Люси Пьерра-Пажо

Тайны Лариспема. Том 3. Эликсир власти

Originally published under the title

Lucie Pierrat-Pajot

Les Mystères de Larispem 3. L’élixir ultime

Издание осуществлено в рамках Программ содействия издательскому делу при поддержке Французского института

Cet ouvrage a bénéficié du soutien des Programmes d'aide à la publication de l'Institut français

© Gallimard Jeunesse, 2018

© Cover illustration by Donatien Mary

© Издание на русском языке, перевод на русский язык, оформление. ООО «Издательский дом «Тинбук», 2021

Глава 1

Откровения в небесах

Пока Лариспем стремится в будущее, Франция погружается в прошлое, как прокисшее жаркое – в остывший соус.

Цитата, которую приписывают Гюставу Фиори

Действие происходит в небе недалеко от Лариспема. 1899 год

– Твоего отца… зовут Феликс… Феликс Вольевр. И он… аристократ.

Управительницу было едва слышно. Чтобы успокоить боль, она пыталась глубоко дышать. Натанаэль старался не упустить ни слова. Нужно было во что бы то ни стало запомнить все, что она скажет. Пока же он совершенно не понимал, о чем речь.

– Он работал… с Луи д'Омбревилем… чтобы приготовить эликсир… Я следила за ним… Когда я поняла, что они что-то затевают… я сделала так… чтобы его арестовали. Потом… после смерти Жака я навещала его в тюрьме… Не говорила об этом никому… ни Максу… ни Гюставу… И… мы полюбили друг друга. Он сам сделал мне инъекцию эликсира… Так нужно было, чтобы…

Управительница еще сильнее побледнела, судорожно сжала руку, которой прикрывала рану, и потеряла сознание.

– Управительница! Приди в себя, прошу тебя!

Натанаэль неловко похлопал ее по белым как мел щекам. Она не имела права умирать! Только не теперь, когда он наконец оказался с ней наедине в аэростате, который относило все дальше от Лариспема. Не теперь, когда она призналась, что родила его, и начала рассказывать о Феликсе. Так вот как, оказывается, зовут его отца!

– Управительница! – закричал он что было сил, задыхаясь от отчаяния и боли.

Женщина с трудом открыла глаза. Натанаэль наклонился к ней, чтобы расслышать все, что она сможет произнести. В кабине «Духа Коммуны» было шумно, повсюду гулял ветер.

– Мне холодно…

Подросток поднялся. Он ничем не мог ей помочь. Он не умел управлять этим проклятым аппаратом, но мог хотя бы попытаться задраить люк. Держась за стены, Натанаэль приблизился к отверстию. Ледяной ветер проникал под одежду. Один неловкий шаг – и он разобьется. Мальчик осторожно посмотрел вниз. Его худшие опасения подтвердились. Земля была похожа на мозаику, сложенную из зеленых и бурых квадратов. Аэростат уже успел набрать высоту.

Держась за стену одной рукой, другой Натанаэль попытался задраить люк. Внезапно до него донесся рокот, похожий на шум мотора. Подросток прислушался. К протяжному гулу «Духа Коммуны» теперь отчетливо примешивался еще один звук, пронзительный и резкий. Можно было подумать, что к ним приближается аэростат поменьше.

Натанаэль оставил люк в покое и посмотрел в иллюминатор. Так и есть. Совсем рядом с ними летел маленький двухместный дирижабль с опознавательными знаками Стражи. В тесной кабине сидел мужчина. Он яростно нажимал на рычаг, чтобы как можно плотнее прижаться к «Духу Коммуны». Его машину сносило ветром, крошечный дирижабль периодически задевал обшивку большого. Лопасти пропеллеров дрожали в потоке воздуха и могли сломаться в любую секунду. Внезапно луч солнца упал на лицо пилота. Это был Максим Сэвер. Глава Стражи, человек, в жизни которого не было ничего важнее Лариспема и управительницы.

Натанаэль судорожно сглотнул. Максим непременно решит, что это он ранил управительницу. Ведь больше здесь никого нет. Терзаясь сомнениями, юноша смотрел в иллюминатор, не в силах двинуться с места. Наконец он принял решение. Он не сможет спасти управительницу в одиночку. Ему нужна помощь. Если, конечно, спасение еще возможно. Пусть Сэвер арестовывает его, если хочет. Но пока что он может быть полезен.

Натанаэль подошел к пульту управления и наудачу опустил самый большой рычаг. Аэростат начал снижаться. Дирижабль Стражи приблизился к люку. Пилот выбросил веревку и ловко зацепился крюком за борт, затем аккуратно пришвартовал аппарат к «Духу Коммуны». Натанаэль наблюдал за ним со смесью надежды и страха. Максим в один шаг преодолел расстояние между двумя аэростатами и, столкнувшись нос к носу с подростком, непроизвольно отступил назад. Его брови сошлись в переносице.

– Так это ты! – воскликнул он.

Конечно же, глава Стражи узнал его. И был совсем не рад встрече. Натанаэль поднял руки и глазами указал на управительницу, неподвижно лежащую на полу.

– Гражданин, прошу тебя, помоги ей!

Максим побледнел.

– Что ты с ней сделал?

– Ничего. Случайная пуля.

– Закрой этот чертов люк! И проверь, висит ли там еще мой дирижабль.

Натанаэль повиновался. Наконец ему удалось задраить люк почти полностью. В ушах гудело. Подросток подошел к Сэверу, державшему управительницу в объятиях. Глава Стражи осмотрел повязки, наложенные Натанаэлем, и нахмурился. Все было ясно без слов.

– Максим?

Мишель открыла глаза и улыбнулась, узнав Сэвера.

– Мадам, – прошептал он. – Простите меня… Я должен был быть там! Должен был защитить вас! Умереть за вас и Лариспем…

Управительница прикрыла глаза.

– Умирать за правое дело не всегда правильно… Максим… Прошу вас… Живите… найдите Феликса… Только он может приготовить противоядие… победить Братьев… И позаботьтесь о… моем сыне…

Она оперлась на руку Максима и попыталась сделать еще один вдох. Рукав Сэвера тут же стал красным от крови. Одно мгновение, и Мишель откинула голову назад. Больше она уже не двигалась.

– Нет! – простонал Натанаэль.

Не говоря ни слова, Максим крепко обнял Мишель. Его глаза были сухи. Через некоторое время он уложил управительницу на пол, скрестил ей на груди руки и пригладил чуть тронутые сединой волосы. Медленно поднялся. На его лице читались боль и ярость.

– Я старался, – поспешил оправдаться Натанаэль. – Я сделал все, что мог!

– Замолчи! Ни слова больше. Нужно убираться отсюда, – резко ответил Сэвер.

Натанаэль моргнул. Его тело словно затекло. Каждое движение требовало усилий. Он не мог оторвать глаз от бездвижной фигуры, лежащей на полу. Управительница Лариспема, его мама, только что умерла.

Максим в спешке готовился покинуть борт. Он ушел в сторону кают, в которых не успели довести до конца отделочные работы, и вернулся с парой досок, ведром стружек и канистрой, в которой, по всей видимости, был спирт или растворитель. Затем он поднял пиджак, которым сам же укрыл управительницу, и бросил его испуганному подмастерью.

– Рви!

Не отдавая себе отчета в своих действиях, Натанаэль выполнил приказание. Максим взял полоски ткани, испачканные кровью, обильно полил их из канистры и положил под груду досок.

– Вы что, хотите… – начал было Натанаэль.

– Да, – перебил его Сэвер.

Он вытащил из кармана серебряную зажигалку и поджег дерево. Пламя мгновенно вспыхнуло.

– Быстрее!

Сэвер потащил Натанаэля за собой, открыл люк. В пространство аэростата вновь ворвался ветер, раздувая пожар. По кабине полетели искры. Красные языки поползли по обшивке из светлого дерева и панели управления из ценных пород. В медных рычагах и фарфоровых кнопках отразилось пламя.

– Но… – пролепетал Натанаэль, пытаясь сопротивляться. – Мы не можем оставить ее здесь…

Глава Стражи не удостоил его ответом. Он с силой толкнул юношу в кабину пришвартованного дирижабля и прыгнул туда сам. Под их весом аппарат покачнулся. Уверенным движением Сэвер перерезал веревку, закрыл дверцу и завел мотор на полную мощность, чтобы как можно быстрее умчаться от полыхающего «Духа Коммуны».

– Присядь, а то упадешь, – сказал он подмастерью.

Но Натанаэль его не слушал. Прижав руки к иллюминатору, он смотрел на гигантский аэростат, который как ни в чем не бывало величественно плыл в летнем небе. На секунду юноше показалось, что пожар утих, как вдруг вспыхнула передняя часть дирижабля. Огонь жадно пожирал обшивку, которую инженеры Лариспема разрабатывали в течение многих месяцев. Уже был виден металлический каркас; еще минута, и аэростат разломился на две части. Сила тяготения вступила в свои права, и обломки аппарата рухнули на землю. Не отрываясь, Натанаэль смотрел, как чудо-машина догорала внизу, пока их собственный дирижабль отлетал все дальше и дальше. Наконец от «Духа Коммуны» осталась только темная струйка дыма на горизонте.

Опустошенный, Натанаэль опустился на сидение и машинально вытер о брюки руки, запачканные кровью. Рядом с ним в полной тишине, пристально вглядываясь в небо, вел аэростат Максим Сэвер. Солнце приближалось к линии горизонта. Сколько времени длился их полет? Натанаэль не смог бы ответить на этот вопрос. Вдруг дирижабль стал терять высоту. Подросток посмотрел в иллюминатор. Небо окрасилось в яркие краски: оранжевый переходил в розовый и золотой. Прямо под брюхом аэростата шумел лес.

– Гражданин, а мы разве не в Лариспем летим? – осведомился Натанаэль.

– Нет.

– А куда же?

Не говоря ни слова, глава Стражи потянул за рычаг и нажал на несколько кнопок. Дирижабль замедлил ход и развернулся. Под ними виднелась неухоженная сельская дорога, с одной стороны которой рос лес, а с другой – простирались зеленые поля. Сэвер потянул за ручку, аэростат опустился еще ниже, и через пару секунд три колеса коснулись земли. Пара толчков – и аппарат остановился. Сэвер открыл дверцу и выпрыгнул наружу.

– Иди сюда! – позвал он Натанаэля. – Помоги мне!

Юноша осторожно спустился на землю. У него затекли ноги, и он с трудом удерживал равновесие. Огляделся. Ни одного живого существа. Полная тишина. В верхушках деревьев шумел ветер, а из травы доносился чей-то стрекот. Какие-то насекомые? Здесь не было ни домов, ни паромобилей, ни экипажей, ни голосоматов, выкрикивающих последние новости. Только воздух, простор и покой. Лес казался густым и враждебным. Натанаэля охватила паника. Он обычный городской мальчишка! Ему никогда раньше не доводилось выезжать за пределы Лариспема. Он чувствовал себя подавленным и угнетенным.

Тем временем Сэвер, привязав к дирижаблю веревку, тащил его в лес. «Самое время сбежать отсюда!» – подумал Натанаэль и тут же понял, что ничего не получится. Он понятия не имел, где находится и куда двигаться дальше. Поэтому он тоже схватился за веревку и потянул аэростат в сторону деревьев. У него оставался нож, им-то они с Сэвером и проткнули обшивку, а кабину забросали ветками. Глава Стражи упорно хранил молчание. Сняв форменный пиджак, он спрятал его рядом с дирижаблем. Навряд ли у него получится сойти за местного, подумал Натанаэль. С его-то выправкой и сапогами, начищенными до блеска. Да у него на лбу написано, что он носит погоны.

Сэвер подошел к Натанаэлю вплотную и положил руки ему на плечи.

– Ну-ка взбодрись! – приказал он.

Юноша кивнул.

– Сейчас же!

Натанаэль постарался высвободиться.

– Отпусти меня, гражданин!

Но Сэвер только усилил хватку.

– Если нам встретятся люди, говорить с ними буду я. Если тебя о чем-то спросят, говори, что я твой дядя, а ты мой племянник. Повтори!

Как заведенный, Натанаэль повторил сказанное.

– Хорошо. Слушай и запоминай! Мы – французы. Были в Лариспеме, а теперь возвращаемся домой, в Мулен. Так называется город, где мы живем. У нас украли повозку, поэтому мы идем пешком. Не забывай, что мы во Франции: здесь к незнакомым людям обращаются на «вы», нужно говорить не «гражданин», а «месье» или «мадам».

Сэвер продолжил объяснять правила вежливости, но Натанаэль его уже не слушал. Под воздействием свежего воздуха его оцепенение спало, голова прояснилась. Ему стало тревожно и грустно. Впервые за долгое время он вспомнил о Либертэ, которая сидела в тюрьме за то, что применила силу крови. А где же сейчас Кармина? Что она делает? Кармина… Чернокожая лясникамка, выучившая его ремеслу мясника, его возлюбленная. Ему пришлось стереть ей память. Когда они виделись в последний раз пару часов (или пару веков!) назад, Кармина пыталась ударить его ножом. Она решила, что Натанаэль – Кровавый брат, обманом вошедший к ней в доверие, чтобы навредить Лариспему. А потом Кармина упала. Только бы она осталась жива! При мысли, что она могла серьезно пораниться или разбиться, Натанаэль согнулся, как от удара в живот. В эту минуту его возлюбленная могла лежать без движения на полу ангара.

– Гражданин Сэвер, нам нужно вернуться в Лариспем! – вдруг сказал Натанаэль.

Но глава Стражи только бесстрастно покачал головой.

– Нет.

Натанаэль почувствовал, что его переполняет гнев. Еще чуть-чуть, и ярость вырвется наружу.

– Но мы нужны людям! Им нужен ты! Что мы вообще здесь делаем? Управительница умерла! А что, если Кровавые братья убили Фиори и захватили город? Мы должны быть там!

Сэвер молчал. Он старался спрятать пистолет под рубашкой.

– Гражданин! – что есть сил закричал Натанаэль.

Глава Стражи наконец соизволил на него посмотреть.

– Пораскинь мозгами: если Братья захватили город, меня повесят, – резко ответил Максим. – Если власть перешла к Фиори, меня ждет та же участь. Я сейчас не в ладах с первым советником. Тебя, кстати, тоже могут казнить. Если я правильно понял, разница между тобой и Кровавым братом весьма условна. В Лариспеме нам с тобой сейчас делать нечего.

Натанаэля обуревала ярость, и все же он был вынужден признать, что Сэвер прав.

– Кроме того, ты прекрасно слышал, что гражданка Лансьен сказала перед смертью, – процедил тот сквозь зубы. – Я должен позаботиться о тебе. И еще она просила найти твоего отца.

– Плевать я хотел на отца! – с горечью прошептал Натанаэль. – Этого человека никогда не было в моей жизни, и я совершенно не хочу его видеть.

– Представь себе, я тоже не жажду с ним встречи. Но я знаю, где живет Феликс, и он может быть нам полезен. А теперь пора идти. Иначе придется заночевать здесь без ужина.

И, не дожидаясь ответа, Сэвер пошел вперед. Скрепя сердце юноша последовал за ним, стараясь сохранять дистанцию. Но глава Стражи, казалось, этого не замечал. Они шли, не говоря друг другу ни слова и с тревогой поглядывая на небо, опасаясь увидеть там дирижабль, отправленный на их поиски. Но все было спокойно. Ничто не нарушало тишины. Над ними плыли облака и летали птицы.

Вскоре село солнце. Взошла луна. Она была огромной и круглой, как фарфоровая тарелка, которую кто-то повесил на небесах. Натанаэль никогда раньше не видел такой яркой луны. Он с изумлением смотрел на мириады звезд, рассыпавшихся у него над головой. В Лариспеме их мешали увидеть заводской дым и фонарный свет. Оказавшись под огромным ночным небом, Натанаэль почувствовал себя совсем маленьким.

Наконец они вышли к деревне. Натанаэль насчитал тридцать домов, стоящих вдоль дороги. «Неужели можно жить так далеко от цивилизации?» – с удивлением подумал он.

– Нам нужно найти жилье, – не поворачивая головы, бросил Сэвер. – Ты помнишь, что я тебе говорил? Как можно меньше открывай рот. На кону наша жизнь.

Трактир нашелся в центре деревни. Это был старинный каменный дом. Ветви дикого винограда почти полностью закрывали вывеску «У чугунка». Два старика, сидевшие на террасе, прервали беседу и внимательно посмотрели на нежданных гостей. Сэвер кивнул им в знак приветствия.

– Добрый вечер, – ответили они чуть слышно. Идя к двери, Натанаэль чувствовал, что старики пристально смотрят им вслед. Говорят, лариспемцев не жалуют во Франции. А что, если кто-то догадается, что они не местные?

Войдя внутрь, Сэвер прошествовал в самый темный угол и присел за столик у камина. Натанаэль последовал его примеру. На стене висело зеркало. Юноша взглянул на себя и ужаснулся. Мертвенная бледность. Затравленный взгляд. Рубашка, которая и так была ему слишком велика, испачкалась и помялась. Да, именно так и должен выглядеть дезертир.

К их столику подошла приветливая женщина в красивом фартуке.

– Добрый вечер, господа! – поздоровалась она с сильным французским акцентом. – Что привело вас в наш маленький городок?

– Мы к вам просто зашли по пути, – ответил Сэвер с натянутой улыбкой. – Мы бы хотели поужинать и переночевать.

– А откуда же вы идете? – осведомилась хозяйка, протирая стол мокрой тряпкой и подозрительно посматривая на начищенные сапоги главы Стражи.

– Из Лариспема. Мы торгуем вином. Возвращаемся к себе домой в Мулен.

Ледяной тон Сэвера, казалось, разжег любопытство трактирщицы.

– Из Лариспема, значит, говорите?

Натанаэль почувствовал, что должен вмешаться. Он широко улыбнулся и, стараясь не запутаться в обращениях, спросил у женщины, доводилось ли ей бывать в Лариспеме. Сэвер угрожающе посмотрел на него.

– Нет, никогда, – ответила хозяйка, покусывая губу.

– И правильно! – воскликнул Натанаэль. – Там одни жулики и воры! Вы бы видели телегу, которую они нам продали. Старая развалина. У нее отвалилось колесо, и мы уже два километра идем пешком. А посмотри… ой… посмотрите, что на ногах у моего дядюшки. У него порвались ботинки, и эти пройдохи лариспемцы продали нам старые солдатские сапоги. Может статься, их сняли с бедняги француза, которого укокошили во времена Коммуны.

Натанаэль старался говорить жалостливым тоном, точь-в-точь как некоторые покупатели в «Летающей свинье», мясной лавке, где ему довелось поработать. Жаль только, что так недолго. Выражение лица хозяйки сменилось с подозрительного на сочувствующее.

– Ну, это уж слишком! – воскликнула она. – С моим кузеном приключилась похожая история!

И она принялась с увлечением рассказывать о злоключениях своего двоюродного брата. Натанаэль облегченно вздохнул. Ему удалось обмануть трактирщицу. Но стоило ей повернуться к ним спиной, как Сэвер бросил на своего спутника испепеляющий взгляд.

– Я же велел тебе молчать! – прошипел он.

Натанаэль ничего не ответил: у него не было сил препираться. В полной тишине подмастерье мясника и глава Стражи принялись за рагу, которое подала им хозяйка.

Когда они поднялись в спальню, Натанаэль понял, что готов к откровенному разговору. За время ужина он успел успокоиться и собраться с мыслями. Слова, сказанные управительницей перед смертью, не оставляли его. Ему непременно нужно было получить ответы на мучающие его вопросы. Натанаэль взглянул на Сэвера. Тот с непроницаемым лицом сидел на кровати и чистил сапоги.

– Гражданин Сэвер, – начал было он, но споткнулся о негодующий взгляд главы Стражи.

– Не смей звать меня «гражданин».

Но Натанаэль не собирался отступать. Разве он испугался графини Веритэ? А ведь та хотела его убить. Однако он не сдался и не подчинился ее воле.

– Управительница успела рассказать мне кое-что… Она сказала, что следила за… – Натанаэльхотел сказать «моим отцом», но слова застряли у него в горле. – За Феликсом, – наконец произнес он. – Она говорила и о тебе. А еще она назвала имена Жака и Гюстава. Она имела в виду гражданина Фиори и гражданина Вилена? Того самого, которого убил Луи д’Омбре?..

– Ни слова о Жаке! – перебил его Сэвер. – Детям не положено этого знать! Ты не должен был этого слышать! Ты вообще не должен был появиться на свет!

Какие жестокие слова! Сраженный, Натанаэль не знал, что ответить. Глава Стражи поднялся и подошел к окну. Было видно, что он задыхается от гнева, но не хочет давать волю чувствам. Юноша был уверен, что больше ничего от него не добьется, но неожиданно Сэвер заговорил:

– Это случилось через три года после провозглашения Коммуны. По городу ходили слухи. Говорили, что человек в черном похищает бедняков на улицах Лариспема, проводит с ними зловещие ритуалы и совершает жертвоприношения. Что он – глава клана аристократов, которые отказываются принимать новый порядок. Мишель, Гюстав и Жак тогда вовсю восстанавливали город, у них было множество забот. А я… я сам был аристократом.

Натанаэль не мог поверить тому, что слышал.

– Правда?

– После встречи с Жаком я отказался от привилегий и стал служить Лариспему. Я задействовал давние связи и выяснил, что барон д’Омбревиль приблизил к себе своего дальнего родственника, некоего Феликса, который раньше жил в провинции. Мишель захотела лично расследовать это дело. Она решила поиграть в шпионку и постепенно…

Сэвер сделал неопределенный жест, и Натанаэль не мог понять, шла ли речь об аресте Феликса или о чувствах, которые зародились между ним и управительницей. Глава Стражи тяжело вздохнул.

– Я ничего не знал ни об их истории любви, ни о тебе, ни о власти, которую дает кровь. Мишель рассказала мне об этом пару дней назад, потому что почувствовала, что оказалась в ловушке. – Он горько усмехнулся и едва слышно прошептал: – А ведь она призывала к абсолютной прозрачности! И столько секретов! Столько тайн!

Натанаэль внезапно понял, что гнев Сэвера был направлен не на него, а на его мать. Он попытался представить, что чувствовал сейчас глава Стражи. Отказаться от привилегий, верой и правдой служить управительнице, защищать Лариспем – и годы спустя узнать, что человек, которому ты посвятил жизнь, скрывал от тебя самое главное. Основы мироздания Максима Сэвера постигла та же участь, что и «Дух Коммуны»: они сгорели в огне и разбились о землю.

– А ведь Феликс провел в тюрьме целых семь лет! – глухо произнес Сэвер. – И все это время они встречались с Мишель под носом у всех нас. Семь лет любви! Рождение сына! Помню, она говорила, что заболела. Выдумала какую-то немощь, чтобы несколько дней не выходить из башни. Как мы могли не заметить, что она ждет ребенка? Нет, я всегда подозревал, что она организовала побег Феликса, но о таком не мог и помыслить. А еще эта сила крови, которую она непонятно как обрела. – Не отрывая взгляда от ночного неба, Сэвер встряхнул головой. – Из-за этой истории я отказался сопровождать ее в ангар. Когда я узнал, что случилось, был в другом квартале. Прыгнул в первый попавшийся аэростат, но снова так и не смог помешать…

Глава Стражи прервался. Натанаэль понял, куда унеслись его мысли. Мишель Лансьен и Жак Вилен. Два человека, которых он любил, которым служил и которых не смог спасти.

– Гражданин, а она рассказала тебе, где искать Феликса? – несмело спросил Натанаэль. – Он знает, что у него есть… сын? – добавил он делано равнодушным тоном.

– Ах да! Позволь тебя спросить, а что ты делал в ангаре? – вдруг поинтересовался Сэвер, словно очнувшись. – Как ты оказался в аэростате? Я знаю, что у тебя есть сила крови, и это все, что мне о тебе известно. И в каких отношениях ты с Либертэ Шардон?

Опять враждебность! Опять угрозы! Натанаэль хотел отмолчаться, но, подумав, решил рассказать все как было. Иначе он никогда не сможет завоевать доверие главы Стражи. Стараясь говорить как можно яснее, он выложил все, что ему было известно. Интернат, история с Девернуа, встреча с Альсидом, знакомство с Изабеллой и маленькими Наследниками, угрозы Веритэ и Сильвестра, расшифровка Книги и роль Либертэ. Натанаэль рассказал, как мастерица узнала, что обладает силой крови, как сильно изменило ее это открытие и как одной силой мысли она заставила человека спрыгнуть с крыши.

Подросток также объяснил Сэверу, как ему удалось узнать о планах Фиори свергнуть управительницу и о намерении Веритэ напасть на Лариспем. Сэвер слушал его, не прерывая. Лишь иногда его глаза метали молнии, а брови сходились в переносице.

– Мне хотелось как-то им помешать, – признался Натанаэль. Ему казалось, он говорит не переставая несколько часов. – Но ничего не получилось.

– Не получилось, нет! – подтвердил Сэвер. Его слова прозвучали как щелчок хлыста. – Не могу поверить, что ты был так глуп! Что мог подумать, что у этой истории может быть счастливый конец! Удивительно, что все не завершилось еще печальнее. Почему вы не предупредили Стражу? Мы бы выиграли кучу времени!

– Но я не мог никому довериться! – воскликнул Натанаэль. Внезапно он почувствовал себя нерадивым учеником, которого распекает учитель. – Вы бы тотчас меня арестовали, как Либертэ. И мы всё же попытались…

Он прервался. Рассказывая обо всем, что произошло, Натанаэль аккуратно обошел стороной историю с Дэлой. Тогда им удалось пометить Сэвера, и тот, повинуясь воле подростков, отправил Стражу на место сборищ Кровавых братьев. Чувствуя себя задетым, Натанаэль решил похвастаться сообразительностью. Ведь им с Либертэ удалось разработать отличный план! Но не успел он все изложить до конца, как тотчас пожалел о сказанном.

– Так вот почему я не помню, как отдавал этот приказ! – завопил глава Стражи. – Потому что вы, мелюзга, решили поиграть в героев?

Натанаэлю хотелось провалиться сквозь землю.

– Да как вы посмели!

Сэвер на секунду умолк, словно не зная, как поступить. Выбранить Натанаэля? Бросить его в трактире одного? Он сжал кулаки и, еле сдерживая ярость, заявил ледяным тоном, что пора спать. Задув свечу, Сэвер залез под одеяло и замер. Натанаэль последовал его примеру. Сегодня он больше ничего не узнает. А может быть, и вправду им следовало все рассказать главе Стражи? Может быть, он бы поверил их словам. Смертельно уставший Натанаэль закрыл глаза и постарался уснуть, но ему было не по себе. В голове роилось множество вопросов. Почему его бросила мама? Просто избавилась от него, как от неудачного подарка? Некрасивого громоздкого предмета, который только и можно что перепродать на блошином рынке? А что было известно Феликсу? Как он его встретит? Действительно ли у него есть противоядие? За окнами тревожно кричала ночная птица, мешая Натанаэлю погрузиться в сон. Юноша засунул голову под подушку и наконец уснул.

Максима Сэвера тоже одолевали неприятные мысли. Погруженный в мучительные размышления, он до рассвета не сомкнул глаз.

С наступлением утра Сэвер потряс Натанаэля за плечо. Пора было вставать. Их путь был далек, а во Франции не было паромобилей.

Глава 2

Вопросы без ответов

Нет дыма без огня, а тайны без вопросов.

Народная пословица

Через три недели после исчезновения управительницы

Вжух! Стоя на заднем дворе «Летающей свиньи», Кармина тренировалась в метании ножей. Ощутить вес. Крепко обхватить ручку. Прицелиться. Бросить. Вжух! Начать снова. Практически каждый бросок попадал в цель – в центр деревянной мишени, висевшей на стене. Из лавки вышел Антонен. На предплечье у него в знак траура была повязана черная лента. Кармина носила такую же, как и большинство жителей Лариспема. Вытирая руки о фартук, колбасник одобрительно кивнул, увидев, как нож, брошенный лясникамкой, угодил точно в яблочко.

– Уж не в Натанаэля ли ты целишься, дорогуша?

Кармина с силой метнула нож. Лезвие отскочило от стены и чуть было не задело Антонена. Тот поспешил отойти. Лясникамка с досадой вздохнула и тряхнула копной роскошных курчавых волос, в которые были вплетены серебряные бусинки.

– Эта история не выходит у меня из головы! – призналась она.

– Но все же просто, лалышкам! Натанаэль был Кровавым братом, но ловко выдавал себя за обычного парня. Думаю, он делал это, чтобы втиснуться в наши ряды и добраться до правительства. Такой пройдоха! Воспользовался своей властью, чтобы охмурить тебя, втереться в доверие. И пока Кровавые братья наносили отвлекающий удар, он похитил управительницу. Это же проще пареной репы! – Антонен машинально дотронулся до траурной повязки. – Но теперь-то мы точно знаем, что предатель погиб. Выжить при падении аэростата невозможно.

– А расскажи мне еще раз про это наше свидание…

Колбасник возвел глаза к небу и наскоро пересказал Кармине историю, которую она слышала от него уже десятки раз.

– Вы пошли танцевать на баржу. Это я точно знаю, сам рассказал Натанаэлю про то местечко. Он как раз меня спрашивал, куда тебя пригласить. Тебе тогда было невесело из-за истории с Либертэ. Но ты все же решила пойти развеяться. Наутро Натанаэль не явился. Когда ты пришла на работу, мы спросили, как вы провели вечер. А ты возьми и ответь, что была одна и никакого Натанаэля знать не знаешь.

Кармина пробормотала что-то неразборчивое. Эта история вызывала у нее серьезное беспокойство. Она уже сотни раз пыталась вспомнить тот вечер, но ничего не получалось. Всплывали только смутные впечатления. Цветные огни бумажных фонариков. Голос, зовущий ее по имени и шепчущий что-то на ухо. Кармина не могла понять, зачем, перед тем как стереть ей память, Натанаэлю понадобилось устраивать эту вечеринку. А еще ей сказали, что в башне Верна он удержал ее от падения в пропасть. И тогда в ангаре он поступил точно так же. А ведь ему уже не нужно было притворяться. И все же он держал ее изо всех сил и, не вырвись она сама, ни за что бы не отпустил. К счастью, она упала на опытный экземпляр дирижабля, что и спасло ей жизнь. Он мог бы легко дать ей погибнуть. И все же не сделал этого. Почему? Она вспоминала их драку, как в последний момент он схватил ее за руки. Тогда в его серых глазах не было ни капли ненависти. Только боль и страх. Возможно, Антонен был прав. Но что, если Натанаэль действительно влюбился в нее и решил пощадить? Кармина терялась в догадках, и это приводило ее в бешенство.

– Я что, правда в него втрескалась?

Антонен пожал плечами.

– Конечно! И сразу во всем призналась! Ты же у нас душа нараспашку! – с иронией заметил он. – А так-то – кто тебя знает? Мы между собой поговаривали, что это не очень-то на тебя похоже. Ты же обычно охотишься на медведя, а не на зайца, если понимаешь, к чему я веду. Но после смерти отца и ареста лучшей подруги тебе, наверное, захотелось добычи… хм, как бы сказать… понежнее.

Кармина убрала ножи в футляр.

– Ну ты и сравнил! Что за чушь ты мелешь!

Прямо над ними пролетел красный воздушный шар. В корзине находился голосомат. «Бдительность – залог безопасности! – произнес металлический голос, усиленный громкоговорителем. – Если вы видите что-то подозрительное, проинформируйте об этом бюро чрезвычайных ситуаций в первом округе». Голосомат повторил сообщение два раза и исчез за крышами.

– Говорят, один парень не выдержал, – сообщил Антонен, показывая на небо. – Не мог больше слушать вопли этих штуковин и стрельнул в них из ружья. Так сосед выдал его Страже.

Кармина ничего не ответила: она собирала вещи и думала о своем.

– Ты опять в Птит-Рокет собралась? – осведомился Антонен.

– Да, так же, как вчера и позавчера.

Колбасник неодобрительно цокнул языком.

– Лертач! Кармина, ну как ты не понимаешь! Будешь продолжать действовать им на нервы – они упекут тебя за решетку. И лучше бы тебе не тереться рядом с Либертэ и всей этой кровавой братией, ты же знаешь, корпорация сейчас за тобой следит.

– Да знаю я, знаю! Но это сильней меня! Не могу поверить, что Либертэ может быть в стане врага!

– Карминочка! У тебя мозги или вода, в которой помыли посуду? Либертэ уже в стане врага! Когда ее арестовали, не ты ли говорила: «Если она окажется Кровавой сестрой, нашей дружбе конец!» Так вот, она – Кровавая сестра! И что же? Теперь ты ходишь ее навещать? Один бык разберет, что у тебя в голове.

Кармина задумалась. Антонен был прав. Действительно, вначале ей все казалось предельно ясным. Если Либертэ – Кровавая сестра, значит, она ей больше не друг, а враг. Точка. Со дня ее ареста в газетах каждый день появлялись новые подробности, подтверждающие виновность мастерицы. Оказывается, она украла книги Луи д’Омбревиля из центральной библиотеки, а еще их с Натанаэлем видели вместе в кофейне, и они провели долгое время наедине. А Либертэ ей ничего не рассказала! И все же, вопреки всякой логике, каждое новое доказательство только усиливало сомнения Кармины. Нет, здесь точно какая-то ошибка! Она попыталась объяснить это Антонену:

– Все не так просто. Часть меня хотела бы считать ее врагом, а другая часть не может с этим смириться. – Лясникамка с досадой вздохнула. У нее не получалось выразить чувства словами. – Я просто хочу поговорить с ней, понимаешь? Хочу понять. Я должна сделать это, прежде чем навсегда забыть о нашей дружбе.

Кармина надела пальто и вышла на улицу. Было прохладно. Уже наступил октябрь. Антонен окликнул ее, но она сделала вид, что не слышит, и решительно направилась к остановке трамвая. Девочка девяти-десяти лет стояла на углу и, размахивая свежей газетой, кричала во весь голос:

– Президент Кар создал министерство по делам Лариспема! Министром назначен Эжен Алье, новая звезда французской политической сцены! Сохраняется риск новых терактов! Покупайте «Маленького лариспемца»!

Кармина протянула девочке пригоршню медных поросят, зашла в трамвай, уселась и развернула газету. Со дня нападения в ангаре прошло три недели. С тех пор ситуация в городе ухудшалась с каждым днем. Как только подтвердили гибель гражданки Лансьен, Фиори был провозглашен управителем. Он поселился в башне, хотя всегда отказывался там жить. Жюль Верн уехал за границу. Никто не знал, когда он вернется. Официально объявили, что писатель возвратится в Лариспем, как только с Кровавыми братьями будет покончено. Но поговаривали, что он не в ладах с Фиори и что, скорее всего, его отъезд окончателен.

Новый управитель незамедлительно выпустил первые декреты. Он усилил присутствие Стражи на улицах города и обязал инженеров разрабатывать автоматы по обеспечению безопасности. Сам Фиори отныне передвигался только в сопровождении эскорта в бронированном паромобиле или в военном аэростате. От него ни на шаг не отходила специально созданная группа охраны – пурпурная фаланга.

А еще исчез Максим Сэвер, глава Стражи, – причем в тот же день, когда погибла гражданка Лансьен. Новость о его аристократическом происхождении, которую сообщил новый управитель, повергла горожан в шок. А что, если он был агентом Кровавых братьев? Обманом приблизился к правительству? Участвовал в заговоре по устранению управительницы? А когда дело было сделано, просто сбежал? На его место Фиори назначил женщину средних лет с сердитым взглядом из-под очков. Ее звали Бертина Пике. По слухам, ее назначение вызвало удивление в рядах Стражи. Мало кто считал ее подходящим кандидатом для этой должности.

Кармина сложила газету и посмотрела в окно. Воздушный трамвай летел мимо группы триподов. Перебирая металлическими лапами, аппараты прогуливались по бульварам. Их башенки вращались, стремясь захватить в лучи прожекторов случайных прохожих. Игры века отменили после смерти управительницы, но автоматам, с которыми Кармина сражалась на кладбище Лашез, все же нашли применение. Лясникамка смотрела, как трипод перешагивает через деревья, и ее переполняли противоречивые чувства. Ей не нравились эти устройства, напоминающие гигантских пауков, снующих туда-сюда в поисках добычи. И в то же время они напоминали ей об испытании, которое она выдержала в компании тех, кого считала своими друзьями: Либертэ и Натанаэля. Хотя подмастерья она, как ни старалась, вспомнить не могла.

Лясникамка положила газету в карман и вышла из трамвая. Тюрьма находилась в двух шагах от остановки. Здание было выстроено в форме шестиугольника. Каждый выступ венчала вышка. Еще одна высилась в центре крепости, что позволяло караульным видеть все, что происходит на территории. Птит-Рокет славилась своей неприступностью. Мало кому удавалось сбежать отсюда. Кармина подошла к входу. Стражник, охранявший ворота, мгновенно узнал ее и выругался сквозь зубы.

– Гражданка, тебе нечего здесь делать!

Кармина протянула ему руки.

– Так арестуй меня, товарищ! У вас там найдется свободный карцер?

– Либертэ Шардон – Кровавая сестра! Она заключена в секторе С, а арестантам сектора С не положены свидания.

– Я хочу поговорить с начальником тюрьмы. Позови его!

– Нет, он сейчас…

– Десять золотых быков, если дашь мне пройти.

– Нет, я сказал! – рявкнул стражник. Эта девчонка успела ему порядком надоесть. – Если сейчас же не уйдешь, попрошу стражу отдубасить тебя как следует.

Кармина хищно улыбнулась, обнажив зубы.

– Давай, зови!

Грязно выругавшись, стражник приоткрыл дверь и позвал подмогу. Нужно было выгнать эту наглую лясникамку, которая цеплялась к ним как клещ. Кармина не стала дожидаться прихода стражников и унеслась прочь. Отбежав на достаточное расстояние, она остановилась и окинула взглядом тюремную стену со множеством зарешеченных окон. Казалось, стена тоже неодобрительно на нее смотрит.

Кармину забавляло изводить стражников. Это помогало хотя бы на время избавиться от грустных мыслей. Но Антонен был прав: свидания с Либертэ так не добьешься. Девушка запахнула пальто и отправилась домой. Она решила пройтись пешком, чтобы еще раз все хорошенько обдумать.

Войдя в свой подъезд, лясникамке, как и всякий раз, пришлось преодолеть бесконечное количество пролетов, чтобы добраться до комнатки под самой крышей. Она открыла дверь, вошла и застыла на месте. На первый взгляд все было в порядке: это была та же комната, откуда она вышла сегодня рано утром. В центре все так же стояла кровать с худым матрасом, набитым соломой. На стене висели вырезки из статей и журналов. И все же кое-что изменилось. Появился неприятный запах. Как будто сюда принесли грязь с улицы. Кармина бросила ключи на кровать и медленно сняла пальто. Краем глаза она заметила движение. Едва колыхнулась занавеска, за которой стояли ночной горшок и бак с чистой водой. Казалось, там кто-то дышал.

Кармина сделала шаг за порог и спряталась за дверью на случай, если у незваного гостя есть ружье. Вынула из футляра два ножа.

– Кто бы ты ни был, выходи сейчас же! – крикнула она.

Цветастая занавеска шелохнулась и отодвинулась. Вышел человек с поднятыми руками. Оружия при нем не было. У Кармины не было времени подумать, кто мог проникнуть к ней в дом. Но меньше всего на свете она ожидала увидеть Синабра.

Братец выглядел неважно. Он окончательно растерял былой лоск: одежда и башмаки были покрыты грязью, лицо скрывала косматая борода, и он явно давно не мылся. В этой перемене не было ничего удивительного. После того как он разболтал Либертэ, в чем будут заключаться испытания, лясникамы поклялись спустить с него шкуру. Не сводя глаз с Синабра, Кармина убрала ножи и захлопнула дверь.

– Милый братец! Рада встрече. Расскажешь, как ты здесь оказался?

Синабр опустился на единственный стул и, слабо улыбнувшись, показал ей ключ.

– Ты же сама сделала мне дубликат, помнишь?

– Лучше бы я в тот день ногу себе сломала! – воскликнула Кармина. – Лертач тебя дери, Синабр, не знаю, из какой дыры ты вылез, но тебе придется залезть в нее обратно! Как же гадко ты поступил с Либертэ! Просто использовал ее, чтобы выиграть пари! Ты хоть знаешь, что она в тебя по-настоящему втрескалась? Да она бы что угодно сделала ради твоих прекрасных глаз! Ты лгун и обманщик! И сам виноват во всем, что случилось! Убирайся отсюда!

– Не говори так со мной! – простонал Синабр. – Я ведь твой брат! Пожалуйста, не выгоняй меня. Я уже месяц скрываюсь у друзей, живу в подвалах, на чердаках. Иногда приходится спускаться в канализацию. Я есть хочу, мне холодно! Умоляю тебя, помоги мне!

– Ну и наглец же ты! Клянусь рогами Быка! Сколько раз мы с Либертэ спасали твою задницу! И что толку?

– Только не выгоняй меня! Я так больше не выдержу. Мне очень жаль, что с Либертэ все так вышло. Я не должен был так поступать. Ты совершенно права. Я солгал ей, использовал ее в своих интересах. Если бы я только мог все вернуть назад… Я бы все сделал иначе. Клянусь!

Кармина задумалась. Ее гнев немного утих: слишком уж жалко выглядел Синабр. Видя, что сестра не спешит выставлять его за дверь, юноша немного расслабился.

– Ты что, теперь следишь за новостями? – спросил он, указывая на стены, сплошь оклеенные вырезками из газет. Это были статьи о Кровавых братьях и гибели управительницы. Посередине висел наспех пристроенный портрет Натанаэля. И надпись большими буквами: «РАЗЫСКИВАЕТСЯ». Синабр снял портрет со стены.

– Так это же твой дружок!

Кармина вырвала листок у него из рук и повесила на место.

– Слушай, ты, – яростно прошипела она. – Больше всего на свете я хочу тебя прикончить. Но мне нужно кое-что сделать, и пока никак не выходит. А ты-то мне и поможешь. А откажешься – выдам тебя парням с Ла-Виллет, и они живьем с тебя шкуру спустят.

– Все, что захочешь, сестренка! – заверил ее Синабр.

– Поможешь мне проникнуть в Птит-Рокет.

Синабр уставился на нее, не веря тому, что слышит.

– Если хочешь, чтобы нас пришлепнули, есть способы попроще. Хочешь организовать побег Либертэ?

– Для начала хочу с ней просто поговорить. И если она, глядя мне в глаза, скажет, что ни при чем, что это заговор, ошибка, не знаю что еще, я сделаю все, чтобы ее оттуда вытащить.

Синабр медленно покачал головой. Он больше и не думал шутить.

– Послушай, Кармина, тебе не удастся организовать побег. Зайти туда – еще куда ни шло, но выйти оттуда с пленницей – даже не думай!

Лясникамка посмотрела на него исподлобья. Даже под пыткой она не призналась бы, о чем сейчас думала. Конечно, Синабр был прав, но…

– Закрой пасть! – сказала она ему. – Смой с себя грязь, а потом возвращайся. Будем думать, как нам провернуть это дело.

Глава 3

Тюрьма Птит-Рокет

Расположенная в одиннадцатом округе Лариспема тюрьма Птит-Рокет представляет интересный архитектурный ансамбль, любоваться которым лучше снаружи, чем изнутри.

Иллюстрированная энциклопедия Лариспема, том 4

Сидя в камере, Либертэ и представить не могла, что Кармина ради свидания с ней штурмует стены Птит-Рокет. В тюрьме каждый новый день в точности повторял предыдущий, и пленница уже не вполне осознавала, какой сейчас год. Если птицу посадить в клетку, она постепенно забудет, что когда-то порхала среди деревьев, наслаждалась ветром и солнцем. Так и Либертэ все труднее было вспоминать прошлое: неужели она когда-то была мастерицей в башне Верна? Казалось, все это случилось не с ней. Разве у нее когда-то были родственники и друзья?

Теперь ее жизнь протекала в стенах камеры размером со шкаф. Здесь едва умещались железная кровать, спать на которой было так же удобно, как на голом камне, ведро с крышкой для оправления нужды и откидная полка, которую можно было бы использовать в качестве письменного стола. При этом никаких книг и письменных принадлежностей не полагалось.

В крохотное оконце под потолком изредка проникали лучи света. Иногда Либертэ вставала на ведро и тянула руки вверх. Кончиками пальцев хваталась за подоконник, чувствовала, как их ласкает холодный воздух. Выглянуть на улицу было нельзя – окно было слишком высоко.

Никогда еще ее имя – ведь Либертэ значит «свобода»! – не казалось ей таким странным. От ее прошлой жизни свободной гражданки ничего не осталось. Даже одежду у нее отобрали. В первый же день под присмотром стражницы Либертэ пришлось снять платье и положить его в коробку. Там же осталась зашитая в подкладку книга д’Омбревиля. По крайней мере, никому не придет в голову искать ее среди лохмотьев, утешала себя девушка. Взамен ей выдали тюремную робу. Ходить в ней было так же удобно, как в мешке из-под картошки.

Однообразные дни тянулись один за другим. На рассвете Либертэ будил стражник и сквозь дверное окошко протягивал ей завтрак. Это было нечто отдаленно напоминающее кашу – жидкое и пресное варево с капелькой молока. Пленница тщательно прожевывала безвкусную массу. Ведь следующий прием пищи был только вечером. Между завтраком и ужином время текло особенно медленно. Либертэ снова и снова возвращалась мыслями к тому, что ей пришлось испытать. Она слышала, что другие пленники весь день выполняли тяжелую работу. Ее же не выпускали из камеры.

Изредка за ней приходила стража. Ей сковывали руки и ноги, завязывали глаза, предполагая, что она воздействует на людей гипнозом. Затем отводили в комнату, где сидел следователь с прямой спиной, все время один и тот же. Он-то и сообщил ей о смерти Мишель Лансьен и удивился, когда она разрыдалась. Мужчина задавал ей много вопросов, большинство из которых Либертэ оставляла без ответа. Ее просили назвать имена Кровавых братьев; но, если она это сделает, если расскажет о Веритэ и всех остальных, – разве не подпишет она себе тем самым смертный приговор? Ведь тогда у следствия не будет сомнений, что Либертэ – Кровавая сестра. Поэтому большую часть времени она молчала, отвечала «не знаю» или «простите, но я не могу вам помочь». При этом в горле у Либертэ стоял ком, и ее трясло от страха. Однажды следователь не выдержал, вышел из себя и ударил кулаком по столу.

– Тебе повезло, что ты еще совсем девчонка! – закричал он, грозя пальцем. – Иначе я бы нашел способ заставить тебя заговорить. С твоими дружками мы так церемониться не будем!

И он снова ударил кулаком по столу. «На самом деле он хочет ударить меня», – подумала Либертэ.

Дни были тягостными, но с некоторых пор еще тягостней стали ночи. Либертэ сидела на кровати, прижав колени к груди, и с замирающим сердцем ждала, пока часы пробьют полночь. Чтобы унять волнение, она старалась дышать как можно медленней. Вчера эта женщина не приходила. Может быть, она не придет и сегодня? А что, если у нее много дел? Раз, два, три удара… Девушка скрестила пальцы под одеялом. Дама всегда приходила ровно в полночь и никогда после. Наверняка она это делала специально, подумала Либертэ. Воображает себя актрисой. Разыгрывает спектакль. Только очень уж страшный.

На предпоследнем ударе дверь отворилась, и пространство наполнил одуряющий аромат жасмина, заглушая привычные запахи капусты и сырости. В камере словно расцвел чудесный сад. Либертэ сжала кулаки и зажмурилась. Малыши-близнецы, ее брат и сестра, всегда так делали, когда видели что-то пугающее. Им казалось, чтобы стать невидимкой, стоит просто закрыть глаза.

– Добрый вечер, Либертэ! – ласково поздоровалась Веритэ де Могарден.

Затрещал люксоматон, мягко прошелестела ткань. Либертэ открыла глаза. Графиня, улыбаясь, сидела рядом с ней на кровати. Аромат ее духов заполнял всю камеру. Когда Веритэ явилась к ней в первый раз, Либетэ сразу же узнала ее благодаря подробному описанию Натанаэля.

– Уходите сейчас же! – вскрикнула девушка.

Веритэ сделала вид, что не слышит. И, как и во время предыдущих визитов, достала из сумки кусок сыра, неуспевший остыть мясной пирог и пузатое красное яблоко, которое так и просилось в рот. Либертэ отвела глаза, стараясь не слушать голос протестующего желудка. Чувствовать запах еды было для нее пыткой.

– Я сегодня ненадолго, – предупредила графиня. – У меня важная встреча. Тебе следовало бы поужинать до моего ухода.

Соблазн был велик, но Либертэ удержалась. Так же, как и в предыдущий раз, она отрицательно покачала головой. В животе предательски заурчало.

– Мне от вас ничего не нужно, – сказала она. – Я не скажу вам, где Книга.

Веритэ возвела глаза к небу, затеребила висевший на шее крестик. Парализованная рука лежала в складках шелковой шали с длинной бахромой. Красиво уложенные темные косы подчеркивали белизну лба. Роскошное траурное платье с кружевным подолом было застегнуто на все пуговицы. Черный фон оживляли ожерелье и серебряные браслеты, блестевшие в темноте.

– Либертэ, поверь мне, тебе неоткуда ждать помощи! – чуть помедлив, сказала она. – Никто не вызволит тебя отсюда. Управительницы больше нет, и на друзей ты тоже больше не можешь рассчитывать.

– Друзей? – невольно переспросила пленница.

Как Веритэ ни пытала ее вопросами, Либертэ так и не сказала ей ни слова о Кармине и Натанаэле. В последний раз они виделись на Играх века, а разговаривали – по телефону, когда Кармина смогла дозвониться в башню. Она тогда поклялась Либертэ освободить ее, чего бы ей это ни стоило. «Я сама за тобой приду, если потребуется», – сказала она тогда. С тех пор от нее не было никаких новостей. Либертэ старалась убедить себя, что у Кармины и Натанаэля все в порядке. Конечно, они не могут вызволить ее так просто. Но, может быть, прямо сейчас они разрабатывают план по ее спасению? Друзья не забудут ее, в этом Либертэ ни секунды не сомневалась. Но иногда ее охватывало отчаяние и она представляла их мертвыми. А что, если они погибли при взрыве? Или их пристрелил Сильвестр, верный прислужник Веритэ?

– Да-да, я говорю о твоих друзьях, – продолжила графиня. – У Кармины все хорошо.

Либертэ несмело улыбнулась. Значит, Кармина жива. Она была готова поблагодарить Веритэ за хорошую новость, но графиня холодно продолжила:

– На твоем месте я бы не ждала от нее никакой поддержки. Помни, она – лясникамка! А ты – Кровавая сестра.

Улыбка Либертэ угасла.

– За что мне это проклятие! – простонала она.

– Если Натанаэль сказал правду и ты действительно расшифровала Книгу, ты должна знать, что это не проклятие, а грозное оружие против наших врагов. И это оружие могло бы стать еще мощнее, если бы ты передала Книгу д’Омбревиля мне!

Либертэ с трудом сглотнула.

– Я не хотела говорить о Натанаэле, но, думаю, тебе следует знать, что он нас покинул.

Сердце пленницы на секунду остановилось, затем забилось с удвоенной силой. Она посмотрела Веритэ прямо в глаза.

– Вы лжете!

Графиня покачала головой.

– Я никогда не лгу. Твой друг отказался подчиняться Кровавым братьям. Он пытался угнать аэростат и спасти управительницу. Но «Дух Коммуны» разбился где-то во Франции. Все погибли.

Либертэ почувствовала, что ей нечем дышать. От запаха жасмина у нее разболелась голова. Неужели Натанаэль умер? От этой мысли ее бросало то в жар, то в холод. Она впилась ногтями в руку, чтобы не разрыдаться. Веритэ наклонилась и мягко коснулась ее пальцев. В ее зеленых глазах читалось искреннее сочувствие.

– У тебя никого не осталось, кроме меня и Братьев.

Либертэ отвела руку.

– Не трогайте меня!

– У нас с тобой много общего, – не смутившись, продолжила графиня. – Ты попала под очарование Лариспема. Поверила, что это город равенства и справедливости. Но посмотри, что они с тобой сделали! Как безжалостно они с тобой обошлись! Лариспем лишил меня всего, что у меня было. Мою семью уничтожили. Я сама выжила чудом. Была ранена. Меня подобрал мужчина, который меня…

Веритэ прервалась. Тронула парализованную руку. Затем продолжила, пристально глядя на Либертэ:

– Разве ты не хочешь отомстить? Сделать так, чтобы твоя семья заняла подобающее ей место в новом Париже, который я собираюсь возродить?

– Нет! Я не такая, как вы! – воскликнула мастерица.

Веритэ с усмешкой приподняла бровь.

– Неужели?

Либертэ вспомнила о гадком библиотекаре и о Лакжи, которому она приказала броситься вниз с башни Верна. Веритэ была права. Она ничем не лучше. И хотя в тот день ею двигали гнев и отчаяние, она действительно хотела убить Лакжи. При воспоминании о сделанном ее затошнило.

– Ты такая же, как мы! – воскликнула Веритэ. – Когда же ты поймешь это? Скажи мне, где Книга, и я вытащу тебя отсюда. Клянусь своим именем и происхождением!

– Никогда не скажу! Можете меня пытать, если хотите. Но я ничего не скажу!

В глазах графини мелькнула ярость.

– О да, уж что-что, а пытать я умею! – ответила Веритэ, и Либертэ поежилась от ее голоса. – Ты бы мне все рассказала как миленькая! Но это их методы, а не наши. Я хотела дать тебе возможность добровольно присоединиться к нам. Последний раз прошу тебя: скажи, где Книга, и будешь свободна!

Либертэ молчала.

Веритэ стремительно встала. Она была похожа на кобру. Стоя, она заполняла собой все пространство камеры. Казалось, ее длинное черное платье поглощало малейшие источники света, а тени в ее присутствии делались гуще и темнее.

– Очень хорошо, – проговорила она. – Стражник!

Мужчина с кровавой меткой на лбу вошел в камеру. Не отрывая глаз от Либертэ, Веритэ отдала приказ:

– На рассвете отправляйся в «Летающую свинью», спроси Кармину Нуар, убей ее и принеси мне доказательство ее гибели. Чтобы Либертэ поняла, к чему приводит упрямство.

– Нет! Вы не сделаете этого!

– Почему же? Я сделала все, чтобы убедить тебя по-хорошему. Надеялась, что ты изменишь свое мнение. Обещала помочь тебе сбежать. Предложила устроить будущее твоей семьи, но ты упорствуешь! Ты не оставляешь мне выбора!

Веритэ подала знак стражнику. Он развернулся и исчез в коридоре.

– Не делайте этого! Верните его! – закричала Либертэ.

– Где Книга?

Шаги стражника удалялись.

– Я все расскажу! Остановите его!

Шаги умолкли.

– Я слушаю тебя. Это твой последний шанс.

Либертэ в отчаянии ломала руки. У нее не было выбора. Опустив глаза, шепотом она ответила на вопрос Веритэ. Графиня обнажила в улыбке острые белые зубы.

– Видишь, это было совсем не сложно.

Затем она развернулась и, не оборачиваясь, вышла из камеры. Либертэ побежала за ней, но та хлопнула дверью у нее перед носом и заперла засов.

– Вы же обещали меня освободить! – закричала пленница, колотя кулаками в запертую дверь.

Открылось окошечко, и Веритэ ответила:

– Я сдержу слово. Но тебе придется немного подождать. Я проявила терпение, теперь твоя очередь. Скоро увидимся!

Окошечко закрылось, и в камере вновь воцарилась тишина. Дрожа от волнения, Либертэ опустилась на пол. Может быть, все это было страшным сном? Но запах жасмина, все еще витающий в камере, заставил ее убедиться в обратном. Ей ничего не привиделось.

В сопровождении помеченного стражника графиня спустилась по лестнице. Ей потребовалось несколько минут, чтобы найти комнату, до потолка уставленную одинаковыми коробками. На каждой было написано имя пленника. Коробка с вещами Либертэ еще не успела запылиться, в отличие от многих других, которые, казалось, находились здесь сотни лет.

Повинуясь приказу Веритэ, стражник развернул платье Либертэ и разорвал подкладку лифа. Раскрытая Книга упала на пол. Графиня наклонилась, чтобы поднять ее.

– Наконец-то!

Она прижала Книгу к себе и выпрямилась. Стражник все это время невидящим взглядом смотрел в стену.

– Приведи здесь все в порядок! – приказала Веритэ. – Уходим!

Графиня без всяких затруднений пересекла двор и вышла за пределы тюрьмы. Караульные как будто забыли сделать дежурный обход, а стражники у ворот не обратили внимания на даму в трауре, направлявшуюся к выходу в сопровождении их товарища. Они обязаны были проверять входящих, а не тех, кто стремился покинуть исправительное учреждение.

Графине хватило одной мысли, чтобы отпустить стражника и стереть ему память. Она прошла к роскошному паромобилю, который ожидал ее на темной стороне улицы. Водитель, на руке которого стояла лиловая метка, предупредительно открыл дверцу. Веритэ расположилась на сидении, положив Книгу на колени. Формула эликсира всевластия была здесь! Ей больше не потребуется помечать этих никчемных идиотов. Теперь она сможет управлять ими одной силой мысли!

Веритэ пришла в возбуждение. Теперь она сможет даровать власть над окружающими всем, кто этого достоин. Ряды Кровавых братьев пополнятся. Избранных будет немного, но кого-то принять в их ряды все-таки придется. Слишком много Братьев погибло. Больше нет в живых ни Сильвестра, ни Альсида. Жалкий предатель! А ведь он был так полезен! Наследников осталось совсем мало: Либертэ и несколько сироток. Остальные члены Кровавого братства, которые сейчас томились в застенках, силой не обладали. Они поклялись в верности д’Омбревилю, и он влил в их жилы свою кровь. Их невозможно пометить, но сами они не могут никого подчинить.

Веритэ оказалась в одиночестве. И в то же время мечта об империи, которую она хотела создать, никогда не казалась ей такой близкой. Она приказала шоферу ехать на юг города, к воротам Монруж. Сегодня вечером у нее была назначена важная встреча во Франции. На границе шофер предъявил часовым документы.

Прижав лоб к окну, Веритэ наблюдала, как стражник, внимательно изучив их, поклонился, пропуская паромобиль. Несчастные лариспемцы! Если бы они только знали, что она собирается сделать. Веритэ чувствовала себя всесильной и неуязвимой, как ангел смерти. Она могла ехать куда угодно и делать все, что пожелает. И не было в этом мире человека, который мог бы встать у нее на пути.

Встреча должна была состояться в тридцати километрах от Лариспема. Веритэ сама выбрала место: скромная заброшенная часовня на пересечении четырех дорог. Она прибыла раньше назначенного времени и первым делом зажгла подернутые паутиной свечи, стоящие у подножья железного креста. Шофер вынул из багажника пестрый восточный ковер, два складных стула, столик и бутылку шампанского. Графиня отошла на несколько шагов, чтобы оценить обстановку, и довольно улыбнулась. Она словно наколдовала эту очаровательную гостиную в царстве сорняков и пауков.

Поражать и очаровывать – в этом деле она была непревзойденным мастером. Ей нужно было во что бы то ни стало произвести впечатление на Эжена, заставить его потерять спокойствие и способность рассуждать хладнокровно. Веритэ не пришлось долго ждать. Вскоре к часовне подъехала коляска, запряженная двумя лошадьми. Ее сопровождали с десяток вооруженных всадников. Первым вышел Эжен. Как всегда, с аккуратной прической. Слуга фонарем освещал ему путь. Увидев, как Веритэ обставила часовню, Эжен застыл в удивлении.

Затем кучер приставил к коляске широкую доску, чтобы Сен-Жермен, советник Эжена, смог спуститься по ней в инвалидном кресле. Тот с ненавистью смотрел на графиню, не выпуская изо рта трубку. Старик все еще помнил, как невежливо она обошлась с ним при первой встрече. Эжен приказал эскорту отойти от них на значительное расстояние, отдал шепотом несколько приказаний и присоединился к Веритэ.

– Добро пожаловать, господа!

Эжен наклонился, чтобы коснуться губами ее руки. Сен-Жермен ограничился кивком. Графиня и ее гости обменялись приветствиями и сели за стол. Шофер принес блюдо с шоколадными конфетами, разлил шампанское и отошел в тень.

– Мне стало известно о вашем новом назначении, господин Алье, – произнесла Веритэ, пододвигая к гостям блюдо с конфетами. – Поздравляю вас! Министр по делам Лариспема – это важная и достойная должность. И, если не ошибаюсь, такой в правительстве еще не было. Могу я предположить, что мой скромный подарок был вам полезен?

Веритэ имела в виду три склянки с лиловой кровью, которые она преподнесла в дар Эжену во время их последней встречи. Графиня надеялась, что он воспользуется ими, чтобы усилить свое влияние в правительстве. Так и случилось. Эжен прикусил губу. Ему не нравилось, что графиня так легко обо всем догадалась.

– Президент Кар всегда высоко ценил мою службу, – ответил он. – Я просто ускорил естественный ход событий.

Веритэ лучезарно улыбнулась. Налетел ветер, у деревьев, росших неподалеку, задрожала листва. В часовню влетели несколько желтых дубовых листочков.

– Я счастлива, что наше сотрудничество оказалось плодотворным, – прошептала графиня, глядя Эжену прямо в глаза.

Тот от волнения закашлялся. Всякий раз в присутствии Веритэ он терял самообладание и ему приходилось прилагать немалые усилия, чтобы сохранить хладнокровие. Министр прочистил горло и продолжил:

– Мадемуазель, я бы хотел обсудить дальнейший ход событий. Ведь план, который мы разработали вместе, теперь выполнить нельзя.

Сен-Жермен сделал глоток шампанского и неодобрительно щелкнул языком.

– Нет, нельзя! – сердито подтвердил он. – Нам нужно было избавиться от Фиори, этого невыносимого фанфарона, а не от управительницы. Мы собирались прибегнуть к дипломатии, а теперь нам придется иметь дело с тупым быком, которому всюду мерещится красная тряпка. Вы писали нам, что Фиори не помешает нашим планам и что вы контролируете ситуацию. Мне же кажется, что вы пускаете пыль в глаза, надеясь, что мы не заметим надвигающейся катастрофы. Что вы намерены делать?

Веритэ подняла руку, призывая к спокойствию.

– Вы правы, господин Сен-Жермен. Наши планы изменились. Но жизнь научила меня выходить победителем из любой игры, какие бы карты ни были у меня на руках. Предполагаю, господа, у вас есть друзья. Люди, в чьей компании вы рады раскурить сигару и выпить хорошего вина. Что вы делаете, чтобы поддерживать дружеские отношения?

Эжен и Сен-Жермен в изумлении переглянулись.

– Не понимаю, к чему вы клоните, – пробурчал Сен-Жермен.

– Ничто так не укрепляет дружбу, как небольшие подарки, – ответил, чуть помедлив, Эжен.

– Да, это так, – одобрительно улыбнулась Веритэ. – А вы, милостивый государь, что скажете?

Сен-Жермен почесал затылок. Больше всего ему хотелось развернуться и уйти. И все же он ответил:

– Ничего не понимаю в этих тонкостях. У меня и моих друзей одни и те же друзья, одни и те же враги и мы пьем один и тот же бренди, вот и все.

– Замечательно, – ответила Веритэ. – Вот так мы и будем действовать. Только бренди пить не станем. Мы найдем общего врага, против которого объединим наши силы. Что может быть лучше для создания нового альянса?

– И что это будет за враг? – поинтересовался Эжен. Он поставил локти на стол, приблизился к графине и внимательно посмотрел на нее сквозь очки в металлической оправе.

– Могущественная страна, которая когда-то нанесла Франции тяжелое поражение. Страна, чьи успехи в науке и технике неоспоримы. Однако ее правители завидуют успехам города-государства и обвиняют Лариспем в промышленном шпионаже. Я имею в виду немецкий Рейх.

Французы снова переглянулись.

– Вы предлагаете нам объявить войну Рейху? – удивленно переспросил Сен-Жермен. – Вы не отступите ни перед чем!

– Это очень серьезный враг, – добавил Эжен. – После той войны французы затаили злобу на немцев и были бы не прочь взять реванш. Но какой будет цена?

– Высокой, конечно же. Как и в любой войне. Но только представьте себе, господа. Лариспем и Франция. Наши технологии и ваши войска. Неужели вы не хотели бы написать несколько страниц истории?

Французы молчали. Но по выражениям их лиц можно было догадаться, что предложение не оставило их равнодушными. С честолюбивыми людьми просто договориться: как правило, их достаточно подтолкнуть в правильном направлении, остальное они сделают сами. Бросить им вызов и пообещать мировую славу. Только и всего.

– Через пару недель я приглашу в Лариспем официальные делегации из Франции и Германии, чтобы продемонстрировать вам наше новое вооружение, – продолжала Веритэ. – Во время встречи может произойти дипломатический инцидент. Возможно, для его подготовки придется разбить пару склянок. Предлагаю вам подумать, как лучше обставить дело. Обсудите этот вопрос с президентом. Не исключено, что он сочтет ваши аргументы убедительными. Немцев я беру на себя.

Французы погрузились в молчание. По всей видимости, они обдумывали новый план. Наконец Эжен утвердительно кивнул.

– Так и поступим, – произнес он.

Графиня подняла бокал. Остальные, не говоря ни слова, последовали ее примеру. Министр сделал маленький глоток и продолжил:

– Как я уже сказал, ничто так не укрепляет дружбу, как небольшие подарки. Мадемуазель, у меня есть кое-что для вас. Я слышал, Максим Сэвер, глава Стражи, куда-то запропастился. Это так?

Веритэ удивленно кивнула.

– Да, это так. Он улетел на дирижабле в неизвестном направлении, как только узнал о нашей операции. С тех пор его больше не видели. Мы полагаем, он поспешил на помощь управительнице и погиб с ней при падении «Духа Коммуны». Жители Лариспема узнали о его аристократическом происхождении и теперь считают его предателем.

– Мы нашли дирижабль, на котором Сэвер покинул Лариспем, – торжественно объявил Эжен. – Аппарат находился в нескольких часах лету от города в юго-восточном направлении. Он совершенно цел. Его забросали ветками, чтобы укрыть от чужих глаз. А рядом с ним мы нашли это. – Министр сделал знак слуге, и тот положил на стол пакет. Эжен раскрыл его. Там лежал синий форменный пиджак главы Стражи. В пуговицах, начищенных до блеска, как в зеркале, отразилось сияние свечей. Рукав был покрыт бурыми пятнами. Вероятно, засохшая кровь. – Интересное совпадение, не правда ли?

Веритэ задумчиво провела пальцем по краю бокала. Неужели Сэвер жив? Это предположение ее совсем не радовало. Она никогда не встречалась с этим человеком, но его абсолютная преданность Быку и управительнице ни для кого не была секретом. Если Сэвер жив и так и не вернулся в Лариспем, это могло значить только одно: он преследует важную цель. Веритэ бы дорого отдала, чтобы узнать, какую именно.

– Благодарю за информацию, – наконец сказала она. – Это очень важные сведения. Полагаю, Сэвера следует объявить в розыск. Буду вам за это очень признательна. Если вам удастся его поймать, тотчас же сообщите. Скорее всего, он предпочитает действовать в одиночку. Этот человек одержим и очень опасен. Мне бы хотелось, чтобы он был под контролем.

– Мы выполним вашу просьбу, – ответил Эжен.

Веритэ вернулась в Лариспем на рассвете. От усталости у нее покраснели веки, и всю дорогу она отчаянно боролась со сном.

Управлять шофером силой мысли не требовало больших усилий. Главное было не закрывать глаза. Сделай она это, водитель немедленно вышел бы из-под контроля. Когда шофер объявил, что они приехали, графиня с облегчением вздохнула и вышла из машины.

Улица была пуста. У соседнего фонаря стоял зеленый паромобиль. Внутри горел огонек: водитель курил, сидя в машине. Веритэ закуталась в длинный плащ, накинула капюшон и прижала к себе Книгу. Здесь никто не должен останавливаться. Надо будет это исправить. Одной мыслью она стерла шоферу в зеленой машине память и отправила его восвояси. Затем подошла к никем не охраняемой дверце, спрятанной между колоннами.

– Как хорошо вновь очутиться дома! – прошептала она, орудуя крохотным ключиком и исчезая в глубине здания.

Глава 4

Объявление в розыск

Кто путешествует, тот познаёт.

Французская пословица

Денег хватило на неделю. Последние пятнадцать дней Максим и Натанаэль выживали без гроша в кармане. Они больше не могли платить ни за ночлег, ни за еду. Сэвер делал что мог: договаривался о ночлеге в сарае за сущие копейки и выторговывал на ужин кусок хлеба. Но как он ни экономил, запас иссяк, и путникам пришлось признать очевидное. Они были бродягами без крыши над головой, а осень, как назло, пришла раньше времени.

На последние гроши Максим купил два старых одеяла, которые кололись и пахли мокрой шерстью. Теперь они стали их единственным укрытием. Питались скитальцы фруктами, которые воровали в окрестных садах. В животе постоянно урчало от кислых яблок и груш. Натанаэль чувствовал себя разбитым. Бывали дни, когда он не мог двигаться. Тогда о нем заботился Максим: разжигал огонь и заваривал чай из трав. Глава Стражи старался быть любезным, но ему было нелегко скрывать недовольство: им нужно было идти вперед, а не отдыхать на природе!

Чтобы не умереть с голоду, Максиму пришлось воровать. С наступлением сумерек он пробирался в курятники, чтобы взять пару яиц, проникал в дома в надежде поживиться чьей-то скудной пищей. Возвращался он в отвратительном настроении. Воровство шло вразрез с его принципами, полагал Натанаэль. Прошла еще одна ночь под открытым небом. Ранним утром Сэвер разбудил Натанаэля.

– Нам еще далеко? – спросил подросток.

В последнее время голос Натанаэля звучал все глуше. С Максимом с той самой ночи в трактире они почти не разговаривали. Сэвер обращался к Натанаэлю только при необходимости, а вопросы спутника просто оставлял без ответа. Натанаэль понятия не имел, действительно ли они шли в Мулен или это была легенда для любопытных.

– Да, нам еще далеко! – сердито ответил бывший глава Стражи. – Будь у нас лошадь и деньги, мы добрались бы до места за четыре дня. А так нам понадобится больше недели.

– А что, если мы украдем лошадей? – предложил Натанаэль.

На поле неподалеку паслись две упитанные кобылы. Сидеть у них на спине должно было быть так же удобно, как в мягком кресле. Натанаэль не умел ездить верхом, но у него так сильно болели ноги, что он готов был освоить это искусство в самый короткий срок. Еще в начале пути его ступни покрылись огромными мозолями, и каждый новый шаг давался с трудом. Затем мозоли лопнули, и Натанаэлю пришлось мыть израненные ноги в холодном ручье. Постепенно кожа на ступнях огрубела, но от непривычной нагрузки болели мышцы, а ботинки прохудились сразу в нескольких местах. Чем дальше они продвигались, тем медленнее становился их шаг.

– Я предпочел бы этого не делать, – коротко ответил Сэвер.

Теперь в нем было сложно узнать столичного офицера. Уже было не вспомнить, когда в последний раз он пользовался расческой и бритвой. Из белой его рубашка сделалась серой. Только сапоги блестели все так же ярко. Максим начищал их каждый вечер с маниакальным упорством. В Лариспеме он выглядел моложе своих лет – помогали офицерская выправка и безупречный внешний вид. Теперь, казалось, каждый новый день делал его на год старше. Раньше Натанаэлю никогда не приходилось задаваться вопросом о возрасте главы Стражи. Сейчас он с изумлением осознал, что тот годится ему в отцы.

– Тоже мне чистюля. Так мы далеко не уедем, – пробормотал Натанаэль себе под нос.

Сэвер услышал его.

– При чем тут это? – возмущенно воскликнул он. – Одно дело – воровать яйца или пироги, которые положили на окно. Совсем другое – украсть лошадей! Ты что, правда думаешь, что владелец не станет их искать? Или, может, ты хочешь натравить на наш след жандармов?

Натанаэль пожал плечами. Настроение было отвратительным. К ним приближались большие серые тучи. Похоже, конец дня ему придется провести в мокрой одежде, дрожа от холода. В пустом животе урчало. Подросток посмотрел на север. Где-то там находился Лариспем, его родной город. Как же он по нему скучал! Пожалуй, даже больше, чем по Кармине. Хотя и о ней он постоянно думал. Натанаэль решил про себя, что в целом мире нет более гадкой страны, чем Франция. Что хорошего в ее грязных дорогах, пустынной сельской местности и отсутствии даже намека на прогресс? Он бы дорого отдал за то, чтобы оказаться сейчас на бульварах, заполненных паромобилями. И чтобы всюду стояли семиэтажные дома. И даже о Сене с ее запахом тины он вспоминал с нежностью.

– Натанаэль, нам пора!

Подросток покачал головой и поплотнее закутался в одеяло.

– Сейчас пойдет дождь. Нам лучше остаться здесь и лечь спать.

– Пока никакого дождя нет, – сухо ответил Максим, проговаривая каждое слово по складам, как если бы разговаривал с пяти летним ребенком. Еще и не слишком умным к тому же. – Мы вполне можем пройти еще немного.

Его тон взбесил Натанаэля. Он еще сильнее завернулся в одеяло и сделал вид, что ничего не слышит. Сэвер начинал терять самообладание. Он схватил подростка за ворот рубашки и хорошенько встряхнул.

– Ты что, не понимаешь, что из-за тебя мы теряем время! Каждая напрасно потраченная минута отдаляет нас от цели. Нам нужна помощь твоего отца!

– Но мы даже не знаем, сможет ли он нам помочь! Может, ему вообще ничего неизвестно! А мы бы наверняка смогли сделать больше в Лариспеме, а не в этой лурадацкой отсталой стране!

Сэвер собирался ответить, но его прервал шум: две лошади тянули повозку, нагруженную бочками. Возница, худой и лохматый, как пес, во все горло распевал песню, которая в самых пикантных подробностях описывала внешность женщины по имени Сюзон. Натанаэль замер.

– Мы же можем попросить его нас подбросить!

– Ни в коем случае! – отрезал Сэвер.

Но Натанаэль уже отбросил одеяло и бросился наперерез повозке. Возница с подозрением смотрел на подростка, словно не зная, как поступить. Поразмыслив, крестьянин решил, что это не бандит с большой дороги, и потянул вожжи.

– Здравствуйте, господин! – закричал Натанаэль, улыбаясь так дружелюбно, как только мог. – Мы идем в ту же сторону, что и вы. Не могли бы вы нас подвезти?

Краем глаза он заметил, что к нему подошел Максим.

– Ну же, Натан, не докучай господину!

Но возница уже подвинул вещи, чтобы освободить им место рядом с собой. С победным видом Натанаэль свернул одеяло и уселся в повозку. Сэверу ничего не оставалось, как последовать его примеру, изо всех сил стараясь скрыть недовольство. Максим выразительно посмотрел на Натанаэля. Возница дернул вожжи. Пока лошади спокойным шагом шли вперед, крестьянин – его звали Жеральд – сообщил путникам, что он только что заключил сделку века. Настроение у него было превосходное.

– Теперь я продам их втридорога! – с восторгом воскликнул он, показывая на бочки. – А вы сами, господа, откуда будете? – уточнил он, внимательно осматривая путников.

Сэвер повторил легенду о виноторговцах. «Как неосторожно!» – подумал Натанаэль. Повозка была нагружена бочками с вином. Крестьянину не составит труда уличить их во лжи. Однако, как оказалось, Максим и в самом деле прекрасно разбирался в вине. Очень скоро разговор перешел на виноградники и разновидности лозы. Натанаэль успокоился. Он был горд собой. Что бы там ни говорил Сэвер, а благодаря ему они двигались вперед, не тратя при этом сил. Жеральд был настроен добродушно. Он даже предложил путникам разделить с ним хлеб и сыр, на что те с благодарностью согласились. Затем крестьянин вновь затянул свою песню. Повозка неспешно катилась вдоль нераспаханных полей и лесов, в зеленой гуще которых начинали появляться первые желтые листочки. Пару часов спустя Жеральд указал на неподалеку стоящий дом и громогласно объявил:

– Почти приехали!

Еще один крестьянский хутор, подумал Натанаэль. По его мнению, все они были на одно лицо.

– Мы не станем злоупотреблять вашей добротой, – с натянутой улыбкой сказал Максим. – Спасибо, что подвезли и накормили!

– Так-так-так! Куда это вы пойдете! Уже и дождь собирается! Разве винолюб бросит в беде товарища? Я же вижу, что вам сегодня нужна крыша над головой. А у меня как раз найдется для вас теплый амбар. И окорок ждет не дождется гостей.

Натанаэль почувствовал, что Сэвера охватили сомнения. Несмотря на всю его выдержку, глава Стражи тоже устал. Поднялся ветер, принося с собой первые капли дождя. Он словно тоже хотел убедить Максима принять приглашение Жеральда. К тому же повозка почти подъехала к дому, и уходить сейчас было бы подозрительным. Сэвер согласно кивнул. Путники вошли во двор, где мальчик возраста Натанаэля убирал навоз. При виде гостей он приостановил работу.

– А это Пьерик, мой помощник! – представил его Жеральд. – Подождите-ка пару минут, попрошу его приготовить вам хлев.

Жеральд спрыгнул с повозки и исчез в доме. Максим посмотрел на Натанаэля. Искусственная улыбка офицера сменилась выражением крайнего недовольства.

– Ты не должен был так поступать! Твоя неосторожность может нам дорого обойтись!

– Все считают, что мы умерли! – прошептал подросток в ответ. – Потом, это же французы. Они ничего не знают ни о Лариспеме, ни о нас.

Жеральд вернулся, и Сэверу пришлось прервать разговор. Крестьянин отвел их в дом. Дождь уже лил как из ведра. Путники оказались в маленькой комнате с низким потолком, оклеенной коричневыми и бежевыми обоями. Половину пространства занимал массивный стол. У стен стояла мебель из темного дерева. Приглядевшись, Натанаэль заметил, что потолок был не так уж низок. Такое впечатление создавалось из-за того, что с балок свисало множество предметов: пучки ароматных трав, корзины и самая разнообразная провизия. Хотя еще было светло, в комнате царил полумрак. Свет едва проникал сквозь темно-коричневые занавески. Пытаясь подойти к камину, Натанаэль натолкнулся на свисающий окорок. Как можно жить в такой норе! – подумал подросток. Это помещение и сравнить нельзя было с просторными светлыми квартирами в домах, построенных бароном Османом. Крестьянский дом словно остался в далеком прошлом.

Жеральд поставил на стол бутылку вина, подал каравай хлеба и ветчину. Она была так суха, что ее можно было спутать с ножкой от стула. Убаюканный болтовней хозяина и теплом от камина, Натанаэль почти уснул, как вдруг раздался стук в дверь. Подросток открыл глаза: на пороге стоял рослый крепкий мужчина. Входя, ему пришлось пригнуться, чтобы не задеть головой висящий под потолком скарб.

– Ну и погодка, скажу я вам! Жеральд, можно я подожду здесь, пока не кончится ливень?

Сэвер выпрямился так резко, что Натанаэль вздрогнул.

– Это жандарм, – пробормотал он сквозь плотно сжатые зубы.

Жеральд встал, чтобы поприветствовать гостя. Сняв фуражку и ярко-синий плащ, тот остался в куртке с серебряными пуговицами и позументами. Бросил на стол свернутую газету и пожал руку Жеральду.

– Здравствуй, Альбан! Конечно, входи! Что ты делаешь на улице в такую погоду?

– Служба, мой друг, служба…

Сон как рукой сняло. Натанаэль во все глаза смотрел на жандарма: тот был очень похож на Сэвера, только моложе и коренастей. Бывший глава Стражи поднялся и представился вымышленным именем. Новый гость вперил в них пристальный взгляд, от которого подросток поежился.

– Были в Лариспеме, говорите? Я там служил на границе, местную стражу хорошо знаю. Сколько времени вы, говорите, там провели?

Сэвер ответил. Завязался разговор. Альбан, без сомнения, вел беседу, а не допрос, но вопросы, которые он задавал, были совсем не праздными. Все это было не просто так. Сэвер пытался отвечать уклончиво и сохранять непринужденный вид. Но в его повествовании не все было связно. Через некоторое время Альбан взял лежащую на столе газету и протянул ее Жеральду.

– Взгляни-ка на страницу четыре. А потом скажи, что ты об этом думаешь.

Жандарм ласково посмотрел на Натанаэля. Того затрясло.

– А ты не слишком-то разговорчив, мой мальчик. Может быть, расскажешь нам пару слов о себе? Какое впечатление на тебя произвел Лариспем?

Натанаэль пожал плечами и, изобразив вечно недовольного подростка, неохотно пробурчал:

– Большой город.

– Совсем не похож на Мулен, правда?

– Нет. Не похож.

Альбан улыбнулся и не стал настаивать на продолжении разговора. Жеральд отложил газету и подал вино, хлеб и паштет.

– Как это любезно с твоей стороны, мой друг! – воскликнул Альбан, не переставая улыбаться. – Но перед тем как приступить к ужину, прошу нашего юного друга прочитать молитву. Ему пришлось так много времени провести в этом гнезде язычников. Уверен, он будет рад это сделать.

Натанаэль с изумлением посмотрел на жандарма. Молитва? Это еще что такое? Он чуть не вскрикнул, почувствовав, как Максим наступил ему на ногу.

– Разрешите это сделать мне, – предложил Сэвер. – Натанаэль – добрый малый, но он не получил надлежащего воспитания.

– И все же! – продолжал настаивать Альбан. – Ведь речь идет о совсем короткой молитве. Уж ее-то знают все французские дети, не правда ли? Пожалуйста, порадуй нас, дружок!

Сэвер еще сильнее придавил Натанаэлю ногу, из чего тот заключил, что ему ни в коем случае не следует открывать рот. Подросток лишь тяжело вздохнул и уставился на стол, чувствуя, как по спине стекает струйка пота. Сэвер одернул его, но Натанаэль и так продолжал молчать. Альбан пожал плечами.

– Молодежь уже не та! – насмешливо заявил он. – Жеральд, дружище, что ты думаешь о том, что написано на четвертой странице?

У хозяина был озадаченный вид.

– Думаю то же, что и ты. Пойду принесу приборы.

Он резко поднялся и исчез в соседней комнате. Жандарм приблизился к огню, вынул из кармана трубку, выронив кисет. Когда он наклонился, чтобы поднять его, Натанаэль решил, что пришла пора действовать.

– Надо уходить, – прошептал он Сэверу.

– Согласен, – ответил тот.

Они одновременно вышли из-за стола.

– Куда это вы направляетесь, господа? – спросил Альбан, не переставая улыбаться.

– Мы вам доставили достаточно беспокойства, – ответил Сэвер, улыбаясь в ответ. – Нам пора.

– Но на улице ливень! А вы совсем ничего не съели.

Улыбка жандарма превратилась в гримасу хищника. Два шага – и он встал у двери, отрезая им путь к побегу. Звук заряжаемого ружья заставил их вздрогнуть. Вернулся Жеральд в сопровождении Пьерика. У каждого в руках был карабин. Сэвер сделал вид, что не понимает, что происходит.

– Что вы делаете, господа? Вы сошли сума?

– Нигде не писали, что вы путешествуете не один. И вас едва можно узнать из-за отросшей бороды. Но вам стоит придумать что-нибудь получше, чем эта история про виноторговцев. А ваши сапоги! Я взглянул на них, когда подбирал кисет. Они, конечно, запылились с дороги, но нужно быть полным идиотом, чтобы не распознать их. В Лариспеме такие шьют на заказ для высших чинов! Что, гражданин Сэвер, вам не хватило духу с ними расстаться?

Альбан развернул газету и показал ее Сэверу. На четвертой странице красовался портрет бывшего главы стражи Лариспема в полный рост. За его поимку живым была обещана награда. Потрясенный Натанаэль смотрел на товарища. Сэвер тоже, казалось, не мог поверить собственным глазам. Жеральд показал на статью на третьей странице.

– Тут написано, что ты сбежал из Лариспема в тот самый день, когда убили управительницу. Может, ты Кровавый брат, который хотел свести с ней счеты. Твой аэростат нашли, дружище. Плохо ты его спрятал. Всего лишь в нескольких часах лету от Лариспема. Я-то радовался, что так ловко провернул дело с вином, не думал, что мне снова улыбнется удача! Попался беглец из Лариспема, за которого обещают столько золота, сколько он весит! Поверить не могу!

Сэвер сглотнул, обменялся быстрым взглядом с Натанаэлем и сказал:

– Господа, вы правы. Я Максим Сэвер. Но этот мальчик просто сопровождал меня в пути. Мы случайно с ним повстречались. Он не имеет ничего общего с этой историей. Вы можете его отпустить.

Жандарм расхохотался.

– Вы что, правда считаете, что мы поверим вашим россказням? Уверен, мальчишка с вами неспроста. Хватит разговоров. Руки вверх!

Натанаэль и Максим переглянулись. Они думали об одном и том же. Если французы сейчас их схватят, все кончено. Они, конечно, вернутся в Лариспем, но судьба их окажется такой же незавидной, как у Либертэ. Весь их путь будет напрасным.

– Будь наготове! – прошептал Натанаэлю бывший глава Стражи. Затем он повернулся к Жеральду и послушно поднял руки вверх.

Максим действовал так быстро, что Пьерик оказался на полу прежде, чем Натанаэль понял, что произошло. Поднимая руки, Сэвер снял с потолка единственный предмет, который мог метнуть в противника. Это был окорок. Он бросил его парню в лицо и вырвал у него из рук оружие.

– Беги отсюда! – закричал Максим, ударяя Жеральда прикладом в живот. Тот согнулся от боли.

Жандарм поспешил на помощь другу. Натанаэль вскочил на стол и бросился к двери, но в последнюю минуту остановился. Он уже думал дать деру, но внезапно в нем заговорила совесть. Он ничем не мог помочь Либертэ. Покинул Кармину. Не сумел спасти управительницу. Если сейчас он оставит Сэвера в беде, как он сможет потом смотреть на себя в зеркало?

Жеральд все не мог разогнуться и восстановить дыхание. Сэвер медленно пятился, держа карабин перед собой. Еще шаг, и он споткнулся и упал на спину. В комнате было слишком темно, и Максим не заметил корзину с поленьями, стоявшую прямо за ним. Он изо всех сил старался не выпустить ружье, но оно все же выпало у него из рук и закатилось под стол. С победным криком Альбан бросился на бывшего главу Стражи.

Все произошло очень быстро. Натанаэль еще стоял у двери, думая, как помочь Максиму, как к нему подскочил Пьерик, сжав руку в кулак. На лбу у того красовалась огромная шишка от удара окороком. Натанаэль дал себе слово, что, если еще когда-нибудь увидит Кармину, обязательно расскажет ей всю историю в мельчайших деталях.

– А ну-ка иди сюда, грязный лариспемец, сейчас я проучу тебя!

Пьерик старался выглядеть свирепо, хотя на вид ему было столько же лет, сколько и Натанаэлю.

– Мы не хотели причинить вам зла… – начал было Натанаэль, но Пьерик не дал ему закончить.

Решив во что бы то ни стало проявить себя, он неловко размахнулся и ударил Натанаэля кулаком в плечо. Тот поморщился от боли и отступил, сожалея, что не успел взять у Кармины пару уроков рукопашного боя. Пьерик наклонил голову и с боевым криком бросился на Натанаэля. Парни повалились на пол. Натанаэль не глядя нанес удар, стукнулся о скамейку и получил новую порцию тумаков. Краем глаза он заметил, как Сэвер схватил полено и запустил его в челюсть жандарму, который пытался его придушить. Продолжения он не видел, так как Пьерик лупил его что есть сил. Разозлившись от боли, подмастерье вцепился в ухо противнику и почувствовал, как у него под зубами захрустел хрящ. Пьерик завопил так, что у Натанаэля чуть не лопнули перепонки. Наконец паренек ослабил хватку, и Натанаэль оттолкнул его. Раздался выстрел. Все замерли.

– Прекратите!

Сэвер, поднявшись во весь рост, держал на мушке Жеральда и Альбана. Он одержал победу, но без ранений не обошлось. На скуле у бывшего главы Стражи выступил синяк, лицо исказилось от боли.

– Не двигаться! А то пристрелю! – пригрозил он. – Натанаэль, поможешь мне отвести французов в амбар?

Сэвер вытер рот и с отвращением сплюнул. Без церемоний поставил на ноги корчащегося от боли Пьерика и подтолкнул его к остальным. Все вышли во двор под проливной дождь и последовали в амбар.

– Ну-ка свяжи своих друзей, да покрепче! – приказал он Жеральду, показывая на веревку, висевшую на стене. – Ты в порядке? – уточнил он у Натанаэля, у которого все лицо было в крови. Тот утвердительно кивнул.

– Ну и негодяи же вы, – проворчал сквозь зубы Жеральд. – Правильно о вас говорят! – И он сплюнул Максиму под ноги.

– Вам это так не пройдет! – добавил Альбан. – Скоро за вами будут охотиться по всей Франции. Приказ поступил с самого верха! Лучше сдайтесь по-хорошему.

Сэвер ничего не ответил. Вместо этого он обратился к Натанаэлю:

– Вернись в дом и возьми все, что нам может пригодиться в дороге. Деньги, припасы, одежду – все, что найдешь. Встречаемся во дворе через две минуты.

Подросток кивнул и уже собирался идти, но внезапно застыл на пороге. Что-то в голосе Сэвера его насторожило. Натанаэль обернулся. Максим все еще держал пленников на мушке. Казалось, он только и ждет ухода напарника.

– Гражданин, что ты собираешься делать?

– Ничего, – ответил Сэвер, мягко улыбаясь.

Он явно хотел успокоить Натанаэля, но тот, напротив, окончательно убедился, что Сэвер что-то задумал. Глава Стражи улыбался только тогда, когда хотел ввести кого-то в заблуждение. Натанаэль отозвал его в сторону. Тот, не отрывая глаз от пленников, неохотно послушался.

– Ты собираешься их убить? – шепотом уточнил Натанаэль.

Бывший глава Стражи секунду помедлил, затем едва заметно кивнул.

– Они поднимут тревогу, как только распутают веревки. Мы выгадаем полчаса. Час, если повезет. Я знаю, это крайне неприятно, но у меня нет другого выбора. Выйди отсюда, я не хочу, чтобы ты это видел.

Французы не могли расслышать их слов, но в их глазах читалась тревога. Натанаэль поймал испуганный взгляд Пьерика. Парнишка был совершенно ни при чем, ведь он думал, что помогает хозяину поймать преступников. У юноши едва появился первый пушок на подбородке.

– Прошу тебя, гражданин. Не делай этого.

– У нас нет выбора, – возразил Сэвер.

– Думаю, есть.

Натанаэль глубоко вздохнул. Он знал, что рано или поздно ему придется вспомнить о силе крови. Подросток мог с легкостью стереть пленникам память, заставить их поверить, что на них напали бандиты. Так они с Сэвером смогут выиграть время. Ему совсем не хотелось вставать в один ряд с Братьями, Сильвестром и Веритэ. Но так он сможет спасти три жизни. Натанаэль снял с пояса нож. Жеральд позеленел от страха и стал молить о пощаде. Альбан выпрямил спину и поднял голову. Он был готов встретить смерть лицом клицу.

– Вам не будет больно, – постарался успокоить их Натанаэль и быстро провел лезвием по руке. – Обещаю, все будет в порядке.

По крайней мере, он на это очень надеялся. Подросток приблизился к пленникам. На лбу у каждого из них появилась лиловая метка. Натанаэль почувствовал, что может управлять их сознанием. Эта связь была нематериальной, но совершенно реальной. Сэвер, наблюдая за ним, присвистнул от удивления.

– Что мне им приказать? – спросил Натанаэль изменившимся голосом.

– Можешь убедить их, что на хутор напали разбойники? И что жандарм проходил мимо и попытался вмешаться?

Подросток кивнул. Конечно же, он мог это сделать. Это было совсем просто. Натанаэль запечатлел в памяти пленников новую версию событий. Он чувствовал, как дрожат нити, связывающие его с несчастными марионетками. Достаточно было одной мысли, легкой, как дуновение ветра, чтобы лишить их жизни. Натанаэль тряхнул головой. Испытывая отвращение к самому себе, он приказал жертвам уснуть и разорвал связь, как только они повалились на пол. Сэвер присел на корточки, чтобы проверить, дышат ли они, и посмотрел на Натанаэля так, как если бы видел его в первый раз.

– Ненавижу! – отчаянно воскликнул подросток. – Мне не нужна власть, я не хочу управлять людьми. Так не должно быть! Никто не должен никого контролировать! Никто не имеет права решать, кому жить, а кому умереть!

Уголок рта у Максима пополз вверх. Это была мимолетная, но искренняя улыбка.

– Да уж, аристократ из тебя никудышный!

У Натанаэля дрожали руки. Он прикрыл лицо, прижал раненую ладонь к рубашке, чтобы остановить кровь.

– Надеюсь, мой… отец сможет избавить меня от этого проклятья.

– Пойду займусь лошадьми, – ответил Сэвер. – А ты сделай то, что я тебе сказал.

Натанаэль не двигался. Бывший глава Стражи все еще держал в руках ружье.

– Я не собираюсь их убивать! – воскликнул он. – Но, ради Лариспема, поторопись!

Двигаясь медленнее, чем хотелось бы, Сэвер подхватил одну из лошадей Жеральда, отыскал сбрую. При падении он сильно ударился, а след от кулака жандарма нестерпимо болел. В конце концов, он давно уже не мальчик. Сэвер тревожно смотрел по сторонам, когда Натанаэль наконец появился во дворе с мешком, закинутым через плечо.

– Нам повезло, хутор стоит далеко от дороги. Надо уходить.

– Я взял одежду, провизию, дорожные карты, – перечислил Натанаэль. – Нашел немного денег. И еще захватил эту ужасную газету и тот самый окорок!

Сэвер вдел ногу в стремя и вскочил в седло. Взял из рук Натанаэля мешок и пристроил перед собой. Затем помог подростку усесться у себя за спиной.

– А вторую лошадь брать не будем? – уточнил Натанаэль, изо всех сил стараясь удержаться в седле. Земля казалась совсем далеко.

– А ты разве умеешь ездить верхом?

Подросток признался, что нет.

– Так я и думал. Тебе придется держаться за меня, чтобы не упасть.

Сэвер пришпорил лошадь, и Натанаэлю ничего не оставалось, как посильней ухватиться за своего спутника. Они пулей вылетели со двора, чуть не сбив соседскую женщину. Та медленно шла, держа в руках корзину и укрываясь зонтом от дождя. Она сыпала проклятья им вслед, пока всадники не исчезли из виду.

– Надеюсь, она не запомнит наши лица, – обеспокоенно прошептал Максим.

Когда они наконец остановились, в небе зажглись звезды. Светила луна. Натанаэль нашел еще один повод ненавидеть Францию: от верховой езды у него так сильно болела поясница, что он решил пока не садиться на землю. Из мешка Жеральда подросток извлек зажигалку. С ее помощью Сэвер разжег костер, который больше дымил, чем грел.

Расположившись на опушке леса под кроной огромной ели, они принялись поедать припасы, которые удалось найти Натанаэлю. Подростку казалось, что пища камнем падает в пустой желудок.

Он умирал от голода, и при этом казалось, что еще чуть-чуть – и все съеденное немедленно полезет наружу. Мальчик надеялся, что французы уснули не навсегда и что с ними все будет в порядке. Его мысли вернулись к Кармине, а живот заныл еще сильнее.

– В Лариспеме происходит что-то странное, – неожиданно прервал тишину Сэвер, словно очнувшись после долгих раздумий.

Натанаэль поднял на товарища усталые глаза. Ему хотелось одного: завернуться в одеяло и забыться сном хотя бы на несколько часов. И все же он попытался принять заинтересованный вид. Максим читал газету, из-за которой их чуть не арестовали.

– Пишут, что новым главой стражи стала женщина, Бертина Пике. Я знаю, о ком идет речь, это капитан двенадцатого округа. Фиори выбрал бы ее в последнюю очередь.

Задумавшись, Сэвер подбросил в костер пару веток.

– Еще тут пишут, что Фиори почти не выходит из башни и что его везде сопровождает стража. Все это совершенно на него не похоже. Мне есть в чем упрекнуть старика, но он точно не трус. Тот Гюстав Фиори, которого я знаю уже тридцать лет, должен сейчас с ножом в зубах ловить Кровавых братьев по всему Лариспему. Мне все это не нравится. Боюсь, там происходит что-то нехорошее. Да, Натанаэль, я правда боюсь.

Натанаэль ничего не ответил. Он спал, облокотившись на ствол дерева. Максим укрыл его одеялом и вгляделся в лицо, стараясь отыскать там черты Мишель. Да, пожалуй, у мальчика те же губы и скулы. И глаза. Прекрасные глаза серого цвета. Как же он молод. Пожалуй, даже слишком, чтобы участвовать в этих авантюрах. В лице подростка уже можно было распознать черты юноши, которым он станет совсем скоро. Если, конечно, их не прикончат по дороге. Разумеется, Сэверу следовало оставить Натанаэля в безопасном месте и отправиться на поиски Феликса одному. Проблема заключалась в том, что такого безопасного места не существовало. Жандарм сказал, что приказ арестовать их был дан на самом верху. Кто же во Франции хочет их крови? Неужели Фиори заключил союз с французами?

Максим потушил огонь, положил голову на седло, укрылся одеялом и вытянулся, стараясь не плакать от боли. Повернувшись лицом к ели, он пытался не двигаться. Бывший глава Стражи чувствовал себя больным и несчастным.

– Обещаю вам, что сделаю все, что в моих силах! – прошептал он звездам, которые проглядывали сквозь еловые ветви, колышущиеся от ветра.

Как истинный лариспемец, Максим был атеистом и не верил в загробную жизнь. Он был уверен, что управительница его не слышит. Но в эту минуту ему очень хотелось до нее докричаться и попросить прощения за то, что он так и не смог ее спасти.

Глава 5

Пурпурная стража

Невозможно смотреть без страха на новую стражу управителя. Красные одежды, скрывающие фигуры, выпученные стеклянные глаза, кожаные маски… Кажется, если подойти к ним, они проклянут вас или убьют.

Отрывок из статьи в «Маленьком лариспемие»

Синабру было не впервой нарушать закон, и ему вполне можно было доверить организацию нелегальной спецоперации.

Только этим, пожалуй, этот пройдоха и мог быть полезен, думала Кармина, изучая видавшую виды карту, разложенную на кровати. Там был намечен план тюрьмы. Лист бумаги был испещрен помарками и исправлениями, в каждом слове было по три ошибки.

– Помнишь, сколько мне пришлось выложить за эту дрянь?

– Десять золотых телят. А еще в цену входило молчание того парня, – ответил Синабр. – На самом деле сделка что надо. Мне вообще-то пришлось рисковать жизнью, чтобы заполучить эту бумажку. Парнишка со своей бандой живет на Зоне, знаешь этот райончик? Это за пределами Лариспема, там никогда не знаешь, прирежут тебя или бросят на съедение крысам. А еще…

– Бедняжка! – притворно посочувствовала Кармина, сжимая виски. – А ты вообще уверен, что это настоящая карта?

– Джо Четверть-Сыра двадцать лет просидел в Птит-Рокет, два раза оттуда сбегал. Ему ли не знать, как выглядит тюрьма изнутри.

– Как ты сказал? Джо Четверть-Сыра? – воскликнула Кармина. – И ты хочешь, чтобы я поверила человеку с таким именем?

Лясникамка вытянулась на кровати. Она всегда считала, что сперва надо делать, а думать потом. Теперь же ей приходилось действовать наоборот, и это приводило ее в бешенство. Кармина принялась изучать карту, стараясь найти хотя бы малейший повод для оптимизма. Все же она не напрасно столько раз ездила в тюрьму и донимала стражников. Зато теперь она знает, что Либертэ находится в секторе С. Кармина обвела зону карандашом. Казалось, добраться до нее не составит труда. Джо Четверть-Сыра дал несколько полезных указаний, но масса важных деталей оставались неизвестными. Много ли там будет стражников? Как часто они делают обход?

Джо утверждал, что в секторе С есть как минимум одно слабое место: кухонный лифт, который доставляет узникам еду. С его помощью Джо удалось совершить второй побег. Если Кармине удастся пробраться на кухню, она сможет доехать на лифте до сектора С. Остальное было ясно как мешок с углем в темную ночь.

Синабр вынул из кармана два ключа и протянул их Кармине.

– Вот, возьми. Сделал, как обещал. Достал у одного воришки, который мне задолжал. Конечно, пришлось с ним повозиться, он и забыл уже, что у него должок. Но даже самый маленький нож может творить чудеса. Приятель украл ключи у стражника из Птит-Рокет. Ими можно открыть дверь любой камеры. Проверено.

Кармина внимательно рассмотрела ключи при свете свечей. Один был размером с ее ладонь. Другой гораздо меньше.

– А как зовут твоего дружка? Люсьен Ветчина-с-Маслом?

Синабр не понял шутки.

– Нет, Жорж Сэвр, а почему ты спрашиваешь?

– Ладно, проехали.

Кармина вдела в ключи кожаный шнурок и повесила его на шею.

– Сестренка, ну ты же понимаешь, что тебя, скорее всего, схватят?

– Разумеется. А ты – мокрая лурицака! Даже не пытайся отвертеться.

Кармина сложила карту и положила ее в карман пальто, проверила, на месте ли ножи.

– Синабр, ты знаешь, что нужно делать, – бросила она напоследок брату, развернулась и вышла.

Сев на воздушный трамвай, следующий до боен Ла-Виллет, лясникамка принялась прокручивать в голове план. По правде говоря, он был не слишком хорош. Карта тюрьмы составлялась на основе воспоминаний Синабра и его дружка с дурацким именем. Если кто-то из них напортачил, пиши пропало. Ключ тоже мог подвести.

Кармина вышла из трамвая. Дождь лил вовсю. Пройдя сквозь ворота, она проникла на территорию боен. В такой поздний час тут никого не было. Синабр заверил ее, что ангар будет открыт. Кому вздумается красть стоящие там повозки, в которых перевозят мясо?

Кармина огляделась. Никого. Подняла задвижку и быстрее тени проскользнула внутрь. У стены в ряд стояло с десяток повозок. Неуклюжие короба на колесах. Скамьи для кучеров были в точности такими, как описывал Синабр: простые ящики, покрытые кожей. Кармина быстро отыскала повозку, на которой было выведено большими красными буквами «Тюрьма Птит-Рокет».

– Я как-то играл в карты с одним парнем, который забивал свиней, – рассказал ей Синабр. – Раз в неделю он должен был загружать мясо в тюремную повозку. Помню, однажды вечером он много выпил и признался, что устроил в скамье тайник, в котором прятал всякие нужные вещи для заключенных. Эта контрабанда приносила ему немалый доход. Родственники узников были готовы дорого платить, чтобы хотя бы немного улучшить жизнь своих близких. Скамья кучера была полой, и парень сделал так, чтобы ее верхняя часть открывалась, как крышка от сундука. Внутри он прятал бутылки вина, ножи и газеты. Однажды он даже засунул туда почтового голубя! Получателю в тюрьме оставалось только вызваться разгружать повозку. Он открывал крышку и забирал все, что было спрятано. Кучер и сам не знал, что занимается контрабандой. Так мой дружок заработал хорошенькую сумму денег, которую я выиграл у него в карты. Пару месяцев назад он погиб в уличной драке, но если повозка не поменялась, то и тайник тоже никуда не делся.

Кармина скрестила пальцы.

– Надеюсь, ты мне поддашься, – обратилась она к скамейке.

Лясникамка попыталась приподнять сидение, потянув поочередно за каждую сторону. Ничего не получалось.

– Лертач! – выругалась она.

Присев на корточки, Кармина внимательно осмотрела сидение. Оно выглядело совершенно обыкновенным. Ничто не указывало на то, что здесь мог быть спрятан секретный механизм. Лясникамка с трудом подавила желание надавать скамейке пинков, сделала глубокий вдох, чтобы не поддаваться панике, и что есть сил потянула сидение на себя. Внезапно все получилось. Потеряв равновесие, Кармина упала и снова выругалась. Потирая копчик, встала и тщательно исследовала тайник. Он был пуст и гораздо теснее, чем она предполагала.

Кармина еще раз чертыхнулась по-лясникамски, сняла пальто и залезла внутрь скамейки. Она едва помещалась. Ей пришлось свернуться в калачик, подтянуть колени к подбородку и засунуть голову в угол. Лясникамка аккуратно закрыла крышку и тут же почувствовала, что задыхается. В дереве виднелись тонкие бороздки, Кармина могла приникнуть к ним глазом и смотреть, что происходит снаружи. Но внутрь воздух едва проникал. Ей придется экономить дыхание.

– Ну смотри мне, Либертэ! – вознегодовала Кармина. – Надеюсь, ты сможешь объяснить мне свое поведение!

Лясникамка вылезла наружу. В повозке была разбросана солома. Кармина улеглась на нее и завернулась в пальто. Можно было немного поспать до наступления утра.

«Как тебе удается сохранять веру в себя?» – спросил ее чей-то голос. Кармина, смеясь, ответила, что нужно вначале делать, а потом думать, и внезапно проснулась. Ей потребовалось несколько минут, чтобы вспомнить, где она находится и как тут оказалась. Уже рассвело. Лясникамка завела люксоматон и достала из кармана часы: у нее было еще немного времени. По расчетам Синабра, грузчики должны были прийти немногим позже.

Кармина осталась лежать, вспоминая утренний сон. Натанаэль… Ей снова приснилось, как они разговаривали. Но где и когда это было? Кто может ответить на этот вопрос? Лясникамка нахмурилась. Ее обуревала досада. Казалось, еще чуть-чуть, и она вспомнит, как все было на самом деле. Воспоминание крутилось у нее в голове, как подзабытое слово. Но ничего не получалось.

Внезапно дверь отворилась, и в проеме появились двое мужчин. Держа под уздцы лошадей, они вели оживленный разговор.

– Он только сейчас мне сказал, что Фиори и пурпурная фаланга решили посетить тюрьму! Да пропади они все пропадом! Теперь мне нужно ехать туда сутра пораньше, чтобы не мешать почетным гостям. И решили они это только вчера! А раньше они не могли об этом подумать?

Кармина вскочила и молнией бросилась под скамейку. Она едва успела захлопнуть крышку, как повозка качнулась. Кучер запрягал лошадей, не переставая жаловаться.

– Увидишь, я приеду, а они меня за дверь! Потому что большой начальник уже на месте.

«Надеюсь, этого не случится», – подумала Кармина. Новость о визите Фиори не предвещала ничего хорошего. Значит, тюрьма будет охраняться еще строже. Наконец дерево заскрипело. Кучер уселся на скамью. По тому, как прогнулась крышка, можно было заключить, что сидящий на ней не прочь хорошо покушать. Кармина поерзала, чтобы найти удобное положение. Ее знобило. Внезапно она осознала, что в спешке забыла пальто, в кармане которого лежала карта. Внутри у нее все похолодело от ужаса.

Никогда еще дорога не казалась ей такой тяжелой и долгой. После погрузки мяса повозка выехала с территории бойни и покатилась по мощеным улицам Лариспема. При каждом повороте колеса Кармину трясло, как игральный кубик, закрытый в пустой коробке. Ударяясь головой о стены, она чувствовала, как холодный воздух проникает в ее убежище, принося с собой влажный запах улиц. Прямо над ней кучер бранил лошадей, ругался на проезжающих мимо водителей и проклинал дождь, погоду, состояние дорог, мостов и весь мир.

Внезапно повозка остановилась, Кармина услышала голоса стражников. Они просили кучера открыть дверцы, чтобы посмотреть, что внутри. Лясникамка представила, как они осматривают подвешенные на крюки свиные туши. Она осторожно вытянулась, чтобы увидеть, что происходит. В крохотную щель между досками виднелся стоящий рядом стражник.

– Так, гражданин, а что у нас в скамейке?

Сердце Кармины сжалось. Рука схватилась за рукоятку ножа. Все пропало!

– Она не открывается! – запротестовал кучер. – Мне сказали, что сегодня нельзя мешкать, к вам же должен пожаловать Фиори?

– И все-таки мы проверим.

Кармина в панике искала глазами выход, которого не было. Капкан захлопнулся. В эту минуту она была так же беззащитна, как бескрылая куропатка в сезон охоты. Теперь ее не спасут ни природная отвага, ни острый нож. С замершим сердцем она наблюдала, как крышка скамейки подвинулась на несколько миллиметров. Снаружи кто-то пыхтел от прилагаемых усилий.

– Я же говорил, не открывается! – заявил кучер.

– Ладно, проезжай! – с досадой ответил стражник. – Не собираюсь тратить на тебя весь день.

Сердце Кармины забилось с удвоенной силой. У него не получилось открыть крышку! Значит, она все-таки сможет проникнуть в тюрьму! Лясникамка с облегчением вздохнула, стараясь унять дрожь.

– Повозку поставим пока перед складом, – сказал кто-то снаружи. – Разгрузим ее, когда управитель уедет. А пока выпьешь с нами кофе?

Кучер с радостью согласился. Лошадей распрягли и отвели поодаль. Кармина с нетерпением ждала, когда вокруг все стихнет. Наконец эта минута настала. Снаружи доносился только шум дождя. Лясникамка перевернулась на спину и уперлась двумя руками в крышку. Но ничего не произошло. Кармина сжала челюсти и попробовала снова. Опять ничего. Крышка была плотно закрыта. Как в гробу.

– Не может быть! – прошептала Кармина.

Она вспомнила, какие усилия ей пришлось приложить, чтобы открыть крышку. А у стражника и вовсе ничего не получилось. А она-то думала, что ей повезло. Теперь было понятно, что дело плохо. Она угодила в ловушку. Позвать на помощь? Но ее тотчас же арестуют или сделают что похуже. Кармине впервые стало страшно. Дыши! – приказала она себе, прильнув к щели. Воздух как будто стал более разреженным. Или ей так казалось? Кислород словно перестал проникать внутрь. А если ей не удастся выбраться? Если никто не услышит, как отчаянно барабанит она изнутри? Воздух сгущался, становился тяжелым и горячим. Его было больно вдыхать. Кармина вспотела. Ее охватила паника. На глазах выступили слезы. Она принялась что есть сил бить по крышке, не обращая внимания на боль в ладонях. Внезапно скамья затрещала и появился слабый просвет. Внутрь проникла тонкая струйка воздуха. Кармина жадно задышала.

Снаружи раздался шум. Вероятно, приближался президентский кортеж. Кто-то куда-то шел и отдавал приказы, слышались оживленные разговоры, стучали каблуки. Кто-то становился по стойке смирно. До Кармины донесся нарастающий гул мотора. Только это был не паромобиль, как подумала лясникамка, а аэростат. Фиори перемещался по воздуху. Наконец мотор затих, сверху выбросили веревки, чтобы пришвартовать аппарат. На землю медленно опустилась поддерживаемая мощными канатами кабина из резного дерева, на окнах которой стояли медные решетки. Отворилась дверь, и стража, выстроенная во дворе тюрьмы, взяла на караул.

Лысый мужчина, по всей видимости, директор Птит-Рокет, вышел вперед. Кармина услышала, как он рассыпается в приветствиях, которые мгновенно прервал зычный голос Фиори.

– Ну ладно-ладно, нечего тут.

Несмотря на неудобство своего положения, Кармина не могла не поразиться тому, как устало звучал голос нового управителя. Изогнувшись, она смогла разглядеть, как он выходит из кабины. Лицо Фиори было измождено до крайности, в бороде заметно прибавилось седых волос. За ним проследовали несколько странных фигур, закутанных в длинные пальто темно-красного цвета с лиловым оттенком. Все они были в капюшонах. Когда один из спутников обернулся, Кармина увидела, что на нем кожаная маска с рогами, напоминающими бычьи. Глаза невозможно было рассмотреть: они прятались за толстыми затемненными стеклами. Лица членов фаланги были скрыты, а тела утопали в складках одежды. Кто же были эти новые стражники? Один из них откинул полу, и Кармина увидела у него на поясе, помимо трех больших ножей, два пистолета.

– Они пойдут со мной! – уточнил Фиори. – В эти неспокойные времена они сопровождают меня повсюду. Очки защищают их от гипноза.

И управитель пошел прочь вместе с фалангой и директором тюрьмы. Встречающие разошлись, во дворе воцарилась тишина. Кармина досчитала до ста, надеясь, что за это время тюремщики переключатся на Фиори и его свиту. Наконец она глубоко вздохнула, напрягла мускулы – сейчас или никогда! – и ударила ногами крышку. Та выпрыгнула, как пробка из шампанского, и с грохотом упала на землю. Эхо от шума, должно быть, пронеслось по всей тюрьме.

Кармина быстрее молнии вылезла из коробки, водрузила крышку на место и забралась под повозку. Радоваться вновь обретенной свободе было некогда. Свежий воздух, наполненный сыростью, показался ей таким же изумительным на вкус, как стакан ледяной воды в жаркий день. Стараясь не обращать внимания на боль в суставах, она осмотрелась, чтобы понять, где находится. Карта Джо Четверть-Сыра осталась где-то в глубинах памяти, и Кармине потребовалась вся ее сила духа, чтобы убедить себя, что самое страшное осталось позади.

Либертэ услышала шум шагов, приближающихся к двери. Снаружи что-то происходило. Она медленно выпрямилась, продолжая сидеть на скамейке. Волосы печально спадали ей на лицо. В двери открылось окошечко, в камеру заглянул стражник.

– Пришел твой час, Либертэ Шардон! – с усмешкой сказал он. – Приехал Фиори. Он вас всех повесит!

Окошечко защелкнулось. Либертэ прислонилась кетене. Фиори может делать все что угодно. У нее больше нет сил сопротивляться.

Кармина тем временем металась по коридорам Птит-Рокет. Ей удалось найти комнату, где хранилась провизия, и воспользоваться лифтом для доставки блюд. Но без карты Джо она не знала, как найти сектор С. Два раза она натыкалась на запертые двери, и ей приходилось возвращаться назад. Задыхаясь от быстрого бега, она наконец оказалась в начале длинного коридора, перегороженного дверью со стальной решеткой. Едва восстановив дыхание, она вставила ключ в скважину. Ничего не получалось. Кармина подергала дверь. Безрезультатно. У нее были ключи от камер, но ими нельзя было открыть двери, перегораживающие коридоры. До нее донеслись шаги стражников. Они шли в ее направлении. С минуту помедлив и подавив в себе вопль отчаяния, лясникамка повернула за угол. Там стоял другой стражник. Кармина услышала, как он говорит:

– Пришел твой час, Либертэ Шардон! Приехал Фиори. Он вас всех повесит!

У Кармины по спине пробежал холодок. Она ее нашла! Шаги стражника утихли. Кармина бросилась в коридор, несясь что есть сил мимо камер. Каждая была закрыта на два засова и три замка. Нужно было обладать силой быка, чтобы взломать эти двери. На каждой висели шторки. Кармина остановилась перед камерой Либертэ, с секунду помедлила, дернула шторку, открыла окошечко и уперлась носом в решетку. Либертэ была в камере. Обессиленная, она сидела в углу, и у нее был такой жалкий вид, что Кармина немедленно решила, что она не может быть Кровавой сестрой.

Не без усилий Кармина аккуратно сложила свои чувства на дно сердца и прикрыла их крышкой. Тряхнув волосами, она тихо сказала:

– Либертэ.

Пленница подняла голову. Их взгляды встретились. Какое-то время Либертэ смотрела на Кармину, словно не узнавая ее. Затем ее зрачки расширились.

– Кармина! Ты!

Словно лунатик, Либертэ подошла к двери и вцепилась в решетку, отделяющую ее от подруги. Лясникамка чуть отстранилась, избегая смотреть Либертэ в глаза.

– Кармина! Неужели ты пришла за мной? – прошептала Либертэ. – Прошу тебя, вытащи меня отсюда! Помоги мне!

По ее испачканному изможденному лицу потекли слезы. Кармина сделала вид, что не замечает их.

– Мне нужно твердо знать, что ты не Кровавая сестра. И что ты не загипнотизируешь меня при первой возможности.

– Я не смогу тебя загипнотизировать. Оно так не работает.

Повисла пауза. Затем лясникамка спросила:

– Что значит – оно так не работает?

– Дай мне быстрее нож!

Кармина вгляделась вглубь коридора. Там никого не было, но до нее доносились чьи-то голоса. Кто-то сюда шел. Она сняла с пояса один из ножей и протянула его сквозь прутья решетки. Либертэ провела острым лезвием по пальцу и охнула.

– Мы можем контролировать людей через кровь. А не через взгляд.

Она показала подруге руку. Из раны текла лиловая кровь. Кармина помрачнела.

– Я пришла сюда для того, чтобы ты доказала мне, что ни в чем не виновата. Я до последнего не хотела верить, что ты аристократка! Ловко же ты меня провела!

Либертэ покачала головой.

– Все так, но я и вправду ни в чем не виновата! Так же как и Натанаэль! – воскликнула она. – Мы не хотели обладать этой властью, нам ее навязали! Почему мы сразу все тебе не рассказали? Зачем решили скрывать? Клянусь, Кармина, я тебе не враг! Поэтому и показываю тебе это. Ты должна знать. Если увидишь мужчину или женщину с кровью лилового цвета, беги!

– То есть мне нужно бежать, да, Либ?

Кармина почувствовала, как у нее защипало в глазах. Слезы душили ее. Либертэ кивнула.

– Ты права, – прошептала она дрожащим голосом. – С тех пор как на меня свалилось это проклятье, я представляю опасность для всех, кто ко мне приближается. К тому же, если ты спасешь меня, лясникамы решат, что ты на стороне Братьев. Тебе действительно лучше уйти.

Она закрыла лицо руками и рухнула на колени.

– Только, пожалуйста, не забывай меня! – проговорила она сквозь слезы.

Кармина сама не знала, почему поверила Либертэ. Возможно, лясникамка знала, что подруге не под силу сыграть такое отчаяние. К тому же, окажись она сама на стороне Братьев, Либертэ сделала бы все возможное, чтобы вызволить ее из тюрьмы. Кармина сняла с шеи шнурок и вставила ключ в замочную скважину.

– Что ты делаешь? – спросила Либертэ.

– Вытаскиваю тебя отсюда.

– Но я же только что сказала тебе…

– Дух противоречия, – сердито ответила лясникамка, аккуратно поворачивая ключ.

В коридоре послышался лязг. Где-то рядом открылась дверь одной из камер. До них донесся голос Фиори. Его невозможно было спутать ни с каким другим.

– Я желаю говорить с Братьями. Один на один.

– Но гражданин управитель! А как же гипноз?! – запротестовал директор.

– Фаланга сумеет меня защитить. Оставайтесь в коридоре, вы сможете вмешаться только в случае крайней необходимости.

Кармина поняла, что опоздала.

– Я тебя не брошу! – прошептала она.

Лясникамка задвинула засов и что есть сил бросилась за угол. Шаги приближались. Кармина прижалась к стене и замерла.

С бьющимся сердцем Либертэ убрала волосы с лица и выпрямилась. Несмотря на грозящую ей опасность, она чувствовала прилив сил. Ее лучшая подруга пренебрегла здравым смыслом, отбросила сомнения и пришла к ней на выручку. Кармина видела ее лиловую кровь, но это ее не остановило. Либертэ сжала кулаки. Она снова была готова к борьбе. Шаги остановились перед дверью ее камеры. Пленница глубоко вздохнула и приготовилась достойно встретить врага. Задребезжали замки, с глухим шумом отодвинулись засовы. Дверь повернулась на петлях, и в проеме показался Гюстав Фиори. Управитель Лариспема был одет в черный парадный костюм, который совсем не сочетался с его взлохмаченной бородой и осунувшимся лицом. Вместе с ним в камеру вошли три стражника в пурпурных мантиях. Либертэ, ничего не знавшая об их существовании, невольно сделала шаг назад. Фигуры в масках смотрели на нее невидящими стеклянными глазами.

– Здравствуй, Либертэ! – сказал Фиори. – Прошу прощения, что припозднился.

Либертэ показалось, что она ослышалась. Пока Фиори стоял неподвижно, один из пурпурных стражников сделал шаг вперед и снял маску, обнаружив красивое женское лицо.

– Вы! – воскликнула Либертэ.

– У нас очень мало времени, – ответила графиня. – Тебе придется в точности исполнять мои приказы, если хочешь выбраться отсюда живой.

Глава 6

Некий Феликс Вольевр

Самозаписывающие цилиндры Majestor для фонографов! Точность звука, острота ощущений!

Лариспемская реклама

Теперь Максим и Натанаэль шли окольными тропами, где им нередко встречались косули, а люди не попадались совсем. Путники пробирались через леса, огибая хутора и деревни. Осень все уверенней вступала в свои права. Редко выглядывающее из-за облаков солнце совсем не грело. Беглецы продолжали спать под открытым небом. Утром они просыпались, дрожа от холода. Влажная одежда липла к телу.

К счастью, лошадь оказалась неутомимой. День заднем она шла вперед спокойным ровным шагом. Путники по очереди садились ей на спину, чтобы отдохнуть от ходьбы. После стычки с французами Максим изменил отношение к Натанаэлю. Нельзя было сказать, что они стали друзьями, но врагами быть перестали. По пути бывший глава Стражи задавал подростку множество вопросов о Кровавых братьях. Натанаэль старался рассказать все, что знает. Его ответы погружали Сэвера в глубокие раздумья.

Один день выдался особенно дождливым. Путники укрылись в разрушенном амбаре. Максим решил дать Натанаэлю пару уроков верховой езды. «Так ты сможешь сам продолжить путь, даже если со мной что-нибудь случится», – словно оправдываясь, объяснил Сэвер. Он показал Натанаэлю, как взнуздать и оседлать лошадь, как управлять ею, используя ноги и руки. Подросток не полюбил верховую езду, но ему понравилось заниматься с Сэвером. Тот был хорошим учителем.

Однажды в полдень они сделали остановку у пруда, чтобы пообедать и напоить лошадь. Натанаэль растирал измученные ноги, а Сэвер жевал хлеб, задумчиво глядя в небо, где плыли грозовые тучи. По его расчетам, эта остановка была последней. Совсем скоро они должны были достигнуть цели. По правде говоря, эта перспектива его совсем не радовала. Максим прекрасно помнил Феликса: он сам арестовал его вскоре после гибели Жака. Молодой человек смотрел на него невинными глазами и делал вид, что не понимает, почему его обвиняют в участии в заговоре. Затем он попытался бежать. Феликс чуть было не выпрыгнул в окно спальни, а когда Максим схватил его, стал отчаянно молить о пощаде. Тогда придушить врага Максиму помешала Стража.

Мишель приказала ему не приближаться к пленнику. «Я знаю, что для вас значил Жак, – сказала она ему тогда. – Знаю, что вы убедили его примкнуть к нашим рядам и что он для вас был больше чем друг. Понимаю, как вам сейчас тяжело. Но убил его не Вольевр, а д’Омбревиль! Вы сделали все, что могли; теперь забудьте о Феликсе». Сэвер повиновался. Чтобы не сойти с ума от тоски, он с головой ушел в работу и больше никогда не встречался с этим мужчиной.

Бывший глава Стражи сжал челюсти. При встрече с этим человеком ему придется погрузиться в тяжелые воспоминания. Кроме того, не было никаких гарантий, что отец Натанаэля действительно знал, как приготовить противоядие.

Ничего не подозревая о чувствах, которые обуревали его спутника, Натанаэль листал дорожный атлас, который стащил у Жеральда. Подросток рассеянно читал названия городов и деревень, думая о Кармине. Он вновь и вновь проигрывал в памяти встречи и разговоры с темнокожей лясникамкой. Воспоминания становились все менее отчетливыми, и мысль о том, что однажды они могут стереться навсегда, приводила его в отчаяние. Полистав страницы, он отыскал карту местности, которая граничила с Лариспемом. Натанаэль попробовал найти точку, в которой приземлился их дирижабль. Во, Ле Шемен, Ле Буа Кре, бормотал он про себя. Стоп! Ле Буа Кре! Подросток нахмурился. В памяти всплыло изможденное лицо Альсида, учителя, который первым сообщил Натанаэлю, что у того в жилах течет лиловая кровь. Изабелла… Она жива, так же как и другие дети. Все они во Франции. В лесу. В местечке под названием Ле Буа Кре. Альсид больше не успел ничего рассказать. Но Натанаэль был уверен: за пару минут до гибели он говорил именно об этом месте.

– Сэвер!

Бывший глава Стражи очнулся, сморгнул и посмотрел на Натанаэля. Тот показал ему точку на карте и пересказал слова учителя.

– Маленьких Наследников держат здесь! Тот самый доктор, о котором я тебе говорил. Делиль.

– Ты уверен?

Подросток кивнул. Внезапно его бросило в жар. Изабелла была там. Они с Сэвером прошли совсем рядом с местом, где ее держали в заточении. Тогда, в самую первую ночь во Франции, их разделяли лишь несколько километров. А он ведь и думать о ней забыл. Натанаэль прекрасно понимал, почему ему не хотелось вспоминать Изабеллу, ее бледное лицо в обрамлении длинных кос. Он чувствовал себя виноватым. Тогда в «Летающей свинье» она просила его остаться в Лариспеме, чтобы противостоять Кровавым братьям. А сама отправилась на поиски Альсида и детей, которых похитил Делиль. Это было так безрассудно! Но, понимая это, Натанаэль даже не постарался ее удержать. Он дал ей уйти одной. Возможно, потому, что уже тогда его мысли занимала Кармина. Или потому, что он надеялся помешать Братьям, оставаясь в городе. В чем-то ему это удалось, но не совсем так, как он предполагал.

Сэвер кивнул.

– Поговорим об этом на обратном пути.

– Мы должны ей помочь!

– Обещаю, мы не оставим ее в беде.

Натанаэль кивнул. «Потерпи еще немного, Изабелла», – сказал он про себя и убрал атлас в мешок.

Путники услышали шум города до того, как смогли разглядеть его очертания. До них донесся звук колокола. Максим и Натанаэль вышли из редкого леса и оказались на холме. Мулен лежал прямо перед ними. Подросток с удивлением смотрел на серые шиферные крыши, дымящиеся трубы и церковные колокольни, тянущиеся к небу.

– Это здесь, – сказал Сэвер. – Он живет вон в том доме рядом с церковью с островерхой крышей.

– Откуда ты знаешь?

– А как, ты думаешь, я узнал, в каком городе его искать? Управительница поручила своим шпионам держать его в поле зрения. Все эти годы она знала, где он и чем занимается.

В голосе Максима чувствовалась горечь.

– А как мы дойдем до его дома? Нас же заметят.

– Скоро стемнеет. А пока подождем здесь.

Натанаэль почувствовал, что у него скрутило живот. Совсем скоро он увидит отца. И произойдет это в весьма необычных обстоятельствах.

– Сэвер, ему что-то известно о моем существовании? – шепотом спросил Натанаэль.

Бывший глава Стражи только пожал плечами. Этот вопрос его совершенно не занимал.

– Понятия не имею. Главное, чтобы он оказался нам полезен.

Натанаэлю казалось, что им пришлось ждать вечность. Наконец Сэвер провозгласил, что уже стемнело и они могут отправляться в путь. У подростка вспотели ладони и пересохло в горле. Он взял лошадь под уздцы и последовал за Максимом по темным улицам. Два раза путникам приходилось прятаться. Вначале им попался забулдыга, который, пошатываясь, шел по тротуару. Затем рядом оказались два человека в форме.

– Это жандармы, – прошептал Сэвер.

Путники замерли в тени дома, надеясь, что лошадь не подаст голос. К счастью, все обошлось. Максим и Натанаэль вышли на площадь, освещенную одиноким газовым фонарем. Рядом была та самая церковь. Сэвер указал на узкий дом, втиснутый между двумя такими же постройками. Натанаэль сжал руки на животе в попытке подавить тошноту, подступающую к горлу. Внезапно открылась дверь, луч света осветил тротуар. Две дамы в блестящих платьях, смеясь, вышли на улицу. За ними последовал посмеивающийся мужчина. Его светлые кудрявые волосы были растрепаны.

– Ну куда же вы! Уже уходите? Так быстро? – закричал он им вслед.

Женщины засмеялись еще громче и послали мужчине воздушный поцелуй.

– Доброй ночи, Феликс! – крикнули они в ответ и, не переставая веселиться, скрылись в сумерках.

Натанаэль посмотрел на мужчину, которого они назвали Феликсом. Тот продолжал стоять на крыльце с бокалом в руке, провожая взглядом две удаляющиеся фигуры. Несмотря на полумрак, даже с другой стороны тротуара было видно, как весело и беззаботно он улыбается. Натанаэль почувствовал себя еще хуже. Так это и есть его отец?

– Пойдем! – приказал Сэвер.

– Не могу!

– Ну же! Будь мужчиной!

Сэвер невольно повысил голос, и Феликс повернулся в их сторону. Улыбка застыла у него на лице. Максим взял лошадь под уздцы и схватил Натанаэля за руку. Тот попробовал вырваться, но ничего не получилось: у бывшего главы Стражи была стальная хватка. Сэвер сделал пару шагов вперед и пристально посмотрел на Феликса.

– Господин Вольевр?

Тот медленно кивнул. Его взгляд упал на Натанаэля и замер. Казалось, он был не в силах отвести глаз от мальчика.

– Да? – прошептал Феликс.

– Мы пришли к вам из Лариспема. Нам надо поговорить.

– Очень хорошо. Одну минуту, пожалуйста!

И он захлопнул дверь у них перед носом.

– Он там сейчас пакует вещички! – процедил Сэвер. – Привяжи-ка лошадь.

Отдав поводья Натанаэлю и не дожидаясь ответа, он бросился на крыльцо, открыл дверь и ворвался в дом. Что-то упало, послышались звуки борьбы, кто-то закричал от боли. Наконец раздался голос Сэвера:

– Натанаэль! Заходи!

Подросток удостоверился, что крепко привязал лошадь, и вошел в дом. В прихожей перешагнул через перевернутый столик и оказался в гостиной. Здесь царил неописуемый беспорядок. В фонографе все еще вращался цилиндр, проигрывая оперную арию. На столе рядом с черной шляпой стояли бокалы со следами красной помады. Рядом громоздилась стопка книг. Скалилось чучело лисы.

Максим подтолкнул беглеца и, отвесив ему тумака, заставил сесть в кресло. При свете ламп и огня в камине Натанаэль смог наконец разглядеть своего предполагаемого папеньку. На вид тому было лет сорок пять, и выглядел он все еще очень недурно. Гусиные лапки в уголках светло-голубых глаз свидетельствовали о веселом нраве. Феликс словно так до конца и не простился со своей молодостью.

Натанаэлю пришлось признать, что между ними есть некоторое сходство. Овал лица и еще волосы. У Феликса они росли в форме буквы V, так же как и у подростка. Хозяин дома выглядел испуганным. Можно было подумать, что к нему в дом ворвались привидения. Его взгляд перескакивал от Сэвера к Натанаэлю. Почесав затылок, Феликс возмущенно воскликнул:

– Вы сделали мне больно! Я вам не котенок, чтобы хватать меня за шкирку! Мы же культурные люди!

– Посмейте только встать с этого кресла, и вы увидите, как я обращаюсь с культурными людьми, – пригрозил Сэвер. – Пожалеете, что не родились котенком. Узнаёте меня?

Феликс перестал потирать затылок и кивнул.

– В последний раз я вас видел шестнадцать лет назад. Но в газетах недавно напечатали ваш портрет. Это освежило мне память. Там за вас предлагают кругленькую сумму… Мне бы как раз хватило починить крышу, – добавил он с нервным смешком.

Видя, что ни Максим, ни Натанаэль не оценили его шутки, Феликс прокашлялся и продолжил совершенно невозмутимо:

– Вы Максим Сэвер.

Бывший глава Стражи кивнул. Скрестив руки на груди и бесстрастно глядя на говорящего, он казался особенно непреклонным, как и подобало человеку с такой фамилией[1]. Феликс обратился к подростку:

– А ты… Неужели ты и есть мой сын?

Сжав челюсти, Натанаэль хранил молчание. Больше всего ему хотелось провалиться сквозь землю. Никто не мог представить, какой ураган чувств бушевал сейчас в его душе. Вместо него ответил Сэвер:

– Очень вероятно. Но как вам об этом стало известно?

Феликс глубоко вздохнул и провел руками по волосам. Затем несмело улыбнулся Натанаэлю.

– Вот так сюрприз, да?

Но подросток сохранял каменное выражение лица. Улыбка Феликса застыла и превратилась в гримасу.

– Ну хорошо, – смиренно продолжил он. – Может быть, вы хотите что-нибудь выпить?

– Мы хотим получить ответы на наши вопросы. Прямо сейчас.

– Какие еще вопросы? Вы выламываете мне дверь, избиваете меня и ставите меня лицом к лицу с собственным сыном. У меня тоже есть вопросы, представьте себе!

Сэвер подошел к камину, взял лежащую рядом кочергу и стал непринужденно поигрывать ею. Увидев, что бывший глава Стражи вооружился, Феликс еще глубже вжался в кресло, как если бы хотел там утонуть.

– Позволю себе первым задать вопрос! – объявил Сэвер. – Откуда вы знаете о существовании Натанаэля? И почему, увидев нас, вы попытались сбежать?

Феликс вновь смиренно вздохнул, почесал голову, постарался куда-то деть руки, но, так ничего и не придумав, встал с кресла. Сэвер тут же схватился за кочергу, но Феликс немедленно поднял руки вверх.

– Не бейте меня! Я направляюсь к фонографу. Так вы всё поймете.

Он приподнял крышку аппарата и вынул оттуда цилиндр. Музыка стихла.

– В начале сентября мне доставили странный подарок. Деревянную коробку, в которой были этот граммофон и цилиндр. И никакой записки от отправителя. Я вставил цилиндр в граммофон и… послушайте сами!

Феликс порылся в ящике и вынул оттуда картонный футляр. Внутри в шелковой бумаге находился черный цилиндр. Хозяин дома вставил его в граммофон. Раздался треск, кашель, и чей-то голос произнес: «Здравствуй, Феликс! Не знаю, вспомнишь ли ты меня. Надеюсь, что да. Я решила прислать тебе голосовое сообщение, а не обычное письмо. Надеялась, что запись тронет тебя больше, чем буквы на бумаге». Натанаэль не сразу узнал, чей это был голос. Сэвер же выглядел совершенно ошеломленным. Похоже, он сразу понял, кто говорит.

«Сразу перейду к делу. В Лариспеме дела идут плохо. Мне угрожают мои же союзники. Фиори хочет от меня избавиться. Единственный человек, которому я могу доверять, – это Максим Сэвер. Я рассказала ему все, что скрывала раньше. Теперь ему известно все о тебе, о нас и о силе крови. Он очень разочарован. Не знаю, захочет ли он поддерживать меня и дальше после всего, что узнал».

– Это та, о ком я думаю? – спросил Натанаэль, но ему никто не ответил.

Раздался вздох. Затем грустный голос из граммофона продолжил: «Мне следовало все рассказать ему раньше. Но что сделано, то сделано. Назад пути нет». Сэвер склонил голову и уставился на огонь. Натанаэль готов был поклясться, что видел, как по его щеке прокатилась слеза.

«Мое будущее туманно. Возможно, ты скоро прочитаешь в газетах, что управительницу арестовали. Или сделали что похуже. Но не это самое страшное. Есть проблема посерьезней, и, я очень надеюсь, ты поможешь мне найти решение. Нам угрожают Кровавые братья. Они делают все, чтобы восстановить наших граждан против гор ода-государства. Возможно, ты читал в газетах о терактах, в которых погибли невинные люди. Братья хотят добраться до высших сфер власти, и я опасаюсь худшего. Феликс, ты работал с Луи д’Омбревилем, ты один из создателей эликсира. Ты должен нам помочь. Я помню, что сама просила тебя не искать со мной встречи, но сейчас ты должен вернуться в Лариспем. Ты мне нужен. Возможно, у тебя остались формулы, записи. Но даже если это не так, у тебя в любом случае остались воспоминания, которые могут нам помочь в борьбе с врагом. Я жду тебя в Лариспеме, пожалуйста, приезжай как можно скорее. Прошу тебя во имя нашего прошлого и…»

Голос Мишель на секунду запнулся.

«…И нас.

Осталось совсем чуть-чуть. Ты должен знать, что от тебя я тоже кое-что скрыла. У нас родился ребенок. Сын. Его зовут Натанаэль. Он ничего не знает ни обо мне, ни о тебе, хотя на тебя он очень похож. Когда приедешь в Лариспем, сможешь решить, встречаться с ним или нет. Феликс, прошу тебя, ты мне нужен. Приезжай скор…»

Запись кончилась. Цилиндр, потрескивая, продолжал крутиться вокруг своей оси. Феликс выключил граммофон, и в гостиной воцарилась гнетущая тишина.

– Вот и все, – произнес хозяин дома.

Сэвер бросил на него взгляд, полный ненависти. Не в силах оставаться на месте, он принялся ходить по комнате, сжимая в руках кочергу. Натанаэль подумал, что он не преминет ею воспользоваться.

– Вот и все? – повторил Максим вслед за Феликсом. – Подождите, я не понимаю. Она отправила вам это сообщение в сентябре; с того разговора, о котором она говорит, и теракта в ангарах прошло по меньшей мере две недели. Что вы делали все это время, Феликс Вольевр? По всей видимости, вы даже не пытались отправиться в Лариспем, чтобы ответить на ее крик о помощи.

– Нет, не пытался, – ответил Феликс чуть слышным голосом. – Я остался здесь.

– Но почему?

Феликс пригладил волосы. У него был совершенно несчастный вид. Натанаэль почувствовал, что жалеет его.

– Я четыре раза собирал и разбирал чемодан! У меня нет того, что ей было нужно! Все записи д’Омбревиля сгорели вместе с домом. У меня ничего не осталось, кроме пары воспоминаний, но… – он помедлил, – …это так сложно объяснить.

– Мне нет дела до ваших сложностей! – взревел Сэвер, теряя терпение. – Вы трус и всегда им были! Вы никуда не поехали просто потому, что испугались.

Феликс, не говоря ни слова, упал в кресло.

– Да, это так, – прошептал он. – Я боялся ее реакции. Ведь я не мог привезти ей то, что она хотела. И, по правде говоря, у меня не было ни малейшего желания встречаться с Братьями.

– Вот теперь вы сказали правду! – сухо заключил Максим Сэвер.

Внезапно Натанаэля охватило жгучее желание разнести здесь все в пух и прах.

– Нет, это не все! Есть кое-что еще, о чем не знала управительница! – воскликнул он.

Подросток старался держать себя в руках, но его переполняла ярость. Максим и Феликс с удивлением посмотрели на него. Сжав кулаки, Натанаэль подошел к вновь обретенному папеньке.

– Из-за тебя и твоих опытов я стал Кровавым братом! Я родился с этим проклятием в крови! Посмотри!

Натанаэль снял с пояса нож и провел по ладони линию рядом с той, которую сделал в амбаре на хуторе. Кровь лилового цвета, казалось, не произвела на Феликса никакого впечатления. Он встал и, немного помедлив, сделал несколько шагов, которые отделяли его от Натанаэля, взял его руку в свою. Отец был так близко, что сын мог почувствовать запах его одеколона. Феликс испачкал руку в крови, но ничего не произошло. Так же как и управительница, он был защищен от власти Братьев.

– Мне очень жаль, – прошептал Феликс.

Подросток убрал руку. Колокола на церкви пробили час ночи.

– Уже очень поздно, – вздохнул хозяин дома. – Возможно, нам всем следует отдохнуть?

– Нет! – возразил Натанаэль. – Я требую объяснений.

– Подождите, – прервал их Сэвер. – Сейчас мы все пойдем спать, и я вас уверяю, Вольевр, отныне у вас пропадет всякое желание совершать побег. Завтра мы все отправимся в Лариспем. И у нашего дорогого друга будет время ответить на все наши вопросы.

– Но… – начал было Феликс. – Я только что сказал вам, что…

– Вы же не хотите сказать, что я зря проделал весь этот путь? – воскликнул бывший глава Стражи. – Будьте покойны, я найду для вас применение, даже если для этого мне придется просеять вашу память сквозь самое мелкое сито.

Глава 7

Нелегальные пассажиры

Поезд – массивный, тяжелый и черный – не будит мечты. А вот аэростаты – другое дело! Я мечтаю очистить землю Лариспема и наполнить его небо.

Жак Вилен, 1872, во времена первых проектов аэровокзалов

Натанаэль был уверен, что в эту ночь ему не удастся уснуть, От всего услышанного у него кружилась голова, словно он вновь отравился пойлом Морды-Решетом. Но стоило ему упасть на кровать, как он тут же провалился в сон, не обратив внимания на пахнущий сыростью матрац, пыльный паркет и свисающие со стен обои. Для его измученного тела спальня в доме Феликса стала чертогом, достойным королей Франции.

Когда Натанаэль проснулся, уже было светло, и ему потребовалась пара минут, чтобы разлепить веки. С первого этажа доносились приглушенные голоса. Подросток сел на кровати и замер от неожиданности: прямо на него, оскалившись, смотрел сердитый старик. Натанаэль отшатнулся, ударился головой о край кровати и понял, что незваный гость был висящим на стене портретом, который едва скрывала потрепанная занавеска. Подросток тут же вспомнил вчерашний разговор, и ему немедленно захотелось вновь провалиться в сон, лишь бы не начинать новый день в компании Сэвера и своего вновь обретенного папеньки.

Натанаэль протер глаза, уселся на кровати и осмотрелся. Теперь он ясно видел то, что вчера скрывал полумрак. Комната была узкой и такой же захламленной, как и гостиная. В углах стояли стопки книг с потрепанными обложками. Были книги и вовсе без обложек. На столе громоздились запылившиеся склянки. На стенах были приколоты записки, и, судя по состоянию бумаги, висели они здесь уже давно. Можно было подумать, что хозяин дома на минутку отвлекся от работы и вышел из комнаты. С тех пор прошло много лет, а он так и не вернулся.

Все это выглядело очень загадочным. Натанаэль встал и прошелся по комнате. Названия книг показались ему необыкновенными. «Нить и полотно. Схемы судьбы», «Краткий курс межпоколенческой хиромантии», «Гомункулус, тайны истинной алхимии», – прочел он вполголоса, сделал шаг назад и споткнулся о ночной горшок, окутанный паутиной. Подросток отодвинул его ногой и подошел вплотную к портрету. В верхней части картины золотыми чернилами был выведен девиз. «Non cruor iimquam obli-viscitur», – прочитал Натанаэль.

– Смерть помнит все, – произнес голосу него за спиной.

Подросток вздрогнул. Феликс смотрел на него с робкой улыбкой. Он словно просил прощения.

– Извини, я постучал, и мне послышалось, ты что-то ответил, но, видимо, я ошибся. Не буду тебя беспокоить. Я просто хотел…

– Почему ты это сказал? – прервал его Натанаэль.

– Я просто перевел то, что ты только что прочитал. Это латынь. Девиз нашей семьи, – ответил Феликс, указывая на портрет. – Представляю тебе твоего далекого предка. Это Натанаэль Вольевр де Лаферьер. Алхимик, если верить моему отцу. Мы уже давно утратили былое величие и богатство. Но это имя стало традиционным в нашей семье. Я говорил об этом Мишель… – Феликс смахнул с картины паутину и продолжил: – В детстве я очень боялся этого портрета и даже сейчас предпочитаю созерцать его в кабинете отца, где бываю редко, а не в гостиной, где твой тезка пугал бы меня сутра до вечера.

– Но подожди, это значит, что девиз твоей семьи – это и есть девиз Кровавых братьев?

Натанаэль почувствовал, что полностью проснулся.

– Да, это так. Луи д’Омбревиль отобрал его у нас.

Действительно, Мишель говорила, что Феликс сотрудничал с д’Омбревилем. Вспомнив об этом, подросток посмотрел на отца с нескрываемым отвращением.

– Послушай, тебе, наверное, надо собраться, – вновь заговорил Феликс. – Я все расскажу тебе по дороге, ладно? Я там оставил мыло и теплую воду. И одежду. У нас с тобой один размер, поэтому я думаю… В общем, до скорого!

И он вышел из комнаты, оставив дверь открытой. Натанаэль умылся, но даже не притронулся к аккуратно сложенной одежде. Лучше он наденет свои лохмотья, чем примет хоть что-то от своего отца.

Собравшись, он на цыпочках спустился по лестнице. Сэвер и Феликс о чем-то беседовали в гостиной. Натанаэль присел на ступеньку и прислушался. Феликс старался переубедить Сэвера.

– Д’Омбревиль действительно мог изготовить противоядие, но я понятия не имею, что это может быть. Возможно, он оставил какой-то знак, код, тайник, он же обожал такие вещи. И все же отправляться сейчас в Лариспем – не самая лучшая затея.

– Послушайте, Феликс, вся эта история произошла и по вашей вине, – гневно отвечал Сэвер. – Сколько людей погибло из-за того, что вы согласились помогать д’Омбревилю! Постарайтесь сделать хоть что-то, чтобы загладить свою вину!

В комнате повисла тишина, которую через некоторое время прервал усталый голос Феликса:

– От моих записей почти ничего не осталось, но я, наверное, могу поискать… Может, что-то и найдется. Если бы только у меня была Книга, о которой говорил Натанаэль.

– Книга пропала. И девчонка, у которой она была, пропала вместе с ней. Либертэ сейчас в Птит-Рокет, а оттуда редко выходят живыми. Вам придется обойтись без Книги.

Услышав эти слова, Натанаэль содрогнулся. Неужели нет никакой надежды?

– В любом случае, вы не оставляете мне выбора… – вздохнув, ответил Феликс.

Натанаэль преодолел последние несколько ступенек. Его отец собирал кожаный чемодан. Сэвер, судя по его виду, был готов отправляться в путь. Вместо офицерских сапог он надел стоптанные ботинки, а на шею повязал шарф. Еще он почти полностью сбрил волосы, что делало его практически неузнаваемым. Он приветствовал Натанаэля быстрым кивком головы.

– Уходим, – приказал он. – Мы и так потеряли много времени. Теперь нам придется поторопиться, чтобы не опоздать.

Однако Феликс и не думал торопиться. Он удрученно переставлял предметы, долго раздумывал, надеть ли ему пальто или плащ, вынимал вещи из сумки и заменял их другими. Придя в бешенство, Сэвер вытолкнул его из дома и сам запер дверь на ключ. Отец Натанаэля окинул грустным взглядом свое жилище и двинулся в путь.

– Куда мы идем? – поинтересовался подросток.

– На поезд, – ответил Максим. Он уже успел отвязать лошадь и вел ее под уздцы.

– Правда?

– Правда.

Обрадованный, Натанаэль ускорил шаг. Больше никаких походов и ночевок в лесу! Он принялся мечтать о купе с мягкими кушетками, где он сможет вытянуться во весь рост. Сэвер вывел их из деревни и пошел по тропинке, которая, казалось, вела в никуда. Натанаэль удивился. Может быть, где-то тут находится маленькая железнодорожная станция? Но Максим, отодвинув ограду, вышел в поле, где паслись бараны.

– Нам сюда, – сказал Феликс, показывая на ряд росших близко друг к другу деревьев. – Рельсы как раз за ними, здесь они делают поворот. Поезд замедляет ход, но нам все-таки придется побегать.

– Мы что, будем прыгать в поезд на ходу? – в ужасе прошептал Натанаэль.

Сэвер снял с лошади седло и сбрую, забросил все это в заросли и дружески похлопал животное по боку.

– Сегодня у хозяина поля будет счастливый день! – улыбнулся он. – Ему достанется лошадка что надо!

Раздался протяжный свист. Все дружно повернули головы. В их направлении двигался столб белого дыма.

– Это наш поезд! – воскликнул Сэвер. – Главное, его не упустить!

И они бросились к живой изгороди, которая отделяла поле от железной дороги. Бараны, испуганные возникшей суматохой, ринулись в обратном направлении. Натанаэлю показалось, что его сейчас раздавит огромная шерстяная блеющая масса, но животные обогнули его и рассыпались по полю. Подросток бежал за Сэвером, Феликс семенил вслед за ними. Когда они подбежали к железной дороге, аристократ совсем выбился из сил. С трудом восстановив дыхание, он сказал:

– Паровоз пропускаем. Стараемся запрыгнуть в вагон посередине или в конце состава. Надо будет бежать вдоль поезда, зацепиться за что-нибудь и больше не отпускать.

– Но я не смогу! У меня не получится! – запротестовал Натанаэль. – А вы уже прыгали в поезд на ходу?

Максим покачал головой. Феликс лукаво улыбнулся.

– Чего только не придумаешь в деревне, чтобы убить скуку! – ответил он.

Натанаэль не успел ничего возразить. К ним с оглушительным грохотом приближался огромный черный паровоз. В одно мгновение он пронесся мимо, окутав их паром. За паровозом застучали вагоны для скота.

– Вперед! – крикнул Сэвер и бросился следом, увлекая за собой Натанаэля.

Хотя поезд и замедлил ход, бежать за ним, стараясь не споткнуться о камни и сорняки, было не так-то просто. Максиму с первого раза удалось запрыгнуть в вагон. Крепко держа за руку Натанаэля, он помог вскарабкаться и ему. Подростку показалось, что он вновь очутился на башне Верна. Словно он снова, цепляясь за ручку лифта, несется по рельсам в компании Кармины и Либертэ. Натанаэль обернулся. Феликсу тоже удалось запрыгнуть в поезд. Подросток бы только обрадовался, если бы тот так и остался в поле.

Проникнув в вагон, беглецы за пару минут обустроили себе уютное гнездышко посреди ящиков с яблоками. Их тут было видимо-невидимо. Сэвер оставил дверь приоткрытой, чтобы в вагон поступали воздух и свет.

– Почему мы сразу не поехали на поезде? – уточнил Натанаэль, осматриваясь по сторонам и вдыхая запах спелых фруктов.

– Во Франции далеко не везде есть железные дороги. Нам бы пришлось делать большой крюк, – ответил Сэвер, усаживаясь напротив Феликса. – В Лариспем поезд прибудет только вечером, – продолжил он. – Нам придется сойти раньше: на границе весь транспорт тщательно обыскивают. Феликс, у вас как раз есть время рассказать нам во всех подробностях, как вы решили работать на д’Омбревиля.

Отец Натанаэля вытер рукавом пот со лба, убедился, что содержимое сумки осталось целым, и сел, скрестив ноги.

– Хорошо. С чего мне начать? Рассказать вам о предках? Они занимались эзотерикой. Или, может быть, об отце? Он все воскресенья просиживал за алхимическими штудиями. Или сразу начать с себя?

– Вашей истории будет достаточно, – процедил Сэвер сквозь зубы.

Неловко улыбаясь, Феликс взглянул на сына, но тот и не думал улыбаться в ответ.

– Мне все же придется вначале рассказать о семье, чтобы ты понял, почему ты такой, Натанаэль. Постараюсь коротко. Если я буду говорить слишком долго, Сэвер может сбросить меня с поезда. В 1872 году я был молод и беззаботен. Жил с отцом в доме, который вы видели. У меня было много друзей. Дни и ночи напролет я играл в карты и ездил на охоту. В ту пору меня совершенно не интересовало, что происходит в мире. Слышал только, что коммунары одержали победу, Париж провозгласил независимость и сменил название. Прости, Сэвер… – Бывший глава Стражи только равнодушно пожал плечами, и Феликс продолжил рассказ: – Я жил вместе с отцом, толком не понимая, что он за человек. Папенька проводил больше времени с книгами, чем со мной, особенно после того как умерла мама. У нее был туберкулез. Мне тогда было семнадцать.

Отец изучал астрологию, хиромантию, алхимию и тому подобные странности… Его чрезвычайно увлекала история нашей семьи. Он утверждал, что наши предки – колдуны, а один из них – знаменитый алхимик. Это тот самый мужчина с заячьими зубами, портрет которого вы видели. Он написал книгу «О крови благородных семейств и ее свойствах», которая дошла и до моего отца. Папа решил продолжить исследования прапрадедушки. С помощью алхимии отец хотел вернуть нашей семье былое величие. Постепенно это стало его навязчивой идеей: сколько я себя помню, он только об этом и говорил. Считал, что, изменив состав крови, он сможет наделить нас способностью управлять другими людьми. Когда его здоровье стало ухудшаться, он призвал меня к себе и попросил помочь. Отец говорил, что его конец близок и ему почти удалось достичь задуманного. Мне оставалось только помочь ему закончить работу.

На мгновение Феликс умолк: поезд загрохотал, проезжая через железнодорожный переезд. Натанаэль не мог поверить, что это не сон. Неужели все эти люди, о которых шла речь, – его ближайшие родственники? Дедушки и бабушки? Он пытался осознать услышанное, но слова Феликса словно скользили мимо его сознания. Все происходящее казалось совершенно неправдоподобным.

– Я никогда раньше не переступал порога лаборатории, – продолжил Феликс. – Всегда считал, что папины исследования – не более чем стариковские бредни. Пришел туда, просто чтобы он прекратил брюзжать. Помню, очень удивился, обнаружив там химические аппараты, дымящие реторты и пробирки. Отец был счастлив, что я согласился ему помочь. Считал своим долгом научить меня всему, что знал сам. Алхимия крови, названия компонентов, дозировка. Говорил, что, если нам удастся приготовить предельный эликсир, мы сможем повелевать людьми одним взглядом.

– И вы ему поверили? – уточнил Сэвер.

– Нет. Моя цель была иной: мне нужны были деньги. Помню, изнывая от алхимических опытов и листая книги, я заметил, что многие записи в них сделаны чужой рукой. Я поинтересовался у папеньки, кто это был. Так я узнал, что у нас есть меценат. Отец, видя, что исследования продвигаются недостаточно быстро, написал письмо своему дальнему родственнику, которого тоже занимала тема крови. Вы уже догадались, кто это был?

– Луи д’Омбревиль! – негромко произнесли в один голос Натанаэль и Максим.

Феликс поднял в их направлении невидимый бокал. Он словно хотел крикнуть им «браво».

– Так вы и начали с ним работать, – констатировал Сэвер, насупив брови.

В его голове роились мысли, информация систематизировалась, сопоставлялась с уже имеющейся. Натанаэль словно видел, как прошлое проступало сквозь пелену, кусочки пазла складывались в единую картину. Феликс кивнул.

– Тогда это имя было мне незнакомо. Я думал, д’Омбревиль – еще один сумасшедший старик, похожий на папеньку. Только побогаче. Каждый месяц он посылал нам крупную сумму денег. Тогда я решил, что вполне могу пожертвовать парой часов в день, чтобы пополнить карманы. Я взвешивал ртуть и заучивал свойства сурьмы, мечтая об азартных играх, новой одежде и чистокровном рысаке. Мои друзья умерли бы от зависти! То есть алхимией я занялся по двум причинам: у меня не было сил слушать стенания отца и хотелось подзаработать. Я был так молод…

– Удивительно, насколько мы не похожи, – с презрительной усмешкой сказал Сэвер. – Я тоже аристократ. И тем не менее я ушел из семьи, чтобы не иметь ничего общего с такими людьми, как вы.

Феликс даже не пытался оправдываться.

– Я знаю, что не могу рассчитывать ни на вашу снисходительность, ни на ваше прощение, Максим, – ответил он, горестно вздохнув, и продолжил: – Помню, был январь. Однажды вечером перед сном отец сказал мне: «Кажется, мы достигли цели. Осталось последнее испытание!» Даже не помню, что я ему ответил. Возможно, ничего. Утром, когда я проснулся, в доме было тихо. Отец был там же, где я его и оставил: в лаборатории. Он сидел без движения, уронив лицо на руки. Из носа, глаз и ушей у него текла кровь. Она была странного лилового оттенка. Я приподнял отца и увидел шприц, наполовину наполненный эликсиром. Над его приготовлением мы и трудились последние несколько недель. Папенька решил испытать его на себе, и это стоило ему жизни. Я чувствовал себя виноватым. Мне даже не на что было его похоронить: на свои последние деньги я купил коллекционное шампанское. Я написал меценату и объяснил, что случилось. Предложил ему приобрести отцовскую лабораторию и библиотеку. Я понятия не имел, чем займусь дальше. Кроме способностей к рисованию, которые помогали мне привлекать хорошеньких женщин, никакими талантами я не обладал. Я с тревогой ожидал ответа, который не замедлил явиться в виде большой повозки, запряженной парой гнедых. Д’Омбревиль прислал мне своего поверенного. Отвратительный тип. Он был похож на приторный торт, который застревает у вас в горле и не дает дышать. Его звали доктор Делиль, вместе с д’Омбревилем он изучал силу крови.

Натанаэль скривился от отвращения.

– Я уже где-то слышал это имя, – вмешался Сэвер, внимательно глядя на Натанаэля. – Ты что-то говорил мне о нем?

– Да, – подтвердил подросток. – Это страшный человек.

– Что? Он еще жив? – с удивлением воскликнул Феликс.

– Он работает с Веритэ де Могарден. Теперь она управляет Кровавыми братьями.

Феликс нахмурился и погрузился в раздумья. Его лицо приняло обеспокоенное выражение.

– Сэвер говорил мне о Книге, которую расшифровала твоя подруга, – обратился он к Натанаэлю. – Очень может быть, что Луи оставил там массу полезных сведений. Если Делиль сможет заполучить ее, он совершенно точно изготовит предельный эликсир.

– А это еще что? – спросил Сэвер.

На его вопрос ответил Натанаэль:

– Эта штука позволяет повелевать людьми одной силой мысли. Без всякой крови. Луи д’Омбревиль хотел приготовить его, но не успел.

Феликс кивнул. Сэвер выругался, поднялся и встал у двери вагона.

– По законам алхимии сила крови имеет три уровня, – продолжил Феликс. – Первый уровень – «Щит». Так его назвал д’Омбревиль. Это то, что есть у меня. Кровь Натанаэля и любого другого Наследника не имеет надо мной власти. Второй уровень – «Щит и шпага», то, чем обладают сами Наследники. И наконец, существует третий уровень, который мы разработали только теоретически. Это предельная власть.

Сэвер выругался как лясникам. Натанаэль не мог вообразить, что бывший глава Стражи способен так изъясняться. Поезд замедлил ход и поехал по мосту. Прямо под ними мирно текла река. На какое-то время все погрузились в созерцание пейзажа.

– Мне бы хотелось услышать продолжение, – наконец сказал Натанаэль. – Ты уехал вместе с Делилем?

Феликс извиняющеся улыбнулся.

– Да. Ему поручили перевезти в Лариспем отцовскую лабораторию. И меня заодно. Луи предлагал столько денег, что мне и в голову не пришло отказаться. Делиль выдал мне аванс, который позволил мне расплатиться с долгами и достойно похоронить папу. А как же мне понравился Лариспем! Там всюду строились дома, дымили заводы. Все было в сплошном движении. Это было потрясающе! Там я впервые увидел д’Омбревиля.

– Какое впечатление он на тебя произвел? – с любопытством уточнил Натанаэль.

– Я был потрясен! – признался Феликс. – Это был блестящий эрудит с безупречными манерами. Но за маской вежливой обходительности скрывался стальной характер. Д’Омбревиль напоминал мне хищную птицу, орла или ястреба. Мы много работали вместе в подвале его дома. Иногда я ощущал на себе его взгляд и мне становилось не по себе. Чувствовал себя подопытной крысой. А когда я увидел, что происходит за соседней дверью, убедился, что мои предчувствия меня не обманули. Как раз в это время я и познакомился с Мишель.

– А что происходило за соседней дверью? – спросил Натанаэль. Феликс посмотрел на Сэвера. Тот все понял и покачал головой.

– Тебе не следует этого знать, – ответил бывший глава Стражи. Подросток негодующе на него посмотрел.

– Я уже не ребенок. И я имею право знать!

– Нет, не имеешь.

– Тогда я сейчас спрыгну с поезда!

Натанаэль понимал, что ведет себя как пятилетний мальчишка, но ему было совершенно необходимо разобраться в этой истории. Феликс не просто предавался воспоминаниям – он возвращался к истокам всего, что случилось потом. Именно тогда завязалась цепь событий, которые и сделали его таким, какой он есть сейчас.

– Сэвер, но это и моя история. Ведь д’Омбревиль в какой-то мере сотворил нас всех: меня, Либертэ и Изабеллу. Я должен понять. Пожалуйста.

Вздохнув, Максим кивнул.

– Хорошо, будь по-твоему, – ответил он. – В соседней комнате были клетки, в которых обычно держат собак. Только там держали людей. Мы нашли их после смерти барона, когда арестовали Феликса.

Натанаэль немедленно пожалел, что задал этот вопрос. Он посмотрел на отца, но тот не посмел встретиться с ним взглядом.

– Ты знал?

Тяжело вздохнув, Феликс принялся сгибать и разгибать пальцы.

– Довольно быстро я понял, что доктор и барон на самом деле верят в эти алхимические бредни. Более того, они рассчитывают получить результат. Меня охватило беспокойство. А что, если старые книги не лгут? Делиль и д’Омбревиль не могли смириться с утратой привилегий, они постоянно говорили о Быке. Мне же отступать было некуда. После череды опытов мы с Делилем наконец дошли до первого уровня силы. С отцом нам никогда не удавалось достичь таких высоких результатов. Помню, как в склянке плескалась и булькала лиловая жидкость, хотя рядом не было никакого источника тепла. Именно так, по описанию моего предка-алхимика, и должен был выглядеть эликсир. Д’Омбревиль был счастлив. Он объявил нам, что мы переходим к испытаниям над подопытными. Распахнул дверь, и… я все понял.

Феликс вынул из сумки металлическую фляжку и поднес ее к губам.

– Простите, – извинился он. – Я до сих пор вспоминаю об этом с содроганием.

Он вздохнул и сделал глоток.

– Помню, я сказал им, что больше не желаю иметь с ними дела. Даже пригрозил выдать их Страже. Но д’Омбревиль напомнил мне, что в случае ареста мне не избежать казни. Ведь я был соучастником. Поэтому я просто молча смотрел, как они ввели иглу в вену несчастной молодой женщине и влили ей эликсир.

– Трус! – тихо произнес Сэвер. – Вы бы могли спасти столько жизней!

– Знаю, – ответил Феликс, напряженно следя за пролетающими мимо деревьями.

Натанаэль внезапно ощутил тошноту. Он вспомнил, что тоже молчал обо всем, что знал, так как боялся ареста. Так же поступила и Либертэ. Неужели он тоже трус?

– Женщина выжила, – продолжил Феликс слегка охрипшим голосом. – Доктор и барон внимательно наблюдали за ее реакциями, брали кровь на анализ. Они пришли к выводу, что эликсир практически готов. Оставалось провести последние испытания. Луи решил, что справится со всем один. В моих услугах он больше не нуждался. Он дал мне деньги… много денег. Перед тем как распрощаться, подарил несколько склянок эликсира. Полагаю, дальнейшая судьба барона вам известна. Ведь вы его и убили, Сэвер.

Бывший глава Стражи коротко кивнул. Натанаэль нахмурился. Об этом в учебниках истории не писали.

– Я этого не знал, – прошептал он.

– Теперь знаешь, – ледяным голосом ответил Сэвер, и в этот раз Натанаэль не посмел настаивать на подробностях, несмотря на обуревающее его любопытство.

Однако Феликс продолжил сам:

– Луи д’Омбревиль попросил о встрече с Быком. Гюстав Фиори опаздывал, и, когда барон прибыл на место, там были только Мишель и Жак. Д’Омбревиля обыскали при входе, и Жак, ни о чем не тревожась, пожал ему руку. Потом вам потребовалось вмешаться. Вы повели себя как герой.

Скрестив руки на груди, Сэвер смотрел вдаль.

– Мишель мне все рассказала, – продолжил Феликс. – У вас не было выбора. Если бы вы не убили Жака, он бы убил вас, и…

– Вы закончили? – прервал его Сэвер.

Его тон не терпел возражений. Феликс умолк. Воцарилась тишина. Подождав пару минут, Натанаэль задал отцу еще один вопрос:

– А управительница? Как вы познакомились? Сэвер говорил мне, что она за тобой следила.

На лице Феликса появилась задумчивая улыбка.

– Она часто наведывалась в одно кафе на Монмартре, была там постоянной посетительницей. Мишель старше меня. Такая умная брюнетка! Совсем не похожая на девушек из моей деревни. Мне казалось, она спустилась с Луны! Гораздо позже я узнал, Сэвер, что она действовала согласно вашим инструкциям. И что на самом деле она хотела выведать у меня важную информацию. Но я был обязан хранить тайну. И остерегался распространяться о своих занятиях. Ей так и не удалось ничего из меня выпытать. Помню, как-то вечером она тайком проследовала за мной и подслушала наш разговор с бароном. Он тогда как раз говорил об алхимии. Мишель решила, что д’Омбревиль – еще один сумасшедший старик, который хочет спасти аристократию с помощью магии. Пришла к выводу, что он не представляет опасности. А я ни о чем не подозревал. Я просто был влюблен как мальчишка и не мог поверить, когда узнал, кто она на самом деле. Это случилось уже после того, как меня арестовали. Когда погиб Жак.

– Но что произошло потом? – шепотом спросил Натанаэль. – Как моя мама… управительница обрела силу крови?

Облокотившись на ящик с яблоками, Феликс снова пустился в воспоминания.

– В этом тоже был виноват я. Я говорил вам, что в качестве платы за услуги мне выдали эликсир. Я успел сделать себе инъекцию до того, как меня посадили в тюрьму. Меня очень пугало то, что мы сотворили. Так я решил себя защитить. Несколькими днями позже ко мне в камеру пришла Мишель и во всем призналась. Рассказала, как д’Омбревиль уничтожил Вилена. Я очень хотел поделиться с ней эликсиром. У меня оставалась последняя доза. Я умолял ее на коленях. Мне нужно было во что бы то ни стало ее защитить. Я любил ее. Боялся, что с ней может случиться то же, что и с вашим другом. Вначале она не хотела, обвиняла в смерти Жака меня. Но власть д’Омбревиля произвела на нее огромное впечатление. Поэтому в конце концов она согласилась. Мишель нашла эликсир в тайнике, где я его спрятал, и позволила мне сделать ей укол.

– Она продолжала к вам приходить, – уточнил Сэвер.

– Да. Она приходила по вечерам. Мы разговаривали. Вначале она хотела понять, как работает сила крови. Затем мы стали говорить и на другие темы. Я мог бы провести в той тюрьме всю жизнь, лишь бы ко мне продолжала приходить Мишель. Я был так рад ее видеть!

– Вы были так рады, что в конце концов стали любовниками, – скрипнул зубами Сэвер.

Феликс глубоко вздохнул. У него на губах вновь появилась мечтательная улыбка. Он посмотрел на Натанаэля, вернее, сквозь него, как если бы пытался найти в юноше черты женщины, которую когда-то любил.

– Если бы я только знал, что у нее родился мальчик.

Теперь он смотрел прямо на сына.

– Я хотя бы попытался что-нибудь для тебя сделать. Чтобы ты знал…

Подросток вспомнил, как ребенком мечтал, что его родители живы и что когда-нибудь они обязательно за ним придут. Его сердце болезненно сжалось. Феликс решил довести рассказ до конца.

– За решеткой я провел семь лет. Затем Мишель вызволила меня оттуда. Она взяла с меня слово, что я больше никогда не буду вмешиваться в дела Лариспема. С тех пор она не давала о себе знать. До того самого дня, когда я получил цилиндр… Теперь, Натанаэль, ты знаешь все.

Сэвер прикусил губу и повернулся к ним спиной. Феликс кашлянул, помедлил и наконец спросил:

– А ты, Натанаэль, не хочешь рассказать, что случилось с тобой?

Подросток пожал плечами.

– Я только что узнал, что мой отец-аристократ помогал врагам Лариспема. И что моя мать, которой я никогда не знал, только что умерла. А так у меня все в порядке.

– Будет лучше, если ты, вместо того чтобы злиться, расскажешь все, что знаешь, – не оборачиваясь, бросил Максим.

– Ну что же, хорошо, – с неохотой согласился Натанаэль. – Все началось на уроке математики, когда я, сам того не зная, впервые применил силу крови…

И он рассказал обо всем Феликсу. Так же как за пару дней до этого – Сэверу. Феликс слушал внимательно, время от времени вежливо поднимая руку, прежде чем задать вопрос. Он так часто проводил рукой по волосам, что они совсем растрепались и встали дыбом. Когда Натанаэль закончил, Феликс кивнул головой и сказал то, что все уже слышали:

– Мне очень жаль. Если бы ты только знал, как мне жаль.

– Это очень похвально, – сухо проговорил Сэвер. – Лучше скажите, был ли вам полезен этот рассказ? Смогли ли вы почерпнуть из него полезные сведения? Может быть, теперь вы лучше представляете, как изготовить противоядие?

Феликс поднял брови и посмотрел на Сэвера так, как если бы тот просил его совершить сальто-мортале.

– Боюсь, что нет.

– Ну что же. Мы все-таки выясним, как это сделать.

Все трое смолкли. Каждый погрузился в мысли о прошлом. Поезд тем временем катился по зеленым холмам французской деревни, с легкостью преодолевая километры, которые так сложно было пройти в противоположном направлении.

Глава 8

Бегство

Мишель: Нас было мало, но мы были сообразительными.

Жак: Ты, наверное, хочешь сказать «отчаянными».

Мишель: Ты прав. Отчаянно сообразительными.

Диалог, состоявшийся между Мишель Лансьен и Жаком Виленом во времена Коммуны

По всей видимости, графиня тщательно продумала план действий, так как похищение Либертэ не заняло и десяти минут. Самый маленький стражник из пурпурной фаланги, ростом не выше пленницы, вышел вперед и снял плащ, маску и мантию. Под ней оказалась форма тюремного стражника, синяя с золотыми пуговицами. Веритэ отправила тюремщика в коридор выполнять несуществующие инструкции. Управитель за все это время не проронил ни слова, смотря перед собой отсутствующим взглядом.

– Вы подчинили себе Фиори! – с ужасом прошептала Либертэ.

Власть Веритэ никого не оставляла равнодушным. Мастерица скинула лохмотья и надела форму, которая еще хранила тепло предыдущего владельца.

– Он находится под моей властью с того самого дня, когда мы захватили ангары. Боюсь, он тогда проявил недостаточную осторожность. Принял меня за работницу, которая не знает, куда идти и что делать, пока остальные дерутся.

Либертэ накинула на плечи плащ, надела маску, спрятав лицо за кожаным лоскутом и дымчатыми стеклянными шарами. Все вокруг приобрело коричнево-рыжеватый оттенок.

– Куда мы сейчас?

– Увидишь.

За дверью раздался взволнованный голос начальника тюрьмы. Он хотел знать, все ли в порядке. Веритэ мельком взглянула на Фиори, и тот, не меняя выражения лица, сказал:

– Гражданин, я почти закончил.

Либертэ надела капюшон и, как в кривом зеркале, увидела свое отражение в стеклянных глазах стражей. Теперь она ничем не отличалась от них. Веритэ последовала ее примеру, пряча под накидку черные локоны. Никто не должен был заподозрить что-то неладное.

– Дело сделано, – сказала графиня. – Уходим.

В коридоре толпились фигуры в красных плащах. Либертэ насчитала десять человек. Ей не потребовалось много времени, чтобы понять, кем были все эти люди. Как по мановению волшебной палочки Кровавые братья освободились из заточения и готовились покинуть тюрьму навсегда. Фиори возглавил процессию, и они пошли навстречу начальнику. Либертэ замыкала шествие, ее плащ волочился по полу. Оглянувшись, она заметила Кармину. Та пряталась за углом. Мастерица быстро приподняла маску и постаралась вложить в свой взгляд все, что не могла сказать вслух. «Пожалуйста, – молча умоляла она ее. – Пойми меня!» Ей показалось, Кармина кивнула. В следующую секунду лясникамка исчезла из вида.

– Какими будут ваши приказания, гражданин Фиори?

Либертэ оказалась совсем рядом с начальником тюрьмы. На корнях волосу него застыли капельки пота. Он был явно очень взволнован. Чего потребует управитель?

– От этих людей мы больше ничего не узнаем, – ответил Фиори. – Они бесполезны. От них следует избавиться как можно скорее. Больше никто не должен заглядывать в их камеры. Это слишком опасно. Завтра я пришлю вам фалангу. Они казнят всех ночью без свидетелей. Затем тела будут сожжены во дворе тюрьмы.

Директор вытер платком лоб.

– Но… гражданин управитель, мы не можем просто взять и казнить всех этих людей. Закон…

– Здесь я устанавливаю закон! В исключительной ситуации мы прибегаем к исключительным мерам!

– А эта кровь странного цвета? Возможно, нам следует выяснить, в чем там дело?

– Я обращался к экспертам. Кровь не имеет ничего общего со сверхъестественными способностями. Это просто болезнь. Редкая, но неопасная. Братья гипнотизируют своих жертв, глядя им в глаза, как мы и предполагали. А теперь, гражданин, я должен идти. Меня ждут в другом месте.

И он прошел вперед, едва не наступив директору на ногу. Фальшивые стражи пурпурной фаланги, словно кровавые привидения, молча последовали за ним. Сделав несколько шагов, Фиори обернулся и погрозил начальнику толстым указательным пальцем.

– Эти люди очень опасны, гражданин! – заявил он. – Если кто-то осмелится нарушить мой приказ, ему придется познакомиться с пурпурными стражами. А затем они придут к тебе. Ясно?

У начальника дернулся кадык, и он склонился в поклоне. Неужели у кого-то хватит смелости нарушить запрет управителя и заглянуть в одну из опустевших камер? Либертэ в этом серьезно сомневалась. Стражники смотрели на Фиори и его гвардию с нескрываемым трепетом. Им было очень страшно. У самой Либертэ так сильно билось сердце, что она сомневалась, сможет ли своими ногами дойти до ворот. Чтобы не упасть, она смотрела на идущего перед ней Брата, но даже покачивание плаща вызывало у нее головокружение.

Наконец они вышли на улицу. Мастерица попыталась осмотреться. Тюремные стражники выстроились в ряд, чтобы отдать честь управителю. Сам он направился к корзине, на которой, как на лифте, собирался взлететь в аэростат. Либертэ не смела поднять глаза. Она видела только огромную тень, которую дирижабль отбрасывал на землю. Один за другим фальшивые стражи обступили Фиори, натянулись канаты, и вся компания стала стремительно подниматься. Либертэ судорожно дышала, перед ее глазами поплыли этажи тюрьмы.

Дирижабли Стражи, ожидавшие команды на крыше тюрьмы, тоже поднялись в воздух. Они были похожи на стаю белых птиц, готовых в любую минуту ринуться на защиту управителя. Несмотря на все происходящее, Либертэ испытывала восхищение, созерцая их воздушный балет. Один дирижабль оторвался от крыши чуть позже остальных. Прошло несколько минут, пока он не присоединился к своим рокочущим собратьям, висевшим в воздухе и сопротивляющимся попыткам ветра унести их в неведомом направлении. Что будет с пилотом, который нарушил порядок? Его уволят? – думала Либертэ, глядя в небо. Холодный и спокойный голос Веритэ вернул ее к действительности:

– Мы почти у цели.

Корзина с треском преодолела последние метры и остановилась у дверей в кабину аэростата. Дверь распахнулась, Веритэ вошла внутрь и сняла маску. У нее на лице сияла торжествующая улыбка. Бледные щеки окрасились румянцем.

– Мои дорогие Братья, вы свободны!

Послышались радостные возгласы. Беглецы один за другим сбрасывали капюшоны. Либертэ насчитала восемь мужчин и двух женщин, все они были немолоды. Из всех присутствующих Либертэ была самой юной. Кровавые братья бросились друг другу в объятия. Некоторые падали на колени перед Веритэ и целовали ей руку.

– Спасибо, мадемуазель! Спасибо!

Веритэ потянула за бархатный шнурок, подав пилоту сигнал к отправлению. Тот находился в кабине в носовой части. Аэростат поднялся над двором и, словно дразня тюрьму, которая только что потеряла десятку самых опасных узников, облетел здание, едва ли не касаясь башен. На центральном шпиле сияли гигантские медные рупоры, обращенные на четыре стороны света. Когда случался побег, рупоры оживали, но в этот раз они молчали, безмолвно провожая аэростат. В его тени их блестящая поверхность выглядела особенно тусклой.

Дирижабль поднялся выше и в окружении аэростатов Стражи полетел на север. Веритэ пригласила Братьев пройти в кабину, где они могли бы, не испытывая никакого беспокойства, показаться с открытыми лицами. Либертэ последовала за ними, размышляя, где сейчас может быть Кармина. Она очень надеялась, что той удалось выскользнуть из Птит-Рокет и что она прямо сейчас идет в бюро чрезвычайных ситуаций, чтобы все рассказать Страже. Вот только поверят ли там, что под плащами пурпурной фаланги скрываются Кровавые братья?

Веритэ убедилась, что шторы плотно закрывают иллюминаторы, и присела на мягкий круглый диван, огибающий комнату. Управитель остался стоять в углу, словно огромное растение в горшке, забытое кем-то по неосмотрительности. Либертэ хотелось закричать ему «Проснись!», но она знала, что в его теперешнем состоянии он бы ей ничего не ответил. Фиори был помечен. И даже если бы начался конец света, он вряд ли бы осознал, что происходит. Кровавые братья бросали на него высокомерные взгляды. Один из них посмел подойти к нему вплотную и потрепать по щеке, чтобы проверить реакцию. Фиори медленно повернул голову в направлении Брата и посмотрел на него невидящими глазами.

Первой заговорила дама с морщинистым лицом и презрительно поджатыми губами. Она не переставала теребить складки плаща. Было видно, как ей не терпится избавиться от нелепой формы и надеть вечернее платье и бриллиантовое колье.

– Мадемуазель, сам Господь послал нам вас, – сказала она жеманным тоном. – Мы думали, что погибнем в этой гнусной тюрьме.

Братья стали по очереди представляться графине. Либертэ тут же запуталась в фамилиях и титулах. Веритэ вежливо кивала, затем подняла штору и посмотрела в иллюминатор.

– Мы скоро приземлимся, – объявила она. – Вам нужно будет вести себя очень осторожно. Понимаю, что участвовать в этом вульгарном маскараде для вас крайне унизительно. Но пока мы должны действовать тайно. Я создала пурпурную фалангу, чтобы мы могли незамеченными ходить туда, куда пожелаем. Если все пойдет так, как я задумала, лариспемцы скоро решат, что навсегда избавились от Кровавых братьев. Тут-то… Вы всё увидите сами.

Вперед вышел аристократ со светлыми давно не мытыми волосами.

– Мадемуазель, правда ли то, что Книга у вас?

Веритэ улыбнулась и обратилась к Фиори:

– Господин управитель, пожалуйста, дайте мне то, что я отдала вам на хранение.

В комнате раздались язвительные смешки. Братья с ухмылкой наблюдали, как Фиори вынимает из внутреннего кармана пиджака Книгу д’Омбревиля. Веритэ забрала ее и глазами указала на Либертэ.

– Книга оказалась у меня благодаря Либертэ де Селен, которая также присутствует среди нас. Она была так добра, что подобрала к ней ключ и расшифровала записи.

Либертэ вздрогнула, услышав, как графиня назвала ее по фамилии ее матери. Все Братья как один с жадным любопытством уставились на нее.

– Она Наследница? – спросила аристократка со светлыми волосами.

– Да. И чуть ли не единственная из всех, кто выжил, – подтвердила Веритэ. – Как вы понимаете, она очень нам дорога. Сильвестр погиб в день, когда на нас напали. Так же как и еще два взрослых Наследника. Это вам уже известно. Изабелла де ля Круз сейчас с доктором Делилем. Скоро они к нам присоединятся. Натанаэль тоже был Наследником, но он дважды нас предал. В первый раз – в тот самый вечер, когда мы потеряли Сильвестра на острове Сите. Во второй – когда он помешал нашему плану похитить управительницу.

Раздались возмущенные возгласы. Аристократка с презрительно поджатыми губами обвела всех негодующим взглядом и спросила:

– Но как он мог предать свою кровь?

– Он перешел в другой лагерь и погиб вместе с той, которую хотел спасти. Я не буду его оплакивать. Остальные Наследники пока еще дети. Трансформацию пока прошел только один, и, боюсь, он еще слишком молод, чтобы быть нам по-настоящему полезным. Делиль присоединится к нам через несколько дней. Он сможет возобновить работу над предельным эликсиром, который наконец-то дарует нам абсолютную власть. Друзья мои! Вам будет достаточно мысли или взгляда, чтобы контролировать и наказывать. Вы вновь обретете утерянные привилегии, и даже в большем объеме.

Кровавые братья обменялись хищными взглядами. Было видно, как сильно они хотели стать теми, кем были до событий Парижской Коммуны: господами, облеченными богатством и властью, ставящими себя несоизмеримо выше простых смертных.

– Наденьте маски! – приказала Веритэ. – Выходим на палубу. Нас ждет наш новый дом.

Братья повиновались и вновь сделались пурпурной фалангой, приближенной гвардией управителя, которого они со всем почетом проводили на палубу аэростата. Стараясь не подходить к краю, Либертэ осмотрелась. Лариспем напоминал ожившую фотографию, которую она завороженно рассматривала сквозь затемненные стекла. Несмотря на не слишком большие размеры, их аэростат был необыкновенно мощным. Выкрашенный в красный цвет, он плыл вперед, увенчанный огромным быком из дерева и меди. Его гигантские рога, казалось, готовились атаковать вражеские дирижабли. Стальные заклепки блестели в лучах бледного солнца. Дул сильный ветер, трепля шелковые плащи пурпурной фаланги. Под его порывами аэростатам Стражи было сложно сохранять порядок. Внизу показалась башня Верна, еще более величественная, чем обычно.

Либертэ предполагала, что они отправятся сюда, в самое сердце Лариспема: лучшее укрытие сложно было себе представить. И все же она с трудом верила, что снова возвращается в это место. Можно было подумать, что судьба, о которой д’Омбревиль твердил в своих книгах, смеялась над ней и вновь и вновь приводила ее в башню. Десятки голосоматов, прикрепленные к воздушным шарам, вылетали из окон, чтобы распространять правительственную пропаганду. Один автомат перебивал другой, и от их какофонии болели уши.

Аэростат замедлил ход, приблизился к башне и сел на площадку напротив квартиры Верна с огромными окнами в пол. Дирижабли стражи полетели на базу. Только один остался висеть в воздухе, по всей видимости, чтобы продолжать нести охрану.

Веритэ первой спустилась по трапу. За ней последовали Фиори и Кровавые братья. Либертэ поспешила за ними. Слуги, помеченные Веритэ, уже распахивали перед ней двери. Под порывом ветра с головы Либертэ слетел капюшон. Волосы растрепались. Стараясь подобрать полы развевающегося плаща, она увидела в оконном стекле свое отражение: жуткая маска.

Прямо у нее за спиной все пространство заполнял последний аэростат Стражи. Он приближался к площадке. Либертэ видела его крутящиеся пропеллеры и номерной знак. Он был совсем рядом. Девушка в волнении обернулась. Да что творит этот пилот?

– Либертэ! Быстрее, сюда!

Кровавые братья обернулись. Либертэ вытаращила глаза: в кабине действительно находился пилот из отряда Стражи, но рядом с ним, приставив ему пистолет к виску, сидела Кармина!

– Садись, лертач бы тебя подрал! Или я снесу тебе башку! – кричала она пилоту, который изо всех сил пытался привести аппарат в равновесие.

Наконец лопатки сложились, и аэростат совершил жесткую посадку, разбив при этом колесо. Ошеломленная Либертэ среагировала не сразу. Прошла пара секунд, прежде чем она сорвала маску и бросилась к дирижаблю.

– Немедленно остановите ее! Только не убейте! Она нужна нам живой! – услышала она крик Веритэ у себя за спиной.

От внезапного выстрела у Либертэ чуть не лопнули барабанные перепонки. Пуля со свистом пролетела рядом и угодила пилоту в руку. Тот заревел от боли, соскользнул с сидения и упал на пол, прижимая ладонь к ране. Кармина среагировала мгновенно: выпрыгнув из кабины, она метнула нож. Лезвие блеснуло на солнце, раздался сдавленный крик, и упитанный Кровавый брат рухнул наземь. Нож пронзил ему грудь.

– Либ! Быстрее в кабину!

Кровавые братья обступали их. Либертэ обернулась. Аэростат едва держался под порывами ветра. Взлететь ему мешало сломанное колесо. Но было очевидно, что уже через пару секунд он оторвется от земли. Либертэ перешагнула через беднягу пилота и прыгнула в кабину. Кармина же пока не могла последовать ее примеру. Она вела бой со светловолосым аристократом, который пытался проткнуть ее кинжалом. Он заметно уступал в ловкости лясникамке, вооруженной тесаком для разделки мяса. В тюрьме он потерял немало сил, и сейчас ему никак не удавалось перехитрить Кармину. Его лезвие только напрасно рассекало воздух. Другой Брат вытащил пистолет и целился в отважную девчонку, стараясь при этом не задеть своего друга. Веритэ, трясясь от ярости, наблюдала за битвой. Было видно, что она ищет способ положить конец всему происходящему. Наконец она протянула Либертэ руку.

– Ты сейчас совершаешь ужасную ошибку! – прокричала она. – Оставайся с нами!

– Никогда!

– Когда мы вернем Парижу былую славу, твоя мама сюда сможет вернуться. У тебя будет все, что пожелаешь. Больше никто не посмеет посадить тебя в тюрьму, никто не причинит тебе боль и не заставит делать то, чего ты не хочешь!

Либертэ изо всех сил покачала головой. Она не хотела слушать заманчивые обещания графини. Кармина и Брат продолжали вести бой. Пока никому из них не удавалось ранить другого. Лясникамка целилась ножом в грудь противника, но тот ловко уворачивался. В конце концов он нанес ей сильный удар сверху. Лясникамка парировала, скрестив нож, но, потеряв равновесие, упустила следующий выпад. Раненая в голову, она, спотыкаясь, сделала шаг назад и закричала от боли.

– Кармина! Нет!

Либертэ внезапно вспомнила, что у нее на поясе имеется целый арсенал. Дрожа от волнения, она сняла два пистолета и выстрелила наудачу. Разбилось одно из окон. Осколками засыпало двух Сестер, которые закричали от ужаса. Кармина воспользовалась всеобщей заминкой и ударила противника ногой в живот. Аристократ упал на четвереньки, стараясь вновь обрести способность дышать. Преследуемая Братьями, лясникамка бросилась к кабине. Веритэ что-то грозно кричала ей в спину. Кармина влетела в аэростат, села рядом с Либертэ и со всей силы потянула за рычаг.

Взревел мотор. Завертелись пропеллеры. Дирижабль сделал рывок вперед, задел стену и стал камнем падать вниз. Девочки закричали от ужаса. Они не успели пристегнуться и оказались прижатыми к лобовому стеклу. Наконец Кармина нащупала штурвал и повернула его. Аэростат выпрямился так резко, что они обе рухнули на сидения. Прямо перед ними плыло небо, затянутое облаками. Ветер тянул их к центру города.

– Я не умею водить дирижабль! – закричала Либертэ.

– Я тоже! Умел пилот!

Аэростат трясло и качало. Кармина и Либертэ изо всех сил держались за сидения. Аппарат сносило к земле. По всей видимости, случайная пуля задела оболочку, из которой теперь стремительно выходил воздух. Они пролетели над площадью Пигаль, затем под ними проплыли Большие бульвары. Либертэ пыталась разобраться в управлении, но аппарат летел слишком быстро, а от ветра, гулявшего по кабине, у нее слезились глаза.

– Похоже, мы сейчас врежемся в здание Оперы, – без эмоций сказала Кармина.

Действительно, обратная сторона здания и украшающие ее золотые статуи неслись им навстречу. Девочки могли разглядеть каждое перо крылатой лошади, каждую складку тоги. Либертэ повернула штурвал. Дирижабль стал медленно разворачиваться, в то время как купол Оперы Гарнье становился все ближе. Едва увернулись! Аппарат лишь задел брюхом лиру античного бога.

Вновь подул ветер. Они поднялись повыше, но это была временная передышка. Не говоря ни слова, с совершенно бледными лицами Кармина и Либертэ, не отрываясь, смотрели на стрелку на панели управления. Воздуха в аппарате почти не осталось. Кармина изо всех сил вцепилась в руку подруги.

– Сена! – внезапно воскликнула Либертэ.

Она вновь повернула штурвал, стараясь направить аэростат к воде. Сопротивляясь ветру, дирижабль полетел к реке. Граждане, прогуливающиеся на берегу, с волнением показывали на аппарат, летящий так близко к земле.

– Я не умею плавать, – прошептала Кармина, еще больше бледнея от ужаса.

– Зато я умею! – сказала Либертэ, стараясь вложить в свой ответ всю силу убеждения. – Главное, в воде не отпускай мою руку! И не старайся вырваться, иначе мне будет тяжело тебя поднять.

Кармина покачала головой.

– Мы утонем.

Сена с каждой секундой становилась все ближе. Либертэ попробовала разуться, но кабина была слишком тесной. Поэтому она просто скинула плащ и сняла тяжелый пояс, оставив на сидении ножи и пистолеты. Дирижабль пронесся прямо над мостом Согласия. Прохожие закричали от ужаса. Либертэ схватила подругу за руку и сжала ее изо всех сил.

– Давай!

И они прыгнули. Время как будто замерло. Они бесконечно долго падали в серые воды Сены, пока аэростат, избавленный от груза, в последний раз взмывал ввысь. Однако сила притяжения оказалась неумолимой. В следующую секунду аппарат рухнул на набережную, а девочки погрузились в холодную вязкую воду.

Либертэ почувствовала, как ускользает рука Кармины. Она сжала ее так сильно, что расцарапала ей кожу ногтями, затем задергала ногами, не сводя глаз с поверхности воды, которая блестела над ними. Кармина тянула вниз. Несмотря на предупреждения Либертэ, она извивалась, стремясь найти опору под ногами. Задыхаясь, Либертэ изо всех сил потянула ее за собой, но лясникамка была слишком тяжелой. В конце концов Либертэ выпустила ее и выплыла на поверхность. Сделав глубокий вдох, она вновь погрузилась в воду и неловко поплыла ко дну. Ей мешала одежда. Ботинки, наполненные водой, тянули вниз. Она смотрела вокруг широко открытыми глазами. Кармины нигде не было видно. Она скрылась где-то на глубине реки. Либертэ, отчаянно двигая ногами, вновь стала подниматься на поверхность. Свет солнца казался все дальше и дальше. Обессилев, она закрыла глаза.

Глава 9

Одинокий всадник

Кому захочется мучить зад, сидя на седле, когда существуют паромобили?

Житель Лариспема

Поезд шел уже несколько часов. На остановках Сэвер закрывал дверь, и они прятались за ящиками с яблоками, забираясь в самый дальний угол, на случай если кто-то излишне любопытный решит проверить вагон. Натанаэль смотрел сквозь щели и старался запоминать названия населенных пунктов, которые они проезжали. Затем сверялся по карте и смотрел, какое расстояние они преодолели. При мысли, что они все ближе к городу-государству, подросток ощущал болезненное нетерпение, к которому примешивалась тревога. С момента их бегства прошел почти месяц. С тех пор жизнь в городе могла серьезно измениться под влиянием Фиори. Кровавые братья наверняка тоже не сидели сложа руки.

Но что бы ни угрожало ему в Лариспеме, Натанаэль только и думал, что о конечной цели маршрута. Краем глаза он заметил, что отец внимательно наблюдает за ним. Подросток демонстративно повернулся к нему спиной и погрузился в изучение карт. Натанаэль отыскал город, который они должны были скоро проехать, и указал на него пальцем. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что его ноготь только что уперся в точку под названием Ле Буа Кре.

– Сэвер! Выходим на следующей станции!

И он бросился к бывшему начальнику Стражи, стоящему у открытой двери, и показал ему карту.

– Ле Буа Кре всего лишь в нескольких километрах от нашей следующей остановки. Ты же помнишь, там моя подруга!

Сэвер посмотрел на карту, затем на Натанаэля и медленно покачал головой.

– Мы не сможем этого сделать.

– Что, прости?

Поезд замедлил ход. Они подъезжали к вокзалу. Через несколько минут Сэвер захлопнет дверь, и они будут прятаться как крысы, в то время как Изабелла томится в лапах доктора Делиля. Так же как и маленькие Наследники. Натанаэль представил, как они сидят в клетках, голодные и дрожащие от страха.

– Но нам же по пути! – не сдавался подросток. – Мы можем хотя бы пойти посмотреть, что там происходит. У Изабеллы есть сила крови. Она могла бы нам помочь! Сэвер, ведь ты обещал!

– Прекрасно понимаю, что ты хочешь помочь друзьям. Но мы не можем этого сделать. Вспомни, что приключилось с жандармом. Нас ищут. Если мы сойдем с поезда, подвергнем себя дополнительным рискам. Я не могу на это пойти.

Подростку показалось, что его ударили в живот Сэвер – предатель! Бывший начальник Стражи полагает, что Либертэ, Изабелла и все остальные – лишь незначительные потери, из-за которых не стоит лить слезы. Натанаэль уже жалел, что изменил отношение к Максиму в лучшую сторону. Поезд затормозил. На путях перевели стрелки. Подросток едва удержался, чтобы не упасть. Его трясло от негодования.

– То есть ты дал обещание, просто чтобы меня успокоить. Ты и не собирался их спасать!

– Натанаэль, послушай, ты смелый парень! Ты уже доказал это в Лариспеме. Но теперь за наше будущее отвечаю я.

– Если бы ты принял это решение чуть раньше, управительница была бы жива!

Сэвер побледнел, но Натанаэль не дал ему шанса сказать что-то в свою защиту. В следующую секунду упрямый подросток выпрыгнул из вагона. Сэвер и Феликс что-то кричали ему вслед, но он их не слышал. При падении Натанаэль попытался сгруппироваться. Вместо этого он шлепнулся плашмя, расцарапав о насыпь колени и ладони. Однако он тотчас вскочил и побежал в сторону поля, чтобы оказаться как можно дальше от вокзала. Внезапно, словно чтобы помочь ему уйти от погони, по соседнему пути пронесся поезд. При всем желании Сэвер и Феликс не могли выйти из вагона и броситься за ним вслед.

Подросток отобрал лошадь у первого встреченного им наездника, какого-то разодетого франта. Бедолага до конца своих дней будет убежден, что его ограбила банда разбойников.

Затем Натанаэль немедленно отправился в Ле Буа Кре. По дороге его немного мучило чувство вины: ведь он повел себя как обычный преступник. Подростку, в отличие от Сэвера, было сложно

сохранять равновесие в седле. Ему приходилось крепко держаться за лошадиную гриву, чтобы не рухнуть на землю. Кроме того, он постоянно оборачивался, проверяя с бьющимся сердцем, нет ли погони. На секунду ему показалось, что кто-то позвал его по имени. Объятый тревогой, он цокнул языком, чтобы лошадь шла побыстрее.

Дорожный знак подтвердил, что он движется в правильном направлении. Вскоре подросток оказался перед коваными воротами, которые охраняли каменные львы. Прямо за оградой начиналась широкая аллея столетних дубов, ведущая к замку. Подросток пришпорил лошадь и проехал мимо. Как только он окажется на аллее, его в ту же секунду засекут. Через пару метров он нашел то, что искал. Тропинку, идущую вдоль стены, окружающей поместье.

– Давай, нам туда! – прошептал он лошади.

Тропинка оказалась узкой и труднопроходимой. Всюду росли колючие кустарники, преграждающие путь. В глубоких рытвинах плескалась грязная вода, в которой отражались деревья, растущие у дороги. При приближении лошади тревожно кричали птицы, отчего Натанаэль всякий раз вздрагивал. Местность была совершенно дикой, но подросток решил, что это к лучшему. Ведь это означало, что здесь мало кто бывает.

Лошадь шла шагом вдоль ограды. Натанаэль надеялся отыскать щель. Или вдруг камни будут расположены таким образом, что он сможет вскарабкаться по ним и перепрыгнуть через стену? Животное стремилось отойти в сторону пощипать травку, и Натанаэлю все время приходилось дергать поводья. И все же он был рад, что оказался тут не один. Лошадь была теплой, от нее приятно пахло шерстью и сеном.

Пока подросток предавался раздумьям, в кустах послышался шорох и рыжая лиса, как молния, пересекла тропинку. От неожиданности лошадь встрепенулась, и прежде чем Натанаэль понял, что происходит, он выскользнул из седла и оказался на земле. Когда подросток пришел в себя, лошадь уже отошла от него на значительное расстояние.

– Лурадацкое ливотножное! – выругался он по-лясникамски.

Поднявшись, он отряхнул пыль с одежды и увидел, что опять оцарапал руки о маленькие камешки, валяющиеся повсюду. Лошадь подняла голову, навострила уши и внимательно посмотрела на него.

– Иди сюда! – позвал ее Натанаэль, сжимая покорябанную руку.

– Нет, это ты иди сюда! – произнес голосу него за спиной.

Натанаэль вздрогнул, обернулся и оказался лицом к лицу с женщиной со светлыми взлохмаченными волосами. Она была одета по лариспемской моде: в пиджак и брюки. На шее у нее красовалась татуировка в виде огромной бабочки. За ней шел мужчина. Он пересек канаву и подошел к ним. У него тоже были татуировки: женские лица на руках и предплечьях. Еще у него были густые усы и вид, не внушавший никакого доверия. В памяти у Натанаэля всплыло прыщавое лицо Армана Морды-Решетом, с которым они учились в интернате. И мужчина, и женщина носили на поясе пистолет.

– А ну-ка подними руки, красавчик! – сказала женщина и пошла вразвалку прямо на Натанаэля.

По ее внешнему виду и манере вести беседу можно было подумать, что она только что вышла из притона с площади Пигаль. Таких женщин можно было нередко встретить в барах в компании лясникамов. И она, и усатый тип смотрелись на фоне красивого пейзажа так же уместно, как паромобили в магазине фарфоровых изделий. По всей видимости, они охраняли поместье графини, и Натанаэль только что угодил им в лапы. Они не признали в нем Наследника, но его кровь могла выдать его в любой момент. Подросток медленно поднял руки вверх, стараясь не показывать окровавленную ладонь. Кровь стекала по коже меж сжатых пальцев.

– Я потерялся, – сказал он. – Не знаю, как отсюда выбраться.

Блондинка прищурилась, глядя на его руки.

– Эй, парень, да у тебя лиловая кровь! Что ты тут делаешь вообще?

Подросток ринулся в сторону деревьев, но усатый, по всей видимости, это предвидел. Ему понадобилась пара минут, чтобы сбить Натанаэля с ног. Он грубо толкнул его, и подросток растянулся на земле, сухие листья забились ему в рот. Натанаэль постарался пометить усатого, но у него ничего не получилось.

– С ним надо осторожней, Бабочка! – заявил усатый блондинке.

Они подняли подростка на ноги и грязным платком связали ему за спиной руки. Натанаэль не мог поверить, что так глупо попался. Блондинка, которую звали Бабочкой, ухмыляясь, потрепала его по щеке.

– То-то Делиль порадуется! Еще один птенчик попался в клетку!

Натанаэль уже собрался молить о пощаде, но вовремя прикусил губу и удержался. Делиль! Хуже этого доктора была только графиня. Женщина между тем подошла к лошади и обшарила седло.

– Ничего интересного! – заявила она, сбрасывая носком ботинка в канаву мелочи, которые ей удалось там найти. – Ну что, дружок, пошли с нами. И предупреждаю: если решишь испортить нам прогулку, тебе придется пролить еще немного крови. Понял?

В замке Ле Буа Кре царила суматоха. Во дворе рядом с аккуратно постриженными кустарниками стояло несколько повозок, готовых к отъезду. Мужчины заносили в них деревянные ящики и мебель, вынесенную из замка. Все сновали туда-сюда. Один из грузчиков неаккуратно поставил ящик, и с него слетела крышка, выставляя его содержимое на всеобщее обозрение. Там были инструменты и склянки, замотанные в ткань.

– Поосторожней! – проревел мужчина, который, по всей видимости, руководил процессом. – Это все из лаборатории Делиля. Он из тебя кишки вынет, если увидит, как ты обращаешься с его инструментами.

– Что здесь происходит? – спросил Натанаэль, не надеясь на ответ.

Никто и не думал с ним разговаривать. Бабочка окликнула мужчину, который раздавал указания, и спросила у него, где находится Дел иль.

– Уже уехал в Лариспем! Как прочитал письмо мадемуазель, так и полетел как на пожар.

Услышав эту новость, Натанаэль вздохнул с облегчением. Бабочка ответила что-то грубое и с нетерпением указала на подростка.

– А с этим что делать? Это Наследник, но его не было с другими детьми.

Мужчина пожал плечами.

– Это не мое дело. Там в повозке остался парень, которого еще не увезли. Свяжите этого и посадите к тому за компанию. Вон в ту, где серые лошади.

Бабочка и усатый переглянулись. Они что-то замыслили, и Натанаэлю это совсем не нравилось. Мужчина, с которым они разговаривали, уже ушел. Блондинка схватила Натанаэля за ворот рубашки и поволокла не к повозке, а к строению, стоящему в отдалении. Внутри у подростка все похолодело. Что же они придумали?

Мальчишка попытался затормозить, но усатый отвесил ему звонкий подзатыльник, чтобы отбить охоту так делать. Оставив лошадь снаружи, они вошли в строение, тщательно закрыв за собой дверь, и, недолго думая, привязали Натанаэля к кольцу, вделанному в стену. Блондинка небрежно уселась перед ним на перевернутое ведро.

– Вам следует послушаться того господина, – сказал Натанаэль дрожащим голосом. – Если Делиль узнает, что вы плохо обращались с Наследником, он вас…

Усатый расхохотался. Он вынул из кармана пару тонких перчаток и натянул их, что придало его внешнему виду некоторую элегантность. Эта деталь гардероба особенно неуместно смотрелась на фоне татуировок. Но это была мера предосторожности, чтобы случайно не соприкоснуться с лиловой кровью, понял подросток.

– Делиль очень плохо обращается с Наследниками. Мы видели, какие опыты он ставит на твоих дружках. Переливание крови, инъекции и еще много всего мерзкого. Мы, конечно, тоже не ангелы, но этот тип…

Он прервался на половине фразы и с отвращением покачал головой.

– Зато он хорошо платит, – заявила Бабочка, запустив руки в свои лохматые волосы.

– Хорошо. Но можно было бы и побольше.

Усатый вынул из кармана две пробирки с дубовыми пробочками. Затем одним движением обнажил лезвие финского ножа. Натанаэль изо всех сил пытался выпутаться, но его запястья были крепко связаны.

– Что вы делаете?

– Нам, конечно, не рассказывают о делишках Делиля. Но мы с Бабочкой сами не промах, держим ухо востро. Мы быстро разобрались, что у таких ребят, как ты, есть кое-какие способности. И что, если взять чуток вашей крови, ими можно воспользоваться.

– Ты только представь себе, – с воодушевлением сказала Бабочка. – Мы же так можем и банк ограбить! Без ножа и револьвера! Одна капелька твоей крови, и они сами отдадут нам все денежки.

– Пожалуйста, не делайте этого, – взмолился Натанаэль.

Но усатый закрыл ему рот грязным платком и, не медля ни секунды, сделал надрез на уровне локтя. Натанаэль беззвучно взревел от боли. Его словно окатило горячей волной. В ушах зазвенело, комната заходила ходуном. Бабочка, чистящая ногти, – это было последнее, что он видел, перед тем как потерять сознание.

Кто-то громко звал его по имени и хлестал по щекам. Он пришел в себя, узнал Сэвера и снова закрыл глаза. Хотелось вновь провалиться в сон. Реальность причиняла только боль. Пожалуй, он достаточно с ней соприкоснулся. Теперь он желал навсегда остаться в забытьи.

– Натанаэль! Ну же!

Бывший глава Стражи тряс его, как сливовое дерево.

– Оставь меня, – прошептал он.

Сэвер выругался и позвал Феликса. Черная дыра появилась в поле зрения подростка, расширилась и поглотила его целиком. Ему снилось, что он бежит по аллеям кладбища Лашез, как во время первых испытаний на Играх века. Но в этот раз рядом с ним не было Кармины, и он преследовал не маленький люксоматон, а высокого мужчину, который не торопясь прогуливался по тропинкам. За его спиной развевался плащ, похожий на гигантские крылья. Чем ближе Натанаэль подходил к мужчине, тем сильнее становился ужас, охвативший его существо. Подросток знал, что мужчина непременно обернется. И что это Луи д’Омбревиль, уже почти утративший человеческий облик. У него было лицо хищника с жестокими желтыми глазами. Д’Омбревиль остановился у подножия большого склепа и медленно повернулся к своему преследователю. Натанаэль вскрикнул и проснулся.

Он сел в кровати с широко открытыми глазами. У его изголовья находился Феликс. Отец поднялся, увидев, что Натанаэль пришел в сознание, и с облегчением вздохнул.

– Слава Господу, ты проснулся! Как ты себя чувствуешь?

Натанаэль откинулся на подушки. Он совершенно не хотел оставаться наедине с папенькой. А еще он понятия не имел, где находится. Постепенно в памяти возникли недавние события: бегство из поезда, украденная лошадь, Бабочка и ее сообщник.

– Почему я в кровати? Где Сэвер? – спросил он дрожащим голосом.

– Внизу. Я попросил его не читать тебе нотаций. Он в бешенстве, но, как я успел заметить, это его нормальное состояние, так ведь?

Натанаэль огляделся. Комната была обставлена с большим вкусом. Высокие окна выходили в лес, и он догадался, что находится в замке Ле Буа Кре. Подросток откинул одеяло, чтобы посмотреть на руку. Рана была перевязана. Ладони тоже были обработаны.

– Послушай, Натанаэль, – произнес Феликс голосом, которым говорят люди, готовящиеся сообщить что-то важное и очень личное.

Подросток немедленно его прервал, спросив, как им с Сэвером удалось его найти. Натанаэлю совсем не хотелось слушать трогательный рассказ о том, как его отец был счастлив обрести сына или что-нибудь в этом роде. Подмастерье лясникама не собирался давать волю чувствам.

Если Феликса и задела холодность подростка, на его лице не дрогнул ни один мускул. При первой возможности они с Сэвером выпрыгнули из поезда и дали денег кучеру, чтобы он отвез их в Ле Буа Кре. Когда они прибыли на место, во дворе стояла одна повозка. Решив, что Натанаэль внутри, Сэвер не слишком любезно обошелся с охраняющими ее стражниками. Однако внутри обнаружился другой человек.

– Кто же это был?

Феликс встал и приоткрыл дверь. В комнату вошел темноволосый мальчик с грустными глазами. Он едва улыбнулся Натанаэлю, который, нахмурив брови, изо всех сил пытался вспомнить, где он видел это бледное лицо. Ему потребовалась пара секунд, чтобы понять, что это не мальчик, а девочка с коротко стриженными волосами.

– Изабелла!

Да, это была она. Первая Наследница, с которой он познакомился в интернате. Изабелла отрезала косы и выглядела так, как будто долго болела. Еще она казалась моложе и тоньше, чем в его воспоминаниях. Но главное, она была жива. Натанаэль сел в кровати.

– Как же я рад тебя видеть! Мне не следовало отпускать тебя одну, когда ты отправилась на поиски Альсида. Прости меня! Все ли с тобой в порядке?

Изабелла слегка пожала плечами. Она с любопытством поглядывала на Феликса.

– Я оставлю вас, – объявил отец Натанаэля. – Вам надо поговорить. Но у нас не так много времени. Рано или поздно Делиль заметит, что у него недостает повозки, и отправит сюда своих бандитов. Нам нужно успеть убраться раньше. – Он сделал страшные глаза и добавил: – Но, судя по настроению нашего любезного спутника, он способен истребить всех врагов в одиночку.

Феликс с извиняющимся видом улыбнулся и вышел из комнаты. Натанаэль обратился к Изабелле:

– Ты ведь была здесь все это время? Они похитили тебя?

Изабелла села на край кровати и кивнула.

– Да, я, как круглая дура, угодила им в лапы. А все так хорошо начиналось. Я без труда отыскала замок. Альсид столько рассказывал мне о нем! Я была уверена, что там же находятся и остальные Наследники. Спряталась в парке, чтобы следить за ними, но они выследили меня первыми и отвели к Делилю.

– Он плохо с тобой обращался? – с опаской поинтересовался Натанаэль.

– Так же как и со всеми. Нам давали снотворное, и мы спали дни и ночи напролет. Нас приковывали к кроватям и отпускали только в туалет. Иногда я просыпалась и делала вид, что сплю, чтобы подслушать их разговоры. Там была Веритэ. И Альсид. Он был помечен. И не узнавал меня, даже когда был совсем рядом. А однажды он просто исчез. – Изабелла грустно развела руками и продолжила: – Пару дней назад Делилю принесли письмо. К счастью, он не умеет радоваться молча. Доктор по меньшей мере десять раз повторил Кровавому брату, который доставил письмо, что победа близка и что Веритэ удалось завладеть Книгой.

Натанаэль вцепился в одеяло.

– Записи д’Омбревиля теперь у графини?

Изабелла медленно склонила голову, не говоря ни слова. Натанаэль тоже молчал. Он был совершенно раздавлен. Значит, графиня сумела отобрать Книгу у Либертэ. Он только надеялся, что его подруга осталась жива.

– Он сказал что-то еще?

– Что ему нужно ехать в Лариспем. Приказал упаковать инструменты. Потом разбудил Наследников. Нас должны были загрузить в повозки вместе с оборудованием. Меня поместили в ту, которая должна была уезжать последней. Тут-то и пришли твои друзья.

Изабелла радостно улыбнулась, но Натанаэль даже не мог улыбнуться в ответ. У Веритэ была Книга, и ей не придется ее расшифровывать. Они уже выполнили за нее всю работу, полагая, что смогут узнать в тайных записях, как помешать коварным планам Кровавых братьев. Это была катастрофа!

– Мы не сразу нашли тебя, – продолжила Изабелла. – Ты был без сознания, тебя привязали к кольцу в стене. Мы даже подумали, что ты… Твои друзья дали тебе несколько звонких пощечин. Можно было подумать, они хотят тебя прикончить.

Натанаэль хмыкнул. Он не хотел огорчать Изабеллу, поэтому сделал усилие и растянул губы в улыбке.

– Ты вела себя очень смело! – ответил он со вздохом. – Даже не представляю, как тебе удалось все это пережить.

– Мне рассказали, ты тоже вел себя как герой. Не могу поверить, что ты проделал весь этот путь с главой Стражи. А еще ведь ты отыскал отца. А вы с ним похожи, – добавила она, глядя украдкой на Натанаэля.

Тот только пожал плечами.

– Нет, не думаю.

– Нам удалось поговорить. Он думает, что, возможно, д’Омбревиль оставил в Лариспеме тайные знаки, по которым мы сможем понять, как приготовить противоядие. Я сказала Феликсу, что знаю, где лежат предметы, принадлежавшие д’Омбревилю. И что, возможно, нам следует начать с них.

– Как ты можешь это знать?

– А ты разве не помнишь? Комната Альсида в интернате.

Натанаэль вытаращил глаза. У него в памяти тут же возникла та самая спальня. Для простого учителя там было слишком много роскоши. Да и для любого жителя Лариспема. Там лежала тигровая шкура, стояло красивое зеркало. А еще там была картина! На которой была изображена семья д’Омбревиля.

– Скорее всего, все пропало, – прошептал он. – Альсид ушел из интерната, не оставив адреса. Они, должно быть, продали его вещи. Или сожгли. Там больше ничего нет.

Изабелла лукаво улыбнулась. Ее потухшее лицо мгновенно преобразилось. На Натанаэля смотрел шаловливый бесенок.

– Все на месте. Альсид попросил меня все спрятать. И картина, и остальные вещи находятся там же, где и были. В интернате.

Натанаэль провел рукой по коротко стриженным волосам, повторяя, сам того не осознавая, любимый жест своего отца.

– Нам, должно быть, судьбой предначертано туда вернуться. Альсид тебе полностью доверял.

Изабелла ничего не ответила. Но ее глаза мгновенно наполнились слезами.

– Сэвер сказал, что он… что он умер. И что ему об этом рассказал ты. Это правда?

Натанаэль молча кивнул. Изабелла часто заморгала, вытирая слезы, текущие по щекам. Подросток похлопал ее по плечу. Он знал, что Альсид заботился об Изабелле и что она относилась к нему как к отцу.

– Мне очень жаль. Без него меня бы здесь, скорее всего, не было. Если бы он не бросился тогда на Сильвестра…

В дверь постучали. В комнату вошли Феликс и Сэвер. Лицо последнего, как обычно, не выражало никаких эмоций. Настоящая маска. Натанаэлю хотелось попросить его перестать сердиться.

– Очень хорошо, что ты проснулся, – сухо произнес Сэвер. – Когда люди Делиля заметят, что им не хватает повозки, они вернутся сюда, и нам придется искать укрытие. Мы уедем отсюда завтра. Все устали и нуждаются в отдыхе. Поэтому эту ночь мы проведем в замке.

Он уже собрался уходить, но Натанаэль окликнул его:

– Сэвер! Подожди!

– Что такое?

– Спасибо. Я очень глупо себя повел. А ты меня спас.

– Да… в очередной раз.

Его высокомерный тон не обманул Натанаэля. Он ясно видел, как на губах бывшего главы Стражи промелькнула тень улыбки. Подросток начинал лучше понимать своего покровителя.

Глава 10

Что можно поймать в Сене

Сена – красивая река, но, на мой вкус, излишне влажная.

Гюстав Фиори

Прежде чем признать поражение, Синабр ждал так долго, как только мог. Действуя по плану сестры, он «одолжил» фиакр и припарковался около тюрьмы, чтобы в нужную минуту забрать девчонок и увезти их как можно дальше. Разумеется, при условии, что Кармине удастся выбраться оттуда живой. Синабр наизусть выучил маршрут, который позволил бы им затеряться в улочках Лариспема. Лясникам придумал уловки, с помощью которых он сможет обмануть преследователей. Все было готово, но Кармина все не шла.

Подняв воротник пальто и надвинув на глаза кепку, Синабр беспрепятственно наблюдал за всем, что происходило вокруг тюрьмы.

Он видел, как приехала повозка, в которой пряталась Кармина. Как прилетел аэростат в сопровождении эскадрона Стражи. На ярко-красном боку судна красовались золотые буквы. «Меч Лариспема» – по складам прочитал Синабр. По всей видимости, это был дирижабль Фиори. Воинственный лозунг. Напыщенный стиль. Все это было вполне в его духе.

Аэростат быстро улетел восвояси, и Синабру оставалось только грызть ногти. Он ждал, надеясь, что вот-вот в его поле зрения появится роскошная шевелюра Кармины. Но ничего не происходило. Лясникаму пришлось признать: что-то пошло не так. Наконец он дернул вожжи и тронулся.

Охваченный чувством тревоги, которое росло с каждой минутой, Синабр вернул фиакр туда же, где брал. Законный владелец сладко похрапывал за столом того же грязного трактира, в котором лясникам оставил его утром. Парень предварительно напоил его пивом, в которое подмешал снотворное, после чего дал взятку хозяину заведения и хорошенько попросил его ни в коем случае не будить гостя.

В спальне Кармины Синабр ходил из угла в угол, ожидая новостей. Он пытался убедить себя, что если его сестра и оказалась в Птит-Рокет, то это целиком и полностью ее вина. В конце концов, он ее предупреждал. Разве он не говорил ей, что это безумие? Но, конечно же, упрямая ослица не пожелала его слушать. Что еще он мог сделать? Либертэ была славной девчушкой, она ему нравилась. Очень жаль, что ее заточили в тюрьму. Она и вправду втрескалась в него, и да, он действительно не преминул этим воспользоваться. Но он ни к чему ее не принуждал! И не его вина, что она ввязалась в историю с Кровавыми братьями.

Но эти здравые рассуждения заглушал тихий грустный голос, звучащий где-то у него в голове. Казалось, с ним говорила мама, умершая, когда он был совсем маленьким. Синабр совсем не помнил ее лица, но иногда ему слышался ее голос, укоряющий его за неподобающее поведение. Как правило, ему удавалось без труда заглушить его, но только не в этот раз. Оказавшись в полном одиночестве в ледяной спальне сестры, Синабр впервые почувствовал себя виноватым.

Потратив час на оправдание своего бездействия, он наконец решил что-то предпринять. Лясникам задумался. Кто из знакомых мог рассказать ему, что сейчас происходит в Птит Рокет? Вспомнилась одна фамилия. Был один продажный офицеришка, которому он когда-то оказал услугу. Теперь за ним должок.

Синабр поднялся, накинул на плечи старое потрепанное пальто, решительно открыл дверь и столкнулся нос к носу с мужчиной, который уже поднял руку, чтобы постучать.

– Гражданин! Вам что-то нужно?

Мужчина выглядел странно: на нем были рыбацкий свитер и фуражка, а еще он был совершенно мокрым. Незваный гость не был похож на человека, который просто попал под дождь. К тому же на улице было ясно. Вода струйками стекала с посетителя, как если бы его одетым погрузили в ванну. У его ног уже образовалась лужица, и сам он пах мокрой псиной. Трубка, свисающая изо рта, давно потухла.

– Я принес то, что поймал, – запинаясь, проговорил он, не выпуская трубки изо рта.

– В смысле – поймал?

– Я должен доставить две рыбины по этому адресу. Только-только поймал.

Мужчине на вид было лет тридцать, он был еще слишком молод, чтобы тронуться рассудком. При этом было очевидно, что он бредил. Чтобы избавиться от него, Синабр избрал путь дипломатии.

– Хорошо, дружище, я сейчас спущусь, – сказал он. – Покажи мне, что ты поймал.

Рыбак кивнул и стал первым спускаться по лестнице. На улице он показал Синабру повозку, запряженную мулом и прикрытую брезентом. Лясникам смиренно вздохнул и приподнял брезент, чтобы порадовать сумасшедшего.

– Ну что я говорил, рыба что надо! – с гордостью прокомментировал рыбак.

В повозке находились промокшие до нитки Либертэ и Кармина. У лясникамки были закрыты глаза. На голове был виден длинный порез, но дышала она свободно. Из раны капала кровь, с одежды стекала вода, Кармина лежала в розоватой лужице. Либертэ, закутанная в ярко-красную мантию, стучала зубами под легким покрывалом. Ее губы посинели от холода. Она взглянула на застывшего от изумления Синабра и прошептала:

– Пожалуйста, помоги нам.

Синабр обратился к рыбаку, который казался чрезвычайно довольным, что его товар оценили по достоинству.

– Гражданин, помоги мне, пожалуйста, доставить этих… рыбин в квартиру, – попросил лясникам.

Вдвоем они отнесли девушек наверх. Оказавшись в комнате, Либертэ взглянула на рыбака и посоветовала ему вернуться домой и забыть все, что с ним случилось. Мужчина кивнул и ушел, оставляя за собой грязные лужицы.

Синабр положил Кармину в кровать, оторвал кусок простыни и сделал ей перевязку. Затем снял с нее мокрую одежду и укутал в одеяло. Лясникамка на секунду открыла глаза и тотчас закрыла. Либертэ все это время сидела на краешке кровати. Она дрожала, но старалась не показывать виду, как ей холодно. Выглядела она не так плохо, как ее подруга.

– Все в порядке? – поинтересовался Синабр, не зная, что сказать. – Я рад, что у тебя все хорошо, – добавил он и лучезарно улыбнулся.

Белые зубы блеснули на черном лице. Либертэ, почти не глядя на него, протянула руку:

– Сними пальто и дай мне.

Синабр повиновался. Либертэ закуталась в его одежду. Лясникам не знал, что еще он мог сделать. Внезапно он вспомнил, что у Кармины была маленькая печка.

– Я, пожалуй, разведу огонь. Хочешь чего-нибудь?

Либертэ не удостоила его ответом.

– Но что случилось?

– Позже, – произнесла девушка.

Укрывшись пальто, она стянула с себя мокрую одежду, легла на пол, закрыла глаза и уснула. Синабр, все так же не зная, как поступить, скатал шарф в комок и положил его ей под голову. Почесал подбородок. Он чувствовал облегчение, но так и не мог понять, как две беглянки из Птит-Рокет смогли вернуться в город в повозке рыбака.

Либертэ и Кармина проспали целый день. Когда они наконец открыли глаза, по комнате распространялся аппетитный запах наваристого бульона. Лясникамка поднесла руку к голове. Рана, которую ей нанес аристократ в башне Верна, нестерпимо болела, но Синабр, как мог, ее обработал. Брат присел на кровать и протянул ей тарелку с супом.

– Когда это ты научился готовить? – поинтересовалась она глухим голосом.

– Я так и не научился. Купил это блюдо у бродячего торговца. Рад видеть тебя в добром здравии, сестренка!

– Да уж. Я тоже рада себя видеть. А где Либ?

– Она здесь.

И он показал на нечто напоминающее тюк тряпья, лежащий рядом с печкой. Тюк помахал рукой, и Кармина увидела лицо Либертэ, едва выглядывающее из-под пальто Синабра. Мастерица, казалось, пришла в себя. На ее щеках появился легкий румянец.

– Либ?

– Да?

– Ты плаваешь как камень.

Либертэ покраснела.

– Прости меня. Я так устала, а ты так сильно вырывалась у меня из рук…

– Не важно. Главное, мы живы и свободны. Кстати, как так вышло?

– Там было много народа. Люди увидели, как мы прыгаем в Сену. Нас тут же бросились спасать два рыбака. Они и подняли нас на поверхность. Мы не провели и минуты под водой, хотя, мне казалось, прошла вечность. Я нырнула за тобой, но тебя уже не было видно. И вода была очень холодной. Знаешь, я уже не надеялась, что мы выберемся.

– Я тоже так думала, – пробормотала Кармина, поднося руку к горлу. Ей казалось, она до сих пор ощущает, как воды Сены заполняют ей нос и рот.

Либертэ поплотнее закуталась в пальто Синабра.

– Когда они вытащили тебя из воды, ты не дышала. И вдруг начала плеваться и кашлять. – Либертэ улыбнулась, вспомнив, какое огромное облегчение она испытала в ту минуту. – Я пометила рыбаков, которые нас спасли. Один считает, что прыгнул за кепкой, которую ненароком уронил в Сену. Другой, тот, который привез нас сюда, был уверен, что доставляет рыбу по назначенному адресу.

– Отличная импровизация! – прокомментировала Кармина, делая большой глоток супа. – Но если бы я знала, чем все закончится, я бы выбрала другой план бегства.

От бульона у нее засаднило горло, но тело тут же наполнилось теплом.

– Когда я увидела тебя в пурпурной форме, тут же поняла, что с этой фалангой что-то не так, – продолжила она. – Выглянула в окно и увидела дирижабль Фиори. Во дворе прогуливались члены Стражи. На крыше стояли их аэростаты. Я сложила все воедино и поняла, как надо действовать. Самым сложным было найти выход на крышу. К счастью, пока я его искала, стражники лебезили перед Фиори, и у меня было немного времени. Когда я проникла на крышу, там был только один пилот. Его товарищи спустились размять ноги, а он зачем-то остался в аэростате. Возможно, просто хотел вздремнуть. И, конечно, бедняга не ожидал, что ему на голову свалится лясникамка. – Помолчав, она добавила глухим голосом: – Сейчас он, должно быть, лакомится корнями одуванчиков*.

– Может быть, они его просто пометили и приказали все забыть, – предположила Либертэ, стараясь поверить в то, что говорит. – Ну не могут же они убивать всех без разбора.

Кармина, судя по выражению лица, была настроена не столь оптимистично. Синабр посмотрел по очереди на обеих девушек.

’ «Есть корни одуванчика» – образное французское выражение, означающее «расстаться с жизнью».

– Может, вы объясните мне наконец, что случилось?

Кармина строго посмотрела на Либертэ.

– Он прав. Я спасла твою задницу и чуть не отправилась на тот свет. Теперь, полагаю, я имею право знать всю историю с начала и до конца. И чтобы все как на духу! Лонятноп?

Либертэ тяжело вздохнула.

– Обещаю, что больше не буду ничего от тебя скрывать.

Мастерица выпила чашку бульона, чтобы придать себе смелости, и пустилась в долгий рассказ. Несколько раз Кармина перебивала ее, главным образом затем, чтобы обозвать полной дурой.

– Но почему вы ничего мне не рассказали! – повторила она в пятнадцатый раз, выслушав, как Либертэ с Натанаэлем искали ключи к книге и разрабатывали план против Кровавых братьев.

– Понимаешь, Кармина, после всего, что случилось с твоим бедным отцом, и принимая во внимание твой характер, мы не могли надеяться на понимание с твоей стороны.

– Она не так уж и неправа, – отметил Синабр.

Кармина уже собиралась возразить, но в конце концов неохотно согласилась, что подруга и брат были правы.

– То есть, если я все правильно поняла, Натанаэль не был шпионом? – спросила лясникамка.

– Этого хотела Веритэ, но нет, не был. Натанаэль вел себя очень смело. Вначале я сердилась на него за то, что он рассказал мне, кто я на самом деле. Но сила крови внушала ему отвращение. Мне кажется, я ни разу не видела, чтобы он ею воспользовался.

– А я видела! – ответила Кармина. – Хотя и не помню этого. Он стер мне наши общие воспоминания. Не знаю зачем.

Обрывки информации, которые сообщила Либертэ, наконец выстроились в нечто осмысленное. Глядя куда-то в сторону, Кармина усиленно размышляла над всем, что случилось. И все же у нее в голове оставалось большое темное пятно.

– Как ты думаешь, можно ли дать силе обратный ход? И вернуть мне воспоминания?

Либертэ грустно покачала головой.

– Не знаю.

– Ну и лертач с ним, – неожиданно резко ответила Кармина. – Натанаэль уже на том свете, и больше мы о нем ничего не узнаем. И нечего вспоминать его каждые тридцать секунд.

Она положила на пол чашку, завернулась в одеяло и повернулась к стене.

Глава 11

Господин Сердечко

Целеустремленные люди не теряют времени, спрашивая себя, хорошо или дурно они поступают. Они просто действуют.

Луи д’Омбревиль. Отрывок из Книги

Либертэ оказалась права: их прыжок в Сену не прошел незамеченным. На следующий день «Маленький лариспемец» вышел с передовицей «НА МОСТУ СОГЛАСИЯ РАЗБИЛСЯ ДИРИЖАБЛЬ: НЕСЧАСТНЫЙ СЛУЧАЙ ИЛИ ТЕРАКТ?».

Синабр отправился за газетой и, вернувшись, протянул ее Кармине и Либертэ.

– Сестренка, тебя узнали несколько человек. Тут пишут о «дикой чернокожей лясникамке, которая участвовала в Играх века».

– А что пишут обо мне? – уточнила Либертэ.

Опрятно причесанная и одетая по лариспемской моде (брюки, белая блузка и пиджак), девушка грелась у огня. Синабр раздобыл ей одежду у ближайшего старьевщика. Вещи были не новыми, от них шел запах затхлости, но Либертэ была рада, что наконец-то может облачиться во что-то чистое и сухое.

Синабр был уверен, что Либертэ все еще влюблена в него, и полагал, что она будет вести себя с ним как раньше. Но девушка смотрела на него равнодушно либо неодобрительно. Лясникам был разочарован. Он раскрыл газету. Журналисты не успели провести полноценное расследование, и, хотя статья о падении дирижабля располагалась на первой странице, занимала она от силы две колонки.

– Свидетели утверждают, что с лясникамкой была другая девушка или молодая женщина. Еще тут пишут, что вас вытащили из воды… сейчас прочитаю… «два отважных, как львы, рыбака». Правда, сами рыбаки об этом не помнят и понятия не имеют, где сейчас могут находиться «те две, что свалились с неба».

Кармина села на кровати и поморщилась от боли. Рана на голове не спешила заживать и нестерпимо болела. Ей приходилось двигаться очень осторожно, что приводило ее в бешенство. Наконец Синабр прочел последний абзац:

– «Эта странная потеря памяти вызывает тревогу. А что, если это были Кровавые сестры и наши бравые сограждане спасли жизнь одной или двум террористкам? Мы обязательно продолжим расследование этого происшествия и сообщим вам о результатах в следующем номере. Если вы располагаете какой-либо информацией об этих девушках, незамедлительно сообщите об этом в бюро чрезвычайных ситуаций».

– Лертач! – выругалась Кармина, морща лоб от волнения. – В «Летающей свинье» быстро обо всем догадаются. Нам надо где-то спрятаться. Сейчас же!

Она сбросила одеяло и свесила ноги с кровати, чтобы встать, но это простое движение заставило ее вскрикнуть от боли и выругаться еще раз. Синабр и Либертэ увидели, как сквозь повязку на голове Кармины отчетливо проступило новое кровавое пятно. Либертэ заставила подругу сесть.

– Если будешь так продолжать, ты…

Кармина внезапно замерла и навострила ухо – точь-в-точь зверь, услышавший какой-то непонятный шум.

– На лестнице кто-то есть.

У Либертэ заколотилось сердце. «На крышу! Быстро!» – крикнул Синабр, пододвигая стул к единственному окну в комнате, которое находилось под потолком. Но было поздно. Кто-то стучал в дверь.

– Ларминка! Ты там? Открой! Это Антонен.

– Этого еще не хватало! – прошептала Кармина. – Вспомни «Летающую свинью», она и прилетит!

Все трое молчали и не двигались. Мясник постучал снова.

– Ларминка, я знаю, ты дома! Открой же! Я принес тебе пирог с мясом! – добавил он делано беззаботным тоном. Видя, что ответа не последовало, он продолжил: – Кармина, пожалуйста! Мэтр Нож тоже здесь.

Лясникамка поморщилась. Если патрон тоже явился, значит, дело нечисто. Но не успела она решить, что делать, как Антонен повернул ручку двери и без приглашения вошел в комнату. Все оцепенели, как во внезапно остановившемся механическом театре. Антонен с застывшей улыбкой, стоящий позади него мэтр Нож, Синабр, взгромоздившийся на стул и успевший открыть окно, Либертэ, бледная как привидение, и Кармина, неподвижно сидящая на кровати. В следующую секунду Антонен вынул из футляров ножи. Мэтр Нож поступил так же, и оба бросились в комнату. Гибкому и стремительному Синабру хватило нескольких секунд, чтобы выбраться на крышу. Пара мгновений, и под его шагами заскрипел шифер. В очередной раз лясникаму удалось улизнуть. Либертэ продолжала сидеть на месте, смотря незваным гостям прямо в глаза.

– Я знал, что найду тебя здесь! – закричал Антонен, целясь ножом в Либертэ. – Как только я увидел заголовок статьи в «Маленьком лариспемце», тут же понял, что произошло! Ларминка, ты все-таки это сделала! Ты вытащила из тюрьмы свою подружку-преступницу!

– Не смей ее трогать!

Кармина медленно поднялась, держась за изголовье кровати, и пристально посмотрела на мэтра Ножа. Одно неловкое движение Либертэ, и патрон не задумываясь бросит в нее нож. Лясникамка встала перед подругой и заслонила ее собой.

– Латронпем, прости, но к тебе это тоже относится.

Кармина была так слаба, что двум мясникам не составило бы никакого труда отодвинуть ее в сторону, но все же они этого не сделали.

– Кармина, она тебя околдовала! – воскликнул мэтр Нож. – Иначе бы ты так себя не вела! Вспомни, Натанаэль тоже был твоим дружком! И он тоже тебя околдовал! Стер тебе память и убил управительницу.

– Я прекрасно знаю, на что это похоже. Но, латронпем, я тебе только одно хочу сказать, а потом делай что хочешь.

Патрон «Летающей свиньи» кивнул, не опуская ножа.

– Ты читал эту паршивую газетенку. Скажи, тебе там больше ничего не показалось странным?

Мэтр пожал плечами.

– Что ты имеешь в виду?

Кармина подняла с кровати газету и показала лясникамам карикатуру на Гюстава Фиори и его пурпурную фалангу. Управитель Лариспема был изображен в виде ребенка, сосущего палец. Его держал за руку огромный стражник в маске. «К счастью, по последним новостям, наш управитель в полной безопасности» – гласила подпись под иллюстрацией. Мэтр Нож немного опустил руку с ножом.

– Фиори, – пробормотал он.

Либертэ, внимательно следившая за разговором, заметила, что патрон произнес имя управителя не с вопросительной, а с утвердительной интонацией.

– Латронпем, Фиори не в полной безопасности. Наоборот, он в опасности, – сказала Кармина, четко проговаривая каждое слово. – Враги взяли его под контроль. Поэтому он прячется в башне, вместо того чтобы сражаться. Со вчерашнего дня в Птит-Рокет нет ни одного Кровавого брата. Они все сбежали из тюрьмы в день, когда туда пожаловал управитель. И пока мы тут разговариваем, Братья спокойно расхаживают по Лариспему под прикрытием пурпурной фаланги. Я проникла в Птит-Рокет, потому что мне нужно было поговорить с Либертэ. Я хотела разобраться. Но вытащила ее оттуда не я, а та, что стоит во главе их организации. Это женщина, аристократка. Она способна управлять людьми, помечая их своей кровью.

– Ее зовут графиня Веритэ де Могарден, – сказала Либертэ. Антонен и мэтр Нож переглянулись.

– Как ты сказала? – переспросил мэтр Нож.

Либертэ повторила. Мясники опустили ножи, но не спешили убирать их в ножны. Одно неловкое движение, и они пустят их в ход.

– Ты не первая говоришь нам о Веритэ де Могарден, – чуть помедлив, произнес мэтр Нож. – Мы уже слышали, что она якобы при помощи крови держит управителя под контролем.

Теперь пришла очередь удивляться Либертэ. Она уже открыла рот, чтобы задать вопрос, но мэтр Нож покачал головой.

– Девчонки, пойдемте-ка прогуляемся.

– Но Кармина ранена, – возразила Либертэ. – Она не может выходить из дома.

Мэтр Нож посмотрел на нее исподлобья и кивнул.

– Мы ненадолго. Ларминка, накинь пальто.

Кармина бросила на него взгляд, полный негодования, но повиновалась. При каждом движении она с трудом сдерживалась, чтобы не закричать от боли. Предупредительность мэтра Ножа оказалась обманчивой. Мясники не собирались подвергать себя ни малейшему риску. Перед выходом они отобрали у Кармины ножи.

– Прости, но нам придется связать вам руки, – сказал Антонен, смущенно улыбаясь.

– ЧТО? – завопила Кармина. – А не пойти бы тебе куда подальше? Да я лучше грязную свиную задницу поцелую!

– Ларминка, не спорь! А вдруг ты хочешь обвести нас вокруг пальца? Вон братец-то твой сбежал.

– Сбежал, – признала Кармина. – Если найдете его, делайте с ним что хотите. Грязная тряпка. Прости, Либ, но хватит с меня его выходок. И сейчас он в очередной раз доказал, что гроша ломаного не стоит.

– Не извиняйся, ты с самого начала старалась растолковать мне, что он из себя представляет. Я долго не хотела тебе верить, но теперь поняла, что ты была права, – ответила мастерица.

На лестнице Антонену пришлось поддерживать Кармину: она едва стояла на ногах. Колбасник не переставал извиняться, пока лясникамка не рявкнула на него, попросив либо заткнуться, либо позволить ей вернуться в постель.

У входа в дом их ждал паромобиль хозяина «Летающей свиньи». В отличие от машины Антонена, эта была порядком помята и забрызгана грязью. Для мэтра Ножа главным в паромобиле было явно удобство, а не красота. Девушки расположились на заднем сидении. Патрон сел за руль, Антонен занял место рядом с ним. Из-под сидения он вынул пистолет, обернулся и наставил его на лясникамку и мастерицу. Кармина показала ему зубы.

– Прости, – в очередной раз извинился мясник. – Но и ты нас пойми.

И в первый раз за все время он обратился к Либертэ:

– Послушай, мы тебя знаем и хотим тебе верить. Но пока всё против тебя.

– Я знаю, – просто ответила Либертэ.

Мэтр Нож тронулся. Мотор прокашлялся, выплюнул облако пара, они съехали с тротуара и отправились в путь. Помедлив, Антонен обратился к Кармине, показывая на Либертэ:

– Как тебе это удалось? Только не говори мне, что ты тоже овладела гипнозом!

– Нет! – отрезала Кармина. – И пока я буду тут сидеть как курица, которую собираются зажарить, не скажу ни слова.

Антонен умолк. Он продолжал наставлять оружие на девушек, но было видно, что он бы с радостью прекратил это делать.

Мэтр Нож выехал на бульвары и поехал на восток. Им пришлось несколько раз остановиться, чтобы пропустить трипод или объехать блокпост. Весь город патрулировали стражники. Вооруженные и сосредоточенные, они ходили по улицам группами из трех или четырех человек. Патрон «Летающей свиньи» знал все обходные пути в Лариспеме, и все же Кармине и Либертэ пришлось несколько раз прилечь на сидение, чтобы остаться незамеченными. «Мы словно на войне», – пробормотал сквозь зубы Антонен. Прошло немало времени, прежде чем они добрались до восточной границы Лариспема. Здесь простирался заводской квартал Баньоле. Мэтр Нож заехал во двор одной из фабрик. Огромная вывеска на стене гласила, что здесь начинается территория дома Голософер.

– Ничего себе! – воскликнула Кармина, поднимаясь. – Здесь же делают голосоматы!

Словно в подтверждение ее слов перед ними возникли два гигантских автомата, стоящие у входа в цех. Они непрерывно наклонялись друг к другу, чтобы обменяться механическим рукопожатием. Их тщательно смазанные шестеренки не издавали ни малейшего шума.

Мэтр Нож припарковал паромобиль в углу двора, и они вышли на улицу. Кармина и Либертэ с опасением оглядывали территорию. Вагоны, груженные железом и запасными частями, курсировали по двору во всех направлениях. Из цеха раздавался невообразимый шум. Из высоких кирпичных труб валил черный дым, пахнущий углем и жженой резиной. Сваленные в углу бракованные голосоматы тянули к небу медные руки.

Приглядевшись, Либертэ опознала среди них модели, которые она чинила, когда была подмастерьем. Помимо воли ее глаза наполнились слезами. Мэтр Нож положил ей руку на плечо и повел их с Карминой внутрь, ни на секунду не спуская с них глаз. И речи не могло быть о том, чтобы улизнуть.

Рабочие, сосредоточенные на изготовлении деталей, едва подняли голову при их появлении. Бригадиры, напротив, провожали их внимательным взглядом, а один из них подошел ближе. Это была женщина с коротко стриженными волосами, одетая в синий халат с пятнами. Она почесала нос, оставив там черный след, и подозрительно посмотрела на Либертэ и Кармину, идущих со связанными за спиной руками.

– И что здесь делают истязатели свиней? – крикнула она в качестве приветствия, стараясь заглушить шум машин. – А это еще что за девчонки?

– У нас назначена встреча с вашим начальством, гражданка.

Чуть поколебавшись, женщина повернулась к ним спиной и, не говоря ни слова, жестом приказала следовать за ней. Завороженная, Либертэ наблюдала, как по конвейеру едут медные громкоговорители, металлические прутья и шестеренки, одни размером с велосипедное колесо, другие совсем крохотные. Рабочие собирали детали, чтобы сделать из них всем знакомые машины с человеческими лицами, которые стояли по всему городу и нахваливали разные товары.

Женщина отвела гостей на верхний этаж в кабинет, из окон которого как на ладони была видна вся конвейерная лента, и предложила им расположиться в продавленных старых креслах. Здесь шум машин было едва слышно.

– Он сейчас придет, – бросила на ходу женщина-бригадир и вышла из кабинета.

Антонен развязал Либертэ и Кармине руки. Лясникамка тут же рухнула в кресло. Она неважно выглядела и явно страдала от боли. Либертэ подошла к ней.

– Как ты себя чувствуешь? – прошептала она.

– Плохо, – едва открывая рот, выговорила Кармина.

– Прошу вас, – взмолилась Либертэ, обращаясь к лясникамам. – Вы же видите, ей плохо! Кармине нужен врач. Она же вам не чужая!

– Решим это, как только разберемся с делами, – твердо ответил мэтр Нож.

В кабинет вошел высокий, изящно одетый мужчина. Пожалуй, он выглядел чересчур элегантно для заводской обстановки. Судя по лицу, испещренному морщинами, ему было лет пятьдесят. Седеющие напомаженные волосы были зачесаны назад. Его можно было бы назвать красавчиком, если бы не красные прожилки на щеках и не пожелтевшие от табака зубы. Он окинул посетителей холодным взглядом голубых глаз.

– О! Кто бы мог подумать! Лясникамы! – воскликнул он со смесью удивления и презрения. – Когда я наведался к вам, вы сочли меня безумцем, которого надо немедленно упрятать в сумасшедший дом. А теперь вы сами ко мне пожаловали. Чем обязан?

Кармина внимательно на него посмотрела. Она уже где-то видела этого человека. Для честного лариспемца он был слишком хорошо одет.

– Господин Сердечко, верно? Не думала, что мы еще когда-нибудь с вами встретимся.

Мужчина нахмурил брови, пытаясь вспомнить, где он мог видеть эту темнокожую девчонку, которая смотрела на него с явной неприязнью. Он медленно снял кожаные перчатки, чтобы оставить себе немного времени на размышление. Ну конечно!

– А ты – та самая лясникамка, которая увела у меня из-под носа отличного парня на последней интернатской ярмарке!

Кармина и господин Сердечко встречались один раз в жизни, на той самой ярмарке сирот, где лясникамка взяла Натанаэля подмастерьем в «Летающую свинью». Антонен еще говорил, что господин Сердечко владеет каким-то притоном. Если Кармине не изменяла память, лясникам сказал что-то вроде: «Он держит кафе, в котором можно купить не только напитки, но и тех, кто их подносит». Кармина возмущенно посмотрела на мясников:

– А что этот торговец свежей плотью делает на заводе? И почему мы с ним разговариваем?

– У меня есть акции в компании «Голософер», – ответил Сердечко вместо Антонена. – Этот завод для меня – что-то вроде загородной резиденции. Я прихожу сюда, когда мне надо обсудить с акционерами особо деликатные вопросы.

Кармина не удивилась бы, если бы обсуждение особо деликатных вопросов заключалось в обмене тычками, а не любезностями. Очень может быть, что в углу этого кабинета валяется чей-то выбитый зуб.

– Но пока я так и не понял, что здесь делаете вы, – добавил он.

Мэтр Нож поднял голову и скрестил на груди руки.

– В прошлый раз ты сказал нам, что некая Веритэ де Могарден с помощью крови контролирует нашего управителя. И ты хотел, чтобы мы обеспечили тебе защиту в обмен на информацию об этой женщине.

– Именно так. И вы мне ответили, если вкратце, что я несу полный бред и что вы не собираетесь меня защищать. Вы изменили свою точку зрения?

– Вот эта девчонка, Либертэ, только что тоже сказала нам, что эта самая Веритэ управляет Фиори.

Господин Сердечко с удивлением посмотрел на Либертэ.

– Тебе известно это имя? Но как это возможно?

Либертэ глубоко вздохнула, чтобы унять дрожь в голосе.

– Я та, кого они называют Наследницей, – призналась она. – И я имею те же способности, что и Веритэ.

В комнате повисла тишина.

– То есть это не выдумки? Такие способности действительно существуют? – уточнил Антонен.

– Да, – ответила Либертэ. – Но я обрела их помимо своей воли. Я за Лариспем. И я с вами.

Либертэ с надеждой посмотрела на окружающих. Антонен медленно покачал головой.

– А как ты объяснишь то, что случилось с Лакжи? Ты ведь сбросила его с башни! Он до сих пор в больнице, если хочешь знать!

Либертэ покраснела и опустила глаза.

– Это было непреднамеренно. Мне было страшно. Я защищалась.

Похоже, ее слова никого не убедили.

– Если вы откажетесь мне поверить, Лариспем обречен на гибель! – продолжила Либертэ. – Позвольте мне вам все объяснить. Дайте мне пять минут!

Господин Сердечко сел за письменный стол, скрестил ноги и поправил складку на брюках.

– Предлагаю ее выслушать. У нас еще будет время решить, что с ней делать дальше.

Либертэ почувствовала, что у нее вспотели ладони. Это был ее единственный шанс убедить мясников в своей правоте. Понимая, что второго не будет, она так разволновалась, что какое-то время не могла произнести ни слова. К ней подошла Кармина. Подруга ничего не сказала, но ее присутствие придало Либертэ сил. Стараясь выражаться как можно ясней, мастерица рассказала все, что знала о Веритэ, пурпурной фаланге и Фиори, о том, как она обрела силу крови и каким образом ею воспользовалась. Сердечко слушал ее очень внимательно, нервно теребя перчатки, которые держал в руке. Лясникамы слегка побледнели, когда узнали, каким образом Веритэ контролирует Фиори. Он действительно был полностью в ее власти.

– Да не оставит нас небо своей милостью, – со вздохом произнес Сердечко, когда Либертэ закончила рассказ. – Маленькая колдунья ловко обвела нас вокруг пальца.

– Гражданин, ты мне веришь? – с надеждой спросила Либертэ.

– О да! – ответил Сердечко.

– Так, может, ты тоже один из этих? – прорычал мэтр Нож, хватаясь за ручку ножа.

– Нет… По правде говоря, Веритэ была одной из моих… сотрудниц.

Либертэ вытаращила глаза. Сердечко вынул из кармана пиджака золотой портсигар и такую же зажигалку, зажег сигару, откинул голову назад и пустил в потолок облако дыма.

– Послушайте меня, – Сердечко обратился к мясникам. – Мне известно кое-что о Веритэ де Могарден. Здесь замешаны и другие люди. Пока что у нее много важных дел, но что-то подсказывает мне, что она не позволит мне стареть в покое и радости. Могу ли я надеяться, что ваша корпорация возьмет меня под свою защиту, если я поделюсь с вами информацией?

– А если мы не станем этого делать? – спросил мэтр Нож. – Что, если мы обойдемся без твоей информации и просто поверим Либертэ?

Сердечко выпустил в воздух хитрую загогулину. Его самодовольная улыбка вызывала желание отхлестать его по щекам.

– Ну же, мэтр Нож. Раз вы привели ко мне эту девчонку, значит, хотите получить подтверждение ее слов. Вам нужно удостовериться, что она не лжет и что в этом городе действительно что-то протухло.

Мэтр Нож сложил руки на груди, развел их, поковырял ботинком в полу и проворчал что-то в бороду. Наконец выпрямился и бросил на Сердечко испепеляющий взгляд.

– Будь по-твоему! – заорал он. – Мы проследим, чтобы с тобой ничего не случилось! Но клянусь, я бы дорого отдал, чтобы не охранять такого подонка, как ты!

– Слово лясникама?

Мэтр Нож поплевал на ладонь и протянул руку Сердечку.

– Клянусь своими ножами и рогами Быка, ты можешь рассчитывать на нашу защиту.

Сердечко сделал вид, что тоже плюет в ладонь, пожал руку Ножу и, улыбаясь, тщательно вытер ее вышитым носовым платком. С каждой секундой Кармина ненавидела его все больше. Она бросила на него взгляд, полный негодования, но тот сделал вид, что ничего не заметил. Сердечко вынул из ящика стола несколько стопок и бутыль, наполненную янтарной жидкостью, налил себе немного. Потягивая виски, он задумчиво покопался в кошельке и вытащил фотографию. Держа ее кончиками пальцев, протянул Либертэ.

– Раз ты уже встречалась с Веритэ, значит, без труда сможешь ее узнать.

Все внимательно посмотрели на фотографию. С десяток молодых женщин с распущенными волосами стояли, тесно прижавшись друг к другу. Она были одеты так, как если бы только что встали с постели: из-под кружевных корсажей виднелись голые плечи, полупрозрачные юбки едва скрывали чулки. У большинства из них были натянутые улыбки. Кто-то задумчиво смотрел вдаль. Некоторые откровенно скучали. Веритэ, стоящую в середине, узнать было нетрудно. Кружевная шаль скрывала неподвижную руку. Пронзительный взгляд таил немую угрозу.

– Это она, да, – прошептала Либертэ, указывая на Веритэ. – Она здесь так молода! Сколько ей тут лет?

– Примерно столько же, сколько сейчас тебе, – ответил Сердечко. – Может быть, чуть больше.

– Какая гнусность, – прошептала лясникамка.

Антонен выразил согласие уверенным кивком. Сердечко пожал плечами и убрал фотографию.

– Я подобрал ее на улице. Она была серьезно ранена. Не иди я тогда мимо ее дома, она умерла бы так же, как и вся ее семья. Она была совсем девочкой.

Мэтр Нож приподнял бровь.

– Не могу поверить, что ты ее просто пожалел.

Сердечко широко улыбнулся, обнажая желтые зубы.

– У нее было очень красивое лицо, тонкое, породистое. Великолепные волосы. Было бы глупо просто оставить ее там.

Кармина в изумлении посмотрела на Сердечко, не в силах поверить его словам.

– То есть будь она уродиной…

– Невозможно подбирать все, что валяется, – равнодушно ответил Сердечко.

Лясникамка посмотрела на него с ненавистью.

– Я отказываюсь защищать этого типа!

– Тогда наше соглашение недействительно, – заявил Сердечко. Мэтр Нож знаком велел Кармине замолчать.

– Продолжай.

Мужчина снова пожал плечами и возобновил рассказ:

– Я забрал девчонку с собой. Рука у нее оказалась парализованной. Врач сказал, это навсегда, что было весьма досадно, но я был уверен: ее прекрасное лицо компенсирует все недостатки. К тому же всегда нужен кто-то, чтобы вытирать пыль. Девчонка поправилась. Мне удалось выпытать ее настоящее имя: Веритэ Могарден. Я, конечно, подозревал, что она из благородных. И что она могла назваться другим именем, чтобы я ни о чем не заподозрил. Несмотря на свое происхождение, у меня она жила как обычная девушка из народа. Работала служанкой. Шли годы, я успел о ней забыть, пока однажды, спустившись на кухню, не обнаружил там настоящую красавицу. Тогда-то я и вспомнил о ней. Как я и надеялся, Веритэ стала очень привлекательной. Я забрал у нее метлу, дал новую одежду и отправил развлекать мужчин, которые приходили отдохнуть в мое кафе.

– То есть вы подобрали Веритэ, чтобы сделать из нее… – Либертэ запнулась, не в силах продолжить.

Антонен сплюнул на пол, как если бы хотел избавиться от прогорклого вкуса, который вызывал у него рассказ Сердечка. Мужчина погладил фотографию, на которой была изображена Веритэ.

– Я представлял ее как аристократку, наследницу французских королей, принцессу, которая все потеряла. Эта история забавляла клиентов, вызывала у них интерес. Веритэ приносила мне немало денег… Пока ее не стали мучить сильные головные боли, от которых у нее шла кровь из носа. Я нашел врача, который специализировался на лечении таких болезней. Дезиль или Делиль, что-то в этом роде.

– Делиль, – подтвердила Либертэ. – Я тоже обращалась к нему, когда у меня начались мигрени. Так же, как и у Веритэ. Моя кровь стала трансформироваться.

– Трансфо… что? – переспросил Антонен.

– Трансформироваться. Кровь поменяла цвет, и с этого момента я могла пользоваться ее властью.

Внизу с оглушительным шумом включился станок. Сердечко был вынужден прерваться. Выпуская кольца дыма, он наблюдал за вращением огромных зубчатых колес, движением конвейерной ленты. Огромные молоты поднимались и опускались, с силой ударяя по железным пластинам.

Резким движением мэтр Нож привлек к себе бутылку и сделал несколько глотков прямо из горлышка, затем небрежно вытер губы тыльной стороной ладони. Он смотрел на господина Сердечко так, как если бы хотел увидеть его на месте железных пластин.

– Что же случилось дальше? – с нетерпением спросила Либертэ, как только шум немного стих.

– Делиль как будто решил проблему. До тех пор пока…

Сердечко снова прервался и замолчал. Казалось, он был все менее расположен продолжать свой рассказ.

– Мы ждем, – сухо произнес Антонен.

Сердечко нехотя продолжил:

– В тот вечер я беседовал с гостями, когда внезапно с верхнего этажа, где находились спальни, донесся пронзительный крик. К нам подбежала девушка в расстегнутом платье. Она истошно кричала: «Она его убила! Убила!» Я постарался успокоить гостей, отвесил девчонке пару пощечин и поднялся в спальню Веритэ. Она была там. Сидела на кровати. Я видел, как у нее из носа и ушей лилась странная жидкость отвратительного лилового цвета. Клиент лежал на полу, у него на коже виднелись лиловые пятна. Он был мертв. Рядом стояли две другие девушки. Они, должно быть, зашли в спальню прямо передо мной, чтобы узнать, что случилось. Обе были совершенно неподвижны, у них на руках тоже были лиловые пятна. Когда я вошел в спальню, Веритэ посмотрела на меня, и девушки в точности повторили ее движение. Они словно превратились в автоматы.

Сердечко прервался и стряхнул пепел от сигары в пепельницу.

– Это было ужасно, – сказал он тихо.

На несколько секунд его лицо утратило привычное высокомерное выражение, и всем стало очевидно, что надменный вид был всего лишь маской, за которой скрывался сильный страх.

– Со мной был слуга, – продолжил Сердечко. – Он подошел к Веритэ и схватил ее за руку. Она закричала как сумасшедшая. Я приказал слуге заставить ее замолчать.

– А он просто замер, – предположила Либертэ, которая лучше других понимала, что происходит.

Сердечко развел руками в знак согласия.

– Я угрожал ему, тряс, все было напрасно. Он стоял как столб и ни на что не реагировал. Подозреваю, как раз тогда Веритэ осознала, что обладает магической властью. В тот день она и сбежала и больше не возвращалась.

– И что? На этом все? – воскликнул Антонен. – Как она сбежала?

– Какая вам разница? – спросил Сердечко, стараясь не смотреть в глаза своим собеседникам.

Мэтр Нож внезапно сделал шаг вперед, схватил Сердечко за атласные лацканы пиджака и прижал его голову к столу, опрокинув рюмки и бутылку с виски. Быстрым движением он снял с пояса нож, повернул его между пальцами и вдавил в стол в сантиметре от левого уха Сердечка. Тот поднял руки, чтобы защититься. Но второй нож уже был рядом с его правым ухом.

– Рассказывай все! А не только то, что хочется, ты, лязногровый лодонопок!

– Хорошо! Хорошо!

Мэтр Нож убрал ножи, которые оставили глубокие следы в столешнице. Сердечко поднялся и поправил одежду. Его лицо покраснело еще больше.

– Это насилие было совершенно бессмысленным, – с возмущением воскликнул он.

– Как так случилось, что Веритэ сбежала? – с угрозой в голосе спросил мэтр Нож.

– Ну что же, – со вздохом ответил Сердечко и продолжил: – Веритэ поднялась с кровати, и две девушки, как по сигналу, бросились на меня. Словно дикие кошки! Я даже не мог позвать на помощь. Сама Веритэ едва держалась на ногах. Она подала знак слуге, чтобы он приподнял ее и поднес ко мне. Затем подняла здоровую руку и положила ее мне на лицо. Это было как будто… – Сердечко искал нужные слова. – …Как будто на меня упала стена. Я больше не мог ни двигаться, ни говорить. Она смотрела мне прямо в глаза. Уверен, в тот момент она решала, прикончить меня здесь же или оставить в живых. Веритэ что-то сказала, и у меня почернело в глазах. Когда я пришел в сознание, девушки ни о чем не помнили. Слуги я больше не видел. В спальне кроме меня был только мертвый клиент. Я все обставил как несчастный случай, скандал удалось замять. Постепенно все сделалось как раньше. Но я ничего не забыл.

Повисла тишина. Все смотрели на Сердечко. На лицах мясников читались презрение, отвращение и гнев. Наконец мэтр Нож смачно сплюнул на землю, выражая тем самым чувство, охватившее всех, кто был в кабинете.

– Знаешь, Ларминка, даже если все, что он рассказал о Веритэ, правда, я не расплачусь, когда кто-то пропорет брюхо этому лерзавцему.

Господин Сердечко поджал губы.

– Спасибо, я приму это к сведению. Обязательно поразмыслю над своим дурным поведением.

– Но как вы узнали, что Веритэ вернулась в Лариспем? – спросила Либертэ.

– Я видел ее сам своими глазами. Пару дней назад ее паромобиль припарковался как раз рядом с моим, пока я ждал клиента около башни Верна. Веритэ вышла из машины. Я бы узнал ее из тысячи: все то же бледное лицо и черные волосы. Она осмотрелась и вошла в Башню. Я не удивился ее появлению. Но должен признать, что не обрету спокойствия, пока не буду точно знать, что она в могиле. И не только потому, что она может утопить Лариспем в крови.

– Ее семью убили, она стала инвалидом, а Сердечко превратил ее в рабыню. Ей есть за что мстить, – пробормотала Кармина.

Сердечко расслышал ее. Прочистив горло, он ответил:

– Все так. Но есть еще кое-что, что вы должны знать. У Веритэ был постоянный клиент. Он всегда приходил инкогнито, и я поклялся, что никогда не раскрою его имя.

Сердечко сделал театральную паузу, которую мэтр Нож ловко прервал, ударив его под ребра.

– Рожай, Бык тебя дери! Мы тут не загадки разгадывать собрались.

– Хорошо, хорошо!

Он снова порылся в портфеле и вынул оттуда еще одну фотографию. Веритэ и другие девушки стояли вокруг мужчины, вальяжно расположившегося на диване. Казалось, фотография была снята тайком.

– Я никогда не расстаюсь с этими снимками, – заметил Сердечко. – Мало ли что может случиться.

Мэтр Нож, Антонен и Кармина внимательно рассмотрели мужчину и хором выругались. Либертэ взяла фотографию, чтобы получше понять, что там изображено. Мужчина показался ей смутно знакомым. Широкие плечи, взлохмаченная борода, огромная ладонь, лежавшая на плече у одной из барышень. Ну конечно же.

– Это Фиори?

Все дружно кивнули.

– Значит, она не просто хочет отомстить за погибших родственников и аристократию. Она сводит личные счеты.

– Мы в лерьмоде! – Антонен произнес вслух то, о чем думали все.

– И даже больше, чем вам кажется, – добавила Либертэ. – Дальше все будет только хуже. Пока Веритэ не может обойтись без крови. Чтобы управлять людьми, ей нужно ставить им кровавые метки. Именно так она управляет Фиори. Но скоро ей и этого не понадобится. Она обретет абсолютную власть и сможет убить вас одной силой мысли.

– А можно взглянуть на лиловую кровь? – с любопытством спросил Антонен.

– Оставь ее в покое! – огрызнулась Кармина.

– Конечно можно, – ответила мастерица. – У кого-нибудь есть булавка?

Сердечко снял булавку, которая украшала его галстук, и протянул ее мэтру Ножу. Лясникам вопросительно посмотрел на Либертэ. Она кивнула, глубоко вздохнула и, крепко сжав зубы, воткнула булавку себе в палец. По руке покатилась крохотная капелька цвета спелого винограда.

– Лертач! – выругался хозяин «Летающей свиньи». – Нужно оповестить корпорацию, пока не стало слишком поздно. Следующее «Бродячее кафе» будет только через неделю, но я предупрежу всех хозяев лавок и боен. Нужно будет собраться раньше.

– А с ней что будем делать? – уточнил Антонен, показывая на Либертэ, которая сосала уколотый палец.

– Надо подумать.

Лясникамы и господин Сердечко вышли из кабинета и закрыли за собой дверь. Через окно было видно, как они разговаривают, поминутно бросая взгляды на девушек, оставшихся внутри.

– Не волнуйся! – Кармина попыталась улыбнуться. – Они не настолько глупы. Они же видели, что ты говорила искренне.

Либертэ вздрогнула. От разговора за стеклом зависела ее дальнейшая жизнь.

– Надеюсь, – прошептала она. – Я бы, наверное, предпочла ничего не знать о прошлом Веритэ.

– Но почему?

– Потому что теперь я ее понимаю, – ответила она едва слышно.

Через несколько бесконечных минут лясникамы и господин Сердечко вернулись в кабинет.

– Ну что же, Либертэ, мы решили тебе поверить, – торжественно объявил мэтр Нож.

Мастерица с облегчением вздохнула. В одно мгновение воздух, которым она дышала, показался ей чистым и прозрачным, а запах механизмов – почти приятным. Она поблагодарила мэтра Ножа. То же сделала и Кармина.

– Только не заставляй нас об этом жалеть, Либертэ!

– Клянусь, гражданин, вы ни о чем не пожалеете!

– Вопрос решен! – с удовлетворением объявила Кармина. – Какой теперь план?

Глава 12

Месть Веритэ

Вам, молодым, сейчас не хватает старой доброй войны!

Ветеран франке-прусской войны в интервью «Маленькому лариспемиу»

Веритэ рассердилась не на шутку, когда поняла, что Либертэ удалось сбежать. Но на этом плохие новости не кончились.

Вскоре, проведя два дня в дороге, к ней явился Делиль и заявил, что не знает, куда подевалась повозка, в которой ехала Изабелла. Тут графиня рассвирепела по-настоящему. Она поднялась с любимого дивана Жюля Верна, на котором читала Книгу, и ледяным тоном попросила доктора повторить сказанное.

Стоящие рядом аристократы, которые еще пару минут назад радовались приезду Делиля, теперь едва смели дышать, опасаясь, что гнев графини обрушится и на них. Маленькие Наследники тесно прижимались друг к другу и в ужасе озирались по сторонам.

Они так долго находились в бессознательном состоянии, что сейчас едва держались на ногах.

Внезапно застыл слуга, помеченный Веритэ. Из серебряного кофейника, который он держал в руке, продолжал литься кофе, переполняя чашку и растекаясь лужицей по ковру. Вмешаться никто из присутствующих не посмел.

– Мадемуазель, я прошу прощения! – запричитал Делиль. – Не представляю, что могло случиться. Я отправил туда своих людей, но они ничего не нашли, кроме…

Веритэ невозмутимо ждала, пока он договорит. Ее ярко-синие глаза, в которых читалась усталость, сверкали от едва сдерживаемой ярости.

– Кроме… кроме трупов двух человек, которым было поручено сопровождать повозку.

У слуги, который продолжал стоять неподвижно, из левого уха потекла тонкая струйка крови. Затем кровь стала сочиться из носа и глаз. Капли с равномерным стуком падали в чашку кофе. Братья украдкой посматривали на него, Веритэ же даже не подозревала, что силой своего гнева убивала на месте ни в чем не повинного слугу.

– Вы отдаете себе отчет в том, что говорите? – ее голос перерос в крещендо. – Ведь это значит, что кто-то из наших врагов проник в замок!

– Но, мадемуазель, я не могу себе представить, кто…

– Напоминаю вам, что бывший глава Стражи сейчас в бегах! Об этом вы не подумали?

Делиль попытался что-то сказать в свое оправдание, но Веритэ не дала ему открыть рот.

– Что, если он обнаружил наше убежище? Но в наших обстоятельствах даже это не самое страшное, господин Делиль! Из-за вас я лишилась Изабеллы! Знаете ли вы, сколько нас осталось? Двое! Теперь силой крови обладаю только я и еще этот мальчишка! – Она указала на маленького Альфреда. Он был единственным из интернатских Наследников, успешно прошедших трансформацию. Сейчас он дрожал от страха как осиновый лист. Брат-близнец сжимал его в объятиях. – Сколько Братьев и Сестер мне удалось вывести из Птит-Рокет? – продолжила Веритэ, уже не сдерживая бушующую в ней ярость. – Десять! Но сейчас их осталось девять. Одного из них убила эта чернокожая девчонка. Прямо здесь, перед этими окнами! Как мы можем рассчитывать на победу, если нас осталось так мало? А вы отказываетесь быть нам полезным? Вы не лучше Альсида! Вы все меня крайне разочаровали!

– Простите, мадемуазель! – пропищал Делиль, бросаясь на колени. – Простите! Я не понимаю, что произошло, но клянусь вам, что сделаю все, чтобы искупить свою вину! Я буду день и ночь работать над Книгой. Я…

Веритэ отвесила Делилю звонкую пощечину. Ее силы были на исходе: доктор покачнулся, но удержался на ногах. Он съежился на месте, продолжая бормотать извинения.

– Очень на это надеюсь, – продолжила графиня. – Потому что нам очень нужно больше…

Внезапно она замолчала и приложила руку ко лбу. У нее подкосились ноги, и она едва успела ухватиться за стол. Слуга повалился на пол. Послышался звон разбитой посуды. Этажом ниже Гюстав Фиори, который вел собрание с представителями корпорации инженеров, прервался посреди предложения и захлопал глазами. Нить, которая связывала его с Веритэ и держала его мозг в плену, неожиданно разорвалась.

– На помощь! – прохрипел он.

Инженеры подняли глаза и с удивлением посмотрели на управителя. Это были первые слова, которые он произнес самостоятельно с того самого дня, когда Веритэ пометила его в ангаре. Кровавый брат, приставленный к Фиори, бросил на него тревожный взгляд. Управитель поднялся и судорожным движением постарался приподнять рукав, под которым – теперь он об этом ясно помнил – скрывался зловещий механизм. Это была клепсидра, которую Веритэ надела ему на руку. Каждый час на запястье управителя вытекала капелька лиловой крови. Брат бросился к Фиори, чтобы помешать ему снять клепсидру. Но управитель не успел завершить начатое. Этажом выше Веритэ пришла в сознание. Она подняла голову. Туман рассеивался. Графиня вновь могла контролировать все происходящее. Гюстав Фиори тяжело опустился на стул и начал с того места, на котором прервался:

– И, как я сказал, сейчас мы должны уделить особое внимание обороне. Рассчитываю на ваше усердие в этом вопросе.

Кровавый брат, чье лицо скрывала маска, с облегчением вздохнул. Инженеры переглянулись. Самый отважный из них решился задать вопрос:

– Гражданин управитель, ты хорошо себя чувствуешь?

Фиори медленно повернул голову. Кровавый брат что-то прошептал ему на ухо.

– Конечно, я хорошо себя чувствую, – ответил он. – Продолжим.

Инженер счел за лучшее не настаивать, и собрание продолжилось как ни в чем не бывало.

Этажом выше Веритэ обессиленно опустилась в кресло. К ней бросилась одна из Кровавых сестер в надежде быть полезной, но графиня не обратила на нее никакого внимания. Она собрала складки лилового шелкового платья и с усилием поднялась.

– Приведите сюда Фиори, – приказала она. – Предупредите меня, когда он будет здесь, и подготовьте новую склянку крови, чтобы перезарядить клепсидру. Кому-то из вас придется меня заменить.

– Мадемуазель, у нас больше нет склянок, – осмелилась возразить Агата. – Мы хотели заполнить новые кровью Изабеллы…

Веритэ бросила на нее злой взгляд из-под длинных ресниц.

– Я достаточно дала своей. Возьмите кровь у ребенка.

Все посмотрели на маленького Альфреда, который, дрожа, стоял посреди комнаты. Не говоря ни слова, графиня удалилась в покои Жюля Верна. Его спальня перешла к ней с тех пор, как она разместила в апартаментах писателя штаб Кровавых братьев. Действуя через Фиори, она полностью поменяла правила перемещений в башне Верна. Вход посторонним на верхние этажи отныне был запрещен. Доступ в покои день и ночь охраняла Стража. Ей позволено было впускать только управителя и его фалангу.

Еду в штаб в изобилии доставляли автоматоны. Этим обедам и ужинам возрадовался бы сам Гаргантюа. Несмотря на обстоятельства, Фиори сохранял зверский аппетит. Уборку производили многочисленные Дэлы. Эти маленькие автоматы непрестанно подметали и мыли полы в помещениях башни.

Графиня уселась перед зеркалом и достала пудреницу, чтобы поправить макияж. Следов усталости не скрывал даже густой слой румян. Контролировать Фиори было непросто. Это требовало постоянной концентрации и забирало много энергии. Веритэ часто чувствовала, как беспокойный ум Фиори, словно рыба, попавшая на удочку, дергается на другом конце соединяющей их нити в надежде вырваться на свободу. Однако пока победа оставалась за ней.

Веритэ постучала по пудренице. Коробочка выпала у нее из рук и разбилась, подняв облако рисовой пыли. Графиня с силой отодвинула стул. Ей потребовалась вся сила воли, чтобы не разрыдаться. Она прилегла на кровать и прикрыла глаза, стараясь совладать с бушующей в ней яростью. Если бы только она не была такой одинокой…

Веритэ прекрасно понимала, что ее окружали жалкие слабаки. У Делиля едва хватало мозгов, чтобы применять формулы д’Омбревиля. Что до аристократов, которые благодаря ей обрели свободу, они просто ждали, когда Лариспем свалится им в рот, как спелое яблоко. Больше всего они походили на старых птенцов, выпавших из гнезда, которые могли только пищать, ожидая, когда чья-то сильная рука поднимет их и положит обратно в тепло. Там они смогут спокойно жиреть, не предпринимая ровным счетом ничего. Они только и делали, что жаловались на жизнь, но никто из них, в отличие от Веритэ, не испил чашу страданий до дна. Она уже почти жалела, что вытащила их из тюрьмы.

Графиня сжала руку в кулак. Даже если Делилю удастся вывести формулу, так ли уж обязательно наделять высшей властью эту кучку кретинов? О да, разумеется, они оказывали ей услуги. Некоторые предлагали взять управление Фиори на себя, чтобы Веритэ могла отдохнуть. Но их способности были так ограниченны! И хотя контроль над управителем и забирал у нее много сил, тем не менее этот процесс доставлял ей огромное удовольствие. Веритэ наслаждалась местью. Тут в дверь постучали.

– Мадемуазель, к вам управитель!

Ценой огромных усилий Веритэ поднялась с места. Комната качнулась перед ее глазами, и она изо всех сил уцепилась за спинку кресла, чтобы не упасть.

– Войдите.

Два Кровавых брата в пурпурных костюмах ввели Фиори в покои графини. Они отвели его в угол, где был брошен матрац. В стену на месте содранных обоев были вделаны два кольца. Гюстав послушно присел на матрац. Братья надели ему на руку оковы и приковали цепями к стене. Он едва мог пошевелиться. О бегстве не могло быть и речи. Веритэ знаком приказала Братьям уйти.

– Мадемуазель, мы принесли вам газету, – сказал один из них, протягивая ей сегодняшний выпуск «Маленького лариспемца».

Заголовок передовицы гласил: «КОНЕЦ КРОВАВЫХ БРАТЬЕВ?» Рядом на картинке был изображен гигантский костер, в котором горели темные силуэты, напоминающие чьи-то тела. Перед костром стояла пурпурная фаланга.

– Как вы и приказывали, мы пометили несколько журналистов, чтобы они думали, что присутствовали на казни. Во дворе тюрьмы мы разожгли огромный костер из пучков сена и деревянных ящиков. Дым был виден отовсюду! Мы также убедили журналистов, что из тюрьмы никто не сбегал. Просто один из летчиков почувствовал себя плохо и погиб при падении дирижабля. Это написано в статье. И все же, мадемуазель, если позволите, было слишком много свидетелей. Правда может открыться.

– Будем решать проблемы по мере их поступления, – заявила Веритэ. – Оставьте здесь это и можете идти.

Братья поклонились и вышли. Веритэ осталась с Фиори одна. Она села на стул напротив него и, сконцентрировавшись, разорвала связующую их нить. Управитель часто заморгал, узнал графиню и застонал.

– Опять ты, – пробормотал он так тихо, что его едва можно было расслышать.

– Да, опять, – подтвердила Веритэ, холодно улыбнувшись. – А помнишь, как ты снова и снова приходил к господину Сердечку и всегда требовал одну и ту же девушку? Ты хотел только Веритэ, маленькую принцессу, потерявшую все свои богатства, униженную и опозоренную. Такую красивую, с роскошными черными волосами, зелеными глазами и полупрозрачными юбками. Такую волнительно хрупкую. Как ты меня называл? Моя сломанная кукла?

Фиори отвел глаза.

– Позволь я расскажу тебе, как выполняется мой план. В Лариспеме сейчас все верят, что Братья погибли. Что их казнили в Птит-Рокет и что терактов больше не будет. Хорошая новость, сказал бы ты, не правда ли? Но будет кое-что похуже. Французы готовы следовать за мной, и самое время указать им новый путь. Пришло время новой войны. Она охватит всю Европу. Лариспем даст технологии, Франция – солдат, и все вместе мы пойдем на врага. Я смогу контролировать армию одной силой мысли. Только вообрази, Гюстав! Пока будет идти война, все позабудут о Братьях. И никто не удивится, когда пару лет спустя ты назначишь своей преемницей меня. Ты удалишься на покой, а я буду править империей, где наши привилегии будут гарантированы силой крови и машинами Лариспема. Моя империя превзойдет своей мощью Римскую и наполеоновскую.

Фиори, прикрыв глаза, только покачал головой.

– Я все знала о твоих планах по завоеванию Лариспема. Теперь ты знаешь все о моих, – прошептала Веритэ, склоняясь к нему. – Помнишь, как ты часами рассказывал мне о своих грандиозных намерениях, развалившись в спальне, пока Сердечко пересчитывал деньги, которые я только что заработала.

Звеня цепями, Фиори бросился вперед настолько далеко, насколько позволяли оковы. Веритэ остановила его одним взглядом. И управитель Лариспема застыл, продолжая протягивать руки к горлу графини. Глаза, наполненные кровью, с ненавистью смотрели на Веритэ. Она села рядом с ним на колени и потрепала его по щеке.

– Ах да, совсем забыла. Ты никого не любишь, Гюстав. У тебя нет ни жены, ни детей, ни друзей. Но я-то знаю, что для тебя имеет значение. Когда начнется война, первыми на нее отправятся твои друзья-мясники. И я лично прослежу за тем, чтобы они участвовали в самых кровавых боях. И так будет до тех пор, пока от корпорации лясникамов не останется только дурное воспоминание.

Лоб управителя покрылся испариной.

– Знаешь, моим родителям нравились имена, которые обозначали добродетели. Поэтому они назвали мою сестру Прюданс, что значит «осторожность», а меня – Веритэ, что значит «правда». Теперь я считаю, что мое имя во многом определило мою судьбу. Я и есть правда. Правда о Лариспеме, о том, что скрывается за красивыми речами такого человека, как ты. Что касается тебя…

Графиня намеренно остановилась. Разум ее пленника всеми силами стремился вырваться из-под контроля. На сегодня она слишком устала.

– Теперь спи, нас ждут трудные дни.

Колосс повалился на матрац. Веритэ медленно встала; этого хватило, чтобы в ее поле зрения появились черные точки. Да, дни будут трудными. Нужно будет подготовиться к дальнейшему развитию событий, продолжать управлять городом посредством Фиори и проследить за тем, чтобы Делиль немедленно принялся за работу. А еще объявить охоту на Либертэ и отправить послание Эжену Алье. Веритэ тревожило то, что произошло в Ле Буа Кре. У нее были плохие предчувствия. Не раздеваясь, графиня вытянулась на кровати. Ей не хотелось звать слугу, который бы помог ей снять одежду. Она слишком устала. Пару секунд спустя она уже спала.

Глава 13

У ворот в Лариспем

Город, в котором столько ворот, сколько в Лариспеме, не должен отгораживаться от мира. Если вы не хотите, чтобы иностранцы приезжали в наш город, купите кирпичей и цемента и забаррикадируйтесь у себя дома. Так вы будете в безопасности.

Из речи Жака Вилена, 1872

Фиакр из замка Ле Буа Кре помог сократить время в пути.

С каждым часом Лариспем становился все ближе. Сэвер взял роль кучера на себя. Надвинув на глаза кепку, он правил идущими рысью лошадьми. Рядом с ним сидел Феликс. Натанаэль и Изабелла жались друг к другу в глубине повозки.

Предстоящие столкновения с Кровавыми братьями, казалось, совсем не пугали Сэвера. Наоборот, он словно только этого и ждал. В том, что столкновения будут, сомневаться не приходилось. Им уже несколько раз попадался портрет Сэвера, наклеенный на стены домов и стволы деревьев.

РАЗЫСКИВАЕТСЯ

ТЕРОРИСТ И УБИЙЦА!

МАКСИМ СЭВЕР ВООРУЖЕН И ОЧЕНЬ ОПАСЕН!

Убедившись, что поблизости никого нет, Максим всякий раз останавливал повозку, спрыгивал на землю, сдергивал плакат и разрывал его на мелкие кусочки.

Тем временем придорожные знаки указывали, что до Лариспема оставалось все меньше пути. Натанаэль изнывал от нетерпения. Двухдневное путешествие казалось ему бесконечным. Они едва двигались по запруженной дороге, ведущей в город-государство. Туда же направлялись огородники, чьи повозки были доверху набиты картошкой и луком; фермеры, везущие на лариспемские рынки откормленную птицу; веселые негоцианты и торопливые торговцы. Все они в радостной суете спешили в город. Повсюду слышались разговоры, в повозках перекатывались овощи, в клетках кудахтали куры.

От необходимости пробираться сквозь толпу торговцев у Сэвера испортилось настроение. Ему казалось, что их случайные попутчики слишком пристально к нему приглядываются. Каждый раз, когда он делился с друзьями своей тревогой, Феликс только поднимал глаза к небу. Натанаэль часами вглядывался в лица проезжающих мимо людей и не мог заметить в них ничего подозрительного.

«Если кто-то из них проявит излишнее любопытство, скажем, что мы – французские мясники. Едем в Лариспем, чтобы вступить в корпорацию лясникамов», – объявил Сэвер. Натанаэль с радостью вжился в привычную роль. К единственному ножу, оставшемуся от работы в «Летающей свинье», прибавились два новых, которые ему удалось стащить в скобяной лавке. Все они позвякивали у него на поясе. Почти непроизвольно он стал двигаться так же энергично, как Кармина, и изъясняться на жаргоне корпорации. Изабелла с любопытством наблюдала за его неожиданной трансформацией.

– Ты и вправду стал лясникамом.

Подросток только пожал плечами.

– Я был сиротой, потом стал Кровавым братом, затем лясникамом, а теперь я сын управительницы Лариспема и аристократа, который работал с самим д'Омбревилем. Я уже сам толком не понимаю, кто я. – Улыбнувшись, он добавил: – Думаю, теперь я могу быть кем хочу.

– Ты будешь героем, когда уничтожишь Веритэ.

– Я никого не стану уничтожать! – твердо заявил Натанаэль.

Изабелла ничего не ответила, но ее обычно маловыразительное лицо мгновенно посуровело. В ее чертах появилось что-то неумолимое. Натанаэль вспомнил, какой беспощадной она может быть. Теперь, когда Веритэ убила Альсида, не было никаких сомнений, что Изабелла отомстит графине и что ее месть будет страшной. Подросток пообещал себе не спускать глаз со своей вновь обретенной подруги.

Наконец холодным ясным вечером они приблизились к цели своего пути. Феликс от скуки болтал о погоде с возницей соседней телеги. Обрывки их разговора доносились до Натанаэля, который сладко дремал внутри повозки, думая о Кармине.

– Вы только посмотрите! – обернувшись, воскликнул Феликс.

Натанаэль и Изабелла отодвинули занавески, которые отделяли их от места возницы. Они стояли на вершине холма, который спускался к городу-государству. Прямо над ним оранжевым, сиреневым и золотым светом сияло вечернее небо. Открыв рот, Натанаэль смотрел на Лариспем. Разумеется, он тысячи раз слышал на уроках истории, что после Второй революции городские укрепления были надстроены, чтобы никто не смел сомневаться в независимости Лариспема. Натанаэль знал, как крепостные стены выглядят на фотографиях и рисунках. Но вот он впервые видел их своими глазами.

Издалека они походили на серые скалы. На стенах на равном расстоянии друг от друга возвышались башенки, и Натанаэль знал, что на каждой из них находится пушка. В небе, затянутом клубами дыма, поднимающимися из заводских труб, во все стороны сновали большие и маленькие аэростаты, похожие на невозмутимых пузатых птиц.

Остальные путешественники тоже не могли сдержать криков восторга и удивления. Помимо воли Натанаэль улыбнулся. Наконец-то он возвращался домой. И неважно, что его домом, скорее всего, станет тайное укрытие, где он каждую минуту будет подвергать опасности свою жизнь.

По правую руку от них из туннеля, проделанного в городской стене, выехал паровоз, тянущий за собой двадцать вагонов. Жалобно просвистев, он умчался в сторону Франции. Натанаэль заметил, что его маршрут пролегал сквозь скопление построек, похожих на маленькое селение, приютившееся у стены города. Подросток прищурился, чтобы лучше рассмотреть увиденное.

– Что это?

– Зона, – ответил Сэвер. – Туда попадают те, кто хотел проникнуть в Лариспем, но не сумел. Или же те, у кого больше нет денег платить за жилье в городе. Хотя все эти люди живут за границами Лариспема, французское правительство не считает их своими гражданами. Здесь не действуют никакие законы. Всюду грязь. У этого места очень дурная слава: здесь орудуют банды. Они действуют с крайней жестокостью, но с организацией у них полный порядок. Эти люди очень опасны. Я разрешал своим стражникам являться сюда только группой и в полном вооружении.

Дорога спускалась по холму вниз, и чем ближе становился Лариспем, тем лучше путники могли рассмотреть, на что Зона походила вблизи. Здесь не было домов, только лачуги из битых кирпичей, покрытые брезентом, и деревянные избушки без окон. Строения были связаны друг с другом запутанными проводами. Развешенные на них грязные лохмотья развевались на ледяном ветру. Виднелись прилавки, на которых продавали какой-то непонятный товар. Все здесь было землистого цвета, на фоне которого изредка выделялся взявшийся ниоткуда пестрый вагончик. В воздухе пахло навозом и дымом. Всюду валялся мусор: куски железа, тряпки и всевозможный хлам, вокруг которого ходили куры и собаки с выступающими ребрами. Были здесь и мужчины, и женщины, и дети. Они прерывали работу и с любопытством смотрели на проезжающих.

– Нет никого беднее их, – прокомментировал Сэвер, в то время как к ним тянули руки ребятишки с измазанными личиками. – Тряпичники, точильщики, торговцы старым железом… Они собирают все, что могут найти и поймать в Сене, – например старые голосоматы, которые ветер выносит из города. Они падают где-то здесь, в Зоне.

– И что они с ними делают? – спросила Изабелла, которую, казалось, завораживало все происходящее.

– Чинят. Или делают из них что-то другое, какие-нибудь аппараты, которые они могут потом перепродать за пару поросят. Или франков. Здесь в ходу обе валюты.

Сэвер коснулся бороды кончиками пальцев и продолжил:

– Нам придется здесь пожить какое-то время. Пока не найдем способ проникнуть в город.

Натанаэль, Феликс и Изабелла посмотрели на него с изумлением.

– Вы с ума сошли, Сэвер? – воскликнул Феликс. – Да нас тут порубят на мелкие кусочки! Нам нужно сегодня же оказаться в Лариспеме.

Сэвер окинул его уничижительным взглядом.

– Прекрасная мысль! – с усмешкой воскликнул он. – Раз вы так умны, расскажите, как нам преодолеть это препятствие!

И, махнув рукой, он указал на ворота, ведущие в Лариспем, в которые как раз упиралась дорога. Это была арка с тяжелой подъемной решеткой, увенчанная тремя бронзовыми бычьими головами. Рядом висела медная табличка, освещенная электрическими лампочками. На ней было написано: «Орлеанские ворота». Сами ворота были открыты, через них по очереди проезжали повозки, но можно было легко представить, как падает решетка, чтобы преградить путь незваному гостю или вовсе разрубить его надвое. На стене меж бычьих рогов можно было заметить стражников. Пушки были готовы к обстрелу, и дополнял этот арсенал гигантский три под, расхаживающий неподалеку на своих паучьих лапах. Периодически его перископ, похожий на дополнительный глаз на конце антенны, приходил в движение. Феликс и Изабелла, никогда раньше не видевшие трипода, не могли отвести от него глаз.

– Они все-таки нашли им применение после Игр, – задумчиво сказал Натанаэль.

– Игры были нужны, чтобы испытать новое вооружение и прорекламировать его потенциальным покупателям, – объяснил Сэвер. – Мишель и Фиори – особенно, конечно, Фиори – хотели во что бы то ни стало улучшить нашу обороноспособность. Сделать так, чтобы Лариспем был готов отразить любую атаку. Еще они надеялись продать пару-тройку патентов иностранным послам и составить конкуренцию немецким инженерам. Если бы вы только знали, что производят на правительственных заводах! Всего этого оружия с лихвой хватило бы, чтобы развязать новую войну. По сравнению с ней все предыдущие показались бы милыми ссорами между соседями!

Тем временем ворота становились все ближе: их фиакр словно был подхвачен потоком едущих рядом телег. Сэвер подал знак Феликсу свернуть, как только в рядах лачуг будет просвет. Перед ними оставалось три или четыре повозки, и Феликс уже готовился уйти в сторону, как около ворот что-то пришло в движение, кто-то закричал. Какой-то мужчина со всех ног бросился прочь от стены, за ним погнались стражники, приказывая ему немедленно остановиться. Беглец грубо оттолкнул женщину, которая стояла у него на пути. Содержимое ее ивовой корзины высыпалось на дорогу. Мужчина перепрыгнул через кучу овощей и побежал прямо к фиакру, в котором ехали Сэвер, Феликс, Натанаэль и Изабелла. Он бежал быстро, но недостаточно, чтобы увернуться от трипода. В три гигантских шага машина нагнала беглеца. Гигантская лапа со стальными когтями обрушилась на несчастного, а у всей компании, наблюдавшей за происходящим из фиакра, волосы встали дыбом.

Перед ними промелькнуло металлическое брюхо трипода, блеснули иллюминаторы, напоминающие большие сине-зеленые глаза. Не в силах пошевелиться, они смотрели, как гибкое щупальце выползло из живота чудовища и схватило беглеца.

– На помощь! – закричал мужчина, умоляюще глядя на Феликса, Сэвера и двух подростков. – Помогите мне!

Перед ними промелькнуло испуганное лицо бедняги, и мгновение спустя он исчез в брюхе механического паука. Отверстие захлопнулось. Внезапно из трипода выдвинулись два громкоговорителя, похожие на гигантские уши. Это выглядело смешно, и можно было бы посмеяться, если бы машина только что не запустила себе во внутренности живого человека.

– Любой, кто попытается тайком проникнуть в Лариспем, будет немедленно арестован, – проревел мужской голос из громкоговорителя. – Пусть случившееся послужит вам примером!

Громкоговорители скрылись за стальными панелями. Трипод спокойно развернулся, небрежно перешагнул через фиакр и отправился дальше патрулировать территорию. Феликс протяжно присвистнул. Он так сильно сжал вожжи, наблюдая за инцидентом, что теперь ему сложно было выпустить их из рук. Сэвер красноречиво на него посмотрел и взял управление испуганными лошадьми на себя. Они стали пробираться сквозь хижины в направлении, обратном тому, куда последовал трипод.

Наконец они нашли укромное местечко, откуда были хорошо видны ворота в Лариспем. Спутники могли видеть стражников, прохаживающихся по укреплениям, и многочисленных триподов, патрулирующих окрестности.

Феликс купил у местной торговки мясо, приготовленное на жаровне. «Сказала, что курица», – сообщил он. У Натанаэля возникли серьезные сомнения в ее честности, когда он с отвращением обнаружил в своей порции нечто смутно напоминающее усы кота. Феликс пожал плечами и проглотил ужин Натанаэля без малейших угрызений совести. Сэвер же сосредоточенно разрабатывал дальнейший план действий. Во-первых, он намеревался продать за кусок хлеба лошадей, пока их не украли. Во-вторых, он попросил всех присутствующих вести себя как можно тише, пока им не удастся установить первый контакт с одним из кланов, контролирующих Зону.

– Таких кланов несколько, но наш сектор контролирует банда Полосатых Платков. Я подробно изучил их и знаю, как с ними обращаться. Нам нужно будет вести жесткий торг и потратить все деньги, которые у нас есть, чтобы узнать, как нелегально проникнуть в Лариспем.

– Когда мы пойдем к ним? Сегодня? – с нетерпением спросила Изабелла.

– Даже не думай! – ответил Сэвер. – Если мы вот так просто, без соблюдения приличий, нагрянем к Полосатым Платкам, они нас точно прирежут. Вначале нам придется вписаться в местное сообщество, подготовить пару подарков для Платков, которые непременно захотят с нами познакомиться. Нужно будет задобрить парочку лейтенантов, чтобы добиться встречи с полковником. И только тогда мы сможем начать торг.

– Но мы с Натанаэлем можем воспользоваться силой крови, – предложила Изабелла.

– Но для этого тебе придется подойти вплотную к одной из этих горилл. Думаешь, они позволят тебе это сделать? Я сказал нет, значит нет.

И Сэвер стал долго и обстоятельно рассказывать, что из себя представляет клан Полосатых Платков. Натанаэль был потрясен его памятью. Бывший глава Стражи помнил каждого члена клана по имени, знал все клички и опознавательные знаки. Не дослушав рассказ до конца, Изабелла поднялась и сообщила всем, что идет спать в фиакр.

Закончив рассказ, Сэвер решил заняться лошадьми, которые щипали траву, пробивающуюся сквозь кучи мусора. Натанаэль и его отец остались одни у огня, который Феликс, приложив некоторые усилия, сумел разжечь. В любое другое время подросток поспешил бы присоединиться к Изабелле, но в тот вечер он решил никуда не уходить. Возможно, близость Лариспема придавала ему веры в свои силы. Он был готов услышать то, чего раньше всячески избегал.

Феликс, закутавшись в одеяло, грел руки над костром, время от времени помешивая угли палкой. Стоял только октябрь, но было так холодно, что, пойди сейчас снег, никто бы не удивился.

– Какой она была? – спросил Натанаэль.

Феликс удивленно на него посмотрел, не понимая, что он хочет сказать. Подростку пришлось уточнить:

– Мишель. Моя… мама.

Отец грустно улыбнулся.

– Я, наверное, не лучший человек, чтобы говорить о ней. Если хочешь получить объективное мнение, обратись к Максиму.

Натанаэль пожал плечами. Он знал, что Сэвер и Мишель были друзьями и что, возможно, лишь из чувства такта тот говорил о ней только как об управительнице.

– Я бы все же хотел услышать твое мнение.

Феликс глубоко вздохнул.

– Она была потрясающей. Смелой, умной, решительной, свободной. Точно знала, чего хотела. Сама шла к своей цели. Полная противоположность мне самому. Если бы мы могли остаться вместе… Если бы я мог на ней жениться, тогда, возможно, смог бы хоть в чем-то на нее походить.

Он так глубоко вздохнул, что в костре раскраснелись уже потухшие угли. Натанаэль собрался с силами и наконец решился задать вопрос, который мучил его с тех самых пор, когда он обрел способность думать. И который терзал его еще больше с тех пор, как он узнал, кем была его мать.

– Но раз она была такой потрясающей, почему же она отдала меня в приют?

Натанаэль хотел сохранить спокойствие и отстраненность, как если бы этот вопрос не имел для него никакого значения. Но ничего не вышло. Помимо воли его голос начал дрожать, а из глаз потекли слезы.

– Она что, была нищенкой? Не могла обо мне заботиться? Она была управительницей Лариспема! И она прекрасно знала, что я жив! Она же не думала, что я умер или что со мной что-то случилось! Почему она отправила меня в интернат? Почему бросила? Она что, так меня ненавидела?

Он вытер щеки, но слезы продолжали течь.

– Что, было так сложно воспитать ребенка в этой лертачевой башне Верна?

Сэвер, стоящий неподалеку, прекратил чистить лошадей, приподнял голову и прислушался. Феликс провел руками по волосам, оттянув кожу на висках, словно стараясь разгладить морщины в уголках глаз.

– Я не могу ответить на твой вопрос, – сказал он. – Я так и не смог поговорить с ней о тебе. Но если хочешь знать, что я думаю, она просто не собиралась становиться матерью. Выбрала другую судьбу. Скрывала, что беременна, чтобы не разжигать любопытство Фиори, Сэвера и остальных. Думаю, она поместила тебя в интернат, так как знала, что там ты получишь хорошее воспитание и будешь жить нормальной жизнью.

– Что вы раскричались? – недовольно спросил Сэвер. Он оставил лошадей и подошел узнать, что случилось. – Соседям это может не понравиться. Феликс, как ты довел Натанаэля до такого состояния? Что ты сказал ему?

– Он просто рассказал, что моя мать в жизни думала только о себе! – воскликнул Натанаэль.

– Я не позволю тебе так говорить о ней! – резко ответил Сэвер.

Он положил юноше руки на плечи и сжал их, мрачно глядя ему в глаза. Натанаэль сквозь слезы смотрел на бывшего главу Стражи, ожидая, что тот либо тряхнет его, как сливовое дерево, либо даст пощечину, чтобы наказать за проявленное неуважение. Но, к его удивлению, когда Сэвер заговорил, его голос был неожиданно мягким.

– Реальность всегда будет сложнее, чем мнения отдельных людей. Помни об этом, прежде чем выносить суждения.

Феликс вздохнул, как будто хотел что-то добавить, но сдержался и встал. Он отодвинул занавеску и собрался подняться в фиакр.

– Я спать, – произнес он и прервался: – А где Изабелла?

Натанаэль и Сэвер заглянули в повозку. Там и вправду было пусто. Никакой коротко стриженной девчонки там не обнаружилось. Одеяло, в которое она обычно укутывалась перед сном, валялось на полу. Натанаэль ощутил приступ паники. Где она могла быть? За их спиной раздался шум шагов. Они одновременно вздрогнули и обернулись. Из темноты к их огню приближались двое мужчин. Они напоминали огромных обезьян – казалось, они были одинаково гигантскими: и в высоту, и в ширину. У того, что шел слева, на плечах был какой-то гигантский нарост. Прямо над ними с шумом пролетел дирижабль Стражи, осветив все происходящее внизу. Натанаэль успел заметить, что у обоих мужчин на поясе был повязан шелковый красный платок.

– Никаких резких движений! – прошептал Сэвер, обращаясь к Феликсу и Натанаэлю. Несмотря на все усилия, ему не удалось скрыть страх, сквозящий в голосе. – Говорить буду я.

Мужчины остановились, и горб, венчающий спину одного из них, внезапно пришел в движение и соскользнул на землю.

– Ну и лица у вас! – воскликнула Изабелла, выходя из тени на свет.

Никто не нашелся, что ответить. А когда Натанаэль попытался что-то произнести, он с удивлением обнаружил, что потерял дар членораздельно изъясняться.

– Так это ты? Ты? Ты сидела на спине этого…

Изабелла похлопала Полосатого Платка по руке, как если бы потрепала по загривку послушную лошадь.

– Мне надоело идти по грязи, и мой новый друг согласился меня понести.

У нового друга был приоткрыт рот, а на лице было написано характерное безрадостное выражение, свойственное тем, кто оказался под властью крови. Его спутник с лицом, покрытым шрамами, был в том же состоянии. Феликс расхохотался.

– Ну ты даешь! Они в два раза больше тебя, а ты сделала их послушными, как ягнят.

Сэвер же не видел в происходящем ничего смешного.

– Ты не понимаешь, что делаешь?! Я же сказал тебе даже не думать об этом!

Хрупкая Изабелла уверенно скрестила руки на груди.

– Ты сказал, что Джо Четверть-Сыра и Мартин Бледный стоят во главе Платков. Я отыскала одного из Платков как раз рядом с нашим фиакром. Сделала вид, что споткнулась, чтобы ухватиться за него и пометить. Он отвел меня к этим двоим. Их я пометила тоже, пока вы теряли время за болтовней.

– Дурочка! – вскричал Сэвер. – Они ведь могли тебя убить! Эти двое – опасные преступники! Они способны за ужин мать родную убить. Или как, ты думаешь, Джо получил свое прозвище?

Феликс приподнял брови и посмотрел на гориллу, неподвижно стоящую неподалеку. Затем осмотрительно отошел в сторону. Изабелла же и не думала уступать и смотрела на Сэвера таким же испепеляющим взглядом, каким он смотрел на нее.

– Хорошо, – наконец сказала она, сделав вид, что пошла на уступку. – Хорошо, гражданин, ты прав. Я прикажу этим ребятам отправляться прочь, а дальше мы будем действовать по твоему плану. Просто на всякий случай уточню, в чем заключался мой: забраться в трипод, пройти сквозь укрепления и войти в Лариспем. И все в рекордное время.

– А они могут объяснить нам, как все это провернуть? – оживившись, спросил Феликс.

– Не думаю, – недовольно пробормотал Сэвер.

Взгляд Изабеллы тем временем все больше наливался яростью, и Натанаэль понял, что пришла его очередь вмешаться. Иначе, еще чего доброго, она попробует осуществить свой план в одиночку.

– Сэвер, послушай, Изабелла говорит дело. Мы бы могли хотя бы попытаться.

Сказать, что Сэвер согласился, было бы преувеличением, но когда Изабелла приказала Джо и Мартину показать им, где находятся триподы, бывший глава Стражи вместе со всеми последовал за непокорной девчонкой. Впереди шли Полосатые Платки, остальные в тишине следовали за ними. Они шагали вдоль стены Лариспема, пробираясь по узким тропинкам меж лачуг. Из-за шатких стен слышались детский плач, обрывки ссор и застольных песен. Несколько раз им пришлось прислониться к стене, чтобы не столкнуться с конкурирующими группировками или другими Полосатыми Платками.

Наконец Мартин Бледный показал указательным пальцем на высокое кирпичное здание, примыкающее к стене. Свет проникал внутрь через большую круглую стеклянную крышу.

– Мы пришли!

Путники присели на корточки, стараясь не попасть под луч прожектора надвигающегося на них трипода, чьи фары освещали нижнюю часть стены. Исправно мигал красный сигнальный огонь перископа. Натанаэлю показалось, что трипод двигается чуть медленнее, чем обычно. Аппарат проник в здание сквозь арочную дверь, такую же высокую и узкую, как и он сам.

– Что это за место? – прошептал Натанаэль, поворачиваясь к Сэверу, который только покачал головой.

– Никогда не видел его раньше.

Изабелла пнула локтем Джо.

– Эй ты, чудище. Что это такое?

– Они называют это Водопоем. Построили почти два месяца назад. Очень быстро. Эти монстры работают не на пару, не на экелтрич… электричестве. А на нефти.

Изабелла и Натанаэль изумленно посмотрели друг на друга. Как истинные лариспемцы, они очень мало слышали о нефти. В городе-государстве все работало на пару и электричестве.

– Продолжай, Четверть-Сыра, – приказал Сэвер бандиту, забыв, что еще пару минут назад с большим неодобрением отнесся к плану Изабеллы.

Обитатель Зоны медленно повернулся в сторону Сэвера, моргнул и ответил:

– На заправку триподов отвозят водители. Стражники, которые их сопровождают, обычно в это время отправляются размять ноги. Если вы хотите стибрить машинку, сломать ее или украсть детали, то это надо делать здесь.

– Сколько людей работает в этом… Водопое? – сухо прервал его Сэвер.

– Там точно по меньшей мере человек пять или шесть, – медленно ответил Четверть-Сыра. – Они наблюдают за пауками, пока те лопают нефть. Сейчас, я так думаю, их там человек десять.

– Да, – вмешался Мартен. – В последнее время что-то стало много надсмотрщиков…

– Достаточно, – прервал его Сэвер, теряя терпение. – Вся нужная информация у нас есть.

Никто не сказал ни слова. Каждый обдумывал вероятность оказаться порванным триподом, как трамвайный билетик. Словно в подтверждение слов Полосатых Платков, из здания вышли двое мужчин в форме с ружьями на плечах.

– Ну что, идем? – спросила Изабелла, восседая на широкой спине Джо.

Казалось, возможность манипулировать мужчинами доставляла ей немалое удовольствие. Это не ускользнуло от глаз Натанаэля и не на шутку его обеспокоило. Сэвер помедлил немного, проворчал что-то в бороду и наконец решился.

– Слушайте меня внимательно. Вот как мы будем действовать. И в этот раз, из любви к Коммуне, прошу никого не проявлять инициативу!

Глава 14

Кража Трипода

Лариспемец, без отваги – что паромобиль без колес

Лариспемская пословица

Стражники, покинувшие Водопой, были явно не в лучшем расположении духа.

– Анри, как ты думаешь, сколько они туг еще пробудут? – спросил один из них, бросая недовольный взгляд на ангар.

Мягко струился золотой свет заходящего солнца. Суетящиеся человеческие фигурки и стоящий рядом трипод отбрасывали огромные тени на стены здания. Тот, кого назвали Анри, положил себе в рот щепотку табака и принялся ее усиленно разжевывать.

– Ищут этого предателя, Максима Сэвера. Так он сюда и заявится!

– Говорят, за ним уже давно следят. Вроде бы заприметили его по дороге в Лариспем.

– Может, оно и так, только у меня эти французишки уже в печенках сидят, – проворчал Анри. – Да и если они поймают нашу птичку, вся слава достанется им, а мы…

Он запнулся на середине фразы. К ним как раз приближался один из этих жалких французишек. Это был молодой мужчина с напомаженными усами в безукоризненно сидящей форме с красными лампасами. Синюю гимнастерку украшал маленький значок в виде французского флага. Казалось, мужчина даже не подозревал, какое презрение он вызывал у своих лариспемских коллег.

– Господа, говорят, начальство решило сегодня обойти укрепления. Полагаете, оно почтит нас своим присутствием? Говорят, ваш управитель Фиори любит сам осматривать диспозиции. Думаете, он придет сюда?

Лариспемские стражники обменялись понимающими взглядами, в которых сквозило неприкрытое пренебрежение. Этот трехцветный кретин только и мог, что болтать не переставая. Если бы у него хватило ума открыть газету, он бы узнал, что управление городом-государством вынуждает отважного гражданина Фиори проводить все время в башне и поручать все больше важных дел своей пурпурной фаланге. Анри выплюнул табак в нескольких сантиметрах от сапог французишки и уже был готов ответить ему что-нибудь эдакое, как вдруг раздался крик. Кто-то отчаянно звал на помощь.

Француз машинально схватился за ружье, которое носил на плече, и прицелился в темноту. Навстречу стражникам выбежал темноволосый мальчишка с испачканным лицом.

– Помогите мне! – запричитал он. – Там мой брат!

Он поскользнулся и ничком повалился на землю. Стражник толкнул француза вперед.

– Иди посмотри, что с ним случилось! Анри, люксоматон!

Анри снял со спины громоздкий мощный люксоматон, поставил его на землю и завел, повернув несколько раз ручку. Луч электрического света порвал темную пелену и высветил очертания местного жителя. В некотором отдалении он дрался с подростком, который пронзительно кричал. Стражник увидел нож, блеснувший в руке бандита. Полосатый Платок схватил свою жертву за воротник и готовился устроить знатную выволочку.

Поначалу стражник решил не вмешиваться. Драки и убийства на Зоне не были редкостью. Ночи не проходило без того, чтобы на улице не находили один или пару свежезарезанных трупов. Конкурирующие группировки, контролирующие местность, имели наглость оставлять свой фирменный знак на месте преступления: они отрезали от пояса кусок ткани и привязывали его к телу жертвы.

Но затем стражник вспомнил, что только что сказал трехцветный. К ним должны были пожаловать высокие гости. Кто знает, прояви он усердие, возможно, его продвинут по службе, позволят покинуть укрепления и перевестись в сектор поспокойней. Он выкрикнул грубое слово, которому его научили друзья-лясникамы, и поспешил вслед за французским коллегой на помощь подростку.

Другой стражник между тем помог подняться мальчишке, который лежал в пыли без сознания.

– Бедняга, – пробормотал он и взял его на руки, чтобы отнести в ангар.

Не успел он сделать и пары шагов, как ему пришлось расстаться со своей личностью и превратиться в послушную марионетку в руках Изабеллы, которая только делала вид, что потеряла сознание, продолжая при этом внимательно наблюдать за происходящим сквозь опущенные ресницы.

– Я слышал, кто-то кричал. Что случилось? – спросил мужчина в костюме механика, смазывающий шестеренки у трипода.

– Ничего, – ответила Изабелла голосом стражника, который ее нес. – Местные дерутся. Вот, ранили ребенка. Не посмотришь, что у него с головой? Мне кажется, что-то не в порядке.

Механик вытер руки о грязную тряпку, зажал в зубах сигарету, внезапно вспомнил, что в ангаре запрещено курить, и положил ее обратно в карман. Он подошел к Изабелле, которой не потребовалось и пары секунд, чтобы пометить и его. Она спрыгнула на землю, спряталась за большой канистрой с маслом и отправила стражника сообщить своим коллегам в ангаре, что на улице творится невесть что и что им непременно следует выйти и оказать помощь. И, словно в подтверждение его слов, где-то невдалеке раздался выстрел.

Стражники выбежали из ангара, а Изабелла повернула голову, чтобы как следует рассмотреть свою цель: винтовую лестницу, поднимающуюся к потолку здания, и металлический мостик, с помощью которого можно было залезть в голову трипода и получить доступ к его панели управления. Если только Полосатые Платки не солгали, там прямо сейчас сидел пилот, наблюдающий за поступлением топлива. Изабелла бросилась к лестнице, думая о цели и не забывая держать под контролем двух только что помеченных ею мужчин.

Натанаэль старался увлечь стражников как можно дальше от Водопоя. Джо уже прекратил его колошматить и, повинуясь приказу, тащил подростка к ближайшим лачугам. Натанаэль изо всех сил размахивал руками и ногами, чтобы ни у кого не возникло сомнений, что он – несчастная жертва, охваченная паникой.

Мартин Бледный прятался где-то неподалеку. Натанаэль приказал ему досчитать до тридцати и только затем нападать на стражников, чтобы успеть улизнуть самому. Однако пока Мартин не спешил вмешиваться, и Натанаэль уже начал сомневаться в его умении считать до тридцати.

Тем временем стражники уже были на опасно близком расстоянии. Они шумели, выкрикивали угрозы Джо и всячески подбадривали Натанаэля. В окнах лачуг вспыхнул свет. С бьющимся сердцем Натанаэль наконец услышал то, чего боялся: хриплые голоса за спиной. Дружки Джо Четверть-Сыра и Мартина Бледного соблаговолили подняться с тюфяков и поинтересоваться происходящим на улице. Краем глаза Натанаэль заметил крупную женщину. Она спускалась по ступенькам из вагончика. На полные плечи была накинута траченная молью шаль, а на лбу повязан полосатый платок. В руках она держала видавший виды мушкетон.

– Не подходите ближе, мадам! – закричал французский солдат, но женщина не обратила на него никакого внимания.

– Что за бардак? – прорычала она и прищурилась, стараясь разглядеть сквозь сумрак, что происходит. – Джо, дорогой мой, ты ли это?

В ту же секунду французский солдат решил, что пришло время применить оружие по назначению. Он аккуратно прицелился и выстрелил. Сумерки не помешали ему попасть в цель: пуля вошла в грудь жертвы, находящейся в паре метров от стрелявшего.

Натанаэль почувствовал, как задрожала, а затем с треском, который только он один и мог слышать, разорвалась нить, которая связывала его с Джо. Его руки разомкнулись, и, мертвый, он повалился на землю.

– Джо! – изо всех сил закричала женщина, начав беспорядочно стрелять во все стороны.

Стражники стали стрелять в ответ, отражая атаку Полосатых Платков, которые вознамерились отомстить за своего главаря. Натанаэль между тем отползал по грязи прочь, стараясь уворачиваться от пуль, свистящих над головой.

Тем временем капитан Бертина Пике, занявшая место Максима Сэвера во главе Стражи, с гордостью демонстрировала укрепления города-государства господину Сен-Жермену, правой руке французского министра по делам Лариспема. Ради такого случая Бертина надела новую форму и прилагающийся к ней роскошный плащ, подбитый мехом. Она была счастлива. Фортуна улыбалась ей во все 32 золотых зуба. Все началось с исчезновения Максима Сэвера. Бертина всегда его ненавидела. Этот лицемер позволил себе рыться в ее прошлом, чтобы доказать, что она была аристократкой. Бертина действительно имела благородное происхождение, но она хорошо позаботилась о том, чтобы спрятать все возможные улики. И у нее это получилось. Сэверу так ничего и не удалось доказать, но всякий раз, когда они встречались, он смотрел на нее так, что у нее дрожали поджилки.

А потом в один прекрасный день Сэвер просто исчез, растворился в воздухе, как «Дух Коммуны». И пару недель спустя Гюстав Фиори назначил ее главой Стражи! Ее! А не кого-нибудь еще. Эта новость потрясла Бертину. Разумеется, гордости ей было не занимать, и все же она не могла понять, почему выбор пал на нее, пока Фиори не пригласил ее в свой кабинет в башне Верна, где она познакомилась с истинной главой города.

Бертине предложили поклясться в верности делу Братьев. В обмен на это Веритэ пообещала ей титул, земли и новенький аэростат в империи, которую она возродит из пепла. Бертина немедленно приняла предложение и с тех пор поверить не могла своему счастью. Она остановилась, чтобы рассказать об оружии, установленном на стенах города. Ее слушали господин Сен-Жермен и шесть сопровождающих его французских солдат.

– Вот наши паровые пушки. Они стреляют снарядами нового образца. Достигают цели на расстоянии тысячи метров.

Сен-Жермен, зажатый в инвалидном кресле, мрачно кивнул, про себя проклиная Эжена Алье, который отправил его в Лариспем «разведать обстановку» до его прибытия. Поэтому он и находился сейчас здесь, дрожа от холода на городских укреплениях, вместо того чтобы сидеть у камина у себя во Франции и попивать прекрасное вино. Сен-Жермен не любил холод. Так же, как он терпеть не мог эту безмозглую Бертину Пике – еще одна женщина дорвалась до власти, это становилось невыносимым! А больше всего он ненавидел стражника из пурпурной фаланги, который следовал за ним как тень со дня его приезда в Лариспем. Сен-Жермен напрасно убеждал себя, что под красным плащом находится один из Братьев, который должен был быть их союзником. Ему все равно не удавалось привыкнуть к этому опереточному привидению.

В сумерках раздались выстрелы. Сен-Жермен вздрогнул. Бертина нахмурила брови и отправила солдата пойти посмотреть, что происходит.

– Местные жители напоминают нам о своем присутствии, но все под контролем, – произнесла она с улыбкой, стремясь успокоить высокого гостя. – А сейчас, господин Сен-Жермен, я покажу вам гордость нашего арсенала. Надеюсь, он заслужит ваше восхищение! Мы как раз сейчас заправляем аппарат.

Стражник, охраняющий Водопой, немедленно открыл перед ними дверцу. Сильный запах бензина ударил в ноздри.

Сэвер, прятавшийся в тени, тем временем проскользнул ко входу в ангар. Он вздрогнул, услышав стрельбу. Феликс с мертвенно-бледным лицом следовал за ним.

– Все идет по плану, Сэвер? – спросил он.

Бывший глава Стражи не ответил. Он чувствовал, как струйки пота текут у него по затылку. Нет, в планах этого не было. Сэверу пришлось принять нелегкое решение: позволить Натанаэлю отвлечь противника, а самому остаться с Феликсом и обеспечить ему защиту. Ведь только Феликс мог помочь им изготовить противоядие. Следовательно, было важнее сохранить жизнь ему. А жизнью Натанаэля можно было рискнуть. Признать это Сэверу было так же легко и приятно, как позволить вырвать себе зуб. Он не на шутку беспокоился о Натанаэле.

Трипод два раза мигнул фарами. Изабелла подавала сигнал: путь свободен!

– Вольевр, за мной! – воскликнул Сэвер.

Они проникли в ангар и зажмурились, привыкая к царящему там полумраку. За столом играли в карты три стражника, двое из которых были французами. Сторонний наблюдатель нашел бы их манеру играть весьма странной: они сидели неподвижно и не отрывали глаз друг от друга. Изабелла в очередной раз продемонстрировала безупречное владение дьявольской силой крови.

Сэвер увлек Феликса к лестнице, спрашивая себя о смысле присутствия здесь французских солдат. Это было весьма необычно. Внезапно в его мозгу включилась сирена. Он был готов отказаться от задуманного, но трипод был совсем рядом. Его брюхо из меди и стали нависало над ними. На мостике показалась Изабелла. Она махнула им рукой. Бывший глава Стражи бросился вверх по металлической лестнице. Феликс последовал за ним.

Бертина Пике прищурила близорукие глаза, скрывающиеся за очками с толстыми стеклами. В ангаре все было спокойно. Единственные присутствующие здесь стражники даже не соизволили подняться при ее появлении. Бертина кашлянула в кулак, но вместо того чтобы немедленно вскочить, мужчины остались сидеть за столом. Никто из них не двинулся.

– Стражники! – заорала она что есть мочи, не в силах вынести унижение, нанесенное ей в присутствии Брата и одного из высших должностных лиц Франции. – При виде старших по званию следует вставать!

Никакой реакции не последовало. У Бертины на щеках появились уродливые красные пятна. Она глубоко вздохнула, чтобы закричать еще громче, но Кровавый брат положил руку ей на плечо и вынул пистолет из кобуры.

– Здесь что-то не так, – сказал он.

В ту же секунду в ангар ввалился Натанаэль. Ему было непросто выпутаться из драки, которую лариспемские стражники проигрывали Полосатым Платкам. Подростку даже пришлось ползти по земле, чтобы не попасть под случайную пулю. Увидев, как трипод мигает фарами, Натанаэль приободрился и побежал. Он думал, что его встретит Сэвер, и ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что он только что угодил в волчью пасть. В него целилась фигура в маске, закутанная в красный плащ.

– А ну-ка иди сюда! – грозно закричал пурпурный стражник. – Ты кто такой? Это ты сделал?

Кровавый брат собирался повернуться, чтобы указать на помеченных стражников, но те неожиданно встали с мест и с невидящими глазами, протянув руки вперед, как заведенные, пошли прямо на него.

Испуганный Сен-Жермен попытался отъехать назад. Бертина Пике замахала руками и закричала: «Не стрелять!» Одной искры было достаточно, чтобы пустить ангар на воздух. Кровавый брат отскочил в сторону от надвигающихся на него солдат.

– Бойцы! Ко мне! – завопил Сен-Жермен, который уже успел понять, что происходит. – Остановите их!

Французские солдаты бросились на своих сослуживцев, и в ту же секунду с потолка рухнула чья-то фигура и встала прямо перед Бертиной Пике: это был Сэвер. Он только что спустился по одной из лап трипода.

– Натанаэль! Беги отсюда! – крикнул он, прикрывая собой подростка.

В руках у Сэвера была шпага, которую он успел отобрать у одного из французских солдат. Бертина Пике немедленно вынула из ножен свою. Трипод дрогнул. Пилот, находящийся внутри, повинуясь приказам Изабеллы, как раз запускал двигатели. Натанаэль и Сэвер встретились взглядами.

– Давай, беги!

– Только вместе с тобой! – закричал Натанаэль.

Кровавый брат вцепился ему в плечо. У Натанаэля была расцарапана ладонь: своей кровью он пометил Джо Четверть-Сыра. Теперь он коснулся руки брата, но, к его ужасу, ничего не произошло. Кровавый брат с силой оттолкнул его к металлической перегородке.

– Со мной у тебя ничего не выйдет, жалкий таракан! – прокричал он и хлестнул подростка по щеке.

От боли у Натанаэля посыпались искры из глаз. В ушах застучало, и он подумал, что сейчас потеряет сознание. Однако секунды хватило, чтобы понять, что этот оглушающий шум издает заработавший трипод. Аппарат поднял лапу и сделал шаг. Натанаэль понял, что Изабелла и Феликс решили бежать без него.

– Нет! – застонал он.

– Остановите машину! – закричал кто-то.

Трипод поднял вторую, затем третью лапу. Пол в ангаре заходил ходуном. Кровавый брат продолжал крепко держать его за плечо. Сэвер дрался на шпагах с женщиной, которую Натанаэль никогда раньше не видел. Вокруг них неподвижно стояли солдаты, не смея вмешиваться. Никто не стрелял. Натанаэль попытался пнуть обидчика в живот, обтянутый красной кожей, но промахнулся. Кровавый брат мерзко ухмыльнулся.

– Мадемуазель будет рада снова с тобой встретиться, маленький Наслед…

В ту же секунду Кровавый брат оторвался от пола и с силой ударился об стену, по которой он сполз с гадким звуком. Маска оторвалась и упала, обнажив лицо. Трипод повернул в воздухе металлическое щупальце, опрокинул пару солдат и толкнул кресло, в котором сидел Сен-Жермен. Французский советник вывалился оттуда и оказался на другом конце комнаты. Тяжелое кресло придавило его, и он тотчас потерял сознание. Трипод поймал Натанаэля и поднял его в воздух. У подростка перехватило дыхание. Он оказался на высоте четырех метров от земли, и, пока трипод шествовал прочь из ангара, Натанаэль успел рассмотреть, что творится внизу. Он увидел, как женщина, с которой сражался Сэвер, подняла глаза и, раскрыв от удивления рот, уставилась на движущуюся машину. Максим воспользовался этим и нанес ей решающий удар. Хлынула кровь, Сэвер бросил шпагу и в последней отчаянной попытке ринулся наружу. Натанаэль и Сэвер встретились взглядами в последний раз. Бывший глава Стражи едва успел улыбнуться своему другу, как его атаковали французы и он исчез под грудой красно-синих бушлатов. Трипод ускорил шаг и в следующее мгновение оказался по ту сторону городских укреплений. Качаясь из стороны в сторону в холодном ночном воздухе, Натанаэль едва сдерживал рыдания. В глазах стояли слезы. В горле застыл комок. От боли ему хотелось кричать. Подростку казалось, что небо и земля поменялись местами. Вокруг него множеством маленьких звезд сверкали огни Лариспема.

Глава 15

Знакомое место

Если воспитанник интерната будет застигнут в ночное время за пределами спальной комнаты, он должен будет остаться после уроков и написать столько строчек, сколько будет необходимо, чтобы осознать свою вину.

Отрывок из свода правил интерната Лариспема

Как только трипод оказался по ту сторону укреплений, купол, венчающий кабину, откинулся назад, и щупальце опустило Натанаэля внутрь аппарата. Подросток приземлился на мягкое сидение. С одной стороны от него сидел пилот. Он был помечен и, повинуясь приказам Изабеллы, управлял триподом. С другой стороны сидел Феликс. Он изо всех сил вжимался в сидение, чтобы оставить Изабелле побольше места.

Раздался звонкий хлопок. Купол закрылся, герметичность кабины восстановилась. Было заметно, что все шестеренки здесь были обильно смазаны маслом и находились в полном порядке.

– Что вы наделали? – завопил Натанаэль. – Сэвер же остался там! На него напали французские солдаты! Нам надо вернуться туда сейчас же!

– Пожалуйста, помолчи! – воскликнула Изабелла. – Я сегодня пометила столько людей, что, по-моему, у меня не осталось ни капли крови. А мне еще контролировать пилота.

– Но…

– Натанаэль, Изабелла права, – вмешался Феликс. – Тебе не понравится то, что я скажу, но Сэвер хотел бы, чтобы мы поступили именно так.

Натанаэль задыхался от ярости и отчаяния. Он ударил кулаком по иллюминатору, сквозь который можно было рассмотреть османовские фасады зданий, стоящие вдоль широких бульваров. Трипод ловко перешагивал через редкие паромобили, которые ездили по улицам в такой поздний час. Машина уверенно направлялась к центру города-государства, освещая фарами мостовую.

– Прошу тебя, возьми себя в руки, – мягко сказал Феликс, обращаясь к Натанаэлю. – У нас мало времени. Скоро нас объявят в розыск. Ты должен…

– Не смей говорить мне, что я должен делать! – закричал Натанаэль. – Ненавижу тебя! Лучше бы солдаты схватили тебя, а не Сэвера!

– Представь себе, я тоже так думаю, – ответил Феликс, проводя рукой по волосам с извиняющейся улыбкой. – Я тоже не в восторге от самого себя. Но у нас нет выбора. Мы воспользуемся этим триподом, чтобы отыскать предметы, принадлежавшие Луи д’Омбревилю. Нужно будет действовать слаженно и аккуратно.

Натанаэль протер глаза.

– То есть мы едем…

– Да, ты все правильно понял. А пока можешь насладиться видами.

Натанаэль осторожно посмотрел в иллюминатор. Они направлялись к постройке в форме арки, которую он много раз видел на картинках в учебниках географии. Прямо над ними пронесся расцвеченный огнями воздушный трамвай и остановился у здания.

– Это же Триумфальная арка! – прошептал он, пока трипод шел прямо под ней. – Мы вышли на Елисейские поля!

В небе пролетел дирижабль Стражи. Беглецы инстинктивно вжали головы в плечи.

– Увеличь скорость! – приказала Изабелла пилоту.

Тот потянул за рычаг и нажал несколько кнопок на панели, пользоваться которой, по всей видимости, было совсем не просто. Щупальца трипода стали подниматься и опускаться в ускоренном ритме, а сидящим внутри пришлось держаться друг за друга, чтобы оставаться на месте. Они быстро прошли по Елисейским полям, на площади Согласия повернули налево к садам Тюильри, где находились коммунальные огороды. Над ними еще несколько раз пролетел дирижабль, заставляя пассажиров сжиматься в комок и готовиться к худшему.

– Мы уже близко, – едва открывая рот, пробормотала Изабелла. – Через пятнадцать минут будем на месте.

Натанаэль почувствовал, как его глаза вновь наполняются слезами. Теперь ему хотелось плакать не от боли, а от волнения. Трипод вышел на квадратную площадь, которую он имел счастье созерцать много лет подряд из окна, вместо того чтобы слушать объяснения учителя.

– Площадь Поверженной колонны, – прошептал он. – Это же наш интернат.

Прижав руки к иллюминатору, он внимательно смотрел наружу. Ему казалось, что его сердце сейчас выпрыгнет из груди. Фасад из белого камня, высокие окна второго этажа, красивые овальные окна спален под самой крышей. У Натанаэля возникло чувство, что он вернулся домой.

– Как мы попадем внутрь? – спросил Феликс. Было видно, что он нервничал. – Изабелла, где все эти вещи, которые тебе оставил Альсид?

– На чердаке. Трипод не настолько велик, чтобы поднять нас до самой крыши.

– Мы сейчас на уровне этажа, где находятся кабинеты истории. С помощью щупальца мы, возможно, сможем подняться этажом выше…

– Там, где кабинеты естественных наук, – уточнила Изабелла.

– А потом? – спросил Феликс.

Шум аэростата, пролетающего вдалеке, заставил их замолчать.

– А потом будем действовать по обстоятельствам, – ответил Натанаэль пару минут спустя. Он уже чувствовал себя заметно лучше. – Изабелла, давай лезь в окно!

Повинуясь приказу девочки, пилот полностью развернул щупальце и одним ударом разбил окно на третьем этаже. Изабелла потянула за ручку. Купол вновь опрокинулся назад. Шум моторов аэростатов становился ближе с каждой секундой. Там по меньшей мере два или три дирижабля, подумал Натанаэль. Он сжал кулаки, чтобы умерить дрожь в руках. Щупальце плавно опустилось в кабину. Феликс встал, чтобы позволить металлическим пальцам обхватить его за талию. Натанаэль ухватился за него и кивнул Изабелле.

– Занеси их в здание через разбитое окно, – приказала она пилоту.

Натанаэль и Феликс поднялись в воздух. Перед ними промелькнули огромные окна первого этажа. Изабелла осталась где-то внизу. Не успели они насладиться видом величественной площади, как щупальце, выпрямив металлические суставы и вытянувшись так высоко, как это было возможно, забросило их внутрь интерната.

Натанаэль шмякнулся на пол и едва успел вдохнуть знакомый запах пчелиного воска, как на него свалился его папенька. Выругавшись, подросток высвободился из-под него и бросился к окну. Словно паря в воздухе, Изабелла поднималась им навстречу.

Над площадью уже висели три дирижабля Стражи. Они прочесывали местность тремя прожекторами. Феликс и Натанаэль схватили Изабеллу за руки и втянули внутрь. Все вместе они спрятались под школьной партой. Стараясь не двигаться, они со страхом слушали, что творится за окном. Раздавались тяжелые шаги трипода: он возобновил свой путь. Белый луч прожектора ненадолго осветил классную комнату.

– Остановитесь! – приказал чей-то голос в громкоговорителе. – Стойте, или мы будем стрелять!

На несколько секунд все стихло, затем раздался свист и страшный грохот. Беглецы закрыли руками уши. Натанаэль вылез из-под парты и выглянул наружу. Трипод покачивался, стоя на месте и мигая фарами. Одно из щупалец сломалось и обгорело. От него во все стороны летели искры. Пуля, должно быть, задела отсек с горючим. В следующую секунду трипод вспыхнул. Охватившее его пламя отбрасывало мрачные тени на мостовую. Натанаэль видел, как, спасаясь от пожара, из машины выпрыгнул пилот.

Изабелла потянула его назад, и он не успел разглядеть, удалось ли тому выжить. Натанаэль от всего сердца надеялся, что удалось.

– Быстрее! Скоро весь интернат будет на ногах!

Она была права. Послышался стук открывающихся дверей. В коридорах раздались тревожные голоса.

– Лертач нас всех дери! – выругался Натанаэль.

Им потребовалось приложить все усилия, чтобы поднять Феликса на ноги. У того перехватило дыхание.

– Может, я подожду вас здесь, пока…

Не дав ему договорить, подростки потянули его за собой в лабиринты интерната. Натанаэль опасался, что совершенно забыл расположение комнат, но его ноги, как оказалось, знали дорог/ лучше, чем его голова. Они сами вели его в нужном направлении. Интернат был охвачен паникой. С верхних этажей босиком сбегали воспитанники, чтобы узнать, что случилось. Воспитатели призывали их вернуться в спальни. Дети с изумлением провожали взглядами улепетывающих, спотыкающихся на начищенных полах Натанаэля, Изабеллу и Феликса.

– Террористы! – пропищал какой-то мальчик. Остальные немедленно стали кричать.

– Мы почти на месте, – крикнула Изабелла. – Еще чуть-чуть!

На бегу они толкнули воспитателя в пижаме, который осторожно шел по коридору.

– Простите! – бросил Натанаэль, едва поспевая за Изабеллой.

Галопом они поднялись еще на один этаж, пробежали по узкому длинному коридору и, открыв неприметную дверь, оказались на лестнице, круто уходящей вверх. Задыхаясь от бега, не произнося ни слова, спотыкаясь, они поднялись по ней и встали перед закрытой дверью. Изабелла, идущая впереди, на секунду замешкалась. Затем в темноте раздался металлический звук, шум ключа, поворачивающегося в замке. Один шаг – и они оказались в темной комнате.

– Секунду! – прошептала Изабелла.

Раздался характерный треск люксоматона. В следующее мгновение золотистый цвет осветил помещение. Они находились на чердаке с низким потолком. Всюду валялись сломанные стулья, покосившиеся парты и старые карты Парижа долариспемовской эпохи. Прямо под ними интернат ходил ходуном, где-то совсем рядом визжали моторы дирижаблей.

Натанаэль вытер пот со лба. Он представил, что будет с Веритэ, когда она узнает, что произошло у Орлеанских ворот. Вздрогнул и отогнал эту мысль подальше. Подмастерье постарался убедить себя, что стражам потребуется время, чтобы обнаружить разбитое окно в здании интерната и устроить обыск. Держа люксоматон высоко в руках, Изабелла закрыла дверь и повела их сквозь груды старой мебели. Феликс чуть не уронил на пол стопку словарей, наполовину изъеденных крысами, заставив всех подскочить на месте. Наконец девочка остановилась у огромного шкафа, закрытого на ключ. При желании в нем мог поместиться целый бык.

– Сюда никто никогда не приходит, – прошептала Изабелла. – Уходя, Альсид просил меня спрятать вещи. Я сразу поняла, что лучше всего это будет сделать здесь. Ночью я все перенесла сюда.

Она встала на цыпочки, приподняла серую от пыли банку, стоящую на этажерке, и вынула из-под нее новенький ключ, которым и открыла шкаф. Свет люксоматона осветил десятки богато украшенных томов и красивые безделушки, такие же хрупкие, как и ценные на вид. Кратко блеснули стеклянные глаза, украшавшие тигриную шкуру, лежащую внизу. Можно было подумать, что зверь внезапно вернулся к жизни. Натанаэль узнал зеркало с золотой лепниной, которое когда-то стояло на камине в комнате профессора Валентина. Задвинутое в угол шкафа, оно отражало теперь только обратную сторону картины, поставленной напротив.

– Нам нужно найти что-то, что позволит нам догадаться, в каком месте д’Омбревиль мог спрятать формулу противоядия, – сказал Феликс.

– Книги! – воскликнула Изабелла.

Они схватили тома в позолоченных переплетах, положили их на пол и стали судорожно листать страницы. Форзац каждой книги украшал экслибрис с ангелом, вооруженным мечом, который Либертэ видела в красном секторе Центральной библиотеки.

– Мы просто теряем время! – с досадой воскликнул Натанаэль, тряся книгой в надежде, что оттуда выпадут ценные записи. – Феликс, ведь ты работал с д’Омбревилем! Кто, как не ты, должен знать, где он мог спрятать это проклятое противоядие!

Феликс провел руками по волосам и взъерошил их, словно это могло вызвать далекие воспоминания.

– Не знаю… Простите.

Они прислушались. Шум, раздававшийся снизу, казалось, стих. Изабелла отодвинула книги, и сообщники принялись вытаскивать из шкафа одну за другой изящные вещицы, богато украшенные шкатулки и картины в рамах. Возможно, в какой-то из них скрывался тайник? Время шло, но им не удавалось обнаружить ничего интересного. Постепенно их движения становились все менее осторожными. Они выхватывали безделушки без лишних предосторожностей, бегло осматривали их и отбрасывали в сторону. Изабелла бросила на пол картину, и у нее переломилась рама. Натанаэль поднял ее и осмотрел при свете люксоматона. Он уже видел это изображение в спальне Альсида и прекрасно его помнил. Родители учителя стоят в саду, держась за руки. У их ног лежат две борзых. На заднем плане д’Омбревиль собственной персоной. Его исхудавшее лицо внушает робость. Повернувшись вполоборота, он смотрит на нечто напоминающее башни собора или замка.

Альсид тогда рассказал Натанаэлю, что картина ему досталась от приемной матери, бывшей служанки д’Омбревиля. Она-то и поведала ему о его истинном происхождении.

– А ты совершенно уверен, что в Книге, которую вы расшифровали, не было ничего похожего на формулу противоядия? – уныло переспросил Феликс. – Барон сам вел эти записи. Они предназначались семьям, которые сохранили ему верность. Книга должна была достаться им в случае его смерти. Не может быть, чтобы там не было хотя бы намека на противоядие!

Натанаэль сжал рамку картины. Ему хотелось швырнуть ею в отца.

– Либертэ расшифровала все до последней буквы! – прорычал он сквозь зубы. – Там сказано, что есть нечто, что позволяет избавиться от власти крови. Что это тайна и что д’Омбревиль умрет вместе с ней. Это все, что там есть. То есть эта тайна – не более чем пепел, развеянный в водах Сены!

– Пепел? А почему? – спросила Изабелла, опрокидывая на пол содержимое очередной шкатулки.

– Да потому что его тело сожгли! – с досадой ответил Натанаэль. – Или, ты думаешь, революционеры решили соорудить ему уютную могилу на кладбище Ла…

Натанаэль прервался и замер. Его озарило. Конечно же, Либертэ тогда сказала ему, стоя у входа в башню Верна, что д’Омбревиль унесет тайну «в свою последнюю обитель», а не просто умрет вместе с ней. Подросток завел люксоматон до упора и, едва дыша, впился глазами в картину. Нарисованный барон устремил свой ястребиный взгляд на три башенки, увенчанные статуями ангелов с мечами. Память услужливо подкинула ему последний элемент пазла. Теперь картина была целой.

– Бык меня дери!

Натанаэль подскочил на месте. Изабелла попятилась.

– Ну конечно же! – заикаясь, проговорил он. – Теперь все понятно! Это не замок! Почему я думал, что он прячет его в замке?

Феликс и Изабелла обменялись взволнованными взглядами. А Натанаэль едва мог стоять на месте от нетерпения.

– Посмотрите же на картину! Вот он, тот самый знак! Д’Омбревиль передал картину внуку и его потомкам на случай, если они одержат победу и им больше не понадобится сила крови. Противоядие находится в последней обители барона. Ну разумеется! Само противоядие или его формула.

Глядя на ошеломленные лица Изабеллы и Феликса, Натанаэль решил говорить помедленнее. Он указал на башенки с ангелами.

– Это не церковь и не замок. Это могила! Склеп семьи д’Омбревилей.

– Хорошо, Натанаэль. Успокойся. Это склеп, не будем спорить, – сказал Феликс примиряющим тоном, которым обычно обращаются к слабоумным людям. – Но даже если твое предположение верно, мы все равно не знаем, где искать этот склеп. Ведь он может быть где угодно. В Лариспеме или даже во Франции.

Натанаэль покачал головой. Ему все было ясно.

– Я точно знаю, где он находится. Я видел это место, я помню ангелов. Это было в ту самую ночь, когда я участвовал в Играх века. Склеп д’Омбревилей находится в Лариспеме на кладбище Лашез.

Изабелла и Феликс застыли в молчании. Они внимательно смотрели на картину и Натанаэля.

– Возможно, ты прав, – наконец сказал Феликс.

– В любом случае, у нас нет других гипотез, – добавила Изабелла.

Этажом ниже хлопнула дверь. Послышались сдавленные голоса, приближающиеся шаги. Кто-то на лестничной клетке подергал за ручку двери чердака. Не говоря ни слова, Изабелла и Натанаэль наскоро загрузили книги и вещи обратно в шкаф. Феликс вынул картину из рамы, свернул ее в рулон и положил себе в сумку. Держа в руках люксоматон, Изабелла подала знак следовать за ней. Она открыла узенькую дверцу, которую они не успели заметить.

– Я знаю, как отсюда выбраться! Вперед! Идем на кладбище!

Глава 16

Завод Голософер

Запустите вашу компанию в будущее. Не тратьте понапрасну голос! Предоставьте голосомату возможность расхваливать вашу продукцию!

Реклама дома Голософер

С тех пор как лясникамы и господин Сердечко заключили сделку, завод Голософер стал чем-то вроде секретного штаба для завсегдатаев боен Ла-Виллет. На заводе несколькими днями раньше мэтр Нож открыл внеочередное «Бродячее кафе». Он пригласил на собрание самых старых и почетных членов корпорации, ветеранов Коммуны, тех, кто сражался на баррикадах, и тех, кто последовал за Тройкой Лариспема в катакомбы, чтобы застигнуть врага врасплох и переписать историю.

Их было немного, но все они были настроены очень решительно. Лясникамы хотели во что бы то ни стало понять, почему их боевой товарищ Гюстав Фиори внезапно сделался невидимым и недоступным. Почему он засел в башне и спрятался за спиной охраны. Либертэ пришлось заново рассказать всю историю и продемонстрировать силу крови, чтобы убедить мясников, что она не террористка и не сумасшедшая. Не обошлось и без яростных споров. Особенно когда слово предоставили Эсташу Зубочистке и Эмилю Костлявому.

– Вы успели забыть, что эта девчонка околдовала Лакжи и заставила его спрыгнуть с башни! – завопил Эсташ, указывая пальцем на Либертэ. – Пока мы точим лясы с этой лертачевой террористкой, наш товарищ лежит в больничной палате! А на голове у него больше бинтов, чем в плавучей прачечной!

Кто-то пробормотал, что навряд ли Лакжи сейчас жалуется на судьбу, учитывая количество медсестер, которые за ним ухаживают. В зале раздались смешки.

– Прекратите! – воскликнула Кармина. – Результаты Игр все равно были известны заранее! Так какая разница, применила Либертэ свою силу или нет!

– Мы должны были выиграть! – взревел Эмиль.

По залу пронесся рокот недовольства. Мэтру Ножу понадобился весь его авторитет, чтобы восстановить тишину, которая в любую минуту грозила взорваться новой бурей возмущения. Мэтр напомнил, что сейчас не время беспокоиться о возможном победителе Игр, которые в любом случае завершились ничем.

Кармина также взяла слово, чтобы рассказать все, что ей было известно. Затем выступил господин Сердечко. Под конец встречи лясникамы, заведенные, словно люксоматоны, готовы были идти на штурм башни. Мэтру Ножу с трудом удалось убедить их выбрать другой план действий, более продуманный и четкий. Ведь им ни в коем случае не следовало вызывать опасения у Веритэ, которой ничего не стоило развернуть репрессии. Раздавались самые невероятные предложения.

– Надо сделать бомбу и бросить ее на апартаменты Гюстава с аэростата! – предложил Антонен, поднимаясь с места.

– Да! Да! Да! – одобрительно закричали лясникамы.

– А что, если устроить ловушку для Фиори? И похитить его? Достаточно принести ему в башню коробку шоколадных конфет со снотворным.

Мэтр Нож потребовал тишины.

– Полегче, ребята! Не надо целить в Гюстава! Нам надо расправиться с фалангой и графиней!

– Тогда надо сделать бомбу и бросить ее на фалангу!

– Да! Да! Да!

Кармина и Либертэ тяжело вздохнули. Господин Сердечко, с интересом наблюдавший за происходящим, презрительно ухмыльнулся. Пока прийти к единому решению им не удавалось.

Через некоторое время Либертэ вынула из кармана часы. Почти полдень. Кармине пришлось уехать, и она не вернется раньше чем через два часа. Чтобы не сидеть без дела, мастерица попросила позволить ей заняться бракованными голосоматами. Бригадирша Клоди с короткой стрижкой, которая встретилась им в первый день на заводе, вручила Либертэ необходимые инструменты. Вначале бригадирша смотрела на гостью с подозрением. Затем все же решилась завести с ней разговор. Ей было интересно узнать, как сюда попала девчонка, ранее работавшая мастерицей в башне Верна. С тех пор им иногда случалось вместе болтать об электричестве и шестеренках. Иногда Клоди даже забывала о своей подозрительности.

В тот день она решила пообедать в компании Либертэ.

– А ты знаешь, что к нам обращалась Стража? Они хотели, чтобы мы переделали рекламные голосоматы в боевые. Мы должны были переделать их в часовых. Похожих на тех, которые ты видела на кладбище Лашез, но улучшенной модификации. Ими можно было бы управлять на расстоянии и даже снабдить их огнестрельным оружием.

Не прекращая говорить, Клоди открыла жестяную коробочку и, ловко орудуя вилкой, принялась поглощать свой обед.

– И вы согласились? – уточнила Либертэ, стараясь крохотными щипцами извлечь из автомата испорченную деталь.

Когда-то этот голосомат нахваливал воск для усов марки «Мирлифлор», выкрикивая: «Воск для элегантных граждан!», но в один прекрасный день проезжавшая мимо повозка, запряженная быками, не вписалась в поворот и опрокинула прямо на автомат гору картошки. Теперь голова механического денди больше всего напоминала блюдце, а торс был полностью изувечен. Бригадирша откусила кусок яблока.

– Ну да, – ответила она, не переставая жевать. – Мы сделали четыре опытных экземпляра. Но нам так и не заплатили. Теперь придется разобрать эти автоматы на запасные части.

– Не самое мирное изобретение, – заметила Либертэ.

Она на минуту представила, как ее милый усатый автомат внезапно сходит с пьедестала и начинает стрелять в прохожих.

– Ну, не хуже паротанков, – ответила Клоди.

– Чего?

Бригадирша забыла про яблоко.

– Ты что, не читаешь «Маленький лариспемец»? – с удивлением спросила она.

Вспомнив, что Либертэ месяц провела в тюрьме, Клоди встала и отправилась за газетами. Она принесла целую кипу, пролистала их и положила перед мастерицей.

– Ты только взгляни! Заводы правительства работают над этой штукой уже месяц! Рабочие лопаются от гордости!

Либертэ склонилась над заголовком. «Войны будущего готовят в Лариспеме!» Рядом была нарисована странная машина. Либертэ никогда не видела ничего подобного. Это была коробка, покрытая металлической броней и посаженная на несметное количество зубчатых колес, обутых в матовые черные шины. Впереди находилось что-то длинное. Это могла быть только пушка. Сзади торчали две выхлопные трубы, как у паромобиля. Либертэ рассматривала машину со смесью восхищения и отвращения. Это было безобразное, мощное боевое орудие, предназначенное для того, чтобы слепо давить все на своем пути. Обращенная к ней пушка напоминала маленький, наполненный злобой глаз безмозглого великана. Рядом был нарисован крохотный солдат – по-видимому, так художник хотел дать представление о размерах машины. Паротанк был вдвое больше человечка.

– Говорят, у немцев тоже такие есть. Называются «Панцирь». Можешь себе представить, как они разозлились, когда узнали, что мы тоже научились производить такие же машины.

– А ты видела эти паротанки? Они действительно существуют?

Клоди кивнула.

– Мой дружок работает на заводе, где их делают. Он меня как-то отвел туда показать, на что это похоже. Я и снаряды видела, которые отливают для паротанков. Огромные! Такими можно дом разрушить. Скоро машины покажут французам и немцам. Через неделю у Оперы Гарнье.

Либертэ словно окатило холодной волной. Неужели Веритэ готовит войну? Мастерица попыталась вообразить, что ждет Лариспем, но у нее ничего не получалось. Это было что-то немыслимое. Ужасное и обыденное. Но война против кого?

Завыла сирена. Это означало конец обеденного перерыва. Клоди пора было возвращаться в цех руководить рабочими. Либертэ горячо поблагодарила ее за информацию и убрала инструменты. Ей больше не хотелось ничего мастерить. В горле образовался ком. Она полистала газеты. Все они пестрели бравурными заголовками. «Новые неопровержимые доказательства технологического превосходства Лариспема!» «Паротанк – наш ответ „Панцирям" Рейха». Либертэ отложила газеты в сторону и решила подождать Кармину снаружи. Ей просто необходим был глоток свежего воздуха.

Через пару минут у завода остановился небольшой элегантный паромобиль темно-зеленого цвета. Это была машина господина Сердечко.

– В следующий раз поедем на моем паромобиле! – недовольно воскликнул мэтр Нож, первым выходя из машины и потирая спину.

Достаточно было увидеть его габариты, чтобы понять, что в паромобиле Сердечка ему было тесновато.

– Пьер, у тебя машина воняет мокрой псиной! – возразил мэтр Ломоть, владелец лавки «Золотой бык», тоже с трудом разгибая спину. – Поедем на моей! У меня «Борзая 125», новенькая! Только я сам поведу, а не этот неповоротливый Сердечко!

Оба мэтра были в дурном настроении. Сам же господин Сердечко был просто в ярости. С каждым днем он убеждался все больше, что эти негодяи лясникамы его облапошили.

– Когда мы договаривались об охране, мне никто не сказал, что я буду вам за шофера! – с негодованием воскликнул он, хлопая дверцей.

– Должна же и от тебя быть какая-то польза! – ответил ему, посмеиваясь, мэтр Нож.

– Ты, что, думаешь, мы сами в восторге от твоей компании? – недовольно поинтересовалась Кармина, выходя из машины с газетой под мышкой.

Либертэ помахала ей рукой. Лясникамка подошла к подруге.

– Ну что там? – спросила мастерица. – Пилоты нам помогут?

Кармина покачала головой. Как ни старались они использовать влияние Сердечка, угрожать, обещать золотые горы, представители гильдии пилотов аэростатов остались непреклонны. Они не хотели сотрудничать с лясникамами.

– Они выслушали нашу историю. Но не уверена, что они нам поверили. Они не станут забрасывать нас на крышу башни, не дадут доступ к аэростату Фиори. Говорят, это очень рискованно. После нашей заварушки там, на крыше, теперь вокруг башни могут летать только голуби. Ты только представь себе, они поставили пушки перед апартаментами Верна! А «Покоритель Лариспема», аэростат Фиори, теперь настоящая летающая крепость. Туда просто так не пробраться.

Либертэ скрестила руки на груди. Она была готова расплакаться.

– Ну что ты! Не реви, Либ! Лучше пойдем подкрепимся.

Девушки вошли внутрь заводского здания. В укромном уголке они обустроили маленькую гостиную: там стояли два кресла, которые они разыскали в закоулках завода, столик и маленькая печка, на которой грелся закопченный кофейник. Кармина с наслаждением опустилась в кресло, перекинула ноги через подлокотник.

– Держи! Подарок от Стражи! Везде висит! На каждом заборе!

И она вытащила из кармана куртки сложенную вчетверо афишу, на которой были нарисованы их с Либертэ портреты. Рядом было написано большими буквами: «Разыскиваются Кармина Нуар и Либертэ Шардон. Обращаться в офис Стражи». Увидев свое изображение, Либертэ вскрикнула и зажала руками рот.

– Тебе совершенно нечего бояться! Посмотри, как плохо они тебя нарисовали! Тебя тут не узнать! Даже если ты выйдешь на улицу и пустишься в пляс! – шутя сказала Кармина. – Почитай лучше газету! Там есть новости. Странные новости.

Либертэ неохотно раскрыла «Маленький лариспемец» и стала читать заголовки, пока Кармина наливала себе чашечку кофе.

– Максим Сэвер убил Бертину Пике и был арестован французами у Орлеанских ворот? То-то Веритэ порадуется, что наконец-то сможет заполучить бывшего главу Стражи. Это не странная новость, Кармина! А очень печальная!

– Читай продолжение!

Либертэ послушалась. В статье было написано, что Сэвер был не один. Его сообщники в количестве двух или трех человек покинули место преступления на триподе и проникли в интернат на площади Поверженной колонны. Либертэ задумалась. Невозможно было не думать о Натанаэле, когда речь шла об интернате. Но ведь Натанаэль погиб при падении «Духа Коммуны»! Так сказала Веритэ. Или она солгала? Или же она сама не знала всей правды? Либертэ медленно сложила газету. Она не хотела пускать надежду в свое сердце.

– Что скажешь? – спросила Кармина.

Глядя на выражение лица подруги, Либертэ готова была поклясться, что та тоже думает о Натанаэле. Но вместо того чтобы поделиться с ней своими мыслями, мастерица только покачала головой.

– Ничего не скажу. Очевидно только, что Веритэ замышляет что-то ужасное. И, похоже, удача на ее стороне. Клоди мне тут кое-что показала…

Она смолкла, увидев приближающихся к ним мэтра Ножа и мэтра Ломтя. Лясникамы составляли забавный дуэт: хозяин «Золотого быка» был худым и высоким, а его коллега – низеньким и коренастым. Не говоря ни слова, мэтр Нож отпил кофе из чашки Кармины. Мэтр Ломоть оперся на стену. Выглядели они так, как если бы что-то замышляли, подумала Кармина, прекрасно знакомая с обоими мясниками.

– Кармина, принеси-ка нам кофе! – приказал мэтр Ломоть.

Лясникамка не шелохнулась. Она выпрямила спину и с недоверием посмотрела на мясника.

– Мэтр, не хочу тебя обидеть, но кофе у тебя вполне достаточно.

Патрон «Золотого быка» пригладил усы и посмотрел на лясникамку недобрым взглядом.

– Тебя что, черная овечка, в «Летающей свинье» не научили повиноваться приказам старших?

– Оставь ее в покое, мой дорогой друг! – вмешался мэтр Нож. – Говори начистоту. Кармина все равно рано или поздно все узнает.

Хозяин «Золотого быка» в недоумении приподнял бровь. И все же решил последовать совету мэтра Ножа.

– Мы решили вытянуть Веритэ из башни и застать ее врасплох. И для этого нам нужна приманка. Нечто, что эта женщина хочет заполучить во что бы то ни стало. Скорее даже некто.

Либертэ побледнела.

– Я?

– Об этом и речи быть не может! – воскликнула Кармина.

– Нет, не ты. У нас есть кое-кто получше.

Мэтр Ломоть посмотрел куда-то вверх. Там находился кабинет господина Сердечко. Он как раз был там. Можно было увидеть, как тот говорит с кем-то по телефону, куря сигару. По всей видимости, он отдавал указания управляющим своего «кафе», пока сам прятался на заводе. На лестнице, ведущей в кабинет, восседали два охранника-лясникама, отобранные за свое крепкое телосложение. Судя по их виду, они были готовы вступиться за клиента при первой необходимости.

– Сердечко никогда не захочет играть роль сыра в мышеловке, – заметила Кармина. – Кроме того, мэтр Нож пообещал, что он будет под защитой корпорации. Это не очень честное предложение.

Мэтр Ломоть скрестил руки на груди.

– Тут-то нам и пригодится Либертэ. Она не лясникамка и вполне может заставить Сердечко выманить злодейку из своего логова.

В каморке повисла тишина. Мэтр Нож делал вид, что пристально рассматривает кофе у себя в чашке.

– Вы не понимаете, с кем имеете дело! – воскликнула Либертэ. – А что, если у нее есть абсолютная власть?

– Отказываешься? – сухо спросил мэтр Ломоть, выпрямляя спину.

Его правая рука находилась в опасной близости от пояса с ножами.

– Поправь меня, если я ошибаюсь, малышка. Но если я все правильно понял, это ты виновата в том, что Веритэ заполучила формулу эликсира, лертач бы его побрал!

Либертэ встала с места. От волнения у нее покраснели щеки. Кармина, всегда готовая прийти на помощь, немедленно встала рядом с подругой.

– У меня не было выбора! – воскликнула Либертэ. – Я была одна, и мне было страшно!

– Выбор есть всегда! Я знаю ягнят младше тебя, которые ни за что бы не предали корпорацию. Даже если бы их резали на кусочки!

Кармина сжала кулаки и встала между Либертэ и мэтром Ломтем.

– Я не для того вытаскивала подругу из тюрьмы, чтобы вы пользовались ей как вам заблагорассудится! Вам придется придумать что-нибудь получше.

Возмущенный мэтр Ломоть сделал шаг вперед, крича что-то о неслыханной дерзости. Кармина, сжав кулаки, тоже сделала шаг навстречу. Мэтру Ножу пришлось встать между ними, призывая к спокойствию, отчего напряжение, висящее в воздухе, только усилилось. Внезапно в здании завода раздался гудок сирены, за которым последовали еще два, заглушившие шум станков. Нетренированное ухо могло бы спутать этот звук с сигналом к обеду, но лясникамы подняли головы и замерли.

– Это сигнал опасности, о котором мы договорились! – воскликнул мэтр Нож.

Господин Сердечко немедленно повесил трубку телефона и бегом спустился по лестнице.

– Это стража! – задыхаясь, прокричал он. – Быстрее за мной! В убежище!

Повсюду во все стороны бежали лясникамы. Можно было подумать, что на заводе затевается коллективная игра в прятки. Группа, окружавшая господина Сердечко, во главе с мэтром Ножом бросилась к бронированной двери. Один поворот руля, и она открылась. По ту сторону находилась комната, где отливали сплавы, необходимые для производства автоматов. В пылающих горнах плавился металл. Мэтр Нож и Антонен остановились рядом с потухшей печью с огромным зевом. Мужчины с силой навалились на заднюю стенку печки, она подалась и медленно повернулась вокруг своей оси. Беглецы перешагнули через горку угля и холодного пепла и оказались в узком коридоре.

Запах дыма, пропитавший стены, наполнял ноздри. В горле мгновенно образовалась удушливая пленка. Лясникамы, шедшие последними, водрузили стенку на место. Беглецы замерли. Никто не говорил ни слова. Отверстия в перегородке позволяли дышать и наблюдать за тем, что происходило в сборочном цеху, куда как раз вторглись стражники.

Шум гидравлических молотов и пронзительное мяуканье пил, рассекающих сталь, лишали всякой возможности услышать разговор. Все, что они могли, – это видеть, как стражники под присмотром Клоди осматривают станки. Женщина старалась улыбаться и вести себя непринужденно, пока стражники залезали в самые укромные уголки завода и нагибались, чтобы посмотреть под верстаками.

Один из них решил внимательно осмотреть стену, за которой скрывались лясникамы. Либертэ, прикрыв глаза, прислушивалась, ощущая, как сердце норовит вырваться из груди.

– Что там? – поинтересовался стражник.

– Литейный цех, гражданин! – ответила бригадирша.

– Мы осмотрим это помещение. Ты уверена, что мы не обнаружим там беглецов? Нам донесли, что у вас тут болтаются лясникамы.

– Это правда, гражданин, – ответила Клоди. – Они хотели заказать у нас рекламные голосоматы для боен.

Стражник развернул афишу, идентичную той, которая была у Кармины.

– Тебе знакомы эти девчонки?

Увидев лица Либертэ и Кармины на листе бумаги, Клоди едва взмахнула ресницами. Затем покачала головой, никак не выдав своего удивления.

– Если мы снова услышим, что у вас тут шарятся лясникамы, мы вернемся! И на этот раз с пурпурной фалангой. Не знаю, как им это удается, но, поверь, эти ребята могут разговорить любого!

Стражникубрал афишу и приказал подчиненным осмотреть другой цех. Клоди бросила красноречивый взгляд на перегородку, за которой скрывались Либертэ и все остальные. Бригадирша выглядела растерянной. Прошел час, прежде чем они осмелились выбраться из укрытия. Стенка печки повернулась. Клоди пришла предупредить их, что стражники ушли. На этот раз угли, через которые им пришлось перешагнуть, были горячими.

– Мы зажгли огонь, чтобы ни у кого не возникло подозрений, – объяснила Клоди.

Господин Сердечко смахнул пыль с костюма.

– Можете поблагодарить меня! – посмеиваясь, заявил он, обращаясь к лясникамам. – Не будь у меня множества врагов, я не стал бы обустраивать здесь убежище.

Он потянул за концы накрахмаленного воротника и сделал вид, что ждет благодарностей. Видя, что никто не торопится говорить ему спасибо, господин Сердечко развернулся, готовый идти прочь. Лясникамы смотрели на него в ледяной тишине.

– Прошу простить меня, дорогие друзья. Меня ждут дела, – беззаботно сообщил он.

– Что за… – начал было Антонен.

– Я сделаю это! – прервала его Либертэ. – Я помогу вам заманить Веритэ в ловушку.

Стоя за перегородкой, она как следует поразмыслила обо всем и приняла решение.

– Либертэ, ты не обязана! – прошептала Кармина.

– Думаю, обязана.

Мэтр Ломоть удовлетворенно улыбнулся и хлопнул в ладоши.

– Лудесячно!

Глава 17

Предельный эликсир

Французы не смогли смириться с унизительным поражением в войне с Пруссией, сегодняшним Рейхом. Примирение между двумя странами невозможно. Остается надеяться, что ничто не пробудит их злопамятность. Иначе может вспыхнуть новый конфликт.

Отрывок из учебника истории Лариспема

Делиль работал быстро. Возможно, потому что прекрасно понимал формулы д’Омбревиля, которые расшифровала Либертэ.

А может быть, потому что за каждым его движением пристально наблюдала Веритэ, позволяя ему сделать паузу и отдохнуть только в исключительных случаях.

Расположившись на диване, она смотрела, как доктор взвешивает, отмеряет и дозирует различные субстанции. Делиль был предельно сосредоточен. От его обычной болтливости не осталось и следа. Его импровизированная лаборатория занимала все пространство гостиной Жюля Верна, а роскошные ковры писателя были запачканы и сожжены в нескольких местах. Из реторт и пробирок шел отвратительный запах, но Веритэ почти не обращала на это внимания.

Кровавые братья что-то тихо обсуждали в отдалении. Маленькие Наследники играли в углу залы под присмотром самой юной Кровавой сестры. Пожалуй, это было единственное подходящее для нее занятие, и графиня без сожалений обменяла бы ее на пару крепких мужчин. Не смея произнести ни слова, дети складывали цветные кубики, с тревогой поглядывая на Веритэ и замирая всякий раз, когда она поднималась с дивана. Наследники боялись, что мадемуазель обратит на них внимание.

Альфред был единственным ребенком, прошедшим трансформацию. У него был забинтован локоть. Каждый вечер Делиль брал у него кровь, чтобы наполнить клепсидру, с помощью которой Веритэ контролировала Фиори. Альфред был худ, мертвенно бледен и имел крайне напуганный вид. Больше всего он походил на привидение.

Здоровая рука Веритэ нетерпеливо постукивала по подлокотнику дивана. В остальном графиня была неподвижна. Чего нельзя было сказать о ее разуме. Пока часть ее сознания поддерживала связь с Фиори, который вел очередное собрание несколькими этажами ниже, другая занималась активной интеллектуальной деятельностью. Веритэ строила планы, стирала их, придумывала новые, не переставая рисовать контуры будущего, о котором мечтала.

Графиня не могла забыть о происшествии с триподом, случившемся двумя неделями ранее. В ту ночь она потеряла две пешки – Бертину Пике и одного из Братьев. Зато приобрела крупную фигуру, Максима Сэвера. Веритэ не сомневалась, что он поделится с ней важной информацией. И случится это уже через несколько часов. В это самое время Эжен Алье вез в Лариспем бывшего главу Стражи в багажном отделении своего аэростата. Кроме того, возможно, ее люди напали на след Кармины и Либертэ при обыске завода, где проходили встречи лясникамов. Совсем скоро они схватят этих наглых пигалиц!

Раздался свист. Содержимое реторты закипело. Графиня отвлеклась от своих мыслей и внимательно посмотрела на доктора, который снимал смесь с огня, чтобы со множеством предосторожностей вылить ее в другой сосуд.

– Ну что там у вас, Делиль? – спросила она.

При звуке ее голоса маленькие Наследники замерли, а Кровавые братья повернулись к ней со всем вниманием. Доктор на секунду прервался и снял защитные стекла. Со следами от очков вокруг глаз он походил на толстую лысую сову. Делиль посмотрел на графиню с заискивающей улыбкой, которая вызывала у нее отвращение, и ответил:

– Все почти готово, мадемуазель! В записях барона все изложено очень ясно. Для специалиста в этом нет никакой загадки. Если Богу будет угодно и все пройдет хорошо, абсолютная власть будет в ваших руках через пару мгновений!

– Слышите, друзья мои?

Кровавые братья с восторгом кивнули. Веритэ полагала, что Делилю давно пора продемонстрировать результат. Аристократы, которых она вызволила из Птит-Рокет, устали жить взаперти. Смерть собрата их опечалила. А что, если теперь им вздумается ставить под сомнения ее приказы? Веритэ всерьез этого опасалась. Графиня поднялась с дивана и подошла к импровизированной лаборатории, но Делиль замахал руками.

– Не так близко, мадемуазель! Не так близко! Процесс приготовления пока не завершен. Эликсир еще нестабилен. Он даже может оказаться смертельным! Уверяю вас!

Веритэ сделала шаг назад. Кровавые братья, напротив, прильнули к ретортам. Они изнывали от любопытства и нетерпения. Делиль водрузил на нос очки, ухватил колбу щипцами и поставил ее на бунзеновскую горелку. Ее тут же охватило пламя. В молчании аристократы и Веритэ смотрели, как доктор с помощью крошечных гирек взвешивает на весах различные порошки.

– Сера, – бормотал Делиль, не смотря по сторонам. – Золото, свинец, подождать семь секунд…

Он включил хронограф на часах и подал знак Братьям отойти подальше. Часы отсчитывали секунды, в то время как в колбе нарастало давление. Вот-вот должен был раздаться взрыв. Наконец это случилось, дым рассеялся, Делиль потушил горелку и снял очки. На дне горелки лениво вращалась змейкой лиловая жидкость. Веритэ наклонилась к колбе. Жидкость подалась ей навстречу и прижалась к стенке, словно любопытное животное, цепляющееся за прутья клетки. Графиня не могла скрыть удивления.

– Что это за вещество? – воскликнула она.

– Это предпоследний этап, мадемуазель. Стадия, до которой дошел Луи д’Омбревиль. Это вещество позволяет контролировать людей через кровь. Еще одна ступень, небольшая формальность, и предельный эликсир будет у нас в руках!

Веритэ скрестила руки. Лиловое образование, плескающееся на дне склянки, внушало ей столько же восхищения, сколько и отвращения.

– Что еще за формальность?

– В записях Луи д’Омбревиля говорится о жертве, мадемуазель… – прокудахтал Делиль. – Я провел небольшое исследование и пришел к выводу, что для получения предельного эликсира нам понадобится капля крови. Капля вашей крови, наделенной необыкновенной силой. Ее необходимо получить с помощью железного ножа.

И он протянул ей нож. Старый, некрасивый, с лезвием, покрытым пятнами ржавчины. Веритэ не спешила брать его в руки. Она взглянула на склянку, содержимое которой неторопливо и томно вращалось вокруг себя, не оставляя ни малейшей капли на стенках. Графиня готова была поклясться, что там было что-то живое. Живое и внимательное. Она подавила внутреннюю дрожь и, качнув головой, окончательно пришла в себя. Дело было почти сделано. Сейчас не время проявлять слабость. Пролить немного собственной крови. С ней в жизни случались вещи и похуже. Веритэ взяла нож, протянутый Делилем, и крепко сжала его в руке.

– Что нужно будет делать потом? Мне нужно будет… выпить это?

– В записях Луи д’Омбревиля говорится, что жидкость и его кровь образовали единое целое… Нам потребуется влить в вас полученную смесь.

Веритэ было все сложнее сохранять спокойствие. Она прикусила губу. Кровавые братья встали вокруг Делиля и своей предводительницы. Не отрывая от нее глаз, они ждали, когда она перейдет к делу. У Веритэ не было выбора. Она качнула головой, чтобы откинуть темные пряди волос, и изо всех сил прижала нож к большому пальцу, вздрогнув от укуса железного лезвия. Графиня выдавила одну-единственную каплю крови, которая упала в колбу.

Эликсир словно бросился ей навстречу и мгновенно слился с ней воедино. В ту же секунду субстанция превратилась в отчаянный вихрь, а комната наполнилась статическим электричеством. Из-под склянки посыпались искры. Волосы Веритэ и ее сообщников поднялись и заколыхались, словно зал внезапно наполнился водой. Из колбы вдруг запахло свежей землей. Братья не успели двинуться, как жидкость поменяла цвет и из лиловой превратилась в ярко-синюю. Склянка хрустнула и покрылась трещинами, Делиль поспешил потушить огонь. В зале воцарилась полная тишина.

– Ну что же, вот и предельный эликсир, – сказал Делиль.

Не прерывая молчания, Братья во все глаза смотрели на синюю жидкость, переливающуюся в склянке.

– Вы только вообразите себе, мадемуазель, у вас получилось то, что не удалось самому Луи д’Омбревилю, – прошептала самая старшая из Кровавых сестер.

– Да, – тихо ответила Веритэ. От волнения у нее покраснели щеки. – Я всегда знала, что мне предстоит завершить начатое им дело. Даже когда я была бедной сироткой, я и тогда знала, что однажды этот город пожалеет о том, как он обошелся с нами. Ему придется раскаяться за то, что он изгнал нас и лишил собственности. Наша месть, империя, которую мы воссоздадим… все это находится здесь, в этом флаконе.

Делиль, довольный результатом, не мог устоять на месте.

– Здесь достаточно эликсира для всех нас, – прокудахтал он. – Все же вначале я намерен испробовать его на подопытном материале и потом…

Веритэ не дала ему договорить.

– Нет. Я слишком долго ждала этой минуты. И вы все тоже. Хватит обещаний. Доктор, вы уверены в результате?

Делиль горделиво оглядел присутствующих. Он больше не походил на сову. Скорее на голубя, важно расхаживающего по тротуару.

– Мадемуазель, вы можете быть уверены в моем искусстве и в том, что написано в книге господина д’Омбревиля. Уверяю вас, дражайшая графиня, перед вами предельный эликсир. Я изъявил желание опробовать его исключительно из соображений профессионализма…

– Тогда опробуйте его на мне! – вновь прервала его графиня. – Прямо сейчас. Я хочу быть первой.

«И единственной», – подумала Веритэ.

Внезапно зазвонил телефон Мильде, стоящий на столике. Возмущенная тем, что кто-то посмел ее побеспокоить в такой важный момент, Веритэ тем не менее сняла две трубки в форме ложечек, ловко держа их одной рукой.

– Секретарь гражданина управителя Фиори у аппарата, – произнесла она самым нейтральным голосом.

Одетта, настоящий секретарь Фиори и предыдущей управительницы, была уволена после того, как Веритэ взяла башню Верна под контроль. И хотя на нижних этажах многие удивлялись, что дама, отвечающая на звонки управителю, всегда проходит незамеченной, они остерегались говорить об этом вслух. В последнее время те, кто жаловался, задавал вопросы или проявлял любопытство, нередко теряли работу.

– Добрый день, гражданка! – ответил женский голос. – Управление воздушным пространством башни. Просят посадки аэростаты министра Эжена Алье и немецкой делегации. Можем ли мы дать им разрешение сесть на площадку гражданина управителя?

Веритэ осмотрелась. Красивая мебель Жюля Верна была сдвинута к стенам, чтобы освободить место для лаборатории Делиля.

На полу валялись бумаги с формулами. Под стеклянным куполом витал запах химических веществ.

– Нет, – ответила она. – Гражданин Фиори дал указание предоставить им место для посадки на площадке 53, а затем сопроводить в номера для гостей. Там их будет ждать пурпурная фаланга.

Веритэ повесила трубку и закрыла глаза, стараясь думать только о нити, которая связывала ее с управителем Фиори. Он вел собрание где-то на первом этаже, на границе зоны, которую она могла контролировать.

– Наденьте форму и уведите детей! – приказала она Кровавым братьям. – Вам нужно будет встретить гостей, накормить их и напоить. Я приму их позже. Пока пусть подождут. И не спускайте глаз с Фиори. Я не знаю, что произойдет, когда эликсир окажется у меня в венах. Не хочу рисковать потерей контакта в такой ответственный момент. Подам вам знак, как только буду готова принять Эжена Алье.

Пока Кровавые братья облачались в одежды верной стражи Гюстава Фиори, а Кровавые сестры уводили Наследников в дальнюю комнату, Веритэ прошла к себе в спальню. Она отодвинула тяжелые парчовые шторы, скрывающие выход на небольшой балкон. Сквозь витражи, украшающие дверь, в комнату проникал разноцветный свет. Веритэ открыла дверь и вышла на воздух.

Для первого дня ноября стояла удивительно холодная погода. На перилах из кованого железа распустились цветы из инея. У женских статуй, стоящих по краям балкона, выросла борода из сосулек. Предвкушая скорый триумф, Веритэ едва заметила, что на улице ощутимо похолодало. Она оперлась на перила, чтобы посмотреть вниз. Туда-сюда сновали прохожие, казавшиеся маленькими серыми и черными точками. Сможет ли она, обретя абсолютную власть, управлять ими с такой высоты? Сколько точек можно будет контролировать одновременно? Графиня представила, как перед ней марширует армия солдат, каждый из которых полностью покорен ее воле. От этой мысли она улыбнулась. К башне приближался огромный белый дирижабль с трехцветным кругом на борту. Это были Эжен Алье и Максим Сэвер. Бывший глава Стражи будет первым, на ком она испробует абсолютную власть. Ей даже не понадобится жертвовать своей кровью, чтобы заставить его говорить.

– Мадемуазель, вы готовы?

– Сейчас иду, доктор.

Вытянувшись на кровати и уставившись в потолок, Веритэ лежала не шелохнувшись, пока Делиль с миллионом предосторожностей и извинений поднимал ей рукав шелкового платья. Краем глаза она видела лежащий у изголовья стеклянный шприц, наполненный эликсиром.

– Может быть больно, – предупредил Делиль. – Некоторые из человеческих подопытных плохо перенесли впрыскивание первой версии эликсира.

– Вы плотно закрыли дверь?

– Простите, мадемуазель? – переспросил Делиль, наклоняясь к графине. – Вы спрашиваете меня, плотно ли я закрыл дверь. Да, но…

– Главное, чтобы никто меня не услышал, если боль будет слишком сильной. Действуйте же, и поскорее. Я не желаю больше ждать ни минуты.

Веритэ вцепилась ногтями в край платья, пока иголка протыкала ей кожу. Доктор знал свое ремесло, и за несколько секунд содержимое шприца плавно перетекло в вены графини.

– Мадемуазель, вы хорошо себя чувствуете?

Графиня молчала. Под белой кожей отчетливо синели вены. Теперь их было особенно хорошо видно. Женщина смотрела в одну точку. Обеспокоенный Делиль увидел у нее под носом капельку крови иссиня-черного цвета. Из глаз аристократки внезапно полились кровавые слезы.

– Мадемуазель?

Графиня откинула голову назад и закричала. Ее тело извивалось от боли.

– Мадемуазель!

– Уйдите! Вон! – простонала Веритэ.

Помедлив, Делиль повиновался. Выражение лица аристократки не оставляло ему выбора. Он прикрыл за собой дверь и вздрогнул, услышав еще один истошный вопль. Казалось, от крика графини в башне вылетят все стекла.

– Боже мой, – прошептал он, прислонившись к двери. – А ведь я был уверен, что не ошибся.

Вдруг все стихло. Обливаясь потом от страха, Делиль решился войти в спальню.

– Что же это такое! – негодовал посол немецкого Рейха. – Немедленно скажите нам, где управитель Фиори! Не могу поверить, что он не соизволил нас встретить! А ведь мы преодолели такой большой путь, чтобы почтить его визитом! Ja, unglaublich![2]

Кровавые братья, облачившись в одежды пурпурной фаланги, делали все возможное, чтобы развлечь гостей. Для немецкой и французской делегации немедленно организовали экскурсию по башне. Однако Эжен Алье и герр фон Шнурберг, немецкий посол, едва обменялись приветствиями и даже не пожали друг другу руки. Напряжение между двумя государствами висело в воздухе.

В течение дня члены делегаций успели сытно пообедать (за разными столами), насладиться изысканными крепкими напитками (в разных концах курительной комнаты) и совершить послеобеденную прогулку в висячих садах (отдельно друг от друга).

Но время шло, Фиори не появлялся, а немцы начинали терять терпение. Беспокойство в рядах Кровавых братьев нарастало. Эжена Алье тоже мучила тревога, и он все никак не мог найти подходящий момент, чтобы расспросить пурпурную фалангу о том, что происходит.

Немецкий посол фон Шнурберг, лысый и низкорослый, с гордостью носил роскошную седую бороду в форме прямоугольника, который словно вычертили по линейке. Он в ярости крутил указательным пальцем под носом принимающей стороны.

– Это оскорбление! Настоящее оскорбление! Мало того что мы дышим одним и тем же воздухом с этими жалкими французиш-ками, так еще и это! – кричал он. Сильный немецкий акцент придавал его возмущенным возгласам еще большую убедительность.

– Как мы уже сказали вам, герр фон Шнурберг, управитель очень сожалеет, что ему приходится заставлять вас ждать, но у него неотложные дела, – ответил Кровавый брат, стоящий напротив посла. – Управитель примет вас, как только сможет. Пока же не желаете ли вы посмотреть представление в нашем механическом театре?

От гнева у посла вздыбилась борода. Он развернулся и о чем-то быстро заговорил по-немецки со своей делегацией. Через пару мгновений он повернулся к стражнику и сухо сказал:

– Sehr gut![3] Но если по окончании спектакля управитель так и не пожелает нас принять, мы тотчас же уйдем, и тем хуже для вас и ваших так называемых чудес науки и техники!

Кровавый брат с облегчением подвел их к молодой женщине, которая проводила делегацию в театр.

Стоило немцам выйти из комнаты, как Эжен Алье, наблюдавший за происходящим со стороны, немедленно подошел к Кровавому брату и с мрачным видом тихо поинтересовался:

– Что происходит? Ничего подобного не было предусмотрено. Графиня Могарден должна была принять нас до встречи с немецкой делегацией, чтобы допросить нашего пленника. Где она?

Кровавый брат снял маску, вытер ею пот со лба и надел ее обратно.

– Доверьтесь мадемуазель, это все, что я могу вам сказать, – ответил он и отвернулся.

Зрители, пришедшие в театр, были явно не в лучшем расположении духа. Они расселись в бархатных зеленых креслах, даже не обращая внимания на великолепную обстановку. Зал поражал потолком, украшенным изображениями морских гадов. В воздухе парили хрустальные люстры, напоминающие медуз. Изумрудный занавес еще был опущен, но два механических пианино, стоящих по краям сцены, вовсю наигрывали веселую мелодию лариспемского марша. Со скрипом повернулись большие зубчатые колеса, занавес раздвинулся: все увидели плакат из папье-маше, на котором было написано название пьесы:

ДВАДЦАТЬ ТЫСЯЧ ЛЬЕ ПОД ВОДОЙ.

Жюль Верн

За кулисами вновь завращались колеса, натянулись веревки. На сцене появились картонные персонажи капитана Немо, профессора Аноракса и гарпунера Неда, готовые приступить к игре. Приехали на рельсах и расположились в правильном порядке декорации, изображающие глубины океана и отсеки подводной лодки «Наутилус». Картонные буквы с названием пьесы поднялись к потолку. На их место опустились другие. Это был заголовок первой главы: «Плавающий риф». Механический голос принялся читать роман с самого начала: «1866 год ознаменовался удивительным происшествием, которое, вероятно, еще многим памятно».

На сцене заходили волны из крашеного картона, а с потолка опустились ватные облака. Пианино заиграли таинственную мелодию: их клавиши цвета слоновой кости поднимались и опускались сами собой, придерживаясь одним им известного ритма.

Механический голос продолжал рассказывать о терпящих бедствие кораблях и морском чудовище, однако большинство зрителей не обращали на него никакого внимания и перешептывались о чем-то своем. В глубине зала стояли Кровавые братья, обеспокоенные и молчаливые. По бокам сцены продолжали грациозно струиться волны. В тот самый момент посреди сцены по сценарию должен был оказаться профессор Анораке, рассказчик из «Двадцати тысяч лье под водой», но внезапно что-то замкнулось, и театр остановился. В зале воцарилась необычайная тишина. Зрители не просто замолчали от удивления – они застыли и потеряли дар речи, словно изображения на фотографии.

Немецкий посол прервался на середине предложения, его губы как раз готовились произнести звук «о». Его сосед, рыжебородый полковник, увешанный орденами, не донес до рта стакан. Его содержимое стекало на чистый мундир, но хозяин не отдавал себе в этом отчета. В здравом уме и твердой памяти оставались только члены пурпурной фаланги и Эжен Алье. Видя, как соседи на его глазах превращались в статуи, министр не смог удержаться от изумленного возгласа. Бледный как смерть, он поднялся с кресла в тот самый момент, когда на сцене в обрамлении замерших волн появилась фигура в черном кружевном платье. Это была Веритэ.

– Мадемуазель! – воскликнул Кровавый брат, снимая маску.

Остальные последовали его примеру. Графиня смыла кровь со щек и подбородка. Боль исчезла. Ей на смену пришло ощущение абсолютной власти. Ее волосы растрепались, щеки порозовели, а губы покраснели. Можно было бы подумать, что она совершенно здорова, если бы не налитые кровью глаза.

– Мадемуазель, с вами все в порядке?

Веритэ приложила палец к губам, пересекла сцену, спустилась по ступенькам и прошла по затихшему залу. Протянула руку Эжену Алье, который безуспешно пытался принять невозмутимый вид.

– Графиня! Господь всемогущий! Вы ли это?

– Да, это я.

Голос Веритэ был глухим и низким из-за того, что она долго кричала от боли. Но сейчас все перенесенное казалось ей смехотворным.

– Все они под моим контролем, кроме вас. Разве я не обещала вам в садах моего замка, что никогда не буду пользоваться своей властью против вас?

Она увлекла его в глубину зала, где ее ждала паства.

– Но как вам удалось их пометить? – спросил Эжен Алье.

– Мои способности получили развитие. Взгляните-ка лучше.

И она подняла руку, словно ведьма, готовящаяся наложить заклятье. Герр фон Шнурберг и рыжебородый полковник в едином порыве поднялись с места. Их примеру последовала половина присутствующих. Немецкий посол и его соотечественник сели за два механических пианино и заиграли. Остальные члены делегаций, состоящих из благообразных усатых господ и чопорных дипломатов, разделились на две группы и принялись вальсировать. Кровавые братья и Эжен Алье, не веря своим глазам, переводили взгляд с танцоров на балетмейстершу, которая без видимых усилий дергала за невидимые ниточки своих послушных марионеток.

– Сколько человек вы можете контролировать одновременно, мадемуазель? – поинтересовался один из Кровавых братьев.

– Точно не знаю. Достаточное количество.

– Это невероятно, – проговорил Эжен.

Хотя на самом деле он хотел сказать: «Это чудовищно».

– Господа, поприветствуйте ваших истинных хозяев.

Танцоры остановились, повернулись в глубину зала и низко поклонились графине и Кровавым братьям. Затем они принялись аплодировать в едином ритме, ударяя руками в такт и не сбиваясь ни на секунду. Веритэ тихо, чуть хрипло засмеялась.

– Господа сейчас займут свои места и продолжат просмотр спектакля. Пока же, мой друг, пройдемте. Я уверена, рассказ Максима Сэвера доставит нам удовольствие.

Два пурпурных стражника провели их в гостиную Жюля Верна, где был восстановлен былой уют. Внимательный наблюдатель непременно заметил бы, что ковры, покрывающие пол, были прожжены в некоторых местах, а в воздухе витал кислый запах. Эжен Алье, не отрывавший глаз от графини и упивающийся ароматом ее духов, ничего не увидел и не почувствовал. Слуга, принесший богато уставленный поднос, тоже ничего не заметил: Веритэ с легкостью управляла его движениями, присаживаясь на свой любимый диван.

– Располагайтесь, Эжен! Надеюсь, поездка была приятной? У президента Кара совсем скоро выборы, не правда ли?

– Я… – только и мог пролепетать Эжен.

Здоровой рукой Веритэ откинула волосы набок. Несмотря на залитые кровью глаза и хриплый голос, она была все такой же чарующей. Однако воздух вокруг нее был словно наэлектризован. От графини исходило нечто неосязаемое, отчего у француза шевелились волосы на затылке. Она действительно сдержала обещание и не пометила его. Но как забыть о почтенных господах, отплясывающих вальс на сцене механического театра? Если бы Эжен только мог, он бы немедленно сбежал из башни. Или, еще лучше, вернулся бы обратно в прошлое, как в романах Уэллса. В тот самый день, когда он согласился сотрудничать с Кровавыми братьями.

Заговоры, закулисные игры и даже власть крови – все это Эжен мог принять, но только не то, что увидел несколько мгновений назад… Министру было страшно. Несмотря на это, он с любезной улыбкой присел в указанное графиней кресло, и в течение нескольких минут они мило беседовали о французской политике. Под влиянием министра лариспемских дел Кар сделал несколько недружественных шагов в адрес немецкого Рейха. Эжен признался, что использовал две оставшиеся склянки с лиловой кровью, чтобы принудить Кара к особо воинственным речам. Французское общество медленно закипало от гнева и – Эжен был в этом уверен – с радостью примет новость об объявлении войны.

– Если только Лариспем будет сражаться с нами в одних рядах. Без вашей техники мы ничего не сможем сделать, – добавил министр и переменил тему: – Желаете ли вы допросить Сэвера?

– С удовольствием, – с улыбкой ответила Веритэ.

Она подала знак одному из пурпурных стражников и попросила привести пленника.

– Прошу простить меня, графиня, – сказал Эжен. – Нам следовало доставить вам Сэвера тотчас же после поимки. Но господин Сен-Жермен был не в состоянии отдавать приказы, и капитан счел за лучшее отправить пленника ко мне в Лион.

– Охотно прощаю вам! – ответила Веритэ. – Сэвер что-то сказал?

– Ни слова! – со вздохом ответил министр. – Нам пришлось кормить его силой. Он отказывается принимать пищу. Мы установили за ним строгий надзор, чтобы не дать ему покончить с собой.

– А что с господином Сен-Жерменом?

– Он поправляется.

«Жаль», – подумала Веритэ. Она предпочла бы, чтобы он погиб.

Кровавый брат вернулся в сопровождении Сэвера. Прежде чем представить его графине, пленника умыли, побрили и одели в чистое. Его руки и ноги были закованы в кандалы. Веритэ подошла к нему. Сэвер поднял глаза. Он впервые видел ее и был поражен ее молодостью. Из рассказов Натанаэля и Изабеллы графиня представлялась ему гораздо более зрелой. Сэвер отметил, что глаза ее были налиты кровью и сверкали странным блеском. Стоило ей улыбнуться, и у него по хребту пробежал холодок. Сэвер в который раз проклял себя за то, что не предвидел подобного исхода событий. Веритэ непременно заставит его все рассказать, и, будь у него хоть капля ума, он бы просто попросил Натанаэля стереть ему память, перед тем как атаковать трипод. Просто на всякий случай.

Он без особой надежды огляделся, чтобы оценить свои шансы сброситься с башни. Их совсем не было. Сэвер знал, что умолять не имело смысла, и, как бы то ни было, он не стал бы этого делать. Его дыхание участилось помимо его воли, пока Веритэ беззастенчиво рассматривала его в оглушающей тишине.

Чтобы не видеть ее, он повернулся к Эжену Алье и проговорил первые слова с момента ареста у Орлеанских ворот:

– Она не удовлетворится альянсом! Она подчинит себе Францию и не остановится на этом. Вами манипулируют!

Чтобы скрыть замешательство, министр скрестил пальцы на подбородке и принял задумчивый вид. Сэвер в отчаянии потянул за сковывающие его цепи, но только причинил себе боль. Он хотел закричать Эжену, что тот совершает ошибку, но вместо этого он произнес:

– Как только я узнал, что Кровавые братья атаковали ангар, а управительница находилась в летящем дирижабле, я немедленно вскочил в аэростат, чтобы ее нагнать.

Веритэ протянула руку за бокалом шампанского и расположилась поудобнее, чтобы выслушать рассказ бывшего главы Стражи.

Глава 18

Последнее убежише д’Омбревилей

…Великим умам не страшна смерть: их идеи проходят сквозь века и границы…

Отрывок из Книги Луи д'Омбревиля

Когда Натанаэль проснулся, вокруг было темно и холодно.

Поеживаясь, он высунул нос из-под одеяла. Изабелла сопела рядом. Во сне ее лицо принимало спокойное и невинное выражение, ничем не напоминающее ее обычный сумрачный вид. Можно было подумать, что только во сне она и оставалась ребенком.

– Доброе утро, Натанаэль! Вот завтрак. Или, скорее, ужин, учитывая, который сейчас час, – сказал Феликс, протягивая ему кусок черствого хлеба и чашку цикория.

Отец сидел по-турецки рядом с жаровней. Он сам смастерил ее из ржавой решетки и мраморной чаши, в которой когда-то стояли цветы. С тех пор как они потеряли Сэвера, Феликс изо всех сил старался вести себя как смелый и ответственный взрослый. И Натанаэль был вынужден признать, что у него это неплохо получалось. Ежедневно Феликс расставлял ловушки, и на обед у них почти каждый день был кролик на гриле. Отец утверждал, что на заброшенном кладбище зверей было видимо-невидимо.

Натанаэль присел и взял чашку у него из рук. Она была приятно теплой. Все трое находились в импровизированной лаборатории, которая почти целиком заполняла пространство склепа, где они разбили лагерь. Справа и слева за мраморными плитами находились гробы, в которых покоились члены семейства д’Омбревилей. Одна из плит была сорвана и валялась на земле. На ней было выгравировано имя: Луи Фюльжанс Викторьен, барон д’Омбревиль. Там-то, в пустой полости, где должен был покоиться аристократ, они и нашли тетрадь, похожую на Книгу, за которой охотилась Веритэ. Тетрадь была обернута в клеенчатую ткань и скреплена печатью с гербом барона. Она пролежала здесь годы, не претерпев при этом никаких изменений. В отличие от Книги, тетрадь не была зашифрована. Вероятно, барон решил, что она надежно припрятана и ей не потребуется дополнительная защита в виде шифра Виженера.

Было совсем не просто найти могилу д’Омбревиля ночью на кладбище, куда они прибежали, унося ноги из интерната. Падая от голода и усталости, они перепрыгнули через стену и отправились на поиски. Но ничего не получалось. В конце концов им улыбнулась удача. Беглецам повстречался сторож, делающий ночной обход. Все трое бросились к нему, свернув с тропинки, Натанаэль немедленно пометил его и приказал отвести их в нужное место. Путники не преминули воспользоваться случаем, чтобы запастись едой, одеялами и чистой одеждой. В качестве благодарности Феликс, терзаемый угрызениями совести, незаметно положил в карман их проводника все французские деньги, которые у него оставались. Затем Натанаэль приказал сторожу с подчищенной памятью отправляться восвояси.

Не имея лучшей крыши над головой, они уже две долгие недели проводили ночи в склепе семьи д’Омбревилей. В конце концов, кладбище было пустынным и заброшенным. Кроме старых, еле волочащихся механических часовых, никто не решался гулять по его территории. Лучшего места для трех беглецов было не найти.

– Ты что, плохо спал? – спросил Натанаэль у Феликса, заметив его осунувшиеся черты.

– Я не мог спать. Снадобье почти готово. Но его еще надо потомить на медленном огне, не спуская с него глаз. Это хуже, чем следить за молоком на плите. А я же терпеть не могу готовить!

Натанаэль полистал тетрадь, которую они нашли в склепе. Страницы были испещрены странными символами.

– Ты что, правда что-то понимаешь в этой абракадабре? Феликс принял гордый вид.

– Алхимия – это как ездить на велосипеде. Такое не забывается.

– И мы близки к цели?

– Если я не наделаю ошибок и если здесь все написано верно, то да. Вот только… Мне нужен последний ингредиент.

Натанаэль сделал глоток бурды, светлый цвет которой не имел ничего общего с кофе.

– Что на этот раз?

– Ртуть! Мне нужно будет поместить ее в тигель, добавить каплю лиловой крови, помешать по ходу часовой стрелки в течение семи минут, и дело сделано!

Натанаэль кивнул.

– Надеюсь только, что они не усилили охрану аптек в одиннадцатом округе. Иначе будет трудно. Мы уже ограбили две аптеки за две недели.

Он подождал, пока Изабелла проснется и будет готова отправляться в путь. Феликс посоветовал им быть осторожными и вновь погрузился в записи.

– Думаешь, у него получится? – зевая, поинтересовалась Изабелла, пока они шли по ночному кладбищу.

Было холодно; трава, покрытая инеем, хрустела у них под ногами. Натанаэль остановился, чтобы натянуть перчатки и взглянуть на семейный склеп д’Омбревилей, оставшийся позади. Он был размером с небольшой дом. Усыпальницу украшали многочисленные статуи, в том числе и ужасные горгульи. Склеп венчала колоколенка с ангелами – та самая, которую они видели на картине. Когда наступала ночь, место принимало по-настоящему зловещий вид, и Натанаэль каждую минуту ожидал встречи с духом Луи д’Омбревиля, пришедшим отомстить за осквернение его могилы.

– Очень на это надеюсь, – ответил Натанаэль. – Я больше не могу так жить.

Подростки шли, ориентируясь по меткам, которые они успели выучить наизусть (повернуть на дорожку, уходящую в гору, – пройти мимо засохшего дерева – повернуть налево к расколотой плите – идти по направлению к кресту). Наконец они вышли к кладбищенской стене, взобрались на росшее рядом дерево, покрытое инеем, и спрыгнули вниз.

С той стороны стены еще висели афиши Игр века. Кто-то в ярости вывел на них большими красными буквами: «Деньги назад!» На плакатах с изображением трехглавого быка, вставшего на дыбы, в самых выспренных выражениях сообщалось о завтрашнем показе новой военной техники на площади Оперы. Натанаэль заметил объявления о поиске пропавших преступников. На секунду подросток застыл перед портретами Кармины и Либертэ. Он уже видел их изображения в последнем номере «Маленького лариспемца». Натанаэль сохранил ту страницу, аккуратно сложил ее и носил в кармане рубашки. Иногда он ее вытаскивал, чтобы посмотреть на застывшие лица лясникамки и мастерицы, не зная, что чувствовать: надежду или грусть. Награду за их поимку повысили на несколько быков. Изабелла окликнула Натанаэля. Им нужно было торопиться.

В первой аптеке, которая попалась им на пути, горел свет, под навесом второй стоял нищий, и им пришлось преодолеть значительное расстояние, прежде чем обнаружить третью. На их счастье, она находилась на улочке, где и в светлое время суток было мало народа. За их плечами было уже два удачных ограбления: подростки действовали уверенно. Они пробили небольшое отверстие в двери и прождали пять минут, дрожа от холода, чтобы убедиться, что никто ничего не заметил. Внутри все было тихо. Изабелла аккуратно просунула руку через отверстие и, морщась от напряжения, кончиками пальцев нащупала замок.

Оказавшись внутри, Натанаэль стал осматривать полки при свете люксоматона, а Изабелла направилась к внушительной кассе с кнопками из слоновой кости. Она удовлетворенно вздохнула, обнаружив там золотые и серебряные монеты, и, не колеблясь ни секунды, забрала все себе.

– Я нашел ртуть! – прошептал Натанаэль, спрыгивая со стремянки и прижимая к груди заветную склянку. – Надо бы оставить записку с извинениями, – добавил он. – Мне совсем не нравится грабить этих людей.

Изабелла не удостоила его ответом. Оба понимали, что это была не очень хорошая идея. Девочка неловко повернулась и толкнула кувшин. Подростки постарались удержать его от падения, но в суматохе уронили еще один. Послышался звон разбитого фарфора. На втором этаже кто-то зажег свет.

– Уходим!

В спешке они наскочили друг на друга, Натанаэль не удержался и растянулся на кафельном полу, поднялся и выбежал на улицу. Им в спину неслись возгласы: «Держите вора!» Подростки постарались отбежать как можно дальше, повернули за угол и пошли нормальным шагом, надеясь, что их внешний вид не вызовет никаких подозрений. Натанаэлю казалось, что их слышал весь квартал. И, скорее всего, так и было. Внезапно их окликнули:

– Именем Стражи! Остановитесь!

Подростки обернулись. Стражников было двое, и они уже были рядом.

– Пометим их? – спросила Изабелла.

– Нет! Перейдем на другую сторону.

– Осторожно!

Натанаэль схватил ее за руку и заставил перебежать дорогу прямо перед носом мчащегося на всех парах паромобиля. Водитель отчаянно посигналил и резко затормозил. Дорога была покрыта ледяной коркой, колеса повело в сторону, и паромобиль с шумом въехал в фонарь. Водитель вышел из машины и, тряся кулаками, разразился бурей проклятий.

Перед тем как повернуть за угол, Натанаэль услышал, как тот отчитывает стражников за то, что они устроили погоню в центре города. Подростки пробежали еще несколько метров, пересекли бульвар и спрятались за тумбой Морриса, чтобы передохнуть.

– Оторвались, – с удовлетворением констатировала Изабелла. – Теперь домой.

– Подожди, я хотел бы зайти в «Летающую свинью».

Изабелла с досадой вздохнула.

– Опять? Натанаэль, нам идти еще с полчаса до кладбища, а на улицах полно стражи! Мы уже два раза туда ходили! И там никого не было! Что ты там будешь делать? Витрины рассматривать?

– Пожалуйста, дай мне пять минут! – попросил Натанаэль. – Я ничего не буду трогать, никому не скажу ни слова.

– Иди, если хочешь. А я домой.

– Пожалуйста, Изабелла! – взмолился Натанаэль. – Я поделюсь с тобой десертом! – добавил он своим самым обольстительным голосом.

– Каким? Сухарем, смоченным в ненастоящем кофе?

Изабелла надулась, но все же последовала за ним, еще сильнее закутавшись в шарф. Мясная лавка была совсем рядом. Им оставалось перейти маленький сквер, и вот уже показалась вывеска со свиньей, болтающаяся на холодном ночном ветру.

– Только быстро! – поторапливала его Изабелла, танцующая на месте, чтобы согреться.

Магазин еще был закрыт, витрина была спрятана за жалюзи. На двери висела записка, что лавка закрыта «по причине собрания». Дата открытия указана не была. Как и два предыдущих раза, Натанаэль ощутил сильное волнение. В горле встал ком. «Где же вы все?» – подумал он. Однако в этот раз кое-что было иначе: из-под ставень второго этажа лилась полоска света, а рядом с магазином стоял парофургон. Натанаэль положил руку на капот: он был еще теплым.

– Натанаэль! – вновь окликнула его Изабелла.

– Еще минутку, я только хочу посмотреть, кто там…

Подросток прочитал надпись, выведенную на парофургоне. Золотые буквы в обрамлении двух шестеренок. «Дом Голософер. Высококачественные голосоматы». Натанаэль нахмурился. Неужели мэтр Нож заменил его на автоматического лясникама? Тем временем свет на втором этаже погас. Изабелла подергала его за рукав.

– Натанаэль! Они нас нашли!

Подросток обернулся: действительно, к ним шли те самые стражи, которые чуть не схватили их после ограбления аптеки. Их искали. Кроме Натанаэля и Изабеллы, на улице больше никого не было. Здесь совершенно негде было укрыться. Стражи не смогут их не заметить. И все же Натанаэль стоял, словно прикованный к месту. Он не мог бежать. А что, если внутри Антонен? Или мэтр Нож? А вдруг там Кармина? Пока он раздумывал над этим, случилось то, что и должно было случиться.

– Вот они! – закричал один из стражников. – Стойте на месте, или я буду стрелять.

Наставив ружье, он шел прямо на них. За ним следовал напарник, держа над головой ярко светящийся люксоматон.

– Браво! – воскликнула Изабелла, поднимая руки вверх. – Какой же ты идиот, Натанаэль!

В эту минуту открылась нараспашку дверь лавки. На темном тротуаре образовался светлый прямоугольник, по обе стороны которого стояли подростки и стражники. В проеме появился силуэт, который Натанаэль узнал бы из тысячи: это была Кармина! Прямо за ней стоял Антонен, держа в руках продолговатый сверток.

Лясникамы остановились на пороге. Возникла пауза. Стражникам потребовалась минута, чтобы осознать: прямо перед ними стояла та самая девочка-подросток, чьи портреты висели в Лариспеме на каждом углу.

– Кармина Нуар! Не двигайся!

Лясникамка потянулась за ножом, но один из стражников – судя по погонам, которые можно было разглядеть при свете фонаря, это был капитан – взвел курок. Кармина замерла.

– Становитесь на колени! Руки за голову! И вы тоже! Воры!

Кармина повернулась, чтобы посмотреть на воров, и чуть не поперхнулась, увидев лицо Натанаэля, освещенное светом люксоматонов.

– Натанаэль? Это ты?

Не обращая внимания на окрики стражников, она подошла к нему.

– Бык тебя дери! – выругался Антонен, который тоже узнал подмастерье. – Это же наш ягненок!

Кармина бросилась к Натанаэлю и, не церемонясь, схватила его за шарф.

– Откуда ты взялся? Так ты жив! Давно ты пробрался в Лариспем? Лертач! Отвечай же!

Стражники не ожидали такого развития событий. Они бросились к лясникамке, чтобы разъединить ее с Натанаэлем. Антонен воспользовался этим, чтобы перейти к действиям. Он бросил сверток и достал ножи. Через секунду кто-то закричал от боли. Один из стражников упал на землю. Он держался за ногу, из которой шла кровь. Мясник из «Летающей свиньи» бросил нож, и второй стражник отступил, держась за место, где минутой раньше находилось его левое ухо. Он выронил люксоматон, лампочка разбилась, все погрузилось во тьму. Кармина подтолкнула Натанаэля к парофургону. Стражник, которого Антонен ранил в ногу, дотянулся до свистка. Теперь он свистел в него изо всех сил, чтобы призвать подкрепление. Мясник отобрал свисток и раздавил его каблуком.

– Стойте! – задыхаясь, проговорил второй стражник.

Несмотря на полученную рану, он встал между фургоном и беглецами, целясь в них пистолетом. Не замедляя шаг, Кармина схватила его за руку и с силой скрутила запястье.

Бум! Раздался выстрел. От мостовой отлетели искры. Стражник попытался опрокинуть лясникамку на землю, но рана не позволяла ему двигаться быстро. Кармина ударила его головой в живот. Бум! Из окна рядом посыпались осколки. В соседних домах начал зажигаться свет, а люди стали выглядывать из окон. Кармине наконец удалось вырвать оружие из рук стражника. Она выстрелила в воздух.

– Назад! Все назад, иначе я пристрелю вас, как кроликов!

Изабелла уже была в фургоне, а Антонен пытался завести хрипящий мотор.

– Сейчас придет подкрепление! Кармина, быстрее!

Натанаэль прыгнул в отъезжающий фургон. Кармина пустила еще одну пулю над головами стражников и вскочила на подножку, пока Антонен изо всех сил жал на газ. Натанаэль и Изабелла повалились друг на друга. Кармина, крепко стоящая на ногах, убедилась, что их никто не преследует, и только затем захлопнула дверцу фургона. Одним выстрелом она погасила люксоматон, висящий под потолком. У нее по лицу текла кровь. Натанаэль испугался.

– Ты поранилась?

Лясникамка провела рукой по голове и поморщилась. Раскрылась старая рана.

– Все в порядке.

Натанаэлю пришлось приложить усилие, чтобы подняться: Антонен вел машину на максимальной скорости, и их болтало по фургону, как листочки на сильном ветру. В течение нескольких минут интернатский мальчишка и лясникамка смотрели друг на друга, не говоря ни слова. Натанаэль не мог поверить, что видит Кармину. Ему хотелось дотронуться до нее, чтобы убедиться, что это не сон. Он взял ее за руку, ощутил мягкую кожу, напряженные мышцы. Подросток почувствовал прилив счастья.

– Я думал, что никогда тебя больше не увижу, – прошептал он.

Кармина аккуратно забрала руку. Она внимательно смотрела на Натанаэля, стараясь восстановить в памяти все связанное с этим парнем.

– В последний раз мы виделись в ангаре, – медленно произнесла она. – Мы дрались… Ты пытался удержать меня, когда я падала.

– Я помню… Я не хотел причинять тебе боль… потому что…

– Я знаю почему. Либертэ мне все рассказала.

– Либертэ жива? Она все еще в тюрьме?

Кармина покачала головой.

– Я вытащила ее оттуда. С ней все в порядке. Долго рассказывать. Почему ты сбежал из Лариспема? Как тебе удалось выжить при взрыве дирижабля? И где ты был, пока мы тут все сходили с ума? Лертач тебя дери, Натанаэль, ну почему ты не сказал мне правду? Я знаю, что могу быть иногда… В общем, я знаю, что я такая, какая есть. Но я бы могла понять! Если бы только ты не лгал всю дорогу!

– Ты права. Это было глупо. Нам с Либертэ надо было сразу же все тебе объяснить. Клянусь тебе, этого больше не повторится. Ты мне веришь?

Кармина пристально на него посмотрела.

– Верю, – ответила она наконец.

Натанаэль смотрел на нее с глупой улыбкой, уверенный, что на самом деле он сейчас спит в склепе д’Омбревиля и совсем скоро его разбудит Феликс.

– Лертач! А как же Феликс? – воскликнул он.

Кармина нахмурилась.

– Это еще кто?

– Нам нужно немедленно ехать на кладбище Лашез! – вмешалась Изабелла, которая все это время неодобрительно смотрела на Натанаэля с Карминой из угла фургона.

– А нам нужно немедленно ехать на завод Голософер, малышка! – ответила Кармина. – Нам нужно заманить Веритэ в ловушку, и нам очень пригодится вот это.

Она приоткрыла продолговатый сверток: оттуда показались дула двух ружей.

– Вы действительно хотите это сделать? – спросила Изабелла. – И вам не страшно?

– Да, мы действительно это сделаем. А ты вообще кто такая?

Изабелла чуть улыбнулась и, словно бы желая познакомиться, протянула Кармине руку, которую та машинально пожала и… тотчас застыла и замолчала.

– Изабелла! Ты, что, пометила ее? Сейчас же прекрати, лертач тебя дери!

– Ни за что! – закричала она, топая ногами. Ее лицо раскраснелось от гнева. – Что ты творишь? Сейчас главное – Феликс! Напоминаю тебе, мы должны доставить ему ртуть. Он нас ждет, а ты… ты… теряешь рассудок рядом с этой девчонкой! Как ты сам этого не замечаешь?

Она изобразила, как глупо он улыбался, глядя на Кармину, и проворковала противным голосом: «О Кармина, любовь моя! Я думал, что никогда тебя не увижу! О, я так тебя люблю, что забываю все, что должен был сделать!» Натанаэль сжал кулаки.

– Прекрати!

– Мы сейчас же отправляемся на кладбище. Феликс закончит приготовление снадобья, и мы поедем на завод Голософер с противоядием! Ты же слышал, что тебе рассказала твоя подружка? Они хотят поймать Веритэ. Может, это наш единственный шанс!

– Но пока мы будем разъезжать по городу, Веритэ всех прикончит! Нужно ехать туда сейчас же, чтобы им помочь! Мы нужнее там! И эти ружья им тоже пригодятся!

Изабелла покачала головой.

– Будем делать то, что я сказала. Иначе, клянусь тебе, я сотру у твоей подружки все воспоминания. Так, что ее мозг превратится в пустую скорлупу. Я вполне на это способна, ты же знаешь!

Теперь Натанаэлю казалось, что он видит страшный сон. А ведь Изабелла уже вызывала у него серьезные опасения. Сколько раз она прибегала к своей власти, не испытывая при этом ни малейших угрызений совести!

– Ты зря так поступаешь! – ответил он бесцветным голосом. – Я не мог представить, что ты на такое способна.

– Я хочу уничтожить Веритэ, – упрямо ответила Изабелла. – Остальное не имеет значения. И да, кстати, я никогда не соглашусь принять ваше противоядие. Это ты ненавидишь власть крови, но не я. Я собираюсь ее сохранить, и даже не вздумай мне мешать. Ясно?

Натанаэль покачал головой, но у него не было выбора. Он аккуратно вынул пистолет из рук Кармины и с силой забарабанил по перегородке, которая отделяла его от водительского места. Наконец Антонен затормозил, открыл окошко в фургон и столкнулся нос к носу с дулом пистолета.

– Антонен, прости, но нам придется сделать круг.

Изабелла пометила и его тоже. Теперь сомнений не оставалось: он выполнит приказ.

Глава 19

Плохо подготовленная ловушка

Когда вы отправляетесь в джунгли охотиться на тигра, важно не забывать главный принцип: добыча – это вы.

Фрагмент учебника по охоте на хищника (из библиотеки Альсида Валентина)

Лясникамы трудились целый день, чтобы превратить завод Голософер в гигантскую мышеловку. В готовящуюся операцию посвятили несколько надежных рабочих, и они также участвовали в приготовлениях. Среди них была и Клоди, одетая в неизменный рабочий халат: она помогала расставлять ловушки. Антонену было поручено сделать так, чтобы господин Сердечко проводил как можно больше времени за пределами завода: подготовка к мероприятию должна была проходить в тайне и ни у кого не вызывать подозрений.

Вернувшись однажды вечером на завод, Сердечко слегка нахмурился, заметив изменения в обстановке, но Клоди поспешила его успокоить, и он отправился к себе в спальню, так ни о чем и не догадавшись.

Приближалась полночь. Либертэ откусывала заусеницы, морщась при появлении лиловой крови. Большие часы, висевшие в главной зале, громко отсчитывали минуты. Их звук действовал мастерице на нервы. Время поджимало, а Кармина все не возвращалась!

В последний момент лясникамы осознали, что почти все принадлежащее им огнестрельное оружие было никуда не годным старьем, которым пользовались еще до установления Коммуны. За все то время, что ружья провалялись в подвалах и на чердаках, они успели покрыться грязью и ржавчиной. Мэтр Нож настоял, чтобы Кармина и Антонен заехали в «Летающую свинью» и забрали два исправных ружья, которые он хранил в запертом шкафу. Кармина возражала. Ей хотелось остаться с Либертэ. Но мэтр Нож был непреклонен.

– Я вернусь как можно скорее! – пообещала Кармина.

Но до начала операции оставалось несколько минут, а подруги все не было. Лясникамы были готовы. Они уже начинали ворчать и терять терпение. Мэтр Ломоть посмотрел на циферблат. Без пяти двенадцать он сунул пальцы в рот и засвистел.

– Всем пройти на свои места! Начинаем! Вытащите Сердечко из кровати и приведите сюда!

– А как же Кармина? – хотела возразить Либертэ.

– Мы не можем больше ждать!

– Ноу нас есть еще пять минут. Пожалуйста!

Но никто не стал ее слушать. Даже мэтр Нож, который уже начал обходить ряды мясников и проверять, всели на месте, не обратил на ее слова никакого внимания. Бригадирша еще раз удостоверилась, что оба кабеля, ползущие по полу, были подключены к цепи. Либертэ охватило желание сбежать отсюда как можно скорее, и она всеми силами старалась его подавить. Мастерица не теряла надежды, что Кармина и Антонен просто задержались в пути из-за многочисленных перекрытий улиц и проверок на дорогах. Часы показывали без двух минут полночь. Они еще могли успеть. Раздался шум мотора, Либертэ на секунду воспряла духом. Но паромобиль проехал мимо завода на всей скорости и умчался прочь.

– Могу я знать, что здесь происходит? Нас опять атакуют? Какого черта вы все тут собрались?

Сердечко спустился в зал в атласной пижаме. Его сопровождали Эсташ Зубочистка и Эмиль Хлеб-без-Соли. Возмущенный голос господина отдавался эхом в стенах завода, погруженного в полную тишину. Охранники неделикатно подталкивали Сердечко в центр круга из лясникамов. Они враждебно смотрели на него и не говорили ни слова. Держа руки на поясе, мэтр Нож кивнул в сторону Либертэ.

– Эта девчонка хочет кое-что тебе сказать, Сердечко, и это не терпит отлагательств.

Сердечко постарался принять невозмутимый вид, что было совсем не просто сделать в пижаме в окружении толпы мясников. Он пригладил седые волосы и презрительно хмыкнул.

– Очень надеюсь, что это действительно так важно, как вы говорите.

Спрятав руки за спину, Либертэ глубоко вздохнула и постаралась уколоть себе палец. От бившей ее дрожи у нее получилось это сделать только со второго раза. Охватившая ее тревога была такой сильной, что боль от укола показалась невыносимой. Стрелки часов стукнули и соединились. Мэтр Ломоть нетерпеливо прищелкнул языком. У мастерицы не оставалось выбора. Она сделала два шага навстречу Сердечку. Тот было попятился, но натолкнулся на лясникама. В его взгляде мелькнула паника, он был готов закричать, но Либертэ успела прикоснуться к его запястью.

– Все… все в порядке, – сказала она неуверенно.

– Принесите телефон! – приказал мэтр Ломоть.

Уютно устроившись в кресле, телефонистка из башни Верна вязала шарф, что-то напевая себе под нос. Она несказанно удивилась, когда стоящий перед ней телефон вдруг зазвонил. Вздрогнув, она пропустила петлю и не сразу сняла трубку.

– Башня Верна, слушаю.

На том конце провода ей ответил вялый мужской голос. Телефонистка подавила вздох, когда звонивший заявил, что хочет поговорить лично с Гюставом Фиори.

– Гражданин, уже пробила полночь, но даже днем не следует вот так запросто звонить управителю Лариспема, – постаралась она вразумить собеседника. – Тебе следует обратиться в бюро чрезвычайных ситуаций Стражи…

Но звонивший прервал ее. Это был вопрос жизни и смерти. Он прекрасно понимал, что нельзя беспокоить Управителя. Но в таком случае, может быть, есть возможность связаться с кем-то из пурпурной фаланги? Он умолял ее хотя бы попытаться. Телефонистка не знала, на что решиться. Если звонивший был сумасшедшим и она соединит его с членом фаланги, может статься, у нее появится гораздо больше времени для вязания. Ведь работы у нее больше не будет!

– Передайте, что речь идет о Веритэ де Могарден, – продолжал настаивать звонивший. – Она Кровавая сестра.

Услышав эти слова, телефонистка приняла решение.

– Очень хорошо. Я перевожу звонок.

На заводе Голософер все затаили дыхание. Сердечко сидел перед телефоном, прижав трубку к уху. Либертэ держала вторую. Она подняла вверх большой палец, глядя на притихшее собрание.

– Есть связь, – прошептала она.

В апартаментах Жюля Верна затрезвонил аппарат Мильде из красного дерева, инкрустированный серебром. Подскочил, внезапно проснувшись, дремавший на диване Кровавый брат. Приоткрылась дверь спальни, и в гостиную вошла Веритэ. Ее волосы были распущены, но сама она была полностью одета, как если бы не ложилась. У нее на плечах развевался плащ, в руках она несла подсвечник, и от мерцания пламени ее глаза отливали фосфоресцирующим светом. Кровавый брат судорожно снял трубку и сухо сообщил телефонистке, что сейчас неподходящее время для звонка. Но, услышав ответ на том конце провода, побледнел.

– Мадемуазель, полагаю, вам следует ответить на этот звонок.

– Следует ответить Фиори, вы хотите сказать? – уточнила Веритэ, подходя ближе.

– Нет, – пробормотал Кровавый брат, – кто-то хочет побеседовать с вами. Кто-то по имени Сердечко.

Графиня пошатнулась, как от пощечины. Она водрузила подсвечник на стол с такой силой, что стоящие на нем китайские безделушки взлетели в воздух.

– Повторите, кто меня спрашивает?

– Некто Сердечко. Вам известно это имя, мадемуазель?

Очень медленно Веритэ села рядом с аппаратом и протянула руку, чтобы Брат подал ей трубку.

– Скажите телефонистке принять звонок.

– Добрый вечер, Веритэ. Узнаешь мой голос?

Сжав трубку, Либертэ чувствовала, каку нее по вискам стекают капельки пота. Ей нужно было одновременно поддерживать связь с Сердечком и подсказывать ему на ухо нужные ответы. Лясникамы не могли слышать весь разговор. Они внимательно наблюдали за происходящим, стремясь уловить малейшие изменения на лице мастерицы.

– Докажи мне, что ты тот, за кого себя выдаешь! – прошептал голос графини в ухо Либертэ, которой пришлось сделать усилие, чтобы не отбросить трубку подальше. – Какое у меня было прозвище?

– Отвечай, – прошептала Либертэ на ухо Сердечку.

– Сломанная кукла, – ответил тот, смотря невидящими глазами на аппарат.

В трубке повисла тишина, затем в ней вновь раздался голос Веритэ, в котором на этот раз слышалась неприкрытая ненависть:

– Аристид Сердечко… Так это ты! Как ты узнал?

– У меня везде есть свои люди, малышка, – сымпровизировала Либертэ голосом своей марионетки.

Мэтр Ломоть одобрительно покачал головой. Хороший ответ.

– Что ты от меня хочешь?

Либертэ попыталась сглотнуть, но рот был словно набит песком. Графиня заглотнула крючок. Теперь пора переходить к серьезным вещам. Мастерица поднесла к глазам листок, где были перечислены условия, изложенные мэтром Ножом, и стала шептать их на ухо Сердечку, который послушно повторял сказанное в трубку:

– Куколка моя, ты же знаешь, меня совершенно не волнует, кто на самом деле управляет Лариспемом. А вот редакции «Маленького лариспемца» будет небезынтересно узнать, что ты с помощью силы крови подчинила себе управителя и теперь он делает все, что ты ему прикажешь.

– А ты неплохо осведомлен, – прошептала Веритэ.

– Ты даже не представляешь насколько! Предлагаю тебе сделку: ты покупаешь мое молчание, а я покидаю Лариспем, и ты сможешь делать все, что тебе заблагорассудится. Если не примешь мое предложение, завтра же утром о твоих проделках будет известно всем. Собери прямо сейчас десять тысяч золотых быков и сложи их в чемодан. Я буду ждать тебя на заводе Голософер. Приходи одна и без оружия. Без фаланги. Я прекрасно знаю, кто скрывается за их масками. Буду ждать тебя во дворе завода Голософер. Ты поставишь чемодан, я заберу его и тотчас же покину город. Золото есть золото, и мои быки примут где угодно. Ты больше никогда обо мне не услышишь.

Мэтр Ломоть и мэтр Нож одобрительно улыбнулись. Малышка неплохо справлялась со своей задачей.

– Продолжай в том же духе, – одними губами проговорил мэтр Нож.

– Я ведь могу тебя убить одной силой мысли, – как бы в сторону заметила Веритэ. – Зачем мне покупать твое молчание?

– Я передал нескольким надежным людям письма, где изложил абсолютно все, что о тебе знаю. Если сегодня ночью со мной случится несчастье, они передадут всю информацию в редакцию «Маленького лариспемца».

– Тебе известно, как велика моя сила, – прошелестела Веритэ. Ее голос звучал так тихо, что Либертэ едва ее слышала. – Если я поймаю тебя, ты сам расскажешь мне, кто они, твои надежные люди. И я отправлю к ним своих надежных людей. Твои сообщники будут мертвы до того, как взойдет солнце.

Либертэ стерла пот со лба. Она подготовила текст вместе с мясниками, перечитала его несколько раз за вечер в поисках малейшего несоответствия. Тогда ей казалось, что они все предусмотрели. Теперь же она серьезно сомневалась в успехе операции.

– Я просто положил письма в конверты. А отправлял их по адресам уже другой человек. Мне неизвестно, кто из моих Друзей получил их. А ты прекрасно знаешь, что знакомых в Лариспеме у меня немало. Мне также неизвестно, кто именно из моих друзей подготовил письма к отправке. Возможно, таких людей было несколько. Кто знает? Но мое доверенное лицо предупредит друзей, если я не вернусь на рассвете или же если я буду… неузнаваемым. Как видишь, дорогуша, я прекрасно умею делегировать.

Поколебавшись с секунду, Либертэ прошептала на ухо Сердечку фразу, которой не было в изначальном тексте.

– Не старайся меня перехитрить, куколка! Ты хитра, но я хитрей!

И она с тревогой стала ждать ответа Веритэ, надеясь, что презрение, которое она вложила в интонации Сердечка, выведет наконец графиню из себя. А чем больше она будет ослеплена ненавистью, тем менее обдуманно будет действовать. По крайней мере, именно на это рассчитывали Либертэ и лясникамы.

Графиня медленно отвела трубку от уха. Сердечко придумал неплохую комбинацию, но об одном он не подумал. Ей ничего не стоило поджечь редакцию «Маленького лариспемца», и пусть кто-нибудь попробует напечатать заметку в куче пепла, которая останется от типографских станков. Веритэ тихонько засмеялась, отчего у Либертэ на затылке зашевелились волосы. Наконец графиня ответила:

– Ну что же, будь по-твоему, мой любезный Аристид! Я принимаю твое предложение. Но если ты не сдержишь слова, я найду тебя, где бы ты ни был. Ясно тебе?

И она положила трубку, не дожидаясь ответа. Кровавый брат, не упустивший ни слова из разговора, с беспокойством смотрел на графиню.

– Мадемуазель, это ловушка, которую вам расставили наши враги. Даже обладая всей полнотой власти, вы можете пострадать. Вам не следует туда идти. Ведь вы можете попасть под пули!

Но Веритэ не обратила на его слова никакого внимания. Она уже открыла сейф. Кроме пистолета с перламутровой рукояткой, который она обычно носила с собой, там лежала впечатляющая груда золотых быков, похищенных из городской казны.

– Подготовьте мой аэростат, пилота и разбудите остальных! Всех, кроме Дел иля. Он пусть остается здесь. Вы все пойдете со мной, и, если случится что-то непредвиденное, у нас будет прекрасная возможность опробовать в действии новое вооружение, которое я приказала установить на «Завоевателе».

На заводе Голософер Либертэ тоже положила трубку.

– Она едет, – произнесла она бесцветным голосом.

– Все на свои места! – приказал мэтр Нож. – И помните, мы решили заманить ее в ловушку, но и она наверняка что-то замышляет. Будьте осторожны!

«Завоеватель» подлетел к заводу с потушенными огнями и завис прямо над ним. К мостовой спустилась корзина. Снизу казалось, что в ночном небе застыла гигантская тень, и, даже прищурившись, в ее очертаниях невозможно было опознать аэростат управителя Фиори. Ранние упрямые хлопья снега уже парили над городом, и, когда Веритэ вышла из кабины во двор, у ее ног лежал блестящий белый ковер. В здоровой руке висел чемодан, наполненный золотыми слитками. Графиня поставила его на землю. Темный двор завода освещали два фонаря. В тусклом пламени плясали гигантские тени.

– Это она? – шепотом спросил мэтр Нож, указывая на стройный силуэт, отбрасывающий огромную тень.

Либертэ молча кивнула, стараясь не терять связь с Сердечком. Вместе с хозяином «Летающей свиньи» они укрылись на втором этаже под стеклянным куполом, который нависал над двором и позволял им обозревать обстановку.

– Ничего особенного, – разочарованно проговорил мэтр Ломоть.

– Внешность обманчива, – прошептала Либертэ.

– Нас здесь тридцать человек против нее одной! – с вызовом ответил лясникам. – Тут ей даже кровь не поможет. Пошли ей навстречу Сердечко. Надо завлечь ее туда, куда мы задумали.

Либертэ сосредоточилась на Сердечке, который сидел рядом с ней и смотрел в пустоту.

– Выйди отсюда, – приказала она. – И делай то, что я велела.

Пройдя мимо человекообразных застывших голосоматов, Сердечко медленно подошел к графине, чье траурное платье и черные волосы успели покрыться снегом. Клоди уже держала руку на выключателе. Мэтр Нож отсчитывал шаги Сердечка.

– Раз… Два… Три… Четыре…

Веритэ стояла не двигаясь и сосредоточенно вглядывалась в темноту. В эту секунду она распространяла свою власть на всю территорию завода. Силой мысли она проникала сквозь стены и фантомными пальцами ощупывала пространство, которое было недоступно ее взору. Разумеется, Сердечко был не один. Ее заманили в ловушку. Веритэ улыбнулась. Зелье, струившееся в ее крови, обрело голос и принялось шептать ей на ухо, что ей следовало делать дальше. Зелье желало контролировать и уничтожать. В висящем аэростате ее команды ждали Кровавые братья. По первому сигналу они были готовы опробовать новое оружие, находящееся на борту. Сердечко застыл в нескольких метрах от графини.

– Добрый вечер, Веритэ, – сказал он.

Не удостаивая его ответом, графиня пустила в ход власть крови, так же, как если бы она спустила с цепи свору собак. Но внезапно она словно натолкнулась на стену. После секундного удивления поняла, в чем дело. Сердечко был помечен. Где-то здесь находился один из троих Наследников. Веритэ отскочила назад. Как раз вовремя. Мэтр Ломоть подал знак, и Клоди нажала на выключатель. Стоявшие неподвижно голосоматы внезапно ожили, распрямляя жестяные конечности. Электрические лампочки, украшающие их постаменты, замигали, а цилиндры в груди завертелись. Завод накрыла какофония металлических голосов.

– Вам грустно? Тоскливо? Примите бодрящий сироп доктора Альбертена!

– Быстры, как Гермес, стремительны, как Пегас. Покупайте лариспемские паромобили!

Ослепленная ярким светом, Веритэ сделала шаг назад, пытаясь понять, что происходит. Голосоматы поворачивались на постаментах в ее сторону. Их железные лица приветливо улыбались, глядя ей в глаза.

– Читайте «Маленький лариспемец»! Настоящая газета для настоящих лариспемцев!

– Надежные отличные люксоматоны! Со скидкой только в эту субботу на базаре Ле Аль!

Внезапно отворились дверцы, прикрывающие грудь голосоматов, и оттуда показались черные дула пистолетов, встроенных в механизм. Словно в попытке защититься, Веритэ подняла руки вверх.

– Пли!

Повинуясь приказу мэтра Ломтя, Клоди повернула рукоятку. Веритэ находилась на линии огня, у нее не было ни единого шанса скрыться. Стены завода сотряс грохот выстрелов.

– Попали? – уточнил мэтр Ломоть.

Они посмотрели вниз, но зрелище, которое они увидели, было совсем не тем, чего они ожидали. Голосоматы горели как факелы посреди двора, и в свете желтого пламени можно было увидеть, что они испещрены следами от пуль. Голосомат, нахваливающий бодрящий сироп доктора Альбертена, так и не успев донести бутыль до рта, раскололся надвое.

– Что происходит?

– Это «Завоеватель», – крикнул кто-то. – Они обстреляли голосоматы!

Веритэ нигде не было видно. Сердечко, парализованный властью Либертэ, стоял на том же месте. От случайной искры у него загорелся рукав, но он даже не мог пошевелить рукой. Внезапно пламя осветило красное брюхо аэростата. Корзина поднялась в небо, дирижабль менял положение, чтобы оказаться напротив здания завода.

– Ложись! – прокричал кто-то, и мэтр Нож едва успел прижать Либертэ к полу, как с «Завоевателя» раздались первые выстрелы.

На заводе словно разыгрался ураган. Во все стороны летели осколки стекла и кирпича. Настигая мишени, свистели пули. Кто-то отчаянно кричал. Кто-то пытался отдавать приказы. Лясникамы старались стрелять в ответ, но «Завоеватель» лил над заводом настоящий дождь из стали, против которого оружие мясников было бессильно. Прижимаясь к земле, закрыв глаза и крепко зажав уши, Либертэ чувствовала, как мэтр Нож отползает в сторону в надежде найти укрытие. Он тянул ее за руку, и девушке пришлось следовать за ним, раня руки о разбитое стекло, разбросанное по полу. На пару секунд восстановилась тишина, которую прервал пронзительный рев падающей бомбы, пробивающей перегородку в глубине цеха. От взрыва пошатнулись стены, яркий свет укусил Либертэ за сетчатку. Огромный огненный шар катился по пространству завода. Либертэ сжалась в комок за джутовыми мешками, наполненными песком. Воздух наполнился пылью, она больше не ощущала рядом присутствия лясникама. Мастерица уже собиралась подняться, как вдруг почувствовала что-то странное. Чья-то тень коснулась ее сознания. Что-то холодное и извилистое. Невидимое щупальце монстра из страшных снов. Оно ощупало ей голову и, не найдя за что зацепиться, исчезло, оставив девушку задыхаться от ужаса.

– Что это было, мэтр Нож? – спросила Либертэ.

Убрав волосы с лица, она осознала, что из-за всего случившегося потеряла связь с Сердечком.

– О нет, только не это, мэтр Нож! – в отчаянии простонала она.

На полу без движения лежали Эсташ и мэтр Ломоть. Либертэ ощутила приступ тошноты. Ловушка захлопнулась, но угодили туда совсем другие люди.

– Мэтр Нож! – позвала Либертэ.

Лясникам внезапно возник в ее поле зрения. Он с трудом поднимался на ноги, то же делали остальные мясники. По непонятной причине никто из них не говорил ни слова. Когда они, как по команде, повернулись к ней, мастерица увидела их застывшие, ничего не выражающие глаза.

– Либертэ…

Десятки ртов одновременно произнесли ее имя. В ужасе она прижалась к мешкам.

– Либертэ, ведь это ты звонила в башню? – хором прошептали лясникамы.

Спотыкаясь, мастерица поднялась и что есть сил бросилась наутек. Лясникамы побежали за ней.

В то же время Сердечко метался по территории завода в надежде спасти свою жизнь. Сознание вернулось к нему посреди горящих голосоматов. Рукав пиджака дымился, и он едва помнил, что с ним произошло. Негодяйка Либертэ! Предатели-лясникамы! Это они заманили сюда Веритэ. Когда «Завоеватель» открыл огонь, Сердечку удалось укрыться под навесом. Он быстро обрел способность трезво мыслить. Стал бы он тем, кем был, без умения находить выход из самых безнадежных ситуаций?

Его паромобиль был припаркован во дворе, значит, спасение совсем рядом. Пока пламя пожирало завод, а пепел мешался со снегом, Сердечко, стараясь избегать освещенных участков, бежал по двору, пытаясь прикинуть, откуда исходит опасность. Прижав руку к груди, он был вынужден остановиться, чтобы восстановить дыхание. В эту секунду он ругал себя на чем свет стоит за все съеденные ужины, сдобренные изысканным вином и тостами с фуа-гра. Сердечко вытянул шею. Темно-зеленый паромобиль был совсем рядом. До него оставалось не более десяти метров. Он собрал остаток сил и бросился к спасительной машине, стараясь не поскользнуться на заснеженной мостовой.

В эту секунду его словно коснулось ледяное щупальце. Прикосновение можно было бы даже назвать игривым: словно кот хотел позабавиться с мышью и не торопился выпускать коготки. Внезапно ноги отказались повиноваться Сердечку. Они остановились, и мужчина, не сумев затормозить, повалился на землю. Когда наконец он смог подняться, рядом с ним кто-то стоял.

– Аристид! Рада тебя видеть!

Веритэ, окруженная пурпурной фалангой, улыбаясь, смотрела на него. Обстреляв завод, Кровавые братья выходили из кабины аэростата. Наверху оставался только один из них. Веритэ обратилась к соратникам:

– Мне надо кое-что сказать этому господину. Прошу вас, оставьте нас на пару минут наедине. Наш разговор будет недолгим.

– Я тут ни при чем! – воскликнул Сердечко. – Это все та девчонка! Либертэ! Она заставила меня позвонить в башню, я тут ни при…

Его сознания вновь коснулось щупальце, не давая ему произвести ни малейшего движения. На лице графини не было ни тени жалости. Абсолютная власть, словно змея, сжимала в невидимых кольцах сердце жертвы. Сердечко силился что-то сказать в свою защиту, вымолить передышку. Веритэ чуть ослабила хватку.

– Ты хочешь что-то сказать? Слушаю тебя.

– Веритэ! – взмолился Сердечко. – О прекрасная Веритэ, прошу тебя! Ведь мы можем договориться, не правда ли? Ведь когда-то я спас тебе жизнь.

Лицо Веритэ приняло скучное выражение, но покрасневшие глаза горели неумолимым блеском.

– То есть никаких писем нет? – уточнила она. – Никаких тайных посланий для редакции «Маленького лариспемца»?

– Ну разумеется, нет! – всхлипнул Сердечко. – Конечно же нет!

Веритэ улыбнулась. Ей не придется устраивать пожар в редакции самой читаемой газеты города-государства.

– То есть никто не ждет тебя на рассвете. Прощай, Аристид!

Чтобы продлить удовольствие, графиня позволила жертве еще пару минут слезно молить о пощаде. Наконец она решила, что наигралась. Сердечко рухнул на землю, покрытую снегом. Больше он уже не поднимался.

Веритэ легонько пнула его носком сапога. Тот, кто годами глумился над ней, теперь лежал на земле с широко распахнутыми невидящими глазами, словно отказываясь поверить в случившееся. Графиня машинально коснулась увечной руки. Она ничего не забыла. Все эти годы, проведенные в кафе Сердечка… И все же она не чувствовала удовлетворения, на которое надеялась. Не говоря об облегчении.

Веритэ сжала челюсти. Сердечко был мертв, но прошлое было все так же живо, и воспоминания о нем не стали менее мучительными. В ярости графиня сжала кулак, переступила через тело, которое покрывали равнодушные хлопья снега, и быстрым шагом пошла к заводу. Когда она входила внутрь, к зданию тихо подъехал фургон с выключенными фарами. Внутри машины сидели два человека, в которых было не больше жизни, чем в соломенных чучелах. А на переднем сидении разгорался жаркий спор.

– Изабелла, мы на месте. Отпусти сейчас же Кармину и Антонена! – требовал Натанаэль.

– Еще не время.

– Лертач тебя дери! Прекрати упрямиться, как маленькая!

– А ты прекрати вести себя как заправский лясникам!

За рулем сидел Феликс. Совершенно не разбираясь в паромобилях, он, помучив двигатель первые пятьсот метров, быстро освоился и уверенно повел машину. Когда Изабелла и Натанаэль вернулись из аптеки в склеп в компании двух помеченных лясникамов, Феликс не сразу понял, что происходит. Но, как с удовлетворением отметил Натанаэль, его отец поступил философски: он поместил ртуть в сосуд, добавив туда капельку лиловой крови Изабеллы. Противоядие окрасилось в темно-красный цвет. Феликс перелил половину жидкости в склянку и положил ее в карман. Остаток надежно спрятал в склепе. Затем поднялся и невозмутимо объявил, что можно отправляться в путь. «Рано или поздно нам все равно придется испытать противоядие», – спокойно добавил он. Теперь, ощущая, что у него разрывается голова от воплей Изабеллы и Натанаэля, Феликс готов был потерять самообладание.

– Да успокойтесь же вы наконец! – воскликнул он. – Мы совсем скоро окажемся нос к носу с Веритэ, и, если она обладает абсолютной властью, к концу ночи мертвых здесь будет больше, чем живых. А вы нашли время ссориться!

Сироты на секунду отвлеклись от выяснения отношений. Они никогда раньше не слышали, чтобы Феликс повышал голос.

– Похоже, он превращается в Максима Сэвера, – пробормотала себе под нос Изабелла.

– А вы превратились в пару глупых младенцев! Я почти забыл, что вы еще дети, благодарю, что напомнили мне об этом в такой важный момент!

– Похоже, Веритэ уже здесь, – прервал их Натанаэль.

Воздух вокруг пах дымом, всполохи огня освещали брюхо висящего в небе «Завоевателя». Феликс заглушил мотор, троица вышла из машины и наконец смогла оценить масштаб катастрофы. Всюду тлели почерневшие голосоматы, земля была покрыта осколками, а на мощеной части двора лежало нечто напоминающее труп. В такой обстановке склянка с противоядием казалась весьма смехотворным оружием.

– Мы не знаем, как будут развиваться события, – сказал Феликс. – Пока наше единственное преимущество в том, что Веритэ нас не ждет и не может нас контролировать. Предполагаю, стрелять вы не умеете?

Натанаэль и Изабелла покачали головой. Тем не менее Феликс протянул ружье Натанаэлю. Изабелла завладела пистолетом, который Кармина вырвала из рук стражника. Он казался огромным в ее руках, однако никто бы не подумал, что ей тяжело его держать. Отец Натанаэля взял оставшееся ружье из «Летающей свиньи».

– Вы пойдете туда первыми, – объявил Феликс. – Я постараюсь найти угол прицеливания. Вообще я неплохо стреляю. По крайней мере, когда речь идет о косулях и зайцах, – добавил он, усмехнувшись.

– А что будем делать с противоядием? – уточнил Натанаэль, сжимая приклад.

– Противоядие должно поступить в кровь Веритэ, только тогда оно окажет воздействие. Я захватил два шприца, но что-то подсказывает мне, что они нам не пригодятся. Пожалуй, я окуну в эликсир пули.

– Даже если ты этого не сделаешь, пуля может решить все наши проблемы. Если не промажешь, шприц нам не понадобится, – сказала Изабелла и уверенным шагом пошла к зданию завода. Феликс удержал Натанаэля.

– А что будем делать с мясниками в фургоне?

– Пока оставим их тут.

Натанаэль чувствовал облегчение, зная, что Кармина в безопасности, хотя он был практически уверен, что она разорвет его на части, когда узнает, что по его вине пропустила бой с графиней.

Либертэ бежала так быстро, как могла, но мясники были выше, сильнее и быстрее ее. Они схватили мастерицу, когда она, лавируя между пылающими обломками, пыталась укрыться в литейном цеху. Огонь постепенно захватывал всю территорию завода, языки пламени ползли по поверхностям, натыкаясь на лужи пролитого масла, обгладывая кучи тряпок, расплавляя резину, поднимаясь все выше, уходя все дальше. Не чувствуя боли, Либертэ укусила себя за руку и оставила лиловый след на коже держащего ее человека. Но так как мясники уже находились под контролем Веритэ, ничего не произошло. Мужчины держали ее, не обращая внимания на ее отчаянные попытки вырваться. У мэтра Ножа на лице была глубокая рана, шла кровь, но он этого не замечал. У Либертэ сильнее сжалось сердце, когда она заметила, что Клоди тоже была здесь. Еще одна марионетка на сцене, по которой величественно шествовала Веритэ в мрачном обрамлении пламенеющей стали. Ее сопровождала пурпурная стража.

– Так это была ты, Либертэ! Знаешь ли ты, что здесь мне подвластны все живые души, кроме твоей, маленькая Наследница!

Либертэ, задыхаясь от бега, ничего не ответила. У нее перед глазами словно разворачивалась сцена из будущего: императрица, обладающая сверхъестественной властью, правит на выжженной земле, заселенной человеческими автоматами. Мастерица вновь ощутила, как ее сознания коснулось противное щупальце, она почувствовала жгучее желание некой силы овладеть ее мыслями и ощутила ее разочарование от невозможности осуществить намерение. В это мгновение Либертэ совершенно ясно поняла, что Веритэ никогда не насытится.

– Мне жаль, что ты и другие Наследники встали на сторону проигравших. Этого следовало ожидать: вы слишком юны, чтобы принимать разумные решения. И слишком глупы, чтобы разобраться в происходящем.

– О нет, мы во всем разобрались! И лучше, чем вы думаете! – воскликнул чей-то голосу нее за спиной.

Графиня тотчас же обернулась и увидела перед собой двух человек, чье присутствие оказалось для нее полной неожиданностью. Кровавые братья были слишком поглощены зрелищем, которое разворачивалось у них на глазах, и тоже не заметили, как к ним приблизились двое старых знакомых. Это были Натанаэль и Изабелла. Подросток сказал первое, что пришло ему в голову, чтобы обратить на себя внимание.

– Натанаэль! – что есть мочи закричала Либертэ, изо всех сил стараясь вырваться из крепких объятий какого-то мясника.

Увидев Либертэ, Натанаэль почувствовал, как крепнет его надежда. Они уйдут отсюда победителями! Ему очень хотелось прижать подругу к себе, но он позволил себе только ободряюще ей улыбнуться.

– Держись! Мы рядом.

– Вот еще парочка Наследников, которые не смогли сделать правильный выбор, – с досадой произнесла Веритэ.

Краем глаза Натанаэль видел, как их обступают лясникамы. Графиня готовилась перейти в атаку. Подросток надеялся, что Феликс не заставит себя ждать. Тот наконец нашел лестницу, которая вела к стеклянному куполу, обстрелянному пулями «Завоевателя». Тяжело дыша и обливаясь потом, он спрятался за мешками и уселся на корточки, наблюдая сверху за всем происходящим.

Натанаэль и Изабелла оказались лицом к лицу с главным врагом. Внезапно Феликса охватило чувство гордости при мысли, что юноша, отважно противостоящий Братьям, не кто иной, как его сын. Мишель бы тоже им очень гордилась… Впрочем, сейчас было не время умиляться. Он подпер ружье мешком. Нужно было действовать быстро. Зубами он откупорил склянку с противоядием и вылил содержимое на ладонь, в которой лежали патроны. «Только бы этого было достаточно, – думал он. – Только бы у меня получилось ее ранить. Хотя бы ранить». Внезапно он осознал, что собирается убить не косулю, а живую женщину. У него затряслись руки. Сможет ли он убить человека?

– Пусть мясники уйдут! – потребовал Натанаэль. Его голос почти не дрожал. – Мы пришли не одни. С нами друзья, которых вы не сможете взять под контроль. Кроме того, вы знаете, что сила крови не защитит вас от пули.

Веритэ кивнула.

– Я совершенно согласна.

И она подняла руку, которую прятала в складках платья. Натанаэль едва успел заметить маленький блестящий пистолет. Раздался выстрел. Изабелла вскрикнула, выронила ружье и рухнула на пол.

– Нет! – закричал Натанаэль и упал рядом с ней на колени.

На груди Изабеллы расцветал огромный лиловый цветок. Натанаэль прижал руки к ране, но у него не было ничего, чтобы остановить кровь, вытекающую с каждым ударом сердца.

– Помнишь, – обратилась Веритэ к подростку, – в интернате я как-то сказала тебе, что, если ты будешь продолжать геройствовать, однажды из-за тебя умрет маленькая девочка.

С трудом встав на ноги, Натанаэль неловко вскинул ружье. В ту же секунду к графине бросился Кровавый брат и заслонил ее собой. Он снял маску, и у подростка замерло сердце. Это был Максим Сэвер. Веритэ управляла им, но по отчаянному выражению его глаз можно было понять, что злодейка сохранила ему способность осознавать происходящее. Максим должен был все понимать и не иметь никакой возможности что-либо изменить. Либертэ едва подавила возглас удивления. Это был тот самый человек, который отправил ее в Птит-Рокет.

В этот момент Графиня решила, что уже потеряла достаточно времени. Ей было пора уходить. Она сделала пару шагов, чтобы обойти Натанаэля. Сэвер шел перед ней, словно живой щит.

– Максим поведал мне вашу эпопею, – на ходу бросила Веритэ. – Настоящий роман! Знаешь, он тебя очень любит. Он рассказал мне о твоем отце, о противоядии – вы его действительно сделали?

– Да! – вскричал Натанаэль, не в силах сдержать слезы. – У нас есть противоядие, и очень скоро вы сможете распрощаться с абсолютной властью!

Сэвер не отрывал глаз от Натанаэля, словно силясь ему что-то сказать. Бывший глава Стражи попеременно бросал взгляд на ружье и на пол. С каждым шагом он выразительно смотрел на ногу. Ружье. Нога. Ружье. Натанаэль с ужасом осознал, что тот имел в виду.

– Вам удалось приготовить противоядие? – уточнила Веритэ. – Браво! – искренне воскликнула она. – Но чтобы применить его, вам придется ко мне подойти, а я полагаю, ты совсем не хочешь, чтобы твой друг был ранен.

Натанаэль сжал приклад, его сердце было готово вырваться из груди. Он посмотрел Максиму в глаза.

– Ты хочешь, чтобы я выстрелил? – спросил он, тщательно артикулируя каждое слово.

Веритэ нахмурилась. Неужели Сэвер сошел с ума? Но тот медленно опустил веки. Натанаэль глубоко вдохнул и, стараясь не думать о том, что произойдет, если он промахнется, спустил курок. Раненный в ногу, бывший глава Стражи сложился вдвое и упал вперед, оставив Веритэ без всякой защиты. Словно эхом вдали отозвался второй выстрел; Веритэ покачнулась, когда пуля, выпущенная Феликсом, вошла ей в плечо. Вопль боли и ярости, который испустила графиня, был таким чудовищным, что даже аристократы из пурпурной фаланги в страхе отступили.

Феликс вытер со лба пот, который тек ему в глаза. Попал! Ему казалось, он сейчас упадет в обморок. Он глубоко вздохнул и еле удержался от того, чтобы не закинуть ружье куда-нибудь подальше. Ему было плохо видно, что происходит внизу. Малышка Изабелла была ранена. И Максим Сэвер тоже. Натанаэль был вне поля зрения, графиня исчезла за пурпурными мантиями фаланги.

– У меня не было выбора, – пробормотал он. – Либо мы, либо они. Перезаряди ружье, Феликс…

Он снова подпер ружье мешком, но указательный палец его больше не слушался.

Отойдя от потрясения, Кровавые братья поспешили к Веритэ.

– В аэростат! – приказал один из них, наклонившись и водрузив Веритэ себе на плечо. Она была без сознания.

Освободившись от власти графини, лясникамы попадали на пол, как костяшки домино. Либертэ больше никто не держал. Оставшиеся Кровавые братья бросились наутек.

– Натанаэль, мы не можем дать им уйти! – воскликнула Либертэ.

Но подросток покачал головой и опустился на колени рядом с Изабеллой. Возможно, ему следовало броситься в погоню, но он не мог оставить подругу одну. Если был хотя бы малейший шанс ее спасти, он должен был им воспользоваться. Натанаэль словно вновь оказался в горящем «Духе коммуны» рядом с умирающей Управительницей. Эта история не должна была повториться.

– Она жива! Дай мне что-нибудь, чтобы остановить кровь.

Либертэ протянула ему шарф, и Натанаэль прижал его изо всех сил к грудной клетке Изабеллы, которая глухо застонала.

– Мы думали, ты погиб, – прошептала Либертэ, несмело улыбаясь своему другу. – Как же я рада тебя видеть!

– Я тоже! Я так рад за тебя и за Кармину! Я…

Его голос задрожал. Либертэ наклонилась к Изабелле и сжала Натанаэля в объятиях. Ему так хотелось остановить это мгновение и плакать до полного успокоения на груди у подруги. Но он не мог себе этого позволить.

– Пожалуйста, займись Максимом. Я не могу…

Он хотел сказать «Я не могу потерять и его тоже», но остановился. Нет! Изабелла не умерла, и речи не могло быть о том, чтобы позволить ей уйти. Либертэ бросилась к бывшему главе Стражи. Лясникамским ножом она разрезала пурпурную форму, чтобы лучше осмотреть ранение. Ей потребовалась пара секунд, чтобы собраться с духом и посмотреть, насколько серьезно Максим был ранен.

– Как он? – спросил Натанаэль с комком в горле.

– Не знаю… тут все в крови.

Либертэ разорвала пурпурную мантию, чтобы сделать Сэверу перевязку. Она старалась как можно меньше смотреть на рану. К ним подбежал Феликс. Лясникамы начали приходить в себя. Они удивленно моргали, чувствуя себя совершенно опустошенными. Абсолютная власть, под действием которой они находились, словно выпила без остатка их жизненные силы.

– Вы в порядке? – запинаясь, проговорил Феликс. – Скажите же мне, что все в порядке. Я попал в нее, вы видели? Пулей, которую я пропитал противоядием… У меня не получилось выстрелить второй раз. Я…

Натанаэль кивнул.

– Пожалуйста, ты должен нам помочь… Изабелла…

Феликс помог отнести Изабеллу к паромобилю господина Сердечко. «Завоеватель» исчез, ночь была густой, как сироп. Большие хлопья снега покрывали землю белым ковром.

– Нужно срочно отвезти ее в больницу! Иначе она истечет кровью, – сказал Феликс.

Яростные удары в стену заставили их обернуться. Запертые в фургоне Кармина и Антонен наконец пришли в себя.

– Кто им все объяснит? – спросил Натанаэль.

Либертэ решила взять эту задачу на себя и отправилась к двум разъяренным лясникамам. Натанаэль слышал, как она тараторит, пытаясь рассказать, что случилось, и как Кармина перебивает ее на полуслове. Изабелла бледнела все сильнее. Ее кровь стекала на роскошные сидения паромобиля.

– Пожалуйста, – умолял Натанаэль. – Прошу тебя, не умирай!

– Эй ты, интернатский!

Кармина была здесь. Ее рука лежала на поясе с тремя ножами. У нее был страшно недовольный вид, и Натанаэль ждал, что на него вновь обрушится буря ярости и негодования. Но лясникамка сдержалась, хотя это и потребовало от нее немалых усилий.

– Ведь ты сказал – вместе! – воскликнула она, неласково толкая Натанаэля. – Но, похоже, сейчас не время устраивать разбор полетов. Проехали! Антонен отвезет в ближайшую больницу эту… девчонку, которая мною манипулировала. И этого мужчину тоже.

– Это Максим Сэвер, – дополнил Натанаэль.

– Именно. А что должны сейчас делать мы?

Лясникамка обратила внимание на Либертэ. Та дрожала от холода. Натанаэль протянул ей куртку, мастерица поблагодарила его и внезапно расплакалась.

– Не могу поверить, что мы снова вместе! – проговорила она сквозь слезы. – У меня словно камень с души свалился. Может быть, это значит, что еще не все потеряно.

Кармина сжала подругу в объятиях, а Натанаэль изо всех сил постарался ей улыбнуться.

– Конечно, Либ! Удача на нашей стороне. Мы надерем им ляднизацу!

Либертэ утерла слезы и, застенчиво улыбнувшись, продолжила:

– Цель Веритэ – не разделаться с господином Сердечко, а развязать войну. В газетах пишут о паротанках. Если люди начнут убивать друг друга с помощью таких машин, мир никогда не будет прежним. Сейчас в Лариспеме находятся представители Франции и Рейха. Через несколько часов они должны присутствовать на демонстрации нового вооружения на площади Оперы. Я боюсь, Веритэ этим воспользуется. Достаточно совсем небольшой провокации…

– Но ведь Феликс ранил Веритэ пулей, которую обмакнули в противоядие, – с надеждой сказал Натанаэль. – Может быть, этого хватит, чтобы ее остановить.

– Не думаю, – вмешался Феликс.

Натанаэль, Либертэ и Кармина посмотрели на него. Тот покачал головой.

– Не знаю, достаточно ли там противоядия, чтобы все сработало. Может быть, да, но это не точно.

– Вам нужно немедленно отправляться к Опере, – прервал их Антонен сердитым голосом. – А я пока займусь этими двумя. Постараюсь обернуться как можно быстрее, но лясникамам придется продержаться какое-то время, пока я не вернусь с подкреплением.

Колбасник был прав. Друзья переместились в фургон. Феликс нажал на газ, и они с шумом выехали со двора и помчались к Опере Гарнье.

Глава 20

Противоядие

Не нужно бояться физических ран. Что бы подумали о воине, который остается в стороне отбоя? Нет ничего благородней крови, пролитой за правое дело.

Луи д’Омбревиль, отрывок из Книги

«Завоеватель» пришвартовался к башне Верна, но Кровавые братья так и не сумели помочь Веритэ прийти в сознание. Пуля засела у нее в плече рядом с суставом со стороны парализованной руки. Из раны медленно вытекала кровь иссиня-черного цвета: словно раненое дерево истекало соком.

В апартаментах Жюля Верна фалангу ждал еще один неприятный сюрприз. Маленькие Наследники сбежали. Две Кровавые сестры, которым было поручено за ними следить, в отчаянии заламывали руки. Перебивая друг друга, она рассказали, как услышали непонятный шум в библиотеке и поднялись туда, чтобы посмотреть, что происходит. Там в витрине сидел голубь. Птица силилась выбраться из ловушки и билась о стеклянные дверцы. Дети, должно быть, заманили ее туда, оставив крошки на подоконнике. Нескольких секунд хватило, чтобы отвлечь внимание сестер, и маленькие демоны умчались на лифте прочь.

Сестры ожидали, что на них обрушится гнев Веритэ, и они едва ли не с облегчением отнеслись к новости о ее ранении.

– Нам срочно нужен Делиль! Быстро! Где он?

Доктор расположился в бывшем кабинете Жюля Верна. Он работал, предварительно залепив себе уши воском, чтобы не слышать, как Фиори бьется о стену и трясет кандалами. Доктор не слышал ни криков голубя, ни жалоб Сестер, ни шума пришвартовывающегося «Завоевателя». Делиль вскричал от ужаса, только увидев, как Кровавые братья вносят графиню к нему в кабинет. Он немедленно смахнул со стола бумаги, чтобы уложить на него Веритэ.

– Господь Всемогущий! Что произошло? – пропищал он.

Кровавые братья вкратце рассказали ему, что случилось. Один из них ножницами аккуратно разрезал платье графини, чтобы облегчить доступ к ране.

– Сделайте что-нибудь! Верните ее к жизни и введите предельный эликсир нам! Чтобы мы в случае чего могли довести операцию до конца.

– Нет! – воскликнула Веритэ, внезапно открыв глаза. Слабой рукой она отвела от себя ножницы и скривилась от боли, пронзившей плечо. Ощупала рану и сжала челюсти.

– Мадемуазель! Необходимо заняться вашей раной! – воскликнул Делиль, воздевая руки к небу. – Полагаю, наш друг прав.

– Не сейчас! – прервала его Веритэ, и ее голос обрел обычную непреклонность.

Братья вздрогнули, почувствовав, как их сознания коснулись липкие щупальца абсолютной власти.

– Делайте все как мы условились. Я присоединюсь к вам вместе с Фиори.

Братья переглянулись. Кто-то собрался было возразить, но так и не осмелился. Веритэ медленно поднялась и аккуратно соскользнула со стола, не обращая внимания на руку, протянутую доктором. Она глубоко вздохнула и на несколько секунд прикрыла глаза.

– А что делать с ребятами, которые набросились на нас на заводе? – спросил один из Кровавых братьев.

– Они бы этого не сделали, поймай вы их раньше. Обсудим это потом. Пока же будьте настороже. Все, что произошло на заводе Голософер, послужит нашему делу. Больше, чем мы ожидали… Я отойду на пару минут. Сейчас – за работу! Если вам понадобится лиловая кровь для контроля и управления, возьмите ее у одного из маленьких Наследников.

Графиня повернулась к Братьям спиной, не заметив странного выражения, застывшего на их лицах.

– Но как же ваша рана, мадемуазель? – забеспокоился Делиль.

– Я подам вам знак, доктор…

Веритэ удалилась в свои покои и одной мыслью погрузила Фиори в крепкий сон. Пленный управитель так упорно боролся с цепями, что ему все же удалось разжать одну из них. Графиня упала в кресло напротив мраморного камина, в котором жарко горел огонь, и уткнулась лицом в думочку, чтобы наконец испустить крик, который сдерживала в присутствии Братьев.

Боль накатывала на нее горячими волнами. Сантиметр за сантиметром Веритэ тянула на себя рукав, разрезанный Кровавыми братьями. Наконец ей удалось его оторвать. На секунду графиня закрыла глаза, стараясь восстановить дыхание и укротить боль. Ей потребовалось несколько минут, чтобы найти силы вновь их открыть. В богато украшенном зеркале, напротив которого она сидела, Веритэ могла видеть раненое плечо и парализованную руку. На коже виднелся глубокий шрам, узкий и желтый, как старая кость. Плетью висела кисть. Веритэ отвела взгляд. «Я близка к победе», – сказала она себе. Графиня постаралась найти утешение, подумав о Сердечке, но от боли путались мысли. Больше всего ей хотелось принять снотворное и уснуть, но вначале необходимо было кое с чем покончить. «Еще и это!» – с досадой подумала она.

Веритэ глубоко вздохнула и легким движением мысли приказала Делилю пройти к ней в спальню с инструментами и дозами эликсира, предназначенными для Кровавых братьев. Своей обычной подпрыгивающей походкой доктор вошел в покои, неся в руках деревянную шкатулку. Он едва взглянул на Фиори, неподвижно лежащего на подстилке, и тотчас же принялся порхать вокруг Веритэ и давать советы, непрестанно охая от ужаса и беспокойства.

Целую минуту Веритэ выслушивала его увещевания. Наконец она согласилась дать осмотреть рану. Отказавшись от обезболивающих, графиня сидела, уставившись на огонь и вонзив ногти в ладонь, пока доктор аккуратно извлекал пулю, проверяя, не осталось ли в теле ее осколка или ниток от порванного платья. Два раза Веритэ не смогла удержаться от крика, от которого Делиль неизменно вздрагивал. Наконец он наложил графине марлевую повязку, и Веритэ позволила себе откинуться на спинку кресла. Комната бешено вращалась вокруг нее, ей казалось, что сейчас она потеряет сознание. Графиня подождала, пока спальня перестанет ходить ходуном, как корабль, попавший в шторм, и обратилась к доктору с вопросом:

– Доктор Делиль, в этой шкатулке содержатся все образцы предельного эликсира?

– Ну разумеется, графиня! Эликсир здесь. Я разлил его в маленькие склянки, по одной на каждого Брата. Все готово для инъекций.

– Скажите же мне, доктор… мы ведь давно друг друга знаем. Вы показали мне, кто я. Кем я могла бы быть. Вы дали мне абсолютную власть.

– Да, все верно! – прокудахтал Делиль, краснея от удовольствия. – Не хочу хвастаться, но все так и есть.

– И тем не менее вы лжете.

Доктор побледнел, покраснел, затем снова стал мертвенно-бледным. Приложив усилие, Веритэ встала и открыла дверь, ведущую на балкон. От ворвавшегося сквозняка затрепетали языки пламени в камине.

– Вы припрятали склянку для себя, не так ли? – мягко поинтересовалась Веритэ, вглядываясь в ночное небо, которое должно было окраситься в красный не ранее чем через пару часов.

– О нет, мадемуазель! Как вы могли подумать!

– Лгун.

Голос Веритэ прозвучал в голове доктора, который внезапно потерял способность двигаться. Не в силах сопротивляться, он опустил руку в карман и вынул оттуда склянку. Внутри переливался предельный эликсир – нечто среднее между живой и неживой природой.

– Вы просто сорока, Делиль, – прошептал голос Веритэ внутри головы доктора. – Болтливая, вороватая сорока…

Делиль открыл рот и застрекотал. Он замахал руками и склонил голову набок, повторяя жест удивленной птицы.

– Летите же подальше отсюда, мой друг… Я освобождаю вас от ваших обязательств.

Сорока, которая еще секунду назад была человеком, поскакала на балкон. Легким движением она взлетела на балюстраду. Где-то в глубинах ее птичьего сознания вопил от ужаса человек, но птица расправила крылья и полетела. Веритэ немедленно захлопнула дверь и вернулась в спальню. Схватила шкатулку, проверила, на месте ли остальные ампулы, и швырнула ее в огонь. Языки пламени изогнулись, посыпались искры, пламя стало темно-красным, а комнату наполнил тошнотворный запах. Веритэ подождала, пока от эликсира осталась лишь пара липких черных капель, застывших на дымящихся углях. Затем она медленно встала, прилегла на кровать и залпом выпила маковый чай, чтобы немного отдохнуть.

Рассвет застал французскую и немецкую делегации перед аркадами Оперы Гарнье. Покрытое снегом здание больше всего напоминало праздничный торт. Старательные рабочие обустроили ночью пространство для зрителей. Скамейки, расставленные амфитеатром, располагались под красным навесом с золотой бахромой. Новейшие голосоматы, вооруженные громкоговорителями, были повернуты к публике. Пока они играли музыку, которая, по мысли организаторов, должна была создавать непринужденную обстановку. На деле мелодия только подчеркивала царящую кругом тягостную атмосферу.

Представители разных стран обменивались испепеляющими взглядами и яростно перешептывались. С другой стороны площади собрались по-зимнему укутанные жители Лариспема. В отличие от послов, они были полны энтузиазма и с радостью размахивали флажками города-государства. Стражи внимательно следили за происходящим. По последним данным, ночью в заводском квартале произошла стычка, потребовалось вмешательство пурпурной фаланги. Город полнился слухами. Многие говорили, что на завод проникли немецкие шпионы, чтобы похитить секретные планы.

– Уверяю вас, мне доподлинно известно, что это были немцы! – шептала одна молодая женщина на ухо соседке. – Вместе с послами к нам приехали шпионы, чтобы похитить наши технологии! Фаланга прибыла как раз вовремя и всех арестовала.

– Кто вам сказал это? – поинтересовался стоящий рядом молодой человек в шерстяной шапке, надвинутой на глаза. Руки он прятал в карманах.

Женщина с неприязнью посмотрела на грубияна, который осмеливался подслушивать чужие разговоры. Натанаэль, а это был именно он, улыбнулся ей своей самой обезоруживающей улыбкой.

– Меня проинформировали об этом, – неприязненно пояснила лариспемка. – Не понимаю, почему это должно быть неправдой?

– Но когда же вам сообщили об этом, если все случилось несколько часов назад? – не унимался Натанаэль. – И кто же вас проинформировал?

На секунду женщина словно потеряла былую уверенность. Она будто сама задалась вопросом, кто и когда сообщил ей эту новость.

– Это тебя не касается, гражданин! – заявила она, перед тем как взять свою подругу под руку и удалиться вместе с ней.

Натанаэль пересек толпу в обратном направлении, чтобы присоединиться к Либертэ, которая, закутавшись в платок, украденный с чьей-то бельевой веревки, наблюдала за происходящим в стороне.

– Веритэ где-то здесь, – прошептал Натанаэль. – Она манипулирует толпой, заставляет людей думать одно и то же…

Либертэ кивнула.

– Я тоже это почувствовала. Она прячется где-то неподалеку.

Мастерица обвела глазами площадь, окруженную красивыми зданиями. Раздалась барабанная дробь, оркестр заиграл туш. Друзья осмотрелись. В голосоматах поменяли цилиндры, и теперь они играли военный марш, обычно предшествующий появлению Фиори.

Сопровождаемый четырьмя пурпурными стражниками, управитель въехал на площадь на бронированной машине, которую Либертэ узнала без труда: это был паротанк. Тяжелая черная машина плыла по мостовой, выплевывая дым. В действительности виду нее был гораздо более устрашающий, чем на странице газеты. За одним паротанком двигался другой; замыкала шествие покрытая тентом повозка, запряженная четырьмя парами быков, чьи рога были украшены лавровыми венками. От звука моторов вибрировала земля. В толпе послышались восторженные и удивленные возгласы. Паротанки остановились вблизи эстрады, направив орудия в небо. Фиори, стоя на броне, с улыбкой приветствовал толпу, но даже оттуда, где стояли Натанаэль и Либертэ, было видно, как сильно он ослаб. В бороде было порядком седых волос, а серо-желтое лицо вызывало неподдельную тревогу. Однако управителю хватило сил самостоятельно спрыгнуть с машины и под приветственные крики толпы пройти к эстраде в сопровождении стражи.

– Я не могу понять, с ними ли Веритэ, – прошептала Либертэ.

– Феликс ранил ее. С трудом могу себе представить, чтобы у нее хватило сил облачиться в мантию и выйти на улицу.

– С ее абсолютной властью она может находиться где угодно.

Рассыпаясь в извинениях, подростки пошли сквозь толпу, стараясь приблизиться к зданию театра. Фиори как раз начал говорить речь:

– Друзья мои! Мы собрались сегодня в компании делегаций двух великих наций, Франции и молодого немецкого Рейха…

Кармина и Феликс ожидали их чуть поодаль. Кармине не удалось замаскировать черный цвет кожи, но она делала все возможное, чтобы как можно меньше привлекать внимание. Как и Натанаэль, она натянула на глаза шерстяную шапочку и укуталась в плотный шарф. Были видны только глаза. Она низко склонила голову, надеясь, что ни один праздношатающийся не решится подойти к ней ближе. Только Феликс ходил с открытым лицом. Из всей четверки он был единственным, чья внешность была Веритэ незнакома.

– Что там? – поинтересовался он.

Натанаэль с грустью покачал головой. Он чувствовал, что падает духом. Ко всему пережитому ночью прибавлялось чувство усталости. Холод, царящий вокруг, также не способствовал боевому настрою. Подросток совершенно выбился из сил.

– Возможно, она прячется внутри лопоперы, – пробормотала Кармина. – Сидит себе в тепле, пока остальные морозятся на ветру. Как настоящая аристократка, да?

Друзья посмотрели на широкие окна второго этажа и подумали, что это действительно было вполне в духе Веритэ. Но чтобы проверить эту гипотезу, им потребовалось бы пересечь площадь и пройти сквозь кордон стражников, которые внимательно следили за всем, что происходило вокруг. Фиори тем временем продолжал говорить речь:

– … И хотя некоторые нации могут считать себя превосходящими нас и относиться к нам как к маленькому, ничего не значащему городишке, а некоторые нации до такой степени завидуют нашим технологиям, что считают, будто мы их украли, я никому не позволю относиться к Лариспему без должного уважения!

В ответ раздались бурные аплодисменты. Пожалуй, даже слишком бурные. Оглядевшись, Феликс и три подростка заметили, что улыбки на лицах людей были как будто слишком восторженные, глаза хлопающих блестели слишком ярко, а рукоплескания были, пожалуй, слишком ритмичными, чтобы казаться естественными. Послы французской делегации, улыбаясь, кивали, немцы же покраснели от гнева.

– Он их провоцирует, не так ли? – спросил Натанаэль.

– О да, именно это он и делает, – ответила Кармина, которая прекрасно разбиралась в провокациях.

Феликс выглядел очень взволнованным.

– Ваш управитель оскорбляет их в их же присутствии. Пока они сдерживаются, но долго так продолжаться не будет. В какой-то момент они просто встанут и уйдут. Одного этого хватит для объявления войны. Если Фиори не остановится, сегодняшняя дата появится в учебниках истории, и повод для этого будет не самый приятный.

– Тогда нам пора прекратить болтовню, – заявила Кармина. – Нужно отвлечь внимание, перейти площадь и проникнуть в Оперу. Используйте же вашу лертачеву силу крови, чтобы тут все пошло ходуном!

На этих словах она пристально посмотрела на Натанаэля, чьи щеки залились румянцем.

– Чем быстрее мы с этим покончим, тем быстрее сможем заняться чем-то другим, – продолжила она. – Например, возвращением мне моих воспоминаний.

Натанаэль отвел глаза.

– Кармина, я даже не знаю, смогу ли это сделать.

Лясникамка щелкнула пальцами у него перед носом, чтобы заставить его на себя посмотреть.

– Перестань! После всего, что ты сделал, ты точно найдешь способ. Я верю в тебя, ягненок!

– Ла… ладно, – пробормотал Натанаэль.

Внезапно ему захотелось немедленно поцеловать Кармину. Фиори продолжал говорить о танках, расхваливая на все лады их разрушительную силу. Пурпурные стражи стояли у него за спиной и придавали всему происходящему зловещий оттенок.

– Позвольте представить вашему вниманию опытный образец нашей боевой амфибии! – заявил управитель.

С повозки, запряженной быками, сняли брезент. В толпе вновь раздались восхищенные возгласы. Там лежало нечто похожее на металлическое блюдце в крапинку, снабженное винтом и рифлеными колесиками, которые должны были позволить устройству выкатываться из воды на сушу.

– «Щука»! Шесть метров в длину, электрический мотор и всего лишь метр водоизмещения! Может быстро передвигаться под водой, не привлекая ничьего внимания, а затем выйти на поверхность. Ее не видно и не слышно! Это лучший союзник военной кампании на вражеской территории.

Завороженная увиденным, Либертэ на секунду забыла, зачем пришла. Она поднялась на носочки, чтобы лучше разглядеть аппарат. Толпа налегла чуть сильнее на вооруженных охранников, которые стояли перед эстрадой. Кто-то особенно нетерпеливый толкнул Либертэ, и она оказалась нос к носу с одним из стражников, который, пристально наблюдая за толпой, едва на нее взглянул. Мастерица аккуратно попятилась, чтобы вернуться к своим.

– Я придумала, что нужно делать! Нам нужно пометить как можно больше стражников. Они сейчас очень заняты и не обратят на нас никакого внимания. Подойти к ним очень просто.

– Зачем это? – спросила Кармина.

– Ты хочешь внушить им мысль, что в толпе прячутся террористы? Что-то в этом роде? – шепотом поинтересовался Натанаэль.

– У меня идея получше, – с улыбкой ответила Либертэ. – Мы просто расскажем им правду.

Кармина была права: графиня находилась в здании Оперы. Она расположилась в большом фойе. Его галерея была такой длинной, что там без труда могли бы проехать два паротанка, которые в эту минуту катались по площади. Стены и потолки большого фойе были почти сплошь покрыты золотом, украшены росписью и скульптурами. С потолка свисали гигантские люстры с тысячью зажженных свечей. В их пламени особенно ярко сверкали позолоченные статуи. Когда-то здесь прогуливались нарядно одетые кавалеры под руку с дамами в кринолинах. Сейчас же в Опере царила демократия, и любой гражданин Лариспема в рабочей одежде мог пройтись по ее роскошному фойе, как следует насмеявшись на представлении механического театра или посмотрев пьесу, поставленную по роману Жюля Верна.

Пока же в фойе находились два человека: они стояли перед огромным окном, выходящим на площадь. Веритэ была одета в одно из своих траурных платьев с меховой пелериной. Рядом с ней возвышался Кровавый брат в пурпурной мантии. Почти не дыша и прижавшись лбом к стеклу, Веритэ руководила толпой и Фиори. Его речь была тщательно подготовлена, ей оставалось только поддерживать связь и следить, чтобы он ничего не упустил.

В то же время она управляла реакциями зрителей и послов, которые по ее команде принимались свистеть, аплодировать или смеяться. Графиня распространяла слухи, взращивала подозрительность. «Говорят, немцы приехали сюда, чтобы шпионить». «Говорят, они считают нас трусами». Ей даже не требовалось вторгаться в сознание послов, чтобы распознать их возбуждение. Даже отсюда ей были видны их разъяренные красные физиономии, с которыми они комментировали речь управителя. Послы уже были готовенькими.

Веритэ открыла изящную крышечку карманных часов. Через пять минут можно будет приступать к заключительному акту пьесы, которая и так уже порядком затянулась. Фиори объявит о союзе с Францией и намерении отныне действовать сообща. В ту же секунду посол фон Шнурберг должен будет вскочить с места и закричать «Измена!» или же «Так вы хотите войны?». Как именно он закричит, Веритэ еще не решила. Затем немецкая делегация покинет представление под улюлюкание толпы. Машину войны достаточно запустить, все остальное пойдет как по маслу.

– Мадемуазель, вам надо присесть. Вы можете упасть, – прошептал стоящий рядом Кровавый брат. – Может быть, принести вам стул?

Веритэ внезапно осознала, что ее трясет. Дрожали часы, которые она держала в ладони. Перед глазами возникла черная пелена, и на секунду покрытые золотом росписи большого фойе стали совершенно серыми.

– Я в полном порядке.

Кровавый брат с сомнением кивнул. Когда он отвернулся, чтобы взглянуть на площадь, Веритэ аккуратно отогнула воротник. Сквозь повязку, наложенную Делилем, сочилась кровь. И она была красного цвета. Веритэ прикусила губу. Она заметила это еще раньше, когда попросила одну из Кровавых сестер помочь ей одеться. Тому могло быть только одно объяснение: пуля, угодившая ей в плечо, была пропитана противоядием, о существовании которого ей рассказал Сэвер.

Графиня поправила платье. Впервые за долгое время она ощутила беспокойство. Что она будет делать, когда действие противоядия распространится на всю ее кровь? Она вновь открыла часы и почувствовала облегчение: оставалось чуть больше минуты. Даже если строптивые Наследники с противоядием были где-то рядом, они уже ничего не успеют сделать: машина войны запущена, и ее не остановить. Веритэ постаралась сконцентрироваться на фон Шнурберге. Ей потребовалось приложить больше усилий, чем обычно, чтобы проникнуть в его сознание и ощутить ярость, которая охватила его целиком. Действовать надо было сейчас. Фиори улыбался французским послам. Находящийся среди них Эжен Алье аккуратно повернулся, чтобы разглядеть в отражении окна силуэт Веритэ. Он тоже знал, что та самая секунда настала.

– Теперь я хотел бы сказать пару слов об одной стране, – начал Фиори.

«Встань!» – приказала Веритэ немецкому послу.

– Мадемуазель, что-то пошло не так! – вдруг воскликнул Кровавый брат.

Графиня еще сильнее прижалась к стеклу.

Несколько стражников вскочили на сцену. Двое из них схватили Фиори за руки и потащили его прочь. Члены пурпурной фаланги с недоумением переглянулись: они тоже не понимали, что происходит. Графиня поменяла планы? Но пока они раздумывали, на них тоже набросились стражники.

– Это не наши! Это Кровавые братья! – закричал один из них. – Они хотят убить Фиори. Схватите этих негодяев!

Оказавшись прижатыми к полу, Кровавые братья пытались сопротивляться, но было поздно.

– Освободите площадь! – закричал кто-то. – Под сценой бомба!

– Бомба?

– Бомба!

– Спасайся кто может!

Лариспемцы бросились врассыпную. Они побежали по бульварам и прилегающим улицам, стараясь оказаться как можно дальше от Оперы. В большом фойе Веритэ закричала что было сил:

– Нет!

Стражники тем временем в спешке вели послов в безопасное место. Они тащили их к Опере. Веритэ попыталась их остановить. Кто-то кричал, что под сценой нет бомбы, но было уже поздно. Всех охватила паника. Никто не заметил, что к группе иностранных делегатов присоединилось несколько гражданских, которых стражники, казалось, даже не видели.

– Мадемуазель, нам пора уходить, – торопливо проговорил Кровавый брат.

Но Веритэ не слушала его. Она смотрела, как пустеют площадь и сцена. Танки остались брошенными посреди улицы. Черные, бесполезные и уродливые машины стали блестящей аллегорией фиаско, которое только что потерпела Веритэ. Быков же произошедшая катастрофа, казалось, никак не затронула.

Либертэ и Натанаэль потеряли счет людям, которых они пометили. Им пришлось незаметно пробираться сквозь толпу, аккуратно касаясь чьей-то руки, запястья, открытого участка кожи. Потом им оставалось заронить в сознание людей семена паники, подбросить им мысль, что надо немедленно арестовать пурпурную фалангу.

Помеченные стражники тотчас принялись исполнять приказание, а их соратники последовали их примеру, полагая, что это приказ начальства. Феликс и Кармина тоже способствовали беспорядку: они бросились наутек, крича что было мочи. Мгновенно вспомнив о недавних терактах, лариспемцы не заставили себя упрашивать: они тоже побежали с площади куда глаза глядят. Воспользовавшись всеобщей паникой, Натанаэль, Либертэ, Кармина и Феликс перешли площадь и присоединились к делегации послов, которых стражники вели в здание Оперы. В эту минуту они стояли у подножья величественной лестницы, ведущей наверх.

– Здесь все-таки слишком много золота! – прокомментировала Кармина, держа наготове нож и внимательно осматривая все вокруг.

Она поднялась на несколько ступенек и остановилась на площадке. Здесь лестница разделялась на две части. Открытая дверь вела в зрительный зал. Кармина могла разглядеть красные бархатные кресла и сцену, скрытую занавесом. Стражники провели послов в другое помещение, и в огромном здании воцарилась обманчивая тишина. В воздухе ощущалась угроза.

– С тобой все в порядке? – спросил Феликсу Натанаэля, который только что присел на ступеньку.

Подросток поморщился и показал руку, покрытую следами от уколов.

– Я пометил слишком многих…

Феликс помог ему подняться.

– Мы добились того, чего хотели. И даже больше. Ведь те, кого вы не пометили, теперь думают то же, что и остальные. Браво, девочка! Прекрасная мысль!

Он подмигнул Либертэ, которая с трудом переводила дыхание, опершись на перила, и ее лицо осветила горделивая улыбка.

– Теперь нам надо отыскать Веритэ, – со вздохом произнес Феликс и аккуратно вынул из сумки футляр, в котором лежал шприц, наполненный противоядием. – Осталось найти способ влить в нее это. Что может быть проще? – сыронизировал отец Натанаэля, и его смех прокатился эхом по позолоченным залам.

– Я приказала стражникам найти ее и арестовать, – сказала Либертэ. – Прямо сейчас по меньшей мере трое или четверо мужчин прочесывают здание. Тебя бы тоже не помешало пометить, – обратилась она к Кармине. – Если она возьмет тебя под контроль, ей достаточно будет одной мысли, чтобы тебя убить.

– Даже думать не смей! Ваша подружка уже проделала это со мной, и из-за нее я просидела в фургоне все время, пока на мою корпорацию сыпались пули!

– Вот именно! – воскликнула Либертэ. Ее щеки раскраснелись. – Мы только что нашли друг друга, и было бы очень досадно, если бы тебя прикончили прямо сейчас. Я помечу тебя, хочешь ты того или нет.

Кармина удивленно подняла брови.

– А кто-то научился показывать характер! – посмеиваясь, сказала она, спускаясь с лестницы и присоединяясь к остальным. – Хорошо, давай, сделай это. Но имей в виду: если опять начнется заварушка, я хочу драться вместе с вами!

– Обещаю! – с улыбкой ответила Либертэ, аккуратно прикладывая большой палец к запястью подруги.

Послышались выстрелы и крики. Друзья вздрогнули. По лестнице кто-то пробежал: стражи, помеченные Либертэ, наконец нашли Веритэ и Кровавого брата, который был вместе с ней.

– Остановитесь! Именем управителя Фиори, остановитесь!

Эхо выстрела прокатилось под расписным потолком Оперы, и Кровавый брат, раненный на бегу, рухнул замертво. Оставалась графиня. Застыв у подножья лестницы, они увидели, как Веритэ развернулась на 180 градусов и стражи посыпались, как костяшки домино. Либертэ еле сдержалась, чтобы не вскрикнуть, закрыв рот ладонями. Веритэ спускалась по лестнице в их направлении, спотыкаясь на каждой ступеньке. Заметив их, она остановилась. Ее взгляд был совершенно безумен. Друзья почувствовали, как щупальца власти попытались завладеть их сознанием, но безуспешно. Графиня отвернулась и бросилась к единственному выходу, который ей оставался: в зрительный зал!

– Быстрее! – закричал Феликс, бросаясь за ней и перепрыгивая через ступеньки. – Она еще может позвать подмогу!

Веритэ неудалось добежать до оркестровой ямы. Ее силы были на исходе, а тяжелые шелковые юбки совершенно не приспособлены для бега. Графиня остановилась в центре зала под огромной люстрой, подвешенной под куполом. С бьющимся сердцем она обернулась, чтобы встретиться лицом к лицу с преследующей ее четверкой. Феликсу удалось запереть дверь, ведущую в коридор. Они были одни.

Веритэ постаралась войти в контакт с кем-то, кого она могла бы подчинить, но поблизости никого не было, а сама она была слишком слаба. Графиня оперлась на спинку кресла, судорожно ища выход, стараясь придумать последнюю уловку. От совершённых усилий у нее перехватило дыхание, а рана вновь закровоточила. Кончиками пальцев она прикоснулась к повязке, и они окрасились в красный цвет. Противоядие оказывало свое действие. Веритэ чувствовала, как сила уходит, пока зелье, состряпанное Феликсом, медленно разливалось у нее по венам. Одной капли оказалось достаточно. Веритэ выпрямилась и посмотрела в глаза четверке, стоящей в нескольких метрах от нее. Встретив ее взгляд, Либертэ побледнела еще сильнее и теснее прижалась к Кармине. Лясникамка оставалась неподвижной, у нее было характерное выражение лица помеченной, но по взгляду можно было догадаться, что она все видит и слышит.

– Вам не следует меня задерживать, – холодно произнесла Веритэ, прерывая тишину. – Вы зря полагаете, что я в вашей власти.

– Вы проиграли! – ответил Натанаэль. – Кровавые братья арестованы. Великая война, о которой вы мечтали, не состоится. Теперь вы совсем одна.

– Мы не хотим убивать вас, мадемуазель! – добавил Феликс.

Раздался хриплый смех.

– Однако это вы стреляли в меня прошлой ночью! Это же вы Феликс, не так ли? Сэвер был прав: вы совершеннейший трус. Теперь я понимаю, почему он вас ненавидит. Вы не заслуживаете эликсира, который защищает вас от меня.

Отец Натанаэля застыл в изумлении и, казалось, был готов отступить. Однако он встряхнул головой и твердо ответил:

– Мадемуазель, я, может быть, и трус, но сейчас я здесь и рассчитываю исправить ошибки, которые совершил.

– Что вы собираетесь со мной делать? – воскликнула она. – Хотите лишить меня власти? Арестовать? Меня это не остановит. Что бы стало с вашей малюткой Либертэ, если бы я не вытащила ее из тюрьмы?

Мастерица не знала, куда деться от смущения. Натанаэль нащупал ее руку и сжал ее. Одно дело – готовить план уничтожения Веритэ. Совсем другое – оказаться с ней лицом к лицу. Даже загнанная в угол, она все равно внушала ужас. Сейчас графиня больше всего напоминала пантеру, внезапно попавшую в капкан. Чтобы придать себе смелости, Натанаэль подумал о том, что Веритэ сотворила с маленькими Наследниками, с Альсидом, Изабеллой… и его матерью. Он сделал шаг вперед. Либертэ и Кармина последовали его примеру. Веритэ собралась с силами и вновь попыталась завладеть их сознанием, но в канале словно шли помехи. Абсолютная власть покидала ее под действием противоядия, Веритэ все больше охватывала чудовищная слабость. Даже ее связь с Фиори становилась все слабее. Графиня впилась пальцами в бархатную спинку кресла и сделала шаг назад. Феликс вынул из шкатулки шприц.

– Нет! – прошептала она, не в силах сдержать горестный вздох. – Оставьте меня!

Остатками силы ей удалось почувствовать, что за занавесом кто-то есть.

– Немедленно отойдите от этой женщины!

Это был Эжен Алье, вооруженный пистолетом. Он подскочил к краю сцены.

– Мадемуазель, пойдемте со мной! Бежим! Воспользуйтесь вашей властью!

Веритэ грустно улыбнулась.

– Против них я ничего не могу сделать… – И ее снова потопила волна бессилия.

Гигантская люстра вдруг утратила цвет. Античные божества и облачка, нарисованные на куполе, поблекли. Веритэ ощутила у себя на лице что-то влажное. Она недоверчиво коснулась щеки пальцами и удивилась: это была слеза. В последний раз она плакала в далеком детстве.

– Пойдемте же, – продолжал умолять ее Эжен. – Мы еще можем довести начатое до конца.

Кто-то отчаянно забарабанил в дверь зрительного зала. Внутрь пытались проникнуть стражи. Веритэ покачала головой. Слишком поздно.

– Лариспем обречен на поражение! – громко сказала графиня, обводя взглядом Феликса, Натанаэля, Либертэ и Кармину. – Этот город стоит на трупах ваших предков. И ничто не в силах изменить это обстоятельство, даже ваши прекрасные обещания всеобщего равенства. И вы ничего не сможете сделать, чтобы помешать войне. Она все равно случится. Сегодня у меня не получилось ее начать, но война неминуема, поверьте мне!

Веритэ медленно обвела глазами залу. Ну что же, не худшее место для поражения. Она приблизилась к сцене, на которой стоял Эжен. Министр смотрел на нее с надеждой. Несмотря на все происходящее, он все же надеялся ее спасти.

– Эжен, я обещала вам, что никогда не применю свою власть против вас, но вы нужны мне, чтобы поставить точку…

Она собрала остатки сил, призвала на помощь все, что ей оставалось от абсолютной власти, чтобы завладеть сознанием министра, заставить его прицелиться и нажать на курок.

– Нет! – закричала Либертэ! – Кармина! Останови ее! Он же ее…

Лясникамка перепрыгнула через кресла и бросилась к сцене, но было слишком поздно. Веритэ направила пистолет точно себе в сердце. Она рассталась с жизнью еще до того, как ее тело рухнуло на пол. Из раны текла красная кровь, такая же красная, как обивка оперных кресел. Дальше события развивались очень быстро. Внезапно высвободившись из-под власти Веритэ и получив увесистый удар от Кармины, Эжен упал и потерял сознание. В ту же секунду метла, которой Феликс заблокировал дверь, треснула под натиском Стражи. Либертэ бросилась к графине и застыла у ее тела, одетого в черный атлас.

– Она же… – прошептала мастерица.

Натанаэль ухватил ее за руку.

– Не надо здесь оставаться!

Ему показалось, что она так и останется здесь стоять, но Либертэ очнулась и бросилась за ним. Следуя за Феликсом, они забрались на сцену и скрылись за занавесом. Как раз вовремя: им вслед полетели пули, выпущенные стражниками, которые наконец-то ворвались в зрительный зал.

Задыхаясь от быстрого бега, они заметались по сцене, погруженной в полумрак, постоянно натыкаясь на обломки декораций, искусственные деревья, куски папье-маше и замки с привидениями, нарисованные на полотнах ткани. Толком не понимая как, они вдруг оказались в гостиной, потолок которой был окантован золотом. На нихуставились две дюжины глаз. Друзья поняли, что оказались в зале, где нашла убежище немецкая делегация. В первые доли секунды они замерли от удивления, затем Феликс бросился на первого подвернувшегося дипломата и приказал всем сделать шаг назад.

У Феликса было совершенно дикое выражение лица и растрепанные волосы. Больше всего он был похож на пациента, сбежавшего из психиатрической лечебницы. Его внешний вид произвел впечатление на дипломатов, и они сочли за лучшее повиноваться, даже не заметив, что этот странный человек не был вооружен. Кармина аккуратно вложила Феликсу в руку нож. Отец Натанаэля неловко прижал его к горлу немца, попутно отрезав несчастному клок бороды. Остальные члены делегации поспешно отошли в сторону. Друзья вышли из комнаты, таща за собой заложника. Стражникам ничего не оставалось, как пропустить их. Беглецы бросились вон из здания. Два раза они сбивались с пути, спускаясь по бесконечным лестницам в поисках выхода. Дипломат отчаянно протестовал против такого необходительного обращения.

– Немедленно освободите меня! Вы пожалеете об этом! Вы и ваш проклятый город! Я герр фон Шнурберг, посол Рейха, никто никогда не смел так со мной обращаться.

– Нам очень жаль, – отвечал Феликс, не переставая толкать посла без малейшей любезности. – Мы очень спешим, форсмажорные обстоятельства, ничего не поделаешь.

Наконец перед ними показался выход: открытая дверь, у которой никто не подумал поставить стражу. Они уже собирались бросить заложника, но Натанаэль удержал Феликса.

– Подожди! Еще минута! Я хочу кое-что испробовать.

И он уколол себе палец, от всей души надеясь, что этот раз будет последним. И только после того, как Натанаэль пометил посла и прошептал ему что-то на ухо, они выбежали на свежий воздух и бросились прочь от Оперы.

Глава 21

Новый год

Этот переход в новое десятилетие будет для нас отличным поводом начать все заново. Пока мы не натолкнулись на риф, мы всегда можем поменять курс. Пока мы не нажали на курок, мы еще можем выбрать мир.

Из речи Максима Сэвера

Долгое время журналисты «Маленького лариспемца» не могли взять в толк, что именно произошло в Опере. Свидетельства стражников и простых лариспемцев, стоявших в тот день в толпе, были странными, бессвязными и противоречивыми. Когда же заговорил Гюстав Фиори, на редакцию самой читаемой газеты города обрушилось столько новой информации, что пришлось выпускать специальный номер «НЕВЕРОЯТНАЯ ИСТОРИЯ О ПРОКЛЯТОЙ КРОВИ».

Под огромным заголовком был помещен рисунок: Веритэ, трагически прижав руку к сердцу, лежала на полу Оперы. Графиня выглядела еще более пугающе, чем обычно. Рядом с ней художник изобразил «тайных юных героев»: Натанаэля, Кармину и Либертэ. Феликс, стоящий в стороне, словно хотел остановить Эжена Алье, который грозил окружающим пистолетом. Утро еще не кончилось, как специальный номер уже раскупили. К счастью, редакция «Маленького лариспемца» передала экземпляр «юным героям» в качестве подарка, и они смогли прочесть черным по белому обо всем, что пережили за последние месяцы, не имея возможности никому об этом рассказать.

– Никогда не думала, что скажу нечто подобное, но какое счастье, что Фиори был там, – воскликнула Либертэ, прочитав газету.

Освободившись от власти Веритэ и Кровавых братьев, Фиори рассказал, кем была незнакомка, которую французский посол убил в зрительном зале Оперы. Управитель поведал во всех подробностях, какие невероятные интриги плела Веритэ под носом у всего города. Вначале все решили, что Фиори тронулся умом – настолько немыслимыми казались его рассказы об одержимости и заговоре с французами, который должен был привести Европу к мировой войне. Можно было подумать, что это плод воображения сумасшедшего писателя-романиста, потерявшего всякое чувство меры. Фиори бы точно упекли в приют для умалишенных, если бы не Натанаэль, Кармина и Либертэ, чьи свидетельства полностью совпадали с показаниями управителя. То же подтвердили и лясникамы, которые были на заводе Голософер, и Максим Сэвер, лежавший в больнице.

Бывший глава Стражи рассказал о последних минутах жизни управительницы на борту «Духа Коммуны» и необычайном путешествии по Франции. И тот, кого несколькими днями раньше считали предателем, внезапно стал героем, не побоявшимся рискнуть жизнью, чтобы спасти город-государство. «Маленький Лариспемец» не поскупился на похвалу, и Сэвер вскоре был назначен главой временного правительства, которое должно было править до выборов нового управителя или новой управительницы в 1900 году.

– Так мы переходим в новый век? – спросила Кармина, пока они шли по улице с Либертэ и Натанаэлем. – Ничего не понятно.

– Мы перейдем в новый век в 1901 году, – терпеливо объяснила Либертэ.

– А как же Игры века? Они же уже были!

– Это название подходило лучше, чем Игры почти-нового-века, – с улыбкой ответил Натанаэль.

Сегодня, 31 декабря 1899 года, в Лариспеме вновь шел снег, и его было гораздо больше, чем два месяца назад, когда подростки мерзли, стоя в толпе напротив Оперы. Город заметало, и граждане на чем свет ругали муниципальные службы, которые не успевали расчищать улицы. «Невероятная история о проклятой крови» постепенно отходила на второй план под наплывом новых проблем. Приключения лариспемских подростков уже почти стали городской легендой. Кто-то собирался написать о них пьесу для механического театра, а некий Гастон Леру, по слухам, уже начал работу над романом. Он даже успел рассказать прессе, что уже придумал заголовок! «У меня столько идей! А какие персонажи! А место, где происходит действие? Башня Верна! Опера!» – восклицал он на страницах газет.

– Надеюсь, эта книга никогда не будет написана! – задумчиво произнес Натанаэль. – Не хочу быть героем романа! А вы что, хотите?

Кармина пожала плечами.

– Почему бы и нет. Если мы как следует обтяпаем дельце с писакой, который родит нам этот ломаранчик, то скоро будем так же знамениты, как старина Жюль.

Театральным жестом она показала на горизонт:

– А там, дамы и господа, вы видите башню Кармины! Какая красота!

Либертэ и Натанаэль расхохотались. Натанаэль подумал, что это здорово – вот так идти по улицам города с друзьями, которых, как он полагал, уже нет в живых. Ничего не бояться. Не думать о том, что случайный прохожий может оказаться Кровавым братом, готовым подчинить их своей власти или убить. Кармина обняла его за талию, и он с радостью сделал то же.

– А я могла бы там поселиться с отцом и близнецами. И даже мама могла бы там жить! Я хочу перевезти всех в Лариспем. Но вначале мне надо их отыскать… – сказала Либертэ.

– Только не вздумай отправляться на их поиски без нас! – воскликнул Натанаэль. – А потом мы поедем в немецкий Рейх навестить моего старого друга Жерома. Мне столько всего нужно ему рассказать! Кармина, поедешь с нами?

– А как же! Вы же пропадете без меня! Мне только надо будет заскочить в суд дать показания. Там как раз сейчас судят моего дорогого братца.

Синабр объявился двумя неделями ранее. Все это время он скрывался в Зоне, где занимался перепродажей запчастей для голосоматов. Его арестовали, когда он пытался проникнуть в Лариспем с фальшивыми документами.

– Постараюсь убедить судей, что Синабр – не опасный преступник, а разгильдяй, которого ничто не исправит. Скорее всего, его посадят в тюрьму, откуда он быстро выйдет, с годик будет делать вид, что добрый малый, а затем опять возьмется за старое.

– Мы пришли! – объявила Либертэ.

В конце улицы показалась больница. Друзья поднялись на третий этаж, где находилась палата Изабеллы. Их узнавали, со всех сторон слышались восторженные перешептывания. Пациент, ковыляющий по коридору, уже был готов попросить у Кармины автограф, но та посмотрела на него таким недобрым взглядом, что он решил этого не делать.

Лежа в палате, Изабелла смотрела в окно на падающие хлопья снега. «Спаслась чудом», – так про нее говорили врачи. Несколько раз они были готовы опустить руки, но, узнав, что эта малышка сыграла важную роль в деле о проклятой крови, стали еще отчаянней бороться за ее жизнь. За несколько недель ее состояние ощутимо улучшилось. Самое страшное осталось позади. Изабелла встретила друзей без малейшей радости.

– Так это сегодня? – спросила она резко.

Натанаэль присел на край кровати.

– Врачи говорят, что ты выпуталась из этой передряги. И что твое состояние позволяет ввести тебе противоядие. А еще мы подумали, что начало нового века…

– Нового года, – поправила Либертэ.

– Да, начало нового года – отличный повод, чтобы оставить все дурное позади.

Изабелла повернулась к окну. По ее щекам текли две симметричные слезы.

– Я не хочу. Я же сказала вам, что не хочу!

– Нам всем придется это сделать, ты же знаешь… Если останется хотя бы один человек, наделенный силой крови, все повторится. Любой из нас мог бы стать новой Веритэ.

Изабелла шмыгнула носом и вытерла слезы. Она посмотрела на друзей так свирепо, что Либертэ вздрогнула.

– Сила крови – единственное, что делает меня сильной! Если вы отберете ее у меня, я опять стану несчастной сироткой, до которой никому нет дела! Не хочу! Не хочу опять быть обычной девочкой.

Натанаэль отчаянно рылся в мозгу, чтобы подобрать подходящий довод, но Кармина его опередила.

– Прекрати хныкать и посмотри на меня!

– Зачем это? – пробурчала Изабелла.

– Ты, что, хочешь сказать, что я слабая? Что меня можно тронуть, не получив в ответ хорошую оплеуху?

Изабелла внимательно посмотрела на Кармину: суровый взгляд, шрам на голове, оставленный лезвием Кровавого брата, и обритые вокруг него волосы, мужская одежда, ярко-красное пальто, под складками которого можно было заметить висящие на поясе три ножа.

– Нет, нельзя, – вынуждена была согласиться Изабелла.

– И что, в моих венах течет лиловая кровь?

Изабелла покачала головой.

– Тебе не нужна эта гадость, чтобы заставить себя уважать. Я научу тебя, как надо себя вести. Посмотри на Натанаэля. Если бы я его не закалила на работе, когда он был подмастерьем в «Летающей свинье», он бы никогда не спас Лариспем!

– Да что ты говоришь! – возмутился Натанаэль. – Да я старался изо всех сил! Это ты все…

– Да подожди же! – вмешалась Либертэ. – Кармина, ты что, помнишь, как Натанаэль был подмастерьем?

Лсяникамка кивнула, улыбаясь одними уголками губ. Натанаэль провел рукой по волосам, повторяя, сам того не осознавая, привычный жест своего отца.

– Я не мог вернуть Кармине ее воспоминания, поэтому я подарил ей свои. Воспоминания о… ней. Это все, что я мог сделать. Самое малое, что я мог сделать.

Кармина и Натанаэль обменялись долгим взглядом, от которого у подмастерья щеки залились румянцем. Температура в комнате словно подскочила на три градуса, когда Кармина коснулась его плеча и подмигнула ему.

– Похоже, я много чего ему наобещала, пока мы бродили по катакомбам. А так как теперь я об этом помню, мне придется сдержать слово.

В дверь постучали, и в палату зашел Феликс. Его сопровождал Максим Сэвер, опирающийся на трость, которая, возможно, больше никогда его не покинет. Феликс кончиками пальцев пожал им руки, заговорщически улыбаясь. Он принес чемодан, содержимое которого стал тщательно раскладывать на столе. Либертэ скривилась, увидев шприцы, наполненные противоядием.

– Надеюсь, это не больно.

– Не волнуйся, Либертэ! – утешил ее Феликс. – Максим позволил мне протестировать противоядие на одном из Кровавых братьев, который сидит в тюрьме. И он ничего не почувствовал. Точнее, ему все-таки было больно, потому что он вырывался и я чуть не проткнул ему руку шприцом. Прошло две недели, он чувствует себя отлично, я сделал инъекцию и себе, и, клянусь, это совершенно безболезненно. Все происходит очень быстро. Власть крови покидает тебя за пару часов.

Успокоенная словами Феликса, Либертэ согласно кивнула.

– А у тебя, Сэвер, что нового? – спросил Натанаэль у Максима, который, едва поморщившись, сел на стул, вытянув ногу перед собой.

Одетый в безупречно скроенный костюм, он вновь обрел военную выправку. И все же на этот раз на его губах играла улыбка. Он посмотрел на четверку подростков.

– У меня хорошие новости. Много хороших новостей. Во-первых, мы нашли маленьких Наследников.

Натанаэль и Изабелла с облегчением вздохнули.

– Где же они были? – спросил Натанаэль. – У них все в порядке?

– Дети вернулись в место, которое им было знакомо лучше всего: в интернат! Один из них прошел трансформацию и воспользовался своей властью, чтобы убедить ребят и надзирателей, что они никогда не покидали учреждения. Я лично прослежу за тем, чтобы с ними хорошо обращались и чтобы они нашли хорошее место, когда дорастут до ярмарки. Хочу, чтобы они забыли обо всем, к чему принуждали их люди. А Феликс сделает так, чтобы их власть осталась не более чем далеким воспоминанием.

– А еще какие новости? – спросила Либертэ.

– Вы же уже знаете, что французский президент Кар не был переизбран.

– Еще бы, – с усмешкой сказала Кармина. – Ничего удивительного, учитывая, какой скандал разразился, когда французы узнали, что тот задружился с Кровавыми братьями.

– Да, ты кратко изложила суть дела, – продолжил Максим, кивнув Кармине. – Они посадили Эжена Алье в тюрьму, а новая партия власти настроена более умеренно. Война не является для них приоритетом, и – это еще одна хорошая новость – она теперь, насколько мы можем судить, не приоритет и для немцев.

Феликс нахмурил брови.

– Правда? Это на них непохоже.

– Как нам известно, посол Вольфганг фон Шнурберг, который обладает большим влиянием в Рейхе, по возвращении из Лариспема заявил, что, увидев своими глазами паротанки и амфибии, осознал, какой разрушительной будет война с таким смертоносным оружием. По нашим сведениям, он как раз сейчас убеждает правительство Рейха начать работать над более мирным и амбициозным проектом.

– Это каким же? – уточнила Либертэ.

Максим кашлянул в кулак и ответил:

– Речь идет об… освоении Луны.

Либертэ и Изабелла от удивления вытаращили глаза, Кармина рассмеялась, а Феликс недоверчиво прищурился. Натанаэль же застыл с раскрытым ртом.

– Даже не знаю, кто мог подсказать ему эту мысль, – продолжил Максим, обводя присутствующих испытующим взглядом. – Вероятно, он был горячим поклонником Жюля Верна. Или же есть другая причина?

Либертэ, Кармина и Феликс посмотрели на Натанаэля, который, сгорая от смущения, испытывал огромное желание расхохотаться.

– Это все, что пришло мне в голову! Я пометил его, и нам нужно было побыстрее уходить. Я и подумать не мог, что…

Сэвер пожал плечами.

– Невероятно. Хотя, может быть, благодаря тебе, Натанаэль, XX век станет веком, когда человек полетит в космос. Это в любом случае лучше, чем воевать.

У Либертэ блестели глаза. Кармина забавлялась, глядя на нее. Она словно видела, как в мозгу подруги проносятся мысли: как же решить такую сложную задачу? Лясникамка похлопала ее по руке.

– Тебе осталось выучить немецкий, Либ! Уверена, немцы тебя возьмут с собой с удовольствием! Чтобы танцевать на Луне, людям понадобятся такие мозги, как твои.

– А паротанки не понадобятся? – уточнил Натанаэль. – Триподы? Амфибии?

Прежде чем ответить, Максим мягко помассировал больную ногу.

– Нет, не понадобятся. Фиори хотел заставить нас жить за забором, Веритэ была готова уничтожить Лариспем и погрузить весь мир в войну. Мы же просто хотим следовать в том направлении, которое выбрала Мишель Лансьен: это открытость Франции и всему миру при сохранении нашей идентичности, свободы и любви к прогрессу. Я не стану вдаваться в детали – вы еще слишком малы для таких рассуждений, – но в этом и есть наша цель.

– Этого хотел бы и Жак Вилен, – заметил Феликс. – Мишель всегда говорила мне, что из них троих он был лучшим.

Сэвер кивнул, специально ни на кого не смотря.

– Она была права, – чуть слышно ответил он и посмотрел на серебряные наручные часы. – Мне скоро надо идти. Меня ждут в башне. До моего ухода вам, Феликс, нужно будет положить конец власти крови. Мне нужно увидеть это своими глазами.

Все тотчас сделались серьезными. Феликс приготовил шприцы. Подростки медленно подняли рукава. Это сделали все, кроме Кармины, которая с отвращением наблюдала за приготовлениями. Первым протянул руку Натанаэль.

– Избавь меня поскорее от этого проклятия! – пробормотал он сквозь зубы.

Второй, секунду поколебавшись, подошла Либертэ. С одной стороны, раз Натанаэлю удалось внушить фон Шнурбергу такую прекрасную мысль об освоении космоса, значит, власть крови может приносить пользу. Но с другой стороны, бед от этой власти намного больше. Вспомнив о Лакжи, которого она сбросила с башни, и о том, кем сделалась Веритэ, мастерица позволила Феликсу ввести ей противоядие.

– Теперь твоя очередь, Изабелла, – сказал Феликс, внимательно смотря на девочку. Было видно, что он готов применить силу, если Изабелла вздумает сопротивляться.

Сирота посмотрела на Кармину.

– Надеюсь, ты выполнишь обещание и научишь меня, как надо себя вести, лясникамка.

– Можешь на меня рассчитывать, малышка, – подбодрила ее Кармина.

И Изабелла протянула руку для укола. На некоторое время в палате воцарилась тишина. Трое подростков прижимали кусочек ваты к локтю, размышляя о том, что они только что потеряли, и в особенности о том, что приобрели. Феликс прервал торжественность момента, вынув из глубин сумки бутылку шампанского и бокалы.

– Думаю, что мы все заслужили выпить за наступление Нового года!

– Феликс, но мы же в больнице и это же дети! – возразил, скорее для виду, Максим.

Феликс сделал вид, что не услышал. Он немедленно откупорил бутылку и налил всем шампанского. Наполнив бокалы подростков только на четверть, он не пожалел игристого ни для себя, ни для Максима. Тот уже встал, чтобы идти, но все же взял бокал.

– За Новый год, который наступит совсем скоро! – торжественно провозгласил он, высоко поднимая бокал, стоя перед окном, за которым начинался последний вечер этого года. – И за Феликса, без которого мы бы никогда не одержали победу. Вы искупили свою вину, Вольевр! Мишель гордилась бы вами.

Отец Натанаэля покраснел.

– Спасибо, Сэвер, я ценю это.

– За всех нас! – с улыбкой добавил Натанаэль.

– И за Лариспем! – заключила Либертэ.

Друзья сдвинули бокалы, раздался веселый звон, и почти половина содержимого пролилась на пол. Натанаэль, Либертэ и Кармина заговорщически переглянулись. Они вновь стали обычными подростками, но будущее уже разворачивало перед ними красную дорожку, и они намеревались с удовольствием по ней прогуляться. Все вместе.

Примечания

1

Severe (фр.) – строгий. —Примеч. пер.

2

Да, невероятно! (нем.) – Примеч. пер.

3

Очень хорошо (нем.).-Примеч. пер.

Content

Люси Пьерра-Пажо
Тайны Лариспема. Том 3. Эликсир власти

Глава 1 Откровения в небесах

Глава 2 Вопросы без ответов

Глава 3 Тюрьма Птит-Рокет

Глава 4 Объявление в розыск

Глава 5 Пурпурная стража

Глава 6 Некий Феликс Вольевр

Глава 7 Нелегальные пассажиры

Глава 8 Бегство

Глава 9 Одинокий всадник

Глава 10 Что можно поймать в Сене

Глава 11 Господин Сердечко

Глава 12 Месть Веритэ

Глава 13 У ворот в Лариспем

Глава 14 Кража Трипода

Глава 15 Знакомое место

Глава 16 Завод Голософер

Глава 17 Предельный эликсир

Глава 18 Последнее убежише д’Омбревилей

Глава 19 Плохо подготовленная ловушка

Глава 20 Противоядие

Глава 21 Новый год

Примечания