко выносила все его удары и нападки.

«Он просто не с той связался, – сказала она позднее в интервью. – Он никогда не был моим хозяином. Я была столь же сильна, как и он». Так Наташа выразилась в открытом письме, которое она написала спустя неделю после своего побега и которое ее психиатр зачитал на одной из пресс-конференций. Уже тогда врачу пришлось отдельно подчеркнуть, что все эти формулировки принадлежат непосредственно Наташе. «Преступник тоже удивлялся происходящему, – рассказала Наташа в одном из интервью. – Его поражало, что я так хладнокровно относилась ко всему происходящему». Но именно в этом и состоял план Наташи: «Это никак вам не поможет, если вы будете относиться ко всему слишком эмоционально. Вопреки всему я должна оставаться самой собой».

Судя по всему, Наташа Кампуш боролась со своим внешним заключением тем, что всячески старалась сохранить внутреннюю свободу. По словам Хорста-Эберхарда Рихтера, она доказала, что человек «может сохранить чувство собственного достоинства даже тогда, когда ему приходится постоянно сносить ужаснейшие унижения и издевательства». Она даже умудрилась удивительным образом фокусироваться на позитивных сторонах произошедшего: по ее словам, она отдавала себе отчет в том, что ее лишили нормального детства, но при этом у нее не было чувства, что она упустила что-то важное. Напротив, она со всей серьезностью говорила о том, что ее заключение стало причиной, по которой она по крайней мере «не начала пить и курить» и не связалась с «плохой компанией».

Но как ей вообще удалось так долго продержаться в тотальной изоляции? «Я заключила пакт с будущей версией самой себя о том, что она придет и спасет эту маленькую девочку, – сказала девушка в эфире телевидения. – Я никогда не чувствовала себя одинокой, потому что моя семья и множество счастливых воспоминаний всегда были со мной в моем сердце. Я поклялась, что стану старше, сильнее и выносливее, чтобы однажды суметь освободить саму себя», – сказала восемнадцатилетняя Наташа.

Помимо внутренней силы, веры в счастливое будущее и крепкой эмоциональной связи со своей семьей, Наташе Кампуш помогло кое-что еще: умение сострадать и сопереживать. Несмотря на то, что никто не испытывал жалости к ней самой в течение многих лет, Наташа сохранила веру в людей и в человеческое начало в самой себе. На пожертвования, которые она собрала после своего побега, девушка профинансировала строительство детской больницы на Шри-Ланке. Почему именно там? «В своем заключении я часто слушала радио, – рассказала она. – Когда в 2004 году на Шри-Ланке случилось цунами, и я услышала новостные сообщения о произошедшем, моя голова наполнилась ужасающими картинками».

Она испытывала сочувствие даже к самому преступнику и его матери. Когда похититель покончил жизнь самоубийством после ее побега, она пришла в судебно-медицинский институт, где находилось его тело, и поставила за него свечку. «Я совсем не считаю, что в его смерти была необходимость. Он был частью моей жизни, а потому в какой-то степени я оплакиваю его кончину», – сказала она, что во многом резонировало с тем, как многие другие жертвы похищений относятся к удерживающим их преступникам. «Но это не было никакой психологической патологией», – написала она позднее в своей автобиографии «3096 дней», скорее это напоминало «стратегию выживания в безвыходной ситуации». Или, как она сказала в телеинтервью: «В реальной жизни не бывает такого, чтобы в человеке не было внутренней борьбы».

Как психологическая устойчивость проявляется в обычной жизни?

Никто бы и не подумал, что маленького Уильяма ждет большое будущее. Он родился в Арканзасе в деревне под названием Хоуп, что в переводе означает «надежда», однако в ранние годы своей жизни надеяться ему особо было не на что. Однажды, когда маленький Уильям вновь попытался защитить свою мать от склонного к насилию отчима, тот выстрелил в них обоих. Так как он был пьян, он промахнулся, но дырки от пуль навсегда остались в стене дома как вечное напоминание о случившемся. Тем не менее, когда Уильяму, которого все звали Билли, исполнилось четырнадцать лет, он взял фамилию отчима. Ему суждено было стать известным всему миру под именем Билл Клинтон.

Другой ребенок с другим характером мог бы и погибнуть в том доме, где жил маленький Уильям. Однако ему удалось стать президентом США. Как ему удавалось справляться с деспотизмом и презрительным отношением отчима? Какие еще факторы помогли ему пережить тяжелые годы его юности?

Причины для подобной психологической устойчивости заключаются не только в том, какими личностными характеристиками отличался маленький Уильям. На самом деле такие выдающиеся личности, как Билл Клинтон, обычно сочетают в себе множество качеств, которые наполняют их внутренними силами. Чтобы подняться после удара судьбы, нужно уметь хорошо справляться с разочарованием. Кроме того, нужно обладать высоким интеллектом и уметь выстраивать отношения с окружающими людьми. Именно они могут помочь вам справиться с кризисом и будут рядом с вами тогда, когда вам понадобится их поддержка. Также вам поможет умение отпускать старые привычки, чтобы впустить в свою жизнь нечто новое – некие перемены, которые в итоге смогут наполнить вас новыми силами. И, наконец, оптимистичный настрой и хорошее чувство юмора помогут вам отыскать лучик надежды даже после самого страшного удара судьбы.

Человек сам должен понимать, что ему нужно сделать для того, чтобы наполнить свою жизнь смыслом, несмотря на все ужасы, что его настигли – чтобы в итоге он сам был доволен тем, что из себя представляет его жизнь, считает педагог-дефектолог Микаэль Фингерле.

Но все же психологическая устойчивость – это гораздо больше, чем способность, отличительная черта или же особенность характера. Помимо всех этих личностных характеристик, на развитие психологической устойчивости важное влияние оказывают и внешние факторы. Ни один человек, насколько бы сильным он ни был, не сможет выжить в условиях, абсолютно для того непригодных; в то же время среда может так сильно закалить людей с изначально слабым характером, что в итоге им будет проще преодолевать жизненные кризисы, чем тем, кто был рожден с сильным характером.

Психологическая устойчивость опирается на несколько столпов

Вряд ли хоть кто-нибудь мог бы предположить, что у этих детей есть шанс на красивую и полную жизнь. В 1950-е годы коренные жители гавайского острова Кауаи были погружены в уныние, свойственное всем коренным народам, когда в их землях к власти вдруг приходят иностранцы. И хотя пейзаж вокруг был райским, но вот жизнь здесь была сущим адом для многих детей. Алкоголизм и бедность были здесь повсюду. Уже второе поколение было вынуждено вести подобное существование: дети бедняков, работавших на сахарных плантациях этого острова, часто сталкивались с пренебрежительным и даже жестоким обращением, браки их родителей нередко распадались, а денег никогда ни на что не хватало. В этих мальчиков и девочек никто бы и никогда не поверил.

Однако в итоге произошло то, чего никто не мог ожидать: на протяжении сорока лет американская психолог Эмми Вернер и ее команда из Калифорнийского университета занимались исследованием, в рамках которого они регулярно интервьюировали и обследовали ровно 698 мальчиков и девочек с острова Кауаи. Это были все дети, которые родились там в 1955 году. И хотя жизнь на острове и так было бы сложно назвать легкой, 201 из них пришлось жить там в особо тяжелых условиях: еще в совсем раннем детстве они столкнулись с травматическими событиями, их родители страдали заболеваниями психики или же алкоголизмом, а многие и вовсе находились в постоянной вражде со своими семьями. Вернер было интересно исследовать психологию таких детей.

При этом она больше фокусировалась на тех, кого другие исследователи были склонны игнорировать: те две трети детей, которые провели свое детство в самых худших условиях, интересовали ее меньше всего, потому что они, как и ожидалось, едва ли смогли оставить позади себя те трудности, в которых им было суждено провести свое детство. Эти 129 молодых людей оправдали ожидания тех, кто предсказывал им страшное будущее: уже в возрасте десяти лет у них наблюдались проблемы с обучаемостью и умением себя вести, а по достижении совершеннолетия у них уже были проблемы с законом или же диагностированные заболевания психики.

Молодая психолог изучала ту треть детей, которым в детстве пришлось столкнуться со слишком высоким уровнем стресса: этим 72 маленьким гавайцам удалось справиться со всеми трудностями, что на них свалились, и повернуть свою жизнь в позитивное русло, вопреки всем социально-демографическим факторам. У этих детей никогда не было проблем с поведением, они хорошо учились, были вовлечены в общественную жизнь острова и ставили перед собой достижимые цели. К сорока годам ни один из них не был безработным, не имел проблем с законом и не жил на государственное пособие. Каждый третий ребенок с острова Кауаи, которому довелось вырасти в особо тяжелых условиях, в итоге превратился в уверенного, сознательного и целеустремленного взрослого, добившегося успехов как в работе, так и в личной жизни.

Исследование Эмми Вернер помогло опровергнуть популярный тезис, гласивший, что детям, чьи стартовые условия чрезмерно плохи, практически невозможно избежать горькой судьбы. Психолог сумела научно доказать, что некоторым людям удается добиться многого даже тогда, когда стартовые условия к этому совсем не располагают.

Эмми Вернер также интересовало то, какие именно факторы помогали людям справляться с жизненными невзгодами. Она продолжала спрашивать саму себя, что же помогло этим детям остаться психически здоровыми и не скатиться вниз по наклонной.

«Этот вопрос является фундаментальным не только для медицины или же психологии, – отмечает педагог-дефектолог Микаэль Фингерле. – Долгое время мы задавались лишь вопросом о том, почему некоторым людям не удается достойно прожить свою жизнь, – говорит он. – Но как педагогу, мне также важно понимать, что собой представляет эта самая достойная жизнь». Следовательно, ученым нужно было сфокусироваться на изучении вопроса о том, как должна выглядеть хорошая жизнь. Несмотря на то, что исследование Эмми Вернер было абсолютно новаторским, она все же была ребенком своего времени, а потому в ее исследовании, начавшемся в 1958 году, жизнь считалась хорошей, если на то указывали внешние факторы и легко измеримые успехи.

У детей с острова Кауаи она спрашивала об их школьном и профессиональном образовании. Она вела учет того, доводилось ли им нарушать закон, смогли ли они вступить в брак, продлившийся дольше, чем пара лет. Она также фокусировалась на анализе того, развились ли у детей со временем заболевания психики или нет.

Фингерле считает, что это очень консервативный и ориентированный на устоявшиеся нормы взгляд на человеческую жизнь. «На самом деле науке следует быть свободной от общепринятых норм, – объясняет он. – Гораздо лучше было бы спросить самих участников исследования о том, довольны ли они своей жизнью. Потому что жизнь – это нечто большее, чем просто хорошая работа, брак и двое детей. Человек сам должен понимать, что ему нужно сделать для того, чтобы наполнить свою жизнь смыслом, несмотря на все ужасы, что его настигли – чтобы в итоге он сам был доволен тем, что из себя представляет его жизнь».

Ключ к вашей силе – это человеческие связи

Несмотря на подобные критические замечания, Микаэль Фингерле высоко оценивает новаторскую работу Эми Вернер: «Это исследование указало нам на те основные факторы, которые помогают людям сохранять ментальное здоровье даже в самых тяжелых условиях», – говорит он. Фридрих Лезель разделяет его мнение. Психолог-криминалист изучает вопрос того, насколько велики шансы детей из проблемных семей, где родители периодически оказываются за решеткой, прожить свою жизнь иначе.

«Самой большой защитой, которую мы только можем получить в этой жизни, являются наши социальные связи», – объясняет Лезель. У сильных детей с острова Кауаи было то, чего не было у тех, чьи родители страдали алкоголизмом: у них был по крайней мере один близкий человек, который с любовью о них заботился, удовлетворял их потребности, помогал устанавливать личные границы и выбирать жизненные ориентиры.

В жизни Билла Клинтона тоже были такие люди. Пока его мать не вышла замуж за того ужасного отчима, он рос в доме любящих его бабушки и дедушки. При этом он понимал, что полагаться в жизни только на них было бы неправильно. Несмотря на все свои слабости, его мать тоже была человеком, которому маленький Уильям мог доверять: она помогала ему в меру своих возможностей и пыталась защищать его от деспотичного отчима.

«Всего одна близкая эмоциональная связь делает нас настолько сильными, что нам становится куда проще справляться со всеми негативными аспектами нашей жизни, – говорит педагог-дефектолог Моника Шуманн и подчеркивает, – воспитание действительно может повлиять на многое».

И за него совсем не обязательно отвечать матери, отцу, бабушке или дедушке. Подобным наставником для ребенка может стать тетя, учитель или соседка. «Важно лишь уметь показать ребенку, что вы на его стороне, – говорит Шуманн. – Кто-то должен создавать для него чувство защищенности, отмечать его успехи, развивать его способности и любить вне зависимости от его достижений или поведения: все это обеспечит ребенка силами на всю оставшуюся жизнь».

Так что, видимо, это далеко не случайность, что лучше всех на острове Кауаи шли дела у первенцев в больших семьях или же у тех детей, у которых было относительно мало братьев и сестер. Особенно хорошие результаты показывали те дети, которым было как минимум два года на тот момент, когда из-за рождения братьев или сестер им приходилось делить внимание родителей с кем-то еще.

Любовь – это подарок. Однако даже детям порой не так просто его получить, если они сами не делают ничего для этого. «По сути, психологическая устойчивость – это способность строить здоровые отношения с окружающими нас людьми и умение получать поддержку как от них, так и от специальных организаций», – говорит семейный психолог Ульрике Борст. При этом кому-то особо ничего не нужно делать, чтобы ощутить себя любимыми: тот, кто приходит в этот мир как маленький солнечный лучик, который сразу же озаряет сердца тех, кто его окружает, в будущем тоже редко сталкивается с тем, что ему нужно делать что-то самому, чтобы почувствовать себя любимым. «Детям, чей характер отличается дружелюбием, отзывчивостью и открытостью, гораздо проще заручиться симпатией своих опекунов, – говорит социолог и эксперт по психологической устойчивости Карена Лепперт, – поэтому им легче находить друзей и получать поддержку».

Так было и с детьми с острова Кауаи: те новорожденные, уход за которыми не доставлял никаких проблем их опекунам – потому что их пищевое поведение было в норме, а распорядок дня едва ли мог доставить кому-то хоть какие-то проблемы, – даже в возрасте двух лет привлекали больше позитивного внимания со стороны родителей или же других опекунов, чем те дети, которые во младенчестве воспринимались как «проблемные». Матери тех детей, которые позднее были признаны успешными и устойчивыми психологически, описывали своих детей как активных, любящих, ласковых и дружелюбных даже тогда, когда им было всего по одному году от роду. Когда им исполнилось два года, это подтвердили и независимые наблюдатели, которые описали детей как приятных, радостных, дружелюбных, открытых и общительных. Такие дети также гораздо проще вступали в общение со сверстниками. Они охотно помогали тем, кому это было нужно, – и могли и сами попросить о помощи, когда она была им необходима.

Карена Лепперт подчеркивает, что между темпераментом детей и чуткостью тех, кто отвечает за их воспитание, существует устойчивая связь. Дружелюбная натура ребенка является причиной того, что он становится сильнее по жизни, так как она помогает ему заручиться симпатией людей вокруг него.

В то же время позитивные свойства характера ребенка (его внутренняя сила, наполненность энергией, бойкость и ориентированность на социальные связи) оказывают положительное влияние на его родителей и друзей. В итоге эти отношения и развивают его внутренние силы, но и сами отношения возникают лишь благодаря наличию этих внутренних сил – вот такая вот двойная победа.

Любовь – это подарок. Однако даже детям порой не так просто его получить, если они сами не делают ничего для этого.

Люди, которым свойственна подобная психологическая устойчивость, обычно ощущают себя в безопасности в этом мире. Подобно молодому социал-демократу Вегарду Гресли Веннесланду, которого не сломили ужасы, произошедшие на острове Утейя, они окружают себя друзьями, отличаются сговорчивостью, преданностью своему делу, энтузиазмом и сознательностью. Они скорее экстравертны и всегда открыты для новых впечатлений и новых знакомств. А в моменты кризиса они могут опереться на свое окружение, в котором они всегда найдут поддержку и услышат множество советов, которые позволят им разрешить проблему самым конструктивным образом.

Психологическая устойчивость связана с разочарованиями

Сюзанна особенно впечатлила психологов. Когда Фридрих Лезель только познакомился с девушкой, ей было 15 лет. Это было начало 1990-х годов и Лезель занимал должность профессора в университете Билефельда. Это был тот период времени, когда многих психологов, включая самого Лезеля, начали интересовать сильные стороны человеческой личности, а не только слабые, как это было раньше. Они хотели узнать побольше о человеческом потенциале – разобраться в том, как мы могли бы решать самые сложные проблемы, не жертвуя при этом своим психическим здоровьем. Ученые полагали, что в ответе на этот вопрос им мог бы помочь подробный анализ тех людей, которым доводилось преодолевать сложнейшие жизненные испытания. А потому участниками их исследований становились подростки, чья жизнь была омрачена множеством проблем. Такие дети чаще всего обитали на самом дне социума: в среде, где наркотики и насилие были чем-то абсолютно обыденным, а воспитанием зачастую занимался лишь один родитель, который был слишком перегружен объемом обязанностей в силу отсутствия другого взрослого.

Сюзанна принадлежала именно к этой социальной прослойке. И она была той, кого не могли сломить никакие жизненные трудности. И это при том, что ее детство было наполнено такими страшными историями, какие обычно можно увидеть только в кино. Отец топил в алкоголе свои тревоги и воспоминания о своем ужасном детстве, пока мать принимала наркотики – потому что без них ее жизнь казалась ей невыносимой – в таком количестве, что в итоге она совсем потеряла рассудок.

Когда Сюзанне было пять лет, в ее жизни ненадолго блеснул луч надежды: ее родители развелись. Однако ее мать находила себе новых мужчин, которые относились к Сюзанне либо просто плохо, либо ужасно. За одного из них мать вышла замуж и родила от него третьего ребенка. К сожалению, мужчина был далеко не лучшим из ее многочисленных любовников, и его отношения с Сюзанной были сложными. К тому же он плохо обращался и со своим ребенком, и с его матерью. А потому, когда Сюзанне исполнилось 12 лет, она и сама начала употреблять алкоголь, что в конечном итоге она даже оценивала как нечто позитивное. Власти города бы с ней согласились. Ведь полиция постоянно задерживала на улицах пьяных молодых людей, а потому в итоге департамент по делам молодежи отправил Сюзанну в приют. В ее жизни наконец-то случился счастливый поворот судьбы: у нее появилась приемная мать, с которой Сюзанне удалось построить хорошие отношения, которая понимала ее, разделяла ее заботы, наставляла Сюзанну и поддерживала. Сюзанне больше не нужен был алкоголь, она опять начала ходить в школу – и даже в гимназию – и вела насыщенную подростковую жизнь, в которой у нее были и друзья, и разнообразные хобби.

Сюзанна была одной из 146 подростков из трудных семей, с которыми Фридрих Лезель и его коллега Дорис Бендер проводили многочисленные интервью в рамках своего «Билефельдского исследования резилентности». 80 из них – те, что проживали в детских домах, бросили школу, принимали наркотики или были склонны прибегать к насилию.

Однако, как и Сюзанне, почти половине из них удалось оставить позади себя свое ужасное детство, не обзаведясь при этом никакими заболеваниями психики и не выпадая из жизни в социуме. Как и в случае с детьми с острова Кауаи, примерно треть всех подростков, задействованных в данном исследовании, показала достаточную психологическую стойкость, чтобы суметь выбраться из тех ужасных жизненных условий, в которых началась их жизнь. Более того, оба эксперимента показали, что дети, которым это удалось, отличались от других именно тем, что в их жизни всегда был кто-то, кто с любовью заботился о них, кто стал для них примером для подражания – например, для Сюзанны им являлась ее приемная мама – и объяснил, как устроена эта жизнь.

Одни ученые обнаружили и другие факторы, которые тоже помогли подросткам справиться с ужасными реалиями их жизни: прежде всего им была свойственна эмоциональная уравновешенность. «Такие психологически устойчивые подростки, как Сюзанна, отличались большей гибкостью характера и куда меньшей импульсивностью, чем те ребята, жизнь которых сложилась куда хуже», – говорит Фридрих Лезель. В отличие от людей со стабильным эмоциональным фоном, людям с неуравновешенным характером сложно конструктивно подходить к решению проблем, а неудачи и внешнее давление вызывают у них острую реакцию. Их склонность к агрессии, отчаянию или же ярости зачастую мешает им в поиске наилучшего выхода из тех непростых ситуаций, в которых они оказываются.

«Если вы хотите научиться с легкостью справляться даже с самыми сильными ударами судьбы, вам придется пройти сквозь многое», – говорит Лезель. Вам придется заново научиться ориентироваться в этом мире, перевернуть свою жизнь с ног на голову и сойти с протоптанной дороги на нехоженые тропы, подобно Наташе Кампуш и почти полностью парализованному человеку из больницы в Гроссхадерне. Вам потребуется умение смиряться с разочарованиями, множество сил и напористость. Но если вас выбивает из колеи даже встречный ветер, то у вас едва ли хватит сил на борьбу с превратностями судьбы. «Без определенного уровня эмоциональной стойкости у вас вряд ли хоть что-то выйдет», – говорит социолог Карена Лепперт, которая вместе со своей командой из университетской больницы Йены много лет изучала те характеристики человеческого характера, которые отвечают за нашу психологическую устойчивость.

Ученые установили, что психологически сильным людям не свойственно роптать на судьбу – напротив, они готовы смириться как со сложившейся ситуацией, так и с теми чувствами, которые она у них вызывает. Именно это удалось сделать Уте Хеншайд после того, как она потеряла своего сына в результате врачебной халатности, или же Ральфу Рангнику, которому удалось продолжить свою тренерскую карьеру, несмотря на пережитое эмоциональное выгорание. «Психологически устойчивые люди не считают себя жертвами обстоятельств – они просто берут свою судьбу в свои руки», – говорит Лепперт.

«Помимо прочего, нужно уметь смотреть своим проблемам прямо в глаза», – подчеркивает Корина Вустманн Зайлер, которая возглавляет проект под названием «Повышение психологической устойчивости в раннем возрасте» в Цюрихе. И это является верным и для детей, и для взрослых. Когда сильные дети с острова Кауаи сталкивались с проблемами, они не пытались их игнорировать, а, напротив, активно старались справиться с ними, в чем им зачастую помогала некая гибкость. Эти дети «брали на себя ответственность за ту ситуацию, в которой они оказались, и старались найти из нее выход, – объясняет Вустманн Зайлер. Они никогда не рассчитывали на то, что кто-то возьмет на себя решение их проблем или же просто придет на помощь».

Связь между характером и внешними обстоятельствами

Согласно исследованиям, чувство принадлежности к некоему кругу, вера в смысл своего существования и важность собственных действий и определенная степень религиозности помогают людям лучше справляться с возникающими в их жизни проблемами. Очень часто те, кому довелось пережить кризис, рассказывают, насколько им в этом помогли духовные практики и глубокая убежденность в том, что в конечном итоге у них все будет хорошо.

Подобный позитивный взгляд на мир свойственен многим людям, отличающимся высокой степенью психологической устойчивости. И на острове Кауаи, и в Билефельде люди попросту верили в то, что их борьба с жизненными обстоятельствами в итоге окончится успешно. Они верили в самих себя и в то, что в итоге они смогут взять под контроль любую ситуацию, в какой бы им ни довелось очутиться. «Вот почему они воспринимали проблемы скорее не как бремя, а как некий вызов», – объясняет Фридрих Лезель.

Отдельно стоит отметить и важность интеллекта. Для того, чтобы уметь успешно справляться с жизненными трудностями, ваши когнитивные способности должны находиться на уровне выше среднего. Ваш интеллект должен помогать вам самостоятельно разбираться со сложившейся в вашей жизни ситуацией, продумывать альтернативные пути выхода из нее и варианты их реализации. «Если вы обладаете определенным уровнем интеллекта, вам будет проще увидеть разные пути развития собственной жизни», – говорит Лезель. Когнитивные способности также помогают с меньшим трудом получить академическое или профессиональное образование, что, в свою очередь, открывает перед человеком множество возможностей устроить свою жизнь наилучшим образом.

«Есть и еще кое-что, что делает нас сильными, – говорит Фридрих Лезель, – и это наше чувство юмора». Если вы не относитесь ко всему слишком серьезно и умеете посмеяться над самим собой, то вы с меньшей вероятностью будете винить свою судьбу во всех своих злоключениях. «Конечно, юмор вряд ли поможет, если вам довелось пережить нечто столь травматическое, как, например, изнасилование». Однако если вы умеете пошутить над обыденными жизненными невзгодами и взглянуть на них с оптимизмом и радостью, как это было свойственно Эрвину, изгнанному из Померании, то и ваше психическое здоровье, вероятно, будет в полном порядке.

Зависимость психологической устойчивости от перечисленных факторов была доказана множеством исследований. Помимо гавайских детей из неблагополучных семей и подростков с социального дна Билефельда, ученые также нашли подтверждение данному тезису, изучая тех, кому довелось принимать участие в гражданских войнах; тех, кто должен был найти новую точку опоры в жизни после того, как оказался за решеткой; тех, кому приходилось жить в горячих точках, а значит – и ежедневно бороться за собственную жизнь; тех, кому приходилось жить в бедности, несмотря на повсеместное благополучие; тех, чьи родители страдали заболеваниями психики, и тех, кому пришлось столкнуться с разводом.

Ученые установили, что психологически сильным людям не свойственно роптать на судьбу – напротив, они готовы смириться как со сложившейся ситуацией, так и с теми чувствами, которые она у них вызывает.

Некоторые специалисты считают – например, Карена Лепперт, – что психологическая устойчивость является исключительно аспектом нашего характера. Однако все больше и больше экспертов приходят к выводу, что дело не только в характере, но и во внешних факторах, то есть в том, как именно нас воспитывают, наделяют ли нас ответственностью и помогают ли обрести чувство принадлежности к чему-то большему. Следовательно, отделить личность от внешних факторов бывает трудно: например, готовность ребенка помочь другому или же его увлеченность своим хобби зависит не только от его характера, но и от того, какие модели поведения свойственны людям в его окружении.

«В отличие от более ранних подходов к изучению данного вопроса, теперь мы точно знаем, что психологическая устойчивость не является сугубо чертой характера, – подчеркивает Корина Вустманн Зайлер. – Корни нашей устойчивости к внешним факторам стресса лежат как в самом человеке, так и в окружающем его мире». Она рассматривает умение справляться с жизненными трудностями как способность, которая развивается по мере нашего взросления. Подобно детям с острова Кауаи или же подросткам из Билефельда, мы полагаемся на людей вокруг нас или же на различные организации (например, на школу и церковь), чтобы построить вокруг себя некую защитную стену, которая будет служит барьером между нами и той неблагоприятной средой, в которой нам довелось оказаться. В итоге мы способны адаптироваться к стрессу, даже если вдруг оказываемся в зоне боевых действий или же вынуждены залечивать душевные раны после страшной автомобильной аварии. «Психологическая устойчивость, таким образом, помогает нам продолжать жить вопреки всему и способствует регенерации психики», – объясняет Фридрих Лезель.

И это вовсе не значит, что все перечисленные свойства характера, как и все упомянутые внешние факторы, являются чем-то обязательным для того, кто хотел бы отличаться психологической устойчивостью. «Они лишь делают борьбу с жизненными неурядицами проще», – говорит Лезель. Однако едва ли есть хоть кто-то, у кого есть абсолютно все, что мы уже успели упомянуть. И это нормально, ведь обладать всем сразу вам и не нужно.

Психологически устойчивые очень хорошо знают самих себя

Муха научилась всему довольно быстро. В той ужасной ситуации, в которой она оказалась, она мало что могла сделать. И все же она старалась изо всех сил спрятаться от ужасного жара, который с легкостью мог полностью спалить ее крылья.

Это был авантюрный эксперимент – и не только для мухи. Группа ученых из Вюрцбурга во главе с Мартином Гайзенбергом проявила невиданную ловкость, сумев связать крошечное насекомое размером в два с половиной миллиметра двумя металлическими проволоками, когда та находилась в состоянии полета. Плодовая муха продолжала парить в виртуальной реальности, в которой светодиоды имитировали естественную среду, которой, однако же, не существовало в реальности. В металлической проволоке были спрятаны сенсоры, которые фиксировали все то, что насекомое делало в этом виртуальном мире. Это было довольно простой задачей, ведь у связанной мухи едва ли был выбор – она могла лишь слегка поворачиваться либо налево, либо направо.

Однако эти две опции самой мухе представлялись очень важными. Всякий раз, как она поворачивала направо, ей становилось невыносимо жарко. Насекомое быстро осознало, что ему будет безопаснее постоянно лететь налево, а потому вскоре оно и летело только в эту сторону. Даже после того, как ученые перестали подавать тепловые импульсы, мухе потребовалось довольно много времени на то, чтобы вновь начать поворачивать и направо.

Маленькое насекомое помогло психологам провести важнейшее исследование. Для кого-то это может стать сюрпризом, но далеко не только генетики и биологи стремятся узнать побольше о существах, у которых, казалось бы, нет души, – они интересуют и психологов. Однако в действительности ученые занимаются изучением такого сложного феномена, как психологическая устойчивость, не только с помощью млекопитающих, но и с помощью низших форм живых существ.

«Даже самые крошечные из подопытных животных – например, плодовая муха с ее крошечным мозгом – могут рассказать нам, людям, что-то новое о сущности нашей души», – говорит Мартин Гайзенберг. Они также помогли ученым понять подоплеку столь сложных явлений, как летаргия или же поиск выхода из, казалось бы, безнадежной жизненной ситуации. Дело в том, что мухи тоже иногда предпочитают сдаться. Например, когда Мартин Гайзенберг вгоняет их в состояние полнейшей фрустрации. В этом случае мухи становятся вялыми и словно бы теряют всякую жизненную волю – совсем как люди, когда они вдруг начинают ощущать себя игрушкой в руках судьбы и перестают верить в то, что их собственные решения хоть как-то могут повлиять на их жизнь.

Чтобы прийти к таким выводам, Гайзенбергу потребовалось поместить мух в крошечную коробку, дно которой время от времени становилось неприятно горячим. Однако если насекомые не замирали в ужасе, а продолжали двигаться внутри коробки, то вскоре ее дно вновь становилось холодным. В то же время вторая группа мух никак не могла бороться с внезапно возникающей жарой: пол нагревался и остывал сам по себе, независимо от того, что в этот момент делали насекомые. В итоге на вторую группу мух – сломленных и удрученных – это оказывает сильное воздействие: в последующем эксперименте они даже не попытались спастись от жары. Сломленные мухи не пытались бороться даже тогда, когда пол под их лапками был настолько горячим, что непременно должен был побудить их хоть к какому-нибудь действию. Кроме того, на этот раз спастись можно было очень простым способом – мухам всего лишь было нужно переместиться на противоположную сторону коробки, где пол был приятно холодным. Но мухи об этом даже не догадываются – и на этот раз они даже не рассчитывают на нечто подобное. Очевидно, они воспринимают сложившуюся ситуацию как безвыходную и едва ли могут найти хоть какую-то мотивацию на то, чтобы попытаться улучшить свое положение.

Складывается впечатление, что насекомые ведут себя как побитые собаки. Собственно, так оно и есть: основой эксперимента Гайзенберга стало исследование, проведенное в 1960-х годах. Его провели психологи Мартин Селигман и Стивен Майер, которые вместо нагревающегося пола и мух использовали собак и удары электрошоком. Как и в эксперименте Гайзенберга, те животные, которые не могли оказать никакого воздействия на свою судьбу, даже не пытались избежать ударов тока во время второго этапа исследования и просто понуро лежали в своих клетках. Именно с того момента ученые и ввели понятие «выученной беспомощности», которое сегодня считается формой депрессии, однако оно также помогает нам лучше разобраться в различных уровнях психологической устойчивости: ведь в этих экспериментах всегда появляются личности, которые никак не хотят принять факт собственной беспомощности и смело продолжают бороться.

Но может ли поведение мух быть описано как полная апатия или же даже депрессивное состояние? Этим вопросом задался и Мартин Гайзенберг. Совсем недавно он заметил, что мухи, которым довелось столкнуться с подобными безвыходными ситуациями, впоследствии двигаются немного меньше и медленнее, чем раньше. «При этом мы все еще не можем найти ответ на вопрос о том, что происходит, например, с желанием этих животных к спариванию – становится оно меньше или же нет», – говорит он. Примечательно еще и то, что эта выученная беспомощность чаще поражает самок мух, чем самцов, что характерно и для людей, страдающих депрессией: женщины сталкиваются с этим заболеванием чаще, чем мужчины.

Можно ли сравнивать выученную беспомощность у мух с депрессией у человека? Оказывается, можно, когда речь заходит о тестировании антидепрессантов, так как мух вполне можно лечить психотропными средствами. Пара микрограммов циталопрама, немного 5-HTP или даже прозака, который в Соединенных Штатах долгое время использовали в качестве средства, помогающего справиться с любой жизненной неурядицей, – и вот депрессивное состояние проходит, и эти мухи начинают спасаться от жары столь же успешно, как и их несломленные сородичи.

Как и мухи, люди учатся с помощью побед или поражений. Тем не менее для существ с подобной стратегией обучения природа должна была предусмотреть некую систему защиты, которая бы гарантировала, что они смогут сдаться, когда это действительно будет необходимо. «Когда человек всего в жизни достигает методом проб и ошибок, то ему однозначно необходим некий стоп-кран, который заставит его остановиться тогда, когда пытаться еще раз будет абсолютно бессмысленно», – говорит Гайзенберг. Этот стоп-кран, конечно, призван спасать людей, однако он также таит в себе определенные риски: «Возможно, – говорит Гайзенберг, – именно он и является причиной возникновения депрессии».

Тем не менее этот стоп-кран не работает одинаковым образом для разных людей. Кому-то свойственно сдаваться довольно рано – например, когда что-то идет не так, как они задумали; другие же обладают достаточной верой в свои силы, мужеством и устойчивостью к разочарованиям, чтобы вновь и вновь пытаться – пока они в итоге не добьются успеха или же не будут вынуждены признать поражение. Умными при этом окружающие считают как тех, так и других – в зависимости от того, к каким именно результатам их привела выбранная стратегия поведения.

Вера в себя делает нас сильными

Довольно часто умение преодолевать трудности зависит не только от вашей мотивации – или же ее отсутствия. Те, кому удается справиться с серьезными проблемами, зачастую обладают одним очень важным качеством: они верят в самих себя. Вместо того чтобы ощущать себя беспомощными, они с ранних лет отличаются высоким уровнем веры в собственные силы – или же уровнем самоэффективности, как это называют психологи. Под этим понятием понимают убежденность человека в том, что его действия могут оказывать прямое воздействие на мир вокруг него. В отличие от сломленных людей, собак или же мух, они уверены в том, что надежда есть всегда: они убеждены в том, что у них всегда есть возможность изменить ситуацию в свою пользу. Известный девиз Барака Обамы «Да, мы можем!» – это, по сути, боевой клич самоэффективности.

Важность подобного убеждения доказало билефельдское исследование. По словам ученых, подросткам из трудных семей, которым удалось привести свою жизнь в порядок, вопреки тяжелому детству, было несвойственно ощущать себя беспомощными – напротив, они скорее верили в собственные силы. «Эти подростки были убеждены в том, что они смогут чего-то добиться в своей жизни, если они действительно того захотят», – говорит психолог Фридрих Лезель.

Нечто подобное можно было наблюдать и на острове Кауаи: «Даже в возрасте десяти лет психологически устойчивые дети были уверены в том, что они действительно могут изменить свою жизнь к лучшему», – говорит Корина Вустманн Зайлер. «Когда человек не верит в то, что его действия могут на что-то повлиять, он даже не будет пытаться изменить сложившуюся ситуацию и как-либо рисковать. Вместо этого он будет уклоняться от решения проблем и будет негативно оценивать самого себя, – продолжает ученая. – С другой стороны, тот человек, у которого есть позитивное представление о самоэффективности, сможет сориентироваться в проблемной ситуации и поверить в то, что он сможет преодолеть ее, несмотря на все трудности». Таким образом, наша вера в то, что мы можем справиться с возникшей проблемой, в итоге и помогает нам с ее решением. Мы становимся сильными благодаря этой вере.

Люди учатся с помощью побед или поражений. Тем не менее для существ с подобной стратегией обучения природа должна была предусмотреть некую систему защиты, которая бы гарантировала, что они смогут сдаться, когда это действительно будет необходимо.

Дети довольно рано начинают понимать, с какими проблемами они могут справиться, а с какими – нет. «Самоэффективности мы учимся еще во младенчестве», – говорит педагог-дефектолог Моника Шуманн. Если ребенок плачет, потому что хочет внимания матери, и та действительно подходит к нему, берет его на руки и начинает убаюкивать, то он понимает, что он может как-то влиять на мир вокруг него. В то же время те дети, которым в ранние годы дали понять, что их потребности не заслуживают внимания, их желания только мешают окружающим, а их идеи лишь вызывают раздражение, в итоге едва ли смогут развить веру в собственные силы. Таким детям не хватает веры в самих себя, чтобы справиться с возникающими в их жизни проблемами, а потому, когда они сталкиваются с трудностями, они впадают в ступор, а не пытаются найти выход из сложившейся ситуации. Это неизбежно приводит к тому, что у них не получается развить навык решения проблем.

Это наблюдение подтверждает и исследование детей с острова Кауаи: те из них, кому приходилось брать ответственность за свои действия совсем в раннем возрасте, в итоге отличались высоким уровнем психологической устойчивости. Они присматривали за своими младшими братьями и сестрами, помогали своим общинам или же занимались домашним хозяйством, так как их родители либо постоянно работали, либо тяжело болели. Некоторые из них, которые впоследствии отличались особо высоким уровнем психологической устойчивости, даже были вынуждены зарабатывать деньги, чтобы помочь своей семье выжить. «Столь раннее принятие на себя ответственности за себя и других, судя по всему, способствует развитию самоэффективности и делает нас более стойкими», – говорит Корина Вустманн Зайлер. «Эти дети довольно рано осознали, что их собственные действия могут существенно повлиять на мир вокруг них, а также помочь им заслужить признание. И неважно, занимались ли они уходом за младшими братьями и сестрами или же просто время от времени забивали голы, играя за районную футбольную команду», – добавляет она.

Выходит, из самоэффективности возникает и уверенность в себе, которая является еще одним важным элементом психологической устойчивости. Потому что активное сопротивление трудностям – это еще и вопрос смелости и уверенности в себе. Тем не менее прямой связи между психологической устойчивостью и здоровой самооценкой ученым пока найти не удалось. Хотя, как говорит педагог-дефектолог Микаэль Фингерле, хорошая самооценка побуждает нас к действию и помогает нам справляться с трудностями и критическими ситуациями – не зря же мы постоянно говорим о важности «здоровой самооценки»; в то же время низкая самооценка может быть причиной депрессии и потери мотивации. «А завышенная самооценка с легкостью может превратиться в нарциссизм», – предупреждает Фингерле. А он, в свою очередь, становится причиной нестабильного отношения к самому себе, так как нарцисс воспринимает практически любую личную неурядицу как конец света. «Помимо прочего, завышенная самооценка зачастую делает человека высокомерным и заставляет его переоценивать собственные силы при принятии важных решений. Такому человеку свойственно верить, что даже самые серьезные проблемы вряд ли смогут как-то повлиять на его жизнь», – объясняет Фингерле. Следовательно, он неизбежно сталкивается с сокрушительными поражениями.

Помимо прочего, даже с практической точки зрения неверная оценка ситуации, как и нереалистичные представления о мире, лишь мешают нам справляться со сложными жизненными ситуациями. В одном из своих исследований Фридрих Лезель спросил у женщин, чьи мужья на тот момент находились в тюрьме, чего они ждут от того времени, когда их снова выпустят на свободу. «Те женщины, которые понимали, что им придется столкнуться со множеством трудностей, позже гораздо лучше справлялись с ними, чем те, кто был полон нереалистичными ожиданиями», – говорит он.

Понимание того, когда именно нужно вступать в бой, – это то, что отличает победителей от проигравших, что отличает выбравших сдаться от тех, кто был вынужден это сделать. И здесь речь идет не только о верной оценке ситуации: важным преимуществом является и умение верно оценить самого себя и свои силы, чтобы точно понимать, по плечу ли вам стоящие перед вами трудности.

«Психологическая устойчивость – это динамическая способность», − объясняет Карена Лепперт. «Она помогает контролировать и изменять собственное душевное состояние в зависимости от того, с какой именно проблемой вы столкнулись или же уровня стресса». Психологически устойчивые люди далеко не всегда знают, как именно они могут справиться с той или иной ситуацией. Тем не менее им свойственно множество когнитивных, эмоциональных и социальных характеристик, которые помогают им адаптироваться к любой ситуации и находить в себе силы на ее преодоление – другими словами, у них есть опыт разрешения проблем, который заставляет их поверить в то, что из любой ситуации всегда есть хоть какой-то выход. «Каждый из нас может научиться думать подобным образом, – говорит Лепперт. Нужно лишь быть верным следующему девизу: Я знаю, что в моих силах, а что – нет. Я понимаю, когда мне стоит сделать паузу».

Я ОБЛАДАЮ, я ЯВЛЯЮСЬ, я МОГУ – именно так Бригитта Дениэл, шотландская профессор в области социальной работы, описывает три основных принципа психологической устойчивости. Я ОБЛАДАЮ социальными связями с теми людьми, которые любят меня и всегда готовы помочь. Я ЯВЛЯЮСЬ тем человеком, который заслуживает любви и уважения – как от самого себя, так и от окружающих. Я МОГУ решать возникающие проблемы и нести полную ответственность за свою жизнь.

Когда вы хорошо знаете самих себя, вы становитесь сильнее еще по одной причине: тот, кто может честно взглянуть на самого себя, в итоге будет искать работу или же спутника жизни в соответствии с собственными потребностями и предпочтениями, а не с общепринятыми стандартами, к которым, например, относятся черный служебный автомобиль или же врачебный халат. «А потому работа и брак становятся для вас источниками прилива жизненных сил, а не местом постоянной потери энергии», – поясняет Моника Шуманн.

Понимание того, когда именно нужно вступать в бой, – это то, что отличает победителей от проигравших, что отличает выбравших сдаться от тех, кто был вынужден это сделать.

Конечно, ничто не мешает вам немножко помечтать: «В конце концов, довольно часто нам удается чего-то добиться просто потому, что мы верим в то, что нам это под силу», – говорит личностный психолог Йенс Азендорпф. «Эта вера помогает нам сворачивать горы», – добавляет он. Помимо прочего, это еще и вопрос интерпретации: если вы изначально убеждены в том, что стрессовые и проблемные ситуации вам по плечу, то и справиться с ними вам будет гораздо проще в сравнении с теми, кто капитулирует перед любыми жизненными вызовами. Кроме того, такие люди также склонны воспринимать сложности как некий вызов, преодолев который, они почувствуют удовлетворение и добавят еще одну победу в свою копилку. «То, как люди понимают стресс, во многом зависит от их субъективного восприятия», – говорит Азендорпф. «Тот, кто воспринимает стресс как вызов, сразу же перестает видеть его в темных тонах. И наоборот – люди, которым несвойственно верить в свои силы, воспринимают стресс сугубо негативно, потому что он кажется им серьезной угрозой, которая даже может привести их к потере контроля над собственной жизнью», – говорит психолог Ральф Шварцер. Подобное отношение к стрессу подкрепляется еще и тем, что таким людям свойственно принимать все неудачи на свой счет – вот такой вот «замкнутый круг».

Шварцер убежден: «Люди с более позитивным представлением о самоэффективности всегда прикладывают больше усилий и отличаются большей настойчивостью. А если что-то идет не так, как они задумали, они винят в том внешние обстоятельства, а не самих себя. Это помогает им сохранять здоровую самооценку». С другой стороны, люди с негативным представлением о самоэффективности лишь убеждаются в собственной никчемности после каждой новой неудачи: подобное самоисполняющееся пророчество делает их представление о самоэффективности лишь еще более негативным, что, естественно, снижает и мотивацию что-либо делать. В итоге такие люди неизбежно сталкиваются с потерей удовлетворенности, а их производительность падает.

Порой подобное отношение к самому себе приводит к поразительным результатам: согласно исследованиям, пожилые люди, которые верят в то, что им удастся сохранить свои когнитивные способности, действительно отличаются лучшей памятью относительно тех, кто с ужасом реагирует на малейшие когнитивные трудности, возникающие в их повседневной жизни.

Таблица: что делает нас сильными, а что – слабыми

В результате множества исследований ученые установили, какие именно черты и особенности характера свойственны психологически сильным людям. Сегодня существуют целые списки человеческих характеристик, которые особенно развиты – или, напротив, отсутствуют – у психологически устойчивых людей. Ученые со всего мира сошлись на том, что этот список выглядит одинаково повсюду, независимо от этнического и географического контекста. Таблица, представленная ниже, наглядно показывает, какие именно характеристики помогают нам преодолевать кризис максимально легко (адаптация списка, составленного Фридрихом Лезелем).

Заблуждение о необходимости быть постоянно счастливым: психологическая устойчивость и здоровье

Было очень тяжело, но он знал, что сможет выстоять. Такие полицейские, как Дик, отличаются настоящей «крутостью» – иначе они, наверное, эту профессию и не выбрали бы. Однако 11 сентября 2001 года Дик достиг своего предела. В тот день 36-летний мужчина, как и многие его коллеги, оказался одним из первых, кто прибыл ко Всемирному торговому центру после случившейся террористической атаки. Они своими глазами видели, как люди выпрыгивали из горящих и рушащихся башен. В этом хаосе они пытались найти выживших и помогали тем, кто уже сумел их отыскать. Однако чаще всего под завалами они находили лишь трупы. Дик видел повсюду части человеческих тел, слышал жуткие крики пытающихся спастись, видел их перепуганные и совершенно пустые лица. Женщины, белые от строительной пыли; мужчины, которые не могли перестать плакать; дети, которые кричали так, как ему никогда прежде не доводилось слышать. И он был уверен, что под завалами найдет лишь еще больше погибших и еще больше частей их тел – но все равно продолжал поиски.

После 11 сентября Дику понадобилась помощь психиатра. Это было из-за уныния, которое охватило его в первые несколько дней после произошедшего и ни на секунду не отпускало его. Он просыпался и самым первым, что он ощущал, была глубочайшая тоска. И он не понимал, почему все было именно так. Он не думал об ужасной судьбе погибших людей, не видел перед глазами лица, искаженные болью, не вспоминал телевизионные репортажи о вдовах и сиротах, которые теперь бесконечно крутили по всем каналам. Но его все равно съедала глубочайшая тоска, которая родилась в нем сама по себе. Его психиатр сказал, что она была результатом того ужаса, который довелось пережить Дику. Однако даже врач вскоре сделал вывод, что произошедшее хотя и надломило его пациента, но все-таки Дик вполне мог это пережить. Несмотря на те душевные раны, которые нанесло ему случившееся, мужчина производил впечатление уверенной в себе личности, которой было по силам вновь обрести душевное равновесие. Врач позитивно смотрел в будущее.

Десять лет спустя Дик действительно напоминает того Дика, который существовал до того, как в Нью-Йорке случилась террористическая атака. Возможно, он немного более эмоционален, чем это было раньше. Возможно, он несколько иначе смотрит на жизнь. Некоторые сцены, с которыми он, офицер полиции, сталкивается сегодня, немного напоминают ему об 11 сентября и последующих днях, но он больше не тонет в той тревоге и тоске, которые охватывали его в течение нескольких лет после произошедшего.

«Я знал, что это пройдет», – уверенно рассказывал Дик. Однако он не ожидал, что это может так сильно сломить его и что ему даже придется обратиться за помощью к психиатру – и особенно обратиться за ней из-за чего-то, произошедшего на работе. Но даже это не смогло надолго сокрушить его: Дик определенно является примером психологически устойчивой личности – бойца, который не позволит себе сдаться и, столкнувшись с неудачей, продолжит пытаться вместо того, чтобы сойти с пути.

«Психологическая устойчивость вовсе не значит, что человек всегда должен быть в хорошем настроении», – подчеркивает Йенс Азендорпф. Даже сильные духом люди могут быть эмоционально уязвимы. В зависимости от ситуации некоторым из них приходится страдать от пережитых событий, а другим – бороться со своей судьбой. Психологически устойчивые люди не будут сломлены даже под натиском самых тяжелых ударов судьбы – они прольют много слез, но потом их дела вновь пойдут в гору.

Раньше ученые придерживались обратного мнения. Они считали, что психологически устойчивые люди абсолютно неуязвимы перед лицом любых жизненных неурядиц. Это мнение берет свое начало в работах одного из первых исследователей в области психологической устойчивости, американского психолога Нормана Гармези. Он был так воодушевлен тем, что открыл феномен психологической устойчивости, что, вероятно, слишком сильно идеализировал тех, кому повезло ей обладать. Долгое время другие ученые просто соглашались с его мнением. «Мы тоже сначала думали, что эмоциональная неуязвимость является характерной чертой психологически устойчивых людей, – рассказывает психолог Фридрих Лезель. – А потому наше исследование о подростках из неблагополучных семей в Билефельде изначально называлось “исследованием неуязвимости”. Сегодня же мы зовем его билефельдским исследованием психологической устойчивости».

Со временем мысль о том, что психологическая устойчивость напрямую связана с эмоциональной неуязвимостью, начала подвергаться все большей критике в профессиональных кругах. Еще в 1998 году клинический психолог Фрома Уолш из Чикаго заметила, что концепция неуязвимости является фантазийным представлением о мужественности, связанным с американским нарративом о суперлюдях. А затем эта мысль и вовсе стала противоречить результатам отдельных исследований, которые все чаще и чаще показывали, что даже психологически устойчивые люди сталкиваются с периодами сомнений и отчаяния.

«Неуязвимых нет – все реагируют на удары судьбы, – подчеркивает ныне покойная швейцарская психотерапевт Розмари Вельлтер-Эндерлин. – Психологическая устойчивость – это скорее способность преодолевать жизненные кризисы, используя как личные, так и внешние ресурсы, а также умение видеть в каждом ударе судьбы возможность для личностного развития».

Фрома Уолш объясняет, что психологическая устойчивость не поможет вам выйти из кризисной ситуации абсолютно целыми и невредимыми. Скорее она поможет вам успешно справиться с текущими трудностями, пройти сквозь любые препятствия, извлечь уроки из того, с чем вам довелось столкнуться, и, более того, попытаться использовать полученный опыт в вашей дальнейшей жизни. Психологически устойчивые люди эмоционально уязвимы, но их душевные раны заживают довольно быстро и не оставляют глубоких шрамов. Неуязвимы ли они? «Нет, – говорит Эмми Вернер о психологически устойчивых детях с острова Кауаи, – они уязвимы, но непобедимы».

«По сути, было бы вернее говорить о психологической эластичности, нежели о психологической устойчивости», – говорит психолог Ральф Шварцер. Да, вы сталкиваетесь с болью, да, вы можете обессиленно лежать на земле. Но в итоге вы найдете в себе силы подняться и начать что-то новое.

Психологически устойчивым людям проще пережить негативный опыт

Ральф Шварцер активно исследовал, насколько психически устойчивыми были такие полицейские, как Дик, которым пришлось работать в день террористических атак на Всемирный торговый центр в Нью-Йорке. Практически три тысячи полицейских согласились хранить данные о своем здоровье в специальном реестре Всемирной торговой организации, созданном после трагических событий 11 сентября, на основании которого Шварцер и его американская коллега Розмари Боулер и проводили свое исследование. Приятным сюрпризом стало то, что хотя большинство полицейских и было сильно травмировано тем, что им довелось пережить, но в итоге почти все из них смогли оставить свои переживания в прошлом.

Лишь 7,8 % из 2527 мужчин и 413 женщин, чьи данные ученые анализировали в рамках своего исследования, столкнулись с посттравматическим стрессовым расстройством (ПТСР) через два-три года после случившегося. Однако через пять-шесть число мужчин с таким диагнозом увеличилось до 16,5 %. «ПТРС довольно часто настигает людей лишь спустя какое-то время, – объясняет Шварцер, – и особенно часто это происходит у мужчин». А потому хотя спустя лишь два-три года после террористической атаки число женщин с посттравматическим стрессовым расстройством почти вдвое превышало число мужчин с ним же, по прошествии пяти-шести лет распространенность ПТРС среди обоих полов уже была на одном уровне.

Исследование Шварцера проливает свет и на следующий феномен: даже если люди поначалу хорошо справляются с травматическим опытом, он все равно может оказать на них негативное влияние даже спустя годы. Бывает такое, что кому-то поначалу удается довольно легко справляться с обрушившимся на него ударом судьбы – однако такое состояние является скорее метастабильным. «Когда в вашей жизни вновь случается что-то негативное, травма может внезапно напомнить о себе», – говорит Шварцер. В особенно рискованном положении находятся те, кто, например, получил серьезные физические увечья в результате пережитых событий или же был вынужден бросить работу, потому что побоялся вновь оказаться в такой же страшной ситуации.

Психологическая устойчивость не поможет вам выйти из кризисной ситуации абсолютно целыми и невредимыми. Скорее она поможет вам успешно справиться с текущими трудностями, пройти сквозь любые препятствия, извлечь уроки из того, с чем вам довелось столкнуться, и попытаться использовать полученный опыт в вашей дальнейшей жизни.

Однако более 80 % нью-йоркских полицейских в конечном итоге смогли полностью избавиться от ПТРС. Доля особо выносливых среди них при этом была чрезвычайно высока: психологическая устойчивость все-таки более характерна для полицейских, чем для населения в целом. Обычные люди, оказавшиеся в башнях-близнецах в тот день, пережили случившееся гораздо хуже. «Полицейские, конечно, отличаются от обычных людей», – говорит Шварцер. Они умеют справляться с подобными переживаниями не только в силу личностных характеристик, но и благодаря внешним факторам: «Возможно, им удалось так хорошо справиться с тем, что довелось пережить, потому что во время профессиональной подготовки их могли специально готовить к подобным экстремальным событиям», – говорит психолог.

Тем не менее, как показывают исследования, несчастья наносят существенный эмоциональный ущерб лишь меньшинству – и даже среди обычных людей. «Страх, уныние, депрессия, суицидальные мысли и даже наркотические зависимости – все это может развиться у людей в результате пережитых ужасов, – говорит клинический психолог Джордж Бонанно. – Но действительно серьезные психологические проблемы встречаются лишь у 30 % из тех, кому довелось столкнуться с чем-то подобным».

Однако в таком случае вы можете столкнуться и с физическими заболеваниями. «Наши внутренние силы оказывают очень большое влияние на наше здоровье – и речь тут не только о посттравматическом стрессовом расстройстве и других заболеваниях психики», – говорит Ральф Шварцер. Этот феномен был доказан с помощью исследования, в рамках которого Шварцер проанализировал психологию людей, нуждавшихся в коронарном шунтировании.

Перед операционным вмешательством Шварцер и его команда попросили пациентов заполнить специальные анкеты, которые должны были помочь установить уровень их самоэффективности. Показатель их социальной интегрированности был использован для оценки их психологической устойчивости: сколько людей входило в круг общения этих пациентов, сколько у них было друзей? И насколько комфортно они ощущали себя в их окружении?

Результат однозначно показал, что пациенты с высоким уровнем веры в самоэффективность пережили операцию намного лучше: уже через неделю после медицинского вмешательства у них было намного меньше симптомов болезни, чем у тех, кто отличался негативными представлениями о самоэффективности.

У них быстрее заживали послеоперационные швы, они раньше начали ходить по больничной палате и в целом были более активны. Через шесть месяцев после операции исцеляющая сила психологической устойчивости стала еще очевиднее: представители первой группы пациентов уже строили планы на отпуск, с легкостью занимались делами по дому и саду и раньше возвращались к своей работе.

К подобным выводам пришли и коллеги Карены Лепперт. Они провели исследование, в рамках которого анализировали то, как часто раковые больные, прошедшие лучевую терапию, ощущают себя чудовищно усталыми. Подобное истощение свойственно больным раком – иногда оно вызвано психологической реакцией на болезнь, иногда – лучевой терапией или химиотерапией. В итоге анализ более сотни онкобольных показал, что пациенты с ярко выраженной психологической устойчивостью реже сталкивались с подобной усталостью в сравнении с теми, кто такой устойчивостью не отличался.

Психологическая устойчивость проявляется и в том, как люди справляются с хроническими заболеваниями – например, с диабетом. Сегодня диабет уже не представляет собой реальную угрозу: если пациенты знают о своем диагнозе и регулярно принимают необходимые медикаменты, то они, как правило, хорошо переносят болезнь. Долгосрочные эффекты заболевания – например, проблемы со зрением или почками – сегодня тоже можно минимизировать. Тем не менее диабет оказывает значительное влияние на повседневную жизнь того, кто им страдает: например, о беззаботных приемах пищи им можно забыть. Кроме того, им постоянно нужно думать о том, не забыли ли они выпить ту или иную таблетку или померить сахар.

Именно по этим причинам социолог Лепперт исследовала то, как душевные силы больных диабетом помогают им справляться с болезнью. Ученая однозначно установила следующее: те диабетики, которые показали себя более психологически устойчивыми в результате обследования, имели более высокое качество жизни. «Они сказали самим себе: жизнь с болезнью будет сложной, но я справлюсь», – рассказывает Лепперт. В результате они и чувствовали себя гораздо лучше, чем те пациенты, которые отличались меньшей психологической устойчивостью.

«При этом то, как они себя чувствовали, не обязательно было напрямую связано с их реальным физическим состоянием», – подчеркивает Лепперт.

С врачебной точки зрения, их самочувствие не всегда было идеальным. «Но субъективно они ощущали себя лучше, чем те пациенты, чья психологическая устойчивость была на более низком уровне», – говорит она. Эти люди умели сами о себе позаботиться и меньше нуждались в поддержке врачей.

Когда Ральф Шварцер изучал взаимосвязь между душевными силами и умением справляться с различными психологическими проблемами, он также выяснил, что ожидание самоэффективности можно измерить и с физиологической точки зрения. Согласно исследованию Шварцера, в стрессовых ситуациях оно влияет на наше кровяное давление, частоту пульса и уровень адреналина. И это можно использовать в терапии: как показало исследование, если сессии со специалистом помогают пациенту почувствовать себя более уверенным в себе, то в итоге они испытывают меньше боли и в целом лучше ощущают себя в своей повседневной жизни.

По словам Шварцера, помимо ожидания самоэффективности, на самочувствие и течение болезни положительно влияет еще и оптимизм, который также ярко выражен у психологически устойчивых личностей. «Высокий уровень оптимизма связан с меньшей тревожностью, умением справляться с возникающими проблемами и хорошим самочувствием в целом», – говорит Шварцер.

Вытеснять разрешается

А что бы Зигмун Фрейд сказал по поводу психологической устойчивости? Ведь те сильные личности, которым удается быстро справиться с кризисной ситуацией или которым не составляет труда начать что-либо в их жизни с чистого листа, явно противоречат постулатам его теории. Основоположник психоанализа неоднократно подчеркивал, что после потери любимых людей или других важных составляющих жизни – например, работы и привычного окружения – горе не только нормально, но и необходимо. Тот, кто не позволяет себе полностью ощутить возникшую пустоту, прочувствовать потерю и испытать горечь прощания (а значит – тот, кто подавляет в себе все эти эмоции) – рискует столкнуться с психическими проблемами. По мнению Фрейда, фобии, неврозы и то, что он называл «защитной истерией», в конечном итоге могут стать причиной развития физических недугов.

Начиная с конца XIX века, когда Зигмунд Фрейд ввел в психологию понятие вытеснения, о котором он позднее подробно рассуждал в своем эссе 1915 года, психологи и психиатры спорят о значимости этого явления. Хотя понятие вытеснения уже давно стало частью нашей обыденной речи, а многие из нас и вовсе убеждены в том, что существует прямая связь между таким поведением и возникновением тех или иных болезней, научно все это до сих пор не доказано. Согласно Фрейду, вытеснение – это естественный процесс, к которому люди прибегают тогда, когда они сталкиваются с болезненными или пугающими переживаниями.

Но где же находится грань между вытеснением и забыванием, и что из этого помогает нашему здоровью, а что, напротив, – вредит? Два ученых из Университета Йены недавно провели достаточно интересный эксперимент. Кристин Митте и Маркус Мунд хотели научно доказать тезис о том, что вытеснение вызывает проблемы со здоровьем. Для своего исследования они использовали уже собранные по всему миру данные о людях, принадлежавших к одной и той же социально-демографической группе, но которые при этом страдали самыми разными заболеваниями – от астмы и сердечно-сосудистых заболеваний до диабета и рака.

В общей сложности они проанализировали результаты 22 исследований, в которых совокупно приняли участие почти 7 тысяч человек. На основании этих данных они смогли сделать вывод о том, что связь между вытеснением и возникновением заболеваний действительно существует. Прежде всего склонные к нему люди чаще сталкиваются с повышенным кровяным давлением. Психологи называют таких людей «репрессорами» – производное от английского понятия «repression», которым в этом языке и обозначают психологическое вытеснение. «Все время от времени подавляют неприятные чувства, – говорит Маркус Мунд. – Это общепринятый и вполне естественный защитный механизм нашего организма. Однако в случае с репрессорами желание защититься является важной составляющей всей их личности».

Многие репрессоры довольно трусливы в глубине души, хотя ведут они себя так, словно не боятся ничего. Они не любят плохие новости, а потому всячески их избегают. «Однако если вы подвергните репрессоров психологическому стрессу, вы сразу же увидите у них физическую реакцию на происходящее: например, сильное потоотделение или учащенный пульс», – говорит Мунд. Другим примером может быть и повышенное артериальное давление. Тем не менее мы все достоверно не знаем, является ли высокое кровяное давление результатом данного психологического состояния или же все-таки просто случайно возникает одновременно с ним. В любом случае, если у человека длительное время наблюдается высокое артериальное давление, то впоследствии он может столкнуться с серьезными заболеваниями – например, с болезнями сердца, почек и глаз. Следовательно, вытеснение однозначно может нанести вред вашему здоровью.

Однако здесь также следует упомянуть о том, что подавление эмоций оказалось абсолютно несвязанным с развитием онкологических заболеваний. Представление о том, что существует некая «раковая личность», характер которой становится первопричиной для развития болезни и появления злокачественных опухолей, оказалось совершенно необоснованным. Мысль о том, что люди, столкнувшиеся с раком, каким-то образом сами спровоцировали возникновение этого заболевания, сегодня принадлежит к «свалке медицинской истории», подчеркнул врач-терапевт, онколог и специалист по психосоматике Герберт Каппауф, много лет возглавлявший исследовательскую группу в клинике в Нюрнберге, которая изучала вопросы психоонкологии.

Согласно исследованию Мунда и Митте, все скорее происходит абсолютно наоборот: люди обращаются к вытеснению не до того, как сталкиваются с раком, а после. Следовательно, онкология появляется в их жизни не из-за того, что они репрессоры, но сам рак заставляет их изменить свое отношение к плохим новостям. Некоторые просто не могут принять тот факт, что их заболевание действительно угрожает их жизни, другие не хотят уделять никакого внимания тем негативным чувствам, которые им приходится испытывать – своим страхам, своему горю, третьи же закрывают глаза на все жизненные напасти и трудности, кроме тех, что имеют прямое отношение к диагнозу.

Тем не менее подавление эмоций само по себе вовсе не является чем-то плохим. «Такие люди, как правило, гораздо меньше страдают от последствий химиотерапии, в сравнении с теми, кого болезнь заставляет постигнуть самое дно эмоций», – говорит Маркус Мунд. И именно из-за того, что репрессоры стараются контролировать каждый аспект своей жизни – свою болезнь и все свои тревоги, – они отличаются высоким уровнем дисциплины и готовы изменять свой образ таким образом, чтобы у болезни не осталось никаких шансов на победу.

Тем не менее подавление бывает разным, ведь даже оптимистичные люди порой склонны вытеснять негативные переживания из своей жизни. Удивительного в этом ничего нет, однако теперь это еще и доказано с научной точки зрения. Совсем недавно британские и немецкие нейробиологи провели эксперимент, в рамках которого они оценивали, что происходит в голове его участников во время МРТ-диагностики. Пока участники эксперимента находились в трубе томогрофа, их просили оценить вероятность того, что на протяжении их жизни им доведется столкнуться с некими несчастьями. Какова вероятность того, что они заболеют раком прямой кишки? А того, что в них ударит молния? После того, как испытуемые озвучивали свои предположения, ученые сообщали им реальный процент статистической вероятности.

Во время второго этапа исследования случилось поразительное: испытуемые изменили свои первоначальные оценки исключительно в сторону меньшей вероятности, а не большей. Получается, что когда ученые во время первого этапа называли явление, потенциальная вероятность которого была выше оценок участников эксперимента, они это попросту игнорировали – они концентрировали свое внимание лишь на тех случаях, когда ученые озвучивали меньший показатель, и затем, во время второго этапа исследования, базировали свою личную оценку потенциального риска именно на нем. «Область мозга, которая отвечает за эффект “розовых очков”, особенно развита у оптимистичных людей, − говорит Тали Шарот, одна из ученых, проводивших данное исследование. – Из всей той информации, что мы слышим, мы выбираем лишь ту, которую нам бы и хотелось услышать, – объясняет она. – И чем мы оптимистичнее, тем меньше мы позволяем негативной информации, связанной с нашим будущим, влиять на нас».

Исследования последних лет показывают, что подавление может быть полезным и в других областях психологии – например, при исследовании травм. Тем, кому раньше доводилось пережить серьезную автомобильную аварию, оказаться заложником во время ограбления банка или столкнуться с террористической атакой, приходилось рассказывать терапевтам о тех ужасах, что им пришлось пережить. Их просили подробно описать все, что произошло, чтобы таким образом помочь мозгу обработать эту информацию. Подобная работа с негативными переживаниями является важнейшей составляющей психоанализа. Однако спустя годы психологи пришли к выводу, что подобный «разбор полетов» сразу же после пережитых событий может быть по-настоящему полезен лишь небольшому числу людей. Другим же он и вовсе может навредить. Такие эмоции, как страх и боль, могут быть вызваны не самой травмой, а в результате принудительного разговора о случившемся.

А потому вскоре люди научились оставлять друг друга в покое. Только тот, кто действительно того хочет, должен рассказывать о том, что ему довелось пережить. После того, как в 2004 году Индийский океан охватило цунами, Всемирная организация здравоохранения однозначно заявила о том, что, задавая пострадавшим от катастрофы людям вопросы о случившемся, мы лишь дополнительно травмируем их, а потому это является абсолютно недопустимым.

Многие пострадавшие выбирали молчание. Для начала им нужно было понять для себя, как именно они относились к случившемуся. Позже многие из них уже обращались за помощью к психологу, однако многим другим он был не нужен. Зачастую вновь встать на ноги нам помогает наша способность к самовосстановлению и наши социальные связи. Эксперт по травматическому опыту Георг Пипер говорит, что тем клиентам, которые приходят к нему сразу после травматического события, он сначала рекомендует подождать два месяца. Пипер ведет свою практику недалеко от Марбурга и уже много лет входит в состав Целевой группы по стихийным бедствиям и кризисным ситуациям Европейской ассоциации психологов. Там он занимается разработкой общеевропейских стандартов качества помощи жертвам стихийных бедствий, чтобы в будущем суметь избежать таких ошибок, как принудительный опрос жертв подобных событий. «То, как вам стоит обойтись со своим травматическим опытом, зависит как от вас самого, так и от характера травмы, а потому правильного для всех варианта тут просто нет», – говорит он.

Несколько лет назад голландский психоонколог Берт Гарссен попросил свою гильдию более конкретно обозначить то, что они понимают под термином «вытеснение». По его мнению, необходимо отличать тех людей, что не желают придавать значение своим эмоциям в повседневной жизни, от тех, кто забывает детали травматических событий – например, что именно происходило во время изнасилования или же что именно они ощущали, когда во время войны солдаты вражеской армии обыскивали их дом и засыпали их угрозами.

Между тем репрессоры могут оказаться даже особенно психологически устойчивыми людьми. «Некоторые ситуации настолько ужасны, что подавление эмоций и информации может оказаться самой правильной стратегией», – объясняет Карена Лепперт. Конечно, в долгосрочной перспективе привычка прятать голову в песок ничего хорошего не принесет, однако иногда прибегать к ее помощи – это значит использовать один из важнейших защитных механизмов. Это именно то, что поможет вам продолжить жить. Тот, кто даже в моменты глубочайшего горя может посмотреть вперед и отвлечься от происходящего, быстрее преодолевает кризисные ситуации. Это показало исследование, проведенное Джорджем Бонанно, американским специалистом в области изучения горя, который исследовал психологию пожилых людей, совсем недавно столкнувшихся с потерей супруга. Несмотря на скорбь от потери, у тех людей, которые смогли сосредоточиться на позитивных аспектах своей жизни, в итоге развились лишь кратковременные и незначительные симптомы горя. Они тоже пролили море слез, но им все же удалось вернуться к своему привычному образу жизни и увидеть перед собой новые перспективы.

«Если у вас хорошо работают защитные механизмы, то вы умеете признаться самому себе в том, что сейчас у вас не самый лучший период жизни, – говорит Карена Лепперт. Но при этом вы также способны закрыться от окружающего вас негатива, если вдруг вы поймаете себя на том, что больше вы с ним справляться не можете». Психологически устойчивые люди умеют вовремя отдалиться от отягощающих их воспоминаний, новостей или же забот, чтобы те не успели полностью разрушить их.

Однако стоит ли таким людям бояться того, что те чувства, которые они подавляют сейчас, в будущем накроют их с новой силой? «Нет, – отвечает психолог Таня Целльнер. – Подавленные воспоминания обычно не возвращаются». По ее мнению, если поиск новых жизненных путей и отвлекающих факторов становится для вас внутренней правдой, то тогда с вами все в полном порядке. «Если вы говорите “проехали” и правда имеете это в виду, то это просто замечательно».

Это может показаться соблазнительным тем людям, которые, в зависимости от ситуации, сначала полны силами и энергией, а потом до смерти опечалены: если хоть разок им удастся не утонуть во всей глубине своего отчаяния и не страдать из-за каждого малейшего аспекта кризисной ситуации, они будут счастливы. Однако, по словам Тани Целльнер, репрессоры обычно находятся где-то на среднем уровне эмоциональной шкалы. «Тот, кому удается не утонуть в эмоциях во время кризиса, защищен от страданий. Однако и в позитивных аспектах жизни им зачастую не удается подняться на запредельные эмоциональные вершины, – говорит она. – Напротив, тот, кто во время кризисов переживает настоящее отчаяние, возможно, может утешить себя мыслью о том, что он настолько же интенсивно может прочувствовать эмоции, вызываемые ощущением любви и счастья».

Кроме того, те, кто достигает эмоционального дна, со временем начинают понимать, что далеко не все невзгоды загоняют их в настолько тяжелое эмоциональное состояние. «Все зависит от того, как мы сами оцениваем те или иные события, – объясняет Целльнер. – Не нужно смотреть на каждый кризис как на нечто исключительно негативное».

Несчастья помогают нам расти

Для чего-то они все-таки должны быть полезны. И этим очень приятно утешать самих себя, ведь большинство людей действительно искренне верит в то, что, какой бы ужасной ни была случившаяся авария, в итоге она привнесет в нашу жизнь нечто хорошее. Горький опыт – как рассказывают нам древнейшие мифы и легенды и как показывает опыт многих наших современников – может неожиданно оказаться довольно сладким.

«Конечно, я не рада тому, что эта ужасная авария вообще случилась, – сказала психологу женщина, которая после страшной автомобильной аварии больше не могла самостоятельно ходить. – Но впервые в своей жизни я уделяю время исключительно самой себе и всему тому, что мне важно. Я хожу на занятия по медитации и это очень мне помогает». Эта женщина, как и многие другие люди, убеждена в том, что эта личная трагедия в итоге стала причиной позитивных изменений в ее жизни: «Я научилась по-настоящему ценить свою жизнь, – продолжает она. – Я обращаю больше внимания на повседневные радости и благодарна за все то, что у меня есть».

Этот феномен, с которым сталкиваются многие люди, пережившие ужаснейшие жизненные трагедии, вдохновляет психологов. Разве это не идеал психологической устойчивости – не только суметь пережить подобное событие, но и стать сильнее благодаря ему? Не к этому ли мы должны стремиться – делать правильные выводы из жизненных уроков и грамотно использовать их в своей дальнейшей жизни?

Несмотря на скорбь от потери, у тех людей, которые смогли сосредоточиться на позитивных аспектах своей жизни, в итоге развились лишь кратковременные и незначительные симптомы горя. Они тоже пролили море слез, но им все же удалось вернуться к своему привычному образу жизни и увидеть перед собой новые перспективы.

Американские психологи Ричард Тедески и Лоуренс Кэлхун, которые создали целое исследовательское направление, основанное именно на подобных вопросах. Они хотели выяснить, сколько пользы нам приносят травматические события, и даже придумали для этого явления подходящий термин – посттравматический рост (ПТР). Некоторые эксперты также говорят о «личностной зрелости» или же «процветании», когда описывают людей, сумевших добиться большого прогресса после случившейся в их жизни катастрофы, заставившей их испытать страх, ужас или же беспомощность.

Тедески и Кэлхун опросили множество людей, которым довелось столкнуться с самыми разными кризисными ситуациями. Некоторым из них удалось выжить в страшнейших автомобильных авариях, другие пережили изнасилование, а третьи столкнулись с опасными для жизни заболеваниями – например, с ВИЧ. Независимо от того, о какой именно травме шла речь, результаты всегда были примерно одинаковыми. Больше 50 % опрошенных полагали, что в конечном итоге они смогли извлечь некую пользу из своего несчастья. Довольно часто психологи слышали следующую мысль: «Это было ужасно, но произошедшее помогло мне повзрослеть».

Другие говорили: «Я бы больше никогда не хотел столкнуться с тем, что мне довелось пережить. Но в итоге это помогло мне многого достигнуть.

Я открыл в своей жизни такие пути, о существовании которых даже не подозревал; я открыл для себя веру. Кроме того, я научился по-настоящему ценить жизнь». Третьи продолжали: «У меня теперь совсем другие приоритеты и я повсюду вижу возможности, способные существенно обогатить мою жизнь».

Многие люди рассказывали еще и о том, что они стали гораздо больше наслаждаться своей жизнью и стараются прожить ее самым полным образом после того, как осознали, насколько хрупкой она на самом деле является. Или же они стали гораздо сильнее ощущать любовь к своим близким: «Тяжелые времена очень сильно сблизили нас». А некоторые обратили внимание на то, что их психологическая устойчивость выросла: «Конечно, я бы хотел, чтобы все это просто-напросто не приключилось со мной. Но зато теперь я знаю, что могу вынести многое и в будущем смогу вынести еще больше».

Подобный взгляд на вещи напоминает известную цитату Фридриха Ницше: «Все, что нас не убивает, делает нас сильнее». В «Ecce homo» философ хотя и не говорит о психологической устойчивости, но все же он описывает то, что сегодня психологи обозначали бы именно этим термином, и называет это «удачностью»: «И как же нам распознать сущность удачности! Она заключается в том, что удачливый человек приятен всем нашим чувствам: он словно был вырезан из такого дерева, которое одновременно отличается твердостью и хрупкостью, и к тому же источает приятный аромат. Ему нравится лишь то, что ему полезно; его чувства и его страсти прекращаются тогда, когда их объем превышает необходимую меру. Он отличает целебные явления от несущих вред, он использует плохие ситуации в свою пользу; то, что его не убивает, делает его сильнее».

Чем серьезнее было несчастье, с которым пришлось столкнуться людям, опрошенным Тедески и Кэлхун, тем сильнее была их вера в то, что оно помогло им вырасти как личностям. Складывалось впечатление, что для того, чтобы стать зрелой и счастливой личностью, человеку просто необходимо столкнуться с кризисом.

Даже эксперт по травматическому опыту Георг Пипер довольно часто сталкивается с такими же историями. Недавно психолог рассказал, что его всегда трогают такие моменты, когда суровый менеджер вдруг открывает в себе любовь к пчеловодству. Среди клиентов Пипера встречаются как жертвы домашнего насилия, так и автомобилисты, насмерть сбившие пешеходов. По словам эксперта, некоторые люди вдруг внезапно раскрывают в себе потенциал, который они похоронили много лет назад. И именно это, по-видимому, и повышает их уровень удовлетворенности жизнью.

Получается, несчастья делают нас счастливыми? И мы снова можем наблюдать за таинственной силой психологической устойчивости в действии?

Психолог Таня Целльнер относится к подобному мнению скептически. «Конечно, встречаются и очень трогательные примеры», – говорит она. Ее всегда удивляет то, насколько много людей удовлетворены своим личностным развитием после того, как на них обрушивается сокрушительный удар судьбы. Однако не стоит спешить с выводами: «Мы опираемся лишь на то, что испытуемые говорят о самих себе», – отмечает психолог. Ваш собственный взгляд на то, как вы пережили травматический опыт, возможно, гораздо больше связан с тем, как вам бы хотелось смотреть на произошедшее, чем с тем, как оно все было на самом деле. «Многим людям просто хочется думать таким образом», – добавляет Целльнер. Высказывание одного из ее пациентов отчетливо показывает, как велико его желание посттравматического роста, которое, вероятно, возникает у многих людей, столкнувшихся с серьезными несчастьями: «Если это и должно было со мной приключиться, то по крайней мере этот опыт должен принести мне нечто хорошее». Эта мысль, несомненно, несет в себе утешение.

Психолог задалась целью выяснить, что же скрывается за идеей посттравматического роста. А потому она исследовала этот феномен вместе со своим научным руководителем, Андреасом Мэркером, который сегодня занимает должность профессора в Университете Цюриха. Вместе они пришли к поразительному выводу: если состояние души пострадавших оценивают не они сами, а другие люди, то концепт посттравматического роста становится гораздо менее убедительным.

Кроме того, на мнение самих пострадавших, судя по всему, довольно просто повлиять. К такому выводу пришли два канадских психолога в ходе одного впечатляющего эксперимента. Кэти МакФарланд и Селеста Альваро попросили испытуемых подумать о чем-то неприятном, что случилось с ними относительно недавно. Затем им нужно было описать личностные качества, которыми они обладают сегодня, а потом – которыми они обладали пару лет назад. Психологи задавали вопросы о том, как испытуемые оценивают свою мудрость и внутреннюю силу, считают ли они себя сострадательными и имеют ли четкую цель в жизни. Ровно такие же вопросы были заданы и второй группе испытуемых, которых, однако, вначале попросили вспомнить о чем-нибудь приятном.

Любопытно, но между данными группами в итоге не было выявлено никакой разницы в уровне их текущей самооценки. Но те люди, которым сначала было предложено подумать о чем-то неприятном, оценивали свою силу и эмоциональную стойкость до этого события довольно плохо – и тем хуже, чем сильнее произошедшее событие било по их самооценке. К прошлой версии себя они относились практически пренебрежительно. А потому посттравматический рост, в существовании которого испытуемые были убеждены, был всего лишь результатом их особо низкой оценки самих себя. И этой оценкой легко можно было манипулировать.

Кое-что еще подорвало доверие Тани Целльнер и Андреаса Мэркера: уровень ощущаемого посттравматического роста во многом зависел от той страны, в которой жил испытуемый. Обычно психологи определяют величину посттравматического роста с помощью специального опросника, «Post Traumatic Growth Inventory» («Опросник посттравматического роста»), придуманного Тедески и Кэлхун. В этой анкете, например, есть вопросы о том, доверяет ли человек сам себе, ощущает ли он близость с другими людьми и начал ли он интересоваться чем-то новым. Максимум, который опрошенный может получить, отвечая на эти вопросы, составляет 84 балла. В США после событий 11 сентября можно было наблюдать результаты от 60 до 80 баллов; в Германии же максимальным показателем было приблизительно 40 баллов.

Таня Целльнер объясняет это следующим образом: «Умение видеть возможности даже в кризисных ситуациях является частью культурного кода американцев». А потому жители Штатов с гордостью заявляют о том, что именно так у них все в жизни и складывается. Психиатр Джимми Холланд, которая более 30 лет занималась изучением психологии онкобольных, даже говорит о том, что в стране существует «тирания позитивного мышления». Но, вероятно, это не единственная причина того, почему американцы столь сильно убеждены в собственном посттравматическом росте. Возможно, дело не только в том, что они ощущают глубоко интегрированное в культуру социальное давление, которое заставляет их засучить рукава и растянуть рот в улыбке даже после самого сильного удара судьбы – дело может быть еще и в том, что оптимизм является одним из столпов в их культуре, а потому борьба с жизненными кризисами действительно может даваться им гораздо проще.

Самообман или настоящий рост?

Так используют ли люди кризисные ситуации как точку отсчета для нового старта или просто пытаются убедить самих себя в том, что они это сделали?

«Безусловно, существуют люди, которые после ударов судьбы находят новый смысл жизни, о котором они прежде даже не задумывались, или же улучшают свои отношения с окружающими людьми, – говорит Таня Зелльнер. – Но существует и обратная сторона, и вот она уже иллюзорна».

В первом случае люди действительно переживают личностный рост в результате тех страшных событий, с которыми им приходится столкнуться; посттравматический рост является для них прямым результатом борьбы с кризисом. Однако во втором случае представление о том, что человек стал сильнее, счастливее и обрел определенную зрелость является лишь частью этой борьбы.

Но в подобном самообмане нет ничего плохого: «Иметь иллюзорное представление о самих себе – это нормальная составляющая повседневной жизни большинства людей, – говорит Таня Целльнер. – Таким образом человек может найти некий баланс в этом сложном мире». Тем не менее иногда подобные фантазийные представления могу привести к негативным последствиям: «Посттравматический рост до сих пор рассматривался исключительно некритически – как нечто крайне положительное и желательное», – говорит психолог. Но если люди лишь притворяются счастливыми после произошедшего с ними несчастья, это может помешать организму справиться с проблемой по-настоящему. И тогда посттравматический рост может принести много страданий. Из-за подобной двуглавой натуры этого явления Мэркер и Целльнер также говорят о том, что посттравматический рост во многом похож на «двуликого Януса».

Подтверждение тому можно найти в исследовании, которое психологи провели несколько лет назад, в ходе которого Целльнер и Мэркер вместе с учеными из Технического университета Дрездена проанализировали поведение более сотни человек, которые стали жертвами страшных и иногда даже опасных для жизни автомобильных аварий. Некоторые из испытуемых даже столкнулись с посттравматическим стрессовым расстройством (ПТСР) в результате случившегося: они страдали от ночных кошмаров и еще не до конца осознали для себя произошедшее, а потому пока и не были способны вести свою жизнь привычным им образом, не будучи обремененными случившимся. Снова и снова произошедшее спонтанно всплывало в их памяти, на что их организм отвечал сильными эмоциональными и физическими реакциями.

Мы все знаем, каково это, когда в голове вдруг всплывают воспоминания о том, что с нами когда-то произошло и о которых мы бы предпочли больше никогда не задумываться. Однако обычно подобные мысли через пару дней проходят сами по себе. Однако не в случае ПТСР – столкнувшимся с ним приходится переживать страшные воспоминания месяцами. «Картинки в их голове настолько реалистичны и ужасны, что вы всеми силами будете пытаться избавиться от их появления», – говорит Целльнер. Однако подобное избегание в итоге становится причиной возникновения различных расстройств психики и в целом сильно затрудняет жизнь.

Проводя данное исследование, Целльнер и Мэркер изначально полагали, что они найдут взаимосвязь между посттравматическим ростом и развитием ПТСР. Удивительно, но в итоге они пришли к выводам, что посттравматическое стрессовое расстройство встречалось у тех, кто сообщил, что авария помогла им личностно вырасти, ничуть не реже, чем у тех, кто таких заявлений не делал. Однако различия между этими двумя группами стали очевидны тогда, когда психологи сконцентрировались на конкретных аспектах посттравматического роста.

Например, люди с ПТСР были сильнее убеждены в том, что им удалось духовно вырасти после произошедшего и что они начали гораздо сильнее ценить свою жизнь. Те же люди, у которых ПТСР не наблюдалось, считали, что сильные стороны их характера после аварии стали лишь еще сильнее.

«Убедить себя в том, что вы стали сильнее, гораздо сложнее, чем в том, что у вас произошел духовный рост или же что у вас изменилось понимание ценности жизни», – комментирует Целльнер. Она считает, что люди, которые говорят о том, что у них изменился подход к духовным практикам или же что они научились по-настоящему ценить жизнь, зачастую лишь являются заложниками иллюзии о посттравматическом росте, в реальности же они все еще переживают глубокий шок. «Тот, кто достиг дна отчаяния, склонен утешать себя представлениями о росте», – говорит Целльнер.

Жертвы несчастных случаев, у которых развилось ПТСР, с большей вероятностью поверят в то, что у них случится посттравматический рост, после того как они успешно справятся со своей травмой. «Только у тех, кто уверенно смотрит в будущее и открыт для новых впечатлений, есть шанс на настоящий рост», – говорит Целльнер.

Разовьется ли у вас посттравматическое стрессовое расстройство после ужасного события или нет, на самом деле никак не связано с вашей личностью. Во-первых, важно то, какой именно удар судьбы вам довелось пережить. Жертвы сексуального насилия стоят первыми в списке тех, чья травма может остаться с ними на долгие годы: ПТСР встречается у каждой второй жертвы. Из переживших военные действия и испытавших на себе пытки ПТСР есть у каждого третьего. Физическое насилие приводит к посттравматическому стрессовому расстройству в 17 % случаев, а пережитые серьезные несчастные случаи – в 7 % случаев. «Наша личность играет здесь второстепенную роль», – подчеркивает Целльнер.

Важным является и то, в какой среде человеку довелось столкнуться с травматическим опытом. Дело в том, что социальная и эмоциональная поддержка имеет очень большое значение: важно, чтобы рядом с человеком, попавшим в сложную ситуацию, были другие люди, способные поддержать его и утешить.

Помимо прочего, важно и то, когда именно произошло страшное событие. Была ли у человека возможность прожить спокойное и счастливое детство, создать семью и добиться каких-либо профессиональных успехов или же травматическое событие случилось в детстве – до того, как человек смог доказать самому себе свою цену? «При столь ранней травме, – говорит Целльнер, – люди обычно остаются чрезвычайно нестабильными до конца своей жизни». И это верно даже для тех людей, которых окружающие воспринимают как исключительно сильных личностей.

Однако даже в тех случаях, когда посттравматический стресс является всего лишь воздушным замком, психотерапия может помочь стимулировать реальный рост. Впервые это было доказано с помощью эксперимента с больными раком груди и жертвами сексуального насилия. Андреас Мэркер и Таня Целльнер пришли к таким же выводам в ходе своего исследования в 2010 году. У тех, кто обратился за помощью к терапевту, чтобы справиться со своими переживаниями, впоследствии было отмечено дальнейшее развитие сильных сторон их характеров – возможно, именно из-за того, что терапия стала для них настоящим вызовом, с которым они успешно справились. Когнитивно-поведенческая терапия – это нечто по-настоящему сложное. В ее рамках людям, столкнувшимся с травматическим опытом, приходится заново посмотреть в глаза тому, что они пытаются от себя оттолкнуть. Конечно, вытеснение тоже может быть хорошим решением проблемы. Но люди с посттравматическим стрессовым расстройством настолько боятся возвращения страшных воспоминаний, что это вытеснение становится единственным смыслом их жизни. А потому оно не освобождает их, а, напротив, мешает им вернуться к их обычной жизни. Например, жертвы страшных ДТП часто еще долгое время после случившегося не могут заставить себя сесть за руль машины. «Цель терапии заключается именно в том, чтобы помочь людям избавиться от подобного избегания проблемы», – говорит психолог Ральф Шварцер. Людей пытаются сподвигнуть на то, чтобы они снова сели за руль, заняли пассажирское кресло или же снова начали ездить быстро – в зависимости от того, что именно вызывает у них страх.

В ходе терапии пострадавшие должны еще раз встретиться со своими страхами лицом к лицу, чтобы затем суметь навсегда оставить случившиеся с ними ужасы в прошлом. Кроме того, в случае с жертвами автомобильных аварий терапевты даже по-настоящему водят машину вместе со своими клиентами.

Жертвы несчастных случаев, у которых развилось ПТСР, с большей вероятностью поверят в то, что у них случится посттравматический рост, после того как они успешно справятся со своей травмой.

«Важно суметь навсегда избавиться от ощущения себя как жертвы, – объясняет эксперт по травматическому опыту Целльнер. – Потому что, если вы воспринимаете себя как жертву, вы перекладываете ответственность за свою жизнь на третьих лиц или же на обстоятельства, повлиять на которые вам не так-то просто. А потому очень важно, чтобы вы вновь научились брать на себя ответственность за свой собственный опыт». Терапевт пытается помочь своим клиентам выйти из подобного самоощущения, задавая им конкретные вопросы: на что вы можете повлиять, а что, напротив, вам просто необходимо принять как факт? Она побуждает своих пациентов пообещать самим себе, что они больше не будут бороться со своими воспоминаниями и что они перестанут вновь и вновь думать о случившемся, ведь это делает их заложниками прошлого.

Важность сохранения контроля над собственной жизнью вопреки всем невзгодам доказал ныне покойный американо-израильский социолог в области медицины Аарон Антоновски. Он разработал концепцию «салютогенеза» (происхождение здоровья), которая считается предшественницей понятия психологической устойчивости. В шестидесятые годы прошлого века социолог изучал психологию женщин, переживших холокост. Некоторым из опрошенных женщин удалось пережить ужасы жизни в концентрационных лагерях, не столкнувшись с непоправимыми нарушениями психики. Эти женщины обладали даром воспринимать ужасы холокоста таким образом, что они стали для них чем-то «понятным, поддающимся контролю и наделенным смыслом», как объясняет Антоновски.

Венский психиатр Виктор Франкл считал подобный поиск смыслов очень важным аспектом. Франк, который тоже работал с жертвами холокоста, заметил, что «жажда смысла» коренится в людях даже глубже, чем похоть и жажда власти.

Несмотря на то, что у нас все еще есть множество вопросов о посттравматическом росте, ответов на которые у нас пока нет, одно можно сказать наверняка: родственники, друзья и знакомые жертвы травматических событий никогда не должны ожидать от нее того, что она сможет вырасти как личность после случившегося. Это подчеркивали и Тедески с Кэлхун. А потому врачи и терапевты должны однозначно дать понять своим пациентам, что они не являются неудачниками, если они вдруг не смогли найти пути к личностному развитию в той ситуации, которую им довелось пережить. В то же время им не следует разрушать иллюзию посттравматического роста тем, у кого она не мешает обработке мозгом случившегося. «Если люди говорят о том, что они ощущают посттравматический рост, их следует поддерживать и поощрять», – говорит Андреас Мэркер. – Терапевты должны разрешить им найти свое собственное объяснение произошедшему, которое поможет им найти способы пережить случившееся и вернуться к своей обычной жизни».

Так можно ли приравнять истинный посттравматический рост к психологической устойчивости?

Кажется, существует одно качество нашего характера, которое может усилить оба явления. И это оптимизм. Через несколько недель после терактов 11 сентября 2001 года психологи опросили 46 студентов колледжей. Команде Барбары Фредриксон посчастливилось ранее в том же году опрашивать тех же молодых людей – а потому данное исследование действительно смогло наглядно показать, как радикальный террор повлиял на психическое состояние опрошенных. «Причиной посттравматического роста являлись непосредственно позитивные эмоции», – заключает Фредриксон в результате своего анализа. Помимо оптимизма, на него влияли общая удовлетворенность жизнью и умение быть благодарным за свою жизнь. И хотя все это и является аспектами психологической устойчивости, сама же она к посттравматическому росту не привела.

«Вполне может быть, что психологически устойчивым людям не так-то просто достигнуть посттравматического роста после кризисных ситуаций», – говорит Таня Целльнер. В конце концов, если произошедшее не особо сильно вас потрясло, то вам не нужно ничего менять в своей жизни после него. А потому изменение отношения к жизни или окружающим людям в таких случаях маловероятно.

По этой причине травматический опыт можно сравнить с землетрясением. Только тогда, когда это природное явление достигает определенной силы, мы можем увидеть в его результате какие-то изменения. А потому особо психологически устойчивым людям придется пережить по-настоящему ужасающую катастрофу, чтобы столкнуться с посттравматическим ростом, в сравнении с теми, кому для этого будет достаточно столкнуться с существенно меньшим жизненным ударом.

Кто на самом деле является сильным полом?

Шаг за шагом психологическая устойчивость начинает раскрывать свои секреты. Сегодня мы знаем о множестве особенностей, которые помогут детям с успешным личностным становлением вопреки неблагоприятным внешним условиям, а взрослым – с выходом из тяжелых и разрушительных кризисов. Но какую роль на нашу психику оказывает наша половая принадлежность? Что представляет из себя психологическая сила мускулистого бодибилдера, а что – матери четырех детей? Есть ли разница в психологической устойчивости между девочками и мальчиками, между женщинами и мужчинами?

Короче говоря, кто на самом деле является сильным полом?

Насколько бы очевидным ни был этот вопрос, на данный момент эта тема все еще остается малоизученной. Однако подобные исследования не только бы разнообразили наши повседневные разговоры по дороге на работу или же за обеденным столом, но и помогли бы разобраться в том, чему один пол может научить другой с точки зрения преодоления кризисных ситуаций и когда именно и какой именно тип поддержки нужен девушкам, а какой и когда – юношам.

На острове Кауаи исследователи пришли к однозначному выводу, когда речь заходила о поле: девочки явно были сильнее. Среди них реже встречалось проблемное поведение, а их представление о себе было позитивнее, чем у мальчиков. Это никак не поменялось даже тогда, когда они выросли: «Доля женщин, которые смогли справиться с теми трудностями, которыми было наполнено время их взросления, была больше, чем доля мужчин», – говорит руководитель исследования Эмми Вернер.

Между тем, однако, стало понятно и кое-что еще: в реальности все немного сложнее.

Специалисты в области возрастной психологии Ангела Иттель и Герберт Шайтгауэр предупреждают, что выводы относительно психологической устойчивости у разных полов не стоит делать столь простым образом. Они объясняют, что мальчики и девочки сталкиваются с очень разными возрастными кризисами, которые могут им как навредить, так и стать возможностью для личностного роста. Иттель и Шайтгауэр признают, что в раннем детстве мальчики действительно кажутся менее устойчивыми, чем девочки. Они чаще сталкиваются с проблемами с чтением, расстройствами аутичного спектра и СДВГ (синдром дефицита внимания и гиперактивности). Кроме того, они более склонны к деструктивному поведению. «Девочки кажутся более психологически устойчивыми, чем мальчики», – говорит Ангела Иттель. «Кроме того, среди мальчиков риск психологического срыва гораздо выше. Отчасти это связано с тем, что школы в Германии предъявляют к ученикам такие требования, к которым девочкам гораздо проще приспособиться – школьники должны быть аккуратными, много рассказывать о себе и уметь ставить себя на место другого человека», – объясняет Ангела Иттель. По ее мнению, девочкам это все дается проще. Кроме того, в подростковом возрасте девочки обычно опережают мальчиков в интеллектуальном развитии.

Удивительно, но даже насилие и жестокое обращение в семье поначалу не оказывает никакого влияния на поведение маленьких девочек. В то же время мальчики, пережившие нечто подобное, часто становятся агрессивными и «асоциальными»: они больше не могут найти себе место в обществе, потому что отказываются принимать его нормы; они раздражительны и импульсивны, плохо переживают разочарования или же и вовсе отличаются безэмоциональностью.

«Мальчики куда менее устойчивы в первое десятилетие своей жизни», – говорит профессор психологии Фридрих Лезель. Однако ситуация меняется во время полового созревания. Именно в этот момент девочки начинают сталкиваться с давлением со стороны семьи, а потому все пережитые ими в раннем детстве страдания вновь выходят на первый план.

В целом, по словам Иттель и Шайтгауэра, двух экспертов в области возрастной психологии, девочки-подростки сталкиваются с большим количеством кризисных ситуаций, чем мальчики-подростки, и эмоциональнее на них реагируют. В этом возрасте девочки чаще говорят о том, что они злятся на своих друзей или же страдают от хронического стресса, чем это делают мальчики. Кроме того, их удовлетворенность самими собой тоже остается на довольно низком уровне. «В период полового созревания девочки чаще говорят о том, что им приходится тяжело в силу несоответствия тем ожиданиям, которые на них накладывает общество – например, идеалу чрезмерной худобы», – объясняют Иттель и Шайтгауэр.

Однако, судя по всему, психологически устойчивых молодых людей гораздо сложнее загнать в подобные рамки, чем их менее устойчивых сверстников. Им свойственно куда менее выраженное гендерно-типичное поведение. Психологически устойчивые девушки отличаются меньшей застенчивостью, они хорошо владеют своим телом и больше интересуются теми активностями, которые можно описать как гендерно-нейтральные, в сравнении с теми девушками, чья психологическая устойчивость находится на более низком уровне. Юноши с сильным характером отличаются большей эмоциональностью и эмпатией, чем юноши с менее сильным характером.

Выходит, психологически устойчивым детям хватает смелости на то, чтобы отказаться от традиционного распределения ролей в обществе и следовать своим собственным идеалам. Однако, скорее всего, причина и следствие тут находятся в обратной зависимости друг от друга: именно из-за того, что эти девочки и мальчики интересуются многим и не опираются на существующие модели поведения, «они видят перед собой большее количество вариантов того, как они могли бы отреагировать на то или иное событие в их жизни», – объясняет Ангела Иттель. И конечно, это помогает именно тогда, когда им нужно найти выход из той или иной проблемы, что впоследствии и делает их психологически устойчивыми. «Сильное следование социальным нормам, с другой стороны, усложняет вашу жизнь, – говорит Ителль, – и делает вас куда более уязвимым».

Детский психиатр Мартин Хольтманн и нейропсихолог Манфред Лохт считают, что нейробиология может помочь найти объяснение тому, почему в период полового созревания девочки перестают быть сильным полом и становятся слабым. Девочки взрослеют гораздо быстрее мальчиков – и это верно и для их мозга. По словам Хольтманна и Лохта, это влияет и на их большую устойчивость к психоневрологическим расстройствам. «Однако по мере взросления они сталкиваются с гормональными изменениями, а потому ситуация начинает меняться».

Хольтманн и Лохт считают, что именно биологические механизмы ответственны за то, что между полами изначально существуют определенные различия. Девочки и мальчики подвергаются разным гормональным и иммунологическим воздействиям еще в утробе матери. «Вполне может быть, что именно это и становится причиной того, почему наш мозг развивается по-разному в зависимости от пола», – пишут они. И тот факт, что между мозгом мальчиков и девочек существуют различия, сегодня является неоспоримым. Например, эти два пола совершенно по-разному обрабатывают языковые и пространственные стимулы.

Это сравнение полов еще раз доказывает, что психологическая устойчивость – это не то свойство, которое мы однажды приобретаем и потом сохраняем на всю жизнь, а скорее феномен, который зависит от конкретного момента времени и той ситуации, в которой человек находится в данный момент.

Повнимательнее присмотревшись, мы довольно быстро заметим, что эмоциональная уязвимость влияет на развитие заболеваний психики в случае обоих полов. Это правда, что заметить их проще у мальчиков, так как те чаще сталкиваются с их экстремальными проявлениями. Как говорят психологи, мальчики чаще проявляют агрессию и склонны к нарушению закона, когда они не могут «найти мир в своей душе»; девочки же с большей вероятностью сокроют свои проблемы глубоко внутри себя, а потому в итоге они могут столкнуться с депрессией или расстройствами пищевого поведения.

Как говорит Ангела Иттель, в подростковом возрасте у девочек депрессию диагностируют чаще, чем у мальчиков. Женский гормональный фон, судя по всему, играет в этом не последнюю роль, что делает девушек более восприимчивыми к эмоциональным спадам. Это доказано тем, что депрессия чаще всего встречается у девочек именно в период их полового созревания, в то время как в период менопаузы женщины страдают этим заболеванием не чаще, чем мужчины.

Однако дело может быть и в том, что депрессию чаще диагностируют у девушек, потому что юноши ее скорее проигнорируют. Исследование Всемирной организации здравоохранения пришло к таким выводам несколько лет назад. Участвующие в эксперименте девушки и юноши называли врачам одни и те же симптомы, однако диагноз депрессии в итоге был поставлен в основном лишь девушкам. Ангела Иттель призывает нас обратить внимание еще на один аспект: «Депрессия может выражаться не только с помощью уныния, но и с помощью агрессии и алкогольной зависимости». Эти явления более типичны для юношей, но они могут иметь под собой те же причины, которые вызывают у девушек депрессию.

У девочек лучше развиты социальные компетенции

Одним из ключевых факторов, который влияет на развитие депрессии среди девочек, является та черта их характера, которая также помогает им стать психологически устойчивыми в том случае, если она у них не в избытке: маленьким девочкам свойственна саморефлексия, на которую они тратят много времени как наедине с самими собой, так и в компании подруг. Они много говорят о самих себе и анализируют поведение окружающих их людей. «Близкие отношения со сверстниками – и зачастую и с родителями – базируются на их высокой готовности делиться личной информацией и умении предоставить эмоциональную поддержку, когда в этом есть необходимость», – говорит Ангела Иттель.

А потому девочки получают больше помощи, когда они в ней нуждаются, чем мальчики; и их собственные социальные компетенции находятся на куда более высоком уровне. Однако напряжения в отношениях могут стать причиной возникновения множества проблем: конфликты с подругами могут представлять опасность для здоровья психики, потому что девочки принимают их слишком близко к сердцу.

С другой стороны, дружеские отношения мальчиков базируются на общих хобби и конкурентной борьбе. Отношения мальчиков с родителями тоже зачастую отличаются меньшей эмоциональностью, нежели отношения девочек с ними же. «Родители меньше говорят о чувствах с сыновьями, реже просят их выражать свои эмоции словами и чаще подчеркивают важность умения сдержанно себя вести в обществе, чем это происходит в их общении с дочерями, – говорит Ангела Иттель. – А потому у мальчиков остается не так много возможностей научиться справляться со своими чувствами». Когда в их жизни начинают возникать проблемы, они не могут подобрать верную стратегию для того, чтобы справиться с ними, а потому они чаще склонны к агрессивной реакции и чаще прибегают к помощи алкоголя и наркотиков. Более того, по мере взросления сдерживать агрессию становится все сложнее. «Агрессивное поведение – это одна из самых стабильных характеристик человеческого характера», – добавляют Иттель и Шайтгауэр.

Особенно трудно приходится тем девочкам, чье половое созревание начинается слишком рано. «Девочки, у которых пубертат начался (слишком) рано, то есть до двенадцати лет, часто чувствуют себя перегруженными необходимостью соответствовать всем тем ожиданиям, которые на них накладывает их окружение», – пишут Иттель и Шайтгауэр. Потому что подобные ожидания обычно довольно высоки. Окружающие видят подростка, достигшего половой зрелости, однако не принимают во внимание тот факт, что с точки зрения когнитивного и эмоционального развития он все еще остается ребенком. Кроме того, этим девушкам свойственно очень рано начинать вести половую жизнь, что на самом деле лишь еще сильнее ментально перегружает их.

Депрессия может выражаться не только с помощью уныния, но и с помощью агрессии и алкогольной зависимости.

Эксперт в области возрастной психологии Франц Петерманн говорит о том, что все это помогает нам понять, в какой именно поддержке нуждаются представители обоих полов. Девочкам нужна большая автономность – то есть независимость и право на самоопределение, – чтобы помочь им стать менее восприимчивыми к жизненным ударам. Кроме того, им нужна эмоциональная поддержка. Мальчикам же, напротив, нужна четкая структура и ясные правила в бытовой жизни.

А что там с сильным полом? Берлинские эксперты в области возрастной психологии Иттель и Шайтгауэр однозначно заявляют: девочки – в зависимости от контекста и конкретного момента времени – столь же нестабильны, как и мальчики. А в зрелом возрасте, как показал эксперимент Карены Лепперт и ее коллег, между мужчинами и женщинами и вовсе нет никакой разницы с точки зрения психологической устойчивости: представители обоих полов набирают примерно одинаковое количество баллов в специализированных тестовых опросниках.

Тест: Каков уровень моей психологической устойчивости?

Бывают такие дни, когда вы чувствуете себя очень сильными, а бывают и такие, которые можно назвать днями слабости – и подобное случается даже с теми, кто отличается очень высоким уровнем психологической устойчивости. Ученые из клиники Университета Йены, работавшие вместе с Кареной Лепперт, создали этот опросник и научно протестировали его на жителях Германии. Следующие 13 вопросов помогут вам понять, где именно вы расположены на шкале психологической устойчивости RS-13 (Лепперт et al., 2008; см. стр. 250).

Насколько верно следующие утверждения описывают вас?

Пожалуйста, присвойте каждому из следующих утверждений от одного до семи баллов. Чем вернее утверждение описывает ваше обычное поведение и мышление, тем больше баллов оно должно получить.

Подсчет результатов

Подсчитайте, сколько баллов вы набрали. В ходе опроса вы могли набрать от 13 до 91 балла. Высокое значение указывает на высокий уровень психологической устойчивости, в то время как низкое – на низкий уровень.

Вы могли набрать 91 балл максимум

Если вы набрали больше 72 баллов, вас довольно сложно сбить с намеченного курса. Вы можете справиться с высоким уровнем стресса и теми требованиями, которые к вам предъявляет ваша жизнь. Хотя некоторые жизненные ситуации и представляются вам трудными, вы все равно способны гибко на них реагировать и находить такие решения, которые подойдут в данном конкретном случае и помогут вам достигнуть новых вершин.

Если вы набрали от 67 до 72 баллов, то ваша психологическая устойчивость находится на среднем уровне. Обычно вы способны найти выход из сложившейся проблемы, даже если это будет стоить вам сил. Вам свойственно самостоятельно находить в себе мужество, когда это необходимо.

Если вы набрали меньше 67 баллов, то у вас наблюдается низкий уровень психологической устойчивости. Возникающие проблемы часто оборачиваются для вас жизненным кризисом. Ваша психологическая устойчивость не очень велика, а потому вам следует учиться управлению стрессом и при необходимости прибегать к психологической помощи, чтобы снизить риск депрессии и развития физических заболеваний.

Оценка

Немцы определенно отличаются психологической устойчивостью: в среднем жители Германии набирают по 70 баллов по шкале RS-13, что составляет более чем три четверти от максимального количества. Кроме того, мужчины и женщины показывают приблизительно одинаковые результаты как в этом тесте, так и в аналогичных ему (например, RS-25).

Те, кому довелось жить в ориентированном на успех обществе, обычно не любят это слышать, но все же: неудача – это нормально! Нет никаких сомнений в том, что именно по этой причине наши предки и должны были выработать способность преодолевать кризисные ситуации.

Мужчины в Германии в среднем набирают 77 % от максимального количества баллов, и этот результат обычно никак не коррелируется с их возрастом. Женщины в Германии, в свою очередь, набирают 75 % от максимального количества баллов, однако в их случае этот показатель несколько снижается, когда они достигают шестидесятилетнего возраста – и это отличает их от мужчин.

Однако определенный уровень психологической устойчивости есть у каждого. Мы сталкиваемся с проблемами ежедневно, а жизнь постоянно бросает нам новые вызовы – и, как правило, нас это не убивает. «С того самого момента, как человек был изгнан из рая, именно кризис, а не рутина, стал частью нашей обыденной жизни, – говорит социолог Бруно Хильденбранд, написавший множество работ о психологической устойчивости. – В конце концов жизнь есть не что иное, как процесс преодоления трудностей».

Те, кому довелось жить в ориентированном на успех обществе, обычно не любят это слышать, но все же: неудача – это нормально! Нет никаких сомнений в том, что именно по этой причине наши предки и должны были выработать способность преодолевать кризисные ситуации. По мнению Хильденбранда, это и является психологической устойчивостью: гибкость, помогающая нам адаптироваться к сложностям и извлекать из них уроки, когда это представляется возможным. Кроме того, многие эксперты в возрастной психологии убеждены в том, что без кризисов и трудностей человеческое развитие абсолютно невозможно.

И хотя среднестатистический немец не добирает всего несколько пунктов до высокого показателя в тесте на уровень психологической устойчивости, именно этот разрыв и делает его особо уязвимым в сложные моменты жизни. Именно поэтому многим из нас так трудно идти против встречного ветра, а слишком сильное внешнее давление становится причиной возникновения различных заболеваний.

Неопровержимые факты о сильных людях: откуда берется психологическая устойчивость?

Несколько десятилетий назад психологи пришли к выводу, что кризисные ситуации не всегда выбивают людей из колеи, а, напротив, порой помогают им стать сильнее, и с того самого момента они пытаются найти объяснение этому феномену. Однако простой задачей это назвать нельзя, особенно из-за того, что те самые люди, которые отличаются подобной психологической устойчивостью, зачастую сами с трудом могут объяснить, откуда в них эта внутренняя сила, так восхищающая всех вокруг них. А потому эксперты из самых разных областей знаний пытались разработать довольно хитроумные стратегии, с помощью которых они пытались разгадать загадку психологической устойчивости.

Одна группа ученых в течение десятилетия проводила исследование на острове Маврикий, в рамках которого она пыталась найти ответ на вопрос, почему некоторым из детей, чьи отцы были склонны к насилию, удается стать здоровыми личностями в будущем, несмотря на все ужасы, которые им пришлось пережить в детстве. Другая группа обратилась к огромной базе статистических данных, чтобы понять, почему у детей-сирот, лишенных родительского тепла, так часто бывают очень серьезные проблемы с прорезыванием зубов. Третья группа наблюдала за критическими изменениями в мозгу мышат, чьи матери хотя и были рядом, но все же о них не заботились.

Эти и многие другие исследования, проведенные в последние годы, помогли собрать вместе кусочки головоломки о том, что же все-таки наделяет внутренними силами психологически устойчивых людей. И речь идет не только об исследованиях в области психологии и психиатрии, но и в области социологии, педагогики, нейробиологии и генетики, которые предоставляют новые аргументы, помогающие нам найти ответ на этот вопрос.

Из результатов этих исследований также следует то, что из-за ряда крошечных, но в то же время широко распространенных генетических изменений некоторые люди с трудом могут справляться со сложностями в своей жизни, если им довелось пережить насилие в детстве. В итоге они сталкиваются с особо большим риском возникновения алкогольной зависимости. Однако не только гены отвечают за то, будет ли человек психологически устойчивым или же нет. Родители и их стиль воспитания оказывают влияние на биологические структуры нашего организма. Некоторые негативные события, пережитые в детстве, могут навсегда отпечататься в нашем мозге. Например, современные рентгеноскопические методы помогают увидеть, как мозг детей, которым приходилось расти без особой поддержки со стороны семьи, в итоге оказывается не в состоянии обработать стресс должным образом. Еще один удивительный факт был обнаружен благодаря исследованию в области эпигенетики, довольно молодой области знаний: наша жизнь может изменить нашу генетику. Все наши переживания – наши страхи, спортивная активность и диетические привычки – буквально записываются на наши гены в течение всей нашей жизни. Вероятно, эти новые характеристики в дальнейшем могут передаваться из поколения в поколение. Эта глава кратко объясняет, что современная наука может сказать по поводу психологической устойчивости.

Как внешние факторы моделируют человеческую жизнь (внешняя среда)

Обниматься запрещено. Даже с младенцами и детьми. Еще совсем недавно такого мнения придерживались великие умы. В начале XXI века такое трудно даже представить, но еще в 1950-х педиатры советовали молодым мамам не слишком сильно заботиться о собственных детях. Они со всей серьезностью заявляли, что их вполне достаточно просто мыть и кормить, чтобы все было в норме. И это действительно было устоявшимся мнением среди педиатров, так как они полагали, что все остальное лишь балует детей и делает из них неженок.

Гарри Харлоу не мог поверить в то, что такой подход является верным. У самого психолога было четверо детей, а потому ему было абсолютно ясно, что детям даже в младенчестве нужно куда больше, чем хорошая гигиена и регулярное питание. Он хотел доказать достоверность этого мнения с помощью эксперимента, в рамках которого он забирал новорожденных детенышей у макака-резуса и предоставлял их самим себе на несколько долгих месяцев. За стенами его лаборатории развернулась настоящая драма с детенышами обезьян, так как вскоре психологическое состояние малышей было разорвано в клочья. Один из подчиненных Харлоу позднее заявлял, что он убежден в том, что эксперименты его босса в конечном итоге стали одной из причин возросшей популярности движения за права животных. В любом случае, они помогли доказать, что сторонники мнения о том, что физический контакт и воспитание никак друг с другом не связаны, не совсем правы.

Этот эксперимент был поддержан и наблюдениями за детьми в детских домах – оказалось, что все-таки это не очень хорошо, если малыши постоянно остаются предоставлены сами себе, даже если их комнаты очень хорошо оборудованы. Важным стало и наблюдение за детьми из приютов Румынии, которым довелось жить там во времена режима Чаушеску с 1965 по 1989 год, и жить им порой приходилось в совсем бесчеловечных условиях. Довольно часто детей привязывали к кровати и обеспечивали лишь необходимым минимумом.

О добром слове или ласковом обращении можно было лишь мечтать. Многие дети казались апатичными, когда после падения режима к ним начали приходить посетители из Западных стран; они казались загнанными или же агрессивными и, по крайней мере поначалу, едва ли могли нормально вписываться в обычную семейную жизнь.

Уже к концу 80-х никто больше не сомневался в том, что общение и физическая привязанность важны для здорового психологического развития детей. Но кое-что удивило исследователей особенно сильно: нехватка психологической стабильности негативно влияла на их общий уровень здоровья. Румынские сироты, например, оказались особенно подвержены различным инфекциям. Они были более уязвимыми перед лицом болезни, чем их американские сверстники, даже после многих лет жизни в приемных семьях в Соединенных Штатах.

Очевидно, существует связь между устойчивой психикой и иммунной защитой. Психолог Сет Поллак даже сумел это доказать: подростки, которым в детстве пришлось столкнуться с физическим насилием, отличались куда более слабой иммунной системой, чем те их сверстники, которые с насилием не сталкивались. Организм детей, подвергшихся насилию, был куда менее эффективен в борьбе с герпесвирусами и, следовательно, вырабатывал чрезмерное количество антител, которые в их слюне обнаружила команда Поллака. Этот эффект наблюдался годами.

Чуткие педиатры и психологи немедленно начали применять на практике это знание о взаимосвязи наполненной любовью внешней среды с качественным развитием психологических и физических защитных механизмов. Детский педиатр Гайделизе Альс проверяла новаторское исследование в отделении для недоношенных детей детской больницы Бостона. Она научила медсестер, работавших там, распознавать потребности даже самых маленьких недоношенных детей и соответствующе на них реагировать – другими словами, давать крохе именно то, что в данной конкретной ситуации было для нее самым важным. А потому каждый недоношенный ребенок ежедневно получал подобную дополнительную порцию внимания.

В результате этих действий Альс удалось добиться огромных успехов: то, что подобное физическое взаимодействие имело огромное значение для малышей, стало очевидно еще во время их пребывания в клинике. Недоношенные дети достигали показателей нормы гораздо быстрее тогда, когда ощущали человеческое тепло, а не лежали в одиночестве в специальных инкубаторах сутки напролет. В итоге они росли гораздо быстрее, их можно было раньше выписывать домой, их сердце и легкие отличались большей силой и, наконец, у них было меньше ментальных расстройств, чем у тех детей, что были предоставлены сами себе.

Судьбы румынских сирот также доказывают то, что окружающая нас среда играет огромную роль в развитии у нас психологической устойчивости: сироты из бухарестского детского дома, попавшие в начале двухтысячных в семьи и получившие там любовь и внимание, в итоге гораздо реже сталкивались с тревожными расстройствами и депрессиями, чем те дети, которые остались в детском доме даже после падения режима Чаушеску.

Общение и физическая привязанность важны для здорового психологического развития детей. Более того, нехватка психологической стабильности негативно влиет на их общий уровень здоровья.

Критически настроенные читатели могут возразить, что приемные семьи с большей вероятностью выберут тех детей, которые изначально производят впечатление здоровых и счастливых, а потому дети, склонные к развитию заболеваний психики, с большей вероятностью останутся в приюте. Однако эффект, который обнаружили психиатры Чарльз Нельсон, Натан Фокс и Чарльз Зина, не имел с этим ничего общего: в бухарестском детском доме они позволили жребию решить, какие из 136 шестимесячных малюток получат шанс отправиться в патронажные семьи, а какие – нет. Ученые, конечно, понимали, что их эксперимент был сомнительным с точки зрения этики. «Однако на момент начала нашего исследования в Бухаресте практически не существовало практики патронажа, а потому без нашей помощи большинство из сирот просто бы продолжили жить в детских домах или были бы отправлены в приемные семьи значительно позже», – говорят ученые, объясняя, почему они в итоге сочли свой подход оправданным. Большинство детей, которым выпал жребий отправиться жить в патронажную семью, в итоге были этими семьями усыновлены.

Патронажные семьи были проинструктированы. Им было необходимо проявлять к этим детям особую любовь, а им самим предоставлялось специальное контактное лицо, к которому они могли обращаться по всем вопросам. Проект многое дал этим малышам: их интеллектуальные показатели выросли примерно на десять пунктов за двадцать месяцев, что они провели в семьях. Они также значительно меньше страдали от СДВГ, депрессии и тревожности, в сравнении с теми детьми, что остались в приюте. Однако даже патронажная семья не смогла помочь сгладить проблемы с поведением в социуме.

Силу воспитания нельзя отрицать, и именно воспитание может помочь и нам самим стать сильнее. Нет никаких сомнений и в том, что плохое воспитание может навсегда разрушить нашу жизнь – однако это происходит не всегда. Даже если ваше детство прошло в ужасных условиях, у вас все равно есть шанс на здоровое развитие. Не все дети, подвергнувшиеся насилию, становятся агрессивными, как только берут в руки бейсбольную биту. Очевидно, есть некие факторы, которые влияют на то, что одного человека отцовская порка превращает в головореза, в то время как другой не перестает надеяться на лучшее будущее, то есть обретает психологическую устойчивость к отцовским вспышкам гнева.

Психологи давно подозревали, что наш темперамент влияет на многое. Людей, склонных к рукоприкладству, они считают не столько вспыльчивыми, сколько хладнокровными – в прямом смысле этого слова. И это можно даже измерить: обычно резкие и громкие звуки заставляют наше сердце биться чаще, а кожу – выделять пот, пусть даже и в небольшом количестве. Все это можно измерить с помощью электродов, так как проводимость нашей кожи в такие моменты тоже ненадолго повышается. Однако люди, склонные к агрессии, практически перестают реагировать на пугающие ситуации еще в детстве. Они не особо переживают, когда их грозятся наказать за плохое поведение; стрессовая реакция других людей их тоже мало тревожит. В худших случаях это приводит к раскручиванию спирали насилия: если сначала им безразличны удары отца, то вскоре им может стать все равно и на крики собственных жертв.

Для тех, кому эта теория не по душе, есть и другой пример: по мнению детского психолога Мартина Хольтманна и нейробилога Манфреда Лохта, более легкая возбудимость внешними факторами может быть признаком хорошо развитого навыка внимания. В таком случае ускоренное сердцебиение означает, что ваш организм успешно обработал эмоциональные стимулы. И вместо того чтобы просто озадаченно стоять и ждать, что же случится дальше, возбудимость в таких ситуациях следует воспринимать «как восприимчивость к внешним раздражителям». Именно она скорее всего помогает нам при обучении – и даже тогда, когда нам нужно выучить то, что проблемы с законом и применение насилия не дадут нам далеко продвинуться в жизни.

Между тем многочисленные исследования доказали, что учащенное сердцебиение и высокая проводимость кожи, вызванные стрессом, являются признаком способности некоторых детей благополучно справляться даже с самыми неблагоприятными жизненными условиями. Особенно интересные результаты показало исследование психолога Патриции Бреннан. Она разделила 94 молодых парня на четыре группы, в зависимости от того, приходилось ли им вступать в конфликт с законом и являлись ли их отцы преступниками или нет. Проводимость кожи и частота пульса после испуга была выше у тех испытуемых, которые закон не нарушали, однако были сыновьями отцов-преступников. Согласно выводам Бреннан, учащенное сердцебиение буквально защищает молодых людей от подражания своему отцу. В то же время низкую частоту пульса в такие моменты можно считать однозначным признаком склонности к антисоциальному поведению.

Эта связь настолько очевидна, что криминолог Адриан Рейн даже полагается на нее в те моменты, когда занимается прогнозированием. Основываясь лишь на частоте пульса приблизительно сотни пятнадцатилетних школьников, он смог предсказать, кто из мальчиков мог бы совершить преступление к 29 годам. Рейн много лет стоял во главе комплексного проекта, проводимого на острове Маврикий в Индийском океане. В рамках этого проекта – «Здоровье детей Маврикия» – у него была возможность привлекать к исследованиям сотни детей при активной поддержке Всемирной организации здравоохранения.

Недавно он установил, что теория о хладнокровии верна и для маленьких детей: именно те восьмилетние дети, чей пульс и проводимость кожи оставались низкими в стрессовых ситуациях, были оценены их преподавателями, которые ничего не знали об этих показателях, как особо агрессивные. Более того, их показатели были на таком уровне с того момента, как им исполнилось три года. Чтобы прийти к таким результатам, ученые провели эксперимент, в рамках которого они либо пугали детей громким звуком, либо ставили перед ними очень трудную задачу.

Однако воспитание может помочь справиться с этим: когда ученые обучили родителей этих трехлетних детей правильно себя вести с ними и заботиться о том, чтобы они всегда были накормлены и получали соответствующее их возрасту образование, результаты не заставили себя ждать – всего спустя несколько лет у малышей нормализовались реакции сердца и кожи. И даже по достижении этими детьми 23-летнего возраста результат вмешательства был все еще заметен: треть из них стала менее склонна к противоправным действиям. Так что негативные пророчества далеко не всегда приводят к чему-то плохому, когда у нас есть возможность вмешаться и помешать им сбыться.

Что творится у нас в голове (нейробиология)

Есть злые матери и среди крыс. На самом деле умение матери-крысы показать малышам свою привязанность является для крыс абсолютно типичным. Она вылизывает своих детенышей, согревает и кормит их, однако некоторые крысы не способны на подобное проявление материнской любви. Вместо того чтобы холить и лелеять своих малышей, они делают лишь необходимый минимум. И это вряд ли помогает малышам физически ощутить себя в безопасности.

Потомство обоих типов крыс способно выжить, а потом и продолжить расти. Им обоим удается вести вполне нормальную крысиную жизнь во всех ее аспектах: они ищут укромное место, чтобы в нем переночевать, находят себе достаточное количество еды, а потом – и партнера, с которым они заведут потомство.

Но глубоко внутри «души» животных есть одно большое отличие, которое очень сильно влияет на их жизнь. Оба типа детенышей крыс на протяжении своей жизни сталкиваются с неприятными или же опасными ситуациями. Именно в эти моменты вы можете увидеть, что происходит в душе животного: став взрослыми, те крысы, матери которых достаточно заботились о них, реагируют на стресс гораздо более расслабленно, чем их предоставленные самим себе сородичи. Кроме того, такие крысы и живут дольше, потому что, попадая в чужеродную среду, они меньше переживают по этому поводу; те же крысы, чьи матери особо о них не заботились, скорее всего будут тихонечко дрожать в самом темном углу комнаты. Очевидно, они не так сильно уверены в себе, чтобы противостоять чему-то враждебному, а от перемен они скорее ожидают лишь плохого, а не хорошего.

На то есть одна удивительная причина, которая носит биологический характер и существование которой обнаружил канадский нейробиолог Майкл Мини около десяти лет назад: дело в том, что эти два типа крысят обрабатывают гормон стресса кортизол крайне по-разному. И видимо, именно этот гормон стресса оказывает влияние на тот факт, что некоторые детеныши крыс становятся особо психологически устойчивыми, когда вырастают, в то время как другие, наоборот, – особо психологически уязвимыми.

Организм высвобождает гормон всякий раз, когда мы испытываем тревогу – и это происходит как у людей, так и у крыс. Затем кортизол стимулирует мобилизацию сахара из запасов в печени. Таким образом, он дает нашему организму дополнительную энергию – например, чтобы мы смогли убежать, быстро найти в уме решение текущей проблемы или же смогли бы достигнуть любого другого результата в максимально короткие сроки за счет этого состояния повышенной мобилизации. Одним словом, наше тело находится в состоянии повышенной готовности.

Во всем этом есть смысл, если человек или же крыса действительно находится в опасности или под сильным давлением стресса. Однако в итоге это состояние повышенной готовности должно сойти на нет. В противном случае от нашей нервной системы ничего не останется. Чтобы справиться со стрессом, мозг связывает гормоны между собой с помощью специальных стыковочных элементов, а потом выводит их из организма.

Именно здесь и можно найти разницу между двумя типами крысят. Фактически те матери, которые активно проявляют любовь к своим детенышам, облизывая их и заботясь о них, обеспечивают формирование большего количества подобных стыковочных элементов в мозгу малышей. Таким образом, кортизол, который возникает при столкновении со стрессом, у таких крысят выходит из организма гораздо быстрее, чем у тех, которые были предоставлены самим себе, – кроме того, они довольно скоро оказываются подвергнуты постоянному стрессу именно из-за того, что гормон не может полностью покинуть их организм.

Усвоенное в детстве в итоге начинает передаваться из поколения в поколение. Можно с уверенностью сказать, что выращенные в любви крысы сами становятся любящими родителями, а те, которыми пренебрегали, пренебрегают своими малышами так же бессердечно, как их родители пренебрегали ими.

С помощью небольшого эксперимента Майкл Мини доказал, что крысы не просто наследуют количество стыковочных элементов от своих родителей: он обменял помет двух разных крыс, чтобы посмотреть, как выросшая в любви крыса-мать будет растить потомство заброшенной в детстве крысы, и наоборот. В итоге с приемным потомством все сложилось так же, как и с родным: у тех, кого вылизывали и лелеяли, в мозгу было больше стыковочных элементов, и они отличались большим любопытством относительно окружающего их мира.

Тем временем влияние кортизола было доказано и на состояние человеческой души. Американская психиатр Кристин Хейм провела впечатляющий эксперимент: она целенаправленно подвергла стрессу женщин, которые в детстве подверглись сексуальному насилию, заставив их выступить с публичной речью. Уровень гормона стресса в крови этих женщин достиг значения, которое в шесть раз превышало показатели психологически устойчивых женщин, которым в детстве не довелось столкнуться с психологической травмой. Другие исследования также показали, что люди, которые столкнулись с травматическим опытом в детстве, в будущем оказываются крайне чувствительны к стрессу.

Страх в голове

Как мы выяснили, отсутствие любви и пережитые ужасы могут препятствовать успешному развитию психологической устойчивости. И, как говорит нейробиолог Анна Катарина Браун, эти два явления даже отпечатываются на структуре нашего мозга, подтверждая наличие тяжелой травмы. Она обнаружила это, исследуя мозг очаровательных кустарниковых белок, отличающихся активной социальной жизнью.

Браун попыталась разрушить эту социальную жизнь – она ежедневно забирала несколько малышей от всей остальной семьи. Позже, анализируя работу мозга у этих животных, она обнаружила, что нервные клетки в мозгу этих отдельных особей были связаны между собой очень странным образом: в поясной извилине мозга – структуре, которая принадлежит к лимбической системе и, следовательно, принимает участие в обработке эмоций и стимулов – было обнаружено больше синапсов, чем в мозгу тех животных, которых из семьи не забирали.

Больше? «Это тоже является нарушением здорового развития», – объясняет Браун. Обычно в процессе своего развития мозг создает больше синапсов, чем ему необходимо, однако со временем он стабилизирует только те связи между нервными клетками, которые нужны ему для эффективного функционирования. Остальные же просто распадаются. Однако подобные изменения, похоже, не происходят в мозгу тех кустарниковых белок, которым мешали нормально социализироваться. В их голове сохранилось слишком много синапсов, что имело определенные последствия для их поведения: новые пространства вызывали в них тревогу.

Как измерить уровень психологической силы

«Факт того, что биологические факторы влияют на нашу психологическую устойчивость, уже давно доказан», – говорят детский психиатр Мартин Хольтманн и нейропсихолог Манфред Лохт. И отсюда следует нечто впечатляющее: психологическая сила как животных, так и людей вполне может быть измерена с помощью некоторых физических особенностей организма. Например, устойчивость человека к стрессу может быть измерена с помощью фиксации реакции того или иного человека на громкий звук. То, как долго длится его рефлекс испуга, определяет то, насколько быстро человек оправится после негативного жизненного опыта. «Это является показателем того, насколько успешно мы можем справиться с подобными событиями», – объясняют Хольтманн и Лохт. Следовательно, то, насколько долго мы продолжаем держать глаза закрытыми, услышав резкий и громкий звук, является уникальным для каждого человека показателем.

Но помогает ли этот показатель прийти к выводам относительно того, как именно данному конкретному человеку следует бороться со стрессом – например, узнаем ли мы что-то о здоровье его психики или его предрасположенности к ментальным заболеваниям? Это бы значило, что людям, которым свойственна достаточно продолжительная реакция на громкий звук, нужно будет не просто больше времени на восстановление в случае и с другими пугающими ситуациями – это восстановление может оказаться настолько долгим, что в итоге они могут столкнуться с заболеваниями психики. Однако фактом является то, что выводы о продолжительности рефлекса испуга у каждого конкретного человека можно сделать, взглянув на структуру его мозга.

Префронтальная кора человеческого мозга выглядит по-разному в зависимости от того, насколько быстро тот или иной человек оправляется от громкого звука. Эта область мозга расположена прямо за нашим лбом (а потому и известна под названием «лобная доля») и, по сути, является главным контрольным органом в нашем организме, который гарантирует, что мы должным образом отреагируем на ту или иную ситуацию. Префронтальная кора получает сигналы из внешнего мира (как в случае с громким и внезапным звуком), связывает их с содержимым нашей памяти и с эмоциональными оценками, которые хранятся в лимбической системе нашего мозга. Мозг словно бы задает самому себе вопросы о том, что случилось, когда вы услышали такой звук; было ли вам страшно или все-таки нет; нужно было спасаться бегством или можно было бы обойтись и без этого. А потому префронтальная кора определяет не только то, как именно вы укроетесь от внезапной угрозы, но и помогает нам впоследствии нормализовать нашу эмоциональную реакцию. Следовательно, когда неподалеку от вас дети стреляют холостыми патронами, вы уже к третьему выстрелу перестанете пугаться громкого звука.

Функциональная магнитно-резонансная томография может доказать, что нервные клетки в этом жизненно важном контрольном органе функционируют по-разному во время столкновения с неприятными событиями, в зависимости от личности испытуемого. Эта технология позволяет исследователям увидеть, какие области мозга активны в определенных жизненных ситуациях – при условии, что эти ситуации могут быть реализованы, пока испытуемые находятся в трубе томографа.

Громкий звук, к счастью, входит в их число. А потому эксперимент показал, что левая часть префронтальной коры более активна у тех людей, которые более расслабленно относятся к жизни. В результате эксперимента эти люди оценили неприятные ситуации более положительно, чем люди, у которых более активной оказалась правая часть префронтальной коры. Левая доля мозга отвечает за положительные эмоции, энтузиазм и хорошее настроение, а правая доля, как правило, является более активной у сварливых и тревожных людей.

Этот эффект настолько очевиден, что ученые могут заранее предугадать, какой будет реакция того или иного человека на неприятную ситуацию, просто взглянув на то, как функционируют нервные клетки в их мозге. Различия между людьми можно наблюдать уже с десятимесячного возраста. Группе психологов во главе с Ричардом Дэвидсоном даже удалось доказать, насколько сильной будет реакция совсем маленьких детей на кратковременную разлуку с матерью. Дети, у которых левая сторона лобной доли была более активной, переживали разлуку спокойно, в то время как малыши с более активной правой стороной гораздо сильнее плакали.

Не только лобная доля мозга, но и гиппокамп является надежным источником информации о психологической силе. По словам таких исследователей, как Майкл Мини, недостаток внимания может навсегда изменить внешний вид нашего мозга. Внимательно изучив черепную поверхность своих лабораторных животных, он обнаружил, что гиппокампы – важнейшие области мозга – остались недоразвитыми у тех крысят, матерям которых до них особо не было дела. Эти области в форме морских коньков, расположенные справа и слева в нашем мозгу, считаются главным органом управления нашей памятью и эмоциями. «Получается, крысы-матери формировали – в прямом смысле этого слова – мозг своих детенышей с помощью того, как именно они к ним относились», − убежден Мини.

Соответствующие аномалии головного мозга были обнаружены и у людей. А потому гиппокамп у людей, которые страдают депрессией, столь же поразительно мал, как и в случае с недолюбленными крысами. Это же верно и для тех, кто столкнулся с насилием в детстве, и ветеранов войны во Вьетнаме, для которых военные действия обернулись тяжелой психологической травмой.

Устойчивость человека к стрессу может быть измерена с помощью фиксации реакции того или иного человека на громкий звук. То, как долго длится его рефлекс испуга, определяет то, насколько быстро человек оправится после негативного жизненного опыта.

Так является ли стресс ядом для нашего мозга? Или все-таки маленький гиппокамп – это не следствие, а причина большей психологической уязвимости? Психиатр Роджер Питман придерживается второй точки зрения с тех пор, как начал изучать мозговые структуры людей, столкнувшихся в своей жизни с серьезным травматическим опытом. В его исследовании присутствовала одна важная особенность: он обследовал исключительно близнецов. В итоге он установил, что гиппокамп у тех братьев и сестер, которым не довелось столкнуться с травматическим опытом, был настолько же мал, как и у тех, кто столкнулся.

Если это наблюдение подтвердится и дальнейшими исследованиями, то тех людей, которые генетически являются более психологически уязвимыми, можно будет предостеречь от поиска работы, которая сопряжена с высоким уровнем стресса. Сканеры мозга можно было бы использовать для предотвращения отправки менее психологически устойчивых молодых людей на службу в Афганистан или для предотвращения их трудоустройства в качестве врачей реанимации, которым приходится иметь дело с жертвами несчастных случаев, ведь многие из этих врачей в процессе своей профессиональной деятельности в итоге сталкиваются с заболеваниями психики.

На что влияют гены (генетика)

Ученые получают подобный шанс только раз в жизни: Терри Моффитт была невероятно счастлива, когда в начале 1980-х Новая Зеландия «дала ей добро» на проведение исследования. Ей разрешили отправиться на поиски настоящего сокровища! Десятью годами ранее она убедила всех новозеландских родителей, чьи дети родились в течение того года в госпитале Королевы Марии в Данидине, принять участие в ее исследовании. У Терри Моффитт были большие планы: 1037 детей, которые родились в период с апреля 1972 года по март 1973 года, должны были регулярно проходить специальные медицинские осмотры. Психолог хотела выяснить, какие именно причины влияют на появление у нас проблем со здоровьем и трудностей в развитии.

Когда в 1984 году Терри Моффитт взошла на борт корабля, отчаливавшего в Новую Зеландию, это стало первым кирпичиком в фундаменте огромной сокровищницы с данными. Позднее, уже во время сбора информации, ей нужно было собрать и проанализировать данные самым лучшим образом. Моффитт родилась в Нюрнберге, но выросла в США, и сейчас все еще продолжает работать над этим проектом со своим израильским коллегой и партнером Авшаломом Каспи. За это время Моффитт и Каспи неоднократно представляли публике по-настоящему удивительные результаты своего исследования. Можно даже сказать, что с помощью детей из Данидина они совершили революцию в нашем восприятии силы генетики.

Терри Моффитт смогла собрать тонны данных. Она регулярно задавала детям вопросы об их жизни, собирала информацию о перенесенных ими заболеваниях и записывала все неурядицы, с которыми малышам приходилось сталкиваться. Она во всех деталях описала, каким детям повезло вырасти в комфортной среде, а каким – в компании проблемных родителей. Она также собрала информацию о том, как эти дети – которые между тем уже успели стать взрослыми, а на данный момент им и вовсе уже больше сорока лет – строили свою жизнь: были ли они агрессивными или же с легкостью интегрировались в социум, женились ли они или постоянно оставались одни. За всем этим стоял один большой вопрос, на который ученая и пыталась найти ответ: почему психике одних людей серьезные переживания наносят непоправимый урон, в то время как другие оказываются к ним менее восприимчивыми?

В 1996 году Моффитт и Каспи прочитали одну важную научную публикацию. Немецкая исследовательская группа под руководством Клауса-Петра Леша поделилась с миром своей удивительной находкой: психиатры и генетики из команды Леша впервые смогли научно доказать, что наша тревожность и эмоциональная неустойчивость зависят от того, какой именно вариант одного конкретного гена нам достался. Эта находка была поразительной: получалось, что один ген мог оказать столь прямое влияние на человеческую душу!

Ген, о котором идет речь, называется 5-HTT. Он отвечает за то, как наш организм обрабатывает так называемый транспортер серотонина. Это молекула, которая помогает мозгу прекращать действие биомолекулы серотонина. В быту серотонин известен под названием «гормона счастья», так как он вызывает у нас ощущение удовлетворения. Ученые называют его нейротрасмиттером, потому что эта молекула передает сигналы в нервные клетки мозга. В умеренном количестве серотонин дает человеку ощущение внутреннего спокойствия, прогоняет чувство страха и подавляет агрессию. Однако если его слишком много, то он может вызывать галлюцинации. А потому мозг постоянно следит за тем, чтобы серотонин вовремя переставал работать, для чего ему и нужны транспортеры серотонина, которые могут вывести гормон из организма.

Благодаря тому, что этот гормон наделен столь разнообразными функциями, он в итоге отвечает не только за наше хорошее самоощущение, но и за наши психологические силы. Это было понятно еще тогда, когда Клаус-Петр Леш только начинал проводить свои исследования. Принимать серотонин в форме таблеток бесполезно – справиться со страхами это едва ли поможет. Кроме того, распространенное мнение о том, что продукты, богатые серотонином – например, шоколад и бананы, – могут помочь нам улучшить настроение, на самом деле не имеет под собой никаких научных доказательств. Дело в том, что из желудка гормон никак не может попасть в нужные отделы мозга. Тем не менее при верном вмешательстве в процесс переработки организмом серотонина психиатры могут помочь человеку улучшить его самочувствие.

За последние годы было создано множество лекарств, которые помогают в борьбе с заболеваниями психики путем воздействия на то, как именно наш организм реагирует на серотонин. Эти препараты влияют на возникновение, работу, транспортировку или распад «гормона счастья». Причины для их назначения, соответственно, столь же разнообразны, как и функции самого нейротрансмиттера: лекарства используют для борьбы с мигренями, высоким кровяным давлением, бессонницей и перееданием; тем не менее подавляющее большинство этих лекарств направлено на помощь людям, страдающим заболеваниями психики.

В поисках гена, отвечающего за психологическую устойчивость

В 1996 году Клаус-Петр Леш открыл нечто совершенно новое: он обнаружил, что существуют разные виды гена, которые отвечают за транспортацию серотонина. Спустя некоторое время он даже сумел доказать, что эти разные типы гена по-разному влияют на душевное состояние людей; оказалось, что одна форма гена помогала прогонять страх, а другая же, наоборот, стимулировала уныние. Команда Леша проанализировала личностные характеристики 505 человек, а затем в деталях рассмотрела их гены. И действительно: люди, у которых был тот вариант гена, что отвечал за уныние, были скорее невротиками. Они были тревожными, остро реагировали на стресс, не были уверены в себе, много смущались, многого боялись и часто грустили. В свою очередь, испытуемые со «счастливым» вариантом гена такими личностными характеристиками не отличались.

При этом различия между этими двумя типами генов были минимальны: в одном варианте определенный фрагмент в конце молекулы (в так называемой промоторной зоне) повторялся 14 раз, а в другом варианте – 16 раз. Таким образом, огромная макромолекула, которая простирается по всему нашему телу – ДНК, состоящая их трех миллиардов элементов, – во втором случае была укорочена всего на 44 элемента. Вот и вся разница. И все же это отличие, как оказалось, имеет огромное влияние на наше психологическое состояние. Те, кому досталась укороченная версия гена, оказались менее психологически устойчивыми и более склонными к депрессии. Те же, кому повезло получить длинную молекулу – и это случается гораздо чаще, – оказываются эмоционально устойчивыми в моменты внезапных жизненных неурядиц.

Как только Моффитт и Каспи услышали об открытии Леша, они сразу же решили подключиться к его исследованию. В конце концов, у них был идеальный набор данных для изучения вопроса о том, существует ли столь поразительная связь между генетикой и психикой. Психологи были очарованы идеей о том, что простые генетические различия могли так сильно повлиять на то, как у детей в итоге сложилась жизнь.

Они довольно быстро собрали информацию о генах детей из Данидина. Теперь же им нужно было проанализировать то, как гены коррелировались со всей той информацией о душевном состоянии детей и их жизненном пути, которая была собрана годами ранее. Оказалось, что теория была верна: у детей с коротким вариантом гена-транспортера серотонина депрессивных проявлений было больше; когда в их жизни случалось что-то плохое, у них чаще диагностировалась депрессия и им были более свойственны суицидальные мысли в сравнении с теми испытуемыми, которые столкнулись с аналогичными трудностями, но при этом обладали длинным вариантом гена.

Было ясно, что длинный вариант транспортера серотонина обеспечивает психологическую устойчивость в моменты столкновения с проблемами. Очевидно, это и был ген психологической устойчивости! Американка Эмми Вернер, одна из первых исследователей вопросов психологической устойчивости, была впечатлена: получалось, что генетическое вооружение человека могло «защитить человека от травм, которые наносит ему внешний мир».

Устойчивость к стрессу во взрослой жизни, судя по всему, тоже выше у тех, кому достался длинный вариант гена. Это позднее доказал психиатр-генетик Кеннет Кендлер с помощью 549 пар взрослых близнецов. Развод, потеря работы и другие стрессовые события вызвали депрессию в основном у тех из близнецов, кому не повезло унаследовать от родителей короткий вариант гена.

Тот факт, что длинный вариант гена помогает нам лучше справляться с ударами судьбы, был доказан и во множестве других исследований: одно из них, например, установило, что после тяжелого ураганного сезона во Флориде в 2004 году именно люди с коротким геном сильнее всего пострадали от этого природного явления. Совсем недавно генетики из Университета Вюрцбурга провели исследование, в котором приняли участие 40 тысяч человек, и пришли к такому же выводу, что и Моффитт и Каспи: связь между транспортером серотонина и состоянием души действительно существует.

Дело не только в генах

Тем не менее связь между этим геном и нашей психологической устойчивостью не столь проста, как эксперты, охваченные эйфорией от своего открытия, изначально полагали. Присмотревшись, можно обнаружить, что дело все-таки не только в генах. Их влияние на человека и его поведение в моменты трудностей зависит от множества факторов.

Собственно, Каспи и Моффитт и сами подчеркивали это с самого начала. Генетики были слишком охвачены эмоциями из-за своего открытия, которое идеально вписывалось в их мировоззрение, подтверждая абсолютное могущество генов. Это буквально парализовало работу психологов, которые пытались настаивать на том, что деление людей по «гену печали» и «гену радости» является недопустимым упрощением. Дело ведь не в том, что, получая определенный ген, вы неминуемо сталкиваетесь с депрессией. Связь между генетической структурой и исцелением проявлялась у детей из Данидина только в одном случае – если в детстве им уже доводилось испытывать плохое обращение.

«Генетика не оказывает никакого влияния на здоровье психики у тех, кому не приходилось переживать никакой травматический опыт», – подчеркнула Терри Моффитт. Например, некоторые из детей из Данидина столкнулись с депрессией до того, как ситуация в их семье стала непростой – то есть до того, как их родители развелись или же отец начал злоупотреблять алкоголем. Эти дети, очевидно, впали в депрессию по причинам, которые носили внутренний характер, и без какого-либо серьезного толчка извне – и в их случае это депрессивное состояние никак не было связано с тем, какой ген-транспортер серотонина им достался.

То, в какой степени внешние условия влияют на работу генов, показали и судьбы жертв ураганов: ставшие в их результате бездомными люди, родившиеся с коротким вариантом гена, далеко не всегда были вынуждены столкнуться с синдромом посттравматического стресса. Видимо, «хорошие друзья и знакомые могут помочь смягчить даже самые тяжелые переживания, – говорит психиатр Дин Килпатрик. – Даже если для этого нет соответствующей биологической подоплеки».

Насилие по наследству

Другой ген, который представлен в нескольких вариантах, был также обнаружен Терри Моффитт и Авашаломом Каспи, и он начинает действовать только тогда, когда его на это провоцируют: для упрощения, этот ген можно называть «геном спирали насилия». Речь вновь идет о молекуле, которая влияет на метаболизм серотонина, а именно – о гене фермента моноаминоксидазы-А (МАО-А). Этот фермент отвечает за расщепление различных нейротрансмиттеров, включая и серотонин. Многие годы МАО-А врачи прописывали в качестве лекарственного средства для борьбы с депрессией.

Согласно исследованию Моффитта и Каспи, мутация в гене МАО-А может повлиять не только на настроение и вероятность развития депрессии. Он также отвечает за то, насколько мальчики склонны к антисоциальному поведению – в том случае, если они сами подвергались насилию в детстве. Ребенок, который в детстве подвергался насилию со стороны своего отца, в будущем с большей вероятностью и сам станет агрессивным, если ему достанется тот генный вариант фермента МАО-А, который отвечает за недостаточную выработку МАО-А.

С другой стороны, те дети, которые тоже подверглись насилию, но получили ген с высокой выработкой МАО-А, скорее будут вести себя уравновешенно, вопреки всему, что произошло в их детстве. Ученые смогли доказать существование этого эффекта только в случае с мальчиками, так как ген МАО-А находится в Х-хромосоме: у мальчиков она только одна, а вот у девочек – две, что в итоге приводит к тому, что мутация в гене МАО-А не оказывает на них особо сильного влияния.

Однако в случае с мальчиками эффект был значительным: те из них, кто провел детство не в самой лучшей атмосфере, а также генетически был подвержен низкой выработке МАО-А, демонстрировали антисоциальное поведение в восьми случаях из десяти. Еще до того, как они достигли совершеннолетия, у них развились поведенческие расстройства, требующие медицинского вмешательства. Кроме того, многие из них были арестованы за акт насилия до достижения ими 26 лет. Если же у мальчиков детство прошло так же плохо, но при этом им достался вариант гена, усиливающий активность МАО-А, то тогда агрессия могла наблюдаться лишь в 40 % случаев. Тем не менее и этот показатель в два раза превышает тот, который можно наблюдать у детей из любящих семей.

Мартин Холтманн и Манфред Лохт считают, что, подобно длинному гену-транспортеру серотонина, вариант гена, отвечающий за высокую активность МАО-А, тоже делает нас более психологически устойчивыми к ударам судьбы. «Этот вариант гена действительно влияет на то, с какими именно последствиями столкнется наша психика, если нам доведется пережить что-то страшное в детстве», – говорят они.

При этом низкую активность гена МАО-А и короткий ген-транспортер можно заметить даже в нашем мозгу. Дети, менее устойчивые, психологически острее реагируют на стресс, как, в частности, показали исследования с помощью аппаратов МРТ: если дети с данными генами сталкиваются с психологическим давлением, их гиппокамп – область мозга, которая хранит воспоминания о том, что мы считаем опасной ситуацией, а что – нет, – быстро переходит в режим тревоги. Кроме того, биопсихолог Турхан Санли и Клаус-Петер Леш установили, что нервные клетки в центре страха нашего мозга, в амигдале, всегда приходят в активное состояние, когда детям показывают испуганные или же сердитые лица. Резюмируем: детям с подобным генетическим набором, видимо, довольно трудно контролировать свои негативные чувства – например, страх и стресс.

Связь между генами и внешними факторами – это новая область исследований

Как было сказано ранее, ген спирали насилия, как и ген уныния, не влияют на тех детей, которым не пришлось пережить насилие в детстве. Генетика начинает играть свою роль только в том случае, когда в жизнях детей случилось нечто подобное.

Эта взаимосвязь заставляет улыбнуться генетиков, специализирующихся на изучении личности, которые уже успели устать от давнишнего и довольно категоричного спора, начавшегося еще в девяностые годы прошлого века, пытавшегося найти ответ на единственный вопрос: что оказывает большее влияние на развитие характера – внешние факторы или все-таки генетика? Начало этой дискуссии – «природа против воспитания» (или же социогенетизм против биогенетизма) – было положено двоюродным братом Чарльза Дарвина, британским ученым широкого профиля сэром Фрэнсисом Гальтоном в XIX веке. Однако современные генетики убеждены в том, что эти два фактора существенно влияют друг на друга и состоят в устойчивой взаимосвязи. По этой причине они все больше и больше интересуются тем, как именно гены взаимодействуют с внешними факторами – в том числе когда они изучают вопрос психологической устойчивости. И эта область исследования становится все популярнее в последние годы.

Согласно современным исследованиям, это взаимодействие зачастую ответственно за развитие у человека заболеваний психики. Ученые полагают, что гены, которые отвечают за устойчивость или, наоборот, восприимчивость к таким заболеваниям, «спрятаны и становятся видимыми только тогда, когда человек сталкивается со стрессом», как выразилась психолог Джулия Ким-Коэн. «Это также объясняет то, почему так часто можно наблюдать различия между однояйцевыми близнецами в отношении возникновения у них шизофрении, вопреки абсолютно идентичному генному составу – получается, что шизофрения делает очевидным, какую большую роль может сыграть наличие или отсутствие одного отличного генетического компонента».

Влияние генов на возникновение ряда заболеваний психики сегодня является неоспоримым. «В случае с депрессией хорошо задокументированным фактом является то, что люди, которые генетически предрасположены хорошо справляться со стрессом, отличаются гораздо более легкими депрессивными проявлениями, чем те, кому достался другой набор генов», – резюмирует Немецкое общество психиатрии, психотерапии, психосоматики и неврологии. «Иногда генетические предрасположенности столь сильно выражены, что даже минимальные факторы стресса – например, смена времен года или перемещение из одного часового пояса в другой – могут вызывать депрессивные эпизоды». Возможно, именно гены отвечают за то, почему психологическая устойчивость к синдрому выгорания так сильно отличается от человека к человеку. Однако, в отличие от депрессии и ряда других заболеваний психики, это ученым пока доказать не удалось.

Таким образом, гены, несомненно, обладают огромным влиянием на нашу жизнь. Однако их все равно нельзя назвать ее единоличным правителем. «Как бы то ни было, нас нельзя назвать жертвами наших генов», – говорит Джулия Ким-Коэн. Она изучала то, как распределяется баланс сил между генетическими и внешними факторами в вопросе развития психологической устойчивости, проанализировав развитие более 1100 однополых близнецов, рожденных в 1994 и 1995 годах в Англии и Уэльсе. Примерно половина близнецов была однояйцевой, другая половина – разнояйцевой. Некоторые из них выросли в неблагополучных семьях, что стало причиной развития у них агрессивного или же антисоциального поведения. Однако другие близнецы, которые росли в таких же условиях, ни с какими проблемами поведенческого характера в дальнейшем не столкнулись.

Близнецы особенно интересны исследователям. Поскольку близнецы рождаются одновременно, они в итоге растут в абсолютно идентичной среде. При этом однояйцевые близнецы отличаются одинаковой генетической структурой, в то время как у разнояйцевых близнецов гены, похоже, не многим сильнее, чем у обычных братьев и сестер. Именно по этой причине сравнительные исследования, в которых принимают участие оба типа близнецов, так важны для того, чтобы сделать выводы о том, насколько большую роль в нашем развитии играют как генетика, так и внешние факторы.

Джулия Ким-Коэн смогла сделать довольно интересные выводы в результате своего исследования. С точки зрения развития поведенческих патологий однояйцевые близнецы оказались куда более похожими, нежели разнояйцевые. Как правило, в случае с однояйцевыми близнецами либо оба из них были устойчивы к проявлению агрессии в семье, либо ни один из них. Разнояйцевые близнецы, напротив, чаще развивались абсолютно по-разному. Проанализировав поведение близнецов, Ким-Коэн пришла к выводу о том, что влияние генов на их жизнь составляло примерно 70 %. Внешние факторы отвечали за оставшиеся 30 %. Однако другие исследователи полагают, что баланс сил между генетикой и внешними факторами пребывает в равновесии – то есть 50 на 50.

Очень сложное взаимодействие

Гены и окружающая среда зачастую влияют друг на друга удивительным образом. «Это взаимодействие отличается чрезвычайной сложностью», – подчеркивает психолог из Эрлангена Фридрих Лезель.

Прежде всего дети наследуют от родителей не только гены, но и среду, в которой им предстоит расти. Таким образом, внешние факторы в какой-то степени тоже можно назвать «унаследованными».

Во-вторых, в окружающем их мире дети пытаются найти то, что наиболее точно соответствует их врожденным предрасположенностям, интересам и талантам. Открытые и любопытные дети чаще решаются попробовать что-то новое. Это, в свою очередь, способствует их развитию, что в итоге и делает их более психологически устойчивыми. «Даже в случае с совсем маленькими детьми социализация не является исключительно пассивной – то есть она происходит не только с помощью родителей, других членов семьи или же окружающей среды», – говорит Джулия Ким-Коэн. Таким образом, ребенок сам выбирает то, что будет его окружать.

В-третьих, поведение родителей и опекунов тоже будет очень разниться в зависимости от того, какие именно черты характера их ребенок получил генетически. Например, ребенок-экстраверт довольно легко идет на контакт со взрослыми людьми из своего окружения, получая таким образом гораздо больше внимания и поощрения от родителей, учителей или же воспитателей, в сравнении с тихим ребенком – и это в итоге помогает ему стать куда более психологически устойчивым. Выходит, и в этом случае ребенок сам влияет на то, в какой именно среде он будет расти.

«Когда мы говорим, что биология играет существенную роль в развитии характера и психологической устойчивости, это вовсе не означает, что поведение человека полностью предопределено генетически», – резюмирует Фридрих Лезель. Люди часто понимают это неправильно. «Гены хотя и устанавливают некие границы, но и оставляют очень большое пространство для маневра». Можно даже сказать, что гены предлагают нам только то, с чем мы сможем работать.

Двуликость гена психологической устойчивости: одуванчик и орхидея

Выходит, один и тот же вариант гена может оказывать абсолютно разное воздействие на нашу жизнь. В зависимости от того, в какой среде мы находимся, один и тот же ген может сделать нас как психологически уязвимыми, так и психологически устойчивыми. «Если ребенок вырос в любящей семье, то те гены, которые в неблагоприятной среде делают людей психологически уязвимыми, могут, напротив, усилить его психологическую устойчивость», – говорит психолог в области возрастного развития Елена Обрадович из Стэнфордского университета. Ген устойчивости, судя по всему, двулик.

• Ген уныния (укороченный транспортер серотонина) иногда может защищать человека от депрессии.

• Если ребенок вырос в атмосфере любви, то ген спирали насилия (фермент МАО-А) может превратить мальчиков в любителей обниматься, а не в головорезов.

• А вариант гена под названием CHRM2, который в проблемных семьях увеличивает риск развития агрессивности, склонности к нарушению правил и алкоголизма, делает молодых людей из любящих семей максимально беспроблемными.

Следовательно, когда речь заходит о психологической устойчивости, говорить о хороших и, напротив, плохих генах, судя по всему, не имеет смысла. Елена Обрадович и Томас Бойс нашли этому возможные объяснения, проведя не самый приятный эксперимент с калифорнийскими дошкольниками. Они капнули на языки более чем 300 детей в возрасте от пяти до шести лет концентрированным лимонным соком. Затем детей попросили запомнить шестизначные числа и рассказать о своей семье и своих друзьях совершенно незнакомым людям. И, наконец, им показали фильм, в котором маленькие мальчик и девочка очень сильно боялись грозы.

Зачем все это было нужно? С помощью подобных экспериментов Обрадович и Бойс хотели проверить психологическую устойчивость людей ко всем видам стресса: физическому (лимонный сок), умственному (запоминание чисел), социальному (беседа с незнакомцем) и эмоциональному (фильм о грозе). Они собирали данные о том, сколько гормона стресса вырабатывалось в слюне каждого ребенка на каждом из этапов исследования. Они также опросили родителей и учителей детей о том, как те оценивают социальные навыки этих дошкольников и считают ли они их склонными к агрессии.

В итоге они ожидаемо установили, что у более восприимчивых к стрессу детей, выросших в проблемных семьях, было больше проблем с поведением, чем у детей из таких же семей, но с менее резкой реакцией на стресс. Однако они обнаружили и довольно неожиданную взаимосвязь: если более восприимчивые к стрессу дети росли в любящей семье, то у них было даже меньше проблем с поведением, чем у устойчивых детей из таких же хороших семей. Более восприимчивые к стрессу дети также с большей радостью ходили в школу и были лучше социализированы.

Влияние генов на возникновение ряда заболеваний психики сегодня является неоспоримым.

Так что вполне может быть, что дети, восприимчивые к стрессу, в целом отличаются большей восприимчивостью ко всему в их жизни, в отличие от менее подверженных стрессу сверстников. Они попросту сильнее реагируют на внешние раздражители – как на позитивные, так и на негативные. Следовательно, если они грамотно воспользуются тем влиянием, что на них оказывает окружающая среда, то они могут извлечь из этого огромную пользу и даже добиться большего, чем те, кто намного меньше подвержен стрессу.

Томас Бойс говорит о существовании «детей-орхидей», которые увядают, если о них не заботятся. Если же их окружают любовью, то они расцветают в полную силу и превращаются в великолепные цветы. Томас Бойс также адаптировал для психологии популярное в шведском языке выражение, которое помогло ему охарактеризовать тип детей, противоположный «орхидеям» – «дети-одуванчики», которые, словно сорняки, не могут просто исчезнуть, и могут расцвести даже на настоящей жизненной свалке, если это необходимо.

Так что, если вам свойственна восприимчивость «орхидеи», это вовсе не значит, что у вас есть гены, которые непременно вызовут у вас развитие заболеваний психики. Если вам повезло вырасти с любящими и поддерживающими родителями, учителями или же опекунами, то ваш потенциал, очевидно, просто огромен. Детский психолог Мариан Бакерманс-Краненбург доказала это и на практике. Она посвятила свою жизнь исследованию детей с СДВГ, которые столкнулись с этим заболеванием уже в возрасте от одного до трех лет. Таким детям сложно пребывать в спокойном состоянии, и они часто достают своим поведением своих сверстников.

Бакерманс-Краненбург в течение восьми лет регулярно наведывалась в семьи с такими детьми. Она наблюдала за их семейной жизнью, а затем советовала родителям, что именно они могли бы сделать, чтобы улучшить поведение их детей. В итоге жизнь во многих семьях действительно стала куда более мирной. Однако именно те дети, у которых была генетическая предрасположенность к СДВГ (у них была мутация в гене DRD4), показали наилучшие результаты: их поведение улучшилось на 27 % по шкале, которую разработала сама психолог, в то время как дети, у которых не было подобной генетической предрасположенности, продемонстрировали улучшение всего на 12 %.

Дальнейшие исследования показали, что дети с подобной генной мутацией могут быть очень общительными с того момента, как им исполнилось три года, – если их родители отличаются чуткостью в воспитании. В этом случае они были куда более очаровательны, чем те сверстники, у которых такая генетическая мутация не наблюдалась.

Чем внимательнее ученые смотрят на взаимодействие между генетическими и внешними факторами, тем сложнее им становится делать какие-либо выводы. Между тем оказалось, что на развитие психологической устойчивости влияет не только эта взаимосвязь, но взаимодействие различных типов генов. Эксперты называют это явление эпистазом: под ним они понимают способность одного гена приводить в активность – или, наоборот, подавлять – другой.

Сегодня никто уже не верит в то, что на психологическую устойчивость легко можно повлиять генетически. «Конечно, генетика играет важную роль», – говорит генетик Клаус-Петр Леш. Он предполагает, что с течением времени человечеству станет известно о сотнях наследственных факторов, которые влияют на нашу психологическую устойчивость. С этим соглашается и нейробиолог Райнер Ландграф: «Таблетка, которая сможет сделать нас психологически устойчивыми, никогда не появится, но, может быть, однажды у нас будет коктейль для таких целей».

Как родители невольно передают свой собственный опыт (эпигенетика)

Долгое время ДНК воспринималась как физическое воплощение нашего эго. Наша сущность и отличительные особенности, казалось, были записаны в наш генетический код. Однако в последние годы стало понятно, что далеко не только гены оказывают столь большее влияние на нашу жизнь. Скорее, наоборот: наша жизнь оказывает большое влияние на наши гены.

ДНК не является некой статичной молекулой. Уже по одной этой причине она не может полностью нас охарактеризовать. Кроме того, генетические характеристики могут меняться в течение всей нашей жизни. Мы и сами можем на это влиять самым непосредственным образом: все, что мы делаем, как мы питаемся и из-за чего мы переживаем, отражается на структуре нашей ДНК. «На протяжении всей нашей жизни гены остаются чрезвычайно восприимчивыми ко всем возможным внешним воздействиям», – говорит биолог Джин Робинсон. Выходит, внешние факторы могут оказать значительное воздействие на наш генетический код.

Генетики могли бы догадаться, что все устроено именно так, еще в пятидесятые годы прошлого века, когда их гильдия только начинала становиться все более и более влиятельной. В конце концов, в каждой клеточке нашего тела с помощью более чем трех миллиардов элементов ДНК и 25 тысяч генов записана абсолютно одинаковая информация. И, несмотря на это, все эти разные элементы развиваются в итоге абсолютно по-разному: какие-то становятся клетками мозга, другие образуют ногти на ногах, третьи становятся глазными яблоками и так далее. Тот факт, что сетчатка глаза и прямая кишка выглядят по-разному и выполняют в организме абсолютно разные функции, может иметь смысл только в том случае, если в них активными являются разные гены. Выходит, с самого начала нашей жизни для успешного функционирования нашего организма особо важными являются те процессы, которые заставляют одни гены замолчать, а другие, наоборот, работать особенно активно.

Так что это всегда было довольно-таки очевидно: в нашем организме должна существовать какая-то продвинутая программа, отвечающая за то, чтобы сообщать клеткам, какие из генетических компонентов им стоит использовать в большем количестве, а какие – в меньшем, чтобы впоследствии успешно справляться со своими функциями, то есть обеспечивать правильное функционирование организма. Генетики поняли это довольно давно, но долгое время они считали, что эти разные уровни активности генов в разных клетках являются одинаковыми для всех. Они думали, что если однажды активность гена затихает, то вновь развиться у нее уже не выйдет.

Химия тихих генов

Однако это отнюдь не так. Со временем ученые смогли расшифровать эту продвинутую программу, которая сообщает генам, какие из них должны быть менее активными. В нашем организме существуют довольно простые химические процессы, которые берут на себя важную задачу включения или выключения тех или иных генетических структур. Чаще всего в дело включается механизм метилирования: к длинной молекуле ДНК прикрепляются небольшие химические соединения, так называемые метильные группы. Химическая маркировка определяет то, как именно организм считает данную генетическую информацию в силу того, что метильные группы изменяют пространственную структуру ДНК. Это оказывает решающее влияние на то, какие элементы генетического материала будут считаны специальной системой в нашем организме – то есть в какой-то степени они являются инструкцией к нашему организму. Метильные группы все чаще обнаруживают в тех генах, информацию из которых организм получает достаточно редко: выходит, они словно бы заглушают эти гены. Напротив, более активно используемые нашим организмом гены чаще всего отличаются куда меньшим уровнем содержания метильных групп. А потому в итоге мы можем говорить о возникновении характерного паттерна метилирования, который тем не менее может постоянно видоизменяться. При этом последовательность элементов ДНК и самих генов никак не меняется.

Когда речь идет о процессах, которые определяют активность тех или иных генов, что наделяет генетику еще большей властью над нашими жизнями, то это принято называть «эпигенетикой» (epi означает «сверх» на древнегреческом). Это новое направление в биологии получило особую популярность в начале этого тысячелетия.

Наиболее ярким примером силы эпигенетики журналист и автор книги «Второй код: эпигенетика» Питер Спорк считает превращение гусеницы в бабочку: «Это простое червеобразное существо, которое не умеет ничего, кроме как ползать и есть, в каждой клеточке своего тела хранит ровно те же гены, что и это прекрасное животное, которое теперь способно даже летать. Для подобного преображения потребовались лишь изменения в эпигенетической программе. Выходит, у каждой клеточки была и некая другая задача».

Даже если с людьми такие радикальные метаморфозы и не случаются, их генетический материал все равно постоянно изменяется именно за счет эпигенетических процессов. Наш жизненный опыт и внешние воздействия неминуемо оставляют след в нашем организме с помощью десятков тысяч химических маркировок в ДНК.

Ученые уже установили, что на эпигенетические изменения влияет наша диета, жизнь в городе с загрязненным воздухом, прием наркотиков, умственные нагрузки и стресс. Эпигенетические изменения – это «язык, на котором наш генетический материал общается с окружающим нас миром», как говорит биолог Рудольф Ениш.

Динамический процесс

Однояйцевые близнецы со временем все больше и больше различаются генетически. И это несмотря на то, что, подобно клонам, в момент своего возникновения у них была одна и та же ДНК. Врач и молекулярный генетик Манель Эстеллер сумел доказать, что с течением времени жизнь близнецов становится все более и более разной: в своем новаторском исследовании он сравнивал анализы крови, взятые у сорока пар однояйцевых близнецов, чей возраст разнился от 3 до 74 лет. Как оказалось, в юном возрасте у близнецов эпигенетические паттерны отличались не особо сильно, однако по мере взросления между ними можно было заметить существенные отличия. При этом разница в генетическом материале была больше, если близнецы вели более отличающийся друг от друга образ жизни. «Если один из них курит, принимает наркотики или же живет в городе с плохой экологией, то его эпигенетический профиль будет сильно отличаться от того, что можно обнаружить в другом близнеце», – говорит Эстеллер. Собственно, по словам генетика, весь процесс эпигенетических изменений «очень динамичен».

Степень этой динамичности смогло продемонстрировать исследование, проведенное в 2012 году шведскими учеными – и его результаты удивили даже их коллег-специалистов. Когда ученые-биологи только-только начали привыкать к тому, что человеческий геном вариабелен, шведы представили им свою удивительную находку: они установили, что изменения в наших генах могут происходить за считаные минуты.

Группа ученых под руководством физиолога Джулин Зират провела эксперимент, в рамках которого четырнадцать здоровых, но неспортивных молодых людей в возрасте примерно 25 лет должны были крутить педали на велоэргометре. Всего за двадцать минут спорт изменил генетическое строение их мышечных клеток: в них стало меньше химических маркировок (в виде метильных групп), чем до этого занятия спортом. Ученые установили это, проанализировав крошечные – весом от 50 до 100 миллиграммов – кусочки их мышц, которые они отщипнули от их бедер. «Наши мышцы действительно пластичны», – говорит Джулин Зират, которая и сама была поражена своим открытием.

Однако в целом нам это было понятно и благодаря нашей обычной жизни. В конце концов, сила и форма наших мускулов постоянно адаптируется к тому, какой именно образ жизни ведет тот или иной человек. Спорт делает мышцы твердыми, но если же они оказываются закованы в гипс, то даже у профессиональных спортсменов они в итоге уменьшатся в размере. «Мышцы очень хорошо адаптируются к тем требованиям, что мы к ним предъявляем», – говорит Зират. Однако самое интересное в этой способности мышц к быстрым изменениям – это то, что она основана на эпигенетических механизмах. Физиолог считает, что это разрушение метильных групп следует рассматривать как молекулярный эффект от спортивной нагрузки. Ведь дело не в том, что у неспортивных испытуемых в результате исследования изменились какие-то гены, а в том, что из генетического материала исчезли метильные группы, что стало частью процесса метаболизма организма во время занятия спортом.

Эти процессы являются очень динамичными и, судя по всему, могут начаться у нас в совсем раннем возрасте – а именно пока мы еще находимся в утробе матери. Австралийская исследовательская команда под руководством Джеффри Крейга и Ричарда Саффери смогла дополнить результаты эксперимента своего испанского коллеги Манеля Эстеллера: они исследовали генетический материал однояйцевых близнецов сразу же после их рождения, взяв на пробу их пуповинную кровь и плаценту. Хотя на момент зачатия близнецы были абсолютно идентичны, в момент рождения они уже отличались генетически. Эти изменения, судя по всему, произошли во время их пребывания в утробе. По словам Крейга, они «должны возникать из тех событий, что происходят только с одним из двух близнецов». Выходит, что даже внешняя среда материнской утробы может оказать сильное влияние на то, какие из наших генов будут активными, а какие – скорее всего нет.

Внешняя среда? Разве она не является де-факто идентичной для обоих близнецов, находящихся в одной утробе? «Нет, – говорит исследователь, – у каждого из них своя пуповина, которая снабжает их кровью, чей состав может быть немного другим, а более чем в 95 % случаев они также находятся в своем собственном амниотическом мешке». Кроме того, пока один из близнецов может находиться ближе к сердцу матери, другой может быть отодвинут к желудку. А значит, их внешняя среда может быть различной.

Эпигенетический паттерн травмы

Если такие безобидные мелочи, как замедленное сердцебиение матери или же двадцатиминутная велосипедная тренировка, могут оказывать влияние на наш геном, то насколько большие изменения в ДНК можно ожидать после пережитой травмы или серьезного физического повреждения? «Безумно большие», – говорит канадский невролог Густаво Туреки. Он исследовал геном 41 жителя Квебека на предмет метилирования. 25 из них в детстве столкнулись с жестоким обращением, а остальные 16 – нет. Оказалось, что пережитое насилие было буквально отпечатано на генах тех людей, которым пришлось с ним столкнуться.

У жертв жестокого обращения характерные метилирования были обнаружены в 362 генах. 248 из них были метилированы сильнее, чем у людей из контрольной группы, а остальные – слабее. Сильнее всего разница была заметна по гену ALSIN (ALS2), который можно обнаружить в нервных клетках гиппокампа и который частично отвечает за изменчивость мозга. По словам Туреки, это следствие изменений в поведении в силу столкновения с чем-то страшным.

«Эпигенетические процессы могут являться краткосрочными реакциями на стресс – и длиться они могут всего несколько часов. Но они также могут занимать месяцы, годы или даже всю жизнь», – говорит специалист в нейропсихофармкологии Эрик Нестлер. Как долго будет длиться эпигенетическое изменение, когда оно случится и будет ли оно носить постоянный характер – это все еще остается предметом интенсивных исследований. Однако очевидным является то, что навсегда с нами остаются те эпигенетические маркировки, которые прикрепились к нашему геному тогда, когда мы сами еще были детьми. Травмы, пережитые в детстве, оставляют особенно глубокие следы в генетическом строении нашего мозга, потому что они происходят именно тогда, когда сам мозг переживает пик своего развития. Многие из подобных эпигенетических изменений позднее окажутся вне зоны доступа. Однако другие эпигенетические метки – такие, какие связаны с занятиями спортом, например, судя по всему, могут как появляться с течением времени, так и исчезать.

Эрик Нестлер является одним из основоположников генетической психиатрии. С помощью экспериментов с грызунами он предоставил многочисленные молекулярные объяснения тому, как именно у людей возникают заболевания психики, а также улучшил наше понимание того, какие биохимические процессы лежат в основе депрессии.

Однако Майкл Мини был первым, кто с помощью опытов на крысах сумел доказать, что на психологические расстройства влияют не только генетические, но и эпигенетические процессы. Его интересовало то, какой именно механизм становится причиной того, что у мальчиков, выросших в любви, появляется очень много стыковочных элементов для связи гормонов стресса (кортизола) друг с другом. Фактически это и был процесс эпигенетики: Майкл Мини вместе с молекулярным генетиком Мошу Шифом сумел доказать, что эти элементы, помогающие соединять гормоны стресса друг с другом, были гораздо более метилированы у животных, о которых не особо заботились в детстве.

Однако Мини и Шиф очень сильно опередили свое время, проведя подобное исследование. Метилирование ДНК из-за недостаточного количества объятий? Как такое возможно? В начале тысячелетия мировые ученые едва ли могли в это поверить. В то время преобладало мнение о том, что изменения в геноме носят постоянный характер. Большинство исследователей попросту не могли представить себе, что гены могут меняться из-за каких-то внешних факторов – например, благодаря любви и заботе матери. Журнал «Nature Neuroscience» опубликовал результаты исследования ученых лишь в 2004 году и далеко не с первой попытки.

В этот момент люди осознали, что гены крыс, судя по всему, изменились именно из-за того, что те пережили травму. Позднее Эрик Нестлер наглядно показал, насколько тесной является эта связь, с помощью довольно наглядного эксперимента: он блокировал процесс метилирования у определенных животных – в отличие от контрольной группы, где он шел своим чередом, – и тем самым предотвращал у них развитие ментальных расстройств, которые должны были возникнуть из-за того, что он постоянно сталкивал их с довольно агрессивными сородичами. Животные, у которых процесс метилирования протекал естественно, меньше интересовались теми вещами, что прежде вызывали у них восторг – например, сладкой едой или сексом. Однако если же они съедали таблетку ингибитора метилирования, то у них не развивались подобные симптомы депрессии.

Является ли это верным и для людей? Если да, то тогда возникновение травмы можно предотвратить с помощью подобных таблеток-блокаторов метилирования! Вскоре Мини и Шиф рискнули заняться этим вопросом серьезно. В 2009 году они опубликовали ныне широко известное исследование о том, что эпигенетические процессы могут менять гены людей, если те пережили нечто плохое в детстве. Ученые изучили мозговые структуры 36 взрослых людей: двенадцать из них подверглись жестокому обращению в детстве и позже покончили жизнь самоубийством. Еще двенадцать тоже совершили самоубийство, однако, согласно данным ученых, в детстве они не сталкивались ни с каким травматическим опытом. Оставшиеся двенадцать были теми, кто внезапно умер естественной смертью.

«Жестокое обращение отпечаталось в их мозгу», – говорит Моше Шиф. А именно – с помощью процессов метилирования: эпигенетический паттерн в нервных клетках тех самоубийц, которые в детстве подвергались жестокому обращению, очень напоминал тот, что можно было увидеть у лишенных материнской любви детенышей крыс. Пережитые в детстве побои привели к метилированию гена под названием NR3C1, который обеспечивает формирование в мозгу точек стыковки гормона стресса кортизола. Эти точки стыковки помогают организму обезвреживать кортизол, но у данных испытуемых он был подавлен примерно на 40 %. Подобно мозгу крысят, которые росли без любви, мозг переживших в детстве насилие самоубийц тоже неизменно пребывал в состоянии постоянной тревоги. По-видимому, именно это и сделало их настолько восприимчивыми к тревожным расстройствам, депрессии и, возможно, суициду как таковому.

Недостающий кусочек пазла

«Мы больше не можем отделять наследственные факторы от внешних, – говорит нейробиолог Элизабет Биндер. – Оба типа оказывают решающее влияние на нашу жизнь». И совсем недавно она сумела это доказать с помощью обширных экспериментов. Биндер и ее коллега Торстен Кленгель интересовались геном FKBP5, который является важным регулятором гормонов стресса – например, кортизола. Люди, в чьем организме содержится более активный вариант FKBP5, оказываются более склонны к насилию и гораздо чаще сталкиваются с симптомами депрессии, чем те, кому достался менее активный вариант гена. Однако это происходит лишь тогда, когда они сами сталкивались с насилием в детстве. В этом случае данный ген эпигенетически видоизменяется из-за воздействия гормонов стресса, которые являются реакцией организма на переживаемое страдание; метилирование гена исчезает, что делает его лишь еще более активным. «Это необратимое изменение в ДНК чаще всего провоцируется именно травматическим опытом, пережитым в детстве», – подчеркивает Торстен Кленгель. У тех участников эксперимента, которые пережили подобные страдания во взрослом возрасте, такое уменьшение в количестве метильных групп не наблюдалось.

При этом, как только эти метильные группы исчезают, FKBP5, который так важен для сдерживания стресса, начинает постоянно вырабатываться в слишком большом количестве, стоит человеку оказаться в проблемной ситуации. В результате, по мнению экспертов, организм человека приобретает «пожизненную неспособность справляться со стрессовыми ситуациями». А потому коллеги Биндер и Кленгель и занимаются разработкой специального препарата, который мог бы помочь снизить активность FKBP5.

Унаследованная внешняя среда

Случившиеся эпигенетические изменения могут генетически передаться следующему поколению. На сегодняшний день появляется все больше и больше доказательств того, что люди могут передавать своему потомству те изменения в своей генетической структуре, которые сами они приобрели из-за стресса, пережитого насилия, приема наркотиков или даже из-за их пищевых привычек. Следовательно, внешняя среда и наш жизненный опыт тоже могут передаваться по наследству.

Впечатляющим примером того являются генетические изменения, причиной которых стала Вторая мировая война: зимой 1944−1945 годов Нидерланды оказались в очень тяжелой ситуации из-за немецкой оккупации. Особенно сложным было положение западных провинций, так как людям там попросту не хватало еды в силу того, что захватчики удерживали все съедобное в без того суровую зиму и почти полностью блокировали снабжение голландского населения продуктами питания. Практически 4,5 миллиона человек голодали, и около 22 тысяч в итоге скончались.

«Голодная зима», как называют ее голландцы, наложила свой отпечаток не только на историческую память населения, но и на их гены. Дело в том, что люди, которые родились в те годы, до сих пор страдают от последствий голода 1944−1945 годов. Это установила команда ученых во главе с Тессой Роузбум. Даже достигнув шестидесятилетнего возраста, эти дети «голодной зимы» отличаются от своих братьев и сестер, которым повезло родиться в лучшие времена.

Еще не успев родиться на свет, эти дети должны были обходиться абсолютным минимумом еды. Их матери редко могли съесть больше чем 500 килокалорий в день. Очевидно, метаболизм плодов приспособился к этому; их организм пытался извлечь максимальную пользу из того минимума, что он получал. Но подобные эпигенетические изменения в итоге оказали влияние и на их взрослую жизнь. В годы изобилия, которые последовали за войной, они довольно быстро начали набирать вес. Соответственно, у них достаточно часто диагностировали такое заболевание, как диабет, а причиной его возникновения был именно избыточный вес. Кроме того, в сравнении с другими голландцами, у них в два раза чаще случались сердечные приступы, в четыре раза чаще возникал рак груди, да и депрессия была им куда более свойственна. «Таким образом, можно уверенно заявить: вы – это то, что вы едите, – говорит Тесса Роузбум, дочь двух детей «голодной зимы». – Но и не только вы сами, но еще и то, что ест ваша мать».

Ужасы холокоста и вовсе можно было найти в генах еще двух поколений. Люди, чьи родители пережили преследование со стороны национал-социалистов, чаще сталкиваются с тревожностью, посттравматическим стрессовым расстройством и депрессией. Нью-йоркский исследователь в области травматического опыта Рейчел Иегуда из медицинской школы Маунт-Синай смогла доказать, что их организмы реагируют на стресс особенно сильно – так, как это обычно происходит у людей, которые сами столкнулись с травмой.

В настоящее время Иегуда работает над поиском тех изменений в геноме, которые ответственны за подобное усиление реакции на стресс. Она считает, что ей следует искать следы эпигенетического характера.

На сегодняшний день появляется все больше и больше доказательств того, что люди могут передавать своему потомству те изменения в своей генетической структуре, которые сами они приобрели из-за стресса, пережитого насилия, приема наркотиков или даже из-за их пищевых привычек.

Как заметили эпидемиологи Карестан Коэнен и Моника Уддин, не только гены, отвечающие за метаболизм кортизола, но и транспортеры серотонина могут быть причиной эпигенетических изменений. Исследователи опросили 1500 взрослых людей из одного и того же района Детройта, сталкивались ли они когда-нибудь с депрессией, сколько раз им доводилось сдавать сложные экзамены и развивалось ли у них когда-либо посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР) в результате неких страшных событий, произошедших в их жизнях. Взяв на анализ их кровь, они обнаружили, что наибольший уровень металирования в гене-транспортере серотонина можно было наблюдать у тех людей, которые, несмотря на обилие травматического опыта, никогда не страдали ПТСР. Видимо, из-за эпигенетических процессов этот транспортер не мог быть так же легко активирован, как это случалось у более уязвимых испытуемых.

Изменение возможно

Результаты исследований в области эпигенетики могут пугать: все, что вы делаете, может оказать влияние на ваш геном – от переедания на Рождество до единственной сигареты, выкуренной в конце рабочего дня. И даже больше: все эти изменения вы вполне можете передать своим детям и внукам. В случае с голландскими детьми «голодной зимы» уже видно, что генетические изменения остаются в силе даже спустя три и четыре поколения. Однако достоверные данные пока есть только из результатов экспериментов с животными. Они тем не менее довольно впечатляющие: ученые провели эксперимент с крысами, чтобы показать, как курение может повлиять на внуков курящего. Педиатры во главе с Вирендером Реханом и Джоном Тордэйем подвергали беременных животных воздействию никотина. В итоге их детеныши чаще заболевали астмой и потом передавали эту предрасположенность своим собственным малышам, хотя ни они, ни их детеныши после рождения никогда не сталкивались с никотином или же сигаретным дымом. Конечно, над людьми никто такие опыты не ставил, но зато в мире проводилось несколько исследований, которые приходили к похожим выводам: опрос, проведенный в Южной Калифорнии, показал, что дети в два раза чаще страдают астмой, если их бабушки курили во время беременности.

При подобном раскладе брать на себя ответственность за свои действия мало кому захочется.

Но у эпигенетики есть и положительные стороны: гены податливы! То, что нам досталось от родителей, и то, что передадим своим детям, можно изменить гораздо сильнее, чем мы привыкли думать. Мы гораздо менее зависимы от своей генетической структуры, чем принято считать. Напротив, у нас есть возможность изменить ее.

Эпигенетические изменения в генах – в отличие от устойчивых мутаций, которые могут быть вызваны некоторыми заболеваниями или же радиоактивным излучением, – легко реагируют на внешнее влияние. Химические группы, которые отвечают за метилирование, могут быть как присоединены к нашим генам, так и разрушены. Стокгольмский эксперимент с велоэргометрами ярко продемонстрировал, насколько быстро это иногда может происходить (см. стр. 191). Выходит, люди могут избавиться от тех следов, что оставили на их геноме как их родители, так и они сами, если будут активно подвергать себя позитивным воздействиям. По крайней мере постепенно видоизменить унаследованные вами метилирования, не так прочно закрепленные в вашем геноме, у вас точно выйдет.

Психиатр и химик Флориан Хольсбер надеется, что когда-нибудь столкнувшиеся с травматическим событием люди смогут просто принять наутро специальную таблетку, которая сгладит его воздействие на их жизнь. Подобный медикамент можно было бы прописывать и особо уязвимым людям, дабы у них не развился ПТСР. По его словам, такой препарат мог бы блокировать эпигенетические процессы, не давая им «записать» травму в наши нервные клетки. В конце концов, Эрик Нестлер в своих экспериментах уже сумел спасти недолюбленных мышей от развития тревожного расстройства с помощью специальных ингибиторов метилирования.

И еще кое-что вселяет надежду: по словам Элизабет Биндер, вполне может быть, что более восприимчивым к травмам людям в итоге может быть проще оставлять свои переживания позади себя. «Вполне может быть, что эта генетическая структура отвечает не только за риск, но и за психологическую устойчивость», – подчеркивает она, ссылаясь на исследование о «детях-орхидеях» и «детях-одуванчиках». Возможно, что люди, чья эпигенетическая реакция на внешние изменения является довольно сильной, в итоге также могут выиграть в те моменты, когда эти изменения носят позитивный характер. Если они примут решение регулярно принимать участие в антистресс-практиках, поменять что-то на своей работе или же начать посещать психотерапевта, то это все принесет им максимальную пользу.

Как сделать детей психологически устойчивыми

Гены наделяют малышей определенной степенью психологической устойчивости с момента их рождения. Дальше же ее развитие во многом зависит от того, как себя будут вести родители в течение первых нескольких лет жизни малыша. Именно по этой причине многие отцы и матери хотят знать, что именно им стоит делать для того, чтобы сделать своих детей психологически устойчивыми. Ну или хотя бы сделать так, чтобы они не теряли самообладание перед лицом трудностей. Современным родителям крайне свойственно постоянно опекать своих детей; и в итоге они достигают эффекта, который прямо противоположен тому, к которому они стремились. Дети становятся менее уравновешенными; им сложнее справляться с трудностями, с которыми они сталкиваются, в сравнении с теми людьми, которым родители давали больше свободы в детстве. Психологическую устойчивость нужно развивать так, как мы тренируем свои мышцы. И только тогда она сможет прийти к нам на помощь, когда она нам действительно понадобится. Такое обучение можно начинать в совсем раннем детстве: например, если родители позволяют детям самим решать все возникающие в песочнице споры. Детям нужно научиться брать на себя ответственность.

Постепенно и министры образования начинают понимать, насколько важным является развитие психологической устойчивости в юном возрасте. Во многих школах и детских садах уже используют разработанные экспертами программы, которые призваны помочь детям почувствовать себя уверенными в своих силах и научить их справляться с конфликтами и проблемами. В этой главе мы расскажем о стратегиях, которые используются в таких программах, чтобы подсказать родителям возможные модели поведения. Ведь не зря многие такие программы просят детей приходить на занятия с родителями – тогда обучение проходит гораздо успешнее, чем в случае, когда дети занимаются в одиночку.

Однако понимание того, насколько важна психологическая устойчивость, вызывает у родителей новые опасения. Многие из них задаются следующим вопросом: если родительская любовь оказывает такое огромное влияние на всю дальнейшую жизнь ребенка и на его физическое и психологическое благополучие, то разве это не значит, что родители должны быть рядом с детьми все дни и ночи напролет? А потому, наверное, одному из родителей следует оставить свою работу и полностью посвятить себя воспитанию детей, чтобы не оставлять малышей на попечении нянь и воспитателей? Нет, это не так. Эти опасения абсолютно беспочвенны, что доказали более пятидесяти лет исследований в области внесемейного воспитания детей. А потому все нарекания в адрес внедомашнего воспитания базируются на распространенной – и особенно популярной в Германии – идеологии, а вовсе не на фактах. Дети, матери которых вернулись на работу вскоре после родов, сталкиваются с поведенческими проблемами, страхами и психосоматическими коликами не чаще, чем дети матерей-домохозяек. И даже наоборот. Детям на самом деле полезно ходить в ясли: психологи уже давно сходятся во мнении о том, что дети получают важный жизненный опыт как в яслях, так и в младших группах детского сада, который позднее может помочь им стать психологически устойчивыми личностями.

«Не стоит запаковывать своих детей в вату»

Современные родители очень часто волнуются. Однако это не их единственная характеристика. Они также довольно часто переполнены гордостью, много переживают, любят проводить время со своими детьми – особенно когда те еще совсем маленькие, – и они слишком часто страдают от надоедливых простуд и ужасного желудочного гриппа. Однако именно то, что они постоянно волнуются, является определяющей характеристикой: они постоянно задаются вопросами о том, удастся ли им урвать место в яслях или же детском саду, какую именно школу им стоит выбрать для своих детей, как им укрепить их здоровье и как же им сделать так, чтобы их дети как можно дольше не были вынуждены сталкиваться со всеми жизненными трудностями и невзгодами. И хотя они сами довольно редко чувствуют себя счастливыми в силу всех этих забот, для своих малышей они хотят абсолютно безоблачного детства. Непременно.

Когда детей в детстве постоянно опекают, это далеко не так полезно для их здоровья, как это себе представляют родители. Психологическая устойчивость развивается только тогда, когда нам приходится сталкиваться с жизненными несправедливостями, во время споров с родителями и друзьями и когда мы пытаемся самостоятельно решить стоящие перед нами проблемы. Конечно, речь идет о спорах, которые в итоге прекратятся, и проблемах, которые не превратятся в настоящие катастрофы.

«Судя по всему, психологическая устойчивость возникает именно тогда, когда равновесие в отношениях между родителями и ребенком рушится, а потом снова восстанавливается», – говорит психолог Джулия Ким-Коэн. Во время ссоры у детей повышается уровень стресса, а когда он вновь приходит в норму, психологическая устойчивость улучшается. «Поэтому, – говорит Ким-Коэн, – определенный уровень стресса и небольшие разногласия важны для того, чтобы помочь развиться защитным механизмам нашего организма».

Но о каком именно количестве идет речь? Это один из главных научных интересов Фридриха Лезеля, исследователя вопросов психологической устойчивости из Эрлангена.

– Одно из ваших широко цитируемых высказываний гласит: «Не стоит «запаковывать своих детей в вату». Но почему же вы так считаете?

– Сегодня нередко встречаются родители, которые постоянно помогают своим детям. Однако детям полезно порой сталкиваться с трудностями, а потому с подобной помощью не стоит перебарщивать. Не стоит брать на себя разрешение всех неурядиц в жизни ребенка. Трудности – это тоже часть жизни. И это часть жизни как родителей, так и детей. И мы должны полностью отдавать себе в этом отчет. Мы должны уметь принимать факт существования трудностей и все же оставаться счастливыми вопреки ему.

– Но как именно трудности в итоге приводят к положительным результатам?

– Ребенок будет постоянно сталкиваться с проблемами на протяжении всей своей жизни и мы, родители, никак не можем его от этого оградить. А потому нам нужно помочь ребенку развить способности, которые помогут ему справляться с трудностями – следовательно, ему нужно позволить пережить разочарования и поражения. Когда человеку удается решить стоящую перед ним проблему, его уверенность в себе повышается. И только таким образом в нем может родиться готовность спокойно приниматься за разрешение возникающих проблем и в будущем. Тот же, у кого такой готовности нет, скорее будет пытаться спрятаться от трудностей, чем смело смотреть им в лицо. В итоге у них попросту не будет никакой мотивации взять на себя ответственность за самого себя.

– От каких именно трудностей не стоит уберегать детей?

Во всех случаях, когда ваша помощь не является абсолютно необходимой, вам стоит позволить ребенку решать свои проблемы самому. «Настолько мало, насколько это возможно – и настолько много, насколько это необходимо» – это, пожалуй, хороший педагогический девиз. И применять его можно с совсем юных лет. Упавшего двухлетнего ребенка не стоит ту же поднимать – он может встать сам. Тогда он будет понимать, что и в следующий раз он сможет сделать это без помощи мамы и папы. Позвольте детям поссориться из-за куличиков в песочнице. Они никак не навредят себе и друг другу в процессе, но зато потренируются отстаивать свою позицию и научатся мириться.

– А когда дети станут старше?

– Тут тоже важно давать ребенку возможность самому справляться с возникающими трудностями. У него должны быть обязанности, которые соответствуют его возрасту. Например, он может быть ответственен за регулярный вынос мусора, кормление морских свинок или же за поддержание чистоты в своей комнате. Детям также следует самостоятельно выполнять свои домашние задания и собирать школьный портфель. Дети постарше могут самостоятельно собирать свои вещи и для школьных экскурсий и поездок. Когда ребенку позволяют многое делать самому, у него развивается доверие к самому себе. И это доверие он пронесет с собой сквозь всю свою жизнь, и именно оно поможет ему пережить самые тяжелые времена.

– Почему же родителям тогда так сложно позволить ребенку оказаться в глупой ситуации прямо у них на глазах?

– Конечно, родителям не стоит своими силами ставить ребенка в затруднительное положение. Но им всегда нужно помнить, что жизнь – это самая важная школа для их детей. Он должен научиться своими силами справляться с кризисными эпизодами. И только так он сможет справляться с ними и тогда, когда он уже станет взрослым. Родители, которые хотят сделать своего ребенка психологически устойчивым, вмешиваются в его проблемы только тогда, когда это действительно необходимо.

– Если бы в немецких семьях было больше детей, то тогда бы родители предоставляли детей самим себе куда больше…

– Конечно, повышенное внимание связано с тем фактом, что средняя немецкая семья сегодня растит не больше двух детей. Соответственно, дети сегодня получают куда больше теплоты и ласки от своих родителей. Тем не менее не стоит бесконечно баловать своих детей. Мы должны адекватно реагировать на их действия, чтобы и у нас, и у других получалось развивать с ними стабильные отношения.

– Что эта стабильность значит для детей?

– Ребенок знает: в этом мире есть кто-то, кто меня принимает. Но этот кто-то еще и расставляет границы, а потому с ним мне нельзя делать абсолютно все, что мне захочется. Авторитетный стиль воспитания очень важен. И речь вовсе не идет о том, что родителям нужно установить дома авторитарный режим, а о том, что родителям нужно уметь отказывать своим детям и значительно их контролировать. Воспитание должно быть авторитарным. Это значит, что родители должны окружать своего ребенка теплотой и поддержкой, но при этом четко проводить границы и контролировать его. Это также значит, что родители не должны покупать своему ребенку третье мороженое в кафе, чтобы тот не закатил истерику, – потому что в таком случае ребенок учится только тому, что он добивается успеха тогда, когда он агрессивно показывает свою позицию.

– Но жизненные уроки порой могут быть очень болезненными. Стоит ли оставлять ребенка наедине с его ранами?

– Нет. Дети должны получать негативный опыт, но мы не должны лишать их поддержки, в которой они нуждаются после того, как что-то плохое уже произошло. Каждый ребенок должен расти, точно зная, что его родители всегда будут на его стороне – независимо от того, какую именно глупость он совершил. Это один из самых важных защитных факторов в кризисные моменты: нам всем нужно знать, что в нашей жизни есть люди, к которым мы можем обратиться за помощью, когда она нам нужна. И что эту помощь можно принять со спокойной душой.

– Сегодня родителям из среднего класса кажется очень сложным позволить своим детям самостоятельно приобретать жизненный опыт. Жизнь, кажется, стала куда опаснее.

– Вам это только кажется. Нам нужно быть осторожными, чтобы не начать смотреть на все с точки зрения ностальгии. Очевидно, что и раньше все не было идеально. Но у современных детей слишком мало пространства для личностного развития – его буквально мало, ведь сегодня многим ребятам даже не разрешают на улицу выходить одним. Родителям стоит научиться отпускать свои страхи. Детям нужно научиться понимать, что мир может быть опасным – но они также должны научиться защищать себя от него.

– Но многим родителям просто нравится проводить время со своими детьми, а не отправлять их куда-то там в одиночку.

– Мне кажется, что подобные затеи тоже начинают потихоньку выходить из-под контроля. Ребенок должен научиться бороться со скукой – ему нужно самому порой поискать игрушки и просто повозиться с ними. В современном мире можно хоть каждые выходные ходить в какой-нибудь строительный или же мебельный магазин, где для детей есть игровые комнаты и множество других возможностей развлечься. А ведь есть еще и компьютеры. В общем, возможностей существует огромное множество. И детям нужно примириться с фактом того, что они не всегда включены в какое-то активное действие – и в итоге попытаться найти что-то, что сможет их развлечь. Это создает пространство для творчества и вселяет в них уверенность в том, что они смогут провести хороший вечер даже безо всяких внешних импульсов. И это является опытом осознания самоэффективности.

– Количество разводов постоянно растет. Насколько это плохо для психологического развития ребенка, когда его родители разведены?

– Взросление в разведенной семье считается фактором риска для здоровья психики. Но, конечно, многое зависит от того, насколько часто родители ругаются и выясняют отношения, и от того, пытаются ли они бесконечно перетянуть ребенка на свою сторону. Однако если после развода родители сумели сохранить хорошие отношения, сильно страдать ребенок не будет.

– Дети из разведенных семей в будущем тоже более склонны к разводам. Неужели у них разрушена способность формировать устойчивые связи?

– Да, подобный статистический скачок действительно существует. Видимо, неудачный брак родителей делает детей более уязвимыми, а потому некоторые из них в итоге не так успешны в формировании устойчивых связей. Однако этому есть и другое объяснение: дети, пережившие развод родителей, своими глазами увидели то, что это не такая уж и большая катастрофа, и ее вполне можно пережить, а она сама вполне может привести к чему-то лучшему. А потому, возможно, они несколько чаще и сами решаются на развод.

– А как стоит воспитывать детей в период их полового созревания? Контролировать подростков довольно проблематично.

– Нет, нужно устанавливать правила и определять границы нормы – даже в период полового созревания. И даже если сами родители убеждены в том, что это уже не их работа. Несмотря на это, стоит четко обозначить, что вам бы хотелось, чтобы ваш сын или дочь не возвращались домой слишком поздно. И порой это правило будет нарушаться – в конце концов, мы тоже не всегда приходим домой вовремя. Но какие-то правила все равно должны оставаться, так это создает некую систему ценностей. Конечно, работать это все будет только в том случае, если отношения между детьми и родителями в целом хорошие – к счастью, чаще всего они именно такие. Несмотря на все проблемы, которые привносит подростковый возраст, дети все так же продолжают любить своих родителей и все так же хотят сделать им приятно тем или иным образом. Таким образом, у них возникает определенный образ мышления – некая норма, которой подросток позднее может придерживаться, когда его дикие годы остаются в прошлом, а в его жизни начинает появляться некая структура.

Принципы психологической устойчивости находят свое отражение в образовательных планах детских садов

Ничто не придает человеку больше сил, чем вера в него других людей.

Поль Клодель

У Джейсона не было шрамов. Ни единого. У единственного во всем его классе. Однако сам мальчик из одного из американских штатов ничего об этом не знал. Тем не менее он почти наверняка это чувствовал. Одиночество Джейсона было установлено в результате эксперимента, который провели его школьные преподаватели, чтобы убедиться в том, что все дети чувствуют себя там в безопасности – и что ни один ребенок не оказывается обделен их вниманием. Они повесили фотографии всех учеников в учительской и попросили каждого из преподавателей приклеить маленькую блестящую наклейку-звездочку на фото тех детей, с которыми им удалось наладить отношения. На фотографии Джейсона звездочек в итоге не оказалось.

Для его школьных учителей это стало важнейшим тревожным звоночком. Звездочки были частью программы по повышению психологической устойчивости в школах. Дело в том, что чем больше мы разбираемся в первопричинах психологической устойчивости, тем очевиднее становится факт того, что воспитатели и преподаватели играют далеко не последнюю роль в ее формировании. В конце концов, исследование Эмми Вернер на острове Кауаи доказало, что наши привязанности защищают нас – и то, с кем именно они у нас возникают, особой роли не играет. Это может быть как отец или мать, так и сосед, отец друга, деревенский пастор или же школьный учитель.

Поэтому учителя американской школы решили, что одному из них нужно стать ближе с Джейсоном. Они задавались вопросом о том, что именно им нужно было сделать для того, чтобы у Джейсона сложились хорошие отношения хотя бы с одним из них. Конечно, в Джейсоне было что-то, что им всем нравилось. Что они находили в нем хорошего? Чем он их восхищал? Учителя, которые максимально мобилизовали свои теплые чувства к Джейсону, с того самого момента начали заботиться об этом замкнутом и довольно сложном мальчике, с которым было довольно-таки не просто инициировать общение.

Социальные связи помогают нам формировать психологическую устойчивость. А психологическая устойчивость – это настоящая броня, которая нужна нам в нашей жизни. А потому многие немецкие педагоги считают развитие психологической устойчивости настолько важным, что хотят сделать этот термин широко употребляемым в стенах школ и детских садов. «Выводом из исследования психологической устойчивости не должно являться наивное доверие к процессам самовосстановления, – подчеркивает психолог Дорис Бендер. – Скорее речь идет о том, что нам нужно обучать людей помогать самим себе».

Именно по этой причине эксперты стремятся к тому, чтобы позитивное развитие детей в немецких учебных заведениях начиналось как можно раньше. По возможности детей нужно оградить от такого опыта, который сформирует у них негативное отношение к самим себе и станет причиной развития плохих стратегий по борьбе с трудностями и антисоциального поведения. И хотя в большей части федеральных земель Германии развитие психологической устойчивости все еще зависит от личной инициативы руководства детских садов, в Баварии это уже стало законодательным требованием.

С осени 2008 года воспитатели детских садов в Баварии заполняют специальный наблюдательный лист, PERIK, который Микаэла Улих и Тони Майр совместно разработали в Государственном институте дошкольного образования в Мюнхене; этот лист оценивает показатели позитивного развития и психологической устойчивости среди детей дошкольного возраста (PERIK[6]). С помощью PERIK педагоги должны, среди прочего, научиться оценивать социальные и эмоциональные навыки детей. «Они являются важнейшей основой для успешной жизни», – объясняет Тони Майр.

PERIK включает в себя вопросы по шести сферам социальной жизни ребенка: насколько велики его коммуникативные навыки, его самоконтроль, самообладание, его навык ассертивности, его умение справляться со стрессом, его ориентированность на выполнение поставленных заданий и уровень его желания исследовать мир вокруг себя? Ответив на данные вопросы, воспитатели могут более четко определить для себя, что является сильной и слабой стороной каждого из детей – и в дальнейшем смогут поддерживать детей в их развитии, опираясь на это знание. Педагоги и учителя все еще продолжают быть зацикленными на недостатках и слабостях детей вместо того, чтобы концентрироваться на их сильных сторонах и помогать детям с их развитием, используя все доступные навыки и ресурсы. «Наша цель – увидеть в ребенке его сильные и слабые стороны, – говорит Моника Шуманн, коррекционный педагог из Берлина. – Но, конечно, это вовсе не значит, что, сфокусировав свое внимание на позитивных аспектах, нам нужно закрыть глаза на все те проблемы, что есть у ребенка».

Социальные связи помогают нам формировать психологическую устойчивость. А психологическая устойчивость – это настоящая броня, которая нужна нам в нашей жизни.

Это правда, что воспитателям довольно просто оценить детей из своей группы даже тогда, когда у них на руках нет никакой анкеты; и они наверняка имеют определенные представления о свойствах характера того или иного малыша. Однако заполнение подобных наблюдательных листов позволяет им взглянуть на развитие детей свежим взглядом и с другого угла.

Лаура, например, много контактирует с другими детьми, но тем не менее, присмотревшись, можно заметить, что она сама едва ли способна инициировать общение с другими ребятами. Она почти никогда на зовет никого играть. И даже больше: она сама убеждена в том, что у нее вообще нет друзей. А потому сильная сторона Лауры – ее умение с легкостью общаться с другими людьми, – безусловно, нуждается в развитии, в чем ей и могут помочь ее воспитатели.

Сильный и умный

Наблюдательные листы PERIK являются частью образовательного плана в Баварии, потому что оцениваемые в нем компетенции – например, уровень желания исследовать мир вокруг себя – делают нас не только внутренне сильными, но и умными: открытость новому и умение получать удовольствие от новых впечатлений важны для того, чтобы успешно приобретать жизненный опыт, не будучи скованным страхом – и даже если речь идет просто о необычной теме школьного урока. Ребенок, который постоянно чего-то боится, с большим трудом справляется с чем-то подобным. На его способности к учебе и природное любопытство очень негативно повлияет его тревога.

Таким образом, социально-эмоциональные компетенции влияют на показатели интеллектуального развития детей, а также на их способности к обучению – то есть определяют их успехи в учебе. «Мы не хотим вновь возвращаться к популярной прежде поляризации между когнитивным развитием и социально-эмоциональным развитием, – уверяют Майрн и Улих. – Однако мы бы хотели подчеркнуть, что социально-эмоциональные компетенции являются одной из самых важных предпосылок для успешного обучения». Особенно важно постоянно следить за эмоциональным состоянием совсем маленьких детей: как они ощущают себя в той или иной учебной ситуации – какое отношение и какие эмоции она у них вызывает? Удается ли им ладить с другими детьми и взрослыми? Уверены ли они в себе, открыты ли и свойственно ли им любопытство? Развивают ли они навык умения проявить инициативу и настойчивость? Как они справляются со стрессом? Могут ли они сформировать свою собственную точку зрения? «Эти компетенции являются чрезвычайно важными для детей – они отвечают за их благополучие, выдержку и способности к обучению», – подчеркивает Майр.

Ответы на вопросы из наблюдательного листа PERIK также помогают воспитателю разобраться в том, как именно он сам может помочь ребенку в его повседневной жизни – например, в случае борьбы со стрессом и напряжением. Если в силу множества забот и стресса ребенок постоянно жалуется на боли в животе, его можно спросить следующее: что ты сам мог бы сделать для того, чтобы почувствовать себя лучше? Хочешь тихонечко посидеть в одиночестве? Или же хочешь выйти во двор и там побегать? Такой подход поможет ребенку понять, что он сам в силах решить некоторые из своих проблем. Он начинает этим гордиться – и это, в свою очередь, делает его сильным.

Сегодня по всей Германии существует множество программ, похожих на PERIK, которые направлены на систематическое развитие внутренней силы детей. К факторам, которые делают ребенка психологически устойчивым, относятся как эмоционально теплые отношения с опекуном и социальная поддержка за пределами семьи, так и вера в свои силы и способность контролировать и регулировать свои эмоции и поведение. А потому эти программы в основном занимаются вопросами самовосприятия, управления гневом, самоконтроля, самоэффективности, социальных компетенций, умения сопереживать, умения распознавать собственные чувства и эмоции, борьбы со стрессом, умения решать существующие проблемы, как и вопросами позитивного отношения к самому себе.

Фридрих Лезель считает, что подобные программы ждет успех, – и в частности, известную программу Гейдельбергского университета по предотвращению насилия «Faustlos», инициативу «Сильные родители – сильные дети» Немецкой ассоциации по защите детей и программу EFFEKT[7], которая помогает развивать психологическую устойчивость в семьях, тренируя и детей, и родителей и предлагая курсы, ориентированные на разные возрастные группы.

Эрни и Берт в качестве модераторов

С малышами Эрни и Берт моделируют конфликты с помощью марионеток. Они также используют ролевые игры, сессии вопросов и ответов и подвижные игры. Основной посыл их занятий гласит: «Я могу решать проблемы» (TIP).

На картинке изображены двое детей и детская горка. Один из них очень хотел бы скатиться вниз, но другой ребенок упорно продолжает сидеть внизу, загораживая пространство, необходимое для спуска. «Что же мне делать?» – думает ребенок наверху, который уже прождал довольно много времени и теперь хочет наконец-то скатиться вниз. «Я бы мог съехать и так, – может сказать себе этот ребенок. – Я быстро скачусь. И если тот внизу не успеет отскочить, мои ноги пнут его в спину».

Но что же тогда произойдет?

В рамках курса «Я могу решать проблемы» дошкольников учат размышлять и говорить об этих и других трудностях их повседневной жизни. Это должно помочь им научить различать как свои собственные чувства, так и чувства других людей. Не только: «Что произойдет со мной, если тот внизу останется там сидеть», но и: «Как там он себя чувствует?». А потому речь идет о том, что детей учат понимать, что стоит за поведением других людей. «На самом деле нет ничего приятного в том, чтобы просто сидеть там, внизу, вместо того, чтобы играть. Если он так себя ведет, наверное, у него все не так-то и хорошо».

«А что случится, – можно спросить у ребенка, который сидит наверху горки, – если ты просто скатишься вниз?» – «Наверное, ребенок внизу расплачется. Он может рассердиться и ударить меня. И в итоге мы оба просто будем реветь».

А потому было бы совсем замечательно найти из этой ситуации другой выход: «Вместо этого я мог бы позвать его и попросить посыпать горку песком, чтобы мой спуск был еще быстрее, или же я мог бы предложить ему скатиться вместе».

С учениками начальной школы занятия проходят ровно так же. Они принимают участие в «Тренировке по решению проблем», которая основана на принципе светофора. Сначала на светофоре загорается красный свет, а это значит, что нужно сказать «стоп!» самому себе. Глубоко вдохните. Объясните самому себе, в чем состоит ваша проблема и как именно вы себя из-за нее чувствуете. Затем загорается желтый свет: «Составьте план», – гласит он. Что бы вы могли сделать в данной ситуации? И что бы тогда произошло? Смогло бы все пройти гладко? И вот загорается зеленый свет: «ВПЕРЕД!» Попробуйте воплотить в жизнь лучшую из ваших идей. А в конце спросите себя: сработала ли она?

Те детские сады, которые принимали участие в программе, в среднем показали следующий результат: через два года после окончания тренировок проблемы с поведением в группах стали встречаться в два раза реже. Процент детей, которые порой могли кого-то ударить, сократился с 9,2 до 4,4. «В большей степени такие программы по развитию психологической устойчивости помогают тем детям, у которых есть ярко выраженные проблемы с поведением в социуме», – признает Лезель.

А потому он активно выступает за то, чтобы вместе с детьми участие в тренировках принимали и их родители. «Тогда эффект будет еще больше», – говорит психолог. Такие программы могут помочь родителям правильно расставлять границы. Им также следует научиться правильно хвалить своих детей и демонстрировать им модели хорошего поведения. Кроме того, им следует научиться конструктивно общаться со своими детьми и помогать им с успешной интеграцией в социум с помощью поощрений, похвалы и поддержки. При этом важно укреплять и уверенность родителей в самих себе и всячески развивать их родительские навыки, как подчеркивает педагог из Цюриха Корина Вустманн Зайлер.

Все дети талантливы

Сегодня в мире существует устойчивое убеждение в том, что у каждого ребенка есть особые таланты и способности. И их следует раскрывать и развивать. «Это основная максима, которая способствует усилению психологической устойчивости человека», – подчеркивает детский и подростковый психолог Георг Корманн. Однако нужно сохранять и критический взгляд на вещи. Некоторые факторы, которые обычно сопутствуют развитию психологической устойчивости, в отдельных случаях могут обладать негативным эффектом. Это может зависеть от социального окружения, например. Для молодых людей, которые выросли в бедности, довольно строгое воспитание часто является возможностью защитить их от неправильных шагов и агрессии. Тем не менее такого не случится с молодыми людьми, чьи родители психически неуравновешенны. «Каждый фактор может оказать как позитивное, так и негативное влияние», – говорит франкфуртский педагог-дефектолог Майкл Фингерле. Агрессивные подростки очень часто отличаются ярко выраженным чувством собственного достоинства – а потому попытки повысить их самооценку еще сильнее вряд ли можно назвать хорошей идеей. И наоборот, тихие и тревожные дети гораздо реже совершают преступления или же проявляют агрессию – а потому и тревожность может стать хорошим защитным фактором.

Кроме того, рассказать о своих чувствах – это далеко не всегда лучший способ разрешить существующий конфликт. «Это может быть хорошей стратегией для представителей среднего класса», – говорит Фингерле. Однако это вряд ли сработает на периферии. Там подобный любитель подискутировать в лучшем случае получит кулаком в лицо. Подросткам и детям из такой среды гораздо проще учиться выстраивать отношения друг с другом самостоятельно – и без помощи педагогов и воспитателей, получивших профильное университетское образование. За этим утверждением стоит идея «позитивной культуры сверстников», идея культуры равных.

Концепция психологической устойчивости является очевидной альтернативой «представлению о ребенке как о пассивном продукте, получившемся в результате внешних воздействий», – пишет педагог Рольф Геппель в своей книге «Учителя, ученики и конфликты». Скорее детям и подросткам нужно учиться самостоятельно проявлять активность – им нужно понимать, что они в силах самостоятельно формировать свою жизнь и решать стоящие перед ними проблемы. Однако, как подчеркивает Корина Вустманн Зайлер, в долгосрочной перспективе дети не в силах стать психологически устойчивыми исключительно благодаря собственным действиям. «Потому что дети гораздо больше зависят от своего жизненного пространства, чем взрослые, и, соответственно, гораздо больше полагаются на существующие в нем системы поддержки».

А потому все, кто растит детей, должны всячески способствовать тому, чтобы «ребенок обрел уверенность в своих силах и способностях, ощущал собственную значимость и умел достигать желанных изменений с помощью собственных действий», – говорит Георг Корманн.

• Если с ранних лет дети были вовлечены в процесс принятия важных решений, то у них в итоге развивается ощущение самоэффективности и они верят в то, что у них есть контроль над собственной жизнью.

• Когда у детей есть небольшие обязанности, которые соответствуют их возрасту и способностям – например, они могут быть наставниками для учеников младших классов, или же они могут быть ответственны за проветривание кабинета перед занятиями, – они приобретают уверенность в своих силах и учатся самостоятельности.

• Если дети еще в совсем юном возрасте понимают, что они могут обратиться со всеми своими проблемами к своим родителям или же опекунам, то это помогает им научиться просить поддержку и помощь в трудные моменты их жизни.

• Если с ранних лет дети учатся размышлять о своих сильных сторонах и умеют видеть позитивные стороны даже в непростых ситуациях, то в дальнейшем они будут меньше переживать из-за возникающих в их жизни проблем и будут испытывать намного меньше стресса.

• Когда дети понимают, что проблемы и конфликты можно разрешать с умом, то в будущем они не пытаются избегать трудностей, а стремятся найти пути их решения.

• Если помочь детям осознать их нужды, а потом и удовлетворить их и если с ранних лет предоставлять им возможность влиять на принимаемые в семье решения, то они впоследствии смогут отыскать смысл собственной жизни.

«Таким образом, – говорит Корманн, – нам нужны школы и другие образовательные учреждения, которые помогают детям развивать их способности и учат их любить жизнь».

Как много времени мама должна проводить с ребенком?

Райна Кравчук уже давно привыкла к раздраженным взглядам. Когда воспитательница ясельной группы мюнхенского детского сада везет малышей в шестиместной прогулочной коляске, ей постоянно встречаются обеспокоенные прохожие: «Такие маленькие и уже в детском саду», – говорят они голосом, полным сострадания. В Германии до сих пор широко распространено мнение о том, что первые три года своей жизни ребенку следует проводить исключительно с матерью. Вряд ли в какой-либо еще стране мира матери чувствуют себя настолько виноватыми, оставляя своих детей на попечение незнакомцев, когда те еще не достигли трехлетнего возраста. «Ребенок дошкольного возраста скорее всего страдает от того, что его мать работает», – с этим утверждением согласились 60 % жителей Западной Германии в результате опроса Евробарометра в 2006 году. Это во многом определяет и поведение матерей: в Германии работает лишь 44 % женщин с детьми до пяти лет, что ставит Германию на последнее место среди стран Европейского Союза по этому показателю.

Но оправданны ли подобные опасения? «Нет», – говорит профессор психологии Стефани Яурш. По ее словам, все научные исследования о благополучии детей дошкольного возраста, проведенные в последние годы, приходят лишь к одному выводу: «бесконечные споры о работающих матерях больше связаны с идеологическими установками, чем с фактами».

В 2010 году американские психологи обобщили всю литературу на тему исследований влияния ясельных групп детского сада на развитие детей, которая была выпущена за последние 50 лет. «Дети, матери которых вернулись на работу до того, как малыши успели достигнуть трехлетнего возраста, сталкиваются с поведенческими проблемами или же трудностями с обучаемостью не чаще, чем дети тех матерей, что решили остаться дома», – заключила эксперт в области возрастной психологии Рейчел Лукас-Томпсон. Затем команда ученых под ее руководством еще раз тщательно изучила все 69 исследований, что были выпущены с 1960 по 2010 год. Многие из этих исследований носили довольно продолжительный характер – например, отслеживали жизнь детей даже тогда, когда они уже давно выросли. «Женщинам, которые собираются возвращаться к работе, не следует сильно переживать по поводу благополучия их детей», – говорит Лукас-Томпсон. Забавно, но единственное статистически значимое различие между детьми работающих матерей и детьми домохозяек, которое удалось обнаружить ученым, состояло в том, что у детей работающих матерей было куда меньше проблем с психическим развитием: они реже сталкивались с неуверенностью в себе, депрессиями или же тревожными расстройствами.

Долгое время главной проблемой горячих дискуссий о ясельных группах детского сада, которые можно было наблюдать в Германии, было то, что в стране практически не было исследований, которые бы анализировали личности детей как в столь раннем возрасте, так и в течение последующих нескольких лет. Стефани Яурш и Фридрих Лезель несколько лет назад решили это исправить. Они в течение шести лет опрашивали воспитателей, учителей и матерей 660 детей дошкольного возраста из Эрлангена и Нюрнберга, акцентируя внимание на том, когда именно матери малышей вышли из декретного отпуска. Они специально попросили нескольких взрослых ответить на 50 вопросов о характере детей – несколько точек зрения должны были помочь избежать возникновения «эффекта социальной желательности», который мог бы возникнуть, если бы, например, работающие матери захотели преуменьшить поведенческие проблемы своих детей, а критически настроенные учителя – преувеличить.

Результаты были однозначными и довольно-таки обнадеживающими. Как подчеркнул Фридрих Лезель: «Нет, никакой связи между поведенческими проблемами у детей и трудовой занятостью их матерей не существует». А потому не имеет никакого значения то, вернулась ли мать на работу сразу после родов или же только тогда, когда ребенок пошел в школу – как и то, работала ли она полный или неполный рабочий день.

Результаты исследования в Эрлангене совпадают с результатами подобных исследований в США, как и с исследованием Лизелотты Анерт из Тюрингии, которая является абсолютным экспертом в этой области. Психолог в области возрастного развития целое десятилетие изучала влияние государственных детских садов на психологическое развитие малышей и резюмировала результаты своего исследования следующим девизом, который она очень любит повторять: «Мамы, расслабьтесь!» Тот, кто воспитывает детей, не должен быть идеальным. «Многие до сих пор считают, что каждый поступок матери, который она совершает в первые два-три года жизни ее ребенка, навсегда отпечатывается на его психике, закладывая основу для всей его дальнейшей жизни – но это совсем не так!» – говорит Анерт. А потому, как считает эксперт, матерям и не следует посвящать всю себя воспитанию своих детей.

Широко распространено мнение о том, что мать, которая растит детей дома, – это нечто естественное. Мать и дитя принадлежат друг другу. Но так ли это на самом деле? Лизелотта Анерт считает, что тут все далеко не так просто. Достаточно посмотреть на современные племенные народы. Например, матери народа кунг из Калахари носят своих детей с собой повсюду в течение их первых трех лет жизни – мать и дитя словно бы образуют симбиоз друг с другом. Однако существует и другая крайность: например, представители народа эве из Центральной Африки передают своих младенцев от человека к человеку, а потому в итоге за малышом-эве в среднем присматривают до 14 разных людей. И некоторые из них даже кормят его грудью. А со своей биологической мамой ребенок может порой провести и меньше одной пятой дня.

По словам американского биолога-эволюциониста Джареда Даймонда, предположение о том, что дети могут хорошо развиваться только в том случае, если они первые несколько лет своей жизни провели исключительно на руках у матери, является в корне неверным. «Иначе бы лишь дети домохозяек из богатых индустриальных стран были бы первыми и единственными нормальными людьми во всем мире», – говорит он. И даже в этих странах еще сто лет назад детей воспитывала и опекала группа людей, которая включала в себя тетушек, дядюшек и многих других наставников.

Количество не равняется качеству. Педагоги и психологи в области возрастного развития единогласно подчеркивают, что это утверждение верно и для отношений матери с ребенком. Важно не то, как много времени родители и дети проводят друг с другом, а то, как они это время наполняют. Как показывают различные исследования, работающие матери проводят со своими детьми практически столько же времени и играют с ними так же часто, как и неработающие матери.

Чем помогает стимулирующая среда

Особенно полезен детский сад может быть для детей из менее обеспеченных семей; в таком случае они будут реже проявлять агрессию или же чрезмерную тревогу, чем дети матерей-домохозяек. Рейчел Лукас-Томпсон также обнаружила, что детям родителей-одиночек, как и детям из малообеспеченных семей, ранние контакты за пределами дома крайне сильно идут на пользу. Для них ясельная группа детского сада может стать настоящим благословением.

Идея выплачивать специальное пособие по уходу за ребенком тем матерям, что остались дома с детьми, вызывает ужас у многих экспертов, ведь она может побудить матерей из низких социальных слоев оставить своих детей дома, а не отдать в ясли (с 2013 по 2015 год в Германии родители получали специальные выплаты, если воспитывали двухгодовалых и трехгодовалых детей самостоятельно, а не отдавали их в детские сады или иные сторонние организации). Именно для таких детей детский сад может оказать решающее значение для их развития и может помочь «предотвратить последующие неудачи: отсутствие успехов в учебе, проблемы с профессиональной интеграцией и даже потенциальные проблемы с законом», – говорит профессор в области социальной политики Германн Шерль. Детям помогает развиваться далеко не только близость матери.

Ясли и детские сады положительно влияют не только на поведение, но и на интеллектуальное развитие: еще в 1962 году педагоги из США задали себе точно такой же вопрос, которым сегодня озабочены многие из родителей и политиков Германии – насколько много времени мама должна проводить с ребенком? Американские воспитатели инициировали проект для детей дошкольного возраста (от трех лет) под названием «Perry», а десятилетие спустя – проект «Abecedarian» для детей ясельного возраста (от трех месяцев). В обоих проектах в фокусе находились дети из малообеспеченных семей, которые воспитывались в детских садах. Показатели их развития сравнивали с показателями детей из аналогичных семей, которые, однако, воспитывались дома.

Сегодня дети из проекта «Perry» отмечают свое пятидесятилетие, а те из них, кто воспитывался в детских садах, в итоге добились больших профессиональных успехов и получают более высокий доход, чем те дети, которых дома воспитывали мамы. Они реже подвергались тюремному заключению и в два раза меньше зависели от социальных выплат для малоимущих. И даже здоровье у них было лучше, чем у тех детей, которые провели свои ранние годы дома.

Внешние стимулы могут иметь огромное значение в самые ранние годы нашей жизни. Если мозг опустошается на столь раннем жизненном этапе, то его вряд ли можно будет восполнить позднее. «Общество несет огромную ответственность за то, чтобы обеспечить детям хорошее начало жизни», – говорит психолог в области возрастного развития из Гайдельберга Забина Пауэн. «Мы должны создавать стимулирующую среду для наших детей». И это именно то, чего многим детям не хватает в доме родителей. Там, где почти нет разговоров, но зато постоянно включен телевизор, мозг ребенка едва ли сможет удовлетворить свою жажду информации, которая поспособствует его развитию.

Важно не то, как много времени родители и дети проводят друг с другом, а то, как они это время наполняют.

Ясли оказали такое же позитивное воздействие на интеллектуальное развитие участников проекта «Abecedarian»: они были обследованы только по достижении ими 21 года. Те, кто воспитывался в яслях, в итоге показали более высокие результаты в когнитивных тестах в сравнении с теми, кто свои ранние годы провел дома. В школе они показывали лучшие результаты в счете и чтении, а также имели более высокие шансы относительно потенциального поступления в колледж.

Это верно не только для американских малообеспеченных слоев населения, но и для немецкого среднего класса: «Дошкольное образование оказывает огромное влияние на весь последующий образовательный путь», – заключает Швейцарское бюро исследований в области труда и социальной политики (BASS), которое изучило более тысячи детей 1990 и 1995 годов рождения в рамках специального исследования, проведенного по запросу «Фонда Bertelsmann». Как выяснилось, дети, посещавшие ясельные группы детского сада, в дальнейшем гораздо чаще поступали в гимназии, чем те, что воспитывались дома матерями или же нянями. В университеты же пыталось поступить 50 % тех детей, что посещали ясли, и лишь 36 % тех детей, что воспитывались дома. При этом их школьные успехи не имели никакой корреляции с тем фактом, что дети, которые воспитывались в яслях, возможно, чаще имели родителей с аттестатами о среднем общем образовании.

Ясли приносят пользу не только родителям и детям. Вкладывать деньги в (хорошие) ясли – очень разумная идея, даже с точки зрения циничных экономистов. В 2000 году Джейм Хекман выиграл Нобелевскую премию по экономике за исследовательскую работу, которая пришла к этому выводу. «Каждый вложенный доллар возвращается в многократном объеме», – говорит Хекман. Поскольку дети, которые провели свои ранние годы в ясельных группах детского сада, гораздо чаще получают аттестаты об окончании старшей школы и, соответственно, в будущем зарабатывают больше денег, они возвращают обществу инвестиции в государственные детские сады в виде более высоких налогов и пенсионных взносов. По словам исследователей из «Фонда Bertelsmann», государство в итоге получает в три раза больше, чем изначально инвестировало в ясли. Выходит, основы для получения школьного аттестата, как и высокооплачиваемой работы, закладываются на самом раннем этапе нашей жизни.

Но ведь наверняка у ясельных групп детского сада есть и недостатки? А как насчет важности связи между детьми и родителями для развития психологической устойчивости, которая, между прочим, разрушается, если детей слишком рано забрать из семьи? В конце концов, разве дом – это не лучшее место для ребенка, особенно если мать усердно и со всей душой вкладывает в воспитание малыша?

«Очень многое зависит от качества обстановки», – подчеркивает Лизелотта Анерт. Даже самым маленьким детям нужен надежный и чуткий человек, который полностью им предан. Но им не обязательно должна быть их мать. «В излишней материнской любви нет ничего хорошего», – говорит она. После первого года жизни, по ее словам, внешние социальные контакты способствуют развитию ребенка. Ребенку нужно разрешить самостоятельно познавать внешний мир, чтобы у него появился свой собственный опыт, отдельный от опыта матери. «А потому ясли чрезвычайно полезны не только детям из семей с низким социальным статусом, но и чрезмерно опекаемым детям», – добавляет психолог Забина Пауэн.

По ее словам, детский сад дает таким детям множество позитивных стимулов, которые они едва ли могут получить у себя дома. «Дети знакомятся с разными стилями воспитания и учатся вести себя в группе, получая таким образом бесценный жизненный опыт», – говорит психолог Александр Гроб. Особенно ясли полезны для первенцев, потому что там они могут обучиться необходимым социальным навыкам.

«Конечно, – подчеркивает Гроб, – не все дети одинаково реагируют на ясли». Когда малыш боится других детей, когда он со слезами реагирует на отделение от родителей или же шум и гам в садике, тогда лучшим вариантом будет остаться с мамой, папой или же няней. Забина Пауэн также подчеркивает, что родителям стоит проявлять чуткость к своему ребенку, а не пытаться воспитывать его в соответствии с неким графиком, составленным ими еще до его рождения.

Но даже если какие-то дети и чувствуют себя лучше дома, ни одно серьезное исследование до сих пор не выявило никаких недостатков, связанных с пребыванием детей в детском саду. Противники яслей воодушевленно цитируют американское исследование, начавшееся в 1991 году. Национальный институт детского здоровья и развития человека (NICHD) отслеживал судьбы более тысячи детей самого разного происхождения. Учитывалось все – например, мочились ли дети в постель ночью, страдали ли депрессией, постоянными болями в животе или же синдромом дефицита внимания и гиперактивности. Согласно результатам, дети из детских садов по всем этим показателям ничем не отличались от детей, которые провели свои ранние годы дома. А главным итогом стало мнение о том, что важным является лишь то, чтобы время ребенка дома проходило хорошо. Если дети окружены заботой мамы и папы, то они прекрасно развиваются, даже если в промежутках между общением с родителями они проводят какое-то время вдали от дома. «В любом случае критики отмечают, что у таких детей нет никаких проблем с привязанностью», – говорит профессор психологии Микаэль Ламб.

Тем не менее противники яслей любят использовать промежуточный результат этого исследования в качестве аргумента против раннего разлучения матери и ребенка. Он действительно может прозвучать устрашающе: в возрасте 4,5 лет у детей, которые посещали ясли, была выявлена одна особенность – они казались более упрямыми, чем те дети, которых дома воспитывали мамы и няни.

«Но упрямство не обязательно является чем-то исключительно негативным, – подчеркивает Микаэль Ламб. – Если дети пытаются вступить в конфликт с воспитателями или родителями, они, возможно, просто отличаются большей уверенностью в себе, чем другие дети», – объясняет психолог. С этим соглашается и Стефани Яурш, которая обнаружила такой же эффект – хотя и куда менее ярко выраженный – в своем исследовании в Эрлангене. «Однако время такого усиленного упрямства проходит довольно быстро», – отмечает она. А потому этот результат исследования нельзя классифицировать как тревожный, потому что, вероятно, за ним стоит абсолютно естественный процесс, который дети, воспитываемые в семье, испытают тогда, когда пойдут в школу. «Детсадовцы вовлечены в большую групповую коммуникацию со своими сверстниками», – добавляет Яурш. И именно отсюда растут ноги у поддразниваний, маргинализации и использования нецензурной лексики.

Несомненно, малышам нужна их мама. Но ей вовсе не обязательно быть вместе с ними ежесекундно. Именно к такому выводу приходят современные исследования вопросов привязанности. Как отмечает Забина Пауэн, это полностью развенчивает миф о незаменимости матери. То, что является нормой для ребенка, зависит лишь от потребностей и решений его родителей. «Родителям не стоит так сильно бояться сделать что-то не так, воспитывая своих детей, – советует психолог в области возрастного и личностного развития Александр Гроб. – Дети невероятно устойчивы к нашим ошибкам». Они готовы к тому, что что-то может пойти не так. «Просто задумайтесь над тем, сколько раз ребенок падает, прежде чем наконец-то начинает по-настоящему ходить: они прощают множество ошибок – как себе, так и тем, кто их окружает».

«Именно поэтому, – как примирительно говорит Лизелотта Анерт, – ребенок, которому довелось вырасти лишь в компании мамы, как правило, никак от этого не пострадает».

Уроки для повседневной жизни

Детство определяет далеко не все: мы можем стать психологически устойчивыми и в более поздние годы, так как наша личность не каменеет навеки, а остается пластичной всю нашу жизнь. Еще совсем недавно психологи полагали, что после периода полового созревания – или же, самое позднее, после 30 лет – человеческая личность перестает меняться. Мол, все важнейшие черты нашего характера уже сформированы. Но сегодня эксперты смотрят на вещи иначе: даже совсем взрослые люди в силах изменить свою личность. Но для этого нужно одно очень важное условие – они действительно должны этого захотеть!

Личностные тесты показывают, что людям, чья психологическая устойчивость находится на более низком уровне, подобные изменения даются довольно просто. Психологи подготовили ряд инструкций, которые помогут таким людям надеть защитную амуницию на собственные души. И лучше всего у них это выйдет в том случае, если они сами будут знать как свои сильные, так и свои слабые стороны. А потому большинство программ по развитию психологической устойчивости чаще всего начинаются именно с теста, который помогает определить сильные черты характера каждого из участников.

Но даже те, кто считает себя довольно-таки сильными личностями, должны понимать, что психологическая устойчивость не является качеством, которое останется с вами на всю жизнь. Из-за сильных потрясений ее могут утратить даже самые сильные из нас. Так что во многом психологическая устойчивость зависит непосредственно от той ситуации, в которой человек находится в данный момент. Если кто-то хорошо приспособлен к переживанию кризисов в межличностных отношениях, это не значит, что его психика сможет оправиться после серьезной автомобильной аварии. Ровно так же тот, кто просто пожимает плечами, потеряв работу, может быть полностью психологически сокрушен, когда у него диагностируют хроническое заболевание.

А потому психологи разработали целую систему советов о том, как поддерживать свои психологические силы и как правильно пополнять их запас. К этому прежде всего относится умение решать проблемы, а не избегать их. Ведь психологическая устойчивость может сформироваться только тогда, когда мы приобретаем жизненный опыт, преодолевая кризисные ситуации и справляясь с трудными задачами. В конце концов, психологическая устойчивость является не только чертой характера, но и стратегией, с помощью которой человек преодолевает трудности. И эту стратегию стоит использовать снова и снова, адаптируя ее к каждой конкретной ситуации, чтобы в итоге научиться гибко применять ее даже тогда, когда вам доводится сталкиваться с абсолютно новыми и неизвестными доныне препятствиями.

Однако не стоит слепо бросаться на борьбу с каждым новым вызовом – важно с осторожностью относиться к собственному ресурсу. Никому из нас не стоит разрываться между несколькими энергозатратными задачами. Если у вас сейчас очень сложная ситуация в личной жизни – например, вы разводитесь, – вам не стоит позволять тлеющему конфликту на работе перерасти в нечто большее. Дело в том, что слишком большое количество стресса – одна из самых главных угроз для психологической устойчивости. А потому важно научиться справляться с давлением как в личной жизни, так и на работе – нужно заново научиться брать так необходимую порой паузу, уделять больше внимания собственной жизни и окружающему нас миру и иногда разрешать себе – и это на самом деле абсолютно нормально – полениться.

Люди могут меняться

Почему он опять повел себя настолько безумно? Всего месяц назад, когда он в очередной раз расстался с девушкой, он пообещал себе, что с этого момента будет подходить к вопросу отношений не спеша и с большой осторожностью. Но нет – он опять наступил на те же грабли. Несмотря на все данные самому себе обещания, он уже вновь оказался вовлечен в волнительные и довольно сложные отношения. Почему это всегда с ним случалось? Его брат в этом отношении был совсем другим. Он бы скорее предпочел больше никогда не встретиться даже с самой привлекательный женщиной на свете, если бы это помогло ему не привязываться к ней слишком быстро.

«Почему я именно такой, какой я есть?» Эти два брата далеко не единственные, кого волнует этот вопрос. Им задается каждый из нас. Почему один из братьев становится беспомощной жертвой собственных эмоций, когда сталкивается с проблемами в отношениях, а другой – так сильно контролирует свои эмоции, что ему и не приходится решать никакие проблемы в отношениях, потому что он почти никогда не может найти себе пару? Что из этого предначертано судьбой, а что – следствие действий самих братьев? Предопределено ли, какой из двух очаровательных младенцев станет циничным инвестиционным банкиром, а какой будет помогать решать вопросы по преодолению голода в определенных регионах мира?

Каждый из нас задается подобными вопросами на протяжении всей нашей жизни. Мы бы хотели знать, какие факторы были важными для развития нашей личности, что нами движет и что порой заставляет нас потерпеть неудачу. Эти вопросы становятся особенно актуальными, когда у нас есть причины быть недовольными собственным поведением или же просто самими собой. И все это подводит нас еще к одному вопросу, ответ на который психологи усиленно пытаются найти уже много лет: действительно ли люди могут меняться?

Два брата были такими даже во младенчестве. Как только они родились, стало понятно, насколько они отличаются друг от друга. Один из них любил, когда его брали на руки и всячески с ним сюсюкались, а другой был счастлив тогда, когда его оставляли одного в колыбели и не приставали к нему. Эта основополагающая потребность в межчеловеческом контакте никак не изменилась с годами – и даже тогда, когда оба брата уже выросли. Один остался активным и целеустремленным экстравертом, а другой – замкнутым и спокойным интровертом. «Существенные отличия в характере можно наблюдать даже у совсем маленьких детей. Некоторые из них застенчивы и боязливы, а другие отличаются удивительно стабильным эмоциональным фоном», – говорит исследовательница в области психологической устойчивости Карена Лепперт. Как и большинство экспертов, которые исследуют вопросы внутренних и внешних факторов, влияющих на психологическую устойчивость, она твердо убеждена: «Мы уже рождаемся личностями».

Нам хотелось бы думать, что мы такие, какие мы есть. Психологи и психиатры долгое время считали, что с самых ранних лет личность человека определяется его характером. Своими тезисами об огромной важности фазы совсем раннего детства на всю нашу дальнейшую жизнь Зигмунд Фрейд лишь усилил эту идею, а потом первые генетические исследования и вовсе забетонировали ее. Однако сегодня мы знаем, что даже в том случае, когда характер и темперамент маленького ребенка абсолютно очевиден и их основные характеристики остаются неизменными и в его взрослой жизни, причину этому следует искать не только в его генетике. Гены – это всего лишь сцена, но танцует на ней сам человек.

Но даже те, кто считает себя довольно-таки сильными личностями, должны понимать, что психологическая устойчивость не является качеством, которое останется с вами на всю жизнь.

Тот факт, что мы довольно редко можем наблюдать существенные изменения, произошедшие с нашими одноклассниками, когда мы видим их на вечере встречи выпускников, также связан с тем, что личность подростка базируется на множестве внешних факторов. Родители, другие родственники и многие знакомые продолжают воспринимать подростка как застенчивого или, наоборот, очень общительного ребенка. А потому, когда ребенок подрастает и дело доходит до выбора профессии, он пытается придерживаться этого любимого всеми образа, выбирая свой карьерный путь и даже круг общения в соответствии с ним. В конце концов, мы чувствуем себя уверенно именно тогда, когда думаем, что мы знаем, кем мы являемся.

Именно поэтому в итоге эти черты характера и получают дополнительное развитие: как подчеркивает психолог в области возрастного развития Эмми Вернер, умные люди обычно пытаются найти дополнительную интеллектуальную стимуляцию, что, следовательно, развивает их интеллектуальные способности еще сильнее. Робкие же люди не могут с легкостью открыться новому, а потому встречи с незнакомцами со временем будут становиться для них все более и более пугающими. А потому в итоге человек попросту начнет предпочитать оставаться дома в одиночестве.

Итак, можно ли предсказать, как человек будет реагировать на ту или иную ситуацию, когда он вырастет, просто взглянув на его гены, воспитание и образование? Ответ на этот вопрос хотели бы найти не только главные директора крупных компаний. Каждому из нас интересно понимать первопричины нашего поведения. Именно поэтому психологи десятилетиями пытались разработать тесты, которые могли бы делать прогнозы относительно действий людей в будущем.

Подобные попытки начали появляться еще во время Первой мировой войны по запросу американской армии. Генералы тогда хотели отправлять на фронт только тех солдат, на которых действительно можно было рассчитывать: они хотели, чтобы они не были трусливыми и отличались высоким уровнем психологической устойчивости. Однако разработанные тогда методы тестирования не позволяли выявлять эти личностные характеристики так точно, как того хотела армейская верхушка. Страшные инциденты продолжали случаться с психически неуравновешенными людьми, а психопатов продолжали продвигать по службе.

В итоге со временем люди начали скептически относиться к тому, что психологические тесты могут предоставить хоть какие-то достоверные сведения о человеческом нутре. Ведь когда испытуемый понимает, почему ему задают эти вопросы, он с легкостью может дать именно тот ответ, который от него хотят услышать? В 1960-е и 1970-е под сомнение и вовсе ставился факт того, что у нас есть хоть какие-то устойчивые черты характера. Разве наше поведение не зависит в значительной степени от той ситуации, в которой мы находимся? Разве люди не являются жертвами буржуазного общества, в котором им довелось прожить свою жизнь? И если бы внешние условия были одинаковыми и справедливыми для всех, то ведь тогда каждый мог бы претендовать на отличное личностное становление?

Сегодня все эти дебаты уже в прошлом. Теперь эксперты едва ли сомневаются в том, что темперамент и черты характера являются в той или иной степени врожденными и что с их помощью можно достаточно надежно предсказать, как каждый из нас будет вести себя в тех или иных условиях. И многим экспертам действительно удалось разработать качественные личностные тесты.

Пять характеристик личности

Личность человека можно свести к пяти характеристикам, так называемой «большой пятерке»: открытость новому опыту, доброжелательность, добросовестность, способность проявлять энтузиазм (экстраверсия) и невротизм (эмоциональная нестабильность).

Эти пять измерений личности определяют характер человека – независимо от типа тестирования, методов подсчета результатов и культурных отличий, характерных для испытуемого. Американские психологи Пол Коста и Роберт МакКрэй были создателями «большой пятерки» в середине 1980-х, объединив эти личностные характеристики под названием NEO-FFI. NEO обозначает три характеристики из «большой пятерки», а именно – невротизм, экстраверсию и открытость новому опыту. FFI же значит «Five Factor Inventory», пятифакторная оценка.

«Большая пятерка» включает в себя те черты нашего характера, которые сложно изменить какими-либо переменами в нашей жизни. Внешняя среда и гены оказывают практически равное влияние на эти характеристики. Так, в случае с открытостью новому опыту на генетические факторы приходится 57 %, в случае с экстраверсией – 54 %, в случае с добросовестностью – 49 %, в случае с невротизмом – 48 % и в случае с доброжелательностью – 42 %.

Конечно, все мы опираемся на куда большее количество характеристик, когда описываем себя или же других людей. Однако присмотревшись, мы увидим, что вся глубина нашего словарного запаса, которая приходится к месту в такие моменты, все равно в итоге может быть сужена до этих пяти характеристик. И это неудивительно, ведь изначально модель «большой пятерки» возникла именно в лингвистической среде. В 1930-х два американских психолога пришли к выводу, что человеческие личности настолько интересны и так важны для общества, что в каждом языке должны быть специальные термины для их описания. Они внимательно изучили два английских словаря и нашли ровно 17953 термина, которыми можно было бы описать человеческую личность. Затем они самостоятельно сузили этот гигантский список до 4504 прилагательных; затем, уже другие психологи, продолжили его сокращение. Наконец оказалось, что все слова, которыми люди описывают других людей, можно было разделить всего на пять групп. Модель «большой пятерки» получила большое признание в профессиональных кругах в 1990-е годы и пользуется им и сегодня. Психологи Алоис Англайтнер и Фриц Остендорф, которые считаются немецкими светилами в области изучения «большой пятерки», смогли доказать, что эти пять факторов также являются определяющими характеристиками личности и в немецкой языковой среде.

Но даже «большая пятерка» не является чем-то абсолютно неизменным. Новейшие исследования все чаще находят подтверждение подозрению, которое лелеялось научным сообществом долгие годы: судя по всему, человеческая личность настолько изменчива, что даже пожилые люди – например, такие как Эбенезер Скрудж из «Рождественской песни» Чарльза Диккенса – все еще могут изменить что-то в себе. «По крайней мере, точно не существует никакого конкретного момента времени, после которого наша личность перестает меняться», – говорит психолог в области возрастного развития Вернер Греве.

Доказательство тому было найдено несколько лет назад, когда нейробиологи установили, что наш мозг далеко не так неподвижен, как долгое время было принято считать. Раньше ученые полагали, что в нашем мозгу перестают образовываться новые нейронные связи, как только мы становимся взрослыми. Однако сегодня так уже никто не считает. Согласно последним исследованиям, нейропластичность у нас сохранятся вплоть до старости. И мозг не просто продолжает формировать новые синапсы, когда мы встречаемся с чем-то, чего мы раньше не видели, но и не утрачивает способность наделять свои области новыми функциями, если это вдруг становится необходимым в силу, например, случившейся аварии.

Богдан Драгански и Арне Май из Регенсбургского университета в 2006 году провели исследование, которое установило, что подобные процессы ремоделирования мозга порой случаются и у взрослых людей. С помощью аппаратов МРТ нейробиологи изучали изменения в мозгу студентов-медиков, которые происходили в силу того, что ребята готовились к экзаменам, а значит – наполняли свои головы гигантскими объемами новой информации. На протяжении несколько месяцев ученые могли наблюдать, как значительно у них увеличился размер серого вещества в коре головного мозга.

Судя по всему, именно биологические процессы в мозге отвечают за изменения в нашей личности. Психолог Йенс Азендорпф, который считается ведущим немецким экспертом в области развития человеческого характера, подчеркивает: «К тридцати годам характер человека стабилизируется. Но он продолжает формироваться еще двадцать лет и может быть существенно изменен и позднее». Азендорпф ссылается на исследование двух американских психологов, Брента Робертса и Венди ДельВеккио. В 2000 году они проанализировали более 150 исследований, в которых приняли участие более 35 тысяч человек, и пришли к выводу, что даже «большая пятерка» может претерпевать определенные изменения в течение нашей жизни. Тремя годами позднее этот вывод был подтвержден еще одним исследованием, в котором приняли участие 130 тысяч человек.

Понятно, что статичность тех или иных черт характера очень разнится: с возрастом люди становятся более надежными и уживчивыми, но при этом у них снижается уровень открытости новому опыту. А склонность к невротизму – то есть к психологической нестабильности – судя по всему, сильно укоренилась в человеческой личности лишь за минувшее десятилетие.

Но с чем связаны эти личностные изменения: с влиянием окружающего мира и культуры или же все-таки с биологическими факторами и половым созреванием? Пионеры «большой пятерки» Пол Коста и Роберт МакКрэй придерживаются второй точки зрения: «Возможно, что причиной тому стала эволюция, потому что это облегчает воспитание следующего поколения». В конце концов, те, кому предстоит растить детей, должны быть более надежными и менее эгоцентричными в сравнении с тем, какими были они сами, пока им нужно было заботиться лишь о самих себе. Соответственно, некоторые изменения в «большой пятерке» обусловлены нашим взрослением. «Влияние окружающего мира на «большую пятерку» пока еще установлено не было», – добавляют Коста и МакКрэй. Однако подобные возрастные изменения в характере были замечены и у обезьян.

Получается, что самой переменчивой чертой характера является невротизм? Для психотерапевтов этот факт не прозвучал бы обнадеживающе. Однако, возможно, это мнение в итоге будет пересмотрено. Ведь даже интеллект, который напрямую связан с «большой пятеркой», очень долго рассматривался как нечто, что оставалось неизменным на протяжении всей нашей жизни. Ученые полагали, что могут измерить коэффициент интеллекта в любой момент человеческой жизни – и если IQ ребенка составлял 140, то и во взрослом возрасте он должен был набрать ровно такой же балл.

Но это убеждение было разрушено. Как установила команда британских нейробиологов во главе с Кэти Прайс еще в 2011 году, человеческий IQ может значительно измениться в период полового созревания. Команда провела IQ-тесты для 33 подростков в возрасте от 13 до 16 лет и повторила их спустя четыре года. Различия в показателях были так велики, что поразили даже самих ученых: у некоторых испытуемых IQ увеличился на 20 баллов, а у других упал на такую же величину. Для IQ тестов отклонение на 20 баллов является гигантским: при определении коэффициента интеллекта 100 принимается за среднее значение, в то время как показатель ниже 70 баллов обозначает умственную отсталость, а больше 130 – интеллектуальную одаренность.

На всякий случай группа британских исследователей решила проверить, как результаты тестов на интеллект коррелируются со снимками МРТ. Оказалось, что у тех испытуемых, которые улучшили свои результаты в вопросах, проверяющих их словарный запас, также увеличилась масса серого вещества в той области мозга, что отвечает за вербальный интеллект. А у тех людей, которые улучшили свои результаты в заданиях на логику и арифметику, изменения наблюдались в тех областях мозга, что отвечают за невербальный интеллект.

«Очевидно, в подростковом возрасте наши интеллектуальные способности могут становиться как слабее, так и сильнее», – говорит Кэти Прайс. Но почему это так? По словам Прайс, у некоторых молодых людей развитие происходит довольно стремительно, в то время как у других – крайне медленно. У тех, кто позднее начинает тренировать свой интеллект, и результаты тоже видны позднее – ровно так же, как это происходит со спортивными тренировками. Однако на данный момент Прайс не знает ответ на вопрос о том, возможно ли наблюдать подобные изменения и у взрослых.

Подводя итог, можно сказать, что вы сможете существенно изменить свою личность, если сами того захотите. И даже в довольно зрелом возрасте. Однако основным условием для этого является ваша собственная сильная мотивация. Перекроить кого-то против его воли абсолютно невозможно. Родители сталкиваются с этим каждый день, когда они пытаются сделать своих детей более ответственными или же более послушными, используя для достижения этой цели лишь собственный авторитет. По словам психолога Греве, в большинстве случаев люди решаются на перемены тогда, когда в их жизни случается серьезный кризис или же большое счастье – одним словом, они сталкиваются со значимым переживанием. Это может быть развод, переезд в другой город или же серьезная эмоциональная травма. «Когда меняются наши мотивы, мы тоже можем измениться», – добавляет Греве. Тот, кто никак не изменился за всю свою жизнь, возможно, просто не столкнулся с нужным толчком – и, возможно, это случилось из-за того, что его и так все в себе устраивает.

«Большая пятерка»

Невротизм

Люди с ярко выраженным невротизмом считаются эмоционально нестабильными. Они чаще и сильнее ощущают страх, тревожность, грусть, напряжение, смущение и неуверенность. В целом они больше беспокоятся о своем здоровье, чаще предаются мечтаниям и быстрее оказываются подвержены влиянию стресса в те моменты, когда сталкиваются с трудностями.

Люди, у которых невротизм не особо выражен, как правило, уравновешенны, расслабленны, удовлетворены и спокойны. Они реже испытывают негативные эмоции – однако это не значит, что позитивные они испытывают чаще.

Экстраверсия

Экстраверты полны энтузиазма, они радостны и оптимистичны. Они легко идут на контакт с другими, отличаясь коммуникабельностью, разговорчивостью и умением проявить инициативу. Они восприимчивы к внешним стимулам.

Интровертам же скорее свойственна сдержанность, а порой и вовсе замкнутость. Они считаются спокойными и независимыми, а одиночество доставляет им удовольствие.

Открытость новому опыту

Люди с ярко выраженной открытостью новому опыту сильно радуются, когда в их жизни случаются перемены или же новые переживания. Зачастую они умны, обладают хорошим воображением и умеют понимать собственные чувства и эмоции. Они любознательны, любят экспериментировать и обладают широким кругом интересов. Они независимы в своих суждениях, а также не боятся как пробовать новое, так и ставить под сомнение устоявшиеся социальные нормы.

Люди, у которых данная характеристика менее развита, обычно более конвенциональны и консервативны. Они не так хорошо понимают собственные чувства и эмоции. Они реалистичны и практичны, а потому в своей жизни они стремятся к стабильности.

Доброжелательность

Люди, которые отличаются высоким уровнем доброжелательности, часто хорошо интегрированы в общество. При общении с другими людьми они проявляют сострадание и понимание. Они доверяют другим и умеют проявлять солидарность. Они всегда готовы прийти на помощь другим, они добродушны и снисходительны.

Те же люди, чья доброжелательность находится на более низком уровне, зачастую отличаются эксцентричностью. К другим людям они относятся с недоверием и непониманием и скорее полагаются на конкуренцию, чем на сотрудничество. Сентиментальность им и вовсе чужда.

Добросовестность

Добросовестные люди тщательно планируют все свои действия, они очень организованны, решительны и продуктивны. Они берут на себя ответственность за собственные действия, они надежны и дисциплинированны. Особо добросовестные люди могут также быть крайне педантичными.

Те же, кому добросовестность не особо свойственна, скорее склонны действовать спонтанно, они не особо осторожны и аккуратны. Их считают излишне расслабленными и ненадежными, а часто еще и абсолютно неорганизованными.

Обычно психологическая устойчивость формируется в детстве, но взрослые тоже могут ее развить

Самой холодной зимой я узнал, что внутри меня – непобедимое лето.

Альберт Камю

Психологическая устойчивость зачастую формируется в детстве. Любому, кому повезло получить необходимые для ее возникновения качества и навыки, стоит быть благодарным. За его энергичную натуру, за его радостный настрой, за существующие в его жизни устойчивые социальные связи, за способность просить о помощи, за умение видеть жизнь в позитивных тонах и за понимание того, что ему не всегда стоит винить самого себя, когда в его жизни случается что-то плохое.

Но если вдруг к двадцати или тридцати годам (или даже и того позднее) вы осознали, что в сравнении с другими вы гораздо более эмоционально уязвимы или что вам сложнее переживать те трудности, с которыми так легко справляются ваши друзья, то вы вполне можете развить свою психологическую устойчивость собственными силами. Даже после достижения тридцати лет каждый из нас может активно способствовать росту своей психологической устойчивости – и потенциал к росту у менее психологически устойчивых людей куда больше, чем у более устойчивых.

При этом устойчивость выражена не только стабильной психикой, но и многими другими чертами характера. Это показали исследования, участие в которых принимали воспитанники детских садов. В рамках одного из них воспитатели оценивали характер и темперамент детей в возрасте от четырех до шести лет; позднее, когда дети достигли десятилетнего возраста, свое мнение по этому же поводу высказали их родители. В итоге была обнаружена одна устойчивая взаимосвязь: дети, которых взрослые описывали как устойчивых, изменились меньше всего. «Судя по всему, на то есть несколько причин, – говорит Карена Лепперт. – Во-первых, устойчивость и личностная стабильность часто вызваны одним и тем же явлением. Дело в том, что дети, которых окружает более стабильная внешняя среда, обычно отличаются и более высокой личностной стабильностью, а потому им проще развить и более высокий уровень психологической устойчивости».

Однако, судя по всему, психологическая устойчивость также является гарантией того, что наша личность сможет оставаться стабильной на протяжении многих лет: поскольку психологически сильным детям куда проще приспосабливаться к изменениям внешней среды, им будет проще найти в ней новые ниши, в которых они смогут ощущать себя комфортно и безопасно. «Психологически устойчивые дети лучше контролируют мир вокруг себя», – говорит Лепперт. А потому, когда их любимый воспитатель оставляет свою должность, психологически устойчивым детям куда проще построить отношение с тем, кто придет на его место. «Именно таким образом подобные люди создают для себя стабильную внешнюю среду, которая, в свою очередь, усиливает их личностную стабильность». И, наконец, психологически устойчивые личности лучше справляются с разочарованиями, поражениями и жизненными кризисами, чем те, у кого подобной психологической устойчивости нет. А потому им и не особо хочется что-то в себе менять.

С другой стороны, те, кто такой устойчивостью не отличается, испытывают настоящую необходимость отыскать нечто, что поможет им успешно справляться со всеми жизненными передрягами – а значит, и их потенциал к развитию находится на гораздо более высоком уровне. «Вы можете научиться быть психологически устойчивыми», – подчеркивает Карена Лепперт. Детский и подростковый психолог Георг Корманн с ней согласен: «Наибольший потенциал к развитию этих качеств приходится на первые десять лет нашей жизни. Но даже взрослые способны развить свою психологическую устойчивость в любой момент своей жизни. Важным аспектом тут является то, что им следуют воспринимать психологически устойчивых людей как пример для подражания – нужно смотреть на их поведение в кризисных ситуациях и учиться вести себя так же».

Корманн считает, что психологически устойчивого человека можно сравнить с боксером, «который после падения на ринге вновь поднимется и коренным образом изменит свою тактику». Тот, у кого нет подобной устойчивости, продолжит делать все так же, как делал и до этого, а потому в итоге снова будет сбит с ног. «Те, у кого не особо развита психологическая устойчивость, совершают две фундаментальные ошибки, – говорит Корманн, – они постоянно жалуются на свою судьбу, что лишь усугубляет их положение. В итоге они лишь способствуют дальнейшему развитию кризиса, так как они уделяют все свое внимание самой проблеме и причинам ее возникновения, а не вопросу о том, как именно они могли бы ее разрешить».

Глобальный психологический эксперимент

Ученые все еще продолжают изучать то, насколько сильно уровень психологической устойчивости может меняться. Правительство США в данный момент реализует крупнейший проект, в задачи которого входит найти ответ на этот вопрос. В стране, где культурные нормы запрещают людям проявлять слабость и требуют от них всегда пребывать в хорошем расположении духа, политики особенно заинтересованы в том, чтобы граждане отличались психологической устойчивостью. Кроме того, множество войн, в которых США приняли участие в последние десятилетия, привели к тому, что в стране проживает множество психологически травмированных людей, которые не только ежедневно вынуждены сталкиваться со страданиями, но и представляют собой настоящую ношу для американского федерального бюджета.

Неважно, о какой войне идет речь – о войне во Вьетнаме, в Ираке или же в Афганистане, – многие из вернувшихся оттуда солдат полностью утратили контроль над своей повседневной жизнью. Считается, что среди выживших во Вьетнамской войне, ставшей особенно страшной для американских солдат, это было верно для каждого третьего. Однако, как установила группа исследователей под руководством Джорджа Бонанно, даже после боевых действий в Ираке и Афганистане, где было куда меньше прямых противостояний, а воевать в основном приходилось в броневиках или же за экраном компьютера, что существенно снизило число погибших, более 17 % солдат возвращались домой психологически травмированными. Это исследование принято считать максимально достоверным в силу того, что ученые собирали данные для него на протяжении одиннадцати лет, а начало ему было положено еще перед отправлением военных на место боевых действий – солдаты должны были пройти специальное психологическое обследование перед отъездом в чужую страну. Почти 7 % из вернувшихся домой столкнулись на войне с такими переживаниям, что в итоге у них диагностировали посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР). В 2010 году этот диагноз получили ровно 10 756 американских солдат.

Психологическая устойчивость также является гарантией того, что наша личность сможет оставаться стабильной на протяжении многих лет.

А потому в октябре 2009 года американская армия решила провести гигантский психологический эксперимент: они вложили 125 миллионов долларов в создание специальной программы тренингов под названием «Комплексная подготовка солдат (CSF)», в которой должны были принять участие более миллиона солдат, чтобы научиться защищать свое душевное состояние от травматического опыта. Армия не спешит расставаться со своими войнами, однако она хочет добиться того, чтобы в будущем солдаты возвращались домой как можно менее покалеченными психологически, вопреки той чудовищной психологической нагрузке и реальным угрозам, которые они переживают в зонах боевых действий. «Я хочу создать армию, которая здорова как физически, так и психологически, – заявил генерал армии Джордж Кейси, который до апреля 2011 года являлся начальником штаба армии США, на официальной церемонии, посвященной старту программы. – А ключ к здоровой психике – это психологическая устойчивость». Именно с того момента в армии США и начали развивать и всячески оценивать психологическую устойчивость солдат.

За всем этим стоит Мартин Селигман – тот самый психолог, который в шестидесятые годы прошлого века с помощью своих экспериментов на собаках выявил и определил понятие «выученной беспомощности» (см. стр. 98). Он также является основоположником «позитивной психологии». Когда Селигман был избран главой Американской психологической ассоциации в 1998 году, он выступил с речью, очень удивившей профессиональный мир тем, что в ней он выразил намерение превратить психологию из науки о болезнях в науку о здоровье.

В 1975 году Селигман и его коллега Дональд Хирото повторил тот эксперимент, что стал причиной выученной беспомощности у собак, на людях. Конечно, людей никто электрошоком не бил. Скорее, ученые попросили испытуемых сконцентрироваться, а сами при этом постоянно мешали им, используя для этого громкие звуки. Участники первой группы могли остановить отвлекающий звук, нажав на специальную кнопку. У участников второй группы нажатие на кнопку ничего не меняло.

На следующий день испытуемые снова подверглись воздействию раздражающего звука в похожей ситуации. Но на этот раз каждый из них мог отключить его – им просто нужно было подвинуть руку всего на несколько дюймов и нажать на специальную кнопку. Первая группа справилась с этой задачей довольно быстро. Однако большая часть участников второй группы ничего не сделала. «Они стали пассивными и даже никак не попытались выбраться из сложившейся ситуации», – говорит Селигман. А значит, и у них тоже проявилась выученная беспомощность.

Однако не все представители второй группы вели себя одинаково. Примерно каждый третий из них попытался – вопреки негативному опыту первого эксперимента – еще раз попробовать посмотреть, что же выйдет, если они вновь нажмут на кнопку. Именно эти люди, которые сумели не сдаться, больше всего интересовали Селигмана. Что же делало этих продолжающих бороться людей особенными? «Ответ на этот вопрос – оптимизм», – говорит он. Те, кому свойственно продолжать бороться, чаще всего считают все свои неудачи временными и верят в то, что все еще может измениться. Их внутренний голос убежденно скажет: «Это все скоро закончится». Или же: «Это всего лишь одна проблема, и я могу ее как-то решить». Так как этим людям свойственно думать, что трудности в их жизни возникают из-за поведения других людей, то они и не будут пытаться понять, какую ошибку совершили они сами – и именно это помогает им твердо верить в то, что они могут исправить сложившуюся ситуацию.

Объяснить людям с выученной беспомощностью, как именно мыслят оптимисты – это та задача, которую поставил перед собой Селигман. Дело в том, что именно наш образ мышления отвечает за развитие психологической устойчивости в кризисных ситуациях. Тот, кто дает себе право на страдания, но в то же время твердо верит в то, что они рано или поздно останутся в прошлом, гораздо реже сталкивается с ПТСР и депрессией – к тому же он действительно в силах изменить что-то в той ситуации, в которой ему довелось оказаться.

А потому в рамках «Комплексной подготовки солдат» американские военные заполняют специальную онлайн-анкету, которая помогает измерить важные показатели их психического здоровья. Им необходимо оценить, насколько верно их описывает каждое из приведенных 105 утверждений. Например, одно из них гласит: «Во времена неопределенностей я обычно надеюсь на лучшее». Другой пример: «Если что-то идет не по плану, то так тому и быть». В конце анкетирования солдатам дается информация о том, в каких именно областях они эмоционально выносливы, а в каких – наоборот, уязвимы. Результаты анкетирования конфиденциальны, но их все равно оценивает Генеральный штаб армии США, не нарушая при этом условия анонимности.

Те, чьи психологические силы находятся не в лучшем состоянии, могут получить профессиональную помощь или же принять участие в специальных онлайн-тренингах, основанных на рекомендациях Селигмана. Одно из главных упражнений, которое помогает разбудить в себе оптимиста, Селигман называет «охотой на все хорошее». И это совсем не так сложно – психолог рекомендует просто-напросто записывать каждый вечер перед сном все то хорошее, что произошло за день.

Солдат Брайан Хинкли подтверждает, что это работает. Юноша принимал участие в военных действиях в Афганистане и чувствовал он себя в это время просто отвратительно – особенно из-за того, что он и его товарищи постоянно ощущали себя очень нежеланными гостями в стране. В деревнях дети забрасывали их камнями и плевали в их сторону. Но именно это и помогло Хинкли в его охоте на все хорошее, как он сам однажды признался журналистам: «Те немногие люди, которые приглашают тебя в свой дом и делят с тобой свой хлеб и чай, в итоге компенсируют те пятьдесят из них, которые бросают в себя камни или и вовсе хотят тебя подорвать».

Частью программы является также обучение высших чинов в армии. Вместо того чтобы покрывать семиэтажным матом и так уже достаточно настрадавшихся солдат, они должны помогать им учиться мыслить позитивно. Они должны объяснить им, что все люди уязвимы и что страх и грусть являются здоровой реакцией на происходящее. «Плохие дни бывают у всех», гласит их девиз. Но мы можем попробовать бороться с ними наилучшим из возможных способов. Выходит, американская армия хочет постепенно отойти от своего образа крутых морских пехотинцев, которых едва ли хоть что-то может эмоционально задеть.

В декабре 2011 года американская армия представила первый отчет по программе «Комплексная подготовка солдат». Для этого они проанализировали показатели восьми военных бригад, в каждой из которых состоит более тысячи человек – при этом обучение по программе проходило лишь в четырех из них. В итоге через 15 месяцев именно военнослужащие из этих четырех бригад достигли значительно более высоких показателей психологической устойчивости, чем солдаты из любой другой бригады. Эти служащие были куда более здоровы эмоционально и лучше вписывались в социум. Кроме того, они были куда менее склонны к саморазрушению. «Теперь у нас есть исчерпывающие научные доказательства того, что “Комплексная подготовка солдат” улучшает психологическую устойчивость и здоровье психики у солдат», – комментируют результаты авторы исследования, во главе которых стоял Пол Лестер.

Солдатам программа тоже понравилась, что во многом удивило ее создателей. Дело в том, что армейская верхушка боялась того, что «брутальные солдаты» сочтут тренинг на развитие психологической устойчивости чем-то «девчачьим», «мелодраматичным» или и вовсе «психологической ерундой». Однако все вышло совершенно иначе: в среднем военные оценили курс на 4,9 баллов из 5,0 возможных. Половина из них к тому же отметила, что это был лучший курс из всех, что им когда-либо преподавали в армии. Тренинг также помог многим из них справиться с проблемами в личной жизни.

Однако с критикой программа все равно столкнулась. В мае 2012 года Рой Эйдельсон и Стивен Сольдз из Коалиции этической психологии пожаловались на то, что программа охватывает лишь общие и не самые ярко выраженные особенности. Они и до этого критиковали эту программу, потому что, по их мнению, она не была достаточно научно обоснована. Они писали, что важные показатели ПТСР, суицидальных мыслей, депрессии и других заболеваний психики никак нельзя достоверно измерить, но целью при этом является их предотвращение. Вот почему в итоге невозможно будет доказать, действительно ли внешнее вмешательство помогло солдату легче пережить такое сложно испытание, как военные действия. Исследователь в области психологической устойчивости Бонанно думает, что вмешательство тут никак не поможет: «Эти программы были разработаны для того, чтобы сделать людей более счастливыми и здоровыми. Но это совсем не то же самое, что подготовка людей к настолько стрессовым ситуациям, от которых они запросто могут испугаться. В подобные моменты они испытывают такой уровень стресса, какой, надеюсь, им больше никогда в жизни не встретится».

Степень того, насколько сильно мы можем развить свою психологическую устойчивость, лучше всего изучена среди обычных людей. Если в вашем будущем военных действий не предвидится, а ужасы и травмы, с которыми вам предстоит столкнуться, будут вызваны вашей повседневной жизнью, то в этом случае такие программы, как та, что разработал Мартин Селигман, вполне могут помочь. Лучше всего исследовано влияние тренингов Селигмана на психологическую устойчивость детей и подростков. Вместе со своими коллегами Карен Рейвич и Джейн Гиллхэм он разработал программу по повышению психологической устойчивости для школ в Пенсильвании. Им удалось повысить оптимизм школьников, принявших в ней участие; тревожности и симптомы депрессии встречались у участников этой программы гораздо реже, чем у учеников других школ. Впоследствии программу также успешно начали использовать и в университетах.

Школьники должны были осознать, что «внутренний монолог, который мы все ведем у себя в голове», не всегда в точности отражает действительность, как объясняет философ и политолог Эми Челлен, которая вместе с коллегами адаптировала пенсильванскую программу по повышению психологической устойчивости для британских школ. Дети должны были понять, что этот монолог – это просто реакция их мозга на те чувства, что они испытывают, которая в итоге тоже может вызвать у них определенные чувства, и что вести этот монолог можно совершенно иначе. «Детей поощряют распознавать и подвергать сомнению негативные убеждения», – говорит Челлен. В проблемной ситуации не стоит говорить самому себе, что «со мной всегда что-то такое случается» – можно просто отметить, что, «да, на этот раз мне не повезло». Дети должны научиться распознавать, когда негативные эмоции начинают доминировать у них в голове, и понимать, что именно они могут сделать, чтобы положить этому конец. Например, они могут научиться усиливать свои позитивные эмоции. Кроме того, их учат правильно расслабляться и помогают им находить подход к другим людям. «В итоге этот тренинг психологической устойчивости также помог детям укрепить их отношения со сверстниками и членами семьи, улучшил их школьную успеваемость и помог им найти новые хобби», – резюмирует Эми Челлен.

Как мы можем развить сильные стороны характера

«Развивайте сильные стороны», а не «пытайтесь исправить то, что не работает» является девизом Мартина Селигмана. Проведенное им исследование, в котором приняли участие 577 человек, показывает, что это дает результат. Психологи попросили всех участников эксперимента в течение недели записывать все то хорошее, что случилось с ними за день – аналогично тому, как это делали солдаты в американской армии. Контрольной же группе нужно было просто ежевечерне описывать все то, что с ними сегодня случилось – о важности ориентации на положительные аспекты дня им ничего не сказали. В итоге оказалось, что даже спустя шесть месяцев после завершения тренинга, те испытуемые, которых просили фокусироваться на позитивном, в целом имели более оптимистичный настрой и у них наблюдалось меньше депрессивных симптомов.

Эффективной оказалась и вторая стратегия: испытуемых попросили определить сильные черты своего характера с помощью специального онлайн-опросника. После заполнения участникам сообщали пять самых сильных черт их личности, которые их попросили всячески использовать в своей жизни в течение недели. Например, человек, который отличался удивительной щедростью, мог заменить просроченный парковочный талон незнакомца на новый, чтобы тот не получил штраф. Тот же, кто отличался креативностью, мог пантомимой ответить на вопрос партнера о том, что сегодня будет на ужин. Те, кому легко прощать других людей, могли разок снисходительно отнестись и к собственным промахам. А если же человек отличался жизнерадостностью, то он мог попробовать по-настоящему экстравагантно одеться или же, подобно маленькому ребенку, попрыгать на кровати.

Тренировка сильных сторон характера является основой и программы Виллибальда Руха, который разработал «Цюрихскую программу сильных черт характера». Профессор в области личностной психологии разработал ее по примеру программы Селигмана и проверил ее эффективность с помощью специальных научных экспериментов. О своих сильных сторонах вы можете узнать, заглянув в соответствующий раздел на сайте профессора Руха[8].

Дети должны научиться распознавать, когда негативные эмоции начинают доминировать у них в голове, и понимать, что именно они могут сделать, чтобы контролировать их.

В его самом важном на сегодняшний день исследовании, посвященном этому вопросу, он попросил испытуемых потренироваться в выражении благодарности с помощью написания письма тому человеку, который сыграл важную роль в их жизни. Или же они могли потренировать свое чувство прекрасного, обращая внимание на те моменты и ситуации в их обычной жизни, когда их вдруг по-настоящему впечатляло нечто удивительное – это могли быть как люди и предметы, так и какие-то особенные жесты или же движения.

«Развитие сильных сторон характера делает нас счастливыми», – пишет Рух в заключении своего исследования. Его эксперименты также показали, что эффект от довольно-таки короткой тренировки может длиться до шести месяцев. Однако важную роль играет и то, какую именно сильную сторону человек стремится развить. По словам Руха, наибольший эффект наблюдается тогда, когда люди пытаются тренировать свое любопытство, ощущение благодарности, оптимизм, чувство юмора и энтузиазм.

Десять способов развить психологическую устойчивость

Американская психологическая ассоциация (APA) разместила в интернете план из десяти пунктов под названием «Путь к психологической устойчивости», в основу которого легла программа Селигмана[9]. Итак, эти десять правил помогут вам развить свою психологическую устойчивость:

1. Укрепляйте свои социальные контакты: хорошие отношения с близкими родственниками, друзьями и другими людьми очень важны. Принимайте помощь и поддержку от тех людей, которые много для вас значат. Помогайте другим, когда им нужна помощь. Если вы входите в районные объединения, религиозные сообщества или же политические ассоциации, то в них вы найдете мощный источник внутренней силы.

2. Не рассматривайте кризисы как нерешаемые проблемы: даже если вы никак не можете повлиять на то, что в вашей жизни порой случается что-то очень нехорошее, вы все равно всегда можете изменить свое отношение к происходящему. В красках представьте себе, как в будущем у вас снова все будет хорошо. Постарайтесь понять, что поможет вам разрешить ситуацию наилучшим образом, если с вами снова произойдет нечто неприятное.

3. Примите факт того, что изменения – это часть жизни: в тяжелых жизненных условиях некоторые цели априори являются недостижимыми. А потому примите те внешние обстоятельства, которые вы не в силах изменить, и сосредоточьтесь на том, на что вы повлиять можете.

4. Старайтесь достигать целей: ставьте перед собой реалистичные цели вместо того, чтобы мечтать о чем-то недостижимом. Беритесь за дело и регулярно делайте хоть что-нибудь – даже если оно на первый взгляд кажется совсем незначительным, – потому что это поможет вам приблизиться к вашим целям.

5. Действуйте решительно: облачитесь в защитную амуницию от всех жизненных невзгод. Не прячьте голову в песок в надежде, что ваши проблемы пройдут сами собой. Проявите инициативу и возьмите решение проблем в свои руки.

6. Найдите себя: создавайте для себя такие ситуации, в которых вы сможете что-то узнать о самих себе. Может быть, вы выясните, что сложные ситуации помогают вам расти. Многие люди, которым удалось справиться с серьезными жизненными кризисами, рассказывают о том, что пережитое помогло им лучше осознать и прочувствовать свои сильные стороны. Даже когда они чувствуют себя уязвимыми, они все равно часто сохраняют чувство собственного достоинства и гораздо больше ценят собственную жизнь.

7. Смотрите на самого себя позитивно: решайте существующие проблемы как с помощью своих навыков, так и полагаясь на внутренние инстинкты.

8. Уверенно смотрите в будущее: даже в сложных жизненных ситуациях старайтесь не утрачивать ощущение перспективы и стремитесь смотреть на ситуацию в более широком контексте. Стремитесь не делать из мухи слона.

9. Надейтесь на лучшее: старайтесь сохранять позитивный настрой. Это поможет вам сохранить позитивное отношение в будущем. Пробуйте размышлять о том, чего вы на самом деле хотите от своей жизни, а не о том, что вас в ней пугает.

10. Проявляйте заботу о самом себе: помните о собственных потребностях и чувствах. Делайте то, что приносит вам удовольствие и помогает вам расслабиться. Регулярно занимайтесь спортом. Забота о себе укрепляет ваше тело и ваш дух, что в итоге поможет вам преодолеть сложные ситуации в вашей жизни.

Еще можно посоветовать придерживаться духовных практик. Согласно многочисленным исследованиям, людям проще справляться со сложными жизненными периодами, если они верят в существование некой высшей силы. Неважно, верите ли в Бога, Аллаха, Яхве, Будду или любых других индуистских божеств. Вам даже не обязательно принадлежать к какой-либо из основных религий. Некоторым людям, например, помогает вера в то, что природа – это высшая сила, которая присматривает за ними; другие же находят отдушину в эзотерических практиках. Третьи и вовсе видят смысл своей жизни в некой политической идее. Вероятно, именно энергетика группы и ощущение принадлежности к чему-то большему и помогает многим из нас справляться с самыми страшными ударами судьбы.

Конечно, вам не стоит использовать в своей жизни все десять пунктов, чтобы достигнуть успеха в развитии психологической устойчивости. Решать самому для себя, что для вас хорошо – это тоже часть устойчивости. «Психологическая сила – это всегда сочетание множества факторов», – говорит психолог Ральф Шварцер. По его мнению, самым важным является создание крепких связей с другими людьми и их активное поддержание. «А потому так важно стараться воздерживаться от конфликтов в своей повседневной жизни», – говорит он. Он также рекомендует почаще пробовать нечто новое: «Это развивает вашу самоэффективность». И речь не идет о чем-то действительно сложном – вы можете просто попробовать приготовить какое-то блюдо азиатской кухни или наконец научиться правильно парковаться.

Прививка от стресса

Многие подростки из Миннесоты наслаждались жизнью куда меньше, чем другие школьники. Во время учебы в выпускных классах им приходилось подрабатывать, чтобы иметь возможность что-то себе купить или и вовсе финансово помочь своей семье. В то время как их приятели занимались в спортивных секциях, учились играть на музыкальных инструментах или просто весело проводили время со своими друзьями, этим ребятам из бедных семей приходилось работать в общепите или на автозаправочных станциях. От усталости они порой были готовы заснуть прямо на уроке. А дома им не хватало не только денег, но и эмоциональной поддержки и помощи со всеми теми проблемами, которыми полна жизнь подростка. В итоге эти ребята отличались меньшей уверенностью в себе, чем их одноклассники, которым повезло вырасти в более благоприятных условиях. У них чаще встречались симптомы депрессии и им был свойственен более высокий уровень стресса.

Однако спустя десять лет картина переменилась. Став молодыми людьми, эти перегруженные стрессом подростки в итоге были менее склонны к депрессии, чем те ребята, что выросли в лучших районах города. «На самом деле мы предполагали, что молодые люди, которым так рано пришлось начать зарабатывать себе на жизнь, в итоге окажутся в худших условиях», – говорят американские психологи Джереми Стефф и Джейлан Мортимер. Ведь у второй группы подростков было куда больше времени, которое они могли потратить на то, что с педагогической точки зрения способствует развитию нашей личности. Кроме того, тем подросткам, которым не нужно было работать, не довелось столкнуться с таким уровнем стресса, к которому они на самом деле еще совсем не были готовы.

Но когда подростки закончили школу, их столь рано приобретенный опыт работы стал для них источником психологической устойчивости. Они, по сути, получили прививку от стресса, с которым им предстояло столкнуться на рабочем месте.

Идея вакцинации от стресса становится все более и более популярной среди исследователей психологической устойчивости. «Умеренное количество стресса может способствовать развитию устойчивости», – говорит психолог Джулия Ким-Коэн. «Оно укрепляет и закаляет нас». Однако стресса не должно быть слишком много. «Если жизнь будет наполнена слишком большим количеством довольно серьезных переживаний, то это может эмоционально перегрузить человека и привести к результату, который прямо противоположен прививке от стресса».

С настоящими прививками это работает ровно так же. Врачи используют умеренное количество вызывающих заболевание микроорганизмов, чтобы в безопасной обстановке научить организм с ними бороться, а не подвергать его сразу же сокрушительной атаке. В итоге это помогает ему быть во всей готовности, если в организм вдруг попадает множество настоящих вирусов болезни. Если бы в вакцине было слишком мало действующего вещества, то она никак не помогла бы человеку в этой ситуации; а если бы действующего вещества было слишком много, то оно само могло спровоцировать заболевание. Вот и эффект прививки от стресса «кажется, приводит в результате к тому, что человеку становится проще бороться с жизненными невзгодами за счет приобретенного ранее опыта», – говорит Ким-Коэн.

Ученые уже опробовали подобную вакцинацию от стресса на животных. В конце концов, лишь животных можно преднамеренно помещать в неприятные ситуации, а потом оценивать их реакцию на произошедшее. В случае с людьми ученым приходится либо ждать долгие годы, прежде чем они могут получить хоть какие-то результаты, либо они вынуждены подробно расспрашивать людей о том, что с ними произошло в давно минувшие годы. Беличьи обезьяны, которым было всего несколько месяцев от роду, когда специалист в поведенческих исследованиях Дэвид Лойнс использовал их в рамках своего эксперимента, едва ли могли пожаловаться на то, насколько жестко с ними обращались с психологической точки зрения. Ученые несколько раз отделяли некоторых из них от остальных обезьян на небольшой промежуток времени.

Последующие эксперименты наглядно показали, как произошедшее отразилось на эмоциональном состоянии детенышей обезьян. Однако последствия оказались вовсе не такими, какими себе могли бы их представить сострадающие мартышкам люди: когда животным исполнился год, ученые поместили их в специальный вольер, который им можно было самостоятельно изучить. Животные, которых в детстве отняли у матерей, в итоге были значительно меньше напуганы происходящим, чем те, о которых матери заботились все их детство. Им было проще приспособиться к новым условиям, и они с большим аппетитом ели предложенную им пищу. Исследователи также обнаружили меньшее количества гормона стресса кортизола в слюне тех беличьих обезьян, которые получили прививку от стресса.

«Не уклоняйтесь!»

Похоже, что с человеческими детьми все обстоит ровно так же, хотя и изучать их значительно труднее. Одно из самых интересных исследований на эту тему связано с усыновлением. Группа ученых под руководством психолога-педагога Марка Ван Ризина обследовала детей, которых американские семьи усыновили со всех уголков земли. Они проанализировали, чем реакция на стресс этих детей отличалась от реакции тех, кто всю свою жизнь прожил в США со своими биологическими родителями. Также они разделили приемных детей на две группы: те, кто в детстве столкнулся с протяженным стрессом в силу жизни в детском доме, и те, кого усыновили совсем во младенчестве – то есть они провели в детском доме не более двух месяцев. На момент исследования детям было от десяти до двенадцати лет.

Марк Ван Ризин сделал удивительное открытие: жизненная история детей отразилась на количестве кортизола, который их организм вырабатывал в стрессовых ситуациях. При этом самый низкий уровень стресса был обнаружен у тех детей, которые были усыновлены во младенчества! Но те дети, что провели свои ранние годы в детском доме, так же легко оказывались охвачены стрессом, как и те ребята, что были выращены своими биологическими родителями в Америке.

Как показывают исследования, небольшое количество жизненных испытаний является чем-то хорошим и для взрослых людей. Соответственно, у людей с не самой простой жизненной историей психика в итоге оказывается здоровее, чем у тех, чья жизнь была по-настоящему трудной или же слишком простой. Психолог Марк Сири провел исследование по этому поводу и установил, что у таких людей гораздо реже диагностируют ПТСР, у них меньше страхов и они чаще высказывают удовлетворенность собственной жизнью. «Кроме того, те люди, которым уже довелось столкнуться с определенным количеством страданий, гораздо менее резко реагируют на текущие стрессовые события».

По мнению психолога Йенса Азендорпфа, житейская мудрость, гласящая, что «то, что нас не убивает, делает нас сильнее», все чаще и чаще находит научное подтверждение. «Не уклоняйтесь!» – именно так Азендорпф приспосабливает этот девиз для повседневной жизни. «Время от времени нам нужно смело смотреть в глаза жизненным вызовам». Тем, кто, например, ненавидит публичные выступления перед незнакомыми людьми и чувствует себя гораздо комфортнее в повседневной офисной рутине, Азендорпф советует принять приглашение выступить с докладом на конференции. Накануне, готовясь к своему выступлению, вы, скорее всего, пожалеете о своем решении. И еще больше пожалеете тогда, когда будете стоять за кулисами за несколько минут до своего выхода. Но когда выступление наконец останется позади, вы поймете, что приобрели новый опыт и даже сумели по-настоящему хорошо выступить – и именно в этот момент вы поспособствуете развитию собственной психологической устойчивости.

U-образная кривая счастья

Конечно, у жизни заготовлено множество прививок от стресса для каждого из нас, хотим мы того или нет. Но именно это предоставляет нам довольно простую возможность укрепить собственную психологическую устойчивость – нам просто нужно продолжать становиться старше.

К такому выводу приходят современные исследования в области счастья. Наши психологические силы нельзя назвать независимыми от ощущения счастья – потому что, очевидно, удары судьбы проще парировать тогда, когда ты в целом чувствуешь себя хорошо. Однако ощущение счастья достигает своего пика в молодости, а затем лишь идет на спад. Примерно до 45 лет оно будет постепенно становиться все меньше и меньше, что в итоге и становится причиной пресловутого кризиса среднего возраста. Но есть и надежда на лучшее: если вам удалось пережить кризис к 50 годам, то дальше ощущение счастья вновь начнет непрерывно расти – и это случается у большинства людей и продолжается вплоть до самой смерти, как говорит нейробилог Тали Шарот. «Исследования по всему миру приходят к таким результатам, – говорит она. – От Швейцарии до Эквадора, от Румынии до Китая». Различия проявляются лишь в том, когда именно люди достигают эмоционального дна. В Германии это обычно случается в возрасте 43 года, в Британии – примерно в 36 лет. Итальянцы же достаточно долго наслаждаются счастливыми годами своей жизни и достигают эмоционального дна лишь к 64,2 года. И некоторые из них не достигают его и вовсе.

Ученые собрали множество данных об U-образной кривой счастья. Но с чем на самом деле связано ее существование? Может быть, дело в том, что именно с тридцати до сорока лет мы испытываем наибольшей стресс на работе и при этом заводим детей, которые постоянно требуют от нас заботы и внимания? «Нет, – отвечает Шарот, – причина состоит не в этом». Ведь U-образная кривая счастья свойственна и тем людям, у которых нет детей. Кроме того, она никак не зависит от уровня образования, дохода и наличия в жизни романтических отношений. «Более того, существование кривой можно заметить и среди человекообразных обезьян», – добавляет эксперт в области изучения приматов Александр Вайсс.

Как показывают исследования, небольшое количество жизненных испытаний является чем-то хорошим и для взрослых людей. Соответственно, у людей с не самой простой жизненной историей психика в итоге оказывается здоровее, чем у тех, чья жизнь была по-настоящему трудной или же слишком простой.

Совсем недавно Вайсс опросил сотрудников зоопарков, в работу которых входит присмотр за 508 обезьянами, на тему того, как они могут оценить внутреннее состояние животных. Результат был поразительным: если верить сотрудникам зоопарков, обезьяны тоже страдают от кризиса среднего возраста. Возможно, психологический спад в середине жизни никак не связан с развитием человеческой цивилизации, а просто-напросто биологически мотивирован и закреплен в структурах мозга еще до нашего рождения. А вот феномен того, что вскоре после этого спада кривая опять идет вверх, вполне может быть связан с нашей способностью к социальному обучению.

Кризисы тоже могут помочь нам стать психологически устойчивыми

Эмми Вернер, вероятно, смогла бы просто догадаться, что это так. По ее словам, поворотные моменты в нашей жизни помогают нам получить те внутренние силы, которые нам необходимы для того, чтобы с ними справиться. Эксперименты Вернер на острове Кауаи показали, что таким моментом может быть выход на рабочее место: те молодые люди, которые постоянно испытывали трудности во время обучения в школе, внезапно меняли представление о себе к лучшему, когда их принимали на ту работу, которая им действительно нравилась и которая давала им проявлять свои сильные стороны, а значит, позволяла им добиться признания. Во взрослой жизни подобные изменения случаются постоянно. Иногда они могут даже проистекать из чего-то, что сначала покажется вам катастрофой – например, если вы теряете работу, выполняя которую вы, однако, чаще встречались с озлобленностью, а не с признанием.

У некоторых подростков с острова Кауаи был своего рода момент «просветления», как называет это Эмми Вернер. У кого-то он случился после того, как кто-то из родственников заболел серьезной болезнью. «Столь близкое столкновение со смертью заставило их переосмыслить ту жизнь, которую они вели до этого, и задуматься о том, как именно они могли бы изменить ее в лучшую сторону, – объясняет психолог и резюмирует, – кризисы делают нас устойчивыми».

Ныне покойный швейцарский психолог в области семейной и парной терапии Розмари Вельтер-Эндерлин объясняет это так: «Иногда человек становится психологически устойчивым только в результате какого-то по-настоящему серьезного кризиса, хотя прежде маленькие проблемы могли полностью выбивать его из колеи». Это верно и для супружеских пар, которые вдруг мобилизуют все свои силы для того, чтобы спасти свой союз от распада: «Их способность к психологической устойчивости могла быть утрачена в повседневной суете и казалось, что доступа к ней больше не получить, – говорит Вельтер-Эндерлин. – Но кризис заставляет нас восстанавливать те навыки, о существовании которых мы могли давно позабыть».

Все кризисы, что мы переживаем в течение своей жизни, позволяют нам извлечь из них уроки, которые в итоге превращаются в красочный букет всевозможных стратегий по преодолению сложностей. «Дело не в том, что у человека должен быть какой-то один специальный ресурс, – объясняет педагог-дефектолог Микаэль Фингерле. – При преодолении трудностей важно то, как мы используем те ресурсы, что у нас уже есть». И этому можно научиться. Например, может быть полезным регулярно напоминать самому себе о самых трудных моментах своей жизни – и о том, как именно вы с ними справились.

Социальное обучение также может объяснить, почему многие – если не все – негативные события, которые случаются в наших жизнях, уже не кажутся настолько ужасными, когда они случаются во второй раз. Это касается, например, расставания с супругом. «Развод считается одним из самых стрессовых событий, с которыми мы только можем столкнуться, – пишут психологи в области личностного развития Майке Луманн и Микаэль Айд. – Но во второй раз развод уже не ощущается настолько же большой катастрофой, если сравнивать с тем, как он воспринимался в первый раз». Очевидно, люди могут привыкнуть к повторяющимся расставаниям. И речь тут идет вовсе не о притупленном восприятии – просто затронутые разводами люди, вероятно, знают, как именно они могут выйти из столь сложной ситуации с наименьшими эмоциональными потерями. Они знают, что однажды они вновь будут способны испытать счастье и, возможно, даже сумеют найти нового партнера.

Безмятежная старость

Психологическая устойчивость продолжает расти вплоть до конца нашей жизни. «Пожилые люди лучше справляются с трудностями», – говорит специалист в области психологической устойчивости Джордж Бананно. Поначалу это может показаться странным, ведь, согласно исследовательнице в области проблем старения Урсуле Штаудингер, «многие процессы деградации и функциональные потери организма» становятся заметными именно с того момента, когда человек достигает средних лет. По этой причине многие ученые долгое время предполагали, что удовлетворенность жизнью, жизнерадостность и психологические силы в возрасте не могут достигать тех же показателей, что типичны для них в юные годы нашей жизни. Это относилось и к совсем пожилым людям – вероятно, потому что различные болезни встречаются гораздо чаще среди пожилых людей и протекают они тяжелее; кроме того, у них значительно ухудшается работоспособность и подвижность. Однако на самом деле все обстоит совсем не так – в эти годы у людей особенно возрастает психологическая устойчивость.

«В пожилом возрасте у человека куда больше опыта», – объясняет психолог Денис Гешторф. Именно это помогает преодолевать кризисы. «Вы куда лучше знаете самого себя и, следовательно, умеете правильно себя вести при столкновении со сложными ситуациями», – говорит Гешторф. В конце концов, тот, кто сумел прожить так много лет, наверняка преодолел великое множество жизненных кризисов.

Однако, судя по всему, дело тут не только в опыте. «По мере того, как мы становимся старше, мы становимся куда более общительными, надежными и эмоционально стабильными», – говорит Урсула Штаудингер. В основном это связано с тем, что с возрастом у людей автоматически возрастает социальная адаптивность. Именно она обеспечивает нас надежными социальными связями, хорошими романтическими отношениями и удовлетворением теми вещами, изменить которые мы не в силах. Пока не совсем понятно, откуда берется эта обусловленная возрастом мягкость, но уже существует масса экспериментов, которые подтверждают факт ее существования.

Все кризисы, что мы переживаем в течение своей жизни, позволяют нам извлечь из них уроки, которые в итоге превращаются в красочный букет всевозможных стратегий по преодолению сложностей.

Психолог в области возрастного развития Уте Кунцманн своим экспериментом доказала, что пожилые люди проявляют больше понимания к окружающим их людям. В его рамках она показала испытуемым фрагмент фильма, в котором была изображена пара, активно выясняющая отношения. Фрагмент раздосадовал пожилых людей куда меньше, чем молодых. Они не только отреагировали спокойнее, но и выразили сочувствие к ругающимся.

Спокойная натура пожилых людей, вероятно, и становится причиной того, почему они иначе начинают относиться к жизненным трудностям. «Психологическая устойчивость в поздние годы нашей жизни очень сильно зависит от внешних ресурсов, – говорит Урсула Штаудингер. – Вы реже стремитесь решать возникающие проблемы – вместо этого, вы смотрите на них в перспективе и принимаете факт их существования». Эта безмятежность наделяет совершенно особыми силами тех, кто уже многое повидал в своей жизни.

Как сохранить внутренние силы

Итак, мы все в силах повысить собственную психологическую устойчивость. Проблема тем не менее состоит в том, что мы можем потерять ее в любой момент. Даже те люди, которым внутренние силы помогли преодолеть уже далеко не один жизненный кризис, не могут быть уверены в том, что они помогут им и в следующий раз. «Психологическая устойчивость – это очень динамичное явление, которому свойственно появляться и исчезать», – говорит педагог-дефектолог Микаэль Фингерле. Психологическая устойчивость может ухудшиться с годами из-за серьезных жизненных испытаний, с которыми вам довелось столкнуться. Или же из-за того, что какая-то одна ситуация задела самый уязвимый кусочек вашей души.

Дело в том, что те качества и навыки, которые помогают нам в одной ситуации, далеко не всегда смогут помочь нам в другой. Едва ли хоть какая-то черта характера и хоть какие-нибудь внешние обстоятельства могут быть однозначно хорошими или же однозначно плохими. «То, что сегодня помогло вам выстоять, завтра может вас сломить», – говорит социолог Бруно Хильденбранд. Крепкие межличностные отношения в семье могут помочь детям в детстве, однако в более поздние годы они могут помешать им вовремя покинуть родительский дом и начать жить независимо. Другой пример – религиозность. «Духовные практики могут быть очень полезны в жизни», – говорит психолог Фридрих Лезель. Но некоторые люди из-за них оказываются жертвами сект. «Обратная сторона есть у всего», – говорит Лезель. Будет ли тот или иной фактор полезен или вреден, зависит от того, когда и где происходит та или иная ситуация. Так, например, тревожность хотя и не является тем качеством, что помогает нам стать психологически устойчивыми, но именно она защищает детей, столкнувшихся в детстве с насилием, от криминального будущего, которое достается их менее тревожным братьям и сестрам. Их страх становится их защитой от чрезмерной агрессии.

«По сути, психологической устойчивости как черты характера не существует, – объясняет психолог в области личностного развития Йенс Азедорпф. – Она складывается из различных личностных характеристик и внешних факторов, а потому она всегда и выглядит по-разному». Микаэль Фингерле соглашается с ним: «Вы должны принять тот факт, что вы не сможете быть сильными в любой жизненной ситуации». Знание своих сильных сторон и понимание того, от каких именно ситуаций вам стоит уметь себя оградить, может стать важнейшим способом защиты от продолжительных психологический страданий.

Фридрих Лезель также рекомендует не требовать от своих сильных сторон всего и сразу: «Если вам нужно сдать важный экзамен, не совмещайте эту задачу с переездом». Он рекомендует бросать себе вызов, но при этом не перетруждать себя. «Если вы сконцентрируетесь на одной или двух задачах, то вы сможете лучше распределить свой внутренний ресурс, чем если вы будете распыляться между четырьмя или пятью».

Психиатр и системный семейный терапевт Урс Хепп пытается найти ответ на вопрос о том, насколько сильно внешние обстоятельства определяют разрушительное влияние тех или иных кризисов. В последние годы он неоднократно опрашивал людей, которым удалось пережить несчастные случаи и в итоге не столкнуться с серьезными психологическими травмами, несмотря на физические увечья. Он хотел выяснить, как пострадавшие объясняли это самим себе.

Психологическая устойчивость может ухудшиться с годами из-за серьезных жизненных испытаний, с которыми вам довелось столкнуться.

Например, одному из его пациентов было немного за тридцать, когда он упал на рельсы в состоянии алкогольного опьянения – и нет, сам он не хотел причинить себе вреда. Мужчина был чудовищно пьян, но при этом он все время оставался в полном сознании. А потому своими глазами видел, как к нему стремительно приближался поезд, но при этом был не в силах сдвинуться с места. Он потерял ногу. Почему же эта ситуация не оставила значительного следа на его психике? Его начальник навестил его в больнице прямо на следующий день после произошедшего и пообещал ему, что он точно сможет вернуться на свое рабочее место – независимо от того, сколько времени у него уйдет на восстановление. Это придало ему чувство уверенности в завтрашнем дне и ощущение защищенности, что в итоге оказало положительный эффект на весь процесс реабилитации.

О собственном вкладе в свое несчастье рассказала мать троих детей, которая забыла включить ручной тормоз, припарковав машину на склоне. Когда машина начала скатываться вниз, она попыталась остановить ее, из-за чего в результате получила серьезные травмы. Но ее психика никак этим затронута не была. «Я сама была виновата в произошедшем и не могла ни на кого переложить ответственность», – говорит она. Она твердо убеждена в том, что если бы кто-то другой забыл нажать на ручник, то смириться со случившимся ей было бы гораздо сложнее.

Эти и многие другие истории, которые Урс Хепп слышал от своих пациентов, показывают, насколько на преодоление трудностей влияет то, в чем именно затронутые ими видят причину их возникновения. Хепп ссылается на исследование группы психиатров под руководством Ульриха Шнайдера из университета Цюриха, которое подтверждает его точку зрения: то, как долго пациенты восстанавливаются после несчастного случая, зачастую зависит от того, как они сами оценивают серьезность случившегося – и эта оценка едва ли коррелируется с реальным положением вещей.

Ввиду всех непредвиденных обстоятельств, с которыми мы можем столкнуться, нам стоит продолжать развивать свои сильные стороны. «Я пытаюсь моделировать свою психологическую устойчивость в зависимости от того, в какой именно ситуации я оказалась», – говорит социолог Карена Лепперт. Фридрих Лезель также рекомендует научиться адаптироваться к постоянно меняющейся внешней среде: «Ставьте перед собой цели, но не превращайте их достижение в вашу абсолютную обязанность». Цели – это замечательно, ведь они могут помочь вам укрепить уверенность в себе и развить ощущение самоэффективности. «Но вы не должны постоянно ощущать напряжение и стресс, – предупреждает Лезель. – Если вам не удастся достигнуть цели так, как вам того хотелось, вы всегда можете заново ее перед собой поставить».

Оставайтесь гибкими!

«Оставайтесь гибкими» – это еще один важнейший совет Американской психологической ассоциации: «Поддержание психологической устойчивости возможно тогда, когда даже в самых сложных жизненных обстоятельствах человек сохраняет гибкость и внутренний баланс». Добиться этого можно с помощью следующих рекомендаций:

1. Разрешите себе испытывать сильные эмоции. Но помните и о том, что порой это может быть плохой идеей. В некоторые моменты жизни вам стоит закрыть глаза на собственные чувства, чтобы суметь довести дело до конца.

2. Активно работайте над решением проблем и не бойтесь противостоять вызовам повседневной жизни. Но при этом помните, что вы всегда можете взять паузу, чтобы позволить себе собраться с силами.

3. Проводите много времени с теми людьми, которых вы любите. Всем нужна поддержка и одобрение. Но при этом не забывайте, что это одобрение вы можете получить и от самого себя.

4. Доверяйте другим. И не забывайте доверять самим себе.

«Я так сильно нервничаю!» – собственный вклад в уязвимость

Стресс может стать прививкой от нервных срывов. Но он также может стать и их причиной. Для того чтобы вакцинация прошла успешно, вам важно не прогадать с дозой. «Важно уметь вовремя сорвать стоп-кран», – предупреждает Немецкое общество психиатрии, психотерапии, психосоматики и неврологии. Риск выгореть чрезвычайно возрастает тогда, когда человек придает «чрезмерное значение своему прогрессу в области самореализации, самоутверждения и в вопросе достижения результатов». Это заставляет нас увеличивать свое рабочее время все больше и больше, игнорируя семейные и досуговые мероприятия. В итоге мы настолько сильно тонем в количестве дел, что рискуем вогнать себя в психологический кризис. «А потому управление стрессом и работа по укреплению внутреннего ресурса становится все более и более важной».

В этом вопросе экспертом является Герт Калуца. В Маргубргском институте психологии здоровья он много лет занимается вопросами управления стрессом, читает различные курсы на эту тему и выпускает множество тому посвященных книг.

– До вас едва ли дозвонишься по телефону – кажется, ваш рабочий день тоже наполнен стрессом?

– Да, у меня много дел, так как у меня довольно много клиентов.

– Действительно ли наша жизнь становится все более напряженной, как это принято считать?

– Я в этом не особо уверен. Во время Тридцатилетней войны людям, наверное, тоже было непросто. Однако если посмотреть на результаты различных опросов, то становится понятно, что люди сегодня действительно очень много нервничают – и год от года тех, кто так себя чувствует, становится все больше.

– Если вы так много об этом знаете, то почему же вы до сих пор не переехали куда-нибудь к Тихому океану и не проводите все свои дни лежа в гамаке?

– Жизнь в гамаке не является для меня целью. Конечно, я не пытаюсь убедить людей в том, что им нужно прожить всю жизнь без требований к самим себе и безо всяких энергичных действий. Однако важно пытаться использовать собственную энергию на благо своего же здоровья. Хотя универсального для всех рецепта тут все-таки нет.

– Как так? Ведь стресс – это все-таки биологический феномен.

– Все верно. Но при этом стресс влияет на людей абсолютно по-разному. Речь идет о его субъективном восприятии.

Биологически обусловленная программа по запуску стресса включается в человеке тогда, когда он оказывается в ситуации, которая ему самому кажется важной. Тут речь идет о собственных идеалах и мотивах. Кроме того, люди очень по-разному справляются со стрессом. А потому важно, чтобы каждый из нас нашел свой собственный способ справляться с ним. Именно поэтому и невозможно сформулировать никакие советы, которые были бы универсальны для всех.

– Стоит ли мне тогда учиться справляться со стрессом? Я бы скорее предпочел, чтобы его просто-напросто не было в моей жизни.

– В стрессе как таковом нет ничего плохого. Нам нужны периоды стресса, чтобы стать лучше, научиться чему-то новому и добиться успеха. Так устроен наш организм. Встроенная в нас биологически программа по запуску стрессовой реакции – это очень важный катализатор успеха и удовлетворенности. А потому я рекомендую каждому поближе познакомиться с тем, как все эти процессы протекают у вас.

– Как именно можно устроить это знакомство?

– Вам стоит понаблюдать за тем, как часто фазы стресса чередуются в вашей жизни с фазами, в которых он отсутствует. Ваша цель состоит в том, что вам нужно создать для себя такой баланс между стрессом и расслаблением, который вы сможете поддерживать. Фазы повышенных требований к самому себе, обязательств и активной деятельности должны чередоваться с фазами дистанцирования, расслабления и отдыха. Это та жизнь, которая даст вам силы жить! Даже в профессиональном спорте люди не обходятся без фаз восстановления. Тренеры национальных футбольных команд специально планируют такие фазы, а перед большой игрой футболистов и вовсе попросят лишь слегка размяться, а после нее – отдохнуть.

– Но как понять, что вашей жизни не хватает равновесия? Тот, кто много работает, обычно делает это в свое удовольствие.

– Сначала ваша излишняя производительность будет вознаграждена. Тот, кто засиживается в офисе допоздна, будет успевать выполнить больше работы, чем те коллеги, что уходят домой вовремя, и, вероятно, у него будет хорошая репутация в коллективе. Но в итоге в какой-то момент он просто начнет терять концентрацию и будет совершать глупые ошибки. Это первый тревожный звоночек. И сначала речь не будет идти о чем-то прямо ужасном – он просто назначит встречу не на то время или забудет ответить на какой-то e-mail. Однако даже после этого многие все равно продолжат пытаться работать еще больше и дольше.

– Именно так и происходит всем известное выгорание на работе?

– Да, многим из этих людей впоследствии понадобятся лекарства для того, чтобы продолжить нормально функционировать: различные стимуляторы, например. Однако эти люди совершают большую ошибку, продолжая до предела нагружать себя все новыми и новыми задачами вместо того, чтобы попробовать снизить уровень стресса на рабочем месте. За помощью же большинство из них обратится лишь тогда, когда у них случится настоящий нервный срыв.

– Существует ли некий тип личности, который неизбежно вынужден будет столкнуться с синдромом выгорания?

– Сложно сказать. Определенные черты характера действительно повышают вероятность его возникновения. И это те черты характера, которые в нашем обществе принято считать хорошими. Работоспособность, например, или же идентификация себя с работой, как и готовность постоять за других.

– Но вряд ли человек захочет изменить в себе эти черты характера.

– Их и не нужно изменять. Нужно просто осознать важность свободного времени – и заново научиться отдыхать.

– Наконец-то ничего не делать: для кого-то это очень соблазнительно, но для других – это сущий ужас.

– Да, ничегонеделание многим может показаться сложным. Кроме того, этот вид отдыха подойдет не каждому. Тот, кто проводит весь свой рабочий день, сидя за компьютером и читая множество текстов, вряд ли сможет по-настоящему насладиться пляжным отдыхом с лежаками и стопками книг. По этой же причине те люди, что проводят целые дни на важных встречах, а в конце недели лишь задаются вопросом о том, сделали ли они за минувшие дни хоть что-то важное, зачастую отдыхают, работая в саду или занимаясь рукоделием. Черпать силы лучше всего из того, что принципиально отличается от вашей основной работы.

– Передохнув достаточное количество времени, человеку снова можно будет вернуться к работе?

– Конечно. Когда существует равновесие между напряжением и расслаблением, то это означает и то, что одна из частей вашей жизни может быть сложной и напряженной. Однако это не значит, что эта часть всегда должна ощущаться как нечто излишне на вас давящее. Она однозначно не должна разрушать ваше душевное равновесие и здоровье.

– Стресс не всегда одинаков. Иногда он переносится довольно легко, в то время как в другие разы он может доставлять чудовищные неудобства. Стоит ли пытаться вписать и второй тип стресса в свою систему баланса?

– Вопрос тут скорее в том, существуют ли в моей жизни какие-то внешние факторы стресса, которые я как-либо могу изменить. Если они есть, то они могут помочь мне научиться расставлять границы и говорить нет. Это хороший опыт селф-менеджмента.

– А что делать с теми неприятными вещами, изменить которые мы не в силах?

– Если мы не можем изменить что-то, мы можем попытаться изменить наше к этому отношение, что в итоге поможет нам реагировать на них с меньшим стрессом. Мы называем это ментальной стрессоустойчивостью. Стоит развивать в себе такое восприятие, которое поможет нам расти: нужно воспринимать реальность такой, какая она есть. А потому важно научиться понимать, с чем стоит бороться, а где лучше приберечь свои силы. Тогда нам будет куда легче как столкнуться с неизбежным, так и справиться с ним. На многих людей огромное давление оказывает их собственный перфекционизм. Им стоит научиться говорить себе, что они далеко не всегда могут угодить каждому.

– Иногда дело даже не в том, с каким именно стрессом человек сталкивается, а в том, что перед ним стоит непомерная кипа задач, которые ему необходимо выполнить.

– В этом случае человеку стоит разобраться с собственными приоритетами. Сделать все точно не выйдет – и уже тем более все разом. Вы должны разобраться в том, что для вас действительно важно, а потом шаг за шагом работать над этими задачами безо всяких угрызений совести. Можно попробовать структурировать загруженную рабочую неделю. Иногда полезными могут оказаться самые простые вещи – например, понять для себя, что вам действительно необходимо сделать именно сегодня, а остальные задачи, с выполнением которых вполне можно подождать, перенести в список дел следующего дня и забыть об их существовании до утра. Однако теми задачами, которые нужно выполнить прямо сейчас и отложить которые нет возможности, пренебрегать не стоит. Иначе в итоге у вас возникнет риск столкнуться с чудовищным уровнем стресса в силу того, что вы пропустите важные встречи, сорвете сроки и помешаете привычным рабочим процессам идти своим чередом. Важна и расстановка границ. В частности, в нашем многозадачном обществе очень важно научиться говорить «нет». И самим себе тоже: действительно ли я хочу самый дешевый телефонный тариф? Пятью евро больше или меньше ежемесячно: я могу просто принять это решение сейчас и больше не переживать по этому поводу.

Как оценить уровень стресса?

Некоторых людей на эмоциональное дно приводят их самые любимые занятия. Другие чувствуют себя уязвимыми, когда люди вокруг них ставят под сомнение их усилия. А ахиллесовой пятой третьих является тоска по дому. Тем не менее в западной культуре существует определенная шкала, которая показывает, насколько стрессовым люди обычно находят то или иное жизненное событие.

Эта шкала была разработана еще сорок лет назад двумя американскими психиатрами, Томасом Холмсом и Ричардом Раге, в нее вошли 43 выбивающие из колеи события. Они опросили около пяти тысяч пациентов о событиях, случившихся в их жизни за последние несколько месяцев и оказавших существенное влияние на их жизнь, а потом сопоставили полученные результаты с заболеваниями опрошенных.

Составленная ими в итоге «Шкала оценки навыков социальной адаптации» (также известная как «Шкала стрессовых событий Холмса-Раге») может помочь оценить то, насколько серьезно сильные переживания могут повлиять на ваше здоровье. Именно по этой причине Холмс и Раге присвоили всем изученным событиям показатель величины стресса в размере от 0 до 100 баллов. Кроме того, ученые со всего мира уже давно подтвердили, что эта шкала верно оценивает представителей разных национальных и этнических групп – от Малайзии до Японии.

Важно помнить, что представленные в шкале события носят как позитивный, так и негативный характер. По мнению психиатров, событие считается особо стрессовым, если после того, как оно случилось, нам придется приспособить множество областей нашей жизни к новой реальности.

Небольшая тренировка осознанности

Вода блестит в свете ночных огней. Она мягко и тепло проходит сквозь пальцы. На гребнях волн соблазнительно плещется пена.

Андреа Фойгт описывает вовсе не вечер на берегу моря. Жительница Аугсбурга просто моет посуду. Все, что не поместилось в посудомоечную машину, она моет руками. Раньше она ненавидела мыть посуду вручную – особенно, например, кастрюли, в которых осталось немного еды, или дорогие кухонные ножи, которые нельзя мыть в посудомоечной машине.

Андреа Фойгт все еще не считает мытье посуды своим самым любимым занятием. Но она его принимает и теперь уже не хочет расправиться с ним как можно скорее. Она сознательно переходит от одного предмета посуды к другому и безо всякого внутреннего протеста моет его и пытается увидеть красоту в этом процессе: как холодная сталь нагревается под струей горячей воды и как теплая вода смывает пену со сверкающей кастрюли.

Андреа Фойгт изменила свое концептуальное представление о мытье посуды, как сказала бы Ульрике Андерссен-Рейстер. Психиатр-психосоматик пытается научить людей по-новому смотреть на жизнь. Она преподает осознанность, положив в основу своей системы программу по управлению стрессом под названием «Снижение стресса с помощью осознанности», которую американский молекулярный биолог и врач Джон Кабат-Зинн разработал еще в 1979 году.

Конечно, речь шла о снижении стресса, но осознанность в этом деле тоже очень важна. «Осознанность помогает людям лучше воспринимать мир вокруг них, что в итоге повышает качество их жизни», – говорит психиатр. Нужна практика, чтобы научиться концентрироваться на текущем моменте и максимально внимательно наблюдать как за окружающей средой, так и за самим собой, при этом не пытаясь оценить что-либо как плохое или же хорошее. А потому неприятное вполне может стать куда менее неприятным, так как тренировка осознанности позволит нам придавать ему меньше значения. Она научит нас принимать жизнь ровно такой, какая она есть.

«В нас слишком много концептуальных представлений», – говорит Андерссен-Рейстер. И многие из них негативные: «Мне опять надо вынести мусор!» – как раз одно из них. Или же: «Вещи уже постираны, и теперь я обязан их развесить!» Подобные негативные концептуальные представления о мусоре или же мокром белье можно с легкостью превратить в позитивные, если мы будем проживать их момент за моментом. Потому что на самом деле процесс выноса мусора не так-то и плох: человек шаг за шагом спускается по лестнице и держит в руке ведро. «И если, развешивая вещи для сушки, вы будете осознанно брать в руки каждый из предметов одежды, ощущать их влажную ткань и затем аккуратно вешать их на веревку, то вы сможете почувствовать настоящее спокойствие, которое покажется вам крайне приятным», – добавляет психолог Штефан Шмидт.

Когда Шмидт советует своим пациентам задуматься о медитации, многие из них сначала шокированно отнекиваются. Однако под этим психолог вовсе не понимает то, что людям придется погружаться в какую-то эзотерику, находить связь с гуру или прибегать к помощи ЛСД, чем, наверное, не пренебрегали «Битлз», когда они отправились в Индию в конце шестидесятых, чтобы научиться медитировать. Шмидт возглавляет исследовательское направление «Медитация, осознанность и нейропсихология» в клинике при университете Фрайбурга. Сферой его внимания является здоровье. И согласно множеству исследований, проведенных по всему миру, с ним нам могут помочь специальные упражнения, развивающие осознанность и концентрацию, что отчасти и является медитацией.

Еще в начале 1970-х годов исследователи из Гарвардского университета обнаружили, что медиативные практики не только помогают расслабить разум и тело, но и заметно снижают кровяное давление и уровень потребления кислорода. «Выходит, медитация может защитить нас от тех последствий, вызванных чрезмерным стрессом, что наносят серьезный вред нашему здоровью», – заключил Джон Кабат-Зинн и начал разрабатывать собственную программу по снижению уровня стресса с помощью практики осознанности. Основы этого сегодня весьма популярного тренинга можно изучить всего за восемь недель.

Книга Кабата-Зинна «Медитации для здоровья» стала по-настоящему легендарной. Однако, судя по всему, техники медитации помогают не только тем, у кого нет проблем со здоровьем. Сегодня их применяют в борьбе со множеством заболеваний, включая расстройства пищевого поведения, различные зависимости, хронические боли и депрессию. Немецкое общество психиатрии, психотерапии, психосоматики и неврологии также отмечает, что на данный момент существует лишь «несколько стратегий по борьбе с синдромом выгорания, которые были оценены как эффективные». Однако программа по управлению стрессом с помощью осознанности входит в их число.

Так, люди, страдающие депрессией, зачастую слишком много занимаются тем, чем мы все и так постоянно заняты: они слишком много думают о самих себе. «На пути из одного места в другое мы постоянно мысленно погружены в свои заботы, – говорит Андерссен-Рейстер. – Но вы можете ощутить настоящее облегчение, если вдруг выйдете из этого бесконечного потока мыслей и позволите себе просто собирать впечатления».

Кроме того, польза медитации с точки зрения медицины была установлена еще на ранних этапах исследований, в которых принимали участие настоящие мастера медитации, уже достигнувшие значительных успехов на пути к просветлению. Тем не менее вам вовсе не нужно становиться тибетским монахом и облачаться в красные одеяния, чтобы получить пользу от медитации. И это именно то, что Штефан Шмидт хочет донести до своих пациентов: упражнения, развивающие осознанность, помогают не только профи в области медитации. Они пойдут на пользу всем – и здоровым, и больным, – кто пожелает сделать медитацию частью своей жизни. А значит, внутреннее спокойствие и хорошее расположение духа вполне можно развить с помощью упражнений на осознанность.

Тот, кому медитации все равно не нравятся – например, потому что он не может спокойно просидеть и пяти минут, – может начать с упражнений на развитие осознанности в повседневной жизни. Важно научиться «принимать происходящее», а не пытаться видеть в нем помеху и держать себя от него в стороне. Это может помочь как уменьшить страдания от боли, так и справиться с заполнением налоговой декларации. Даже в этом можно отыскать спокойствие и расслабление. Вам всего лишь нужно нейтрально взглянуть на счета, отсортировать разноцветные чеки и внести верные числа в серо-зеленую форму, предоставленную налоговой инспекцией. Выполняя все эти действия, постарайтесь очень внимательно следить за своим дыханием. Осознанное дыхание – одно из самых важных упражнений на развитие осознанности, и тренироваться в нем можно буквально в любой момент времени. Например, держа в руках книжку о развитии психологической устойчивости.

Осознанность может оказать позитивный эффект не только на попытки справиться с нелюбимыми занятиями. Позволив себе ощутить ветер, а не цейтнот по пути на работу, а также вслушавшись в пение птиц и с интересом понаблюдав за множеством людей, со столь разными лицами и стилями одежды, вы уже получите от жизни довольно многое. И вместо того чтобы возмущаться тому, что вас на трассе кто-то подрезал, вы можете с интересом понаблюдать за тем, как внутри вас зарождается гнев. А потом задаться вопросом о том, имеет ли смысл этот гнев, или же он приходит лишь затем, чтобы оставить после себя негативные чувства. Возможно, тот другой вовсе не является эгоистом; возможно, он просто невнимателен, потому что охвачен своими заботами. Такой взгляд на вещи помогает чувствовать себя спокойней и делает жизнь приятнее.

«Осознанность помогает лучше справляться с жизненными неурядицами, – резюмирует Штефан Шмидт. – И при этом неважно, о какой именно невзгоде идет речь. С точки зрения осознанности неприятный начальник представляет собой примерно такую же проблему, как и раковое заболевание». В центре внимания оказывается всего один вопрос: как мне с этим справиться? Реагирую ли я на случившееся таким образом, который лишь заставит меня страдать еще больше? Как я могу справиться с этим в более позитивном ключе?

В принципе, каждый из нас может практиковаться в этом ежедневно. Однако специалисты считают, что без профессиональной помощи или же поддержки опытной группы тут не обойтись. «С помощью экспертов в области медитации вы можете научиться удерживать свое сознание в состоянии осознанности, – говорит Шмидт. – В противном случае вы просто-напросто постоянно будете терять концентрацию».

Осознанность свойственна жизни каждого человека. Тренировки же помогают целенаправленно развить эту способность, дабы иметь возможность успешно ее использовать в своей повседневной жизни. Довольно часто мы до глубины души будем поражены впечатляющим пейзажем чужой для нас страны. Или же всем сердцем обрадуемся тому, как маленький ребенок доверительно свернется калачиком в наших объятиях. «Эмоций такого же уровня можно достичь и при столкновении с чем-то менее значительным», – говорит Андерссен-Рейстер.

Кроме того, польза медитации с точки зрения медицины была установлена еще на ранних этапах исследований, в которых принимали участие настоящие мастера медитации, уже достигнувшие значительных успехов на пути к просветлению.

Но при этом, конечно, абсолютно нормальным является и то, что порой у вас не будет получаться проявлять осознанность: важно лишь не забывать принимать жизнь ровно такой, какая она есть.

Научитесь отключаться

Технологии существенно облегчили нашу жизнь. Нам гораздо проще добраться до программы телепередач, телефонных номеров и наличных денег, чем это было когда-либо прежде. Информацию как о собеседнике, так и о важных продуктах питания можно мгновенно найти в интернете. И вместо того чтобы составить церемонное и идеально оформленное деловое письмо, мы отправляем e-mail, состоящий из пары приветливых, спокойных и не всегда орфографически корректных предложений. И все же сегодня люди жалуются на нагрузку на работе гораздо больше, чем это было раньше. Очевидно, мы не используем технологии для того, чтобы создать больше свободного времени для самих себя. Технологии лишь помогают нам выполнять большие объемы работы. И при этом на ее выполнение теперь уходит гораздо больше времени, чем раньше.

Современным людям свойственна самоэксплуатация. Интернет и смартфоны позволяют им выполнять работу в любой момент времени и из любой точки земного шара. Иногда это действительно может облегчить нам жизнь и воспринимается соответствующим образом: если вы не можете справиться с важными делами до конца рабочего дня, вы знаете, что у себя дома вы так же сможете забронировать рейс или же ответить на запрос, ответ по которому нужно было дать довольно-таки давно. И поначалу это будет ощущаться как нечто положительное.

И все же – ОСТАНОВИТЕСЬ!

Даже если речь идет всего о паре минут после окончания рабочего дня: нескончаемый поток рабочих задач, который не исчезает даже в свободное время и в отпуске, наносит очень серьезный удар по столь нужному вам отдыху! По словам экспертов в области исследования стресса, настоящее ощущение отпуска у нас возникает лишь спустя две недели после его начала.

Возможно, современному пользователю смартфона, который доступен всегда и повсюду, нам стоит еще раз со всей серьезностью напомнить:

Отдых – это необходимость!

Это необходимость, потому что без расслабления и покоя люди попросту заболевают. Это необходимость еще и потому, что отдых является источником новых идей, необычных подходов к проблемам и нашего творческого потенциала. Отдалившись от всего происходящего и позволив себе взять паузу, мы сможем по-новому взглянуть на старые проблемы. Без отдыха мы лишь продолжаем ходить уже давно протоптанными дорогами и вновь и вновь пытаемся решить стоящие перед нами задачи одним и тем же образом.

Даже самые энергичные и полные сил люди, которые в настоящий момент не уделяют достаточного внимания своему психическому здоровью, так как полагают, что с ним и так все хорошо, должны понимать, что нашему мозгу нужен покой, чтобы он смог сбросить накопившийся балласт, дабы освободить пространство для чего-то нового. Пространство для творчества появляется лишь тогда, когда мы позволяем себе ничего не делать.

Тот, кто боится потерять свою продуктивность, может найти утешение в результатах исследований: люди, которые позволяют себе по-настоящему расслабиться вечером, способны куда лучше работать на следующий день. Недавнее исследование Забины Зоннентаг вновь сумело это доказать. «Чем лучше вам удается вечером мысленно отвлечься от своей работы, тем более отдохнувшими и менее раздражительными вы будете на следующее утро», – говорит Зоннентаг. Кроме того, те из нас, кто в выходные действительно отдыхает и проводит время с семьей, новую рабочую неделю встречают гораздо более воодушевленно – помимо этого, они работают более независимо и целеустремленно, а также чаще берут на себя инициативу в новых проектах. «Эмпирический анализ показал, что те сотрудники, которые в свое свободное время максимально отвлекаются ото всяких мыслей о работе, более удовлетворены своей жизнью, у них наблюдается меньше симптомов стресса, но при этом и к своей работе они относятся с воодушевлением», – говорит Зоннентаг.

Это признают и некоторые работодатели. Сотрудники «Daimler» могут смело удалять все электронные письма, которые они получили во время отпуска. Отправители электронных писем получают автоматический ответ о том, что сотрудник сейчас находится в отпуске, и информацию о том, к кому они могут обратиться со своим запросом, если тот не может ждать. Чаще всего вопросы разрешаются именно таким образом, в противном случае сотруднику компании можно написать уже тогда, когда он вернется в офис. А значит, сотрудник «Daimler» может позволить себе по-настоящему расслабиться в отпуске.

Поскольку у многих сотрудников не получается не проверять свою электронную почту в свободное от работы время, концерн «Volkswagen» решился пойти на патерналистские меры: после 18.15 все новые электронные письма просто не пересылаются на смартфоны сотрудников. Это помогает им полностью отключиться от работы вечером и лучше подготовиться к новому рабочему дню. Для того чтобы включиться в эпоху интернета, нам действительно нужно отключаться – в прямом смысле этого слова.

Уже давно доказано, что сон является самой действенной формой отдыха, и он не просто жизненно необходим нашему организму, но и является основой нашей способности к обучению. «Недостаток сна делает нас больными, толстыми и глупыми», – резюмирует регенсбургский исследователь сна Юрген Цуллей. Наш мозг очень продуктивен, когда мы спим: он обрабатывает произошедшие за день события, сортирует их, сохраняет самое важное и избавляется от лишнего. И даже продолжает учиться. Роберт Стикголд, исследователь из Гарварда, доказал это с помощью своих резонансных экспериментов, поставленных в еще 1999 году. Он дал своим студентам выполнить несколько заданий на компьютерах. Им нужно было научиться как можно эффективней распознавать различные штрихкоды. По мере практики испытуемые справлялись с этой задачей все лучше и лучше. Но настоящий скачок в их результатах наблюдался после того, как они получали возможность хорошо выспаться ночью.

Это необходимость, потому что без расслабления и покоя люди попросту заболевают. Это необходимость еще и потому, что отдых является источником новых идей, необычных подходов к проблемам и нашего творческого потенциала.

Однако можно разрешать себе побездельничать и днем – и даже на рабочем месте. Насколько важно провести спокойный вечер после работы и потом поспать необходимое количество часов, настолько же важно позволять себе брать небольшие паузы в течение дня. Никого не должна терзать совесть из-за того, что он порой бесцельно смотрит в стену, долго глядит в окно или же рассматривает большие пальцы на своих ногах во время игры с ребенком, ни о чем особо при этом не думая. Ведь даже в такие моменты наш мозг успевает прийти в себя, придав порядок накопившимся в нем мыслям, грамотно реорганизовав их.

Вспышки вдохновения, моменты внезапного понимания и «эврика!»: все они случались с каждым из нас. Когда же? Когда мы просто переставали лихорадочно искать решение стоящей перед нами проблемы, озадаченно нахмурив лоб. Лучшие идеи приходят к нам тогда, когда мы перестаем усиленно размышлять и даем нашим мыслям беспорядочно мчаться в нашем сознании. А потому, видимо, некая магическая сила в нашем мозгу начинает крутить и вертеть их таким образом, что в итоге ответ находится сам собой. Поскольку разные мысли и воспоминания в этом процессе сталкиваются друг с другом, у нас внезапно могут возникнуть совершенно новые идеи, наблюдения и выводы. «Сначала посмотрите на все аргументы осознанно и рационально, однако принятие решения отложите. Отвлекитесь, поспите с этими мыслями. Кора вашего головного мозга – а именно, подсознательное и интуиция – сделает всю работу за вас», – советует нейробиолог Герхард Рот.

Многие инновационные изобретения – например, офисные стикеры, тефлоновое покрытие и текстильная застежка на липучке – появились именно в результате подобных совершенно новых размышлений о давно известных всем явлениях. Американский социолог Роберт Мертон был первым, кто вывел это как принцип, названный им «серендипностью» или же «интуитивной прозорливостью». «Случай благоволит только подготовленным умам» – это, по сути, квинтэссенция этой идеи. Говоря иначе, интересные случайности происходят довольно часто, однако к чем-то по-настоящему новому они приводят только тогда, когда мы позволяем им протекать естественным образом и понимаем, как их можно верно интерпретировать.

Используете представленное ниже белое пространство как возможность расслабиться и полениться:

«Дзинь!»

Но как вы можете какое-то время не думать ни о чем конкретном, если и минуты не пройдет, а вы уже услышите «дзинь», означающий, что кто-то отправил вам сообщение или же электронное письмо?

Отключайте звук уведомлений. Это уже и так довольно плохо, что мы продолжаем заглядывать в свой рабочий почтовый ящик в свободное от работы время, что впоследствии влияет на нашу концентрацию и производительность. Но «дзинь» буквально вынуждает нас это сделать. Даже если вы решите не открывать почтовый ящик, вы все равно уже сбились с пути, по которому вы только что медленно двигались в своем уме. Ученые установили, что после прочтения электронного письма нам требуется несколько минут на то, чтобы вновь сосредоточиться на том, чем мы занимались до этого. Постоянные факторы отвлечения – это яд для нашего внимания и продуктивности.

Что бы сегодня подумал о нас французский математик и философ Блез Паскаль, который еще в XVII веке писал в своих «Размышлениях о религии»: «Все человеческие несчастья имеют один корень: неумение спокойно оставаться у себя в комнате». Мы же и вовсе переместили весь мир в эту комнату.

Наша повседневная жизнь просто разрывается от множества электронных писем и телефонных звонков. Возможность поработать час или даже два безо всяких отвлекающих факторов стала настоящей роскошью. И это роскошь, которую мы можем создать себе сами. Например, вполне достаточно проверять свой почтовый ящик всего три-четыре раза в день. Разве раньше вы бегали к обычному почтовому ящику каждые две минуты? Вам было бы приятно, если бы в течение дня почтальон каждое новое письмо доставлял прямо до двери, громко звоня при этом в дверной звонок?

Поначалу работать офлайн невероятной сложно. Мы слишком сильно привыкли к постоянному вниманию в виде новых электронных писем, а также к постоянному приятному удовлетворению собственного любопытства относительно того, кто и что нам написал. Просто откройте свой почтовый ящик – в нем есть что-то очень соблазнительное. Там всегда можно найти что-то, что будет интересно прочитать. Он помогает удовлетворить присущее каждому человеку стремление узнавать новости, получать общение и заводить новые знакомства. Электронные письма – если речь, конечно, не идет об обезличенных рекламных рассылках – означают, что кто-то заинтересован в общении с вами, а значит, вы получаете дозу внимания и признания собственной важности. И в конце концов, это же очень хорошее чувство – сделать что-то сразу же, ничего не упустив и всегда оставаясь в онлайне.

Но даже если поначалу это покажется вам неправильным, странным, причиняющим боль или же чесотку, помните: каждый, кто оставляет свой телефон в покое на пути из офиса домой и закрывает приложение электронной почты во время сосредоточенной работы, в итоге очень многое получает.

И поскольку это действительно очень трудно поначалу, производители программного обеспечения уже даже разработали специальные инструменты, которые облегчают эту задачу. MacFreedom, например, отключает доступ компьютера к интернету на заранее выбранный период времени. Чтобы получить доступ к интернету до истечения данного срока, компьютер нужно будет перезагрузить. Такие программы могут быть очень полезны для того, чтобы дать себе возможность вспомнить о том, насколько прекрасно вам работается тогда, когда вас ничто не отвлекает.

В последние годы бесчисленное количество смелых людей рассказывают о своем опыте подобной работы. Сначала у них это тоже не особо получалось. Однако со временем все становилось лучше. Неожиданно для себя они вдруг начинали замечать множество удивительных вещей вокруг себя, о красоте которых они прежде даже не задумывались: например, их собственное дыхание. Или ощущение того, что человек – это нечто большее, чем его разум. Или же осознание того, что прямо сейчас они живут.

Благодарности

Я хотела бы поблагодарить моего литературного агента Микаэля Гэба, который первым натолкнул меня на идею о том, что мне стоит написать книгу о психологической устойчивости, а не просто журнальную статью – и эта замечательная тема не утомила меня ни на мгновение (надеюсь, не утомила она и моих читателей).

Огромное спасибо Катарине Фестнер, моему редактору в издательстве «Deutsches Taschenbuch», которая сумела окинуть мою книгу общим взглядом, которого мне самой так не хватало. Ее опыт и компетентность не только оказали мне огромную помощь, но и сумели явить свету лишь самое лучшее из рукописи.

Без многочисленных героев интервью, которые помогли мне своими знаниями, этот проект продвигался бы гораздо медленнее. Я благодарна вам всем за наши долгие беседы, в рамках которых вы делились как результатами собственных исследований, так и вводили меня в курс того, как вообще обстоят дела в той или иной области знаний – и я благодарна, что теперь могу поделиться содержанием этих бесед со своими читателями.

Я также хотела бы поблагодарить моего коллегу Кристиана Вебера за его советы и наши многочисленные беседы. И за то, что он всегда охотно делился со мной своими обширными и фундаментальными знаниями, что в итоге спасало меня от утомительных поисков ответов на некоторые вопросы.

Особую благодарность я хотела бы выразить своей матери, Ирмгарде Берндт, которая всегда была готова переместить свои собственные дела на второй план, чтобы приехать через всю страну ко мне в Мюнхен и посидеть со своими внуками, давая мне, таким образом, возможность дописать эту книгу.

Но больше всего мне хотелось бы поблагодарить своего мужа, Петера Келеманса, который был моей крепкой опорой и поддержкой в это и без того сложное с профессиональной точки зрения время, когда мне довелось раскрыть схему по подпольной торговле органами в немецких университетских больницах. Лишь благодаря тому, что он месяцами заботился о наших дочерях даже больше, чем это делает обычно, у меня было достаточно времени, энергии и (психологической) стойкости, чтобы написать эту книгу.

Библиография

Ссылки на источники даны в порядке первого упоминания в книге

Вам нужны силы

Ежедневный стресс

Берндт C. (2010): Всего слишком много. (Von allem zuviel). «Wohlfühlen», 15 декабря.

Ледербоген Ф., Кирш П., Хаддад Л., Штрайт Ф., Тост Х., Шух П., Вюст С., Пройснер Дж. С., Ритшел М., Дешле М. и Майер-Линберг А. (2011): Жизнь и взросление в городе влияют на нейронную обработку стресса у людей (City living and urban upbringing affect neural social stress processing in humans). «Nature», выпуск 472, стр. 498.

Луманн М. и Айд М. (2009): Действительно ли оно ощущается так же? Изменения в уровне удовлетворенности жизнью после повторяющихся жизненных событий (Does it really feel the same? Changes in life satisfaction following repeated life events). «Journal of Personality and Social Psychology», выпуск 97, стр. 363.

Селей Х. (1936): Синдром, вызываемый различными вредными агентами (A syndrome produced by diverse nocuous agents). «Nature», выпуск 138, стр. 32.

Когда душе не хватает защитной амуниции

Бойем Дж. К., Петерсон С., Кивимаки М. и Кубзански Л. Д. (2011): Здоровье сердца, когда жизнь приносит удовлетворение: данные когортного исследования Whitehall II (Heart health when life is satisfying: Evidence from the Whitehall II cohort study). «European Heart Journal», выпуск 32, стр. 2672.

Немецкое объединение в области психиатрии, психотерапии, психосоматики и неврологии (2012): Позиция по вопросу синдрома выгорания, 7 марта.

Фройденберг Х. (1974): Синдром выгорания у персонала (Staff burn-out). «Journal of Social Issues», выпуск 30, стр. 159.

Лиземер Д. (2011): Выгорание на рабочем месте (Ausgebrannt am Arbeitsplatz). «GEO Wissen», 1 ноября.

Ломанн-Хайслах А. (2012): Отчет об уровне стресса среди населения Германии в 2012 году. Требования, ресурсы и эмоциональное состояние. Федеральный институт безопасности и гигиены труда, Дортмунд.

Ольшански С. Дж. (2011): Старение американских президентов (Aging of US presidents). «Journal of the American Medical Association», выпуск 306, стр. 2328.

Пан А., Сун К., Окерле О. И., Рексроуд К. М. и Ху Ф.Б. (2011): Депрессия и риск заболеваемости и смертности от инсульта: метаанализ и систематический обзор (Depression and risk of stroke morbidity and mortality: A meta-analysis and systematic review). «Journal of the American Medical Association», выпуск 306, стр. 1241.

Тоуфиджи А., Валле Н., Маркович Д. и Овбиагеле Б. (2013): Депрессия связана с более высоким риском смерти среди выживших после инсульта (Depression is associated with higher risk of death among stroke survivors). Американская академия неврологии, ежегодное собрание 2013 года, абстракт 3498.

Вебер С. (2011): Эпидемия 21 века? Количество психических расстройств резко не увеличивается, но абсолютная частота их возникновения недооценивается (Epidemie des 21. Jahrhunderts? Die Zahl der psychischen Störungen nimmt nicht dramatisch zu, aber ihre absolute Häufigkeit wird unterschätzt). «Süddeutsche Zeitung», 12 марта.

Виттхен Х. У., Якоби Ф., Рем Дж., Густавсон А., Свенссон М., Йонссон Б., Олесон Дж., Алльгуландер С., Алонсо Дж., Фаравелли С., Фратигилиони И., Йеннум П., Либ Р., Мэркер А., ван Ос Дж., Присиг М., Сальвадор-Карулла И., Симон Р. и Штайнхаузен Х. С. (2011): Объем и бремя психических расстройств и других нарушений головного мозга в Европе в 2010 году (The size and burden of mental disorders and other disorders of the brain in Europe 2010). «European Neuropsychopharmacology», выпуск 21, стр. 655.

Тест: насколько велик уровень стресса в моей жизни?

Штангл В.: http://arbeitsblaetter.stangl-taller.at/

Люди и их личные кризисы

Осиротевшая мать

Хеншайд У. (2005): Трое детей и ангел. Одна смертоносная врачебная ошибка и борьба матери за правду (Drei Kinder und ein Engel. Ein tödlicher Behandlungsfehler und der Kampf einer Mutter um die Wahrheit). Издательство «Pendo», Мюнхен.

Самоэксплуататор

Витте Х. (2011): Близко к ветру. Торстен Раррек, 47 лет, врач команды футбольного клуба Бундеслиги «Шальке 04», об отставке тренера Ральфа Рангника, страдающего синдромом выгорания. (Hart am Wind. Thorsten Rarreck, 47, Mannschaftsarzt des Fußball-Bundesligisten Schalke 04, über den Rücktritt des am Burn-out-Syndromerkrankten Trainers Ralf Rangnick). «Der Spiegel», 26 сентября.

Женщина, потерявшая свою идентичность

Берндт С. (2007): В поисках себя. Все больше и больше детей анонимных доноров спермы призывают к раскрытию имен своих биологических отцов (Immer mehr Kinder anonymer Samenspender drängen darauf, die Namen ihrer biologischen Väter zu erfahren). «Süddeutsche Zeitung», 17 декабря.

Юноши, ускользнувшие от убийцы

Пракон А. (2012): Сердце против камня. История выжившего на Утойе (Hjertet mot steinen. En overlevendes beretning fra Utøya). Издательство «Cappelen Damm», Осло.

Тяжелая форма инвалидности

Бруно М. А., Бенхайм Дж. Л., Ледо Д., Пеллас Ф., Демертзи А. и Лаурейс С. (2011): Исследование самостоятельно оцененного уровня благополучия в когорте пациентов с хроническим синдромом «запертого человека»: счастливое большинство, несчастное меньшинство (A survey on self-assessed well-being in a cohort of chronic locked-in syndrome patients: Happy majority, miserable minority). «British Medical Journal Open», выпуск 1, стр. e000039.

Лукас Р. Е. (2007): Длительная нетрудоспособность связана с устойчивыми изменениями субъективного благополучия: данные двух репрезентативных национальных исследований (Long-term disability is associated with lasting changes in subjective well-being: Evidence from two nationally representative longitudinal studies). «Journal of Personality and Social Psychology», выпуск 92, стр. 717.

Заложница

Амендт С. (2006): «У Наташи мы можем только поучиться»: Психоаналитик Хорст-Эберхард Рихтер критикует вуайеризм своих коллег по делу Кампуш и рассказывает о своем собственном опыте одиночного заключения (Der Psychoanalytiker Horst-Eberhard Richter kritisiert den Voyeurismus seiner Kollegen im Fall Kampusch und erzählt von seinen eigenen Erfahrungen in Isolationshaft). «Die Zeit», 21 сентября.

Брюнинг А. (2006): «Уровень силы воли этой юной девушки поражает»: психолог Даниэла Хоссер о Наташе Кампуш («Der starke Wille dieser jungen Frau ist bemerkenswert»: Die Psychologin Daniela Hosser über Natascha Kampusch). «Berliner Zeitung», 8 сентября.

Кампуш Н. (2011): Наташа Кампуш. 3096 дней. Издательство «ОлмаМедиаГрупп/Просвещение», Москва.

Как психологическая устойчивость проявляется в обычной жизни?

Психологическая устойчивость опирается на несколько столпов

Бендер Д. и Лезель Ф. (1997): Как взаимоотношения со сверстниками и социальная поддержка влияют на антисоциальное поведение подростков из многопроблемной среды: факторы защиты и риска (Protective and risk effects of peer relations and social support on antisocial behaviour in adolescents from multiproblem milieus). «Journal of Adolescence», выпуск 20, стр. 661.

Берндт С. (2010): Секрет крепкой души: те, кто рано понял, что они что-то значат для других, смогут собраться с силами даже после удара судьбы (Das Geheimnis einer robusten Seele: Wer früh erfahren hat, dass er anderen etwas bedeutet, findet auch nach Schicksalsschlägen neuen Mut). «Süddeutsche Zeitung», 30 октября.

Борст У. (2012): О психических кризисах и болезнях, стойкости и «заранее предопределенных слабостях» (Von psychischen Krisen und Krankheiten, Resilienz und «Sollbruchstellen»). В: Вельтер-Эндерлин Р. и Хильденбранд Б. (2012): Устойчивость – благополучие, несмотря на неблагоприятные обстоятельства. (Resilienz – Gedeihen trotz widriger Umstände). Издательство «Carl Auer», Гейдельберг.

Шамай М., Кимхи С. и Инош Г. (2007): Социальные системы и личная реакция на угрозы войны и террора (Social systems and personal reactions to threats of war and terror). «Journal of Social and Personal Relationships», выпуск 24, стр. 747.

Вернер Э. (1992): Дети с острова Кауаи: психологическая устойчивость и исцеление в подростковом и взрослом возрасте (The Children of Kauai: Resiliency and recovery in adolescence and adulthood). «Journal of Adolescent Health», выпуск 13, стр. 262.

Вустманн С. (2005): В центре внимания недавнего исследования устойчивости: как дети справляются с жизненными стрессами (Die Blickrichtung der neueren Resilienzforschung: Wie Kinder Lebensbelastungen bewältigen). «Zeitschrift für Pädagogik», выпуск 2, стр. 192.

Психологически устойчивые очень хорошо знают самих себя

Берндт С. (2011): О тоске у насекомых. Что психиатры могут узнать от мух и хомяков о заболеваниях психики у людей. (Von der Melancholie der Insekten. Was Psychiater von Fruchtfliegen und Hamstern über Erkrankungen der menschlichen Seele lernen können). «Süddeutsche Zeitung», 16 февраля.

Айзенштайн Е. М. и Карсон А. Д. (1997): Сравнительный подход к поведению под названием «выученная беспомощность». (A comparative approach to the behavior called «learned helplessness»). «Behavioural Brain Research», выпуск 86, стр. 149.

Селигман М. Е. и Майер С. Ф. (1967): Неспособность избежать травматического шока (Failure to escape traumatic shock). «Journal of Experimental Psychology», выпуск 74, стр. 1.

Вассел С. (2008): Ранние годы. Оценить и повысить психологическую устойчивость у эмоционально уязвимых детей (The early years. Assessing and promoting resilience in vulnerable children). «Jessica Kingsley Publishers», Лондон.

Таблица: что делает нас сильными, а что – слабыми

Лезель Ф. и Фаррингтон Д. (2012): Прямые защитные и буферные защитные факторы в развитии насилия среди подростков (Direct protective and buffering protective factors in the development of youth violence). «American Journal of Preventive Medicine», выпуск 43, стр. 8.

Заблуждение о необходимости быть постоянно счастливым: психологическая устойчивость и здоровье

Боулер Р. М., Харрис М., Ли Дж., Гочева В., Стеллман С. Д., Уилсон К., Альпер Х., Шварцер Р и Коун Дж. Е.: Продолжительные проблемы со здоровьем психики среди полицейских, вышедших на службу во время теракта 11 сентября (Longitudinal mental health impact among police responders to the 9/11 terrorist attack). «American Journal of Industrial Medicine», выпуск 55, стр. 297.

Гармези Н. (1991): Психологическая устойчивость детей во время их адаптации к негативным жизненным событиям и стрессовой среде (Resilience in children’s adaptation to negative life events and stressed environments). «Pediatric Annals», выпуск 29, стр. 459.

Манчини А. Д. и Бонанно Дж. А. (2010): Устойчивость к потенциальной травме: подход к оценке продолжительности жизни (Resilience to potential trauma: toward a lifespan approach). В: Рейч Дж., Заутра А. Дж. и Холл Дж. С. (2010): Справочник по психологической устойчивости у взрослых (Handbook of adult resilience). «Guilford Press», Нью-Йорк.

Шредер К., Шварцер Р. и Конертц В. (1998): Копинг-механизм как посредник в выздоровлении после кардиохирургического вмешательства (Coping as a mediator in recovery for cardiac surgery). «Psychology and Health», выпуск 13, стр. 83.

Штраусс Б., Брикс С., Фишер С., Лепперт К., Фюллер Дж., Реринг Б., Шлойсснер С., Вендт Т. Дж. (2007): Влияние психологической устойчивости на утомляемость у онкологических больных, получающих лучевую терапию (ЛТ) (The influence of resilience on fatigue in cancer patients undergoing radiation therapy (RT)). «Journal of Cancer Research and Clinical Oncology», выпуск 133, стр. 511.

Уолш Ф. (1998): Психологическая устойчивость в области семейной терапии (The resilience of the field of family therapy). «Journal of Marital and Family Therapy», выпуск 24, стр. 269.

Вельтер-Эндерлин Р. и Хильденбранд Б. (2012): Устойчивость – благополучие, несмотря на неблагоприятные обстоятельства. (Resilienz – Gedeihen trotz widriger Umstände). Издательство «Carl Auer», Гейдельберг.

Вытеснять разрешается

Бонанно Дж. А., Бревин С. Р., Каниасти К. и Ла Грека А. М. (2010): Во что нам обходится стихийное бедствие: последствия, риски и психологическая устойчивость отдельных лиц, семей и сообществ (Weighing the costs of disaster: Consequences, risks, and resilience in individuals, families, and communities). «Psychological Science in the Public Interest», выпуск 11, стр. 1.

Гарссен Б. (2007): Подавление: поиск пути в лабиринте концепций (Repression: Finding our way in the maze of concepts). «Journal of Behavioral Medicine», выпуск 30, стр. 473.

Мунд М. и Митте К. (2012): Цена подавления: метаанализ связи между репрессивным копингом и соматическими заболеваниями. (The costs of repression: A meta-analysis on the relation between repressive coping and somatic diseases). «Health Psychology», выпуск 31, стр. 640.

Шарот Т., Корн С. В. и Долан Р. Дж. (2011): Как нереалистичный оптимизм сохраняется перед лицом реальности (How unrealistic optimism is maintained in the face of reality). «Nature Neuroscience», выпуск 14, стр. 1475.

Вебер С. (2012): Тело наносит ответный удар. Исследователи спорят об этом термине с тех пор, как Зигмунд Фрейд впервые написал о подавлении. Однако исследование показало, что между подавленными чувствами и заболеваниями есть некая связь (Der Körper schlägt zurück. Seit Sigmund Freud erstmals über Verdrängung geschrieben hat, streiten Forscher über diesen Begriff. Eine Studie zeigt nun, dass unterdrückte Gefühle mit Krankheiten zumindest zusammenhängen). «Süddeutsche Zeitung», 30 ноября.

Несчастья помогают нам расти

Франкл В. Э. (2002): Воля к смыслу. «Эксмо-Пресс», Москва.

Фридриксон Б.Л, Тугаде М. М., Вог С. Е. и Ларкин Дж. Р. (2003): Что хорошего в положительных эмоциях в кризис? Исследование устойчивости и эмоций после террористических атак в США 11 сентября 2001 года (What good are positive emotions in crises? A prospective study of resilience and emotions following the terrorist attacks on the United States on September 11th, 2001). «Journal of Personality and Social Psychology», выпуск 84, стр. 365.

Холланд Дж. С. и Льюис С. (2001): Человеческая сторона рака: жить надеждой, преодолевать неопределенность (The human side of cancer: living with hope, coping with uncertainty). «Harper Perennial», Ньй-Йорк.

МакФарланд К. и Альваро С. (2000): Влияние мотивации на сравнения во времени: преодоление травматических событий путем восприятия личностного роста (The impact of motivation on temporal comparisons: Coping with traumatic events by perceiving personal growth). «Journal of Personality and Social Psychology», выпуск 79, стр. 327.

Ницше Ф. (1990): Ecce Homo, как становятся самим собой, сочинения в 2-х томах, том 2, издательство «Мысль», Москва.

Полсен С. (2009): Когда жизнь начинает дрожать (Wenn das Leben ins Wanken gerät). «GEO Wissen», 1 июня.

Смит С. Дж. и Кук С. (2004): Являются ли исследования на тему посттравматического роста позитивно предвзятыми? (Are reports of PTG positively biased?). «Journal of Trauma and Stress», выпуск 12, стр. 353.

Тедески Р. Дж., Парк С. И. и Кэлхун Л. Дж. (1998): Посттравматический рост: позитивные изменения после пережитого кризиса (Posttraumatic growth: positive changes in the aftermath of crisis). «Psychology Press», Нью-Йорк.

Вортман С. Б. (2004): Посттравматический рост: прогресс и проблемы (Posttraumatic growth: progress and problems). «Psychological Inquiry», выпуск 15, стр. 81.

Целльнер Т. и Мэркер А. (2006): Посттравматический рост в клинической психологии – критический взгляд и введение двусоставной модели (Posttraumatic growth in clinical psychology – a critical review and introduction of a two component model). «Clinical Psychology Review», выпуск 26, стр. 626.

Целльнер Т., Рабе Ы., Карл А. и Мэркер А. (2008): Посттравматический рост у выживших жертв несчастных случаев: открытость и оптимизм как предикторы его конструктивных или иллюзорных сторон (Posttraumatic growth in accident survivors: openness and optimism as predictors of its constructive or illusory sides). «Journal of Clinical Psychology», выпуск 64, стр. 245.

Кто на самом деле является сильным полом?

Хольтманн М. и Лохт М. (2007): Биологический аспект психологической устойчивости (Biologische Aspekte der Resilienz). В: Опп Г. и Фингерле М. (2007): Что делает детей сильными. Воспитание между риском и психологической устойчивостью (Was Kinder stärkt. Erziehung zwischen Risiko und Resilienz). Издательство «Ernst-Reinhardt», Мюнхен.

Иттель А. и Шайтхаузер Х. (2008): «Сильный» или «слабый» пол? Соображения относительно гендерно обусловленной психологической устойчивости (Geschlecht als «Stärke» oder «Risiko»? Überlegungen zur geschlechterspezifischen Resilienz). В: Опп Г. И Фингерле М. (2008): Что делает детей сильными. Воспитание между риском и психологической устойчивостью (Was Kinder stärkt. Erziehung zwischen Risiko und Resilienz). Издательство «Ernst-Reinhardt», Мюнхен.

Тест: Каков уровень моей психологической устойчивости?

Хильденбранд Б. (2012): Устойчивость, кризисы и преодоление трудностей (Resilienz, Krise und Krisenbewältigung). В: Вельтер-Эндерлин Р. и Хильденбранд (2012): Устойчивость – благополучие, несмотря на неблагоприятные обстоятельства (Resilienz – Gedeihen trotz widriger Umstände). Издательство «Carl Auer», Гейдельберг.

Лепперт К., Кох Б., Брэлер Е. и Штраус Б. (2008): Шкала устойчивости – проверка полной формы RS-25 и короткой формы RS-13. (Die Resilienzskala (RS) – Überprüfung der Langform RS-25 und einer Kurzform RS-13). «Klinische Diagnostik und Evaluation», выпуск 2, стр. 226.

Шумахер Дж., Лепперт К., Гунцельманн Т., Штраусс Б. и Брэлер Е. (2005): Шкала устойчивости: анкета для оценки психической устойчивости как личностной характеристики (Ein Fragebogen zur Erfassung der psychischen Widerstandsfähigkeit als Personmerkmal). «Zeitschrift für Klinische Psychologie, Psychiatrie und Psychotherapie», выпуск 53, стр. 16.

Неопровержимые факты о сильных людях: откуда берется психологическая устойчивость?

Как внешние факторы моделируют человеческую жизнь (внешняя среда)

Альс Х., Лоухон Дж., Даффи Ф. Х., МакАнулти Дж. Б., Гибс-Гроссман Р. и Бликман Дж. Дж. (1994): Индивидуальный уход за недоношенными новорожденными с очень низкой массой тела. Лечебные и нейрофункциональные эффекты (Individualized developmental care for the very low birth-weight preterm infant. Medical and neurofunctional effects). «Journal of the American Medical Association», выпуск 272, стр. 853.

Борге А. И. Х., Руттер М., Котэ С. и Тремблэй Р. Е. (2004): Уход за детьми в раннем возрасте и физическая агрессия: дифференциация социального отбора и социальной причинности (Early childcare and physical aggression: Differentiating social selection and social causation). «Journal of Child Psychology and Psychiatry», выпуск 45, стр. 367.

Бреннан П. А., Райне А., Шульзингер Ф., Киркегорд-Соренсен И., Кноп Дж., Хутчингс Б., Розенберг Р. и Медник С. А. (1997): Психофизиологические защитные факторы для мужчин с высоким риском преступного поведения (Psychophysiological protective factors for male subjects at high risk for criminal behavior). «American Journal of Psychiatry», выпуск 154, стр. 853.

Харлоу Х. Ф., Додсфорф Р. О. и Харлок М. К. (1965): Полная социальная изоляция обезьян (Total social isolation in monkeys). Труды Национальной академии наук США, том 54, стр. 91.

Лохт М., Эссер Г. и Шмидт М. Х. (2001): Дифференциальное развитие младенцев с риском психопатологии: сдерживающая роль ранней материнской реакции (Differential development of infants at risk for psychopathology: The moderating role of early maternal responsivity). «Developmental Medicine and Child Neurology», выпуск 43, стр. 292.

Нельсон Ч. А., Зина Ч., Фокс Н., Маршалл П. Дж., Смайк А. Т. и Гутри Д. (2007): Когнитивное восстановление у социально обездоленных детей: Бухарестский проект раннего вмешательства (Cognitive recovery in socially deprived young children: the Bucharest early intervention project). «Science», выпуск 318, стр. 1937.

Райне А, Венаблес П. Х. и Уильямс М. (1995): Высокое вегетативное возбуждение и электродермальная ориентация в возрасте 15 лет как защитные факторы против преступного поведения в возрасте 29 лет (High autonomic arousal and electrodermal orienting at age 15 years as protective factors against criminal behavior at age 29 years). «American Journal of Psychiatry», выпуск 152, стр. 1595.

Райне А. Лиу Дж., Венаблес П. Х., Медник С. А. и Далайс С. (2010): Профиль когорты: проект по охране здоровья детей Маврикия (Cohort profile: the Mauritius child health project). Том 39, стр. 1441.

Ширтклифф Е. А., Коэ С. Л. и Поллак С. Д. (2009): Стресс в раннем детстве связан с повышенным уровнем антител к простому вирусу герпеса 1 типа (Early childhood stress is associated with elevated antibody levels to herpes simplex virus type 1). Труды Национальной академии наук США, том 106, стр. 2963.

Что творится у нас в голове (нейробиология)

Канли Т. и Леш К. П. (2007): Короче говоря: роль переносчика серотонина в регулировании эмоций и социальном познании (Long story short: The serotonin transporter in emotion regulation and social cognition). «Nature Neuroscience», выпуск 10, стр. 1103.

Дэвидсон Р. Дж. и Фокс Н. А. (1982): Асимметричная мозговая активность позволяет различать положительные и отрицательные аффективные стимулы у младенцев (Asymmetrical brain activity discriminates between positive and negative affective stimuli in human infants). «Science», выпуск 218, стр. 1235.

Гилбертсон М. В., Шентон М. Е., Чишевски А., Касай К., Ласко Н. Б., Орр С. П. и Питман Р. К. (2002): Меньший объем гиппокампа предсказывает патологическую уязвимость к психологической травме (Smaller hippocampal volume predicts pathologic vulnerability to psychological trauma). «Nature Neuroscience», выпуск 5, стр. 1242.

Фон дем Хаген, Е. А. Х., Пассамонти И., Нутланд С., Сэмбрук Дж. и Кальдера Ф. Дж. (2011): Полиморфизм гена транспортера серотонина и влияние исходного уровня на реакцию амигдалы на лица, выражающие эмоции (The serotonin transporter gene polymorphism and the effect of baseline on amygdala response to emotional faces), «Neuropsychologia», выпуск 49, стр. 674.

Хайм С., Ньюпорт Д. Дж., Хайт С., Грэхам У. П., Вилсокс М., Бонсалл Р., Миллер А. Х. и Немерофф С. Б. (2000): Гипофизарно-надпочечниковая и вегетативная реакции на стресс у женщин, переживших сексуальное и физическое насилие в детстве (Pituitary-adrenal and autonomic responses to stress in women after sexual and physical abuse in childhood). «Journal of the American Medical Association», выпуск 284, стр. 592.

Хельмеке С., Пойггел Дж. и Браун К. (2001): Дифференциальный эмоциональный опыт вызывает повышенную плотность позвоночника на базальных дендритах пирамидных нейронов передней поясной коры Octodon degus (Differential emotional experience induces elevated spine densities on basal dendrites of pyramidal neurons in the anterior cingulate cortex of Octodon degus). «Neuroscience», выпуск 104, стр. 927.

Мини М. Дж. (2001): Материнская забота, экспрессия генов и передача индивидуальных различий в скорости реакции на стресс от поколения к поколению (Maternal care, gene expression, and the transmission of individual differences in stress reactivity across generations). «Annual Review of Neuroscience», выпуск 24, стр. 1161.

Мурму М. С., Соломон С., Биала У., Вайншток М., Браун К. и Бок Дж. (2006): Изменения плотности позвоночника и состояния дендритов в префронтальной коре у детей матерей, подвергшихся стрессу во время беременности (Changes of spine density and dendritic complexity in the prefrontal cortex in offspring of mothers exposed to stress during pregnancy). «European Journal of Neuroscience», выпуск 24, стр. 1477.

Шекспир-Финч Дж. Э., Смит С. Дж., Гоу К. М., Эмблетон Дж. и Бэйрд Д. (2003): Распространенность посттравматического роста у персонала «Скорой помощи» (The prevalence of posttraumatic growth in emergency ambulance personnel). «Traumatology», выпуск 9, стр. 58.

На что влияют гены (генетика)

Бакерманс-Краненбург М. Дж. и ван Иджзендорн М. Х., Пиджиман Ф.Т., Месман Дж. и Джаффер Ф. (2008): Экспериментальные доказательства дифференциальной восприимчивости: полиморфизм рецептора допамина D4 (DRD4 VNTR) снижает влияние от вмешательства на поведение маленьких детей в рандомизированном контролируемом исследовании (Experimental evidence for differential susceptibility: Dopamine D4 receptor polymorphism (DRD4 VNTR) moderates intervention effects on toddlers’ externalizing behavior in a randomized controlled trial). «Developmental Psychology», выпуск 44, стр. 293.

Белски Дж., Бакерманс-Краненбург М. Дж. и ван Иджзендорн М. Х. (2007): К лучшему или к худшему: различная восприимчивость к воздействиям окружающей среды (For better and for worse: Differential susceptibility to environmental influences). «Current Directions in Psychological Science», выпуск 16, стр. 300.

Боучард Т. Дж. и МаГуе М. (2003): Влияние генетики и окружающей среды на психологические различия людей (Genetic and environmental influences on human psychological differences). «Journal of Neurobiology», выпуск 54, стр. 4.

Канли Т., Киу М., Омура К., Конгдон Е., Хаас Б. В., Амин З., Херманн М. Дж., Констабль Р. Т. и Леш К. П. (2006): Нейронные корреляты эпигенеза (Neural correlates of epigenesis). Труды Национальной академии наук США, том 103, стр. 16033.

Каспи А., МакКлэй Дж., Моффитт Т. Е., Милл Дж., Мартин Дж., Крейг И. В., Тэйлор А. и Поултон Р. (2002): Роль генотипа в цикле насилия в отношении детей, подвергшихся жестокому обращению (Role of genotype in the cycle of violence in maltreated children). «Science», выпуск 297, стр. 851.

Каспи А., Сагден К., Моффитт Т. Е., Тэйлор А., Крэйг И. В., Харрнгтон Х., МакКлэй Дж., Милл Дж., Мартин Дж., Брэйфвэйт А. и Поултон Р. (2003): Влияние жизненного стресса на депрессию: смягчение полиморфизмом гена 5-HTT (Influence of life stress on depression: Moderation by a polymorphism in the 5-HTT gene). «Science», выпуск 301, стр. 386.

Карг К., Бурмайстер М., Шедден К. и Сен С. (2011): Вариант промотора транспортера серотонина (5-HTTLPR), повторный метаанализ стресса и депрессии: доказательства генетической модерации (The serotonin transporter promoter variant (5-HTTLPR), stress, and depression meta-analysis revisited: Evidence of genetic moderation). «Archives of General Psychiatry», том 68, стр. 444.

Кендлер К. С., Кун Дж. В., Виттум Дж., Прескотт С. А. и Рилей Б. (2005): Взаимодействие стрессовых жизненных событий и полиморфизма переносчика серотонина при прогнозировании значительных эпизодов депрессии: репликация (The interaction of stressful life events and a serotonin transporter polymorphism in the prediction of episodes of major depression: a replication). «Archives of General Psychiatry», том 62, стр. 529.

Килпатрик Д. Дж., Коэнен К. С., Руджеро К. Дж., Ачьерно Р., Галеа С., Ресник Х. С., Ройтч Дж., Войл Дж. и Гелернтер Дж. (2007): Генотип переносчика серотонина, социальная поддержка и смягчение посттравматического стрессового расстройства и депрессии у взрослых, переживших ураган (The serotonin transporter genotype and social support and moderation of posttraumatic stress disorder and depression in hurricane-exposed adults). «American Journal of Psychiatry», выпуск 164, стр. 1693.

Коэнен К. С., Айелло А. Е., Бакшис Е., Амстадтер А. Б., Руджеро К. Дж., Ачьерно Р., Килпатрик Д. Дж., Гелернтер Дж. и Галеа С. (2009): Модификации связи между генотипом переносчика серотонина и риском посттравматического стрессового расстройства у взрослых в соответствии с социальной средой (Modification of the association between serotonin transporter genotype and risk of posttraumatic stress disorder in adults by county-level social environment). «American Journal of Epidemiology», выпуск 169, стр. 704.

Леш К.-П., Бенгел Д., Хайлс А., Сабол С. З., Гринбер Б. Д., Петри С., Бенджамин Дж., Мюллер С. Р., Хаммер Д. Х. и Мерфи Д. Л. (1996): Ассоциация признаков, связанных с тревогой, с полиморфизмом в регуляторной области гена переносчика серотонина (Association of anxiety related traits with a polymorphism in the serotonin transporter gene regulatory region). «Science», выпуск 274, стр. 1527.

Мюллер А., Армбрустер Д., Мозер Д. А., Канли Т., Леш К. П., Броке Б. и Киршбаум С. (2011): Взаимодействие полиморфной области, связанной с геном – переносчиком серотонина, и стрессовых жизненных событий предсказывает стрессовую реакцию кортизола (Interaction of serotonin transporter gene-linked polymorphic region and stressful life events predicts cortisol stress response). «Neuropsychopharmacology», выпуск 36, стр. 1332.

Мургатройд С., Паткевич А. В., Ву У., Микэль В., Бокмюль У., Фишер Д., Хольсбер Ф., Вотьяк С. Т.: Динамическое метилирование ДНК программирует стойкие неблагоприятные последствия от стресса, испытанного в раннем детстве (Dynamic DNA methylation programs persistent adverse effects of early-life stress). «Nature Neuroscience», выпуск 12, стр. 1559.

Обрадович Дж., Буш Н. Р., Штампердал Дж., Адлер Н. Е. и Бойс В. Т. (2010): Биологическая чувствительность к контексту: интерактивные эффекты стрессовой реакции и семейных невзгод на социально-эмоциональное поведение и готовность к школе (Biological sensitivity to context: the interactive effects of stress reactivity and family adversity on socio-emotional behavior and school readiness). «Child Development», выпуск 81, стр. 270.

Радтке К. М., Руф М., Гунтер Х. М., Дорманн К., Шауер М., Мейер А. и Эльберт Т. (2011): Влияние насилия со стороны близкого партнера на метилирование промотора глюкокортикоидного рецептора спустя поколения (Transgenerational impact of intimate partner violence on methylation in the promoter of the glucocorticoid receptor). «Translational Psychiatry», выпуск 1, стр. e21.

Руттер М. (2002): Природа, воспитание и развитие: от евангелизации через науку к политике и практике (Nature, nurture, and development: From evangelism through science toward policy and practice). «Child Development». Выпуск 73, стр. 1.

Ритина С. и Маршалл Дж. (2010): Прививка от стресса (Gegen Stress geimpft). «Gehirn und Geist», выпуск 3, стр. 51.

Как родители невольно передают свой собственный опыт (эпигенетика)

Баррес Р., Йан Дж., Иган Б., Трибак Дж. Т., Размуссен М., Фритц Т., Кайдал К., Крук А., О’Горман Д. Дж. и Зират Дж. Р. (2012): Внезапная физическая нагрузка модифицирует метилирование промотора в скелетных мышцах человека (Acute exercise remodels promoter methylation in human skeletal muscle). «Cell Metabolism», выпуск 15, стр. 405.

Кальджи С., Хельшторм И. С., Джанг Т.-У., Диорио Дж. и Мини М. (2011): Экологическая регуляция эпигенома нервной системы (Environmental regulation of the neural epigenome). «FEBS Letters», выпуск 585, стр. 2049.

Каспи А., Уильямс Б., Ким-Коэн Дж., Крэйг И. В., Мильн Б. Дж., Поултон Р., Шалквик Л. С., Тэйлор А., Вартс Х. и Моффитт Т. Е. (2007): Модерация влияния грудного вскармливания на IQ за счет генетической изменчивости метаболизма жирных кислот (Moderation of breastfeeding effects on the IQ by genetic variation in fatty acid metabolism). Труды Национальной академии наук США, том 104, стр. 18860.

Фрага М. Ф., Баллестар Е., Паз М. Ф., Роперо С., Сетьен Ф., Баллестар М. И., Хайне-Суньер Д., Сигудоса Дж. С., Уриосте М., Бенитез Дж., Буа-Шорне М., Санчез-Агуйера А., Линг С., Карлссон Е., Поулсен П., Вааг А., Штефан Ц., Спектор Т. Д., Ву У. З., Пласс С. и Эстеллер М. (2005): В течение жизни монозиготных близнецов возникают эпигенетические различия (Epigenetic differences arise during the lifetime of monozygotic twins). Труды Национальной академии наук США, том 26, стр. 10604.

Гордон И., Джу Дж. Е., Поуэлл Дж. Е., Олликайнен М., Новакович Б., Ли К., Андроникос Р., Круикшанк М. Н., Коннили К. Н., Смит А. К., Алиш Р. С., Морли Р., Висшер Р. М., Крэй Дж. М. и Саффери Р. (2012): Профиль метилирования ДНК новорожденных у близнецов определяется сложным взаимодействием между внутриутробными факторами окружающей среды и генетическими факторами, которые подвержены тканеспецифическому влиянию (Neonatal DNA methylation profile in human twins is specified by a complex interplay between intrauterine environmental and genetic factors, subject to tissue-specific influence). «Genome Research», выпуск 22, стр. 1395.

Ким-Коэн Дж. и Голд А. Д. (2009): Измеренное взаимодействие генов и окружающей среды, а также механизмы, способствующие развитию психологической устойчивости (Measured gene-environment interactions and mechanisms promoting resilient development). «Current Directions in Psychological Science», выпуск 18, стр. 138.

Ким-Коэн Дж., Моффитт Т. Е., Каспи А. и Тэйлор А. (2004): Генетические и экологические процессы, влияющие на жизнестойкость детей младшего возраста и их уязвимость к социально-экономическим лишениям (Genetic and environmental processes in young children’s resilience and vulnerability to socioeconomic deprivation). «Child Development», выпуск 75, стр. 651.

Кленгель Т., Мехта Д., Анакер С., Рекс-Хэффнер М., Пройсснер Дж. С., Парианте С. М., Пэйс Т. В., Меркер К. Б., Мэйберг Х. С., Брэдли Б., Немерофф С. Б., Хольсбер Ф., Хайм С. М., Ресслер К. Дж., Райн Т. и Биндер Е. Б. (2013): Аллель-специфическое деметилирование FKBP5 DANN является медиатором при взаимодействии генов и детской травмы (Allele-specific FKBP5 DANN demethylation mediates gene-childhood trauma interactions). «Nature Neuroscience», выпуск 16, стр. 33.

Коэнен К. С., Уддин М., Чанг С. К., Айелло А. Е., Вилдман Д. Е., Голдманн Е. и Галеа С. (2011): Метилирование SLC6A4 изменяет влияние количества травматических событий на риск посттравматического стрессового расстройства (SLC6A4 methylation modifies the effect of the number of traumatic events on risk for posttraumatic stress disorder). «Depression and Anxiety», выпуск 28, стр. 639.

Лабонтэ Б., Судерман М., Мауссион Г., Наваро Л., Йерко В., Махар И., Бюро А., Мечавар Н., Шиф, Мини М. Дж. и Туреки Дж. (2012): Общегеномная эпигенетическая регуляция, вызванная травмой, полученной в раннем возрасте (Genomewide epigenetic regulation by early-life trauma). «Archives of General Psychiatry», том 69, стр. 722.

МакГован П. О., Сасаки А., Д’Алессио А. С., Дымов С., Лабонтэ Б., Шиф М., Туреки Дж. и Мини М. Дж. (2009): Эпигенетическая регуляция глюкокортикоидных рецепторов в мозге человека и ее взаимосвязь с жестоким обращением в детстве (Epigenetic regulation of the glucocorticoid receptor in human brain associates with childhood abuse). «Nature Neuroscience», выпуск 12, стр. 342.

Нестлер Э. Дж. (2012): Стресс оставляет свой молекулярный след (Stress makes its molecular mark). «Nature», выпуск 490, стр. 171.

Филлипс А. С., Розебум Т. Дж., Карролл Д. и де Ройдж С. Р. (2012): Сердечно-сосудистые реакции и реакции кортизола на острый психологический стресс и ожирение: междисциплинарные и ожидаемые ассоциации в когорте голландского исследования детей, рожденных в годы голода (Cardiovascular and cortisol reactions to acute psychological stress and adiposity: cross-sectional and prospective associations in the Dutch famine birth cohort study). «Psychosomatic Medicine», выпуск 74, стр. 699.

Реган В. К., Лиу Дж., Наем Е., Тиан Дж., Сакурай Р., Квонг К., Акбари О. и Тордэй Дж. С. (2012): Воздействие никотина в перинатальном периоде вызывает астму у потомства второго поколения (Perinatal nicotine exposure induces asthma in second generation offspring). «BMC Medicine», выпуск 10, стр. 129.

Розебум Т. Дж., ван дер Мойлен Дж. Х., Равелли А. С., Осмонд С., Баркер Д. Дж. и Блекер О. П. (2001): Последствия дородового воздействия голода в Голландии на болезни взрослых в более позднем возрасте: обзор (Effects of prenatal exposure to the Dutch famine of adult disease in later life: An overview). «Molecular and Cellular Endocrinology», выпуск 185, стр. 93.

Шпорк П. (2021): Читая между строк ДНК. Второй код нашей жизни, или Книга, которую нужно прочитать всем. «Ломоносовъ», Москва.

Шпорк П. (2012): Защита по наследству (Schutz aus dem Erbgut). «Süddeutsche Zeitung», 3 декабря.

Сан Х., Кеннеди П. Дж. и Нестлер Э. Дж. (2013): Эпигенетика депрессивного мозга: роль ацетилирования и метилирования гистонов (Epigenetics of the depressed brain: Role of histone acetylation and methylation). «Neuropsychopharmacology», выпуск 38, стр. 124.

Вивер И. С., Червони Н., Шапань Ф. А., Д’Алессио А. С., Шарма С., Секл Дж. Р., Дымов С., Шиф М. и Мини М. Дж. (2004): Эпигенетическое программирование с помощью материнского поведения (Epigenetic programming by maternal behavior). «Nature Neuroscience», выпуск 7, стр. 847.

Йехуда Р., Белл А., Бирер Л. М. и Шмайдлер Дж. (2008): Материнское, а не отцовское посттравматическое стрессовое расстройство связано с повышенным риском посттравматического стрессового расстройства у потомков людей, переживших холокост (Maternal, not paternal, PTSD is related to increased risk for PTSD in offspring of Holocaust survivors). «Journal of Psychiatric Research», выпуск 42, стр. 1104.

Как сделать детей психологически устойчивыми

«Не стоит запаковывать своих детей в вату»

Ким-Коэн Дж. и Туркевитц Р. (2012): Психологическая устойчивость и измерение взаимодействия между генами и окружающей средой (Resilience and measured gene-environment interactions). «Development und Psychopathology», выпуск 24, стр. 1297.

Принципы психологической устойчивости находят свое отражение в образовательных планах детских садов

Бильманн А., Яурш С. и Лезель Ф. (2004): Я могу решать проблемы: социальная развивающая программа для дошкольников (Ich kann Probleme lösen: Soziales Trainingsprogramm für Vorschulkinder). Университет Эрлангена-Нюрнберга, психологический институт.

Геппель Р. (2007): Учителя, школьники и конфликты (Lehrer, Schüler und Konflikte). Издательство «Julius Klinkhardt», Бад-Хайльбрунн.

Корманн Г. (2007): Психологическая устойчивость – что делает детей сильными и поддерживает их развитие (Resilienz – Was Kinder stärkt und in ihrer Entwicklung unterstützt). В: Плинингер М. и Шумахер Е. (2007): От начала зависит все обучение и воспитание в детском саду и при переходе в начальную школу (Auf den Anfang kommt es an – Bildung und Erziehung im Kindergarten und im Übergang zur Grundschule). «Gmünder Hochschulreihe», выпуск 27, стр. 37.

Лезель Ф. и Бендер Д.: От общих защитных факторов к конкретным защитным процессам: концептуальные основы и результаты исследований психологической устойчивости (Von generellen Schutzfaktoren zu spezifischen protektiven Prozessen: Konzeptuelle Grundlagen und Ergebnisse der Resilienzforschung). В: Опп Г. и Фингерле М. (2008): Что делает детей сильными. Воспитание между риском и психологической устойчивостью (Was Kinder stärkt. Erziehung zwischen Risiko und Resilienz). Издательство «Ernst-Reinhardt», Мюнхен.

Лезель Ф., Бильманн А., Штеммлер М. и Яурш С. (2006): Профилактика поведенческих проблем в дошкольном возрасте: оценка обучения родителей и детей по программе EFFEKT (Prävention von Problemen des Sozialverhaltens im Vorschulalter: Evaluation des Eltern-und Kindertrainings EFFEKT). «Zeitschrift für Klinische Psychologie und Psychotherapie», выпуск 35, стр. 127.

Лезель Ф., Хакер С., Яурш С., Рункель Д., Штеммлер М. и Айхманн А. (2006): Учимся решать проблемы. Развитие социально-когнитивных компетенций у младших школьников (Training im Problemlösen (TIP). Sozial-kognitives Kompetenztraining für Grundschulkinder). Университет Эрлангена-Нюрнберга, психологический институт.

Майр Т. и Улих М. (2006): Наблюдение и поддержание за базисными компетенциями у детей – лист наблюдения PERIK (Basiskompetenzen von Kindern begleiten und unterstützen – der Beobachtungsbogen Perik). «Kindergarten heute», выпуски 6,7, стр. 26.

Опп Г. и Фингерле М. (2008): Что делает детей сильными. Воспитание между риском и психологической устойчивостью (Was Kinder stärkt. Erziehung zwischen Risiko und Resilienz). Издательство «Ernst-Reinhardt», Мюнхен.

Опп Г. и Тайхманн Дж. (2008): Позитивная культура общения со сверстниками: лучшие практики в Германии (Positive Peerkultur: Best Practices in Deutschland). Издательство «Julius Klinkhardt», Бад-Хайльбрунн.

Шик А. и Сирпка М. (2010): Развитие социально-эмоциональных навыков с Faustlos: концепция и оценка учебных программ Faustlos (Förderung sozial-emotionaler Kompetenzen mit Faustlos: Konzeption und Evaluation der Faustlos-Curricula). Bildung und Erziehung, выпуск 63, стр. 277.

Как много времени мама должна проводить с ребенком?

Ади-Япха Е. и Кляйн П. С. (2009): Взаимосвязь между качеством воспитания и когнитивными способностями детей, получивших разный объем ухода (Relations between parenting quality and cognitive performance of children experiencing varying amounts of childcare). «Child Development», выпуск 80, стр. 893.

Анерт Л. (2010): Насколько много времени мама должна проводить с ребенком? Привязанность – обучение – уход (Wieviel Mutter braucht ein Kind? Bindung – Bildung – Betreuung). «Spektrum Akademischer Verlag», Гейдельберг.

Анерт Л., Рикерт Х. и Ламб М. Е. (2000): Совместная забота о ребенке: сравнение домашнего ухода и ясельных групп детского сада (Shared caregiving: Comparison between home and child care). «Developmental Psychology», выпуск 36, стр. 339.

Берндт С. (2008): Образованный младенец. Никогда больше люди не учатся так много, как в первые несколько лет своей жизни. Раннее развитие детей более выгодно для общества, чем любой элитный университет (Der gebildete Säugling. Nie wieder lernen Menschen so viel wie in den ersten Jahren ihres Lebens. Kinder früh zu fördern, bringt der Gesellschaft mehr Gewinn als jede Eliteuniversität). «SZ Wissen», 10 мая.

Бредоу Р. (2010): «Мамы, расслабьтесь!» Психолог в области возрастного развития Лизелотта Анерт об эмоциональных потребностях маленьких детей, требованиях к родителям и воспитании детей у коренных народов (Die Entwicklungspsychologin Lieselotte Ahnert über emotionale Bedürfnisse von Kleinkindern, Anforderungen an die Eltern und die Fremdbetreuung bei Naturvölkern). «Der Spiegel», 8 марта.

Кэмпбелл Ф. А., Рами С. Т., Пунгелло Е. П., Шпарлинг Дж. и Миллер-Джонсон С. (2002): Дошкольное образование: результаты проекта Abecedarian, ориентированного на подростков (Early childhood education: young adult outcomes from the Abecedarian project). «Applied Developmental Science», выпуск 6, стр. 42.

Фритши Т. и Ойш Т. (2008): Экономическая выгода дошкольного образования в Германии. Экономическая оценка долгосрочных образовательных эффектов на детей, посещающих ясли (Volkswirtschaftlicher Nutzen von frühkindlicher Bildung in Deutschland. Eine ökonomische Bewertung langfristiger Bildungseffekte bei Krippenkindern). Фонд «Bertelsmann», Билефельд.

Хекман Дж., Мун С. Х., Пинто Р., Савельев П. и Явитц А. (2010): Анализ социальных экспериментов в том виде, в каком они реализованы: повторная проверка результатов дошкольной программы «HighScope Perry» (Analyzing social experiments as implemented: a reexamination of the evidence from the HighScope Perry Preschool Program). Исследовательский институт по вопросам будущего трудовой занятости (IZA). № 5095.

Хустон А. С. и Розенкрантц А. С. (2005): Время, проведенное матерью с младенцем, и время, проведенное матерью на работе, в качестве предикаторов взаимоотношений матери и ребенка и раннего развития ребенка (Mothers’ time with infant and time in employment as predictors of mother child relationships and children’s early development). «Child Development», выпуск 76, стр. 467.

Яурш С. и Лезель Ф. (2011): Трудовая занятость матери и социальное поведение детей (Mütterliche Berufstätigkeit und kindliches Sozialverhalten). «Kindheit und Entwicklung», выпуск 20, стр. 164.

Лукас-Томпсон Р. Дж., Голдберг В. А. и Праусе Дж. А. (2010): Материнская работа на раннем этапе жизни детей и ее отдаленные связи с проблемами в успеваемости и поведении: метаанализ (Maternal work early in the lives of children and its distal associations with achievement and behavior problems: A metaanalysis). «Psychological Bulletin», выпуск 136, стр. 915.

NICHD Исследования ухода за детьми младшего возраста (1997): Влияние ухода за младенцами на степень привязанности младенца к матери: результаты исследования NICHD (The effects of infant child care on infant-mother attachment security: Results of the NICHD study of early child care). «Child Development», выпуск 68, стр. 860.

NICHD Исследования ухода за детьми младшего возраста (2000): Связь ясельных групп детского сада с когнитивным и языковым развитием (The relation of child care to cognitive and language development). «Child Development», выпуск 71, стр. 960.

NICHD Исследования ухода за детьми младшего возраста (2001): Влияние нематериального ухода и семейных факторов на раннее развитие: обзор исследования NICHD по уходу за детьми младшего возраста (Nonmaternal care and family factors in early development: An overview of the NICHD Study of Early Child Care). «Applied Developmental Psychology», выпуск 52, стр. 457.

NICHD Исследования ухода за детьми младшего возраста (2003): Предсказывает ли время, проведенное в яслях, социально-эмоциональную адаптацию во время перехода в детский сад? (Does amount of time spent in child care predict socioemotional adjustment during the transition to kindergarten?). «Child Development», выпуск 74, стр. 976.

NICHD Исследования ухода за детьми младшего возраста (2005): Продолжительность и временные характеристики бедности, а также когнитивное и социальное развитие детей от рождения до третьего класса (Duration and developmental timing of poverty and children’s cognitive and social development from birth through third grade). «Child Development», выпуск 76, стр. 795.

Рами С. Т., Кэмпбелл Ф. А., Бурчинал М., Скиннер М. Л., Гарднер Д. М. и Рами С. Л. (2000): Устойчивые последствия раннего вмешательства у детей из групп риска и у их матерей (Persistent effects of early intervention on high-risk children and their mothers). «Applied Developmental Science», выпуск 4, стр. 2.

Шерль Г. (2007): Для многих детей было бы благословением, если бы их отдали в детский сад (Für viele Kinder wäre es ein Segen, wenn sie betreut würden). «Die Zeit», 14 июня.

Шойер Дж. и Диттманн А. (2007): Трудовая занятость матерей все еще вызывает споры. Отношение к тому, как работа сочетается с семьей, в Германии и Европе (Berufstätigkeit von Müttern bleibt kontrovers. Einstellungen zur Vereinbarkeit von Beruf und Familie in Deutschland und Europa). «Informationsdienst Soziale Indikatoren», выпуск 38, стр. 1.

Уроки для повседневной жизни

Люди могут меняться

Коста П. Т. и МакКрэй Р. Р. (2006): Возрастные изменения личности и их происхождение: комментарии Робертса, Уолтона и Фихтбауэра (Age changes in personality and their origins: comment on Roberts, Walton, and Viechtbauer). «Psychological Bulletin», выпуск 132, стр. 26.

Драгански Б., Гасер С., Кемперманн Г., Кун Х. Дж., Винклер Дж., Бюхель С. и Май А. (2006): Временная и пространственная динамика изменений структуры мозга в процессе экстенсивного обучения (Temporal and spatial dynamics of brain structure changes during extensive learning). «The Journal of Neuroscience», выпуск 26, стр. 6314.

Ракик П. (2002): Нейрогенез в неокортексе взрослых приматов: оценка свидетельств (Neurogenesis in adult primate neocortex: An evaluation of the evidence). «Nature Reviews Neuroscience», выпуск 3, стр. 65.

Рамсден С., Ричардсон Ф. М., Хоссе Г., Томас М. С., Эллис С., Шейксхафт С., Сегхиер М. Л. и Прайс С. Дж. (2011): Изменения вербального и невербального интеллекта в мозге подростка (Verbal and non-verbal intelligence changes in the teenage brain). «Nature», выпуск 479, стр. 113.

Робертс Б. В. и ДельВеккио В. Ф. (2000): Последовательность черт личности в ранговом порядке от детства до старости: количественный обзор лонгитюдных исследований (The rank-order consistency of personality traits from childhood to old age: A quantitative review of longitudinal studies). «Psychological Bulletin», выпуск 126, стр. 3.

Стривастава С., Джон О. П., Гослинг С. Д. и Поттер Дж. (2003): Развитие личности в раннем и среднем взрослом возрасте: вылита из стали или постоянно изменяется? (Development of personality in early and middle adulthood: Set like plaster or persistent change?). «Journal of Personality and Social Psychology», выпуск 84, стр. 1041.

«Большая пятерка»

Боркенау П. и Остендорф Ф. (2008): Пятифакторная оценка NEO по методам Коста и МакКрэя (NEO-FFI) (NEO-Fünf-Faktoren-Inventar nach Costa und McCrae (NEO-FFI)). Издательство «Hogrefe», Геттинген. 2-е издание.

Коста П. Т. и МакКрэй Р.Р. (1992): Пересмотренное руководство по оценке личности NEO Personality Inventory (NEO-PI-R) и NEO Five-Factor Inventory (NEO-FFI) (Revised NEO Personality Inventory (NEO-PI-R) and NEO Five-Factor Inventory (NEO-FFI) manual). «Psychological Assessment Resources», Одесса (Флорида).

Обычно психологическая устойчивость формируется в детстве, но взрослые тоже могут ее развить

Американская психологическая ассоциация (2002): Путь к психологической устойчивости (The Road to Resilience). В: http://www.apa.org/helpcenter/road-resilience.aspx.

Изначально этот материал был опубликован на английском языке под названиями «10 способов развить психологическую устойчивость» и «Оставаться гибким». Авторские права принадлежат Американской психологической ассоциации (2002). Переведено и адаптировано с разрешения. Американская психологическая ассоциация не несет ответственности за точность этого перевода. Этот перевод не может быть воспроизведен или распространен без предварительного письменного разрешения Ассоциации.

Асседорпф Дж. Б. и ван Акен М. А. (1999): Устойчивые, чрезмерно контролируемые и неконтролируемые личностные типы в детстве: воспроизводимость, предсказательная сила и проблема типизации черт характера (Resilient, overcontrolled, and undercontrolled personality prototypes in childhood: Replicability, predictive power, and the trait-type issue). «Journal of Personality and Social Psychology», выпуск 77, стр. 815.

Бонанно Дж. А., Манчини А. Д., Хортон Дж. Л., Поуэлл Т. М., Лирдманн С. А., Бойко Е. Дж, Уэллс Т. С., Хупер Т. И., Гакстеттер Г. Д. и Смит Т. С. (2012): Траектории симптомов травмы и устойчивости у военнослужащих США: проспективное когортное исследование (Trajectories of trauma symptoms and resilience in deployed U. S. military service members: prospective cohort study). «British Journal of Psychiatry», выпуск 200, стр. 317.

Чаллен А., Ноден П., Уэст А. и Мачин С. (2009): Промежуточный отчет программы по развитию психологической устойчивости в Великобритании. Отчет Департамента по делам детей, школ и семей (DCSF-RR) № 094.

Корнум Р., Мэттью М. Д. и Селигман М. Е. (2011): Всесторонняя физическая подготовка солдат: повышение устойчивости в сложных институциональных условиях (Comprehensive soldier fitness: building resilience in a challenging institutional context). «The American Psychologist», выпуск 66, стр. 4.

Эйдельсон Р. и Сольдз С. (2012): Работает ли всесторонняя физическая подготовка солдат? Исследование CSF не проходит проверку (Does comprehensive soldier fitness work? CSF research fails the test). «Coalition for an Ethical Psychology», черновик исследования, № 1, май 2012.

Эйдельсон Р., Пилисук М. и Сольдз С. (2011): Темная сторона всесторонней физической подготовки солдат (The dark side of comprehensive soldier fitness). «American Psychologist», выпуск 66, стр. 643.

Гандер Ф., Пройер Р. Т., Рух В. и Вусс Т. (2012): Положительные вмешательства, основанные на силе: дополнительные доказательства их потенциала для улучшения самочувствия и облегчения депрессии (Strength-based positive interventions: Further evidence on their potential for enhancing wellbeing and alleviating depression). «Journal of Happiness Studies».

Гиллхэм Дж. Е., Джейсокс Л., Х., Райвич К. Дж., Селигман М. Е. П. и Сильвер Т. (1990): Программа по повышению психологической устойчивости Пенсильвании «Penn». Неопубликованный манускрипт, Пенсильванский университет, Филадельфия.

Гиллхэм Дж. Е., Райвич К. Дж., Брунвассер С. М., Фререс Д. Р., Чаджон Н. Д., Каш-Макдоналд В. М., Чаплин Т. М., Абенаволи Р. М., Матлин С. Л., Галлоп Р. Дж. и Селигман С. Е. (2012): Оценка групповой программы профилактики когнитивно-поведенческой депрессии у подростков: рандомизированное исследование эффективности (Evaluation of a group cognitive-behavioral depression prevention program for young adolescents: a randomized effectiveness trial). «Journal of Clinical Child and Adolescent Psychology», выпуск 41, стр. 621.

Гиллхэм Дж. Е., Райвич К. Дж., Фререс Д. Р., Чаплин Т. М., Шаттэ А. Дж., Сумаэльс Б., Элькон А. Дж., Литцингер С., Лашер М., Галлоп Р. и Селигман С. Е. (2007): Профилактика депрессивных симптомов в школах: рандомизированное контролируемое исследование эффективности и специфичности программы по повышению психологической устойчивости Пенсильвании «Penn» (School-based prevention of depressive symptoms: A randomized controlled study of the effectiveness and specificity of the Penn Resiliency Program). «Journal of Consulting and Clinical Psychology», выпуск 75, стр. 9.

Хирото Д. С. и Селигман М. Е. П. (1975): Общее в выученной беспомощности в человеке (Generality of learned helplessness in man). «Journal of Personality and Social Psychology», выпуск 31, стр. 311.

Лестер П. Б., Хармс П. Д., Хериан М. Н., Красикова Д. В., Бил С. Дж. (2011): Комплексная оценка программы всесторонней физической подготовки солдат, Отчет № 3: Анализ влияния окончания курсов по психологической устойчивости (The comprehensive soldier fitness program evaluation, Report #3: Longitudinal analysis of the impact of master resilience). Данные тренинга по самостоятельной оценке, психологической устойчивости и психологического здоровья.

МакНэлли Р. Дж. (2012): Выигрываем ли мы войну против посттравматического стрессового расстройства? (Are we winning the war against posttraumatic stress disorder?). «Science», выпуск 336, стр. 872.

Пройер Р. Т., Рух В. и Бушор С. (2012): Тестирование вмешательств, основанных на сильных сторонах характера: предварительное исследование эффективности программы, ориентированной на любопытство, благодарность, надежду, юмор и интерес относительно повышения удовлетворенности жизнью (Testing strengths-based interventions: A preliminary study on the effectiveness of a program target ing curiosity, gratitude, hope, humor, and zest for enhancing life satisfaction). «Journal of Happiness Studies».

Райвич К. Дж., Селигман М. Е. П. и МакБрайд С. (2011): Обучение навыкам психологической устойчивости в армии США (Master resilience training in the U. S. Army). «American Psychologist», выпуск 66, стр. 25.

Рендон Дж. (2012): Неожиданная позитивная сторона посттравматического стресса (Post-traumatic stress’s surprisingly positive flip side). «New York Times», 22 марта.

Рух В. и Пройер Р. Т. (2011): Позитивные вмешательства: подходы, основанные на сильных сторонах характера (Positive Interventionen: Stärkenorientierte Ansätze). В: Вранк Р. (2011): Цель терапии – благополучие (Therapieziel Wohlbefinden). Издательство «Springer», Берлин/Гейдельберг, 2-е издание.

Селигман М. Е. (2012): Расцвести – как цветут люди: позитивная психология успешной жизни (Flourish – Wie Menschen aufblühen: Die Positive Psychologie des gelingenden Lebens). Издательство «Kösel», Мюнхен.

Селигман М. Е., Стин Т. А., Парк Н. и Петерсон С. (2005): Прогресс позитивной психологии: эмпирическое обоснование вмешательства (Positive psychology progress: empirical validation of interventions). «American Psychologist», выпуск 60, стр. 410.

Прививка от стресса

Гуннар М. Р., Френн К., Веверка С. С. и ван Ризин М. Дж. (2009): Умеренный стресс в сравнении с тяжелым в раннем возрасте: ассоциации со скоростью и регуляцией стресса у детей 10–12 лет (Moderate versus severe early life stress: Associations with stress reactivity and regulation in 10–12-year-old children). «Psychoneuroendocrinology», выпуск 34, стр. 62.

Лепперт К. и Штраус Б. (2011): Роль психологической устойчивости в преодолении стресса во время переходного возраста (Die Rolle von Resilienz für die Bewältigung von Belastungen im Kontext von Altersübergängen). «Zeitschrift für Gerontologie und Geriatrie», выпуск 44, стр. 313.

Лепперт К., Гунцельманн Т., Шумахер Дж., Штраус Б. и Брэлер Е. (2005): Психологическая устойчивость как защитная черта личности в пожилом возрасте (Resilienz als protektives Persönlichkeitsmerkmal im Alter). «Psychotherapie, Psychosomatik, Medizinische Psychologie», выпуск 55, стр. 365.

Мортимер Дж. и Стэфф Дж. (2004): Ранняя работа как источник прерывания в развитии при переходе во взрослую жизнь (Early work as a source of developmental discontinuity during the transition to adulthood). «Development and Psychopathology», выпуск 61, стр. 1047.

Паркер К. Дж., Букмастер С. Л., Шатцберг А. Ф. и Лойнс Д. М. (2004): Перспективное исследование стрессовой инокуляции у молодых обезьян (Prospective investigation of stress inoculation in young monkeys). «Archives of General Psychiatry», том 61, стр. 933.

Рихтер Д. и Кунцманн У. (2011): Возрастные различия в трех аспектах эмпатии: свидетельства, установленные экспериментально (Age differences in three facets of empathy: Performance-based evidence). «Psychology and Aging», выпуск 26, стр. 60.

Сири М. Д., Холман Е. А. и Сильвер Р. С. (2010): То, что нас не убивает: совокупные жизненные невзгоды, уязвимость и устойчивость (Whatever does not kill us: cumulative lifetime adversity, vulnerability, and resilience). «Journal of Personality and Social Psychology», выпуск 99, стр. 1025.

Штаудингер У. М. и Бальтес П. Б. (1996): Мудрость как объект психологического исследования (Weisheit als Gegenstand psychologischer Forschung). «Psychologische Rundschau», выпуск 47, стр. 1.

Штаудингер У. М. и Греве В. (2007): Психологическая устойчивость в старости с точки зрения психологии в области жизненных циклов (Resilienz im Alter aus der Sicht der Lebensspannen-Psychologie). В: Опп Г. и Фингерле М. (2007): Что делает детей сильными. Воспитание между риском и психологической устойчивостью (Was Kinder stärkt. Erziehung zwischen Risiko und Resilienz). Издательство «Ernst-Reinhardt», Мюнхен

Вайсс А., Кинг Дж. Е., Инноуе-Маруяма М., Матсузава Т. и Освальд А. Дж. (2012): Доказательства кризиса среднего возраста у человекообразных обезьян, согласующихся с U-образной кривой человеческого благополучия (Evidence for a midlife crisis in great apes consistent with the U-shape in human well-being). Труды Национальной академии наук США, том 109, стр. 19949.

Как сохранить внутренние силы

Американская психологическая ассоциация: Путь к психологической устойчивости, оставайтесь гибкими. Интернет-центр психологической помощи: http://www.apa.org/helpcenter/roadresilience.aspx.

Хепп У. (2012): Травма и психологическая устойчивость – не каждая травма становится травматическим опытом (Trauma und Resilienz – Nicht jedes Trauma traumatisiert). В: Вельтер-Эндерлин Р. и Хильденбранд (2012): Устойчивость – благополучие, несмотря на неблагоприятные обстоятельства. (Resilienz – Gedeihen trotz widriger Umstände). Издательство «Carl Auer», Гейдельберг.

Шнайдер У., Моергели Х., Клагхофер Р., Сенски Т. и Бучи С. (2003): Могут ли когнитивные способности пациента предсказать время, на которое человек выпадет из рабочего процесса, после несчастного случая (Does patient cognition predict time off from work after life-threatening accidents?). «American Journal of Psychiatry», выпуск 160, стр. 2025.

«Я так сильно нервничаю!» – собственный вклад в уязвимость

Калуца Г. (2011): Как справиться со стрессом: Учебное пособие по укреплению психологического здоровья (Stressbewältigung: Trainingsmanual zur psychologischen Gesundheitsförderung). Издательство «Springer», Гейдельберг, 2-е издание.

Калуца Г. (2012): Спокоен и надежен в стрессе: книга по развитию стресс-компетенций. Распознавать, понимать и преодолевать стресс (Gelassen und sicher im Stress: Das Stresskompetenz Buch. Stress erkennen, verstehen, bewältigen). Издательство «Springer», Гейдельберг, 4-е исправленное издание.

Как оценить уровень стресса?

Холмс Т. Х. и Раге Р. Х. (1967): Шкала оценки уровня социальной адаптации (The social readjustment rating scale). «Journal of Psychosomatic Research», выпуск 11, стр. 213.

Небольшая тренировка осознанности

Кабат-Зинн Дж. (2013): Медитации для здоровья: 108 уроков по уникальной методике. Издательство «Эксмо», Москва.

Научитесь отключаться

Мертон Р. К. (1949): Социальная теория и социальная структура (Social theory and social structure). «Free Press Publisher», Нью-Йорк.

Паскаль Б. (1892): Мысли о религии. Типография И. Д. Сытина и Ко, Москва.

Шнайдер М. (2006): Тефлон, Post-It и виагра. Большие открытия благодаря маленьким случайностям (Teflon, Post-it und Viagra. Große Entdeckungen durch kleine Zufälle). Издательство «Wiley-VCH», Вайнхайм.

Швенке П. (2008): Никто не свободен: беседа с исследователем мозга Герхардом Ротом о трудных решениях, свободе воли и почему людям трудно изменить свое поведение (Niemand ist frei: Ein Gespräch mit dem Hirnforscher Gerhard Roth über schwierige Entscheidungen, den freien Willen und warum Menschen ihr Verhalten nur schwer ändern können). «Zeit Campus», 11 апреля.

Зоннентаг С. (2012): Психологическая отстраненность от работы в свободное время: преимущества психологического отстранения от работы (Psychological detachment from work during leisure time: the benefits of mentally disengaging from work). «Current Directions in Psychological Science», выпуск 21, стр. 114.

Стакголд Р., Скотт Л., Риттенхаус С. и Хобсон Дж. А. (1999): Изменения ассоциативной памяти, вызванные сном (Sleep-induced changes in associative memory). «Journal of Cognitive Neuroscience», выпуск 11, стр. 182.

Список сокращений

5-HTT – транспортер серотонина, или транспортер 5-гидрокситриптамина позволяет нейротрансмиттеру серотонина перемещаться в головном мозге. Серотонин также называют гормоном счастья. Однако в первую очередь он отвечает за ощущение удовлетворенности.

СДВГ – синдром дефицита внимания и гиперактивности, поведенческое расстройство, которое можно выявить в ранние годы жизни ребенка.

ALS2 – этот ген помогает в моделировании белка альсина. Он может оказать влияние на развитие бокового амиотрофического склероза, например, – заболевания, при котором умирают нервные клетки, отвечающие за движение мышц. Однако этот ген, по-видимому, частично отвечает за изменчивость мозга.

APA – американская психологическая ассоциация.

BDNF – этот фактор роста нейронов (нейротрофический фактор мозга) способствует росту новых нервных клеток и синапсов, а также защищает существующие нервные клетки.

CHRM2 – некоторые варианты этого гена мускаринового рецептора ацетилхолина (холинергический рецептор, м2-холинорецептор), судя по всему, важны для успешного функционирования воспоминаний и памяти. Некоторые психоневрологические расстройства характеризуются отсутствием CHRM2. Кроме того, некоторые варианты этого гена увеличивают риск развития агрессивности, склонности нарушать правила и алкоголизма, если человеку довелось вырасти в неблагополучной семье.

CRHR-1 – рецептор-1 высвобождающего кортикотропин гормона, точка стыковки гормонов.

СРБ – С-реактивный белок – высокочувствительный показатель повреждения тканей при воспалении, указывающий на более высокий риск инсульта и других сердечно-сосудистых заболеваний.

CSF – комплексная подготовка солдат, программа тренировок.

ДНК – дезоксирибонуклеиновая кислота; молекула, содержащая генетический материал.

DRD4 – рецептор дофамина D4 – это точка стыковки в головном мозге нейромедиатора дофамина. Судя по всему, он отвечает за любопытство; варианты DRD4 также указывают на предрасположенность к СДВГ.

EFFEKT – программа по развитию психологической устойчивости у детей и их родителей, разработанная университетом Эрлангена-Нюрнберга. EFFEKT – это аббревиатура: Entwicklungsförderung in Familien: Eltern und Kindertraining (стимулирование развития в семьях: обучение детей и родителей).

FK506, или такролимус – естественный иммунодепрессант на бактериальной основе.

FKBP5 – белок 5, связывающий FK506, играет важную роль в иммунной регуляции FK506, выступая в роли связующего звена.

МРТ – магнитно-резонансная томография; с ее помощью можно наблюдать за физиологическими процессами в режиме реального времени.

МКБ-10 – международная классификация болезней десятого пересмотра.

IQ – Intelligence quotient, коэффициент интеллекта.

МАО-А – фермент моноаминоксидаза A содержится в основном в нервных клетках и помогает расщеплять серотонин, который также известен как гормон счастья. Однако в первую очередь он отвечает за ощущение удовлетворенности.

NEO-FFI – NEO-оценка пяти личностных характеристик, используемый по всему миру личностный тест.

NICHD – национальный институт детского здоровья и развития человека.

PERIK – наблюдательный лист, разработанный Государственным институтом дошкольного образования в Мюнхене и используемый в детских садах Баварии. PERIK – это аббревиатура: Positive Entwicklung und Resilienz im Kindergartenalter (позитивное развитие и устойчивость в дошкольном возрасте).

ПТСР – посттравматическое стрессовое расстройство.

ПТР – посттравматический рост.

TIP – тренинг по решению проблем: тренинг по развитию сильных сторон характера для младших школьников, разработанный психологическим институтом при Университете Эрлангена-Нюрнберга.

ВОЗ – Всемирная организация здравоохранения.

Об авторе

Доктор Кристина Берндт – журналистка «Süddeutsche Zeitung», которая освещает вопросы медицины и наук о жизни. В 1988 году она поступила на факультет биохимии, чтобы в будущем стать научным журналистом. Она училась в Ганновере в Университете Виттена Хердекке, получая стипендию от Немецкого национального академического фонда. После окончания учебы она несколько лет проработала в академической среде, а за защиту своей докторской диссертации в Немецком онкологическом исследовательском центре в Гейдельберге она была удостоена докторской премии Немецкого общества иммунологии. Еще в годы своего пребывания в докторантуре она начала писать о медицине и исследованиях для газеты «Rhein-Neckar». С марта 2000 года Берндт вошла в редколлегию «Süddeutsche Zeitung». В 2006 году она выиграла Европейскую премию в области научной литературы, а в 2013 году – премию в области расследовательской журналистики за разоблачение скандала, связанного с подпольной торговлей органами. Кроме того, она была номинирована на премию Генри Наннена в 2013 году в категории «журналистское расследование» и вошла в Топ-3 лучших научных журналистов Германии в 2013 году. В 2014 году она вошла в шорт-лист премии имени Георга фон Хольцбринка в области научной журналистики в категории «печатные СМИ». Ее бестселлер «Резилентность – секрет психологической устойчивости» переведен на 11 языков. Журнал «Bild der Wissenschaft» номинировал эту книгу в категории «лучшая научная книга года» в 2014 году.

Примечания

1

http://arbeitsblaetter.stangl-taller.at/

2

Житель Швабии, под которой сегодня понимают Баден-Вюртемберг и западную Баварию. (Прим. перев.)

3

Имя было изменено.

4

Имя было изменено.

5

Имя было изменено.

6

Positive Entwicklung und Resilienz im Kindergartenalter – позитивное развитие и устойчивость в дошкольном возрасте. (Прим. перев.)

7

Entwicklungsförderung in Familien: Eltern und Kindertraining (стимулирование развития в семьях: обучение детей и родителей). (Прим. перев.)

8

www.charakterstaerken.org

9

http://www.apa.org/helpcenter/road-resilience.aspx

Content

Кристина Берндт
Устойчивость: как выработать иммунитет к стрессу, депрессии и выгоранию

Введение

Вам нужны силы

Ежедневный стресс

Когда душе не хватает защитной амуниции

Тест: насколько велик уровень стресса в моей жизни?

Подсчет результатов

Люди и их личные кризисы

Осиротевшая мать

Самоэксплуататор

Изгнанник

Женщина, потерявшая свою идентичность

Юноши, ускользнувшие от убийцы

Тяжелая форма инвалидности

Заложница

Как психологическая устойчивость проявляется в обычной жизни?

Психологическая устойчивость опирается на несколько столпов

Ключ к вашей силе – это человеческие связи

Психологическая устойчивость связана с разочарованиями

Связь между характером и внешними обстоятельствами

Психологически устойчивые очень хорошо знают самих себя

Вера в себя делает нас сильными

Таблица: что делает нас сильными, а что – слабыми

Заблуждение о необходимости быть постоянно счастливым: психологическая устойчивость и здоровье

Психологически устойчивым людям проще пережить негативный опыт

Вытеснять разрешается

Несчастья помогают нам расти

Самообман или настоящий рост?

Кто на самом деле является сильным полом?

У девочек лучше развиты социальные компетенции

Тест: Каков уровень моей психологической устойчивости?

Насколько верно следующие утверждения описывают вас?

Подсчет результатов

Вы могли набрать 91 балл максимум

Оценка

Неопровержимые факты о сильных людях: откуда берется психологическая устойчивость?

Как внешние факторы моделируют человеческую жизнь (внешняя среда)

Что творится у нас в голове (нейробиология)

Страх в голове

Как измерить уровень психологической силы

На что влияют гены (генетика)

В поисках гена, отвечающего за психологическую устойчивость

Дело не только в генах

Насилие по наследству

Связь между генами и внешними факторами – это новая область исследований

Очень сложное взаимодействие

Двуликость гена психологической устойчивости: одуванчик и орхидея

Как родители невольно передают свой собственный опыт (эпигенетика)

Химия тихих генов

Динамический процесс

Эпигенетический паттерн травмы

Недостающий кусочек пазла

Унаследованная внешняя среда

Изменение возможно

Как сделать детей психологически устойчивыми

«Не стоит запаковывать своих детей в вату»

Принципы психологической устойчивости находят свое отражение в образовательных планах детских садов

Сильный и умный

Эрни и Берт в качестве модераторов

Все дети талантливы

Как много времени мама должна проводить с ребенком?

Чем помогает стимулирующая среда

Уроки для повседневной жизни

Люди могут меняться

Пять характеристик личности

«Большая пятерка»

Обычно психологическая устойчивость формируется в детстве, но взрослые тоже могут ее развить

Глобальный психологический эксперимент

Как мы можем развить сильные стороны характера

Десять способов развить психологическую устойчивость

Прививка от стресса

«Не уклоняйтесь!»

U-образная кривая счастья

Кризисы тоже могут помочь нам стать психологически устойчивыми

Безмятежная старость

Как сохранить внутренние силы

«Я так сильно нервничаю!» – собственный вклад в уязвимость

Как оценить уровень стресса?

Небольшая тренировка осознанности

Научитесь отключаться

Благодарности

Библиография

Список сокращений

Об авторе

Примечания