Люси Пьерра-Пажо

Тайны Лариспема. Игры века

© Gallimard Jeunesse 2017

© Cover illustration by Donatien Mary

© Издание на русском языке, перевод на русский язык, оформление. ООО «Издательский дом «Тинбук», 2021

* * *

Об авторе

Молодая французская писательница Люси Пьерра-Пажо (родилась в 1986 году) с нуля написала альтернативную историю Парижа после победы Коммуны. В итоге у неё получился приключенческий роман в эстетике «Мира Дикого Запада», с интригой в духе Бориса Акунина и Артуро Переса-Реверте, с готической атмосферой а-ля Карлос Руис Сафон – текст, в который погружаешься с головой с первой же страницы. «Читать абсолютно всем!» – сказала об этой трилогии Кристель Дабо, автор серии «Сквозь зеркала», и абсолютно все, включая жюри конкурса дебютантов издательства Gallimard Jeunesse, канал RTL и журнал Télérama, подтвердили: «Тайны Лариспема» – это шедевр!

Несколько слов о книге

Продолжение истории о городе-государстве Лариспеме выходит в издательстве «КомпасГид». Книга, которую горячо рекомендует сама Кристель Дабо, автор бестселлера «Сквозь зеркала»! Впрочем, и «Тайны Лариспема» – тоже уже бестселлер.

Действие трилогии Люси Пьерра-Пажо происходит в альтернативно-историческом мире – в Париже, где революция 1870 года завершилась победой Коммуны мясников. Социальный порядок XIX века, хорошо знакомый нам по романам Виктора Гюго, Гюстава Флобера и Жюля Верна, вывернут здесь наизнанку: аристократия оказалась в загоне, а безграмотные мясники – правящим классом. Итогом такого переворота стал расцвет антиутопического тоталитарного государства к излету столетия – и именно в этой точке, в 1899 году, когда повзрослело первое поколение, не знающее старого мира, мы и знакомимся с героями.

Сирота Натанаэль, которому вот-вот предстоит выйти в большой мир из приюта, в первом томе открыл у себя потрясающий и очень опасный дар: он может управлять поведением людей силой мысли. Источником этой способности служит его фиолетовая кровь – о которой юноша, конечно, не подозревал. В начале второго тома судьба сводит Натанаэля с двумя другими героинями: Карминой и Либертэ. Их жизнь очень далека как от жизни аристократов прошлого, так и от благопристойности сиротского приюта: обе вынуждены были зарабатывать на жизнь мелким воровством и буквально сражаться за каждую монету (хотя и в их жизни произошли изменения). Правда, боевые 15 лет жизни развили у обеих девушек выдающиеся таланты: Кармина – дипломат и ловкач, каких поискать; Либертэ – одарённый инженер, устроившийся на работу в башню Верна.

Жюль Верн – и источник вдохновения для автора, и один из героев этой книги. Легко узнаваемый фирменный стимпанк легендарного писателя, динамика в духе лучших приключенческих романов и компьютерных игр, яркие персонажи, которые трудно забыть, – даже если им предстоит пробыть в сюжете страницу-другую. Кажется, всё это было у Жюля Верна, но у Люси Пьерра-Пажо эти приёмы выходят на новый уровень – с оглядкой на то, что современный читатель от 14 лет в состоянии воспринять куда более сложный, многоуровневый и неоднозначный сюжет.

У писательницы, родившейся в 1986 году, получается в этом тексте решительно всё: передать дух реальной эпохи (конец XIX в. тут, несмотря ни на что, узнаваем), создать уникальный мир, влюбить читателя даже в отрицательных героев (впрочем, тут нет деления на чёрное и белое), заставить читателя перелистывать страницы как можно быстрее. И как тут не изнывать от нетерпения: кто и зачем устраивает «человеческий аукцион», на котором Кармина и Либертэ фактически «покупают» Натанаэля? Что за «Игры Века» затеяло правительство Лариспема? Почему у Натанаэля есть особый дар и чем он опасен для власть имущих? В конце концов, что стало с остальной Францией – и какова жизнь за пределами закрытого, полного интриг и заговоров Лариспема?

Конечно, не на все эти вопросы читатель получит однозначный ответ: во-первых, впереди ещё третья часть, а во-вторых – разве бывают однозначные ответы в книгах, которые претендует на звание выдающихся? По общему мнению издательства Gallimard Jeunesse, канала RTL и журнала Télérama, «Тайны Лариспема» – подлинный шедевр. На русский язык его перевела Инна Дулькина, которую читатели «КомпасГида» знают по роману «42 дня».

Глава 1

Ярмарка сирот

Любой в Лариспеме имеет право на будущее. Поэтому я решила основать интернат, где будут жить и учиться дети-сироты. И каждый год мы будем проводить ярмарку, которая поможет им найти свое место в обществе.

Из речи Мишель Лансьен в день открытия интерната

День, которого так ждали, наступил. С самого утра в доме номер пятнадцать на площади Поверженной колонны царило оживление. Сегодня же ярмарка сирот! Парадные двери выкрасили свежей краской, петли смазали. Ручки отполировали до блеска, и теперь в них отражается ясное августовское небо. Воспитанники наводят порядок, все без исключений. Младшие натирают воском полы и мебель и с хохотом катаются по скользкой поверхности. Самым старательным выдали кусочки замши и пасту для полировки: будут протирать подсвечники, люстры и астрономические часы. Каждая пядь интерната сияет чистотой. Весь день репетирует хор: детским голосам вторит усталый голос учителя музыки.

Натанаэлю поручили составлять букеты для парадного зала. «Надо же, кто-то решил, будто я флорист», – с досадой думал он, борясь с охапками роз, лилий, ирисов. В длинных ветках плюща еще и водилась разнообразная живность. Всякий раз, когда Натанаэль хотел придать букету хоть какое-то подобие формы, из него выползало множество мошек, муравьев, жуков и гусениц.

К тому же мешали тревожные мысли. А ведь обычно последние месяцы учебы в интернате проходили очень весело. Все радовались лету и предстоящим каникулам. Участники ярмарки строили планы, составляли списки мест, куда надо будет заглянуть. Мечтали о девчонках, которых теперь уже никто не запретит им целовать. В спальнях тайком устраивали прощальные вечеринки. Все завидовали счастливцам, которые наконец-то смогут жить по-настоящему, а не понарошку.

Часто, лежа в кровати или умирая со скуки на уроках, Натанаэль мечтал о жизни за стенами интерната. С каким нетерпением он ждал ярмарки! Но вот она почти наступила, и больше всего ему сейчас хотелось превратиться в муравья и уползти в дырку в полу. Да, Натанаэль решил остаться в городе, чтобы помешать Кровавым братьям. Достойный выбор, но при одном воспоминании о графине Веритэ охватывает ужас. Это воспоминание, как игла, колет изнутри. Перед глазами снова и снова возникает картина: маленькая девочка стоит на подоконнике. Еще шаг – и она упадет. «Когда в следующий раз ты решишь проявить снисходительность, знай: девочка умрет». Этот бесстрастный голос всё еще звучит в ушах.

Натанаэль понимал, что в любом случае развиваться всё будет невесело: ведь очень скоро Арман узнает, чем ему придется заниматься при выходе из интерната. А как удивились учителя, обнаружив Морду-Решетом в списках участников ярмарки! «Как этот отпетый бандит смог там оказаться?» – вполголоса недоумевали два почтенных профессора, стоявшие рядом с Натанаэлем. Арман же тогда похлопал его по плечу и, улыбаясь до ушей, сказал:

– А ты неплохо поработал, приятель! Я и не мечтал отсюда выйти, но ты всё так гладко подделал… Стариканы из Совета да ли мне зеленый свет. И я теперь даже на Игры века погляжу!

Морда-Решетом подмигнул и прошествовал к себе в логово, разглагольствуя о своем славном будущем. Совсем скоро он поймет, что его будущее – это прочистка канализационных труб, и смертный приговор Натанаэлю будет подписан. Мальчик тяжело вздохнул и стряхнул с рукава гусеницу. Теперь и Жером его не поддержит! Они больше не разговаривают – с той самой ночи, когда Натанаэль, прижавшись ухом к печной трубе и холодея от ужаса, слушал, что с его городом собирается сделать Веритэ.

В ту ночь Жером его ждал. И, конечно, он хотел знать, почему лучший друг вернулся в интернат так поздно, да еще с шишкой на лбу и царапиной на щеке. Натанаэль отказался отвечать, и Же ром поставил ему ультиматум: или тот говорит правду, или дружбе конец. Скрепя сердце Натанаэль выбрал второе. Конечно, он мог бы просто поставить метку, и Жером бы всё позабыл, но о та ком не хотелось и думать. После разговора с графиней Натанаэль поклялся себе, что применять свой дар будет лишь в случае смертельной опасности. Потерять друга было больно, но всё-таки не смертельно.

Натанаэль вздрогнул. Он неловко схватил розу, шипы расцарапали кожу. Сжав зубы, он смотрел, как на ладони выступают три фиолетовые точки. Как же он ненавидел свою кровь, липкую и вязкую, как смола! Как неприятен ее странный цвет!

Вдруг чей-то голос прервал его размышления:

– Здравствуй, Натанаэль!

Рядом стоял Альсид. Учитель был одет в черную тогу. Светлые волосы в беспорядке спадали на лоб, под глазами залегли глубокие тени.

– Как красиво! – воскликнул он, указав на букеты. Натанаэль внимательно посмотрел на Альсида. Было видно, что тот плохо спал. Возможно, ему тоже мешали тревожные мысли. С той самой встречи в музыкальной гостиной Натанаэль изменил мнение об учителе в лучшую сторону: ведь он посмел возразить Веритэ. Да, Альсид ненавидит Лариспем, предан Кровавым братьям, а в его мягком голосе иногда слышатся нотки безумия. Но он заботится о Наследниках. А для Веритэ дети – лишь оружие, пешки, которые можно передвигать с места на место.

– Что случилось, учитель?

– Мне придется покинуть интернат. И я пока не знаю, когда вернусь.

– Это из-за Веритэ? – ошарашенно спросил Натанаэль.

– Мадемуазель Веритэ! – поправил Альсид. – Ты должен быть почтителен с графиней. Да, мне нужно перед ней отчитаться. Я нашел женщину, которая чуть тебя не убила. Помнишь ее?

Натанаэль провел рукой по голове, нащупал шишку.

– Да уж. Забуду не скоро.

– Она больше не доставит тебе неприятностей. Ни тебе, ни другим братьям.

То есть он ее просто прикончил? Натанаэль счел за лучшее промолчать.

Учитель поправил тогу. Под ней виднелся дорожный наряд. Сейчас Альсид выйдет из интерната, и неизвестно, когда они увидятся снова. Натанаэлю вдруг стало грустно. Учителя не будет на ярмарке, и теперь, возможно, их пути разойдутся.

– Когда ты вернешься? Помедлив, Альсид ответил:

– Натанаэль, я хочу кое-что рассказать. Когда мне было столь ко же лет, сколько тебе, я думал, что я сын служанки и что у меня нет отца. Однажды приемная мать показала мне картину. На ней были изображены мои настоящие родители. Так я впервые узнал историю своего появления на свет. Картина висит в моей спальне – я знаю, ты ее видел. Я решил, что отныне буду зваться Альсид Валентин – в честь отца и матери. Я долго изучал химию и алхимию, но так и не постиг секретов трансформации. Я не мог продолжить дело своего деда, Луи д’Омбревиля, но решил сделаться его верным последователем. Стал служить Кровавым братьям, разыскивать Наследников, обучать их и возвращать родителям.

Альсид горько усмехнулся, вздохнул и продолжил:

– Я хотел показать вам вашу силу, объяснить, что вы – часть чего-то большего. Что вы не явились из ниоткуда, что у вас есть история, корни. Это глупо, знаю, но, наверное, мне хотелось стать для вас кем-то вроде отца.

Учитель прервался. Натанаэль слушал, не смея поднять глаз. Ему всё больше становилось не по себе. Альсид как будто зачитывал прощальное письмо. Или, может быть, завещание?

– Однако, – вновь заговорил он, – я понял: чтобы достичь цели, мадемуазель пожертвует всем, даже детьми. И этого я принять не могу. Думаю, графиня обо всём догадалась и больше не позволит мне вернуться в интернат.

– Так не уходи! – почти закричал Натанаэль.

Альсид посмотрел на него с удивлением. Он явно не ожидал такого и был растроган. Мальчик продолжил, уже спокойнее:

– Не оставляй нас, учитель. Мы с Изабеллой без тебя не справимся. И что будут делать Наследники?

– Если я не вернусь через неделю, значит, мадемуазель больше не считает меня достойным этой миссии. Я прекрасно понимаю, что от Наследников будет зависеть успех нашего дела, но пока что некоторые из вас слишком молоды, чтобы участвовать в боевых действиях.

– Я не собираюсь никуда бежать! – воскликнул Натанаэль. Альсид похлопал его по плечу.

– Ценю твою смелость. То, что ты хочешь остаться и служить Кровавым братьям, делает тебе честь. Недаром в твоих жилах течет лиловая кровь!

Мальчик решил не уточнять, что не собирается ни служить Братьям, ни подчиняться Веритэ.

– Если я не вернусь, помоги Наследникам уйти из интерната, – попросил учитель. – Тебе поможет Изабелла, она всё здесь знает. Я всё ей рассказал, она будет твоей союзницей. Это может показаться предательством нашего дела, но, поверь мне, это не так.

Натанаэль кивнул.

– А книга?

– Очень скоро мы сможем ее вернуть. Книгой завладела Либертэ Шардон. Она одна из наших, но не подозревает об этом. Где она прячется, знает только Делиль. И у нее есть сообщница, лясникамка Кармина Нуар. Но, мне кажется, Изабелла уже всё тебе рассказала.

Альсид пожал Натанаэлю руку – чуть дольше, чем следовало.

– Что бы ни случилось, Натанаэль, помни, что ты Наследник и должен этим гордиться. Я очень надеюсь, что наши пути еще пересекутся.

Учитель вышел из класса. Натанаэль остро почувствовал одиночество. С нескрываемой досадой он снова принялся за букеты. Когда через час пришел воспитатель, не было сделано и половины необходимого. Выслушав суровые упреки в свой адрес – он, без сомнения, глуп даже для такого простого задания, – Натанаэль отправился в главный зал, где шли основные приготовления.

Ярмарка сирот больше всего походила на рынок. Юношей и девушек выставляли на возвышении, как конкурсных бычков. Перед каждым воспитанником стояла табличка, где были указаны фамилия, возраст и ремесло, которому он хотел выучиться. Там же был указан номер личного дела – его наниматель мог при желании полистать.

Воспитатель, взбешенный медлительностью Натанаэля, вручил ему стопку табличек.

– Расставь их сейчас же в алфавитном порядке! Погоди, у тебя кузнечик на плече.

Нехотя Натанаэль отправился выполнять поручение. По пути ему попался Жером – тот шел по залу с подносом пирожных. Они переглянулись, и друг тут же ускорил шаг в направлении кухни. Стало еще тоскливей.

В пять часов вечера в зал вошел директор интерната. На нем были парадная тога и черная академическая шапочка с шелковым помпоном. Он захлопал в ладоши.

– Скорей отправляйтесь в спальни! – воскликнул директор, обращаясь к воспитанникам. – У вас полчаса, чтобы надеть чистую выглаженную форму и вернуться в зал.

Толкаясь и дико крича, подростки бросились в спальни. Каждый первым хотел добежать до умывальника. Проходя мимо директора, Натанаэль увидел, как тот неодобрительно покачал головой.

– Вот оно, новое поколение лариспемцев! – с возмущением сказал директор.

На площади Поверженной колонны Либертэ уже два часа ждала начала ярмарки. Она была вместе с Карминой, мэтром Ножом и Антоненом, колбасником из «Летающей свиньи». Очередь желавших попасть на ярмарку росла и росла. Больше всего было мясников – они нарядились как на праздник, а на пояса повесили самые красивые ножи. Каждый лясникам хотел доказать, что у него самые яркие татуировки и самые роскошные усы. Прочие выглядели скромнее. Можно было увидеть механиков, печатников, торговцев и ремесленников. Были тут и портнихи, и кузнецы, и булочники. Прямо перед Карминой и Либертэ стояли две юные и очень привлекательные прачки. Они вовсю поливали себя духами, посмеивались и бросали приветливые взгляды в сторону мускулистых каменщиков.

Но ослепительней всех, без сомнения, была Кармина. Она, как магнит, притягивала взгляды. Лясникамка облачилась в мужскую одежду: из-под красных атласных пиджака и жилета выглядывала белая рубашка. Грудь украшал большой бант. На широком поясе с серебряной пряжкой висели три остро заточенных ножа. Кармина распустила косы, и роскошные волосы свободно спадали на плечи кудрявым потоком кофейного цвета. Антонен, тоже разряженный в пух и прах, с усмешкой толкнул Кармину в бок.

– Подруга, если хочешь найти красивого парня, не теряй времени. Вон те славные ребята вовсю на тебя пялятся.

– Закрой пасть! Просто они впервые в жизни видят лерночкожую девчонку.

– Посмотри-ка на этого молодца, у него уже и бороденка выросла, и глаза синие, и на лацкане значок архитектора. Такая красотка, как ты, точно его покорит.

– Антонен, еще одно слово, и я отправлю тебя к праотцам! – пригрозила Кармина.

Либертэ не участвовала в беседе. Она всё одергивала новую юбку и поправляла блузку. Пару дней назад Кармина потащила ее в магазин «Бон Марше»[1] и пригрозила самыми страшными карами, если та не купит приличную одежду. После долгих протестов Либертэ согласилась примерить плиссированную юбку, доходившую до середины икры, черные чулки, белую блузку и небесно-голубой жакет с серебряными пуговицами. Кармина всё-таки уговорила ее изменить темно-синему и серому цвету.

– Если будешь такое носить, люди будут думать, что тебя недавно выпустили из интерната. Очнись! Скоро Игры века! Мы должны сделать всё, чтобы этот год нам запомнился надолго. Будешь старой развалиной – с удовольствием вспомнишь, как роскошно была одета на ярмарке 1899 года.

Либертэ рассмеялась и купила голубой жакет.

Теперь всякий раз, проходя мимо витрины, она робко улыбалась своему отражению. Либертэ очень нравилось, как она выглядела – как настоящая лариспемка.

Прозвонили часы. До открытия ярмарки оставалось четверть часа, люди всё приходили и вставали в конец очереди.

– Неужели так много сирот хотят найти работу? – удивленно спросила Либертэ.

На этот вопрос ответил мэтр Нож. Он разрешил подруге Кармины сопровождать их на ярмарку и сейчас с удовольствием делился с ней своими познаниями.

– Да их и сотни не наберется. На всех точно не хватит. Но на ярмарку приходят не только чтобы найти подмастерьев. Это еще и выход в свет. Тут люди общаются, обнюхиваются, улаживают делишки. Смотри, начинается!

Действительно, люди в очереди обменивались приветствиями и рукопожатиями. Некоторые были так поглощены разговором, что не замечали, как более ловкие граждане протискивались перед ними. Каменщики наконец заметили кокетничающих прачек и стали им свистеть.

– Но я-то не шутки шутить иду, – вновь заговорил мэтр Нож. – Мне позарез нужен ягненочек.

– А как всё будет происходить? – спросила Либертэ.

– Это что-то вроде аукциона. Скоро мы зайдем внутрь. Надо будет немного подождать: всякие важные господа будут произносить лурадацкие речи. Затем можно прогуляться по залу, поболтать с ребятишками, разглядеть их как следует, полистать их личные дела. Главное – сразу приметить лучших. Самые умные и способные обычно разлетаются как пирожки.

– Их что… покупают? – спросила Либертэ. Она удивлялась всё больше и больше.

Мэтр Нож почесал подбородок.

– Ну как бы да… это, скорее, пожертвование… эти деньжата отправляются в казну интерната.

– Кстати, латронпем, сколько мы можем потратить? – спросила Кармина.

Тот пожал плечами.

– Не беспокойся. Дела сейчас идут неплохо; если найдешь хорошего парнишку, я скупиться не буду.

И, уперев руки в бока, он улыбнулся Либертэ во весь свой щербатый рот.

– Ты ведь недавно у нас. Не знаешь наших порядков.

Нет, Либертэ их не знала. Она решила при первой возможности написать близким подробное письмо о ярмарке.

– Ну, наконец двинулись!

Двери интерната распахнулись, на входе сразу образовалась давка. Либертэ чуть не упала, Кармине пришлось тащить ее за руку, чтобы девушку не растоптали сотни нетерпеливых башмаков. Через пару минут обе оказались в большом зале с высокими окнами, заполненном солнечным светом. Из-за лепнины на потолке и колонн всё выглядело величественным и строгим. В центре установили два возвышения, между ними – трибуну. Слева, вытянув руки по швам, стояли мальчишки. Их было около пятидесяти. Всех облачили в одинаковые белые рубашки, синие шерстяные брюки, такого же цвета пиджаки с воротником-стойкой и костяными пуговицами и черные туфли. Всех коротко постригли. На секунду Либертэ показалось, что это один и тот же мальчик, отразившийся во множестве зеркал. Справа, в синих плиссированных юбках с аккуратно убранными волосами, стояли девочки. Их было меньше, чем мальчиков.

– Никогда бы не смогла тут жить, – вполголоса сказала Кармина. – При одном взгляде на них бьет дрожь.

Либертэ молча кивнула. Собственное детство всегда казалось ей не слишком счастливым, ведь мама запрещала играть с другими детьми. Но сейчас, глядя на эти ровные шеренги, она поняла, что ошибалась. На самом деле ей очень повезло.

Интернатские тоскливо переглядывались, с недоверием и страхом косясь на толпы людей, собиравшиеся в зале. Как это, должно быть, ужасно – покорно ждать, пока решается твое будущее, подумала Либертэ. В зале слышались разговоры. Кто-то вставал на цыпочки, чтобы лучше рассмотреть выпускников.

– Мне кажется, они год от года всё худосочней, – проворчал один бородач.

– Ты же книжника ищешь, а не грузчика! – ответил ему кто-то рядом. – Главное, чтобы читать умел и печать ставить.

– Да у нас тут конкурс на самую бледную мышь! – расхохотался смуглолицый плотник.

Стоявшие рядом тоже засмеялись. Либертэ про себя согласилась: да, эти дети нечасто выбирались на свежий воздух. Кармина, сунув руки в карманы брюк, пренебрежительно рассматривала сирот. Либертэ встала на цыпочки и прошептала ей на ухо:

– Выбирать будешь ты?

– Ага! И учить всему этого ягненка – тоже мне. – Лясникамка прикусила губу. – Придется хорошенько постараться.

Мэтр Нож уже несколько раз намекнул Кармине, что, если у нее получится воспитать достойного лясникама, лавка останется ей. Настоящее испытание!

К девочкам Кармина и не думала подходить. Ей нужен был парень. Сдвинув брови, она внимательно осматривала одинаковые синие фигурки. Толпа чуть притихла. К трибуне подошел директор интерната, за ним, словно стая ворон, прошли преподаватели в черных тогах. Директор прочистил горло и затянул длинную скучную речь, сравнивая учителей то с «трудолюбивыми пчела ми», то с «пастухами, ведущими стадо к новым горизонтам». Те, кто решился всё это слушать, тихо посмеивались, остальные продолжали переговариваться, игнорируя поэтические метафоры.

– …И я желаю вам найти того или ту, кто прочно займет свое место в здании, которое вы воздвигаете. Граждане и гражданки, ярмарку сирот 1899 года объявляю открытой!

Гости поаплодировали и незамедлительно перешли к делу. «Я словно безделушка на витрине», – думал Натанаэль, пока незнакомцы осматривали его с головы до ног и, ничуть не смущаясь, вовсю обсуждали его внешний вид.

– Какой милашка! – воскликнула хозяйка бистро. – Ты только посмотри на это личико! – обратилась она к подружке. – Если поставлю его за прилавок, мне не избежать жалоб от обманутых мужей!

– Да что ты на него смотришь? – ответила подруга. – Посмотри, он же хочет быть мясником.

– Ну, положим, в мясники его не возьмут. Слишком для этого слаб. Придется ему согласиться на то, что предложат. Или совсем без работы останется.

Продолжая обсуждать достоинства и недостатки ребятишек, они отошли к другому стенду. Натанаэль изо всех сил пытался быть невозмутимым. Учителя предупреждали: стоять следует молча, не перечить. Решение принимает наниматель.

Тем не менее происходящее всё больше выводило его из себя. Он осторожно огляделся, чтобы понять, как обстоят дела у остальных. Жером о чём-то с жаром беседовал с господином в пальто с меховым воротником. Вдруг Натанаэль встретился взглядом с Арманом – тот смотрел на него с испепеляющей ненавистью. Морда-Решетом провел пальцем под подбородком – смысл жеста был предельно ясен. Арман пришел в зал позже остальных. Он обнаружил, что рядом с его местом красуется табличка «Ассенизатор», когда все уже стояли на возвышении. Покрытое прыщами лицо стало пунцовым. Арман был в ярости. И в эту секунду к нему подошел гражданин в коричневом костюме, воздел руки и счастливо улыбнулся.

– Бык меня дери! – воскликнул гражданин, ничуть не скрывая восторга. К нему тут же повернулись несколько голов. – Парень, который хочет стать ассенизатором! Первый раз такого вижу! За десять лет ярмарки такого еще не случалось.

Натанаэль подавил нервный смех. Это было чудовищно. И очень смешно. Арман – впервые в жизни – оказался загнанным в угол. Ведь, если он отвергнет предложение человека в коричневом, ему никогда не выйти из интерната. Поэтому оставалось лишь скривиться в улыбке и кивнуть, сгорая от стыда и задыхаясь от гнева.

– Эй, парень, я с тобой разговариваю!

Натанаэль обернулся так резко, что почувствовал боль в шее. Он слишком увлекся Мордой-Решетом и не заметил, что рядом с ним самим остановилась целая группа.

– Я…

Он запнулся. На него, уперев руки в боки, смотрела чернокожая лясникамка. Кармина была недовольна. Она поговорила уже с шестью мальчишками, но один был глупее другого. Малышня, при этом каждый корчил из себя что-то немыслимое. А мэтр Нож и Антонен даже не думали ей помогать. Нож молча улыбался. Он хотел, чтобы Кармина всё решала сама. Антонен же задавал парням дурацкие вопросы, чтобы посмотреть, как они, запинаясь, будут искать ответ. Либертэ разгуливала по зале, словно туристка, и просто глазела по сторонам.

Натанаэль был седьмым по счету. Кармина внимательно осмотрела его. Короткая стрижка буквой V, светлые глаза. Царапина на щеке, синяк. Видно, что недавно дрался. Или просто с лестницы упал? Кармина не могла не признать, что парень был весьма недурен собой. Но в работе это ему не поможет. Что толку от смазливого личика, когда целый день таскаешь туши?

– Ну и почему ты хочешь стать мясником? – повторила вопрос Кармина.

Натанаэль судорожно сглотнул. Не отрывая глаз, он смотрел на чернокожую девушку. Ему захотелось как следует запомнить ее, чтобы потом воспроизвести образ в мельчайших деталях. Сколько ей могло быть лет? Пятнадцать? Больше? Она выглядела абсолютно уверенной в себе. Трудно было представить, что ей столько же лет, сколько ему.

Тут Натанаэль понял, что, если не ответит что-то прямо сейчас, ей надоест ждать, она развернется и уйдет. Поэтому он просто сказал первое, что пришло ему в голову:

– Не знаю.

Кармина удивленно приподняла бровь. Антонен перестал хихикать. Такого ответа они еще не слышали. Остальные кандидаты говорили о любви к крови, ножам и огромном желании стать частью братства лясникамов.

– Ну а почему ты тогда не написал «садовник» или «булочник»? Натанаэлю ничего не оставалось, кроме как продолжать говорить правду.

– Мне просто очень хочется выбраться из интерната. Я не хотел, чтобы Совет решал за меня, чем я буду заниматься дальше. Поэтому написал первое, что пришло в голову. Я просто хочу работать. Могу быть мясником. Но если вы не захотите меня нанять, буду заниматься чем-нибудь другим. Я научусь.

Никто не проговорил ни слова. Натанаэль же был не в силах отвести глаз от лясникамки. Она смотрела прямо на него без тени сочувствия и понимания. Ему казалось, что его поймали на крючок, как глупого лосося.

Кармина скрестила руки на груди.

– Научиться ремеслу мясника не так-то просто. Уверен, что справишься?

Казалось, она бросает ему вызов.

– Я узнаю это, только когда попробую.

Кармина кивнула и, не произнеся ни слова, отвернулась. Антонен подмигнул ей.

– Выкрутился, ничего не скажешь!

Кармина полистала личное дело Натанаэля. Когда она готовилась отложить его в сторону, к ней подошла Либертэ.

– Ну что?

– Есть один парень, может подойти. Но Антонен не в восторге.

– А мэтр Нож?

Кармина подняла глаза к небу.

– Молчит как рыба! Поклялся, что ничего не скажет. Хочет, чтобы я всё решала сама!

Тем временем директор вновь встал за трибуну. Один из учителей принес ему аукционный молоточек. Толпа была словно табун лошадей, бьющих копытами от нетерпения. Буфет опустел – все хотели присутствовать на торгах. Некоторые прямо здесь жевали булочки и прихлебывали напитки. Прозвонили часы. В зале воцарилась тишина, лишь изредка слышались тихие разговоры. «Сначала девушки!» – объявил директор и уткнулся в список воспитанниц.

– Сесиль Январская! – крикнул он.

Милая темноволосая девочка-подросток встала рядом с директором. В зале послышались одобрительные свистки. Толпа тут же принялась обсуждать ее внешность.

– Ничего себе! Красотка, – сказал Антонен, жуя пирожок с сыром. – Правда, мне больше нравятся блондинки.

Либертэ покраснела. Разве можно такое произносить вслух?

– Сесиль хочет стать портнихой. Стартовая цена: один серебряный теленок. Кто больше?

В зале поднялись руки. Сесиль казалась испуганной. Одна женщина предложила десять телят, другая – пятнадцать. Торги выиграла третья, предложившая девятнадцать. Довольная Сесиль спустилась с возвышения и под одобрительные возгласы подошла к своей новой хозяйке. Директор кивнул и вызвал следующую.

– Кстати, а ты контракт подписала? – уточнила Кармина. Ведь в тот же вечер управительница Лариспема предложила Либертэ быть мастерицей в башне Верна.

– Должна была, но у них какие-то трудности. Обещали всё подготовить через пару дней. Ты только представь, я навсегда уйду из пансиона и буду жить в башне Верна! А как мама с папой обрадуются, когда узнают!

– И правильно, – ответила лясникамка. – Сколько можно чинить голосоматы? Это работа не для твоих золотых пальчиков.

Они с любопытством наблюдали за торгами, делая предположения, какую воспитанницу продадут подороже. Наконец с возвышения сошла последняя.

– Наконец-то! Теперь перейдем к делу! – воскликнула Кармина.

Глава 2

Город крови

Дайте мне крепкого парня и три остро заточенных ножа, и я сделаю вам отличного лясникама.

Приписывают Гюставу Фиори

Фамилия Натанаэля стояла в самом начале списка. Вот последняя девочка сошла с возвышения. Теперь начнут вызывать мальчиков. Натанаэль чувствовал, как по спине стекает липкая струйка пота. Взгляд чернокожей лясникамки пронзил его как молния. Нет, он не рассыпался на части, но тряхнуло порядочно. Столкнувшись с такой девчонкой, невозможно остаться живым и невредимым. Натанаэль догадывался, что работать под ее началом, должно быть, несладко; если она вдруг узнает, чем он отличается от других, это может быть смертельно опасным. Внезапно он с ужасом осознал, что в мясной лавке ему будет проще всего себя выдать. Один неловкий жест, случайный порез, и все увидят, какого цвета у него кровь. «Хоть бы она меня не взяла», – думал он, не переставая искать ее в толпе. Кар мина была здесь, болтала с какой-то симпатичной брюнеткой. Ляс ни камка без тени стеснения показала на него пальцем, и он вновь почувствовал, как его тело сотряс электрический разряд. «Хоть бы она меня взяла!» – прошептал он.

Кроме чернокожей лясникамки его личное дело заинтересовало и других посетителей, хотя Натанаэль изо всех сил старался произвести на них самое скверное впечатление. Особенно пристально его осматривал пятидесятилетний мужчина с проседью. На шее у него был повязан белый галстук-бабочка. Его совершенно не смутили ни мрачный вид Натанаэля, ни его невежливые ответы. Во время торгов он заплатил изрядную сумму за двух особенно хорошеньких воспитанниц. Рози тоже чуть было не угодила ему в лапы. Но в итоге подружку Морды-Решетом купила известная модистка. Натанаэль понятия не имел, чем занимается гражданин с бабочкой, но ему совершенно не нравилось, каким взглядом он окидывал детей. Как будто это были скаковые лошади!

– А теперь перейдем к мальчикам! – провозгласил директор. Он посмотрел на часы и промокнул лоб шелковым платком.

Август в этом году выдался очень жарким. В зале было душно. Толпа приумолкла.

– Натанаэль Январский!

Натанаэль покинул возвышение, где стоял уже несколько часов, и на ватных ногах подошел к директору.

– Хочет стать мясником. Стартовая цена: один серебряный теленок!

В толпе поднялись две руки: мужчина в галстуке-бабочке и чернокожая лясникамка. Краем глаза Натанаэль видел, как внимательно за ним наблюдали остальные мальчишки. Жером чуть заметно кивнул ему.

– Три теленка! – крикнула лясникамка.

– Шесть! – тут же ответил мужчина.

Натанаэль всеми силами старался быть спокойным. Ставки росли.

– Один золотой бык!

Галстук-бабочка внезапно перешел с серебра на золото. Кармина нахмурилась.

– Зачем ему этот парень? – пробормотала она сквозь зубы. – Ведь он даже не лясникам!

– А я его знаю, – сказал Антонен, вытягивая шею, чтобы лучше рассмотреть соперника. – Это же Господин Сердечко. У него что-то типа кафе на площади Пигаль.

– Что-то типа кафе? – переспросила Либертэ. Кармина подняла руку и крикнула:

– Два быка!

– Кафе, где ты можешь приобрести еду, напитки и персонал, если ты понимаешь, что я имею в виду.

– Что? – в негодовании воскликнула Кармина. – И этому старому развратнику разрешают здесь ошиваться?

Либертэ покраснела до кончиков ушей.

– Всё это болтовня, не более того, – ответил Антонен, пожимая плечами.

Лясникамка вновь подняла руку.

– Десять быков! – закричала она.

В толпе зашумели. Господин Сердечко обернулся и стал искать глазами ту, что осмелилась бросить ему вызов. Мэтр Нож решил нарушить обет молчания.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – прошептал он Кармине.

Все замерли в ожидании.

– Десять быков? – переспросил директор.

Натанаэль изо всех сил сжал кулаки. Сердечко скривился. Кармина с усмешкой на него посмотрела.

– Больше не дам, – произнес господин в бабочке. – Пусть достается лясникамке.

Директор улыбнулся, хлопнул Натанаэля по плечу и шепнул ему на ухо:

– А ты золотой мальчик!

Всё еще плохо держась на ногах, Натанаэль прошел сквозь толпу и приблизился к лясникамке.

– Ты мне в копеечку обошелся! – сказала она вместо приветствия. – Очень надеюсь, ты стоишь этих десяти быков. Я Кармина Нуар. Это Антонен, а это мэтр Нож, мой патрон. А теперь еще и твой.

– А меня зовут Либертэ, – немного робея, представилась брюнетка и тепло улыбнулась.

Натанаэль нахмурился. Кармина Нуар и Либертэ? Эти имена он уже где-то слышал.

– Очень приятно, – ответил он и добавил: – Я Натанаэль Январский. – Хотя все и так знали, как его зовут.

– Добро пожаловать в «Летающую свинью», дружище! – воскликнул мэтр Нож, с силой ударяя Натанаэля по спине.

Тот лихорадочно соображал, изо всех сил стараясь выглядеть непринужденно. Он точно где-то слышал эти имена и фамилии, но где? Внезапно он вспомнил. И покачнулся, как от звонкой пощечины. Ну конечно! О них говорил Альсид сегодня утром. Это же те самые мародерки! И они украли секретную книгу Луи д’Омбревиля, где указаны все участники Братства крови. А если верить Делилю, Либертэ – тоже Наследница! У нее в венах течет такая же лиловая кровь, как у него. Натанаэль украдкой взглянул на Либертэ. Та улыбалась и вела себя совершенно непринужденно. Скорее всего, доктор прав и она действительно ничего не знает о своем даре. Сам же Натанаэль был уверен, что уже никогда не будет таким беспечным и веселым, как раньше.

Директор вызвал другого воспитанника. В последнее время Натанаэлю довелось много думать о неприятных вещах, и он толком не осознавал, что скоро покинет интернат навсегда. Увидев Жерома, Натанаэль почувствовал холодок в животе. Он даже не сможет с ним попрощаться. И не узнает, кто возьмет его на работу. Антонен зевнул.

– Ну что, пойдем? – спросил он. – Не хочу пропустить праздник.

Либертэ посмотрела туда же, куда и Натанаэль, как будто прочитав его мысли.

– Может, останемся ненадолго? – предложила она Кармине. – Интересно, как всё пройдет с остальными. А еще я хотела посмотреть астрономические часы.

– Тебе не кажется, что мы и так подзадержались? – недовольно ответила Кармина.

– Нам всё равно еще надо будет заплатить за Натанаэля и подписать все бумаги, – заметил мэтр Нож. – И потом, праздник не скоро начнется. Можем побыть тут еще немного.

Кармина вздохнула и отправилась в буфет. Антонен последовал за ней, а мэтр Нож пошел поприветствовать старого друга. Натанаэль с благодарностью посмотрел на Либертэ.

– Спасибо! Я просто хочу знать, что будет с этими двумя. – И он показал на Жерома и Морду-Решетом. – Один Апрельский, другой Майский. Нам не придется долго ждать.

– Вам дают фамилию по названию месяца, в котором родились? – с любопытством спросила Либертэ. Она хотела приободрить Натанаэля.

– Ну да, – ответил он и внимательно посмотрел на собеседницу. Вот так он отыскал Либертэ, даже не начиная поисков. Только бы об этом не узнала Веритэ. А вдруг графиня прислала сюда одного из Кровавых братьев? И ей доложат, где он теперь будет работать? – с ужасом подумал Натанаэль. Как же быть? Рассказать обо всём Либертэ? Предупредить ее? Она решит, что он спятил. Нет, не сейчас. Он обязательно поговорит с ней при первом удобном случае.

– Ведь ты не лясникамка, так? – уточнил он.

– Я мастерица. Чиню голосоматы.

Тем временем Январские раскупались как горячие пирожки. За ними последовали Февральские. Подошла очередь Армана. Стоило ему подняться на возвышение, как в зале раздались смешки. «Вот урод!» – сказал кто-то. Даже директор не смог скрыть отвращения. Морда-Решетом быстро нашел в толпе Натанаэля и не спускал с него глаз, пока довольный ассенизатор не приобрел самого неблагонадежного воспитанника интерната за пять серебряных телят. Состязаться с ним никто и не думал.

Через некоторое время на возвышение поднялся Жером. За него боролись пятеро патронов, а наибольшую сумму предложил торговец мехами. Скрепя сердце Натанаэль наблюдал, как Жером спускается с возвышения, потом потерял его в толпе. Очень хотелось крикнуть «прощай», но к ним уже подходила Кармина.

– Ну что, интернатский, хватит стоять, пошли! Либ, пойдешь с нами на бойню?

– Даже не знаю… – начала та, но Кармина не дала ей договорить.

– Ой, ну хватит скромничать. Повеселимся! Будет большой праздник, придут все лясникамы.

В ночном небе не было ни облачка. Площадь Поверженной колонны запрудили повозки. Над крышами, направляясь к аэровокзалу, величественно плыл дирижабль. Его сигнальные огни походили на звезды, от шума винтов в интернате дрожали стекла. У Натанаэля заныло в животе. Он в последний раз посмотрел на здание, где провел первые пятнадцать лет своей жизни. Фа сад украшали плакаты, сделанные младшими воспитанниками. На бумаге гигантскими буквами было написано «В ДОБРЫЙ ПУТЬ», «ПОКА, ДЕВЧОНКИ ИЗ СПАЛЬНИ „Б“», «АПРЕЛЬСКИЕ ЛУЧШЕ ВСЕХ». Рядом висела ярко расписанная афиша: «Приходите насладиться ВЕЛИКОЛЕПИЕМ нашего ГОРОДА и восхититься СМЕЛОСТЬЮ ЛАРИСПЕМЦЕВ на Играх века!»

На третьем этаже в окне зажегся свет, показались тени. Это были Наследники и Изабелла, они махали руками, кто-то пустил бумажный самолетик, Натанаэль поймал его на лету и развернул. Там было несколько наскоро выведенных слов. «Я скоро к тебе приду. Изабелла». У Натанаэля сжалось сердце. Он словно бросал их на произвол судьбы.

В следующую минуту они загрузились в паромобиль Антонена и помчались на бойню. В Ла-Виллет уже вовсю шел праздник.

Огромный двор был освещен факелами и разноцветными фонариками. Прямо под большими часами горел костер, где на вертеле поджаривались три поросенка. Тут же стояли бочки с вином и пивом. Любительский оркестр из аккордеона, расстроенных скрипок и пары кастрюль наяривал залихватский мотивчик. В свете пламени, отбрасывая длинные тени, танцевали пары. В воздухе пахло навозом, костром и жареным мясом. Запахи били в нос, впитывались в одежду, перемешивались с испарениями канала Урк. Тут же с радостными криками бегала ребятня.

Новеньких в этой толпе сразу было видно. Они ни на шаг не отходили от хозяев, не знали ни куда встать, ни что делать. К бойням подъезжали фиакры и паромобили, лясникамы всё прибывали, и среди них Натанаэль без труда различал ребят, которых тысячи раз видел в коридорах интерната. На лицах свежеиспеченных подмастерьев читалась смесь ужаса и счастья. Воплощалась их заветная мечта. Такого Натанаэль не мог сказать про себя.

– Добро пожаловать! – раздался вдруг зычный голос.

И на площади появился огромный бык, украшенный белыми цветами. Его вели под уздцы два подмастерья. На спине животного сидел мужчина с голым торсом, его мускулистые руки были сплошь покрыты татуировками. Лясникамы шумно зааплодировали. Мужчина слез с быка и взгромоздился на бочку. Либертэ узнала его – Лакжи, что лучше всех забивал скот. Ребят из интерната вытолкали вперед, они оказались прямо перед оратором.

– Слушайте меня, сироты! – обратился к ним Лакжи. – Добро пожаловать в новый дом. – Он указал на затененное здание бойни из стекла и металла, стоящее прямо за ним.

В его окнах отражались языки пламени. Оркестр умолк, воцарилась торжественная тишина, нарушаемая лишь треском огня.

Натанаэль взглянул на Кармину. Как и все остальные, она внимательно слушала. Натанаэль наклонился к ней и прошептал на ухо:

– Это ваш начальник?

– У лясникамов нет начальников! – прошипела Кармина сквозь зубы. – Просто Лакжи забивает скот и один из лучших в своем деле. И все это знают. А теперь заткнись и смотри.

Натанаэль выпрямился и подавил вздох. Если появятся другие вопросы, он лучше задаст их Либертэ.

– Ваш интернат в прошлом, – продолжал Лакжи. – Лашнябы Верна отсюда не видать. На бойнях Ла-Виллет действует один за кон, и это закон лясникамов. Он очень прост. Лясникамы свободны! Лясникамы равны! Лясникамы не предают друг друга!

В толпе раздались восторженные возгласы. Лакжи спрыгнул с бочки и протянул руку. В ту же секунду из толпы вышла женщина и вручила ему увесистую кувалду. Два подмастерья прикрепили цепь к кольцу, висевшему в носу у быка, другой конец привязали к кольцу, впаянному в землю. Животному пришлось склонить голову. Либертэ сжалась.

– Не хочу на это смотреть, – прошептала она и отвернулась. Натанаэль посмотрел на нее с завистью. Ему очень хотелось последовать ее примеру, но Антонен крепко сжал ему руку.

– Один совет, дружище, – прошептал он, широко улыбаясь. – Постарайся не упасть в обморок и следи, чтобы тебя не вырвало. Нашим ребятам такое не понравится.

Натанаэля немедленно затошнило. Лясникамы – все как один – топнули ногой. Еще раз, еще, еще и еще. Они во все глаза смотрели на Лакжи. Тот поплевал на ладони и схватился за рукоятку кувалды.

Натанаэль не успел отвести глаза. Кувалда очертила полукружие, блеснула в свете пламени и с чудовищным треском опустилась на голову животного, точно меж двух рогов. Бык вздрогнул и с высунутым языком упал на колени. На пару секунд он застыл, словно не мог решиться так быстро расстаться с жизнью. Затем медленно повалился набок.

Натанаэль был заворожен происходящим, он уже не мог отвести взгляд. Лакжи взял нож, высоко поднял его и одним сильным ударом вонзил в горло животного. Хлынула кровь. Подмастерья быстро подставили ведро. При свете огня Натанаэлю показалось, что из горла убитого быка текут чернила.

– Добро пожаловать в город крови! – закричал Лакжи.

– Ура! – взревела толпа.

Не успев понять, что происходит, Натанаэль вдруг почувствовал, что его с силой толкают вперед. Чьи-то руки схватили его за плечи и с силой опустили в ведро с кровью. Теплая липкая жидкость мгновенно залила ему уши, нос и рот. Натанаэль дернулся, но его крепко держали. Через пару секунд его поставили на ноги. Раздались аплодисменты, мальчишку хлопали по спине, поздравляли и называли «латаэльнок». Еле держась на ногах и борясь с тошнотой, Натанаэль постарался стереть кровь, которая текла у него по лицу и шее. Всё вокруг было красным: и пламя огня, и ту ша мертвого быка. Кто-то протянул ему стакан.

– Пей! Пей! Пей! – взревели лясникамы, окружавшие его со всех сторон.

Натанаэль подчинился.

Ощутив во рту вкус железа и алкоголя – кровь смешали с крепленым вином, – он понял, что никогда не сможет проглотить эту отвратительную теплую бурду. И его совершенно точно вырвет, прямо сейчас. Тут в его поле зрения попала Кармина. Слова Антонена пронеслись у него в памяти. Ценой нечеловеческих усилий Натанаэль сглотнул. В награду на него обрушился град аплодисментов.

– Ягненок, теперь ты наш! – взревел мэтр Нож.

Оглушенный и обессиленный, Натанаэль вытер губы и встретился взглядом с чернокожей лясникамкой. Она смотрела на него так же строго и холодно. Похоже, ему придется как следует потрудиться, чтобы Кармина признала его своим.

– Пойдем танцевать! – девушка в цыганском наряде схватила Натанаэля за руку и потащила к играющему оркестру.

Торжество продолжалось. Веселились все, кроме Либертэ. Она отошла в сторону – языческие празднества ее совершенно не радовали.

Девушка подошла к огромному фонтану, мирно журчащему во дворе. Настоящий оазис жизни рядом с капищем смерти. Каменные львы, сидевшие вокруг фонтана, были украшены цветами. Рядом стояли свечки, дрожащие огоньки отражались в воде. В прошлый раз она была здесь вместе с Синабром. Было так жарко, что Либертэ решила снять ботинки и опустить ноги в воду. Подняв голову, она увидела, что к ней приближается чья-то тень. Вокруг никого не было. А что, если это Кровавый брат? Либертэ вскочила, поскользнулась и чуть не свалилась в фонтан.

– Либертэ?

Прямо перед ней стоял Синабр. Он был одет во всё черное и выглядел ослепительно. В начищенных сапогах отражалось пламя свечей, а цилиндр украшали атласная лента и блестящая булавка.

Синабр улыбнулся и протянул Либертэ руку. На каждом пальце красовалось серебряное кольцо.

Либертэ почувствовала, что краснеет. Не говоря ни слова и не отвечая на рукопожатие, она выбралась из фонтана. Вспомнились предостережения Кармины. Ведь подруга просила ее не поддаваться чарам Синабра. Либертэ хотелось одновременно и бежать сломя голову, и остаться на месте. Вот сейчас она просто уйдет и оставит его одного! Но ей удалось сделать только крохотный шаг в сторону.

– Здравствуй, Синабр! – прошептала она, пристально разглядывая край юбки.

Тот мягко взял ее за подбородок и заставил посмотреть ему прямо в глаза. У Либертэ перехватило дыхание.

– Здравствуй, моя дорогая спасительница! Ты, должно быть, пришла сюда с Карминой? Нашла она ягненка? А ты сегодня просто красавица! Какая у тебя чудесная курточка!

Либертэ еле дышала, сердце стучало так громко, что отдавало в висках. А еще она чувствовала, что не в силах произнести ни слова. А вдруг она сейчас грохнется в обморок?

Синабр первым прервал молчание.

– Я давно хотел поговорить с тобой, – вкрадчиво произнес он. – Ты на меня сердишься, не отпирайся. В тот вечер в «Бродячем кафе» я действительно вел себя как последний негодяй. Как глупый кабан. Когда я увидел, что ты ушла, я стал всюду искать тебя, хотел попросить прощения. Но ты была уже далеко, а Кармина отказалась дать мне твой адрес. Если бы я только знал, что ты придешь в Ла-Виллет!

От удивления и радости Либертэ на секунду зажмурилась. Значит, он искал ее? И просил Кармину дать ему ее адрес?

– Где ты живешь? – задал вопрос Синабр.

– Знаешь… я скоро буду работать в башне Верна и, скорее всего, жить буду там же.

– Ничего себе! – воскликнул лясникам и церемонно поклонился. – Поздравляю с назначением, гражданка Шардон! Соблаговолишь ли ты теперь говорить с презренным мясником, чьи руки по локоть в крови?

Либертэ несмело хихикнула и кивнула. О боже! Она смеется как безмозглая гусыня. Надо немедленно найти предлог, чтобы уйти. Но перед этим она должна кое в чём признаться. Либертэ глубоко вздохнула и посмотрела Синабру прямо в глаза.

– Знаешь, Кармина не велела мне с тобой разговаривать. Повисла тишина; слышалось только журчание воды, падавшей из пастей каменных львов.

Синабр перестал улыбаться. Сейчас он выглядел гораздо менее уверенным, чем пару минут назад.

– Что ж, неудивительно, – со вздохом произнес он, присаживаясь на бортик. – У меня и вправду было немало подружек. А сестричке это не нравится. Просто, понимаешь, она мне завидует. Ей самой всё никак не удается никого полюбить. У нее ужасный характер, все кавалеры бегут. Я знаю, вы подруги, но ты сама видишь, какая она. Любит всеми командовать, старая говядина и то нежнее. И всё, что ее интересует в жизни, – это работа! Ну кому нужна такая девчонка?

Синабр снял цилиндр и провел рукой по волосам. Было заметно, что он еле сдерживает негодование. Либертэ не знала, что и думать. Он чувствовал себя оскорбленным? Или просто считал, что птичка уже у него в силках? А сейчас злится, что добыча ускользает из рук? Однако добыча и не думала спасаться бегством. Наоборот, мечтала оказаться в когтях у этого коршуна.

– Даю тебе еще один шанс, – наконец произнесла Либертэ, изо всех сил стараясь выглядеть спокойной и уверенной. – Всё, что было в «Бродячем кафе», забыто.

Синабр снова широко улыбнулся. А вдруг он просто изобразил раскаяние? – подумала Либертэ. А она, тупица, ему поверила?

– Вот и отлично! – воскликнул лясникам и чмокнул ее в щеку в опасной близости от уголка рта. – Я бы с удовольствием остался с тобой, но не хочу, чтобы Кармина видела нас вместе. До скорого, Либертэ!

И Синабр растворился во тьме. Либертэ поднесла руку к щеке. Слишком много всего свалилось на нее за один вечер. Она опустила руки в воду и умыла лицо. Праздник нравился ей всё меньше.

Лясникамы горланили песенки, некоторые обменивались тычками, выхватывали ножи и поносили друг друга на чём свет стоит, чтобы в следующую минуту крепко обняться и обменяться клятвами в вечной дружбе. Больше здесь нечего было делать. Либертэ решила вернуться домой. Она обулась и, протискиваясь между ликующими лясникамами, отправилась на поиски экипажа.

Глава 3

Знаки благонадежности

На месте парижских развалин мы воздвигнем великолепные здания. Символом Лариспема станет гигантская башня. Мы выстроим город будущего, по улицам будут разъезжать машины, будто придуманные Жюлем Верном. Мы создадим автоматы, которые позволят вести беседу на расстоянии. Создадим механических слуг, которые выполнят за нас самую тяжелую работу.

Жак Вилен, 1872

Либертэ в сотый раз проверила, всё ли упаковала. Сегодня она наконец-то навсегда покинет пансион. Как же скучно тут жилось с тех пор, как она потеряла работу! Через пару часов она подпишет контракт в башне Верна, а пока есть немного времени, чтобы написать родителям.

«Мои дорогие, со мной столько всего произошло, даже не знаю, с чего начать, – вывела она и остановилась. Действительно, чтобы рассказать всё, что с ней приключилось, потребуется десяток страниц. – У меня будет совершенно необыкновенная новая работа. Я познакомилась с само́й управительницей, и она предложила место в башне Верна. Буду следить, чтобы все механизмы исправно работали. Разве это не удивительно? Кладу в конверт открытку с башней. Пусть близнецы полюбуются. На самом деле она куда внушительнее, чем на картинке. А ведь я буду там жить! Поверить не могу!»

Что писать дальше? Некоторых тем Либертэ старалась избегать. У мамы точно случится сердечный приступ, если она расскажет о Синабре или о том, что участвует в Играх. А ведь была еще эта странная и страшная сцена, которую они наблюдали с Карминой. Не может же Либертэ написать: «Дорогие мама и папа! Я видела, как девочка двенадцати лет заколдовала мужчину и заставила его подраться со своим товарищем. Думаю, это была Кровавая сестра, а у меня как раз случайно оказалась зашифрованная книга, которую ищут Кровавые братья».

Либертэ протянула руку к сумке, чтобы убедиться, что трофей на месте. Она обмакнула перо в чернильницу и продолжила: «Дорогая мама, тебе больше не стоит беспокоиться о моем здоровье. У меня и вправду болела голова и шла кровь из носа, но доктор Делиль, которого ты посоветовала, выписал мне таблетки. Я приняла их, и теперь всё хорошо. Доктор прислал письмо, в котором просит опять его навестить, но не думаю, что это необходимо».

Решительно не зная, что добавить, Либертэ написала, что целует родителей, сестру и брата и надеется увидеть их очень скоро. Может быть, однажды они приедут в Лариспем? На секунду она представила всю семью у подножия башни. Еще больше изумятся, что Либертэ теперь здесь работает. Она запечатала конверт и положила его в сумку. Надо идти.

У подножия башни Либертэ слезла с велосипеда. Гигантское сооружение утопало в облаках. Казалось, висячие сады и скульптуры прямо сейчас рухнут на головы торопливых прохожих. Либертэ прошла в парадный холл. Стражник записал ее имя, поставил на руку печать и указал лифт. В прошлый раз она по ошибке села в соседний и оказалась в апартаментах самого Жюля Верна. Но теперь Либертэ всё сделает правильно.

Вместе с ней в кабину зашли две дамы в пиджаках и длинных серых юбках. В руках они несли стопки бумаги, у каждой на поясе висел серебряный веер с печатью трехглавого Быка. Дамы оживленно говорили о неких «знаках благонадежности». Похоже, глава Стражи Максим Сэвер решил сократить их количество. Это единственное, что Либертэ удалось понять.

– Я так надеялась получить знак для мастерских, – со вздохом сказала одна дама.

– Еще бы! Кто бы этого не хотел! – ответила другая.

– А ведь я обещала рассказать своему дружочку, как выглядит подводная лодка. Теперь это будет не скоро.

– Думаешь, в сады нам тоже доступ ограничат? А мне как раз должны были выдать знак для одиннадцатого этажа.

Лифт со скрипом остановился, дамы вышли, и Либертэ не услышала продолжения разговора. Она оказалась в большом овальном зале, где полукругом сидели десятки секретарш. Все они быстро печатали на машинках, отправляли пневматическую почту и что-то говорили в причудливые деревянные автоматы, прижимая к уху какие-то странные ложки. Либертэ пригляделась и поняла, что это знаменитые аппараты Мильде. Не так давно она читала о них в «Маленьком лариспемце» и с тех пор умирала от желания самой поговорить по телефону. Услышать голос человека, который находится на расстоянии нескольких километров. Настоящее волшебство!

– Эй ты, подвинься, гражданка!

Либертэ не заметила, что так и застыла у дверей лифта. Ее толкнули. Мастерица пробормотала извинения, подошла к секретарше, которая сидела ближе всего, и протянула извещение. Та поставила на документе четыре печати, вернула его и дала знак оставаться на месте. Затем секретарша несколько раз нажала на кнопку аппарата и надела наушники.

– Мне нужно поговорить с Одеттой! – сказала она, приблизив губы к аппарату вплотную. – Тебя ждут, – объявила она Либертэ через пару секунд. – Повернешь два раза налево, пройдешь мимо лестницы, и ты на месте. Не забудь показать стражникам извещение!

Одетта была последним бастионом на пути к управительнице. Небольшого роста и неопределенного возраста, секретарша скрывала сильно накрашенное лицо за гигантскими очками. Атмосфера в кабинете была напряженной, и неудивительно: ведь Одетта подчинялась первому человеку в городе-государстве. Телефон не замолкал ни на секунду. Каждые пару минут в кабинет входил сотрудник и просил подписать очередной документ. Либертэ даже не успела поздороваться, как Одетта всучила ей веер, похожий на тот, который носили на поясе дамы в лифте. Он состоял из пяти пластин слоновой кости, соединенных серебряным остовом. На каждой пластине было выгравировано имя Либертэ и указано время «24 часа» и «7 дней в неделю». Также там было написано: «Кабинет управительницы», «Служебная квартира 23D», «Зеленая зона», «Пропуск на транспорт».

– Это твои знаки благонадежности, – чуть слышно пропищала Одетта. – Они указывают, в какие зоны башни тебе открыт доступ. Все остальные помещения для тебя закрыты. Если ты проникнешь куда-то, не имея соответствующего знака, тебя немедленно арестуют.

Либертэ прекрасно понимала, о чём идет речь. Она помнила в малейших подробностях, как по ошибке оказалась в апартаментах Жюля Верна и какой теплый прием оказал ей тогда Максим Сэвер.

– А это твой проездной билет, – продолжила Одетта, указывая на крайнюю пластину веера. – Он дает тебе право бесплатного проезда на трамвае, фиакре и омнибусе. Смотри не потеряй, он всё время должен быть при тебе. Ты мастерица и можешь находиться в башне в любое время дня и ночи. Чаще всего тебя будут вызывать ночью. Твоя служебная квартира находится рядом с кабинетом управительницы. Тебе не придется тратить много времени на дорогу. Вопросы есть?

– Что такое зеленая зона?

– Коридоры, по которым можно перемещаться из кабинета в кабинет. С краю ты увидишь зеленую линию.

– Когда я должна приступить к работе?

– Сегодня курьер привезет твои вещи из пансиона. Начнешь с завтрашнего дня. Управительница сейчас в командировке во Франции. У тебя как раз будет время во всё вникнуть. Мастера по могут. Вот твой контракт. Прочитай и подпиши.

Одетта вручила Либертэ гору бумаг и перо. Мастерица просмотрела документы и подписала обязательство не разглашать третьим лицам информацию, которую она может узнать, работая в башне. В эту секунду пневматическая машина выплюнула сразу несколько капсул, зазвонил телефон, а в дверь заглянул обеспокоенный гражданин и спросил, собраны ли наконец все сведения по делу. Секретарша нетерпеливо указала Либертэ на дверь. Та не заставила просить себя дважды, немедленно покинула кабинет и отправилась гулять по коридорам.

Либертэ была в прекрасном настроении. Она с восхищением наблюдала за работающими инженерами. Всюду гудели автоматы, а механический театр рассказывал историю строительства башни Верна. «Неужели я здесь буду жить?» – повторяла Либертэ, не в силах поверить счастью.

Наконец она спустилась в парадный холл и вышла сквозь огромные двери на улицу. Показав стражнику знак благонадежности, Либертэ убрала веер в сумку, и тут ее глаз зацепился за книгу, лежащую на самом дне. Ну конечно же. Библиотекарь сказал, что она может получить доступ к книгам из красного сектора только при наличии официального разрешения. А что может быть официальней веера из башни Верна? Либертэ пообещала себе отправиться в библиотеку при первой возможности и вприпрыжку побежала по тротуару. Давно она не была в столь чудесном расположении духа.

* * *

Либертэ не замечала, что за ней следят. На почтенном расстоянии от нее шагал светловолосый мужчина в элегантном черном пальто. Под правым глазом у него была родинка. Вздумай девушка обернуться, она бы узнала в преследователе господина, у которого они с Карминой похитили книгу. Натанаэль бы тоже сразу его узнал. Да, это был Альсид Валентин. Следуя указаниям доктора Делиля, он не без труда отыскал Либертэ. Пришлось обойти с десяток пансионов и проводить до дома дюжину пухленьких брюнеток. Но теперь-то он был уверен: это та самая. Рука в изящной перчатке сильнее сжала трость. Мысли о последней встрече с графиней не покидали его.

Веритэ даже не улыбнулась, когда Альсид представил подробный отчет. Она лишь протянула руку и спросила, где книга. Альсид признался, что так ее и не нашел.

– Тогда немедленно возвращайтесь в Лариспем вместе с Сильвестром, – приказала Веритэ. – Найдите девчонку и отберите у нее книгу вашего дедушки.

– Графиня, не знаю, удастся ли мне убедить ее вступить в наши ряды.

– У нас нет времени на эти глупости. И, раз уж об этом зашла речь, вынуждена вас огорчить: вы не сумели воспитать достойных Наследников. Далеко не все из них готовы служить нашему делу. Взять хотя бы этого маленького наглеца, Натанаэля. Можете убить Либертэ. Или, еще лучше, похитить, чтобы мы могли использовать ее кровь. Делайте что угодно, но книга должна быть у меня.

Альсид не стал возражать. Сомнения, которые уже поселились в его душе, тяготили всё больше.

Либертэ купила пирожное. Альсид смотрел, с каким аппетитом она уплетает его, стоя на тротуаре и осыпая пальцы сахаром. Нет, он совсем не хотел причинять ей боль. Покончив с пирожным, Либертэ села на велосипед. Альсид не стал искать фиакр.

Он просто смотрел, как силуэт девушки исчезает в потоке машин. Может быть, он попробует отыскать ее завтра. А может быть, и нет. Едва переставляя ноги, он вернулся в убежище – бывшую церковь, место встречи Кровавых братьев, живших в Лариспеме. Ржавый замок поддался не сразу. Войдя внутрь, Альсид присел на ступеньку.

– Как же мне быть? – произнес он, глядя в потолок, покрытый плесенью.

– Как же мне быть? – отозвалось эхо.

У бога, должно быть, сейчас много других забот, и отвечать на мольбы лариспемцев не входит в его планы. Скорее всего, он не на шутку разгневан, и на то есть причины. Церковь осквернена. Ста туи святых обезображены, алтарь разграблен, скамьи порублены на дрова. Альсид закрыл лицо руками. Скрипнула дверь.

– Добрый вечер, Валентин.

В церковь вошел мужчина. Невыразительные черты. Толстые губы, застывшие в презрительной усмешке. Гладко выбритые щеки. Руки в карманах. Темные волосы обильно смазаны помадой. Можно было подумать, что он только что вылил себе на голову ведро растительного масла. Альсид встал.

– Здравствуй, Сильвестр. Я и не знал, что ты в Париже.

В отличие от Альсида, Сильвестр никогда ни в чём не сомневался. Он не знал ни жалости, ни пощады и с самого детства осознавал свое превосходство над простыми смертными: родители воспитывали его как принца крови в изгнании. Веритэ наделила его огромными полномочиями, и он беспрекословно исполнял ее приказания. Сильвестр ненавидел Альсида за то, что тот не смог спасти Валера, его младшего брата, когда тот проходил трансформацию. Кровавый брат ждал первой возможности отомстить. И дождался.

– Я здесь, чтобы исполнить волю мадемуазель, – ответил Сильвестр и зло посмотрел на Альсида. – Она приказала отвести Наследников к ней в замок. Прости, учитель, но, боюсь, ты не справился с возложенной на тебя миссией. Теперь детьми будет заниматься Делиль. Я же должен убедиться, что Натанаэль действительно решил быть нам полезным. А если это не так…

Альсид сжал кулаки. То, чего он больше всего опасался, случилось. Оставалось надеяться, что Натанаэль с Изабеллой сделали всё как он велел. Учитель посмотрел на дверь. Может быть, ему удастся сбежать и предупредить кого-то из них?

– И это всё, что тебе поручили? – уточнил он, стараясь говорить как можно спокойней.

– Нет, еще я должен найти книгу, раз ты не смог этого сделать. И еще…

Сильвестр вынул из кармана пистолет и наставил его на Альсида.

– И еще я должен доставить тебя в замок. Графиня Веритэ полагает, что ты близок к измене. Признаться, я с ней согласен.

Альсид вздрогнул. Он собственными глазами видел, как жестоко Веритэ расправлялась с теми, кто был ей недостаточно предан. Учитель выпрямился.

– Живьем ты меня не возьмешь. Стреляй!

– Ты убил моего младшего брата. Я был бы не против прикончить тебя на месте. Но я должен делать всё в точности как велит графиня. Мы больше не собираемся выводить из строя голосоматы, настала пора для серьезных действий. И здесь ты нам нужен. Ты ведь химик? Кто, если не ты, будет делать эти милые штучки?

Сильвестр вынул из кармана руку и медленно раскрыл ладонь. Там лежал стеклянный шарик. Альсид всё понял. В отчаянии он бросился к двери, но было поздно. Сильвестр выронил шарик, тот ударился об пол и взорвался. Всё заволокло густым туманом, частицы лиловой крови повисли в воздухе. Дым со вкусом железа окутал Альсида, прилип к коже, проник в легкие. Натанаэль, Изабелла и маленькие Наследники – последнее, о чём он успел подумать. В следующую секунду в голове воцарилась абсолютная тишина.

Глава 4

Ягненок из «Летающей свиньи»

Неопасная игра недостойна называться игрой.

Из интервью организатора Игр века

Натанаэлю пришлось плясать весь вечер. Он крутился как волчок, прыгал через костер, ел мясо и глотал мерзкое пойло. На следующее утро очнулся на тюфяке в маленькой комнате над мясной лавкой. Первым, что он почувствовал, были нестерпимая усталость и головная боль. Натанаэль плохо помнил, что случилось вчера. Казалось, большая часть событий навсегда растаяла в тумане. Кто-то был рядом с ним? Но кто? Натанаэль был твердо уверен в одном: не Кармина. Лясникамка потратила внушительную сумму, чтобы заполучить его, и при этом за весь вечер не сказала ему ни слова.

Наутро, войдя в комнату, она вручила ему ремень из грубой кожи, на котором висели три ножа.

– Этим ты будешь отделять мясо от костей, этим – рубить мясо на куски, а этим – чистить картошку, – объяснила Кармина.

Жмурясь от головной боли, Натанаэль протер глаза и присмотрелся к лезвиям. Первое было широким и твердым, второе – широким и гибким, третье – длинным и тонким. Ножи были не новыми – видно, что ими уже пользовались. На стали виднелись царапины, деревянные ручки изрядно потерлись.

– Какие-то старые, – разочарованно произнес Натанаэль, взвешивая на руке нож для рубки мяса.

– А кого ты тут хочешь впечатлить, лиротас? Заколотых свиней?

– Прости?

Кармина отвесила ему подзатыльник.

– Тебя тут никто не просит выпендриваться, луракдей! Мясу всё равно, каким ножом ты его разделаешь! Выучись ремеслу, приятель, и будешь сам выбирать ножи.

Выходя, Кармина хлопнула дверью. Натанаэль вздрогнул всем телом.

Вскоре он понял, что это было только начало. Кармина не знала жалости и требовала абсолютного подчинения. Натанаэлю вручили веник, губку и ведро воды. Он должен был с утра до ночи мыть полы и протирать столы в лавке.

– Убирай и наблюдай! – сказала ему Кармина. – Вопросы – только по делу. Не уверен – молчи.

Натанаэлю пришлось прикусить язык, чтобы не наговорить грубостей. Это в интернате он чувствовал себя как рыба в воде, а здесь он пока новенький.

Каждое утро он поднимался на рассвете, натягивал хлопковые коричневые брюки, белую рубашку и такой же белый длинный фартук. Одежду ему выдали в лавке. Затем шел в булочную за круассанами для всей братии. Там же покупал свежую газету. После готовил крепкий кофе и открывал ставни. Первым обычно приходил мэтр Нож.

– Лалютас, ягненок! – приветствовал он Натанаэля на языке лясникамов.

– Лонжурбем, латронпем! – выучился отвечать Натанаэль. Он подавал мэтру чашку цикория и утреннюю газету. Мясник погружался в чтение и с упоением комментировал новости. Он и не подозревал, что Натанаэль уже внимательно просмотрел все статьи. Мальчик должен был знать, что еще натворили Кровавые братья. Некоторые заголовки заставляли вздрагивать. Например: «В торговом доме был найден труп стражника. Гюстав Фиори требует усилить меры безопасности». Или: «В одном из районов первого округа у жителей наблюдается массовая амнезия». В основном же «Маленький лариспемец» писал о политике: «Во Франции скоро должны состояться выборы, управительница и Фиори отправились в Лион, и поездка проходит в напряженной атмосфере. Цены на пшеницу снова выросли».

Подтягивался вечно невыспавшийся Антонен. К Натанаэлю он относился по-дружески: всегда находил доброе слово.

Последней являлась Кармина. Сперва она самым тщательным образом проверяла работу ученика. И как бы усердно Натанаэль ни мыл полы накануне, всегда находила к чему придраться.

– Ягненок! А почему у тебя ведро валяется во дворе? Убери всё немедленно! А как ты завязал фартук! И ремень болтается.

Затяни, кому сказала! Я тебе сколько раз говорила, как правильно точить ложины! Заточи мне это сейчас же, или я испробую лезвие на твоей лкурше!

Натанаэль повиновался, мысленно проклиная день, когда указал в личном деле, что хочет стать мясником. Он орудовал веником и шваброй, выносил мусор и тер кафель, не забывая украдкой поглядывать на Кармину. Она была безупречна. Ее движения были точны, она действовала без малейших сомнений, не допускала ни единой ошибки. Ножи танцевали в ее испачканных кровью и мясом руках. В конце рабочего дня ее фартук был так же чист, как и в начале, а на суровом лице не было видно и следа усталости. Натанаэль хотел, чтобы она допустила хотя бы малейшую небрежность, уронила нож, например. Но нет, Кармина была безукоризненна. Глядя на нее, Натанаэль испытывал смесь восхищения и досады. Да, эта девчонка его испытывает, но он еще заслужит ее похвалу.

По крайней мере, сделает для этого всё, что в его силах.

В тот вечер Натанаэль заново перемывал всю посуду – первую попытку Кармина ему не зачла.

– Знаешь, дружище, сейчас не только ты проходишь испытание, но и Кармина, – обратился к нему Антонен.

Натанаэль прекратил оттирать жир и бросил губку в раковину. Накопившийся гнев внезапно прорвался наружу.

– Испытание? Что еще за испытание? Зачем этой девчонке проходить какие-то испытания? Она же кого хочешь за пояс заткнет! Как это у нее получается? Ни единой ошибки! Почему я так не могу!

– А ты знаешь, что она всего лишь подмастерье? Так же как и ты?

Натанаэль вытаращился на Антонена. Он просто не мог в это поверить.

– Но ты прав, Кармина очень способная. Потому мэтр Нож и поручил ей всему тебя научить. Он хочет посмотреть, как она справится с ролью начальницы. Латронпем уже немолод, думает передать бразды правления Кармине. Но он должен быть уверен, что у нее получится. Вот она и старается. Поверь, ей сейчас тоже непросто.

Антонен ловко скрутил кишку, набитую фаршем, и перешел к следующей.

– Ее ведь никто не хотел брать на работу, – продолжил мясник. – А у нее отец – герой Коммуны и брат – лясникам. Но она ведь черненькая, да еще и девочка. Людям такое не слишком нравится. Но Кармина не сдавалась: понимала, что, если добьется своего и станет лясникамкой, никто не посмеет ее обижать, будь она хоть синего цвета и с тремя руками. Она обошла все мясные лавки города, ее нигде не брали. В конце концов явилась сюда. Мэтр Нож тоже был не слишком рад ее видеть. Спросил, почему должен взять ее подмастерьем, раз в остальных лавках ей отказали. На что Кармина ответила: «Так все увидят, что ты умнее всех». «Хорошо, – ответил он ей. – Но если я тебя возьму, имей в виду, не отступлю от тебя ни на шаг. Ты месяца не продержишься!» И знаешь, что она ответила?

Натанаэль покачал головой. Антонен выдержал долгую паузу.

– «Я узнаю это, только когда попробую». Натанаэль умолк. Он был ошарашен.

– Я ведь тогда сказал ей то же самое, – наконец произнес он. – Так вот почему она меня выбрала!

– Ну уж точно не за твою мускулатуру, приятель! – ухмыльнулся Антонен, вешая на крюк связку сосисок. – А теперь займись-ка посудой и не рассказывай никому, что узнал. Если Ларминкжи узнает, что я выдал ее с потрохами, она из нас обоих рагу сделает.

Тут, как по волшебству, с шумом открылась дверь и на пороге появилась Кармина. За ней с понурым видом брела Либертэ. Лясникамка была в ярости. Ее распущенные волосы походили на гриву.

Кармина направилась прямо к Натанаэлю, тот предусмотрительно сделал шаг назад. Она что, всё слышала?

– Это еще что? – взревела Кармина, крутя у него перед носом последним номером «Маленького лариспемца». – Мне Либертэ показала.

Решив, что его разоблачили, Натанаэль согнулся от внезапного спазма в желудке. В глаза бросился заголовок: ИГРЫ ВЕКА. СПИСОК УЧАСТНИКОВ. Ну что ж, всё не так страшно.

– Игры века? – переспросил он. – А при чём тут я?

– Вот, смотри сюда, дуралей! – закричала Кармина, показывая ему третью строчку.

Там было написано: «Команда 3. Кармина Нуар, подмастерье мясника. Натанаэль Январский, подмастерье мясника. Либертэ Шардон, мастерица».

– Признавайся! Это ты придумал? – завопила лясникамка, хватая Натанаэля за воротник.

Если бы она так страстно не желала утопить его в раковине с грязной посудой, он, может быть, даже порадовался бы, что может близко рассмотреть ее лицо.

– Это придумал я! – торжественно объявил мэтр Нож, входя в лавку. У него был очень довольный вид. – Кармина, я нашел твою заявку в прихожей. Там уже была вписана Либертэ. Не хватало третьего участника. Я вписал Натанаэля и отправил заявку по почте. И вот ваша команда выиграла лотерею. Будете участвовать в Играх!

Кармина не знала, что ответить. Она переводила взгляд с патрона на мальчишку, будто не в силах поверить в происходящее. Наконец она выпустила из рук воротник подмастерья.

– Но почему мы должны играть вместе с Натанаэлем? Зачем ты его вписал? – спросила она.

Нож похлопал ее по плечу.

– Видишь ли, дорогуша, я уже слишком стар для этих игр, Антонен – слишком толст, а твой братишка – еще тот пройдоха. Я сделал ставку на молодость!

– Приятно слышать, патрон! Вот какого ты обо мне мнения! – проворчал Антонен.

– Хватит кукситься, малышка! – продолжил Нож. – Вы только лучше узнаете друг друга. А пока приглашаю вас пропустить по стаканчику у Барнабе!

В кафе все предпочли разместиться подальше от Кармины, которая пыхтела, как мотор с испорченным клапаном. Крепко сжав челюсти, лясникамка сидела со скрещенными на груди руками и, казалось, в любую минуту была готова взорваться.

«Граждане и гражданки Лариспема, – начала читать Либертэ. – Волею случая были избраны шесть команд, которые примут участие в Играх. По непонятной причине в этот раз судьба оказалась особенно благосклонна к лясникамам. И хотя рука, выбравшая наугад шесть желтых бумажек, сделана из латуни и меди, есть повод думать, что выбор был небеспристрастен. А вдруг автоматы уже научились обманывать людей? Об этом стоит расспросить мастеров. Как жаль, что их нет в нашей редакции!»

Либертэ положила газету на стол, чтобы все могли посмотреть состав игроков. Две команды из шести были полностью укомплектованы мясниками. В третьей состояли Кармина, Либертэ и Натанаэль. В четвертой были только дамы, три танцовщицы кабаре. В пятой – студенты-филологи. В шестой – два коммерсанта и секретарша. Антонен, мэтр Нож и Кармина посмотрели, кто из их знакомых лясникамов участвует в играх.

– Вы посмотрите только! – воскликнула Кармина. – Лакжи в первой команде!

Либертэ широко раскрыла глаза.

– Это же тот самый силач! Который одним ударом расправился с быком! – воскликнула она.

– Нам что, придется с ним драться? – уточнил Натанаэль. – Едва ли мы сможем его одолеть.

– Не паникуйте, ягнята! Для начала прочтем правила, – объявил Антонен и схватил газету.

На одной из страниц был напечатан план Лариспема, где обозначили все двадцать округов.

«Каждую неделю мы будем бросать кости и определять, на сколько шагов каждая команда продвинется вперед, – начал читать Антонен. – Каждый день одна из команд будет подвергаться испытанию. Наши отважные участники начнут игру в двадцатом округе и будут двигаться против часовой стрелки, пока не достигнут первого. Если две команды окажутся в одном округе, им придется сражаться друг с другом. Проигравшая команда выбывает из игры. Если команда не выдержит испытание, она также выбывает из игры. Победитель, как вы уже знаете, отправится в путешествие на новом дирижабле „Дух Коммуны“ в компании самой управительницы. Каждую неделю мы будем публиковать специальное приложение, где будем рассказывать о ходе Игр. Не пропустите новый номер! Покупайте вашу любимую газету „Маленький лариспемец“».

Антонен умолк. Либертэ закашлялась.

– Меня это не радует.

– Не то слово, – проворчала Кармина. – Надеюсь, нам не придется соперничать с Лакжи и его ребятами, Зубочисткой и Хлебом-без-соли. Они разделаются с нами одной левой.

– Не обязательно, – возразила Либертэ. – Мы же не знаем пока, в чём состоят испытания. Жюль Верн говорил, что для победы понадобится не только сила, но и командный дух и сообразительность. Кстати, если бы речь шла только о физической силе, ты бы никогда не согласилась играть со мной в одной команде.

– Кармина, твоя подружка дело говорит! – вмешался мэтр Нож. – Она куда благоразумней тебя. Как бы то ни было, если в играх победит лясникам, победим все мы.

– Гарсон! – взревел Антонен. – Всем пива за мой счет! Выпьем за лясникамов!

– Мне пора! – объявила Либертэ, вставая. – В башне сегодня важное совещание. Нужно проверить оборудование и подождать, пока всё закончится.

– Ты расскажи нам как-нибудь, чем там занимаешься! – сказала Кармина на прощание.

– Я провожу тебя! – воскликнул Натанаэль, вскочив со стула и бросаясь за Либертэ.

Девушка удивилась, но ничего не сказала. На улице шел дождь, и они укрылись под навесом трамвайной остановки.

– Как тебе с Карминой? – спросила Либертэ. – Я знаю, с ней может быть непросто.

– По крайней мере, она еще не прибила меня кабаньей ногой. Думаю, это хороший знак.

Либертэ улыбнулась.

– Я рада, что ты в нашей команде, – добавила она. – Скажу честно, я немного волновалась. Но сейчас я чувствую себя уверенней.

– Послушай, – прервал ее Натанаэль. – Мне нужно рассказать тебе кое-что важное. Ты в последнее время не замечала ничего необычного в…

В эту секунду к остановке в облаке пара, мигая фарами, с шумом и лязгом подъехал трамвай: его приводила в действие мощная паровая машина. Трамвай выглядел устрашающе: больше всего он походил на дракона или гигантского угря, выпавшего на землю прямо из грозных туч.

– В чём?

– Даже не знаю, как сказать. В твоей крови.

Либертэ всё меньше понимала, о чём идет речь.

– В чём, в чём? – переспросила она.

Натанаэль повторил, стараясь говорить громче, но его заглушил скрежет тормозов.

– Прости, мне надо бежать! Увидимся! – крикнула Либертэ, поднимаясь. Она показала кондуктору знак благонадежности и, обернувшись, махнула Натанаэлю рукой.

Раздосадованный, тот некоторое время стоял на месте в толпе пассажиров, отягощенных чемоданами, кошелками и детьми. Проглотив свою порцию вояжеров, дракон тронулся и, описав в воздухе изящную дугу, взлетел к шиферным крышам. По ним барабанил дождь.

– Что же за лертовщичина! – выругался Натанаэль.

Глава 5

Испытания

О Лариспем! Оковы пали, Судьба у нас в руках. Идем вперед, идем к мечте. Никто не остановит!

Отрывок из гимна Лариспема

Вспышка! Магниевая пудра воспламенилась, ослепив Либертэ. В течение нескольких секунд она не могла различить лица журналистов и зрителей, что в огромном количестве собрались у кладбища Лашез. Все с нетерпением ждали начала Игр века. Разговоры, смех, крики людей оглушали мастерицу. Она ощущала присутствие Натанаэля и Кармины. Рядом с ними Либертэ казалась себе совсем маленькой. Чуть дальше стояли другие команды. К большой радости зрителей, танцовщицы из кабаре надели разноцветные платья, расшитые блестками и перьями. Лясникамы гордо расхаживали по тротуару, словно петухи, готовые к бою. К Либертэ подбежал журналист и задал ей вопрос, но в шуме толпы его невозможно было расслышать.

– Что вы говорите? – громко переспросила мастерица.

– Родители должны гордиться тобой, гражданка! – прокричал ей в ответ журналист. – Ты единственная француженка, которая участвует в Играх.

Либертэ запнулась. Ей стало стыдно. Она ничего не писала родителям об Играх и надеялась, что местные газеты не будут публиковать списки участников.

Вдруг кто-то закричал: «Тишина!»

Прибыл советник Фиори. Он был одет в роскошный красный костюм. Гриву волос увенчивал красный же цилиндр. Клочковатая борода прикрывала волевой подбородок, а закрученные усы придавали их обладателю свирепый вид. Рядом стоял Жюль Верн. Скромно одетый, он широко улыбался и, казалось, находился в самом доброжелательном расположении духа. Либертэ поискала глазами управительницу, но ее не было. На трибунах сидели делегации из европейских стран, прибывшие специально на открытие.

Фиори приветствовал их и начал представлять команды. Лясникамы громко захлопали в ладоши – казалось, на город обрушился настоящий град из оваций. Свою порцию аплодисментов получили и танцовщицы. Им одобрительно свистели, а пара поклонников кинула цветы к их ногам. Жюль Верн взял слово, чтобы поблагодарить доблестных лариспемцев, не побоявшихся принять участие в столь захватывающем приключении. Прямо за его спиной установили механический театр, который представлял игру в гусек. Шесть фишек стояли на стартовой клетке двадцатого округа.

– Дорогие друзья, день, которого вы так ждали, наконец наступил! – провозгласил Фиори. – Сейчас мы бросим кости и увидим, сколько ходов сделают наши команды на этой неделе!

Двое рабочих поднесли игральный кубик высотой с табурет. Советник снял пиджак и цилиндр, поднял куб одной рукой и небрежно бросил. Тот перевернулся в воздухе и опустился на тротуар, чуть не придавив ногу журналиста, не отошедшего вовремя в сторону. Выпала цифра два. На сцене механического театра фишка пересекла клетку двадцатого округа и оказалась в девятнадцатом, где находились бойни Ла-Виллет. «Дай пять!» – зарычал Лакжи и ударил по ладоням своих дружков.

Фиори вновь бросил кубик. Вторая команда продвинулась на шесть шагов и оказалась в пятнадцатом округе. Мясники, входившие в ее состав, удовлетворенно кивнули.

– Бросаем жребий для третьей команды! – объявил Фиори. Кармина, Натанаэль и Либертэ переглянулись. Что их ждет? Либертэ надеялась, что им достанется округ, в котором она хорошо ориентируется. Кубик перевернулся и упал на цифре один.

– Третья команда остается в двадцатом округе!

– Как так! С этим кубиком что-то не то! – воскликнула Кармина. Еще три команды ждали своей очереди.

– Только бы никому не выпала наша клетка, – прошептала лясникамка. – Или нам придется состязаться с ними за право участвовать в испытании.

Танцовщицы оказались на той же клетке, что и первая команда, и в толпе радостно закричали. Лакжи, Зубочистка и Хлеб-без-соли подмигнули девушкам, а те показали им языки.

– Ребята из них фарш сделают, – презрительно прокомментировала Кармина.

Команда номер пять, состоящая из трех оголодавших студентов, прошла в шестнадцатый округ. Фиори бросил кубик в последний раз.

– Команда номер шесть отправляется в семнадцатый округ! Теперь всем на неделю хватит работы!

Участников игр пригласили в палатку, где их ждал роскошный пир. На огромном столе, покрытом клетчатой скатертью, стояли блюда с молочными поросятами в печеных яблоках, пирамиды закусок, паштеты, картофель с маслом и мясные пироги с золотистой корочкой. Фарфоровые соусницы были до краев наполнены мясным соком. Между ними высились пузатые бутылки вина. Рядом с каждым блюдом стояла табличка с названием мясной лавки, поддержавшей банкет.

Лясникамы тут же набросились на еду, остальные смиренно ждали, пока те насытятся. Кармина отправилась поприветствовать собратьев по ремеслу. Либертэ и Натанаэль последовали за ней. Лакжи так крепко сжал Кармину в объятиях, что у нее захрустели кости.

– Как там твой ягненок? – спросил великан, указывая на Натанаэля.

– Пока непонятно, чего он стоит, – ответила она, как будто Натанаэля рядом и не было. – А тебе повезло с первым испытанием, приятель! Удача на твоей стороне!

Лакжи бросил взгляд в направлении трех танцовщиц, которые за обе щеки уплетали поросят, о чём-то перешептываясь.

– Постараемся не слишком их покалечить, – со смехом сказал мясник.

Его слова долетели до ушей танцовщиц, которые, в свою очередь, посмотрели на лясникамов с нескрываемым презрением.

– Это работенка не для воображал на каблучках! – ухмыльнулся Лакжи.

– Увидим, – чуть слышно сказала Либертэ.

Но Лакжи услышал. Он окинул мастерицу пренебрежительным взглядом.

– Конечно увидим, – ответил он. – Только запомни, малышка, и хорошенько: нас никто никогда не победит. Ни эти задаваки, ни вы. Готов биться об заклад, что удача будет за нами.

Еще не успели подать десерты, а Натанаэль уже вернулся в «Летающую свинью». Либертэ ушла с открытия Игр еще раньше: ей нужно было торопиться в башню. Кармина не уделяла Натанаэлю ни малейшего внимания, и ему решительно нечего было делать. Он протопал весь путь до лавки пешком, пару раз чуть не потерявшись. Поднялся в свою комнату, намереваясь переодеться и по работать. Как раз снимал штаны, когда из-за блеклой ширмы, скрывав шей ночной горшок, цинковый таз и ведро с водой, кто-то вы шел. Натанаэль отскочил назад и запутался в штанах. Да что же это такое! Красный от смущения, он узнал Изабеллу.

– Но как?.. Что ты тут?.. – только и мог проговорить он, застегивая ремень на брюках.

У Изабеллы покраснели веки. Она плакала, что было на нее совсем не похоже. Она всегда умело скрывала чувства, и, глядя на мрачное лицо, обрамленное косами, никогда нельзя было догадаться, что у нее на душе.

Изабелла открыла рот, чтобы что-то сказать, но не могла вымолвить ни слова. По щекам потекли слезы. Натанаэль немедленно закрыл дверь на ключ и привлек девочку к себе.

– Рассказывай, что случилось!

– Я… не смогла… Наследники…

Натанаэля охватило нехорошее чувство. Он усадил Изабеллу на кровать, принес ей стакан воды.

– Расскажи всё как было. С самого начала.

Изабелла кивнула и, чуть запинаясь, сообщила, что Наследники из химического клуба бесследно исчезли. Да, те самые четверо малышей, дети аристократов, которым Луи д’Омбревиль передал свой дар. Всех похитили ночью прямо из спальни. И в интернате просто забыли об их существовании, будто их никогда не было. Ни воспитатели, ни учителя, ни одноклассники ничего не помнили.

– Как они могли забыть? – холодея от ужаса, спросил Натанаэль.

– Помнишь, я как-то давала тебе стеклянный шарик? Кровавые братья могли разбить один такой в спальне, чтобы пометить всех сразу. А потом просто приказать им забыть о Наследниках. Скорее всего, они поступили так же с учителями и воспитателями. Или, может быть, пометили их по отдельности. Я не знаю.

А ведь Альсид просил их с Изабеллой позаботиться о малышах. Ничего не вышло. Изабелла тряхнула волосами. Всё это время она лихорадочно перебирала карты Таро.

– А тебе как удалось не попасться?

– В ту ночь я была на чердаке. Они просто не нашли меня в постели.

Всё это означало, что Альсид либо умер, либо находится в плену у Веритэ. Натанаэль совершенно упал духом. Без поддержки Альсида им с Изабеллой придется туго.

– Что говорят карты? Изабелла горько улыбнулась.

– Это колода моей матери. Я никогда не умела гадать. Просто делала вид, чтобы меня приняли в компанию Морды-Решетом. Так я была под защитой, и никто меня не обижал.

Натанаэль сжал челюсти. Где же теперь дети? Он представил, как они томятся в подвале, а жуткий доктор Делиль ставит над ними опыты, ни на секунду не прекращая свою болтовню.

– Мы должны их найти! – в отчаянии прошептал он.

– Это я во всём виновата, – ответила Изабелла. – Я ведь была там, и мне стоило внимательней за ними следить. Сразу же отправиться следом. Но я так надеялась, что Альсид вернется. Я попытаюсь их отыскать. И, если получится, освободить.

– У тебя не получится.

– Хотя бы попытаюсь! Я должна это сделать ради Альсида. Натанаэль замолчал. Тяжело было найти нужные слова.

– Послушай, Изабелла, мы никогда с тобой раньше не разговаривали по душам. Я мало что о тебе знаю. Но ты единственный человек, с которым я могу говорить откровенно. Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Я пойду с тобой.

Изабелла посмотрела ему прямо в глаза.

– Ты не можешь. Кровавые братья готовят что-то ужасное. Если хочешь помешать им, лучше тебе остаться в Лариспеме.

Она встала и, словно повинуясь внезапному порыву, обняла Натанаэля. Ее форма всё так же пахла мелом и воском, которым натирали полы в классных комнатах. Натанаэль вдруг почувствовал острую тоску и сам чуть не расплакался.

– Удачи! – прошептал он внезапно охрипшим голосом.

– Удачи! – ответила Изабелла.

В следующую секунду она открыла окно, вышла на крышу и исчезла.

* * *

Первое испытание должно было состояться на бойнях Ла-Виллет на следующий день после церемонии открытия. Как только лавка закрылась, Антонен бросил тряпку, которой вытирал стол, и воскликнул:

– По машинам! Поедем на моем паромобиле!

Натанаэль с облегчением выпрямился. Вот уже два часа он без остановки чистил лук. Слезы рекой текли по щекам; приходилось работать, прикрывая глаза. Он отбросил нож и стал развязывать фартук, но Кармина его остановила.

– Ты что, думаешь, лук сам себя дорежет? Натанаэль с досадой посмотрел на мучительницу.

– Встану завтра пораньше, чтобы всё закончить.

Кармина провела рукой по своему рабочему столу: он был так чист, что с его поверхности можно было есть как из тарелки.

– Сперва заверши что начал, ягненок! А потом уж делай что хочешь!

Антонен с сочувствием посмотрел на мальчишку, но не осмелился перечить Кармине. Натанаэлю пришлось прикусить язык, чтобы удержаться от грубостей. Он вовремя вспомнил, что его начальница тоже проходит испытание, и молча вернулся к чистке лука.

– Хорошо, идите. Я еще поработаю, – сказал он. Антонен дружески похлопал его по плечу.

– Заедем за Либертэ? – спросил он Кармину, садясь за руль.

– Нет, она сказала, что придет попозже. Едем в Ла-Виллет.

* * *

Либертэ чуть-чуть не успела. Двери Ла-Виллет захлопнулись перед ее носом. Испытание началось. Тяжело дыша от быстрого бега, мастерица огляделась. Может быть, кто-нибудь поможет ей попасть внутрь? Ну как она могла забыть о времени? Просто за слушалась инженера, который сконструировал лифт в башне Верна. Уже давно пора была уходить, но она всё чертила схемы, которые объясняли устройство хитрого механизма.

– Хочешь войти туда? Я знаю как, – произнес кто-то у нее за спиной.

Либертэ обернулась. К ней приближался Синабр, как всегда одетый с иголочки. Девушка почувствовала, что заливается краской. Лясникам широко улыбнулся и чмокнул ее в щеку.

– А ты разве не на трибунах?

– Нет, красавица! Я немного… повздорил с ребятами из команды номер один.

– Только не говори мне, что у тебя снова долги! – с ужасом воскликнула Либертэ.

Синабр положил руку на сердце и торжественно произнес:

– Жизнью клянусь, что нет! Всеми тремя ножами. Могилой моей матери! Помнишь, я уже говорил тебе об этом в «Бродячем кафе». С глупостями покончено. Молю, скажи, что веришь мне, спасительница!

– Да, Синабр, я тебе верю, – прошептала Либертэ. Лясникам ответил ей воздушным поцелуем.

– Либертэ, дорогая! К несчастью, эти ребята не так снисходительны и милосердны. Они не хотят поверить, что я изменился.

– Невежи и грубияны, – пробормотала Либертэ, вспомнив, как вел себя Лакжи.

До них донеслись крики и аплодисменты. Откуда-то сверху раздался голос Жюля Верна, усиленный громкоговорителями: «Сегодня на арене две команды будут сражаться за право участвовать в испытании. Им предстоит бороться с быком, который выглядит совсем не так, как вы думаете».

– Это что, коррида? – уточнила Либертэ.

– Можно и так сказать, – загадочно произнес Синабр. – Пойдем. И он прошел сквозь маленькую дверь, скрытую от чужих глаз.

Либертэ последовала за ним, и они оказались во дворе Ла-Виллет. Место было не узнать. Огромную площадь занимал наскоро выстроенный деревянный амфитеатр. Синабр повел Либертэ под трибуны. Согнувшись, они прошли в темноте несколько метров, пока не обнаружили ящик, на который можно было присесть. Напротив зияла гигантская щель, через которую было отлично видно арену. В центре стоял фонтан со львами, прямо над ними громко кричали и топали ногами зрители. Наконец появились обе команды. Сидя совсем рядом с Синабром, вдыхая аромат дерева, Либертэ чувствовала необыкновенное воодушевление. Как же это здорово – тайком пробраться на Игры! До них вновь донесся чуть приглушенный голос Жюля Верна. Почетный гражданин Лариспема представил участников обеих команд и объявил:

– Граждане, гражданки и гости нашего города! Сейчас на эту арену выйдет бык. Прошу, аплодисменты!

Либертэ вытаращила глаза.

– Что это? – только и смогла произнести она.

* * *

– Сейчас я разделаюсь с тобой, и на сегодня всё! Последняя луковица, лежащая на дне корзины, никак не отреагировала на слова Натанаэля. Тот повернул голову вправо и влево, стараясь размять затекшую шею, взглянул на часы, висевшие на кафельной стене. Если он быстро приберется, может быть, даже успеет на бойни. Кармина убедится, что он парень не промах.

Сметая шелуху со стола в мусорный бак, Натанаэль думал об Играх. Что же придумали Верн и Фиори? В Лариспеме сейчас только об этом и говорили. Жители делали самые смелые предположения, бились об заклад, чья догадка окажется верной. Натанаэль с удвоенным усердием вытер стол и облегченно вздохнул. Оставалось переодеться, и можно бежать к трамвайной остановке. Он бросился в раздевалку, на ходу развязывая фартук, и тут в дверь постучали. Открыть? Но лавка уже полчаса как закрыта. Если кто-то не успел купить свиных ребрышек, пусть готовит себе на ужин овощной салат. Натанаэль принялся шнуровать ботинки, но в дверь снова постучали. Мальчишка выругался. Стоит ли обслуживать клиента, раз уж ты еще на работе? Что бы на это сказала Кармина?

– Натан? Ты здесь? – раздался чей-то далекий голос. Натанаэль замер. Только один человек звал его так. Судорожно зашнуровав ботинки, он вскочил на ноги, схватил ключ и бросился к двери.

* * *

Черный бык, вышедший на арену, выглядел устрашающе, был огромным, издавал металлический скрежет. Либертэ вдруг поняла, что движется он при помощи колесиков, привинченных к подковам.

– Это же автомат! – с восторгом воскликнула она.

– Наши мастерские представляют новейшее изобретение: паробык! – С гордостью объявил Жюль Верн. – Результат слаженной работы электриков, гидравликов и часовщиков. Управляет им мастер повышенной квалификации.

Бык взревел и поднялся на задние лапы, испуская пар из латунных ноздрей.

– Не может быть! – воскликнула Либертэ. – Я всегда знала, что в башне Верна творят чудеса, но паробык – это что-то невероятное.

– Не зря я бился об заклад, что они его выпустят! – с усмешкой отметил Синабр, показывая Либертэ бумаги об участии в пари. – У меня был один шанс из двадцати.

– Но откуда ты знал?

– Да так, подслушал, что говорил Фиори.

Либертэ с удивлением на него посмотрела, но промолчала. Ее внимание вновь привлек бык. У автомата в боку открылся люк, оттуда спустился мужчина в синей рабочей блузе. Когда он поднял руки в приветственном жесте, мастерица заметила, что они полностью покрыты татуировками.

– По-моему, он больше похож на лясникама, чем на мастера повышенной квалификации, – пробормотала Либертэ. – Всё это немного странно.

Тем временем Жюль Верн объяснял, в чём заключается испытание. Участники должны добраться до кожаных браслетов, которые в большом количестве украшали острые рога механического животного. Выиграет та команда, которой за тридцать минут удастся сорвать больше браслетов.

– Дам пропускаем вперед! – объявил Верн. Танцовщицы, одетые в блестящие платья, переливавшиеся на солнце, приблизились к быку. Рядом с этим гигантом они выглядели совсем крохотными. Мастер с татуировками залез обратно в брюхо быка, у того из ноздрей тотчас же повалил пар. Ударили в гонг. Бык издал оглушительный рык.

– Испытание началось! – взревел Фиори.

* * *

– Жером! Это ты!

– Здорово, Натан!

Натанаэль был так счастлив увидеть старого друга, что на секунду забыл о ссоре, Кровавых братьях и обо всём, что случилось в последние месяцы. Но радость оказалась короткой. Жером был не один. Рядом стоял мужчина, которого Натанаэль раньше не видел. На редкость некрасивый, с пухлыми губами и блестящими масляными волосами. Натанаэль кивнул ему и вопросительно посмотрел на друга.

– Гражданин?..

– Гражданин Сильвестр ждал тебя здесь, когда я пришел, – уточнил Жером. – Он сказал, что вы с ним одной крови. Я так рад за тебя, дружище! Значит, ты нашел своих родственников?

Сильвестр неприятно улыбнулся и подмигнул Натанаэлю. Кровавый брат! Они всё-таки нашли его!

– Ну, можно и так сказать, – ответил Натанаэль, пристально глядя на Сильвестра.

– Мы тут немного поболтали с твоим другом, – заговорил тот. – Жером рассказал о своих планах и о том, что в интернате вы были неразлейвода.

– Дружище, у меня мало времени, – вмешался Жером. – Ты ведь знаешь, наверное, что мой патрон торгует мехами. Завтра он уезжает в командировку в Германию, я еду вместе с ним. Он хочет, чтобы я посмотрел, как там поставлено дело. Здорово, правда?

– Здорово, – равнодушно ответил Натанаэль.

Как бы он хотел остаться с другом наедине и объяснить ему всё, что происходит! Но сейчас Жером был в опасности. Нужно сделать так, чтобы он немедленно ушел, пока Сильвестр не решит взять его в заложники, пометить или еще что похуже.

Было видно, что Жерома удивил и ранил тон старого друга. Натанаэль поймал его вопросительный взгляд.

– Я тут принес… – пробормотал Жером, протягивая пакет, наспех перевязанный веревкой. – Ты забыл забрать.

– Жером – отличный малый, – заявил Сильвестр, хлопая его по плечу. – Не удивлен, что вы дружите. Тебе, должно быть, непросто с ним сейчас расставаться, да, Натанаэль? Кто знает, что может приключиться в дороге.

Несмотря на шутливый тон Сильвестра, Жером насторожился. Он приблизился к Натанаэлю и с беспокойством на него посмотрел.

– Слушай, приятель, мне жаль, что я тогда отказался говорить с тобой. Помнишь, в день ярмарки? Ты точно не хочешь мне сейчас ничего сказать?

И он выразительно скосил глаза в сторону Сильвестра. Натанаэль покачал головой.

– Хорошей поездки. Спасибо, что принес, – ответил он.

– Натан, ну расскажи же, что происходит!

– Тебе пора. Раньше надо было думать. Теперь нам с тобой не о чем говорить.

У Жерома дрогнули губы.

– Но, Натан, подожди…

Натанаэль смотрел в сторону. Жером развернулся. В глазах у него стояли слезы. Он быстро пересек улицу и вскочил в ожидавший его фиакр. Прижимая к груди сверток в крафтовой бумаге, Натанаэль смотрел ему вслед.

– Твой приятель очень болтлив, – вновь подал голос Сильвестр. – Сам мне всё рассказал. Теперь я точно знаю, где его искать, если вдруг решу пометить его или убить. Повезло, правда? Мадемуазель Веритэ мне много о тебе рассказывала.

Кровавый брат затолкнул Натанаэля в лавку и с отвращением оглядел помещение. Повсюду лежали ножи, на плакатах красными чернилами были выведены цены на мясо.

– Ты знал, что эта черномазая девка в штанах, которая тобой верховодит, – дочь убийцы? – спросил Сильвестр. – Мы говорили о ней на последнем собрании, и один из братьев вспомнил, как ее отец, Жан Нуар, собственными руками убил барона и баронессу де Виньяк, что много лет давали ему кров и пищу. Черная не благодарность, не так ли?

Натанаэль пожал плечами. Сильвестр удостоверился, что в лавке больше никого нет, и потащил Натанаэля на кухню. «Что ж, рано или поздно это должно было случиться», – подумал мальчик. Изабелла и Альсид предупреждали. Кровавые братья не могли отпустить его просто так. Наследников было чересчур мало, чтобы хоть кто-то мог ускользнуть. А их дар был слишком редким и ценным.

– Хочу задать тебе пару вопросов, приятель! – продолжил Сильвестр. – Первый. Где сейчас твоя хорошая знакомая Изабелла де ла Круз?

– Я не знаю, – ответил Натанаэль. – В последний раз мы виделись на ярмарке.

Сильвестр протянул руку и снял со стены большой нож. Кармина совсем недавно нарезала им ветчину. Нож был остро наточен, это Натанаэль хорошо знал. Он попятился, но Кровавый брат прижал его к стене и направил на него нож. У Натанаэля заколотилось сердце, перехватило дыхание. Он был совсем не уверен, что долго продержится, если Сильвестр решит его пытать.

– Знаешь, в мясных лавках столько несчастных случаев происходит, даже представить трудно! – заявил Сильвестр. – Можно поскользнуться и упасть, случайно наткнуться на ножик, который забыли убрать. Так глупо, правда? Где же Изабелла? В Париже?

– Я точно не знаю… – пролепетал Натанаэль. – Она как-то говорила, что хочет поехать в Испанию, встретиться с родными.

Нож приблизился. Натанаэль закрыл глаза и сжал зубы.

– Зачем это ей понадобилось в Испанию?

– Она не говорила. Как я понял, просто родных повидать. Нож коснулся кожи. Натанаэлю казалось, он прямо сейчас умрет от страха.

– Если врешь, будь уверен, ты дорого за это заплатишь! – прошипел Сильвестр.

– Но я правда больше ничего не знаю! – запинаясь, проговорил Натанаэль.

Кровавый брат посмотрел недоверчиво и продолжил:

– Второй вопрос. Я прочитал в газетах, что ты участвуешь в Играх века. И, счастливая случайность, в команде с двумя девицами, которых мы ищем. Ты знаешь, о ком идет речь. Кармина Ну ар и Либертэ Шардон. Само небо нам помогает! Мадемуазель Веритэ поручила отыскать книгу мне, но ты не думай, что будешь сидеть сложа руки. Хочу, чтобы ты мне помог.

Он помахал перед носом Натанаэля картой и засунул ее ему в карман.

– Когда найдешь, доставишь по этому адресу!

И тут Сильвестр ущипнул его за щеку, словно любящая мамочка.

– До скорого, Наследничек. И особенно не медли. А то я подумаю, что ты не хочешь нам помогать.

* * *

Первые минуты танцовщицы беспорядочно носились по арене, стараясь не попасть под железные копыта. Механический монстр передвигался с необычайной скоростью, поблескивая рогами и высекая искры из-под колес. Он чуть было не проехался по одной из девушек, которая подбежала слишком близко, надеясь сорвать браслет. Наконец танцовщицы решили взять паузу, взобрались на фонтан и стали совещаться. Через минуту они вновь рассредоточились по арене.

– Очень опасное испытание, – прошептала Либертэ.

От волнения у нее на лбу выступил пот. Через пару дней она, возможно, так же будет убегать от железного быка, а зрители будут с усмешкой сопровождать ее взглядами.

– Что-то случилось? Тебе нехорошо? – с волнением спросил Синабр.

Либертэ быстро вытерла лоб. Ей вдруг стало неловко. Лясникам вынул из кармана шелковый платок и мягко прикоснулся им к лицу Либертэ.

– Ты вся горишь! – прошептал он, отводя ей со лба прядь волос. – Мне, наверное, не стоит такое говорить, но ты сейчас покраснела и выглядишь восхитительно. Девчонки-лясникамки никогда не краснеют.

Либертэ вдруг охватила паника. Она постаралась встать, ударилась лбом о столб и снова присела. Синабр мягко коснулся ее щеки.

– Пожалуйста, останься, – тихо сказал он.

Лицо Синабра оказалось так близко, что Либертэ почувствовала на себе его дыхание. И вдруг, как будто случайно, он коснулся ее губами и поцеловал.

* * *

До конца испытания оставалось десять минут, но танцовщицам пока не удалось заполучить ни одного браслета. За их метаниями с интересом наблюдала команда противника. Тройка лясникамов взобралась на фонтан. Они оседлали каменных львов и с удовольствием комментировали происходящее.

– Давай, куколка! – изо всех сил ревел Лакжи. – Попробуй нас побороть!

Одна из девушек между тем готовилась перейти в атаку. Она стояла прямо перед железным монстром, не обращая внимания на насмешки зрителей.

– С ними всё ясно, – произнес Антонен. – Они проиграют. Кармина в который раз осмотрелась. Либертэ так и не пришла.

Жаль. Ей бы так понравился паробык. Лясникамка вновь повернулась к арене. Было неловко признаться, но ее чуть-чуть мучила совесть за то, что она заставила Натанаэля чистить лук и не позволила пойти с ними в Ла-Виллет. Но если она будет вести себя слишком снисходительно, Нож решит, что она совсем не годится на роль начальника. А этого нельзя допустить!

Тем временем паробык понесся навстречу своей добыче. Зрители заревели от ужаса и возбуждения.

– Он просто насадит ее на вертел, как цыпленка! – закричал Антонен.

Но, когда бык приблизился вплотную, танцовщица уперлась обеими руками в металлический корпус и, совершив великолепный прыжок через голову, оказалась у него на спине. Зрители встали, забили в ладоши и затопали ногами. Раздались восторженные возгласы. Несмотря на то что бык всеми силами пытался сбросить танцовщицу, ей удалось ухватиться за рог и сдернуть три браслета. В следующее мгновение она лежала на мостовой. К ней бросились подруги, но она смогла подняться сама, демонстрируя публике захваченные трофеи. В ту же секунду прозвучал гонг.

– Прекрасное выступление! – провозгласил Жюль Верн. – Граждане и гражданки, прошу вас, аплодисменты отважным героиням. А теперь поприветствуем следующую команду, которая постарается их превзойти.

* * *

Едва за Сильвестром закрылась дверь, Натанаэль опустился на кафельный пол. Чем больше он узнавал Кровавых братьев, тем больше ужасался. Что ж, по крайней мере, Сильвестр не выпытал, где сейчас Изабелла. Прижимаясь к холодной стене, Натанаэль осознал, что всё еще держит в руках пакет, врученный Жеромом. На испытание он уже опоздал, можно не торопиться. Кармина, конечно, решит, что он не способен выполнить работу в срок. Натанаэль открыл пакет. Вещи были прекрасно знакомы, хотя он уже давно их не видел. Детские пеленки, синий шерстяной платок и записка, на которой большими буквами было написано его имя: НАТАНАЭЛЬ. Он погладил мягкую ткань. Годы напролет эти вещи были для него самой большой ценностью. Он осязал их, вдыхал их запах, не уставая рассматривать со всех сторон. Единственная нить, связывающая его с родителями. Которые, как он теперь понимал, должны были походить на Веритэ и Сильвестра. Скорее всего, они так же самозабвенно ненавидели Лариспем и хотели, чтобы этой ненавистью проникся и их сын. Как-то Альсид спросил его: не был бы он рад увидеть своих родителей? Узнать, как они выглядят и как их зовут? Теперь Натанаэль знал, что на это ответить. Он сложил вещи в пакет, затянул его веревкой и выкинул в помойку, яростно запихнув остатки детства в кучу жирной бумаги и луковой шелухи.

Глава 6

Ловушка

Паромобили Лариспема: Быстрей Гермеса, скорей Пегаса!

Рекламная афиша

«Вопреки всем ожиданиям победа в первом испытании досталась нашим отважным лясникамам. И хотя прекрасные танцовщицы отлично начали и смогли заполучить три трофея, удача в тот день благоволила их соперникам, которым удалось сорвать целых шесть браслетов. У некоторых из вас, дорогие читатели, могло создаться впечатление, что паробык атаковал лясникамов не так свирепо, как танцовщиц. А кому-то даже показалось, что за пару секунд до удара гонга бык замешкался и это позволило сорвать еще два браслета. Но, как бы то ни было, шесть больше, чем три, поэтому наши дамы выбывают из игры. Среди участников Игр остались только две представительницы прекрасного пола:

Кармина и Либертэ из третьей команды. Как же они себя проявят? Мы узнаем об этом очень скоро». Кармина свернула газету и положила ее рядом с собой.

– Ты даже не представляешь, что пропустила, Либ! Это было нечто!

Либертэ рассеянно кивнула; мысли ее были далеко. Подруги сидели на скамейке на заднем дворе «Летающей свиньи» и пили теплый лимонад. Двор был вымощен камнем, который прямо сейчас, стоя на четвереньках, тщательно вычищал Натанаэль. Ему жгло колени: мостовая была раскалена. Солнце нещадно пекло весь день. Город был окутан смогом и задыхался от жары. Воздух был неподвижен. Повсюду пахло тиной: Сена по-прежнему зарастала илом.

– Ты где-то витаешь, Либ. Всё в порядке? О работе думаешь? Жаль, что ты вчера не смогла освободиться.

– Всё хорошо, уверяю тебя.

На самом деле Либертэ думала о Синабре. Вчера, только ей удалось восстановить дыхание после внезапного поцелуя, она не удержалась и спросила:

– Почему ты выбрал меня?

Синабр усмехнулся, и Либертэ снова засомневалась в его искренности. Он коснулся рукой ее волос и ответил:

– Ну а почему бы мне не выбрать тебя? Мне что, оправдываться за каждый поступок?

Либертэ не нашлась, что ответить.

– Только сестренке моей не говори, ладно? Она меня со свету сживет. Просто терпеть меня не может.

Либертэ пообещала, что ничего не расскажет. Синабр поклялся, что очень скоро они опять увидятся. И с тех пор мастерица не могла думать ни о чём другом. Ей было страшно. А если их отношения станут по-настоящему серьезными?

Она смотрела, как Натанаэль достает воду из колодца, и всеми силами старалась выкинуть чернокожего лясникама из головы.

– Ты очень строга с Натанаэлем! – попеняла она Кармине. – Двор совершенно чист, ты это прекрасно знаешь.

Кармина пожала плечами.

– Он должен знать, что такое жизнь.

Либертэ нахмурилась. Какой же недоброй могла быть ее подруга!

– Он и так прекрасно знает, что такое жизнь. Думаешь, в интернате он был очень счастлив? Могла бы быть к нему подобрее! Почему ты с ним так обращаешься?

– А ты думаешь, мэтр Нож обращался со мной по-другому? Только так и можно стать настоящим лясникамом. И вообще, он сам этого хотел. Зачем было писать, что хочешь работать в мясной лавке? А ты, Либ, как мама-курица!

– Вовсе нет! Просто Натанаэль – хороший парень! И не забывай: мы – команда! Мы должны быть вместе.

– Кстати, о команде. Я всё думаю, что нам за испытание устроят. Либертэ сделала глоток лимонада и вновь задумалась о Синабре.

Лучше уж думать о нем, чем об испытаниях. В лавке прозвенел колокольчик – пришел очередной покупатель.

– Ягненок! Ступай в лавку, обслужи клиента! – приказала Кармина.

Натанаэль выпрямился, отер пот со лба и вышел.

В лавке стояла целая очередь. Изнуренные жарой лариспемцы ждали вечера, чтобы отправиться за покупками. Молодой человек с папкой под мышкой, по виду студент, влез в самое начало очереди и начал что-то говорить прямо из-за плеча стоящей перед ним дамы. Та, обернувшись, испепеляла его взглядом. Мэтр Нож подмигнул Натанаэлю.

– Займись-ка этим парнем, ягненок! Ему во что бы то ни стало надо видеть Кармину, и он уже всех тут порядком утомил.

Подмастерье кивнул и поприветствовал клиента. Тот повернулся, и Натанаэль замер от ужаса. Лицо без выражения, невидящий взгляд. Мальчик уже хорошо знал, что это значит.

– Чем я могу тебе помочь, гражданин?

– Мне нужно видеть Кармину Нуар.

– Зачем?

– Мне нужно видеть Кармину Нуар, – повторил молодой человек бесцветным голосом. – Мне нужно передать ей письмо. Это срочно.

Натанаэль протянул руку, но студент остался стоять на месте, как будто ничего и никого не видя. Словно заевший цилиндр, он повторил свою просьбу.

– Так, парень, ты нам надоел! – прогремел мэтр Нож, который следил за происходящим, упаковывая говяжьи ребрышки.

Он вышел из-за прилавка, схватил молодого человека за полы пиджака и одним движением оставил его в одной рубашке. Студент выронил папку, из которой посыпались чертежи. В очереди засмеялись. Мэтр Нож проверил карманы пиджака, нашел там письмо на имя Кармины, передал его Натанаэлю, затем схватил студента за штаны и воротник и без церемоний выкинул из «Летающей свиньи» под дружный хохот покупателей. Студент прокатился по тротуару, поднялся, не издав ни звука, и остался стоять на месте, не спуская глаз с лавки.

– Да он чокнутый! – с удивлением сказал мэтр Нож, возвращаясь за прилавок. – Где только Кармина его откопала?

Видишь, ягненок, людей иногда надо ставить на место. Ты лясникам, черт тебя дери, и пусть будет плохо тому, кто об этом забудет.

Натанаэль наблюдал сквозь витрину, как студент идет прочь нетвердой походкой. По пути он чуть было не попал под фиакр. Подмастерье прикусил губу. Визит не предвещал ничего хорошего.

Натанаэль вошел в раздевалку и, убедившись, что никто не подглядывает, вскрыл конверт, прочитал письмо и выругался. Слышали бы его сейчас учителя, немедленно наказали бы: усадили бы пятьсот раз переписывать одно и то же.

Сильвестр во время их встречи что-то говорил об отце Кармины. В письме тоже шла речь о нем. Похоже, Кармине готовят ловушку.

– Что же делать? – прошептал Натанаэль. Подмастерье вышел во двор и протянул письмо Кармине.

– Курьер просил передать тебе это. А еще мэтр Нож сказал, что кончается соль и кто-то из нас должен будет пойти за ней в лавку сегодня вечером.

– Ну вот ты и пойдешь, – ответила Кармина, открывая конверт. Она и не заметила, что тот был уже распечатан. – Сегодня новое испытание. Я буду там с Антоненом.

Она прочитала письмо и изменилась в лице.

– Что случилось? – спросила Либертэ. Кармина протянула ей лист бумаги.

«Кармина, немедленно приходи в дом Нуара. Мне надо срочно с тобой поговорить. ПРИХОДИ! Это очень важно. Папа».

– Что-то серьезное, – прошептала Либертэ.

Кармина провела рукой по волосам. Она не заплела косы, и только красный платок не давал ее прическе рассыпаться по плечам. Лясникамка встала и начала беспокойно шагать из угла в угол.

– Лертач! – выругалась она. – Я-то думала, с этой историей покончено.

– Что произошло?

Кармина вздохнула и подала Натанаэлю знак отойти подальше. Подмастерье отошел на несколько шагов, но встал так, чтобы слышать разговор. Лясникамка этого не заметила: она была поглощена беседой.

Очень скоро Либертэ узнала всё, что Жан Нуар рассказал Кармине во время их последней встречи: служба в семье парижских аристократов, Луи д’Омбревиль, пометивший одного несчастного своей кровью и полностью подчинивший его своей воле. А еще Жан Нуар вручил Кармине письмо, которое ей нужно было передать управительнице. Но, вот незадача, она его потеряла.

– Ты потеряла письмо? – воскликнула Либертэ. – Но как ты могла? Там же наверняка было что-то важное! Имена Кровавых братьев, может быть?

– Да знаю я, знаю! – с досадой ответила Кармина, воздевая руки к небу. – Поэтому я и надеялась, что с этой историей покончено. Ну как я могла предположить, что это не бред старого человека? Я ведь тогда не знала, что мы встретим блондинчика и девчонку с косами. И что она заколдует того типа и заставит его побить своего дружка. Я даже хотела всё рассказать управительнице тогда в паромобиле, но…

– Значит, нам всё это не приснилось. Твой отец прав, Кровавые братья что-то замышляют. И почему же ты ничего не сказала управительнице?! – воскликнула Либертэ, вставая.

– ПОТОМУ ЧТО Я СГЛУПИЛА! И НЕ ХОТЕЛА В ЭТОМ ПРИЗНАТЬСЯ! – закричала Кармина.

Два голубя, что клевали те немногие крошки, которые Натанаэль почему-то не убрал, взлетели, беспокойно курлыча. Либертэ встала как вкопанная. Кармина глубоко вздохнула, но буря внутри всё же не успокаивалась.

– Сейчас же пойду к папе, расскажу ему, что потеряла письмо, – продолжила она. – Пусть расскажет, что там было написано, и мы вместе пойдем в башню Верна. Ты сделаешь так, чтобы нас немедленно приняли, и всё разрешится. Мы даже успеем посмотреть сегодняшние испытания.

Кармина затянула ремень и проверила, на месте ли ножи.

– Возьму машину Антонена, так быстрее.

– Я с вами.

Девушки с удивлением посмотрели на Натанаэля.

– Это еще зачем? – недовольно спросила Кармина.

– Соль, – поспешил ответить Натанаэль. – Нам же нужно купить соль. А раз вы едете на паромобиле, я смогу прокатиться с вами и заехать за солью.

Кармина уже хотела отказать, но ее опередила Либертэ.

– Натанаэль прав, – сказала она, выразительно посмотрев на подругу. – Кармина, мы подождем тебя в машине, пока ты будешь у папы, а потом все вместе поедем за солью. И выиграем время.

Лясникамка нехотя согласилась. Либертэ хитро улыбнулась. А Натанаэль внезапно возненавидел себя – ведь рано или поздно ему придется сообщить этой доброй милой девушке ужасную новость.

Пока Антонен рассказывал Кармине, что сделает с ней, если она поцарапает машину, Натанаэль проверил, висят ли и у него на поясе три ножа. Пока он толком не научился ими пользоваться – когда ему в последний раз вздумалось кому-то угрожать, он сам чуть не отправился на тот свет.

«Если бы у меня было настоящее оружие», – пронеслась в голове мысль. Он взглянул на свои руки и вспомнил, что оно у него есть. Оружие, которое он поклялся применять только в крайних случаях. Натанаэль сжал челюсти. Кармина могла упрямиться сколько угодно: сегодня вечером он, возможно, был ее единственным шансом вернуться живой.

В задней части машины закипел паровой двигатель. Натанаэль ощутил у себя на затылке горячий пар. В выхлопной трубе зафырчало, выплыло облачко дыма, паромобиль тронулся и поехал по улице – вначале медленно, затем всё быстрее и быстрее, пока пар перемещался в трубах и приводил в действие турбины и поршни.

– Кармина, я и не знала, что ты умеешь водить! – с удивлением воскликнула Либертэ.

Она сидела впереди и внимательно наблюдала за работой машины.

– Я сама научилась. Это не сложно. Нажимаешь вот на эту педаль и крутишь руль, когда надо повернуть.

– А ты не могла бы ехать не так быстро?

– Нет, у нас мало времени.

Даже не думая снижать скорость, лясникамка сделала поворот почти под прямым углом. Заскрипели шины, Натанаэлю в глаза бросилась табличка «ВНИМАНИЕ! ПЕШЕХОДЫ». К счастью, сегодня вечером их было немного, и никто не угодил под колеса. Ведь Кармина считала ниже своего достоинства пользоваться тормозами. Лясникамка выехала на шоссе, и очень быстро они оказались в первом округе. Большие авеню остались позади. Паромобиль запетлял по узким улочкам и резко затормозил перед высокой ржавой решеткой, которую оставили приоткрытой. За ней в густых зарослях виднелся дом Нуара. Вечернее солнце окрасило его в оранжевый цвет, словно напоминая: когда-то здесь бушевал пожар.

– Скоро вернусь, ждите здесь, – объявила Кармина и вышла из машины, даже не заглушив мотор. Она хлопнула дверцей и решительно направилась к особняку.

Натанаэль взглянул на Либертэ. У нее тоже был обеспокоенный вид. Похоже, мастерица, как и он, чувствовала: их замани ли в ловушку. Она так прижимала к груди кожаную сумку, что Натана эль готов был биться об заклад: книга там. Надо во что бы то ни стало помешать Кровавым братьям ее заполучить.

– Либертэ, я, пожалуй, пойду с Карминой, чтобы…

Так ничего и не придумав, он просто вышел, неопределенно махнув рукой.

– Я с тобой! – воскликнула Либертэ.

«Только не это, – подумал Натанаэль. – Ради бога, не выходи никуда из паромобиля».

– Думаю, будет лучше, если ты останешься здесь и будешь следить за машиной, – произнес он самым непринужденным тоном. – Ты же знаешь, как трясется за нее Антонен.

Вдруг из сада раздался крик Кармины. Либертэ застыла на месте с широко раскрытыми глазами. Машинально она прижала к себе сумку.

– Кармина! Господи! Они здесь!

Натанаэль изо всех сил старался сохранять спокойствие.

– Я пошел, но ты никуда не уходи, поняла? Либертэ покачала головой.

– Они тебя убьют! Ты не знаешь, на что они способны! Нужно бежать за помощью! – в панике закричала она.

Мальчик быстро кивнул.

– Да, правильно, беги за Стражей! Предупреди их!

И, не дожидаясь ответа, он со всех ног бросился к дому Нуара. Стоило ему пересечь порог, как из мрака возник мужчина с пистолетом. Натанаэль сделал шаг назад, толкнул наугад дверь и оказался в комнате с заколоченными окнами. Совсем рядом раздался выстрел. У Натанаэля чуть не лопнули перепонки. От двери отвалился косяк, поцарапав ему щеку.

– Зачем ты стреляешь, идиот? – крикнул писклявый голос. – Хочешь, чтобы сюда явилась полиция?

Это же Сильвестр, пронеслось в голове у Натанаэля.

– Я видел, кто-то вошел в комнату.

– Тогда иди и найди его. Но тихо.

Натанаэль огляделся: комната была непроходной и почти пустой. Стоял только старый стенной шкаф со сломанной дверцей. Мальчик бросился внутрь. Шаги приближались. Он прижался к влажной потрескавшейся внутренней стенке и… прошел ее насквозь. Под его весом гипсовая стена, мягкая от сырости, рассыпалась. Натанаэль оказался в большой комнате, напоминающей кухню. На четвереньках он прополз по кафельному полу, пересек порог и оказался в темной гостиной. Натанаэль увидел мужчину, искавшего его в коридоре, спрятался в тени большого буфета и постарался восстановить дыхание. Легкие словно рвались прочь из груди. Его охватил ужас. Где же Кармина? По голосам снаружи он понял, что лясникамка в саду. Медленно передвигаясь в тени стены, он дошел до открытого окна. И внезапно увидел ее.

Кармину удерживал огромный чернокожий мужчина с морщинистым лицом и невидящими глазами. Это был, конечно же, Жан Нуар. Он сжимал ее не слишком сильно, но Кармина не смела сопротивляться. Помечен, подумал Натанаэль и тут же убедился в своей правоте, увидев рядом Сильвестра, сидящего на стуле и чистящего яблоко одним из ножей Кармины. Другой мужчина стоял несколько поодаль и внимательно осматривал окрестности.

– Что ты с ним сделал, гад? – закричала Кармина.

– Заставил исполнять свою волю, – спокойно ответил Сильвестр, разрезая яблоко на дольки. – Он мне абсолютно покорен. Эй ты, черномазый, держи ее крепче.

Жан Нуар послушно сжал руку, Кармина стала задыхаться.

– Папа! Это же я! Прекрати!

– Он тебя даже не слышит, зря суетишься. И, согласись, он это заслужил. Даже в этой пародии на демократию под названием Лариспем убийцы обязаны отвечать за свои преступления. Не так ли?

Сильвестр съел четвертинку яблока, аккуратно вытер руки платком и вытянулся на стуле.

– Вы с подружкой украли у нас книгу. Где она? Отвечай!

– Прикажи отцу отпустить меня, тогда, может, и отвечу. Какая же она смелая! – с восхищением подумал Натанаэль.

И тут же сжал зубы, увидев, как Сильвестр встал и с ножом в руке приблизился к девушке.

– Ты ответишь на любые вопросы! Как ты заметила, мы умеем делать людей совершенно покорными. Ведь папа рассказывал тебе о нас. Зря ты ему тогда не поверила.

Натанаэль в отчаянии огляделся. Нужно немедленно что-то придумать. Взгляд упал на два пыльных пистолета, которые висели крест-накрест над потухшим камином. Мальчик сорвал их со стены и понял: этим оружием не пользовались уже сотню лет. С таким же успехом он мог бы пригрозить Сильвестру игрушечным револьвером.

Раздался рев мотора. Дозорный с удивлением обернулся, чтобы посмотреть, что происходит. По поляне на огромной скорости мчалась машина Антонена: еще секунда, и она на полном ходу врезалась в мужчину. Послышался тошнотворный звук, и человека отбросило в сторону как тряпичную куклу. Машина продолжила нестись вперед, пока не врезалась в камень. В следующую секунду паромобиль взлетел в воздух, а приземлился уже вне поля зрения Натанаэля. Подросток инстинктивно закрыл уши ладонями. Как только он отнял руки, послышался протяжный пронзительный свист. Ну конечно! Им объясняли в школе: «Паромобиль – современное и надежное транспортное средство. Главное, не подвергать ударам водонагреватель. В противном случае машина взорвется». Мальчик упал на живот и прижался к полу.

В следующее мгновение случилось то, о чём говорили на уроках естественных наук: паромобиль взорвался. От него остались только облако пара и лужа горячей воды. От взрыва пошатнулись стены дома, с потолка посыпалась штукатурка. Натанаэль был оглушен. Он закрыл глаза. В ушах звенело. «Кармина! – пронеслось у него в голове. – Либертэ!» Подросток поднялся, схватил пистолеты и выбежал на улицу.

Кармина покачала головой. Страшно болели уши. Падая, она сильно ударилась. Порвалась рубашка, колени были в порезах и ссадинах. Она медленно поднялась, отметив, что ничего не сломала. В ушах звенело. Лясникамка зажала их ладонями и огляделась. Краем глаза она увидела то, что еще недавно было паромобилем. Из этой груды в траву стекала темная жидкость. Кармина отвела взгляд: она не хотела думать о том, что находится под обломками. Не сейчас.

От места катастрофы кто-то уходил быстрым шагом. Сильвестр. В ту же секунду послышался мучительный кашель. Кармина обернулась. Жан Нуар лежал на земле. Его слепые глаза словно искали дочь. Лясникамка с ужасом поняла, что ему в плечо попал осколок корпуса. Сквозь разорванную ткань виднелась рана. Рукав сюртука был весь в крови. Жан Нуар протянул руку к дочери, но не для того, чтобы попросить о помощи, а чтобы снова ее схватить. Кармина сжала зубы и отступила на шаг. Так он не сможет до нее дотянуться. Сильвестр уходил всё дальше, ей нужно было решаться.

– Папа, я сейчас вернусь, – прошептала она. – Держись!

И бросилась догонять Кровавого брата. Сильвестр обернулся, заметил Кармину и перешел на бег. Раздался шум пропеллера. Лясникамка посмотрела вверх. В сумеречном небе, мигая сигнальными огнями, летел дирижабль. Кровавый брат остановился. Аэростат быстро приближался и скоро оказался прямо над ним. Вы валилась веревочная лестница, Сильвестр ухватился за нее. У Кармины оставалось еще два остро наточенных ножа. Она сняла с пояса один и направила его на Кровавого брата.

– Ты пожалеешь, что явился в Лариспем! – закричала она что есть силы, перекрывая шум мотора. – Иди сюда, будем драться!

– Еще шаг, грязная свиноубийца, и твой папочка отправится на тот свет.

– И как ты это сделаешь? Он сейчас далеко. У тебя даже оружия нет!

Сильвестр мерзко ухмыльнулся.

– У меня есть кое-что получше.

И он указал на Жана Нуара, который успел подняться и, покачиваясь, шел прямо к ним. Кровавый брат раскрыл ладонь.

– Смотри, фокус-покус! – произнес он. – Человек еще жив, а через секунду уже мертв.

Старик сделал еще шаг, протянув к Кармине руки. Его губы дрогнули, словно он пытался что-то сказать, несмотря на оглушающий шум аэростата. Сильвестр сжал пальцы в кулак. Жан Нуар повалился на землю. Кармина завопила и бросилась на Кровавого брата, но тот подал знак, и дирижабль стал подниматься в небо.

– До скорой встречи, мадемуазель Нуар! – прокричал Сильвестр, издевательски раскланиваясь, пока его сообщники поднимали лесенку.

Кармина бросила нож, но Сильвестр уже забрался в аэростат. Лезвие сделало виток в воздухе и упало.

– Я найду тебя и прикончу! – закричала Кармина изо всех сил. – Слышишь, ты?! Я прикончу тебя!

Она повторяла это, пока совсем не охрипла. Дирижабль скрылся за крышами. Обессиленная, она упала на землю и замолчала.

Натанаэль выбрался из дома, когда аэростат уже уносил Сильвестра в неизвестном направлении. Мальчик увидел только сигнальные огни, мигавшие в темном небе.

– О господи, нет! – прошептал он, заметив тело, лежащее в траве. Подросток встал перед ним на колени, не смея дотронуться. Отца Кармины убила сила крови, точно так же, как и Девернуа.

Натанаэля охватило отчаяние. Ничего нельзя было сделать. Этот бой был неравным. Он повернулся к паромобилю и медленно поднялся. Сейчас ему нужно будет подойти к этой груде металлолома и посмотреть, что скрывается под обломками. Это выше его сил.

Вдруг кто-то крикнул:

– Натанаэль!

Его затопила волна облегчения. Прямо к нему бежала Либертэ. Ее лицо было залито слезами, щеки и руки были в царапинах, волосы растрепались. Всё это было не важно. Она была жива.

– Натанаэль, прости! – воскликнула она. – Я хотела найти стражника или дружинника, но никого не было. Я не могла просто сидеть и ждать – боялась, что вас убьют. Хотела отвлечь внимание. Я завела паромобиль и въехала в сад на полной скорости. Выпрыгнула на ходу.

Тут она заметила труп Жана Нуара, и ее глаза расширились от ужаса. Девушка разрыдалась. Натанаэль неловко похлопал ее по плечу.

– Ничего нельзя было сделать. Слишком поздно. Жана мы не спасли, но, если бы не ты, они бы убили Кармину.

Либертэ вытерла слезы и покачала головой.

– Бедная Кармина. Как мы ей скажем?

– Думаю, она уже знает, – мрачно ответил Натанаэль, показывая на маленькую фигурку, свернувшуюся калачиком в дальнем углу сада.

Прищурившись, он заметил, что Кармина была не одна. К ней приближался какой-то мужчина, вероятно, тот самый, что хотел застрелить его в особняке. Похоже, этот тип решил довести до конца начатое Сильвестром. Натанаэль закричал, но Кармина как будто не слышала. Мужчина повернулся к нему. Подросток наставил на него старинные пистолеты. «Как в плохой комедии», – подумал он. К счастью, Кровавый брат был безоружен.

– Не смей к ней приближаться! Или я тебя убью! – пронзительно закричал он.

– Серьезно? Ну стреляй!

– Последнее предупреждение! – взвизгнул Натанаэль. Мужчина пожал плечами и еще ближе подошел к Кармине.

– Сделай что-нибудь! – закричала Либертэ.

Трясясь от страха, Натанаэль отбросил в сторону пистолеты и, крича изо всех сил, побежал к сообщнику Сильвестра. Но что делать дальше? Противник всё решил за него: он поднял Натанаэля в воздух как тряпичную куклу и, как тот ни сопротивлялся, отбросил в сторону. Подросток оказался в траве, он задыхался. Кто-то взял его за руку.

– Вставай! – раздался у него в ухе хриплый шепот Кармины. Она постаралась помочь ему подняться, но потрясенный Натанаэль смог только сесть.

– Я убью вас обоих! – взревел мужчина, приближаясь к ним. – Прикончу!

Кармина машинально протянула руку к поясу, но там висел только один нож. Она так сильно вцепилась в руку Натанаэля, что тот скривился от боли. Мужчина сжал кулаки, намереваясь ударить. Вдруг раздался выстрел – ком земли взлетел в воздух.

– Убирайтесь! – закричала Либертэ.

Она где-то нашла настоящий пистолет и направила его прямо на Кровавого брата. Ее трясло, но оружие она держала крепко. Мужчина остановился. Конечно, он без труда справился бы с этой толстухой, но всё же решил не рисковать. Отступая, он плюнул под ноги Натанаэлю.

– Еще увидимся, мелюзга! – прокричал он и побежал прочь.

Кармина выпустила руку Натанаэля и пристально на него посмотрела. Казалось, она только сейчас поняла, кто это. Глаза девушки были сухими, но лицо выражало страдание и боль. Она кивнула. Благодарность без слов. Либертэ бросилась к подруге и со слезами на глазах сжала ее в объятиях.

– Прости меня! Пожалуйста, прости! Кармина мягко ее отстранила.

– Ты жива. Это главное.

Она сжала зубы и внимательно посмотрела на тело, лежащее в траве чуть поодаль.

– Мне нужно… – начала она и остановилась. Она боится расплакаться при нас, понял Натанаэль. Лясникамка отвернулась и, не говоря ни слова, пошла прочь нетвердой походкой. Либертэ позвала ее, но та не ответила. Натанаэль покачал головой.

– Думаю, ей сейчас надо побыть одной. Либертэ, большое спасибо!

Он глубоко вздохнул. Ему как будто снился бесконечный страшный сон. Кружилась голова. Деревья вращались. Земля уходила из-под ног. Но надо было собраться с силами. Медлить больше нельзя. Он и так слишком долго ждал.

– Либертэ, нам надо поговорить. Прямо сейчас. Очень важно. И об этом никто не должен знать, особенно Кармина.

Раздался шум. К ним приближались люди, светя люксоматонами.

– Что здесь произошло? Несчастный случай? – крикнул кто-то из них.

Наконец-то явились дружинники. Но было уже слишком поздно. Приложив палец к губам, Натанаэль схватил Либертэ за руку и по тянул ее в дом. На кухне он отыскал коробок спичек и зажег на половину оплывшую свечку.

– Не знаю, с чего начать. У нас мало времени, – прошептал он. – Поэтому я лучше покажу. Хорошо?

Он снял с пояса один из ножей и не колеблясь уколол свою ладонь. На коже выступила капелька темной лиловой крови. Она была не больше крупинки соли, но очень быстро выросла до размеров булавочной головки. Либертэ отступила на шаг и судорожно вздохнула. Не давая ей сказать ни слова, Натанаэль схватил ее за руку.

– Прости! – сказал он и уколол ее ладонь ножом.

Либертэ вскрикнула и вырвала руку. Ее расширенные зрачки, казалось, поглотили всю радужную оболочку. Она посмотрела на Натанаэля так, как если бы он вдруг превратился в чудовище.

– Что с тобой? – прошептала она.

Затем посмотрела на свою руку и застыла. Капля крови на ее ладони была цвета раздавленного винограда.

– Видишь! – вздохнул Натанаэль. – Нам обоим не повезло. Завороженная, Либертэ наблюдала, как у нее по руке текла лиловая кровь.

– У меня для тебя плохие новости. Мы с тобой Наследники. Кровавые братья. Об этом нужно подробно поговорить.

Глава 7

Заговор

Вы не думали, что у крови очень хорошая память? Разве не говорят «кровь не солжет»? Или же «вот моя плоть и кровь»?

Из книги Луи д’Омбревиля

Два человека стояли на перроне заброшенной сельской станции. Вокруг не было ни души. На запасном пути застыл ржавый вагон для перевозки скота. Рельсы давно заросли травой, здание вокзала покосилось. Птицы свили гнезда под крышей, краска потрескалась; видны были деревянные стены, изъеденные насекомыми и почерневшие от дождя. Буквы на фасаде стерлись, прочитать название станции было невозможно.

Доктор Делиль был в атласном жилете и непрестанно потел. Он протер лысину вышитым платком и глубоко вздохнул. Небо слепило белизной, хотя вдалеке виднелась гроза. Делиль вынул из кармана часы. Господа, с которыми была назначена встреча, заставляли себя ждать: опаздывали уже на двадцать минут.

Чуть поодаль на платформе стояла графиня Веритэ де Могарден. С головы до ног в черном, она прятала бледное лицо за кружевной вуалью и держала в руках зонтик от солнца. Роскошное платье со шлейфом, лежавшим на пыльном перроне, казалось абсолютно неуместным в подобных местах. Графиня поправила прядь, посмотрела в зеркальце. Прическа должна была быть безукоризненной, как и всё остальное. На запястье блеснул бриллиантовый браслет, вторая рука недвижно висела в складках платья. Веритэ долго рассматривала свое тщательно накрашенное лицо, припорошенное рисовой пудрой: важно выглядеть безупречно. Здоровой рукой графиня вынула из жемчужной сумочки флакон с духами и нанесла на себя несколько капель. Лилия и гардения. На пару минут изысканный аромат цветов перебил все прочие запахи. Женщина глубоко вздохнула, прикрыла глаза. Она терпеть не могла ждать, но ничем этого не выдавала. Кроме того, ей было ясно – опаздывающие преследуют определенную цель: дают понять, что в их глазах она не очень важная персона. Пока еще.

Послышался шум поезда. Графиня повернула голову. Из туннеля выкатил паровоз. Он медленно приближался к платформе, из трубы шел густой черный дым. Делиль захлопал в ладоши, его круглое лицо выглядело восхищенным.

– Наконец-то! – воскликнул он. – Вот и они!

В поезде было только два вагона, их закрывали красные бархатные занавески. Паровоз мягко затормозил и остановился. Слуга в ливрее открыл дверь вагона и выкатил лесенку.

– Мадемуазель де Могарден! Месье Делиль! Соблаговолите следовать за мной! – объявил он.

Доктор подскочил к двери и помог графине подняться по ступенькам. Веритэ протянула ему зонтик, подобрала юбки и вошла в поезд.

Вагон был обставлен как роскошная гостиная. Ковер, гобелены, кожаные кресла, письменный стол из темного дерева, где громоздились папки и были разбросаны листы бумаги. На стене в золотой раме висел портрет президента Франции. В углу стояло маленькое пианино. Взгляд Веритэ задержался на инструменте, прежде чем переместиться на двух мужчин. Одному из них на вид было лет сорок. Другому – за пятьдесят, он сидел в инвалидном кресле, грузный, с красным лицом. Астматик. Его тяжелое дыхание заглушало шум паровоза. Слуга закрыл дверь и исчез – вероятно, прошел в следующий вагон. Поезд тронулся, заброшенная станция осталась позади. За окнами поплыли старые ангары, заросшие плющом, и опаленные солнцем поля.

Делиль сделал шаг вперед и энергично пожал руки обоим мужчинам.

– Приветствую вас, господа! Как же я рад вас видеть! Время, прошедшее с нашего последнего разговора, казалось мне бесконечным. Я считал дни до новой встречи! Какая изнуряющая жара, не так ли? Урожай в этом году, похоже, будет скудным. Но что это я! Мы же не о погоде пришли говорить. Позвольте мне представить вам ту, о ком я столько рассказывал: графиня Веритэ де Могарден.

Графиня слегка склонила голову под вуалью. Ее зеленые глаза изучали каждого из присутствующих. Казалось, ничто не могло укрыться от этого взгляда. Она прекрасно видела, как за маской беспристрастности мужчины пытались скрыть удивление, недоверие и презрение, которое она у них вызывала.

Человек в инвалидном кресле покачал головой.

– Что еще за манерная девица! – пробормотал он.

– Сен-Жермен, пожалуйста, прошу вас.

Тот, что был помоложе, поднялся. Тонкие усы, аккуратная прическа. Темные волосы расчесаны на пробор, который, казалось, провели по линейке. Очки в стальной оправе; вид деловой и строгий.

– Меня зовут Эжен Алье, – объявил он. – Глава службы безопасности президента Кара.

Он смотрел на Веритэ взглядом энтомолога, обнаружившего неизвестный науке вид. Графиня без труда выдержала этот пристальный взгляд. Она знала об этом человеке всё самое важное. Алье был недавно назначен на пост и проводил новую политику президента. У него было много поклонников, которые мечтали о его дальнейшем продвижении. Сам он тоже этого очень хотел.

– Буду откровенен, – наконец произнес Алье. – Если бы доктор Делиль не был так убедителен, мы никогда не согласились бы на эту встречу. Вы очень молоды. Вы аристократка. Всё это не вызывает доверия.

Веритэ сдержанно улыбнулась.

– Я тоже буду откровенна с вами, господин Алье. Я разочарована, что такой умный человек, как вы, выносит суждения о людях на основании самых поверхностных данных. Разве вам не известно, что о книге не стоит судить по обложке? Иначе почему вы до сих пор не избавились от этой? Посмотрите, она вся в пыли.

И Веритэ указала на господина в инвалидном кресле, который чуть не задохнулся от возмущения.

– Да как вы смеете! Господин Алье, сделайте что-нибудь! Гоните прочь эту дрянь!

– Замолчите! – сухо ответил Эжен. – Недоверие, которые вы испытываете к госпоже Могарден, не дает вам права так выражаться.

– Господа, – вмешался Делиль. – Уверяю вас, вы не будете разочарованы. Я обещал вам это и готов отвечать за свои слова.

Эжен кашлянул.

– Нужно о многом поговорить. Давайте приступим.

Он принес стул Веритэ, указал доктору Делилю на табурет и позвонил в колокольчик.

– Графиня, позвольте представить вам господина Сен-Жермена. Он много лет служил в армии, это один из наших самых ценных советников.

Сен-Жермен пробормотал что-то вроде приветствия. Веритэ холодно кивнула.

– Ну что же, – сказал Эжен, усаживаясь за письменный стол. – Хочу напомнить, что официально мы с вами никогда не встречались. Президент Кар не должен иметь никаких связей с Кровавыми братьями, ни далеких, ни близких. При малейшей утечке информации мы ее тотчас опровергнем. А еще мы будем вынуждены вас ликвидировать.

– И сделаем это с удовольствием, – пробормотал Сен-Жермен. Эжен не обратил внимания на его слова. Он сложил руки под подбородком и пристально смотрел на графиню.

– Мадемуазель, во Франции дела идут неладно. Почти тридцать лет назад коммунары отрубили нашей стране голову. Я крестьянский сын, и мне приходилось видеть куриц с отрубленными головами. Некоторые из них умирают не сразу. Они бегают по двору и бьются об стены… Вот что сейчас происходит с Францией. Новой столицей объявлен Лион, но на этот статус претендует еще и Бордо. Регионы обособляются, Бретань и Бургундия поговаривают об отделении. Всё больше людей объявляют забастовки и выходят на демонстрации. Президент каждый день теряет доверие граждан. Его упрекают в том, что он идет против воли народа. Кто-то считает его слишком суровым, а кто-то – излишне уступчивым. И эта непопулярность нам очень некстати. Приближаются выборы, и президент Кар не намерен отдавать страну некомпетентным противникам.

– А вы хотите приклеить стране голову на место, то есть чтобы президент выиграл выборы, – с улыбкой сказала Веритэ, поигрывая серебряной цепочкой на шее.

– Можно сказать и так.

Открылась дверь между вагонами, в гостиную вошел слуга. Он нес огромный поднос, изо всех сил стараясь его не уронить. Лакей раздал всем сэндвичи и откупорил бутылку шампанского.

– Прошу, оставьте нас, – приказал ему Эжен.

– Подождите минутку, – попросила Веритэ, беря слугу за запястье. – Не могли бы вы налить мне немного воды?

Слуга взял графин и исполнил просьбу, поклонился и вышел. Глава службы безопасности поднялся, чтобы самому налить Веритэ шампанского. Она едва пригубила бокал и продолжила разговор.

– Господин Алье, позвольте, я продолжу. Как продвигается хирургическая операция по воссоединению страны? Полагаю, вы немало испробовали, прежде чем обратиться к нам.

Эжен потрогал края бокала.

– Разумеется. Но ни одна из попыток не оказалась успешной. Мы никогда не решили бы иметь дело с вами, но сейчас находимся в тупике. Что вынуждает нас искать противоестественные альянсы.

– Еще в каком тупике, – заявил советник из инвалидного кресла. – Пару дней назад мы присутствовали на встрече президента Кара и этой гнусной Лансьен. Ну как можно позволить женщине управлять городом? Это выше моего понимания. А этот болван, которого она называет советником? Только осада, только атака! Это единственное, что может заставить их сдаться.

Он чуть не подавился крошкой хлеба – остаток фразы затонул в приступе кашля.

– Прошу извинить господина советника, – сказал Эжен, обращаясь к Веритэ. – У него весьма категоричные взгляды на некоторые вопросы. Главную трудность для нас представляет не управительница. Она-то как раз выступает за расширение связей с Францией. Госпожа Лансьен достаточно умна, чтобы понимать: положение Лариспема и Франции одинаково тяжело.

– То есть?

Эжен кивнул советнику.

– Сен-Жермен, прошу вас, объясните графине.

Прежде чем начать, Сен-Жермен набил табаком огромную трубку.

– Ну как вам сказать… Процветание Лариспема покоится на шатком фундаменте. Город живет за счет того, что украл у аристократов-эмигрантов. Еще один источник доходов – патенты, которые он за миллионы продает французским и европейским компаниям. Лариспем ценят, нельзя отрицать, и это позволяет ему заключать торговые соглашения с разными странами. Кроме того, правительство Лариспема без стыда извлекает выгоду из тяжелого положения Франции. Лариспем соблазняет студентов, инженеров и изобретателей, они как один заглатывают наживку и переезжают из Франции в Город-государство.

– Но этого недостаточно, – заметил Делиль.

– Конечно же нет, – согласился Сен-Жермен. – Не знаю, понимаете ли вы, но…

– Отлично понимаю, – перебила его Веритэ. – Лариспем со всех сторон окружен Францией, это всего лишь анклав[2]. У Лариспема нет пахотных земель, нет возможностей для расширения территорий. Нет иных ресурсов, кроме тех, что вы упомянули. Нет доступа к морю, и это существенно затрудняет торговлю.

Сен-Жермен несколько раз моргнул. Навряд ли он был бы больше удивлен, если бы с ним заговорила кошка. Пытаясь сохранить невозмутимость, он выпустил из трубки облако дыма. За ним с улыбкой наблюдал Делиль.

– Да, это так, – ответил он наконец. – Есть еще трудности политического характера. Управительница, Фиори и Жюль Верн уже очень давно стоят во главе города. То есть временное правительство стало постоянным. В присутствии президента Кара Мишель Лансьен признала, что выступает за расширение связей Лариспема с Францией, но Фиори с ней категорически не согласен. Он хочет превратить город в осажденную крепость, закрытую и неприступную. Этот мясник – настоящий дикарь, с ним невозможно договориться. Поэтому любое соглашение с Лариспемом в итоге потерпит крах.

– Как насчет того, чтобы взять город приступом? Думали вы об этом? – спросила Веритэ.

– Разумеется, – недовольно ответил Сен-Жермен. Его трубка дымила так сильно, что напоминала трубу паровоза. – Но эти безумцы угрожают в случае осады или атаки сжечь весь город, от катакомб до шпилей собора Парижской Богоматери.

– Лариспем падет в любом случае, – добавил Эжен. – Это вопрос времени. Мы просто хотим ускорить события.

Паровоз огибал поле. В небе плыли тучи, и скоро по стеклам забарабанил дождь.

– То есть вы бы хотели избавиться от управительницы и Фиори, – заключила Веритэ. – Но сделать это так, чтобы Париж не пострадал.

Мужчины согласно кивнули.

– Лучше всего было бы устранить Фиори и подписать договор с Лансьен, – уточнил советник. – Это позволило бы нам осуществить мягкий переход власти. Мы бы хотели избежать открытого столкновения. Доктор Делиль заверил, что ваша организация могла бы помочь. Но должен признаться: из Франции Братство крови видится не более чем террористической группировкой монархистов. Раньше ею управлял мужчина, который выдавал себя за колдуна. А теперь во главе стоит женщина, о которой мы ничего не знаем. Вам потребуется убедить нас в вашей заинтересованности и полезности, мадемуазель.

– Лариспем – причина всех моих несчастий, – заявила Веритэ. – Поэтому я заинтересована в его крахе.

– То есть вы просто хотите отомстить?

– Конечно же нет. Я хочу, чтобы правосудие покарало Быка за совершенные преступления, хочу, чтобы наши привилегии были восстановлены и чтобы Лариспем воссоединился с Францией.

Мужчины с облегчением вздохнули. Казалось, они были рады, что Веритэ не потребовала ничего большего. Похоже, они искренне верили, что графиня стремилась к тому же, что и президент Кар.

– А что касается моей полезности, как вы изволили выразиться… При этих словах Веритэ сняла с правой руки кружевную митенку и зажала ее в зубах, затем схватила серебряный медальон, который висел у нее на груди, и крепко прижала к нему большой палец. Подняла руку и продемонстрировала всем каплю крови лилового цвета.

– Боже мой, – прошептал Сен-Жермен, надевая монокль. – Значит, в этих историях про кровь есть доля правды.

Веритэ повернулась к нему.

– Месье, умеете ли вы играть на пианино?

Сбитый с толку советник ответил, что нет. Он еще больше удивился, когда Веритэ аккуратно приложила порезанный палец ему на лоб. В следующую секунду графиня сделала вид, что потеряла к нему всякий интерес, и взяла со стола печенье. Советник же, словно автомат, развернул кресло, пересек вагон и остановился перед музыкальным инструментом. Он поднял крышку и без колебаний принялся играть вальс. На этот раз глава тайной полиции утратил самообладание. Со смесью недоверия и ужаса он смотрел, как пальцы советника бегают по клавишам. Довольный произведенным эффектом, доктор Делиль посмеивался в углу.

Очарование сцены прервал слуга, вошедший с блюдом креветок. Эжен повернулся к графине, которая наблюдала за происходящим с подчеркнутой отстраненностью. В небе сверкнула молния, и глаза Веритэ на мгновение сверкнули зеленым.

– Это вы?.. – начал он.

– Да.

– Это потому что вы пометили его своей кровью?.. Графиня загадочно улыбнулась. Советник продолжал играть, держа во рту потухшую трубку. Эжен нахмурил брови и сцепил руки, стараясь не показывать, как сильно он впечатлен происходящим.

– Ну что же. Мне остается лишь верить своим глазам. Но что произойдет, если я сделаю это?

Он поднялся, взял графин воды и обмакнул в него салфетку. Осторожно подошел к Сен-Жермену, как если бы тот мог в любой момент оставить инструмент и вцепиться ему в горло. Видя, что тот продолжает играть, Эжен вытер ему лоб. Салфетка впитала кровь, Сен-Жермен перестал попадать по клавишам, моргнул и остановился.

– Что это… – пробормотал он, протирая глаза. – Что случилось? Почему я сижу здесь?

Эжен махнул рукой. Чтобы исправить ситуацию, ему почти не потребовалось усилий. Он чувствовал колоссальное облегчение. Противостоять власти графини оказалось совсем не сложно.

– Влажной салфетки оказалось достаточно, чтобы покончить с чарами, мадемуазель! Ваши фокусы производят впечатление, и я бы рекомендовал вам выступать в цирке, но для нашего дела, боюсь, подобного недостаточно…

Он внезапно прервался. Слуга подошел к нему сзади и ухватил за безупречно уложенные волосы. Одним ударом он заставил главу службы безопасности встать на колени и приставил ему нож к горлу. Веритэ взяла с блюда креветку и откусила ей голову. Лицо слуги абсолютно ничего не выражало. Советник едва мог дышать.

– Вы меня недооцениваете, господин Алье, – заявила Веритэ. Ее голос был совершенно спокоен. – Я незаметно пометила слугу, когда просила подать мне стакан воды. Сейчас я могу мысленно приказать ему вас убить, и вы незамедлительно отправитесь на встречу с создателем.

Она неторопливо откусила от креветки и продолжила:

– Ах да, совсем забыла. Вам же достаточно вот этого, чтобы освободиться. Держите!

И она бросила в лицо Эжену салфетку. Тот судорожно сглотнул, но не двинулся. Нож находился в нескольких миллиметрах от его шеи.

– Полагаю, вы составили не вполне верное мнение о мадемуазель… – заявил доктор, продолжая хихикать в сторонке. – Не правда ли? Иногда все мы ошибаемся.

– Хорошо, – произнес глава тайной полиции сдавленным голосом. – Господин Делиль прав, мы ошиблись. Прошу вас меня простить.

На губах Веритэ заиграла улыбка. Слуга отпустил Эжена.

– Отправляйся на кухню и сотри кровь с запястья, – приказала она.

Мужчина повиновался и, как лунатик, побрел на кухню. Советник испустил вздох облегчения, Эжен пытался прочистить горло. Они смотрели на Веритэ с уважением, которого не испытывали ранее. Графиня уселась на стул, расправила складки платья и с наслаждением сделала еще один глоток воды. Только затем спросила:

– Теперь мы можем наконец серьезно поговорить? Если хотим вернуть Лариспем, то пора за работу!

Уже была ночь, когда Веритэ и Делиль сошли с поезда.

– Встреча прошла превосходно, не правда ли, мадемуазель? Думаю, они о ней не скоро забудут. Как вы полагаете, графиня, по дозревают ли они о ваших истинных намерениях?

– Они нас глубоко презирают. Их будет непросто обмануть. И мы заключили с ними альянс, чтобы мне легче было достичь своих целей. Когда они это поймут, будет слишком поздно. Лариспем уже будет моим.

Делиль радостно хихикнул.

– Я ни секунды не сомневаюсь в вашем триумфе, мадемуазель. Лечение, которое я подобрал для маленьких Наследников, скоро даст результаты, я убежден. Наш дорогой Альсид тоже приносит пользу. По крайней мере, когда его к этому склоняют.

Они вышли из здания вокзала. Рядом стояла красивая коляска, запряженная двумя белыми лошадьми. Ее охранял мальчик, одетый в лохмотья.

– Добрый вечер, малыш! – поздоровалась Веритэ. – Охраняешь нашу карету?

Мальчик с изумлением посмотрел на прекрасную молодую женщину.

– Да, мадам! Мне обещали дать за это несколько монеток. Запах духов, который исходил от Веритэ, был почти таким же невероятным, как и цвет ее глаз.

– Монетки, чтобы ты мог купить немного еды? Твои родители, должно быть, не очень богаты.

– Нет, мадам, – пробормотал мальчик, со стыдом разглядывая свою грязную рваную одежду.

– Ну что же, тем хуже для вас.

И графиня небрежным жестом прочертила кровавую линию на лбу мальчика. Затем повернулась к Делилю.

– Возьмите же вожжи, доктор. Я так устала.

Глава 8

Марта Шардон

Пытаться убежать от судьбы бесполезно…

Из книги Луи д’Омбревиля

Объяснив дружинникам, что произошло, Либертэ и Натанаэль за шли в трактир. Там было темно, стоял запах дыма. Оба заказали себе еды, но даже не притронулись к ней. Они были так взволнованы, что не могли ничего проглотить. И каждый раз, когда в трактир входил новый посетитель, вздрагивали, испуганно оборачиваясь.

Натанаэль долго не знал, с чего начать. Наконец, после настойчивых просьб Либертэ, заговорил. Девушка слушала его и всё больше бледнела. Натанаэль закончил рассказ историей о том, как он, сам того не желая, пометил и убил своего учителя математики. – Это всё, что я знаю, – заключил подмастерье. – В тебе живет сила крови. Ты украла книгу д’Омбревиля, и сейчас ты в опасности.

Ты участвуешь в Играх, отыскать тебя проще простого. Сильвестру достаточно купить билет, явиться на представление и застать тебя врасплох. Он хочет, чтобы книгу нашел я, но и сам не будет сидеть сложа руки. Подождет неделю, может, две, потом начнет действовать.

Либертэ схватилась за голову. Слишком много новостей. Трудно, почти невозможно осмыслить их за столь краткий срок. Всё было еще хуже, чем она предполагала. Но кое-что наконец прояснилось. Теперь ей было понятно, почему мама ни с того ни с сего решила отправить ее в Лариспем.

– Бедная мамочка, – простонала она. – Я-то думала, что она поверила в меня и поэтому отпустила в город. А ее просто заставил доктор Делиль.

Либертэ вновь зарыдала. Натанаэль в смущении отвел глаза. Он не привык к водопадам слез и не знал, как реагировать. Через пару минут девушка высморкалась и посмотрела на него покрасневшими глазами.

– Мне нужно в башню. Соберу вещи и уеду.

– То есть как уедешь? Ты хочешь покинуть Лариспем? Либертэ ответила не сразу. А как же работа, Кармина, Синабр, его поцелуй? Она в отчаянии кивнула.

– Да, вернусь к своим. Вместе мы будем в безопасности. Я не такая сильная, как Кармина. И не такая смелая, как ты. Я ничем не смогу вам помочь. Я не смогу сражаться с Кровавыми братьями.

– Кто смелый? Я?

Натанаэль посмотрел на нее, нахмурив брови. Она что, насмехается?

– Я всё решила. Надо ехать! – воскликнула Либертэ.

Она отодвинула стул и, неловко споткнувшись, бросилась к выходу под дружный хохот гостей. Натанаэль что-то кричал вслед, но она уже была на улице и отчаянно искала фиакр. Мастерица побежала по тротуару и чуть не сбила с ног прогуливающуюся пару. Огни фонарей расплывались у нее перед глазами, полными слез, и казались гигантскими звездами. Мимо проехал экипаж. Либертэ бросилась под копыта лошади, которая испуганно заржала и встала на дыбы.

– Эй, гражданка! Ты что, совсем свихнулась! – закричал кучер. – А ну прочь с дороги!

И он щелкнул кнутом прямо над головой Либертэ. Лошадь тронулась. На плечо девушки легла чья-то рука. От ужаса она закричала.

– Либертэ, это я! – прозвучал голос Натанаэля. – Подожди! Я понял, ты хочешь уехать, не буду тебя задерживать. Но, может быть, за тобой прямо сейчас следят Кровавые братья. Лучше пойду с тобой.

Они запрыгнули в следующий фиакр. В ночном небе прямо над крышами сновали туда-сюда двухместные дирижабли – аэростаты Стражи. Лучи прожекторов метались по тротуарам.

– Поздно они спохватились! – с горечью сказал Натанаэль.

– Говорят, был взрыв, – заметил кучер, пока они устраивались на сидении. – Вроде бы опять дело Братьев. Вам бы не следовало гулять одним.

Через некоторое время фиакр остановился около башни.

– Поторопись! – прошептал Натанаэль, пока они спускались на мостовую.

Подросток обвел площадь глазами. Вечер был теплым, сегодня тут было много людей. Музыкант играл на портативном автоматофоне. Глядя друг другу в глаза и улыбаясь, медленно прогуливались влюбленные парочки. Ничего необычного, если не считать женщины, что шла прямо к ним так быстро, как только ей позволяла длинная юбка. Такие давно уже не носили в Лариспеме. Только во Франции. Женщина несла маленькую дорожную кожаную сумку. Испугавшись, Натанаэль взял Либертэ за руку.

– Подожди! Кто-то идет!

Девушка посмотрела и на секунду подумала, что от пережитого у нее начались галлюцинации.

– Мама? Ты? – воскликнула она.

– Либертэ! – вскричала та, бросилась к мастерице и обняла ее. Натанаэль потрясенно смотрел на них, не веря глазам. Он напрасно пытался найти сходство между своей подругой и этой сухой низкорослой женщиной с морщинистым лицом и замысловатой прической, в которой отчетливо просвечивала седина. Мать и дочь были совсем не похожи друг на друга. Марта Шардон взяла Либертэ за подбородок и с беспокойством на нее посмотрела. Она заметила царапины, которые остались у той на лице после прыжка из паромобиля. Марта тронула ссадины дрожащей рукой. Либертэ закрыла и открыла глаза. Ей всё еще казалось, что это сон.

– Что ты здесь делаешь? Где папа? И близнецы?

Марта нервно огляделась. Она наконец заметила Натанаэля и встала как вкопанная.

– А это кто?

– Натанаэль, мой друг, – ответила Либертэ. – Мама, он только что рассказал мне что-то ужасное. У меня кровь…

Властной рукой Марта зажала дочери рот. Ее глаза перебегали от Натанаэля к Либертэ, словно бы трепетали, как испуганные бабочки.

– Вы Кровавый брат… – прошептала она.

– Да, но я не состою в Братстве. Марта с облегчением вздохнула.

– У меня мало времени, пойдемте быстрее отсюда. Они следят за мной…

И она указала на двух мужчин, которые приближались к ним с делано безразличным видом. Бежать нужно было немедленно. Но Либертэ от страха не могла сделать ни шага.

– Быстрее в фиакр! – скомандовал Натанаэль, подталкивая ее. Марта взяла сумку, и они вскочили в фиакр, из которого только что вышли. Кучер посмотрел на них с недоумением.

– Прошу вас, на железнодорожный вокзал! – попросила Марта. Кучер вздрогнул. К нему уже давно не обращались на «вы».

– Могу я знать, что происходит? – недовольно спросил он. Краем глаза Натанаэль видел, как преследователи Марты бегут к ним.

– Эти двое следят за нами! – воскликнул он, показывая на них пальцем. – Пожалуйста, помогите!

Кучер не стал медлить. Он дернул вожжи. Отлично выдрессированная лошадь мгновенно поняла команду и помчалась по мостовой. Натанаэль осторожно выглянул в окно. Их преследователи садились в красный паромобиль. Сильвестр не терял времени даром, с отчаянием подумал подмастерье. Или, возможно, они просто ждали удобного момента, чтобы напасть… Тут заговорила Марта:

– Либертэ, я ждала тебя здесь целый день. Эти двое всё это время крутились вокруг башни. Думаю, искали тебя. И точно знали, где можно найти. Так же как и я. Тебе не нужно было соглашаться участвовать в Играх, теперь ты у всех на виду. Зачем всё это? Ты что, сошла с ума?

– Но, мамочка…

– Либертэ, доченька, я совершила ужасную ошибку, когда позволила тебе уехать.

– У вас же, скорее всего, не было выбора, – вмешался Натанаэль. – Вас, наверное, нашел доктор Делиль и стал угрожать?

Марта кивнула.

– Господи боже! Он сказал, что убьет Аделаиду и Артура! Я так испугалась!

– Аделаиду и Артура? – с удивлением переспросил Натанаэль.

– Мои брат и сестра, – прошептала Либертэ. – Мама, они тоже Наследники?

– Господи боже! – вскричала Марта. – Простишь ли ты меня? Я од на во всём виновата. Столько всего пришлось скрывать… Либертэ, на самом деле я аристократка. Моя настоящая фамилия – де Селен. Альфред не твой отец, хотя и воспитал тебя как родную. Он отец близнецов. Но не твой.

Либертэ медленно покачала головой. Она была потрясена. И в то же время чувствовала облегчение. Теперь всё прояснилось. Наконец нашлись ответы на вопросы, которые она задавала себе всё детство и юность. Теперь стало ясно, почему родители по-разному воспитывали ее и близнецов. Почему брату с сестрой можно было лазить по деревьям и играть на улице, а ей – ни в коем случае.

– Поэтому близнецы не представляли интереса для Делиля? У них нет силы крови?

– Да, ты всё поняла правильно. Ребенок наследует силу крови, только если Луи д’Омбревиль передал дар обоим родителям. Так мне сказал Делиль.

– Но кто тогда мой отец?

Марта глубоко вздохнула и продолжила свой рассказ, нервно теребя сумку:

– Раньше я жила здесь, в Париже. Была помолвлена с Эдмоном де Виньяком. О браке договорились родители – наши знатные и благородные семейства решили породниться. Как и мы, Виньяки были очень богаты, владели роскошным особняком, чернокожими слугами, обширными угодьями по всей Франции. А потом… всё пропало. Коммуна, народная революция, баррикады, город был окружен… История вам известна.

Когда Бык пришел к власти, все наши друзья эмигрировали. А мы остались. Надеялись, что всё образуется, старый порядок восстановится. Мы были близки с семейством д’Омбревилей. Луи д’Омбревиль организовал сопротивление. И даже когда Фиори приказал всем нам либо отказаться от имущества и привилегий, либо покинуть город, д’Омбревиль просто проигнорировал его требование. И мы последовали его примеру.

Однажды ночью он собрал у себя дома семь семей, которые были ему особенно близки. Мы были там и в знак верности хозяину вписали свои фамилии в зашифрованную книгу. А потом д’Омбревиль продемонстрировал свою власть… Я никогда этого не забуду…

Он объявил, что передаст нам свою силу. Делиль взял кровь у Луи… У него были иглы и резиновые трубки… Я кричала, не хотела, чтобы его кровь текла в моих венах. Им пришлось держать меня, я упала в обморок. Я чувствовала себя так, как если бы мне вливали яд. Мы не могли предположить, что это бремя должны будут нести наши дети. Нам с Эдмоном пришлось эмигрировать во Францию. Мы поменяли фамилию, скрыли происхождение. А когда ты родилась, решили дать тебе революционное имя, чтобы еще больше замести следы.

– А что стало с моим настоящим отцом? С Эдмоном? Марта сжала губы.

– Он умер. Когда ты была совсем маленькой.

– Его убили Кровавые братья?

– Нет, его быстро унесла странная болезнь. Возможно, он был отравлен кровью Луи. Ведь тот, как я говорила, не успел довести свои опыты до конца. Видимо, поэтому его сила передалась только через поколение.

– А папа… я хочу сказать, мой приемный отец всё это знает? Марта кивнула.

– Да, мне пришлось ему всё рассказать. Видишь, что сейчас происходит. Он сам хотел приехать за тобой, но я упросила его этого не делать. Ведь кому-то нужно присматривать за близнецами! А я сама должна исправить ошибку, которую совершила, отпустив тебя сюда. Либертэ, девочка моя, я так надеялась тебя защитить! – Марта сделала усилие, чтобы не расплакаться, и промакнула глаза платочком. – Луи д’Омбревиль как-то сказал, что над каждой жизнью нависает меч судьбы. Тогда я не поняла, что он имел в виду. Но понимаю это сейчас. Как я ни старалась убежать от судьбы, мне это не удалось, а теперь она нагнала и тебя.

Марту прервал шум мотора. Внезапно в кабину фиакра ворвался свет фар. Красный паромобиль поравнялся с ними. Пассажиры испуганно взглянули друг на друга. Машина обошла справа: обогнать повозку, запряженную лошадью, ей не составило никакого труда. Натанаэль осторожно приподнял занавеску: в паромобиле сидели двое. Водитель, седеющий мужчина с аккуратными усиками, резко повернул руль, и машина толкнула фиакр, который от удара занесло в сторону. Раздался страшный скрип. Кучер грязно выругался.

– Совсем, что ли, чокнутые!

Паромобиль прибавил ход. Водитель попытался перегородить им дорогу. Но кучер, как истинный лариспемец, не собирался легко сдаваться. Он резко свернул на узкую улочку. Пассажиров отбросило к дверце. Преследователи резко затормозили – паромобиль был слишком велик, чтобы втиснуться в переулок. Они развернулись и поехали дальше. По всей видимости, хотели найти улицу пошире, чтобы въехать в квартал. Фиакр остановился, кучер выпрыгнул и открыл дверцу.

– Не знаю, чем вы насолили этим ребятам, но мне еще до́роги моя повозка и лошадь. Выходите!

– Но, господин, пожалуйста, позвольте нам… Кучер неприязненно посмотрел на Марту.

– Простите, не имею ни малейшего желания помогать женщине из Франции. Вокзал тут недалеко. Просто идите всё время прямо. Я сделал всё что мог.

И фиакр помчался прочь под резвый стук лошадиных копыт.

– Лертач! – выругался Натанаэль.

Они продолжили путь пешком, стараясь идти как можно быстрее.

– Но почему ты решила приехать за мной сейчас? – спросила Либертэ у матери, которая всё время спотыкалась о булыжники. – И почему мы просто не уехали все куда-нибудь, когда Делиль тебя нашел?

Голос мастерицы непроизвольно срывался на крик. Она всё не могла понять, почему с ней так поступили.

– Конечно, мы могли бы, – ответила Марта. – Прости, доченька. Я просто очень испугалась. А еще Делиль сказал, что не все дети переживают трансформацию. И что только он сможет тебе помочь. Я поверила.

– Он не лгал, – вмешался Натанаэль. – Я сам видел, как маленький Наследник не перенес этого. Он умер…

– Главное, что сейчас я здесь, – перебила его Марта. Либертэ остановилась.

– Но уже слишком поздно! – закричала она, сжимая кулаки. Шум проезжавшего паромобиля заставил их вздрогнуть. Они снова быстро пошли, почти побежали к вокзалу. Вскоре послышался гудок паровоза. Марта, Либертэ и Натанаэль быстро пересекли привокзальную площадь, опасаясь в любую секунду столкнуться с преследователями. Запыхавшись, они вбежали в здание вокзала и наконец отдышались. Марта сжала руки на груди. Ее лицо покраснело от быстрой ходьбы. К перрону медленно приближался состав, выплевывая клубы пара.

– А вот и наш поезд, – с облегчением сказала Марта, доставая из сумки два билета. – Один – тебе, деточка! Уезжаем прямо сейчас.

– Подождите! Вы не можете так поступить! – вскричал Натанаэль. – Вы же так много знаете о д’Омбревиле, вы видели, как всё начиналось двадцать лет назад, вы должны рассказать нам всё! Кровавые братья хотят захватить Лариспем, мы должны помешать им. Пожалуйста, останьтесь!

Но Марта решительно покачала головой.

– Ничем не могу помочь. Кровавые братья и так отняли у меня слишком много. Меня ждут дома муж и дети, мы все вместе уедем за границу. И там будем в безопасности. Либертэ, девочка моя, пойдем с мамой!

Мастерица застыла на платформе, не зная, на что решиться. Она с отчаянием переводила взгляд с Натанаэля на приближающийся поезд.

– С пути A поезд отправляется через две минуты! – объявил голосомат, стоящий на перроне.

– Пойдем же, прошу тебя!

Вдруг глаза Либертэ расширились от ужаса.

– Они здесь!

Кровавые братья тоже вышли на платформу и искали их. Марта, Либертэ и Натанаэль спрятались за колонной. Голосомат объявил, что поезд отправляется.

Проводники принялись закрывать двери. Удостоверившись, что Братья смотрят в другом направлении, Натанаэль прошептал:

– Марта, быстрее, идите!

Она выбралась из укрытия и затрусила к поезду.

– Посадка заканчивается! – объявил голосомат. Либертэ сняла через голову сумку и протянула ее Натанаэлю.

– Возьми, книга там. И прости меня.

Она быстро отвернулась, чтобы не встречаться глазами с другом, и ринулась в поезд. Раздались два выстрела. Голосомат разлетелся вдребезги. Обломки железа и шестеренки посыпались на платформу, люди закричали и побежали в разные стороны. Либертэ едва успела вскочить в отходящий поезд. Натанаэль видел, что Кровавые братья бросились за ней. Они были готовы прыгнуть в последний вагон, но их остановила Стража, привлеченная суматохой. Братья попытались бежать, но стражники немедленно уложили их лицом в пол.

На вокзале царила неразбериха. Мужчина, прижимая к себе детей, пытался найти укрытие. Девчушка залезла под скамейку. Покореженный голосомат, пробитый пулями, отчаянно скрипел, а его цилиндр продолжал задом наперед воспроизводить сообщения. Натанаэль провожал взглядом последний вагон поезда. Тот становился всё меньше, пока не пропал вовсе. Кровавых братьев увела Стража.

Обессиленный, Натанаэль соскользнул вдоль колонны и сел на пол, закрыв лицо руками. Вдруг кто-то окликнул его. Он поднял голову. Перед ним стояла Либертэ. Мальчик вздрогнул. Неужели он окончательно сошел с ума?

– Я думал, ты уехала, – только и сказал он.

– Я вышла с другой стороны вагона, – ответила она, всхлипывая. – Я поняла, что не могу уехать. Не могу поступить, как если бы была ни при чём. Ведь это я им нужна. Моим родным будет лучше, если я буду от них далеко.

Натанаэль поднялся и вернул ей сумку. Он прекрасно понимал, как велика была жертва, которую только что принесла Либертэ. Попытался найти нужные слова, но так и не придумал толком, что сказать. Только одно:

– Спасибо, Либертэ. Правда спасибо.

На площади они взяли фиакр и поехали в башню. Оба молчали, погрузившись в размышления. Прижав лоб к стеклу, Либертэ смотрела на освещенные улицы. Она была бледна и измучена, похожа на привидение. Натанаэль обдумывал всё, что узнал за день.

– Как ты считаешь, у нас есть шансы выбраться живыми из этой передряги? – спросила девушка сдавленным голосом.

– Не знаю. Но, раз мы не убежали из города, будем сражаться. Они не получат книгу, им не удастся поймать нас. Им никогда не достанется Лариспем.

Либертэ вытерла глаза.

– Но мы всего лишь дети, – ответила она глухо. – А дети не могут спасти мир.

Натанаэль взял ее за руку и крепко сжал.

– Давай для начала спасем свою шкуру! Ты ведь помнишь, мы участвуем в Играх века. – Он улыбнулся и продолжил: – И, если выживем там, спасти Лариспем нам уже труда не составит. Согласна?

– Согласна, – прошептала Либертэ. – Я с тобой. Что мне делать?

– Надо поскорее расшифровать книгу. Я уверен, в ней мы найдем ответы на все вопросы.

Глава 9

Красный сектор

Нет ничего хуже, чем дурные знания в дурных головах. Мы не станем уничтожать книги, которые прославляют всё то, что мы отвергаем. Мы сохраним их в надежном месте в память об отсталой цивилизации, которой мы положили конец.

Из речи Мишель Лансьен

Со смерти Жана Нуара прошло три дня. Просыпаясь каждое утро после тревожной ночи, Либертэ не могла понять, почему чувствует себя так дурно. Затем вспоминала всё, что случилось, и этот груз придавливал ее на целый день – на плечи словно водружали тяжелейшую ношу. И всё же она вставала, просматривала программу на день и принималась за работу, стараясь не думать о близких.

К счастью, дел хватало. С началом Игр башня стала настоящей выставкой технических достижений. Здесь можно было детально рассмотреть все механизмы, понаблюдать за паровыми машинами, увидеть, как работает электричество. В залах давали представление механические театры. По коридорам перемещались автоматы-уборщики, неутомимо натирая полы пчелиным воском. Были здесь и парники с автоматическим поливом. Чтобы иностранные делегации могли в полной мере оценить достижения прогресса, их селили прямо в башне. Либертэ то и дело встречала в коридорах восторженных посетителей, сопровождаемых гидами в серой форме.

Как утверждали аэростаты пропаганды, основными ресурсами Города-государства были не золото и не зерно, а мозги. Либертэ знала, что патенты на изобретения лариспемских ученых продаются в другие страны за миллионы золотых быков.

Кроме выполнения основной работы Либертэ следила за удобством гостей. Телефон в ее спальне звонил не переставая. Всё время что-то случалось. То вода в ванной супруги бельгийского посла была недостаточно теплой. То механический театр в номере британского посла отказывался работать. Однажды автомат, который производил уборку в люксе испанского генерала, случайно зажевал коллекцию его военных наград. Либертэ получила в свой адрес отборную порцию ругательств, когда открыла аппарат, чтобы выудить медали, перемешавшиеся с пылью.

И всё же Либертэ не думала сетовать на судьбу. Чинить механизмы, проверять проходимость труб и исправность шестеренок – всё это отвлекало ее от грустных мыслей. Когда она сосредотачивалась на работе, то удавалось на некоторое время забыть о ноше, которая давила на плечи. Либертэ словно погружалась в туман, и где-то вдалеке, словно дрожащее пламя свечи, мерцала ее любовь к Синабру. Они не встречались с той самой встречи на скотобойне. В последние дни Либертэ виделась только с Карминой.

Подруга вела себя как обычно, но Либертэ понимала: ей сейчас нелегко. Чтобы быть в курсе новостей, мастерица каждое утро читала свежий выпуск «Маленького лариспемца». Так она узнала, что мужчины, которые преследовали их на вокзале, погибли в тюрьме. Оба покончили с собой: предпочли отправиться на тот свет, а не отвечать на вопросы следствия. На стенах камеры они написали девиз Кровавых братьев. Либертэ эта сцена каждую ночь снилась в кошмарах.

Однажды она проверяла работу пневмопочты в кабинете управительницы. Стоя на верхней ступеньке приставной лесенки, грязными от смазки и пыли руками она ощупывала трубы. Старалась не смотреть, что происходит внизу. До нее доносился только звук пера, которым управительница раздраженно водила по бумаге. Ей всё время приходилось отвлекаться – непрестанно звонил телефон. Наконец управительница не выдержала. Вздохнув с досадой, она встала, приоткрыла дверь и попросила Одетту ее не беспокоить.

– Спускайся, – обратилась она к Либертэ. – Думаю, ты заслужила чашечку кофе. Я тоже.

Пару минут спустя Либертэ сидела с чашкой в висячем саду управительницы и совершенно не знала, как себя вести. Как она ни старалась украдкой вытереть руки о край юбки, испачканные пальцы всё равно оставляли следы на белом фарфоре.

Садик – маленький треугольный островок – висел над бездной на мощных стальных кабелях. Здесь росли цветы и кустарник.

Сквозь изящное кованое ограждение открывался захватывающий вид на Лариспем, но Либертэ упорно поворачивалась к нему спиной. Под ногами качался пол, и у мастерицы кружилась голова. Она избегала смотреть вниз, но и на управительницу не смела поднять глаза. Мишель Лансьен быстро поняла, в чём дело.

– Не смущайся, – сказала она Либертэ. – Ты, наверное, знаешь, что до того как стать управительницей, я была переплетчицей? Дни и ночи напролет я переплетала книги, у меня все пальцы пропитались клеем, который вонял рыбой. За свой труд я получала крошечную плату. Если бы ты увидела меня в то время, то не подумала бы смущаться. – Она придвинула к Либертэ сахарницу и тарелку с печеньем. – Иногда я жалею, что больше не работаю в мастерской. Тогда всё было иначе, куда проще. Я и мечтать не могла, что когда-нибудь буду управлять всем этим. – Она обвела рукой пространство, простиравшееся вокруг. – Даже не знаю, как долго еще всё это будет, – сказала она скорее себе, чем Либертэ.

– Что вы хотите сказать, гражданка управительница? – переспросила девушка, откусывая печенье.

Мишель Лансьен покачала головой.

– Не важно. Не буду тебя утомлять лекциями по политике. Давай-ка лучше поговорим о тебе. Одетта сказала, ты участвуешь в Играх. Очень надеюсь, что скоро все увидят, на что способна такая умница!

– Спасибо, гражданка управительница. Даже не знаю, правильно ли было с моей стороны соглашаться на участие…

– Скажи-ка, в твоей команде играет девушка, отца которой убили несколько дней назад. Она еще будет участвовать в Играх?

Либертэ грустно улыбнулась.

– Она сказала, что ни за что на свете не откажется от участия. Я пыталась ее разубедить, но она стоит на своем.

Управительница кивнула.

– Настоящая лясникамка! А еще с вами играет выпускник интерната, так?

– Да, гражданка. Его зовут Натанаэль Январский.

«Если бы ты только знала, что он мне рассказал», – подумала Либертэ. Управительница задумчиво опустила печенье в кофе.

– Сколько ему лет?

– Пятнадцать, кажется.

Мишель Лансьен как будто не замечала, что печенье утонуло.

– Ну что же… – прошептала она.

Она собиралась добавить еще что-то, но в дверь постучали. Удары были такими сильными, что на стенах закачались картины. Управительница нахмурилась.

– Это Фиори, – сказала она, вставая.

В ее голосе чувствовалось напряжение. Либертэ тоже встала.

– Я оставлю вас.

– Да, – ответила управительница, глядя куда-то в сторону. – Твой рабочий день на сегодня окончен, неважно выглядишь. Тебе стоит отдохнуть. Удачи на завтрашних испытаниях!

Либертэ поставила чашку на стол и собралась уходить, но тут распахнулась дверь и в кабинет ворвался советник. Его лицо пылало от гнева. Секретарша, несмотря на свои высокие каблуки, вы глядела как моська, атакующая слона.

– Гражданин Фиори! – закричала она. – Прости, но тебе нельзя сюда входить!

– Мишель! – прорычал Фиори, не обращая внимания на Одетту.

– Незачем кричать, Гюстав. Я здесь, как ты можешь видеть. Одетта, благодарю тебя. Я приму советника.

Поколебавшись пару секунд, секретарша закрыла дверь. Либертэ поспешила к лифту. Она нажала на кнопку вызова и постаралась слиться со стенкой. «Ну же, быстрее», – шептала она, подгоняя кабину. Ей совершенно не хотелось попадаться на глаза советнику.

– Ты что, и впрямь думала, что тебе удастся отвертеться от разговора? – завопил он, обращаясь к управительнице. – Да как ты смеешь закрывать передо мной двери? Я пока еще твой советник, черт подери! Вначале ты не приходишь на церемонию открытия Игр, затем отказываешься усилить патрулирование, и это несмотря на то что убили героя Коммуны! Во что ты там играешь, что за лертач!

– Ну уж точно не в ту же игру, что и ты, – ответила управительница.

Либертэ судорожно нажимала на кнопку. Номера этажей на табло сменялись со скоростью улитки. Скрестив руки на груди, управительница без тени смущения смотрела Фиори прямо в глаза.

– Я не явилась на церемонию, потому что ты зашел слишком далеко, Гюстав, – спокойно ответила она. – Ты прекрасно знаешь, почему мы решили провести Игры раньше, чем следовало. Ведь на самом деле новый век наступит в 1901 году.

– Всем плевать на 1901 год. Вот 1900-й – это да!

– Не перебивай. Мы сдвинули дату начала Игр на целый год, потому что срочно нужно было провести мероприятие, которое бы продемонстрировало миру наше единство. Особенно нашим недругам. А еще для того, чтобы Верн и все мастерские могли представить свои последние изобретения и произвести наилучшее впечатление на зарубежные делегации, которые купят наши патенты. Таков был план. Но ты решил извлечь из этого мероприятия персональную выгоду. Мне всё известно о твоих махинациях. Я знаю, что самые богатые патроны мясных лавок дали взятки организаторам. И теперь в Играх участвуют работники этих лавок! О какой честной лотерее тут можно говорить! Когда в победителях оказались почти что одни лясникамы?

Весь Лариспем знает, что результаты сфальсифицированы. Что касается убийства старика Нуара, моя реакция весьма сдержанна. Я понимаю, тебе это не так просто понять, но это так. Охрана Лариспема уже усилена, и количество стражников, которыми я располагаю, не безгранично. Их пока не штампуют сотнями в мастерских.

В голосе управительницы слышалось неподдельное разочарование.

– Гюстав, послушай, разве о таком Лариспеме мечтали ты, я и бедняга Жак? Вспомни, чего мы хотели! Покончить с привилегиями и аристократией. Мы хотели мира и равновесия. Но сейчас ты создаешь новый класс господ, жестоких и кровожадных. – Она окинула красноречивым взглядом костюм лясникама. Кричащие цвета, огромная золотая цепь на шее, три тесака на поясе.

Лифт наконец-то прибыл. Либертэ бросилась в кабину и нажала на кнопку первого этажа.

Пока закрывались двери, мастерица услышала хриплый угрожающий ответ Фиори:

– Ты только что оскорбила меня, Мишель, меня и всех моих собратьев. До последнего времени в память о старой дружбе и о Жаке я закрывал глаза на некоторые вещи. Но больше я не стану этого делать. С этим покончено. И, зная, что ты хочешь сотворить с Лариспемом, это не так уж и плохо.

Выйдя из лифта, Либертэ в задумчивости остановилась. Она подумала о Синабре. Интересно, думает ли он о ней? Ей так хотелось его видеть! Кармина говорила, что смерть отца его не слишком огорчила, но мастерица не хотела в это верить. Конечно же, Синабру нужна поддержка. Либертэ надела шляпу с широкими полями, скрывающими лицо. С опаской поглядывая на прохожих, она бодро направилась к остановке трамвая, который шел в Ла-Виллет. Но через пару шагов остановилась. Нет, сейчас есть дела поважнее.

Скрепя сердце она вернулась и села на автобус, что шел к центральной библиотеке.

В который раз за день она проверила, на месте ли книга. Сидя в салоне, Либертэ всматривалась в лица пассажиров, сжимая сумку всякий раз, когда кто-то, как ей казалось, смотрел слишком пристально. Теперь, поговорив с Натанаэлем, она поняла, кем была та девочка с косами и почему ей удалось заставить бандита напасть на своего товарища.

Кровавым братьям даже не нужно было самим за нею следить. Они могли кому угодно дать поручение прикончить ее. Вот эта милая девушка, этот благообразный старичок или тот нищий в лохмотьях – любой из них мог оказаться карающей дланью Веритэ, Сильвестра и любого другого Наследника д’Омбревиля. Кроме того, Либертэ понимала, что не только Кровавые братья сейчас опасны для Лариспема. Разговор управительницы с Фиори, услышанный сегодня утром, ей совсем не понравился.

– Гражданка?

Либертэ в страхе отпрянула, но это был всего лишь контролер. Он подозрительно посмотрел на нее, но сразу смягчился, как только она протянула знак благонадежности.

Мастерица почти бегом пересекла площадь перед библиотекой. И лишь войдя внутрь, немного пришла в себя. Здесь, как всегда, было очень тихо, посетители усердно копались в книгах. Она узнала того самого юношу, что помог ей в прошлый раз. Он с любопытством заглянул под широкую шляпу и, поправив очки, радостно прошептал:

– Либертэ? Рад тебя видеть!

– Здравствуй!

Либертэ смущенно запнулась. Молодой человек как будто огорчился, что она забыла его имя.

– Меня зовут Жюстен! – напомнил он ей. – Я читал в газете, что ты участвуешь в Играх! Это так здорово! Обязательно приду тебя поддержать!

Либертэ поблагодарила его.

– Ну что, у тебя есть разрешение? – спросил библиотекарь. – Ну, ты знаешь для чего, – прошептал он еле слышно.

«Поистине, чтобы тут работать, нужно обладать очень острым слухом», – подумала Либертэ.

– В Красный сектор.

Либертэ показала знаки благонадежности. Жюстен едва мог поверить глазам. Осмотрев их, он взглянул на девушку с неподдельным восхищением.

– Лучший пропуск трудно представить. Пойдем!

И он бросился за карточкой, где были написаны названия книг, которые Либертэ хотела прочитать. Затем повел мастерицу в сердце библиотеки. Книжные полки и письменные столы были расположены в форме спиц гигантского колеса. На месте втулки спиралью вилась огромная лестница из дерева и металла. По ней спускались и поднимались библиотекари и студенты, нагруженные книгами. Шаги заглушал толстый красный ковер, покрывающий ступени.

– Нам вниз!

Либертэ насчитала с десяток ступеней, пока они не оказались в комнате без окон и дверей, освещенной свечами. В центре стояла странная конструкция, напоминавшая одновременно пишущую машинку и весы для мешков с зерном. За маленьким письменным столом работал пожилой библиотекарь, уткнувший нос в карточки.

Время от времени он откладывал одну из них в сторону и крутил ручку измельчителя. За пару секунд карточка превращалась в горстку рваной бумаги. Он поднял голову и строго посмотрел на Жюстена.

– Что ты здесь делаешь? – недовольно спросил он. – Ты ведь должен быть на выдаче!

Уши юноши немедленно стали пунцовыми.

– Это мастерица из башни Верна, – ответил он. – Ей нужно в Красный сектор.

Библиотекарь кивнул, прокашлялся и высморкался в большой платок. Затем протянул одну руку Либертэ, другую – Жюстену.

– Разрешение и запрос! – потребовал он, шмыгая носом. Либертэ протянула ему знаки благонадежности, Жюстен – заполненную карточку. Библиотекарь вполголоса прочитал карточку.

– Как? Д’Омбревиль? Тс-с-с… Книги этого психопата надо просто сжечь! И почему это в башне вдруг ими заинтересовались? Зачем ворошить эту старую пыль? – Он показал на конструкцию. – Становись-ка сюда, гражданка!

Либертэ с недоумением посмотрела на Жюстена. Упитанным вход в Красный сектор запрещен? Ей что, нужно будет сесть на диету, чтобы получить доступ к секретным документам?

– Это очень точные весы, наша система защиты от воровства, – немного стесняясь, объяснил юноша. – Мы взвешиваем читателей на входе и выходе. Если вдруг твой вес окажется больше, это значит, что ты украла книгу, и тогда… Но тебя же это не касается, правда?

Либертэ изобразила подобие улыбки. Интересно, почему в самом передовом городе мира не придумали ничего лучше? Она встала на весы, стараясь заслонить табло и надеясь, что Жюстен не увидит результат. Напрасно! Старый библиотекарь, хрустя суставами, медленно поднялся со стула и с усмешкой посмотрел, куда указывает стрелка весов.

– Однако! – произнес он с усмешкой.

Либертэ с огненными от стыда щеками старалась не смотреть на Жюстена.

Библиотекарь напечатал имя и вес Либертэ, затем, не говоря ни слова, проделал ту же операцию с Жюстеном. Он также зафиксировал время, дату и название книг. Обильно смазанные маслом шестеренки пришли в движение, и машина выплюнула карточку с напечатанным текстом. Библиотекарь убрал ее в толстую папку.

– Вы записаны! – всё так же недовольно произнес он и нажал на кнопку.

Секундная стрелка на экране хронометра в верхней части конструкции завертелась в обратном направлении. Библиотекарь вновь высморкался.

– У тебя есть ровно один час! – произнес он. – Затем включится сигнализация, и из Красного сектора тебя выведет Стража. Всё ясно?

Еще одно нажатие, и конструкция отъехала в сторону. За ней открылась дверь, ведущая в темноту.

В главном зале библиотеки было тихо. Но в Красном секторе царило поистине гробовое безмолвие. Жюстен завел несколько люксоматонов, ввинченных в стены. Аппараты затрещали. Либертэ ожидала услышать эхо, но его не было. Темнота как будто поглощала всякий звук. Девушка огляделась. Вокруг стояло множество полок с книгами. Толстые тома в кожаных переплетах, карманные издания, сложенные в стопки, листки, сшитые на скорую руку, коробки со свитками пергамента.

Потолок уходил в темноту, верхние ряды полок были скрыты от глаз.

Либертэ почувствовала, что у нее кружится голова. Главное – не упасть в обморок! Могильная тишина, слабый свет люксоматонов, которые Жюстен заводил по мере того, как они ослабевали, обступившие со всех сторон тома – это будто бы отнимало силы. Но было кое-что еще. Судьба всех этих книг. Возможно, здесь прячут те, что читала мама, пока жила в Париже. Когда она даже представить не могла, какое будущее ее ждет.

– Это и есть Красный сектор?

– Да, говорят, он простирается на пятьдесят километров вглубь. Это книги из публичных и частных библиотек города. Здесь же находятся все городские архивы. Книги были собраны сразу после выхода закона о коллективной собственности. Дружинники приходили домой к аристократам, буржуям и церковникам, конфисковывала их библиотеки. Особенно книги на запрещенные темы. Некоторые их прятали. Кто-то пытался вывезти их за границу в ящиках с овощами, в мешках зерна. Кое-кто даже предпочел их сжечь, только не отдавать Быку. Поэтому сюда так непросто попасть. Ты только представь, что будет, если сюда попадет диссидент или Кровавый брат?

Либертэ почувствовала, что краснеет. Она сильнее затянула ремень сумки. Жюстен пытался отыскать нужные полки и не обращал на нее внимания.

– Почти пришли. Видела Библии?

Он завел люксоматон, и золотой луч на пару секунд осветил огромные кожаные тома.

– Почему их просто не уничтожили?

– Сначала так и хотели сделать, но Жак Вилен и управительница решили их сохранить. Полагаю, они не хотели бросать в огонь знания, накопленные веками. Даже если и не были согласны с содержанием всех этих книг.

Жюстен сверился с карточкой, повернул направо, обогнул забытую кем-то тележку с книгами и остановился.

– Вот и они!

На полке стояли три книги д’Омбревиля. Небольшого размера, все они были в лиловых кожаных переплетах. На обратной стороне красовалась золотая монограмма владельца. Буквы отражали слабый свет свечи. Жюстен порылся в карманах, извлек оттуда две пары тканевых перчаток. Первую протянул Либертэ, вторую надел сам, потом осторожно взял книги.

– Ты только представь! Их держал сам д’Омбревиль! У меня от этой мысли мурашки по телу!

Либертэ тоже била легкая дрожь. Мрак Красного сектора казался густым как сироп. Или кровь. Ей пришлось сделать усилие, чтобы не оборачиваться: она была готова поверить, что ктото стоит у нее за спиной. Жюстен подвел ее к конторке. Стула не было, свечи тоже. Только люксоматон, который постоянно приходилось заводить заново. Всё было устроено так, чтобы люди даже не думали тут задерживаться. Юноша смущенно закашлялся.

– Только забыл тебе сказать… не имею права оставлять тебя одну.

– Тем лучше. Я совсем не хочу, чтобы ты уходил.

Либертэ не желала оставаться одна в таком мрачном месте. Жюстен же принял ее слова на свой счет и заулыбался.

– Могу я тебе помочь?

– Прости, но это конфиденциально. Библиотекарь разочарованно вздохнул.

– Тогда я подожду здесь. Если что-то нужно – зови!

Но Либертэ его уже не слушала. Она завороженно смотрела на три лиловых переплета. Кровь пульсировала, сердце вырывалось из груди, а руки покрылись мурашками. Она потерла их друг о друга. Наконец достала из сумки книгу и открыла ее на странице, исписанной цифрами и химическими формулами. После разговора с Натанаэлем не оставалось сомнений: здесь зашифрована формула, с помощью которой Луи д’Омбревиль трансформировал кровь и передал свою силу следующему поколению Наследников.

Мастерица открыла книгу «Цифра крови», и ее тут же охватила тревога. Прямо на нее угрожающе смотрел вооруженный мечом ангел, летящий над городом, окутанным сумерками. Это был экслибрис д’Омбревиля. Здесь же стояла красная печать Бы ка: «Собственность Центральной библиотеки Лариспема». Либертэ просмотрела содержание, толком не зная, где искать необходимое. Текст был намеренно запутан, с ходу разобраться было невозможно. С нарастающей тоской она пробежала глазами несколько строк.

Абсолютное безмолвие сводило с ума. Свет люксоматона слабел с каждой секундой. Она захлопнула «Цифру крови» и раскрыла «Коды, секреты и загадки: покров тайны». И увидела того же ангела с мечом на первой странице.

– Либертэ, осталось пятнадцать минут. Нам пора на выход! – раздался голос Жюстена.

Девушка почувствовала, как у нее по спине стекает капля пота. Она продолжала судорожно листать книгу. Этот текст тоже был намеренно запутанным, напичканным таинственными формулировками и витиеватыми фразами.

– Либертэ! Нам пора!

Она вытерла покрытый испариной лоб.

– Пожалуйста, Жюстен! Еще немножко!

Мастерица открыла третью книгу. Зловещий ангел словно бросал ей вызов. Как если бы Луи д’Омбревиль из могилы насмехался над жалкими попытками разгадать его тайну.

– Если мы не уйдем сейчас же, они предупредят Стражу. А учитывая, какие книги ты сейчас смотришь, они запаникуют и решат, что ты что-то замышляешь.

Либертэ открыла страницу и наугад прочитала: «Шифр Виженера[3] – самый трудный из тех, описание которых мы вам предлагаем. Операция шифрования занимает много времени и основывается на взаимозамене букв в неалфавитном порядке. Шифр создается на основе ключа: им может быть как отдельное слово, так и предложение (см. пример шифровальной таблицы в приложении 1)».

– Либертэ?

Жюстен заметно нервничал. Он уже думал, что совершил глупость, позволив девушке пройти в Красный сектор. У нее замерло сердце. Шифр Виженера. Вот оно! Она была убеждена, что именно этот шифр использовал д’Омбревиль. Но нужно было время, чтобы во всём разобраться! А что, если?.. Нет, об этом нельзя было и думать.

– Знаю, что мало, что можно было успеть, но нам пора!

Продолжая говорить, Жюстен стал собирать книги, чтобы поставить их обратно на полку. Свет люксоматона тускнел с каждой секундой. Либертэ пыталась просчитать, сможет ли она вернуться в Красный сектор в ближайшие дни. Нет, шансы были слишком малы. Она была слишком занята на работе. Ей придется участвовать в Играх. Пройдет несколько недель, пока она найдет свободную минутку. В сознании промелькнула та же крамольная мысль. Да, она поступит именно так; решительность Либертэ ужаснула ее саму.

Жюстен наклонился к полке, аккуратно ставя книги на место. Либертэ опустила руку в сумку, нащупала гладкую деревянную ручку ножа, который использовала для мелкого ремонта. Прикосновение холодной стали к ладони, порез. Она чуть поморщилась. Дальше всё произошло очень быстро. Жюстен не ждал подвоха и даже не обернулся, когда она подошла к нему сзади, чтобы мягко прикоснуться к затылку.

* * *

– Что-то вы долго шли, ребята! Я уже думал вызывать Стражу! Чем это вы там занимались?

Сварливый старик продолжал крутить ручку шредера. Он подозрительно посмотрел на них, прежде чем запустить в машинку новую карточку. С отсутствующим взглядом Жюстен пересек порог и, не говоря ни слова, встал на весы. Либертэ, опустив глаза, спокойно ждала своей очереди. Старик окинул ее презрительным взглядом и отвернулся, чтобы проверить вес Жюстена. Либертэ не составило труда приблизиться к нему и аккуратно взять за руку. Затем она положила три книги на пол и сама встала на весы.

– Пометь, что всё в порядке, гражданин! – приказала она старику чуть дрожащим голосом.

– Да, гражданка! – ответил тот механическим голосом. Либертэ завернула книги в тряпку и положила в сумку. Затем повернулась к Жюстену. Щелкнула пальцами у него перед глаза ми, но он не отреагировал. Всё происходило так, как и рассказывал Натанаэль. Однако он не сказал, что, помечая человека, Наследник получал власть над его разумом. Чувство было странным, пугающим. Как если бы сознание Наследника связывалось тысячью невидимых нитей с сознанием жертвы. Либертэ понимала, что может управлять этими нитями, как пожелает. Прикрыв глаза, она почти могла их увидеть и потрогать, как струны музыкального инструмента.

Она так же инстинктивно поняла, что может их оборвать. Ее охватило невероятное возбуждение, смешанное с ужасом. Отныне она обладала безграничной властью над людьми. Она пристально посмотрела на Жюстена и мысленно приказала: «Посмотри на меня». Он не слушался, и ей пришлось повторить свой приказ вслух. Как Веритэ удается подчинять людей одной силой мысли? – подумала Либертэ. Возможно, это результат упорных тренировок. Она несколько раз объяснила Жюстену, что он должен сделать.

Подмастерье кивнул и стал тяжело подниматься по лестнице. Либертэ уже собиралась дать в точности те же указания старому библиотекарю, но, вспомнив, как грубо он себя вел, решила ответить ему той же монетой. Старик в точности выполнил ее приказ, и Либертэ последовала за Жюстеном вверх по лестнице. Тот уже вернулся за стол выдачи. У него был мокрый воротник – это значило, что он последовал указаниям Либертэ и смыл с затылка кровавую метку. Увидев мастерицу, он улыбнулся и поправил очки.

– Гражданка! Я могу тебе чем-то помочь?

Она внимательно посмотрела на него, стараясь не обращать внимания на вновь участившееся сердцебиение. Немного удивленный возникшей паузой, юноша ждал ответа.

– Нет! – наконец ответила она. – Но в любом случае спасибо!

Глава 10

Старые враги

Мы не овощеводы! В наших венах кровь, а не кисель! Ярко-красная кипящая кровь! Если надо пролить пару капель на мостовую, мы сделаем это.

Лясникам

Готовя маринады и крутя мясорубку, Натанаэль украдкой наблюдал за Карминой. Мэтр Нож предложил ей побыть несколько дней дома, но лясникамка упорно продолжала ходить на работу. Она не жаловалась, не ворчала и не ругалась. И даже с Натанаэлем вела себя дружелюбно. Но за маской спокойствия таилась неистовая ярость.

Ее жесты стали еще точнее, энергичней, чем раньше. С затаенным гневом она разделывала туши, и Натанаэль мог поклясться, что на разделочной доске она видит Сильвестра. Кармина неистово погружала нож в колоду, и потом ей приходилось напрягать все силы, чтобы вытянуть его обратно. Что она чувствовала? Можно было только догадываться. Лясникамка говорила, что у нее всё в порядке, и просила оставить ее в покое.

От зависти, что Натанаэль испытывал к Кармине, не осталось и следа. Она вовсе не была столь неуязвимой, какой хотела казаться. Возможно, она чувствовала себя такой же одинокой, как и он. Натанаэль успел выяснить, что брат ее был отъявленный негодяй. Кармина часто ходила на вечеринки, у нее было множество знакомых, но настоящий друг только один – Либертэ. Он бы очень хотел сказать ей что-то приятное, дать понять, что сочувствует ее горю, но с нее бы сталось выкатить ему счет за переизбыток нежных чувств. Поэтому он молчал.

Антонен же и вовсе не знал, как себя вести. Он очень жалел об утрате автомобиля, но не решался давать волю чувствам, зная, что Кармина только что потеряла отца. Лишь только он в сердцах восклицал: «Поверить не могу, что моя машина разлетелась на шестеренки!», как тут же смущенно добавлял: «Но это ведь лишь груда железа, правда?» Поскольку он ни в чём не мог упрекнуть ни Кармину, ни Либертэ, Антонен перенес гнев на Кровавых братьев. Он клялся разорвать на куски первого из них, кто подвернется под руку. Натанаэль одобрительно кивал, чувствуя себя лисой, переодетой в кролика и обманом проникшей в нору. Или же он был кроликом на самом деле?

И только мэтр Нож чувствовал себя превосходно. Он разве что не пел, заворачивая связки сосисок в вощеную бумагу. Натанаэль понял причину этой радости, случайно услышав разговор с одним из клиентов.

– Скоро выступают мои ягнята! Уж они-то покажут, чего стоят! Вот вы увидите! Жду вас вечером у кладбища Лашез.

– А в вашей команде играет малышка Кармина? – осведомился один пожилой гражданин, опирающийся на трость. – Это ведь ее отца убили недавно?

Мэтр Нож кивнул, его лицо немедленно приняло печальное выражение.

– Всё так… Ужасная история, не правда ли? А управительница, представьте себе, ничего не делает. А террористы тем временем разгуливают на свободе и, возможно, готовят новый удар. Только один человек способен с ними справиться. Знаете кто? Советник Фиори!

В конце рабочего дня Натанаэль собрался с духом и предложил Кармине проводить ее до дома. Лясникамка пристально на него посмотрела и, казалось, уже готова была сказать «нет». Неожиданно она ответила «да». Вместе они вышли из «Летающей свиньи» и направились к ближайшей остановке трамвая. Люди оборачивались им вслед, и Натанаэль услышал, что какая-то женщина шептала спутнику:

– Это она! Та самая! Чернокожая девочка, что участвует в Играх!

– Похоже, я становлюсь знаменитой! – недовольно пробурчала Кармина.

Натанаэля тоже не радовали любопытные взгляды. Он всерьез опасался, что Сильвестр решит завершить начатое. На секунду ему показалось, что за ними кто-то идет, какой-то мужчина в кепке, надвинутой на глаза. Но, сев в трамвай рядом с Карминой, он потерял его из виду. Лясникамка устроилась напротив подмастерья и стала беззастенчиво его разглядывать, как если бы видела в первый раз.

– А у тебя волосы отросли, – заметила она.

Натанаэль провел рукой по голове. Было странно и необычно ощущать под ладонью едва отросший ежик. Наконец-то он мог сказать, какого цвета была его шевелюра: темно-русая.

– Никогда не был таким волосатым, – улыбаясь, ответил он. – Не буду стричься!

– А ты ничего так, – заметила Кармина так, как если бы она говорила о погоде или сообщала, сколько стоит паштет.

Натанаэль не нашелся, что ответить. Он так бы хотел сказать ей что-то смешное, искрометно пошутить, как на его месте поступил бы Жером, зацепиться за соломинку, которую она протянула ему, и тоже сделать комплимент или куда-нибудь пригласить. Но куда? Выпить стаканчик? Потанцевать? Погулять? Возможно, это будет слишком – ведь она в трауре. Пока он мучительно искал подходящий ответ, Кармина уже переменила тему. Она смотрела в окно и, казалось, внимательно наблюдала за стаей скворцов, парящей над Оперой[4].

– Каково это – быть сиротой? – спросила она. Натанаэль не удивился. В конце концов, Кармина только что потеряла отца, а ее мать, вероятно, умерла еще раньше. Он постарался вложить в ответ всё свое участие.

– Мне было не так уж трудно. Родители бросили меня, когда мне было два года. В интернате мы не слишком грустили: ведь все были в одинаковом положении. Родителей нам заменили кормилицы. Труднее стало, когда мы подросли и осознали, что нам недостает чего-то очень важного. Стали ходить в архивы, листать наши личные дела, чтобы узнать хоть что-нибудь. Кому-то повезло больше, кому-то – меньше. Одних подбросили на порог интерната с коротенькой запиской, других нашли на улице без пеленок и одеяла. Мы всё время пытались представить, как выглядели наши родители. Чего только не придумывали, чтобы объяснить, почему нас бросили. Одно время мы верили, что за нами обязательно вернутся.

– И что, за кем-то правда пришли?

– Может быть, три или четыре раза за всё время, что я там провел. Это были женщины, которым пришлось оставить детей, потому что они не могли их прокормить. Но потом некоторым из них удавалось вернуться к нормальной жизни. Конечно, все мы надеялись, что за каждым когда-нибудь придет мама. А потом уставали надеяться. И хотя каждую секунду мы ощущали отсутствие родителей, но всё-таки старались думать о другом, ставить себе другие цели.

Кармина молча кивнула. Натанаэль, с любопытством наблюдавший за ней, увидел, как постепенно спадала строгая маска. И вот уже на него смотрела не безжалостная лясникамка, а усталая печальная девушка. Как ей, должно быть, нелегко делать вид, что она ничего не чувствует, подумал он.

– Когда нам бывало особенно грустно, мы знали, что главное – не отгораживаться от других, заниматься каким-то делом, разговаривать, не оставаться со своей болью наедине.

– Разговаривать? – с негодованием переспросила Кармина. – Так ты сказал? У вас там что, сплошные хлюпики собрались? И не стыдно вам было хныкать на плече у товарища?

Натанаэль спокойно выдержал взгляд Кармины.

– Гордость не облегчает боль, – только и сказал он.

Трамвай завис над ярко освещенной фонарями площадью Пигаль[5], любимым кварталом художников и гуляк. Там толпились люди, играла музыка, которую было слышно даже в трамвае. Ка за лось, прямо сейчас там идет развеселая ярмарка. Кармина и Натанаэль вышли одновременно с группой хорошеньких девушек в ярких платьях, явно спешащих на вечеринку. На площади царило оживление. На каждом углу продавали сосиски, поджаренные на обломках старых решеток. Сорванцы предлагали в обмен на несколько поросят полакомиться яблоками в красной карамели. Сновали подозрительные бродяги, торговавшие из-под полы сигаретами, амулетами и антиквариатом из старинных особняков. Можно было найти и подлинные сокровища, и откровенные подделки. Тут же стояли уличные художники с мольбертами и блокнотами, а музыканты наигрывали милые мотивчики на видавших виды скрипках.

Кармина молча шла рядом с Натанаэлем, так что их руки соприкасались. Юноша стремился приноровиться к ее широкому шагу. Он чувствовал, что разговор в трамвае словно пробил брешь в панцире лясникамки. Образовалась маленькая трещинка, сквозь которую он мог видеть настоящую Кармину. Они прошли мимо нескольких рекламных голосоматов. Здесь были жестяные танцовщицы, головы, надевающие и снимающие цилиндры, ботинки, шагавшие куда-то по воздуху.

– Знаешь, мне однажды сказали, что я всего лишь бессердечный автомат, – сказала Кармина, остановившись и повернувшись к Натанаэлю. – С отцом я никогда не была близка. Мне пришлось с самого раннего возраста рассчитывать только на себя, а это было совсем не просто. Мой братец Синабр только спускает деньги. А папа не очень-то умел заботиться о детях. Но всё же у меня был папа, а теперь его нет. Мне ведь нужно оплакивать его? Так ведь обычно делают?

Натанаэль не верил своим ушам. Неужели Кармина наконец-то решила рассказать о себе? Он ответил как ни в чём не бывало:

– Каждый сам решает, как выражать свои чувства. И ты в любом случае не бессердечный автомат.

Кармина собиралась что-то ответить, но внезапно нахмурила брови и посмотрела Натанаэлю через плечо.

– Кажется, за нами следят, – сказала она.

Натанаэль обернулся и окинул взглядом площадь. Группа развеселых студентов перекрывала обзор, но вот они зашли в ближайшее кабаре, и подмастерье тотчас же опознал того самого мужчину в кепке, которого приметил еще у «Летающей свиньи». Рядом шли еще двое. Один прятал лицо за широкополой шляпой, другой – за широким беретом. Очевидно, что они шли за ними не для того, чтобы поболтать о погоде.

Натанаэль почувствовал, что его желудок летит куда-то вниз, как если бы он только что спрыгнул с башни Верна. Нужно было немедленно уходить.

– Это Кровавые братья! – воскликнул он.

Площадь была полна народу. Если они побегут, возможно, им удастся затеряться в толпе. Лясникамка подала ему знак следовать за ней.

– Нам сюда!

Они вышли на узенькую улочку, где торговали какой-то дрянью. Сильно накрашенные женщины равнодушно провожали их взглядами. Кармина шла быстро и, казалось, совершенно точно знала куда.

Через пару минут они оказались на маленьком пятачке. Со всех сторон стояли здания с закрытыми ставнями. Сквозь булыжники пробивалась трава. Дурной запах бил в нос. Похоже, они оказались в тупике. Натанаэля охватила паника. Кармина сняла с пояса два ножа и встала в центре площадки. Казалось, она была твердо намерена драться. И ничто не могло помешать ей, даже высокие каблуки.

Натанаэль понял, что она нарочно хочет заманить Кровавых братьев в ловушку.

– Им не следовало идти за нами сегодня вечером! – подтвердила она его опасения. – Мне страсть как хочется кого-нибудь зарезать, так что эти ребята очень кстати.

– Да ты с ума сошла! – воскликнул Натанаэль. – Ты же видела, что они сделали с твоим отцом.

– О да, и у меня как раз есть к ним пара вопросов по поводу их лурадацкой магии.

Натанаэль не успел ответить – мужчина в кепке и его пособники как раз вышли на площадку. Вблизи они показались ему странно знакомыми: дылда, низкорослый и горилла с квадратными плечами. Ему не потребовалось много времени, чтобы понять, кто был перед ним. Кармина вытянула руку, готовую запустить нож.

– Подожди! – закричал Натанаэль. – Это не Братья!

– Январский! Ты что, телохранителя себе нашел?! – воскликнул Морда-Решетом, снимая кепку.

Рауль противно захихикал, и его смех отскочил эхом от стен домов. Жермен, по привычке храня молчание, снял берет и тяжелым взглядом обвел Натанаэля и Кармину.

– А ты опасную подружку себе завел!

– Ты что, знаешь этих кретинов? – уточнила Кармина, опустив руку с ножом. Она явно была удивлена происходящим.

– Угу, лясникамочка. Мы хорошо знакомы. Правда, Январский? Зря ты решил участвовать в Играх, старина. Так-то мы и узнали, где ты работаешь. Когда мы виделись в последний раз, ты быстро скрылся, не успели тебя поймать. Но ты же не очень расстроился, что мы немного запоздали? Хотим выбить из тебя извинения. И, может, еще пару зубов в придачу.

– Извинения? – с удивлением переспросила Кармина.

– Твой дружок попросил нас об услуге, – ответил Арман. – Я тоже попросил его нам помочь, только он меня надул. Облапошил. Обвел вокруг пальца. И вместо того чтобы стать лясникамом, я работаю золотарем. Все дни напролет сгребаю кучи в лариспемской клоаке. Отбиваюсь от крыс. А они там здоровые, как собаки! Мне приходится закладывать нос ватой, пропитанной в камфаре, чтобы не отдать концы. Потому что запашок там что надо. А красотка Рози меня бросила, ушла к другому.

Кармина расхохоталась.

– Это правда, Натанаэль? Ты действительно это сделал?

Он виновато кивнул. И с изумлением заметил искру восхищения, промелькнувшую в глазах лясникамки.

– Лертач! А я-то думала, ты такой правильный мальчик.

Так вот оно что. Кармина не любила правильных мальчиков и была рада узнать, что Натанаэль не из их числа. Лясникамка по весила ножи на пояс и оскалилась.

– Послушай, золотарь! У меня скверный характер, а ты уродец, каких поискать. Мне бы очень хотелось отполировать твою морду о мостовую, но справедливость для меня не пустой звук. Поэтому предлагаю тебе свести счеты с Натанаэлем. Прямо сейчас, на кулаках, как это делают настоящие парни.

Натанаэль вытаращил глаза. Морда-Решетом почесал щеку: на его прыщавом лице уже росла редкая бородка. Он недобро улыбнулся.

– Очень хорошо, – произнес он, взглянул на Жермена и щелкнул пальцами. Тот немедленно сжал кулаки.

Кармина покачала головой.

– Нет, так не пойдет! Я хочу дуэль по всем правилам. Арман усмехнулся и велел Жермену не обращать внимания на лясникамку. Это была ошибка. Кармина бросилась вперед. Первым под ее удар попал Рауль. Ловкой подножкой она заставила его пошатнуться и одним движением отбросила под ноги Жермену, который, потрясая кулаками, неловко отпрыгнул в сторону. Лясникамка в ту же секунду схватила гориллу за левое запястье и дернула. Тот завопил от боли, постарался ударить лясникамку ногой, но промазал. Не давая противнику отдышаться, Кармина с силой ударила его. Натанаэлю на секунду даже стало его жалко. Но Жермен не сдавался. Он сплюнул кровь на тротуар, вытер рот и объявил:

– Считай, ты уже на том свете!

Кармина присела в ироничном реверансе и вновь ринулась на противника. Жермен схватил ее одной рукой за рубашку и с легкостью откинул на мостовую. Натанаэль едва сдержал крик. Он уже бежал ей на помощь, но Кармина ловко лягнула Жермена в колено, отползла в сторону и встала. Морщась от боли, она потерла затылок.

Тут Натанаэль увидел, как ее глаза наливаются гневом, который она держала в себе все последние дни. Было ясно, что Жермену несдобровать. Действительно, Кармина со всей силы врезала локтем Жермену, и ровно через тридцать секунд гроза интерната недвижно лежал на земле. Капли крови, крупные, как золотые монеты, сверкали на серых булыжниках. Они пролились, когда Кармина со всей силы врезала локтем в нос Жермену, как раз перед тем, как уложить его на землю. Сидя на груди хулигана, она била его кулаком в лицо, которое всё больше походило на рубленое мясо.

– А ну помоги ему! – Морда-Решетом подтолкнул Рауля к Кармине, но тот с испугом покачал головой.

Тем временем лясникамка пробила Жермену надбровную дугу. Натанаэль решил вмешаться.

– Прекрати! Ты его убьешь!

Кармина прервалась, ее руки были испачканы кровью.

– Не лезь, сиротка!

Тот покачал головой и твердо обхватил ее за плечи, потянул назад. Кармина не стала сопротивляться и отпустила жертву. Однако Натанаэль чувствовал, что ее трясло от ярости. Каждый ее мускул был в напряжении. На секунду ему показалось, что она сейчас ударит его и вернется к Жермену. Но Кармина уступила.

– Убирайтесь! – крикнул Натанаэль. – Забирайте Жермена и оставьте нас в покое.

Морда-Решетом словно не знал, как поступить. Несмотря на взбучку, которую Кармина задала его лейтенанту, Арман не желал сдаваться. Натанаэль сглотнул. Если он хочет завоевать уважение Кармины, действовать надо немедленно. Он закатал рукава, схватил нож и постарался принять как можно более угрожающий вид.

– Ты слышал, что я сказал, Арман? Если хочешь, оставайся, и я покажу, чему меня научила моя подружка. Но предупреждаю, будет больно.

И он направился прямо на противника, внутренне надеясь, что тот уступит первым. Ведь, если Арман примет вызов, он может и выиграть в драке. Кроме того, был риск, что все обнаружат, какого цвета у Натанаэля кровь.

К счастью, блеф сработал.

– Хорошо, мы уходим, – сказал наконец Арман, поднимая руки. Он приказал Раулю помочь Жермену подняться. Горилла едва держался на ногах. Они аккуратно попятились к выходу с площадки, не смея повернуться к лясникамам спиной.

– Мы еще встретимся! – пригрозил Арман.

– Нет, не встретитесь! – возразила Кармина. – Если я узнаю, что ты снова ищешь встреч с Натанаэлем, у тебя окажутся во врагах все лясникамы Лариспема. Всех на тебя натравлю!

Морда-Решетом сплюнул и ушел; за ним последовал Рауль, сгибаясь под весом товарища. Когда они пропали из поля зрения, Натанаэль испустил вздох облегчения. Его ноги вдруг стали ватными, и пришлось приложить усилие, чтобы не рухнуть на мостовую. Кармина провела рукой по лицу.

– Лертач меня дери! – прошептала она с закрытыми глазами. – Я не хочу, чтобы этот вечер заканчивался вот так.

Натанаэль, упустивший первую возможность пригласить Кармину поужинать, мгновенно ухватился за вторую.

– Скажи мне, как называется твое любимое кафе, и мы немедленно туда отправимся!

Горький привкус от внезапной встречи с Мордой-Решетом и его друзьями быстро растворился в щедрых порциях пива, которое им подал патрон «Мертвой крысы». Они уселись за отдельный столик и заказали жареную картошку и курицу. Уплетая хрустящие крылышки, они болтали, глядя друг другу в глаза. Натанаэль рассказал Кармине несколько забавных историй из интернатской жизни, и всякий раз, когда ему удавалось вызвать ее улыбку, он торжествовал. Подмастерье же попросил Кармину рассказать, как ей поначалу работалось в «Летающей свинье».

– Ты должна гордиться собой! – с восхищением воскликнул он, услышав ее историю.

– У меня не было выбора, – ответила лясникамка. – Так же как ты, я очень хотела работать. Я приспособилась. А вообще, знаешь, жаль, что ты провел детство в интернате. Выходил бы ты почаще гулять, стал бы популярным парнишкой.

Натанаэль не понимал, к чему она клонит. Кармина объяснила:

– Ты красавчик, умеешь подделывать почерк, хитрить и вводить людей в заблуждение. Вон как ты обманул Морду-Решетом!

Натанаэль тут же вспомнил, какого цвета кровь текла у него в венах. Ему стало неловко, и он решил сменить тему.

– Как ты думаешь, что нас ждет завтра на Играх? Кармина задумалась, обгладывая косточку.

– Никто не знает, что там приготовили. Ясно одно: организаторы хотят зрелищ. А в двадцатом округе только одно подходящее место – кладбище Лашез.

Натанаэль вспомнил, что им рассказывали о кладбище на уроках истории, и поморщился.

– Но ведь кладбище закрыто со времен Второй революции. Там уже, наверное, целый лес вырос. И автоматические часовые ходят туда-сюда.

– В общем, отличное место, чтобы пощекотать нервишки таким молокососам, как мы.

– Я только надеюсь, Либертэ не подведет. Если нам придется драться с машинами, ее умения очень пригодятся.

Лясникамка пренебрежительно посмотрела на Натанаэля.

– Да это просто груда железа, напичканная шестеренками. Мы выиграем, увидишь! Нам нужно заполучить эту победу хотя бы для того, чтобы позлить Братьев. Они-то думают, мы тут дрожим от страха.

Оба ненадолго смолкли. Затем Натанаэль решился:

– Кармина, я всё хочу спросить тебя… Лясникамка посмотрела на него с интересом.

– Как тебе удается всегда быть такой уверенной в себе? Я бы тоже так хотел.

Кармина вонзилась зубами в куриное бедрышко и, прожевав большой кусок, ответила:

– Всё просто. Вне зависимости от того, есть ли у тебя друзья или семья, только на одного человека на свете ты можешь рассчитывать всю жизнь – на себя самого. Так что лучше поддерживать с самим собой хорошие отношения, не правда ли? – Она хихикнула и добавила: – И вредно думать слишком много!

Пробило полночь. В кафе всё еще было полно народу. Но Кармина решила, что ей пора спать. Она сладко потянулась, поставила локти на стол и положила подбородок на скрещенные ладони. Было ли дело в пиве или в освещении, но взгляд, который она теперь бросила на Натанаэля, был почти нежным.

– Я отлично провела время, – сказала она. – Я часто ходила на свидания с лясникамами, и с ребятами с бойни, и с колбасниками, и с подмастерьями. И знаешь, у них у всех была общая черта. Понимаешь, о чём я?

Натанаэль пожал плечами, стараясь подавить улыбку.

– Очень большие ножи? Кармина пнула его под столом.

– Всем было совершенно наплевать на меня и мою жизнь. Они говорили только о себе, какие они отличные ребята, как мне повезло оказаться с ними за одним столиком. А вот ты на них совсем не похож. Кажется, я могла бы рассказать тебе всё что угодно, и ты бы меня выслушал. Девчонки в интернате тебе, должно быть, на шею вешались?

Натанаэль почувствовал, что у него горят щеки. Они должны быть сейчас так же горячи, как дно сковородки, в которой жарили картошку. Вот сейчас он очаровательно улыбнется ей, и она… Поймав свое отражение в одном из множества зеркал, висевших на стенах, Натанаэль немедленно поменял выражение лица. Как же глупо он улыбался!

– Ах, если бы! – ответил он. – В интернате мальчики и девочки учились раздельно.

И он с удовольствием вспомнил, как тайком пробирался в спальню девочек. Но нужно было признать: ни одна девочка интерната и сравниться не могла с Карминой. Даже Рози! Хотя в тот вечер у Морды-Решетом она и произвела на него большое впечатление. Лясникамка поманила его пальцем. Натанаэль наклонился так близко, что при желании мог бы чмокнуть ее в нос.

– Ты набираешь очки, приятель! – прошептала она. – Только, пожалуйста, не разочаруй меня! Я тогда буду очень недовольна.

Она отодвинула стул и встала.

– До завтра! Надеюсь, ты готов поразить меня на испытаниях!

Натанаэль смотрел, как она идет к выходу. Клиенты «Мертвой крысы» почтительно расступались. Многие провожали ее взглядом. Подмастерье вдруг почувствовал себя совершенно счастливым. Глядя в никуда, он представил, что выдержит все испытания и заслужит восхищение Кармины. Об этом он думал по дороге домой и большую часть ночи, пока сон наконец не завладел им. Но и сны его все были о Кармине.

Глава 11

Прогулка среди могил

Многие граждане требуют, чтобы кладбище Лашез наконец снесли, участок разровняли и построили там дома или разбили сады. Но управительница всегда отказывалась это делать в память о боях, что шли там во времена Коммуны. Мертвецы должны быть благодарны гражданке Лансьен!

«Маленький лариспемец»

Кармина была права. На рассвете по всему городу развесили ярко-красные афиши, гласившие, что испытания состоятся ночью на кладбище Лашез. На плакатах можно было видеть лица участников. Антонен сорвал такую афишу по пути на работу и повесил на стену в «Летающей свинье».

Кармина тут же насупилась. Ее портрет больше напоминал карикатуру: растрепанные волосы бросали тень на свирепое надменное лицо.

– Я тут как дикий зверь! Только клыков не хватает! – возмутилась лясникамка. – Попадись мне этот маляр, я ему уши оторву!

Портрет Натанаэля тоже имел лишь приблизительное сходство. На афише подмастерье был куда краше, чем в жизни, – с огромными серыми глазами и длинными вьющимися волосами. Всё это существовало только в воображении художника. А вот на Либертэ вдохновение мастера, похоже, иссякло. Наспех прорисованная на заднем фоне, мастерица была совершенно на себя не похожа. Кармина сорвала афишу и вышвырнула ее на помойку.

Ближе к вечеру в лавку приехали паромобили, чтобы доставить участников к месту проведения Игр. Перед кладбищенскими воротами, где неделю назад Фиори бросал кости, разбили огромную палатку. Туда привели Кармину и Натанаэля, а через пару минут к ним присоединилась и Либертэ.

– О, Либ, привет!

Кармина сжала ее в объятиях. Либертэ вгляделась в лицо подруги. Она знала, что Жана Нуара похоронили несколько дней назад. Погребение героя Коммуны оплатило правительство.

– Как ты себя чувствуешь?

– Было непросто. Но сейчас всё в порядке.

– Если хочешь об этом поговорить… Лясникамка покачала головой.

– Нет, не хочу. Но спасибо. А у тебя как дела?

– Я просто завалена работой, – ответила Либертэ, с беспокойством озираясь. – Целыми днями приходится решать проблемы иностранных делегаций. Да еще наша система синхронизации часов вышла из строя. А их в башне сто пятьдесят! Теперь приходится всё перенастраивать с точностью до миллисекунды. Какой-то кошмар!

Палатка, в которую их привели, напоминала роскошную гостиную. Хотелось провести здесь весь вечер. Но смех, крики и возбужденные разговоры, которые доносились с улицы, не позволяли расслабиться. Натанаэль вышел посмотреть, что творится снаружи, и тут же вернулся еще бледнее, чем обычно.

– Нас там ждут, – сообщил он. Вдруг заговорила Кармина.

– Пока нас не выпустили на арену, я хотела вам сказать кое-что, – объявила она, обращаясь к Либертэ и Натанаэлю. – Я поняла, что никогда не благодарила вас, хотя следовало, – сказала она очень быстро, глядя куда-то в сторону. Откашлялась и продолжила: – Натанаэль, я еще вчера должна была сказать тебе, но… Я просто хотела извиниться. Прости, что так плохо с тобой обращалась. Ты заслужил свои три ножа.

Либертэ не могла поверить своим ушам. Уже второй раз Кармина публично признавалась, что была неправа. Натанаэль густо покраснел.

– То есть я хотела сказать… Я рада, что у меня есть такие друзья, как вы, – добавила она.

– Мы тоже рады, – ответил Натанаэль и внимательно посмотрел на нее.

Кармина не отвела взгляда. Казалось, они могли смотреть друг на друга вечно. Либертэ кашлянула, чтобы привлечь внимание, и вынула книгу из сумки. Кармина тут же насупилась.

– Опять эта лурадацкая книга! Зачем ты принесла сюда эту гадость?

– Прости, но это важно, – ответила мастерица. – Письмо Жана ты потеряла. Теперь это всё, что может помочь нам понять, как сражаться с Кровавыми братьями. Вчера я была в библиотеке, нашла там книги, которые принадлежали Луи д’Омбревилю. Я их читала весь день и, кажется, поняла, какой шифр он использовал. Это система Виженера. Выбирается ключ – это может быть как слово, так и предложение, – и в соответствии с ним в тексте меняются буквы. Проблема в том, что несколько букв могут обозначать одну. Всё зависит от их положения в слове.

– Ничего не понимаю!

– Кармина! Выслушай же меня до конца! – с досадой воскликнула Либертэ. От удивления лясникамка подняла бровь. – Это очень надежный шифр. Если у вас нет ключа, вы никогда не сможете его разгадать.

Натанаэль взял книгу и пролистал ее.

– Либертэ, ты молодчина! Но что это может быть за ключ?

– Не знаю, мне так и не удалось ничего подобрать. Я думала, это могло быть имя д’Омбревиля или девиз Кровавых братьев. Но нет. Кармина, какой бы ты выбрала ключ, будь ты на их месте?

Лясникамка пожала плечами.

– Какую-нибудь короткую фразу, которую я знаю наизусть. Что-то, что понятно мне, но больше никому.

– Зная д’Омбревиля, он наверняка выбрал что-нибудь символичное.

– То есть это может быть всё что угодно, – мрачно заключила Кармина.

Либертэ положила книгу в сумку между блокнотом для записей и романом Жюля Верна. Так она совершенно не вызывала подозрений.

– В чём будут состоять испытания? Вы что-нибудь знаете? – спросила Либертэ.

– Нас попросили переодеться, – ответил Натанаэль, демонстрируя новую одежду. – Обещали вернуться и всё объяснить.

– Не знала, что это еще и конкурс красоты! – с удивлением воскликнула Либертэ. Только сейчас она отметила, как необычно одеты ее друзья: полосатые рубашки с закатанными рукавами, полотняные брюки и ярко-красные жилеты. Ножи были помещены в новые футляры с клеймом трехглавого быка.

– Нам сказали, что мы должны это надеть специально для Игр, – пояснил Натанаэль и чуть смущенно добавил: – Есть и для тебя одежда.

Кармина протянула ей картонную коробку, завернутую в папиросную бумагу. Казалось, лясникамка едва сдерживала смех. Либертэ взглянула внутрь.

– Это что, шутка? – воскликнула мастерица, доставая из коробки короткое платье из шуршащей ткани, полосатые чулки, жилет – такой же, как у Кармины и Натанаэля, – и широкий кожаный пояс, к которому была прикреплена сумка с инструментами. К наряду прилагались сапоги. – Ну уж нет, я этого не надену! Я буду выглядеть очень глупо. Кто вообще такое носит?

– Никто. Но, говорят, именно так иностранцы представляют мастериц Лариспема. И Фиори не хочет их разочаровать.

– Нет и нет! Никогда не надену.

– Ну что там? – раздался чей-то зычный голос. – Готовы наши чемпионы?

К ним шел Фиори в сопровождении организаторов Игр, журналистов и фоторепортеров. Кармина толкнула Либертэ за ширму.

– Быстрее! – крикнула она, передавая одежду.

У мастерицы не оставалось выбора. Как могла, она напялила неудобный наряд, при этом успев порвать чулки. Прыгая на одной ноге и натягивая сапог, она слушала, о чём говорят по ту сторону ширмы.

– Я бы предпочел, чтобы в вашей команде были одни лясникамы, – заявил Фиори, обращаясь к Кармине. – Но мэтр Нож решил, что вам пригодится мастерица, и вписал ее имя. Где она, кстати?

Стоя на одной ноге, Либертэ в спешке зашнуровала сапог, споткнулась и ухватилась за ширму, которая с треском повалилась на пол. Либертэ не удержалась и тоже упала. Она в смущении поднялась, понимая всю глупость своего положения.

– Я здесь, гражданин советник!

Фиори посмотрел на нее так, как если бы она была вегетарианским блюдом. Он вынул из кармана пиджака огромную трубку, зажег ее и подал знак журналистам, которые толпились у входа в палатку.

– Писаки, вам слово! У вас две минуты. Затем прочь!

Лица у журналистов были совсем не радостные. Похоже, им не нравилось, как с ними разговаривает Фиори. Они задавали скучные вопросы, по всей видимости, заранее согласованные с советником. Тот с нетерпением ждал, пока они закончат, пуская клубы дыма и наполняя палатку едким запахом табака. Выгнав журналистов, обратился к участникам:

– Вы трое, слушайте меня внимательно! Совсем скоро вас выпустят на кладбище. Вам нужно найти люксоматон, который излучает зеленый свет. Мы его хорошенько запрятали. У вас будет два часа.

– Думаю, это будет нетрудно, гражданин советник, – ответила Кармина.

– Не слишком-то радуйся, красотуля! Кладбище занимает площадь в сорок три гектара. Холмистая местность. И ребята из мастерских постарались на славу. Вам не придется скучать, гарантирую. Иностранные шишки будут в восторге! Очень надеемся, что вы нас не разочаруете. Вопросы есть?

– А где управительница? – поинтересовалась Либертэ. Фиори пристально посмотрел на нее и медленно выпустил дым через ноздри, словно бы размышляя, не раздавить ли это наглое насекомое.

– Здесь я представляю правительство! Больше тебе знать не положено, – ответил он.

Снаружи раздался мощный удар гонга, от которого задрожали стены палатки и заныло в животе. Фиори без церемоний подтолкнул собеседников к выходу.

– Желаю хорошо провести время, ребята!

Либертэ, Кармина и Натанаэль вышли наружу и зажмурились. Сотни лампочек освещали стены кладбища, ставшего на один вечер ареной Игр. На стенах сидело множество зевак, размахивающих флажками. Увидев участников, они стали кричать, бить в ладоши и топать ногами. Но самое удивительное было еще выше. В ночном небе висели гигантские белые шары, привязанные к земле крепкими канатами. Аэростаты. На них разместили особо почетных гостей, очевидно, «иностранных шишек», о которых говорил Фиори. Было видно, как внимательно они наблюдают за происходящим.

Завертелись пропеллеры. Еще один дирижабль медленно и величественно поднялся и застыл над воротами кладбища, встав в гигантский полукруг аэростатов. Советник в сопровождении двух вооруженных до зубов лясникамов присоединился к гостям.

Кармина не сдержалась и выругалась. Либертэ и Натанаэль готовы были провалиться сквозь землю. Раздался новый удар гонга. Участники вздрогнули. Зрители завопили еще сильнее, как будто хотели, чтобы их голоса долетели до самой Франции.

– Испытания начинаются! – раздался с неба зычный голос Фиори. – Третья команда! Вы должны найти люксоматон и не попасться! У вас два часа! Время пошло! Желаю лудачачи!

Кармина, Либертэ и Натанаэль вошли в ворота и обнаружили за ними длинную аллею, выложенную булыжниками. Камни были покорежены и разбиты, но по ним вполне можно было передвигаться. Чуть дальше росли деревья – настоящий густой лес. Ветвистые кроны возвышалась над оградой кладбища. С трудом можно было различить очертания могил, расположенных по обеим сторонам аллеи. Темнели склепы.

Дорогу можно было видеть только вблизи освещенной ограды. Чем больше от нее удалялась команда, тем сильнее вокруг сгущалась тьма. Еще пара шагов, и они окажутся в тени деревьев – не будут видеть дальше своего носа. Натанаэль набрал в легкие воздух и сказал:

– Они думали напугать нас заброшенным кладбищем, но у них ничего не получилось!

– Ты правда так думаешь? – спросила Либертэ, с беспокойством рассматривая куст ежевики, похожий на затаившегося зверя. – В чьи лапы мы не должны попасться, как вы думаете?

– Наверное, Фиори имел в виду патрульные автоматы, – предположил Натанаэль.

– Не думаю, – задумчиво возразила Либертэ. – Я читала о них, это устаревшая модель, они не могут ловить нарушителей. Должно быть что-то еще.

– У меня план, – вмешалась Кармина, не отрывая руку от пояса с ножами. – Мы ищем штуку, которая светится. Чтобы ее заприметить, нам нужно куда-нибудь залезть. Либертэ, тебя это не касается, остаешься внизу. Не хватало еще, чтобы ты грохнулась. Я залезу на дерево, а ты, Натанаэль, можешь взобраться вон на тот склеп? Увидишь, что происходит в западной части кладбища. Если всё тихо, будем пробираться к центру.

Натанаэль кивнул.

– Главное, смотри не поранься! – взволнованно сказала ему Либертэ.

Подмастерье тут же понял, что она имела в виду. Никто не должен был видеть, какого цвета у него кровь.

– Я буду осторожен, – ответил он и пошел к склепу, на который указала Кармина. У строения был большой купол, увенчанный башенкой. Через пару секунд девушки услышали вскрик.

– Ты в порядке? – закричала Либертэ.

– Да, – тут же ответил Натанаэль. – Просто нога запуталась. Тут такие большие корни. Настоящие джунгли!

– Пока всё спокойно, – пробормотала Кармина, подходя к огромному ясеню с раскидистыми ветками. – Либ, смотри в оба! Я уверена, что-то нечисто. Они наверняка приготовили нам сюрпризы. Атаку патрульных автоматов, например.

Вдруг она замерла. Где-то лязгнул металл.

– Это снова я! – откуда-то издалека послышался голос Натанаэля. – Это металлический склеп. Я почти на самом верху!

Либертэ нахмурилась. Металлический склеп? Она почувствовала, как у нее под ногами задрожала земля. В ту же секунду ее ослепил луч прожектора.

– Натанаэль! – закричала она. – Спускайся оттуда! Это не склеп!

И действительно, конструкция, на которую залез Натанаэль, неожиданно стала расти в размерах. Через пару секунд она напоминала уже не склеп, а огромный светящийся маяк. Мальчик изо всех сил держался за башенку. Куполообразная часть конструкции закачалась. Из корпуса медленно выдвинулись три щупальца, сцапали Натанаэля и подняли его на пять метров от земли. Башенка, за которую он уцепился вначале, зажглась изнутри красным светом и стала вращаться. «Это же перископ!» – подумал подмастерье. Откуда-то сверху послышались возгласы удивления.

– Кажется, наши юные чемпионы столкнулись с триподом![6] – прогремел голос Фиори, усиленный громкоговорителем.

Поднимая поочередно веретенообразные конечности, гигантская конструкция стала перемещаться между могилами. Жюль Верн что-то увлеченно рассказывал об устройстве аппарата. Ошеломленная Либертэ не могла сдвинуться с места. Она могла лишь видеть и слышать: вот круглая кабина, в которой должны находиться водители, вот свист пара, вот запах жженой резины и машинного масла, оглушающий шум работающих механизмов. Гибкое щупальце с металлическими пальцами выползло из брюха трипода и направилось к мастерице, которая всё стояла на месте.

– Беги же!

Кармина схватила ее за руку и ринулась прочь. За их спинами что-то взорвалось. Подруги побежали еще быстрее, петляя между могилами. Высокая трава и ветви деревьев нещадно били их по рукам и ногам. Трепыхаясь наверху, Натанаэль чувствовал себя кроликом, попавшим в лапы орла. До него едва доносились комментарии Фиори и аплодисменты зрителей. Машина продолжала преследовать участниц, перешагивая через кусты и могилы. В какой-то момент вся конструкция задрожала. Перезаряжалась пушка.

– Он сейчас будет стрелять! – закричал Натанаэль что было сил. В нескольких метрах от девушек взорвался снаряд. Всё окутала белая пыль. Кармина бросилась в сторону и тут же пропала из виду. Либертэ ослепил луч прожектора. Она остановилась и зажмурилась, как котенок, на которого направили свет автомобильных фар. Щупальце снова вытянулось. Металлические пальцы схватили девушку за талию и подняли вверх. Мастерица закричала. Под кабиной открылся люк и заглотил Либертэ.

– Ах, как жаль! – вновь раздался голос Фиори. – Наша чемпионка выбыла из игры!

Натанаэль понял, что ему надо немедленно выбираться из лап трипода. Он уже ничем не мог помочь Либертэ, но нужно было найти этот проклятый люксоматон! Юноша огляделся. С шумом и лязгом машина поднималась на холм. Болтаясь где-то на высоте, Натанаэль мог почти дотянуться до дирижаблей и увидеть лица зрителей. Когда трипод оказался под одним из аэростатов, Натанаэль понял, что это, возможно, единственный шанс ускользнуть от механического чудовища. Да, есть риск разбиться. И всё же необходимо попробовать.

Он ухватился за одну из веревок, что свисали с аэростата, но не смог удержать. Каким-то чудом успел схватиться за другую и почувствовал, что сейчас его снесет порыв ветра. Юноша сделал усилие, обхватил канат ногами и повис, как мокрая рубашка на веревке для сушки белья. Под весом Натанаэля аэростат чуть-чуть опустился. К нему наклонился человек, который стоял в корзине.

– Будь осторожен! – произнес женский голос. – Такой трипод здесь не один!

Натанаэль поднял глаза и тут же закрыл их, ослепленный светом сигнальных огней.

Сердце колотилось что было сил. Лицо женщины оставалось в тени, но, судя по голосу, она была немолода. Краем глаза он увидел, как трипод шествует дальше, освещая путь прожектором.

– Люксоматон, который вы должны найти, не стоит на месте, – продолжила женщина. – Он переходит с места на место, но всегда возвращается в склеп в форме пирамиды, что в самом центре кладбища. Устройство реагирует на шум, поэтому старайтесь двигаться очень тихо. Натанаэль, у вас остался час и сорок минут.

– Спасибо, – пролепетал он, не будучи уверенным, что его слышат. Юноша постарался вглядеться в лицо женщины, но она уже выпрямилась и не смотрела на него.

Под восторженные крики сотен зрителей подмастерье соскользнул вниз по канату и нетвердыми ногами ступил на землю. Натанаэль понятия не имел, кто решил ему помочь и почему, но внезапная поддержка придала сил, и он бесстрашно ринулся в сумеречную часть кладбища. Всё шло неплохо. Трипод отмеривал шаги где-то вдалеке, а парочка лязгающих часовых-автоматов, с которыми он столкнулся по дороге, его не заметила.

Где же Кармина? Наверное, где-то прячется, подумал Натанаэль, поднимаясь по старым полуразрушенным лестницам и с трудом различая ступени. Чем дальше он шел, тем роскошнее становились склепы. Это были настоящие маленькие дворцы с колоннами, кариатидами[7], гигантскими каменными вазами и коваными решетками. Ничего пугающего, если не думать о том, что находится внутри. Успокоиться и сосредоточиться на задаче мешали яростный ветер и бьющие по лицу ветви деревьев. Натанаэль старался думать о Кармине. Интересно, какое будет у нее выражение лица, когда он поймает люксоматон?

Подмастерье с осторожностью преодолел еще несколько ступеней. Кажется, он достиг самой высокой точки кладбища. Растительность была здесь не такой обильной, а сигнальные огни аэростатов позволяли осмотреть окрестности.

– Давай! Найди его! – кричали зрители с высоких трибун.

Натанаэль махнул им рукой, прошел между двух могил и радостно улыбнулся. Склеп в форме пирамиды был прямо перед ним. Рядом стояла миниатюрная готическая часовня. Ее охраняли статуи ангелов, вооруженных мечами. Юноша замер. Он увидел мигающий зеленый свет. Трофей был совсем рядом. Натанаэль обогнул часовню и направился к склепу. Под ногами хрустнула ветка. Зеленый огонек тут же двинулся с места и быстро-быстро побежал меж могил.

– Не может быть! – воскликнул Натанаэль.

Он обогнул часовню и побежал за огоньком, который то гас, то вновь загорался. И вдруг просто исчез. Задыхаясь от быстрого бега, Натанаэль остановился, облокотившись на постамент статуи. Та вдруг раскинула руки в стороны и крикнула: «Бу!» Подмастерье схватился за сердце. Кармина! Конечно же, это она! Но, даже осознав это, Натанаэль инстинктивно сделал шаг назад, споткнулся о торчащий из земли корень и растянулся прямо на могильном камне.

– Прости, я тебя напугала! – со смехом сказала Кармина.

– Ты? Напугала? Еще чего! Я сразу понял, что это ты.

– Ну конечно! – ответила лясникамка, помогая подняться. – Кстати, твой полет был совсем не плох!

Кармина стояла рядом, и сердце Натанаэля вновь заколотилось.

– Надеюсь, ты потрясена! – хвастливо заявил он.

– Я была бы еще больше потрясена, если бы ты сказал мне, что нашел люксоматон!

– А что ты скажешь, если узнаешь, что я почти это сделал? Лясникамка улыбнулась. Белоснежные зубы блеснули в темноте.

Внезапно у них под ногами задрожала земля. Башенка, венчающая роскошный склеп неподалеку, осветилась красным светом. Кирпичные стены строения задрожали и разошлись, как если бы их раздвинули гигантские руки. Крыша обвалилась, и из склепа в облаке пыли, увешанный корнями деревьев, вылез второй трипод.

– Хорошо они подготовились! – пробормотал Натанаэль, глядя, как гигантская машина восстает из-под земли, разрезая прожектором темноту.

– Потрясающе! – с восторгом воскликнула Кармина.

– Да, именно это я и хотел сказать.

И под ободряющие возгласы зрителей они пустились наутек.

– Кармина, ты сможешь его отвлечь? – задыхаясь, спросил Натанаэль. – А я пока поймаю люксоматон. Он рядом вон с той пирамидой.

– Служить приманкой? Да ты в своем уме?

Лясникамка ловко перепрыгнула через канавку, Натанаэль последовал ее примеру, но споткнулся, упал и покатился по склону вниз, пока не уперся в большой каменный крест.

Оглушенный, юноша закрыл глаза. Он почувствовал, как из носа течет липкая теплая жидкость.

– Лертач! – выругался он сквозь зубы.

К счастью, было темно, и никто не мог видеть, какого цвета у него кровь. Послышался уже знакомый шум. Приближался трипод. Машина прочесывала местность. Нужно было где-то спрятаться. Натанаэль огляделся и приметил несколько склепов, выстроенных в форме маленьких домиков. Дверь одного была открыта. Юноша немедленно вполз туда и закрылся изнутри. Снаружи задрожала земля. Трипод прошел мимо и последовал дальше.

– До конца испытания остался один час! – где-то вдалеке раздавался голос Фиори.

Натанаэль вздохнул с облегчением. Еще есть время, чтобы найти трофей. В укрытии было сыро, витал гнилостный запах, о природе которого юноша предпочитал не думать. Он снял с пояса нож, чтобы оторвать рукав, тщательно вытер им следы крови с лица и рук и спрятал испачканную ткань под грудой камней.

Подождав некоторое время, он вышел наружу.

В небе было шумно, на земле же царило спокойствие. Натанаэль вновь направился к пирамиде. Женщина из аэростата говорила, что люксоматон всегда возвращается на место. Оставалось проверить, так ли это на самом деле. Натанаэль слышал, как Фиори хвалил Кармину за ловкость, с которой та в очередной раз ускользнула от трипода. Подмастерье улыбнулся. Какая же она необыкновенная, эта Кармина!

Он замер. Люксоматон как раз возвращался к склепу. Теперь подмастерье видел его куда лучше. Трофей, который нужно было заполучить, был не больше котенка. Шесть коротких лапок. Он напоминал краба или паука с зеленым фонарем вместо головы.

Натанаэль старался двигаться бесшумно, внимательно глядя под ноги.

– До конца испытания осталось совсем немного! – объявил Фиори.

Раздался хруст сухих веток. С другой стороны мавзолея к люксоматону бежала Кармина. Аппарат тут же пришел в движение и побежал в обратную сторону. Натанаэлю оставалось только нагнуться и взять его в руки. У них получилось! Они выиграли!

За оградой кладбища их ждала толпа возбужденных журналистов, готовых ловить каждое слово. Оказалось, что большинство зрителей ничего не видели: наблюдать за приключениями участников могли только почетные гости с высоких трибун.

– А ты хорошо справился, интернатский!

– И ты, лясникамка, тоже отлично справилась!

– Жаль только, папа этого не видел.

– Ему бы понравилось?

– Конечно нет! Он бы качал головой и возмущался, что современная молодежь думает только о развлечениях. А он в этом возрасте работал на плантациях. Мы бы обязательно поругались. И он бы сказал, что я упрямей его самого.

Кармина грустно улыбнулась и пожала плечами. К ним подбежала Либертэ, ее только что выпустили из чрева трипода.

– Простите! – сконфуженно сказала она. – Я не очень-то вам пригодилась.

– Ничего страшного, подружка! – ответила Кармина. – Мы и вдвоем неплохо справились. А Натанаэль, кажется, даже нашел время полакомиться ежевикой.

У подмастерья на воротнике осталось несколько лиловых пятен. Натанаэль похолодел. Он ведь совсем забыл осмотреть себя на свету. Либертэ схватила его за руку.

– Мы сейчас смоем это и вернемся!

Она потянула Натанаэля вглубь палатки, где для них приготовили кувшин с водой и кусок мыла.

– На лбу еще немного осталось, – прошептала Либертэ, глядя на него с беспокойством. – Натанаэль, мы должны выйти из игры. Или проиграем. Нас обязательно вычислят!

– Никогда! Ты что? Мы же только что победили! Кармина очень расстроится, если мы…

– Кармина убьет нас в ту же минуту, когда узнает. Ты понимаешь? – воскликнула Либертэ. – А что, если тебя ранят у нее на глазах? Ты скажешь, что у тебя ежевичный сок вместо крови?

Натанаэль молчал. Его переполняли стыд и ярость. Он знал, что Либертэ права. И в то же время злился, что она не давала ему радоваться победе. Они смолкли, увидев, как в палатку заглянул молодой человек.

– Пожалуйста, поторопитесь, – попросил он. – Журналисты вас ждут.

Подмастерье надел новую рубашку, с остервенением бросив старую на пол, и вышел из палатки, даже не взглянув на Либертэ.

– Тебе сюда, – сказал ему молодой человек и провел ко входу на кладбище.

Ворота были открыты, всюду толпились люди, желавшие получше рассмотреть триподов, которые уже ни за кем не гнались.

Здесь же лежали спущенные на землю аэростаты, с которых зрители еще недавно наблюдали за испытаниями. В воздухе остались висеть только два дирижабля с медными рупорами, усиливавшими голос Фиори. Было довольно темно, и Натанаэлю пришлось сощуриться, чтобы рассмотреть журналиста, который ждал его, облокотившись о стену.

– Добрый вечер, дорогой брат! – произнес он сахарным голосом, от которого Натанаэля тотчас затошнило.

Он инстинктивно сделал шаг назад. Сильвестр! Это был он!

– Вижу, ты обо мне забыл, – произнес он. – Но я про тебя помню. Видел твое выступление. Весьма недурно. Очень интересно, что ты придумаешь на этот раз, чтобы объяснить свое молчание.

У Натанаэля вспотели ладони.

– Я… у меня есть уважительная причина. Я говорил, что решу проблему. И я ее решил.

Кровавый брат приподнял кепку. На его некрасивом лице играли зловещие тени.

– Тогда почему у меня нет ни книги, ни Либертэ? Отправить отца лясникамки прямиком в ад было недостаточно? Ты всё еще не заинтересован в сотрудничестве?

Говоря это, Сильвестр показал Натанаэлю фотографию, на которой он узнал Жерома. Кадр был сделан украдкой.

– Хотя твой дружок ошивается в Германии, это совсем не мешает за ним следить. Об этом ты, как я вижу, тоже забыл.

– Не забыл, – ответил Натанаэль. У него пересохло в горле. – Да, вам пришлось подождать, но за это время Либертэ смогла поработать над книгой. Я посоветовал ей этим заняться, и она согласилась.

– И что же?

– Я знаю, где она ее прячет. А еще знаю, что ей удалось подобрать ключ.

Глаза Сильвестра сузились, стали похожи на два дула.

– Никто не знает, что написано в книге! – воскликнул он. – Ни я, ни Делиль. Даже Веритэ. Ключ к записям д’Омбревиля знал только он сам и семья, которая хранила книгу после его смерти. Но все они умерли! Так откуда…

Сильвестр внезапно умолк, понимая, что наговорил лишнего.

– Натанаэль, ты лжешь! – яростно воскликнул он. – Ты всё еще не понял, с кем имеешь дело.

Подмастерье делал всё возможное, чтобы не показать, как боится. Страх всё равно сжимал внутренности, подступал к горлу так, что Натанаэль начинал задыхаться. Он знал, что должен держать себя в руках и выглядеть совершенно уверенным.

– Мне тоже нужны гарантии, – ответил он. – Мадемуазель приказала мне доказать преданность нашему делу. Я хочу, чтобы она убедилась в этом. Говорить о книге буду только с ней. В противном случае можете меня убить и самостоятельно продолжить поиски. Удачи в расшифровке!

Сильвестр заколебался. Наконец он усмехнулся и ответил:

– Ну, раз ты так хочешь!.. Мадемуазель скоро приедет в Лариспем. Мы с тобой свяжемся. Советую к ее приезду перевести книгу. Иначе… Пойдем, я кое-что тебе покажу!

Сильвестр подтолкнул Натанаэля к аэростату, с которого недавно Фиори комментировал состязания.

– Залезай!

Натанаэль послушался. Сильвестр нажал на рычаг, приводя в действие четыре пропеллера. Корзина стала медленно подниматься в ночное небо. Скоро они достигли максимальной высоты. Аэростат завис над городом, искрящимся тысячами огней. Особенно ярко сверкали башня Верна, купол библиотеки и аэровокзал Парижской Богоматери.

– Смотри как следует, Натанаэль! – прошептал Сильвестр, крепко держа юношу за воротник. – Вот кое-что из того, что мы можем сделать.

Он вынул из кармана пистолет с широким и коротким дулом и выстрелил в воздух. В небе взорвалась красная ракета. По всей видимости, это был сигнал. Натанаэль услышал взрыв и увидел, как сразу в нескольких частях города вспыхнуло пламя пожара. Повисла тишина. Казалось, сердце Лариспема замерло. В следующую секунду город взревел от ужаса.

Глава 12

Замок во Франции

Месть – это блюдо, которое подают холодным.

Французская пословица

Графиня Веритэ сидела на мягком бархатном диване и представляла, будто играет на пианино. Где-то неподалеку звучала легкая очаровательная мелодия. Веритэ воображала, как ее пальцы касаются клавиш, а ноты порхают над клавиатурой. Еще немного, и она услышит собственный голос: «Прюданс, я правда хорошо играю?» И старшая сестра, как и много лет назад, ответит: «Веритэ, нам нельзя так долго играть. Нас могут услышать». Пианино было спрятано в сарае в глубине сада. Веритэ и Прюданс играли тайком. Дядя запретил им прикасаться к инструменту. «Мы не имеем права хранить эту вещь дома, – говорил он. – Если люди узнают, что мы оставили пианино, то могут подумать, что у нас есть и другие, более ценные вещи. И тогда…»

Обычно дядя прерывался на полуслове. Но было ясно, что «тогда» случится что-то страшное. Прюданс охватывала тревога. Она помнила, что случилось, когда люди узнали тайну. А Веритэ всё забыла: она была слишком мала.

В дверь постучали. С сожалением вздохнув, графиня открыла глаза. Образ Прюданс вернулся на свое законное место в шкатулке ее памяти. Правая рука, которой она только что в воображении перебирала клавиши, вновь стала бесполезной частью тела. Силой мысли она приказала человеку, которого пометила, прекратить играть.

– Войдите!

Слуга объявил, что с визитом пожаловал Эжен Алье.

– Пусть подождет!

Веритэ расправила складки атласного пеньюара и обратилась к человеку, который только что играл:

– Альсид! Помогите мне подготовиться к приему!

Учитель с трудом поднялся с табурета. Грязные волосы обрамляли исхудавшее, мертвенно-бледное лицо. Глаза смотрели в никуда. Теперь это была лишь тень Альсида.

На запястье у него висел тяжелый браслет, напоминающий водяные часы. Из маленького отверстия на кожу учителя капля за каплей вытекала лиловая кровь. Это примитивное устройство работало безотказно. Веритэ достаточно было одной мысли, чтобы Альсид в точности выполнял ее указания. Поистине идеальный слуга!

Внук д’Омбревиля проводил Веритэ в спальню. Графиня выбрала шелковое платье с воротником-стойкой. Оно было темно-лиловым и казалось почти черным. Несмотря на годы тренировок, одеваться с помощью одной руки было непросто. Но Веритэ, как всегда, справилась. Альсид неподвижно стоял в углу комнаты. Затем, повинуясь немому приказу, подошел к графине и помог ей расчесать волосы, уложить их в прическу и украсить серебряным гребнем. Он надел ей на шею длинное жемчужное ожерелье и протянул флакон любимых духов.

Посреди комнаты стояло большое зеркало в золотой раме. Веритэ подошла к нему, удовлетворенно улыбнулась, приказала Альсиду убираться прочь и вышла из спальни.

Эжен Алье поднялся, увидев графиню. Он был не один. Рядом с ним, нахмурившись, сидел Сен-Жермен. Он не забыл ту историю с пианино.

– Господин Алье! Я не ждала вас так рано.

Вежливо кашлянув, глава службы безопасности поправил очки с круглыми стеклами.

– Ни я, ни президент Кар не думали, что результаты будут так скоро.

– Вы ведь читаете лариспемскую прессу? – уточнил Сен-Жермен, бросая на столик газету.

Это был позавчерашний номер. Веритэ прочитала заголовок на первой полосе. ЧЕТЫРЕ ВЗРЫВА ЗА НОЧЬ. КРОВАВЫЕ БРАТЬЯ ВЗЯЛИ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА ТЕРАКТ. Графиня просмотрела газету. Последние новости были ей известны. Сильвестр прислал ей подробный отчет. Статья была написана в необычной манере: никаких шуток, колкостей и дерзостей. Графиня улыбнулась. Если уж «Маленький лариспемец» не смеет каламбурить, значит, город ранен в самое сердце.

Четыре бомбы взорвались одновременно в разных районах города, расположенных рядом с двадцатым округом, где шли Игры. Включились голосоматы, но в этот раз они не ограничились воспроизведением девиза Кровавых братьев. Газета полностью приводила их послание: «Будьте прокляты! Вы, живущие в городе, построенном убийцами и ворами. Пришло время мести. Бойтесь кары небесной – вы, наглецы, не верящие ни во что. Мы уже среди вас, внутри вас, и то, что происходит с вами, – ваших рук дело. Мы нанесем удары там, где вы этого меньше всего ждете. Кровь помнит всё». Газета приводила список потерь. Ни одно важное здание не пострадало, бомбы взорвались на маленьких улочках. Но были погибшие. Их имена опубликовали в траурной рамке. Большинство жителей не сомневались, что теракты – их рук дело.

– Не вполне верно, – ухмыльнулась Веритэ, складывая газету. «Мы уже среди вас, внутри вас, и то, что происходит с вами, – ваших рук дело». Бомбы взорвали обычные люди, но помеченные нашими братьями и сестрами. Так жители сами уничтожают свой город. Видите, мы исполняем первую часть плана: пошатнуть режим и посеять панику среди населения.

– И когда же вы думаете перейти к следующей части? – спросил Сен-Жермен. – Популярность Фиори растет. Он занимает слишком много места. Его необходимо ликвидировать.

– Я непременно займусь этим, – ответила Веритэ и обратилась к Эжену: – Господин Алье, я бы хотела поговорить с вами наедине. Мои слуги готовы сопроводить господина советника в малую гостиную, где его ждут прохладительные напитки.

Мужчины обменялись беспокойными взглядами. Веритэ снисходительно улыбнулась.

– Не думаете же вы, господин Сен-Жермен, что я хочу отравить вас?

– Мадемуазель, сила, которой вы обладаете, поистине устрашающа, – ответил старик в инвалидном кресле. – Почему мы должны быть уверены, что вы не обратите ее против нас? И не… пометите нас, как вы изволите выражаться? Веритэ смерила его взглядом.

– Вы ни в чём не можете быть уверены. Так же, как и я не могу быть уверена, что вы не пустите мне пулю в лоб, лишь только я помогу вам достигнуть цели. В вашем возрасте, должно быть, нелегко переносить подобные испытания. Вы, разумеется, можете опасаться. Я на вас не сержусь.

Веритэ не стала ждать, пока советник поймет, что его уличили в трусости. Она протянула здоровую руку главе службы безопасности и спросила:

– Не согласитесь ли вы составить мне компанию, господин Алье?

Они вышли в сад и стали прогуливаться по аккуратным аллеям. Замок и парк принадлежали французской семье, сочувствующей Кровавым братьям. Только что прошел дождь, и на лепестках цветов еще блестели прозрачные капли. В воздухе пахло влажной землей. Какое-то время они шли молча. Глава службы безопасности был насторожен. Веритэ чувствовала, что рука Эжена, на которую она опиралась, была заметно напряжена.

– Неужели вы боитесь меня? – спросила графиня. Эжен вздохнул.

– Мой друг Сен-Жермен прав, ваша сила устрашающа. Во время нашей последней встречи вы приставили мне нож к горлу.

Веритэ остановилась. Она посмотрела Эжену в глаза и взяла его за руку, не обращая внимания на сопротивление.

– Зато теперь вы знаете, что я могу быть полезной. Я хотела убедить вас в этом. Обещаю никогда не применять силу крови против вас. Теперь вы спокойны?

– Мадемуазель, занимаясь политикой, я убедился, что большинство обещаний в лучшем случае пусты, в худшем – лживы.

– Но я не занимаюсь политикой, господин Алье! И я никогда не лгу.

Глава службы безопасности судорожно сглотнул. Магнетический взгляд графини и дурманящий аромат, который исходил от нее при каждом движении, сводили с ума. Эжен чувствовал себя кроликом, плененным удавом. Он с трудом отвел взгляд и высвободил руку.

– Очень хорошо, – ответил он сухо. – Раз вы никогда не лжете, расскажите о себе.

Веритэ присела на край бассейна, затянутого ряской и заросшего кувшинками. Каменный ангелочек лил воду из кувшина, который казался неисчерпаемым.

– Что вы хотите знать?

– Как вы жили раньше. Вы сказали, что Лариспем – главная причина ваших бедствий. Ваша семья не захотела приноравливаться к новой действительности и подверглась гонениям? Вас кто-то подобрал? Любящая кормилица? Она увезла вас во Францию, где вы выросли и решили, что Город-государство – ересь, которую вы любой ценой должны уничтожить?

Веритэ сорвала кувшинку и вдохнула ее аромат.

– Ах, господин Алье! Если бы всё было так, как вы говорите… Разумеется, мои родители не приняли преступный режим. В то время мать носила меня под сердцем. Несмотря на это, они решили остаться в Лариспеме и бороться с врагом изнутри. Некоторое время им удавалось сохранять инкогнито, но в конце концов их выдали соседи. До прихода дружинников мама с папой успели передать нас с сестрой дяде, которого мы едва знали.

– Ваш дядя жил во Франции?

– Нет, в Париже. Он принял ультиматум нового правительства. Искренне верил, что должен отказаться от титулов, привилегий и привычного образа жизни, участвовать в создании очаровательной утопии, обещанной Быком.

Веритэ смяла кувшинку и бросила ее на землю.

– Мы только что говорили о лжи и правде, господин Алье, – продолжила она. Голос Веритэ звучал еще пронзительней и резче. – Лариспем – это воплощение лжи. Чудовищной гнусной лжи. Вам обещают равенство, счастье, прогресс при условии, что вы будете соблюдать правила. Вам клянутся, что ваше прошлое, происхождение и пол больше не имеют значения. Но это неправда. Когда я была маленькой, соседи услышали, как мы с сестрой играем на пианино. Они решили, что мы богаче, чем кажемся, и ворвались к нам в дом, чтобы найти сокровища, которых там не было. Дядюшка пытался им помешать, но они убили и его, и мою сестру. Мне пробило руку пулей, они оставили меня лежать раненой без сознания. Меня вылечили, хотя рука так и осталась парализованной. Я уже много лет ношу траур по своим близким и по самой себе – по той части меня, которая умерла вместе с ними.

Глава службы безопасности тоже присел на край фонтана. Он выглядел смущенным.

– Простите, графиня. Я не должен был устраивать вам допрос.

– Вы хотели знать правду. Теперь знаете. Вы всё еще полагаете, что я не имею права использовать единственное оружие, которое у меня есть, чтобы восстановить справедливость?

– Конечно же, имеете!

И, не отдавая себе отчета, Эжен взял графиню за руку.

– Могу ли я признаться вам кое в чём, господин Алье?

Эжен снова ощутил власть ее магнетического взгляда. В ответ он смог только кивнуть. Веритэ приблизилась к нему на несколько сантиметров.

– Мне очень жаль, что наше сотрудничество приносит выгоду президенту Кару. Я нахожу вас гораздо более компетентным, чем этот человек, который даже не захотел со мной встретиться. Я много думала и решила, что хочу подарить Лариспем вам, Эжен, а не президенту.

У главы службы безопасности перехватило дыхание. На лбу выступили капли пота. Он вытер лицо платком. Веритэ только что предложила ему предать Францию.

– Вы знаете, я…

Он отчаянно пытался освободиться от чар графини, но ничего не получалось. Даже когда он отводил глаза и внимательно рассматривал каменного ангелочка, то всё равно чувствовал ее томный взгляд на затылке.

– Мадемуазель, конечно, я могу объявить, что без моего участия Лариспем бы никогда не воссоединился с Францией, и выдвинуть свою кандидатуру на следующих выборах, но у меня всё равно не будет ни малейшего шанса их выиграть. Для этого должно полностью измениться состояние умов…

Веритэ понимающе улыбнулась.

– Боже мой, – прошептал Эжен, глядя на нее.

Графиня поправила выбившуюся прядку и мысленно позвала Альсида.

– Когда вы, господин Алье, будете давать отчет президенту, скажите ему, что проблема Фиори скоро будет решена. Посоветуйте президенту написать письмо Лансьен и намекнуть, что он знает, где скрываются Братья крови. И что, если она согласится на ваши условия, президент поможет ей нас уничтожить. Управительнице будет трудно отказаться от такого предложения.

Подошел Альсид с маленьким пакетом в руках. Глава службы безопасности замер, увидев, в каком состоянии находится бывший учитель.

– Не обращайте внимания, – сказала Веритэ. – Он предал меня и заслужил то, что с ним происходит.

Он взяла пакет из рук Альсида и мысленно приказала ему убираться.

– Это мой маленький подарок, – сказала она, протягивая сверток Эжену. – Лучше, если вы откроете его, когда будете совершенно одни. До свидания! Надеюсь, мы скоро увидимся.

Графиня протянула руку Эжену. Тот чуть коснулся губами ее пальцев.

– Мадемуазель, я…

Веритэ кивнула и, не дожидаясь продолжения, повернулась и пошла прочь. Эжен наблюдал, как она царственно шествует среди цветов и деревьев.

* * *

– Итак, графиня? Понадобилось ли вам прибегать к силе крови, чтобы убедить нашего дорогого господина Алье? Или ваших аргументов было достаточно? Он, должно быть, потрясен случившимся.

Веритэ распустила волосы, едва удержавшись от искушения воткнуть серебряную шпильку в толстую шею доктора Делиля. В который раз она пообещала себе сбросить его с крыши башни, как только он перестанет быть ей полезным.

– Я не прибегала к силе крови. Но я преподнесла ему подарок, о котором мы говорили.

– Очень хорошо. Как вы полагаете, найдет ли он ему применение?

– Очень на это надеюсь. Есть ли новости от Сильвестра? Доктор протянул ей конверт. Веритэ распечатала его и быстро прочитала письмо.

Сильвестру пока не удалось заполучить книгу, но, по словам Натанаэля, Либертэ сумела подобрать ключ к шифру. Веритэ не могла поверить написанному. Она удивленно подняла брови.

– Делиль, ответьте Сильвестру, что книга должна быть расшифрована к моему приезду. Он знает дату и время. Тогда и решим, что делать с Фиори. Натанаэль – мясник. Я надеялась, он поможет нам подобраться к советнику. Но, несмотря на всё, что пишет Сильвестр, я не доверяю этому мальчугану.

– Хорошо, мадемуазель.

Веритэ прошла в лабораторию, находившуюся в пристройке замка. Там держали Наследников. Все они были в бессознательном состоянии. Графиня медленно обошла расставленные в ряд кровати, вглядываясь в бледные неподвижные лица детей. Небрежно коснулась щеки одного из мальчиков. На табличке, висевшей над кроватью, было написано: «Альфред».

– Делиль, у него всё ухо в крови. Надеюсь, он не погибнет? Доктор подскочил к кровати.

– Не беспокойтесь, графиня! С Альфредом всё в порядке. У него началась трансформация. Скоро в венах этого ребенка потечет лиловая кровь и он обретет силу, которую мы сможем использовать без ограничений!

Делиль указал на соседнюю кровать.

– Это его брат-близнец. У него трансформация завершилась три дня назад. Должен признать, не без трудностей. Мне нужно еще поработать, чтобы процесс протекал легко и безболезненно. Я взял у мальчика кровь для опытов.

Веритэ вздохнула. Ей не терпелось завладеть книгой. Без нее Делиль так и будет блуждать в потемках. Она внезапно вспомнила, что хотела спросить.

– Доктор, что стало с тем мальчишкой в лохмотьях, которого мы встретили на станции?

– Этот замухрышка? Вы очень удивитесь!

Делиль провел графиню к постели, что замыкала ряд. Там спал бледный подросток с растрепанными волосами. Так же как и остальные, он был накачан снотворным и прикован к кровати.

Его изнуренный вид не вызвал у Веритэ никаких эмоций.

– Объясните же, доктор! Почему вы от него не избавились? Он нужен вам для опытов?

– Неужели вы не узнаёте? Правда, она отрезала косы и оделась как мальчик. Но вы знаете эту девочку. Это Изабелла де ля Круз, любимица Альсида. Думаю, она бродила в окрестностях замка в надежде спасти учителя. Трогательно, не правда ли?

Веритэ холодно улыбнулась.

– О да, несомненно.

* * *

Глава службы безопасности дождался вечера, чтобы открыть пакет. Перед этим он запер дверь номера, снятого в ближайшем трактире, и погасил свет. Веритэ… Ей всё-таки удалось вскружить ему голову. Он был совершенно заворожен необыкновенной женщиной, прекрасно понимая, что она просто использует его в своих целях. И всё же история графини его по-настоящему тронула, а ее чарам нельзя было не поддаться. На обратном пути он всеми силами старался не думать о ней, пытался читать, просматривал записи, связывался с советниками – всё напрасно! Бледное лицо Веритэ снова и снова вставало перед глазами.

Наконец он решился развязать ленты и развернуть сверток из папиросной бумаги. Внутри оказалась красивая коробка с запиской. Слова были выведены лиловыми чернилами. «Чтобы уверить вас в моей благонадежности, прошу вас принять эти дары, они позволят вам применить силу крови, которой обладаю я и которой могли бы обладать и вы. Вы знаете, что делать. Отдавайте приказы громким и четким голосом, и их исполнят. Веритэ, графиня де Могарден».

Глава службы безопасности затаил дыхание и открыл коробку. В черном бархатном футляре стояли три склянки, наполненные лиловой кровью.

Глава 13

Меч судьбы

Если сейчас ты читаешь эти строки, значит, ты один из нас, ты аристократ, Кровавый брат…

Из книги Луи д’Омбревиля

Либертэ вздохнула с досадой. Натанаэль опаздывал. Мастерица пришла вовремя и ждала его где договорились: на остановке трамвая, как раз между «Летающей свиньей» и башней Верна. Было поздно. Редкие пассажиры с интересом смотрели на девушку, которая пряталась под большим черным зонтом. Налетел ветер, усилился дождь. Либертэ пыталась укрыться от стихии под своим ненадежным куполом, но он уже не спасал.

Новых розыгрышей не проводили, новых испытаний не назначали. Игры продолжатся очень скоро, отчеканил Фиори, но городу нужно время, чтобы прийти в себя после терактов. Невозможно было ездить на трамвае или прогуливаться по улицам, не думая о том, что случилось. Люди украдкой осматривали друг друга, без конца читали газеты и только и говорили, что о Кровавых братьях. По всему городу появились граффити – вызов, брошенный в лицо врагу. «Лариспем не знает страха», – написали на платформе. Либертэ совсем не была в этом уверена. Дождь размывал краску, буквы сползали по стене, оставляя тревожные подтеки, а из нарисованного быка словно сочилась кровь.

Мастерица вынула из кармана часы. Не для того, чтобы узнать время – это она проверяла секунду назад, – но чтобы в очередной раз восхититься чудесной вещицей. Это были роскошные серебряные часы с позолоченными стрелками и эмалевым циферблатом. Либертэ успешно продала бы их на черном рынке, если бы захотела. Но об этом, конечно же, не могло быть и речи. Это подарок. Часы доставили вчера в башню Верна вместе с запиской. Прочитав ее, Либертэ почувствовала, как сильно забилось сердце.

«Для Либертэ. Надеюсь, время до нашей встречи пролетит очень быстро. Синабр».

Либертэ сжала часы в кулаке так крепко, что почувствовала, как секундная стрелка щекочет кожу. Как бы ей хотелось отложить все дела и думать о Синабре. А вместо этого приходится торчать здесь и ждать Натанаэля. Который к тому же рассказал Сильвестру, что она нашла ключ к шифру. Либертэ очень рассердилась, когда узнала об этом. Теперь их жизни держались на волоске.

Рельс задрожал, и трамвай подлетел к остановке. Натанаэль вышел из последнего вагона. Либертэ помахала ему рукой. Подмастерье был без формы, но, как истинный лясникам, нес на поясе три ножа. Засунув руки в карманы и втянув голову в плечи, чтобы уберечься от дождя, он подошел к Либертэ.

– Почему ты опоздал?

– Нужно было доставить мясо в один ресторан. А потом они пригласили нас пропустить по стаканчику, хотели, чтобы мы рассказали им об Играх. Я сказал, что устал и хочу спать. Они, конечно, посмеялись, но мне удалось улизнуть.

Объяснения не показались Либертэ убедительными. Гнев, который она сдерживала все эти дни, внезапно вырвался наружу. Сама того не желая, она набросилась на подмастерье.

– А я тебя тут жду! Это из-за тебя нам теперь нужно бросать все дела и подбирать ключ к этой чертовой книге! Кто знает, может, Веритэ уже отправила за нами своих головорезов! И что нам теперь делать? Ждать, пока нас найдут и прикончат?

Натанаэль тоже разозлился.

– Из-за меня, ты сказала? Давай обойдемся без нравоучений! Он вынул из кармана страницу «Маленького лариспемца» со свежими новостями о терактах. Одной из жертв стал пятидесятилетний бакалейщик с Монпарнаса. Многие видели, как он положил на тротуар какой-то сверток. Через пару секунд раздался взрыв. Получалось, что по крайней мере один из террористов не был аристократом. Близкие отрицали его вину. Жена в длинном интервью утверждала, что Кровавые братья заставили его совершить этот чудовищный поступок. Каким образом? Этого она не знала. Автор статьи отмечал, что это не первый случай, когда жители Лариспема действуют вопреки всякой логике. Так, недавно на своем рабочем месте был найден библиотекарь в одном белье. Он сам снял с себя одежду и положил ее в шредер. Вероятно, им овладело безумие. Когда беднягу обнаружили коллеги, оказалось, тот не понимает, что его побудило к такому странному поступку. Кроме того, он совершенно не помнил, как это произошло.

– Уверен, это твоих рук дело! – воскликнул Натанаэль. – Ведь ты недавно ходила в Красный сектор!

Либертэ прикусила губу.

– Да, это сделала я! Он так гадко себя вел!

– И ты решила наказать его силой крови? Чтобы об этом написали в газетах? Как можно быть такой глупой! Ты полагаешь, что я не должен был говорить с Сильвестром. Что я был неосторожен! А сама как себя ведешь? Тебе осталось послать письмо Фиори и всё ему рассказать!

У Либертэ выступили слезы, что еще больше разозлило Натанаэля.

– И прекрати реветь!

– Я бы всё что угодно отдала, чтобы никогда с тобой не встречаться! – воскликнула Либертэ. – Пока мы не познакомились, я была обычной девушкой. А ты сделал из меня монстра!

– Это вы с Карминой заварили всю эту кашу! Вы украли эту чертову книгу!

Либертэ отвесила ему пощечину. Эхо звонкого удара прокатилось по всей станции, где больше никого не было. Ошарашенный Натанаэль приложил руку к щеке. Мастерица бросила зонтик и разрыдалась, закрыв ладонями лицо.

– Я тут ни при чём, – проговорила она сквозь слезы. Натанаэль не знал, что делать. Либертэ, конечно, была неправа, но и он хорош. Не следовало говорить всё это в лицо. Он подобрал зонтик, протянул плачущей девушке платок и набрал в легкие воздух.

– Может, пойдем посидим где-нибудь?

Промокшие насквозь, они вошли в кафе, которое Либертэ заприметила чуть раньше. Уютное местечко посещали в основном влюбленные парочки, и никто не удивился, когда сюда зашли девушка и молодой человек, что-то шепчущие друг другу. Хозяйка кафе заговорщицки улыбнулась и пригласила их за столик с горящей свечой.

– Ты отлично выступил тогда на кладбище! – подмигнув, сказала она Натанаэлю, ставя на стол два кофе с аппетитной горой выпечки.

Повернувшись к Либертэ, она добавила:

– Отличный выбор, гражданка! Такая красивая пара! Моя подруга утверждала, что Натанаэль встречается с Карминой, но я-то сразу сказала, что ничего подобного. Жду не дождусь следующего испытания!

Либертэ покраснела, Натанаэль изобразил подобие улыбки.

– Спасибо, гражданка. Можно тебя попросить… Видишь ли, мы с Либертэ хотим побыть одни.

Хозяйка внимательно посмотрела на Либертэ. У нее были заплаканные глаза.

– Всё в порядке, дорогая? – осведомилась она.

– Да, всё хорошо, спасибо! – ответила та глухим голосом. – Просто мой друг опоздал, и я беспокоилась.

– Бедняжка! – умилилась хозяйка. – Да, сейчас такие времена, поневоле будешь переживать.

Она подмигнула молодым людям и задернула красную занавеску. Остальные посетители больше не могли их видеть. Либертэ вернула платок Натанаэлю.

– Когда мы прекратим всем лгать? – спросила она, шмыгнув носом.

Натанаэль подумал о Кармине. Каждый день она доверяла ему всё больше. Лишь сегодня рассказывала об отце. Он же только лгал, хитрил и придумывал то, чего никогда не было.

– Ладно, пора за работу!

Либертэ вытащила из сумки украденный в библиотеке томик, дорожную чернильницу, перья и книгу, которую предстояло расшифровать.

Чтобы придать себе сил, она взяла с блюда улитку с изюмом и стала жадно ее поглощать.

– Я пробовала разные варианты, – сказала она, не переставая жевать, – но ничего не получилось. Думаю, нам надо начать с начала. Вспомнить всё, что знаем о д’Омбревиле. Возможно, мы забыли что-то важное.

– Хорошо, – ответил Натанаэль, взяв перо и бумагу, – давай с начала. Что мы о нем знаем?

Либертэ закрыла глаза и постаралась сосредоточиться. Это было непросто. В соседних кабинетах смеялись и целовались. Мастерица зажала уши и тихонько продиктовала Натанаэлю всё, что знала о главе Кровавых братьев. Это заняло пол-странички.

– Нам нужно поговорить с кем-нибудь, кто знал его, – со вздохом сказала Либертэ, листая книгу.

– Есть Альсид. Но он был совсем маленьким, когда его дед умер. И мы даже не знаем, где его искать. Еще его знала твоя мама. Но где она сейчас, мы тоже не знаем. Мы даже не можем послать ей письмо. Она с тобой не связывалась?

Либертэ нахмурилась и покачала головой. Мама приезжала за ней совсем недавно, и она чуть не уехала вместе с ней!

– Если бы мы только могли с ней поговорить! – воскликнул подмастерье.

Мастерица прекратила нервно грызть ногти.

– Подожди… Она сказала кое-что. Что-то, что д’Омбревиль говорил о судьбе. Что это было?

Натанаэль нахмурился.

– Не помню!

Либертэ закрыла глаза и наморщила лоб, изо всех сил стараясь вспомнить, о чём шла речь.

– Это было что-то про меч…

Она выхватила перо из рук Натанаэля и написала:

– Над каждой жизнью нависает меч судьбы. Вот оно! Натанаэль согласился: эта фраза вполне могла быть ключом.

Либертэ быстро пролистала томик из Красного сектора, нашла мес то с таблицей, выбрала наугад отрывок из книги и принялась за работу. Медленно, буква за буквой она подставляла ключ к шифру. Натанаэль затаил дыхание. Наконец буквы сложились в слова. «Исследование привело меня к неожиданным результатам». С трудом верилось в такую удачу.

– Чертов Бык! – выругался подмастерье. – Неужели мы нашли ключ?

Их охватило чувство восторга. Либертэ зажала руками рот. Натанаэль чуть не бросился в пляс. Теперь у них есть козырь, они вырвались на шаг вперед.

Успокоившись, Либертэ сказала:

– Думаешь, там есть что-то, что нам может помочь? Может быть, д’Омбревиль вычислил формулу, которая позволяет избавиться от силы крови?

– Как бы то ни было, теперь эта книга – наше оружие. А если сделать поддельный перевод? И выдать его за настоящий?

Либертэ огорченно вздохнула.

– Нет, слишком большой риск. Они захотят сверить расшифровку с оригиналом. Надо сделать так, чтобы Веритэ арестовали. Представляешь, какой это будет удар по организации?

Натанаэль поморщился. Он не представлял, как это можно осуществить. Предупредить Стражу? И попасть под подозрение?

– Анонимное послание? – предложила мастерица.

– А если они не станут его читать? Не воспримут всерьез? Я вижу только один способ. Я знаю, где и когда состоится встреча Кровавых братьев. Веритэ будет там. Нам нужно будет пометить Сэвера и заставить его отправить туда Стражу.

– Пометить главу Стражи? Ты что, с ума сошел?

– Вовсе нет. И сделать это придется тебе. Вы же оба живете в башне.

– Это безумие! Ты предлагаешь мне пометить самого недоверчивого человека в Лариспеме!

Максим Сэвер всех подозревал и за всеми шпионил. Глава Стражи работал в кабинете, примыкающем к спальне, и никому не позволял туда входить. Два стражника день и ночь охраняли единственный вход в эти покои. Ходили слухи, что Сэвер спит с пистолетом под подушкой. При каждой встрече с Либертэ он смотрел на нее долгим испытующим взглядом – возможно, это было проявлением паранойи. Или он предчувствовал неладное?

– С первого же дня Сэвер меня в чём-то подозревает, – посетовала Либертэ. – И не только меня. Он следит за всеми, кто работает с управительницей. Я навела о нем справки. Сэвер был очень дружен с Жаком Виленом, соратником Фиори и Мишель Лансьен.

– Дружен?

– Да, говорят, это был его самый близкий друг. Сэвер не смог помешать д’Омбревилю убить Вилена. С того дня он поклялся посвятить жизнь Лариспему и сделать всё, чтобы с управительницей ничего не случилось.

– Понятно, – ответил Натанаэль. – Но когда Веритэ приедет в город, нам придется отдать ей книгу. И даже в этом случае мы не можем быть уверены, что уйдем оттуда живыми. Мы должны нанести удар первыми, это единственный шанс. Есть же у Сэвера слабые места?

Либертэ сжевала еще одну улитку с изюмом.

– Это человек привычки, он очень пунктуален. Иногда кажется, что это механизм и у него внутри крутятся шестеренки. Всегда точно известно, где он находится и чем занимается. Можем попробовать сыграть на этом. Каждый день к нему приходит Дэла, что бы вымыть пол. Он впускает ее, даже когда занят. Она работает очень тихо.

Натанаэль с облегчением рассмеялся.

– Видишь, ничто человеческое ему не чуждо! Готов поклясться, что эта Дэла очень хорошенькая!

– Конечно хорошенькая! Если тебе нравится медный шар, из которого торчат веники и швабры. Дэла – это домашний электрический лариспемский автомат. Они въезжают в кабинеты башни сквозь специальные дверцы, проводят уборку и уезжают. Система управления полностью автоматизирована. Можно было бы поместить внутрь Дэлы дымовой шарик, про который ты мне рассказывал, и сделать так, чтобы он взорвался в нужный момент.

– Ты могла бы это сделать?

– Да, это совсем не трудно. Когда ты должен принести им книгу?

– Через две недели, ровно в полночь. Им нравится из всего устраивать спектакль!

– И ты пойдешь к ним?

– Если мы всё сделаем правильно, Стражи придут туда первыми. А я спрячусь неподалеку и буду наблюдать. Как ты понимаешь, я не очень-то хочу встречаться с Веритэ.

За занавеской кто-то закашлял. «Кафе скоро закроется!» – сказала хозяйка.

Натанаэль порылся в карманах и положил на стол несколько монеток.

– Молодость, влюбленность, как же это прекрасно! – проворковала хозяйка, провожая их до дверей. – Не замечаешь, как летит время! Приходите еще! Здесь вам всегда рады!

Дождь и не думал прекращаться. Паромобили обдавали прохожих грязью. Натанаэль вынул из кармана куртки шарик Изабеллы и протянул его Либертэ. Мастерица с любопытством его осмотрела.

– Ничего себе! – прошептала она.

Она вспомнила, как Альсид применил это оружие в особняке с тремя лунами.

– Кармина тогда всё забыла. Эта штука отлично работает.

– И ты тоже?

Либертэ рассказала, как трудно ей было восстановить в памяти произошедшее.

– Я тогда еще не прошла… как это называется?

– Трансформацию?

– Да, именно. Сила крови подействовала и на меня, но не полностью.

Они пошли к трамвайной остановке. Перед тем как расстаться, Либертэ пообещала отправить Натанаэлю письмо, чтобы держать его в курсе происходящего.

Всю дорогу подмастерье думал, что их ждет и как не попасть в ловушку Веритэ. Он насквозь промок и, когда добрался до «Летающей свиньи», мечтал поскорее сбросить грязную одежду и лечь спать. Было поздно. В такое время в лавке никого не должно было быть. Подмастерье повернул ключ в замке и замер. Из-под двери кухни пробивалась узкая полоска света. Сильвестр! Но это был не он. Склонившись над тушей ягненка, Кармина орудовала ножом и роняла слезы, даже не думая их утирать. Натанаэль замер. Он попытался тихо затворить дверь и выйти, но было поздно. Кармина его заметила, вздрогнула от удивления и выругалась:

– Лертач подери! Это ты?

– Прости, не думал застать тебя. Ты в порядке? – спросил Натанаэль и тут же понял, что не должен был этого говорить.

Кармина вытерла слезы и яростно воткнула нож в мясо.

– Сначала ты говоришь, что устал и идешь спать, а сам отправляешься на прогулку! Ты, что, смеешься надо мной? Шпионишь?

Натанаэль покачал головой, но лясникамку нельзя было переубедить. Ее глаза метали молнии.

– А теперь всем расскажешь, что я плакала, да?

Кармина схватила его за руку, но Натанаэль высвободился и отбежал на пару шагов. Ему уже досталось от Либертэ. Не хватало еще, чтобы и Кармина отвесила пощечину.

– Слушай, извини, ладно? Я ничего не видел, всё, я иду спать. Можешь делать что хочешь. Мне наплевать!

Вне себя от злости он вышел во двор, хлопнув дверью. Как же ему надоели эти девчонки! Всё! С него хватит! Натанаэль с остервенением ударил ногой об стену, ушиб палец и вскрикнул от боли и ярости. Готовый расплакаться, он снял ботинок и принялся тереть ушибленное место.

К нему подошла Кармина. Она сняла фартук и убрала ножи в футляры. Не говоря ни слова, встала рядом.

– Я что-то стала плохо спать, – призналась она, глядя в небо. – Кошмары мучают.

Натанаэль стоял недвижно. Он кивнул, давая понять, что слушает.

– Часто снится папа. Как будто он умирает, а я ничего не могу сделать. Боюсь засыпать и часами верчусь в кровати. Лучше уж работать.

– Угу, – пробормотал Натанаэль, надевая ботинок.

– И с кем это ты встречался? – спросила она вдруг, поворачиваясь к нему.

Подмастерье так устал, что уже готов был во всём признаться. В последнюю секунду он одумался и, пожав плечами, ответил как настоящий мясник:

– Я что, тебе отчитываться должен? Я уже окончил школу!

– Ты прав, – ответила она. – И всё же, у тебя есть подружка? Натанаэль покачал головой. Кармина выразительно на него посмотрела. Она хотела знать правду и только правду.

– Да не ходил я на свидание, что ты вообразила?! Лясникамка криво усмехнулась.

– Хорошо, если так. Ты сегодня не очень хорошо выглядишь. Такой лясникам не может никому нравиться.

Она подошла вплотную, поправила ему воротник и медленно провела пальцами по руке, словно пытаясь расправить складки на рукаве. И, хотя ткань была совершенно гладкой, Кармина не отнимала пальцев. Натанаэль попытался вздохнуть, но кислород как будто разом выкачали. Подмастерье задыхался, словно тонул. А потом почувствовал, что горит!

Рука Кармины была горячей и шершавой, покрытой ссадинами и царапинами. «Ну же, дурак! Действуй! Чего ты ждешь?» – закричал он самому себе. Ценой нечеловеческих усилий Натанаэль поднял руку и коснулся ее щеки. Здесь кожа, напротив, была очень нежной. Натанаэль понял, что ему очень нравится такой контраст. В Кармине всё было безупречно: и непослушные волосы, и темные глаза, и тело, будто специально созданное для того, чтобы бегать, прыгать и драться.

А еще он сходил с ума от ее запаха. Кармина пахла совсем не так, как девочки из интерната. От нее исходил теплый аромат без единой искусственной ноты. Хотелось зарыться носом в ее волосы и вдыхать его не переставая. Натанаэль сделал глубокий вдох и почувствовал, как запах Кармины проникает ему в легкие и придает сил.

Свободной рукой он обнял ее за талию и сделал шаг вперед. Натанаэлю казалось, что он идет по краю отвесной скалы, его переполняли восторг и ужас, еще секунда – и он полетит. Не успев ни на что решиться, он почувствовал, как Кармина привлекает его к себе и целует. Натанаэль был так поражен, что забыл зажмуриться. Прямо в глаза ему светила луна. Подмастерье подумал, что это самое прекрасное, что он видел в жизни. Поцелуй длился не более пяти секунд.

– Спокойной ночи, – прошептала Кармина ему на ухо и исчезла в темноте.

Глава 14

Любовь

«Возможно, Лариспему суждено погибнуть?» – спрашивают взволнованные граждане. «Погода сейчас действительно располагает к хандре. Но мы справимся!» – отвечает им советник Фиори.

«Маленький лариспемец»

Осень в этом году пришла раньше времени. Каждый день шел дождь, в сточных канавах плавали опавшие листья. С самого утра город заволакивало густым туманом с Сены, он расходился только к полудню. Редких смельчаков, осмелившихся высунуть нос на улицу, холод и сырость заставляли быстро вернуться.

После небольшого перерыва Игры возобновились. Город еще не отошел от шока, о терактах напоминали покореженные дома, но для советника это не имело никакого значения. Фиори не желал поддаваться панике: празднества должны были продолжаться.

Еще шло следствие, а Фиори уже бросал кости. Вперед вырвалась команда мясников из «Золотого быка». Им выпал девятый округ. На пятки им наступала команда студентов. Ребятам из «Летающей свиньи» достался восемнадцатый округ, где находилась башня Верна. Там же оказались мясники из Ла-Виллет: Лакжи, Эсташ Зубочистка и Эмиль Хлеб-без-соли. Обеим командам предстояло побороться за право участвовать в испытаниях.

Либертэ старалась не думать о грядущей дуэли с главным умельцем по забою скота. Вечерами она запиралась у себя в комнате и брала в руки книгу. Работа продвигалась медленно. Каждую букву нужно было расшифровывать отдельно. Но всё же постепенно слова выстраивались в предложения, а текст обретал смысл.

Либертэ удалось узнать имена тех, кто принес клятву верности Луи д’Омбревилю. Напротив некоторых фамилий стоял крестик и дата смерти. Рядом с другими было написано «в эмиграции» или «поддерживает контакт».

Фамилии родителей она тоже нашла – Эдмон де Виньяк и Марта де Селен. Была указана дата их отъезда из Лариспема. В этом списке значилась и Веритэ, единственная выжившая из рода де Могарден. Судя по датам, ее сестра умерла в очень юном возрасте. Либертэ с удивлением обнаружила, что сочувствует графине.

Следом шли рассуждения самого д’Омбревиля. Некоторые фрагменты приводили Либертэ в смятение. Мастерице казалось, что глава Кровавых братьев обращается лично к ней.

«Исследования привели меня к неожиданным результатам. Наука уже не могла помочь мне, поэтому я обратился к старинным рукописям и колдовским книгам. Моя кровь – сырье, и старинное искусство алхимии поможет мне преобразовать ее в невидимый меч. Я передам его верным мне людям и их потомкам. Даже если у них всё отнимут и они будут слабы и одиноки, у каждого останется оружие, с помощью которого можно себя защитить».

Либертэ захлопнула книгу и отбежала от стола, как если бы старый фолиант мог ее укусить. Но любопытство оказалось сильнее страха: она вновь погрузилась в работу.

«Наши враги считают нас крайне жестокими, но они лишь получают что заслужили. Они гнали нас, угрожали, лишали имущества и фамилий. Что бы стало со мной, если бы я не защищал свою семью, свой род и близких?»

Либертэ наугад выбирала отрывки, которые казались интересными. Иногда то, что выходило из-под ее пера, было совершенно ясным. Иногда, напротив, попадались непонятные химические и алхимические формулы. Отдельные куски больше походили на личный дневник, где рассказывалось о недавних событиях. Приближаясь к концу книги, Либертэ поняла, что д’Омбревиль спешил изложить всё, что знает. Он явно не успевал довести исследования до конца и признавал, что сила крови так и не была познана им в полной мере.

«Сила крови, которой я обладаю, позволяет мне управлять сознанием человеческих существ. Я испытал ее на множестве жалких созданий, которые бродят в лохмотьях по парижским улицам и за несколько монет готовы следовать за вами куда угодно. Стоит пометить их кровью, как они слепо повинуются мне, а я, словно бог, могу распоряжаться их жизнью и смертью.

Однако моя власть не абсолютна. Если бы я располагал большим количеством времени, то, полагаю, смог бы подчинять людей одной силой мысли. Кровь бы уже не понадобилась. Было бы достаточно взгляда, чтобы контролировать большие массы народа и даже уничтожать их при необходимости.

Я бы хотел передать свой дар всем, кто будет его достоин, а не только чистокровным аристократам. Чтобы уничтожить Лариспем, нам понадобится создать подлинное боевое братство, объединенное силой крови. Настоящую армию. Здесь я укажу, в каком направлении, как я думаю, стоит двигаться моим последователям, но пока мы не знаем, удастся ли нам достигнуть поставленной цели. Я сам, к моему прискорбию, не узнаю этого никогда».

Зазвонил телефон. Либертэ вздрогнула. Еще какая-нибудь полом ка, которую надо срочно устранить. Мастерица подняла трубку, не отрывая от книги глаз.

– Алло!

– До тебя не дозвонишься, подруга! – произнес мужской голос на другом конце провода.

– Извини, гражданин, – с удивлением ответила она. – Что случилось?

Послышался смех.

– Случилось то, что я не могу подняться к тебе и пригласить на прогулку!

Не веря своим ушам, Либертэ зажмурилась.

– Это Синабр. Ну что, спустишься или оставишь меня украшать холл?

Либертэ спрятала книгу, кое-как поправила прическу и бегом спустилась по ступенькам. Нет, этот звонок ей не приснился. Брат Кармины действительно ждал внизу. Улыбаясь, он взял ее под ру ку, и они отправились в роскошный ресторан рядом с бывшим собором. Там при свете свечей пировали лясникамы. Автоматы на колесиках беспрерывно привозили им зажаренных карпов, картофельные запеканки и бутылки пива.

Глотнув кофе и закусив пирожным, Синабр воскликнул:

– Узнал, что через три дня вы будете играть с Лакжи и его ребятами! Я, кстати, уверен, что паробык тогда подыграл нашим!

– Это подстроил Фиори?

Синабр приложил палец к губам и стрельнул глазом в направлении посетителей ресторана.

– Советник давно решил, что победить должна команда Лакжи. Он хочет всем доказать, что мясники – самые отважные и сильные люди в этом городе. Особенно те, что трудятся на скотобойнях.

Либертэ вспомнила о разговоре Фиори с управительницей, который она случайно услышала в башне.

– Но почему его никто не осадит?

– Фиори сейчас на взлете. Его влияние растет с каждым днем. Он слишком могуществен, чтобы кто-то осмелился противостоять. Пока только «Маленький лариспемец» его высмеивает, но над кем только они не смеются! Никто не обращает внимания на их статейки. Что касается Лакжи… Ты знаешь, у лясникамов нет лидера, но никому бы и в голову не пришло вставать на пути у Лакжи. Даже моя сестренка не посмела бы это сделать. Поэтому, когда я узнал, что ваши команды будут состязаться за право участвовать в испытаниях, я подумал, что мог бы… – Синабр прервался. – Да нет, забудь!

– Скажи же! – воскликнула Либертэ. Опьяненная происходящим, она осмелилась коснуться руки молодого человека. Тот улыбнулся, как если бы хотел попросить прощения.

– Нет, не хочу тебя вмешивать в эту историю… Это не по правилам. – Он сделал еще глоток кофе и посмотрел на нее сквозь пар, идущий от чашки. – Хотя… – вновь заговорил он, – надо признать, что сами они еще те пройдохи. Могу раскрыть тебе один секрет. Так у вас появится преимущество в схватке. Я бы так хотел, чтобы вы надрали им задницы!

– Синабр, но ты ведь сам мясник. Зачем тебе помогать нам? Лясникам вытер губы салфетки и стряхнул с жилета воображаемые крошки.

– Лясникам лясникаму рознь. У меня нет ничего общего с Лакжи и его дружками. Я не хочу, чтобы победа осталась за ними. Победить должны вы!

Либертэ кивнула.

– Сделаю всё, что скажешь.

Он привстал и поцеловал ее в губы. Она бы отдала всё на свете, чтобы он сделал так еще раз!

– Я расскажу тебе, в чём будет заключаться испытание. Уверен, ты догадаешься, как обойти соперников. Но не говори ничего Натанаэлю! И сестренке моей тоже! Только между нами…

* * *

Либертэ напрасно надеялась, что день испытаний никогда не наступит, – он всё-таки наступил. И всё это время она только и думала о том, что ей рассказал Синабр. Мастерица надела удобное платье, надеясь, что в этот раз ее никто не принудит вырядиться как на ярмарку. Взяла сумку с инструментами – без нее победить невозможно. Еще раз посмотрела на часы, прокрутила в голове план действий и, стараясь убедить себя, что всё пройдет наилучшим образом, вышла из спальни. Люди, которых она встречала в коридорах башни, все как один обращались к ней. «Мы с тобой», – говорили они. – «Не хотел бы я быть на твоем месте», – или: «Будь аккуратней с гаргульями!»

Либертэ изо всех сил старалась улыбаться, но получалось плохо. Ей было страшно. Она встала на эскалатор и спустилась в холл. Там, как обычно, сновали служащие в серой форме, инженеры в черном и мастера в синем. В центре зала она увидела знакомую фигуру в пестром одеянии. Синабр стоял, небрежно оперевшись на огромную статую капитана Немо, вооруженного топором и отважно бившегося с гигантским осьминогом. У Либертэ тотчас улучшилось настроение. Синабр подошел и, подхватив ее под руки, закружил.

Как же это было чудесно! Когда она вновь окажется в его объятиях?

– Либертэ! Девочка моя дорогая! Ну что, ты готова?

– Насколько это возможно.

– Скажи мне на ушко, что ты придумала, я весь горю от нетерпения!

Она встала на цыпочки и потянулась к нему. Чем больше рассказывала Либертэ, тем шире становилась улыбка Синабра.

– Отлично! Я знал, что ты настоящий бриллиант! Мне пора, увидимся позже!

Он снял с шеи тонкий шелковый шарф изумрудного цвета и повязал его Либертэ. Легкая ткань еще хранила тепло и запах молодого человека. Этот жест словно придал ей сил. Мастерица набралась смелости и выпалила на одном дыхании:

– Синабр, я хотела сказать, что… люблю тебя!

Лясникам застыл, словно не мог осознать смысл сказанных слов. Затем ухмыльнулся и расхохотался.

– Какая же ты милашка!

Он чмокнул ее в лоб и исчез в толпе, ни разу не обернувшись.

Либертэ прошла в палатку, где ждали Кармина и Натанаэль. Всюду стояли вооруженные до зубов стражники, готовые арестовать любого, кто вызовет подозрение. Для почетных гостей и иностранных делегаций уже были приготовлены воздушные трибуны. Пока они покоились у земли, готовые по команде взлететь в небо. Натанаэль заканчивал одеваться. Либертэ отметила про себя: он всё меньше походил на того заморыша, которого она когда-то увидела на ярмарке. Юноша поздоровался с ней и сообщил, что Кармина сейчас дает интервью.

– Вот и прекрасно. Нам как раз надо поговорить.

– Как дела с книгой? – спросил Натанаэль тихо.

– Мы теперь точно знаем, какие семьи входили в ближний круг д’Омбревиля! Их было семь, моя в том числе. А твоего имени я нигде не нашла. Но если у тебя есть сила крови, значит, твои родители тоже ею наделены и они настоящие аристократы. Просто Кровавые братья о них не знают.

– Хоть бы так было на самом деле!

– Я расшифровала большую часть книги. Хотя это даже не книга, а личный дневник д’Омбревиля. Узнала о нем много нового. Этот человек на самом деле…

– Что? Пугает? Ужасает? Либертэ покачала головой.

– Нет. Завораживает.

Подмастерье посмотрел на нее с удивлением. Ответ его озадачил.

– Тебе удалось найти то, что ищет Веритэ? Формулу, которая позволяет передавать силу крови другим людям?

– Д’Омбревиль упоминает об этом, но ничего толком не говорит. Но это не самое страшное. Они стремятся управлять людьми одной силой мысли. Так, чтобы кровь была уже не нужна.

Натанаэль с трудом сглотнул.

– А противоядие этому есть? Можно избавиться от силы крови? Или помешать трансформации?

Либертэ покачала головой.

– Возможно, он говорит об этом в части, которую я еще не расшифровала. Это непростая работа. И отнимает много времени.

Натанаэль почувствовал, как у него вновь опускаются руки. А он-то надеялся, что книга раскроет секреты Кровавых братьев. Подмастерье выругался сквозь зубы.

– Он говорит об истощении силы, – продолжила Либертэ, – но невозможно точно понять, что это такое. Мама была права: д’Омбревиль не успевал довести исследования до конца и писал второпях. В конце книги он говорит, что пойдет на прорыв. На деется, что его сторонники одержат победу и сила крови им уже будет не нужна. Еще уточняет, что знает, как противостоять силе крови, и что это знание унесет в могилу.

Натанаэль с досадой покачал головой.

– Лертач! То есть он умер и ни с кем не успел поделиться этой тайной. А нам так нужно ее разгадать!

– Но есть и хорошие новости! – Либертэ вынула из кармана часы, которые подарил Синабр, сверила время. Подмастерье вопросительно на нее посмотрел. – В эту минуту Дэла исполняет мой приказ.

– Так у тебя получилось?

– Очень на это надеюсь! Я старалась!

– И как же ты скажешь Сэверу, что он должен делать? Ведь ты сейчас здесь?

– В книге написано, что приказ, произнесенный вслух, имеет ту же силу, что и записанный на цилиндр.

Кармина просунула голову в прорезь палатки.

– Привет, Либ! Нам пора!

Обе команды выстроились у подножия башни. Фиори поднялся на возвышение и заговорил о коварных врагах, угрожающих Лариспему. Это была его любимая тема. Он развивал ее на каждом испытании, и число его сторонников постоянно росло. Всё больше жителей убеждались, что лишь Фиори способен защитить город.

Натанаэль даже не слушал. Он внимательно вглядывался в лица зрителей, опасаясь обнаружить там Сильвестра. Команда соперников казалась совершенно невозмутимой. Одетые в парадную форму, лясникамы жонглировали ножами и демонстрировали покрытые татуировками руки. Журналисты не переставали щелкать затворами камер.

Поглаживая холеные усы, Лакжи обратился к Кармине:

– Мне жаль говорить тебе это, сестренка. Ты мне нравишься. Но поверь, мы вас обыграем, как тех танцовщиц.

Лясникамка нахмурилась.

– Еще посмотрим!

– Точно тебе говорю!

– Сегодня нашим отважным участникам придется потягаться в ловкости! – объявил Фиори.

Натанаэль чуть не свернул шею, пытаясь увидеть вершину башни, спрятанную в облаках. Он начинал понимать, в чём будет заключаться испытание. Когда Фиори объявил, что командам нужно будет добраться до флага, что висит на крыше, подмастерье не удивился. Кармина повернулась к нему, их взгляды встретились. Они не говорили друг с другом с той встречи на заднем дворе «Ле тающей свиньи», но стоило им оказаться рядом, как в воздухе начинало искрить.

– Надеюсь, интернатский, ты умеешь лазать по крышам!

– А у тебя в роду, я надеюсь, водились ящерицы!

Либертэ была слишком бледна и не расположена шутить. Кармина положила руку ей на плечо.

– Ты в порядке, подруга?

– Да, не волнуйся!

Тут взгляд Кармины упал на изумрудный шарф.

– О нет, Либ, только не это! Я знаю, чье это!

– И что?

Было видно, что мастерица изо всех сил старается сохранять спокойствие.

– Я помню, что ты спасла ему жизнь и что это вас связало. Но, заклинаю тебя Быком, не доверяй Синабру!

У Либертэ запылали щеки.

– Я уже большая девочка! Могу делать что захочу! И еще я люблю его!

Лясникамка выругалась. Натанаэль с удивлением посмотрел на Либертэ, но не успел ни о чём спросить. Раздались аплодисменты, их попросили выстроиться у подножия башни. Трибуны с почетными гостями поднялись в небо. Оставшиеся зрители стали выкрикивать имена игроков. Мощные прожекторы ослепили будущих чемпионов.

Влажные стены башни заблестели. Никогда еще это здание не казалось таким высоким.

– Готовы? – проревел Фиори. – В этой схватке нет запрещенных приемов! Победит та команда, которая первой сорвет флаг!

Раздался удар гонга, и Лакжи с приятелями тут же принялись карабкаться вверх. Кармина собиралась последовать их примеру, но Либертэ ее удержала.

– Что ты делаешь?

– Если будем просто ползти вверх по стенам, то упремся в препятствия, которые не сможем преодолеть: висячие сады и совершенно гладкие участки. Нам нужно их обогнуть.

Кармина нахмурилась. В толпе раздавались недовольные возгласы. Зрители не понимали, почему вторая команда, ничего не делая, стоит на земле, в то время как Лакжи и его друзья уже поднялись на несколько метров.

– Ты всё это поняла прямо сейчас, Либ?

– Я была вам не слишком полезной, но сейчас всё будет иначе. Просто доверьтесь мне!

Кармина посмотрела на нее с сомнением, но Либертэ уже двинулась с места. С полузакрытыми глазами она приближалась к каменной стене.

– Любовь и впрямь окрыляет! – проворчала Кармина, спеша следом.

Глава 15

Дуэль на крыше

Торопитесь увидеть символ Лариспема! Известная во всём мире башня Верна потрясет вас своей необычной архитектурой. Осмотрите наш славный город с головокружительной высоты!

Из туристического проспекта Лариспема

С первых же метров стало понятно: испытание будет нелегким. Участникам выдали страховочную веревку и крюки, чтобы цепляться за выступы. Маловато, чтобы чувствовать себя уверенно на большой высоте. Лил дождь, дул ветер. Либертэ с трудом карабкалась по стене, повторяя про себя разработанный накануне маршрут. Главное, не смотреть вниз! С полузакрытыми глазами она провела рукой по стене, отыскала еще один выступ, уцепилась, но не удержалась и, вскрикнув, поняла, что летит вниз. Ее ухватила чья-то холодная рука.

– Держу тебя! – закричал Натанаэль и помог ей вскарабкаться выше.

Кармина обернулась, удостоверилась, что друзья следуют за ней, и продолжила взбираться. Она двигалась медленно и упорно, не сбиваясь с ритма. Казалось, для нее не существует непосильных задач. Натанаэль помог Либертэ найти устойчивый выступ, где та могла бы передохнуть.

– Даже не мог себе представить, что бывают такие девчонки! – сказал он, глядя на лясникамку. – Потрясающая! А что случилось с ее братом?

– Это не важно, – сухо ответила мастерица.

Они снова стали карабкаться вверх, стараясь не обращать внимания на капли дождя, стекавшие по спине. Либертэ остановилась, прерывисто дыша. Она уже серьезно сомневалась, удастся ли ей добраться до вершины. Через некоторое время, показавшееся им бесконечно долгим, они догнали Кармину. Та стояла в начале галереи, огибающей башню. Здесь было очень узко, едва мог протиснуться один человек. Стая голубей вылетела у них из-под ног и приземлилась на витые чугунные перила. В галерее пахло как в курятнике. Пол был покрыт перьями, пометом и мусором.

– Фу, какая гадость, – сказала Кармина, зажимая нос.

– Это хозяйственная галерея, – объяснила Либертэ, потирая уставшие руки. – Так мы без труда преодолеем три этажа. У меня и так уже всё болит!

Они пошли вперед, спотыкаясь о кучи помета и взбираясь по шатким ступенькам. За их перемещениями внимательно следили зрители на воздушных трибунах. Кармина посмотрела на них недовольно.

– Хорошо им! – с досадой воскликнула она. – Сидят в тепле, пока мы пробираемся через нечистоты!

Галерея кончилась, дальше нужно было карабкаться по крыше. Кармина привязала веревку к карнизу и наклонилась, чтобы помочь Натанаэлю и Либертэ. Они стали взбираться по наклонной поверхности. Дождь не переставал, ноги скользили, один неверный шаг – и можно было сорваться. Наконец они добрались до статуи слона, из хобота которого лились потоки дождевой воды. Пенистый водопад разбивался где-то далеко внизу. Подмастерье посмотрел туда и почувствовал, как его засасывает бездна. Он отвел глаза и взглянул на Кармину. Та улыбнулась уголками губ, и у него сразу потеплело на сердце.

– Либ, куда дальше?

Мастерица вытерла мокрое лицо и указала на водосливную трубу, которая уходила по стене куда-то вверх.

– Прямо над нами галерея героев. Надо добраться до статуи Михаила Строгова[8].

Труба крепилась к поверхности башни широкими крючками, которые можно было использовать в качестве ступенек. Кар ми на решила идти первой. Либертэ и Натанаэль вскарабкались на голову слона, чтобы следовать за ней. Они продрогли и вы мокли до нитки, но старались не обращать на это внимания. До них долетел голос Фиори. Советник комментировал Игру, но из-за шума воды его почти не было слышно.

– Должно быть, восхищается нашей ловкостью! – постарался пошутить Натанаэль.

Он дрожал от холода, голова у него кружилась. Бездна, простирающаяся под ногами, пугала и манила. Подмастерье посмотрел вверх. Кармина почти добралась до статуи, которую едва было видно в тумане.

– Либертэ, ты была права. Не стоило нам участвовать в Играх. Мастерица кивнула. Только мысли о Синабре давали ей силы двигаться вперед. Она схватила веревку, висевшую над головой, и стала карабкаться вслед за подругой. Очень скоро заболели руки и плечи. От холода онемели пальцы. Кармина и Натанаэль кричали что-то ободряющее, но Либертэ их почти не слышала. Она прижалась щекой к трубе и чувствовала, как барабанные перепонки разрываются от шума воды. Сжав зубы, Либертэ продвинулась вверх еще на метр. Труба угрожающе скрипнула. Еще два метра, еще один… Вдруг крюк, на который девушка поставила ногу, затрещал и изогнулся.

– Быстрее! – закричала Кармина, наклоняясь к подруге как можно ниже.

Либертэ схватила ее за руку и сжала изо всех сил. Ухватившись другой рукой за статую Михаила Строгова, лясникамка, сжав зубы, подтянула мастерицу к себе.

– Какая же ты тяжелая!

Чтобы перевести дух, подруги забрались в нишу со статуей. Здесь хватало места, чтобы укрыться от дождя. Перед ними простирался весь город – крыши домов были не больше почтовых марок. Зрители, оставшиеся внизу, сливались в сплошную серую массу. Казалось, достаточно протянуть руку, чтобы коснуться свинцовых туч.

– Интересно, где сейчас Лакжи и его ребята? Думаю, мы их уже обогнали. Знаешь, Либ, ты, конечно, сглупила, что увлеклась моим братом. Но, должна признать, эта история тебя взбодрила. Будь ты люксоматоном, сейчас бы светилась как маяк.

– Почему это я сглупила? – с досадой спросила Либертэ. – Ты что, считаешь, он не может в меня влюбиться? Думаешь, слишком хорош для меня? Такой красавчик, а я – толстуха, приехала бог знает откуда?

Она отвернулась от Кармины, что сидела на самом краю крыши, свесив ноги. Лясникамка придвинулась к ней.

– Либ, дело не в этом! Клянусь своими ножами, ты ему нравишься. Но Синабр – врун и подлец. Он хочет, чтобы ты влюбилась в него без памяти. Так он сможет крутить тобой как ему вздумается.

Мастерица зажала уши руками. Она не желала слушать Кармину. Вскоре к ним присоединился Натанаэль, беспрепятственно преодолевший путь до статуи.

– А мы молодцы! – сказал он, присаживаясь рядом с девушками и переводя дух. – Мы почти на вершине!

Либертэ покачала головой.

– До победы еще далеко.

И они снова двинулись в путь – попрощавшись с Михаилом Строговым, прошли мимо Филеаса Фогга с часами в руках, затем, крепко держась за веревку, обогнули профессора Отто Лиденброка[9]. К счастью, статуи находились на равном расстоянии друг от друга, что облегчало передвижение.

– Теперь нам сюда! – объявила Либертэ, указывая на тоненький мостик, подвешенный на стальных канатах между двумя башенками. Казалось, он просто висел в воздухе без всякой опоры.

Стараясь заглушить страх, мастерица объяснила, что таких сооружений вокруг башни очень много: они позволяют подобраться к зданию с любой стороны. Но друзья и не думали ее слушать. Вместо этого они внимательно осматривали мост: тот изгибался под прямым углом, вел к висячему саду и был так узок, что по нему можно было пройти только боком.

– Нам туда! – сказала Либертэ, и они осторожно ступили на качающуюся поверхность.

При каждом движении мостик ходил ходуном. Все трое ухватились за веревки, которые были тут вместо перил. Либертэ уставилась в спину Натанаэля, который шел впереди. Главное, не смотреть вниз, не думать о бездне под ногами, о высоте, о падении…

– Видела зрителей? Они нас приветствуют! – заметил Натанаэль и тоже помахал им рукой.

Идущая впереди Кармина внезапно нахмурилась.

– Мне кажется, они хотят нас о чём-то предупредить… Лертач! К ним приближалась три знакомые фигуры. Лакжи и его команда! Они тоже хотели взобраться на мост.

– Мы должны первыми добежать до угла! Быстрее! – крикнула Кармина и бросилась вперед как дикая кошка.

Но было уже поздно. Лясникамы увидели их и бросились на мост, который тут же предательски закачался. Либертэ сжалась в ко мок и закричала от ужаса. Натанаэль крепче ухватился за веревки и повернулся к ней.

– Либертэ! Иди к нам!

Мастерица покачала головой. Она в ужасе застыла на месте и не могла сделать ни шага.

– Привет, сестренка!

Лакжи стоял напротив Кармины. С деланой беззаботностью Кармина указала на место, где мост изгибался под прямым углом.

– Нам тоже туда. Давайте все вместе пройдем по мосту, а потом опять побежим наперегонки?

Мясник почесал бороду.

– Можно и вместе. А можно и порознь. Давай мы пройдем, а вы останетесь? Вы и так наступаете на пятки. Мне это не нравится!

И он пошел вперед, изо всех сил раскачивая мостик. Либертэ закричала. Натанаэль бросился ей на помощь, но не удержался и упал. Девушки завопили от ужаса. В последнюю секунду подмастерье успел ухватиться за канат. Где-то над ним надрывался от смеха Лакжи. Мост ходил ходуном. Мясники преодолели последний отрезок пути и вошли в сад. Вдруг кто-то ухватил Натанаэля за руки. Кармина растянулась на мосту и держала подмастерье так крепко, что ему стало больно. Со стороны трибун доносились взволнованные возгласы. Подросток поднял глаза.

– Я тебя держу! – крикнула Кармина.

– Отпусти меня сейчас же! Так мы оба упадем!

– Прекрати нести чушь!

Но, сам того не желая, Натанаэль тянул ее вниз. Кармина еще больше напряглась. Либо она выпустит его и спасет себе жизнь, либо они вместе разобьются о камни. Стараясь не поддаваться панике, лясникамка объяснила Натанаэлю, что делать. Он послушался, но чем сильнее подтягивался, тем ниже спускалась Кармина. Сжав зубы, лясникамка еще крепче схватила его за руки и из последних сил помогла взобраться на мост, который вновь предательски закачался. Лясникамка поскользнулась, попыталась ухватиться за что-то, но не удержалась и рухнула. «Вот и всё, – подумала она. – Сейчас всё кончится». Сильный толчок сложил ее вдвое. У девушки перехватило дыхание. В следующую секунду Кармина обнаружила, что висит в воздухе.

– Ты в порядке? – закричала Либертэ.

Наблюдая за Карминой, Либертэ успела привязать веревку, свисающую с пояса подруги, к канату, на котором висел мост. К счастью, узел оказался крепким. Лясникамка попыталась что-то ответить, но не могла вымолвить ни слова. Она вращалась в воздухе, задыхаясь от боли. Натанаэль что-то кричал Либертэ. Веревка, на которой висела девушка, поползла вверх.

– Держу ее! – воскликнул подмастерье.

Он изо всех сил сжал Кармину в объятиях. Лясникамка дрожала с головы до ног.

– Я думала, что… – пролепетала она.

– Я тоже.

– Не бросай меня.

Зарывшись носом ей в волосы, он прошептал:

– Никогда. Никогда больше.

Они застыли в объятиях друг друга, пока Фиори с пафосом комментировал происходящее. Зрители кричали и аплодировали. По щекам Либертэ текли слезы облегчения, ведь только что они были на волосок от гибели.

Страхуя друг друга на каждом шагу, они наконец смогли дойти до висячего сада. Задыхаясь, повалились в траву. Лясникамка морщилась от боли и осторожно трогала бедра – там, где висел пояс, спасший ей жизнь.

– Смерть как больно! – воскликнула она и добавила, несмело улыбнувшись друзьям: – Спасибо.

– Никогда больше так не делай! – воскликнула Либертэ, сжимая ее в объятиях.

– То есть, ты хочешь сказать, не держи Натанаэля, если он вдруг опять упадет?

Все трое не выдержали и рассмеялись. Икали и гоготали, не в силах остановиться; по щекам текли слезы.

– Может, бросим это всё? – предложил Натанаэль, вытирая глаза. – Мы уже столько времени потеряли. Они уже, наверное, добрались до самого верха. Что скажешь, Кармина?

Либертэ внимательно посмотрела на друзей, сидевших прижавшись друг к другу. Внезапно она поняла, что их связывает что-то помимо дружбы, но предпочла сделать вид, что ничего не заметила. Вершина башни казалось отсюда такой же недостижимой, как луна.

– Я думала, теперь-то уж точно концы отдам, – с дрожью в голосе сказала Кармина. – Ненавижу сдаваться, но сейчас была бы не против почувствовать твердую почву. А ты, Либ?

Мастерица вновь подумала о Синабре. Он не сказал, что любит ее. И всё же Кармина ошибалась на его счет. Либертэ была в этом уверена.

– Я знаю, как их догнать, – ответила она.

Вскоре они добрались до флюгера. Подмастерье предусмотрительно опустил голову, чтобы медная стрела, крутящаяся во все стороны, случайно не лишила его глаза. Прямо над ними шла маленькая железная дорога, закрученная в спираль. Это были рельсы, по которым перемещался лифт.

– Пришли!

Натанаэль подтянулся и залез на рельсы, затем помог Кармине и Либертэ. Все трое продрогли и тяжело дышали. Дождь прекратился, но осенний ветер пробирал насквозь. Они прижались друг к другу – три крохотные точки, застывшие на высокой стене. У Кармины стучали зубы. Она уже не могла идти так же легко, как раньше. При каждом резком движении ее губы кривились от боли. Лясникамка пыталась согреться, массируя руки. Натанаэль предложил ей пиджак, но она отказалась.

– Рельсы идут под наклоном, – объяснила Либертэ. – Мы пойдем по ним до следующего этажа.

– А что там? – спросил подмастерье. Он тоже сильно замерз, но Кармина шла рядом, ее присутствие придавало сил. Ради нее он готов был взобраться на две башни Верна.

– Там лифт, – ответила Либертэ. – Он сломался. Так получилось.

Через пару минут они обнаружили кабину: маленький прозрачный куб на металлических позолоченных подпорках. Лифт неподвижно стоял на рельсах. Издали он был похож на изящную шкатулку в оправе из белого камня, а вблизи казался непреодолимым препятствием.

– Либертэ, что дальше?

– Встаньте на подножку и крепко держитесь. Сейчас всё исправлю.

Мастерица достала из сумки инструменты, отвинтила металлическую панель и стала подключать провода. Кармина с Натанаэлем переглянулись.

– Держитесь! Сейчас поедем!

Либертэ схватила клещи и повернула болт. Лифт заискрил, звякнул и поехал. Зубчатые колеса и канаты пришли в движение, увлекая кабину на самую высоту. Мастерица едва успела вскочить на подножку. В зрительном зале раздались удивленные возгласы и аплодисменты.

С развевающимися на ветру волосами Кармина, Либертэ и Натанаэль неслись на всей скорости вокруг башни, периодически исчезая в облаках. Подмастерье поднял глаза. Прямо над ними ярко светило солнце, освещая купола, башенки, мосты и сады, свисающие с последних этажей.

– Как же это прекрасно! – прошептал Натанаэль, охваченный чувством безграничной свободы.

Несущийся между небом и землей, опьяненный скоростью, он чувствовал себя всесильным и неуязвимым. Юноша взял Кармину за руку и улыбнулся ей, но она на него даже не посмотрела.

– Либертэ, – вдруг спросила она, – а ты всё это знала? Лифт проехал мимо большого окна. Они едва успели заметить зрителей, наблюдавших за ними с раскрытыми ртами. Оставался последний участок.

– Да, я знала, в чём будет заключаться испытание, – призналась Либертэ. – В прошлый раз Лакжи и его дружки добились победы обманным путем. Что мешает нам поступить так же? Я разработала оптимальный маршрут, чтобы взобраться на башню, и отключила лифт сегодня утром.

– Ты с ума сошла! А если Лакжи узнает? Представляешь, что он с нами сделает?

Либертэ повернулась к Кармине.

– Мне наплевать! Мне надоели Лакжи, Фиори и вообще все лясникамы, которые почему-то решили, что они тут главные!

Кармина не нашлась, что ответить. Она смотрела на Либертэ, как если бы видела ее в первый раз. Лифт замедлил ход и остановился у маленькой дверцы. Небольшая лесенка позволяла без труда подняться на крышу.

– Здесь живет Верн, – объявила Либертэ. – Мы почти у цели.

И она указала на купол, венчающий апартаменты писателя. На самой вершине развевался флаг Лариспема. За пару минут они преодолели последнюю треть пути. На уровне крыши парили дирижабли, в корзинах сидели почетные зрители. Гудели турбины. Пропеллеры разгоняли воздух. У Либертэ зашевелились волосы на голове, словно встревоженные змеи. В ту же минуту три маленьких фигурки взобрались на крышу с противоположной стороны.

– А вот и они, – заметил Натанаэль, – Кажется, нам придется поднажать.

Это было похоже на бег наперегонки по дрейфующей льдине. Крыша башни была сделана из стекла и покрыта металлической сеткой. Натанаэль, Кармина и Либертэ постоянно скользили и спотыкались. Зрители на трибунах от нетерпения вскочили с мест.

Натанаэль подбежал к флагу первым и хотел схватить его, но пришлось отдернуть руку: в древко вонзился нож.

– Пусти! – завопил Лакжи.

Подмастерье остановился. От быстрого бега он тяжело дышал. Покрытый татуировками лясникам в промокшей рубашке скалился и играл мускулами.

– Бык тебя дери! Я думал, вы усвоили урок, а ничего подобного! И он сплюнул Натанаэлю под ноги.

– Можешь упираться сколько хочешь, ягненок! Но, если тронешь флаг, завтра солнце встанет без тебя, имей в виду! Один раз ты вышел сухим из воды, но второго такого не будет!

Натанаэль посмотрел на трибуны. Ему достаточно было схватить трофей. Это увидят сотни зрителей, и победа будет за ними.

– Мы пришли первыми! – задыхаясь, возразил он.

– Потому что ваша толстая лоровака знала, что нам надо будет лезть на Лашнябу! – закричал мясник. – Она и подстроила этот трюк с лифтом!

Либертэ сжала кулаки.

– Эй ты, парень, не смей так со мной разговаривать!

Лакжи подошел к мастерице и посмотрел на нее в упор. Либертэ оставалась на месте и даже не думала отводить взгляд. Мясник грозно сжал кулаки, но, понимая, что на него смотрят сотни зрителей, решил ограничиться угрозами.

– Ты за кого себя принимаешь? Думаешь, я не знаю, кто тебе всё разболтал? Это же Синабр, да? Предатель! Думаешь, никто не знает, что ты с ним гуляешь? Думаешь, ему удастся уйти от расплаты? Ха-ха!

Либертэ побледнела, а Лакжи гадко усмехнулся.

– Ты, может, думаешь, что, раз гуляешь с лясникамом, станешь настоящей лариспемкой? Ха-ха! Когда Фиори придет к власти, мы выгоним из города таких, как ты! Лариспем для лариспемцев!

Затем он обратился к Кармине.

– Сестренка! – сказал он сахарным голосом. – Тут только ты что-то соображаешь, правда? Ты же знаешь, кто я. Поэтому просто отойди, а я возьму этот лертачный флаг!

Кармина не знала, как поступить. От волнения у нее на лбу выступил пот.

– Не слушай его! – закричал подмастерье. – У лясникамов нет главарей! Ты сама мне это сказала! Возьми флаг!

Кармина посмотрела на Натанаэля, затем на Лакжи. Мясник покачал головой и протянул руку к флагу. Но его там уже не было. Либертэ успела схватить полотнище, когда Лакжи повернулся к ней спиной.

– Поздно! – закричала мастерица, поднимая трофей в воздух. Повисла тишина, прерываемая воем ветра и шумом пропеллеров.

– Нет! – закричал Лакжи и бросился на Либертэ.

Они рухнули на стеклянную крышу. Раздался треск. Где-то рядом закричала Кармина. Придавленная мясником, Либертэ не могла ни думать, ни говорить. К лицу подступила кровь, в ушах зазвенело, она почувствовала вкус железа во рту. Падая, она прикусила язык. Стекло задребезжало еще сильнее. Лакжи вырвал у Либертэ флаг и крикнул ей в ухо:

– Я выиграл, а ты проиграла, лоровака! Либертэ плюнула ему в лицо.

– Пусти меня!

Мясник тотчас ослабил хватку, поднялся и попятился.

– Еще! Отойди от меня! – приказала она сквозь зубы.

Не понимая, что происходит, дружки Лакжи с изумлением смотрели, как их шеф в ужасе пятится от Либертэ. Мастерица поднялась. На ее лице читалась абсолютная решимость. Натанаэль мгновенно понял, в чём дело. Сила крови в действии!

– Либертэ! Остановись! – закричал он.

Но мастерица и не думала слушать. Сжав кулаки, она пристально смотрела на Лакжи, который всё пятился к краю крыши. С трибун раздались удивленные возгласы. Натанаэль подскочил к Либертэ и тряхнул ее за плечи, стараясь заглянуть в глаза. Девушка отстранилась. Лакжи уже стоял на краю.

– Либертэ, пожалуйста, перестань!

Она посмотрела ему в глаза и покачала головой.

– Нет.

В полной тишине Лакжи сделал шаг назад и полетел вниз.

Глава 16

Ультиматум

Мы не должны тащить в будущее пороки старого мира. Во главе Лариспема будет стоять не один человек, а трое: Мишель Лансьен, Гюстав Фиори и я. Мы обещаем народу действовать сообща во имя одной цели: счастья всех лариспемцев.

Из речи Жака Вилена

Пока Лакжи летел с последнего этажа башни, Максим Сэвер работал в своем кабинете. Это была маленькая по-спартански обставленная комната. В центре стоял огромный письменный стол, на котором лежали ровные стопки бумаг. Все папки стояли на полках в безупречном порядке, нигде не было видно даже пылинки. Часы над дверью зазвонили. Сэвер отложил документы, чтобы выпить чашку превосходного черного чая – единственная роскошь, которую он считал возможным себе позволить.

До своего назначения на пост главы службы безопасности Сэвер пользовался некоторыми привилегиями. Он отказался от всех, кроме одной: заказывать каждый год тюк лучшего индийского чая, выращенного на Цейлоне. Сэвер налил крутой кипяток в фарфоровый чайник, подождал ровно четыре минуты. Пока он делал первый глоток, в стене открылась дверца и в кабинет въехала Дэла.

Аппарат размером с четыре тома лариспемской энциклопедии начал подметать пол. Сэвер не обратил на него никакого внимания. Продолжая пить чай, он думал, как проведет остаток дня. Управительница назначила экстренное совещание на семь часов вечера, что полностью меняло его планы. Придется отложить на более позднее время чтение отчетов по терактам, перенести на другую дату встречу с капитанами округов и, возможно, отказаться от ужина. Сэвер терпеть не мог изменять привычкам. Но делать было нечего. Он с сожалением вздохнул. Странный шум заставил его поднять голову.

Дэла гремела и скрежетала, чего раньше никогда не случалось. Глава службы безопасности поставил чашку на стол и внимательно посмотрел на аппарат. Тот хаотично двигался из стороны в сторону, как будто что-то мешало ему изнутри. Удивленный происходящим, Сэвер собрался осмотреть машину, как вдруг что-то щелкнуло, из корпуса повалил белый дым, затрещал цилиндр, и в кабинете раздался голос Либертэ.

Сэвера окутало белое облако, капли воды, смешанной с лиловой кровью, покрыли лицо. Его сознание погасло, словно свеча, которую задул ветер. Повинуясь голосу, Сэвер, как лунатик, встал и вернулся за письменный стол. Он обмакнул перо в чернильницу и стал писать письмо капитану острова Ситэ[10]. Глава службы безопасности приказал арестовать всех, кто придет в означенный час по указанному адресу. Сэвер поставил печать и отправил письмо пневмопочтой. Затем составил короткую записку и положил ее в корзину, на которой было написано: «Для башенных служащих».

«А теперь спи и забудь всё, что сделал», – произнес голос Либертэ, и Сэвер обмяк, как кукла, у которой отрезали ниточки. Чашка с чаем опрокинулась, янтарные капли упали на паркет.

С разболтанными пружинами и севшей батарейкой Дэла доехала до дверцы и, едва не застряв, протиснулась в нишу. Створка закрылась, автомат вернулся на свое место где-то в глубинах башни.

Когда у Сэвера на столе зазвонил телефон и ему сообщили, что Либертэ Шардон только что применила гипноз и заставила своего соперника спрыгнуть с крыши, глава службы безопасности даже не мог представить, что сам только что стал ее жертвой.

В апартаментах Жюля Верна было тепло и уютно, но от собравшихся веяло холодом. Чувствовалось, что они совсем не рады встрече. Фиори налил себе еще вина. Бокалы писателя и управительницы оставались нетронутыми. В стеклянном потолке виднелась трещина, оставшаяся от схватки Либертэ и Лакжи. У Жюля Верна был задумчивый вид.

– Что это было? Гипноз? – уточнил он. Фиори покачал головой.

– Говорят, Кровавые братья обладают сверхъестественными способностями. Используют магию, чтобы управлять людьми. Но это же чепуха!

– Но, Гюстав, ты же был там! Ты не можешь отрицать очевидное! – вмешалась управительница. – Я тоже видела, как погиб Жак. Про д’Омбревиля можно говорить всё, что угодно, но он не шарлатан!

Запустив пятерню в волосы, Фиори сердито отмахнулся от Мишель. На деревянном столике, инкрустированном медью, лежал предмет, побудивший их отменить все дела: пришедшее рано утром письмо от президента Франции.

– Может быть, обсудим это? – предложила управительница.

– Эта писулька? Не нравится мне она! – объявил Фиори, опрокидывая в себя содержимое стакана.

Мишель Лансьен подавила вздох и стала массировать виски. Жюль Верн машинально стучал по подлокотнику кресла, надеясь, что невыносимое собрание скоро закончится.

– Да это же просто шантаж, лертач вас всех дери! – завопил советник. – И, хотя вы не видите дальше собственного носа, это понятно даже вам!

Управительница и писатель ничего не ответили. Советник стал прохаживаться туда-сюда по мягкому ковру. Его лицо побагровело. Под тяжелыми шагами дрожал пол. Фиори был вне себя от ярости.

– Вот ты, Верн! – воскликнул он, останавливаясь перед писателем. – Ты же у нас тут книжки пишешь! Знаешь толк в выдумках! Скажи ей, что Кар лжет! Лжет как сивый мерин!

Жюль Верн огладил бороду. Со временем он привык, что его стали привлекать к обсуждению политических вопросов. Хотя он никогда этого не любил. Писатель взглянул на письмо. Оно было совсем коротким. Президент Кар выражал сочувствие Лариспему в связи с недавними терактами и давал понять, что строптивый город сам виноват в своей участи. Также он утверждал, что его разведка обнаружила логово Кровавых братьев, и предлагал сделку: уничтожение группировки в обмен на подписание договора, который положит конец независимости Лариспема.

– А что, если они в сговоре? – предположил писатель. – Представьте: тайная организация мечтает вернуть власть в городе, который была вынуждена покинуть. К тому же стремится правительство соседней страны. Они заключают временный союз. Если бы я писал роман, я бы именно так всё и описал.

Фиори ухмыльнулся.

– Ты не так уж неправ, Верн. Но знаешь, о чём ты не подумал? Президент Кар может быть в сговоре с управительницей Лариспема!

Мишель Лансьен медленно опустила руки.

– Прости?

Фиори повторил сказанное. В его глазах зажегся нехороший огонек. Он показал на управильницу и закричал:

– Какой же я идиот! Почему я не заметил этого раньше? Ты с самой революции была двойным агентом! Ведь это ты настояла, чтобы Феликса, этого жалкого аристократишку, не казнили, а посадили в тюрьму. Утверждала, что он владеет важной информацией. А может быть, ты и бежать ему помогла? Не удивлюсь, если так! А сейчас что мы видим? Эта девчонка загипнотизировала моего парня! А ведь это ты ее наняла на работу! А твои последние законы? Это всё твоя… умеренность!

Последнее слово он произнес так, как если бы это было самым страшным ругательством.

– Думай, прежде чем говорить, Гюстав! – сухо ответила управительница.

Открылась дверь, и на пороге появился Максим Сэвер. Видя, что атмосфера в комнате накалена до предела, глава безопасности немедленно положил руку на кобуру.

– Еще и этот явился! – проворчал Фиори, рассерженный тем, что ему не дали договорить.

Сэвер поприветствовал всех общим поклоном, не спуская глаз с советника.

– Что там у вас? – спросил Жюль Верн, надеясь поменять тему разговора.

– Мы заперли мастерицу у себя в комнате. Пока мы собираем необходимую информацию. Расследование ведут мои лучшие специалисты.

– А где ее друзья?

– На свободе. По крайней мере пока.

Фиори решил обрушить свой гнев на Сэвера. Он вплотную подошел к главе службы безопасности, который и не думал терять хладнокровие. Жюль Верн с беспокойством наблюдал за происходящим.

– Напомни-ка нам, кто ты? Я что-то подзабыл!

– Меня зовут Максим Сэвер. Вот уже двадцать лет я возглавляю службу безопасности Лариспема, если вдруг вы это тоже забыли.

– Эх, Максим! – с усмешкой произнес Фиори. – Ты так и не научился обращаться к товарищам на «ты»! А скажи-ка нам свое настоящее имя! Не то, что ты выбрал, когда Париж пал и людишкам вроде тебя пришлось спасаться бегством!

– Фамилию Сэвер мне дал Жак Вилен. Другой у меня нет. Есть еще вопросы, советник?

Фиори хотел налить себе еще вина, но обнаружил, что бутылка пуста. В надежде отыскать еще одну он без стеснения принялся рыться в шкафах Жюля Верна. Писатель попытался вмешаться, но Мишель глазами приказала ему молчать. Максим вопросительно посмотрел на управительницу, незаметно тронув приклад пистолета. Мишель покачала головой.

– Да ты, наверное, забыл, как тебя зовут! – продолжил Фиори. – Слишком длинная фамилия. Виконт Максим Не-знаю-как-тебя-дальше! Интересно, что бы сказали твои подчиненные, если бы узнали, кто их шеф! Раскаявшийся аристократишка!

Советник наконец отыскал бутылку, откупорил ее, понюхал и удовлетворенно вздохнул.

– Хватит! – воскликнула управительница. – Мы поняли, куда ты ведешь. Может быть, скажешь это вслух вместо того, чтобы напиваться в хлам?

– Мне ничего не стоит доказать, что ты в сговоре с французами, – ответила Фиори. – Поэтому либо ты добровольно уходишь в отставку и отдаешь всю власть мне, либо я всё рассказываю прессе и мы смещаем тебя силой. Тебя арестуют за государственную измену, и ты, поскольку Жак, славный парень, не успел отменить смертную казнь, закончишь дни на гильотине. У тебя есть семь дней на размышления. Выбор за тобой!

– Мадам, прикажете арестовать этого человека? – осведомился Сэвер.

Управительница решительно покачала головой.

– Ни в коем случае. Это будет ему только на руку. Через семь дней мы посетим мастерские, где строится дирижабль «Дух Коммуны». Гюстав, там я сообщу тебе свой ответ.

Сэвер проводил управительницу в кабинет, приказал Одетте никого не пускать.

Мишель опустилась в кресло. На ее лице читалась глубокая усталость. Она казалась значительно старше своих лет.

– Мы должны были рассказать ему обо всём много лет назад, убедить его, что всё было именно так, как мы видели! – с тяжелым вздохом сказала она.

У обоих в памяти возник вечер, когда Луи д’Омбревиль на их глазах использовал силу крови. Башня тогда существовала только в виде набросков на салфетках. Тройка пригласила главу Кровавых братьев в кафе, где находился штаб. Фиори, как обычно, опаздывал. Аристократ вошел в зал в сопровождении двух революционеров. Он был один и без оружия, однако Мишель предусмотрительно отошла в сторону. Она знала об этом человеке достаточно, чтобы в его присутствии вести себя осторожно.

Первым к д’Омбревилю подошел Жак и протянул руку. Дальше события развивались как в страшном сне. Жак, их верный соратник, рядом с которым они сражались плечом к плечу, тот самый Жак, который придумал, как победить версальцев, вдруг выхватил ружье из рук одного из стражников, наставил его на Мишель и выстрелил. Пуля прошла от нее в нескольких сантиметрах. Она застыла в оцепенении. Второй выстрел прикончил бы ее, если бы не вмешался Сэвер.

– Да, мы всё это знали, – согласился глава Стражи. – Вы следили за Феликсом, когда он приехал из Франции, чтобы работать вместе с д’Омбревилем. Он рассказывал нам об алхимических опытах, а потом мы видели, как Жак без всяких причин вдруг повернул оружие против нас. Мы знали о силе крови, но предпочли об этом не думать и забыть всё, что видели. Ведь мы разумные люди! И в течение всех этих лет ничто не вызывало нашего беспокойства. Ничто не заставило нас вспомнить о подробностях того вечера. Управительница покачала головой.

– Я была слепа и глупа. Я виновата в том, что произошло. Фиори всё правильно понял про меня и Феликса.

– Я подозревал, что вы испытывали к нему чувства. Мишель кивнула.

– И действительно, это я помогла ему бежать из тюрьмы. Он не входил в число приближенных д’Омбревиля. Это был хороший человек. Он не заслуживал виселицы. Однако я совершила еще кое-что, что скрыла ото всех. В том числе и от вас, Максим!

Сэвер сел напротив нее.

– Что же это, мадам?

Мишель помолчала, потом быстро заговорила, не поднимая глаз, чтобы не видеть, как на лице ее друга удивление сменилось негодованием и отвращением.

Глава 17

Подземелья и катакомбы

Все граждане нашего города равны, но мы, лясникамы, находимся на особом положении. Без нас Лариспем не был бы Лариспемом.

Гюстав Фиори, из интервью «Маленькому лариспемцу»

Либертэ сидела на кровати с книгой. Вот уже три дня она жила взаперти и ни с кем не разговаривала. Телефон больше не звонил – его вынесли из комнаты. Молчаливые стражи, опасливо косясь, приносили завтрак, обед и ужин.

Сначала Либертэ наивно надеялась, что к ней заглянет управительница, но ничего подобного не происходило. Мастерица не знала, что стало с Карминой и Натанаэлем. На свободе ли они, или их тоже где-то заперли. Она вообще почти ничего не знала. Ей казалось, что последние дни в башне были особенно шумными. До нее доносились оживленные разговоры, где-то постоянно звонили телефоны, днем и ночью в коридорах слышались быстрые шаги.

Либертэ вышла на балкон. У нее всё так же кружилась голова, стоило посмотреть вниз, но теперь это не волновало. На улице тоже царила суматоха. Стражи патрулировали небо и улицы. К башне всё время подъезжали паромобили и повозки, запряженные лошадьми. Может быть, Кровавые братья совершили еще один теракт? Либертэ могла об этом только догадываться. Если бы ей дали почитать газету!

На следующий день после испытаний она получила короткое письмо – и это было единственным, что позволяло ей окончательно не упасть духом. «Спасибо за быстрый ремонт». Стражи сочли содержание настолько безобидным, что без колебаний передали ей записку. Прочитав ее, Либертэ вздохнула с облегчением. Это был почерк Сэвера. Значит, Дэла всё сделала правильно. Их план сработал. Оставалось найти способ предупредить Натанаэля. За три дня она так и не придумала, как это можно сделать.

В замке повернулся ключ. Либертэ вздрогнула и быстро спрятала книгу под матрац. В комнату вошел Максим Сэвер в сопровождении стражника с ружьем и шпагой. У мастерицы тут же заныло в животе. Сэвер тщательно прикрыл дверь и сел на стул напротив Либертэ. Несколько минут никто не произносил ни слова. Глава службы безопасности внимательно смотрел на пленницу. Либертэ изо всех сил старалась не отводить взгляд, хотя это было непросто.

– Знаешь, почему тебя заперли? – наконец спросил Сэвер.

– Вы считаете, что я вела нечестную игру? Сэвер покачал головой.

– Тогда не знаю.

– Потому что двести человек видели, как ты ввела в состояние гипноза гражданина Жака Смита по прозвищу Лакжи и заставила его спрыгнуть с башни. Что ты можешь сказать в свое оправдание?

– Он не погиб. Сэвер ухмыльнулся.

– Это правда. Он жив. Упал на крышу переговорной комнаты, разбив стеклянный потолок, хрустальную люстру и новый голосомат. Сейчас он в больнице. У него три сломанных ребра, рана на голове, но он всё еще с нами. Двести человек видели, что произошло. Лакжи – двести первый, и он подтверждает всё, что говорят остальные. Он уверен, что ты его околдовала.

Либертэ не выдержала и отвела взгляд. Сэвер продолжал:

– Я не люблю все эти сказки о черной магии, гипнозе и стертой памяти. Потому что я знаю, что это не сказки. Это правда. И я со всей серьезностью отношусь к свидетельствам, которые кто-то другой мог бы счесть глупыми баснями. Вот, например, еще одна история, которая касается тебя.

Из кармана форменного пиджака Сэвер вынул лист бумаги. У Либертэ внутри всё похолодело. Это была карточка, заполненная ворчливым библиотекарем из Красного сектора. Там была ее фамилия и названия книг, которые она просила ей выдать. Похоже, ее обступили со всех сторон. Интересно, какое наказание предусматривает Уголовный кодекс Лариспема для Кровавых братьев? Мастерица почти что впадала в отчаяние.

– Странные вещи происходят в Лариспеме, – продолжил Сэвер. – Люди теряют память, впадают в помешательство, раздеваются и запускают свою одежду в шредер. А тем временем мастерица из башни Верна идет в Красный сектор, чтобы получить доступ к книгам, принадлежащим самой зловещей личности в истории города.

У Либертэ участилось сердцебиение, руки стали холодными как лед. Она не знала, что отвечать. Не спуская с нее глаз, Сэвер убрал карточку.

– Возможно, я вижу связь там, где ее нет, но я также узнал, что ты была на месте убийства Жана Нуара.

Либертэ молчала. Тишина, воцарившаяся в комнате, становилась невыносимой. Мастерица переводила взгляд с Сэвера на стражника. Они оба были больше и сильнее ее. Кроме того, они были вооружены. Сбежать не удастся.

– Когда управительница решила взять тебя на работу, я был против. Если тебе есть в чём признаться, можешь сделать это прямо сейчас, и я обещаю проявить милосердие. В противном случае наши следователи продолжат работу. Они изучат твою биографию вдоль и поперек. Мы узнаем о тебе всё. И если выяснится то, чего я опасаюсь… Никто не сможет тебе помочь. Мы сейчас в трудном положении. Я говорю о Лариспеме.

Либертэ изо всех сил старалась не расплакаться. Сэвер подал знак стражнику. Тот вышел из комнаты и вернулся, неся телефон с волочащимися проводами.

– Твои друзья-мясники звонят нам три дня без перерыва. Чтобы ты убедилась в моем добросердечии, я позволю тебе поговорить с ними пять минут.

Он протянул Либертэ трубку и сел напротив нее с карманными часами в руках.

– Алло!

Сквозь уличный шум послышались голоса Кармины и Натанаэля. Перебивая друг друга, друзья спрашивали, как она себя чувствует. Прижав к уху трубку и закрыв глаза, чтобы не видеть Сэвера, Либертэ дрожащим голосом заверила их, что у нее всё хорошо.

– Как дела у Синабра? – спросила она.

На том конце провода повисла тишина. Либертэ даже решила, что их связь прервалась.

– Мы с ним не виделись, – наконец ответил Натанаэль. – Он по ставил на нас крупную сумму. А когда узнал, что победу нам не присудят, просто исчез. Мне очень жаль.

По щеке Либертэ скатилась слеза. Синабр… Значит, Кармина была права. Он просто использовал ее, чтобы выиграть пари. Мастерица заплакала. Слезы капали на паркет, оставляя большие темные пятна.

– Помнишь про вечеринку на острове Сите? – уточнил Натанаэль. – Ты не сможешь прийти? А наши друзья?

Либертэ тут же поняла, что он имеет в виду.

– Я не приду, – ответила она глухим голосом. – Но друзья будут.

Сэвер кашлянул и подал ей знак, что время истекло.

– Мне пора…

– Либ, мы вытащим тебя оттуда! – закричала Кармина в трубку. – Если надо, я сама за тобой приду, слышишь?

Глава службы безопасности забрал телефон и повесил трубку.

* * *

Кармина положила трубку и выругалась. Они потратили целое состояние, чтобы дозвониться до Либертэ и поговорить с ней жалкие пять минут. Лясникамы вышли из телефонной кабины – таких на весь город была всего пара штук. На них с негодованием смотрели люди, которые уже несколько часов ждали своей очереди.

– А вы не очень-то торопились! – заявила одна дама. Кармина бросила на нее испепеляющий взгляд и открыла рот, чтобы что-то сказать, но Натанаэль удержал ее.

– Оставь. Пошли.

Идя по улице, они слышали, как люди говорят им вслед: «Это те самые, из третьей команды. С ними еще француженка играла. Говорят, она террористка. Хотела выиграть, чтобы встретиться с управительницей и убить ее. Представляешь, какой ужас!» Кармина и Натанаэль молча шли по бульвару. Стоящие на каждом углу механические театры разыгрывали представление об их последнем испытании. Человечки из железа и картона вновь и вновь карабкались по стене башни, нарисованной на вращающемся валике. Устав слушать перешептывания у себя за спиной, молодые люди решили взять фиакр.

– Какая честь для меня! Буду рад прокатить вас! – воскликнул кучер, узнав их. – Мне всё равно, что там у вас произошло. Я видел, как вы дрались за победу! Куда едем?

Кармина дала ему адрес в четырнадцатом округе, села напротив Натанаэля и задернула шторы.

– Я не знаю, что думать! – сказала она со вздохом. – Я всё видела своими глазами, но, хоть режь меня, не могу поверить, что Либертэ имеет что-то общее с Кровавыми братьями. Она ведь такая добрая. Она не могла от меня это скрыть!

Лясникамка приложила руки к вискам. Последние три дня выдались особенно тяжелыми. Мэтр Нож, Антонен и клиенты только и говорили, что об испытаниях. По всему городу с сумасшедшей скоростью распространялись слухи. Судачили о том, что произошло в башне, говорили о правительстве. Кто-то утверждал, что Жюль Верн сбежал из Лариспема, что управительница скоро арестует Фиори либо Фиори – управительницу.

Игры века были снова приостановлены, и на этот раз говорили, что окончательно. Между сторонниками управительницы и советника постоянно происходили стычки. «Маленький лариспемец» бил тревогу. «Если так будет продолжаться, ситуация в городе рискует выйти из-под контроля безо всякого вмешательства Кровавых братьев», – писал он.

– А ты что об этом думаешь? – в сотый раз спросила Кармина. Натанаэль наклонился вперед и вложил ее руки в свои.

– Я же говорил тебе, я знаю об этом столько же, сколько и ты. Подмастерье вспомнил слова Либертэ о Луи д’Омбревиле.

Она тогда сказала, что этот аристократ ее завораживает. А какое у нее было выражение лица, когда она толкала Лакжи в пропасть? Либертэ прочитала книгу, и книга ее изменила. Натанаэль был в этом уверен.

– Кармина, а если бы Либертэ на самом деле оказалась Кровавой сестрой, что бы ты стала делать?

Лясникамка сильнее сжала его руку. Фиакр, в котором они ехали, был совсем маленьким: их колени почти соприкасались. Со дня испытания в башне Верна Кармина и Натанаэль стали еще ближе. Они не признавались друг другу в любви, не клялись в верности. Но между ними возникла прочная связь, которая только усиливалась с каждым днем. Связь, которую когда-нибудь придется разорвать. Подмастерье это понимал, и ему было страшно об этом думать.

– Кровавые братья олицетворяют всё, что я ненавижу, – ответила Кармина. – Эти жалкие аристократишки отвергают всё то, что составляет мою жизнь. Они обращались с моим отцом как с животным, а потом убили его. Я сделаю всё, чтобы доказать обратное, но, если подтвердится, что Либертэ входит в их организацию, нашей дружбе конец!

Натанаэль отвернулся. Ему было больно это слышать.

– Как хорошо, что у меня есть ты! – сказала Кармина и потянулась к нему.

Он поцеловал ее. Как бы он хотел уехать как можно дальше со своей возлюбленной и навсегда забыть Лариспем. Но он просто прикрыл глаза и прижал ее к себе.

Фиакр остановился на едва освещенной улице. Они вышли. Кармина подняла крышку канализационного люка, достала из кармана люксоматон и сказала:

– Нам сюда!

Натанаэль наклонился. Перед ним зияла черная дыра, откуда шел неприятный запах.

– А куда мы идем?

– В «Бродячее кафе». Сегодня состоится собрание, вход только по приглашениям. У меня его нет, но Антонен рассказал мне, как обойти контролеров. Там будет Фиори. Я хочу с ним поговорить. Объяснить ему, что Либертэ дважды спасла мне жизнь. Что нужно дать ей шанс.

Зажав люксоматон в зубах, Кармина стала аккуратно спускаться вниз. Натанаэль последовал за ней, закрыв крышку люка. Они шли в тишине. Лясникамка морщилась от боли. Испытания не прошли бесследно: у Кармины остались здоровенные синяки на боках, они напоминали о себе при каждом движении.

Вокруг было сыро, мерзкий запах усиливался. Наконец они оказались в узкой трубе, где было совершенно темно и с трудом можно было встать во весь рост. Текла грязная вода. Рядом пронеслись несколько здоровенных крыс: их явно побеспокоили непрошеные гости.

– Бойни, кладбище, башня Верна, а теперь еще и канализация! – воскликнул Натанаэль. – Кажется, я видел все самые мрачные и опасные места в этом городе.

Кармина остановилась перед железной дверью, на которой стоял красный крест, и повернулась к нему.

– Обещаю тебе, когда с этой историей будет покончено, пойдем ужинать в «Европу и Пасифаю», отправимся танцевать на Монмартр и прокатимся на большом паромобиле по Елисейским полям. Я сделаю всё, чтобы ты забыл эту историю как страшный сон. Клянусь тебе!

Кармина сжала его в объятиях. Натанаэль предпочел бы, чтобы это мгновение тянулось как можно дольше. Он мог часами вдыхать аромат ее волос. Но лясникамка уже высвободилась и открыла дверь.

– Добро пожаловать в катакомбы Лариспема. Поздоровайся с этими господами!

Здесь было так же темно и сыро, но пахло уже не так плохо, как снаружи. В коридорах лежали груды человеческих костей – черепа, выстроенные ровными рядами, смотрели бездонными глазницами. Это были останки многих поколений парижан, перенесенные сюда с закрытых кладбищ. «Не так уж страшно. Скорее печально», – думал Натанаэль, непрестанно оборачиваясь, чтобы убедиться, не идет ли кто-нибудь следом. Время от времени они спотыкались о чьи-то кости. Подмастерье случайно толкнул ногой череп, тот, словно мяч, прокатился по коридору. «Пожалуйста, простите», – прошептал он и сам удивился своим словам.

Наконец они оказались в большой комнате с облезлыми стенами, освещенной свечами. До них долетел звук разговора.

– Мы пришли.

* * *

Сэвер закрыл за собой дверь. Либертэ упала на кровать и разрыдалась. Наконец она могла выплеснуть обиду, боль и отчаяние, которые охватили ее. Мастерица понимала, что плакать бессмысленно, и всё же лила слезы.

Устав плакать, она принялась думать, как действовать дальше. Ее пока не перевели в тюрьму – возможно, ее роль в деле еще не установлена. Но рано или поздно это случится, Сэвер уже взял след. Меньше чем через сутки он узнает, что книги д’Омбревиля исчезли из Красного сектора, а у Жюстена стерли память. Также скоро выяснится, что кто-то вскрывал Дэлу. Всё это доказывает ее вину. Нужно бежать, другого выхода нет.

Либертэ стала лихорадочно собирать вещи. Положила в сумку инструменты, решила не брать подарки Синабра, оставила на месте изумрудный платок. Достала письма матери и книги д’Омбревиля, разорвала их на мелкие кусочки и выкинула в окно. Обрывки бумаги закружились в воздухе, как стая бабочек, упали на землю и под каплями дождя и колесами паромобилей превратились в серую кашу. Переплеты также отправились в окно. Сильный ветер подхватил их и унес в неизвестном направлении. Мастерица распорола подкладку куртки, положила туда книгу и зашила шов. Оставалось найти способ выбраться.

Стражу предупредили: Либертэ способна вводить людей в состояние гипноза. Женщина в форме, приносившая ей еду, остерегалась смотреть мастерице в глаза. Либертэ и не думала играть в эти игры. Она просто коснулась ее руки, когда брала поднос. Стражница попятилась, но было поздно – мастерица успела ее пометить. Она отобрала у женщины пистолет и вышла из комнаты. Увидев ее, стражник схватился за кобуру, но Либертэ первой направила на него оружие.

– Пистолет на пол! Зайди в комнату!

Он повиновался. Мастерица закрыла дверь спальни на два оборота и со всех ног бросилась прочь. Услышав, как стражник забарабанил в дверь, она побежала еще быстрее. Ринулась к служебной лестнице и начала спускаться, прижимаясь к стене всякий раз, когда навстречу ей кто-то шел. Сердце выскакивало из груди. Количество ступеней, казалось, увеличилось втрое. Наконец она открыла неприметную дверь и по маленькой лесенке спустилась в подвал, где разместилась котельная. В боку кольнуло. Пришлось остановиться и отдышаться. Времени не было. Нужно убираться отсюда как можно скорее.

Либертэ побежала мимо огромных печей. Обливаясь потом, рабочие грузили в их жерла уголь. Здесь работа кипела день и ночь: котельная отапливала здание, освещала комнаты, запускала эскалаторы. Было жарко, как в аду. Спертый воздух казался густым, как кипящее варенье. Либертэ вновь пришлось остановиться. От невообразимого шума у нее заболели уши, в носу стоял запах горячего металла. Задыхаясь от нехватки воздуха, мастерица прислонилась к стене. На расстоянии нескольких метров она заметила туннель, который вел к тихой улочке. Еще одно усилие, и она вырвется наружу!

Послышались крики, кто-то звал ее. Они уже тут! Либертэ бросилась к выходу. Еще двадцать метров, семнадцать… Она бежала на свет. Дверь была открыта. Но выход перекрывали рабочие, вышедшие покурить. Их покрытые сажей лица смотрели на Либертэ с любопытством и недоверием. Мастерица замедлила шаг. Она должна была производить странное впечатление: девочка-подросток с раскрасневшимся лицом и растрепанными волосами, заблудившаяся в подземелье башни.

– Позвольте же мне пройти! – закричала она.

Но мужчины и не думали двигаться с места. Они продолжали курить, бросая на нее равнодушные взгляды. Шаги приближались. Либертэ была почти у цели. Если бы не эта троица, она бы уже выбежала на улицу. Мастерица чувствовала запах дождя, видела покрытую листьями мостовую. Но выйти не могла.

– Пустите же! – пронзительно крикнула она, размахивая пистолетом.

– Либертэ Шардон. Положи пистолет на пол!

Она обернулась. За ней стоял Сэвер в окружении стражей. Все они были вооружены до зубов и готовы стрелять в нее по первой команде. Бесстрастный, как статуя, глава службы безопасности пристально смотрел на нее и качал головой.

– Я так хотел ошибаться на твой счет.

Всё было кончено. Либертэ в изнеможении опустилась на землю. Рабочие выбросили окурки и вернулись к работе, плотно закрыв за собой дверь. Надеяться было не на что.

* * *

– Управительница должна быть отстранена от власти! Хочет она того или нет! Мишель Лансьен готова сдать город французам! Мы этого не допустим! Она предала нас, и письмо президента Кара тому доказательство. Настоящей Мишель Лансьен, которая сражалась с нами плечом к плечу, давно уже нет.

Присутствующие упивались словами Фиори. Натанаэль с Карминой украдкой наблюдали за ними. Тут был и мэтр Нож, и дружки Лакжи, и хозяин «Золотого быка», и еще много лясникамов. Кармина приложила палец к губам, и они сели на корточки в дальнем углу зала, стараясь не привлекать внимания.

– Подождем, пока он закончит, – прошептала Кармина. Натанаэль кивнул. В словах Фиори слышалась неприкрытая враждебность.

– Товарищи! Через несколько дней мы с управительницей пойдем в цех, где строится «Дух Коммуны». Мы будем присутствовать при первом полете дирижабля. Самые верные из вас смогут меня сопровождать. Там мы предложим управительнице сделать выбор: продолжать заблуждаться либо добровольно передать власть мне. Если она откажется это сделать, я рассчитываю на вашу помощь, чтобы немедленно ее арестовать.

В зале раздались возгласы одобрения. Некоторые выразили готовность участвовать. Натанаэль повернулся к Кармине.

– Уходим! – сказал он одними губами. Она энергично покачала головой.

– А если управительница будет сопротивляться? Что тогда будем делать, Гюстав? – спросил патрон «Золотого быка», вставая и упирая руки в бока.

Советник задумался, вынул из футляра один из ножей и провел пальцем по лезвию.

– Ей же будет лучше, если этого не случится. Надо будет остерегаться Сэвера и его стражей. Предатели не заслуживают нашего снисхождения! Кстати, о предателях…

Он наставил лезвие на мэтра Ножа, что сидел в первом ряду, и при казал ему подойти к стене, выложенной из человеческих останков. Пьер Нож медленно поднялся и, ища сочувствие в лицах коллег, выполнил приказание. Все сидели тихо и безучастно. Фиори положил на голову Пьера череп, внутри которого горела свеча, и пересек залу, чеканя шаг. Все задержали дыхание. Натанаэль и Кармина, забившись в тень, были неподвижны, как и лежавшие рядом скелеты.

– Пьер, ты должен нам кое-что объяснить! Ведь это ты настоял, чтобы мастерица вошла в вашу команду. Ты знал, что она Кровавая сестра?

– Нет, – пробормотал мэтр Нож. С него ручьями тек пот. Фиори подбросил нож в воздух, поймал его на лету и бросил.

Лезвие рассекло пространство, потушило пламя свечи и впечаталось в стену.

– Спрашиваю еще раз! – со злостью проговорил Фиори, снимая с пояса второй нож.

– Гюстав! Я не знал, клянусь Быком! Я думал, она может быть полезна моим ребятам. Ты сам слова мне не сказал! Я бы никогда…

Второй нож влетел в череп. Расколовшись надвое, тот свалился и покатился по полу. Фиори достал третий нож.

– А вы что об этом думаете? – обратился он к аудитории.

К огромному облегчению подростков, большинство лясникамов поддержали мэтра Ножа. Он был вне подозрений. Фиори кивнул, давая понять, что принимает их мнение к сведению. Патрон «Летающей свиньи» в изнеможении опустился на скамейку и вытер лоб.

– А что делать с Играми? – спросил хозяин «Золотого быка». – Лакжи больше не может участвовать. В третью команду внедрилась Кровавая сестра. Пока что в деле мои ребята и эти жалкие студентишки.

– Школярам мы подготовим испытание, которого они точно не выдержат. И победа достанется лясникамам!

Эсташ и Эмиль запротестовали, но Фиори потребовал восстановить тишину.

– Да, мы не так договаривались. Но сейчас это уже не имеет значения. Цель достигнута. И лариспемцы, и иностранцы убедились в нашем превосходстве.

– Да, но у нас в стаде завелась черная овца! – воскликнул Эсташ Зубочистка. – Это Синабр. Он выдал все наши секреты. Он предал наше дело, чтобы набить карманы.

Фиори кивнул.

– Семья Нуар достойна всякого уважения. Мы должны быть благодарны Жану. Но Синабр, этот ларакантеныш, порядком нас утомил. Найдите его, отберите у него ножи, и пусть заплатит за всё, что сделал.

– А его сестренка? – продолжил Эсташ. – Она наверняка с ним в доле!

– Мы за ней проследим. И если узнаем, что она связана с Кровавыми братьями, ее постигнет та же участь.

В коридоре послышался странный шум. Несколько лясникамов поспешили туда, но никого не обнаружили. Решив, что это была мышь или крыса, они вернулись на свои места, собрание продолжилось. Никто не посчитал нужным осмотреть катакомбы.

Глава 18

Вечеринка на Сене

Смелость невозможно отыскать в себе – она сама находит нас, когда мы понимаем, что другого выбора нет.

Жак Вилен, 1871

Письмо подсунули под дверь комнаты. Оно было коротким. «Не забудь. Сегодня в полночь. Твой последний шанс». Натанаэль узнал почерк Сильвестра. Жребий брошен. Его могла спасти только удача. И, может быть, стражи Максима Сэвера.

Натанаэль сел на край кровати, окинул взглядом комнату. Скоро он покинет ее навсегда. Решение принято. В Лариспеме у него нет будущего. Даже если Веритэ арестуют, всё равно все скоро узнают, что Братья не гипнотизируют взглядом, а помечают кровью. И что она у них особого цвета. Достаточно случайного пореза или царапины – и все поймут, кто он такой.

Натанаэль был в отчаянии. Ни удар ножом, ни выстрел в упор не могли бы сейчас доставить ему большей боли. Как же всё это не справедливо! Он только-только нашел себе место в жизни. Мясники приняли его в свою касту, а Кармина – в свое сердце. А теперь он должен от всего отказаться. Подмастерье закрыл глаза. Возможно, вторая встреча с Веритэ окажется для него последней: он не вернется живым.

Натанаэлю было страшно. Хватит ли сил идти до конца? Он не был в этом уверен. Подмастерье попытался представить свою смерть. Это очень больно? Он вообразил, как его тело лежит в луже крови, покачал головой, чтобы видение рассеялось, встал и посмотрел в зеркало. Он был, несомненно, хорош собой: серые глаза, короткие темно-русые волосы. Натанаэль сделал всё возможное, чтобы в этот вечер быть на высоте. В дверь постучали. Вошла Кармина.

Одета она была в мужскую одежду: кожаный жилет, подчеркивающий тонкую талию, длинный сюртук из темной шерсти, небрежно накинутый на плечи. Девушка подвела глаза и стала похожа на дикую кошку. Она была великолепна. Натанаэль смотрел на нее во все глаза, надеясь запомнить навсегда. Кармина грустно улыбнулась в ответ. События последних дней не прошли для нее бесследно. Разговор в катакомбах, арест Либертэ, бегство Синабра, смерть отца – это было слишком даже для Кармины.

– Ты точно хочешь идти танцевать?

– Да, очень хочу! Эта история еще не закончилась, но давай проведем вечер так, как если бы всё уже завершилось.

Лясникамка устало улыбнулась и кивнула.

– Хорошо.

На улице шел дождь. Они укрылись под большим черным зонтом. Натанаэль подозвал фиакр, который отвез их к острову Сите. В черных водах Сены отражался пылающий огнями купол аэровокзала. Где-то часы пробили десять вечера.

Натанаэль тяжело вздохнул.

– Ну ты и романтик! Я думала, мы едем на Пигаль или Елисейские поля, – с удивлением сказала Кармина. – Разве здесь тоже устраивают вечеринки? Ты уверен, что мы приехали куда нужно?

Натанаэль указал в направлении расцвеченного огнями сооружения, откуда доносилась веселая музыка. Туда спешили сразу несколько пар.

– Лучшие вечеринки в Лариспеме сейчас устраивают на баржах, – ответил подмастерье.

С каждым шагом музыка звучала всё громче. Наконец они подошли к огромному кораблю, пришвартованному у берега. Всюду танцевали, даже на набережной. Но главное веселье шло в угольном трюме.

Натанаэль изо всех сил старался вести себя непринужденно. Он первым взошел на корабль, Кармина последовала за ним. Они спустились в открытый трюм, и стоило лишь ступить на почерневший пол, как их немедленно захватил поток танцующих пар. Играл оркестр. Кто-то распевал популярные песенки. Натанаэль обнял Кармину за талию и увлек в толпу. Она улыбнулась в ответ. Подмастерье совсем не умел танцевать, но быстро понял, что главное – соблюдать ритм и не дать себя затоптать другим танцорам. Яростно играли скрипки, глаз едва мог уследить за движениями музыкантов. Кто-то лихорадочно бил в бубен. Слышались звуки аккордеона.

Кармина и Натанаэль танцевали, глядя друг другу в глаза, придумывая движения на ходу и не думая останавливаться. Прошла секунда. Или вечность? Часы пробили одиннадцать. Натанаэль сильнее прижал Кармину. Время пришло. Оркестр изо всех сил заиграл французский канкан. Натанаэль приложил указательный палец к одному из ножей, висевших у него на поясе.

– Кармина, прости меня, – прошептал он.

Коснувшись ее руки, он почувствовал, как к нему переходит контроль над ее сознанием. Не в силах сдерживать слезы, он стал говорить ей, что она должна сделать.

– Ты останешься здесь и будешь танцевать, пока я не уйду. По том возьмешь фиакр и вернешься домой. Ты… – он запнулся. Это было тяжелее, чем он думал. – Ты забудешь меня, мой голос, мое лицо, всё, что ты ко мне чувствуешь. Пойми, так будет лучше… Они в любом случае узнают, кто я. Решат, что ты моя жертва. И не будут тебя беспокоить.

Не отрывая глаз от Кармины, он отошел на несколько шагов. Его толкали, но Натанаэль не обращал внимания. С отсутствующим взглядом и рассеянной улыбкой Кармина продолжала танцевать в одиночестве.

– Прощай, – прошептал он и продолжал на нее смотреть, не в силах уйти.

Через пару минут к ней подошел другой танцор. Подмастерье отвернулся и побежал. Выбравшись с корабля, пошел быстрым шагом по улицам, всеми силами сопротивляясь желанию вернуться. Всё могло быть иначе! Будь он другим. Его обуревали отчаяние и злость.

Наконец он подошел к дому, что находился по адресу, указанному Сильвестром. Старинная аптечная лавка, где торговали лекарственными травами. Ставни закрыты. Всё тихо. Натанаэль понадеялся, что стражи Сэвера уже сидят в засаде поблизости. Подмастерье не собирался идти на встречу, но в последний момент передумал. Нечего трусить и избегать Веритэ. Нет, он скажет ей всё, глядя в глаза.

Натанаэль остановился у двери, помедлил, вспомнил совет Кармины: когда решение принято, надо действовать без лишних раздумий. Глубоко вздохнул и постучал. На первом этаже открылось окно, кто-то крикнул:

– Уходите! Здесь никого нет!

– Меня ждут, – ответил Натанаэль.

Из окна высунулся человек, ставни снова захлопнулись. Подмастерье огляделся. Было темно и тихо. Слабо мерцали фонари. Он уже собирался постучать снова, но дверь отворилась.

– Добрый вечер! Я держал пари с мадемуазель, что ты не придешь.

Сильвестр посторонился, чтобы дать ему пройти.

– Боже праведный! Ты и правда выглядишь как настоящий мясник!

Сильвестр провел его через темную лавку на лестницу. Они поднялись на второй этаж, и Кровавый брат открыл дверь.

– Только после тебя!

Натанаэль глубоко вздохнул и сделал шаг. В комнате горели свечи, тут сидело около пятнадцати человек. В основном старики. Натанаэль догадался: это члены семи семей, приближенных к Луи д’Омбревилю. Те самые, которым он перелил свою кровь. Кому-то из присутствующих было не больше двадцати, как Сильвестру. Наследники.

В центре комнаты торжественно восседала Веритэ. Вокруг нее толпилась свита: мужчины и женщины с отсутствующим взглядом и лиловой точкой на лбу. Один из них, страшно худой и грязный, был похож на чучело. Натанаэль с ужасом узнал в этом человеке своего бывшего учителя. Чтобы побороть страх, он положил руку на пояс с ножами и принял высокомерный вид. Кармина была бы им довольна! Графиня оглядела его с пренебрежением. В комнате послышался шепот. До него долетели обрывки фраз:

– Уж не Феликса ли это сын? – спросила седовласая женщина с ярко накрашенными глазами.

– И правда похож! – ответил мужчина. – Понадеемся, что это лишь внешнее сходство.

– Что с ним стало? Его посадили в тюрьму, а потом?.. Веритэ подняла руку и потребовала тишины.

– Ответы на все ваши вопросы находятся в книге. Мальчик мой, ты ведь поможешь нам ее прочитать?

– Я смог расшифровать книгу, – ответил Натанаэль. – Мое имя там не упоминается. Простите, но у меня ее нет.

Повисла звенящая тишина. Сильвестр ухмыльнулся. Эта новость его явно обрадовала. Раздался шорох шелковой ткани, Веритэ встала, поправляя черную юбку. Верные рабы подняли головы и уставились на Натанаэля.

– Почему ее у тебя нет?

– Потому что книга у Либертэ, ее арестовали пару дней назад, вы наверняка и так это знаете.

– Я говорил, что нам не следовало на него рассчитывать! – сквозь зубы пробормотал Сильвестр.

– Да, я тоже не удивлена, – со вздохом сказала Веритэ. – Я хотела воспользоваться этим мальчишкой, чтобы приблизиться к Фиори. Советник скоро посетит мастерские. Благодаря этому юноше мы могли бы незаметно нанести удар по нашим врагам. Но Сильвестр прав. Что ж, ничего больше не остается…

И она вынула из бархатной сумочки серебряный пистолет, который больше походил на украшение, чем на оружие. Медленно и словно смакуя происходящее, она наставила его на Натанаэля и взвела курок.

– Последнее слово?

Где-то снаружи часы пробили полночь. Натанаэль изо всех сил зажмурился и мысленно попросил небесные силы о помощи. Вдруг распахнулась дверь. Удар был таким сильным, что она слетела с петель. В комнату ворвалась Стража. Кровавые братья подскочили на месте. В ту же секунду Веритэ наставила пистолет на одного из стражников и выстрелила. Мужчина рухнул на пол. Повинуясь молчаливому приказу графини, рабы бросились на людей Сэвера, но тех становилось всё больше.

Раздались крики, выстрелы, звук разбитого стекла. Кто-то из Кровавых братьев спасался бегством, кто-то сражался. Натанаэль лег на пол и постарался найти укрытие. Альсид стоял неподалеку. Рядом свистели пули, но он не обращал на них никакого внимания.

– Альсид! – крикнул Натанаэль.

Тот не реагировал. Подмастерье схватил его за руку, чтобы заставить пригнуться. Его пальцы скользнули по запястью учителя. Браслет! Грязный, запекшийся от лиловой крови. Натанаэль нахмурился.

– Это еще что?

– Стоять! Не двигаться!

Стражник держал его на мушке. Натанаэль поднял руки вверх.

– Я не из этих! Я лясникам! – крикнул он.

– Делай что…

Стражник не успел договорить – его повалил на землю Кровавый брат. У Натанаэля дрожали руки. Он вновь склонился к браслету. Даже не зная, что это за штука, он понимал, что ее надо не медленно снять. Одним ударом ножа он сломал безделушку и рукавом вытер кровь с руки Альсида. Тот вздрогнул.

– Учитель!

Казалось, тот пробудился от страшного сна. Альсид озирался, не понимая, где находится. Натанаэль заставил его склониться к полу. Трясущейся рукой учитель схватился за одежду.

– Натанаэль? Это ты?

– Нужно уходить.

Бой продолжался. Братьям удалось пометить нескольких стражников. Они разворачивались и направляли оружие на своих собратьев. «Не смотрите им в глаза!» – кричал кто-то. Натанаэль лихорадочно соображал, как им отсюда выбраться. Краем глаза он заметил открытое окно с видом на Сену. Может быть, это выход? Неподалеку Сильвестр дрался с кем-то из стражников. Графиня исчезла.

– Быстрее, учитель! Альсид покачал головой.

– Не могу. Я слишком долго носил кровавую метку. И слишком слаб, чтобы бежать. Изабелла жива. Остальные дети тоже. Они во Франции. В замке недалеко от Лариспема. В лесу. Место называется Буа-Крё.

– Поговорим об этом позже. Надо уходить!

– Веритэ заключила союз с французами. Она хочет отвоевать Лариспем и использует главу службы безопасности, чтобы…

– Осторожно! – крикнул кто-то. – У него бомба! Натанаэль поднял голову. В центре комнаты стоял Сильвестр.

У него был безумный вид, а губы сложились в зловещую гримасу. Он был ранен, в руках держал зажигалку и аппарат, напоминавший котелок.

– Брось бомбу! – кричали ему.

Сильвестр зажег фитиль и, дьявольски хохоча, прокричал:

– Кровь помнит всё! Смерть Лариспему! Да здравствуют Братья!

– Беги, – прошептал Альсид. – Сейчас.

Сам он собрал последние силы и бросился на Сильвестра. Натанаэль побежал к окну, взобрался на подоконник и шагнул в пустоту. Рухнул вниз и окунулся в ледяную воду. В ту же секунду раздался взрыв. В окне выбило стекла, осколки упали в воду. От холода у Натанаэля перехватило дыхание, он начал тонуть.

В отчаянии он стал бить ногами и руками и смог всплыть. Из окон дома валил черный дым. Натанаэль был недалеко от берега, но течение уносило его в противоположном направлении, а он не умел плавать. Одежда тянула ко дну, от холода сводило руки и ноги.

– На помощь! – закричал он, но никто не услышал. Натанаэль хотел закричать снова, но захлебнулся и закашлялся.

Вода уже покрывала его целиком. Из последних сил он вытащил голову на поверхность и чуть не столкнулся с огромной плавучей прачечной, пришвартованной к набережной. Он уцепился за нее, стараясь восстановить дыхание. Стучали зубы, челюсти свело.

– Ну же! Давай! – приказал он себе. – Еще не хватало тут сдохнуть!

Натанаэль приметил отверстие, залез в него и растянулся на полу, как мокрая грязная тряпка. Внутри было темно и тепло.

В воздухе витал приятный запах марсельского мыла. Рядом с большими еще не остывшими печами сушилось белье. Натанаэль быстро разделся, завернулся в сухую простыню и лег поближе к теплу. Его всё еще трясло от холода и пережитого.

Он думал об Альсиде и Сильвестре, что погибли при взрыве, о Веритэ, которой, очевидно, удалось убежать. Она всерьез собирается убить Фиори! Затем он подумал о Кармине и забыл всё остальное. Наконец Натанаэль погрузился в сон, полный кошмаров. Ему снилась Кармина – она танцевала, всё больше и больше удаляясь от него.

Глава 19

«Дух коммуны»

Пока мы будем едины, как во времена Коммуны, никакая сила не сможет нас уничтожить.

Мишель Лансьен, из речи, опубликованной в «Маленьком лариспемце»

«Группа Кровавых братьев была задержана вчера в полночь в двух шагах от аэровокзала, где они проводили тайное сборище. Стражи Лариспема провели блестящую операцию, в результате которой оказались арестованными восемь человек. Во время сходки один из членов преступной организации взорвал бомбу в самой гуще народа. Последствия взрыва могли быть куда трагичнее, если бы не безымянный герой, который, по словам свидетелей, бросился на бомбу, прикрыв ее своим телом. Этот мужественный поступок спас многих из нашей Стражи.

„Мы не можем похвастаться большими успехами, – отметил капитан, руководивший операцией. – Нам не удалось арестовать женщину, которая, по всей видимости, стоит во главе организации. Ее портрет мы распространим в самое ближайшее время. Четверо стражников Лариспема погибли. Я сам видел, как ими овладевали демоны и они обращали оружие против нас. Необходимо как можно скорее понять, в чём сила Кровавых братьев, и разработать эффективные способы борьбы с террористами“.

Максим Сэвер, организовавший операцию, к нашему удивлению, отказался от комментариев, равно как управительница и советник. Мы надеемся, что они сделают совместное заявление сегодня при посещении мастерских. Нам также стало известно, что Либертэ Шардон, мастерица, которую подозревают в связях с Кровавыми братьями, была переведена на рассвете в тюрьму Птит-Рокет[11]. Местонахождение ее товарища, подмастерья мясника Натанаэля Январского, остается неизвестным. Это позволяет предположить, что он также является сообщником Братьев».

– Эй, гражданин! Нужна газета – плати деньги!

Натанаэль вернул газету в киоск, пробормотал извинения и еще ниже надвинул на глаза кепку. С лицом, измазанным углем, и в просторных одеждах, украденных в плавучей прачечной, он походил на старьевщика или мусорщика. Подмастерье посмотрел вверх. Башня Верна всё так же упиралась в облака. Вокруг царила привычная лариспемская суета. Еще никогда в жизни Натанаэль не чувствовал себя столь одиноким и беспомощным.

Частичный успех операции по поимке Кровавых братьев его не радовал. Фиори готовит переворот, Веритэ решила нанести удар по Лариспему. Скорее всего, они сделают это одновременно во время визита в мастерские.

Прямо за башней дымили трубы заводов, где в цехах создавались чудеса Лариспема. Туда и хотел проникнуть Натанаэль. Его путь лежал в гигантский ангар в форме подковы и сорок метров высотой. Там строили аэростаты, в том числе и знаменитый «Дух Коммуны». Натанаэль свернул на узкую улочку между зданиями из красного кирпича и присоединился к группе рабочих, спешащих в мастерские.

– Говорят, Верн уже упаковал чемоданы? – спросил один из них.

– Конечно! – ответил другой. – В башне сейчас неразбериха. Никак не могут договориться между собой. Приятель видел, как этой ночью улетал аэростат Жюля Верна. Его там точно уже нет. Говорят, сама управительница посоветовала ему отдохнуть на природе.

Рабочие зашли в здание, откуда слышался шум молотков и гудение паровых машин. У ворот, что вели в ангар, стояли люди Сэвера. Натанаэль остановился. В небе, словно хищные птицы, кружили аэростаты Стражи. Только бы маскировка удалась! Из статьи в газете следовало, что бывшие коллеги уже заявили о его исчезновении.

Натанаэлю стало тоскливо. Он был никем – ни мальчишкой из интерната, ни мясником. У него больше не было Кармины. Он спасался бегством. Внезапно заболело в груди. Подмастерье попытался сосредоточиться.

Подъехал первый правительственный паромобиль. Из него вышел Фиори в сопровождении звероподобных лясникамов. Рабочие замедляли шаг, чтобы получше рассмотреть советника. Кто-то захлопал в ладоши. Через несколько секунд подъехал второй паромобиль. Управительница прошла в ангар, за ней по пятам следовало несколько стражей. При ее появлении Натанаэль не заметил в толпе особенного оживления. «А как же мне туда войти?» – подумал он, почесав голову. Всюду стояли солдаты. В ангар пускали только рабочих с инструментами в руках. Несмотря на официальный визит, работа в цехах продолжалась.

Натанаэль положил руки в карманы и зашел в первую попавшуюся мастерскую. Это он уже где-то видел! Перед ним стоял трипод. Такой же, от которого пришлось убегать на кладбище. Инженеры в темных костюмах руководили рабочими, которые соединяли кабели и закручивали гайки. Один из инженеров подозрительно посмотрел на Натанаэля.

– А ты кто? Как тут оказался? Что сорок считаешь?

– Прости, гражданин, – ответил подмастерье. – Мы делаем «Дух Коммуны», а я зашел, чтобы посмотреть на триподы. Мне они так нравятся!

Инженер почесал голову. У него был обеспокоенный вид. Происходящее в мастерской явно занимало его больше, чем болтливый рабочий, болтающийся без дела.

– В сроки укладываетесь? – спросил он Натанаэля, просматривая документы. – Слышал, у вас проблемы со штурвалом?

Не зная, что ответить, Натанаэль пожал плечами.

– Нет, всё в порядке, – пробормотал он в надежде, что инженер не будет его расспрашивать.

– Вам повезло, от нас советник требует еще десять таких же через неделю, – ответил инженер, устало указывая на трипод. – А мы пока сделали только четыре. Нас в капусту изрубят.

– А зачем ему так много? – спросил Натанаэль.

Инженер с удивлением на него посмотрел, и Натанаэль понял, что ему пора убираться. Он и так уже задал слишком много вопросов.

– Ну, я пошел, – сказал он. – Можно я у вас заберу ненадолго… – Он осмотрелся и указал на первый попавшийся инструмент. – Вот это!

Предмет был похож на разводной ключ, но Натанаэль толком не знал, как он называется. Поэтому он просто кивнул инженеру.

– Большое спасибо! Я его сразу верну.

Подмастерье спокойно вышел из цеха, подавляя огромное желание броситься наутек. Он чувствовал, что инженер провожает его взглядом, и надеялся, что тот будет больше поглощен работой, чем беспокойством из-за какого-то рабочего. Натанаэль будто услышал насмешливый голос Кармины: «Вот же ты плут!»

С плутовством было еще не покончено. Надо проникнуть в ангар, и каждый шаг грозил новыми неприятностями. Стараясь следовать совету Кармины действовать, а не думать, когда решение принято, он бросился к цехам, где делали аэростаты. Стражники, охранявшие вход, тут же наставили на него пистолеты. С бьющимся сердцем он поднял руки.

– Эй ты! Куда это ты направился? Натанаэль показал ключ.

– Мне нужно передать это Шарлю!

Стражники окружили его. Натанаэль надеялся, что они не потребуют у него пропуск или еще что-нибудь в этом роде.

– Какому еще Шарлю?

– Ребята, у нас проблемы со штурвалом, давно уже, вы что, не знаете? Мы, кажется, поняли, что надо делать, но Шарлю нужна эта штука! Срочно! Если вы меня не пустите, нас уволят, потому что сейчас тут и Фиори, и управительница.

– Ну ладно, ладно, – перебил его один из стражников. Он взглянул на своего коллегу, который продолжал держать мальчишку на мушке. От волнения по спине Натанаэля тек пот.

– Да, у них и правда неполадки со штурвалом, – сказал стражник. – У меня там шурин работает, он об этом говорил.

– Пожалуйста, – взмолился подмастерье. В его голосе слышалось неподдельное отчаяние. – Можете меня прогнать, только передайте это Шарлю!

– Ладно, входи! – пробурчал стражник, пропуская его вперед.

Натанаэль рассыпался в благодарностях. Он почувствовал облегчение, которое тут же сменилось тревогой. «Ничего себе!» – воскликнул он, входя в ангар. В огромном зале между небом и землей висел гигантский аэростат. Двести метров в длину и тридцать в высоту. Люди рядом казались насекомыми. Корзина для пассажиров была совсем крошечной. Дирижабль выкрасили в алый цвет, на нем красовалось изображение трехглавого быка. Аппарат выглядел как воплощение мощи.

Фиори и управительница как раз рассматривали дирижабль. Их сопровождал инженер, подробно объяснявший его устройство. Под гигантским шаром находились аэростаты поменьше. Натанаэль услышал, что это опытные образцы, служившие для испытаний. Инженер подал знак рабочим, и крыша ангара медленно раскрылась. Никто из присутствующих не заметил Натанаэля, а тот смешался с толпой, всё еще держа инструмент, похищенный из соседнего цеха. Подмастерье приметил гору спутанных веревок и начал их аккуратно распутывать. Всё это время инженер объяснял, из чего сделана корзина и как управлять дирижаблем.

– Вести машину очень просто! – похвастался инженер. – Это мог бы сделать даже восьмилетний ребенок!

Натанаэль старался найти лучший угол обзора. Он старался не попадаться на глаза Фиори и управительнице, но случайно наступил на ногу кому-то стоявшему прямо за ним.

– Лертач! Смотри, куда ноги ставишь, балбес!

Натанаэль замер. Это был голос Кармины. Он медленно обернулся. Да, это была она: усталый вид, недовольный взгляд. Она смотрела на него так, как если бы намеревалась пинками вытолкать его за дверь. Так, как если бы видела его в первый раз. На ней вновь была маска неуязвимой бесстрашной лясникамки. Натанаэлю стало больно. Хотелось взять ее за плечи и хорошенько встряхнуть. Закричать. Что она здесь делает?

– Чего уставился? Может, тебе еще фотографию подарить?

– Прости, гражданка!

Он посторонился и дал ей пройти. Она оттолкнула его и присоединилась к группе лясникамов, где стояли Эсташ и Эмиль. Натанаэль еще ниже надвинул на глаза кепку. Эсташ схватил Кармину за руку и с вызовом посмотрел на нее.

– Ты где тут ходишь? – прошипел он. – Тебе сегодня придется постараться, иначе…

Лясникамка высвободила руку и ничего не сказала. Натаналь почувствовал, как его заполняет ненависть. Всё было так, как он и думал. Чтобы заслужить доверие своих собратьев, Кармина должна принять участие в свержении управительницы. На мгновение Натанаэлю очень захотелось поступить так же, как и Либертэ: пометить этих паршивцев и приказать им выброситься из окна. Но голос разума прошептал, что это не выход.

Атмосфера в ангаре накалялась, но инженер ничего не замечал. Он продолжал говорить о скорости, которую может развивать дирижабль, с увлечением вдаваясь в мельчайшие детали. Казалось, он был единственным человеком в зале, у кого происходящее вызывало восторг. Управительница и Фиори даже не смотрели друг на друга. Стражники, сопровождавшие Мишель Лансьен, подозрительно осматривались. Мясники, пришедшие с Фиори, враждебно смотрели на всех вокруг. Кармина с рассеянным видом теребила ножи, висевшие на поясе. Стоявший рядом лясникам толкнул ее в бок, и она вновь приняла воинственный вид.

– Дирижабль готов к полету, – продолжал распинаться инженер в гробовой тишине. – Заводы по производству водорода работали день и ночь, аэростат накачан воздухом. Достаточно нажать на рычаг, и тросы, которые держат его у земли, втянутся внутрь. Совсем скоро вы увидите всё своими глазами. К первому полету, который состоится в январе, мы закончим отделку кают, гостиной…

– Молодцы! – перебил его Фиори. – Хорошо поработали, парни! Лариспем вами гордится.

Инженер обиделся, что его прервали на середине фразы. Он прикусил губу и продолжил:

– Приглашаю вас пройти внутрь…

Советник сделал вид, что не услышал его, и прошел дальше со своей свитой.

Управительница кивнула и направилась к аэростату в сопровождении двух стражников. Натанаэль лихорадочно соображал, как проникнуть внутрь. К нему подошел инженер.

Подмастерье замер.

– Эй ты, пойдем! Поможешь мне!

– Да, гражданин! – ответил Натанаэль, не в силах поверить удаче.

Он прошел в просторную кабину пилотов с большими окнами. Пульт управления пах деревом и свежей краской. Управительница провела рукой по блестящей поверхности, коснулась рычагов и индикаторов, задала несколько вопросов, но, как показалось Натанаэлю, скорее из вежливости. Не похоже, что ее впрямь что-то интересовало.

Подмастерье решил не дожидаться, пока инженер задаст ему каверзный вопрос. У него еще оставался один нож, самый маленький из тех, что подарила Кармина. Он нащупал его под курткой, сжал зубы и уколол себе палец. Нужно предупредить управительницу. Стражники следили за каждым ее шагом. Может быть, удастся пометить хотя бы одного из них.

– Юноша?

Управительница шла прямо к нему. У Натанаэля забилось сердце. Нужно было выиграть время! Он поклонился.

– Гражданка управительница?

– Подскажи, что это за устройство? Высотомер, может быть? Он поднял голову и встретился с ней взглядом. Серые глаза Мишель Лансьен округлились. Она его узнала! Но вместо того чтобы поднять тревогу, управительница повернулась к стражникам и инженеру и коротко приказала:

– Идите! Я скоро приду.

– Но, управительница!

– Сейчас же.

Мужчины нехотя повиновались.

– Здравствуй, Натанаэль!

Подмастерье почувствовал ком в горле. Почему она не выдала его? Решив не терять времени даром, он сразу перешел к делу:

– Гражданка управительница, пожалуйста, будь осторожна! Фиори хочет тебя арестовать. Я слышал, как он говорил об этом в катакомбах. А еще Веритэ, которая стоит во главе Кровавых братьев…

– Значит, это правда, – перебила она его. – Ты вошел в их ряды. Натанаэль покачал головой.

– Я не с ними, клянусь! Так получилось.

Мишель Лансьен грустно улыбнулась. На ее лице читалось разочарование. Она повернулась к окну. Мясники ждали ее внизу. Стоит ей ступить на землю, как они ее арестуют. Кто-то позвал ее. Она не ответила. Вместо этого она погладила Натанаэля по щеке.

– Мне надо идти. Я рада, что смогла повидать тебя перед тем, как…

– Нет! – Натанаэль схватил ее за руку и прижал к ней палец. – Оставайся здесь! – приказал он.

Управительница нахмурилась и убрала руку. Потрясенный, Натанаэль повторил приказ. Он пометил Мишель Лансьен, он был в этом уверен! Она поднесла руку к глазам.

– Сила крови Луи д’Омбревиля, – прошептала она. Натанаэль не мог поверить своим глазам. Управительница не повиновалась приказам. Этому могло быть только одно объяснение. Она входила в круг семи семей, которым д’Омбревиль передал свою кровь. Но в книге имя Ланьсен не упоминалось. В чём же дело?

– Управительница, советник требует вас к себе!

На борт дирижабля поднимались три лясникама: дружки Лакжи и – о ужас! – Кармина. Все трое держали руки на поясе. Фиори решил ускорить события.

Ошеломленный, Натанаэль на секунду забыл об осторожности, посмотрел на Эмиля, и тот его тотчас узнал.

– Это же он! Натанаэль! Кармина, тот самый парень, который проник в «Летающую свинью» и тебя загипнотизировал!

Взгляд лясникамки посуровел. Она сняла с пояса самый длинный нож. Внезапно раздался взрыв. Аэростат покачнулся. Мясники обеспокоенно переглянулись. Этого они не планировали! Натанаэль повернулся к окну и увидел, как к ним бегут стражники.

– Кровавые братья! – закричал один из них. – Они повсюду! Идущий за ним стражник остановился, наставил на него пистолет и выстрелил в спину. Мужчина рухнул на землю.

– Мы должны им помочь. Идем! – сказала управительница тоном, не допускающим возражений.

Чуть помедлив, Эсташ и Эмиль кивнули.

– Поможем Гюставу! – сказал Эсташ.

– Только не я, – огрызнулась Кармина. – Мне надо тут кое с кем разобраться.

– Сейчас для этого не самый подходящий момент, – сухо сказала управительница. – Мы должны действовать сообща, а местью сможешь насладиться позже.

У подножья аэростата раздались выстрелы. Одно из окон разбилось, посыпались стекла. Мишель Лансьен покачнулась и оперлась о стену.

– Управительница? С тобой всё в порядке?

Она посмотрела на свое черное платье и положила руку на живот.

– Я ранена, – спокойно произнесла она. Ее рука была вся в крови.

Раздался второй взрыв. Натанаэль должен был быстро что-то решить. Он побежал к рычагам, на которые указывал инженер. Кармина поняла, что он хочет сделать.

Она бросилась на него, прижала к стене и занесла нож. Натанаэль схватил ее за руку и постарался отвести удар.

– Кармина! Прекрати!

Нож вонзился в деревянную обшивку. Натанаэль высвободился, лясникамка погналась за ним, она пыталась сбить его с ног, а он – увернуться. Кармина была заметно сильнее. Краем глаза Натанаэль видел сидящую на полу управительницу. Перестрелка снаружи становилась всё яростнее. Кто-то что-то кричал про дирижабль. Нужно было немедленно убираться. Натанаэль ударил Кармину. Она согнулась от боли, подмастерье изо всех сил потянул рычаг. Раздался щелчок, зажглась лампочка.

Аэростат был свободен. Больше его ничто не удерживало. Он стал медленно подниматься. Пульт управления ожил, задвигались стрелки на индикаторах.

Взмокнув от волнения, Натанаэль надеялся, что не совершает сейчас главную ошибку в своей жизни. Вдруг дирижабль тряхнуло, он завалился в сторону – оставалась лесенка, связывающая его с землей. В отверстие на полу посыпались предметы. Потеряв равновесие, Кармина скользнула к выходу. Натанаэль бросился к ней и успел ухватить за руки. Она висела над бездной, а он держал ее, как в башне Верна, только теперь они не были ни соратниками, ни друзьями.

– Отпусти меня, Кровавый брат! – крикнула лясникамка.

Он хотел закричать, что любит ее, что не позволит ей разбиться. Вместо этого он только сильнее сжал ей запястья, но она вырвалась и полетела вниз. Кармина упала спиной на один из опытных аэростатов, тот сдулся под ее весом и окутал ее белой материей.

– Кармина!

Невозможно было понять, жива ли она. В нескольких сантиметрах от головы Натанаэля пролетела пуля. Где-то в толпе стояла Веритэ и пристально смотрела на него. Кто-то кому-то что-то кричал. Фиори схватил человека и отбросил его от себя, как если бы тот ничего не весил. Металлическая лесенка, которая всё еще удерживала дирижабль, скрипнула и упала. Аэростат тут же набрал высоту. Снизу начали обстреливать корзину, но она была уже далеко от земли. Со страшным скрежетом дирижабль вылетел из ангара. В кабину ворвался холодный ветер, хлестнув Натанаэля по лицу и вернув ему ясность мысли. Текли слезы, и он ничего не мог сделать, чтобы остановить их. Подмастерье подошел к управительнице, сидевшей на полу. Она оторвала край платья, чтобы сделать себе повязку. Лицо ее было смертельно бледным. Она истекала кровью.

– Управительница!

– Мотор, – шепотом ответила она. – Запускай мотор!

Он вскочил на ноги. Прямо под ними ангар стремительно уменьшался в размерах, а дирижабль сносило ветром. Натанаэль нажал на рычаг. Аэростат покачнулся и задрожал, раздался глухой рокот, пропеллеры ожили. Подмастерье наугад повернул штурвал и вновь подошел к управительнице. В кабине гулял ветер. Дверь заклинило, ее невозможно было прикрыть. Он очень быстро замерз.

– Надо отойти подальше, – сказал он управительнице.

Она покачала головой. Ее дыхание было неровным и быстрым, она зажимала руками рану. Лицо исказилось от боли.

– Слишком поздно. Иди сюда.

Он сел рядом с ней и прикрыл ее курткой. У нее посинели губы.

– Как я могу тебе помочь? – спросил он в смятении.

– Послушай меня… Я кое-что должна была тебе рассказать… Ее замутило. Она закрыла глаза.

Натанаэль подумал, что Кровавые братья напали на город, что Кармина теперь, возможно, мертва, а он сам находится на уровне трехсот метров от земли с управительницей, истекающей кровью. Можно ли представить что-то более трагичное? Мишель открыла глаза.

– Ты должен меня выслушать, – повторила она. – Я рада, что ты сейчас здесь. Луи д’Омбревиль, возможно, был прав. Надо всеми нами висит меч судьбы. Я наблюдала за тобой во время Игр. В аэростате на кладбище была я. Я не смогла устоять перед искушением. Я так хотела посмотреть, на кого ты похож. Ты смелый.

– Что ты говоришь?

– Ты родился в башне… Об этом никто не знал. Ни Гюстав, ни… Макс… только старая кормилица. Я дождалась, пока тебе исполнится год. Потом я отдала тебя в интернат. Я хотела, чтобы ты жил.

– Что? – тихо переспросил Натанаэль. Какая-то бессмыслица. Она бредит от боли.

– Послушай… Я расскажу тебе всё… с самого начала…

* * *

Аэростат пролетел над башней Верна, стеклянными крышами и апартаментами, погруженными в темноту, затем поднялся еще выше над Лариспемом. В то же мгновение в тюремном дворике Птит Рокет Либертэ посмотрела наверх и увидела над собой гигантскую тень. Она застыла на месте. Ее охватили дурные предчувствия.

– Эй ты, террористка! Быстрее!

Стражник, идущий впереди, потянул за цепи, которые сковывали ей руки. Либертэ повиновалась и пошла к камере. Кармина, Натанаэль, Синабр и даже управительница… все бросили ее на произвол судьбы. Единственным утешением была книга д’Омбревиля, которую удалось пронести в подкладке куртки. Еще одна странность судьбы. Идти ко дну ей придется в компании самого знатного человека Лариспема. Стражники провели ее по холодному дурно пахнущему коридору и толкнули в тесную камеру. Один из них плюнул ей под ноги.

– Хотела провести каникулы в Лариспеме, Сестра крови? Бык разрешил тебе остаться!

Они захлопнули дверь и ушли. Дирижабль достиг пределов города, пересек крепостные валы и оказался на французской стороне. «Дух Коммуны» покинул Лариспем.

Секретный шифр

Если у вас, как у Луи д’Омбревиля, есть тайна, которую вы хотите скрыть, можно ее зашифровать!

Есть разные способы шифрования. Например, шифр Цезаря. Для этого каждую букву в послании заменяют на другую, отстоящую от нее на некоторое количество шагов в алфавите. Например, если вы решите сдвинуть алфавит на три шага вперед, то букву «А» вы всякий раз будете заменять на «Г», букву «Б» – на «Д» и так далее. В этом случае лозунг «СЛАВА ЛАРИСПЕМУ» будет выглядеть так: «ФОГЕГ ОГУЛФТИПЧ». А чтобы запутать посторонних, можно зашифрованный текст разбить на группы по четыре буквы и записать так: ФОГЕ ГОГУ ЛФТИ ПЧ.

Наши герои, Либертэ и Натанаэль, столкнулись с гораздо более сложной системой: шифром Виженера. Здесь уже недостаточно просто сдвинуть алфавит.

Прежде чем приступить к делу, выберите ключ: им может быть слово, предложение или даже целый абзац. Теперь под текстом, который вы собираетесь шифровать, нужно будет записать ключ, буква под буквой. Когда ключ закончится, повторите его снова.

Например, мы хотим зашифровать слова «Слава Лариспему», а в качестве ключа выберем фамилию «Омбревиль».

Дальше нужно воспользоваться вот такой таблицей:

Чтобы зашифровать текст, найдите в верхней строке первую букву текста (в нашем случае – «С»), а в первом столбце – первую букву ключа («О») и запишите ту букву, которая будет на их пересечении (это «Г»). Дальше таким же образом зашифруйте все буквы текста с помощью ключа.

Получится ГЯЯТЫЙШЕМГГДЬО. Сами видите, без ключа разгадать текст, зашифрованный таким образом, будет непросто!

Шифрование по Виженеру – трудное и очень долгое занятие. Так что прибегайте к нему только в особых случаях!

Благодарности

Хочу поблагодарить неутомимую троицу, которая читает и перечитывает мои черновики, поддерживает, дает дельные советы и бранит, когда я этого заслуживаю. Дорогие J., C., V., без вашей помощи мне было бы куда труднее находить выход из непростых ситуаций, в которые я время от времени попадаю.

Зачем я вообще пишу книги? В том числе для того, чтобы находить друзей, которых давно потеряла из виду. Дорогая А. (также известная как Кувшинка), я очень рада, что мы снова встретились. Ты вдумчиво и внимательно прочитала второй том моего романа. Спасибо тебе за это! Также благодарю всю команду издательства Gallimard Jeunesse, которая поворачивает невидимые шестеренки в мире Лариспема. Благодаря вам я многому научилась, увидела новые города и познакомилась с замечательными людьми! Благодарю Донасьена Мари за его волшебные иллюстрации, которые позволяют заглянуть в мой альтернативный Париж.

И, наконец, большое спасибо вам, дорогие читатели! Без вас эта книга не зажила бы своей жизнью, а осталась бы грудой напечатанных и переплетенных листов. Я всегда рада вашим отзывам, как восторженным, так и критическим.

Примечания

1

Букв. «Удачная покупка», универмаг, открытый в Париже в 1852 году.

2

Территория одного государства, полностью окруженная территорией другого.

3

Блез де Виженер (1523–1596) – французский дипломат и криптограф, в XIX веке его именем назвали один из самых замысловатых шифров, известных на то время.

4

Гранд-опера – театр оперы и балета, один из самых известных в Европе, выстроен в 1862 году.

5

Площадь в Париже, названная по имени Жана-Батиста Пигаля, скульптора XVIII века. Здесь находятся знаменитое кабаре «Мулен Руж» и театр ужасов «Гран Гиньоль», ныне закрытый.

6

Трипод – треножник. В данном случае – машина на трех опорах.

7

Кариатида – колонна или опора в виде женской фигуры.

8

Герой одноименной книги Жюля Верна.

9

Герои книг Жюля Верна: Филеас Фогг – герой романа «Вокруг света за восемьдесят дней», Отто Лиденброк – герой «Путешествия к центру Земли».

10

Остров в центре Парижа, самая старая часть города, где находятся важнейшие памятники архитектуры.

11

Птит-Рокет и Гранд-Рокет – тюрьмы для несовершеннолетних преступников, открытые в 1830 году.

Content

Люси Пьерра-Пажо
Тайны Лариспема. Игры века

Об авторе

Несколько слов о книге

Глава 1 Ярмарка сирот

Глава 2 Город крови

Глава 3 Знаки благонадежности

Глава 4 Ягненок из «Летающей свиньи»

Глава 5 Испытания

Глава 6 Ловушка

Глава 7 Заговор

Глава 8 Марта Шардон

Глава 9 Красный сектор

Глава 10 Старые враги

Глава 11 Прогулка среди могил

Глава 12 Замок во Франции

Глава 13 Меч судьбы

Глава 14 Любовь

Глава 15 Дуэль на крыше

Глава 16 Ультиматум

Глава 17 Подземелья и катакомбы

Глава 18 Вечеринка на Сене

Глава 19 «Дух коммуны»

Секретный шифр

Благодарности

Примечания