Бинчи Мейв

Замок мечты. Лето моей надежды

Мейв Бинчи

Замок мечты

Лето моей надежды

Часть 4

Глава шестнадцатая

В сентябре близнецам исполнялось пятнадцать лет, и эту дату собирались широко отпраздновать. Ажиотаж был большой; такие мероприятия в Маунтферне устраивали нечасто. Честно говоря, в последний раз день рождения Дары и Майкла отмечали тогда, когда они были совсем маленькими. Но Кейт Райан была тверда. Они с Рейчел обсудили этот вопрос в письмах и пришли к единому мнению: хорошо все, что позволит использовать энергию Дары в мирных целях. Конечно, Кейт не предлагала устроить вечеринку; если бы инициатива исходила от матери, Дара бы отвергла идею, усмотрев в ней некий заговор. Нет, желание пригласить гостей должно было появиться у самих близнецов.

Поэтому Кейт со вздохом говорила всем остальным, что теперь, когда Дара и Майкл выросли, они наверняка захотят устроить вечеринку по случаю своего дня рождения.

Много времени на это не понадобилось. Карри поинтересовалась, будут ли на вечеринке танцы. А Лоретто Куинн сказала, что она хотела бы снова стать пятнадцатилетней; это было лучшее время в ее жизни.

Мисс Хейз спросила Грейс, что она наденет на день рождения близнецов. А отец Томми Леонарда сказал сыну, что считал бедных Джона и Кейт Райанов умнее. Зачем тратить деньги на праздник для грубых юнцов, которые им даже спасибо за это не скажут?

И тут Майкл и Дара поняли, что действительно могут устроить вечеринку.

- А где мы соберемся? - заныла Дара. - В пабе нельзя, в маминой комнате тоже, на кухне грязно, а в комнате для завтраков тесно!

- Нет смысла спрашивать про вечеринку, пока мы не поймем, где ее можно устроить, - согласился Майкл.

Но у Кейт уже был готов хитрый план. Просторная пристройка к пабу снаружи выглядела вполне прилично. Она была выкрашена белой краской; вход в нее был со стороны бокового сада, и никто не знал, что творится внутри.

Если убрать оттуда ненужные вещи…

Ее всегда можно будет использовать для чего-то другого… В общем, лучшего места для вечеринки не найти.

Поэтому Джон предложил детям заработать таким способом на карманные расходы. Включая и их друзей, если те согласятся. Несколько дней ушло на то, чтобы перетаскать хлам в контейнеры. Тут были сломанные кровати, старые доски с торчавшими из них гвоздями, коробка с заросшими паутиной банками джема и куча вещей, перенесенных сюда из другой пристройки, которую отдали Мэри Доннелли.

Когда во второй половине дня мальчики побелили большую комнату, Джасинта с восхищением обвела ее взглядом:

- Просто волшебно! Именно тут нужно устроить вечеринку.

И все решилось.

Они упрашивали, клянчили и умоляли. И Кейт с Джоном сделали вид, что соглашаются скрепя сердце. Музыка не должна быть слишком громкой. Все разойдутся по домам еще до полуночи. Угощение дети приготовят сами. Никаких выходок, фокусов и ныряния в реку. Дети согласились на все условия и начали готовиться.

Кейт написала Рейчел, что испытывает чувство вины за свои интриги, но все прошло как по маслу. Однажды Дара даже на радостях обняла мать.

Перечень приглашенных обсуждался и пересматривался чуть ли не каждый день; лучшего способа полностью занять детей нельзя было придумать.

У Грейс имелись все пластинки «Битлз», Джерри, «Писмейкеров», Фредди и «Дримерс»; было решено, что она принесет их.

Томми Леонард, отвечавший за освещение, сказал, что им понадобится дополнительная проводка.

Джон Райан сказал, что проводить электричество в помещение, которым воспользуются только один раз, чересчур расточительно. Но ладно, так и быть, протянуть еще один провод он им разрешит. Это означало, что они смогут включить одну большую лампочку и проигрыватель.

Мэгги сказала, что можно сделать чудесные светильники из тыквы, репы и кабачков, как на Хэллоуин.

Все тут же начали долбить овощи, а Лоретто Куинн принесла коробку свеч, которые можно было вставить внутрь.

Китти Дейли сказала, что это звучит очень заманчиво, чем сильно встревожила младшую сестру. Мэгги надеялась, что Китти сочтет это недостойным ее ребячеством и откажется прийти. Дара очень рассчитывала на то, что Керри О’Нил придет без подружки и наконец обратит на нее внимание. При Китти это было бы очень сложно. Но прежде чем Мэгги успела с кем-то поговорить, Дейли пришло письмо с хорошей новостью: в Дублине для Китти нашлось место медсестры. Больница была хорошая, и Дейли очень обрадовались; их старшие дочери уехали в Уэльс, где не хватало медсестер, так что Дублин казался родителям Китти большим шагом вперед.

Дара спросила Риту Уолш, есть ли на свете средство, которое может заставить волосы сверкать, как в рекламных роликах, или все это вранье? Миссис Уолш сказала, что вранье, но все же дала ей несколько флакончиков кондиционера, велела нанести его на волосы с помощью расчески и держать как можно дольше.

Карри сказала, что уж если Даре так приспичило, она может воспользоваться ее новым лаком для волос, но только экономно.

Эдди предположил, что Дара красит в ванной губы, а потом стирает помаду кусочками туалетной бумаги. Все тут же обозвали его вредным ябедой; мол, он рассказал об этом только для того, чтобы досадить Даре. Потому что, по словам мамы, белая помада делает девушек похожими на потаскушек. Эдди ответил, что ему наплевать на общественное мнение; скоро он вырастет, уедет отсюда и никому не станет писать даже на Рождество. А когда разбогатеет, то пошлет им телеграмму со словами «Что, съели?». А миссис Уилан придется ее принять и доставить.

Мать сказала Эдди, что он кончит на виселице и что если бы у нее были здоровые ноги, она встала бы, поймала его и размазала по стенке.

А отец отвел Эдди в сторону и посоветовал, что с людьми нужно не ссориться по пустякам, а ладить.

- Если бы я сделал что-нибудь такое, меня просто убили бы, - пожаловался Эдди. - Даре можно делать что угодно, а вы ей ни слова не говорите!

- Честно говоря, - ответил Джон, - ты тоже пользуешься белой краской. Расписываешь заборы Фернскорта. А Дара наносит белую краску только на свои губы и только в ванной, где ее никто не видит.

Эдди струхнул. Он не знал, что отец наслышан о его последних подвигах.

- Да, - уставившись в пол, подтвердил он.

- И еще одно, Эдди… На самом деле ты вовсе не хочешь, чтобы О'Нилы уехали отсюда, правда?

- Нет, хочу. Зачем он приехал сюда и все испортил? - Он как попугай повторял слова Джека Койна. Даже говорил тем же хнычущим тоном.

- Чтобы этого больше не было. Если ты собираешься продолжать писать на заборах, то, ради бога, пиши не то, чему тебя учит этот малый.

- Какой малый? - прикинулся овечкой Эдди.

- Ты знаешь, почему Джек Койн занимается этим? Ему плевать на Маунтферн и на то, какие здесь происходят изменения. Плевать на то, что с твоей матерью произошел несчастный случай. Плевать на все, кроме собственной выгоды.

- Он говорит, что во всем виноват этот человек.

- Херня, Эдди. Если ты как следует подумаешь, то сам поймешь это. Патрик О’Нил не желает иметь с Койном никаких деловых отношений, потому что несколько лет назад Джек его надул. Патрик знает, что этот человек - жулик. А Джек не может вынести того, что остался в дураках.

У Эдди округлились глаза.

- Я сказал тебе это не для передачи твоим драгоценным дружкам. Просто хотел, чтобы ты знал правду. Когда тебя отправят в колонию для малолетних преступников, то, по крайней мере, ты будешь понимать, за что туда попал.

- Я не хочу в колонию!

Слова отца напугали Эдди больше, чем уверенность матери в том, что он кончит на виселице. Сильнее всего на него подействовало то, что Джон говорил с ним спокойно, как со взрослым, и назвал мистера Койна жуликом. А еще он сказал «херня». Такого до сих пор не было. Должно быть, дело совсем плохо, если его собственный отец пользуется словами, за употребление которых мальчишкам дерут уши.

Эдди сказали, что на вечеринке ему разрешат помогать, но ни при каких обстоятельствах не позволят присоединиться к гостям. А если попросят уйти, он подчинится без всяких разговоров. Это Эдди не понравилось, но другого способа попасть на день рождения близнецов у него не было.

- Я буду опорожнять пепельницы? - с надеждой спросил Эдди.

Дара и Майкл посмотрели друг на друга с отчаянием. Нужно было заранее догадаться, что Эдди обязательно поднимет тему курения.

- Нет, спасибо, этого не понадобится, - ледяным тоном сказала девочка.

- Ты будешь просто помогать, и все, - дополнил Майкл.

- Но что мне придется делать?

Ответа на этот вопрос не было.

Он не мог принимать у гостей пальто, потому что сентябрь стоял теплый. Не мог разносить бутылки с апельсиновым соком и лимонадом, потому что все бутылки должны были стоять на столе. От проигрывателя ему следовало держаться как можно дальше; возможно, и от угощения тоже. Мысль о том, что Эдди принесет ему тарелку сосисок или бисквит с кремом, никому не доставила бы удовольствия.

- Может быть, нам вообще не понадобится твоя помощь, - немного подумав, сказала Дара. - Может быть, тебе лучше пораньше лечь спать.

Майкл был более чувствительным; он знал, что эта идея Эдди Райану не понравится. Ни сейчас, ни в ближайшем будущем.

Эдди был жестоко разочарован.

- Я не могу лечь спать во время вечеринки! - На его круглом веснушчатом лице читались обида и недоверие.

Дара мечтала, чтобы брат оказался за тридевять земель отсюда, но понимала, что это слишком жестоко.

- Ты можешь присматривать за животными, - смягчилась она.

- За какими животными?

- Ну, нашими животными. Следить за тем, чтобы они хорошо себя вели.

- Ты имеешь в виду Леопольда и Джаффу? - Эдди был окончательно сбит с толку.

- Ну да. И Мориса.

- О боже, Дара, что черепаха и кошка будут делать на вечеринке?

- Ну вот, теперь ты все понял. Делать им там нечего, но Леопольд может пробраться в комнату. Ты будешь отвечать за него.

- Как это? Не водить его на прогулку? Это будет нечестно.

- Да, но… э-э… ты можешь надеть на него поводок и охранять вход. Так делают на всех вечеринках в Америке. Я видела это в кино. Там всегда бывают охранники с собаками. Ну, сам знаешь. Они носят форму и темные очки.

Это подействовало молниеносно.

- Ладно, я займу у кого-нибудь темные очки, возьму Леопольда на поводок и немного подежурю. - Роль охранника пришлась Эдди по душе.

- Только не внутри, - быстро добавил Майкл.

- Конечно, нет, - свысока ответил Эдди. - Леопольд не знает, что теперь это шикарное место. Он решит, что это старая пристройка, сядет и нагадит там.

- Да уж, это нам нужно меньше всего на свете. - Дара чуть не упала в обморок.

На оформление приглашений ушла целая вечность. Открытки, продававшиеся в магазине Леонарда, для них не годились. На них были изображены либо плюшевые мишки с воздушными шариками, зовущие людей на веселый праздник, либо сделанная серебристыми буквами надпись «Приглашение». Первые были слишком детскими, вторые - слишком официальными.

В конце концов близнецы купили простые белые открытки и написали каждому отдельно. Они знали, что эти приглашения в домах Маунтферна будут хранить долго. Письменные приглашения редко присылали по почте.

Они долго спорили об угощении. Дара хотела, чтобы каждому подавали еду на тарелке, как во время ужина. Майкл склонялся в пользу сосисок и булочек. С тарелками слишком много возни; кого-нибудь наверняка испачкают подливкой.

Карри достала большие сковородки, на которых можно было жарить множество сосисок одновременно. Мэри договорилась с одной пивоваренной компанией насчет ярко раскрашенных подносов, на которых будут лежать булочки. Так как все любят сандвичи с помидорами, их подадут в самый разгар праздника; кроме того, на столе будет куча пакетов с чипсами и орешками.

На десерт решили подать бисквит с кремом, который должна была приготовить сама Кейт. Она объяснила Грейс, что в детстве никогда не пробовала настоящие бисквиты, крем и желе, а потому займется этим с удовольствием. Ее родители шумные сборища не жаловали и дни рождения не отмечали.

Девочка ответила миссис Райан, что ее мама была слишком больна, чтобы устраивать дни рождения, но она, Грейс, помнит, что когда ей было девять, а Керри двенадцать, они надели бумажные колпаки и устроили чаепитие в саду. Втроем с мамой.

Отец тогда был на работе. Как всегда.

Кейт погладила ее по золотистым волосам. Ах, если бы Дара была такой же непринужденной и откровенной…

Однако нужно было отдать дочери должное: после решения о вечеринке с Дарой стало можно жить. Кейт прощала ее. Она помнила, что такое для девочки пятнадцать лет. Отношения с родителями тут ни при чем; Дару любили, Кейт нет, но пятнадцатилетние в таких вещах не разбираются.

На торте должно было красоваться тридцать свечей. Это был сюрприз. Кейт попросила Мэриан Джонсон, знавшую всех, посоветовать ей фирму, которая могла бы доставить торт уже готовым.

Мэриан охотно помогла и даже добилась скидки, потому что владельцы фирмы были ее знакомыми.

Кейт считала, что Мэриан напрасно хвастается своими связями; это не поможет ей привлечь Патрика О'Нила. Патрику требовалась женщина вроде Рейчел. Не понимать этого мог лишь дурак или слепой. Только совершенно бесчувственный человек мог писать ей раз в три месяца - как раз в тот момент, когда она решала забыть его и начать новую жизнь.

Рейчел прислала близнецам на день рождения чудесные рубашки: Майклу - черную с красным, а Даре - белую с серебром.

Кейт посоветовала Даре купить белую вязаную юбку. Но не прямо. Она тайком подсунула дочери журнал мод и искусно намекнула, что это красиво. Но главное сделала Грейс. Она сказала, что юбка выглядит чудесно. Заранее получив деньги, обещанные ей в подарок на день рождения, Дара поехала в город и купила такую юбку.

Близнецы нарядились задолго до прихода гостей. «Майклу очень идет необычная расцветка, а Дара в белом с серебром просто ослепительна, - думала Кейт, с гордостью глядя на детей. - Глаза у нее большие и темные, волосы блестят как шелк».

- Надеюсь, этот вечер запомнится вам надолго, - сказала она, стараясь, чтобы не дрогнул голос.

- Если бы только ты могла… - начал Майкл.

- Ненадолго приезжать и уезжать, - закончила Дара.

Кейт незаметно смахнула слезу и решила не давать воли чувствам.

- Неправда, вам это вовсе не нужно. Скрип кресла, слышный за милю, испортил бы все удовольствие. Все будет замечательно. Снаружи пристройка выглядит как настоящий дворец. Отец будет время от времени заходить и проверять, всего ли вам хватает.

Близнецы кивнули. Это было понятно. На самом деле слова матери означали, что отец будет присматривать за порядком.

Сначала все чувствовали себя немного неловко, потому что многие из них виделись каждый день. Девочки - в школе при женском монастыре, а мальчики - в школе при мужском. Раньше одни часто встречались в Фернскорте, другие - на мосту, на плоту, в роще Койна или просто в городе. Они видели друг друга десять раз в неделю, вместе ходили в кино или катались на велосипедах. И вдруг принаряженные дети оказались в комнате с висячими долблеными тыквами, в которых горели свечи.

Беседа никак не завязывалась.

Непринужденно себя чувствовала только Грейс О’Нил. Казалось, она не обращала внимания на всеобщую застенчивость и молчаливость. Девочка смеялась не умолкая и просила дать ей либо пакетик чипсов, либо еще один стаканчик газированного апельсинового сока. Снова и снова хвалила оформление комнаты, восхищалась нарядами подруг и говорила, что умирает от желания танцевать.

Можно включить музыку? Потом она взяла за руку взволнованную Мэгги, на которой было розовое платье в горошек, и начала рыться в пластинках, издавая восторженные восклицания даже тогда, когда пластинки были ее собственными. После этого лед тронулся.

Эдди, обходивший участок, время от времени останавливался, снимал темные очки и с завистью следил за людьми, танцевавшими в помещении, которое совсем недавно было старой пристройкой. Сегодня оно выглядело таинственным и чарующим, но долго стоять на месте было нельзя. Леопольд начинал задумчиво смотреть в небо, и Эдди понимал, что пес готовится издать душераздирающий вопль. Приходилось спешно уводить животное на берег реки, где его желание повыть на звезды проходило.

Томми Леонард сказал Даре, что она настоящая красавица.

- В полном смысле этого слова, - промолвил он. - Ты не симпатичная, не хорошенькая, а просто красавица.

- Спасибо, Томми. Ты и сам неплохо выглядишь, - ответила довольная Дара.

- Нет, тут дело не во внешности, а в сущности. Ты действительно очень красивая.

Бедняге Томми хотелось объяснить, что речь идет о чем-то большем, чем обмен любезностями. Но Дара его толком не слушала. Она смотрела на дверь.

Керри О’Нил прислал записку, что если он сможет освободиться, то непременно придет на вечеринку.

Записка была адресована им обоим.

Грейс сказала, что Керри абсолютно непредсказуем. Он окончил школу, став лучшим по шести предметам, и собирался работать в гостинице Донегала. Отец считал, что учиться управлять отелем Керри нужно у кого-то другого. Никто не знал, когда Керри туда уедет.

Грейс надеялась, что это случится после вечеринки, но с Керри никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь.

Выспрашивать снова и снова Даре не хотелось. Это выглядело бы по-детски.

Мэгги боялась, что платье ей не идет. Она никогда не выбрала бы розовое в горошек, но это платье стало Китти мало, а потому в семье Дейли оно считалось почти новым.

Мэгги принесла его мисс Хейз в сторожку. Та отделала платье красной лентой и заверила Мэгги, что все девочки с рыжинкой теперь носят именно такой цвет.

Почти всю вечеринку Мэгги танцевала с Лайамом Уайтом. Лайам сказал, что с Мэгги легче танцевать, потому что она здесь самая маленькая и не сшибет его во время рок-н-ролла. Комплимент был сомнительный, но означал, что ей не придется подпирать стенку.

Джасинта Уайт сказала Томми Леонарду, что нехорошо весь вечер танцевать только с виновницей торжества, когда рядом столько других партнерш.

Майкл понимал, что он, как хозяин дома, должен танцевать со всеми, но время от времени невольно следил за Грейс, которая смеялась, закидывая голову и потряхивая золотыми кудрями, перехваченными огромным бантом из черного бархата. Грейс была такой живой, такой красивой… Он с радостью танцевал бы с ней весь вечер, но знал, что это невозможно. Майкл подошел к Мэгги Дейли, которая очень неплохо выглядела. Она стояла у проигрывателя и разговаривала с Лайамом.

- Не потанцуешь со мной? - спросил он.

- Кто, я? Ты уверен? - На лице Мэгги появилось испуганное выражение.

Майкл ощутил досаду. Ради бога, он всего-навсего пригласил ее танцевать. Почему Мэгги ведет себя так, словно это что-то грандиозное, чего она недостойна?

* * *

В комнату зашел Джон, сделав вид, что хочет узнать, не принести ли им из бара еще несколько бутылок минеральной воды. Потом вернулся в паб и доложил Кейт, что все под контролем.

- Никто не курит, не прячет под столом бутылку бренди, и все одеты, - сказал он.

- Разве это вечеринка? Скука смертная! - шутливо воскликнула Кейт, и супруги улыбнулись друг другу. Внезапно Джон прикоснулся к ее лицу, и Кейт прижалась щекой к его руке.

Сидевший у стойки Брайан Дойл заметил это и задумался. Он считал, что для Райанов все кончилось. Разве можно любить несчастную искалеченную женщину? Надо же, какая беда на них свалилась.

Но Брайан утешил себя тем, что супругам уже за сорок. Наверное, их чувства давно остыли. Самому Брайану было тридцать четыре. В городе у него жила подружка, которая собиралась забрать вещи, и уехать в другой город, если Брайан не сделает решительного шага… Он заставил себя забыть об этом и заказал еще пинту.

Карри спросила, не пора ли нести сосиски, но Мэри посоветовала ей дать гостям еще немного времени.

Сама Мэри бдительно приглядывала за Эдди и Леопольдом. Она прекрасно понимала, почему близнецы постарались избавиться от младшего брата, но боялась, что Эдди привяжет Леопольда к какому-нибудь дальнему дереву и забудет о нем. Кроме того, пес не привык к долгим прогулкам на поводке.

Увидев, что они снова проходят мимо, Мэри жестом позвала Эдди на кухню.

- Зачем? - подозрительно спросил мальчик.

- Я решила, что до начала пира мы с тобой и Леопольдом имеем право съесть сосиску-другую, правда?

Эта мысль Эдди понравилась. Карри наполнила тарелки и принесла большую бутылку томатного кетчупа, которого гостям не полагалось.

Тут пришел Джимбо и лизнул Карри в ухо.

- Прекрати, Джимбо! - решительно, заявила Мэри.

- Это знак любви, - развел руками Джимбо.

- Целоваться в месте, где готовят еду, не только некрасиво, но и негигиенично..

- Ладно, - добродушно ответил парень.

В награду за тяжелую службу Эдди получил еще одну сосиску.

- Кого ловим? - спросил Джимбо.

Эдди растерялся. Он и сам этого не знал.

- Правда, кого? - спросил он Мэри.

- Всяких злоумышленников. На то и существует охрана.

- Значит, когда на том берегу построят отель, кто-то будет его охранять?

- Наверняка, - ответила Мэри.

- Место хорошее. Если так, то нужно договориться о нем заранее.

Эдди довольно улыбнулся. Работа была настоящая. А он боялся, что Дара и Майкл придумали это нарочно, чтобы не пускать его на вечеринку.

Керри все-таки пришел. Дара увидела его первой. Она не хотела бежать к двери и все же оказалась там раньше остальных.

О’Нил-младший выглядел замечательно. На нем была голубая рубашка со швами, выстроченными более темной ниткой; именно такие рубашки носили ковбои. Он принес два свертка, один из которых оставил у проигрывателя, а второй протянул Даре.

- С днем рождения, принцесса!

- Почему принцесса? - Именно так Мэри Доннелли называла Грейс, которую недолюбливала.

- Все красивые девочки в день своего рождения становятся принцессами, а ты - и подавно. - Керри тепло улыбнулся ей.

У Дары тут же перехватило дыхание, как после долгого бега.

- Можно открыть?

- Если хочешь.

Дара боялась, что Керри уйдет, пока она будет разворачивать подарок, но рвать такую красивую бумагу было бы преступлением.

Когда она справилась с оберткой, Керри все еще стоял рядом. Это была красивая заколка для волос с прикрепленной к ней искусственной красной розой. Когда ее надевали, складывалось полное впечатление, что роза воткнута в волосы. Дара смотрела на заколку во все глаза.

- Сейчас я ее надену, подойду к зеркалу и полюбуюсь на себя..

- Не торопись. Я сам это сделаю. - Керри приподнял тугой темный локон, подсунул под него нижнюю часть заколки, защелкнул и отвел волосы в сторону. Большая шелковая роза делала Дару слегка похожей на цыганку.

- Ну что, красиво? - с жаром спросила она.

- Очень, серьезно ответил Керри.

Тут зазвучала медленная мелодия под названием «Мишель». Керри молча обняла Дару за талию, и они начали танцевать.

Дара смотрела по сторонам и вздыхала от удовольствия. В стенах, покрытых белой краской, отражался свет фонариков, повсюду висели красивые бумажные гирлянды, столы ломились от бутылок и закусок. Вечер был теплый, цветы в мамином боковом саду выглядели очень романтично и напоминали картинку из календаря. Им с Майклом исполнилось пятнадцать, они почти взрослые и окружены друзьями. Но самое главное - то, что восемнадцатилетний Керри О'Нил, самый красивый мужчина в Ирландии, пришел к ней, подарил великолепную розу для прически, назвал ее красивой и танцевал с ней под музыку Пола Маккартни. Дара и не догадывалась, что можно быть такой счастливой.

* * *

Мэгги Дейли сказала Майклу, что такой день рождения может присниться только во сне.

Но Майкл ее не слушал. Он думал, имеет ли право виновник торжества сменить музыку. Ему хотелось чего-то более ритмичного, в стиле «Роллинг Стоунз». Да и Грейс нужно было избавить от симпатичного, но толстого Джона Джо Конвея. Грейс очень милая, но любезничать с этим глупым Джоном Джо Конвеем ей ни к чему. Тем более позволять так крепко обнимать себя.

Сосиски давно закончились, от бисквитов с кремом не осталось ни кусочка. Родители, несколько посетителей бара, Деклан и Эдди, судорожно вцепившийся в Леопольда, собрались на разрезание праздничного торта. Мэри Доннелли, Карри, Джимбо и даже Газетный Флинн, случайно проходивший мимо, сгрудились у дверей, чтобы стать свидетелями того, как будут задувать свечи. Речей никто не произносил, но все хлопали в ладоши и издавали приветственные крики, возбудившие Леопольда до такой степени, что Эдди пришлось зажать ему пасть, чтобы пес не разбудил всех соседей.

Когда взрослые, довольные тем, что вечеринка проходит спокойно, ушли, кто-то выключил единственную настоящую лампочку; теперь помещение освещали только висевшие на стенах фонарики.

Здесь пахло концом лета, кремом «Нивея», духами «Блю Грасс», чипсами с сыром и луком, сосисками и сентябрьскими цветами из сада.

Музыка звучала в основном медленная. Все перебесились еще до ужина, и сил прыгать и скакать уже ни у кого не было.

Майкл больше не думал о том, что остались девочки, с которыми он не танцевал; похоже, они были счастливы и без этого. Поэтому он стоял и беседовал с Грейс. Или танцевал с ней. Она все время смеялась, слушала его и говорила ему приятные вещи. Несколько раз повторила, что Майкл - просто чудо, и он знал, что Грейс не кривит душой.

Лайам Уайт весь вечер танцевал с Мэгги.

Томми Леонарду очень хотелось еще раз потанцевать с именинницей, но такой возможности ему больше не представилось. Потому что как только в комнату вошел Керри О'Нил и подарил Даре красивую заколку с розой, она не покидала его объятий.

- Без четверти двенадцать. Думаю, пора трубить отбой, - сказала Кейт.

- Ты не знаешь, что такое священный принцип времени для питья, - ответил Джон.

- О боже, не пугай меня. Скажи, что они не пили там ничего крепкого.

- Я выражаюсь фигурально.

- Все равно не поняла.

- Объясняю. Мы сказали им «до полуночи». Если так, то отбой нужно трубить после ее наступления.

- Ты совершенно прав, - сказала Кейт. Сегодня ей хотелось обнять Джона. И она знала, что Джон испытывает то же самое.

Кейт всегда думала, что люди в инвалидных креслах не могут испытывать желание, что оно исчезает вместе со всем остальным.

Но оказалось, что она многого не знала.

- Надеюсь, вечеринка не показалась тебе слишком детской, - сказала Дара Керри.

- С какой стати? Все было отлично. - Он смотрел на нее с любовью.

- Ну, с лимонадом вместо настоящих напитков и оркестра это могло показаться немного…

- Настоящие напитки мне не нужны, «Битлз» в Маунтферн никогда не приедут, но у нас были их пластинки… Что тебя беспокоит?

- Ничто.

- Вот и хорошо, - сказал Керри, - потому что ты очень красивая, когда не беспокоишься. Я не хочу, чтобы ты хмурилась. Договорились?

- Договорились.

Томми Леонард пригласил на танец Джасинту.

Джасинта обрадовалась.

- По-моему, все прошло успешно, - сказал Томми.

- Да, замечательно. - Джасинте очень нравился Томми.

- Но О'Нилы слегка задавались, правда?

- Серьезно? - искренне удивилась Джасинта.

- Ну, может быть, и нет. - Томми старался быть справедливым. - Может, мне только показалось, что они смотрят на всех остальных сверху вниз.

Вошел Джон Райан и начал со стуком собирать пустые, бутылки.

- Папа, еще рано! - прошипел Майкл.

- Да, всего-навсего десять минут первого. Я просто решил слегка убраться, - любезно ответил Джон.

Заметив, что лампочка лежит рядом с проигрывателем, он вкрутил ее в патрон. В комнате внезапно стало очень светло, и Джон продолжил собирать бутылки с таким видом, словно ничего не произошло.

Через десять минут без всяких просьб, приказов и угроз с его стороны вечеринка закончилась сама собой.

Молодежь Маунтферна шла домой по Ривер-роуд в сторону шоссе, а кое-кто садился на велосипед и ехал на свой хутор.

В темноте журчала и шелестела река. Когда дети проходили мимо, утки и шотландские куропатки негромко покрякивали в своих убежищах. Луна освещала почти законченные здания Фернскорта, где над развалинами возвышался георгианский особняк, от которого отходили два больших спальных корпуса, напоминавшие сложенные крылья. Для большинства это была первая такая ночь, и они думали о времени, когда подобных ночей будет много.

Близнецы сидели на угловом диване у окна и без конца обсуждали вечеринку. Говорили о смешных ляпсусах Лайама, о том, какой хорошенькой была Мэгги, о глупом толстом Джоне Джо Конвее, о бесподобном Эдди в темных очках, о доброте Карри, обворожительной застенчивости Деклана, который прятался за чужие спины, о том, что мама к ним так и не приехала, и о том, как забавно вел себя папа в самом конце.

Дара не говорила Майклу о том, чем кончилась вечеринка. А Майкл не говорил Даре о том, как он любит Грейс. Да, именно любит.

Дара снова провела языком по губам и попыталась вспомнить поцелуй Керри. Это было очень сладко.

Сначала его губы легко прижались к ее рту, а потом стали более решительными. Впервые это случилось, когда они оказались в самом темном углу комнаты, где никто не мог их видеть.

Она закрыла глаза. Почему-то это казалось совершенно естественным; Керри снова сказал, что она красивая, так что все вышло само собой.

Когда вечеринка кончилась и все вышли в боковой двор, Керри внезапно потянул Дару за шпалеру с вьющимися розами, взял в ладони ее лицо и поцеловал снова. На этот раз поцелуй оказался долгим.

- С днем рождения, милая Дара, - сказал он.

Когда все прощались, Керри сказал, что скоро они увидятся снова. Дара сдержалась и не стала спрашивать, когда именно.

Еще два дня она не позволяла себе спрашивать Грейс, уехал ли Керри в Донегал. Разве он мог уехать, не попрощавшись с ней? Особенно после поцелуя?

Дара обхватывала себя руками. Хотелось рассказать о случившемся всем на свете, но она молчала. Ничего не говорила ни Майклу, ни Грейс, ни Мэгги.

А тем более Томми Леонарду, который сказал, что ему самому вечеринка очень понравилась, а вот Даре должно было быть скучновато танцевать весь вечер с одним партнером.

- Нет, - небрежно ответила Дара. - Как ни странно, скучной мне вечеринка не показалась.

За план и оформление Фернскорта отвечала Рейчел. Она знала, что снова прилетит в Ирландию; делать это на расстоянии было невозможно. Какое-то время она надеялась, что сумеет полностью вычеркнуть из своей жизни Патрика и его отель.

Тогда можно будет передать тщательно составленные записи своему преемнику или фирме, с которой Патрик заключит договор.

Но ничего не вышло.

Она отдала этому слишком большую часть своей души и не собиралась уходить, пока не увидит, что замок его мечты построен, причем построен правильно.

В других делах Патрик продумывал все до мелочей, но когда дело доходило до проекта отеля, там еще оставались белые пятна. Он собирался построить псевдозамок с башенками в стиле Диснейленда, потому что кто-то сказал, что это пойдет на пользу делу. Именно Рейчел настояла на том, что нужно восстановить первоначальное здание и пристроить к нему под углом два крыла.

Если бы не бдительный надзор Рейчел, Патрик украсил бы его трилистниками, ирландскими боевыми дубинками и гномами. Сейчас, когда строительство было закончено и дело дошло до оформления, она просто обязана вернуться.

Теперь Рейчел чувствовала себя сильнее и закаленнее, чем восемнадцать месяцев назад, когда она уехала, до последнего надеясь, что Патрик попросит ее остаться. Она возвращалась, не питая особых иллюзий.

И сбросив со своей шеи жернова.

Зная, что ее нога не ступит на порог «Стив-Сансета».

Она попросила Кейт подумать об этом, и Кейт позвонила ей через несколько часов после получения письма.

- Я нашла для вас прекрасное место, - сказала она, донельзя обрадованная тем, что ее закадычная подруга возвращается в Маунтферн и снова будет рядом. Конечно, потребовалось кое-кого убедить, но она нашла именно то, что требовалось Рейчел.

Лоретто Куинн пришла в ужас.

- Миссис Файн? Эта шикарная американка с изысканным гардеробом? Нет, Кейт, честное слово, я с этим не справлюсь. Я согласилась только потому, что ты права: после окончания строительства отеля у меня будет на счету каждый шиллинг. Нет, я не хочу выбиваться из сил ради того, чтобы угодить людям, стоящим намного выше меня.

- Лоретто, послушай меня. Лучшего шанса тебе не представится. Рейчел будет все время уезжать и приезжать. Ей требуется свое жилье. Может быть, на постоянной основе.

- Разве после окончания строительства отеля она не будет жить там?

- Его закончат еще очень не скоро, а до Грейнджа слишком далеко. Твой дом подходит ей идеально. Это пришло мне в голову только сегодня утром, когда она позвонила. Ну разве я не гений?

- Да, конечно, но у меня не лежит к этому душа. В тех комнатах нет ничего, кроме кроватей, стульев и простых белых занавесок на окнах, как в сумасшедшем доме…

- Прошу тебя, оставь все как есть. Это профессия Рейчел, за которую ей платят громадные деньги. Она сама знает, что ей понадобится, а что нет. Нам с тобой не понять этого и за миллион лет. Кроме того, она сможет дать тебе ценный совет. Ты только глянь на мою комнату. Скоро о твоих спальнях заговорит весь город. Мэриан Джонсон позеленеет от зависти и заберется по водосточной трубе, чтобы хоть одним глазком взглянуть на них.

Представив себе, что Мэриан Джонсон завидует бедной маленькой Лоретто Куинн, женщины дружно рассмеялись.

- А где она до тех пор будет держать свои наряды? - спросила практичная Лоретто.

- Поставим длинную перекладину, как в магазинах готового платья. Джимбо купит тебе такую в городе. Я обзвоню все большие магазины.

- А там не будет слишком голо?

- Не будет. Сейчас это модно.

Рейчел всем привезла подарки. Даре - нарядное красное платье с белыми кисточками, превращавшее девочку в настоящую красавицу. Майклу - огромный том о рыбе и рыбной ловле во всем мире. Эдди - велосипедный фонарь, напоминавший что-то космическое. А Деклану - набор смешных игрушек вроде подушки, которая издавала неприличный звук, когда на нее садились.

Рейчел помнила, что Джон похудел (похоже, она не забывала ни строчки из писем Кейт), и привезла ему две красивые льняные куртки, одну темно-синюю, другую золотисто-коричневую.

Джон сначала растерялся, но когда примерил их, то остался доволен.

Кейт была права: казалось, Джон Райан не только похудел, но и стал выше ростом. Желто-коричневая куртка ему так понравилась, что он решил купить себе костюм такого цвета и попросил Рейчел как-нибудь съездить с ним в город, чтобы дать совет.

Кейт она привезла набор чудесных зеленых, синих и золотистых шелковых шарфов, один лучше другого. И пальцы у Рейчел были очень ловкие. Когда Кейт развернула кресло, при виде ее серебристо-синего шарфа все ахнули от восторга. Леопольд, следивший за ними через стеклянную дверь, испустил одобрительный вой и задрал хвост.

Рейчел была рада, что снова вернулась в город. Но самым приятным было то, что теперь она не зависела от Патрика. Ее больше не волновало ни его настроение, ни то, когда он вернется из Дублина, ни постоянные вторжения чудовищно бестактной Мэриан Джонсон, пытавшейся поделиться своими воспоминаниями или рассказать что-нибудь смешное. Нет, она больше не тосковала по Патрику. Как сказала Кейт, Рейчел действительно стала более независимой. Хозяйкой самой себе.

Она была тронута их гостеприимством и тревогой Лоретто Куинн, которая пришла к Райанам и начала извиняться за свои комнаты еще до того, как Рейчел их увидела. Пришлось срочно зайти и успокоить бедную женщину.'

- Лоретто, все замечательно, - сказала Рейчел. - Скоро у меня будет множество образцов ткани. Если вы не станете возражать, то вскоре ваши спальни никто не узнает. И это почти ничего не будет вам стоить.

Лоретто была на седьмом небе.

Через несколько дней на окнах появились чудесные сиреневые шторы (по счастливому совпадению, как раз нужного размера), ковер цвета вереска и белая ткань с сиреневыми цветами для покрывала и подушек. Комнаты преображались на глазах у Лоретто. Она поднималась по лестнице, любовалась своими спальнями для гостей и хлопала в ладоши.

В спальне самой Лоретто появилось плотное темно-красное покрывало и красно-белые шторы. Светский лоск не мешал Рейчел быть очень добрым человеком; она нашла кусок красно-зеленого линолеума, идеально подходивший для магазина Лоретто.

Если так, то почему не выкрасить прилавок в красный цвет, а полки - в зеленый? Райаны-младшие с удовольствием сделают это. Люди начали наперебой хвалить Лоретто, чего никогда не делали раньше. Она просто молодец, что решила сменить оформление своего маленького магазина. Кто бы мог подумать, что она такая умная?

Когда к Лоретто зашел Патрик, то не поверил своим глазам. Теперь ее жалкий магазинчик выглядел ярко и жизнерадостно. И, сама Лоретто выглядела так, словно сошла со страниц женского журнала.

- А миссис Файн дома? - небрежно спросил он.

На этот счет у Лоретто были четкие указания.

- Она уехала по делу, мистер О'Нил.

- По какому делу?

- Сэр, этого мне миссис Файн не сказала.

- Когда вернется?

- Этого она тоже не сказала, мистер О'Нил.

- Похоже, она очень скрытная особа.

- О нет, ничего подобного. Миссис Файн очень приветливая и разговорчивая. На первых порах я сильно нервничала, но теперь уже сама не понимаю почему. Она оказала мне огромную помощь.

Патрик заподозрил, что Рейчел приложила руку к преображению магазина.

- Да, миссис Куинн, не сомневаюсь. Просто я ожидал увидеть миссис Файн здесь и поговорить о проделанной ею работе.

- Она знала, что вы придете? Вы ее предупредили?

- Нет, я сделал это экспромтом.

- Ну, вот видите! - Лоретто радовалась, что ее новая подруга не совершила ошибки.

- Раз уж я здесь, то хотел бы взглянуть на ее комнаты, - проворчал Патрик.

Лоретто притворилась смущенной.

- Я не думаю… То есть…

- О, миссис Файн возражать не станет. Рейчел была бы рада показать мне, как она устроилась.

- Знаете, если я кому-то сдаю комнаты, то уже не имею права ими распоряжаться. Поймите меня, мистер О'Нил, я не могу пускать туда посторонних людей…

- Я ей не посторонний, - с досадой ответил Патрик.

- Поймите меня правильно. Возможно, когда миссис Файн вернется, она сама захочет показать вам свои комнаты. Это будет совсем другое дело.

Патрик вышел из магазина, хлопнув дверью.

Конечно, миссис Куинн была права. Но когда О'Нил был здесь в последний раз, она выглядела как старуха и совком выгребала картошку из грязных мешков. Теперь картошка лежала в чистых больших ящиках, а нарядная Лоретто чопорно отказывалась показать ему комнаты Рейчел. Это было уже чересчур.

В пивную Райанов Патрик заходить не стал. Это было бы слишком рискованно. Старые привычки могли взять верх, но схватить Джона Райана за грудки или начать громкую ссору с Кейт, сидящей в инвалидном кресле, было нельзя. Он припарковал машину подальше от глаз и прошел по пешеходному мостику. Сегодня утром лицезрение особняка не доставило ему особой радости. О'Нил повсюду видел одни недостатки. Например, уродливый поворот подъездной аллеи. Проложить прямую, усаженную деревьями аллею со стороны реки было бы намного лучше. Но что можно было сделать, если именно в тот день, когда он собрался купить участок Райанов, Кейт осталась калекой на всю жизнь, причем случилось это на его собственной стройплощадке? И огромный передний двор ему не нравился тоже. Он был голым и слишком напоминал автостоянку. Рейчел убеждала его оставить три дерева, но Патрик решил, что они будут слишком затенять дом и мешать подъезжать автобусам и машинам. Он ошибся, а Рейчел оказалась права.

Где ее носит, черт побери?

Во всяком случае, Брайан Дойл ему обрадовался. «И на том спасибо», - мрачно подумал Патрик, снимая куртку и опускаясь на стул в прорабской.

- Брайан, объясните, чему вы рады. Тому, что я обеспечиваю работой по крайней мере две сотни ваших бездельников? Или позволяю вам жить на широкую ногу, о чем говорит новая машина, припаркованная снаружи? Почему мое присутствие доставляет вам удовольствие? Потому что я оказался единственным крестьянином в округе радиусом пятьсот миль[1], который купил Большой Дом и довел его до ума? Или вам просто правятся мои русые волосы и прекрасные голубые глаза?

Брайан посмотрел на Патрика с тревогой и решил, что он пьян. Ничем другим объяснить такое поведение было нельзя.

- Не хотите кофе? - спросил он.

- Брайан, вы удивитесь, но не хочу. Кофе у вас был отвратительный с самого начала. Со временем это стало для меня игрой. Я пытался догадаться, чем меня поят: кофе, чаем, бульоном или водой, которой мыли чашки.

- Тогда беру свои слова обратно. - Брайан не обиделся на критику своего кофе. Просто решил, что мистеру О'Нилу хочется чего-то покрепче. - Может, пойдем к Райанам и поговорим там? - готовно спросил он.

- Мы не пойдем к Райанам. Будем говорить здесь. Может, вы не заметили, но сейчас половина одиннадцатого, а это неподходящее время для посещения пивной. Даже по вашим меркам.

- О боже, вам сегодня ничем не угодишь.

- Может, вы и правы. Так почему вы мне обрадовались?

- Во-первых, поступила куча сообщений. Людям хочется поговорить с вами. Они звякали все утро без передышки.

- Ну и черт с ними, - проворчал Патрик. - Где Рейчел?

- Кто?

- Рейчел Файн. Вы забыли, что она с шестьдесят третьего года работает над дизайном и оформлением интерьера отеля, который сделал вас миллионером?

Главным достоинством Брайана Дойла была нечувствительность к оскорблениям.

- Ах, миссис Файн? Понятия не имею. Она то здесь, то там. Вы же знаете, какая она. Очень деловая дама. Никогда не сидит на месте. Оставила записку и была такова.

- Записку о чем?

- О размерах. Кто-то дал ей неправильные данные о размерах столовой. Все переврали, и магазин собирался прислать материалов вдвое больше, чем нужно. Но миссис Файн во всем разобралась. Эта дама сберегла вам кучу денег. Можете не сомневаться. Целую кучу.

- Я рад, что кто-то сберегает мне деньги. Потому что все остальные их только транжирят.

- Ну, когда вы придете в себя… - сказал Брайан тоном, которым говорят с пьяным, готовым свалиться с табурета у стойки бара.

- Идиот, я и так в себе! - рявкнул Патрик. - Я хочу, чтобы вы звякнули этим парням, о которых говорили. Звякнули, как вы выражаетесь, с этого телефона и сказали, что меня нет!

- Все говорят «звякнули», я не сам придумал это слово! - наконец обиделся Брайан. - Мистер О'Нил, вы сами говорили, что нужно ковать железо, пока горячо, брать быка за рога, и доказывали, что это единственный способ, позволяющий добиться успеха. Я последовал вашему примеру, начал все делать сам, и это помогло. Во всяком случае, после этого дела пошли намного лучше.

- Дела у вас пошли намного лучше, потому что я преподнес вам на блюдечке самый крупный заказ в вашей жизни, а вам понадобилось полжизни, чтобы его выполнить! - Патрик понимал, что этот приступ гнева не доведет его до добра, но по-прежнему не желал успокаиваться. - Брайан, слушайте меня. Сделайте то, что вам говорят, причем немедленно. Иначе меня хватит кондрашка, наш договор на строительство отеля станет историей, и денег за последние работы вы не получите.

- И что мне сказать? Когда вы собираетесь с ними встретиться?

- Вы этого не знаете. Понятия не имеете, черт побери!

Патрик схватил куртку и встал.

- Мистер О'Нил, я хотел бы показать вам, что мы сделали…

Я вижу, что вы сделали. Передний двор похож на взлетное поле аэродрома.

Дерьмо! Мистер О'Нил, все сделано согласно плану…

- Не смейте называть меня дерьмом!

- Но разве вы не обойдете участок, как обычно?

- Как я могу его обойти, если меня здесь нет?

Патрик был уже почти у мостика, когда увидел, что навстречу ему бежит Дара.

- Привет, мистер О'Нил! - весело поздоровалась она.

- Рад видеть тебя, Дара. - Он заметил, что девочка стала поразительно хорошенькой. Белая майка, джинсы и красный цветок за ухом.

Впрочем, возможно, это было какое-то украшение.

- Когда вы вернулись? - спросила она.

- Недавно. До сих пор все, с кем я встречался, только выводили меня из себя. Ты тоже хочешь сделать это?

- С какой стати? - Похоже, ей хотелось поговорить. - Хорошо провели время?

- В Дублине? Не очень. Точнее, хуже некуда. Сплошные совещания, а толку никакого. Ты можешь думать по-другому, но я не люблю ссориться с людьми.

- Я и не думала, что любите. - Было видно, что Даре очень хочется его о чем-то спросить. Любопытно…

- Ты права. - Патрик тепло улыбнулся ей. Он не кривил душой; ссоры были ему не по душе. Он не получил удовольствия от ссоры, которая состоялась несколько недель назад между двумя бригадами из-за распределения работ. На глазах у пятидесяти человек он сказал Брайану Дойлу, что дает им на улаживание конфликта три часа. Если соглашение не будет достигнуто, то всех уволят сегодня же. Видимо, выражение лица у него было такое, что трех часов не понадобилось.

Патрик одержал победу, но не радовался ей.

- А что ты делала на этом мостике? Лежала и ждала меня? - спросил он.

- Нет. Просто я ждала, когда вы вернетесь. В развалинах аббатства будет концерт. Приедут знаменитые исполнители стиля «фолк», и я подумала…

- Пожалуй, я для этого немного староват, - пошутил он.

- Нет, я подумала, что Керри захочет пойти. Я не знала, когда вы оба вернетесь, и все время смотрела в окошко.

Патрик посмотрел на нее и вздохнул.

- Керри не вернется к концерту.

- А разве он был не с вами?

- Нет, в Дублине его не было. Керри уехал прямо в Донегал. Разве он тебе не сказал?

- Наверное, я его не так поняла, - ответила Дара Райан, и ее большие темные глаза потускнели.

- Может быть, прогуляемся? - спросила Рейчел. День был очень солнечный, но ветреный.

- Конечно. Только подожди немного. Сейчас я возьму клей, починю свой позвоночник, вскочу и пойду с тобой, - с нескрываемой горечью ответила Кейт.

- Я повезу тебя.

- Это скучно. Ты будешь кричать мне через плечо, а я - выгибать шею. Жаль, что у меня нет детской прогулочной коляски. Люди разговаривают с младенцами не через голову.

- Мы сможем поговорить, когда окажемся на месте.

- На каком месте?

- Тайна.

- Ладно. Раз так, я надену один из твоих элегантных шарфов, и по дороге меня никто не узнает.

Сначала они заехали к Лоретто Куинн. Кейт не верила своим глазам. Обычно Лоретто была такой нерешительной, что не знала, куда положить картошку: то ли в фунтик из газеты, то ли в бумажный пакет, то ли прямо в сумку покупателя. Но за две недели ее магазин полностью изменился. Кто-то переделал даже вывеску над дверью.

Двое покупателей внесли кресло Кейт внутрь, чтобы она могла полюбоваться интерьером. Кейт объехала зал и все потрогала. Здесь стало намного просторнее. Магазин совершенно преобразился. Стал выше классом. Только цены были прежними. Кейт начала хвалить Лоретто.

- Но это все миссис Файн. Она настоящая святая. Такая же, как ты. Не знаю, почему она все это сделала. Просто не знаю. Я сама не додумалась бы до этого никогда в жизни. А если бы и додумалась, то не смогла бы исполнить.

«Лоретто выросла, - внезапно подумала Кейт. - Тьфу, что за чушь? Просто выпрямилась и немного привела себя в порядок. Ей надоело быть старухой с падающими на глаза светлыми волосами, облаченной в грязный розовый комбинезон. Теперь на ней нарядная коричневая фирменная куртка, из-под которой видна белая блузка. Волосы скреплены красивой красной заколкой - несомненно, подарком Рейчел».

- Знаешь, ты настоящая волшебница. Ты полностью переменила жизнь Лоретто, - вздохнув, сказала Кейт, когда Рейчел вновь повезла ее по Ривер-роуд.

- Переменить чужую жизнь куда легче, чем собственную, - засмеялась Рейчел.

- Ну что, прогулка закончена? До Лоретто и обратно? Твое таинственное путешествие оказалось слишком коротким.

- Оно еще и не начиналось. Я хотела пересечь мостик и показать тебе отель.

Рейчел говорила шутливо, но обе понимали, что это вовсе не шутка. Кейт не была на другом берегу Ферна больше двух лет. С того дня, как сама перешла мостик, а потом ее в бесчувственном состоянии увезла оттуда «скорая помощь».

- Может, не стоит?

Они остановились на мостике. Рейчел обошла кресло и опустилась перед Кейт на корточки. Ее тщательно уложенные короткие кудри, на завивку которых Рейчел каждое утро тратила полчаса, ничуть не растрепались. Идеально наложенная косметика делала ее похожей на девушку. Большие темные глаза с тревогой смотрели на Кейт.

- Я не психолог, который пытается преодолеть шок, привезя больного на место несчастного случая, - серьезно сказала она. - О боже, Кейт, зачем мне это? Ты могла бы прожить остаток жизни, не возвращаясь туда, где сломала позвоночник. Если ты снова увидишь стройку, это ничего тебе не даст.

- Тогда зачем ты меня туда везешь?

- Чтобы поговорить.

- Разве мы не можем сделать это здесь или в моей зеленой комнате?

Голос у Кейт был расстроенный, но Рейчел сделала вид, что не замечает этого.

- Пожалуйста, Кейт. Я хочу поговорить с тобой об отеле. С таким же успехом мы могли бы разговаривать и в Бруклине. Но я должна тебе кое-что показать.

- Я знаю, как он выглядит. Слышала.

- Пожалуйста.

- Это ты у нас с ногами. Ладно, сдаюсь на милость победителя.

- Ничего себе сдача! - засмеялась Рейчел.

Тропинку, которую Рейчел не сумела одолеть в тот летний день из-за высоких каблуков, теперь засыпали щебнем, и по ней можно было пройти в любую погоду. Тут и там были разбросаны лавочки, стоявшие либо среди камней, либо под деревьями. Здесь не было ухожено, как в общественном парке, но, видимо, кто-то решил, что в такой обстановке приятно сидеть и беседовать. Земля была вскопана и засеяна, газон сменялся кустарником.

Крутые склоны превратились в зеленые террасы.

- Я и не представляла себе, что тут все так переделали, - выдохнула Кейт, когда они остановились полюбоваться кустами и альпийскими горками.

- Да, могу сказать, это влетело в копеечку. Тут еще трудятся бригады садовников, но когда все работы закончатся, большого ухода за насаждениями не потребуется.

Они постепенно приближались к дому. Хотя Кейт много раз видела его с того берега реки, но не была готова увидеть столь огромное здание. Она смотрела на площадь перед парадным входом. На ней могли бы разместиться десять автобусов или пятьдесят легковых автомобилей, но это не была автостоянка; та находилась сбоку. Окна трехэтажного дома смотрели на реку. Это была копия классического георгианского особняка с широкими окнами и полукруглым окном над дверью. Его очертания были простыми и чистыми. Кейт заметила по меньшей мере двадцать обильно политых лоз дикого винограда. Через пять лет все будут думать, что этот дом стоял здесь всегда. Кто-то дал Патрику очень хороший совет.

Кейт увидела разбитые вазы, о которых слышала, и дорогие орнаменты, сброшенные как-то ночью. Об этом говорили в пабе, да и дети что-то рассказывали.

За этим скрывалось нечто большее, чем вандализм или простое хулиганство. Сержант Шихан был уверен, что погромщиками кто-то руководил, хотя поверить в такое было трудно. В конце концов, кто мог таить злобу на Патрика О'Нила, строившего отель, который мог бы принести процветание всем жителям города?

Кейт с изумлением смотрела на дом. Он был очень похож на помещичьи особняки, изображения которых Джон находил в старинных журналах и на литографиях. Или на рисунки сепией, которые он ей показывал. Два крыла, стоявшие под небольшим углом, не портили впечатления от главного здания. Она не могла дождаться, когда увидит его изнутри.

Рядом с лестницей был пандус, и Рейчел легко вкатила по нему кресло.

- И зачем ты это сделала? - насмешливо спросила Кейт. - Чтобы я могла приезжать сюда с визитом?

Внутри еще работали люди, тянувшие проводку. Другие трудились на огромной лестнице, начинавшейся в вестибюле. Некоторые из них узнали Кейт и подошли поздороваться. Другие помнили ее со дня несчастного случая. Миссис Файн знали все, и при случае каждый мог выразить свое отношение к ее связи с великим мистером О'Нилом.

- Лифты установлены, но еще не опробованы, поэтому я не думаю, что…

- Ты совершенно права, - готовно согласилась Кейт. - Если меня снова увезут отсюда без сознания, это будет уже чересчур.

Брайан Дойл, удивившийся ее появлению, задумчиво чесал в затылке.

Кейт решила, что сделала глупость. Рейчел повезла ее на экскурсию в «Соломенный бар», огромное кафе на двести мест со сценой. Четыре кровельщика трудились здесь несколько месяцев, и соломенная крыша блестела, как бархат. Конечно, он напоминал не часто встречавшиеся здесь лачуги, давно заброшенные и заросшие сорняками, а воплощение американской мечты об идеальном ирландском деревенском домике.

Они обогнули дом и увидели террасу с маленькими каменными столами. Планом было предусмотрено, что летом тут будут подавать напитки.

Внутри дома была обшитая панелями комната, называвшаяся баром «Кабинет». Здесь тоже должны были торговать напитками; стойка была обрамлена стеклянными книжными шкафами. Конечно, предусматривался и коктейль-бар, который следовало посетить перед обедом в столовой.

Наконец до нее дошло.

- Дорогая Рейчел, теперь я понимаю, почему ты решила устроить мне таинственное путешествие, - сказала Кейт. - Ты не смогла бы подвезти меня к одной из этих красивых каменных скамеек, мимо которых мы проехали? Там на нас не наедет никакая громадная машина, и мы сможем поговорить.

Рейчел молча отвезла ее в тихое место. Они смотрели вниз и видели за пешеходным мостиком лицензированную пивную Райана, стоявшую там же, где она стояла испокон веку.

- Я не понимала. Просто не понимала, - сказала Кейт. - От меня ничего не скрывали, не обманывали, но я была как слепая.

- Именно поэтому я решила привезти тебя сюда, - ответила Рейчел.

- Мы можем закрыться прямо сейчас, не дожидаясь окончания отделки отеля.

- Нет, я хотела сказать совсем не это.

- А что же тогда?

- Я еще не уверена. Что-то другое.

- Что еще ты можешь сказать? Только то, что в нашей пивной больше нет смысла.

- Ты могла бы заниматься чем-то другим? Сменить род деятельности?

- Давать девочкам уроки танцев, - желчно огрызнулась Кейт. - Это единственная вещь, о которой он не подумал. Большая неоновая вывеска «Придорожный бордель Райана». Дамы в корсетах, высоко задирающие ноги. А у дверей - каноник Моран, принимающий плату за вход.

- Что могло бы заставить их спуститься по тропинке, пересечь мост и пойти куда-то еще?

- Туда, где еще скучнее?

- Что им требуется?

- Откуда я знаю, что заставляет биться мое сердце?

- Думай, Кейт. Думай, чего могут хотеть посетители. Чего хочешь ты сама, когда едешь куда-нибудь?

- Я никуда не езжу. Только в церковь. А в церкви хочу быть отцом Хоганом, потому что он ходит быстрее. Хочу, чтобы была одна месса в день, а не две. И хочу, чтобы мое кресло оставляли не на сквозняке.

- Кейт… Я пытаюсь помочь тебе.

- Я все понимаю, но зачем спрашивать меня, чего я хочу, когда куда-то еду? Клянусь, я нигде не была. У меня за всю жизнь было только три отпуска. Во время первого я встретила Джона, вторым стал наш медовый месяц в Килларни, а третий был тогда, когда мы ездили в Дублин смотреть на президента Кеннеди. Откуда мне знать, чего я хочу и чего хотят другие?

Рейчел отказалась от мысли что-то из нее выудить. Она наклонилась и начала загибать пальцы с безукоризненным маникюром.

- Во-первых, они могут хотеть ловить рыбу. Ты могла бы заняться наживкой и крючками.

- Наживкой? - возопила Кейт. - Наживкой в пабе, куда люди ходят пить пиво? Представь себе кувшин с вонючими червями рядом с бокалом «Гиннеса»!

- Нет, не в пабе. Где-нибудь рядом. Во-вторых, им понадобятся канцелярские товары и открытки. Ты можешь продавать их.

- Как я скажу Джеку Леонарду, что собираюсь торговать открытками и конвертами? Очнись, Рейчел, ты живешь здесь давно и знаешь, что у нас так с соседями не поступают.

- Что еще может понадобиться людям? - безжалостно продолжала Рейчел. - В-третьих, прически. Могу сказать по секрету, что Рита Уолш из салона «Розмари» уже готовится к этому. Она предложила бесплатно сделать мне перманент в компенсацию за совет по правильному оформлению интерьера.

- И ты ей помогла?

- Конечно, помогла. Дала кусочки образцов, посоветовала взять напрокат новые сушилки; на старые смотреть страшно. А потом сказала ей правду: Патрик собирается устроить в отеле салон красоты, и у «Розмари» будет год, чтобы проверить, сможет ли он привлечь постояльцев. Теперь у Риты нет времени на побочные заработки. Она торопится как следует оформить свой салон еще до торжественного открытия отеля.

Это произвело на Кейт сильное впечатление.

- Значит, Рита и Лоретто готовятся. Думаю, что и Джек Койн тоже не прочь урвать свой кусок. Стало быть, с распрей покончено?

- Не совсем, но Патрик наверняка понимает, что лучше ладить с соседом напротив на случай, если кому-то из постояльцев захочется взять напрокат машину. Но ему придется следить за Койном в оба и договориться, что все счета будут посылаться в отель, а не непосредственно клиенту.

- Выходит, остаются только бедные Райаны, которые не могут торговать ни наживкой, ни канцтоварами. Что ты придумала для нас?

Рейчел взяла ее за руку.

- Пожалуйста, Кейт, не разговаривай со мной так.

- Ты права, это непростительно. Наклонись и поцелуй меня. Я боюсь тянуться к тебе. А вдруг кресло сорвется с места и скатится в реку?

Они долго не размыкали объятий.

- Ну вот, кажется, мне удалось справиться со своим несносным характером. Рейчел, пожалуйста, помоги мне.

- Может быть, ты станешь заваривать традиционный ирландский чай и продавать сувениры? Может быть, пироги с картошкой, жареный папоротник, ирландский содовый хлеб.

- Нет. Только не в пивной. Рейчел, ты не понимаешь, что такое пивная и пьяницы. Они просто взбесятся, если в баре будут торговать фигурками гномов или подавать чай.

- Не в баре. В пристройке.

- Там, где близнецы устраивали вечеринку? - недоверчиво спросила Кейт.

- Это не потребует больших затрат, - задумчиво сказала Рейчел.

- Нет, такое нам не по зубам. Даже если бы мы согласились подумать об этом, чего не случится.

- Повторяю, больших затрат не потребуется. Можно будет взять пару рабочих со стройки. Строителям платят за неделю, а иногда у них нет никакой работы. Патрик не станет платить за простой, он предпочитает, чтобы люди работали…

- Знаю, - прервала ее Кейт. - У тебя всегда найдутся обрезки линолеума, ковровой дорожки, ткани для скатертей и штор, и ты оформишь пристройку так незаметно, что мы подумаем, будто сделали это сами. А когда в один прекрасный день Дара наденет национальный ирландский костюм, а мальчики будут танцевать ирландскую чечетку между столами с содовым хлебом, мы скажем друг другу: «Ну, все как в добрые старые времена!»

Рейчел посмотрела на нее и увидела, что по лицу подруги катятся слезы.

- Прости меня, Кейт. Прости, ради бога.

Кейт долго сидела одна в своей комнате. Она говорила себе, что мало чему научилась после несчастного случая, осталась такой же нетерпеливой и поспешной в суждениях, что хорошо, а что плохо. Но, по крайней мере, научилась сначала думать, а уже потом говорить.

Она не станет обременять Джона тем, что узнала сегодня, не станет выпаливать все, что ей известно. Будет думать, прежде чем открывать рот. В прежние дни она часто говорила, что это отличительная черта жулика и мошенника, который сначала взвешивает все за и против, а уже потом создает собственное мнение. Но то было в прежние дни.

Кейт просмотрела свои старые записи.

Где-то было написано, что представления о рынке нужно проверять и перепроверять.

- Дара, как ты думаешь, мы могли бы создать пансион? Место, где люди живут и завтракают?

- Мама, я знаю, что такое пансион.

- Ну что, могли бы?

- Здесь? Нам тут самим мало места, не говоря о других. Где они будут спать?

- Может быть, мы построим для них дополнительные комнаты.

- Но зачем? С какой стати нам это делать?

- Не знаю. Просто подумала, что мы это потянем. У всех остальных это получается. Например, у Лоретто. Похоже, Рита Уолш подумывает о том же.

- Если так, то зачем заниматься делом, в котором столько конкурентов?

- У нас есть лицензия, а у них нет. Мы - владельцы бара. И могли бы принимать на постой коммивояжеров.

- Мама, с тобой все в порядке?

- Да. А что?

- Такая мысль могла прийти в голову только больному. И почему именно сейчас, когда возможности для бизнеса резко расширяются? К нам будут ходить шишки из-за реки, приезжающие на автобусах, и простые люди с этого берега, а ты хочешь устроить пансион для каких-то пьяниц?

- Я этого не сказала.

- Нет, сказала. Ты сказала, что тут появится куча коммивояжеров, которые будут беспробудно пить всю ночь и ночевать в комнатах, которые мы для них построим.

- Полное безумие! - с жаром ответила Кейт.

- Я тоже так думаю. Поэтому и спрашиваю, все ли с тобой в порядке. К тому же, если бы по нашим краям рыскали коммивояжеры и искали место для ночлега, мы бы о них уже услышали, правда?

- Лоретто, где ты покупаешь яйца?

- У четырех жен фермеров. Сначала я навела справки, а потом отобрала четыре семьи, которые приносят мне яйца по очереди.

- Они очень дорогие?

Лоретто растерялась:

- Нет, конечно. Цена стандартная.

Но Кейт хотелось получить более подробные объяснения.

- Наверное, эти жены фермеров - люди не слишком надежные.

- Почему? Они сгорают от желания получить несколько лишних шиллингов. А что?

- Я подумала, что тебе было бы гораздо проще покупать яйца у соседа, на которого можно положиться.

- Ни за что, - небрежно ответила Лоретто. - Соседу мне пришлось бы платить столько, сколько он запросит, а это совсем другое дело. Кроме того, мне нравится разговаривать с покупательницами. Это нравится всем. Именно поэтому они ходят за яйцами и на Бридж-стрит.

- Понятно. - Значит, о курятнике можно забыть.

Внезапно выражение лица Лоретто изменилось.

- Ох, Кейт, я совсем забыла, что у тебя есть несколько кур. Ты что, хотела бы время от времени продавать мне полдюжины яиц?

- Нет. У меня всего пять кур. Мы съедаем все яйца, которые они кладут, и даже больше. Просто я думала о домашнем хозяйстве, вот и все. Иногда у меня не сходятся концы с концами.

- Шейла, вы не задумывались, почему в нашем городе нет прачечной-автомата?

Миссис Уилан ответила, что эта мысль никогда не приходила ей в голову.

- В том-то и дело. Стиральные машины можно взять напрокат, так что расходы невелики. Все, что от тебя требуется, это наблюдать за людьми, которые загружают в машины белье и суют в щель монеты.

- Здесь это не пойдет, - просто ответила миссис Уилан.

- Ну не знаю. Город растет, а после завершения строительства отеля станет еще больше, так что работы прибавится.

- Кейт, это так и не так. В отеле будет своя прачечная. Вряд ли кто-то из его постояльцев понесет наволочку с грязным бельем на Бридж-стрит…

- Или…

- Или в любое другое место. - Похоже, миссис Уилан не терпелось похоронить малейшие безумные надежды Кейт. - Прачечную-автомат имеет смысл создавать там, где живут одинокие молодые люди. А здесь нет даже отделения банка, в котором работала бы дюжина юных клерков. Поэтому в такую прачечную никто ходить не будет. По-вашему, мисс Парселл понесет стирать исподнее Фергуса Слэттери в общественное место? Для нее это будет неслыханным унижением.

- Значит, по-вашему, из этого ничего не выйдет?

- Нет, Кейт. Это было бы глупо.

- Ясно.

- Со временем жизнь станет лучше.

- Нынешняя жизнь меня вполне устраивает. Я думаю о будущем.

- Вы справитесь. Как всегда.

- Не знаю. Не уверена.

- Фергус, это Кейт Райан.

- Рад слышать, - ответил довольный Слэттери.

- Меня кое-что тревожит. Нужно поговорить. Вы не могли бы прийти к нам на ленч?

- Уже выхожу. - Он вынул из бюро папку. Дейрдра оторвалась от работы и заметила, что это папка с делом о выплате компенсации Кейт Райан.

- Она хочет поговорить с вами об этом? - спросила девушка.

- Думаю, да, - ответил Фергус.

Мэри Доннелли смерила его подозрительным взглядом.

- Похоже, у нее поднялась температура. Вы не будете ее расстраивать?

- Мэри, я не расстраиваю женщин, - ответил Фергус. - Это мое величайшее несчастье.

- Не нужно смеяться над серьезными вещами. - Мэри ушла на кухню, но через двадцать секунд вернулась.

- Миссис Райан, я совсем забыла. Вы сказали, что часок посидите в баре.

- Я тоже забыла, - кивнула Кейт. - Ладно. В такую рань все равно никто не придет, так что мы будем там одни. Мэри, можешь заниматься своими делами.

Фергус подивился легкости, с которой Кейт управляла креслом. Она въехала за стойку по пандусу.

Он сел на свою привычную высокую табуретку.

- Раз уж вы заняли свое обычное место, то, может быть, выпьете что-нибудь? - улыбнулась она.

- Нет, даже чокнутые деревенские поверенные не пьют так рано. - Он посмотрел на Кейт. Мэри сказала правду: глаза у нее были чересчур блестящие, щеки пылали.

- Что случилось? - мягко спросил он.

- Ужасно не хочется об этом говорить, потому что я всегда затыкала вам рот, но я волнуюсь. Думаю, когда Фернскорт откроется, это добавит нам забот.

- Которых у вас и так хватает. - Фергус посмотрел на ее инвалидное кресло.

- Нет, эту тему мы затрагивать больше не будем. Я не могу судиться с человеком из-за того, что вошла на стройплощадку, несмотря на предостерегающие надписи. Я хотела поговорить о другом. О бизнесе. Думаю, его отель подрубит наш бизнес под корень.

Фергус молчал.

- Поэтому мне нужен ваш совет. Я думала обо всем, что мы могли бы делать. Точнее, о том, что могла бы делать я. Что угодно.

- Ох, Кейт…

- Не охайте. Можете не сомневаться, я могу и буду защищать свой паб до последнего. Просто мне страшновато. Кажется, я последней поняла, как вскоре изменится здешняя жизнь.

- Я говорил вам…

- Хватит твердить, что он ужасный человек, которому следовало оставаться в Америке. Это бесполезно. Мне нужен деловой совет. Посмотрите на остальных. Лоретто обновила свой магазин, а парикмахерская Риты Уолш выглядит так, словно это салон на Графтон-стрит.

Фергус желчно улыбнулся.

- Да, я все это видел. Запах денег заставил их встрепенуться. Ау, милая деревня, где ты? Эти люди получили возможность сорвать куш.

Они ничем не отличаются от жителей Бродвея, Бауэри и Бронкса, где этот человек нажил свои денежки.

- Не обвиняйте их в алчности. Не. все такие. Просто…

- Вы правы, такие не все. Кое-кто еще сохранил преданность. Этих людей немного, но они есть.

- При чем тут преданность? - удивилась Кейт. - Кому должны быть преданы люди, не желающие заработать на предстоящих изменениях?

- Например, вам, - просто ответил Фергус.

- Не смешите меня. - Похоже, она действительно рассердилась. - При чем тут я? Я не хочу, чтобы из-за меня устраивали склоку. Я говорила о том, что все должны быть готовы к переменам. Да, и мы тоже. Я день и ночь думаю только об одном. О том, как изменится наша жизнь и жизнь всех остальных.

- Да, она изменится, - мрачно ответил Фергус. - Вы сами там были. Джимбо сказал мне, что Рейчел возила вас туда на экскурсию. Сколько баров вы там видели? Кроме тех, которые будут работать стационарно? Я сосчитал. Четыре, верно? Чересчур много для парней, которые захотят выпить перед обедом хайтейл или скруболл.

- Хайболл или скрудрайвер,[2] - машинально поправила она так, словно перед ней был Майкл.

- Я знаю. Просто мне интересно, знаете ли это вы.

Ее глаза гневно сверкнули.

- Ладно, мистер Всезнайка, если вам известно все на свете, то скажите, что мне делать.

- Конечно, скажу. - Фергус вынул папку из большого бурого конверта и положил ее на стойку.

Кейт шарахнулась в сторону.

- Нет, только не это! Я не хочу его благотворительности и не хочу, чтобы это дело рассматривал суд. Не желаю строить свое будущее на деньгах, которые получу от него благодаря юридическим фокусам. Я хочу честно зарабатывать себе на жизнь. Так же, как это делает он. - Она была взволнована и расстроена.

Не меньше, чем Фергус.

- Кейт, перестаньте строить из себя христианскую мученицу. Не те времена.

- Я не хочу, чтобы из-за этого несчастного случая город разделился на два лагеря и все перессорились между собой.

- Если я повторю вам это еще раз, у меня зайдут шарики за ролики, а их не так уж много. Речь идет не о его благотворительности, а о его страховке. А Маунтферн из-за вас не перессорится. Как вбить это в вашу тупую башку?

- Фергус!

- Я говорю серьезно. У меня лопнуло терпение. Вы сами платите страховку на случай, если клиент упадет с табуретки и разобьет себе голову. Ему выплачивают компенсацию из внесенных вами сумм. Я понимаю, вы с Джоном не Эйнштейны. Но не нужно быть гением, чтобы понять: именно за это с вас и дерут семь шкур.

Кейт засмеялась и тут же успокоилась.

- Наверное, вы правы. Сегодня вечером я поговорю об этом с Джоном. Мы должны перестать вести себя как страусы.

Фергус слегка смягчился.

Кейт взяла его за руки.

- Вы - наш настоящий преданный друг. Я серьезно.

Пока они сидели, взявшись за руки, дверь беззвучно открылась и в бар молча вошла сестра Лаура.

Кейт прокляла правила этикета, которые позволяют монахиням входить в общественные места без предупреждения.

Фергус подумал о том, что закон времени действует так же неуклонно, как закон всемирного тяготения. Что-то всегда заставляет людей вваливаться в комнату в самый неподходящий момент.

- Надеюсь, я не пришла не вовремя, миссис Райан.

К несчастью, сестра Лаура очень почитала святого Франциска Ассизского. Почуяв флюиды этого любителя животных, Леопольд открыл пасть, закрыл грустные глаза и испустил вой, помешавший Фергусу и Кейт объяснить причину своего предосудительного поведения.

- Можете не сомневаться, сестра. Вам рады повсюду, - с восхищением сказал Фергус. - Тем более что мне пора.

- Ну, если вы уже кончили… - с невинным видом промолвила сестра Лаура.

- Сестра, в пабе очень трудно кончить, но вряд ли монашеский образ жизни позволяет вам разбираться в этой стороне человеческих отношений.

Фергус остановился на пороге и помахал Кейт рукой.

- Я пока раскину мозгами, а когда вы поговорите с Джоном, приду, и мы все обсудим.

- Спасибо. - Кейт тоже помахала ему.

- Очень славный молодой человек. - Сестра Лаура села на табурет так, словно ходила в пивные всю свою жизнь. - Трудится на благо города день и ночь, причем практически бесплатно. Конечно, ему пора жениться и обзавестись семьей. В отличие от предыдущего поколения холостая жизнь не соответствует духу нашего времени. Это сделало бы его устойчивее, правда?

- Ну да… - Кейт оказалась в незавидном положении. Любые ее слова могли быть истолкованы неправильно.

- Миссис Райан, я ненадолго. Если в пивной увидят монахиню, это не пойдет на пользу торговле… Дело в том, что мы получили письмо из одного французского монастыря. Оказывается, многие тамошние семьи хотели бы познакомиться с ирландскими католическими семьями и пригласить в гости ирландских девочек.

Кейт вздохнула:

- Знаете, я мечтала, чтобы Дара съездила по обмену во Францию, но в этом году у нас плохо с деньгами, потому что я не работала. Конечно, принять у себя француженку будет не так уж дорого, но ее придется как-то развлекать, куда-то возить, а это стоит денег.

- Нет, речь идет об au pair [3].

Девочка будет выполнять несложные домашние обязанности и разговаривать с детьми по-английски.

- И когда это будет, сестра? - заинтересовалась Кейт.

- Летом. Речь шла о двух семьях с отличными рекомендациями, живущих в департаменте Луара. Там, где знаменитые замки. Это великолепная возможность.

- Сестра Лаура, мне придется поговорить с отцом Дары. Нужно многое учесть. В том числе плату за проезд. Но я боюсь, что Дара не согласится. Она очень подружилась с этими американцами и может не захотеть поехать во Францию в разгар лета.

- Она мало чему научится от этой американской девочки. А уж французскому и подавно. - У сестры Лауры была своя точка зрения на все на свете. - Ладно, мне пора идти. Если что-то решите, дайте мне знать.

- Непременно, сестра. Спасибо за предложение.

- Она славная девочка, ваша Дара, - сказала монахиня. - И очень умная. В этом году у бедняжки выбили почву из-под ног. Она очень переживала из-за вас.

- Не знаю, как она вообще это выдержала, - отозвалась Кейт.

- Но, конечно, дома она ведет себя как настоящий дьяволенок. В этом возрасте все они одинаковы, - деловито сказала сестра Лаура, заставив Кейт хихикнуть.

- Вы правы, справиться с ней нелегко.

- Думаю, поездка во Францию пойдет ей на пользу. После этого они начинают больше ценить домашний уют.

Глаза монахини смеялись. «Интересно, почему сестра Лаура не ушла в монастырь? - подумала Кейт. - Чтобы стать мудрой и всезнающей матерью для пятнадцатилетних девочек? Очень возможно».

- Джон…

- Подожди минутку. Сейчас приду. - Он вошел, сел на край полки, опоясывавшей всю комнату, посмотрел на папки и листы бумаги, разложенные вокруг Кейт, но не спросил, что в них.

- Замечательная была идея, правда? Я сам ни за что бы до этого не додумался. - Он похлопал рукой по полке.

- В баре никого нет? - Кейт не хотелось пренебрегать бизнесом.

- Ни черта. - Он переигрывал. Внезапно Кейт ощутила досаду. Время для сцены в ирландском духе было неподходящее.

- Слушай, если у тебя есть свободная минутка, давай поговорим. Я хотела тебя кое о чем спросить. Обсудить… - Она стала ворошить свои записи.

- Да? - Джон был спокоен и уверен в себе. Неужели он слепой и не понимает, что его бизнес дышит на ладан?

- Похоже, нам придется многое изменить.

- Знаю. Знаю.

Кейт не хотелось, чтобы ее успокаивали. Джон должен был встрепенуться и проявить инициативу.

- Пожалуй, мы сделали глупость, поверив, что после открытия отеля здесь настанет Божья благодать… - Кейт сделала паузу, ожидая, что Джон снова выступит в защиту Патрика, но он промолчал.

- Думаю, нам придется заняться чем-то другим. Только сумасшедший может считать, что люди бросят бары, которых там будет видимо-невидимо, и пойдут к нам.

- Разве что из любопытства, - подтвердил Джон. - Зато наши клиенты гурьбой устремятся туда, где будет кипеть жизнь. Поэтому мы должны будем предложить им что-то кроме напитков.

Кейт посмотрела на него с удивлением.

- Что ты скажешь о кафе с подачей традиционных ирландских блюд? Я понимаю, ты к этому не привык и не ожидал такого поворота.

Она поняла, что эта идея Джону не в диковинку. Должно быть, он сам пришел к тому же выводу.

- К этому мы тоже не привыкли, - ответил он, потрогав кресло. - Все пошло не так, как мы ожидали. Но мы выжили. И выживем снова.

Глава семнадцатая

Фергус Слэттери сказал Кейт, что суд рассмотрит ее дело в следующем сентябре. Откладывать дальше нельзя. Фергус надеялся, что заседание суда совпадет с открытием отеля. Его грела мысль о том, что великий О'Нил пропустит торжество из-за вызова в суд, который будет слушать дело о возмещении ущерба. У Фергуса кружилась голова от удовольствия. Его жизнь стала серой и унылой, и прелесть ей придавала только мечта о громадной компенсации, которую получит Кейт.

Иногда Дейрдра видела, как Фергус перебирал тонкую стопку документов, вынимая оттуда письмо или подшивая новое. Процесс двигался очень медленно. Даже после назначения государственного адвоката, которое должно было сильно ускорить дело, начались непредвиденные задержки. Здание городского суда было признано аварийным, и в работе наступил перерыв. Потом из-за этого перерыва возник аврал. Потом страховая компания-ответчик слилась с другой компанией, и все документы пришлось собирать заново.

Фергус быстро и решительно реагировал на все задержки и оттяжки и был в курсе событий, изложенных в последнем письме; можно было подумать, что других дел у него нет.

Патрик был неизменно вежлив, столь же хорошо информирован и так же регулярно просматривал почту, чтобы его не могли обвинить в безучастности к случившемуся.

Он не раз предлагал оплатить счет, но получал холодный отказ. Фергус, едва оставаясь в рамках приличий, намекал, что любая сумма, выплаченная О'Нилом в данный момент, будет выглядеть в глазах суда благотворительностью.

- Любая сумма, которую я выплачу в данный момент, никому не причинит ущерба и позволит облегчить страдания.

- Они не страдают. Им не нужны подачки и американские посылки с продуктами для бедных! - резко отвечал Фергус.

- Вы не любите всех американцев или только меня одного? - однажды спросил возмущенный Патрик.

- О'Нил, лично я предпочел бы, чтобы вас считали американцем. Но вы неизменно называете себя ирландцем…

Сообщения о том, что суд принял дело о компенсации к рассмотрению, не было, но об этом знали все. Кейт и Джон с тревогой поняли, что город действительно начал делиться на два лагеря. Были люди, желавшие, чтобы Райаны забрали себе все имущество О'Нила, как это бывает в ирландском тотализаторе, когда победителям выплачивается вся собранная сумма. Многие говорили, что это плевок в лицо человеку, щедрость которого ощутил на себе весь город. Они надеялись, что компенсация будет незначительной и тогда О'Нил поймет, что все в Маунтферне и его окрестностях желают ему только добра.

- Нам придется делать вид, что мы не знаем об этих разговорах. В конце концов, при нас они такого не говорят, - сказал Джон.

- Но это очень трудно. Почему мы не можем объяснить людям, что судимся вовсе не с ним, а со страховой компанией и что таков официальный порядок?

- Объяснить это невозможно. Ты сама не захочешь выносить сор из избы.

- Но это несправедливо! - чуть не плача, ответила Кейт. - Почему мы должны тратить свою жизнь на притворство, делая вид, что все в порядке?

- Так делает большинство людей, - спокойно ответил Джон.

- Но не все время! - взвилась она.

- Его львиную долю. -Джон сказал это так мягко, что Кейт тут же опомнилась, взяла его руку и прижалась к ней щекой.

Похоже, Джон действительно долго делал вид, что все в порядке. А она этого не замечала.

* * *

Майкл не думал о предстоящем суде. Джек Койн несколько раз говорил, что близнецам не следует дружить с Грейс О'Нил, потому что в один прекрасный день они окажутся по разные стороны баррикад. Но это была чушь. Все знали, что речь идет лишь о сумме, которую выплатит страховая компания, а не о мистере О'Ниле, который был так добр к ним.

Когда Майкл разговаривал об этом с Грейс, никто из них не чувствовал, что их семьи что-то разделяет. Именно поэтому он так злился, когда мальчишки в школе говорили о предстоящей битве. И еще больше злился на то, что его глупые младшие братья присоединились к банде идиотов, писавших на заборах «О'Нил, гоу хоум!»

Но Майкл Райан, переживавший первую любовь, не мог долго злиться. Все его мысли были только о Грейс.

До сторожки было всего три мили. Он мог проехать на велосипеде две с половиной мили, а она - полмили и встретиться в роще на холме, с которого открывался вид на Маунтферн. Но на это ушло бы много времени, после чего начались бы расспросы, где он был. Грейс тоже стали бы расспрашивать.

Ему хотелось только одного: лежать рядом с ней, гладить, читать стихи собственного сочинения о ее глазах, ногах и нежной коже. А в последнее время - о ее чудесной груди. О господи, как он тосковал по тому, что произошло после вечеринки, но теперь видеться им было негде. Иначе поднялся бы страшный шум.

Наверное, мама понимала больше, чем он думал, потому что иногда она ерошила его волосы и говорила, что ждать осталось недолго: отель скоро откроется, и Грейс будет жить прямо напротив них. Но она говорила это с трепетом, словно боялась того, что случится после открытия отеля. Майкл считал каждый день, оставшийся до переезда Грейс из проклятой сторожки, находившейся на другом краю света.

Грейс говорила, что любит его. Ей и во сне не снилось, что лежать рядом с ним и чувствовать, как он гладит ее с головы до ног, будет так сладко. Она доверяла ему, позволяла трогать себя там, где ему хотелось, говорила, что ей это тоже приятно, и знала, что он никогда не заставит ее делать то, что ей не нравится. Конечно, не заставит. Никогда в жизни.

Керри многому научился в Донегале; старый мистер Хилл, много лет руководивший семейным отелем, был хорошим учителем. Хиллу платили приличные деньги за то, что сын О'Нила был при нем кем-то вроде подмастерья, и он не хотел получать их понапрасну.

Мальчик должен был научиться всем сторонам гостиничного дела. Работать на кухне и в регистратуре, ухаживать за лошадьми и стоять рядом, когда разрезают мясо. Деннис

Хилл говорил, что таких знаний, как у него, не получишь и в Шаннонском колледже гостиничного дела.

- Почему бы вам не открыть здесь что-то вроде курсов? - однажды спросил его Керри.

- Чтобы плодить конкурентов самому себе? - Мистер Хилл покачал головой.

- А как же мы? Разве мы вам не конкуренты?

- Ничуть, малыш. Ты же из центральных графств, где ни один человек в здравом уме не захочет провести отпуск. Это большое торфяное болото вдали от моря. Там вы никому не сможете быть конкурентами.

Его глаза смеялись. Деннис Хилл не был дураком; он знал, что далекий Фернскорт О'Нила не представляет для него угрозы. Кроме того, если он сделает из этого ершистого красивого плейбоя человека, О'Нил запомнит это и будет у него в долгу.

«Холмы Донегала» пользовались заслуженной славой. Это название хорошо запоминалось, клиентура была постоянной, а кухня - лучшей во всей Ирландии. У Денниса Хилла была большая семья; он в убыток себе держал гостиницу открытой круглый год, чтобы дети могли готовиться к напряженному летнему сезону.

Он никогда не делал глупостей.

Иногда он смотрел на красивое лицо и холодные глаза Керри О'Нила и гадал, что получится из этого мальчика. Если он что-нибудь натворит, то тут же соберет вещички и отправится из «Холмов Донегала» к отцу, которого, если верить тому, что о нем говорят, ждет потрясающий успех.

Дара получала от Керри открытки, но они приходили в конвертах, поэтому никто не мог прочитать, что в них написано. Не стоило всем знать, как ему хочется снова поцеловать ее в губы, ощутить запах ее чудесных волос и обнять ее. Но были там и вещи, которые стоило знать всем: как он скучает по Маунтферну и хочет туда вернуться.

Почему он не понимает, что не должен писать на открытке, что ему нужно купить набор почтовой бумаги и исписывать страницу за страницей? Так же, как делает сама Дара, когда шлет ему ответные письма.

Когда она покупала бювар, Томми Леонард спросил, не собирается ли Дара уподобиться святому Павлу и писать послания, которые никто не читает.

- Что значит «никто не читает»? Разве мы не изучаем его послания?

- Мы изучаем, но коринфяне, ефесяне и все прочие не обращали на них никакого внимания.

- И они тоже изучали. Он многих обратил в истинную веру.

- Нет. Громадное большинство на него плевать хотело.

Тут вышел отец Томми и сквозь зубы попросил сына и юную мисс Райан продолжить свой захватывающий диспут о Новом Завете после окончания рабочего дня.

Китти Дейли приехала из Дублина на уик-энд. Все говорили, что она очень повзрослела. Юбка у нее была коротенькая, а лицо сильно накрашено. Ее непокорные длинные волосы не были собраны в пучок или конский хвост, а падали на спину, как театральный занавес. Когда она пошла получать причастие, все толкали друг друга локтями.

- Похоже, Дублин не пошел ей на пользу, - сказала Дара, всегда боявшаяся, что Керри положит глаз на Китти Дейли.

- Вряд ли она там сильно нагрешила, если собралась причащаться, - ответил Майкл, и на том дело кончилось.

Миссис Мигер по. большому секрету сказала Кейт Райан, что ее наглая дочь Тереза все-таки забеременела. Теперь это вопрос времени. Миссис Мигер плакала. Рано или поздно это должно было случиться. Ради бога, что ей делать? Кейт утешала ее, поила чаем и говорила вполголоса. Либо Тереза может остаться в Дублине, либо родить ребенка и вместе с матерью воспитывать его в Маунтферне. Шум будет продолжаться девять дней, после чего все успокоятся и не станут мешать матери и дочери растить нового жителя города. Но миссис Мигер в этом сомневалась.

О том, что отца ребенка можно заставить жениться на Терезе, и мечтать не приходилось; девушка отвечала на вопрос об отце очень туманно. Миссис Мигер заплакала снова.

Кейт сказала, что на дворе шестьдесят шестой год, а не Средние века. Разве можно из-за этого заставлять одного ребенка жениться на другом ребенке?

Миссис Мигер ответила, что если бы у нее была хоть малейшая возможность, она именно так и поступила бы.

- Подождите немного, - попросила Кейт. - Ничего никому не говорите, просто подождите. Со временем все прояснится.

Кейт сидела в своем кресле и держалась так невозмутимо, спокойно и уверенно, что миссис Мигер и в самом деле почувствовала себя лучше и обрадовалась, что пришла навестить ее.

Бедная женщина очень удивилась бы, если бы узнала, что через пять минут после ее ухода Кейт Райан крепко сжала руку Карри.

- Слушай меня, Карри, слушай внимательно. Твои отношения с Джимбо пора узаконить, ясно? Назначь день и не позволяй отговорить себя.

- Что вы имеете в виду? - испугалась Карри.

- Лично мне все равно, если ты родишь ребенка вне брака. Я люблю детей, люблю играть, с ними, люблю растить их. Своих детей у меня больше не будет, но тебе я не завидую. Может, на дворе и шестьдесят шестой год, но наш Маунтферн отстал на несколько веков. Здесь ты станешь отверженной.

- Об этом не может быть речи… - Карри начала заикаться.

- Еще как может. Карри, я не дура. Он тебе нравится, верно? Если так, то скажи ему прямо. Скажи, что ты хочешь выйти за него. Воспользуйся своим шансом.

- Но я недостаточно хороша для него. Знаете, он прекрасно поет. Ему нужна не такая, как я.

- О господи… Тогда стань такой девушкой, которая ему нужна!

- Миссис Райан, почему вы кричите на меня?

- Не знаю, Карри. Честное слово, не знаю.

- Керри скоро приедет на уик-энд? - спросила Дара Грейс.

И получила обычный ответ:

- Ты же знаешь Керри.

Ответ был неправильный. Потому что Керри Дара совсем не знала. И хотела бы узнать его как можно лучше. Ах, если бы он написал в открытке, когда собирается вернуться домой…

Брат Кин сказал, что мальчики должны написать мистеру О'Нилу письмо с благодарностью за новое поле для крикета.

Если бы не щедрость этого человека, им пришлось бы ждать поля годами. Если бы не мистер О'Нил, то даже их сыновьям пришлось бы играть на старом.

Лучшим учеником по английскому был Томми Леонард; ему и поручили написать письмо. Текст подпишут все учащиеся школы. Потом ученики столярного класса вставят его в рамку, после чего письмо вручат мистеру О'Нилу на публичной церемонии.

Первые три варианта, составленные Томми, были отвергнуты. Брат Кин голосом, подобным грому, сказал, что только совершенно бестактный человек мог начать письмо фразой: «Несмотря на то, что вы сочли нашу школу недостойной вашего сына…» Честно говоря, он думает, что весь этот джаз, рок-н-ролл и тому подобное в последнее время свели всех мальчишек с ума.

Брайану Дойлу нравилась Рейчел Файн. Он заметил, что эта женщина открыла прекрасный способ общаться с людьми. Она не кричала на них, а говорила очень тихо, заставляя прислушиваться к своим словам. Иногда ему казалось, что Рейчел с чем-то не согласна, но предпочитает промолчать. Пару раз Брайан спросил, что она думает по тому или иному поводу, и Рейчел очень неохотно высказала свое мнение. Взять хоть причал. Брайан хотел выкрасить его яркой краской. Рейчел сказала, что лучше оставить натуральный цвет дерева. Действительно, так получилось намного лучше, но Рейчел ни разу не сказала, что это ее идея. Наоборот, присоединилась к хору хваливших Брайана и восхищавшихся им.

Странно, почему О'Нил на ней до сих пор не женился?

- Керри приедет на этот уик-энд, - сказал Майкл.

- Не может быть! - У Дары возник комок в горле величиной с кусок угля.

- Может. Он позвонил вчера вечером и сказал, что взял пару выходных. Отец Грейс очень удивился.

- Когда он приедет?

- Кажется, сначала он отправится в Дублин, а сюда прибудет в субботу.

- Он ничего об этом не писал.

- И часто он тебе пишет?

- Время от времени присылает открытку, - небрежно ответила Дара.

- Наверное, он решил это в последнюю минуту, - утешил ее Майкл. - Скорее всего, другим девушкам он тоже ничего не сообщил.

- Каким другим девушкам?

- Можешь не сомневаться, девушки у Керри есть повсюду.

Увидев лицо Дары, Майкл пожалел о своих словах.

Мать послала Мэгги Дейли в магазин Лоретто Куинн проверить, действительно ли он изменился до неузнаваемости после того, как у нее наверху поселилась эта еврейская дама. До Дейли дошли неприятные слухи, что у них появился грозный соперник. Подумать только, Лоретто! Помоги ей бог, раньше она выглядела как нищая цыганка.

Лоретто была очень добра к Мэгги и потратила кучу времени на то, чтобы помочь ей сделать выбор между двумя видами конфет. Бедная Мэгги готова была провалиться сквозь землю.

- Разве ты не могла взять те же конфеты у себя, причем даром? - с невинным видом спросила Лоретто.

- Да, но мне не разрешают есть столько, сколько я хочу. - Мэгги знала, что притворщица из нее никудышная.

Тут сверху спустилась миссис Файн, державшая под мышками образцы тканей.

- Боже, какие замечательные каштановые волосы! - с восхищением сказала она.

- У кого, у меня? - Мэгги оглянулась по сторонам, решив, что в магазин вошел кто-то еще.

- Просто чудо, правда, Лоретто?

В глубине души Лоретто считала буйные кудри всех Дейли просто ужасными, но решила, что миссис Файн так проявляет свою доброту.

- Да, ничего, - согласилась она.

- Ты ведь Мэгги, верно?

Мэгги была польщена.

- Да, миссис Файн.

- Послушай, Мэгги, у меня тут есть кое-что, очень подходящее к твоим волосам. - Она положила ткани и достала шелковую ленту цвета меди. - Хочешь, завяжу?

Мэгги бросило в дрожь. Эта женщина выглядела как картинка из журнала мод. Конечно, она была очень старая, но о ее нарядах судачил весь город. А теперь она прикладывала ленту к ее волосам…

- Очень хочу, - ответила она.

Рейчел взяла прядь ее волос, вплела в нее ленту, а часть оставшихся волос зачесала назад. Потом вынула из сумочки пудреницу и заставила Мэгги посмотреть в зеркало.

- Ну разве ты не красавица? - спросила она.

Это была правда; Мэгги действительно сильно похорошела. Девочка широко улыбнулась.

- Ты должна носить эту ленту всегда. В ней ты похожа на маленькую прерафаэлитку[4], - сказала миссис Файн.

Ни Лоретто, ни Мэгги не знали значения этого слова, но звучало оно красиво. В глазах Лоретто читалось искреннее восхищение, и Мэгги это видела. Она побежала домой, где получила от матери нагоняй, потому что не смогла вспомнить, как и благодаря чему изменился магазин Лоретто.

Лайам Уайт сказал, что она не такая тощая, как прежде, а Майкл Райан, ехавший на велосипеде, остановился и поговорил с ней.

- Ты сегодня какая-то другая, - с одобрением сказал он.

* * *

Мэри Доннелли сказала, что если они действительно надеются получить от своего кафе какую-то прибыль, то должны сначала составить план.

- Сначала нам придется выяснить, что может понравиться американцам, а это трудно, - возразила Кейт.

- О господи, разве вы не лучшие подруги с этой американской леди? - Мэри не сомневалась, что Рейчел им поможет.

И Рейчел в самом деле помогла. Сообщила, где можно купить дешевую, но подлинную ирландскую майолику, и даже заказала образцы, чтобы Райаны могли составить о ней собственное мнение. Сказала, что приезжим из Америки нравится посещать места, где все по-настоящему ирландское.

- Ты имеешь в виду гномов и всякие словечки типа «бегорра»?[5]

- Нет, - не слишком убежденно ответила Рейчел.

- Или скорее намек на гномов и «бегорра»? - сделала еще одну попытку Кейт.

- Вот именно. Намек.

- Иисус, Мария и Иосиф, - пробормотала Кейт. - Это хуже, чем я думала.

Эдди совершил еще одну поломку. На этот раз он сломал зеркало на машине Джуди Берн. Она стояла у пивной, пока сама Джуди была внутри и делала упражнения с Кейт. Эдди хотелось выяснить, насколько его можно повернуть. Оказалось, намного меньше, чем он думал.

Когда Джуди вышла, зеркало оказалось у него в руках.

- Я поставлю его на место.

- Нет, - ответила Джуди. - Ты заплатишь за его починку.

Мэри дала ему совет, как заработать эти деньги.

- Мама заплатит тебе, если ты подрубишь зеленые салфетки для кафе.

- Я? Подрублю салфетки? Вы с ума сошли! - взвился Эдди.

- Взгляни на это с другой стороны. Работы для тебя немного. За протестантским кладбищем ты уже ухаживал. Что остается? Я всегда говорила, что ты ловко управляешься с иголкой.

- Только если вы никому не скажете… - предупредил Эдди.

- Сделаешь дюжину за вечер. Если не хочешь, чтобы тебя видели, шей в своей комнате. Или приходи ко мне. Посидишь с Леопольдом и послушаешь радио.

Это была не та жизнь, о которой мечтал Эдди Райан. Сидеть в переделанной пристройке, подрубать зеленые льняные салфетки с чокнутым псом и «Радио Эйреанн» для компании. «Радио Люксембург» приемник Мэри, конечно, не брал.

Как бы там ни было, но Джуди заплатили за ее старое зеркало, а мама была очень добра к нему и иногда называла своим любимым балбесиком.

В субботу Дара и Майкл ждали Грейс, чтобы вместе пойти в кино. У кинотеатра они встретили Томми и Уайтов; набиралась целая толпа. Деклан Морисси радостно потирал руки. Будь его воля, он бы круглый год показывал только музыкальные фильмы. Он крутил «Семь невест для семи братьев» уже в третий или четвертый раз, но результат всегда был тем же: сбегался и стар и млад.

Увидев очередь, Майкл обрадовался. Это означало, что компания разделится, после чего он с Грейс может пересесть в задний ряд. Если все будут сидеть рядом, прикоснуться к Грейс ему не удастся.

Мэгги опоздала.

- Извините, - сказала она, хотя это не имело никакого значения. Все стояли друг за другом, ожидая, когда их пропустят. - Китти позвонила из Дублина и попросила меня придумать, почему она не приедет домой на этот уик-энд.

- Ну конечно, никого лучшего она выбрать не могла! - с сердцем сказал Томми.

- Я ужасно запыхалась, - пробормотала Мэгги.

- Почему Китти сама не сказала родителям? - спросила Дара.

- Она не хотела говорить с мамой, потому что мама все из нее вытянула бы. И нарочно позвонила, когда мама ушла в церковь.

- И что бы она из нее вытянула? - спросила Дара.

- Что Китти встречается с Керри в Дублине. Именно поэтому она и не сможет приехать! - выпалила Мэгги и обвела взглядом лица друзей.

Керри приехал в субботу вечером и пришел к Райанам тогда, когда в пивной было затишье. За стойкой сидела Кейт в инвалидном кресле.

- Чем тебя угостить? - приветливо улыбнулась она.

- Миссис Райан, я вообще не употребляю алкоголь.

- Очень разумно с твоей стороны, но я считаю, что это уже чересчур. Что стало бы с нашим бизнесом, если бы все вели себя так же, как ты?

- Ваш бизнес идет хорошо, верно? - Он обвел взглядом пустую пивную.

- Обычно народу здесь бывает больше. - Кейт раздосадовало, что парнишка не пришел в другое время, когда у них яблоку упасть негде.

«А зачем мне пытаться произвести на него впечатление?» - спохватившись, подумала она.

- Сегодня чудесный вечер. Я пришел узнать, нельзя ли пригласить вашу красавицу дочь на прогулку у реки.

- Моя красавица дочь должна делать уроки, - улыбнулась Кейт.

- Уверен, что она сделает их позже, - ответил улыбкой на улыбку Керри.

- Ей всего пятнадцать. Она слишком мала, чтобы прогулки с молодыми людьми мешали ее занятиям, - продолжая улыбаться, ответила Кейт.

- О нет, миссис Райан, не всего пятнадцать. Я имел честь присутствовать на ее пятнадцатилетии, а с тех пор минула уйма времени. Если я правильно помню, это было в прошлом сентябре.

- Ты правильно помнишь, Керри.

- Иными словами, она не может пойти со мной на прогулку. Вы это хотели сказать?

- Нет, я хотела сказать совсем другое. Пригласи ее сам.

- Что ж, тогда все в порядке. Можно пройти в дом?

- Нет, я позову ее.

Дара сидела на угловом диване и видела Керри из окна. Они причесалась, слегка накрасила губы, но тут же стерла помаду.

- Привет.

- Рад снова видеть тебя, - тепло сказал он. - Я пытался убедить твою маму отпустить нас на прогулку.

Взгляд Дары был спокойным.

- Я бы с удовольствием, но у меня уроки.

Керри удивился.

- А разве ты не сможешь сделать их позже? - Он не сомневался, что убедит ее.

- Нет, их слишком много. Жаль, что я недостаточно занималась в течение года. Но ты сам знаешь, как это бывает. Все осталось на самый конец.

- У тебя же не выпускной класс.

- Послушал бы ты сестру Лауру. Она думает, что это самый важный год в нашей жизни. Контрольные устраивают каждую неделю.

Керри рассердился.

- Ну что ж, тогда в другой раз, - сказал он и ушел. Кейт посмотрела на опечаленное лицо дочери.

«Первый раунд остался за Дарой», - со смесью гордости и тревоги подумала она.

* * *

Молитва святому Антонию никогда не давала осечки, но на этот раз она мисс Хейз не помогла. Два серебряных подноса, стоявшие на буфете, как сквозь землю провалились.

Мэриан неизменно восхищалась подносами и говорила, что они сделаны из чудесного серебра. Она слегка испугалась, когда узнала, что миссис Файн купила их на аукционе по просьбе Патрика.

Миссис Файн часто покупала старое ирландское серебро и говорила, что О'Нилы должны насладиться им, прежде чем серебро в конце концов перекочует в отель.

Оливия Хейз чистила маленькую коллекцию каждые две недели. Однажды миссис Файн зашла и похвалила экономку за то, что она так хорошо ухаживает за вещами. Теперь мисс Хейз не находила себе места. Куда могли деваться подносы? Украсть их не могли. К ним никто не забирался; кроме того, в доме всегда кто-то был.

Иногда к ним забегала Мэриан Джонсон, но она бы никогда… конечно-, нет. А еще эти близнецы Райаны и Мэгги Дейли из молочной. Нет, об этом и речи быть не может.

Нужно еще раз подумать.. Может быть, она сама куда-то их положила? Может быть, мистер О'Нил уже отнес их в отель или отдал оценить?

Оливия Хейз была очень расстроена.

Кейт знала, что американцам понадобятся развлечения.

Но какие именно? Любителями здесь не обойдешься, потому что за рекой будут работать профессионалы.

Чего они будут ждать от ирландского кафе? Если бы все было подлинным, то, конечно, никакими песнями и танцами здесь не пахло бы; все сидели бы и пили чай с ячменными лепешками. Однако план заключался в том, что все будет не подлинным, а только с намеком на подлинность.

Как жаль, что никто из них не играет на арфе и что в одной из их пристроек не завалялся этот большой полнозвучный инструмент.

Карри спросила Джимбо, поженятся ли они когда-нибудь.

- Конечно, когда-нибудь поженимся, - ответил Джимбо. Но Карри такой туманный ответ по удовлетворил.

Джек Койн спросил Лоретто, ночует ли великий О’Нил у своей любовницы.

Лоретто решительно ответила, что нет.

Джек сказал, что Лоретто правильно делает, держа рот па замке. На ее месте он делал бы то же самое. Лоретто расстроилась, потому что она сказала чистую правду. Патрик О'Нил иногда заходил, но никогда нс оставался на ночь.

Позвонил Деннис Хилл и спросил, нс оправился ли от болезни отец Керри.

Оливия Хейз ответила ему, что тот и подумал болеть.

- Да нет же, болел, иначе с какой стати Керри поехал домой? - удивился мистер Хилл.

Мисс Хейз поняла, что Керри нужно выручать.

- Да, мистер О'Нил слегка простыл, но настоящей болезнью это назвать нельзя, - выкрутилась она.

Мистер Хилл спорить не стал. Он сказал, что позвонил только из вежливости, и спросил, когда Керри собирается вернуться.

- Я попрошу его позвонить вам, - ответила мисс Хейз.

Она передала Керри, что тот должен позвонить в Донегал. И добавила, что у мистера Хилла сложилось впечатление, будто болезнь мистера О'Нила оказалась всего-навсего легким недомоганием.

Керри чарующе улыбнулся ей.

- Вы замечательный союзник, мисс Хейз, - сказал он.

- Я бы нс стала на это слишком рассчитывать.

- Мне лучше знать, - ответил Керри.

Керри нашел Дару и Мэгги па пешеходном мостике.

- Мэгги, ты не могла бы выполнить мою просьбу? Пожалуйста. - Его пронзительно-голубые глаза смотрели прямо на маленькую Мэгги.

- Конечно, - добродушно ответила она.

- Сходи к отелю и посмотри, нет ли там моего отца. Мне нужно поговорить с Брайаном Дойлом, но отец думает, что я уже уехал в Донегал, поэтому мне нужно удостовериться, что его там нет.

Посмотри, там ли его машина, ладно?

- Ладно. Но я боюсь, что не справлюсь. Я часто все делаю неправильно.

- Прекрасно справишься. У тебя такой невинный вид, что никто и не заподозрит в тебе мою шпионку.

Мэгги побежала по тропинке вдоль лавровых кустов.

- Ну? - сказал Керри Даре.

- Что «ну»?

- Что значит это представление с уроками? Я пришел к вам открыто, спросил разрешения у твоей матери, а ты меня отшила. Что это значило? - Вид у него был очень сердитый. У Дары бешено заколотилось сердце. Она поступила очень рискованно. И потом думала, что сошла с ума.

- Ничего, - пожав плечами, ответила она.

- Не надо так поступать. Это вульгарно. Я пришел, чтобы увидеть тебя. Думал, я тебе нравлюсь. Зачем ты играешь в эти глупые игры? - Его красивое лицо приняло обиженное выражение.

- Ну… - Она не знала, что сказать.

- Если ты не хочешь меня видеть, скажи прямо. А если хочешь, приходи в рошу Койна.

- Когда?

- Прямо сейчас.

- Как сейчас? Ты же послал Мэгги в разведку.

- Только чтобы поговорить с тобой. Мой отец сегодня в Шанноне.

- Ты соврал ей!

- Я должен был спросить тебя, что случилось.

- А еще ты встречался с Китти в Дублине!

- Бедная глупышка Мэгги все неправильно поняла. Я видел Китти в Дублине, а это совсем другое дело. Китти не говорила, что я приезжал к ней.

- Мы не можем уйти. Мэгги придет и увидит, что нас нет.

- Сможем, если ты захочешь.

Это было самое долгое мгновение в жизни Дары.

- Нет, я буду ждать Мэгги. Ты одурачил ее.

Если бы это видела Кейт Райан, то сказала бы, что счет стал два - ноль в пользу Дары.

* * *

- Джон, ты не почитаешь мне стихи?

- Милая, а ты не слишком устала?

Кейт сидела в своей зеленой комнате. Ее глаза лихорадочно блестели, лицо осунулось.

- Нет. Я чувствую, что не усну.

- Давай я сначала уложу тебя, а потом пойду и поищу то, что тебе понравится. Я давно ничего не писал.

- Жаль… - Она погладила его по руке. - Но сегодня я хочу, чтобы ты почитал мне стихи других поэтов, а не твои собственные. И ложиться мне еще не хочется.

- Других поэтов? - Джон был разочарован.

- Конечно, это наглость с их стороны, но другие тоже писали стихи, - сделанной беспечностью сказала она. - Например,. Йитс, Оскар Уайльд или Джеймс Кларенс Мэнгэн[6].

- Почитать тебе «Легенды Древнего Рима»? Я люблю их…

- Нет, что-нибудь ирландское.

- Или «Гайавату»? Я никогда не читал «Гайавату» вслух целиком. Ты сразу уснешь.

- Нет. - Она нетерпеливо стиснула ручки кресла.

- Ладно, ладно. - Джон пошел к полкам и долго водил пальцем по корешкам. В конце концов выбрал книгу и начал читать:

О смуглянка Розалина,

Ты не плачь и не вздыхай…

- Встань здесь, чтобы я могла тебя видеть, и начни сначала, - сказала Кейт.

Он читал стихотворение с жестами, с выражением и выделял голосом особенно звучные строки.

- Очень хорошо, - одобрила Кейт.

Лицо Джона было бесстрастным.

- Ты просила почитать стихи не для себя, а для публики, да?

- Да, - еле слышно ответила Кейт.

- И как?

- Замечательно. Ты сможешь это вынести?

- Конечно. Если понадобится.

- Понадобится.

Рейчел наотрез отказывалась позволять ему оставаться на ночь. Если Патрик хочет поддерживать видимость того, что ’они просто добрые друзья, то надо ее поддерживать. Ей не нравилась идея заниматься любовью в ее комнатах. Нет уж, большое спасибо, она порядочная женщина, остановившаяся у Лоретто, и не хочет рисковать своей репутацией. Поэтому Патрику всегда приходилось уходить рано.

Пару раз они занимались этим в роще Койна, на заднем сиденье машины или на коврике, у дальней излучины реки. Это было возбуждающе, но очень неудобно.

- Мне нужно будет на неделю слетать в Нью-Йорк. Поедем со мной, - в один прекрасный майский вечер внезапно сказал Патрик, когда они были в доме Лоретто.

- Зачем?

- Ну, во-первых, мы могли бы заняться любовью с удобствами, не боясь искривления позвоночника или того, что нас обнаружит половина города. - О'Нил подарил Рейчел ту самую улыбку, которую она любила, но очень давно не видела.

- Нет. У меня здесь много дел.

- Перестань морочить себе голову. Никаких дел у тебя здесь нет.

Рейчел вспыхнула:

- Тебе перечислить?

- Нет. Рейчел, не будь занудой. Мы оба знаем, почему ты здесь. Перестань делать вид, что это серьезная причина, которая мешает тебе на неделю слетать в Нью-Йорк.

Она еще никогда так не сердилась. Никогда.

Да, конечно, они оба знали, почему Рейчел здесь. Это было видно за милю, не правда ли?

Рейчел понимала, что должна сохранять спокойствие. Дать волю своему гневу и потерять все было бы непозволительной роскошью.

- И чем мы будем заниматься в Нью-Йорке? - серьезно спросила она.

- Не знаю, - лукаво улыбнулся Патрик. - Может быть, сходим в мировой суд и свяжем себя брачными узами. Возможно, тогда я перестану чувствовать себя как в студенческом общежитии, где нужно выметаться от девушки в десять вечера.

- Тебе нравится мысль о женитьбе? - Ее голос был совершенно спокойным.

- Нет. Какому мужчине может нравиться такая мысль? Черт побери, Рейчел, конечно, я не хочу жениться. Мы с тобой слишком старые, нам и так хорошо… Эй…

Ответа не последовало.

- Эй! Рейчел, не дуйся, ладно? Нам и так хорошо. Зачем все усложнять? Думаешь, я буду больше любить тебя, если ты привяжешь меня к себе листком бумаги?

Она смотрела на О'Нила и молчала.

- Ради бога, женщина, скажи что-нибудь. Неужели мои слова - это смертный грех? Ты спросила, нравится ли мне мысль о женитьбе, и я прямо ответил, что нет.

- Конечно, - сказала Рейчел.

- И что это значит?

- Ничего.

- Что такого ужасного я сказал?

- Что ужасного? Твоя уверенность в том, что листок бумаги будет привязывать только тебя, но не женщину, на которой ты женишься. Знаешь, брак - это не ловля мустанга с помощью лассо, а сделка, в которой участвуют двое.

- Твоя попытка оказалась не слишком удачной, - бросил Патрик.

- Твоя тоже. Ты не был слишком верен своей покойной супруге, - парировала она.

Патрик промолчал.

Рейчел сидела в кресле. Ее белый льняной костюм, к лацкану которого была приколота веточка красного вереска, идеально сочетался с убранством комнаты.

Она смотрела не на Патрика, а на солнце, стоявшее над Фернскортом. Ее лицо не было печальным; Рейчел полностью владела собой. «Вот и конец, - думала она. - Я шла по этой дороге много лет, оставила позади тысячи миль, а теперь она кончилась взаимными обвинениями, как большинство связей».

- Дело не в тебе. Я имею в виду, как к личности… - начал Патрик.

Рейчел ничего не говорила. Даже не слушала. Она всегда знала, чем это кончится. Прощанием.

- Я хочу быть с тобой. Мне не нужен никто, кроме тебя. Сама знаешь.

Рейчел смотрела на другой берег реки и видела, что люди продолжают трудиться в сумерках. Они работали сверхурочно, чтобы закончить в срок.

- Черт побери, Рейчел, зачем тебе нужно, чтобы мы поженились? Почему нельзя оставить все как есть?

Рейчел неохотно оторвала взгляд от людей, заканчивавших строить каменный забор вокруг переднего двора, и посмотрела на Патрика.

- Патрик, вопрос о браке подняла не я, а ты. Ты сказал, что в Нью-Йорке мы можем найти мировой суд и связать себя узами брака. Не передергивай.

Патрик слегка растерялся.

- Да, конечно, но ты сказала…

- Забудь об этом. Не превращай все в войну слов. «Ты сказала, я сказал…» Какая разница? Тем более что дело не во мне как личности.

Она встала и одернула юбку.

- Я провожу тебя.

- Ну…

- Спокойной ночи, Патрик. Я собираюсь на пару дней в Коннемару. Наверное, завтра уеду. Будем считать, что мы попрощались ладно?

О'Нил положил руки ей на плечи.

- Послушай…

- Да? - Ее большие темные глаза были спокойными и не пытались понять выражение лица Патрика.

- Послушай, Рейчел, я тебя не стою.

Она терпеливо улыбнулась ему, словно разговаривала с ребенком.

Патрик пытался найти нужные слова.

- Даже если бы я мог… даже если бы я чувствовал… возникло бы множество сложностей, за которые пришлось бы дорого заплатить. Ты не представляешь себе, как это трудно.

О'Нил смотрел на Рейчел умоляющим взглядом, прося понять, что против такого брака выступила бы не только католическая церковь, но и общество. Даже если бы он сам решил предложить ей руку и сердце.

Но Рейчел Файн еще сохранила остатки достоинства. Она предпочла не понять его.

- Патрик, завтра тебе предстоит трудный день. И мне тоже. - Рейчел поцеловала его в щеку.

- Но…

Она выпроводила его и оперлась спиной о дверь, как делали героини многих кинокартин'. «Но ни одна героиня не вела себя так глупо, - подумала Рейчел. - Только безнадежная идиотка могла так отпустить своего мужчину».

Она сама толкала его в объятия Мэриан Джонсон. Возможно, когда отель будет построен и Патрик почувствует одиночество, он женится на Мэриан. Церковь и общество против такого брака возражать не станут. Наоборот, обрадуются. А разведенной еврейке можно будет удалиться со сцены. Рейчел не плакала, потому что слез у нее не было. И не подходила к окну, чтобы посмотреть, как он уезжает.

Просто долго стояла неподвижно.

Джон Райан вздыхал. Иногда ему хотелось с кем-то посоветоваться. Мэри Доннелли для этого не годилась: она люто ненавидела Патрика О'Нила. Поговорить с Фергусом тоже было нельзя, потому что Слэттери-младший считал О'Нилов лично ответственными за несчастный случай с Кейт и мечтал о наступлении дня, когда ей будет выплачена громадная компенсация.

Доктор Уайт в союзники тоже не годился. Похоже, Уайт считал его старым нытиком. Мартин не раз говорил, что Кейт чувствовала бы себя намного лучше, если бы родные поддерживали в ней надежду на светлое будущее.

Рассчитывать на сына тоже не приходилось: мальчик как пришитый ходил за этой маленькой американкой.

Делиться заботами с Дарой Джон не хотел. Дочь была еще ребенком; говорить девочке, что он не может найти общего языка с ее матерью, было бы проявлением слабости.

Мысль о создании кафе Райана давила на него, как камень.

Однажды днем, когда Мэри сидела в баре, Кейт подрубала зеленые салфетки для кафе, дети были в школе, Леопольд храпел в саду, а кошка лежала на подоконнике и мурлыкала как мотор, Джон сел и начал писать стихи.

На этот раз он писал не о земле или людях, которые однажды пришли на эту землю. На этот раз Джон писал о клетке, в которой он очутился и не мог из нее выбраться, потому что сам ее построил из прутьев любви, заботы и хороших манер. До сих пор он придерживался этих правил, позволявших никому не причинять вреда. И теперь писал о том, что выбор того или иного образа действий может стать изменой самому себе.

Это был крик сильного человека, который попал в ловушку и не видит из нее выхода. Джон заглянул в комнату Кейт и увидел, что она уснула за шитьем. Он осторожно забрал у жены иголку и подложил под спину подушку. Оставил рядом стихотворение и ушел на долгую прогулку. Добрался до рощи Койна и некоторое время рубил траву палкой. А потом поднялся на заросший мхом холм и пошел в Грейндж.

Он вошел в бар и заказал пинту пива.

Здесь царил упадок. В баре было грязно. День кончался, но пепельницы были полны, а стаканы оставались несобранными. О пополнении запасов никто не заботился: некоторые бутылки опустели, а другие были запачканы потеками.

Он давно не заходил сюда. В былые дни здесь было куда опрятнее.

Молодой бармен был грубым и неприветливым. Недодал сдачу и не извинился, когда ему на это указали.

Кто будет ходить в бар Грейнджа, когда в трех милях от него откроется роскошный отель? Джона бросило в дрожь. Он тоже слышал о том, как Патрик готовил своих служащих. Говорил им, что американцы очень ценят вежливое обхождение и предпочитают, чтобы сотрудники отеля помнили их имена. Любят, когда в ответ на «спасибо» им говорят «добро пожаловать». Патрик обшарил всю Ирландию в поисках подходящего управляющего, но забраковал всех кандидатов, после чего обратился в другой отель и предложил Джиму Костелло двойной оклад с условием тут же приехать в Фернскорт и возглавить его. Костелло, привлекательный и энергичный молодой человек, взял пять минут на раздумье, что только повысило его жалованье, и ушел из отеля лишь через три недели, подобрав себе преемника. Именно такой человек и был нужен Патрику О'Нилу. Он не сжигал за собой мосты, сохранял хорошие отношения со своими прежними работодателями и всегда мог бы вернуться, если бы они с Патриком не нашли общего языка; кроме того, на нового босса произвела сильное впечатление скорость, с которой он обдумывал и принимал решения.

Джим был обаятельным человеком. Он выпил в пивной Райана не одну пинту и всех очаровал.

Патрик О'Нил и Джим Костелло никогда не взяли бы на работу кислого малого, стоявшего за стойкой бара Мэриан Джонсон. Джон подивился тому, как все изменилось по сравнению с прежними временами.

Он ушел, поблагодарив бармена, но не получив ответа, и спустился с холма. Когда Джон проходил мимо купы деревьев, оттуда донесся треск; похоже, он спугнул миловавшуюся парочку. Райан еле заметно улыбнулся, представив себе, как неудобно лежать на голых камнях.

Примерно полминуты Джону казалось, что в кустах исчезли Майкл и Грейс, но потом он отверг эту мысль. Ради бога, в разгар дня…

Что им там делать? Да и слишком малы они для таких вещей.

Мэри Доннелли испепеляла взглядом двух безобидных фермеров, которые не обращали на нее никакого внимания.

- У нас замечательный паб, Мэри, - сказал Джон, войдя в помещение.

Фермеры посмотрели на него с удивлением.

- Кому это и знать, как не вам! - засмеялся один из них.

- Вы что, выпили? - подозрительно спросила Мэри.

- Вы правы. От вас ничто не скроется. Я случайно зашел в Грейндж и выпил пинту пива.

- И вам там не понравилось?

- Не понравилось. В отличие от вас, там клиентам не улыбаются. Только косятся и хмуро пожимают плечами. Кому захочется пропустить в такой пивной кружку-другую? Люди желают, чтобы их встречали приветливо. Именно за этим ходят в паб или бар отеля. Просто промочить горло можно где угодно.

Фермеры посмотрели друг на друга и хитро улыбнулись. Мэри Доннелли вспыхнула до корней волос.

- Если вы хотите сказать, что я…

- Я хочу сказать, что в пивной должна быть дружеская атмосфера, - решительно ответил Джон. - Вот и все. Если мы хотим выдержать конкуренцию с «Соломенным баром» О'Нила, то должны создать у себя такую атмосферу. И мы ее создадим.

Он хлопнул дверью и прошел в дом.

Мэри осталась стоять с открытым ртом. Джон впервые признал, что О'Нил представляет для него угрозу. Причем признал публично, при двух свидетелях.

Кейт сидела у открытой стеклянной двери, надев садовые перчатки, и приводила в порядок одну из высоких ваз, которые мудрая Рейчел Файн поставила по обе стороны входа. Вазы были собственностью Кейт. Она выращивала в них травы и вереск. Добраться до них ничего не стоило, а у Кейт создавалось впечатление, что она действительно работает в саду.

- Я кое о чем думал. - Джон снял с Кейт перчатки и взял ее за руки.

- Я тоже. Когда я прочитала твое стихотворение и поняла, что ты не хочешь меня огорчать и не знаешь, с какой стороны ко мне подойти, то почувствовала, что смогу вновь обрести власть над своим телом и побежать за тобой. Казалось, эти стихи прибавили мне сил. Я была уверена, что смогу встать.

Она широко раскрыла глаза, как ребенок, пытающийся объяснить то, чего не понимает сам.

- Спокойнее, Кейт. Спокойнее, - сказал Джон.

Но она не хотела успокаиваться. Кейт снова вспомнила тот давний летний день, когда Джон хотел лечь с ней в постель, а она отказалась; мол, смешно заниматься любовью в разгар дня. И все же она не находила себе места. В том-то и дело! Если бы она осталась с ним, то не пошла бы в Фернскорт и не очутилась бы в этом кресле.

- У тебя действительно много сил, - сказал ей Джон. - Разве ты не самая сильная- женщина в этом графстве? Я не шучу.

- Но ты же знаешь, что без тебя я ничего не значу. Дети вырастут и разлетятся, паб может прогореть, но я хочу только одного: чтобы мы были вместе. Настолько, насколько позволяет это чертово кресло! - Она с досадой постучала по подлокотникам.

- Конечно, знаю. Знаю, что ты любишь меня. - Он довольно улыбнулся.

- Но я ничего не могу тебе дать. Ничего из того, что может дать жена.

- Перестань.

- Я была ужасной эгоисткой. Ничем тебе не помогала.

Кейт говорила о своих прежних попытках доставить Джону удовольствие. Оба были смущены, и Кейт плакала, потому что у нее ничего не получалось. А Джон испытывал угрызения совести из-за своего эгоизма. Со временем эти попытки повторялись все реже и реже.

- О боже, разве я не понимаю, что тебе пришлось вынести? Да, мы не можем заниматься любовью так же, как прежде, но для меня это не имеет значения.

- А я думаю, что можем. - Щеки Кейт разрумянились, глаза заблестели.

- Что ты имеешь в виду?

- Задерни шторы, - сказала она.

Он закрыл стеклянную дверь и задернул бело-зеленые шторы.

- Иди сюда, - прошептала Кейт.

- Подожди. Сейчас запру дверь. Иначе сюда нагрянут Леопольд, Мэри, Карри, дети и половина пивной.

Она захихикала, как подросток.

- Джон Райан, вынь меня из этого проклятого кресла и иди ко мне.

Джон положил ее на кровать. Справиться с платьем было легко: все наряды Кейт застегивались спереди, чтобы она могла одеваться без посторонней помощи.

- Но мы не можем… - запнулся он.

- Почему? Это мое тело. Я хорошо чувствую его верхнюю половину, если ты понимаешь, что я имею в виду. Это приятно.

- Но внутри… Тебе это не повредит?

- С какой стати? Мое тело парализовано, но все равно требует своего. - Кейт сгорала от желания и нежно поглаживала его.

- Кейт, я не хочу делать то, что может тебе повредить…

- Не повредит. Я проверила.

- Проверила? Когда?

- Сегодня днем. Позвонила доктору Уайту.

- О боже! И что он сказал?

- Сказал «валяйте». И был очень доволен. Он боялся, что мы никогда до этого не додумаемся.

Когда пришел Фергус Слэттери, ему сказали, что мистер и миссис Райан находятся в комнате миссис Райан и просили их не беспокоить.

- Что-нибудь не так? - спросил Фергус.

- Джон сегодня просто вне себя. Наверное, они ссорятся, - сказала Мэри Доннелли. - Боюсь, в доме нет человека, который мог бы сказать об этом прямо.

Она все еще не опомнилась от дотошных расспросов Майкла. Узнав, что мать и отец заперлись в комнате, он сильно встревожился и пришел к выводу, что причина для этого только одна: отец действительно видел их с Грейс. Об этом было даже страшно подумать.

Что папа мог сказать маме? Что скажет он сам, когда его позовут? И почему эта Мэри рычит на него и рассказывает, в каком состоянии отец пришел домой?

Майкл, побледневший от волнения, швырял камни с мостика и. молился. Если Бог устроит так, чтобы папа ничего не видел, то он, Майкл… что он сделает? Он не может отказаться от встреч с Грейс, потому что хочет этого больше всего на свете. Пообещать прочитать цепочку молитв? Нет, этого будет недостаточно. Известно, что Господь не одобряет Нескромных Прикосновений, а то, что делают они с Грейс, относится именно к этой категории. Наверное, следует дать Господу обещание в ближайшее время сходить на исповедь и назначить точную дату. Наверно, это поможет…

- Вы хотели сообщить что-то важное? - Мэри с опозданием вспомнила, что Джон велел ей быть учтивой. - Мистер Слэттери, вы можете оставить им записку. Я позабочусь, чтобы они ее получили.

- Нет, я позвоню им позже.

- Они сняли трубку, - объяснила Мэри.

- О боже, должно быть, это действительно ужасная ссора, - пробормотал Фергус.

Рейчел разглядывала витрину магазина Мигера. Как всегда, она искала вещь, которую Кейт могла бы выставить в своем кафе.

Витрина была неказистая; казалось, хозяйка магазина плохо разбиралась в том, чем она владела. По словам людей, в бизнесе что-то понимал только покойный мистер Фрэнк Мигер. В витрине красовался обычный набор музыкальных шкатулок, дорожных часов и ужасных подсвечников, но в коробке с оберточной бумагой лежали два серебряных подноса. Те, которые она сама купила для Фернскорта. В тот единственный раз, когда Рейчел, пользуясь отсутствием детей, посетила сторожку, они лежали на буфете.

Рейчел смотрела на серебряные вещицы и не верила своим глазам. Они были втрое дороже всего остального лежавшего в витрине. Конечно, Патрик не мог их продать. Конечно, нет… Рейчел вошла и купила брошку в виде буквы Л, которую хотела подарить Лоретто. Она поговорила с грустной и озабоченной миссис Мигер о подносах и расплатилась. У Рейчел тряслись руки. Ей требовалось как можно скорее выйти на улицу.

Оливия Хейз наконец приняла решение. Она скажет о подносах мистеру О'Нилу.

Весь вопрос в том, как это сделать. Спросить, сдал ли он подносы кому-то на хранение? Или пожаловаться на то, что она нигде не может их найти?

Посоветоваться ей было не с кем. Как жаль, что сестра Бернадетта находится на другом краю земли…

Конечно, можно было бы поговорить с Шейлой Уилан. Даже если в случившемся виновата Мэриан. Шейла никому ничего не скажет.

Или сходить к миссис Райан из пивной. Она не воспримет это как поклеп на ее близнецов.

Мисс Хейз могла бы поговорить и с сержантом Шиханом, но это было бы нечестно. Равносильно подаче официального заявления.

Нет, пусть это решает сам мистер О'Нил. Она не может позволить себе роскошь просить совета у других.

Когда пришел Патрик, лицо у него было усталое. Экономка решила дать ему время прийти в себя. Но он прочел ее мысли.

- Что-то случилось, мисс Хейз?

- Как вы догадались, сэр?

- Если человек работает с людьми с четырнадцати лет, он волей-неволей чему-то научится. Так о чем речь?

- О серебряных подносах для отеля, сэр. Тех, что стояли на буфете.

- Да, мисс Хейз. - Он выглядел очень усталым.

- Я только сегодня заметила, что их нет.

- Это было недоразумение. Скоро они вернутся на место.

- Раз так, тогда все в порядке. - Экономка отвернулась и хотела уйти на кухню.

Патрик понял, что требовать объяснений она не собирается.

- Мисс Хейз…

- Да, сэр?

- Вы не представляете себе, как я вас ценю.

Она покраснела от удовольствия.

- Большое спасибо, мистер О'Нил. Здесь очень приятно работать. Чувствуешь отдачу.

- Я хотел предложить вам переехать с нами в отель. Нам без вас не обойтись.

- Мистер О'Нил, я думаю, мы обсудим это позже.

- Вы очень разумная женщина. Я боюсь, что новозеландские монахини умыкнут вас, и мы о вас больше никогда не услышим.

Она улыбнулась и ушла. На пороге кухни мисс Хейз обернулась и увидела, что улыбка сползла и на неизменно дружелюбном лице Патрика О'Нила отразился гнев, с которым она не сталкивалась никогда в жизни.

Брайан Дойл передал ему записку, заклеенную липкой лентой.

- Миссис Файн сказала, чтобы вы распечатали ее собственноручно где-нибудь на письменном столе. Кажется, там лежит какая-то ценная вещь, которая может выпасть. - Брайану не было до этого дела; он просто стремился выполнить указания Рейчел.

- Ладно.

О'Нил открыл записку у себя в машине. Когда был один.

«Патрик, я пишу эту записку, потому что обсуждать случившееся не имеет смысла.

В ювелирном магазине Мигера на Бридж-стрит ты найдешь два серебряных подноса. Миссис Мигер купила их у Керри три дня назад за бесценок. Нельзя обвинять миссис Мигер в том, что она хотела надуть его, потому что она продает подносы тоже за гроши.

Я не имею представления, что случилось, и не хочу этого знать. Может быть, ты и участвовал в этом, но я сомневаюсь, поэтому хочу тебя предупредить. Конечно, я не сказала миссис Мигер, что эти предметы мне знакомы.

Учти, что миссис Мигер - человек ненадежный, склонный к сплетням и мечтающий уехать из Маунтферна. К сожалению, у нее нет на это денег.

Решать тебе. Я была бы рада помочь, но мне кажется, что ты предпочел бы сделать это сам.

Я наплела Брайану Дойлу с три короба о том, что эту записку нужно открывать осторожно. Решила, что тогда ты прочитаешь ее наедине с самим собой. Если бы я сказала, что дело очень срочное и личное, об этом знала бы вся стройплощадка. Но, возможно, я неправильно сужу о нем.

Неизменно любящая тебя Рейчел».

- Миссис Мигер, как поживаете в такой чудесный день?

- Как обычно, дергаю дьявола за хвост, мистер О'Нил. Как вам удается всегда быть таким жизнерадостным?

- Наверное, натура такая. - Патрик широко улыбнулся и подтянул хлипкий стул поближе к прилавку. - Я насчет подносов, которые принес мой сын. Они выставлены у вас в витрине.

- Он сказал, что имеет полное право…

- О да, тут нет никаких проблем…

- Мистер О'Нил, если вы хотите их забрать… Может быть, они стоят больше, но ваш сын был очень доволен…

- Ничуть, это пустяки… Нет, нет, - начал успокаивать ее Патрик.

- Я надеюсь, что не сделала ничего предосудительного…

- Миссис Мигер, вызнаете, как трудно иметь дело с детьми. Выбиваешься из сил, а толку никакого.

’ Миссис Мигер опустилась на стул, стоявший по другую сторону прилавка, и нагнулась к Патрику.

- Мистер О'Нил, если бы вы знали, как вы правы…

Патрик вернулся в сторожку и стал ждать сына. В его чемоданчике лежали два серебряных подноса.

- Давайте я их слегка почищу, - предложила Оливия Хейз.

- Сделайте одолжение, мисс Хейз.

Вечерние тени стали длиннее. Патрик сидел и смотрел прямо перед собой. Он позвонил Лоретто Куинн. Нет, Рейчел нет, и она не сказала, когда вернется.

Он позвонил Райанам, но там ее тоже не было. Хмурая ведьма, работавшая в баре, сказала, что миссис Райан не следует беспокоить.

Грейс тоже где-то носило.

В замке повернулся ключ, и вошел Керри.

Он удивился, увидев, что отец сидит один, но не работает.

Удивился, но не встревожился.

- Тут очень мирно, - слегка насмешливо сказал он.

- Керри, я бы хотел выйти. - Голос Патрика был очень спокойным.

Керри решил держаться нахально.

- Ну, если ты должен уйти, не стану тебя задерживать.

- Давай выйдем.

Тон отца заставил Керри проследить за его взглядом. На буфете стояли два сверкающих серебряных подноса.

Выражение его лица не изменилось.

- Понимаю, - пробормотал он.

- Вот и хорошо. - Голос Патрика звучал опасно спокойно.

Они молча вышли из дома.

Мисс Хейз следила за ними из окна кухни. Они пошли к роще.

- Почему ты это сделал? - спросил сына Патрик.

- Мне были нужны деньги.

- Ты не только вор, но и дурак. Ты имеешь представление, сколько они стоят?

- Гораздо больше, чем мне предложила эта женщина. Но это не имеет значения.

- А что имеет?

- То, что мне была нужна именно такая сумма, и она мне ее дала. Поэтому настоящая цена подносов не имеет значения. Этого было достаточно, чтобы я получил то, чего хотел.

- Ты крадешь вещи из дома, выставляешь нас на посмешище, продаешь их за бесценок, и все это не имеет значения?

- Нет. Неважно, какова их цена на самом деле.

Рука Патрика непроизвольно сжалась в кулак.

Керри это заметил.

- Отец, не забудь, сколько стоят услуги зубного врача. Если тебя волнует цена вещей, то зачем тратить деньги понапрасну? Мой мост стоил тебе целое состояние.

Приступ ослепляющего гнева прошел, но ему на смену пришло более глубокое чувство. То, которое Патрик ощущал уже давно.

- Керри, ты меня ненавидишь?

- Конечно, нет, отец.

- Тогда почему?

- Я уже сказал, мне были нужны деньги. Любовь, ненависть… Опять итальянщина? Это не имеет никакого отношения к жизни.

- А что имеет к ней отношение? Скажи. Хотелось бы знать.

Керри прислонился к дереву. В вечернем свете его лицо казалось неправдоподобно красивым. Он был похож на юного героя, а не на мошенника и лжеца, обокравшего собственного отца и не испытывавшего ни малейших угрызений совести.

- Отец, главное в жизни - это возбуждение. Все остальное не имеет никакого значения. Ни прошлое, ни старые порядки, ни старые грехи - если они действительно были совершены.

- Возбуждение? - переспросил Патрик.

- Да. Лучшего слова найти не могу. - Казалось, этот разговор наводил на него скуку.

- Значит, такого возбуждения, как ты выражаешься, в Донегале не было? Зачем тебе понадобилось приезжать за ним в Маунтферн и унижать меня в собственном доме?

- При чем тут унижение? Я уверен, что ты уже все уладил.

- Ты чертовски прав. Я все уладил. Купив магазин Мигера.

- Вот это да! - Керри искренне рассмеялся. Этого мальчика ничуть не волновало то, что он сделал.

- Я сказал миссис Мигер, что произошло недоразумение, а она ответила, что все дети одинаковы. Я выслушал ее жалобы, одна из которых заключалась в том, что она хочет продать свою лавку, но не может найти покупателя. Нам нужно место на Бридж-стрит. Она уедет немедленно и никому не расскажет об этом недоразумении. А я никому не расскажу о некоторых ее обстоятельствах.

- Вроде беременности ее дочери? - Керри рассмеялся снова.

- Это, случайно, не твоя работа?

- Тереза Мигер? Отец, пожалуйста. За кого ты меня принимаешь?

- Зачем тебе были нужны деньги?

- Отец, это мое дело.

- Нет, Керри. Теперь мое.

- Ты снова собираешься меня избить?

- Конечно, нет.

- Слово «конечно» тут лишнее. Я же вижу, что тебе этого хочется.

- Нет, мне хочется получить ответ. Скажи почему.

- Ты же сам говорил, что у тебя развито шестое чувство. Попробуй догадаться.

- Карты? - спросил Патрик.

Керри немного помедлил: - Да.

- В школе было то же самое?

- Типа того. Пари. Подумаешь, какое дело…

- Какой же ты дурак!

- Нет, иногда я выигрываю.

- Не сомневаюсь. В основе каждой игры лежит обман, - сказал Патрик.

- Откуда тебе знать, отец? - столь же презрительно ответил Керри. - Ты слишком осторожен и осмотрителен, чтобы довериться картам.

- Однажды доверился. И на всю жизнь понял, что тратить на это время бессмысленно.

- Очень достойно, - насмешливо сказал Керри.

- Нет. Очень практично. Вот и все. Если бы я хотел играть в карты, то сначала научился бы этому и не позволил бы обыгрывать себя всяким безмозглым олухам. В отличие от тебя.

- Однажды вечером мне не повезло, вот и все.

- Не повезло? Ты хотя бы знаешь, что такое вероятность?

- Смотря, что ты имеешь в виду.

- Вот что. Существует вероятность составить «стрит» или «дом», если у тебя есть две пары. Тот, кто этого не знает, будет вынужден красть мое серебро, чтобы заплатить за свою глупость.

- Да, теперь понимаю. Но это трудно.

- Ничуть. Это легко.

- Что ты имеешь в виду?

- Тебе нужно учиться. Учиться играть как следует. Если уж ты не можешь без этого обойтись.

- Где же мне учиться? Я не могу записаться на вечерние курсы.

- Сможешь, если захочешь.

. - Как это?

- Брат Брайана Дойла - профессиональный игрок. Играет в каком-то клубе на Голуэйском шоссе. Мне говорили, что он один из лучших.

- Если бы он был лучшим, то не играл бы в такой дыре.

- Он любит выпить. Это его и сгубило. Когда в следующий раз приедешь домой, сходи к нему, принеси бутылку виски и скажи, что хотел бы научиться всяким карточным фокусам вроде «водопада». Он тебя научит.

У Керри отвисла челюсть.

- Он не передергивает и не метит карты. И научит тебя, как не иметь дела с шулерами.

- Отец, это Ирландия, а не Чикаго времен сухого закона.

- Керри, в карты играют повсюду.

- Ты всерьез советуешь мне обратиться к этому малому? Договоришься с ним?

- Сам договоришься. Мол, ты слышал о нем и решил зайти. А теперь дуй обратно к Деннису Хиллу. Догадываюсь, что ты навешал ему лапшу на уши.

- Пришлось. Тамошние ребята меня слегка прижали.

- В отеле?

- О боже, нет. В отеле с этим строго. Нет, мы играли за границей. В Дерри[7].

- Тебе это должно было казаться достаточно возбуждающим.

- Они хорошие парни. Просто кто-то натравил их на меня.

Керри показалось, что отцу это совершенно безразлично.

- Отец, как ты узнал? Насчет магазина Мигера?

- Это мое дело.

- Кажется, это не вызвало у тебя… досады или раздражения.

- Это не вызвало у меня никаких чувств. То-то и странно. Никаких чувств вообще. Наверное, ты тоже не испытывал ко мне никаких чувств, так что тебе это знакомо. Но для меня внове. Если бы сегодня утром кто-нибудь спросил, как я к тебе отношусь, я бы ответил, что люблю тебя. Когда я увидел подносы в магазине Мигера и был вынужден заключить сделку с этой набитой дурой, а потом заметил, как ты прислонился к дереву, то готов был сказать, что ненавижу тебя. Но сейчас не чувствую ничего. Абсолютно ничего. - Казалось, что Патрик испытывает легкое разочарование.

Керри понял, что отец не кривит душой.

- Что мне делать дальше?

- Я уже сказал. Вернуться к Деннису. После открытия отеля мы с тобой поговорим еще раз. Может быть, ты захочешь, учиться в Дублинском колледже гостиничного дела. Или отправиться на стажировку в какой-нибудь французский, немецкий или швейцарский отель. К нам будут приезжать и оттуда. Похоже, за этим будущее. Впрочем, ты можешь поступить и в университет. Не знаю, Керри. Давай не будем загадывать.

- А это… это дело?

. - С этим покончено, не так ли? Надеюсь, в доме больше ничто не пропадет и я не увижу собственные подсвечники на алтаре церкви?

- Нет, отец.

- Вот и ладно. Попытка номер два. Каждый имеет право на две ошибки. Но третья станет последней.

- Что ты имеешь в виду?

- Прощание. Объявление в газете, что я не несу ответственности за твои долги… Примерно так.

Керри молчал.

Патрик звякнул ключами от машины.

- Я не жду, что ты перестанешь играть в карты. Это было бы наивно. Если ты сходишь к Фрэнсису Дойлу, то научишься играть и сможешь заработать себе на жизнь. Но всегда выигрывать нельзя. Когда снова окажешься в долгах, подойди ко мне и мы это обсудим. Я постараюсь помочь тебе. Конечно, в разумных пределах и в обмен на множество мелких услуг. Ты будешь приезжать сюда на каникулы, присутствовать на открытии отеля и стоять со мной рядом. Но если украдешь что-нибудь у меня или кого-то другого, то все будет кончено. Ты перестанешь быть моим сыном.

В его голосе не было ничего. Ни мольбы, ни ненависти. Ни желания любви.

У Керри побежали по спине мурашки. Впервые в жизни.

Рейчел и Патрик разминулись буквально на несколько минут. Она шла по тропинке, освещенной вечерним солнцем, а он в это время подходил к пабу Райанов. «Здесь всегда есть компания, - думал он. - Здесь всех встречают радушно».

Странно, что единственными людьми, оказывавшими ему теплый прием, были именно те люди, которым его приезд в Маунтферн причинил самый большой вред. Он смотрел на Джона и Кейт и видел взгляды, которыми они обменивались. Казалось, они по-прежнему влюблены друг в друга. После стольких лет. И после этого ужасного несчастного случая.

Патрик жалел, что Рейчел нет дома. В ее окнах не было света, и машина у дома Лоретто тоже не стояла.

Больше всего на свете ему хотелось поговорить с ней, лечь в постель, а потом положить голову ей на грудь и почувствовать, как она гладит его по волосам… Она так хорошо его знала, а он так ее обидел…

Рейчел шла по тропе мимо колючих кустов ежевики и куманики. Она не понимала, почему их до сих пор не вырубили. Постояльцы могли бы гулять вдоль реки, доходя до самого города. Но существовала какая-то легенда о «ведьминых кольцах»[8], суливших несчастье тому, кто расчистит тропинку.

Она встретила Мэгги Дейли, шедшую по берегу.

Ты одна? спросила Рейчел и тут же поняла, что вопрос был глупый.

- Как и вы, миссис Файн, - без намека на дерзость ответила девочка. Она только констатировала факт.

- А где все? - не отставала Рейчел.

- Наверное, Грейс катается на велосипеде с Майклом, Томми играет в футбол с Джоном Джо Конвеем и Лайамом Уайтом, Джасинта поехала покупать новое пальто, а Дара… Где Дара, я не знаю. Вот и пришлось идти гулять одной.

- Может, это и нехорошо, но иногда я тоже гуляю одна.

- А что тут еще делать? - просто спросила Мэгги.

- Чем бы тебе хотелось заняться? Прямо сейчас?

- Например, купить роскошное новое платье нужного цвета, которое заставило бы всех обратить на меня внимание и сказать: «Вы только посмотрите на Мэгги Дейли!» Думаю, мне это понравилось бы.

- Раз так, пойдем ко мне домой, посмотрим журналы мод и выберем то, что тебе пойдет.

Мэгги на мгновение замешкалась. Ее мать отзывалась о миссис Файн неодобрительно; мол, она некрещеная и ведет безнравственный образ жизни. Но ее мать понятия не имела о том, какая славная миссис Файн. Разве не миссис Файн подарила Мэгги ту красивую ленту, которой так восхищались люди? Если она придумает что-то еще, это будет просто здорово.

- С удовольствием, - сказала девочка. Они взялись за руки, перешли мостик, миновали шумный паб Райанов и двинулись к домику Лоретто.

Мэри Доннелли была рада, что ссора осталась позади. Похоже. Райаны заключили мир. В тот вечер они улыбались друг другу. И однажды даже взялись за руки.

Наверное, речь шла о чтении стихов в баре. Сначала он стоял насмерть, но сегодня вечером достал сборники старых ирландских поэтов, положил их на стол и стал отмечать отдельные стихотворения, словно опять стал школьником. Кстати, о школьниках. Майкл снова пребывал в хорошем настроении и даже извинился перед ней за собственную грубость. Это было недоразумение, смиренно сказал он.

Она видела, как Джон, думавший, что на них никто не смотрит, взял руку жены и поднес ее к губам. Они смотрели друг на друга так, что у Мэри возник комок в горле. Впервые за долгое время она вспомнила человека, который ее бросил, и подумала, что было бы, если бы он так же взял ее за руку. Но потом выбросила эту мысль из головы и постаралась быть любезной. Это напугало несчастных фермеров куда сильнее, чем ее прежние испепеляющие взгляды.

Глава восемнадцатая

- Странно, что Мигеры уехали так быстро, правда? - сказала Лоретто.

- Не знаю… У них появилась возможность купить небольшой магазин в Дублине, а Патрик заплатил им хорошие деньги за магазин на Бридж-стрит. Они правильно сделали, что уехали. После смерти бедного Фрэнка миссис Мигер сама не своя.

Кейт не могла нарадоваться своему поразительному чутью. Ведь это именно она посоветовала миссис Мигер немного подождать и посмотреть, что будет дальше. И оказалась права. Надо же, Патрику О'Нилу понадобился дом в центре города! Это одним махом решило все проблемы Мигеров.

Но Лоретто продолжала размышлять.

- Ох, она и намучается с этой Терезой в Дублине! Если эта девчонка так вела себя в Маунтферне, можно представить себе, что она будет вытворять в столице.

Однако Кейт с ней не согласилась.

- Да, здесь Тереза пускалась во все тяжкие, но теперь на время утихомирится. Хотя бы для разнообразия.

Лоретто посмотрела на нее с изумлением.

- Это просто поразительно! Ее мать сказала мне почти то же самое.

- Дара не обидится, если я подарю ей материал на платье? - спросила Рейчел Кейт.

- Обидится? Она вырвет этот материал у тебя из рук. Но тебе не следует это делать. Ты и так слишком щедра.

- Нет, честное слово, у меня есть несколько кусков очень красивой ткани. Это образцы драпировок. Материи для обивки стен. Но они достаточно элегантны, чтобы сшить из них юбку или платье.

- Конечно, она будет в восторге!

В последнее время Кейт не выпускала из рук иголки. Если это были не салфетки, то тряпки для вытирания подносов. Подруги уютно устроились в зеленой комнате. Со дня на день должно было наступить лето, и погода стояла достаточно теплая, чтобы открыть обе стеклянные двери настежь.

- Это мне только кажется, или Карри действительно раздалась в талии? - прошептала Кейт.

- Конечно, кажется. - Рейчел прыснула со смеху. - До чего же ты подозрительная! Может быть, Карри и Джимбо во время своих свиданий только сидят и разговаривают.

- Вряд ли, - отмахнулась Кейт. - Но ты права, нельзя давать волю своему воображению.

- Тебя что-то тревожит? Кроме Карри?

- Нет. - Ответ прозвучал неуверенно.

- Я не хочу быть настырной.

- Я бы сказала тебе, если бы в этом была хоть капля смысла, - сгорая от стыда, пробормотала Кейт.

- Мы почти всегда волнуемся понапрасну, - улыбнулась Рейчел.

- Ладно, скажу. Я немного волнуюсь из-за Дары и Керри. У меня такое чувство, что Керри… ну… слегка опасен.

- Керри меня тоже волнует, - неожиданно ответила Рейчел. - И я думаю, что он очень опасен.

Две женщины сидели, забыв про шитье, шептались и вздыхали. Предупреждать Дару бесполезно - так ее потянет к нему еще сильнее. А если Кейт станет мешать Керри встречаться с дочерью, он только обрадуется. Будет чаще приезжать из Донегала и начнет преследовать Дару еще сильнее.

Джасинта Уайт сказала Даре, что Рейчел - давняя любовница мистера О’Нила. Они были любовниками еще в Америке. При этом Джасинта ссылалась на очень авторитетные источники. Лайам не верит этому, потому что ничего не понимает в таких отношениях. Но это истинная правда.

Дара, все знавшая с того дня, когда Грейс призналась, что боится, как бы миссис Файн не стала их мачехой, отрицала слова Джасинты с пеной у рта.

- Джасинта, ты сгущаешь краски, - сказала она, защищая свою подругу Грейс от ее злого отца и одновременно защищая мать Грейс от своей злой подруги.

- А ты, Дара, витаешь в облаках. Все еще надеешься закадрить Керри О’Нила? Как бы не так!

Джасинта обиделась и ушла.

- Что случилось с Джасинтой? Почему она больше не приходит? - Глаза Грейс были большими и невинными.

- Джасинта дура. Она всегда говорит о людях гадости. - Больше ничего Дара объяснять не стала.

- Еще бы… Она тебе очень завидует.

- Кому, мне? - Дара заговорила так же, как Мэгги.

- Да. Она любит Томми, а Томми не обращает внимания ни на кого, кроме тебя.

- Да ты что? Серьезно? - Дара была довольна.

- Майкл сказал мне, что в школе Томми пишет твое имя на всех тетрадках. Майкл говорит, что он сам пишет мое имя. Но Томми пишет «Дара» кельтскими буквами. Прямо на обложках.

- О небо… - Дара не знала, что сказать. Приятно, когда кто-то пишет твое имя на обложке тетради. Но она предпочла бы, чтобы это делал не Томми Леонард, а кто-то другой.

- Грейс, мне хочется быть такой же красивой, как ты, - внезапно сказала она.

Грейс посмотрела на нее с удивлением.

- Но ты намного красивее меня. - Она говорила с подкупающей искренностью. - У меня лицо круглое, как коробка шоколадных конфет. Я выгляжу как надувающий шары глупый мальчишка на открытке с видом Грейнджа. Зато ты - настоящая красавица. У тебя поразительное лицо. Дара, ты просто обязана это знать. Керри говорил, что…

- Что? - с жаром спросила Дара.

- Именно это он и говорил, - ответила Грейс.

- И как он это говорил? В смысле, какими словами?

- Именно такими. - Грейс не собиралась тратить время на точное запоминание слов родного брата. - И загар тебе идет. А мне стоит немного побыть на солнце, как складывается впечатление, что у меня какая-то кожная болезнь.

Спрашивать, что именно и когда сказал Керри, не имело смысла. Дара не была гордячкой, и все же гордость не позволяла ей задавать такие вопросы.

Керри приехал домой на следующий уик-энд.

- Все улажено. Разрешение получено. - Он улыбнулся отцу, и Грейс обрадовалась, увидев ответную улыбку Патрика.

В последнее время многое менялось.

- Как проведем субботу? - спросил Керри сестру, когда отец ушел в отель. Патрик О'Нил не отсиживал в кабинете от сих до сих; на вкус Брайана Дойла, он работал слишком много.

- Ты никуда не уедешь? Вот здорово!

- Не уеду. Во всяком случае, надеюсь на это.

- Мы с Майклом собирались ловить рыбу. Кажется, у меня что-то стало получаться. - Грейс слегка хихикнула. - Мы уезжаем на велосипедах за несколько миль и находим тихие места. - Она потупилась, а потом посмотрела Керри в глаза.

Он не улыбался.

- Ты действительно умница. Правда, Грейс?

Сестра сделала вид, что не поняла намека.

- Да, очень. Там, куда мы ездим, не опасно. Река там узкая и мелкая.

- Я не об этом.

- А о чем?

- Теперь, когда отец получил свою любимую игрушку, он больше не присматривает за тобой.

- Почему ты так говоришь? Тебе же нравился Фернскорт.

- Но кто-то должен это делать. Грейс, ты еще маленькая. Будет ужасно, если ты совершишь какую-нибудь дурацкую ошибку.

- Нет, Керри, не совершу.

- Для мальчиков это по-другому. Майкл уважает тебя или пользуется своим положением?

- Мы просто целуемся. Вот и все. - Грейс снова опустила взгляд.

- Будет лучше, если этим все и ограничится. Только не заходите слишком далеко. Послушай меня, Грейс, я знаю что говорю. Конечно, Майкл еще мальчишка, но он может заставить тебя сделать какую-нибудь глупость.

- Нет, это не так. - Грейс хотелось, чтобы этот разговор как можно скорее закончился.

И тут раздался звонок в дверь. Мисс Хейз замешкалась, и Грейс воспользовалась представившейся ей возможностью.

Это была Рейчел Файн.

Керри почувствовал досаду.

- Прошу прощения, но отец уехал в Фернскорт, - не слишком вежливо сказал он, когда Грейс провела Рейчел в комнату.

- Я прекрасно знаю, где он, - любезно улыбнулась Рейчел. - Он всегда был жаворонком и трудился без выходных. Нет, Керри, я пришла не к твоему отцу, а к мисс Хейз.

Керри улыбнулся ей, приняв это как должное. Если Рейчел Файн приходит в сторожку только для того, чтобы поговорить с экономкой, тогда добро пожаловать.

* * *

Оливия Хейз уже пару раз разговаривала с миссис Файн и считала ее очень симпатичной женщиной. Говорили, что она еврейка и подружка мистера О'Нила, но в сторожке и в доме Лоретто Куинн все было чинно и благородно. Она удивилась, когда Рейчел пришла на кухню.

- Мисс Хейз, Патрик говорил, как хорошо вы ведете его домашнее хозяйство. Не знаю, найдется ли у вас время на то, чтобы сшить несколько летних платьев.

- Вам, миссис Файн? Боюсь, я для этого слишком плохая портниха.

Рейчел слегка улыбнулась:

- Нет, мисс Хейз, у меня слишком плохая фигура. Если бы вы стали шить мне, вас бы начали мучить кошмары. Я имела в виду кое-кого из девочек. Дару Райан, Мэгги Дейли…

- Шить платья для них?

- Да. Мне сказали, что вы - лучшая портниха в Маунтферне…

Рейчел достала два отреза шелка, один цвета меди, другой цвета морской волны. Ткань была великолепная.

Мисс Хейз бережно погладила шелк, расправляя складки.

- Ох, миссис Файн, эта ткань слишком хороша для девчонок.

- Мисс Хейз, поставщики прислали мне образцы. В каждом из них два с половиной ярда. Мне они не нужны, и я подумала, что если вы сможете сшить из каждого платье…

Она осеклась. На пороге кухни стояла Грейс.

- Какие красивые… - с восхищением сказала девочка.

- Это остатки, Грейс, - вежливо ответила ей Рейчел. - Я хочу уговорить мисс Хейз сшить из них платья для Дары и Мэгги. Мисс Хейз - очень талантливый человек.

Лоретто рассказала, что в прошлом году она сшила подвенечное платье, которым восхищался весь город.

Оливия Хейз была очень довольна.

- Я этого не знала, - удивилась Грейс.

- Ну, иногда я немного шью во второй половине дня. - Мисс Хейз разрумянилась от радости.

- Значит, если мы договоримся о плате, вы…

- С удовольствием, миссис Файн..

Грейс потрогала пальцем отрез цвета меди.

- Это кому?

- Мэгги. Он очень подойдет к ее волосам.

- Серьезно?

- Да, этот цвет будет ей к лицу. А этот - для Дары.

- Они знают, или вы хотите сделать им сюрприз? - Сама Грейс ничего об этом не слышала.

- Знают, что я пошла к мисс Хейз. А эту ткань они уже видели.

- О небо, - сказала Грейс.

- У меня еще много таких образцов. Если хочешь…

- Я не хотела напрашиваться.

- Ничего страшного. Я уверена, что мисс Хейз…

- Я с удовольствием сошью что-нибудь для Грейс, но она носит такие дорогие наряды… Мне бы не хотелось…

Все фразы остались неоконченными, однако это не помешало троице тут же проникнуться друг к другу симпатией.

Когда Керри пришел на кухню, чтобы узнать, что случилось, его красивое лицо слегка нахмурилось.

Сестра Лаура в нарядах не разбиралась, но зато хорошо разбиралась в интересе к учебе. И была разочарована недостатком энтузиазма, с которым в городе отнеслись к идее обмена с французами. От семей требовалось только оплатить проезд. Во всяком случае, деньги на виски, пиво и телевизоры они находили.

Ах, если бы в юности у нее были такие же возможности! Тогда никто никуда не ездил. Ей всегда хотелось увидеть парижской собор Нотр-Дам и съездить в Шартр. Сегодня девочкам предоставляется столько шансов. И свободного времени у них больше. Теперь по субботам занятий нет. Сестра Лаура поджала губы. Раньше в субботу учились до полудня, и это было намного лучше.

А новый порядок только освобождает им время для озорства.

Доктор Уайт уговаривал сестру Лауру заниматься физическими упражнениями и чаще бывать на свежем воздухе. По субботам она послушно совершала променад через рощу Койна, спускалась по Ривер-роуд, выходила на Бридж-стрит и возвращалась в монастырь мимо протестантской церкви и кладбища.

В роще Койна она встретила Дару Райан. Та сидела на перелазе через забор и жадно следила за теми, кто выходил из деревьев. Появление учительницы разочаровало девочку. Даже огорчило.

На берегу реки монахиня увидела Грейс, державшуюся за руки с братом-близнецом Дары. За руки, это же надо! Они для этого слишком малы. Сестра Лаура ворчливо поздоровалась с детьми, и они тут же опустили руки по швам.

Когда монахиня зашла к Дейли за пирожным с кремом (от которого, по словам доктора Уайта, ей следовало отказаться), то выслушала кучу жалоб на маленькую Мэгги, которая, если верить словам ее матери, связалась с иностранкой и все свободное время проводит перед зеркалом. Напротив молочной Дейли стоял дом доктора Уайта. Сестра Лаура ускорила шаг и опустила глаза на случай, если наблюдательный доктор заметит ее и увидит, что у нее на лбу написано «пирожное с кремом». Однако ее перехватил не доктор, а Джасинта, качавшаяся на калитке и впервые в жизни сгоравшая от желания поговорить с учительницей.

Джасинта сказала, что очень рада видеть нормальную монахиню, любящую кремовый торт. После Ватиканского собора все стало намного лучше.

Сестра Лаура поняла, что на ее лице остались усы от крема, и мрачно затопала по Бридж-стрит, бормоча себе под нос, что пятнадцатилетние девчонки шестьдесят шестого года - это сущее наказание.

Бедняжка радовалась тому, что не чувствовала призвания к Семейной Жизни. Достаточно и того, что она общается с этими мерзавками в классе.

Керри вышел из деревьев и слегка улыбнулся:

- Приятно найти такую красотку в роще в летний день.

- Привет, Керри.

- Это все, что ты хотела мне сказать? - Он обнял Дару, но та вырвалась. - В чем дело? Я тебе не нравлюсь?

- Нравишься.

- Если так, то зачем строить из себя недотрогу?

- Ничего я не строю. Просто мы давно не виделись, и я думала, что сначала нам следует поговорить…

- Ладно, давай поговорим. - Он сел на землю и начал поглаживать ее лодыжку. - Для начала давай поговорим о твоих ногах. Они такие красивые…

- Ох, пожалуйста… - Дара отчаянно смутилась.

- Почему тебе не нравится, что я тобой восхищаюсь? - искренне удивился Керри.

- Потому что… потому что ты восхищаешься не мной в целом, а только моими ногами или губами. - Казалось, она обиделась.

- Ох, Дара, это не так. Я восхищаюсь тобой как человеком. Ты неповторима. Я говорил тебе это много раз.

- Неправда. Мы с тобой вообще почти не говорили.

- Ты права, - широко улыбнувшись, ответил он. - Мы говорили недостаточно. Я часто думаю о тебе, вот и создается впечатление, что мы разговаривали намного больше, чем это было на самом деле. Давай прогуляемся. Спустимся к реке. Честное слово, не будет никаких прикосновений! - Он поднял руки вверх.

Дара чувствовала себя очень глупо, но это было похоже на победу.

- Ладно, - сказала она и спрыгнула с перелаза.

Керри легко поднялся с земли, даже не оттолкнувшись руками.

- Здорово! - восхитилась Дара.

- Брось, такое может каждый, - отмахнулся Керри.

- Может быть, но у тебя были скрещены ноги.

- Давай, попробуй сама.

Дара села на поросшую мхом землю и скрестила ноги.

- Как ты это сделал? - Она машинально уперлась ладонями в землю,

Керри стоял, смотрел на нее и смеялся.

- Это не так легко, как кажется, - надулась Дара.

- Сейчас я сяду рядом и все покажу.

Но когда Керри сел рядом, они оказались слишком близко друг от друга.

Он посмотрел на пылающее лицо Дары и нагнулся к ней. Дара нерешительно закусила губу.

- Это очень легко, - сказал Керри, наклонил голову набок и улыбнулся ей.

- Сомневаюсь, что мне это удастся… - пробормотала Дара.

- Думаю, удастся. - Лицо Керри оказалось совсем рядом, но он не сделал попытки обнять ее.

Дара сама придвинулась к нему, и их губы нашли друг друга.

Керри слегка отстранился.

- Без рук, - ликующим тоном заявил он, снова показав ладони.

Но теперь это не имело значения. Их губы наконец встретились, а технические подробности никого не интересовали.

В тот вечер у Кейт было плохое настроение.

- Дара, где тебя черти носили? Ты выглядишь так, словно каталась по земле. Вся в листьях и пыли.

Именно этим Дара и занималась, но она поняла, что мать взяла другой след.

- Честное слово, вы с Майклом ведете себя как цыгане. Посмотри, какая чистая и аккуратная Грейс. Даже Мэгги смогла привести себя в порядок. Не знаю, какой смысл выбиваться из сил, чтобы одевать вас. С таким же успехом можно покупать одежду и тереть ее о землю.

- Мне очень жаль, - машинально сказала Дара.

- Ничего тебе не жаль. Кстати, где ты была?

Именно этого вопроса Дара пыталась избежать.

- Тебе все объяснит Майкл. Я пошла мыться, - бросила она и убежала.

Несколько минут спустя в комнату ворвался Майкл.

- Просто прекрасно! - сердито воскликнул он. - Зачем ты это сделала?

Дара хихикнула.

- Извини, я ничего не смогла придумать. Что ты ей сказал?

- Что мы играли на тропинке. Там, где колючие кусты. Ты должна была меня предупредить.

Дара сидела на кровати, обхватив коленки.

- Если мы собираемся проводить лето с О’Нилами в разных частях леса, то придется придумать какую-то историю и придерживаться ее, - сказала она.

- Так ты была с Керри? - спросил Майкл.

- Конечно, - торжествующе ответила она.

- О господи, Дара… И что вы делали?

- Неважно.

- Будь осторожнее. Керри взрослый и очень опытный.

- Знаю.

- Когда ты начинаешь так говорить, то выглядишь последней дурой. Думаешь, что говоришь, как взрослая и умная, а на самом деле все наоборот. Ведешь себя как Джасинта, когда на нее находит.

- Сам такой. Тебе не мешало бы послушать себя со стороны. «Грейс говорит, Грейс думает, Грейс считает, Грейс то, Грейс сё…» Как заезженная пластинка.

- Неправда! - крикнул Майкл. - Или правда? - спустя минуту с тревогой спросил он.

- Немного есть. Слушай, давай не будем ссориться из-за этого. Мама вышла на военную тропу. Так что нам нужно сохранить мир.

- Конечно. - Майкл расстроился. - Все остальные тоже заметили, что я через слово поминаю Грейс?

- Нет.

- Грейс говорит, что я слишком доверяю людям. И что меня легко обмануть, - сказал Майкл.

У мисс Парселл возникла проблема. Старый мистер Слэттери однажды сказал, что нет такой проблемы, которую нельзя было бы решить с помощью прогулки вдоль реки. А каноник Моран говорил, что слова Господа в тихой сельской местности звучат намного яснее, чем в шумном и суетливом городе.

Мисс Парселл шла по берегу и мучительно раздумывала. Должна ли она оставить Фергуса Слэттери и стать экономкой в пресвитерской? Тот, кто покидает свой пост, считается дезертиром. Это правда. Но помогать служителям Бога - высокое призвание. Это тоже правда.

Забыть Слэттери, которые много лет считали ее членом семьи, было бы черной неблагодарностью. Если бы она заняла место мисс Барри, старуху наверняка отправили бы в богадельню. Это хорошо или плохо?

Мисс Парселл шла долго и целенаправленно, надеясь услышать голос, который позволил бы ей принять правильное решение.

Но услышала доносившиеся из камышей смех и хихиканье. Она выгнула шею, пытаясь увидеть, что там происходит, и ухнула в воду по щиколотку.

Мисс Парселл увидела двух стремительно удиравших детей. Она почти не сомневалась, что девочкой была маленькая О'Нил, но мальчика так и не узнала. Вернувшись домой в плохом настроении, с мокрыми ногами и без всякого решения, она увидела в коридоре Фергуса.

- Ай-яй-яй, мисс Парселл, где это вы так замочили чулки и туфли? - притворно осуждающим тоном спросил он.

Время для легкой беседы было выбрано неподходящее.

- Не знаю, куда катится этот мир, - проворчала она. - Я видела маленькую О'Нил. Еще совсем ребенок, а туда же. С кем-то возится в камышах. Ей же всего четырнадцать. Или пятнадцать. Просто стыд и позор! - На ее щеках загорелись два красных пятна.

- Яблоко от яблони недалеко падает. Ее отец - первый потаскун в здешней местности, - небрежно ответил Фергус.

- Мистер Слэттери, пожалуйста. - Раньше мисс Парселл никогда не слышала подобных речей, не желала она делать это и теперь. Фергус невольно подсказал ей решение, которое бедной женщине не удалось принять на берегу. Осень своей жизни мисс Парселл посвятит служителям Церкви. Где не услышит ни таких слов, ни таких разговоров.

Керри сказал Даре, что у него длинный уик-энд. Он уедет в Донегал только в понедельник вечером. Это значит, что они смогут увидеться и в воскресенье, и в понедельник.

- Не заходи в пивную. Я выйду и сама встречу тебя, - сказала Дара.

- Я пытаюсь быть вежливым, - ответил Керри. - Веду себя учтиво, спрашиваю у твоих родителей разрешения и все прочее… По-твоему, это ни к чему?

- Конечно, ни к чему, - ответила Дара. - Они ни за что не разрешат нам заниматься тем, чем мы занимаемся.

Керри улыбнулся:

- Они не узнают.

- Догадаются. Лучше я скажу им, что пошла в сторожку.

- Говори, что хочешь.

- А где мы встретимся?

- Я приду и найду тебя в роще.

Так он и сделал. Но только поздно вечером. Ждавшая его Дара была расстроена и обижена.

- Мы не договорились о времени, - сказал Керри. - Не назначили место. Ты не разрешила мне прийти за тобой. Так что не разыгрывай трагедию.

- Я ничего не разыгрываю, - ответила Дара.

- Вот и хорошо. Ненавижу девушек, которые поднимают шум из-за пустяков.

Дара услышала в одной фразе сразу два предупреждения. Во-первых, у него была - а возможно, и есть - куча других девушек. Во-вторых, что девушки, которые поднимают шум из-за пустяков, недолго занимают свое место.

Она слабо улыбнулась:

- Ладно, здесь было неплохо. Я люблю эту рощу. И всегда любила.

- Тут красиво по вечерам, - ответил Керри. - Наверное, это одно из самых красивых мест на свете. Надо же, у Джека Койна есть роща, названная в его честь. Я хотел бы, чтобы у нас была роща О'Нила.

- На самом деле это не его роща. Просто Койны всегда жили в этой части города. - Дара не хотела отдавать этому хорьку из автомастерской ни кусочка этой земли, покрытой мхом и цветами.

Казалось, Керри не находил себе места. Был взвинченным и колючим.

- Что ты сегодня делал?

Он посмотрел на нее с удивлением. Дара проглотила слюну. Что такого ужасного она спросила?

- Прости, не понял.

- Я просто гадала, чем ты мог заниматься. - Девочка закусила губу и пожалела о своих словах. Вчера Керри вел себя как ангел, но сегодня говорить с ним было трудно.

- Если хочешь знать, я ездил в бар на Голуэйском шоссе.

- В бар… Но ведь ты не пьешь.

- Нет, мисс Любопытство шестьдесят шесть, ты права. Я не пью. Но играю в карты, а там именно этим и занимаются.

- В карты? В пабе? В воскресенье?

- В задней комнате. Там работает брат Брайана Дойла. Он кто-то вроде крупье. Это было здорово.

- Ты играл на деньги?

Он сделал паузу, словно колеблясь.

- Нет. Не в этот раз.

- А в другой раз будешь?

- Конечно. Иначе игра не имеет смысла.

- Тогда почему ты не делал это сегодня?

- Фрэнсис не велел. Сказал, чтобы я. следил, как играет он. Это было здорово.

- Можно в следующий раз я пойду с тобой?

- Ни в коем случае. Даже я слишком молод для таких мест. А ты для них - грудной младенец.

- Я довольно взрослая.

- Ты слишком взрослая, - ответил Керри и обвил рукой талию Дары. - И слишком хорошенькая. Я не хочу, чтобы они на тебя пялились.

Дара радостно улыбнулась. И высвободилась из его объятий только тогда, когда мимо прошла Шейла Уилан, сдержанно поздоровавшаяся с обоими.

- Надеюсь, она никому не скажет.

- А что она может сказать? - скучающим тоном спросил Керри.

Дара предпочла сменить тему:

- А в Америке есть такие рощи?

- Не такие. Конечно, деревья у нас есть, но они другие.

- Ты гулял там под деревьями?

- Да. С мамой. Когда она была здорова.

Даже Грейс редко говорила о своей матери… Дара затаила дыхание.

- И как это было? - робко спросила она.

- Хорошо. Мы гуляли по вечерам и следили за светлячками. У вас ведь их нет?

- Светлячков?

- Я до сих пор ни одного не видел. Интересно почему.

- Какие они?

- Как крошечные световые пятнышки. Миллион маленьких звездочек.

- Наверное, это красиво, - вздохнула Дара.

- Тогда было красиво, но сейчас все изменилось. Глупо вспоминать о каких-то светлячках, когда здесь столько всего.

- А что есть у нас?

- Ну, например, красивые девушки.

- Неужели их так много? - Дара сделала вид, что рассердилась, и бросилась бежать по склону холма.

- Да, тысячи. Но самая красивая из них - это ты. Во всяком случае, так обстоит дело в данный момент. - Керри побежал следом и легко поймал ее.

Потому что Дара бежала не очень быстро.

«Дара Райан мала для Керри О'Нила, - думала Шейла Уилан. - Слишком мала. Нечего ей делать наедине с ним в роще Койна так поздно».

Но Шейла никогда не рассказывала одним людям о поступках других. И хотя речь шла о пятнадцатилетней девочке, она чувствовала, что не должна вмешиваться.

Интересно, как бы она, Шейла, повела себя, если бы у нее была собственная дочь. Неужели так же? Кто знает…

Фергус Слэттери столкнулся с очень неприятным делом. К нему пришли родители пятнадцатилетнего мальчика и сказали, что какая-то девочка называет их сына отцом ее ребенка. Речь шла о взыскании алиментов.

Эти суровые люди с немигающими глазами не верили; что такое возможно.

- Такого не бывает. Пятнадцатилетний ребенок не может быть отцом другого ребенка, - сказал сбитый с толку фермер.

- Еще как бывает, - ответил Фергус. Фермер был вдвое старше своего сына - следовательно, сам стал отцом в пятнадцать лет, - но упорно утверждал, что это невозможно.

- Эта девчонка - грязная потаскушка, которая спала с половиной графства, - сказала жена фермера.

Фергус уже поговорил с испуганным школьником.

- Эти разговоры нас ни к чему не приведут. Ваш сын слишком молод для брака, так что весь вопрос в деньгах. Мы должны решить, какая сумма будет справедливой.

- Хотите сказать, что ублюдка этой девке сделал наш сын?

- Я хочу сказать, что мы избавим себя от множества хлопот, если попытаемся перевести дело в фунты, шиллинги и пенсы и будем высказывать обвинения у камина на собственной кухне. А лучше не высказывать их вообще…

- Мистер Слэттери, ради бога, о чем вы думаете? По-моему, вы слегка отвлеклись.

- Может быть, вы и правы, - согласился Фергус. Его лицо было хмурым. На самом деле он думал о Майкле Райане. Предположим, что в силу каких-то ужасных обстоятельств Майкл сделает ребенка Грейс О’Нил. О господи, что тогда начнется?

Он думал, стоит ли предупредить Кейт. Или это будет поступком в стиле тетушки, навсегда оставшейся старой девой?

Доктор Уайт заходил к Кейт скорее по долгу службы и из вежливости, а не потому, что мог что-то для нее сделать.

Он никогда не упоминал о том, как она спросила, возможны ли в ее состоянии половые сношения и стоит ли это делать. Доктор был человеком черствым и не отличался обаянием, но Кейт он нравился. Она доверяла ему, потому что Уайт никогда не внушал ей ложных надежд и мог разобраться в цветистых заявлениях больничных консультантов и других специалистов, которые ее осматривали.

- У вас все в порядке, кроме сломанного позвоночника, - сказал Мартин Уайт тоном, который другие люди сочли бы оскорбительным.

- Да. И того, что у меня дети-подростки. Тяжелая ситуация, верно?

- Кому вы это говорите? Джасинта бродит по дому и дуется день и ночь. Она с кем-то ужасно поссорилась и теперь сводит нас с ума.

- О боже… С кем именно? - Кейт ничего об этом не слышала.

- Думаю, с вашими близнецами, малышкой Дейли и Томми Леонардом. Мы твердим друг другу: «Не обращай внимания, это пройдет». Весь вопрос в том, удастся ли нам до этого дожить.

- Я надеюсь, что Дара и Майкл не слишком обидели ее…

- Вы не понимаете, о чем речь. Все дело в ревности. Джасинта жалуется, что Дара и Майкл влюбились в детей О'Нила, ходят с ними за ручку и млеют, а от их старой компании остались рожки да ножки. В их возрасте мы говорили и переживали то же самое.

- Я думала, они по-прежнему играют вместе, - жестяным голосом сказала Кейт.

- О господи, Кейт, они прекрасно справятся с этим. Когда Джасинта начинает ныть, то напоминает старую циркулярную пилу. Я в одно ухо впускаю, а в другое выпускаю.

Кейт позволила ему сменить тему.

За ужином Джон сурово сказал детям:

- Чтобы с этого дня вы не смели шататься, где вздумается. Вы должны быть там, где мы сможем за вами присматривать.

- Иными словами, торчать в баре, - тут же возразил Эдди.

- Помолчи, Эдди, речь не о тебе.

- Почему это? - возмутился Эдди.

- Я имею в виду всех вас. Дара, Майкл, вы меня слушаете?

Близнецы обменялись взглядами.

- Куда вы ходите? - настойчиво спросил отец.

- Так, туда-сюда, - ответил Майкл.

- Главным образом в сторожку, - солгала Дара.

- Странно. Твоей матери звонила мисс Хейз. Просила тебя сделать ей одолжение и прийти примерить платье, которое она тебе шьет. Похоже, в этот уик-энд твоего духу там не было.

- Наверное, она была в другой комнате, - промямлила Дара.

- О да, это же настоящий дворец. Целых четыре комнаты. Там целый батальон потеряется.

Джон не шутил. Рассказ Кейт не доставил ему никакого удовольствия. При мысли о том, что может случиться с Дарой, у него стало горько во рту. Откровенная ложь дочери доказывала, что сведения доктора Уайта были верны.

- И где мы должны быть?

- Там, где я смогу вас найти. У пешеходного мостика или большого моста в конце города.

- Для большого моста мы еще маленькие, - сказал Эдди.

- Пей свой чай, Эдди, - устало ответил Джон.

- А почему никто не спрашивает, где буду я? - поинтересовался Эдди.

Грейс и Майкл стояли на пешеходном мостике.

- Думаешь, он что-то заподозрил? - спросил Майкл, сообщив о новом указе отца.

- Нет. Конечно, нет.

- Я хочу быть с тобой наедине. Мы не делаем ничего по-настоящему плохого.

- Мы по-прежнему можем быть вместе, - утешила его Грейс.

- Как можно быть вместе, если рядом находятся эти ужасные люди?

- Они не ужасные. Это наши друзья.

- Да. Особенно этот Джон Джо Конвей, - язвительно ответил Майкл.

- Не будь смешным, Майкл. Тебе только кажется, что он неравнодушен ко мне.

- К тебе неравнодушны все, и ты это прекрасно знаешь. Просто Джон Джо - полный болван. Я не выношу, когда он смотрит на тебя, прикасается к тебе…

- Он ко мне не прикасается.

- Достаточно и того, что смотрит.

- Нельзя так говорить. Это безумие.

- Я схожу по тебе с ума. - Майкл протянул к ней руки.

- Следи за собой, - сказала Грейс. - Мы у всех на виду.

- Хорошенькое у нас будет лето… - уныло пробормотал мальчик.

Оливия Хейз попросила миссис Файн присутствовать при примерке.

Все платья находились на одной и той же степени готовности: зелено-голубое для Дары, нежно-розовое для Грейс и необычного медного цвета для Мэгги.

- Может быть, захватите с собой еще одну подругу? Например, дочку доктора Уайта? - спросила Рейчел. - Я могу подобрать ткань и для нее.

- Джасинту? Она будет прыгать от радости, - сказала Мэгги.

- Она этого не заслуживает, - сурово промолвила Дара, вспомнив, как Джасинта обозвала миссис Файн любовницей мистера О'Нила.

- Брось, Дара. Не будь такой строгой. У нас всех будут новые платья, а как же Джасинта? - Грейс всегда была щедрой. Рейчел посмотрела на красивую светловолосую дочь хрупкой Кэтлин О'Нил и Патрика.

Она чувствовала, что девочка настроена к ней враждебно, но в последнее время все изменилось. Грейс смотрела на нее с удовольствием, как на ближайшую подругу.

- Миссис Файн, может быть, вы сами предложите ей? Дело в том, что мы с Джасинтой слегка поссорились. Не могли бы вы сказать ей про платье? Тогда мы смогли бы помириться.

- Пожалуйста, миссис Файн, - попросила Мэгги.

- А что думаешь ты, Дара? Я хочу знать мнение всех.

- Я думаю, что Джасинта ведет себя глупо. Но Грейс права. Если это предложите вы, опа не станет огрызаться и говорить гадости.

- Ладно, - кивнула довольная Рейчел. - Я зайду к ним. Тем более что у меня есть для этого повод. - Это была правда. Рейчел собиралась съездить за покупками в Дублин и хотела спросить доктора Уайта, выдержит ли такую поездку Кейт. Она чувствовала, что подруге нужно немного отдохнуть от забот, связанных с пивной и открытием кафе.

- Как по-вашему, миссис Файн, не стоит немного приподнять?

Мисс Хейз не хотела брать ответственность на себя. Она держала ткань в месте, где хотела сделать складку, определяющую длину декольте.

Все остальные смотрели на худенькие плечи и маленькие острые груди Мэгги Дейли, выгодно подчеркнутые фасоном платья.

- Потрясающе, Мэгги, - невольно сказала Дара. - Ты стала совсем другой.

Мэгги ей не поверила; она решила, что ей льстят.

- Ты говоришь так только для того, чтобы сделать мне приятное, - ответила она.

- Зачем? Разве это не так?

Грейс смотрела на нее во все глаза.

- Честное слово, Мэгги, это необыкновенно. Ты выглядишь как фотомодель.

Смущенная Мэгги хлопнула в ладоши и развела руками от удовольствия.

- Миссис Файн, не знаю, как вас благодарить. Просто поразительно, что образец штор оказался нужного цвета.

- Да, поразительно, - согласилась Рейчел, вспоминая, сколько часов она провела в отделах тканей универмагов «Браун Томас» и «Суитцер», разыскивая материал нужного оттенка.

- Миссис Файн, вы просто волшебница, - сказала Грейс, довольная тем, что Мэгги превратилась из Золушки в принцессу.

Рейчел смотрела на дочь своего возлюбленного и боялась сказать слово, которое могло бы угрожать их внезапно возникшей дружбе.

- Смотреть на трех красивых и нарядных девочек гораздо приятнее, чем на ярды драпировок, и думать, почему половина штор в спальнях должна быть одного цвета, половина - другого, а вместе они должны составлять единое целое. Увы, это одно из моих немногих развлечений.

Девочки не должны были догадаться, что на самом деле это было ее единственным развлечением. Если не считать бесед с Кейт Райан.

Больше в этом городе ей делать было нечего. Рейчел чувствовала, что они с Патриком отдалились друг от друга. Теперь их разделял не океан, а нечто гораздо большее.

Джасинта Уайт отказалась от платья.

- Они мне не пример. Почему я должна им подражать? - спросила она.

- Думаю, ты права. Штаны тебе идут.

Джасинта с удивлением посмотрела на свои джинсы и ботинки.

- Вы серьезно?

- Я никогда не могла носить штаны, брюки, слаксы или как там их надевают. Для этого у меня слишком широкие бедра. Но всегда мечтала.

Такая победа показалась Джасинте слишком легкой.

- У меня нет времени на наряды, - свысока сказала она.

- Очень разумно. Впрочем, если передумаешь, милости просим.

- Большое спасибо, но я не люблю тряпки.

Рейчел понимала, что пятнадцатилетним девочкам, ставшим париями, бывает очень тоскливо. Чем сильнее их уговаривают, тем упрямее они становятся.

- Мэгги и Грейс хотели, чтобы у тебя тоже было платье, Но дело твое. - Рейчел сделала вид, что собирается уйти.

- Бьюсь об заклад, Дара этого не хочет. Она воображала. Считает Томми Леонарда своим рабом. Меня от этого тошнит.

- По-моему, Дара ничего не имела против того, чтобы поделиться с тобой остатками ткани. К тому же я слышала, что Керри О'Нил нравится ей гораздо больше, чем Томми Леонард.

- Керри? Да она просто рехнулась! Он для нее слишком старый. Да и подружек у него навалом… А тканей, из которых шьют джинсы, у вас нет?

Это было очень невежливо.

- Нет, но зато у меня есть кусок кожаной бахромы. Ее можно нашить на рубашку и ботинки.

- Ботинки?

- Да. Кажется, у бара Фоли сидит человек, который чинит обувь. Если его как следует попросить, он пришьет бахрому к верхнему краю ботинок.

- И вы дадите ее мне? Серьезно?

- С большим удовольствием, - улыбнулась Рейчел.

«Если Томми Леонард увидит эту бахрому, он упадет, а Дара перестанет улыбаться», - подумала Джасинта.

- Я пойду с вами и возьму ее, - сказала она, боясь, что миссис Файн передумает.

Патрик и Брайан Дойл сидели в бывшем помещении магазина Мигера и обсуждали, как его переделать.

Здесь должны были находиться маленький офис и турагентство.

Патрик собирался нанять еще одного человека, который будет устраивать экскурсии для постояльцев отеля и заниматься другими делами, нужными жителям Маунтферна.

Увидев, что по Бридж-стрит идет Рейчел в сопровождении угрюмой Джасинты, дочери нелюбезного доктора, он решил присоединиться к ним, но вовремя передумал.

На глазах у ребенка им придется вести себя как едва знакомым людям. Играть роль.

Стоит ли овчинка выделки? Они давно не общались. Разве от одной беседы что-то изменится? Он остановился на пороге и оглянулся. Рейчел увидела его, и по ее спине побежали мурашки. Неужели теперь Патрик станет ее избегать?

- Керри…

- Да, мистер Хилл?

- Можно тебя на два слова?

- Конечно.

- Мои сыновья не слушают моих советов, а ты - советов своего отца. Это в порядке вещей. Наверное, так было всегда.

Керри вежливо склонил голову набок, ожидая, когда старик перейдет к делу. Эту неделю он работал в баре, причем работал с удовольствием. Начинался летний сезон. Керри любил поболтать с людьми и легко находил с ними общий язык.

Деннис Хилл смотрел на него и молчал.

- Эта банда, которая приехала вчера вечером. Маккенн, Бернс и прочие…

- Да, мистер Хилл?

- Они не подходят для этого отеля. Слишком грубые. Не того уровня.

- Их не велено пускать?

- Такого распоряжения не было. Просто потому что раньше они тут не показывались. Они приехали к тебе. Эти парни - из Дерри.

Керри прищурился. Старик оказался более наблюдательным, чем он думал.

- Да, я встретил этих людей у отеля и решил предложить им занять пустующие номера. Но если вы считаете, что им тут нечего делать, я не стану их поощрять. Вы ведь этого хотите? - Дерзость была хорошо завуалированной, но все же заметной.

- Нет. Мне все равно, живут они у нас или нет. Можешь не переживать, если эти парни начнут создавать трудности, мы сумеем от них избавиться. Меня больше волнуешь ты.

- Я?

- Ты. Это крутые парни. Я плевать хотел на то, как они разговаривают или одеваются. Мне не по душе их дела.

- А что они делают?

- Хороший вопрос. Очень хороший. Вряд ли для этого есть точное определение. Во всяком случае, в графе паспорта «Род занятий» его не указывают.

- Я думал, они занимаются бизнесом.

- Вот именно. Преступным бизнесом.

- Ох, мистер Хилл…

- Кое-что из этого бизнеса не карается законом, но только кое-что. И то временно.

- И что из этого следует?

- Ничего. Я тебя предупредил, а там дело твое. Можешь считать, что ничего не слышал.

- Нет, мистер Хилл, я очень ценю ваши советы.

- Иными словами, иди ты к черту вместе со своими советами… Ладно, Керри, я свой долг исполнил. А теперь давай договоримся насчет отпуска. Может быть, используешь его сейчас, до наплыва в июле и августе?

Керри был готов поклясться, что старик хочет разлучить его с новыми дружками. Он собрался отказаться, но вспомнил солнечный Маунтферн, сверкающую реку и красивую маленькую Дару - созревший плод, ожидающий, когда его сорвут.

- Спасибо, мистер Хилл. Я обдумаю ваши слова.

- Не сомневаюсь, Керри, - со вздохом ответил Деннис Хилл.

Вечером Керри поехал с Тони Маккенном и Чарли Бернсом играть в карты. На сей раз ему повезло. Неужели советы Фрэнсиса Дойла, беспутного братца Брайана, действительно чего-то стоят? Как бы там ни было, а в Маунтферн он вернется с бумажником, битком набитым десятками и пятерками.

Патрик сказал Джону и Кейт, что теперь у молодых людей не жизнь, а малина. В отеле Хилла Керри дали трехнедельный отпуск. Только представьте себе, он купил машину. Парню и девятнадцати нет, а у него уже есть все на свете.

- Разве вы трудились не для того, чтобы ваши дети могли иметь все, что им хочется? - спросила Кейт.

- Возможно, - неуверенно ответил Патрик.

- Конечно, именно для этого, - сказал Джон. Кто из нас стал бы выбиваться из сил, если бы не хотел, чтобы следующее поколение жило лучше нашего?

- А что бы вы делали, если бы у вас не было детей? - с любопытством спросил Патрик.

Наверное, надел бы рюкзак на спину и отправился бродить по стране, болтая с людьми обо всем, что придет в голову.

- Как Газетный Флинн, - насмешливо фыркнула Кейт.

- Именно так, - твердо ответил Джон. - Только я ушел бы дальше, чем он.

- Неправда! - вспыхнула Кейт. - Даже если бы нас не было, ты все равно сидел бы здесь и смотрел на реку!

Ей хотелось выяснить планы Керри на отпуск. Кейт не нравился шум его машины; она чувствовала, что это может вдохновить Дару на путешествие за пределы дозволенного.

- А Керри здесь не скучно? По-моему, он слишком взрослый, чтобы играть с малышами, - с невинным видом спросила она. Но готова была поклясться, что Патрик ее раскусил.

- Я не спущу с него глаз, - пообещал он.

- Может быть, он куда-нибудь поедет? Ведь теперь у него своя машина, - с надеждой сказала Кейт.

- Нет, я думаю, его притягивает Маунтферн. Но мы постараемся, чтобы он не слишком увлекался.

Он не сказал ничего и в то же время сказал все.

По спине Кейт побежали мурашки.

- Мне хотелось бы побывать на еще одной вечеринке, - сказала Мэгги.

- Попроси родителей. У вас достаточно места, - ответила Дара.

Мэгги закатила глаза.

- Устроить вечеринку у нас? Ты знаешь, как представляет себе хороший вечер моя мать. Сначала коленопреклоненная тридцатидневная молитва с перебиранием четок, а потом посещение святынь.

Остальные засмеялись. Казалось, в последнее время Мэгги стала более уверенной в себе. Она не извинялась на каждом шагу и даже купалась у моста. Раньше девочка стеснялась появляться в центре города в купальнике, но теперь сидела и смеялась с друзьями, не чувствуя ни малейших угрызений совести.

Теперь компания встречалась на старом плоту, когда-то сделанном ими и унесенном течением к мосту. Они ныряли с него, причем иногда ставили друг на друга ящики, чтобы сделать вышку.

А Томми Леонард умел нырять прямо с моста. Дара с восхищением говорила, что он действительно похож на ласточку. Все остальные либо сгибали ноги, либо плюхались в воду животом.

С моста ныряли только Томми, Джон Джо Конвей Джасинта. Они были бесспорными чемпионами.

Джасинта постепенно оттаивала. Разве можно было держаться в стороне, если веселье шло в конце улицы, на которой она жила? Тем более что теперь они были взрослыми и имели полное право собираться у моста.

Здесь она могла пользоваться своим преимуществом. В кино или во время прогулок взад-вперед по Бридж-стрит от ее умения нырять с моста не было никакого толка, но когда ее прыжками восхищался сам Томми Леонард, это было чудесно.

- Ты не станешь возражать, если я куплю машину у Джека Койна? Я знаю, ты с ним не ладишь, - сказал Керри.

- Где ты взял деньги на машину?

- Мы же договорились, что разговора о деньгах больше не будет.

- Нет, мы договорились, что не будет разговора о воровстве. До тех пор, пока оно не случится.

- Никакого воровства и не было.

Ответом ему стало молчание.

- Я выиграл их на севере.

Патрик кивнул:

- Ладно. А теперь насчет Койна. Он настоящее дерьмо. Рейчел говорила мне, что некоторые местные настроены ко мне враждебно, но это вряд ли. Валяй. Только удостоверься, что он продал тебе приличную машину, а не какую-нибудь старую рухлядь.

- Нет, он так хочет оправдаться перед тобой, что предложит мне фантастические условия, - усмехнулся Керри.

Патрик тоже улыбнулся. Мысль была правильная. Джек Койн спит и видит, как бы помириться со здешним боссом. А умный Керри хочет на этом сыграть.

- Тебя ждет сюрприз. Порядки этим летом слегка изменились, - сказал он.

- Каким образом?

- Теперь мало кто гуляет сам по себе. Похоже, все купаются у моста.

- Ну что ж, когда у меня будет машина, порядки изменятся еще сильнее.

- Тут ты можешь встретить сопротивление. Например, со стороны матери Дары Райан, - небрежно сказал Патрик.

Керри и глазом не моргнул:

- Нет проблем. Найдутся другие девушки, которые захотят прокатиться. Кроме того, я тоже люблю купаться.

Он улыбался отцу так, словно в мире не существовало никаких сложностей.

Лоретто Куинн сказала Рейчел, что Джек Койн улыбается как кот, дорвавшийся до сметаны. Сын О'Нила сказал, что хочет купить у него подержанный автомобиль. Обрадованный Джек тут же припустил в город за симпатичной машинкой для мальчика. По словам Лоретто, таким счастливым он не был много лет.

- Джек часто заходит сюда. Он ваш поклонник? - спросила Рейчел.

Лоретто покатилась со смеху.

- Джек Койн? О боже, этот человек поклоняется только деньгам. Но вы мне очень польстили, миссис Файн, предположив, что у меня может быть поклонник.

- Лоретто, вы очень привлекательная женщина. Почему бы вам не иметь поклонников и воздыхателей?

- Ах, миссис Файн, благодаря вам я стала выглядеть лучше, но для такой дыры, как наша, этого недостаточно. Да и не нужны мне никакие поклонники. Мне и так хорошо. А после вашего приезда стало еще лучше.

Рейчел обрадовалась. Может быть, ее приезд в Маунтферн и не достиг своей цели, но ее утешало то, что она сумела оказать помощь здешним женщинам и девушкам. Рейчел читала, что сейчас в Штатах идет настоящая война за женское равноправие. В Маунтферне этим и не пахло. И все же она смогла помочь повысить качество жизни хотя бы нескольким представительницам прекрасной половины города.

Мэгги Дейли вешала свое новое платье на дверь. В шкафу оно помялось бы. Кроме того, в шкафу его бы не было видно.

Интересно, что скажет о нем Китти, когда приедет на уикэнд.

Красная машина Керри не имела крыши и могла с натяжкой сойти за спортивную.

Он совершил с Грейс круг почета. Проехал взад и вперед но Бридж-стрит, аккуратно развернувшись перед кинотеатром «Классик». У Деклана Морисси едва не случился сердечный приступ; ему почудилось, что мальчишка хочет въехать прямо в зал. Волосы Грейс, растрепанные ветром, окружали ее голову как нимб. Па лице Майкла застыла улыбка. Он до боли мечтал о том, как станет старше, заработает денег, купит себе белый спортивный автомобиль с иголочки и вместе с Грейс объедет весь Маунтферн.

Дара тоже натужно улыбалась, сидя рядом с Мэгги па перилах моста.

Девочка до боли мечтала, что находится на месте Грейс, совершает с Керри еще один круг по городу, а потом уезжает за тридевять земель от Маунтферна. Что волосы у нее завиты, а уши проколоты. Тогда она будет по-настоящему счастлива.

Отец Хоган и каноник Моран прогуливались и вдруг увидели красную машину. Едва они собрались сказать, что мистер О'Нил портит своих детей и подает дурной пример остальным, как машина остановилась.

- Не хотите попробовать? Она у меня всего час! - весело воскликнул Керри.

- Попробовать?

- Приглашаю вас на испытательный пробег.

Священники посмотрели друг на друга с изумлением. Такого им еще не предлагали.

- Нас? - не веря своим ушам, переспросил каноник Моран.

- Да, каноник. Но только по очереди. Потому что в машине всего два места.

- Керри, очень мило с твоей стороны, но это не для моих старых костей.

На лице отца Хогана отразилась смертельная тоска.

- А вы, отец? Вы ведь не откажетесь, правда?

- С твоей стороны очень любезно заботиться о священнослужителях… - Грейс вышла и придержала дверь. Отец Хоган подобрал полы сутаны и забрался на пассажирское сиденье.

- Конечно, я забочусь о священнослужителях, отец Хоган. Разве они не самые важные люди в городе? - Керри улыбнулся, переключил скорость, и машина с ревом умчалась.

Вечер был теплый. Достаточно теплый, чтобы после пятичасового чая вернуться на мост и искупаться еще раз.

В семь часов там собрались все.

Джасинта сделала несколько великолепных прыжков. Керри, видевший их впервые, не поскупился на похвалу. Джасинта покраснела от удовольствия и покосилась на Томми Леонарда. Интересно, обратил ли он на это внимание? Но широко открытые глаза Томми были устремлены в другую сторону. К ним приближалась Мэгги в новом платье. Выглядевшая совсем по-другому, чем прежде.

- Я не знала, что мы наденем платья сегодня. Думала приберечь их для какого-нибудь особого случая, - проворчала Дара.

- У нас здесь особых случаев не бывает, - отмахнулась Мэгги.

- Ты просто картинка, - сказал Майкл.

- Именно это я ей и сказала! - с жаром воскликнула Грейс.

- Ты еще ослепительнее, чем твоя старшая сестра, - одобрил Керри.

Дара почувствовала себя последней дурой.

Мама следила за ней, как ястреб: куда идешь, что делаешь, ты с Майклом или нет… От этого можно было сойти с ума. Перед самым уходом мама сказала, чтобы она не наряжалась как на бал, поэтому Дара надела полосатую рубашку и гладкую синюю юбку.

В этом наряде она выглядела, как матрос: клеши и тельняшка… Кто на нее посмотрит? Тем более в присутствии аккуратно причесанной Мэгги, напоминавшей Китти, с которой Керри встречался в Дублине.

Вечер потерял для Дары всякий интерес. Она засунула руки в карманы юбки и ушла. Все остальные так восхищались Мэгги, что ничего не заметили.

Дара брела в сторону Ривер-роуд. Здесь ей больше делать нечего; каждая лишняя минута будет напоминать ей о собственной серости. Она не умеет нырять, как Джасинта, не такая красавица, как Грейс или внезапно преобразившаяся Мэгги.

Просто скучная, старая Дара…

Девочка свернула на Ривер-роуд и почти добралась до мастерской Джека Койна, когда заметила, что за ней бежит Мэгги.

- Почему ты ушла?

- А тебе какое дело?

- Мы же развлекались, правда? - тревожно спросила Мэгги.

- Ох, Мэгги, до чего же ты глупая! - выпалила Дара. Мэгги смотрела на нее и хлопала глазами.

- Ты даже не понимаешь, что такое развлечение. Может, ты и развлекалась, а я нет. Вот я и ушла домой. Но, по крайней мере, я знаю. А ты никогда не знаешь.

- Чего я не знаю?

- Ничего! - торжествующе воскликнула Дара. - Ты не знаешь, любишь ли мороженое, не знаешь, хотелось бы тебе покататься в машине Керри, не знаешь, хочется ли тебе купаться или надеть резиновую шапочку. Ты не знаешь ничего!

- Что я тебе сделала? - проскулила бедная Мэгги, когда Дара повернулась к ней спиной.

Дара даже головы не повернула. Только бросила через плечо:

- Ничего. Ты никогда ничего не делаешь. В том-то и фокус. Мэгги застыла на берегу реки. Дара влетела в дом, бросилась на кровать и заплакала.

В дверь постучала Мэри.

- Тебя зовет мама. Хочет поговорить.

- Скажите ей, что я сплю.

- Дара, пожалуйста. Мать послала меня за тобой.

- Я сплю и спускаться не собираюсь!

- Она не может подняться к тебе.

Ответа не последовало.

- Дара, спустись, пожалуйста.

Дверь открылась, и Мэри увидела заплаканное лицо Дары.

- Это самый настоящий шантаж. Нечестно напоминать мне, что мама не может подняться по лестнице. Нечестно и жестоко! - Она пулей проскочила мимо Мэри и едва не выбила дверь комнаты матери.

Мэри вздохнула. Принципы не позволяли ей признать, что в этом возрасте с мальчиками ладить легче, чем с девочками. Просто девочки ‘более чувствительны, вот и все.

- Да? - Дара стояла у двери, которую только что чуть не сорвала с петель.

- Я подумала, что ты сможешь помочь мне.

- Чем?

- Придумать название для нашего кафе. Во-первых, нам нужно заказать вывеску. Во-вторых, написать это название на подносах и даже, может быть, вышить на передниках.

Дара смотрела на мать как на умалишенную.

- Мне безразлично, как вы его назовете, - сказала она.

- Тебе долго придется видеть это название.

- Не обязательно, - ответила девочка.

- Даже если ты собираешься покинуть дом, это не мешает тебе высказать свое мнение.

- Нет, мам, честное слово. Я не грублю. Просто мне все равно, какое название для кафе вы выберете.

- Может быть, «Дурацкое кафе Райана»? - промолвила Кейт. - «Дрянное кафе Райана», «Забегаловка Райана», кафе «Катастрофа»… - Она делала вид, что обдумывает каждое из них. Но Дара так и не смогла заставить себя улыбнуться.

- Может быть, сядешь и подумаешь?

- Нет, мам… Я лучше лягу.

- Еще и восьми нет. Ты сама сказала мне не далее как два часа назад, что заставлять людей возвращаться к десяти негуманно. Вспомнила?

- Да.

- Я могу тебе чем-нибудь помочь?

- Нет. Но все равно спасибо.

- Дара…

- Да?

- Я просила тебя спуститься, потому что люблю тебя, люблю всем сердцем и не хочу, чтобы ты была несчастна. Другой причины у меня не было. Я знаю, что сейчас тебе от моей любви никакого проку, но иногда это помогает. Запомни наш разговор, ладно? - Кейт улыбнулась ей и продолжила:

- Нет, конечно, тебе вовсе не обязательно сидеть здесь. Просто мне тоже одиноко, и я подумала, что если ты посидишь со мной, нам обеим будет легче. Но ничего не вышло. Ладно, ложись. Спокойной ночи, милая.

- Ты будешь придумывать название?

- Да. Я, ты и все остальные.

- А зачем оно нужно вообще?

- Не знаю, - ответила Кейт. - Рейчел считает, что так люди нас лучше запомнят. Сама знаешь, как им нравятся выражения «Изумрудный Остров» и «Страна Трилистника», А мы думаем то же самое о других странах. Говорим «Испания» и представляем себе кастаньеты.

- Можно было бы назвать кафе «Трилистник», - сказала Дара.

Кафе «Трилистник»… - медленно повторила Кейт. - Может быть.

- Спокойной ночи, мама.

- Спокойной ночи, милая.

Даре хотелось вернуться и броситься в объятия матери, по это обернулось бы новыми слезами и тщетными попытками объяснить, почему она плачет. Девочка справилась с собой, поднялась наверх, села на диван у окна и следила за закатом, пока не увидела безутешного Майкла, вернувшегося домой без пяти десять.

Мимо промелькнула маленькая красная машина, в которой сидела Грейс.

- Что, купались до самой темноты? - спросила Майкла Дара.

- Джасинта сказала, что ты обиделась и ушла. Это так?

- Конечно, нет, - солгала Дара. - Чем вы занимались?

- Если бы осталась, увидела бы сама, - ответил он, ушел в спальню мальчиков и закрыл за собой дверь.

Дара еще никогда не чувствовала себя такой одинокой.

Она вспомнила, как мама сказала, что любит ее. Слышать такое приятно, но мама была права: сейчас ей, Даре, от этого никакого проку.

На следующий вечер все поступили по-другому.

Дара не собиралась дуться. Она надела красную рубашку поверх черного купальника, приколола за ухо шелковую розу, подаренную Керри на пятнадцатилетие, и улыбалась всем и каждому.

Мэгги решила не надевать красивое новое платье, которое почему-то всех раздосадовало. Она надела старое, в свое время принадлежавшее Китти, а теперь выцветшее и севшее. В нем Мэгги выглядела десятилетней.

Отец сказал Джасинте, что прописал себе лекарство от головной боли, которую у него вызывает ее постоянное нытье. Поэтому Джасинта решила говорить более веселым топом.

Майкл решил, что если Джон Джо Конвей при каждом взгляде на Грейс говорит, какая она симпатичная, это еще не конец света. Если он, Майкл, станет все время реагировать на это, то будет выглядеть набитым дураком.

Томми Леонард решил, что действительно нравится Даре. По расстроил ее не он, а что-то другое.

Лайам Уайт решил, что может пригласить Мэгги в кино и при этом сэкономить половину стоимости билета. Она такая маленькая, что сойдет за двенадцатилетнюю.

Грейс поклялась, что будет с Майклом поласковее. Ему приходилось несладко; его родители превратились в настоящих полицейских и настаивают, чтобы все держались вместе. Кто-то непременно должен их видеть. Грейс вздрогнула, подумав о том, что сказал бы ее собственный отец, если бы узнал обо всем. Но он так занят и так часто отсутствует, что ничего не заметит.

Дара, Мэгги, Грейс и Джасинта сидели на мосту и болтали ногами. Мальчики разговаривали с ними, сидя на велосипедах.

Еще пять-шесть мальчишек крутились рядом. Джон Джо Конвей с сальным смешком говорил им, что смотреть не на что: все девочки одеты.

Но Керри не было.

И тут они его увидели. Керри шел по Бридж-стрит. В лучах вечернего солнца его волосы казались золотыми. Рубашка апаш того же цвета, что его глаза, и белые брюки делали Керри похожим па юного бога. Или на благородного ковбоя из вестерна, приехавшего спасти город. Сегодня он был без своей красной машины; его велосипед был небрежно оставлен у ограды дома Слэттери.

Он присоединился к компании на мосту, и вечер начался.

Они никогда не видели, чтобы Керри купался в этой части реки. Да, когда-то он купался у пешеходного мостика, но это было давно. Когда плот стоял на старом месте, не имело значения, умеешь ты плавать или нет. Там было мелко, и каждый мог добраться до плота и обратно.

Но тут было совсем другое дело.

Они следили за тем, как Керри сбрасывал свои парусиновые туфли и снимал брюки, под которыми были плавки. Он стоял на вечернем солнце и моргал. Потом стащил с себя голубую рубашку и засмеялся.

- Когда думаешь об этом, становится еще хуже, - сказал он так, словно не подозревая, что все глаза устремлены на него. Стройный, загорелый и уверенный в себе, он немного постоял на парапете моста, а потом прыгнул в Ферн.

Томми Леонард помрачнел. Он лишался своего единственного преимущества. Керри О'Нил прыгал в воду намного лучше его. Чего и следовало ожидать.

Дара смотрела на Керри во все глаза. Он залез на плот; капли воды на плечах и предплечьях заставляли его тело мерцать. Этот бесподобно красивый юноша смотрел прямо на нее и улыбался.

- Давай, Дара. Посмотрим, что у тебя получится.

Не успев подумать, Дара стащила с себя красную рубашку, бережно вынула из волос шелковую розу и забралась на парапет.

- Осторожнее, Дара, - сказал Майкл.

- Прыгай в середину, - предупредил Томми.

Дара прыгнула, вынырнула на поверхность, стряхнула воду с лица и удивилась собственной храбрости.

- Отличный прыжок, - сказал Керри и подвинулся, освободив ей место на плоту.

- Очень хорошо. Только нужно было выпрямить ноги! - крикнула Джасинта.

- Очень высоко? - спросила Грейс.

- Не очень. Главное не задумываться!

Грейс, на которой был красивый полосатый купальник, обратилась за советом к Майклу.

- Что скажешь?

- Давай спустимся на берег. Нырять можно и с плота, - ответил он.

Но Грейс хотелось прыгнуть с высоты.

Вода казалась очень далекой.

- Не думай! - крикнула Дара.

Совет был хороший. Через секунду Грейс очутилась рядом с ними и посмотрела на мост.

- Мне и в голову не приходило, что я смогу прыгнуть с такой высоты, - с изумлением сказала она.

Как ни странно, с прыжками справились все. Это было первое лето, когда все сумели нырнуть с моста. Раньше так поступали только некоторые, но чтобы все сразу… Нет, доселе такого не бывало.

Маленькая Мэгги Дейли понимала, что ей далеко до остальных.

- Сначала прыгни солдатиком, - подбодрил ее Лайам Уайт. - Ласточке научишься потом.

- А там глубоко? - испуганно спросила Мэгги.

- Больше шести метров, - засмеялся Лайам. - Воды хватит, Мэгги!

Дрожа всем телом, но решив не отставать от других, Мэгги вскарабкалась на перила моста.

- Эй, Мэгги, для тебя это слишком высоко! - крикнул Керри.

- Спускайся на берег! - поддержала его Грейс.

Но Мэгги не обратила на них внимания. Она прыгнула как можно дальше, с шумом плюхнулась в реку, выскочила на поверхность, забралась на плот и легла рядом с Дарой и Керри. Бедную девочку трясло.

- Ну, не так уж холодно, - стал успокаивать ее Керри.

Но Мэгги дрожала не от холода, а от страха.

Теперь, когда с прыжком справилась даже Мэгги, все обрадовались и снова полезли на мост. Дара выпрямила ноги, а Томми Леонард прыгнул спиной вперед. Керри похвалил его и попросил научить этому прыжку.

Внезапно Томми вновь стал важной фигурой.

Грейс сказала Майклу, что он прыгает лучше, чем Томми и Керри. Делает это более изящно, но не задается.

Джасинта предположила, что они смогут входить в воду под лучшим углом, если прикрепят к мосту трамплин.

Мэгги тоже забралась на мост. На этот раз она решила прыгнуть ласточкой. Девочка приняла нужную позу, но поскользнулась.

Мэгги Дейли полетела не под мост, а в сторону берега и упала на мелководье. Ее голова с жутким звуком ударилась об угол плота.

Этот звук они запомнили на всю жизнь. Он был очень громким и напоминал винтовочный выстрел или треск толстой ветки, на которую кто-то наступил в роще Койна.

Они с ужасом смотрели на Мэгги, лежавшую наполовину в воде, наполовину на плоту.

Под очень неудобным углом.

Их напугала не кровь, бежавшая из уголка глаза Мэгги, а ее поза.

Девочка лежала так, словно у нее была сломана шея.

Бежать за отцом Лайама и Джасинты им не пришлось. Доктор Уайт сам услышал их крики.

Он вышел из пресвитерской, где серьезно предупреждал мисс Барри, что если она не откажется от своей пагубной привычки, то скоро умрет.

Когда доктор услышал испуганные вопли, у него сжалось сердце. Он перешел на бег, понимая, что мысль, неотступно звучавшая в его мозгу, низка и недостойна. Пожалуйста, Господи, пусть это будет не Лайам и не Джасинта. Пожалуйста, Господи, только не Лайам и не Джасинта. Пожалуйста, Господи…

Услышав шум, Чарли, работавший у Дейли, вышел из паба Конвея.

Чарли легко пугался. Он бегом вернулся к Конвею и заказал порцию бренди.

- Бренди тебе не понравится, - сказал ему мистер Конвей.

- На мосту произошел несчастный случай, - ответил Чарли.

Мистер Конвей откинул штору и выскочил на улицу через черный ход.

- Матерь Божья, пусть это будет не Джон Джо! - крикнул он и понесся по Бридж-стрит искать своего балбеса, которому за сегодняшний день успел трижды дать в ухо.

Тут мистер Конвей увидел Джона Джо, бежавшего ему навстречу, и облегченно вздохнул.

Джон Джо плакал и заикался.

- Это Мэгги Дейли! - крикнул он. - Они сказали, что она умерла. Но ведь этого не может быть, правда?

Мистеру Дейли дали успокоительное. Доктор Уайт сумел уложить его в постель, закатать рукав и сделать укол в предплечье.

С миссис Дейли оказалось проще. Ее лицо побледнело и застыло, но она была неестественно спокойна.

- Такова была воля Божья, - деловито сказала она. - В этот вечер Он решил призвать ее к себе. Теперь она с Господом и Его Пресвятой Матерью. И находится в гораздо лучшем месте, чем Маунтферн.

Мартин Уайт бросил на нее гневный взгляд. Что же это за мать? Какой Бог может хотеть, чтобы пятнадцатилетняя девочка погибла, прыгнув с моста, а ее мать смирилась с этим? На лбу доктора начала пульсировать какая-то жилка.

- Все в порядке, Мартин, - мягко сказала стоявшая рядом Шейла Уилан… - Каждый скорбит по-своему.

- Но это же ужасно! - прошептал он.

- Нет. Следует удивляться силе ее веры.

- Это не вера, а одержимость. Ее ребенок умер, а она даже слезинки ни проронила.

- Вы всегда были добры к местным жителям, так не судите их. Хотя бы сегодня.

Предупреждение было сделано вовремя. Мартин Уайт ощутил благодарность к Шейле Уилан и сказал своим обычным тоном:

- Шейла, я оставляю миссис Дейли на ваше попечение, а сам займусь детьми. Почти у всех шок. ‘

Он вышел из дома Дейли и миновал кучку людей, которые уже собрались у дверей, чтобы выразить хозяевам свои соболезнования.

Дети были в доме Фергуса Слэттери.

Мисс Парселл заварила чай и открыла банку с печеньем. Доктор Уайт велел им снять купальники и переодеться в сухое. А потом попросил Фергуса и мисс Парселл дать им коврики и одеяла. Фергус включил два электрокамина. По одному на каждый конец комнаты.

Услышав крики, Слэттери вышел из дома и оказался на мосту одновременно с доктором. Когда их взгляды встретились, Мартин Уайт покачал головой.

- Фергус, отведите их к себе. И пошлите кого-нибудь за Симусом Шиханом. Пусть он немедленно придет сюда.

Он загнал детей в дом и отправил в разные комнаты переодеваться.

А потом пошел звонить Райанам. Джона на месте не было. Кейт сказала, что он впервые за год отправился на общественное мероприятие - собрание местного отделения Исторического общества. К нему там относились с большим уважением как к известному поэту и автору законченной книги о Фернскорте.

Фергус сразу положил конец обмену любезностями.

- Ваги близнецы у меня в доме. С ними все в порядке. С обоими.

Почувствовав в его голосе напряжение, Кейт сразу поняла: случилось что-то ужасное.

- Что? Говорите сразу, - сказала она.

Он сказал. Без околичностей. Она все равно услышит через несколько минут. Ей следует знать: все, что можно было сделать, уже сделано, а за Дарой и Майклом он присмотрит.

- О боже, почему Джон уехал именно в этот вечер, единственный вечер за год? Мне приехать? Эдди сможет толкать мое кресло.

- Нет, на мосту и так слишком много людей. Вам там нечего делать. С детьми все в порядке. Знаю, это тяжело, но оставайтесь на месте.

Кейт признала его правоту.

- Я позвоню Патрику, - сказала она. - Иначе до сторожки дойдет искаженная версия. Его дети тоже у вас?

- У меня, - мрачно ответил Фергус.

Он смотрел на Грейс и Майкла, вцепившихся друг в друга и завернутых в одеяло. Грейс дрожала и не могла расстаться с Майклом ни на минуту. Даже для того, чтобы выйти и снять с себя мокрый купальник.

Керри сидел на стуле. На его красивом лице читалось потрясение. К боку Керри прижалась белая как мел Дара, залезшая к нему почти под мышку. Она до сих пор не могла поверить в случившееся. Керри рассеянно гладил Дару по темным волосам, в которых все еще торчала шелковая роза, абсолютно неуместная в данных обстоятельствах.

Фергусу не нравилось, что младшие Райаны тесно сблизились с О'Нилами. Но время для таких мыслей было неподходящее. Он пытался изгнать из памяти пугающее личико Мэгги Дейли с большими тревожными глазами и гривой каштановых волос.

Что заставило хрупкую малышку прыгнуть с высокого моста? Почему другие не остановили ее? Фергус обвел взглядом потрясенных детей, собравшихся в его доме, и понял, что они думают о том же.

Вечер казался нескончаемым.

Отец Джона Джо Конвея извинился перед посетителями бара и пошел в мастерскую, расположенную на заднем дворе. Скоро Дейли понадобится маленький гроб.

Джон Джо пошел следом и набросился на него. О господи, почему отец всегда думает только о бизнесе и деньгах? Ведь человек умер! Он повторял это слово снова и снова, потому что не мог поверить в смерть Мэгги.

Отец тут же начал оправдываться.

- А как быть? Ты предпочел бы, чтобы она лежала там и смотрела в небо? Единственное, что мы можем сделать для мертвых, это устроить им достойные похороны. Джон Джо, если ты когда-нибудь займешь мое место, то должен будешь этому научиться.

- Я не хочу вырастать. Не хочу заниматься бизнесом, - ответил Джон Джо.

Отец долго смотрел на него:

- Знаю, сынок. Вырастать и заниматься бизнесом - не самое приятное дело на свете. Но выбора у нас нет.

Джон Джо Конвей и его отец поняли друг друга. Кажется, впервые в жизни.

Когда на мосту начался переполох, Рейчел сидела в своей комнате и читала. Сначала она подумала, что это обычная веселая возня. Но потом заволновалась, закрыла книгу и спустилась по лестнице. В дверях стояла испуганная Лоретто и прижимала руку ко рту.

- Там несчастный случай, - сказала она Рейчел. - Джек Койн побежал к мосту узнать, что произошло. А меня ноги не слушаются.

- Я вас понимаю. - Рейчел слышала историю о том, как из реки вытаскивали Барни Куинна, утонувшего в новом фургончике, которым он так гордился. Она обняла Лоретто за плечи.

- Пойдемте в дом. Давайте поставим чайник. Скоро вернется Джек и все расскажет. Отсюда мы все равно ничего не увидим.

Лоретто поблагодарила ее и пошла на кухню.

Едва они успели сесть за стол, как вбежал Джек Койн. На его глазах были слезы; этого женщины никак не ожидали.

- Бедная глупышка! - снова и снова повторял он, не в силах произнести имя Мэгги. - Бедная глупышка, еще не успела начать жить, а уже лежит под мостом со сломанной шеей!

За Джасинтой и Лайамом пришла мать, но они предпочли остаться здесь, в нереальном мире мистера Слэттери, где люди поили их чаем и пичкали печеньем. За окнами наконец стемнело, и комнату, в которой никто не догадался зажечь люстру, освещали только нагревшиеся докрасна спирали двух электрокаминов.

Фергус приходил, уходил, подбадривал их, но не суетился. Больше всего детей успокаивало то, что он не утверждал, будто все в порядке. Наоборот, говорил, что это ужасно.

Прибыла Мэриан Джонсон и спросила, может ли она отвезти в сторожку детей мистера О'Нила. Фергус заглянул в комнату и вопросительно поднял бровь. Дети слышали ее голос в коридоре. Грейс промолчала и еще теснее прижалась к Майклу.

- Мне очень жаль, Мэриан, но пока они не хотят уезжать. Потом я сам привезу их. Или это сделает мистер О'Нил.

Мэриан была разочарована отказом.

- Чувствуешь себя такой беспомощной… - сказала она Фергусу. - Я просто хотела чем-нибудь помочь.

Слэттери стало до боли жаль ее. Да, конечно, временами эта женщина была смешной и напыщенной, но ведь она была одинока. Она имела виды на Патрика О'Нила, но что здесь такого? Несмотря на все ее недостатки, Мэриан была достойным и уважаемым человеком. Фергус добавил к перечню грехов Патрика О'Нила то, что он морочит голову Мэриан. Заставляет бедняжку верить, что интересуется ею, а сам поселил свою любовницу в комнатах над магазинчиком Лоретто Куинн.

* * *

За свою долгую службу сержант Шихан повидал немало несчастных случаев, большинство которых было вызвано беспечностью. У Симуса были только сыновья, а ему всегда хотелось иметь дочку…

Он с любовью думал о маленькой девочке, которая, в отличие от жены, верила бы каждому его слову. Дочь не стала бы мечтать о его повышении по службе и заставлять знакомиться с влиятельными людьми. Впрочем, он понимал, что это всего лишь сантименты. Люди мучаются с дочерьми точно так же, как он с сыновьями.

Взять хоть бедную миссис Мигер и ее дочь Терезу. Или доктора Уайта и Джасинту, ту еще штучку.

Но малышка Мэгги… Никто не мог сказать о ней ничего плохого. Даже ее всем недовольная мать жаловалась лишь на то, что девочка не слишком регулярно ходит в церковь.

Сержант неторопливо поднял с плота безжизненное тело и положил его на носилки.

Они с Мартином Уайтом зашли в воду по грудь и подтянули к себе плот. Похоже, доктор полностью утратил инстинкт самосохранения.

Симус Шихан бережно закрыл большие испуганные глаза Мэгги и уложил ее руки вдоль худенького тела. За ним следила толпа, в которой было около пятидесяти человек.

Простенький синий купальник смотрелся на девочке нелепо и не сочетался с мыслью о смерти. Грейс О'Нил подняла выцветшее платье с набивным рисунком и протянула его сержанту.

- Это ее…

- Тебе следовало бы вернуться к мистеру Слэттери.

- Я не могу видеть ее без одежды. Вы же знаете Мэгги, - ответила девочка.

Тут прибежал Майкл Райан и увел Грейс.

Сержант Шихан подумал, что это жалкое платьишко подходит Мэгги еще меньше, но все же положил его на тело девочки перед тем, как накрыть труп простыней.

На глазах у собравшейся толпы доктор Уайт и сержант Шихан подняли носилки и с достоинством понесли Мэгги Дейли к машине. «Скорая помощь» прибыла из города очень быстро. Но спешить в больницу было незачем, поэтому санитары стояли и ждали, когда земляки сами вынут тело Мэгги из воды. Девочку нужно было отвезти в больницу и выписать свидетельство о смерти. После окончания следствия ее тело привезут в Маунтферн, положат в доме и окружат зажженными свечами. А потом будут церковь и кладбище.

Огромная тяжесть опустилась на плечи сержанта Шихана. Ему хотелось остаться одному и заплакать.

Солнце, превратившееся в красный огненный шар, издевалось над городком, создавая обманчивое впечатление мира и спокойствия.

Фергус понимал, что, когда О'Нилы уедут домой, все остальные последуют их примеру.

У дверей остановилась большая машина, и Патрик быстро вошел в дом.

Каким-то чудом Грейс сумела отцепиться от Майкла и броситься в объятия отца.

Патрик положил руку на плечо Керри и решительно сказал:

- Я приехал за вами. Никто из нас не поможет Мэгги, если будет сидеть в темноте. Она уже покоится с миром.

Он был прав. Фергус пожалел, что сам не сказал что-нибудь в этом роде. После этого столбняк кончился.

Дети очнулись и перестали двигаться как куклы. Кое-кто даже сказал, что хочет домой.

Томми Леонард заявил, что проводит Райанов до самой пивной.

Лайам подтолкнул Джасинту. Мать расстроится и скоро снова придет за ними.

- Не могу поверить, - промолвила Дара. - В это невозможно поверить. Я все время оборачиваюсь и ищу взглядом Мэгги. У меня такое чувство, что она здесь, вместе с нами. Она первой побежала бы к двери.

Дара сказала то, о чем думали все.

Они никогда не собирались без Мэгги. Именно так она бы и поступила: побежала к двери, торопя остальных, извинилась бы перед мистером Слэттери за то, что они просидели у него так долго, тревожно, спросила бы, где они встретятся завтра утром на случай, если что-то изменится и компания соберется без нее.

После слов Дары воцарилось напряженное молчание. Было ясно, что все думают об одном и том же.

Первой не выдержала Джасинта.

- Дара, если бы не ты, она никогда бы этого не сделала, - сказала девочка. И продолжила, не обращая внимания на испуганные взгляды: - Можешь перестать убиваться. Слишком поздно.

Вчера ты ужасно обидела ее, заставила плакать и бежать за тобой, и даже сегодня ты отворачивалась и не сказала ей ни слова. Мэгги никогда бы не прыгнула с моста, если бы не хотела показать, что она не хуже других. Мэгги всегда хотела только одного: угодить Даре. И чем это кончилось? Тем, что она умерла, стараясь заслужить похвалу…

Джасинта всхлипнула, а затем расхохоталась. Ее смех становился все выше и выше.

Патрик отпустил руку Грейс, подошел к Джасинте и дал ей короткую пощечину. Это помогло. Джасинта умолкла, а потом неуверенно сказала:

- Хочу домой…

- Отведи ее домой, Лайам. Думаю, теперь твой отец невзлюбит меня еще больше, но попытайся объяснить ему, что так было нужно. Ладно?

Патрик свел своих детей по каменным ступенькам и посадил в машину. Фергус заметил, что он сунул велосипед Керри в багажник так легко, словно тот был игрушечным.

Томми Леонард и Майкл взяли Дару за руки.

- У нее была истерика, - сказал Фергус. - Люди реагируют на несчастье по-разному. Она так не думала. Это неправда.

Процессия молча устремилась к двери.

- Это был несчастный случай, вот и все. Несчастный случай с трагическим исходом, - сказал он им вслед. И тут в мозгу Фергуса что-то шевельнулось. Те же слова люди говорили ему самому три года назад, когда «скорая помощь» увезла в город Кейт Райан.

Как и ожидалось, больница отдала родным тело Мэгги через двадцать четыре часа.

Мистер Конвей был там и все видел.

Миссис Дейли хотела положить ее в доме.

Доктор Уайт возражал. Речь идет о ребенке; это будет слишком мучительно для всех. Соблюдать традиции, которые чтят более старшие люди, тут неуместно. Лучше накрыть гроб крышкой и оставить его на ночь в церкви.

Миссис Дейли зловеще спокойно сказала, что она благодарна доктору за хлопоты, но его слова ничего не изменят. Придут друзья и соседи и будут молиться у тела Мэгги за ее грешную душу, как делалось веками.

Разгневанный Мартин Уайт пошел в пресвитерскую.

- Каноник Моран, у вас есть долг. Вы обязаны остановить эту безумную женщину, которая говорит о грешной душе Мэгги Дейли. Ради Бога, нет у нее никаких грехов. Это просто издевательство. Зачем доводить людей до истерики и заставлять их читать заунывные молитвы с просьбой отпустить девочке несуществующие грехи?

- Доктор Уайт, успокойтесь, прошу вас, - сказал каноник, устремив на него добрые выцветшие глаза. - Неужели вы и впрямь думаете, что молитвы Господу и Пресвятой Богородице могут быть бесполезными и остаться неуслышанными?

- Ладно, каноник, я ничего не говорил, - ответил доктор и вышел, хлопнув дверью.

- Бедняга очень расстроен, - благодушно сказал каноник молодому отцу Хогану, который тщетно пытался сварить яйца всмятку.

Мартин Уайт был вынужден признать, что американец поступил правильно. Он уже слышал об этой сцене от Лайама и Фергуса Слэттери.

Джасинта не желала говорить о несчастном случае.

Пришел отец и сел у ее кровати.

- Знаешь, все мы иногда даем волю гневу, - начал он. Девочка молчала.

- Я сам только что вышел из себя у каноника. Это нетрудно. Должно быть, ты унаследовала мою вспыльчивость.

Тишина.

- Выход один: как можно скорее извиниться. Это слегка ослабляет реакцию. Как кислота и спирт. Ты меня понимаешь?

- Ты никогда не извиняешься, - ответила Джасинта. Она была права: такое случалось редко.

- Скажи что-нибудь Даре. Она очень расстроилась.

- Мы все расстроились.

- Как это вышло? - Внезапно доктор почувствовал себя старым и усталым.

Джасинта закусила губу и посмотрела на отца.

- Ты не поймешь… - начала она.

- Попробую, - вздохнул он. - Постараюсь.

- Я поссорилась с Дарой. У нее есть все, она красивая, и все сходят по ней с ума. Керри, Грейс… Даже ее брат Майкл относится к Даре лучше, чем Лайам ко мне.

Мэгги буквально молилась на нее, а Томми Леонард только о ней и говорит. - Лицо Джасинты покраснело, плечи налились тяжестью. - Конечно, я не должна была так говорить, ну и что? Люди часто говорят что-то со зла, а сами этого вовсе не думают.

Девочка смотрела на отца, пытаясь найти хотя бы искру взаимопонимания. И сильно удивилась, когда он потрепал ее по руке.

- Понимаю, - сказал он. - Это очень тяжело.

- Папа, я так виновата! - навзрыд заплакала Джасинта.

Мартин обнял ее и стал укачивать, как маленькую.

Когда буря миновала, он мягко сказал:

- Я пойду за машиной, а ты за это время встанешь, умоешься и оденешься. Я отвезу тебя к Райанам, и ты скажешь Даре, что ничего такого не думала. Что это неправда.

- А без этого обойтись нельзя?

- Нельзя. Дара целый день сидела как мертвая, не обращая внимания на то, что происходит вокруг. Ей очень плохо.

- Это все из-за меня?

- Не только. Сутки назад погибла твоя подруга. Погибла у вас на глазах. Ничего удивительного, что вы все расстроены. Мы должны пытаться облегчать людям горе, а не усугублять его.

- Ладно. - Джасинта спустила ноги с кровати.

Она стояла в пижаме и пыталась подобрать нужный наряд. Взгляд девочки упал на рубашку с кожаной бахромой. Нет, для такого случая она не подходит. Слишком нарядная.

Увидев доктора Уайта и Джасинту, Кейт удивилась. Она слышала разные версии случившегося. По сравнению со всем остальным это казалось мелочью. Конечно, теперь, когда шок прошел, Дара поймет, что Джасинта всего лишь ворчала и жаловалась. По своей всегдашней привычке.

- Думаю, Дара у себя в комнате, - сказала Кейт.

Дара спускалась к обеду, но сидела молча и ничего не ела. Говорила, что ей кусок в горло не лезет.

Кейт решила оставить ее в покое. Хотя бы на один день. Джон несколько раз поднимался наверх, угнетенный сознанием того, что во время несчастного случая его в Маунтферне не было.

И все еще ошарашенный новостью, которая ждала его, когда счастливый Джон вернулся с собрания, за которым последовали пиво и сандвичи.

Но Дара не стала с ним разговаривать. Он сказал Кейт, что Дара сидит бледная, крутит в руках искусственную розу на проволочном стебле и беззвучно плачет. Слезы на ее лице кажутся нарисованными.

- Можно Джасинте подняться к ней? - неуверенно спросил доктор Уайт.

- Похоже, она ни с кем не хочет разговаривать. Это ужасное время. Ужасное для вас всех. - Кейт слегка потрепала Джасинту по руке, показывая, что лично она на нее не сердится.

Джасинта ее поняла.

- Я вчера ляпнула глупость и хотела сказать Даре, чтобы она не обращала на мои слова внимания.

- Раз так, поднимись и скажи. Думаю, ей станет легче, - ответила Кейт.

Она налила Мартину Уайту виски, не спросив, хочет он выпить или нет. Доктор машинально взял стакан. Оба сидели и ждали, когда их дочери помирятся.

- Дара…

- Да.

- Можно войти?

В дверях стояла Джасинта.

Дара молча подняла глаза.

- Извини меня за вчерашнее.

- Что?

- Ты тут ни при чем. Она просто упала. Упала сама.

- Знаю.

- Прости, что я так сказала.

- Ладно.

Джасинта и Дара никогда не были близкими подругами. Поэтому на объятия, слезы и пылкое примирение рассчитывать не приходилось.

- Это просто кошмар, правда? - спросила Джасинта.

- Я все думаю, знала ли она… - не слушая ее, сказала Дара.

- Что знала?

- Что умрет.

- Как она могла? Это случилось очень быстро.

- Говорят, некоторые знают заранее…

- Нет, Дара, это невозможно. Все произошло мгновенно. Сама знаешь, прыгун летит в воздухе чуть больше секунды. И она тоже.

- Да.

- Ты… с тобой все будет в порядке?

- С кем, со мной? - переспросила Дара тоном Мэгги, сама не сознавая этого. - Да. Со мной - да.

Джасинта спустилась в бар.

- Что-то быстро, - сказал доктор Уайт.

- Она не захотела разговаривать. Только сказала, что все в порядке.

- Не сомневаюсь, что теперь все забыто. - Кейт так не считала, но нужно было как-то утешить стоявшую перед ней несчастную девочку.

- Она выглядит очень одинокой. Наверное, ей нужна компания, - сказала Джасинта.

- Знаю. Но какая компания? От меня ей никакого проку. Даже если бы я смогла подняться по лестнице. С отцом она разговаривать не хочет. И даже с Майклом. - Лицо Кейт было тревожным.

Доктор Уайт встал.

- Пойдем, Джасинта, мы свое дело сделали. Не нужно надоедать людям.

- Она будет лежать в открытом гробу?

- Видимо, - мрачно ответил Мартин Уайт.

- Тогда дети туда не пойдут.

- Конечно, не пойдут, сейчас не Средние века. Но эта безумная женщина встанет на улице и будет ловить детей, которых можно напугать.

- Я не побоюсь смотреть на Мэгги в гробу, - внезапно сказала Джасинта. - Так даже лучше. Видеть, как она лежала на плоту, было страшнее.

Мартин Уайт и Кейт Райан обменялись удивленными взглядами. Такая мысль не приходила им в голову.

Тело Мэгги привезли вечером. Через двадцать шесть часов после ее смерти катафалк проехал по Бридж-стрит и остановился напротив дома Барри Конвея.

Передняя гостиная в доме Дейли была уже готова. Горели свечи, на стенах висели сосуды со святой водой.

Отец Мэгги выглядел сломленным, а сестры, прибывшие из Уэльса, - испуганными и незнакомыми. Китти, собиравшаяся приехать из Дублина на уик-энд, сидела в углу, белая как простыня. Чарли не успевал приносить в комнату новые стулья.

Они не собирались сидеть рядом с гробом всю ночь; это не было бдением в полном смысле слова. Но между девятью и двенадцатью вечера все жители Маунтферна должны были прийти и высказать семье свои соболезнования.

Нужно было посмотреть покойной в лицо, прочитать молитву и оставить открытку, серебряную или с черной каймой, с заказом мессы за упокой души Мэгги Дейли. На большинстве было написано «Маргарет Дейли». Назвать усопшую «Мэгги» было неудобно.

- Я никуда не пойду! - воинственно заявила Кейт Джону.

- Конечно, не пойдешь, - успокоил он.

- Я не пошла бы туда даже в том случае, если бы у меня были здоровые ноги.

- Тише, Кейт, тише.

- А дети? По-твоему, Джасинта права? Будет лучше, если они ее увидят?.

- Думаю, да, - спокойно, но решительно ответил он. - Не забудь, они уже видели ее мертвой. Сейчас им будет легче.

- Ты скажешь Даре?

- Да. - У Джона сжалось сердце. - Сейчас поднимусь.

- Дара, я могу пойти к Дейли вместе с тобой. Конечно, если ты хочешь увидеть Мэгги в гробу, а не запомнить такой, какая она была. Смеющейся и бегущей вприпрыжку.

- Папа, а глаза у нее будут открыты?

- Нет, малышка, закрыты.

- Я не смогла бы видеть ее глаза. Но хочу с ней попрощаться.

- Скажи мне, когда будешь готова. Я пойду с тобой.

- А Майкл? - Она упомянула имя брата в первый раз за день.

- Он сказал, что тоже хочет попрощаться с ней. Вы всегда говорите одинаково. Это неизменно, - грустно улыбнулся Джон.

- Наверное, только это и осталось прежним. Все остальное изменилось. К худшему.

- Когда соберешься, позовешь меня.

- А Майкл уже готов?

- Да, милая.

- Тогда пойдем прямо сейчас.

Они молча шли вдоль реки и даже не посмотрели в сторону дома Лоретто Куинн. Если бы они это сделали, то увидели бы сидевшую у окна Рейчел. Сама Лоретто сидела внизу и вспоминала вечер, когда умер Барни.

В сторону автомастерской Койна они тоже не посмотрели. Иначе они увидели бы, как Джек Койн занимался тем, чего не делал давным-давно.

Как обычно, он сидел за столом и пил чай. Но читал не короткие объявления в местной газете, которые Джек внимательно просматривал каждый вечер в поисках очередной сделки. Нет, Койн вслух читал стихотворение.

Он тщетно пытался вспомнить это стихотворение весь день, но потом махнул рукой и пошел к монахам. Брат Кин дал ему взаймы антологию.

Джек нашел эти стихи. Они принадлежали Йитсу.

Фея, в воздухе летя, Держит за руку дитя И несет его туда, Где всегда струятся слезы и прозрачная вода.

Он не стал дочитывать стихотворение до конца. Джек даже не знал, о чем там речь, но эти строчки полностью описывали то, что случилось в Маунтферне.

У дверей стоял Томми Леонард.

Он знал, что рано или поздно Дара пойдет к Дейли.

Томми присоединился к трем Райанам.

- Я решил подождать и пойти вместе с вами.

- Спасибо, - просто сказала Дара.

Джон Райан почувствовал, что им нужно дать поговорить с глазу на глаз.

Когда они дошли до молочной Дейли, Дара сделала паузу. Остальные остановились, решив, что она не хочет идти дальше.

- Нужно позвать с собой Джасинту и Лайама, - пробормотала девочка.

Майкл побежал к дому доктора и через минуту вернулся с обоими Уайтами.

Отец Грейс не захотел, чтобы она пошла на похороны, объяснила Дара. - Он не понимает, что ничего лучшего мы сделать не можем.

И тут подъехала машина. Из нее вышла Грейс и неохотно подошла к детям. •

Папа этого не хотел. Но миссис Файн увидела, как вы шли по дороге, позвонила ему, и он тут же привез меня сюда. Никто не спросил, где Керри. Казалось, они про него забыли.

Шестеро детей вошли в дом, не замечая сочувствующих взглядов взрослых, и прошли в переднюю комнату, где мерцали свечи и слышался неровный гул молитв.

Мэгги напоминала восковую куклу. Ее изувеченное лицо было прозрачно-бледным. Волосы пришлось уложить так, чтобы они прикрыли большой шрам над глазом.

На нее надели белое платье с длинными рукавами и вложили в руки четки.

Она казалась не мертвой, а странной. Слишком неподвижной, словно игравшей роль в пьесе.

У гроба сидела миссис Дейли.

- Спасибо, что пришли помолиться за Мэгги, - сказала она.

Дети опустились на колени. Они не собирались молиться, но казалось, что миссис Дейли ждала этого.

Прочитав цепочку из десяти молитв, они встали и в последний раз посмотрели на подругу.

Забыв, что в комнате присутствуют родные Мэгги и другие взрослые, дети вполголоса заговорили друг с другом.

- Это не так уж страшно, - сказал Томми.

- У нее не такой встревоженный вид, как обычно, - сказала Грейс.

- Ей больше не о чем тревожиться, - сказал Майкл.

- Не верится, что она больше не встанет, - сказала Джасинта.

- Знаете, она была красивая. Очень красивая, - сказал Лайам.

- Мэгги, мне ужасно жаль. Ужасно, - сказала Дара. К дверям Дейли подошел Эдди Райан.

Шейла Уилан обменялась взглядами с Мартином Уайтом и Джуди Берн, стоявшими в коридоре.

Она была готова спровадить мальчишку.

- Ладно, - сказал Эдди. - Я сам знаю, что мне здесь не место.

- Это не… - начала Шейла.

- Я слишком маленький, чтобы видеть мертвых. Но я принес цветы.

Шейла посмотрела на его жалкий букетик. Тут были фиалки из оконных ящиков Джуди Берн, дикая красная валериана, росшая в трещинах каменных заборов, примулы и даже несколько одуванчиков.

Сжатые в горячей ладони, они совсем зачахли. Почти все это были сорняки, но Эдди Райану они казались цветами.

Шейла бережно приняла их.

- Большое спасибо, Эдди. Я пригляжу, чтобы их поставили отдельно. Миссис Дейли будет благодарна тебе за доброту.

- Если цветы положат на гроб, то им понадобится вода, - с тревогой сказал Эдди.

Миссис Уилан сказала, чтобы он не беспокоился. Она позаботится и об этом.

* * *

На следующий день взрослые говорили, что при виде пришедших в церковь детей у них чуть не разбилось сердце. Мальчики и девочки неподвижно сидели в первых рядах. Тут были все монахи и монахини из двух монастырей. Пришли рабочие со стройплощадки; многие из них знали Дейли.

Рейчел спросила Кейт, не станут ли люди возражать, если она тоже придет на мессу. Она не хотела делать ничего неположенного.

- Тебя будут ждать там, - заверила ее Кейт. - Разве ты не была одной из ее ближайших подруг?

Маленький гроб, усыпанный летними цветами, стоял на ступеньках алтаря. Отец Хоган попросил сестру Лауру собрать лучших певиц школы и составить из них хор.

Она выбрала десяток старшеклассниц, надеясь, что те не будут плакать. Девочек, бывших на два года старше Мэгги.

Хору предстояло спеть «Аве Мария», «Панис Ангеликус», а в конце мессы - «Господь - пастырь мой».

Сестра Лаура сказала, что времени на репетиции нет, так что придется петь правильно с самого начала. Наспех сколоченному хору предстояло выразить всю скорбь от страшной потери. Это означало, что дирижировавшая им сестра Лаура должна была перестать думать о том, почему Господь так быстро забрал к себе Мэгги Дейли и придумал для этого такой странный способ.

Рейчел была на католическом богослужении всего раз в жизни. Это было пышное итальянско-американское венчание в церкви, богато убранной цветами, где все дамы были в норковых манто. Ей особенно запомнился душный запах ладана, от которого щипало в ноздрях и слегка кружилась голова.

То же самое чувство она испытала в церкви Маунтферна. Там прислуживали Томми Леонард и Майкл Райан; Рейчел поняла это так, что они будут помогать священникам. Бледные мальчики в просторных белых одеяниях хористов помахивали кадильницами над гробом, в котором лежало тело их подруги. Рейчел не видела Патрика, но знала, что он где-то здесь. Она не сказала ему, что придет, и не попросила его совета. Это не имело к Патрику никакого отношения и не говорило, что она собирается сменить веру. Просто умерла Мэгги Дейли, ее маленькая подружка.

Когда чистые высокие голоса девочек из монастырской школы запели слова Двадцать Третьего Псалма[9], по лицу Рейчел потекли слезы. Невозможно было слышать, как дети поют: «Он покоит меня на злачных пажитях и водит меня к водам тихим». Как можно считать тихие воды воплощением Царства Небесного, если ребенок утонул в реке, протекающей в двух сотнях ярдов от церкви?

Рейчел вспоминала восторг, который у Мэгги вызвало ее новое платье. Недоверие, с которым девочка смотрела на себя в зеркало, висевшее на стене сторожки, и то, как она захлопала в ладоши от радости.

Вспоминала ее тревожный взгляд и неуверенность в себе. «Миссис Файн, я вам еще не надоела?… Ничего, если я действительно возьму эту ленту?… Миссис Файн, до знакомства с вами я хотела остричь волосы, но теперь вижу, что это замечательно.

Мне нравится… Расскажите, где вы росли. Там были только евреи и еврейки, или обычные люди тоже попадались?»

А в тот последний день она сказала:

- Миссис Файн, я один раз надела платье, но выбрала для этого неудачное время. Вы же знаете, я все делаю неправильно. Но в следующий раз я непременно выберу подходящий момент.

Рейчел слышала, что Шейла Уилан предлагала похоронить Мэгги в новом платье, которое так много для нее значило.

Но миссис Дейли и слышать об этом не хотела. Ребенок, отправляющийся на небеса, должен отрешиться от земного тщеславия. Нет, на ней будет белый саван.

Платье по-прежнему висело на двери Мэгги.

Рейчел ощущала непреодолимое желание забрать его, но понимала, что ее неправильно поймут.

Ей не хотелось думать, что когда-нибудь это платье наденет Китти Дейли. Или незнакомая девочка в другом городе, которая не будет иметь представления о том, как много оно значило в короткой жизни вечно испуганной Мэгги, не дожившей до своего шестнадцатилетия.

Рейчел плакала, не обращая внимания на тщательно наложенную косметику, и не думала о том, что ее лицо будет в потеках краски. Она посмотрела в конец церкви и увидела Кейт Райан, сидевшую в инвалидном кресле. По лицу Кейт тоже катились слезы.

Они провожали маленький гроб до могилы. Вдали журчала река, на звуки которой люди, жившие по ее берегам, давно перестали обращать внимание. Кладбище освещали лучи яркого солнца, и мраморные памятники мерцали и сияли так, словно были украшениями, а не свидетелями чьей-то смерти.

Дети жались друг к другу; так им было спокойнее. Керри стоял в нескольких шагах позади.

Когда были пролиты последние капли святой воды и отзвучала последняя молитва, могильщики стали засыпать огромную черную яму, казавшуюся для Мэгги слишком большой.

Дети молча ждали, пока последний кусок торфа не лег на свое место. Потом собрали цветы и венки, положили их на могилу и наконец ушли.

Проходя мимо каменных кельтских и простых металлических крестов и мраморных плит, они вспоминали, сколько раз пытались прочитать надписи на кладбищенских памятниках. Ощупывали надпись на памятнике Уильяму Джеймсу Ферну, погибшему на холме Маджуба в Трансваале. Да, он был молод, но Мэгги была еще младше. И заброшенный памятник Джеймса Эдуарда Грея, который они пытались привести в порядок. Они решили снова пойти туда и поухаживать за местом последнего упокоения Джеймса Эдуарда Грея.

Мэгги бы это понравилось.

- Наверное, ты сочтешь варварством, если люди придут сюда и выпьют за упокой души Мэгги, - сказала Кейт.

- Нет. Я думаю, это их утешит, - ответила Рейчел. - Знаешь, я все больше и больше привыкаю к местным обычаям. Больше не смотрю на них со стороны.

- Я всегда говорила, что тебя подменили в родильном доме. Ты больше ирландка, чем мы сами, - сказала Кейт так, словно это было самым большим комплиментом.

- Когда я собиралась сюда, то не ожидала ничего подобного, - ответила Рейчел. - Надеялась, что Патрик быстро разочаруется и вернется в Нью-Йорк. И ни секунды не думала, что буду чувствовать себя здесь как дома.

Кейт посмотрела на нее с сочувствием. Хотя Рейчел хвалила Маунтферн, ее голос звучал грустно. Так, словно она чувствовала себя брошенной.

- Ты сама знаешь, как много для нас значишь.

- Да. Я в Маунтферне как дома. Тут очень спокойно. Зато Патрик должен быть разочарован. Он ждал очень многого, а я не ждала ничего. Наверное, по-другому и быть не могло.

- А чего ты ждешь теперь? - мягко спросила Кейт.

- Ничего. У меня нет ни надежды, ни долгосрочных планов. Живу одним днем.

Дара вела Леопольда на прогулку в рощу Койна.

Мэри Доннелли сказала, что недооценивать Леопольда не следует. Бывают времена, когда ни один человек не сделает для тебя то, что может сделать собака.

Дара взяла Леопольда, не столько надеясь на хорошую компанию, сколько стремясь угодить Мэри.

К ее удивлению, пес вел себя прекрасно. Раньше он бездумно бежал бы вперед или садился бы и выл, не желая идти следом за хозяйкой, но сегодня тактично останавливался у каждого поворота, пытаясь понять ее намерения.

Дара подозревала, что Мэри потихоньку дрессировала Леопольда. В последнее время пес и выглядел намного лучше. Казалось, его старательно расчесывали. Даре в голову не приходило, что с его шерстью можно было что-то сделать. Но сейчас шерсть Леопольда блестела, а глаза, обычно тусклые от страха или отчаяния, были яркими.

Она села на ствол поваленного дерева. Леопольд разнюхивал все вокруг, но внимательно присматривал за хозяйкой на случай, если та захочет встать и уйти. Однако Дара не двигалась. Она нанизывала головки маргариток на длинный стебель, делая браслет из цветов.

Дара сознательно избегала других. Томми Леонард был очень славный. Он говорил, что в такое время человеку нельзя оставаться в одиночестве; он должен быть вместе со всеми, нравится это ему или нет. Майкл сказал, что один пойдет вверх по реке и будет ловить рыбу. Пусть Дара не считает его грубым. Сестра сжала его руку. Она его прекрасно понимала. Люди всегда говорили, что близнецы ко всему относятся одинаково.

Она не ждала Керри. В этой части рощи, удаленной от главной аллеи и окруженной высокими кустами фуксии, они никогда не встречались. Но он неожиданно вышел из тени деревьев.

- Если ты хочешь побыть одна, я уйду, - сказал он.

На нем был тот же темно-серый костюм, который он надел на похороны. Керри расстегнул воротник рубашки и ослабил узел черного галстука. Дара еще никогда не видела его таким красивым.

Она улыбнулась:

- Нет, я рада тебя видеть.

Дара продолжала делать браслет; волосы падали на ее сосредоточенное лицо. Нарядное темно-синее платье с белым воротником, которое она надевала на похороны, сменилось простой белой тенниской и джинсовой юбкой. Она казалась маленькой и одинокой.

Керри присел на корточки и тоже начал делать браслет из маргариток. Какое-то время оба молчали.

Поняв, что происходит что-то важное, Леопольд перестал рыть землю. Он вежливо сел и склонил голову набок, ожидая начала разговора.

- Я хотел бы чем-нибудь помочь тебе, - сказал Керри.

- Я в порядке. Просто с Мэгги все вышло так ужасно…

- Она уснула вечным сном.

- Думаешь, она в чистилище? Ну, в том месте, где ожидают рая?

- Ох, Дара, конечно, нет! - Мысль об этом заставила Керри негромко рассмеяться.

- Тогда почему мы просили простить ей грехи и дать возможность увидеть Господа? Она ведь еще не там, правда?

- Где «там»?

- На небесах. Мэгги не могла сразу попасть в рай, потому что умерла без причастия.

Керри смутился.

- Дара, милая, я уже сказал, она уснула. Я видел свою мертвую мать. Она напоминала спящую. Грейс сказала, что вчера вечером видела лицо Мэгги. Ее глаза были закрыты. Вот и все.

- Ты уверен, что она не мучается в чистилище?

Керри протянул руку и привлек Дару к себе.

- Уверен. Абсолютно.

Дара уткнулась ему в грудь и заплакала.

- Ох, я так рада… Не могу думать, что Мэгги окажется в чистилище. Ей там будет страшно.

Сестра Лаура подозревала, что девочки еще не отошли от шока. Они были слишком спокойными. Ходили на протестантское кладбище ухаживать за могилой, посадили дерево у пешеходного мостика. Тщетно попросили миссис Дейли отдать им платье медного цвета, хотя сами не знали, что хотели с ним сделать.

Сестра Лаура не понимала, почему Дара, Грейс и Джасинта не захотели прийти в школу и вместе со всеми прочитать новену за упокой души Мэгги Дейли.

- Ее душа уже упокоилась, - сказала Дара, и девочки ушли.

Сестра Лаура была сбита с толку. Дара говорила серьезно. Так, словно получила послание с того света. И все остальные были с ней согласны.

Грейс и Майкл ходили ловить рыбу. Во всяком случае, так они говорили окружающим. Майкл вставал рано и возвращался поздно.

Никто не ждал, что игры и купание у моста будут продолжаться. Томми Леонард почти все время работал в магазине. А к Джасинте и Лайаму приехала из Дублина противная двоюродная сестра, и они должны были ее развлекать. Знакомить ее со своими друзьями Уайты не решились (и правильно сделали). Днем они уезжали на велосипедах в развалины старого аббатства, а вечером ходили в кино.

Дара все время была в одиночестве.

Именно этого ей и хотелось.

Хотелось бродить одной и думать.

Иногда ее находил Керри О'Нил, и они долго гуляли вместе, не говоря друг другу ни слова. Он мог обнять Дару за плечи или взять в ладони ее лицо и нежно поцеловать.

- Рано или поздно все пройдет, - однажды задумчиво сказал он. - Когда-нибудь ты поймешь, что это всего лишь воспоминание.

- С тобой было так же после смерти матери?

- Да. Однажды боль при мысли о ней стала не такой сильной. Люди говорили это, но я им не верил. Я думал, они просто хотят меня утешить.

- И что случилось в тот день?

- Я почувствовал, что она упокоилась с миром, что я не должен тревожить ее сон, думать о ней день и ночь и давать волю скорби, горечи и гневу.

- Да, но ты любил мать и заботился о ней. Грейс говорила, что ты часто сидел у постели матери и читал ей.

- Вряд ли это могло ее утешить. - Его лицо было печальным.

Они снова умолкли, но это молчание не было гнетущим.

Дара не спрашивала Керри, почему его мать нуждалась в утешении. А Керри не спрашивал Дару, почему она испытывает такое чувство вины перед мертвой подругой.

* * *

- Тебе снится Мэгги? - спросила Дара Грейс.

- Нет… - смутилась та. - Я думаю о ней, но во сне не вижу, - добавила Грейс и с тревогой смотрела на ее бледное лицо.

- А мне снится, - просто сказала Дара. - Каждую ночь.

- Вы хорошо относились к своему отцу? - неожиданно спросила Дара Фергуса Слэттери.

- Нет. Наверное, не слишком. Так же, как и к большинству остальных. А что?

- Вы хотели бы вернуть его и постараться все объяснить?

- Нет, Дара. Он был стар и прожил долгую жизнь. В отличие от Мэгги. Каждый хотел бы вернуть ее и все объяснить. Да вам и объяснять нечего. Вы хорошо к ней относились. У Мэгги была куча друзей, хотя мать у нее была не подарок, - с наигранной беспечностью ответил Фергус.

- Нет, вряд ли мы к ней хорошо относились, - сказала Дара. - По-моему, она всю жизнь была одинокой и испуганной. Но я поняла это только тогда, когда стало слишком поздно.

- Керри, почему я тебе нравлюсь? Серьезно. Я не шучу. - В темных глазах Дары стояла боль.

- Потому что ты красивая и милая. Мне нравится бытье тобой. Ты умная, сообразительная и веселая. Для начала хватит, правда?

- Я для тебя недостаточно взрослая.

- При чем тут возраст?

- Я слишком мало знаю. В конце концов, я всего лишь школьница. Тебе нужен кто-то умнее и опытнее.

- Для меня ты достаточно умна.

- Все это очень странно. - Дара покачала головой. - Если бы я была богатой, то решила бы, что тебе нужны мои деньги. Ты знаешь, что спать с тобой я не собираюсь…' Нет, не понимаю, - деловито закончила она.

- Когда-нибудь ты захочешь лечь со мной в постель, - ответил Керри.

- Не думаю.

- Надежда умирает последней, - с улыбкой ответил он. - Но сейчас у нас другая задача. Вывести тебя из меланхолии. Мэгги бы это не понравилось.

- Меня тошнит от разговоров о том, что ей понравилось бы, а что нет! - вспыхнула Дара. - Ее мать сказала мне, что Мэгги смотрит на нас с небес и осуждает фильмы, которые Деклан Морисси показывает в кино «Классик»!

- Спокойнее, Дара, - прикоснувшись к ее руке, сказал Керри.

- Я не испытываю ни злобы, ни подавленности. Просто ничего не понимаю, - ответила она.

Керри привлек ее к себе, и Даре сразу стало легче.

Они не смеялись и не бегали друг за другом, как прежде. Не купались в реке. Просто лежали на земле в роще Койна и обнимались.

Когда сквозь густую листву пробились солнечные лучи, Керри стащил с Дары голубую рубашку, расстегнул простой хлопчатобумажный лифчик, бережно снял его, положил голову на ее грудь и стал слушать биение сердца.

Дара и не думала его останавливать.

Они лежали рядом, и Керри ласкал ее, возбуждая и успокаивая одновременно.

И она не видела в этом ничего плохого.

Дара пошевелилась только тогда, когда он стал снимать с себя одежду.

- Не хочу, - сказала она.

Керри сел и холодно ответил:

- Как знаешь.

- Не сердись. Давай ничего не будем менять.

- Тогда не дразни меня. Обещаешь, а потом отказываешь.

- Я не хотела, - виновато ответила Дара.

- Но тебе это нравилось. Тебе нравятся мои объятия.

- Не знаю, что сказать.

- Скажешь, когда поймешь. - Лицо у Керри было сердитое. Он вскочил и ушел.

- Похоже, Дара с утра до вечера торчит с Керри в роще Койна, - сказала Кейт Джону.

- Разве они не все вместе? Я думал, эта компания неразлучна, - ответил Джон.

- Нет. К Уайтам приехала двоюродная сестра, а Грейс и Майкл удят рыбу.

- Откуда ты знаешь?

- Сегодня Рейчел возила меня на Бридж-стрит. Я была в магазине Леонарда и разговаривала с Томми. Он все еще не пришел в себя.

- Почему ты считаешь, что Дара проводит время с Керри?

- Она возвращается красная и взвинченная. Не похожая на ребенка, который весь день просидел в роще один.

- И что нам делать? - встревожился Джон.

- Не знаю. А что мы можем сделать? Посадить ее под замок? Так будет еще хуже, - уныло ответила Кейт.

- Я не думаю, что он… - Фраза осталась неоконченной.

- А я не думаю, что если бы он захотел, она бы… - Кейт тоже осеклась на полуслове.

Оливия Хейз сидела за кухонным столом и писала письмо Бернадетте. В дверь постучала дочка Райанов.

- А Грейс нет… Я думала, она с тобой и твоим братом, - удивилась мисс Хейз.

- Да, все на реке, - ответила Дара, прикрывая Грейс и Майкла. - Я просто шла мимо и решила узнать, дома ли Керри.

- Нет, детка, он уехал на машине. Куда-то в сторону Голуэя.

- Понятно. - Дара была разочарована.

- Раз уж зашла, выпей молока или чаю. Остальные подождут. - Мисс Хейз было жалко девочку. Этим детям, видевшим гибель подружки, пришлось несладко.

- Остальные? - рассеянно переспросила Дара.

- На реке. Ты сказала, что все там.

- Ах, да, я забыла. Остальные… - без всякого выражения повторила она.

- Дара, ты здорова?

- Да, мисс Хейз. Ладно, я пошла.

Оливия наблюдала за ней из окна. Дара шла не к реке, а в направлении шоссе.

* * *

Раньше Дара автостопом не ездила. Нужно было соблюдать осторожность и не натолкнуться на кого-нибудь знакомого.

Вдали показался большой фургон. В Маунтферне таких не было, поэтому Дара подняла руку.

Это был разъездной торговец, которому очень хотелось поговорить. Даже со школьницей. Фургон был заполнен пакетами с чипсами и арахисом.

- Вы знаете это место? - Дара описала ему паб, в котором, по словам Керри, играли в карты.

Мужчина его знал; он собирался там остановиться, предварительно заехав в несколько других пивных. Неподходящее место для одинокой девушки.

Дара сказала ему, что ищет брата. Причина показалась торговцу уважительной. Он болтал, не обращая внимания на напряженный взгляд девочки.

Мужчина говорил о Маунтферне.

- Это самый сонный городишко во всех центральных графствах. Его нужно слегка встряхнуть.

Казалось, он ждал ответа.

- Правда? - спросила Дара.

- Ты сама оттуда, тебе лучше знать. Держу пари, вы не можете дождаться открытия нового отеля.

- Да, вроде того. - Она не отрываясь смотрела в лобовое стекло.

- Благодаря ему город обогатится. Ты сама сможешь там работать, когда станешь старше. - Добродушному разъездному торговцу было приятно думать, что эта хорошенькая девочка останется на родине, а не эмигрирует. - Но, конечно, кое-кто на этом потеряет. Ты, случаем, не из Грейнджа? Кажется, я там тебя подобрал.

- Нет, я просто заходила в сторожку.

- Так вот, Грейндж пострадает в первую голову. Когда рядом появится такая громадина, никто не захочет в ней останавливаться. Кстати, в пивную Райана тоже ходить перестанут.

- Почему? - Эти слова заставили Дару повернуться.

- Этот ваш американец устроит у себя настоящий бар, а не шикарную гостиную для коктейлей с непомерными ценами. Нормальный бар, отделенный от Райана только мостом. После этого на бизнесе Джона можно будет поставить крест. Жаль беднягу. Сначала несчастный случай с женой, после которого она оказалась в инвалидном кресле, а теперь еще и это…

Дара отвернулась и стала смотреть в окно.

- Слушай, ты знала эту несчастную девочку, которая погибла на прошлой неделе? Надо же, какое горе…

Тут мужчина увидел на щеке Дары слезу, и его голос дрогнул.

- Конечно, ты должна была ее знать. Извини, - пробормотал он, рассердившись на самого себя.

Дара упорно смотрела на полотно Голуэйского шоссе.

- Тебя подождать? Я хотел бы удостовериться, что ты нашла брата.

- Нет, спасибо. Все в порядке, честное слово.

- Не обращай внимания на мои слова. Все так и зовут меня - Майки-Трепач.

- Нет, вы были очень добры, что подвезли меня.

- Конечно, та малышка, которая умерла, попала на небо.

- Конечно, - странно безжизненным тоном ответила Дара.

В баре не было и намека на заднюю комнату. В неказистом помещении громко играл музыкальный автомат, на полу валялся мусор и окурки сигарет.

Наверное, войти туда можно было только через дверь с рукописной надписью «Туалет».

Толкнув одну дверь. Дара увидела перед собой другую и слегка приоткрыла ее. Керри сидел за столом. Рядом с ним стояла бутылка. Керри тасовал карты так быстро, что они напоминали дугу. Его лицо было сосредоточено.

Лара долго наблюдала за ним. Наконец Керри поднял взгляд и увидел ее.

Его лицо не изменилось; оно не выражало ни досады, ни удивления.

- Привет, - сказал он, продолжая тасовать карты.

- Не так, Керри. Держи большой палец на месте, - глотая гласные, сказал Фрэнсис Дойл.

Дара сидела и следила. Время от времени окосевший Фрэнсис подливал себе виски. Никто из них ее не замечал.

- Мне было одиноко, вот я и решила приехать сюда, - в конце концов сказала она.

- Конечно, - вежливо, но рассеянно ответил Керри.

- Чтобы найти тебя, - добавила Дара.

- И что, нашла?

Для Фрэнсиса Дойла Дара ничем не отличалась от мухи, жужжавшей в тесной комнате без окон. Девочка почувствовала легкое головокружение, как перед обмороком.

- Ты поговоришь со мной? - спросила она Керри.

- Не сейчас.

- А когда?

- Когда освою «водопад», - ответил он.

Дара сидела в душной комнате, не обращая внимания на обстановку и не сознавая времени. И очнулась только тогда, когда Керри тронул ее за плечо.

- Я отвезу тебя домой, - небрежно сказал он. Так, словно не видел ничего особенного в том, что Дара оказалась в незнакомом месте за много миль от Маунтферна.

Керри придержал дверь маленькой красной машины. Они быстро ехали в Маунтферн по извилистому шоссе. Дара не говорила ни слова, но чувствовала, что ей полегчало. Она откинулась на спинку сиденья и пару раз закрыла глаза. Машина остановилась на вершине холма в нескольких милях от Маунтферна. Керри посмотрел на нее.

- Что будем делать? - В его голосе слышались нежность и досада одновременно.

Дара повернулась к нему:

- Не знаю. В душе пустота. Мне хотелось быть с тобой.

- Но ты же не хочешь быть со мной. Ты ясно сказала это в роще.

- Я не хочу спать с тобой.

- Сна у нас ни в одном глазу.

- Ты знаешь, что я имею в виду.

- Я знаю только одно: ты меня отталкиваешь. Почему я должен верить, что ты хочешь быть со мной? - Он выглядел сбитым с толку.

Дара взяла его руку и прижала ее к губам:

- Я никогда никого не любила. Понимаешь, это в первый раз и ужасно неудобно. Все перемешалось со случившимся, и мне очень не по себе.

Она выглядела совсем маленькой. Керри молча взял ее руку и поцеловал так же нежно, как только что сделала она.

- Может быть, ты меня вовсе не любишь, - сказала она. - Поэтому я ничего не теряла, когда поехала тебя искать. Я не умею играть в такие игры.

- Не знаю, люблю ли я кого-нибудь, - ответил Керри. - Но если кого-то полюблю, то это будешь ты. Иди ко мне.

Керри раскрыл объятия, и Дара потянулась к нему через сиденье маленькой красной машины.

* * *

До окончания отпуска Керри оставалось десять дней.

Она была по-прежнему бледной и тревожной, но продолжала ходить в рощу каждый день. Иногда Керри приходил туда, иногда нет. Дара никогда не знала, будет ли он там.

Каждый раз Керри привлекал ее к себе. Казалось, он становился все более требовательным и нетерпеливым. Дара чувствовала, что ее сопротивление слабеет. То, с чем она боролась еще неделю назад, теперь казалось возможным.

- Когда Керри возвращается в Донегал? - спросила Кейт у Рейчел.

- Патрик говорит, что он пробудет в Маунтферне еще несколько дней.

- Жаль. Мне хотелось бы, чтобы он уехал немедленно.

- Кейт, не надо так волноваться.

- Ничего не могу поделать. Она вся горит. Когда она здесь, ее мысли находятся за тысячи миль отсюда. Точнее, за три мили. В сторожке.

- Я звала ее прокатиться, но она отказалась. - Рейчел старалась изо всех сил.

- Знаю. Ты молодец. Надеюсь, мы сумеем продержаться до его отъезда.

- У тебя есть друзья в Донегале? - спросила Дара.

- Нет. Слишком много работы… Иногда я играю в карты с парой знакомых ребят, Тони Маккенном и Чарли Бернсом. Они живут в Дерри, за границей.

- Там такие же красные автобусы и почтовые ящики, как в Англии?

- Ты никогда не была в Северной Ирландии?

- Нет, Керри. Как я могла туда попасть?

- У них там все красное. Даже флаг красно-бело-синий.

- Ну, это же часть Англии.

- Нет. Часть Соединенного Королевства.

- Это то же самое.

- Тебя не волнует, что она не является частью Ирландии?

- Не слишком. Думаю, в конце концов они соединятся.

- А вот Маккенна волнует, и его друзей тоже. Причем очень. - Голос Керри звучал так, словно он кого-то цитировал.

- Это кажется тебе важным, потому что ты американец, - сказала Дара.

- Что ты об этом знаешь?

- Ничего, - хихикнула она.

- Ты будешь скучать по мне, когда я уеду? Очень. А тебе обязательно возвращаться?

- Может быть, я сумею остаться… если придумаю повод, - лукаво сказал Керри.

- Серьезно?

- Если я останусь, ты будешь со мной поласковее? - Он потянулся к ней.

- Я и так с тобой ласкова. Как ты сможешь продлить отпуск?

- Я могу получить все, что захочу, - ответил Керри.

- Когда уезжает Керри? - небрежно спросила Кейт.

- Вряд ли он уедет. - В глазах Дары плясали чертики.

- Это верно. Грейс сказала, что он надеется задержаться еще на несколько дней, - подтвердил Майкл.

- Разве ему не нужно вернуться к Хиллу? - Голос Кейт напрягся.

- О, Керри может кому угодно заморочить голову, - ответил Майкл.

Дара нахмурилась: ей не хотелось, чтобы люди считали Керри плейбоем.

- Он сумеет договориться с Хиллом. Это не проблема, - с жаром сказала она.

Губы Кейт сжались в ниточку.

* * *

- Хотите, я свожу Дару на скачки? - на следующий день спросил Кейт Фергус Слэттери.

- Дару?

- Чтобы на время вырвать ее из лап Керри О'Нила. Вы знаете, что со мной ей ничто не будет грозить… Как и всем прочим, - угрюмо добавил Фергус.

Кейт не смогла придумать в ответ ни одной шутливой реплики. Какое-то время она молчала, а потом промолвила:

- Нет, я думаю, Дару нужно отправить куда-нибудь подальше, чем на скачки.

- Куда именно?

- Еще не знаю. Я должна поговорить с Джоном. Нужно перестать притворяться, что ничего не происходит.

- Мы не знаем, что что-то действительно происходит, - пошел на попятный Слэттери.

- Догадаться несложно, - мрачно ответила Кейт.

Они сидели в боковом дворе. Белые стены большой пристройки, в которой близнецы отмечали свой день рождения, теперь заросли ломоносом и жимолостью. Ее фасад, выходивший на Ривер-роуд, тоже выглядел вполне прилично; ярко раскрашенные оконные ящики дожидались открытия кафе «Трилистник».

Джон и Кейт часто выходили в боковой двор. После вечера в зале, пропахшем сигаретным дымом и портером, было приятно подышать свежим воздухом, напоенным тонким ароматом жасмина.

- Что будем делать с Дарой? - грустно спросила Кейт.

- Я думал об этом, - неторопливо ответил Джон.

- Я так и знала. - Она смотрела на мужа с надеждой.

- Ты помнишь, что нам предлагала сестра Лаура? Почему бы не отправить ее во Францию?

Глава девятнадцатая

Молчаливая мадам Вартен напоминала Скорбящую Богоматерь; у нее было длинное бледное лицо, тонкие губы, дрожавшие так, словно она собиралась вот-вот заплакать, и грустные бледно-голубые глаза. В отличие от нее мсье Вартен был маленьким, кругленьким, толстеньким, все время трещал как пулемет и смеялся без умолку. Оба не знали ни одного английского слова. Слава богу, мадемуазель Стефани, двоюродная сестра мадам Вартен, знала язык достаточно, чтобы объяснить Даре ее несложные обязанности.

Девочка должна была готовить завтрак для троих маленьких детей Вартенов, водить их на прогулку, учить пяти английским фразам в день и играть с ними до ленча. После этого у нее было свободное время для занятий. Во время обеда она должна была помогать накрывать на стол и убирать грязную посуду.

Она получала деньги на мелкие расходы - примерно три фунта в неделю, но тратить их было не на что, потому что Вартены жили на хуторе, вдалеке от города. Дети были ужасные, а мсье норовил прижаться к Даре при каждом удобном случае. В глазах мадам стояла такая печаль, что Дара боялась с ней разговаривать. Если бы не Стефани, она сошла бы с ума. Домашние обязанности Стефани были весьма неопределенными. Чаще всего она либо складывала белье, либо ухаживала за цветами. Все лето шила шторы для одной из комнат. Иногда во второй половине дня брала маленькую машину и куда-то уезжала, иногда собирала фрукты. Дара не могла этого понять.

- Avez vous un vrai job, mademoiselle Stephanie?[10] - однажды спросила она. Стефани рассмеялась и неожиданно поцеловала Дару в обе щеки.

- Je t'adore, mon petit chou[11], - продолжая заливаться смехом, сказала она.

Дара смутилась. Почему Стефани ее обожает? Почему не отвечает, есть у нее какая-то работа или нет? Почему фамильярно обращается к ней на «ты»?

Сама Дара с первого дня знала, что должна соблюдать формальности и всех, кроме детей, называть на «вы». За этим крылась какая-то тайна. Еще пару дней Стефани повторяла «un vrai job», качала головой и умирала со смеху.

Дара не могла опомниться от скорости, с которой она очутилась во Франции. Ее, Дару Райан, не бывавшую ни в Лондоне, ни в Белфасте, прокатили на машине по Парижу и показали Триумфальную арку и Эйфелеву башню. А потом мадемуазель Стефани отвезла ее на хутор во французской глубинке.

Светловолосая пышногрудая Стефани пользовалась любой возможностью, чтобы поговорить по-английски; когда-нибудь она посетит Ирландию и познакомится с самыми высокопоставленными и знаменитыми ирландцами. Дара со страхом думала, что сестра Лаура сильно преувеличила достоинства Маунтферна и родовитость семьи Райанов.

Но больше всего девочку занимало, зачем ее вообще отправили во Францию. Все произошло слишком стремительно, и удовлетворительных объяснений она так и не получила.

Разговор с мамой ничего не дал. Та очень радовалась и говорила, как чудесно, что папа нашел деньги; для Дары это великолепный шанс, который выпадает человеку раз в жизни. Майкл жалел, что мальчиков по обмену не отправляют, а Грейс говорила, что никогда не слышала ничего чудеснее. Томми Леонард пообещал писать ей через день, чтобы Дара не чувствовала себя одинокой. Мэри Доннелли заявила, что французы - самые коварные мужчины на свете.

Керри не сказал ничего.

Когда она прибежала в рощу Койна и сообщила ему новость, Керри только пожал плечами.

- Ну, если тебе этого хочется…

- Я не хочу расставаться с тобой.

- Если не хочешь, зачем уезжать?

Это до ужаса напоминало ее последний разговор с Мэгги. «Ты сама не знаешь, чего хочешь!» - злобно крикнула она тогда, а сейчас Керри говорил то же самое ей самой. Дара посмотрела на него с ужасом.

Керри слегка смягчился.

- Желаю тебе хорошо провести лето, - сказал он и поцеловал ее в нос.

- Ты будешь писать мне? - спросила она.

- Пришлю открытку.

- Серьезно?

- Я же сказал, - нетерпеливо ответил Керри.

- После моего отъезда ты останешься здесь или вернешься в Донегал?

- Не знаю, маленькая. Пока не знаю. - Он снова поцеловал ее в нос.

Дара дважды приходила в сторожку, надеясь увидеть его. Но оба раза Керри не было.

Грейс думала, что он уехал в свой любимый паб на Голуэйском шоссе. Мисс Хейз надеялась, что это не так. У этого места дурная слава. Там собираются одни пьяницы и лодыри.

- Нет, там просто грязно и убого, - забывшись, сказала Дара, и они посмотрели на нее с удивлением.

Она хотела попросить Грейс писать и сообщать ей о Керри, хотела сказать, что не сможет без этого жить, но понимала, что все бесполезно. Подруга понятия не имела, как мучительно Дара ей завидовала: Грейс жила рядом с Керри и могла видеть его каждый день.

Она чуть не попросила об этом Майкла, но тоже передумала.

- Я буду очень скучать по тебе, - сказал Майкл вечером накануне ее отъезда.

- Не будешь. У тебя есть Грейс.

- Это совсем другое дело. Мне все равно будет тебя не хватать, - с удивлением ответил он. - Ради бога, ты же мой близнец.

- Да, близнец, - без всякого выражения подтвердила она.

- Что-то не так?

- Все изменилось.

- Просто мы становимся старше.

- А Мэгги не вырастет никогда, - ответила она.

А потом она внезапно оказалась во французской деревне. Гуляла с детьми по незнакомым сельским проселкам, ничем не отличавшимся друг от друга. Поля здесь не огораживались, просто тянулись на мили и мили без всяких заборов. Дом снаружи казался сильно запущенным, но обстановка в нем была очень богатая.

Обязанности горничной исполняла итальянка Мария. У нее были небритые подмышки и такое же несчастное лицо, как у самой мадам. Воскресную мессу посещали только Дара, мадам и Мария. Похоже, рассказы монахинь о том, что французские католические семьи ищут для обмена столь же ревностных католиков, были полной ерундой. Мсье сказал Даре, что был в церкви пять раз за всю свою жизнь: во время крещения, первого причастия, венчания и крещения двух из трех его детей; третьего крестили в его отсутствие. По крайней мере, Дара так его поняла: мсье гордо загибал пальцы на одной руке. Дара содрогнулась при мысли о том, что подумают каноник Моран и монахини в школе, если узнают об этом. Внутренний голос подсказывал ей помалкивать.

Мадам тщательно готовилась к паломничеству в Лурд. На лестничной площадке стоял открытый чемодан; одежду и молитвенники то укладывали туда, то вынимали обратно. Она не улыбалась и не радовалась, просто была более деловитой, чем обычно. Дара гадала, о чем хочет просить Пресвятую Деву эта женщина.

- Desirez vous un miracle, madame Vartin? [12] - набравшись смелости, спросила она утром накануне отъезда.

Худая смуглая мадам застыла на месте и посмотрела на Дару так, словно впервые ее увидела.

- Un miracle! - повторила она. - Un miracle. Tiens[13]!

А потом внезапно и совершенно неожиданно взяла Дару за плечи и поцеловала в обе щеки. На ее глазах были слезы.

Дара испугалась. Наверное, мадам Вартен была очень больна. Глупо спрашивать больного человека, надеется ли он на чудо. Она была готова откусить себе язык. Но хозяйка на нее не сердилась. Прощаясь с родными на крыльце, она нашла время, чтобы потрепать Дару по плечу. Этих французов не поймешь…

Дара пошла в сад за яблоками, чтобы дотерпеть до поразительно поздней вечерней трапезы. Потом решила написать длинное письмо матери и поднялась наверх за бумагой.

Над странными неогороженными французскими полями стояло летнее солнце. Она ела зеленые яблоки и писала о поездке мадам в Лурд и собственной бестактной фразе. Дара привыкла общаться с матерью совершенно откровенно.

Она знала, что все остальные услышат только выдержки из письма.

«Интересно, почему она такая грустная, - писала Дара. - Ничего страшного с ней не случилось. В отличие от тебя она может ходить. Ей не нужно торчать за стойкой и слушать бесконечный треп старых пьяниц. Не понимаю, почему мсье вообще женился на ней. Он должен был знать, чем это кончится. Даже на свадебной фотографии она выглядит как мокрая курица. Но нужно прожить здесь целую вечность, чтобы разобраться во всем этом».

На следующее утро она постучала в дверь мадемуазели Стефани, чтобы попросить марку. Ее письма отдавали почтальону, когда тот доставлял почту.

Как ни странно, мадемуазель Стефани еще была в постели. Рядом с ней лежал мсье Вартен. Это было так неожиданно, что Дара выронила письмо.

- Прошу прощения… - начала она.

Но мадемуазель Стефани и глазом не моргнула. Она показала Даре на средний ящик письменного стола, где лежали марки, и попросила отдать почтальону и другие письма, лежавшие на столике в коридоре.

Теперь, когда Дара уехала во Францию, Майклу стало труднее встречаться с Грейс, не привлекая к себе внимания. Эдди и Деклан вели себя отвратительно; когда Майкл говорил, что идет ловить рыбу с Грейс, они громко чмокали губами. Конечно, папа с мамой их одергивали, но все равно это было очень неприятно.

Слава богу, Грейс не обращала на это внимания. Она приходила в паб так же часто, как и при Даре. Девочка просила показать ей письма Дары, но мама говорила, что они предназначены только для того, кому посланы. Если Грейс сама напишет Даре, то получит ответ. И Майкл тоже.

Дара плакала от тоски по родине. Увидев, что она читает письмо из дома, мадам Вартен тонкой худой рукой обняла девочку за плечи. Она утешала ее по-французски, а Дара сморкалась и отвечала, что страдает не от одиночества, а от собственной глупости.

Потом Дара посмотрела на длинное грустное лицо мадам Вартен и заплакала еще сильнее.

Она пыталась рассказать мадам Вартен о Мэгги, что оказалось трудно. Дара искала нужные слова в словаре, но это почти не помогало. Иногда ей приходилось бросать рассказ на середине. Кроме того, она жалела мадам Вартен больше, чем себя. Было невыносимо видеть, как мсье чмокал мадам в щечку с таким видом, словно в ее отсутствие ничего не произошло.

Дара вздыхала. Наверное, мужчины неверны от природы. Сестра Лаура намекала на это, говоря, что в природе самец обслуживает нескольких самок. Мэри Доннелли только об этом и твердила. Дара думала о мужчинах с грустью. Взять хоть Керри.

Она получала вести от всех. Даже милый Фергус Слэттери прислал ей открытку. Уайты исписывали страницу за страницей. Письма от Томми Леонарда приходили почти каждый день. Но Керри молчал.

Неужели он уже нашел себе другую? Нет, это невозможно. Разве можно так быстро забыть девушку, которой ты говорил, что хочешь быть с ней?

Но тут Дара вспоминала мужа миссис Уилан, ушедшего к другой, отца Керри, который никак не мог сделать выбор между миссис Файн, мисс Джонсон и, возможно, физиотерапевтом мисс Берн. Брайана Дойла, который почти не обращал внимания на свою подружку, жившую в городе.

И мужчин, которые посещали салон красоты «Розмари», принадлежавший Рите Уолш. Теперь Дара знала, что они приходили не ради того, чтобы установить новые сушилки или отрегулировать подачу горячей воды. Нет, теперь она была опытной женщиной, разбирающейся во всем. Теперь она прекрасно знала, зачем они туда ходят и почему стараются выбраться из дома миссис Уолш как можно незаметнее.

Дара думала обо всех знакомых мужчинах и находила, что без греха только ее отец и брат. Отец не смотрел на других женщин, а Майкл так боготворил Грейс, что его поцелуи были целомудренными. Дара не могла представить себе, чтобы Майкл делал с Грейс то же самое, что с ней самой делал Керри. Немного подумав, она решила, что должна рассказать о его прикосновениях и поглаживаниях на исповеди. Но как описать эти ласки?

Жаль, что она слишком плохо знает французский и не может исповедаться местному кюре. Судя по всему, вскоре здесь произойдет убийство.

- Как Дара справляется с детьми? - спросил Фергус.

- Мне жаль этих бедных маленьких французов! - засмеялась Кейт. - Сегодня утром я получила письмо. Дара пишет, что она научила их говорить «роguе mаhоnе». Они думают, что по-ирландски это означает «доброе утро».

Фергус расхохотался.

- Я знаю французов. Они только обрадовались бы, узнав, что их детей научили говорить «поцелуй меня в задницу». Я всегда считал, что юмор у них сортирный.

- «Всегда»… Не задавайтесь. Как вы могли считать это всегда, если десять лет назад совершили пятидневную экскурсию в Париж?

- А сколько дней вы сами провели в Париже, светило мысли? - спросил он.

- Ни одного. И теперь не увижу его вовсе.

- Вспомните, мы хотели отправить вас в Лурд.

- Да, Фергус, но это было бы неправильно. Лурд не может вылечить сломанный позвоночник. Его ничто не может вылечить. Люди были бы разочарованы, а я, которой суждено весь остаток жизни провести в инвалидном кресле, чувствовала бы себя обманщицей.

- По-моему, все это чушь собачья, - ответил Фергус,

- Не говорите так. - Кейт была шокирована. - Если бы это было неправдой, Господь вряд ли позволил людям верить в чудо и устремляться туда миллионами.

- Вам не приходило в голову, что Господь мог и не быть там?

- Никогда. И вам тоже. Вы говорите это, как школьник, только для того, чтобы сбить меня столку. Конечно, вы верите в Бога.

- Если и верю, то не слишком люблю, - ответил Фергус. - Он заставил мою экономку лить слезы и гадать, в чем заключается ее долг. Результат был плачевный. Мисс Парселл пришла к выводу, что каноник Моран и отец Хоган нуждаются в ней больше, чем я.

- Я рада, - сказала Кейт. - Так лучше для нее, для них и для вас самого.

- При чем тут я?

- Теперь вам придется жить так же, как всем остальным. Вы перестанете быть барчуком, Питером Пэном[14] со случайными приступами атеизма. Это пойдет вам на пользу.

- Что же мне делать? - воскликнул Фергус.

- Найти себе жену.

- Нет, я серьезно. Мисс Парселл уходит.

- Я подышу вам женщину, которая будет убирать дом. Ничего другого вам не требуется.

- А кто будет готовить еду и стирать?

- Готовить я вас научу. У меня уже есть одна ученица, Грейс О'Нил. Где один, там и двое. А пока вы не найдете прачку, можете приносить свое белье к нам.

Теперь вся семья Вартенов по утрам приветствовала друг друга словами «pogue mahone». Дара отдала бы все на свете за возможность присутствовать при том, как один из них впервые скажет эти слова человеку, знающему ирландский.

Из чувства солидарности она решила рассказать мадам Вартен, что это значит. Дара не могла подарить ей ничего, кроме некоего тайного знания. Она тщательно перевела выражение на французский: «Va baiser ma fesse».

Когда мадам услышала это, ее лицо приняло такое выражение, что Дара испугалась, не слишком ли далеко она зашла. Но нет, мадам Вартен сочла эту информацию очень ценной и жадно ухватилась за нее.

- Pogue mahone, Стефани, - каждое утро говорила она своей сопернице и незаметно подмигивала Даре.

Рейчел говорила Патрику, что он должен придумать какие-то развлечения для постояльцев на случай плохой погоды. Обычно она выбирала для этого особенно сырой и пасмурный день; так было легче понять, что она имеет в виду.

- Такая погода хороша для рыбалки, а любители гольфа никогда не обращают внимания на небольшой дождь, - отвечал Патрик.

- А что в это время будут делать их жены? - стояла на своем Рейчел.

- Прически и маникюр.

- Этим занимаются не каждый день.

- Ладно. У тебя есть что предложить?

- Можно читать им курсы лекций. Например, о традиционной ирландской кухне.

- Неплохая мысль, - ответил Патрик. - Как по-твоему, кто мог бы этим заняться?

- Там видно будет. Кто-нибудь из местных.

- Эврика! - вдруг осенило Патрика. - Кейт Райан научила Грейс отлично готовить. Грейс до сих пор рассказывает, какая она веселая. Про каждый компонент у нее есть своя длинная история. Думаешь, у Кейт получится?

- Патрик, ты просто генератор идей, - с восхищением ответила Рейчел.

Молодой управляющий Джим Костелло еще не познакомился с сыном хозяина. Когда Керри вернулся домой, Джим уехал набирать служащих и проводить собеседования с кандидатами.

Во время трагедии его в Маунтферне не было. Конечно, Джим знал Дейли и помнил большеглазую и кудрявую маленькую девочку, подружку Грейс О'Нил. Он пришел в молочную, чтобы выразить родным свои соболезнования.

Увидев за прилавком девочку постарше, он удивился.

- Кажется, мы незнакомы, - сказал Джим и протянул руку.

- После моего отъезда в Дублин Маунтферн сильно изменился, - сказала Китти Дейли, с удовольствием глядя на молодого человека. - Сначала Керри О'Нил, а теперь вы. Ей-богу, наш город становится вполне приличным местом.

- С Керри я еще не познакомился. Только слышал, что он местный король красоты.

- Вот именно. Он выглядит как инопланетянин.

- Ну, если это так, то у нас, простых смертных, никаких шансов нет. - Костелло был любезен, но холодноват. Он пришел сюда выражать сочувствие, а не флиртовать. К тому же Джим был слишком осторожен, чтобы заводить романы в маленьком городке. Карьера была для него важнее, чем близкие отношения с девушкой. Даже с такой высокой, гибкой и пышноволосой, как Китти.

Перед уходом Костелло еще раз сказал, что ему очень жаль Мэгги.

- В это невозможно поверить, - уныло ответила Китти. - Я не была дома с похорон и сегодня трижды поднималась наверх, чтобы, ее позвать. Так и жду, что за Мэгги вот-вот придут друзья.

- Я не хотел вас огорчать.

- Нет, я была рада поговорить о сестре. Отец не упоминает о ней вовсе, а мать общается с покойной Мэгги куда чаще, чем общалась с живой. - Она благодарно улыбнулась Джиму Костелло, и тот ушел.

- Давай напишем Даре, - предложила Грейс.

- Ты всегда говоришь так, когда хочешь выскользнуть из моих объятий, - обиделся Майкл.

- Неправда. Я вспоминаю твою бедную сестру, которой приходится возиться с этими ужасными хнычущими детьми, куда чаще, чем ты.

- Как она сможет научиться французскому, если будет все время писать нам и читать наши письма? - проворчал Майкл, расстроенный тем, что его отвлекли от любимого занятия.

Но Грейс уже села и достала блокнот.

- Перестань, Майкл. Хватит дурачиться… Я начинаю. Что мне ей сообщить?

- Только не то, что Деклан Морисси из «Классика» хлебнул для храбрости и спросил Мэри Доннелли, почему она не замужем. Я напишу об этом сам.

- Так нечестно. Это самый лакомый кусочек. Я запомнила все дословно.

- Нет, для начала напиши о чем-нибудь скучном. Вроде одежды и прочего.

- Об одежде я писать не стану. Лучше напишу, что Керри приедет на уик-энд.

- Наверное, он напишет об этом сам.

- Вряд ли. Керри терпеть не может писать письма.

- Ну Даре-то он напишет? - Майкл считал, что такая небрежность со стороны Керри была бы непростительной.

- Да, может быть, - без особой уверенности ответила Грейс.

- А я напишу о том, что в Маунтферн приедет Китти Дейли.

- Не знаю, стоит ли, - с еще большим сомнением сказала она.

- Послушай, Грейс, ты сама предложила написать Даре, а теперь ничего не хочешь ей сообщать.

* * *

В магазин Леонарда вошел Эдди Райан. Томми оглянулся по сторонам, увидел, что отец разговаривает с мистером Уильямсом, быстро достал из кувшина три анисовых леденца и сунул их мальчику.

- Спасибо, - лаконично ответил Эдди.

- Только не ешь их здесь! - прошипел Томми.

Он откупался от Эдди и его приятелей, скармливал мальчишке леденцы, на убыль которых в больших кувшинах никто не обратил бы внимания. Мир и покой стоили дороже. Эдди приходил за данью каждый день. Если он ее не получал, то в магазин вваливалась вся банда. Тогда Леонард-старший начинал выходить из себя и называть Эдди отпетым хулиганом. Томми не хотелось, чтобы отношение отца к младшему отпрыску Райанов распространилось на Дару.

Жаль, что он не получал от нее писем. Единственным исключением была почтовая открытка с изображением какого-то замка на Луаре, в которой Дара жаловалась на еду, дороговизну мороженого и марок.

- Есть какие-нибудь новости от Дары? - спросил он.

- Ты каждый раз спрашиваешь одно и то же, - проворчал Эдди.

- А ты каждый раз пытаешься придумать что-то умное вместо того, чтобы сказать «да» или «нет», - огрызнулся Томми.

- Сегодня утром пришло письмо. За завтраком мама прочитали куски из него. Как ты думаешь, что было в тех кусках, которые она не читала?

- Может быть, то, как она была рада избавиться от тебя.

- Если ты будешь говорить так же, как все остальные, я разорву сделку, - пригрозил Эдди.

При мысли о том, что может натворить в писчебумажном магазине банда Эдди, Томми чуть не упал в обморок.

- Нет, договор остается в силе, - пробормотал он.

- Я так и думал, - весело ответил Эдди.

Томми следил за тем, как Эдди вышел из магазина Леонарда и отправился в дом, где раньше находился магазин Мигера, ныне купленный мистером О'Нилом. Сейчас там обосновалось нечто среднее между турагентством и экскурсионным бюро.

Неужели там тоже откупаются от Эдди, чтобы он не приставал к людям, отправляющимся на автобусную экскурсию по «Кольцу Керри»[15]?

Дни казались Томми очень длинными. А в его выходной длинными были и часы. Пару раз он ходил к дому Мэгги, надеясь поговорить с ней, но не смел никому рассказать об этом. А вдруг его сочтут чокнутым или равнодушным к ее смерти?

Он часто видел во сне падение Мэгги и просыпался с безумно колотящимся сердцем.

Джасинта и Лайам обнаружили, что их двоюродная сестра совсем не такая ужасная. Ее звали Аманда (на вкус маунтфернцев, имя было чересчур пышное), и она любила конный спорт. Узнав, что они не умеют ездить верхом, девочка была очень разочарована. Как можно жить в деревне, не владея искусством верховой езды? Обиженные брат и сестра спросили отца, можно ли им брать уроки у Мэриан Джонсон.

Мэриан сказала, что у нее есть два ручных пони. Они очень старые и никому не смогут причинить вреда. Затем Мэриан спохватилась и закусила губу. Несчастный случай с Мэгги еще не изгладился из людской памяти.

- Пусть дети берут пони и играют с ними в загоне, - предложила она доктору Уайту. - Никаких платных уроков не будет, но это поможет им отвлечься.

- Вы очень достойная женщина, Мэриан, - серьезно сказал Мартин Уайт. Доктор считал мисс Джонсон слегка чокнутой и чересчур надменной, но ему не нравилось, что О'Нил публично унижал ее. К тому же игра с пони помешала бы Лайаму и Джасинте довести отца до сумасшедшего дома на холме, в который он сам за долгие годы отправил множество пациентов.

* * *

Грейс заметила, что в загоне позади Грейнджа что-то происходит, и спросила, нельзя им тоже принять в этом участие.

Лайам и Джасинта ей обрадовались. Сначала они стеснялись кузины, но Аманда прекрасно поладила с Грейс. Так же, как и все остальные.

Узнав, что дочь Патрика заинтересовалась верховой ездой, Мэриан дала им лошадей получше, и занятия начались.

- Брось, Майкл. Тебе понадобится только шлем. Мэриан настаивает на том, чтобы мы надевали шлемы.

- Ты в своем уме? Какой шлем? Может, еще и цилиндр с котелком в придачу?

- Пожалуйста, Майкл.

- Нет. Если понадобится, я возьму шлем у тебя. Но это вряд ли. Я еще ничего не решил. - Майкл был очень разочарован таким поворотом событий.

Мальчик представлял себе лето совсем по-другому. Они с Грейс будут сидеть и разговаривать, ловить рыбу, обниматься и целоваться. Гулять и делиться секретами; такие попытки он уже делал. Он будет усердно учиться. Может быть, изучать бухгалтерию; ее отец говорил, что человек, знающий бухгалтерию, знает все на свете. Он собирался рассказать Грейс об их будущих совместных путешествиях. Но Грейс хотелось играть в детские игры и описывать круги, сидя верхом на старом пони.

- Грейс, у нас не так много времени, чтобы тратить его понапрасну.

- Почему понапрасну? Мы научимся ездить верхом. - Логика у Грейс была железная. - По-твоему, сидеть и болтать лучше?

- Ты забыла, что нас уже пытались разлучить? Не хотели, чтобы мы оставались наедине? Именно поэтому нам всем приходилось идти на мост. - Майкла передернуло.

- Не забыла. - Грейс потрепала его по руке, пытаясь успокоить. - Но все к лучшему. Если они узнают, что мы проводим время с Джасинтой, Лайамом и Амандой, то будут довольны и не будут пытаться нас разлучить. - Девочка смотрела на Майкла большими ясными глазами так, словно все разумелось само собой и лишь он один не понимал этого.

- Ты не хочешь быть со мной? - в лоб спросил он.

- Ох, Майкл, конечно, хочу, но у нас впереди уйма времени. Неужели тебе не хочется научиться ездить верхом? Это же так интересно.

Через пять минут знакомства Джим Костелло понял, то от Керри О'Нила следует ждать больших неприятностей. Еще пять минут он пытался придумать, как с ним справиться.

Работа в Фернскорте была настоящей наградой, и он не хотел ее лишиться. Если он добьется здесь успеха, то лет через пять-семь любой здешний банк даст ему ссуду для открытия собственного отеля. За это время он познакомится со многими туристами и научится правильно развлекать их. О таком можно было только мечтать. Его последний отель был слишком чопорным и специализировался исключительно на деловых ленчах. Джим прекрасно понимал, что обслуживание местных адвокатов, банкиров и руководителей страховых компаний идет на пользу репутации отеля, но большой прибыли не приносит. Здесь, в Фернскорте, все будет по-другому.

Патрик О'Нил ему нравился; Джим искренне восхищался этим человеком. Но вот его сын… Джим Костелло занимался гостиничным делом всю свою жизнь. Сначала он работал в маленькой гостинице отца, потом учился в Шаннонском колледже гостиничного дела, во Франции и Швейцарии. Теперь, в двадцать четыре года, он знал, с какой стороны ждать опасности. Замечал человека в баре, который мог устроить драку, посетителя, не способного оплатить счет, с виду приличную женщину, которая пользовалась вестибюлем отеля, чтобы подцепить клиента. Сильной стороной Джима было то, что он все замечал вовремя, еще до инцидента, и предотвращал его.

Он раскусил Керри с первого взгляда. Как только тот вошел в отель с Тони Маккенном из Дерри.

В Тони Маккенне было что-то вызывающее. Этот тип поздоровался с Джимом так, словно ожидал, что его тут же вышибут.

Напротив, Керри был само очарование.

- Отец говорил мне, что вы знаете о гостиничном бизнесе все… - начал он.

- Будем надеяться, что он повторит свои слова после открытия отеля, - непринужденно пошутил Джим.

- По-моему, это слишком тихое место для такого бывалого человека, как вы, - буркнул Тони.

- Думаю, не слишком. Мы надеемся, что со временем тут будет яблоку упасть негде. Только успевай поворачиваться.

Тони Маккенн смотрел на Джима без всякого удовольствия.

- Еще один честолюбивый малый. Из тех, которые думают только о собственной карьере.

- Вы правы. Одноклассники говорили обо мне то же самое: зубрила, подлиза, любимчик учителей. Мистер Маккенн, вы тоже занимаетесь гостиничным бизнесом?

- Нет.

- А чем?

- Всем понемногу.

Керри поторопился к нему на выручку:

- Тони - мой друг с Севера. Я хотел ему показать, как восстанавливают дом моих предков.

- Вы довольны? - прямо спросил его Джим.

Керри пожал плечами.

- Это мечта моего отца. Похоже, он получил то, чего хотел. Выглядит неплохо.

- Но когда вы вернетесь…

- Можете не волноваться. Никто не собирается закалывать по этому поводу упитанного тельца. Во всяком случае, в ближайшее время. Еще несколько лет вам ничто не будет грозить.

Джим вспыхнул от досады. Нужно было немедленно решить, что делать с Керри. Оставаться бесстрастным и хранить верность своему работодателю? В этом случае между ним и мальчишкой, который всего на несколько лет младше его самого, возникнет стена. Или постараться сделать Керри своим союзником? Наверное, так легче. Он решил держаться с сыном хозяина по-дружески.

- Думаю, если вы вернетесь, работы хватит на двоих. У вашего отца грандиозные планы.

- По-вашему, они осуществятся?

- Может быть, не все, но большая часть. У меня сложилось впечатление, что ваш отец умеет учиться на своих ошибках. Я прав?

Керри позабавило, что с ним советуются.

- Да, пожалуй. Он чрезвычайно практичен, но мне кажется, что тут практичность ему изменила. Мысль о наследии предков стала его навязчивой идеей.

- Будем верить, что его надежды осуществятся и никаких проблем не возникнет. - Джим принял решение: он будет держаться с Керри дружелюбно, но не подобострастно, сдержанно, но не свысока. И неукоснительно передавать Патрику содержание бесед с его сыном.

От Керри всегда можно ждать удара в спину.

Он надеялся, что Маккенн тут долго не пробудет, и обрадовался, когда Керри отвез Тони в соседний город, а потом вернулся без него. Судя по всему, этот малый вернулся к себе на Север. Какого черта ему здесь понадобилось? Казалось, он не считал Керри О'Нила богатым наследником и приехал проверить это.

Он напоминал Джиму одного продажного полицейского, который приходил каждую субботу, съедал бифштекс и выпивал несколько порций виски в компенсацию за то, что всю неделю смотрел сквозь пальцы на нарушение правила о времени закрытия. Когда этот полицейский приходил за своей долей, он держался так же нагло, как Тони Маккенн. Только долей Тони был не какой-то жалкий бифштекс, а весь Маунтферн.

Застать Кейт в одиночестве было нелегко. Патрик сделал три попытки. Наконец он улучил утро, когда Мэри занималась во дворе припасами, Джон уехал в город, а остальная стража отдыхала.

Кейт сидела у французского окна и штудировала самоучитель машинописи, которой хотела научить Дару. Когда он легонько постучал в дверь и вошел, Кейт не подняла глаз.

- Я думал, что вы знаете о машинописи все, - сказал Патрик.

Кейт посмотрела на него с удивлением.

- Патрик? Присаживайтесь. Я и не знала, что вы здесь. Она подбодрила О'Нила улыбкой, но ответа не получила. Он тяжело вздохнул.

- Вы пришли сюда вздыхать? - спросила Кейт.

- Нет. Просто у меня плохое настроение.

- Серьезно? - Кейт сочувствовала Патрику, но надеялась, что он шутит.

- Да, Кейт. Я чувствую, что все идет не так. Несчастья сыплются одно за другим. Эта девочка, эта бедная девочка умерла, и ее похоронили.

- Да, Патрик, это сильно подействовало на всех нас. Ни с того ни с сего…

- Так не должно было быть. Бессмысленная трагедия, выбившая всех из колеи.

Кейт широко раскрыла глаза. Такой разговор был не в его духе. Она ждала продолжения.

- Понимаете, я получил все, что хотел - землю, разрешение на строительство - и закончил стройку. Один бог знает, чего мне это стоило.

- И что вам не нравится?

Сначала Патрик перечислит то, что ему нравилось.

- Детям нравится это место. Нет, слишком мягко сказано. Они по-настоящему любят его. Это большой плюс. Я боялся, что они станут здесь скучать, но этого не случилось. Во многом благодаря вашим детям.

- Знаю. Близнецы создали семейное движение «Да здравствуют О'Нилы», верно? - Кейт сохраняла вежливость и скрывала тревогу, вызванную тем, что гостеприимство Дары и Майкла оказалось чересчур пылким.

- Нет, Кейт, пусть это вас не беспокоит. В конце концов, Грейс и Майкл еще дети, а Дару вы сумели вырвать из когтей Керри.

Стало быть, он все понимал? Кейт виновато улыбнулась.

Но Патрик на этом не остановился:

- Я постоянно волнуюсь. То, что случилось, не к добру.

- По-вашему, это плохое предзнаменование?

- Да. После этого все пошло вкривь и вкось.

- Патрик, это на вас не похоже. Вас что, подменили?

- Дерьмо, перестаньте вести себя как старая бабка! Когда я вижу вас в этом проклятом кресле, то думаю только об одном: если бы я остался в Нью-Йорке, вы ходили бы на своих двоих. Когда я вижу знаки, поставленные на шоссе, или встречаюсь с кем-то из совета по туризму, меня преследует одна и та же мысль - зачем все это? Лучше бы я купил еще пару соседних баров, стоящих на шоссе в Нью-Джерси. Что я здесь делаю? Почему все, к чему я прикасаюсь, заставляет местных священников приводить в порядок церковные кладбища? О господи, разве я хотел этого? Я хотел, чтобы мне здесь были рады, а оказалось, что нас здесь никто не помнит.

- Ради бога, перестаньте жалеть себя, - прервала его Кейт. - Когда вы приехали сюда, здесь никто понятия не имел о каких-то О'Нилах, так что не прибедняйтесь. Вы знали это еще четыре года назад. Вы хотели жить на родине предков и добились этого. Так что перестаньте переживать из-за того, что вещи меняются и вас никто не помнит… - Ее лицо горело от гнева.

Патрик взял ее за руку:

- Я знаю, вы мне не верите, но стоит мне посмотреть на вас, как я начинаю испытывать угрызения совести. Честное слово, если бы я мог повернуть время вспять, то никогда бы не приехал сюда.

- Перестаньте причитать! Вы ни в чем не виноваты. Я сама попала под этот чертов бульдозер. Вы повесили предупреждения, а я не обратила на них внимания. Сколько раз я должна повторять это вам, Фергусу и всем остальным? Когда я вижу вас, то не твержу: «Ах, почему он не остался в своем Нью-Джерси? Тогда я не потеряла бы способность ходить!»

Глаза Кейт горели. Она отбросила его руку.

- Я действительно хотела бы, чтобы вы остались в Нью-Джерси. Я повторяю это несколько раз в день. Но не потому, что очутилась в этом кресле. О нет!

- А почему же тогда? - встревожился Патрик.

- Я хотела бы, чтобы вы оставались в своей драгоценной Америке, потому что в этом случае мы могли бы зарабатывать себе на жизнь. Джон не мечтал быть владельцем пивной, но сумел с ее помощью кормить жену и детей. Если бы дети захотели остаться здесь, то пивная тоже стала бы для них источником дохода. Она принадлежала семье Джона много лет. Нелегко смириться с тем, что паб перестанет существовать из-за какого-то янки, вздумавшего искать здесь свои корни!

У Патрика отвисла челюсть.

- Я не шучу. Мне не следовало начинать этот разговор, но раз уж так вышло, я, в отличие от вас, не остановлюсь на полуслове и скажу все как есть. Вот почему я не хочу, чтобы вы здесь находились. Несчастный случай тут ни при чем. Я вынуждена считать несчастным случаем всю эту историю, иначе давно бы сошла с ума.

Патрик был ошеломлен:

- Но ведь эта тема обсуждалась десятки раз. Ваш паб ничего не потеряет, а только приобретет. К вам будут приходить постояльцы отеля… Мы же договорились.

- Да, они будут покупать у нас фигурки гномов и музыкальные шкатулки, но не напитки. Какому нормальному человеку придет в голову тащиться к нам, если у него под боком будет ваш «Соломенный бар»?

- Вы никогда не говорили…

- А почему я должна была вам что-то говорить? Вы никогда не говорили ничего стоящего. Вы открываете рот только тогда, когда хотите чего-то добиться. Я ни за что не стала бы рассказывать вам о своих опасениях. Тем более что мы с самого начала не ставили вам никаких условий. Хотя Фергус говорил, что это необходимо.

- Пожалуйста, не говорите так. Я обещаю…

- Мне не нужна ваша благотворительность. Я просто хочу жить так же, как мы жили всегда. Конечно, вы это понимаете.

- Я понимаю это как никто другой. Черт побери, я знаю, что такое чувство собственного достоинства и желание иметь свое место под солнцем. Мой отец был бродягой и алкоголиком, у нас не было ни кола ни двора, а хотел, чтобы меня называли мистером О'Нилом, и больше всего на свете желал жить по-своему…

- Раньше вы такого о своем отце не говорили…

- А почему я должен был что-то говорить вам или кому-нибудь другому? Это мое дело. Кусок моей жизни, которым я не хвастаюсь.

- Если вы что-то говорите, то с определенной целью…

- Что вы имеете в виду? Что это значит?

- Ничего. Точнее, то, что временами я тоже могу выйти из себя. - Внезапно Кейт захотелось разрядить напряжение.

- Кейт, здесь хватит места нам обоим.

- Будем надеяться, что вы правы.

- Неужели я действительно говорю только то, что мне выгодно?

- Я этого не сказала, - возразила Кейт. - Я сказала, что вы ничего не говорите не подумав. Так же, как все умные люди.

- Наверное, вы правы. Но вы должны как-то обезопасить себя. - Тон Патрика смягчился. - Я хотел вам кое-что сообщить. Это очень серьезно.

- Что именно? - Взгляд Кейт стал тревожным.

- Ничего страшного, - заверил ее Патрик. - Я хотел предупредить вас насчет процесса.

Кейт прищурилась.

- Фергус не велел говорить об этом даже при детях, потому что… ну, наверное, из-за Майкла с Грейс.

- Да, мои адвокаты говорили то же самое. Тоже прикрывают свои задницы…

- И что дальше?

- Именно поэтому я хотел поговорить с вами наедине. Вы получили тяжкие увечья и больше никогда не сможете ходить. Вы обязаны получить то, что сможет хоть немного скрасить вам жизнь. Иными словами, как можно больше денег.

Кейт смотрела на него с испугом.

- Только между нами. Я три дня пытался застать вас в одиночестве, но мы поссорились, и все мои старания едва не пошли прахом… Кейт, у вас есть только один шанс.

- Зачем вы мне это говорите?

- Чтобы вы получили то, что вам причитается.

- И все же вы не должны говорить со мной об этом. Фергус сказал, что если вы это сделаете, я буду должна…

- «Фергус сказал, Фергус сказал…» Не напоминайте мне о советнике Слэттери! Меня тошнит от этого малого с телячьей физиономией!

- Не смейте говорить так о Фергусе! - снова вспыхнула Кейт.

- Все, мир, мир. - Патрик поднял руки. - Послушайте, я стараюсь изо всех сил, но падаю на каждом шагу…

- Фергус сказал, что если вы придете и предложите…

- Этот ваш советник Слэттери впервые сказал правду. Если бы я действительно был ублюдком, пришедшим предложить вам сделку, то, конечно, вы не должны были бы со мной разговаривать. Но это не так, Кейт. Я пришел предупредить вас. Они попытаются убедить суд принять решение о минимальном размере компенсации. Если дойдет до суда, они постараются доказать коллегии присяжных, в которую войдут обычные небогатые люди, что вы живете вполне прилично. Поскольку ваш маленький паб никогда не был золотым дном и вы должны быть благодарны, что у вас есть крыша над головой, то даже самая маленькая компенсация будет для вас манной небесной.

- Почему?… - начала она.

- Почему? Потому что я вас знаю. Знаю вашу гордость, которая может быть и силой, и слабостью. Аура «спасибо, у меня все в порядке» окутывает вас, как плащ. Никто не смеет сочувствовать Кейт Райан, иначе пусть пеняет на себя.

- Иначе мне с этим не справиться, - ответила Кейт.

- Спору нет, справляетесь вы прекрасно. А заодно помогаете своему мужу, детям и всем остальным. Никто не считает вас калекой. Но через три недели это дело будет рассматривать суд. Там вам придется перестать храбриться. Вы будете обязаны объяснить присяжным, насколько изменилась ваша жизнь, иначе не получите ничего.

- Иными словами, лгать? Притворяться?

- Ничего подобного, глупая женщина. Вы должны рассказать им о своих планах на жизнь, которым не суждено сбыться. Например, вы с мужем хотели завести еще одного ребенка, но теперь это невозможно.

- По-вашему, я должна встать и рассказать жалостную сказку, выставить себя на всеобщее обозрение, нагромоздить горы лжи ради того, чтобы положить деньги в банк? Вы ничего не понимаете.

- О господи, это вы ничего не понимаете. Я не ломал ваш проклятый позвоночник. Если бы его сломал я, то мог бы искупить свою вину. Иногда я жалею, что это не моих рук дело. Если бы я огрел вас топором по спине, меня отправили бы за это в тюрьму. - Лицо Патрика исказилось; он чуть не плакал.

Кейт смотрела на него и молчала.

- Это дьявольская гордость. Она заставляет вас отказываться от того, что по праву принадлежит вашей семье.

- Вы говорите в точности как Фергус, - сказала она.

Патрик встал и беспомощно пожал плечами.

- Кейт, я ухожу, иначе мы снова поссоримся. - О'Нил улыбнулся, и его лицо стало прежним. Он посмотрел на Кейт, неподвижно сидевшую в кресле. - Теперь я понимаю, почему половина города любит вас. Я сам мог бы в вас влюбиться.

- Ого! Говорить, что ты мог бы влюбиться в женщину, которая тебе недоступна, очень по-ирландски. Патрик, вы многое унаследовали от своих предков. Так говорят все наши старые холостяки с гор.

- Я по натуре и есть старый холостяк с гор.

- Если вы им и останетесь, то разочаруете всех местных сплетниц.

Его взгляд стал ледяным.

- И что они говорят, эти сплетницы?

- Что в один прекрасный день вы сделаете предложение Рейчел.

Патрик вздрогнул. Кейт была слишком близкой подругой Рейчел, чтобы говорить так.

- Гм-м… - промычал он.

- Но мы с Рейчел об этом не говорили, - добавила она.

- Угу… Черта с два.

- Не льстите себе. Конечно, мы говорили о вас, но это было давно.

Было ясно, что она не лжет. После этого наступила долгая пауза.

- Иногда я бываю очень неловок, - наконец сказал О'Нил.

- В некоторых вещах разобраться труднее, чем в бизнесе.

- Знаю.

Какое-то время они молчали, но это молчание не было тягостным.

В последнее время Кейт стала намного спокойнее. Раньше она не могла вынести паузы, которая продолжалась больше двух секунд.

Патрик тоже не относился к людям, которые могут долго раздумывать. Но сегодня он сидел и смотрел в цветущий сад, где грелась на солнце большая оранжевая кошка, а издалека доносилось негромкое куриное квохтанье. Ужасного пса видно не было; наверное, кто-то повел Леопольда на дальнюю прогулку, чтобы его лай подействовал на нервы другим жителям городка.

- Ну, мне пора, - сказал Патрик.

- Спасибо за то, что пришли меня навестить. И за предупреждение. Я это запомню. Что бы ни случилось.

Патрик наклонился и поцеловал ее в лоб. Ничего подобного он раньше не делал.

- Лучше пообещайте запомнить мои последние слова. Это будет проявлением не слабости, а силы.

- Запомню, - ответила она.

И он ушел.

Кейт долго сидела неподвижно. Она понимала, за что Рейчел любила этого человека. Он был живым, чутким и непредсказуемым.

Наверное, для Рейчел было очень важно чувствовать себя необходимой.

Понятно, почему подруга так горюет. Судя по всему, она перестала быть ему нужной. Кейт стукнула кулаком по своим бесполезным ногам. Жизнь дорога тебе только тогда, когда она кому-то нужна, когда ты кого-то вдохновляешь и даришь ему силы. Никто этого не понимает, никто!

Фергус, по-детски ненавидящий О'Нилов, не имеет об этом понятия. Он не знает, почему она нуждается в компенсации. Паралич здесь ни при чем. Все дело в ее нынешней роли.

Джон Райан не поймет этого никогда в жизни. Скажет, что у нее истерика. Она нужна им всем, очень нужна. Более того, необходима.

Но Кейт Райан больше не чувствовала себя необходимой. Теперь родные нуждались в ней не так, как прежде. Джон наконец возмужал, стал самостоятельным человеком, способным принимать решения, и справлялся с пабом так, как она и не мечтала. И при этом находил время писать стихи. Когда-то Кейт считала его слишком доверчивым, но теперь обмануть его было нелегко. Он был строг с детьми, водил собственную машину и ездил на ней по всему Маунтферну. Стал крепче и стройнее, чем три года назад, и намного увереннее в себе.

Но Кейт перестала быть его опорой. Ее советы ему больше не требовались.

Черт побери, именно поэтому ей и была нужна компенсация. Сами по себе деньги роли не играли. Но она должна была что-то иметь, потому что муж в ней больше не нуждался.

Единственным человеком, который имел об этом представление, был тот, кого она должна была считать своим злейшим врагом. Патрик О'Нил.

- Мне не нравится этот молодой Костелло, - сказал Фергус Кейт.

- Вам не нравятся все, кто хоть как-то связан с Фернскортом.

- Неправда. У О'Нила работает множество порядочных людей. Не делайте из меня дурака.

- О боже, во всем остальном вы самый умный человек на свете, но это ваш пунктик. Чем вам не угодил несчастный Джим Костелло на этот раз?

- Я слышал, как он говорил с каноником Мораном. Беседа была личная, но я понял, куда он клонит.

- Вы слышали его исповедь?

- Нет. Просто разговор шел под открытым небом. В саду при церкви, который разбили рабочие О'Нила. Он говорил впавшему в маразм канонику о том, как было бы здорово, если бы на торжественное открытие отеля приехал епископ.

- Сам епископ? Ничего себе!

- Мало того. Джим хочет, чтобы епископ освятил отель. Но этот интриган сказал канонику, что мистеру О'Нилу эта мысль не по душе; мол, мистер О'Нил хочет, чтобы отель освятил каноник, а епископ просто сказал несколько слов. В общем, наложил целую кучу благочестивого дерьма.

- И вы еще осуждаете лексикон Патрика О'Нила!

- Теперь бедный старый каноник считает, что мысль о приглашении епископа принадлежит ему самому. Он пошел в пресвитерскую составлять письмо.

Увидев, что Фергус начинает злиться, Кейт предпочла сменить тему.

- А как живется у священников мисс Парселл?

- Счастлива до смерти.

- Что ж, это развязывает вам руки. Теперь вы можете делать что угодно, не думая о ее будущем.

- Кейт, я не собираюсь делать что угодно. Я хочу, чтобы все оставалось по-прежнему.

К удивлению Слэттери, Кейт, сидевшая в кресле, нагнулась и похлопала его по руке.

- Я вас понимаю. Очень хорошо понимаю, - сказала она.

- Мэри, вы собираетесь на открытие отеля? - любезно спросил Фергус.

- С вашей стороны очень мило интересоваться моими планами. Нет, не собираюсь. Кто-то должен быть в пабе на случай, если хоть один гражданин Ирландской Республики не пойдет на это открытие и решит выпить в придорожной забегаловке.

Лицо Мэри пылало от гнева. Она была убеждена в непорочности своих хозяев и греховности О'Нилов.

Фергус захлопал глазами. Он решил, что гнев Мэри направлен на него, человека, который полностью ее поддерживал. Но женщины - существа непредсказуемые.

Слэттери затронул эту тему только по просьбе Шейлы Уилан.

- Когда зайдете в паб, скажите Мэри пару добрых слов, - попросила она.

- У вас случайно нет лишней кольчуги? Без этого с ней разговаривать опасно. - Фергусу слишком часто доставалось от Мэри Доннелли, чтобы снова идти на такой риск.

- Она замечательная женщина. Вы просто ее плохо знаете. У нее есть все качества, необходимые для хорошей жены. Преданность, решительность и прочее, - вздохнула Шейла.

- Вы, случайно, не сватаете ее? '

- О, сейчас сосватать Мэри мог бы только отчаянно смелый человек…

- А меня? - шутливо спросил Слэттери.

- Фергус, мы спим и видим, как бы вас сосватать.

- Кто это «мы»?

- Мы с Кейт. Мы были бы счастливы, если бы вы женились… Послушайте, у меня к вам большая просьба. Когда вы увидите мою кузину, постарайтесь убедить ее, что она просто обязана пойти на открытие отеля. Мэри бойкотирует его только из ложно понятой преданности Райанам. Используйте свои чары.

- От моих чар не слишком много проку, - мрачно ответил Фергус.

И он оказался прав. Мэри Доннелли чихать хотела на его чары; она наотрез отказалась идти на открытие нового отеля. Фыркнула и сказала, что Райаны пойдут туда, потому что не хотят показывать свою обиду и потому что они выше и душевно щедрее этих О'Нилов.

Фергус снова вздохнул. Говорить с Мэри было что толочь воду в ступе.

- Можно мне поговорить с Кейт? Я должен убедить ее встретиться с адвокатом Кевином Кеннеди. Хочу, чтобы она получила исчерпывающую консультацию, но Кейт всегда слишком занята пирогами с картошкой, салфетками и прочей ерундой. Если бы эта женщина поняла, что должна думать только о Кевине Кеннеди и предстоящем суде, ей вообще не пришлось бы подрубать какие-то дурацкие салфетки.

- Выдумаете, что сможете выбить ей большую компенсацию? - Мэри очень оживилась. - Я была бы счастлива, если бы она содрала с этого мерзавца семь шкур. По-настоящему счастлива.

- Увы, это не так. Мерзавец ничего платить не будет, за все заплатит страховая компания. А чем кончится дело, не знаю. Честное слово, не знаю. Это настоящая лотерея. Суд может назвать любую сумму.

- Должен же быть какой-то порядок.

- Порядок есть, но все зависит от того, как обрисовать ситуацию. Знаете, все это очень практично и очень деловито. Какими были ее сбережения, сколько она потеряла в денежном выражении? Боль и страдания стоят столько-то, а есть еще статья, которая называется «моральный ущерб». Но в конечном счете все зависит от судей и коллегии присяжных. Это люди очень осторожные, привыкшие считать чужие деньги, даже если они принадлежат страховой компании. О господи, если бы я знал!

- Похоже, вы очень волнуетесь. - Когда Мэри не делала резких высказываний, ее лицо становилось приятным. Жаль, что это случалось редко.

- Да, Мэри, очень. Волнуюсь, что Кейт и Джон не воспользуются своим единственным шансом получить то, чего они заслуживают и на что имеют полное право. Похоже, они не понимают, что второй такой возможности обеспечить себя на всю жизнь у них не будет.

- Как и возможности показать этому ублюдку, что о нем думает ирландский суд.

- Да, суд выскажет это, но только вежливо. Мэри, я думаю, предварительная репетиция пойдет нам на пользу.

- Я знаю, что вы имеете в виду. Не глупее мужчин. Речь идет о мести, верно?

- Верно.

- Я буду ждать этого с нетерпением, - сказала Мэри.

- И я тоже, - сказал Фергус.

- Конечно, приводите, - сказала Кейт, когда Фергус предложил ей проконсультироваться с Кевином Кеннеди.

- Кейт, он - довольно важная персона. Не шутите с ним и не отпускайте дурацких реплик вроде того, что это случилось наполовину по вашей вине.

- Вы прекрасно знаете, что я никогда не отпускаю дурацких реплик. Как-никак, я была вашей правой рукой.

- Помню, помню, - вздохнул Фергус.

- Я буду соблюдать вежливость и пользоваться длинными словами. Но он же на нашей стороне, он наш адвокат. Почему я должна стараться произвести на него впечатление и ломать комедию перед собственным консультантом? Достаточно и того, что мне придется разыгрывать трагическую королеву перед судом и присяжными.

Услышав это, Фергус вздрогнул. Раньше Кейт ему такого не говорила. У Кевина был редкий дар: он умел развязывать людям язык. Представляя противоположную сторону и проводя перекрестный допрос, он говорил мягко, но убедительно и заставлял людей рассказывать то, о чем они предпочли бы умолчать. Но здесь, в зеленой комнате Кейт, Кевину Кеннеди было бы трудно получить сведения для картины, которую он хотел создать.

Когда Кевин разговаривал с четой Райанов о том, как изменилась их жизнь, о боли, невозможности передвигаться и быть настоящей матерью своим детям - например, ходить в школу и принимать участие в школьных экскурсиях и мероприятиях, - Фергус только вздыхал от восхищения.

- Конечно, нормальная супружеская жизнь, на которую вы оба надеялись, теперь вам тоже недоступна? - мягко спросил Кевин Кеннеди.

Фергус покраснел до ушей.

Давным-давно, еще до несчастного случая с Кейт, он запретил себе думать о супружеских отношениях Кейт с Джоном, хотя знал, что такие отношения существуют. Однако эти мысли постоянно возвращались. Он думал, что после несчастного случая о сексе между мужем и женой не могло быть и речи, но, к изумлению Слэттери, Джон замялся.

- Ну, я не могу этого сказать… Понимаете, это не совсем так…

Фергус ощутил горечь во рту. Неужели Джон настолько груб и бесчувствен, чтобы требовать от Кейт… Нет, это невозможно. У него закружилась голова.

- Я на минутку уйду и принесу что-нибудь из бара… - сказал он.

- Спасибо, Фергус, - спокойно ответила Кейт. - Я попросила Мэри приготовить поднос. Принесите его, пожалуйста.

Он вышел и расстегнул воротник.

- Кейт велела приготовить сандвичи и бутылку хорошего «Джеймисона», - сказала Мэри. - У меня все готово. Я просто не хотела вас отвлекать.

- Вы молодец.

- Фергус, вам нехорошо? - Казалось, ее сочувствие было искренним.

- Нет, все в порядке. Просто немного устал. Пожалуйста, налейте мне большую порцию. Я немного подожду.

- Чего подождете? - Мэри послушно отмерила мензуркой двойную порцию и взмахом руки отвергла протянутую ей банкноту.

- Сам не знаю. Наверное, окончания их разговора. - Слэттери гадал, сколько времени уйдет у Кевина Кеннеди на определение степени ущерба, нанесенного супружеским правам, и подсчет материальной компенсации за этот ущерб. Неужели Джон действительно сказал, что обвинять в этом Патрика О'Нила было бы нечестно, потому что они с Кейт, несмотря ни на что, все еще способны совокупляться?

У Фергуса так тряслись руки, что он едва удерживал стакан.

- Похоже, вам, как другу семьи, тоже приходится тяжело, - посочувствовала ему Мэри.

- Не выпьете со мной?

- Нет, Фергус, спасибо. Не думаю…

- Ей-богу, тяпните с горя. За мой счет.

- Ладно, так и быть. Я налью себе водки с тоником. Большое спасибо.

- Не за что. За удачу.

Мэри серьезно подняла стакан.

- За удачу. Пусть им повезет. Они рассчитывают на вас.

- Нет, они считают себя выше этого. Думают, что разориться и пойти по миру куда благороднее.

- Ради бога, помолчите.

Не помолчу. Тем более что они рассчитывают не на меня, а на Кевина.

- На Кевина? - презрительно фыркнула Мэри. - Он из Дублина. Кроме того, он мужчина.

- Да, обвинения серьезные. Мэри, а вам не приходило в голову, что я тоже мужчина? Может быть, вы вспомните об этом теперь, когда мы чокнулись?

- Фергус, я знаю, что вы мужчина, - ответила Мэри.

- Очень рад, что кто-то это еще помнит. Потому что я сам забыл.

- Но вы не настоящий мужчина. Точнее, не такой, как все прочие, - широко улыбнулась Мэри. - Ну что, отнесете поднос? Иначе там подумают, что вы попали в плохую компанию.

- Мэри - вы не худшая компания на свете, - сказал Фергус, взял поднос и вернулся в комнату.

Похоже, тема ущерба, нанесенного сексуальной жизни, и нарушения супружеских прав была исчерпана. Сейчас они обсуждали, на какую сумму можно претендовать.

Фергус поставил поднос на круглый столик рядом с Кейт. Этот столик нашла Рейчел и накрыла его длинной скатертью до самого пола. Ни одно помещение в доме Райанов не могло сравниться элегантностью с комнатой Кейт.

«Мы напоминаем четырех обычных людей, решивших выпить вместе, - подумал Фергус, когда Кейт щедро наполнила стаканы виски и долила в каждый воды из их единственного резного хрустального кувшина. - Ни намека на то, что у нас есть общее дело».

Шейла Уилан ехала домой на автобусе.

Дорога занимала всего два часа сорок пять минут, но они останавливались у каждого столба. Маршрут был горный, и автобус совершал почти полный круг по сельской местности, чтобы забрать и высадить фермеров, приезжавших к перекрестку на побитых грузовичках. Так что у нее было время посидеть и подумать.

Подумать об изможденном лице Джо, который лежал на больничной койке и рассказывал ей свою грустную историю.

Джо говорил, что все вышло не так, как он надеялся. Он хочет вернуться в Маунтферн. Чтобы умереть там.

- Джо, о смерти не может быть и речи, - машинально утешила его Шейла. Ей это ничего не стоило; она не таила зла на человека, который жестоко бросил ее много лет назад.

Его жизнь действительно сложилась не так, как он надеялся. У Джо было четверо детей - два сына и две дочери. Шейла была бесплодна, а идея усыновления чужого ребенка Джо претила.

Женщина, которой он оставил все, казалась слишком беспокойной. Дети были предоставлены самим себе и выросли на улице. Все четверо не учились и не работали. Старший сын уехал в Англию - как впоследствии выяснилось, за несколько часов до прихода полиции.

В последние недели Джо думал только о Маунтферне. Думал обо всех, кого он знал. О Джеке Леонарде и Томе Дейли. До него не дошла весть о том. что младшая дочь Тома Дейли встретила такой ужасный конец. Шейла начала рассказывать ему о Мэгги, но Джо ее не дослушал. Видя, что он не может сосредоточиться, Шейла умолкла. Тем более что рассказ был слишком грустным.

Он вспомнил Джека Койна и строгого, но доброго доктора Уайта. А старый Слэттери еще жив? Жаль. Его сын был славным парнишкой. И, конечно, каноник. Было бы приятно прогуляться по Ривер-роуд и зайти к Райанам, как в добрые старые времена. Он слышал про новый отель на противоположном берегу реки; об этом много писали в газетах. Про несчастный случай с Кейт Райан Джо не знал, но не сомневался, что они получат большую компенсацию.

С Дублином Джо ничто не связывает, его тамошний дом вряд ли заслуживает такого названия, поэтому Шейла должна понять его желание умереть на родине. Не может ли она сделать ему одолжение и позволить вернуться в Маунтферн? Вернуться домой?

Шейла поговорила с медсестрой, которая сразу поняла, что этой женщине можно сказать правду. Она слышала, что жить Джо осталось несколько недель, если не несколько дней. И подтвердила то, что подозревала Шейла: с больничной койки Джо уже не встать.

Шейла сказала мужу, что он может вернуться.

Попросила его не думать о том, что скажут люди. В последнее время все слишком заняты собственными делами, чтобы обращать внимание на пожилую почтмейстершу и ее мужа. И сказала, что доктор Уайт сможет продолжить курс лечения.

Глаза Джо наполнились слезами. Когда он уходил, то не хотел обижать ее. Не хотел быть жестоким.

Шейла ответила, что все понимает. Она сидела и держала Джо за руку, пока он не уснул.

Она провела в больнице три дня, поддерживая в Джо надежду и рассказывая, где они поставят его кровать.

Он сказал, что Шейле пойдет на пользу, если в доме снова появится мужчина. И тут она заплакала - впервые за три дня. Шейла думала о том, что большинство людей живет без всякой цели, нисколько не думая о других, и по ее лицу текли слезы.

Шейла спросила медсестру, не отпугнул ли кого-нибудь ее визит, но та покачала головой и сказала, что бедная жена мистера Уилана больна и не может его навещать. Из этого Шейла сделала вывод, что женщина, родившая Джо Уилану четверых детей, страдает либо какой-то нервной болезнью, либо алкоголизмом, либо тем и другим одновременно. Она узнала, что у Джо есть соседи, которые займутся похоронами. Добрые люди, живущие на тихой дублинской улице и не догадывающиеся о его прежней жизни в Маунтферне.

Когда Джо впал в кому и ее заверили, что он больше не узнает никого из окружающих, Шейла незаметно ушла и села на автобус до Маунтферна. Миссис Уилан не считала себя праведницей и благодетельницей. Она страшно устала и ощущала что-то похожее на гнев - возможно, впервые в жизни. Гнев на людей, которые были рядом, но позволили этому случиться. Гнев на себя самое, все эти годы считавшую, что Джо получил то, чего хотел, и что все идет так, как он задумал. Почему она считала, что удерживать мужа ниже ее достоинства? Нужно было поехать за Джо и попытаться вернуть его.

Если бы Шейла не была такой гордой и не так ценила свое доброе имя, она могла бы обратиться в суд и получить часть наследства Джо. По крайней мере, тогда она ходила бы в целых туфлях вместо того, чтобы латать подметки и избегать луж. У нее были бы деньги на паломничество в Рим, которое устраивал церковный округ. Она могла бы помочь Мэри Доннелли, устроить ей отпуск или купить новое платье, которое помогло бы бедняжке отвлечься в самое тяжелое для нее время.

А вместо этого она возвращалась на автобусе в Маунтферн, где никто, кроме Кейт Райан, не знал, жив или мертв

Джо Уилан. Нужно будет попросить каноника Морана отслужить мессу за упокой его души, по придется сделать вид, что речь идет о се друге. Нет, конечно, каноник никому ничего не скажет, но Шейла слишком долго скрывала случившееся и поэтому просто обязана продолжать в том же духе.

Но она больше никогда не будет держаться позади. Будет активно участвовать в событиях, а не наблюдать за ними со стороны.

Глава двадцатая

Патрик доел бифштекс и пирог с почками.

- Мисс Хейз, это было великолепно.

- Мистер О'Нил, кормить вас одно удовольствие.

Он сидел за столом один. Грейс ужинала у Райанов. Дочь сказала, что вечером у нее будет урок кулинарии. Патрик знал, что для нее это лишняя возможность увидеться с Майклом, но делал вид, что относится к ее урокам всерьез. А Керри был в Донегале, за сотни миль отсюда. Когда мисс Хейз вернулась на кухню, Патрик все еще сидел там. Как делал почти каждый вечер.

Он говорил себе, что после открытия отеля все пойдет по-другому. Он не будет читать за едой, а потом смотреть телевизор - конечно, если не возьмет работу на дом. Он отучил Мэриан куда-то приглашать его, и она отказалась от попыток чем-то заинтересовать Патрика. Ах, если бы можно позвать в сторожку Рейчел…

О'Нил встал и потянулся. Вечер казался бесконечным.

Он так долго и так решительно отказывался думать, что будет с Рейчел после открытия отеля, что делал это уже автоматически. Но сегодня вечером почувствовал, что в состоянии подумать об этом.

Она может принять крещение. Если Рейчел это сделает, то проблем с ее предыдущим браком не возникнет, поскольку он не был католическим. Черт побери, он не был даже христианским.

И может прижиться здесь; похоже, Рейчел адаптировалась к местным условиям лучше, чем он сам.

Рейчел подружилась с Кейт Райан, Шейлой Уилан и Лоретто Куинн. Брайан Дойл говорил, что Рейчел - единственный здравомыслящий человек на этой сумасшедшей стройке. Эта чокнутая мужененавистница Мэри Доннелли считала, что таких женщин, как Рейчел, одна на миллион.

Почему же он не может решиться на самое пустяковое дело и пригласить ее к себе на ужин?

Он знал ответ. Из-за чувства вины.

Патрик по-прежнему считал Рейчел частью своего прошлого. Он с удовольствием приезжал к ней, пока дети оставались в Нью-Джерси, в большом белом доме с вечно больной матерью.

Но Рейчел не была ирландкой, а потому прочной связи с ней его грандиозные планы не предусматривали. Именно поэтому он держал ее на расстоянии вытянутой руки.

Дара прислала Керри открытку на адрес отеля Хилла. Тон был небрежный, если не сказать саркастический.

«Я слышала, что в Ирландии разразился банковский кризис, но о почтовом кризисе не слышала ни слова. Интересно, как другие умудряются писать мне. Вот это загадка, как выражаются в фильме «Король и я».

Франция великолепна.

Я вернусь в Маунтферн в последний четверг августа.

С любовью. Дара».

Керри читал это послание и улыбался. Можно было взять открытку с видом отеля и написать ответ, но его мысли были заняты другим.

Он крупно проигрался. Ему не везло три вечера подряд.

Пора было звонить отцу.

Но если сегодня он выиграет, все утрясется, и отец ничего не узнает.

Тони Маккенн извинялся. Если бы дело касалось его одного, то проблемы бы не возникло. Керри знает это, не так ли? Если бы дело касалось только его и Чарли, они все уладили бы по-свойски. Но эти парни… Фраза Маккенна осталась неоконченной. Керри впервые в жизни слегка испугался.

- Мисс Хейз, вы не знаете, где он может быть?

- Нет, Керри, он не сказал мне, куда отправился. Просто предупредил, что вернется поздно.

- Когда бы он ни вернулся… Вы слышите меня? Когда бы он ни вернулся, пусть позвонит мне.

- Конечно. Я передам. Не хочу вмешиваться, но случилось что-то плохое?

- Слава богу, нет, - деланно весело ответил Керри.

- Ты говорил так, словно дело очень срочное. Мне бы не хотелось тревожить мистера О'Нила понапрасну.

- Нет, все в порядке. - Керри начинал терять терпение.

- Если я к тому времени лягу спать, то оставлю ему записку. Напишу, что ты просил перезвонить, но дело не срочное.

Керри заговорил медленно и отчетливо.

- Передайте ему, что дело срочное, но это не катастрофа и не несчастный случай. Очень срочное.

- Ладно, Керри. Как скажешь.

Патрик вернулся в половине двенадцатого.

Он провел очень приятный вечер с Рейчел. Пришел к Лоретто и спросил, не желает ли Рейчел прокатиться. Ему хочется посмотреть на развалины аббатства и проверить, имеет ли смысл возить туда туристов на большой барже, которая будет отплывать от нового причала.

- Ты хочешь устроить ночные экскурсии? - удивилась Рейчел.

- Нет, но мысль неплохая. Можно будет идти по лесной тропе или плыть по реке, а единственным источником света будут светлячки,

- Здесь их нет, - сказала Рейчел.

- Светлячков? Конечно, они есть.

- Нет. Разве ты не заметил?

- Неважно. Так ты поедешь со мной и посмотришь, стоит ли тратить время на это аббатство?

- Оно стояло здесь с четырнадцатого века, так что, наверное, стоит. Ладно, поехали. Подожди, сейчас надену туфли без каблука.

Они общались так же легко и непринужденно, как в прежние дни. Патрик трижды хотел сказать, что им следует восстановить близкие отношения. И трижды останавливался.

Он все еще не мог предложить ей ничего определенного. Кроме того, даже для небольшого изменения их положения нужно сначала поговорить с детьми. Пока пусть все остается как есть.

На следующее утро к Патрику подошел Джим Костелло и сказал, что ему из Донегала звонит сын.

- Мне выйти? - спросил управляющий.

- Нет, Джим. Это ненадолго.

Но в голосе Керри О'Нила слышалось нетерпение, поэтому Джим предпочел удалиться.

- Она не передала тебе мою просьбу?

- Во-первых, здравствуй. Да, мисс Хейз мне все передала, но я пришел поздно.

- Во сколько?

- В половине двенадцатого. - Патрик сделал глубокий вдох. - Я ездил с Рейчел Файн на развалины аббатства. Она думает, что мы могли бы…

- Отец, мысли миссис Файн я узнаю потом. У меня возникли небольшие проблемы. Материальные.

Голос Патрика был холодным как лед.

- Да, Керри?

- Я был бы тебе очень признателен, если бы ты меня выручил.

Наступило молчание.

- Отец, ты меня слышишь?

- Да. Слышу.

- Что ты сказал?

- Еще ничего.

- Так ты выручишь меня?

- Вряд ли.

- Ты говорил, что выручишь.

- Нет. Я говорил, что мы это обсудим. Вот это мы сейчас и делаем. Сколько?

- Тысяча фунтов.

Патрик вздрогнул. Это был настоящий шок.

- Ты что, шутишь?

- Нет.

- Ищи эти деньги сам.

- Мы же договорились!

- Никакого договора не было. Я только сказал, что мы это обсудим. Я не собираюсь отдавать годовое жалованье дерзкому щенку, который звонит и требует денег так, словно имеет на них право.

- Отец, это серьезно.

- Не сомневаюсь. На кону стоит твоя траханая жизнь.

- Я думал, ты…

- Я тоже думал, что мой отец сделает для меня все. Будет кормить, одевать и обувать. Но из этого ничего не вышло. Мне пришлось научиться самому зарабатывать себе на жизнь.

- Ты не станешь это обсуждать?

- Почему же? Стану. Когда ты вернешься домой. - Гнев Патрика слегка остыл.

- Я могу приехать сегодня же.

- Нет, не можешь. Ты останешься там и будешь заниматься делом, которое тебе поручили. Мы поговорим о случившемся через несколько недель, когда ты приедешь на открытие отеля. Пока выходи из положения как знаешь. Но если ты обворуешь Хилла так же, как обворовал меня, то отправишься в тюрьму.

Наступила тишина.

- Керри, жизнь - штука нелегкая. Приходится все время искать варианты. Если не помогает один, пробуй другой. Тебе еще предстоит этому научиться.

- Что ж, может быть, и попробую, - задумчиво ответил Керри.

Рейчел Файн сидела в гостиной и следила за тем, как на Фернскорт опускался вечер.

Она очень устала. Игра была слишком утомительной. Когда Рейчел проявляла холодность, Патрик начинал бегать за ней, но стоило ей чуть-чуть оттаять, как он убегал. Это было так по-детски, так глупо… Сегодня вечером она впервые была готова прекратить борьбу. Сколько веревочке ни виться, а концу быть. Пора перестать притворяться, что все хорошо. Надежды больше нет.

В сердце этого человека никогда не было места для любви. В том числе и для любви к Кэтлин. Даже если бы здоровье жены было не таким хрупким, он все равно уходил бы из дома. То, что он чаще уходил к коллегам по бизнесу, чем к другим женщинам, не имело значения.

Она вздыхала, вспоминая прошлое и думая о будущем. Проигрыватель звучал негромко, чтобы не тревожить Лоретто. Шопен, знакомый и утешающий. Конечно, уже поздно, но она еще сможет научиться играть на фортепиано. Когда вернется в Нью-Йорк.

Вернется ли?

Да, рано или поздно. Если так, то почему не сделать это сейчас, по собственной инициативе? Зачем дожидаться открытия отеля? Только потому что она потратила на него слишком много сил? Предъявить Патрику ультиматум, чтобы потом он не говорил, будто ничего не знал, а потом улететь.

Но тогда она должна морально подготовиться к отъезду; иначе от ультиматума не будет никакого толку.

Раздался негромкий стук в дверь. Лоретто ни за что не позволила бы Патрику подняться к ней. Кто это может быть?

Рейчел устало подошла к двери и открыла ее.

На пороге стоял Керри О'Нил. Мальчик, мачехой которого она надеялась стать.

Он привалился к дверному косяку.

- Привет, Рейчел.

- Привет, Керри.

Она не собиралась приглашать его войти.

- Как поживаете?

- Хорошо. А ты? - Они все еще стояли на пороге.

- Так себе. Если бы я как следует напился, мне было бы лучше.

- Керри, ты же знаешь, что я не пью. Но если ты пойдешь в пивную Райана…

- Я не хочу идти к Райану, - резко ответил он.

Рейчел пожала плечами.

- Наверняка мой папаша оставил здесь бутылку-другую.

- Керри, твой отец живет в сторожке. А здесь живу я.

- Хотите сказать, что вы с ним не видитесь?

- Только на работе.

- Я хочу поговорить не с ним, а с вами.

- Я уже сказала, у меня пить нечего.

- Знаю. Это не имеет значения. Зато у меня есть. - Он помахал в воздухе бутылкой виски. - Можно войти?

Мэри подумала, что на пешеходном мостике мелькнула светловолосая фигура О'Нила-младшего, но поскольку в паб Керри не зашел, а больше ему идти было некуда, она решила, что обозналась.

* * *

Рейчел посторонилась и позволила ему пройти в гостиную. Керри стоял и хладнокровно осматривался.

- Красиво, - наконец сказал он.

- Спасибо.

- Я говорю серьезно. У вас поразительный вкус, Рейчел. Другой на вашем месте разрушил бы все впечатление, забив комнату безделушками.

Он сел в кресло у окна. То самое, в котором сидел Патрик и смотрел в окно на Фернскорт в лучах заката.

- Я могу принести бокал и воду, - сказала Рейчел.

- Прекрасно. Это слишком элегантное место, чтобы пить в нем из горлышка.

Светские беседы Керри умел вести не хуже отца. Его комплименты были не такими частыми и обильными, чтобы у людей сложилось впечатление, будто он делает это машинально. Наоборот, они были тронуты и чувствовали себя польщенными.

Она поставила на низкий столик поднос с ирландскими хрустальными бокалами, кувшином, красивой фарфоровой пиалой для льда, бисквитами, сыром, стаканом апельсинового сока для себя и села напротив. Рейчел не приглашала его, но раз уж Керри пришел, ей следовало соблюдать вежливость. Гостеприимство было второй натурой Рейчел Файн. Она много лет так же принимала у себя отца Керри.

- За твое здоровье, - любезно сказала она, подняв стакан с соком.

- И за ваше. - Глаза Керри блестели. Он поднял большой бокал с отличным ирландским виски и с восхищением стал рассматривать узор.

Рейчел прекрасно умела держать паузу. Она научилась этому у матери, считавшей, что главное слово в семье принадлежит мужчине, а потом много-много вечеров ждала, пытаясь выяснить настроение Патрика. Открывать рот следовало потом. Ее дружелюбное молчание помогало собеседнику начать разговор.

Керри улыбался так, словно видел ее насквозь. Понимающе и самодовольно.

- И долго вы еще пробудете с нами? - небрежно спросил он.

Рейчел поразила его дерзость. Поразила до такой степени, что она ответила более резко, чем собиралась.

- Я хотела задать тебе тот же вопрос. Ты надолго пожаловал или скоро вернешься в Донегал?

Керри улыбнулся еще шире; он предчувствовал схватку и радовался ей.

- Я-то надолго. В конце концов, это мой дом.

Она с трудом сдержалась.

- Да, конечно. Твой отец уже решил, какую должность ты займешь в отеле? - вежливо поинтересовалась Рейчел, намекая на то, что командует парадом здесь Патрик.

- Я уверен, что вы намного лучше меня знаете, что решил, а что не решил мой отец.

Она холодно улыбнулась, но не ответила. Годы предварительной подготовки приучили ее держать себя в руках и не давать воли гневу. Рейчел умела сохранять спокойствие даже в самых неприятных ситуациях.

- Моя работа заключается в поисках вариантов оформления. Иногда это трудно. - Она заставила себя засмеяться. - Дизайнер - человек, который роется в сундуках. Это слишком чопорно, это недостаточно 'выразительно, а это не в ирландском духе. Для такой работы требуется сказочное терпение. К счастью, у меня оно есть! - Ее смех снова прозвучал фальшиво, и Керри снова понял это.

- Возможно, вы были слишком терпеливы.

- Что ты имеешь в виду?

- Знаете, очень трудно жить, надеясь, что рано или поздно все кончится так, как ты задумал.

Рейчел собрала последние силы и сделала вид, что неправильно поняла его слова.

- Что ж, открытие отеля не за горами, - ответила она. - Посмотрим, что получилось.

- А что вы будете делать потом? Вернетесь в Бруклин?

- Я живу в Манхэттене.

. - Конечно. Но и то и другое в Нью-Йорке. Вы вернетесь туда сразу после открытия отеля?

Вопрос Керри попал точно в цель. Разве не о том же думала она сама перед его приходом? Внезапно Рейчел почувствовала страшную усталость. Играть в прятки ей надоело.

- Не знаю, - просто сказала она. - Не уверена.

- Не может быть! - весело воскликнул он. - Вы заранее просчитываете каждый свой шаг. Разве не так?

- Нет, не каждый.

- Ну, большинство. Вы очень долго поддерживали связь с моим отцом. Но люди оценивали ваши шансы не слишком высоко.

- Ты не можешь этого знать. Тогда ты был ребенком.

- Конечно, когда я был ребенком, то действительно ничего не знал. И узнал только во время последней болезни матери.

Рейчел смотрела на него без всякого выражения.

Керри налил себе еще один бокал. Его руки слегка дрожали.

- Вечерами она оставалась в доме одна, а отец был с вами. В Манхэттене, как вы изволили напомнить. До глубокой ночи. Иногда я стоял на лестничной площадке и видел, как он приходил, шел в гардеробную, полоскал рот, а потом проходил в ее спальню. Она всегда бодрствовала, всегда дожидалась его возвращения от вас. Из ваших манхэттенских апартаментов!

Керри побледнел от гнева.

- Он сидел у меня в кресле и пил виски. И полоскал рот, чтобы отбить запах алкоголя, а не моих духов. Рассказывал о ее болезни, о вас всех. Именно это я и давала ему тогда. Кресло, бокал виски и жилетку, в которую можно поплакать.

- Все это он мог получить и дома.

- Конечно, мог, но тогда вы с Грейс были слишком маленькими. А мать была такой хрупкой, что он не мог…

Внезапно глаза Керри вспыхнули.

- Не смейте говорить о моей матери! Тем более так небрежно!

- Керри, это смешно. Ты сам заговорил о ней. Сказал о том, что тебя тогда огорчало. Я просто хотела объяснить тебе, как все было на самом деле…

- Я не хочу выслушивать вашу версию случившегося. Если она правдива, то это еще хуже.

- Ты несправедлив к своему отцу и ко всем, остальным.

- Ну да, ваш роман был платоническим. Бросьте, Рейчел.

- Я говорю тебе правду. Во время последней болезни Кэтлин…

- Я просил вас не упоминать ее имя!

Неожиданно на глаза Рейчел навернулись слезы, и она отвернулась в тщетной попытке скрыть их.

Керри поставил бокал на стол.

- Извините.

Рейчел не доверяла своему голосу.

- Я серьезно. Извините. Мне не следовало изливать на вас свою обиду.

Она молча встала, показывая, что аудиенция окончена. Но Керри еще не все сказал.

- Сядьте, пожалуйста. Я же признал свою вину. Пожалуйста.

«Этот юноша умеет уговаривать, - бесстрастно подумала она. - Верит, что с помощью обаяния можно открыть любую дверь. И обычно оказывается прав».

- Я пришел не для того, чтобы вести долгие и скучные разговоры. Я хотел…

- Чего ты хотел?

- Наверное, хотел узнать, что происходит. Неужели все так скверно? Я ничего не понимаю. Отец услал меня на другой конец страны, отгородился стеной и скрывает свои планы. Одни говорят одно, другие - другое… Здесь настоящая фабрика слухов, верно? - Он дружелюбно улыбался; дуэль закончилась.

- И что же они говорят?

- Ну, кое-кто рассказывает, что против отца тут ведется настоящая кампания. Акты вандализма, лозунги, таинственные происшествия. Другие говорят, что здесь никому не оказывали такого теплого приема со времен Ильи-пророка. Одни говорят, что отель откроется вовремя, другие - что он не откроется никогда. Что отец собирается жениться на Мэриан Джонсон, и она уже меняет прическу и покупает новые наряды. Что он собирается жениться на вас, но вы меняете не гардероб, а веру… Что ему пришло из Штатов множество заказов на номера и что он не получил ни одного… Теперь вы понимаете, почему я пришел? Я надеялся, что вы поможете мне разобраться, как обстоят дела на самом деле.

Она смотрела на Керри и понимала, что он дошел до этого своим умом; ни один человек в Маунтферне не стал бы говорить о таких вещах с сыном Патрика О'Нила. Но картина у него получилась правильная.

Керри похлопал по сиденью стула, стоявшего рядом с ним.

- Пожалуйста, Рейчел, сядьте и поговорите со мной. Я больше не буду злиться. Честное слово.

Она села, хотя понимала, что этого делать не следует.

- Так-то лучше. И выпейте глоток. Право, Рейчел, если вы хотите стать настоящей ирландкой, вам придется научиться пить.

Сидеть с ним было куда веселее, чем в одиночестве.

Он признался, что был не прав. Вполне естественно, что мальчик любил свою мать и хотел запомнить ее такой, какой она жила в болезненных воспоминаниях подростка.

Рейчел потягивала приготовленный им напиток - смесь виски с имбирным пивом. Вкус был нежный и мягкий - в отличие от вина, которое ей иногда доводилось пригубливать по необходимости. Вино всегда было либо кислым, либо горьковатым. Она любовалась солнцем, садившимся за реку, пила вкусный шипучий напиток и наслаждалась беседой с красивым мальчиком, покаявшимся в собственном гневе и теперь улыбавшемся ей как заговорщик.

Керри рассказывал о своей работе в Донегале. В этом чужом далеком городе он страдал от одиночества и часто ездил за границу, в Дерри. Было интересно оказаться в другой стране, где развеваются чужие флаги. Он объяснил Рейчел, что большинство населения Дерри составляют такие же ирландцы, которые чувствуют себя в республике куда уютнее, чем в королевстве. Там он познакомился с местными парнями и быстро нашел с ними общий язык. Конечно, парни грубоватые; вряд ли в Фернскорте встретили бы таких с распростертыми объятиями, саркастически сказал он. Но зато живые - в отличие от большинства его здешних знакомых, проживающих как на севере, так и на юге. Рейчел поняла это так, что они играли с Керри в карты и показывали ему злачные места города.

Постепенно у Рейчел развязался язык. Она рассказала Керри много лишнего о проблемах со своевременной доставкой товаров и о своих попытках оградить Патрика от неприятностей. Отчасти потому, что у него было чересчур много дел, чтобы выслушивать, почему ткачи из Коннемары не смогли вовремя выполнить заказ, сделанный несколько месяцев назад. А отчасти потому, что Патрик воспринимал ворчание и самую невинную критику как осуждение его решения вернуться в Ирландию и построить замок своей мечты.

Они говорили о том, как трудно иметь дело с великим Патриком О'Нилом, и дружно вздыхали. Взаимный обмен уколами, гнев Керри и его требование не упоминать имя матери были забыты.

Рейчел рассказала, как сбежавшую черепаху Райанов по имени Морис обнаружили в курятнике; похоже, тот прожил там несколько месяцев и был этим очень доволен. А Керри сообщил, что Джимбо Дойл действительно стал известным исполнителем ирландских народных песен.

Он выступал с концертами даже в Донегале, который постепенно превращался в ирландский Лас-Вегас.

Солнце садилось за большой дом и деревья. Река начинала напоминать не живой поток, а извилистую темную ленту.

Откуда-то - наверное, со стороны моста - доносились жалобные и заунывные звуки скрипки. Но Рейчел и Керри казался жалобным и заунывным сам ирландский воздух. Мальчик положил ладонь на ее руку. На глаза Рейчел снова навернулись слезы, но теперь она их не скрывала.

- Я могла бы приспособиться. Могла бы остаться жить здесь, - плакала она.

- И все же вы решили вернуться? - Его голос был сладким как мед.

- Да. Как раз сегодня. Он думает, что не нуждается во мне, что сможет справиться сам… - Рейчел громко всхлипнула.

- Я знаю. Знаю.

- Ничего ты не знаешь.

- Еще как знаю. Во мне он тоже не нуждается. И никогда не нуждался.

Рейчел уставилась на мальчика во все глаза. Сегодня он был совсем другим. Ранимым. И чувствующим чужую боль.

- Наверное, ему трудно найти с тобой общий язык… - начала она, как обычно, пытаясь помирить их.

- Я - его единственный сын, его плоть и кровь. Что же здесь трудного?

- Он любит тебя… Я знаю.

- А я знаю, что вас он любит тоже. Признаюсь честно, это мне не нравилось, но теперь…

Казалось, он говорил искренне. Рейчел была слегка сбита с толку, но понимала, что Керри с ней откровенен. Ей захотелось подбодрить мальчика и сказать, что отец им дорожит.

А сейчас Керри признал, что она, Рейчел, тоже является частью жизни Патрика… Все, пора перестать пить. Похоже, она хватила лишнего.

Рейчел положила руку на колено Керри. Он поднял ее и стал восхищаться кольцами.

- Очень красивые, - мягко сказал он. - Вы сами их выбирали, или это подарок?

В его словах не было горечи. Обычный вопрос. Она отняла руку и полюбовалась топазом и изумрудом.

- Топаз много лет назад подарил мне твой отец. Изумруд я купила сама. Еще у меня есть кольцо с гранатом, но я не ношу все три одновременно.

Керри снова взял руку Рейчел и повернул ее, наслаждаясь игрой света в камнях.

- Топаз означает верность, - сонно сказала она. - Я хорошо это помню.

- Это ваш камень по гороскопу? - заинтересовался он.

- Нет, я - Близнецы. По гороскопу это изумруд. - Она повернула руку и показала Керри зеленый камень. - Я купила его отчасти поэтому, а отчасти потому, что он означает удачу в любви. Но, кажется, мне не повезло.

Керри молча потрогал булавку для галстука, с которой в последнее время не расставался. Даже тогда, когда был без галстука. В этих случаях булавка была приколота к лацкану его пиджака.

- О боже, это ведь тоже топаз! - впервые поняла Рейчел.

- Да, топаз. - Его голос внезапно напрягся.

- Это подарок, или ты тоже купил его, как я свой изумруд? - хихикнула Рейчел.

- И то и другое. Я заплатил за то, чтобы кольцо переделали в булавку. Но это был подарок моей матери. Понимаете, отец тоже подарил ей топаз как символ верности. После смерти матери он его не хватился. Не знаю, понимает ли он, куда девался камень.

Внезапно у Рейчел заурчало в желудке.

- Кажется, меня тошнит, - сказала она и с трудом поднялась на ноги.

Когда на следующее утро Керри появился в магазине, Лоретто Куинн обслуживала Джека Койна. Керри был в одних носках, двигался бесшумно, и его одежда была сильно помята.

- Привет, Лоретто. Привет, Джек, как дела?

- Более-менее, - с опозданием ответил Джек, слегка напуганный тем, что сын О'Нила небрежно вошел с черного хода; это означало, что юноша спустился сверху.

Сверху, где жила женщина О'Нила.

- И у меня тоже более-менее… Лоретто, мне бы полдюжины апельсинов. Джек, это ничего, что я без очереди?

- Ничего, пожалуйста. - Джеку не терпелось увидеть, что еще купит молодой Керри О'Нил.

О'Нил-младший сказал, что ему нужны яйца, хлеб, четыре куска чудесного бекона - ей-богу, в Америке такого нет - и пачка аспирина.

Керри улыбнулся обоим, шутливо ткнул Джека кулаком в бок и сказал, что маленькая красная спортивная машина - просто прелесть. Он либо купит это чудо на колесах, либо сыграет на него с Джеком в покер.

А потом непринужденно пошел наверх. Лоретто и Джек смотрели ему вслед открыв рот.

Рейчел проснулась с трудом. Голова раскалывалась; все вокруг казалось нереальным. Что могло случиться? Почему ей так плохо? В мозгу остались лишь разрозненные воспоминания. Виски, долгая беседа с Керри…

Воспоминание о приступе тошноты заставило ее рывком сесть.

Она поднесла руку к шее и быстро осмотрелась по сторонам. Кровать была разворочена. Пиджак Керри валялся на ее стуле, туфли лежали на полу - там, где их скинули. С другой стороны кровати стоял маленький столик. На нем лежали часы Керри, его портсигар и зажигалка.

Рейчел не верила своим глазам. Думать о случившемся не было сил. Хотелось лечь и натянуть одеяло на больную голову. Но лечь она не могла. Еще рано. Сначала нужно все выяснить.

Словно по мановению волшебной палочки, в комнате появился Керри. Он был в расстегнутой рубашке и улыбался.

- Привет.

- Что… что?

- Апельсиновый сок, - неправильно поняв ее, весело ответил Керри. - Я выжал шесть апельсинов, как вы любите. А когда вы почувствуете себя лучше, я сварю яйца.

- Только не яйца.

- Нет, Рейчел, в таких случаях нет ничего лучше яиц. Еще есть бекон, но я не уверен…

- Никакого бекона. - Ее передернуло.

- Ладно, ладно. А после сока вы выпьете кофе.

Он непринужденно сел на кровать. «Слишком близко», - тревожно подумала она и отодвинулась.

На Рейчел были комбинация и открытый лифчик. Керри О'Нил смотрел на нее нежным взглядом. Комната наклонилась и куда-то поплыла.

- Керри, как… как…

- Я все купил у Лоретто, - жизнерадостно ответил он. - А еще принес вам аспирин. Сначала выпейте сок, а таблетки запьете кофе.

- Ты сказал Лоретто?…

- Похоже, ее магазинчик процветает, верно? Там был Джек Койн. По-моему, он отличный малый. Отец называет его гангстером, но все относительно. Кое-кто считает гангстером моего отца. Но хватит о нем. Давайте поговорим о нас с вами…

Рейчел чуть не подпрыгнула.

- …и о том, что мы будем есть на завтрак, если жареный бекон кажется вам недостаточно кошерным. - Керри довольно улыбался, но Рейчел Файн, у которой раскалывалась голова и болел живот, смотрела на него со страхом и понимала, что отныне она в его власти.

Наступил последний четверг августа, и Дара вернулась в Маунтферн.

Она сильно отличалась от той Дары, которая уехала из города два месяца назад. Стала старше и по-женски мудрее. После жизни в доме, под крышей которого происходили самые невероятные вещи, это было вполне естественно. Теперь она понимала, зачем мужчины по ночам посещают салон «Розмари». Дара надеялась, что она повзрослела и внешне. Девушка, с которой она разговаривала в поезде, удивилась, узнав, что Даре нет еще и шестнадцати, и сказала, что ей можно дать все восемнадцать.

Папа тоже сказал, что она сильно выросла. Это было замечательно. Он встретил Дару на городском вокзале и внимательно рассмотрел дочь. Майкл и Грейс хотели поехать с ним, но он был вынужден им отказать, потому что собирался заодно забрать продукты.

Дара оглянулась. Действительно, заднее сиденье их старого черного автомобиля было завалено ящиками и коробками.

Продукты для кафе, сказал папа. Склад уже трещит по швам. Теперь кафе откроется со дня на день.

- А как себя чувствует мама? Она не слишком расстраивается?

Дара смотрела на отца с любовью. С миром может случиться что угодно, но папа останется прежним. Представить его в постели с женщиной, в том числе с мамой до несчастного случая, было трудно, но Дара знала, что он ни за что не стал бы обманывать жену, как это делал ужасный мсье Вартен.

- Твоя мать - настоящее чудо, - просто сказал Джон. - Не знаю, откуда она берет силы. Показывает пример всем нам, ходячим. Радуется твоему возвращению. Все время считала дни, оставшиеся до приезда: восемь… шесть…

Дара была довольна.

- Это замечательно. Надеюсь, мы больше не будем с ней ссориться.

- Конечно, будете, - философски ответил Джон. - Но не сразу. Сначала должен закончиться медовый месяц.

Они ехали по Бридж-стрит. Лайам Уайт помазал им рукой, и Джон остановился.

- Ты сильно изменилась. Болела, что ли?

- Господи Иисусе! С чего ты взял? - поразилась Дара.

- Ты стала настоящей иностранкой. То ли от воздуха, то ли от еды…

- Тем не менее она выглядит чудесно. - Джон очень гордился своей красивой смуглой дочерью.

- Само собой, - сказал Лайам так, словно это не подлежало сомнению. - Вопрос в том, надолго ли.

- А где Джасинта?

- Куда-то пошла с Томми. Только Джасинте удается выманить его из магазина. Отец Томми ее побаивается.

- Как и мы сами, - с чувством ответила Дара.

Дара посмотрела на магазин Дейли. Он остался прежним. Люди покупали пирожные, масло и бакалейные товары. Жизнь продолжалась. Девочка проглотила комок в горле. У всех остальных было два месяца, чтобы привыкнуть к молочной Дейли без Мэгги. Ничего, она тоже когда-нибудь привыкнет к этому.

Чарли, мывший окна, помахал ей мокрой тряпкой. Зато бывший магазин Мигера было не узнать.

- Кому в Маунтферне нужно туристическое агентство? - спросила она.

- Не скажи. В последнее время у него нет отбоя от клиентов, - с завистью ответил отец.

Дара осматривала город в поисках Керри.

Наверное, он вернулся. Может быть, его сделали директором турагентства? Спросить папу? Нет, до дома осталось всего несколько минут езды. Она послала Керри открытку с датой своего возвращения. Наверное, дома ее ждет ответ.

Над пристройкой висела вывеска «Кафе Райана «Трилистник». Никто не предупредил Дару, что она такая большая. В помещении, где они с Майклом почти год назад праздновали свой день рождения, пробили новую дверь.

Старые рамы покрасили и вставили новые стекла. На каждом подоконнике красовались ящики с геранью, весело тянувшейся к солнцу.

Дара ахнула.

- Я никогда не думала, что это будет так… так…

- Так, что лучше не бывает, - весело закончил отец. - Что ж, может, с его помощью мы и продержимся. Именно там тебя ждет мать.

Кейт сидела в дверях нового кафе. Она была нарядно одета; довершал впечатление шарф, подаренный Рейчел. Когда Дара неуклюже выбралась из машины, мать протянула к ней руки.

У Дары сжалось сердце.

Мама широко улыбалась, но под ее глазами залегли темные круги, а лицо было бледным.

Выглядела она, мягко говоря, неважно.

После возвращения Дары в доме поднялась суматоха.

К ней устремились Грейс и Майкл. Грейс обняла Дару и сказала, что она превратилась в настоящую француженку.

Майкл заявил, что она стала пришепетывать и говорить на ломаном английском.

- Фто ты фказал? - завопила Дара и тузила его до тех пор, пока брат не признался, что сказал это от зависти.

Эдди интересовало, почему она не попробовала улиток. Все друзья говорили ему, что Дара ест улиток на завтрак, обед и ужин, и теперь он чувствовал себя последним дураком.

Деклан спросил, нельзя ли и ему съездить во Францию на следующее лето. Он согласен присматривать за детьми; ему надоело быть самым младшим и будет приятно иметь дело с малышами, которыми можно командовать.

Карри спросила, правда ли, что во Франции всё едят сырым; так ей говорил Джимбо.

Мэри обрадовало, что, вопреки широко распространенному мнению, не все французы живут в свободном браке.

Тут Грейс и Майкл захихикали, а Дара и Кейт обменялись взглядами. О взаимоотношениях мсье Вартена и мадемуазели Стефани Мэри не сообщали.

Было очень приятно снова оказаться дома, где все говорили по-английски, причем одновременно.

Но спросить про Керри было некого. Никто не упоминал его имени.

После ужина Дара отвела Грейс в сад. Считалось, что они пошли осматривать кафе.

- Что слышно о твоем старшем брате? - деланно весело спросила Дара.

- Как, разве он тебе не писал? Я сказала ему, что ты приезжаешь сегодня. Он звонил по телефону. Хотел поговорить с папой.

- И что он сказал?

- Большей частью ругал мисс Хейз. Мне пришлось прижать трубку к уху, чтобы она не услышала. Оказывается, накануне вечером он звонил папе, но… не знаю, кажется, она неправильно передала сообщение. Но я точно сказала ему, что ты возвращаешься сегодня.

- Спасибо, Грейс, - мрачно ответила Дара.

- Ну, как ты жила во Франции? - с жаром спросила Грейс. - Наверное, не вылезала с танцев и вечеринок?

- Нет. Ничего подобного.

- А что тебе понравилось больше всего?

- Наверное, пикник. Знаешь, они так смешно произносят это слово. «Пиикниик»… Брали с собой длинные буханки французского хлеба, сыр, персики и вино… А еще мы ездили на реку. Не на Луару, а на ее приток, небольшой, вроде Ферна, и все плавали, даже мадам. Оставались там дотемна и были очень счастливы.

Грейс смотрела на нее, пытаясь понять, что в этом особенного.

Дара продолжила:

- Знаешь, они чувствовали себя в полной безопасности. Так, словно всегда будут вместе. Я понимала все разговоры, чего обычно не было. Наверное, в этом виновато вино… А потом повсюду появились пятнышки света. Светлячки. Во Франции они есть.

- Ах, да. Светлячки - это красиво, - сказала Грейс.

- Я сказала им, что у нас светлячков нет, и мсье ответил, что по возвращении домой мне нужно будет как следует приглядеться. Наверное, тот день был самым лучшим.

Грейс обрадовалась, что о Франции у Дары остались хорошие воспоминания, и обняла подругу.

- Как хорошо, что ты снова дома! - воскликнула она, и у Дары возник комок в горле.

Ей было бы еще лучше, если бы Керри прислал записку и сообщил, когда он вернется в Маунтферн. Если бы после ужина по Ривер-роуд прибежала Мэгги, хлопая в ладоши и расспрашивая о подробностях. Если бы пришел Томми и стал подшучивать над французами.

И если бы лицо мамы не было таким усталым. Если бы она ела, а не передвигала с одной стороны тарелки на другую кусочки ветчины и холодной курицы.

Лоретто Куинн так не терпелось кому-то рассказать о случившемся, что она пошла к Шейле Уилан.

- Это было совершенно невинно, - сказала Шейла.

- Наверное, - сказала Лоретто. - Матерь Божья, вы же не думаете, что они спали вместе, как муж и жена, правда?

Шейла сделала глубокий вдох и покачала головой.

- Но зачем он приехал в город и пришел к ней? - Открытое лицо Лоретто приняло растерянное выражение. - Рейчел сама говорила мне, что он не вернется до открытия отеля. А Дара Райан сказала, будто слышала от мистера О'Нила, что Керри еще в Донегале.

- Да, странно, - ответила Шейла. Эта история ей очень не нравилась. Если Керри действительно тайком приехал в Маунтферн и пробрался к Рейчел с известной целью, то почему он сделал всё, чтобы об этом узнало как можно больше народу?

Люди не умирают, если остаются без апельсинового сока и яиц. Керри мог дождаться ухода из магазина Джека Койна; он слышал его голос. Кейт Райан всегда опасалась Керри. Она чувствовала в нем угрозу; этот юноша на все реагировал не так, как обычные люди.

Возможно, она была права.

Томми Леонард был разочарован тем, что пропустил приезд Дары. Они с Джасинтой ходили искать выгодные места для фотосъемки Маунтферна.

На следующей неделе должен был приехать нанятый мистером О'Нилом фотограф и сделать роскошные снимки, которые потом напечатают на открытках. Часть этих открыток будут продавать в отеле, а часть - у Леонардов. В глубине души Томми думал, что люди, которые будут покупать открытки в киоске гостиницы, вряд ли пойдут в их магазин, чтобы купить то же самое. Но его отец был очень доволен и не знал, как благодарить мистера О'Нила.

Джек Койн пришел за газетой. Он проигнорировал Томми и обратился прямо к Леонарду-старшему. Джек понизил голос, и Томми пришлось напрячь слух. Кажется, речь шла о том, что Керри О'Нил завтракал с Лоретто Куинн. Или с миссис Файн? В любом случае поговорить было о чем!

Мысли Томми снова вернулись к Даре. Ему не следовало уходить с Джасинтой; все равно от этого не будет никакого толку. Лайам Уайт сказал, что Дара совершенно изменилась, что талия у нее стала тоньше, а грудь больше и что взгляду нее такой, словно она все видела и все испытала. Томми понимал, что это неправда, но изнывал от желания увидеть Дару собственными глазами, а не судить о ее груди и талии по описанию Лайама.

У Томми болели ноги. Он жалел, что трудоголизм мистера О'Нила оказался таким заразным. Теперь отец закрывал магазин не раньше девяти вечера.

Фергус отправился на прогулку, которая, как бывало почти всегда, закончилась у дверей пивной Райана.

- Ну что, можно взглянуть на вашу парижанку? - спросил он Джона.

- Она в доме. Болтает с матерью и через раз вместо «да» говорит «oui». Мальчишки передразнивают ее нещадно. Возьмите кружку и идите туда.

- О нет, пусть поговорят. Я увижу ее в ближайшие дни. - Фергус знал, с каким нетерпением Кейт ждала возвращения дочери.

- Фергус, по-моему, ей крупно повезло. - Джон был очень доволен таким поворотом дела. - Честно говоря, мы не знали, куда ее отправить. Все вышло само собой… - Фраза осталась неоконченной.

- Что ж, если как следует подумать, то все к лучшему… - Фергус Слэттери тоже оборвал фразу на полуслове.

Он считал, что затрагивать эту тему опасно. Но надеялся, что какой-нибудь француз вскружил голову красивой Даре Райан и заставил ее забыть сына О'Нила, от которого можно было ждать чего угодно.

Как хорошо, что Дара вернулась… Кейт сама не знала, как она сумела вынести разлуку с дочерью. С Дарой можно было не притворяться, с Дарой было легко сохранять надежду. Кейт знала, что с Дарой можно поделиться тайными планами и сомнениями, касавшимися кафе «Трилистник».

- Мы собирались жить совсем не так, - жаловалась Дара.

- Многое идет не так, как мы планировали, - отвечала Кейт, трогая подлокотники кресла.

Дара понимала, как мать ненавидит свое кресло. Кейт сидела в нем с первого дня, и кресло стало для нее тюремной камерой. Она не видела в нем средство освобождения, позволяющее выезжать из дома. Относилась к нему как одушевленному существу и обращала на него свой гнев, как будто кресло было виновато в ее немощи. Когда Кейт ложилась в кровать, то не желала на него смотреть, хотя кресло могло понадобиться ей ночью. Закрывала его ковриками и шалями.

Казалось, Дара это понимала. Однажды она оставила на нем записку: «Ради бога, миссис Райан, я всего лишь кресло». Проснувшись и увидев записку, Кейт покатилась со смеху.

Теперь они могли говорить непринужденно; поездка во Францию была для этого хорошим предлогом.

Дара с увлечением занималась проблемами выживания при новом режиме.

- Мама, мне не нравится только одно.

- Что именно?

- То, что ты будешь ездить в отель читать лекции по кулинарии.

- Ага, - многозначительно ответила Кейт.

- Что значит твое «ага»?

- У меня есть один план. Пока я не хочу о нем говорить, но думаю, что трудностей тут не будет.

- Рассказывай. Я рассказываю тебе все.

- Я буду ездить туда очень недолго.

- Если так, то какой в этом смысл?

- Смысл есть. Когда я как следует устроюсь, доктор Уайт скажет мне - точнее, Патрику, - что такая нагрузка мне не по силам. В результате мне придется продолжать давать уроки здесь. Ты понимаешь?

- Мама!

Кейт инстинктивно раскрыла объятия, и Дара упала в них.

- Хорошо, что ты вернулась, детка. Я по тебе очень скучала. Не понимаю, как живут люди, у которых нет дочерей.

- Мама, я тоже очень ради, что вернулась. Вартены - неплохие люди, но у них куча проблем. Во-первых, там можно умереть с голоду; во-вторых, они отчаянные грешники. Настоящие язычники.

Кейт смеялась до слез; се бледное лицо порозовело.

У Дары полегчало на душе, по она все же решила спросить миссис Файн, не стало ли матери хуже. Она сделает это завтра, Слушая Кейт вполуха, девочка думала о том, приедет ли Керри домой на уик-энд. Спрашивать Грейс бесполезно. Нет, конечно, приедет. Он же знает, что Дара вернулась. Знает благодаря открытке и телефонному разговору с Грейс.

Кейт смотрела на лицо Дары, тронутое южным французским солнцем, Рейчел, восхищенная красотой девочки, договорилась, что ей проколют уши, и приготовила в подарок маленькие золотые серьги.

Странно, что Рейчел не пришла. День почти кончился, а

* * *

Рейчел Файн весь день не выходила из дома.

Она съежилась, как дикое животное, которое боится пошевелиться, чтобы не разбередить свои раны. В Маунтферне стояло позднее летнее утро. По улицам проезжали телеги и фургончики, из-за реки доносился стук отбойных молотков. Внизу звучали голоса покупателей, дети с криками носились по Ривер-роуд.

Керри ушел, беспечный, как всегда, на прощание игриво поцеловав ее в нос. Наверное, так он прощался со всеми женщинами, с которыми провел ночь.

У них ничего не было. Но доказать это она не могла.

Рейчел повторяла себе сто раз: никто не поверит, что она отдалась мальчишке Керри О'Нилу, который был ребенком, когда она познакомилась с Патриком и полюбила его.

Это было бы кровосмешением.

- Теперь я отправлюсь в холмы Донегала, и никто не узнает, что я был здесь. Спасибо, Рейчел. Спасибо за все, - сказал он.

За что он ее благодарил?

- Но люди уже знают это, они подумают… Ты сказал, что говорил с Лоретто и Джеком Койном… - промямлила она.

- Я не о том. Эти люди не в счет. Я не хочу встречаться с отцом, но рано или поздно мне придется поговорить с ним о деньгах. Не нужно злить его раньше времени.

Рейчел смотрела на Керри и боролась с тошнотой и головокружением.

Едва он ушел, как холод пробрал ее до костей, хотя стоял теплый солнечный день.

Когда Лоретто поднялась, чтобы передать ей посылку с образцами тканей, Рейчел не ответила. Сбитая с толку Лоретто только покачала головой и оставила посылку у двери.

Рейчел не вышла повидаться с вернувшейся Дарой. Не забрала почту из ящика и не притронулась к посылке, лежавшей на ступеньках лестницы.

Когда пришел Брайан Дойл и поинтересовался, прибыла ли посылка, которую с таким нетерпением ждет молодой Джим Костелло, Лоретто сказала ему, что идти наверх бесполезно.

Брайан ответил, что рано или поздно это должно было случиться; большинство жителей Маунтферна в последнее время окончательно свихнулось, и им место в психушке на холме.

Ему говорили, что Керри О'Нил в Донегале, но этот маленький ублюдок сегодня утром чуть не сбил его, промчавшись мимо на своей красной машине.

Ему говорили, что Рейчел не может дождаться прихода посылки с тканями, а теперь, когда посылка наконец прибыла, она сидит на ней, как курица на яйцах.

О'Нил превратился в настоящего дьявола, а когда Брайан попытался поздороваться с этой длинноногой девчонкой Райанов, она чуть не откусила ему голову.

Ей-богу, пора вызывать санитаров. Пусть спускаются с холма и надевают смирительные рубашки на каждого жителя Маунтферна.

Едва Патрик добрался до Фернскорта, как его позвали к телефону, стоявшему в офисе Брайана Дойла.

- Патрик, это Деннис Хилл. Я хотел узнать, все ли у вас в порядке.

- Очень мило с вашей стороны, Деннис. Все делается очень медленно, но горячая вода для кофе у нас все же найдется. Вы приедете?

- Я имел в виду вашу дочь.

- Грейс? - испугался Патрик.

- Она оправилась?

- Что?

- После несчастного случая на мосту.

- Никакого несчастного случая с ней не было… - У Патрика заколотилось сердце. Неужели сегодня утром с Грейс что-то случилось, а он ничего не знает? О'Нил злобно крикнул Костелло: - Сегодня утром на мосту ничего не случилось? Отвечайте быстрее!

- Ничего, - тут же лаконично ответил Джим.

- С Грейс все в порядке?

- Я видел ее пять минут назад. Они с Майклом Райаном ехали на велосипедах.

- Спасибо, Костелло.

Патрик перевел дух.

- Прошу прощения, Деннис. Мне пришлось отойти от телефона. От кого вы это услышали?

Тон Хилла стал ледяным.

- От вашего сына. Вчера Керри сказал, что ему позвонили и сообщили о несчастном случае. Его сестра упала с моста, когда ныряла в воду с другими детьми.

Ему нужно немедленно ехать в Маунтферн. Естественно, я разрешил ему.

- Никакого несчастного случая не было, - угрюмо повторил Патрик.

- Рад слышать, - учтиво сказал Деннис Хилл. После чего наступила пауза.

Мистер Хилл заговорил снова.

- Ваш сын - трудный парнишка.

- Скажите прямо, он что-то украл?

- Нет. С чего вы взяли? - удивился мистер Хилл.

- Лучше проверьте, а потом увольте его. Ведь вы его уволите, верно?

Последовала еще одна пауза.

- Да, я думаю, что лучше отправить его к вам. Похоже, его здесь что-то чересчур привлекает.

- Будь я проклят, если знаю, что именно, - устало ответил Патрик.

- Может быть, девушка. Он красивый малый.

- Единственная девушка, которая его по-настоящему привлекает, это здешняя малолетка, еще не окончившая школу. Впрочем, кто его знает. Он никогда не делает того, чего от него ждут.

- Знаете, с детьми всегда так. Со мной работают сыновья и зятья. Все они считают меня старым дураком и хотят отстранить от дел. Вот благодарность за то, что я создал этот бизнес и преподнес его им на блюдечке.

- Спасибо, Деннис.

- За что? За то, что я отпустил вашего сына? Это же ерунда.

- За то, что рассказали мне о своих сыновьях. Теперь мне не так одиноко.

- Ничего, переживете. Значит, с вашей девочкой все в порядке?

- Да. В полном.

- В моей семье есть один хороший парнишка, который не желает иметь к отелю никакого отношения и пашет землю на хуторе. Сидеть и часами разговаривать с ним - одно удовольствие. У вас с дочерью будет то же самое.

- Когда я увижу Керри, сказать ему, чтобы позвонил вам?

- Зачем? Чтобы услышать очередные лживые объяснения? Просто скажите, что он может забрать свои вещи когда угодно.

Положив трубку, Патрик надеялся, что какое-то время Керри не попадется ему на глаза. Хотя бы один день. Иначе можно потерять власть над собой. Этот мальчишка не постыдился воспользоваться знанием обстоятельств гибели Мэгги Дейли, чтобы описать несчастный случай, якобы происшедший с его сестрой. И сделал это только для того, чтобы принять участие в очередной игре. За это его убить мало.

Керри смотрел на противоположный берег Ферна. Машины отца у отеля не было. Должно быть, он дома. Нужно было поехать в сторожку. Говорить с ним там было бы легче. На Бридж-стрит слишком много народу, поэтому лучше ехать по Ривер-роуд, мимо Райанов, Койна и салона «Розмари». Койна он уже видел. Керри улыбнулся при мысли о том, какую историю сочинит Джек. Он найдет десяток предлогов для разговора с людьми, которые не имеют никакого отношения к его бизнесу.

Интересно, станет ли Рейчел кому-нибудь рассказывать свою версию случившегося? Вряд ли. Впрочем, скоро он это узнает.

Он включил радио, по которому передавали «Прекрасного фламинго», добавил громкости, спустил верх, чтобы солнце не слепило глаза, быстро свернул за угол и едва не врезался в автомобиль, ехавший навстречу. Скрежет тормозов заглушил голос Манфреда Манна.

Керри остановил машину и с трудом перевел дух. Вина была полностью его. Увидев, что из машины, наполовину съехавшей в кювет, вылезает отец, он провел рукой по волосам. Патрик медленно подошел к нему и распахнул дверь.

- Вылезай из этой траханой машины, - сказал он голосом, которого Керри еще не слышал. Как будто его держали двое сильных мужчин. Керри уже видел, как эти мужчины оттаскивают от него Патрика, который хочет оторвать сыну руки и ноги.

Он вылез из машины.

- Извини. Я был неосторожен…

Отец молчал.

- И, кажется, превысил скорость.

Тишина.

- Но ведь ничего не случилось. Я хотел поговорить с тобой, а потом уехать в Донегал. Обещал вернуться к ленчу.

- Тебе вообще не нужно туда возвращаться. Тем более к ленчу.

- Но я сказал мистеру Хиллу, что вернусь сегодня. Он доверяет мне, поэтому я должен…

- Керри, он не доверяет тебе ни капли. Ты уволен.

- Этого не может быть.

- Может. Он тебя выгнал.

Керри на мгновение задумался.

- Он принял решение внезапно и позвонил тебе, но ничего не сказал мне… Это на него не похоже.

Он все еще сохранял хладнокровие, не кипятился и пытался защититься с помощью очередной лжи.

- Да, не похоже. Ты забыл, что у некоторых людей есть душа. Щедрая душа. Деннису Хиллу было больно думать о девочке, упавшей с моста, и ее брате, который сорвался с места, чтобы дежурить у постели раненой. Он позвонил мне, чтобы узнать, как она себя чувствует.

- Понятно. - Лицо Керри оставалось бесстрастным.

- Ничего тебе не понятно. Ты никогда не поймешь, какую боль причинил другим людям.

- Я должен был что-то сказать ему. Я хотел уехать.

- Точнее, удрать.

- Мне нужно было уехать оттуда. И приехать сюда.

- Зачем?

- Чтобы увидеть тебя и уладить свои дела.

- Ты увидел меня. Ради бога, говори то, что хотел сказать. Только побыстрее.

- Отец, дело в деньгах.

- О деньгах ты говорил вчера и назвал какую-то дикую сумму… Ты не получишь от меня ни пенни.

- Я хотел приехать и лично рассказать тебе, что это за люди.

- Мне все равно, будь они хоть двоюродными братьями самого папы. Эти люди не заставят меня оплачивать твой проигрыш в покер.

- Я не говорю, что они уважаемые люди, которых нельзя оскорблять. Все наоборот. Это очень крутые парни.

- Вот и отлично. Наконец-то ты напоролся на людей, которые не станут потакать каждому твоему желанию.

- Отец, ты бы не говорил так, если бы знал их… Тони сказал, что они очень злы на меня.

Патрик смотрел на сына и молчал.

- Ты испорченное эгоистичное отродье, - наконец сказал он. - Твоя мать тут ни при чем, это моя вина. Я не знал, что с тобой происходит. Знал многое другое, но не понимал, что ты собой представляешь. Я был слишком занят, прости меня Бог.

- Отец, я уверен, что Он тебя простит. Бог всегда прощает людей, которые Ему молятся и регулярно посещают мессу. На остальное Ему наплевать.

- Замолчи.

- А тех. кто заказывает витражи для церкви и финансирует строительство новых зданий католических школ, Бог по-настоящему любит.

Глаза Керри горели. Молчать он не собирался.

- Отец, ты можешь отмахнуться от этого, как отмахивался всегда. Ты можешь идти по трупам, нарушать слово, дарить топазы каждой городской шлюхе. Милосердный Бог смотрит на все твои грехи сквозь пальцы.

Патрик шагнул к нему, поднял руку и сжал ее в кулак.

Но Керри это не остановило.

- Бог не против побоев, если это делается с благой целью. Давай, бей. Мне все равно. Валяй.

Патрик опомнился.

- Тебе станет не все равно, когда ты впервые в жизни самостоятельно заработаешь деньги, чтобы расплатиться с этими бандитами. Тебе станет не все равно, когда три четверти твоего жалованья будут высчитывать за долги, сумма которых такова, что здешний фермер не заработает ее за всю свою жизнь.

- Неужели ты всерьез думаешь, что они согласятся получать от меня по пятнадцать фунтов в неделю? На это уйдет больше года. Они хотят получить эти деньги немедленно. Самое позднее в понедельник.

- Брось. Ты никогда их не получишь. Если попытаешься отыграться, то заплатишь вдвое больше. Поработаешь год-другой на правах подмастерья. Они подождут.

- Они не станут ждать. Это не простые люди, а организация.

- Дерьмо, эти типы создают организацию для того, чтобы обирать простаков, грабить банки и почты. Они работают на себя.

- Ты не понимаешь…

- Все я понимаю. Хилл давно предупредил меня. Может быть, в Дерри и остались партизаны, но пограничная кампания закончилась. Это не тот случай. Говорю тебе, они работают на себя.

- Хилл - старый дурак, он ничего не знает.

- Ты должен забрать у Хилла свои вещи. Он знает, что ты нечист на руку, так что не вздумай что-нибудь украсть напоследок.

Керри уставился на него во все глаза. Если отец настроил против него постороннего человека, значит, дело плохо.

- Когда я вернусь, то смогу пожить в сторожке? - спросил он.

- Да.

- Ты сказал Грейс?

- Что она упала с моста так же, как ее подруга Мэгги, но остается надежда, что она выживет? Нет.

- Что ты ей скажешь?

- Как можно меньше. Я вообще не хочу говорить о тебе. И с тобой тоже.

- Как ты это сделаешь, если мы будем жить в одном доме?

- Скоро я перееду в отель и возьму Грейс с собой. А ты можешь до Рождества жить в сторожке. Мы заплатили за нее до конца года.

- А мисс Хейз?

- Через пару недель полетит к своей сестре в Новую Зеландию.

- А мой номер в отеле?

- Его не будет.

- Отец, я не собираюсь оправдываться и умолять. Сейчас меня интересует не будущее, а настоящее. Ты можешь дать мне эти деньги? Я больше никогда не попрошу.

- Нет.

- Пожалуйста. Раньше я никогда не произносил этого слова. Может быть, напрасно. Прошу тебя.

- Нет. Если я это сделаю, через месяц тебе понадобятся пятнадцать тысяч. Ступай к своим дружкам. Скажи, что им придется подождать.

Год или больше. Когда ты заработаешь эти деньги.

Глаза Керри сузились.

- Что ж, отец, пеняй на себя. Если ты не дашь мне денег, я найду их в другом месте.

- Это не так легко. Ты некредитоспособен.

- Кажется, я знаю, где их можно взять. - Керри едва не улыбнулся.

Он сел в свою красную машину и поехал к шоссе. Патрик пошел к Джеку Койну и взял трех парнишек, чтобы те помогли ему достать автомобиль. О'Нил не стал рассказывать, как угодил в кювет, но взгляд Джека Койна ему не понравился.

Взгляду этого человечка, похожего на крысу, был хитрый и ликующий.

- Ты уже говорила с Керри? - таинственным шепотом спросила Карри Дару.

- Нет. Он еще не вернулся. Надеюсь, приедет на уикэнд, - ответила Дара.

- Но он здесь. Я его видела.

- Не может быть!

- Да, вчера вечером. И сказала себе, что эго странно. Керри дома, в четверг, в середине недели! А сегодня утром он промчался мимо меня со скоростью сто миль в час.

- Кто-нибудь с ним был? - боясь ответа, пробормотала девочка.

- Нет, никого. Почему с ним должен был кто-то быть? Разве он не твой парень?

«У Карри все получается слишком просто», - подумала Дара.

* * *

Дара сидела на угловом диване и смотрела на луну. Она не могла поверить, что Керри был в Маунтферне, но даже не удосужился зайти и поздороваться.

Грейс никогда не лгала ей. Неужели они с Майклом утаили от нее, что Керри встречается с Китти Дейли? Нет, брат не мог принимать в этом участия.

Пришел Майкл и сел рядом.

- Ты ничего не скрываешь от меня? - спросила она.

- Как ты догадалась?

- О боже! - Она поднесла руку к шее.

- Понимаешь, скоро Грейс будет жить напротив… - начал он.

- Ну и что?

- Я подумал… подумал, что мы могли бы показать ей подземный ход.

- Только и всего?

- Ну, я понимаю, что это очень большая просьба.

Дара пропустила его слова мимо ушей.

- Керри приехал? - спросила она. - Вчера вечером он был в сторожке? Это все, что меня интересует. Самый простой вопрос.

- Конечно, нет. Иначе он бы поговорил со мной. Мы часто разговариваем.

- Значит, не приехал?

- Нет. Сказать еще раз?

- Тогда Карри рехнулась. Только и всего.

- Так что ты скажешь о?…

Фраза осталась неоконченной. Счастливая Дара подобрала под себя ногу и уселась поудобнее. Вся ее тревога исчезла. Она не хотела думать о подземных ходах и вообще ни о чем и ни о ком, кроме Керри О'Нила.

* * *

Керри наскоро попрощался со служащими отеля Хилла. Они жалели, что мальчик уезжает; это особенно относилось к студенткам, подрабатывавшим горничными во время летних каникул. Керри О'Нил был красивым и веселым, как грибной дождь.

Он сказал Маккенну, что получит деньги в субботу днем.

Маккенн ответил, что поедет вместе с ним.

Это Керри не устраивало.

- Слушай, ты же был в Маунтферне и знаешь, какая это дыра. Мы там короли. Если я сказал, что получу деньги, значит, так и будет. А потом привезу их тебе.

- Нет смысла ехать через всю страну, - коротко ответил Маккенн. - Я поеду с тобой. А вернусь на автобусе.

Поездка получилась невеселая. На заднем сиденье лежали вещи Керри, так что подсадить каких-нибудь девочек было нельзя даже при желании. Которого у Керри не было.

Всю дорогу они слушали музыку. Тони Маккенну понравилась песенка «Эти ботинки созданы для ходьбы». Он сказал, что песня замечательная, и начал фальшиво подпевать Нэнси Синатра.

Керри ответил, что ему нравится «Прекрасный фламинго». Почему-то эта песня напоминает ему Дару Райан, еще маленькую, но очень хорошенькую.

- Она что, тоже розовая и стоит на одной ноге? - заржал Маккенн.

Керри О'Нил поднял глаза к небу. Как он мог водить компанию с этим недоумком?

В Маунтферне Керри сказал Маккенну, что в городе есть три паба. Пусть Тони выбирает любой; он, Керри, вернется с деньгами примерно через час.

Маккенн сказал, что чека будет вполне достаточно. Его друзья знают, что Керри не так глуп, чтобы расплатиться недействительным чеком. Это было бы еще хуже, чем не платить вовсе.

Керри с жаром закивал.

Он оставил Тони у Фоли, понимая, что необщительный старый Фоли и молчаливый Маккенн вряд ли найдут общие темы для беседы.

Потом Керри поехал по Бридж-стрит, не смотря ни вправо, ни влево. Он понимал, что после возвращения в город будет жить у всех на виду. Как в рыбном садке отеля старого Хилла, где люди могли рассмотреть омара со всех сторон. Он отвел взгляд от Фергуса Слэттери и свернул на Ривер-роуд.

Когда Керри небрежно вошел в магазин и поднялся к Рейчел Файн, глаза Лоретто Куинн стали размером с глубокие тарелки.

Лицо Рейчел было белым как простыня. Она сидела у стола с разложенными документами. Рядом стояла чашка с остывшим кофе.

Когда Керри неслышно вошел в комнату, она посмотрела на него с тревогой.

- Рейчел, нам нужно поговорить, - негромко сказал он. А потом взял стул и сел рядом.

Днем в пятницу Дара с удивлением думала, что вернулась всего двадцать четыре часа назад. Казалось, прошло несколько недель.

Она пошла к Уайтам, но ей сказали, что Джасинта катается верхом с Мэриан Джонсон.

Когда-то ей все равно придется прийти в молочную. Раз так, то чем раньше, тем лучше.

Миссис Дейли тепло улыбнулась ей и стала расспрашивать про Францию.

- До Лурда не добралась?

- Нет, миссис Дейли, но туда ездила хозяйка дома, в котором я жила. Я попросила ее помолиться за Мэгги. Написала ее имя на оборотной стороне бумажной иконки.

Довольная миссис Дейли потрепала Дару по руке.

- Ты хорошая девочка, несмотря ни на что, - сказала она.

Дара рассказала об этом Томми Леонарду.

- «Несмотря ни на что», - передразнила девочка миссис Дейли. - Что она имела в виду?

Томми не мог отвести от нее глаз. «Просто красавица» - думал он.

- Она хотела сказать: «Несмотря на то, что ты такая красивая». Миссис Дейли ненавидит красивых. Ей нравятся люди с физиономиями плоскими, как гладильная доска.

Дара хихикнула.

- Вряд ли тебя куда-нибудь отпустят, правда?

- Правда. Вчера за мной пришла Джасинта, и я потратил все свое свободное время на поиски красивых видов… Знаешь, ты замечательно выглядишь.

- Спасибо, Томми. Ну, если ты гулял с Джасинтой, то придется искать спутника в другом месте. Сяду на улице и буду ждать, когда на уик-энд приедет Король Керри.

- Король Керри, как ты выразилась, уже здесь. - Признаться в этом было тяжело, но Томми обрадовало, что Дара не помчалась к О'Нилу-младшему сразу же после своего возвращения.

- Не может быть!

- И не один. Я видел его с парнем из фильма ужасов. Они пошли к Фоли. Похоже, они еще и сейчас там. Сидят и пьют.

- Керри не пьет! - возразила Дара.

- Он мог начать, - предположил Томми.

- Это было сегодня?

- Дара, ради бога, не вздумай искать его у Фоли.

- Я никого искать не собираюсь! - с досадой ответила Дара. - Когда Керри будет готов, он сам найдет меня.

Дара ждала на пешеходном мостике, зная, что рано или поздно Керри придет.

Тени становились длиннее. Она перегнулась через перила и посмотрела на свое отражение в воде. «Ничего, - подумала девочка. - Конечно, не красавица, но ничего».

Где же он?

Она не слышала, как остановилась машина. Внезапно позади послышались легкие шаги, чьи-то руки обняли ее за талию, и она увидела отражение Керри.

Он поцеловал ее.

- Ты с ума сошел! Из окна пивной все видно! - вспыхнула она.

- Ладно, раз так, поедем туда, где окон нет. Садись. - Он придержал дверь маленькой красной машины.

Дара замешкалась. Похоже, Керри считает ее слишком доступной. Не написал. Ни разу. Даже открытки не прислал.

А когда вернулся, не поспешил к ней. Но зато теперь не мог отвести от нее глаз.

Керри смотрел на нее из машины.

- Дара, ты такая красивая… Надеюсь, этим французам не досталось то, чего ты не захотела дать мне.

Керри говорил громко. Его мог услышать каждый, кто сидел у окна пивной.

Дара мигом забралась в машину.

- У меня не было другого способа заставить тебя замолчать, - сказала она в свое оправдание.

- На это я и рассчитывал, - улыбнулся он. Машина промчалась по Ривер-роуд и остановилась у перелаза через забор рощи Койна.

Очутившись в роще, Керри внимательно осмотрел счастливую Дару.

- Глазам своим не верю. За два месяца ты совершенно изменилась, - склонив голову набок и обольстительно улыбаясь, сказал он. - Я скучал по тебе.

- Неправда. Ты обо мне даже не вспомнил. Ни разу не написал, ни разу! И не встретил меня по возвращении, хотя я послала тебе открытку.

- Я хотел, но не мог. У меня просто не было такой возможности, - ответил он.

Дара посмотрела на Керри в упор. Да, конечно, он потрясающе красив, но все это отговорки.

- Тебе что, руки связали?

- Конечно, нет. Просто я терпеть не могу писать письма. А встретить тебя я собирался, но у меня возникли проблемы. Множество проблем, которые нужно было срочно решить. - Его лицо стало озабоченным.

- И что же это за проблемы?

- Ладно, скажу. Я пытался уехать из Донегала. Насовсем. Чтобы остаться здесь с тобой. Как видишь, пришлось постараться.

- И что, получилось? - неуверенно спросила Дара, ожидая отрицательного ответа.

- Да, - с удивлением ответил он. - Как ни странно, мне удалось освободиться именно в день твоего возвращения.

- Ты уходишь из отеля Хилла?

- Да, мэм! - Он насмешливо приложил руку к воображаемому козырьку.

- Как тебе это удалось?

- Признаюсь, с трудом. До сих пор свожу концы с концами. Разве ты не обратила внимания, что в машине лежат все мои вещи?

- Выходит, ты только что приехал?

- Только что. Ты первая, кого я увидел. - Керри потянулся к ней.

Казалось, ему больше не хотелось затрагивать данный предмет. Поняв это, Дара перевела разговор в более безопасное русло.

- Я рада, что ты вернулся. Конечно, верить тебе нельзя ни грош, но ты мне нравишься.

- Почему мне нельзя верить? Я мчался сюда на всех парах. Дай обнять тебя.

- Ни за что.

- Почему? Что случилось?

- Теперь я стала старше и многое понимаю. Я не хочу обниматься и позволять тебе… э-э… трогать меня. Мне придется сказать «нет», и ты обидишься.

- Если так, то все очень просто. Не говори «нет», и никто не обидится.

Дара смотрела на него большими темными глазами.

- Я этого не хочу. Хотя мне нравится быть с тобой. Даже очень нравится. Но это мое тело, не так ли? Я могу делать с ним то, что хочу. Или не делать того, чего не хочу.

Керри улыбался и смотрел на нее с восхищением.

- Что ж, неплохо, - сказал он.

- Я подумала, что лучше сказать это прямо. До того как ты начнешь выходить из себя.

- Очень мудро. - Он покачал головой и лукаво усмехнулся.

- Нет, этого всего лишь сделка. Ты не станешь обижаться, если я скажу, что не хочу продолжения.

- Конечно. А ты не станешь обижаться, если я не буду крутиться рядом с тобой, как болонка. Теперь мне предстоит жить здесь, и в этом есть свои плюсы и минусы. Мне нужно будет время и пространство, чтобы все уладить. Так что не задавай лишних вопросов, ладно?

- Договорились, - ответила она. - Раз так, я задам тебе еще один вопрос, а потом отстану. Это правда, что ты еще никого не любишь, но если кого-то полюбишь, то это, скорее всего, буду я?

- От кого ты это слышала? - улыбнулся Керри.

- Ты сам как-то сказал. Когда мы сидели в машине. После того как я приехала за тобой в эту забегаловку.

- Это было и осталось правдой, - ответил он. - Если ситуация изменится в ту или иную сторону, ты узнаешь об этом первой.

Этот уик-энд был последним перед началом учебного года.

Грейс сказала, что к началу занятий она надеется переехать в отель.

- Керри ничего об этом не говорил, - удивилась Дара.

- Керри туда не поедет… Наверное, это случится позже, - смутилась Грейс.

- Это еще почему? Что произошло? - Дара была сбита с толку.

- Ничего. Ничего особенного.

- Ради бога, мы же лучшие подруги! Грейс, я рассказываю тебе все. Почему ты скрытничаешь?

- Я даже Майклу об этом не говорила. Кажется, они поссорились. Папа не хотел, чтобы он уезжал из Донегала, но Керри настоял на своем. Сказал, что он должен вернуться в Маунтферн.

«Должен вернуться в Маунтферн»… Счастливая Дара обхватила себя руками. У Керри действительно были неприятности, но он не побоялся этого, потому что хотел вернуться в Маунтферн. К ней, Даре.

Глава двадцать первая

Кейт думала о Рейчел все воскресенье:

Она не пришла в четверг, чтобы поздороваться с Дарой. Не пришла ни в пятницу, ни в субботу.

Утром в воскресенье Лоретто пришла в пивную и купила две бутылки стаута[16].

- Что, лепешки собралась печь? - спросила Кейт, заворачивая бутылки в бурую бумагу.

- Нет. Я пригласила на обед Джека Койна. Он очень помог мне. Навесил полки и перетаскал кучу тяжелых вещей. Вот я и решила его отблагодарить.

- Замечательно. Кстати, не знаешь, куда уехала Рейчел?

- Рейчел? - неуверенно переспросила Лоретто.

- Да. Наверное, она говорила мне, но я забыла. Не то в Коннемару, не то в Дублин.

- Я… э-э… не знаю. - Лоретто быстро ушла. Она не собиралась просвещать Кейт.

Вечером Кейт посмотрела в окно и вдруг увидела на том берегу Ферна женщину, шедшую по тропинке от моста.

Это была Рейчел Файн в шали и темных очках.

Для шали было слишком тепло.

А солнце светило не так ярко, чтобы надевать очки. Похоже, Рейчел хотела остаться незамеченной.

* * *

В понедельник Дара проснулась с мыслью о том, что сегодня она увидит Керри. Он сказал ей, что за уик-энд постарается помириться с отцом, так что прийти не сможет.

Дара не находила себе места. Она умирала от желания видеть Керри. Керри не хотел, чтобы люди знали об их встречах. Это Дару полностью устраивало. Она сама предпочла бы, чтобы родители оставались в неведении как можно дольше.

- Дара, ты просто ослепительна.

- Как светофор, - отшутилась девочка, испугавшись, что она переборщила с губной помадой.

- Просто сахарная косточка, - с восхищением сказал Джек Койн.

- Ничего себе комплимент! Видели бы вы косточки, которые грызет Леопольд…

- Твой Леопольд не пес, а обормот, - ответил Джек. - Напрасно ты помешала мне утопить эту тварь. Теперь он отпугивает от вас клиентов.

- Бросьте. Люди его любят.

- Спорное утверждение… Случайно, не видела Керри О'Нила?

- Нет. А почему вы спрашиваете об этом именно меня? - подозрительно спросила Дара.

- Все знают, что вы неравнодушны друг к другу.

- Ничего подобного, - сделанной небрежностью ответила Дара. - Керри О'Нил не в моем вкусе, а я - не в его.

- Да, говорят, что ему нравятся более зрелые женщины, но ты-то откуда знаешь?

- Более зрелые?

- Причем намного. Можно сказать, даже старые… Ну, если увидишь Керри, то скажи, что я не забыл про его предложение сыграть в покер, которое он сделал несколько дней назад, когда был здесь.

- Он приехал только вчера вечером.

- Нет. В то утро он покупал аспирин и апельсины для своей любимой дамы, которая живет наверху.

- Своей кого?

- Если так, молчу. Просто странно, что Лоретто ничего не рассказала Кейт. Впрочем, я понимаю Лоретто. Как-никак, она ближайшая подруга твоей матери… Забудь мои слова, ладно?

Он ушел, оставив Дару стоять посреди Ривер-роуд. Девочка наклонилась, сорвала пучок сухой травы и стерла с губ помаду.

Джек Койн всегда был гвоздем в стуле. Отцу и матери не нравилось, что Эдди и Деклан крутятся у его автомастерской. Но даже Джек Койн не стал бы рассказывать такое о Керри и миссис Файн, если бы у него не было для этого причины.

Миссис Файн. Она старше мамы. Это отвратительно.

- Патрик? Вот это сюрприз! - Довольная Мэриан Джонсон пригладила волосы.

- Никакого сюрприза, - проворчал О'Нил. - Это мой кабинет.

- Но я слышала, что вы в Дублине.

- Нет, - лаконично ответил он. - Чем могу быть полезен?

- Ничем особенно. Я просто хотела взглянуть на конюшню и каретный сарай.

- Они снаружи, Мэриан, - саркастически сказал Патрик. - Тогда было так принято. - Впрочем, он тут же раскаялся в своей грубости и добродушно добавил: - Пойдемте, я проведу для вас экскурсию. Конечно, пока особенно смотреть не на что. Мы только осваиваем это дело, так что всех постояльцев будут отправлять в Грейндж.

- Знаю. - Мэриан благодарно потрепала его по руке. - Что бы мы без вас делали? Вы изменили лицо Маунтферна.

- Вышло совсем не то, о чем я мечтал, - вздохнул он.

- Ничего, все к лучшему. Я хотела сказать, что город изменился до неузнаваемости. Взять хоть магазин Лоретто за рекой… - Мэриан показала рукой на яркую вывеску «Куинн». - Когда-то это была жалкая лавчонка, а сейчас там днюет и ночует сам Керри О'Нил. - Она осклабилась, пытаясь лукаво улыбнуться.

Патрик посмотрел на нее едва ли не с жалостью.

- Знаю, Мэриан, знаю. Не пытайтесь придумать, как сказать то, о чем мне уже говорила половина города.

- Понятия не имею, что вы имеете в виду! - гневно вспыхнула Мэриан.

Проходя мимо магазина Лоретто Куинн, Дара увидела Рейчел Файн, стоявшую у верхнего окна. Она смотрела на другой берег реки и не замечала Дару.

На мгновение Дара замешкалась. Джек Койн выразился очень прямо. Но потом она одернула себя. Это было смешно. Миссис Файн выглядела лет на сто.

Внезапно у Дары созрело решение. Она поднимется и скажет миссис Файн, что мама волнуется. Это никому не причинит вреда. Наоборот, пойдет только на пользу.

Лоретто была на заднем дворе, так что Дара прошла прямо наверх.

- Миссис Файн… - Она негромко постучала в дверь и вошла.

Рейчел отвернулась от окна. Если снизу она выглядела неважно, то вблизи - еще хуже. Дара чуть не ахнула.

- Извини, Дара. Я тебя не ждала. Замечательно выглядишь.

- Спасибо, миссис Файн… Э-э… У вас все в порядке? Как вы себя чувствуете?

- Немного простыла. Впрочем, может быть, это и грипп.

- Понятно. А то мама не знала, что с вами.

Наступило молчание.

- Ладно. Тогда я пошла, - неловко сказала Дара.

- Тебе понравилась Франция? По-моему, за эти месяцы ты сильно повзрослела.

- Да. Конечно, мне было немного одиноко. Я этого не ожидала. Очень скучала по своим. День и ночь.

Последовала еще одна пауза.

- Миссис Файн, мама вас очень любит. Она не станет бояться, что вы ее заразите.

К ужасу Дары, на глазах Рейчел Файн проступили слезы.

Рейчел прошла в спальню и села перед туалетным столиком. Лицо у нее было старое, морщинистое и несчастное. Она тщательно смыла косметику, очистила кожу, смазала ее омолаживающим кремом, и накрасилась снова.

И тут до Рейчел дошло, что она сходит с ума. Сначала несколько дней не показывалась Кейт на глаза, а теперь красится как девушка по вызову, собираясь навестить подругу, которая сидит в инвалидном кресле и не моргнет глазом даже в том случае, если Рейчел придет к ней в одной наволочке.

Сначала Кейт приняла ее в штыки.

- Рада видеть тебя. Если бы Дара знала, что ты пришла, она бы прыгала от восторга.

- Я ее видела. Она сказала, что ты теряешься в догадках, куда я исчезла.

- Я ее об этом не просила, - мрачно сказала Кейт.

- Знаю, - устало ответила Рейчел.

Пауза, наступившая после этого, была самой долгой в их жизни. Наконец Рейчел заговорила.

- Все бесполезно, Кейт. Я выжата досуха. Меня нет. Я уезжаю. Тебе больше нечего мне сказать. Нечего.

В глазах Кейт вспыхнул гнев.

- Нечего? Не говори мне этого! Можешь обижаться на меня, дуться, притворяться оскорбленной, но не говори, что мне нечего тебе сказать! Есть миллион вещей, о которых я хочу тебе сказать, поделиться и попросить совета. Сама знаешь, я не из тех, кто пытается тайком прошмыгнуть мимо чужой двери. О господи, я просто физически не могу избегать других. Эта роскошь мне больше недоступна.

- Я не думала, что ты огорчишься.

- Конечно, нет. Разве растения могут огорчаться? Бедная старушка Кейт, пусть скажет спасибо, что кто-то к ней приходит и соглашается разговаривать.

- Кейт, знаешь…

- Ничего я не знаю. Я до смерти боюсь затеи с кафе, о котором прожужжала своим все уши. Мне до смерти не хочется заставлять Джона развлекать этих чертовых американцев. Кончится тем, что мы положим шапку на пол и попросим посетителей бросать в нее монеты. Мне не хочется, чтобы мальчики подавали гостям пироги с картошкой и содовый хлеб, а друзья дразнили их девчонками. Мне не хочется, чтобы нежные слова и улыбки Грейс свели Майкла с ума. Мне не хочется, чтобы этот чертов Керри О'Нил поднял палец, соблазнил мою Дару, а потом бросил ее… А теперь скажи, что ты завидуешь моей счастливой семейной жизни. Скажи, попробуй!

- Что для тебя хуже всего? - внезапно спросила Рейчел.

- Думаю, Керри. Мальчишка играет Дарой как рыбкой, попавшейся на крючок. Он съест ее, когда захочет. Этот гаденыш привык иметь все и плевать хотел на тех, кому причиняет боль.

- Ты права.

- Я страшно боюсь. Хотела поговорить с тобой, ио выяснилось, что ты тоже против меня. Ах, какая же я дура! - Кейт тщетно искала платок; по се недавно напудренному лицу текли слезы.

Глаза Рейчел тоже наполнились слезами.

- Я не могла прийти, потому что не хотела признаваться в своей глупости. Я сделала такую глупость, что ты нс поверишь. Мне очень стыдно…

- Если не хочешь, не рассказывай.

- Это Керри… Я сваляла дурака… Боже мой, какого дурака…

Две женщины сидели в сгущавшейся полутьме, Кейт сжимала украшенную кольцами руку подруги, и Рейчел Файн рассказывала, как она оказалась во власти Керри.

У Тони Маккенна не было банковского счета. Но он так часто заходил в этот филиал, чтобы разменять деньги или обналичить чеки, выданные другими людьми, что привык считать его своим. И даже скучал по нему во время вынужденных перерывов.

Он протянул кассирше чек на тысячу фунтов.

- Хотите получить наличными? - любезно спросила та.

- Если бы все эти деньги были моими, я бы драпанул отсюда за тысячи миль, валялся на пляже и попивал ром и кока-колу, - ответил Тони Маккенн.

Кассирша вздохнула и на мгновение задумалась.

- Какие купюры вы предпочитаете?

- Десятки. Сотню десяток. - Пока женщина ходила проверять чек, Маккенн лениво осматривал зал. Как люди могут работать здесь пять дней в неделю сорок лет подряд? Конечно, они испытывают соблазн набить сумку пятерками и удрать. Если вдуматься, очень странно, что такие случаи бывают редко.

- Мистер Маккенн? - Рядом стоял старший клерк, остроносый мужчина в деловом костюме.

- Да.

- С вашим чеком возникла проблема.

- Это невозможно.

- Увы, возможно. Он аннулирован и объявлен краденым.

* * *

- Это я, Маккенн.

- Да? - Внезапно голос Керри О'Нила стал тревожным.

- Чек недействителен.

- Не верю.

- Лучше поверь.

- Сука. Проклятая сука!

- Ты разберешься с этим?

- Разберусь.

- Мистер О'Нил…

Брайан Дойл не решался войти. В последнее время Патрик О'Нил был вне себя. Даже самые обычные просьбы вызывали у него вспышки гнева.

- Да, Дойл, - лаконично ответил Патрик.

- С вами хочет поговорить миссис Файн.

Когда однажды Брайан назвал Рейчел по имени, боссу это очень не понравилось.

- Тогда пусть войдет, - буркнул О'Нил.

- По телефону, - объяснил Брайан таким тоном, словно говорил с ребенком.

Ирландские телефоны сводили Патрика с ума. Его заверяли, что так обстоит дело не только в Ирландии, но во всей Европе, однако от этого ему было не легче. Когда О'Нил говорил, что европейская телефонная система заставила его отказаться от мысли открыть сеть отелей на континенте, люди только снисходительно улыбались. Ох уж эти торопыги-американцы, им подай все сразу… Ему уже доводилось слышать такие разговоры.

Звонок Рейчел означал, что Патрику придется выбраться из кабинета и пройти в офис Брайана Дойла. Там действовала единственная телефонная линия, которую ему удалось протянуть.

Патрик шел быстро. Дойл не должен был понять, как он раздосадован звонком Рейчел, которую все считали его возлюбленной. Чтобы попасть в уродливую пристройку, которую Дойл называл своей штаб-квартирой, требовалось пройти весь двор и «Соломенный бар».

- Да? - коротко сказал он, следя за Брайаном, который делал вид, что занимается делом.

- Мы можем поговорить?

- Здесь? - Он не верил своим ушам.

- Нет. Где-нибудь. Это важно.

- Ты могла бы приехать сюда, а не тащить меня на другой конец страны.

- Я не хочу приезжать в Фернскорт.

- У меня нет времени ехать к Лоретто.

- К Лоретто тоже не надо.

- Это что, игра в прятки?

- Пожалуйста.

- Тогда где?

- В роще Койна. В дальнем конце, у развалин старой церкви, на проселке, который ведет в Грейндж. Там есть перелаз.

- О боже… - пробормотал Патрик.

- Я сейчас выезжаю. Буду ждать. Приедешь, когда сможешь.

Продолжая держать трубку в руке, он посмотрел в окно штаб-квартиры Дойла на противоположный берег Ферна. Из дверей магазина Лоретто Куинн вышла женщина и направилась к маленькой зеленой машине.

- Спасибо, Брайан, - сказал он и положил трубку.

- Хороший день для прогулки, - ответил Брайан.

Патрик посмотрел на него так, что Брайан понял: к великому О'Нилу сейчас лучше не соваться.

* * *

У перелаза стоял каноник Моран и собирал цветы. Только этого Патрику и не доставало.

Старик с удовольствием смотрел на приближавшегося американца. Какая удача! Будет с кем поговорить.

Патрик задумчиво смотрел на него. Ирландским сельским священникам можно было только позавидовать. Каноник Моран пользовался всеобщим уважением, а дел у него было всего ничего. Он крестил, венчал и отпевал здешних жителей с незапамятных времен. О его переводе в другое место или отставке не могло быть и речи.

Похоже, старик окончательно впал в детство.

- Помните, вы спрашивали меня, можно ли обвенчаться с человеком, который не был крещен?

Патрик изо всех сил пытался справиться с раздражением.

- Да, каноник Моран. Это была чисто абстрактная идея. Например, меня всегда интересовали ангелы. Всякие сонмы, архангелы, херувимы и серафимы… Непонятно, зачем на небесах существует иерархическая система.

Каноник Моран тоже часто думал об ангелах, а особенно об ангелах-хранителях. Он не понимал, каким образом ангелы могут присматривать за смертными. Похоже, жизнь у некоторых из них была вольготная, зато другим приходилось крутиться вовсю.

Патрик боялся, что на разговоры со священником-маразматиком, державшим под мышкой маргаритки, вереск и какие-то ядовито-желтые цветы, уйдет все утро. Однако это было лучше, чем обсуждать вопрос о браках с некрещеными. Он лихорадочно озирался по сторонам, ожидая приезда Рейчел.

Но старые глаза каноника были более зоркими, чем думал Патрик.

- Что ж, не буду вас задерживать. Вы занятой человек, мистер О'Нил. Занятой, добрый и щедрый. Очень приятно знать, что такие богатые люди, как вы, неукоснительно соблюдают закон Божий.

Патрик редко лазил за словом в карман, но тут совершенно растерялся.

Каноник Моран заполнил паузу.

- Если вы захотите продолжить разговор о браке с некрещеными, которые приняли католическую веру - конечно, чисто абстрактный, - то я знаю одного человека в архиепископстве. Мы вместе заканчивали семинарию. Но он не попал в тихое место вроде Маунтферна, он крупный специалист в области канонического права и все знает о предыдущих браках, заключенных вне Римско-католической церкви и других церквей, которые относят себя к христианским…

- Да, да.

- Так вот, эти браки считаются недействительными и их нельзя принимать во внимание, - ликующим тоном закончил каноник Моран.

- Да, хорошо. Я запомню ваши слова и обдумаю их на досуге, - сказал Патрик.

- Будет очень хорошо, если вы их обдумаете, мистер О'Нил. Понимаете, жизнь нелегка. Мы очень рады, что вы вернулись в страну ваших предков. Мы бы не хотели, чтобы вы чувствовали себя… ну, чувствовали себя одиноко в этом большом доме.

Патрик во второй раз лишился дара речи и ощутил комок в горле. Старик тронул его.

И снова каноник Моран заполнил паузу:

- Думаю, вам нужно дать возможность немного побродить среди деревьев и плетистых роз. Они очень красивы в это время года. Я всегда говорил, что кто-то должен сделать из них календарь.

Священник пошел к дороге, а Патрик медленно направился к деревьям, где розы действительно оплетали толстые стволы и сучья. Там на поваленном дереве сидела Рейчел.

- Как складывается в последнее время карьера Джимбо? - спросила Кейт Карри.

- Очень хорошо. Он собирается записать пластинку, - гордо ответила Карри.

- Сингл или долгоиграющую? - Кейт неплохо разбиралась в пластинках благодаря рассказам детей.

- Среднюю, - широко улыбнулась Карри.

- Ему нравятся поездки? Я слышала, он давал концерты даже в Донегале.

- Да, миссис Райан, нравятся. Ужасно нравятся. А вот мне, честно говоря, не очень.

Кейт ей посочувствовала.

- Он не предлагает тебе ездить с ним?

- Всегда предлагает, но разве я могу?

- Да, это сложно.

- Еще бы. Понимаете, он никогда не предлагает мне ездить с ним в качестве миссис Джимбо Дойл. Только в качестве Карри. - Лицо девушки стало очень мрачным.

- Послушай… Если он получит работу в Маунтферне, разве это не заставит его остепениться?

- Пожалуй. Когда откроется отель, работы здесь будет выше головы. Но Джимбо мечтает стать звездой. Это единственная работа, которая его интересует.

- Я имела в виду пение. Когда откроется отель.

Лицо Карри засияло.

- Это было бы просто счастье! Но мистер О'Нил считает Джимбо мастером на все руки, он не возьмет его на должность певца.

- Может быть, я сумею замолвить за него словечко.

- Ох, мэм… А если вы поговорите с миссис Файн, то мистер О'Нил наверняка прислушается к ее словам.

- Посмотрим, что можно сделать, - пообещала Кейт. После этого Карри пошла на кухню и приготовила Леопольду настоящий пир, чтобы было с кем отпраздновать такое событие.

- Вот было бы здорово, если бы бедный Джимбо получил возможность выступать в Фернскорте после его открытия, - сказала Кейт Джону.

- Какой же он бедный? Воскресная газета напечатала о нем статью. Джимбо процветает.

- Если так, то ему будет нетрудно получить работу в «Соломенном баре».

- Вряд ли у него останется на это время, - ответил Джон.

- Что ты имеешь в виду? - не поняла Кейт.

- Мы предложим ему работу в кафе «Трилистник». Раз уж он так хорошо поет, то пусть делает это здесь, а не на противоположном берегу реки.

Внезапно по спине Кейт побежали мурашки. В прежние времена придумать такое могла только она.

- Неплохая мысль, - проворчала она.

- Да уж. - Джон похлопал ее по руке.

- Дара, ты не поможешь мне с салфетками?

- Нет, мама. Ни за что на свете.

- Вот тебе и раз!

- Что угодно, только не это. Я ненавижу подрубать салфетки.

- Думаешь, мне это нравится?

- Но у тебя же нет… - Она запнулась.

- Работы получше. Ты права. Пусть мать сидит в кресле и подрубает салфетки. Иначе ее руки парализует так же, как остальные части тела.

- Ох, мама, честное слово…

- Что «честное слово»? Лучше помолчи, если сказать нечего.

- Не в твоих привычках жалеть себя.

- А не в твоих привычках быть такой эгоисткой. Наступила пауза.

- Извини. Я хотела сказать совсем не это.

- А что ты хотела сказать?

- Ты сама закончила вместо меня. Но у тебя получилось еще хуже.

- Ну и что это за…

- Я собиралась сказать, что у тебя и у меня нет более важной работы. А жаль. Я хотела бы… хотела бы чего-то другого.

Кейт смотрела на нее ничего не говорящим взглядом.

- Ну, вырваться из дома, а не сидеть здесь и подрубать салфетки.

- Я бы тоже хотела вырваться из дома. Хотя бы ненадолго.

- Знаю, мама, знаю, но ты уже прожила жизнь… О господи, я не это имела в виду! Ужасно трудно найти нужные слова.

Я хотела сказать, что ты уже прожила время, когда люди ищут себе дело по душе, решают, что для них важно, а что нет, и принимают решения.

- Да.

- Ты не понимаешь.

- Понимаю. Я прожила это время, а ты еще нет. Что ж, ступай. Ищи себе дело по душе.

- Знаешь, мама, иногда тебе очень трудно угодить. Ты обижаешься, если мы не говорим тебе, что происходит. А если говорим, ты обижаешься еще больше. И дело вовсе не в этом… - Дара показала на кресло. В их доме никогда не звучали слова «калека», «паралич» и «инвалид». А выражением «несчастный случай» пользовались лишь время от времени.

Лицо Кейт было не грустным, не расстроенным, а задумчивым.

- Мама, я подрублю салфетки, но не сейчас. Сейчас мне нужно выйти, если ты понимаешь, что я имею в виду.

Казалось, в Кейт проснулось чувство юмора.

- Я понимаю, что ты имеешь в виду. Тебе нужно выйти. Но имей в виду, Дара: он вернулся не для игр и забав. Сейчас ему не до этого.

- Кто, Керри? - Дара вспыхнула и заерзала на месте. - Я о нем и не думаю.

- Конечно, нет. А даже если и думаешь, почему ты должна меня слушать? Просто мне кажется, что на этот раз он приехал сюда с определенной целью.

- О боже, иногда ты делаешь из мухи слона. - Дара ушла. В кармане ее белого жакета лежали губная помада и тушь, которыми девочка собиралась воспользоваться, когда лицензированная пивная Райана останется далеко позади.

Патрик сел на поваленное дерево рядом с Рейчел.

Какое-то время оба молчали. В роще пахло влагой и цветами. Каноник Моран удалился, и мешать им было некому. Бабочки садились на деревья и тут же улетали; иногда в листве возились какие-то птицы. Картина была мирная.

- Нам следовало бы проводить здесь больше времени, - сказал Патрик.

Рейчел улыбнулась ему. Может быть, это будет легче, чем ей казалось. Его голос в трубке был суровым.

Она сцепила руки.

- Мне очень трудно сказать тебе такое…

Он отодвинул манжет и посмотрел на часы.

- Но я должен это услышать. Верно, Рейчел?

Эту улыбку она знала много лет. Так Патрик улыбался, когда кто-то даром тратил его время. Выхода не было. Улыбка означала, что она должна приступить к рассказу немедленно.

- Джон, будьте добры, налейте мне большую порцию бренди.

- Должно быть, дело совсем плохо, если вы просите большую порцию еще до ленча, - добродушно сказал Джон, поставив бокал перед Брайаном Дойлом.

- Скажу по секрету. Я вылью ее в термос с чаем.

- Плохо что-нибудь одно или все сразу?

- Кто знает? Его ничто не радует. Он ездил в рощу Койна встречаться со своей дамой, словно они - двое подростков. Но это продолжалось недолго. Он вернулся и теперь сидит с таким выражением лица, от которого часы останавливаются.

- Наверное, свидание прошло неудачно, - кивнул Джон. - Рейчел приехала с ним, нет?

- С ним? О нет. Понимаете, эти двое похожи на фигурки мужчины и женщины. Когда одна появляется, другая исчезает. Одна выезжает в солнечную погоду, другая - в дождь. Я где-то видел такие куранты. Кажется, в Блэкпуле.

Джон засмеялся.

- Неужели так скверно?

- О господи, Джон, чем старше становятся люди, тем сильнее на них действуют все эти любовные штучки. Я считаю себя слишком старым для таких вещей, а ведь я на несколько лет младше О'Нила.

- Вам следовало бы поторопиться и жениться на той девушке из города, пока это не сделал кто-нибудь другой, - посоветовал ему Джон.

- Не хочу связывать себя. Попав в клетку, мужчины становятся несчастными и жаждут вырваться на свободу. Таков закон природы.

- Вы с Мэри Доннелли - два сапога пара! - засмеялся Райан.

- Да уж. Сегодня мы встретились с ней на почте. Я ходил отправлять кое-какие анкеты, которые валялись у О'Нила на столе целый месяц, а он не желал на них взглянуть. Наконец сегодня он их увидел и снял с меня стружку. Я вхожу, а там за окошком вместо Шейлы сидит эта жуткая мымра и разносит на все корки Фергуса Слэттери за то, что на его бандеролях слишком много сургуча. О господи, зачем мужчине связывать себя с женщиной, которая станет на него орать?

- Не знаю, - спокойно ответил Джон. - Посмотрите на здешних мужчин, которые не связали себя с женщиной. Джек Койн, Фергус Слэттери, Газетный Флинн, сам О'Нил… Не скажешь, что эти вольные птицы слишком счастливы, верно?

- Ох, не говорите. Вы один из немногих счастливчиков, которые удачно женились, а что из этого вышло?… Если не возражаете, я допью остатки бренди прямо у стойки.

- Ваше счастье, что вы не налегали на спиртное во время стройки, - откликнулся Джон. - Иначе никто не решился бы войти в здание из страха, что оно рухнет ему на голову.

- Эдди, ты можешь оказать себе большую услугу, - сказал Джек.

- Какую, мистер Койн? - с опаской спросил Эдди, которому на каждом шагу мерещился сержант Шихан.

- Знаешь место, где сейчас прокладывают дорогу к новому входу от шоссе? Они припарковывают там свои машины.

- Да, знаю.

- Я подумал, что если бы кто-нибудь снял с тормозов пару этих машин, утром там началась бы большая заваруха. Люди сталкивались бы друг с другом и падали… Вот была бы потеха, правда?

Эдди посмотрел на Джека Койна и вспомнил то, что говорил об этом человеке отец.

- Там было достаточно несчастных случаев, - сказал он смелее, чем собирался.

Ответить на это было нечего. Джек удивился, но быстро пришел в себя.

- Ничего такого не случится. Неужели ты хочешь, чтобы этот О'Нил подчинил себе весь город?

- Мистер Койн, я больше такими делами не занимаюсь.

Эдди говорил, как герой фильмов жанра «плаща и кинжала».

- Ты увяз в этом по горло, - сказал Джек. - Посмотрим, что ты запоешь, когда я расскажу твоему отцу или сержанту Шихану про баллончики с краской.

- Мистер Койн, они непременно спросят, кто нам дал эти баллончики.

- Подозреваю, что О'Нил платит вам больше, чем я. Так оно обычно и кончается.

- Вы нам никогда ничего не платили, мистер Койн, - дерзко ответил Эдди.

- Значит, теперь ты решил у меня что-то выудить? Ах ты, дрянь такая!

Эдди повернулся так же, как в кино хороший шериф поворачивался спиной к плохим парням, и ушел.

- Не зажигайте свет.

Рейчел зажгла свет и увидела, что Керри развалился в ее кресле.

- Зачем вы это сделали? - спросил он. - Я хотел, чтобы мы посидели, еще раз побеседовали в сумерках, может быть, снова выпили и полюбезничали. Ей-богу, это было бы замечательно.

- Если не уйдешь ты, уйду я, - ответила она.

- Мой приход вас не удивил.

- Я получила твое сообщение и знала, что рано или поздно ты окажешься здесь.

- Я решил сделать это раньше, потому что с чеком, который вы мне дали, произошло маленькое недоразумение.

- Я передумала и аннулировала его.

- Это было очень глупо.

- Ты уходишь? -- спросила она.

- Нет, и вы тоже. Рейчел, это Маунтферн, не апартаменты, а две комнаты над захудалым магазином. Вы вынуждены жить здесь, потому что недостаточно хороши для Грейнджа и будущего отеля «Фернскорт».

Она пошла к двери.

- Подождите! - приказал Керри. - Рейчел, вам не на что надеяться. Еще раз подпишите чек и прибавьте к нему записку, что произошла ошибка. Сообщите им, что просите прощения за неудобства, причиненные мистеру Маккенну.

- Мистеру Маккенну? - Рейчел издевательски расхохоталась. - Этого малого никогда в жизни не называли мистером. И никогда не назовут. Ты не запугаешь меня, Керри. Я еду к Патрику.

- Вы поедете к моему отцу?

- Конечно, поеду. Патрик обязан знать, что его сын не дает мне проходу.

- Ах, Рейчел, Рейчел… - лениво протянул Керри. - Вы живете в мире романтических фильмов и женских журналов. Считаете себя дамой, которую оскорбили и унизили. Очнитесь и посмотрите вокруг. Вы пожилая, потертая женщина, которой дали отставку…

- Твои слова не причиняют мне боли.

- И слава богу, потому что это не входило в мои намерения. Я просто хочу показать, как вы смешны. Когда люди понимают это, они становятся более сговорчивыми.

Он шагнул к ней с блокнотом и ручкой.

- Пишите, Рейчел. У вас нет другого выхода.

- Черта едва!

- Тогда я расскажу отцу, как мы с вами веселились.

- Пожалуйста. Я уже все ему сказала.

Выражение лица Керри не изменилось. Он и глазом не моргнул.

- Патрик знает, что между нами ничего не было.

- Серьезно? - Керри посмотрел на чек, а потом снова на Рейчел.

В его улыбке было что-то зловещее.

- Вы смогли объяснить ему, почему подписали чек? - спросил он.

По выражению лица Рейчел Керри понял, что попал в цель. Эта часть ее неудачного разговора с Патриком в роще Койна была хуже всего остального, вместе взятого. Он сидел на поваленном дереве и бесстрастно слушал. Виски с пивом, головокружение, забытье, слезы, похмелье, вызывающее поведение Керри, утром спустившегося в магазин… все это еще как-то можно было объяснить. Но почему она так легко уступила требованию денег? Потому что надеялась от него откупиться.

После неудачной утренней встречи принарядившейся Дары с Джеком Койном все пошло вкривь и вкось.

Сегодня все жители Маунтферна вели себя странно. Джасинта сказала, что мистер О'Нил ужасно поссорился со своей любовницей миссис Рейчел Файн и приказал ей вернуться в Америку, потому что она совершила что-то неслыханное.

Дара спросила, в чем заключался ее проступок, но Джасинта ответила, что ей велели помалкивать.

Лайам Уайт думал, что миссис Файн напилась и стала приставать к Керри.

Томми Леонард сказал, что с Керри связан какой-то скандал; якобы Керри где-то не там позавтракал. Но он, Томми, ничего об этом не знает, а выдумывать не собирается.

Мэри Доннелли похвалила платье Дары и сказала, что теперь, когда она стала взрослой, ей пора поискать себе новых друзей вместо того, чтобы проводить время в своем узком кругу.

- Никакой это не круг, просто здесь больше никого нет! - воскликнула сбитая с толку Дара.

До сих пор в Маунтферне ни о каких кругах и не слыхивали.

Она вернулась домой приунывшая и немного посидела с матерью. Мать тоже выглядела странно.

Кейт с любовью смотрела на свою красавицу дочь. Господи, пусть случится чудо и этот мерзкий Керри О'Нил уберется из их города!

Его намеренная жестокость по отношению к Рейчел, его шантаж и циничное отношение к окружающим приводили Кейт в трепет.

- Мама, тебе нездоровится? - Дара заметила, что мать внезапно вздрогнула.

- Нет, все в порядке. Дай мне ту легкую шерстяную шаль, новую… которую подарила Рейчел. - Кейт набросила ее на плечи.

Казалось, Дара хотела что-то сказать, но передумала.

- Что?

- Ну… Вряд ли миссис Файн могла влюбиться в Керри. Я знаю, звучит абсурдно, но что, если в этом есть доля правды?

Увидев на лице матери потрясение, растерянность и гнев, Дара поняла, что этот мерзкий Джек Койн болтал не зря. Господи, лучше бы не спрашивала…

Ничего отвратительнее она до сих пор не слышала, а хуже всего было то, что мать уже все знала.

- Что вы наденете? - спросил Фергус Кейт.

- На открытие отеля?

- Нет, Кейт, на слушание вашего дела.

- Кажется, вы говорили, что до суда не дойдет.

- Да, говорил. И Кевин тоже так думает, но мы должны быть готовы ко всему. Все мы.

- Я об этом не думала.

- Тогда подумайте.

- Вы хотите, чтобы я набелила щеки и нарисовала под глазами черные круги?

- Нет. Но щеголять в шелках, шарфах и украшениях, подаренных Рейчел, вам тоже не следует.

- Фергус, я сыта этим по горло. Речь идет о некоей сумме, которая не зависит от того, что я надену. Она составит максимум десять тысяч фунтов и минимум две тысячи. Разве мы не пришли к соглашению?

- К такому соглашению пришли вы с Джоном, я, Кевин Кеннеди и трое других. Но не эти богатеи из-за реки и их большие безымянные страховые компании. И коллегия присяжных, состоящая из тупых фермеров и лавочников, тоже еще не пришла.

- И что, по-вашему, я должна надеть? Говорите, - устало промолвила Кейт.

- Все скоро кончится, - так же устало ответил Фергус.

Дверь спальни Дары была открыта. Девочка стояла у изображения Богоматери в виде Королевы Мая.

- О чем ты думаешь? - спросил Майкл.

- Думаю, стоит ли молиться Пресвятой Деве, чтобы на следующей неделе мы получили кучу денег, или нет.

- Не знаю.

- А я не знаю, что думаешь ты. В последнее время ты говоришь очень мало, вот я и решила, что у тебя есть свое мнение, - с досадой ответила Дара.

Майкл разозлился.

- Я мало говорю, у меня нет своего мнения? А ты вообще ничего не говоришь, только пожимаешь плечами и смотришь на всех сверху вниз!

- Ха-ха-ха, - насмешливо ответила Дара. - Это называется с больной головы на здоровую. Да тебя даже Леопольд больше не нюхает. С таким же успехом можно нюхать бревно.

- Зато тебя вечно нет дома! - крикнул Майкл. - Посмотри на себя. Стоишь и готовишься уйти. Черт побери, мне нет до этого никакого дела. Иди куда хочешь, только не говори, что со мной трудно разговаривать. Ты сама на всех набрасываешься!

- Болван, я стою, потому что еще не успела сесть. Я задала тебе нормальный и разумный вопрос: должны ли мы читать тридцатидневную молитву или не должны? Раньше мы обсуждали такие вещи. Когда ты еще разговаривал со мной.

Майкл заметил, что у Дары задрожала нижняя губа.

- Не думаю, что молитвы помогают, - ответил он. - Лично я в этом не уверен.

- Я тоже не уверена, но вдруг?… Во всяком случае, хуже не будет. - Она чуть не плакала.

- Откуда взялся этот внезапный интерес к деньгам? - спросил Майкл. - Раньше мы в них не нуждались.

- Знаю. Я просто подумала, что деньги смогут нам помочь. Может быть, тогда все перестанут нервничать. И прекратятся эти ужасные происшествия.

Майкл неловко положил руку ей на плечи.

- Все не так плохо.

- Но иногда хоть в петлю лезь.

- Я понимаю. У меня тоже так.

- У тебя? У тебя все в порядке, - с завистью сказала Дара.

- Не всегда. Когда-нибудь расскажу.

- В последнее время мы вообще не разговариваем.

- Помнишь, как мы злились, когда больше не могли спать в одной комнате? - спросил Майкл.

- Я до сих пор считаю, что твоя спальня лучше моей.

- Да, но я делю ее с Эдди и Декланом.

Дара улыбнулась ему. Все стало как в добрые старые времена.

- Давай прогуляемся, - предложила она. - Последний день свободы. Заглянем в подземный ход.

- В такой солнечный день… - начал Майкл.

- Брось. Мы всегда ходили туда в солнечные дни! - с жаром воскликнула Дара.

Майкл неохотно согласился. Когда они шли по Ривер-роуд мимо дома Лоретто Куинн, оттуда вышла Рейчел в белом льняном костюме и бело-коричневой блузке.

Увидев близнецов, она неловко остановилась.

Дара остановилась тоже.

Рейчел заговорила первой.

- Вас подвезти? - спросила она.

- Нет, спасибо. Мы просто гуляем, - ответил Майкл. Дара промолчала.

- Вы уверены?

Майкл выжидающе посмотрел на сестру, не услышал ни слова и продолжил сам.

- Уверены. Сегодня последний день каникул.

- Да, последний день каникул, - повторила Рейчел. - Эти каникулы вы не забудете никогда… - Она посмотрела на большой мост. - Никто не знал, что так выйдет.

Рейчел села в зеленую машину и уехала.

- Что с тобой? - удивился Майкл.

- А что со мной?

- Сама знаешь.

- Не могу сказать. Пока не могу.

- Ладно. - Дара заметила, что брат разочарован. Может быть, она все расскажет ему в подземном ходе.

Мисс Хейз уехала в Дублин. Там у нее было множество дел. Нужно было получить паспорт и дорожные чеки, договориться о билете с турагентством, повидаться с дальними родственниками и купить ткань для нескольких платьев, которые она сошьет и возьмет с собой. Миссис Файн очень советовала ей покупать чистый хлопок и избегать синтетики. До столицы ее довез мистер О'Нил, а оттуда она должна была вернуться на поезде по билету выходного дня.

Керри пришел в сторожку, чтобы увидеться с Грейс. Он был небрит и растрепан.

. - Керри, ты похож на бродягу. Я знаю, вы с отцом снова поссорились, но никто не говорит мне, из-за чего: мол, Грейс не нужно знать то, что может ее расстроить… Но он тебя не выгонял. Ты сам изо всего делаешь драму.

- Это довольно сложно. Я должен кое-что уладить, а потом все будет по-прежнему. Я не хочу приходить домой. По крайней мере до тех пор, пока все не уляжется.

- Ты можешь сказать мне, в чем дело?

- Нет, Грейс. Пока не могу.

- Керри, где ты ночуешь?

- Скоро я тебе все расскажу. Честное слово.

- Ничего не понимаю. Ты же сам хотел поговорить. О чем?

- Трейси, ты считаешь, что все вокруг чудесно. Все люди замечательные, а каждая история завершается счастливым концом.

- Нет, не считаю, но предпочитаю думать о хорошем. А ты думаешь только о плохом. Например, о ссорах с отцом или о том, что мисс Хейз слишком суетится. А она с таким удовольствием стирает и гладит твою одежду… - Грейс покачала головой, осуждая поведение брата.

- Мне нужно выйти и кое с кем встретиться. Потом я вернусь, и мы обсудим планы на будущее. Вот тогда ругай меня сколько влезет.

Очутившись в подземном ходе, Дара тут же успокоилась. Они с Майклом были здесь счастливы так же, как много лет назад, когда играли в развалинах Фернскорта.

- Знаешь, оказывается, таких ходов было много. А мыто думали, что он один-единственный, - сказала она.

- Для нас он таким и был, - откликнулся Майкл.

Они шли по узкому проходу к расширению, которое называли своей комнатой. Дара давно не разговаривала с такой охотой.

- Тут что-то изменилось, - сказала она.

- Конечно. Мы не были здесь целую вечность.

Они зажгли свечи и вставили их в старый канделябр, который нашли на помойке и очистили от ржавчины.

Как всегда, на стенах заплясали тени.

Но они не помешали Даре увидеть пучки травы, связанные по-новому. Подушки, которые они клали на пол и использовали в качестве сидений, лежали кучкой на сломанном диване. Девочка тут же вспомнила, что в прошлый раз так не было.

Значит, Майкл все-таки приводил сюда Грейс! От этой измены у нее сжалось сердце.

Нет, шума она поднимать не будет. Драм хватает и без того. Но ни слова не скажет ему о миссис Файн и связанной с ней ужасной истории. Доверять брату больше нельзя.

Они непринужденно болтали о других вещах. О школе, в которую пойдут завтра. О суде, который состоится в следующий четверг. В это время они будут сидеть в классе и пытаться сосредоточиться на занятиях.

Дара старалась не думать о предательстве брата. О том, что он был здесь с Грейс. Майкл казался слегка озабоченным, как будто увидел то, что ему не понравилось. Но брат молчал, а спрашивать его Дара не стала.

Газетный Флинн сказал сержанту Шихану, что зима будет холодная. Лично он в этом не сомневается.

- До зимы еще несколько месяцев, - ответил сержант Шихан, не понимая, к чему он клонит.

- За пресвитерской есть очень удобный сарай. Если человек захочет там укрыться, ему никакой ветер не страшен.

- Да, место удобное, - подтвердил сержант. - Конечно, если их новая домоправительница не выгонит тебя оттуда поганой метлой.

- Не дай бог, чтобы это случилось. Я сказал это только на всякий случай. Вдруг кто-нибудь захочет устроить там свою штаб-квартиру, - объяснил Газетный.

Сержант серьезно кивнул.

Газетный старел. В прежние времена Флинн занял бы сарай без всяких разговоров. Бродяга терпеть не мог, когда о нем заботились. Но сил на борьбу у него уже не осталось. Иными словами, старик просил сержанта договориться с мисс Парселл и священниками, чтобы они позволили ему пожить в сарае, когда настанут холода.

Патрик сказал, что остальную часть отеля могут достраивать еще хоть десять лет, но в свой собственный номер он хочет переехать на этой неделе.

- Графиком не предусмотрено… - посмел заикнуться Брайан Дойл.

- Дойл, ваш график следовало бы опубликовать и пустить в продажу. Это был бы комический бестселлер года номер один.

Однако оскорбить Брайана было невозможно.

- Может быть, вы и правы, но для этого нам придется снять людей с другого участка. Только учтите: после завершения отделки ваших апартаментов строителям придется добираться до своих рабочих мест в обход.

- Это меня вполне устраивает, - саркастически ответил Патрик. - Банда, которую вы наняли, не будет ходить через мой номер. Да, это большое утешение.

- И когда вы хотите туда въехать? - спросил Брайан.

- Завтра вечером.

Патрик хотел поселиться в отеле до начала слушания дела о компенсации. Хотел полностью отделиться от сына. Становилось все яснее, что ему нужно собственное жилье. Причем немедленно.

О’Нил обошел незаконченную анфиладу, которой предстояло стать его новым домом. Три спальни, две ванные, гостиная, кабинет и маленькая кухня.

Главные комнаты выходили окнами на Ферн и находились на первом этаже. Патрик не хотел устраивать кухню, но на этом настояла Рейчел. Мали ли что, вдруг ему не понравится еда из ресторана? Настанет время, когда Грейс захочется что-нибудь приготовить для родных. Приятно иметь возможность закрыть дверь и полностью изолироваться от отеля. Пусть там живут как хотят.

Самая большая комната отводилась под его кабинет. Две стены должны были занять полки. Рейчел сказала, что позже можно будет купить старинную мебель - возможно, на распродажах обстановки больших деревенских домов, - по пока что ему понадобится место для книг и документов.

Интересно, собиралась ли Рейчел жить здесь? Она ни разу не намекнула па это. О месте для ее нарядов не было и речи. Зато она уговаривала его отделать первыми комнаты Керри и Грейс, чтобы дети могли считать эти апартаменты своим домом.

Грейс долго думала, где будут стоять платяной шкаф и секретер. Комната Керри существовала, но над ее меблировкой и оформлением еще никто не думал. Официально она считалась гардеробной.

Во время обхода Патрика сопровождал Брайан.

- Завтра вечером, - повторял он тоном, которым успокаивал агрессивного пьяницу или буйнономешанного.

- Вы правы. Патрик притворился, что неправильно понял его слова, и отвернулся от незастеленных половиц, проводов и кабелей, не заделанных в стену.

Окна были покрыты полосами, показывавшими, что в рамах есть стекло, а там, где продолжались плотницкие работы, валялись кучи щепок. Коридоры были заставлены ящиками с мебелью.

Патрик безмятежно улыбался.

- Дойл, как только у меня появится свое жилье, я снова стану человеком, - сказал он.

- Прости меня бог, мистер О'Нил, я часто думаю, что если бы вы уехали домой и построили там себе бунгало, это избавило бы нас от множества хлопот.

- Дойл, вы большой альтруист. Неужели вы могли бы отказаться от целого состояния, которое заработали на этой стройке, не считая побочных доходов?

Он дружески пожал Брайану руку и одновременно похлопал его по спине.

- Завтра в шесть часов вечера я въеду сюда. А потом приходите праздновать новоселье.

- Приду, мистер О'Нил. Буду ждать с нетерпением. Я всегда был поклонником «Алисы в Стране Чудес».

Когда Рейчел села в машину, у нее сжалось горло. Дара смотрела на нее с презрением и ненавистью.

Ничего удивительного. Шестнадцатилетняя девочка, первая любовь, красивый мальчишка, заморочивший ей голову ложью и фальшивыми заверениями. И разнесшаяся по всему городу сплетня о том, что он переспал с любовницей своего отца.

Понятно, почему в этих темных глазах читались такая вражда и такая боль.

Рейчел вспомнила июнь, когда она так подружилась с этими девочками, что почувствовала себя их старшей сестрой. Теперь это казалось туманными кельтскими фантазиями.

Но жалеть себя еще рано. Она должна приехать в отель, закончить работу и как можно скорее отправиться в путь.

Если она хочет сберечь остатки достоинства, то должна сохранять спокойствие и деловитость, пока не окажется вдали от заинтересованных зрителей.

Она припарковала машину, решительно поднялась по ступенькам отеля и пошла искать Джима Костелло.

* * *

Они столкнулись с трудной проблемой. В партиях ирландского льна было трудно найти куски одного оттенка. Молодой Джим Костелло сразу понял, что к чему. Существовало два варианта: попытаться подобрать куски более-менее одинакового цвета или сознательно пойти на сочетание разных цветов.

Они вместе обходили общественные места, залезали на лестницы и рылись в рулонах тканей.

Джим хотел, чтобы открытие отеля сразило его соперников, а заодно потенциальных работодателей и недоброжелателей. Рейчел знала, что он горит желанием все сделать правильно.

В конце концов они смирились с разницей оттенков. Все равно ткань выцветет на солнце, а заменить ее кусками того же цвета никогда не удастся.

Но для этого требовалось снова посетить несколько небольших льнопрядильных фабрик.

Когда Рейчел возвращалась к машине, рабочие приветствовали ее. Они уважали миссис Файн, потому что она не отлынивала от работы, улыбалась им, но не докучала женской болтовней.

У ее маленькой зеленой машины стоял Керри, небрежно опершийся о капот.

- Что ты здесь делаешь?

- Жду вас.

- Ты ждал напрасно. Я уезжаю. Извини.

Рейчел попыталась обойти его, но Керри не сдвинулся с места.

Она повернулась и решительно пошла к лестнице. Керри побежал следом; казалось, он знал, что Рейчел пойдет к его отцу.

- Я даю вам последний шанс, - сказал он.

Она не остановилась. Тогда Керри догнал ее и пошел рядом.

- Рейчел, посмотрите на этот дом. Это ваш единственный шанс сорвать куш, получить то, на что вы потратили всю жизнь, разве не так? Не отвергайте его. Подпишите чек. Сию минуту. Иначе я расскажу ему все.

- Пойдем со мной, и мы все расскажем ему вместе. - Она подошла к лестнице.

- Я должен получить эти деньги. Люди Маккенна очень злятся на вас, а из-за вас - на меня. Эти парни шутить не любят.

Керри обогнал Рейчел и заступил ей дорогу.

- Ты уйдешь или нет? - крикнула она так, что все строители бросили работу и начали подталкивать друг друга локтями. Ссора между сыном и любовницей О'Нила стоила того, чтобы на нее посмотреть.

Именно тут на лестницу вышел Патрик О'Нил. Он мгновение смотрел на эту сцену, а потом увидел лица тех, кто жадно наблюдал за бесплатным зрелищем.

Он сделал единственное, что могло положить конец скандалу и нездоровому любопытству. С презрением посмотрел на обоих и прошел мимо, не сказав ни слова.

Дорога до ткачей была прямая и не требовала больших усилий. Рейчел ехала, не думая о ней. Иногда в глазах начинало рябить, и она моргала, пытаясь улучшить видимость.

Почему-то ей вспомнился старичок, сидевший в саду психиатрической больницы «Хаддасса», созданной специально для старых евреев. В этой больнице умерла мать Рейчел. Старик сидел в саду и был очень печальным. Однажды Рейчел решила спросить, что его так огорчило.

- Понимаете, я не сумасшедший, - уныло сказал ей старик. - Я здоров так же, как вы. и любой другой посетитель. Меня сюда поместил племянник, потому что он хочет украсть мои изобретения и выдать их за свои. Но это звучит так абсурдно, что лишний раз подтверждает мое сумасшествие.

В тот раз логика старика потрясла ее. Но она только грустно покачала головой, дивясь тому, как здраво могут звучать самые безумные обвинения.

Сегодня, проезжая Ирландию, освещенную последними летними лучами, пережидая отары овец, стада коров и группу веселых молодых монахинь, ехавших на какое-то общественное мероприятие, Рейчел Файн вспоминала старика и жалела, что не отнеслась к нему с большим сочувствием.

Когда Керри вернулся в сторожку, то выглядел так, что Грейс вздрогнула.

- Я только что видел свое отражение в оконном стекле. Ты права, виду меня неважный. Послушай, Грейс, используй свои новые кулинарные знания и свари мне пару яиц.

Потом мы поговорим.

Услышав, как он поет в ванной, Грейс обрадовалась и пошла на освещенную солнцем кухню.

Ей будет жаль уезжать из этого домика, окруженного деревьями. Она будет скучать по милой мисс Хейз и по своей спальне, на подоконник которой часто вспрыгивали бурые кролики и прижимались носами к стеклу.

Но жить в отеле ужасно интересно!

Джим Костелло говорил ей, что на свете нет более бойкого места, чем многолюдной отель. Жизнь кипит здесь круглые сутки. Это воспоминание заставило Грейс улыбнуться.

Джим добавил, что каждому отелю, в том числе и Фернс-корту, требуется по-настоящему красивая женщина, которая становится его душой.

Керри вышел из ванной с влажными волосами. Он надел чистые белые брюки и белый свитер.

- Ну вот, совсем другое дело, - улыбнулся он. - А теперь расскажи, чем ты занимаешься.

Грейс казалось, что рассказывать должен он.

- Ничем, - ответила она.

- Как это ничем? Ты же целыми днями ездишь на велосипеде с Майклом Райаном. - Его глаза были очень яркими.

- Ну, мы ловим рыбу, разговариваем и дурачимся. - Она смущенно хихикнула.

Почему-то лицо Керри напряглось.

- И что же это за дурачества?

- О господи, сам знаешь. Ничего серьезного.

- Дай-то бог. Дай-то бог…

- Что ты хочешь этим сказать? - испугалась девочка.

- Ты должна вести себя достойно, а не бросаться на шею какому-то мальчишке из пивной. Конечно, он еще желторотый, но, как всякое животное, знает, чего хочет, и будет делать все, чтобы получить это.

Грейс вспыхнула.

- Майкл - не животное! Не смей так говорить о нем!

- Нет, буду, пока не удостоверюсь, что он не причинил тебе вреда и не заставил тебя делать то, чего делать не следует.

- Я делала много такого, чего делать не следует. Как и ты сам! - сердито воскликнула Грейс. - Я веду себя с Майклом так, потому что сама хочу этого!

- Ты не должна этого хотеть, а он не должен вызывать у тебя такое желание. Ты слишком маленькая, ты моя сестра, и тебе не следует спать со всякой деревенщиной.

- Это не так.

- И слава богу. Если только ты говоришь правду.

- На себя посмотри. Почему никто ничего не говорит про твои отношения с Дарой?

- Это совсем другое дело, - отмахнулся он

- Почему другое?

- Потому что я мужчина. К мужчинам это не относится.

- Дара - не мужчина.

Наступила пауза, которую нарушил пронзительный телефонный звонок.

- Это Майкл, - с облегчением сказала Грейс. Но она ошиблась. Звонил человек с североирландским акцентом. Он хотел поговорить с Керри.

Услышав шум машины доктора, Кейт отослала Деклана. Мартин Уайт улыбнулся самому младшему из Райанов, который еще не успел стать хулиганом, как его брат Эдди.

- Завтра дети уйдут в школу. Вы будете скучать по ним или обрадуетесь, что настала тишина? - спросил он.

- Надеюсь, что школа помешает им натворить бед. Здесь за ними приходится смотреть в оба, - вздохнула Кейт.

- Я вас прекрасно понимаю. Мои дети окончательно свихнулись на своей верховой езде, всех этих шлемах, хлыстах, сапогах и бог знает чем еще. Вам повезло, что вы не имеете с этим дела… Вы побледнели. Что-нибудь болит?

- У меня расстроился желудок, временами я ощущаю тошноту, но мне все время приходится пробовать блюда, которые мы хотим предложить посетителям нашего кафе… если будет кому предлагать.

- Неужели вы не можете без него обойтись?

- Иначе мы пойдем ко дну.

- А компенсация? - неуверенно спросил доктор.

- Мартин, на эти деньги семью не прокормишь. Господи, если бы вы знали, как я боюсь четверга… При одной мысли об этом у меня потеют ладони.

Доктор Уайт сказал, что в день слушания дела даст Кейт мягкий транквилизатор.

- А язык у меня заплетаться не станет? - спросила Кейт.

- Такого лекарства нет на свете! - засмеялся Мартин.

- Не нужен мне никакой транквилизатор. У меня и так голова плохо работает. - Вид у Кейт был расстроенный.

- Лекарство уменьшит чувство тревоги, только и всего. Оно не повлияет на вашу способность сказать «да» или «нет» миллиону фунтов.

- Говорить «да» или «нет» буду не я, а Джон. Джон и Фергус.

Доктор пристально посмотрел на Кейт. В последнее время она ему не нравилась. Но понять причину этого было трудно.

- Кейт, я не психиатр, но вижу, что вас что-то угнетает. Не хотите поделиться?.

Она саркастически улыбнулась:

- Ничего особенного. Кроме того, что я парализована, до конца жизни прикована к инвалидному креслу и скоро лишусь куска хлеба из-за баров, открывающихся на том берегу реки.

Доктора Уайта часто упрекали в плохих манерах. Он тратил на помощь больным все свое время и силы, но не был щедр на уговоры и утешения, в которых иногда нуждалось большинство его пациентов.

Он встал и собрался уходить, не слушая слов Кейт.

- Увидимся в четверг, - бросил Мартин и пошел к двери.

- Мартин, простите меня, - сказала Кейт, когда он взялся за ручку.

- За что?

- За то, что пыталась быть умнее всех. Вы были правы. Меня действительно что-то угнетает. Но говорить об этом трудно.

Доктор Мартин Уайт стоял и ждал, когда она найдет нужные слова. Если бы понадобилось, он стоял бы так день и ночь, и Кейт знала это.

- Теперь я никто. Не человек, который принимает решения… - Она потянулась за платком с кружевной каймой. Доктор попытался подбодрить ее взглядом.

- В последнее время я чувствую себя так, словно утратила собственную личность.

Но сочувствовать ей Уайт не стал.

- Не знаю, что вам сказать. По-моему, вы просто не в себе. В нашей местности о вас ходят легенды. А что касается способности принимать решения, то вы всех нас купите и продадите. Кому пришла в голову мысль открыть кафе? Это же настоящее золотое дно!

Кейт поняла, что больше ей ждать нечего. Она поблагодарила доктора, сказала, что у нее, должно быть, разыгрались нервы перед судом, а про себя еще раз повторила, что, по иронии судьбы, Патрик О'Нил - единственный человек в городе, который понимает ее чувства. Она снова и снова вспоминала странный сон о Патрике, который запечатлелся в ее памяти, потому что был очень ярким.

Кейт приснилось, что она находится с ним в роще Койна. Он берет заступ с длинной ручкой и начинает копать огромную яму.

«Это могила, - говорит он. - Общая могила жертв Великого Голода, предназначенная для всех жителей Маунтферна. Они умерли больше ста лет назад, но по ошибке продолжают жить. Вот поэтому я и вернулся. Чтобы закончить дело».

Во сне она спросила Патрика, спасется ли кто-нибудь, и он ответил, что уйти может только она, Кейт. В конце концов, она не здешняя. Если она сейчас убежит, то сможет вернуться в свои места. Кейт бросилась бежать и проснулась в холодном поту. Но не испытала радости, которую чувствует человек, который очнулся и понял, что это всего лишь сон. Потому что ни во сне, ни наяву Кейт Райан никогда не убежала бы из этой рощи. Перед ней все время стояло лицо сочувственно улыбавшегося Патрика. При этом сам Патрик стоял на другом конце зала. Зала суда.

* * *

Майкл и Дара быстро прошли мост.

Они говорили друг другу, что нужно поспешить в магазин Леонарда и купить тетради и карандаши на завтра. Пробежали мимо пресвитерской и пошли по Бридж-стрит. Но на самом деле торопиться было некуда. Просто близнецам хотелось миновать мост раньше, чем их посетят неприятные мысли.

Кроме того, каждому из них хотелось думать о подземном ходе.

Дара думала, что если Майкл привел туда Грейс, то она может сделать то же самое. Девочке не давала покоя мысль, что она потеряла Керри О'Нила, потому что не доверяла ему и не любила по-настоящему. Хотя очень желала этого. Почему она не сказала Майклу, что хочет привести в подземный ход Керри? Нужно было сделать это давным-давно.

Там было безопасно, и подземный ход мог бы стать им домом.

«Которым он стал для Грейс и Майкла», - с горечью подумала она, вспомнив гору подушек на старом диване.

А Майкл думал, что им с Грейс не следовало оставлять подземный ход в таком виде. Мальчик повсюду видел следы их совместного присутствия. Странно, что Дара ничего не заметила. Но больше всего Майкла встревожило то, что подушки лежали на диване. Они с Грейс их туда не клали. Кроме того, там был коврик, который им не принадлежал. А еще спички и апельсиновая корка.

Здесь был кто-то другой.

Он не верил, что Грейс могла кому-то рассказать о подземелье. А поверить в то, что она приходила сюда с кем-то другим, было и вовсе невозможно.

У Джима Костелло состоялся короткий разговор с Брайаном Дойлом.

Джим тоже считал требование О'Нила закончить апартаменты абсурдным, но, ради бога, пусть Дойл не забывает, кто платит им жалованье.

- Он нервничает из-за этого проклятого суда гораздо больше, чём из-за отеля, в строительство которого вложил все свое состояние, - с удивлением сказал. Джим.

- Вы не думаете, что он рехнулся? - У Брайана Дойла не было времени на тонкие чувства.

- В какой-то мере я его понимаю. Весь Маунтферн с нетерпением ждет исхода дела. Если компенсация Кейт Райан будет недостаточной, общественное мнение быстро изменится не в его пользу. Тогда ему придется нелегко.

- Однако, это мелочь по сравнению с его семейными трудностями…..

Но Джим не достиг бы своего положения, если бы занимался сплетнями.

- Я об этом мало знаю. Вижу его только на работе.

- Черта с два. Вы не хуже остальных знаете, что Керри ухлестывает за любовницей отца. Если город не взлетит от этого на воздух, то ему уже ничто не страшно.

- По крайней мере, дочь не причиняет ему хлопот, - чопорно сказал Джим.

Брайан знал все.

- Я видел, что вы посматриваете в ее сторону. Очень разумно, - с восхищением сказал он.

- Она всего лишь ребенок… Кстати, мы увидим на открытии вашу невесту Пегги?

- Возможно, - без намека на энтузиазм пробормотал Брайан.

- Вот и отлично. Проверьте, включили ли ее в список. На той неделе начнут рассылать приглашения.

- Если отель в конце концов откроется, это будет настоящим чудом. - Дойл с изумлением осмотрелся по сторонам.

- Не говорите так, Брайан. Люди решат, что вы удивляетесь, как он до сих пор не рухнул, а это не пойдет на пользу делу.

* * *

Керри внимательно слушал голос на том конце провода.

Дама сообщила банку, что она ошиблась; чек не был украден.

Керри шумно вздохнул. Похоже, Рейчел поняла, что это бесполезно.

Большего облегчения он не испытывал никогда в жизни. Но голос сообщил Керри, что его проблемы отнюдь не закончились… Наоборот, они только начинаются. Уголовного дела не будет, поскольку чек больше не считается краденым. Но он аннулирован. Обналичить его нельзя.

Керри по-прежнему обязан найти тысячу фунтов.

- Это невозможно, - сдавленным голосом сказал он.

В ответ промолчали.

А потом сделали предложение. Вместо этого он должен для них кое-что сделать. Так сказать, возместить долг натурой.

Керри напрягся и стиснул кулаки. Чего от него потребуют?

Нужно надежно спрятать кое-какие товары от посторонних глаз. В месте, о котором никто не знает.

Мышцы Керри сразу расслабились. Он знал такое место.

Вечером в сторожку пришел Майкл.

Мисс Хейз, вернувшаяся из Дублина на поезде по билету выходного дня, показывала Грейс ткань.

- Я бы сшила тебе к открытию платье, но ты, наверное, предпочтешь что-нибудь покупное, - сказала мисс Хейз.

- Почему вы не можете дождаться открытия?

- Потому что судно отплывает раньше.

Майкл ощущал нетерпение и не проявлял желания принять участие в разговоре. Наконец Грейс это поняла и вышла с ним на улицу.

- Ты кому-нибудь говорила о подземном ходе? Кому-нибудь другому? - В глазах Майкла горел лихорадочный блеск.

- Почему ты спрашиваешь? Что-то случилось?

- Сегодня я был в подземелье с Дарой. Она ничего не заметила, но там все изменилось. Кто-то там был и, похоже, даже спал.

Внезапно в мозгу Грейс что-то щелкнуло. Конечно, именно там Керри провел ночь!

Майкл взял с Грейс клятву, что она никому не скажет, но когда Керри в прошлый раз приехал из Донегала, она с ним поделилась. Думала, что это неважно.

Увидев лицо Майкла, она поняла, что ошиблась.

- Нет, - ответила Грейс. - Конечно, я никому ничего не говорила. Ты же сам сказал, что это тайна, правда?

Дара пошла в рощу Койна. Она не ожидала встретить Керри и не хотела этого.

Но он был там; в глубине души Дара знала, что так и случится, поэтому не очень удивилась.

Керри был веселым и довольным. Его прежнее напряжение бесследно исчезло.

Дара стояла молча. На ней было желтое платье в белую полоску, к которому была приколота искусственная желтая роза. Когда она уезжала из Франции, это платье ей подарила ей мадемуазель Стефани, лукаво подмигнув напоследок.

Завтра она вернется в школу, и это странное лето закончится. Но праздновать день рождения близнецов не будут. Помещение, в котором они проводили вечеринку, превратилось в кафе, а их шестнадцатилетие практически совпадало с днем слушания дела Кейт в суде.

Дара спокойно смотрела на Керри.

Он склонил голову набок и улыбнулся.

На улыбку Дара не ответила.

- В чем дело? Рассказывай.

- Сам знаешь. И весь город тоже.

- Не знаю, - с наигранным удивлением ответил он.

- Миссис Файн.

- Она выжила из ума, - презрительно ответил Керри. - Окончательно выжила из ума. Ты знаешь, что она много лет любила моего отца, он устал от нее, и тогда она… Ладно, не стоит об этом говорить.

- Нет, стоит.

- Ну, она пригласила меня к себе, напилась, стала плакать, говорить, что ей очень нравится Маунтферн и здешние люди и что она не хочет уезжать отсюда…

Дара знала об этом из разговоров миссис Файн с Кейт, которые ей доводилось слышать.

- А потом она словно взбесилась. Ну, короче, мне нужно было как-то от нее, отвязаться. Я уложил ее в постель, а утром пришел проверить, не случилось ли с ней чего. Накормил ее завтраком, а наградой за хороший поступок стала сплетня, распространившаяся по всему городу.

Дара смотрела на него, мечтая, чтобы это оказалось правдой.

- Я говорю серьезно. По-твоему, я похож на парня, который будет спать с толстой старой бруклинской еврейкой? Это просто смешно.

Он был красив и ничем не напоминал парня, который будет спать с женщиной, которая годится ему в матери.

- Ты что-нибудь скажешь мне или будешь стоять целый день, повторяя чужие обвинения?

- Не знаю.

Он притворился сбитым с толку и обиженным.

Дара заговорила.

- Когда я была во Франции, то видела светлячков. Я не знала, что так бывает. Они появлялись вечером и напоминали крошечные пятнышки света.

Я спросила мадам, как их называют по-французски. Она сказала: «Mouches feu»[17].

Они заставляли меня произносить эти слова правильно. Я повторяла: «Mouche feu, voici mouche feu»[18].

Светлячок, светлячок. И думала о тебе. Каждый раз думала о тебе. Он обнял Дару. Девочка положила голову ему на грудь, услышала, как бьется его сердце, и сказала, словно во сне:

- Я поняла, почему их нет в Ирландии. Спросила и теперь знаю. Эти насекомые любят тепло. А в Ирландии холодно, сыро и дует слишком сильный ветер. Они здесь не выживают. Просто не выживают.

Патрик О'Нил был мрачен и угрюм. Переезд в отель не доставил ему никакого удовольствия. Он решил обойтись без всяких церемоний и даже не отмечать это событие. Отложить праздник до открытия отеля.

Патрик перевез свои вещи и провел ночь в доме своей мечты. Но спал плохо.

Ему не давали покоя нежеланные мысли и неприятные сны. В конце концов он встал и обошел свои владения при лунном свете, как делал несколько лет назад, когда Фернскорт лежал в развалинах.

Луна не изменилась. Как и река, которую она освещала. Но все остальное изменилось до неузнаваемости.

Глава двадцать вторая

Мисс Хейз уезжала из Маунтферна именно так, как собиралась. С достоинством, но без суеты.

Она четыре года мирно жила в этой семье, хранила ее покой, не болтала лишнего и теперь могла уйти со спокойной совестью.

Керри едва заметил, что она уезжает.

Мисс Хейз знала, что так и будет. Теперь она была ему не нужна. Когда-то он был очаровательным, но его чары были валютой, тратить которую на мисс Хейз больше не имело смысла.

Она была спокойна, довольна и не испытывала никаких сожалений. Это событие было запланировано давно.

Если что-то пойдет не так, то благодаря щедрости мистера О'Нила она всегда сможет вернуться. Мисс Хейз сдала свой домик молодой паре с ребенком. Небольшую плату за жилье ей будут пересылать по почте.

Оливия Хейз зашла в пивную, чтобы как следует попрощаться с людьми, и перемолвилась несколькими словами с Кейт. Большинство горожан пожелало бы Кейт благополучного окончания дела о компенсации, но у мисс Хейз было на уме другое.

- Миссис Райан, я долго думала, что вам сказать. Можете считать меня старой занудой, но вы не выходите из дома и можете не знать, что Керри О'Нил - очень опасный молодой человек.

- Ох, мисс Хейз, кому это и знать, как не мне? - вздохнула Кейт. - Я слишком хорошо знаю, что на него нельзя положиться. Я сделала все, что было в моих силах. Отправила Дару во Францию, но не могла навечно выслать девочку из ее собственного города.

- Нельзя положиться? Слишком мягко сказано. Он прекрасно знает, что делает и чего хочет. Возможно, с божьей помощью ваша дочь это поймет.

- Тогда скорей бегите к монахиням и скажите им, чтобы начинали молиться, - устало пошутила Кейт.

Но Оливия Хейз приняла ее слова всерьез.

- Когда я узнала, что он останется в сторожке один, то попросила Бернадетту прочитать молитву, предназначенную именно для таких случаев.

Кейт долго не выпускала ее руку. А потом Оливия Хейз покинула Маунтферн.

Опасения Майкла сбылись. Теперь, когда Грейс переехала в отель, видеться им стало труднее. Все свободное от занятий время она осваивалась на новом месте.

Они договорились, что вечером будут махать друг другу руками, а ночью подавать световые сигналы.

С помощью азбуки Морзе Майкл передавал фразу «Я тебя люблю», но Грейс говорила, что сообщать одно предложение с помощью бесконечных точек и тире слишком утомительно.

Похоже, Томми Леонард его понимал.

- Тебе не кажется, что без девчонок было легче? - спросил он Майкла.

- Как Адаму в райском саду! - засмеялся Майкл.

- Ты понимаешь, что я имею в виду.

- У тебя с Джасинтой нет никаких проблем, она все время рядом. Достаточно перейти на другую сторону улицы, - с завистью сказал Майкл.

- Болван, при чем тут Джасинта? Нужна она мне…

Грейс сказала Майклу, что отец дал ей денег на новое платье. Она поедет за ним в Дублин и ради этого отпросится на день из школы. Не сможет ли Майкл съездить с ней и помочь сделать выбор?

Занятия только что начались, и к просьбе отпустить Майкла из школы ради того, чтобы пройтись с девочкой по дублинским магазинам, монахи отнеслись бы так же, как к предложению совершить путешествие на летающей тарелке.

- Майк, ну придумай что-нибудь.

- Дело не только в брате Кине. Придется все объяснить папе с мамой. А если я уеду без предупреждения, меня заложит либо Эдди, либо Томми Леонард. О боже, Грейс, мы не можем ездить в Дублин так же, как взрослые.

- Мы уже почти взрослые, - надулась она.

- Нуда… - Мальчик покраснел, вспомнив их последнее посещение подземного хода. Теперь, когда Дара дала согласие, они могли ходить туда вполне официально.

Когда они праздновали это событие, Майкл позволил себе немного больше, чем раньше.

- Маменькин сынок, - поддразнила его Грейс.

Майкл обиделся. Дело в том, что матери он действительно боялся больше, чем отца. Мальчику казалось, что его дружба с Грейс тревожит Кейт. Если бы он хотя бы заикнулся о поездке по магазинам, у матери бы отвисла челюсть.

В то утро Кейт впервые заговорила с Дарой и Майклом о предстоящем суде.

Сказала, что рассчитывает на их моральную поддержку. Ей нужно, чтобы в ближайшие дни они не болтали, не делали глупостей и были образцом хорошего поведения, поскольку в это время жители Маунтферна не будут сводить с них глаз. Кое-кто желает, чтобы они получили кучу денег, а кое-кто - нет, потому что это может бросить тень на репутацию отеля. Но самое главное заключается в том, что они должны получить сумму, которой хватит на образование детей.

Хождение по судам - вещь не слишком приятная, однако дело того стоит. Люди должны понять, что дети усердно учатся и заслуживают лучшего будущего.

Мать еще никогда не была такой серьезной и грустной.

Говорила, что ее собственная жизнь во многом кончилась. Конечно, горевать не о чем: все там будем. Но эта жизнь пройдет не напрасно, если ее дети будут достаточно сильными, чтобы не обращать внимания на сплетни, неизбежные в маленьком городке.

Майкл и Дара пообещали, что не подведут ее.

Если бы в середине недели Майкл поехал в Дублин на поезде и что-то наврал брату Кину, он бы подвел мать.

Он сказал, что не сможет поехать с Грейс и помочь ей выбрать платье.

Девочка ответила, что тогда попросит помощи у Джима Костелло. Он все равно скоро поедет в Дублин и подвезет ее. Пусть Майкл ничего плохого об этом не думает.

Суд графства заседал в городе каждую неделю, а более важные дела рассматривались на выездной сессии окружного суда, которая проходила четыре раза в год и продолжалась около трех недель.

Здешний судья до того любил рыбную ловлю, что каждый вечер приезжал к Ферну с удочкой. Он подружился с отцом Фергуса Слэттери, еще не зная, что они оба юристы. Больше всего на свете обоих интересовала рыба, плававшая в Ферне, и способы ее ужения.

Но в последнее время пути сообщения улучшились, и судьи с адвокатами редко удостаивали своим вниманием Маунтферн.

Кейт и Джон Райаны удивились, когда вечером накануне суда в пивную пришел Кевин Кеннеди.

- Фергус не сказал, что вы приехали, - сказала польщенная Кейт.

Она ловко съехала на кресле по пандусу, и хозяева повели гостя в ее зеленую комнату. Как хорошо, что они догадались переделать это помещение! Если уж ей суждено сидеть в кресле до конца жизни, то, по крайней мере, делать это нужно в приятной обстановке, которой можно не стыдиться.

Джон уступил свое место Мэри. Все равно большинство клиентов знало, кто такой Кевин Кеннеди и для чего он приехал.

- Желаю удачи. Помогите им получить состояние, - сказал один мужчина, когда Кевин проходил мимо стойки.

- Удача - именно то, что нам нужно, - повернувшись, ответил адвокат. - Но она редко улыбается тем, кто ее заслуживает. Иначе все получали бы королевский выкуп.

Его мрачный тон напугал посетителей пивной. Они ждали более веселого ответа.

- Фергус даже не знает, что я здесь, - сказал Кеннеди, когда они оказались в комнате.

- Вы что же, не собираетесь… - начал Джон.

- Нет, нет, я непременно зайду к нему. Просто мы получили предложение. Конкретное предложение. Шесть тысяч фунтов. Да или нет. Вот что их интересует.

- Да, - сказала Кейт.

- Нужно спросить Фергуса, - сказал Джон.

- Что у тебя на уме? - спросила Кейт Джона.

- Сам не знаю. Конечно, можно пойти в суд, провести там целый день и получить меньшую сумму. Но если ответчик предлагает шесть тысяч за двадцать четыре часа до начала слушания дела, это означает, что он боится худшего.

Кевин Кеннеди переводил взгляде одного на другого.

Он редко давал консультации; обычно его обязанности ограничивались советами, вытекавшими из изложения существа дела. Когда Кевин встречался с людьми на дому, его предубеждение горожанина против жителей деревни подтверждалось. Эти люди не умели выражать свои мысли и зачастую были жадными. Но тут все было по-другому. Кевину нравился неторопливый жизненный уклад маунтфернцев; в этой супружеской паре и их красивых темноволосых детях, которых он мельком видел, чувствовалось изящество.

Однако в искалеченной Кейт Райан жизни и сдерживаемой энергии было больше, чем во многих женщинах, способных ходить и бегать. Она была быстрой, порывистой, нетерпеливой и стала искать опору в других лишь тогда, когда получила суровый урок. Муж ему нравился тоже. С виду спокойный и дружелюбный, он обладал логичным и расчетливым умом. Кроме того, Фергус Слэттери говорил, что этот человек пишет стихи.

Кевин сильно увлекся этими людьми. Он пересмотрел все аналогичные случаи. Только в этом году фабричный рабочий получил три тысячи фунтов. Сумма исчислялась на основании его заработка и того дохода, который он мог получить в будущем. Рабочему было двадцать восемь лет; он потерял глаз. Все сочли такую компенсацию достаточной, так как молодой человек получал четырнадцать фунтов в неделю.

Во втором случае речь шла о сельскохозяйственном рабочем лет сорока пяти. О его увечьях было страшно даже читать. Он получил семь тысяч. Суд учел заявление пострадавшего, что он никогда не сможет жениться и обзавестись семьей. Сумма оказалась высокой. Еще одна женщина провела четыре месяца в английской специализированной лечебнице. Адвокаты доказали, что она испытывала сильные душевные муки, и компенсация также составила семь тысяч.

Райаны смотрели на Кевина так, словно он должен был знать. А он не знал. Он не мог сказать им, чем кончится дело.

- Очень хочется сказать, что мы согласны, - промолвила Кейт. - Слишком хочется. Невольно возникают подозрения.

Джон положил ладонь на ее руку.

- Это самый легкий способ покончить с делом. Допустим, мы возьмем эти деньги и положим их в банк на имя детей. Допустим, на учебу в университете или на черный день, который может прийти к ним с той стороны.

- Он кивком показал на Фернскорт, и Кевин вспомнил опасность, которую представлял отель для их малого бизнеса.

- Ты предпочел бы отказаться?…

- По-моему, мы не должны слишком поспешно хвататься за эту возможность, - ответил Джон. - Я понимаю, что это гадание на кофейной гуще… Я по натуре не игрок и терпеть не могу сделки, но думаю, что тебе не стоит принимать первое предложение. Я прав?

Кевин хотел сказать, что не обязательно принимать решение именно сегодня, это можно сделать и завтра утром, но Кейт его опередила.

- Думаю, вы знаете, что Фергус Слэттери для нас не просто поверенный. Он ведет себя так, словно позвоночник сломали не мне, а ему. - Она говорила без всякого надрыва. Просто хотела объяснить, какую роль в их жизни играет этот высокий и угловатый деревенский юрист.

- Да, конечно, - пробормотал Кеннеди.

- Тогда введите Фергуса в курс дела и спросите его мнение. Не думаю, что мы с Джоном должны принимать решение без него.

- Конечно. Я только хотел выяснить вашу непосредственную реакцию. Иногда разногласия адвокатов не помогают людям, а сбивают их с толку.

- И как, выяснили? - спросила Кейт.

- Да. Вы, миссис Райан, согласитесь на что угодно, лишь бы не представать перед судом. Это ваша спина и ваши ноги, поэтому мы должны слушать вас. Ваш муж знает это, но думает о будущем и пытается учесть его. Лично я согласен с мистером Райаном, однако со стороны судить трудно.

Фергус сказал именно то, чего от него ждали: этого недостаточно.

Кевин Кеннеди сказал, что примерно на такую сумму они и надеялись; вряд ли присяжные расщедрятся на что-то большее.

Доктор Уайт сказал, что это целая куча денег. У него было множество пациентов, ломавших позвоночник во время автомобильных аварий; они не получали и трети этой суммы.

Фергус сказал, что здесь дело идет о мультимиллионерах и больших транснациональных страховых компаниях с сундуками денег, которые они охраняют как цепные псы и ничего не дают несчастным людям, явно этого заслуживающим.

Джон сказал, что он человек осторожный, но шести тысяч фунтов на всю жизнь не хватит. Разве на эти деньги можно купить все, что им нужно? А поскольку никакие деньги не вернут Кейт способность ходить, то, может быть, взять то, что им предлагают, и покончить с этим? Но с другой стороны…

Во время этого разговора Кейт сидела неподвижно.

Четверо мужчин взволнованно говорили, перебивая друг друга. Все они хотели ей добра, но видели его по-разному. Как ни странно, Кейт была тронута. Ей казалось, что она смотрит на них сверху вниз. Доктор, присяжный поверенный, адвокат, владелец пивной…

Все говорили одновременно и при этом смотрели на нее.

- В конце концов, решать вам, Кейт. Как скажете, так мы и сделаем.

Она обвела их взглядом и сказала;

- Будем бороться. Мы должны сделать это для наших детей. Если уж бороться, то бороться до конца.

Кевин Кеннеди сказал, что он переночует в Маунтферне. Кто-то говорил, что здесь есть хорошая старая гостиница под названием «Грейндж». Остальные обменялись взглядами. В чем дело, что здесь такого? Ничего. Просто там живет Патрик О'Нил.

- Патрик переехал, - сказала Кейт. - Теперь он живет в своем отеле.

Они удивились, но Кейт всегда узнавала новости раньше других.

- Раз так, все в порядке. - Кевин Кеннеди был деловым человеком. - Я отправлюсь туда. Если наш друг мистер О'Нил переехал, никаких помех не существует.

* * *

Утро выдалось солнечное.

- Не знаю, к добру это или к худу, - сказала Кейт.

Джон лег на диване в ее комнате. Но спалось обоим плохо. Он дважды вставал и заваривал чай. Когда Джон отодвинул шторы, закрывавшие стеклянную дверь, то увидел Леопольда, грустно сидевшего снаружи.

- Если это животное завоет, я убью его собственными руками, - сказала Кейт.

Казалось, Леопольд почуял опасность. Он с надеждой поднял переднюю лапу, словно хотел поздороваться с Джоном через закрытую дверь.

Кейт казалась сонной и встревоженной.

Джон стоял рядом с ее кроватью.

- Может, поспишь еще часок? Я задерну шторы.

- Нет, нет. Я слишком нервничаю.

- Я тоже. Не могу ни стоять, ни сидеть, ни лежать.

- Что ты собираешься делать? - Она видела, что Джон надел свитер на рубашку, которую носил вчера. Было ясно, что мыться и готовиться к суду он в столь ранний час не намерен.

- Не знаю. Я чувствую себя здесь как в ловушке.

Увидев лицо жены, он понял, что Кейт чувствует себя так всегда.

- Но выходить я не собираюсь, - быстро добавил он.

- Тогда вывези меня.

- Как, в половине седьмого?

- Брось, это всего лишь прогулка.

Джон помог ей одеться, и Кейт села в кресло. Они тихо выехали через дверь пивной, не желая пользоваться черным ходом из страха разбудить Мэри Доннелли.

Река, освещенная сентябрьским солнцем, выглядела чудесно. Леопольд, довольный утренней прогулкой, трусил следом, но держался на почтительном расстоянии.

Они проехали мимо салона «Розмари», окна которого были тщательно задернуты розовыми шторами.

- Думаешь, она еще занимается этим? - спросил Джон.

Кейт засмеялась:

- Ничего подобного, она слишком занята. Готовится делать американские прически. У нее есть книги, в которых подробно описывается весь процесс. Так что гостям понравится.

- Ну, что-что, а ублажать гостей она умеет, - сказал Джон. - Во всяком случае, так мне говорили. На собственном опыте не убеждался.

Когда они вернулись к пешеходному мостику, для всех остальных день только начинался. Райаны остановились и посмотрели на Фернскорт.

У окна апартаментов на первом этаже стоял Патрик О'Нил в рубашке с короткими рукавами.

- Его тоже ждет трудный день, - сказала Кейт.

Они смотрели на тот берег реки, на тропинку, петлявшую между кустами и альпийскими горками и тянувшуюся к причалу. Смотрели на лестницу перед большим домом, на стоявшие под углом крылья, в которых располагались номера, на рабочих, прибывавших по двое-трое.

И на Патрика, неподвижно стоявшего у окна.

Должно быть, он тоже увидел их.

Но поскольку день был особенный, никто из них не помахал друг другу рукой.

Рейчел пришла, чтобы помочь Кейт одеться.

Они так долго дружили, что никому и в голову не пришло бы удивиться единству представителей истца и ответчика.

Они разошлись во мнениях о том, какие аксессуары подойдут к простому серо-белому платью, выглаженному сначала Карри, потом Дарой и наконец Мэри.

Рейчел сказала, что ни одна дама не появится на людях без перчаток. Кейт ответила, что здесь перчатки носят только сельские помещики.

Рейчел сказала, что тени для век сделают Кейт намного привлекательнее. Кейт ответила, что при виде таких век коллегия присяжных примет ее за блудницу вавилонскую.

- Кейт, перестань считать их деревенскими дурачками. На дворе шестидесятые годы. Время меняет их так же, как всех остальных.

Кейт сказала, что рисковать не собирается. Она пообещала Фергусу выглядеть скромно.

Приготовления закончились, но ехать в город было еще рано.

Рейчел попыталась отвлечь подругу рассказами о событиях, не имевших никакого отношения к тому, что им предстояло.

Это оказалось труднее, чем она думала. Почти все темы были так или иначе связаны либо с Патриком, либо с его отелем.

- Сегодня Грейс едет в Дублин, - сказала она, решив, что выбрала достаточно нейтральный предмет.

- А то я не знаю! - воскликнула Кейт. - Мой бедный Майкл весь извелся. Я говорила ему, что Грейс делает это только из тщеславия. Зачем девочке ехать за еще одним новым платьем, если у нее их полные шкафы? Но все было бесполезно. Дама сердца выше критики.

- Принцесса Грейс, - пробормотала Рейчел.

- Она корчит из себя знатную даму, правда? Но я пристрастна. По моему мнению, каждая девушка, которая морочит голову Майклу Райану, достойна ада.

- Может быть, этот молодой управляющий отелем тут вовсе ни при чем. - Горячность Кейт заставила Рейчел улыбнуться.

- Я бы предпочла, чтобы она бросила Майкла, причем сделала это как можно скорее. Тогда мои близнецы переболели бы этими ослепительными молодыми О'Нилами в раннем возрасте.

- Да, нам всем было бы легче, если бы мы переболели О'Нилами в раннем возрасте, - с горечью сказала Рейчел.

Рейчел была очень грустной, и Кейт впервые за время их знакомства подумала, что ее подруга постарела. Из ее лица ушла жизнь. А когда жизнь уходит, ничто не мешает людям видеть оставленные ею глубокие морщины.

Она молча погладила руку Рейчел, боясь сказать что-нибудь не то или заплакать.

- Все, хватит жалости, - сказала Рейчел. - Сегодня не мой Судный день, а твой. Как ты себя чувствуешь?

- Нормально. Доктор Уайт дал мне какое-то успокоительное.

- Ты сходила в туалет?

- Да. А поскольку я толком ничего не ела и не пила, все будет в порядке.

Они говорили, видя друг друга в зеркале. Общаться так было легче. Можно было держаться непринужденно.

- Кейт…

- Да?

- Знаешь, он хочет, чтобы ты получила как можно больше. Твой отказ его обрадовал. Он говорит…

- Нет… Пожалуйста, не надо.

- Ты была моей подругой и останешься ею даже тогда, когда я попаду в дом престарелых.

- Конечно.

- Если он собирается жениться на этой благородной с десятью именами, которой посчастливилось родиться в этой дыре…

- Рейчел…

- Почему я должна сохранять ему преданность? Он говорит, что ты должна получить не меньше чем…

Кресло круто развернулось. Глаза Кейт горели.

- Нет! Ты слышишь меня, нет! Ты обязана остановиться. Человек, участвующий в фарсе, может сохранить достоинство только в том случае, если будет играть честно.

- Я не собиралась…

- Нет, собиралась! Ты собиралась сказать мне, сколько готовы предложить его адвокаты. Я не должна это знать. Неужели ты не понимаешь? Не должна заранее знать сумму.

- Ты - моя подруга. Я хотела тебе добра! - воскликнула Рейчел, ошеломленная ее горячностью.

Кейт немного смягчилась:

- Я знаю, что ты хотела мне добра. Но как я буду жить с сознанием того, что мое материальное благополучие полностью зависит от заречного соседа, в дочь которого влюблен мой сын, а отель которого грозит погубить наш бизнес? Как я буду жить, зная, что он приложил к этому руку?

- Я сказала только одно: он на твоей стороне.

- Знаю, знаю. А теперь прошу тебя, больше ни слова. Рейчел Файн, поцелуй меня на прощание и пожелай удачи.

Рейчел наклонилась к Кейт, сидевшей в кресле, обняла ее, поцеловала и прижалась щекой к ее худой щеке.

- Желаю, чтобы ты всегда получала лучшее из возможного и даже невозможное, - дрожащим голосом сказала она.

- У кого еще есть такая подруга? Это дорогого стоит, - ответила Кейт и поехала к двери.

В пабе ее ждали Джон и доктор Уайт. Фергус и Кевин Кеннеди наверняка были уже в суде.

Рейчел осталась одна. Она не знала, будет это считаться молитвой или нет, но подошла к изображению Мадонны, которое выбрала сама, потому что там было много оттенков зеленого и голубого, соответствовавших оформлению комнаты, встала перед ним и посмотрела в печальные большие глаза.

- Пожалуйста, не позволь им обвести ее вокруг пальца. Пожалуйста. Я не прошу многого. Сегодня во всем мире произойдет немало плохого и хорошего. Пусть с Кейт Райан случится только хорошее. Пожалуйста.

Утро было жаркое и душное. Дара не могла сосредоточиться на разборе членов предложения.

- Дара, очнись. На что указывает обстоятельство образа действия?

- Что, сестра?

- На что оно указывает?

- Не знаю, сестра Лаура.

- Знала бы, если бы смотрела в учебник, а не в окно. Это не написано огненными буквами на Дублинском шоссе. К твоему сведению, обстоятельство образа действия указывает на… Проснись, Дара, это очень просто. Нужно только сосредоточиться.

- Я понимаю, сестра. - Лицо девочки было несчастным.

Сестра Лаура прекрасно знала, что сегодня в суде слушается дело Кейт Райан.

- Лучшего способа изучать язык еще не придумали. Ты навсегда запомнишь, как составляется предложение. - Круглое лицо монахини сморщилось от сочувствия к бледной девочке.

- Кто может ответить? - спросила сестра Лаура, решив отвлечь всеобщее внимание от Дары Райан.

- Сестра! Сестра! - Поднялось сразу несколько рук.

Сестра Лаура осмотрела класс, пытаясь сделать выбор; при этом ее взгляд упал на пустое место, которое обычно занимала Грейс О'Нил. Девочка уехала в Дублин. Отец попросил освободить ее от уроков.

- Грейс скажет, что ей нужно к врачу. Это неправда, на самом деле она поедет покупать платье. Но это не так легкомысленно, как кажется. Сестра Лаура, мне нужно, чтобы во время суда ее в Маунтферне не было. Поэтому я попросил молодого управляющего придумать предлог забрать ее. Так будет более дипломатично. И менее болезненно.

Конечно, он был прав. Он был очень хорошим человеком. Не потому что давал школе деньги на актовый зал или излишки ткани на шторы, которые привезла эта еврейская дама.

Он действительно был добрым и действовал на всеобщее благо. Сестре Лауре очень не нравилось, когда люди говорили о нем плохо. Это была всего лишь зависть, зависть к богатому человеку, который вернулся домой, чтобы потратить деньги там, где его отец был никем. Монахиня знала, что если бы вопрос о компенсации решал Патрик, он дал бы Райанам все, в чем они нуждались. Но, конечно, им было бы очень трудно жить, зная, что это всего лишь благотворительность.

Сестра Лаура обратила взгляд на изображение, висевшее в классе, посмотрела в печальные глаза Мадонны и помолилась, чтобы Богоматерь попросила своего Сына дать Райанам хорошую компенсацию. А потом сказала, что сама разберет предложение; пусть все остальные слушают внимательно.

Брат Кин предупредил своих питомцев, что сегодня он шутить не намерен: у него болят зубы. Конечно, не так, чтобы он пренебрег своими обязанностями и поехал в город к зубному врачу, но вполне достаточно, чтобы при каждом движении напоминать хозяину о своем существовании. Он считал, что мальчишкам следует это знать.

Майкл снова и снова думал, где сейчас находятся Грейс и Джим Костелло. Получить освобождение от занятий ей ничего не стоило; Грейс сказала, что они уедут рано.

Майкл прибыл на велосипеде в начале утра, чтобы пожелать ей удачной поездки. На Грейс было желтое платье с цветочным рисунком, которого он раньше не видел. Девочка была свежа как роза…

- Потрясающе выглядишь, - сказал он. - Зачем тебе новое платье? Могла бы надеть на открытие отеля и это.

Говорить так не следовало. И все же Грейс была довольна, что ради нее он проделал такой путь на велосипеде. Она поцеловала Майкла сама, без всяких просьб с его стороны. Обняла за шею, встала на цыпочки и поцеловала. Именно в этот момент рядом остановилась машина Джима Костелло.

- Я помню, что мы дали слово не говорить о суде, - шепнула она Майклу.

- Да, - проглотив комок в горле, ответил он.

- Что бы ни случилось, наши отношения останутся прежними. Надеюсь, что твоя мама получит хорошие деньги. Очень надеюсь.

От ее слов у Майкла сжалось сердце. Он почувствовал себя брошенным. Возможно, в этом был виноват отвратительный Джим Костелло, который ждал Грейс в машине и мерзко улыбался. Да, скорее всего.

В классе было душно. В стекло колотилась полудохлая оса. Даже если бы насекомому удалось выбраться наружу, оно не прожило бы и часа. Майклу хотелось прихлопнуть осу линейкой.

На него посмотрел брат Кин. То ли Майклу показалось, то ли на распухшем лице учителя действительно было написано сочувствие.

Сегодняшнее задание учащиеся ненавидели больше всего на свете. Брат Кин просил их произнести минутную речь на свободную тему. Только без всяких «а-а» и «э-э», без фокусов и попыток передразнивать оратора. Братья надеялись, что это поможет школьникам лучше выражать свои мысли. Однако мальчишки терпеть не могли выступать публично. Во время перемен они за словом в карман не лазили, но у доски на них нападала немота.

- Майкл Райан, будь добр, расскажи нам о своем опыте ловли щуки. Рыбы, которая водится в нашем Ферне.

В классе начался ропот. Брат Кин либо задумал какую-то хитрость, либо проявил непривычную для него мягкость. Говорить о щуке было легче легкого; они все удили рыбу, поскольку считались достаточно большими, чтобы находиться у воды.

- Что именно вы хотите узнать, брат Кин? - Лицо Майкла стало тревожным. - Тема обширная.

- Выбери что-нибудь сам и не заставляй класс ждать. - Брат Кии взялся рукой за щеку.

- Ну, как всякая рыба, щука нуждается в кислороде. Не для легких, потому что легких, которые есть у человека и даже животных, у нее нет. Можно сказать, у нее вообще нет легких. Нет легких в полном смысле этого слова.

- Пожалуйста, рассказывай о том, что у щук есть, а не о том, чего у них пет. Начни сначала.

- Щука должна втягивать в себя воду через рот, а в этой воде есть немного такого же кислорода, как и в воздухе. Этот кислород поступает в жабры. Но так делают все рыбы. В чем состоят особенности щуки? У этой рыбы такая же плохая репутация, как у волка в царстве животных. Говорят, что она поедает других рыб и поджидает их в камышах у берега реки. Впрочем, оно и к лучшему, потому что при этом щука выполняет свою функцию, очищая реку. Такова ее природа.

Следовательно, неправильно осуждать щуку. Мир был бы гораздо лучше, если бы в нем было больше щук, всегда готовых найти себе пропитание.

Лицо Майкла было красным и сердитым. Насколько знал брат Кин, никто никогда не осуждал щук.

Утром брат Кин слышал во дворе разговоры о суде, который как раз в это время принимал решение.

Говорили о том, что Майкл очень дружит с дочерью хозяина отеля, но это дело может помешать их дружбе.

Брату Кину нравился Майкл Райан. По сравнению со своим братом Эдди Майкл был настоящим архангелом Гавриилом.

- Это очень познавательно. Ты все хорошо объяснил, - к изумлению класса, сказал он. - А теперь Томми Леонард расскажет нам о преимуществах системы электрификации сельских районов.

- Брат Кин, это намного труднее, чем щука, - сказал Томми Леонард, поняв, что справедливости на свете нет.

Миссис Дейли спросила Риту Уолш, когда следует ждать новостей из суда.

Но первой ответила Мэриан Джонсон. Она сказала, что это может случиться в любую минуту после одиннадцати. Дело решится еще до начала заседания. Она знала это из достоверных источников. Некий мистер Кеннеди, представляющий интересы Райанов, вчера вечером остановился в Грейндже. Очень приятный мужчина, из Дублина. Он собирался провести здесь еще одну ночь, независимо от решения суда. Сказал, что до Дублина слишком далеко, а Грейндж - как раз такое место, в котором ему всегда хотелось пожить, но не было возможности.

Мэриан Джонсон инстинктивно пригладила волосы, дав Рите Уолш еще один повод посоветовать ей чаще заходить в салон «Розмари».

Некоторые прихожане попросили каноника Морана и отца Хогана прочитать молитву о достижении цели. И даже отслужить специальную мессу. При этом цель не определялась.

Священники пришли к выводу, что это имеет прямое отношение к решению суда и что одна сторона хочет, чтобы Райанам присудили как можно больше, а другая - как можно меньше, боясь, что это может обидеть О'Нила.

- Это тупик, не правда ли? - сказал молодой отец Хоган,

- Ничего подобного. Мы просто помолимся, чтобы сегодня в суде восторжествовала справедливость, - ответил каноник Моран, который прожил долгую жизнь и понимал все па свете,

- Ну, мне нора. Хватит прятаться в этом тихом и спокойном месте. - Шейла Уилан выплеснула заварку из чайника.

- Это действительно тихое и спокойное место. Ты хорошо сделала, что устроила меня сюда, - ворчливо поблагодарила ее Мэри Доннелли.

- По-моему, им крупно повезло. Ты пришла к Райанам как раз тогда, когда они в этом нуждались. Без тебя они бы просто не выжили.

Мэри плохо помнила то лето, свое незавидное положение и редко думала о человеке, который бросил ее. Хотя она осуждала всех мужчин, но с трудом вспоминала его лицо.

Когда женщины вышли на солнышко, сержант Шихан как раз проходил мимо.

- Рано начинаете, Шейла, - пошутил он.

- О боже, меня разоблачили! - засмеялась она.

Когда Шихан ушел, Шейла задумчиво посмотрела ему вслед.

- Что случилось? - спросила Мэри, увидев выражение ее лица.

- Не знаю. Я хотела поговорить с ним кое о чем, но теперь поняла, что уподобляюсь всем остальным.

- О чем ты хотела поговорить?

- Так, ерунда. Просто я заметила какое-то оживление на тропинке. Той, которая идет по противоположному берегу от моста. Там в разгар ночи горели огни и слышался стук.

- О господи, что ты делала на этой тропинке в разгар ночи?

Шейла гуляла, потому что не могла уснуть.

Она узнала, что Джо умер. Медсестра выполнила просьбу Шейлы и сообщила ей о смерти мужа.

Миссис Уилан не могла поехать в Дублин на похороны. А рассказать о его смерти можно было только Кейт Райан.

Как можно было закрыть глаза, зная, что Джо Уилан лежит в морге больницы, где к нему так хорошо относились, и что эта женщина очнется и придет отдать ему последний долг, а вместе с ней придут трое из его четверых детей? Вряд ли четвертый посмеет вернуться из Англии туда, где ему могут предъявить обвинение.

Уснуть она не могла, а потому отправилась на прогулку.

- Мэри, ты же меня знаешь. Я - старая чудачка.

- Может быть, тебе это показалось, - сказала Мэри.

- Может быть, - ответила Шейла.

Начав бриться, Фергус заметил, что у него дрожат руки, и тут же положил бритву. Он не хотел прийти в суд окровавленным. Интересно, что может остановить дрожь? Слэттери рассеянно подумал о смеси бренди и портвейна, которую принимал отец при простуде.

Но отверг эту мысль. Может быть, он и согреется, но вскоре ощутит потребность принимать это пойло перед каждым бритьем, еще не успев вылезти из постели.

К тому времени, когда Фергус был готов выйти из дома, руки дрожать перестали. Он побрился, не сделав ни единого пореза, и даже сумел завязать темно-серый галстук.

Кевин Кеннеди в лучшем случае причешется, а он, бедный деревенский поверенный, ничтожная личность, наряжается как павлин. Или как средневековый рыцарь, собирающийся на поединок и надевающий цвета своей дамы.

О боже, пусть он окажется прав, посоветовав им не сдаваться. Кевин Кеннеди десять раз сказал ему, что предсказать решения деревенских присяжных невозможно, но Кевин - горожанин, боится деревни и уверен, что молоко получают из бутылок, а земля есть только в ухоженном палисаднике.

Фергус помахал рукой жившей напротив Шейле Уилан, сел в машину и поехал в город. Он знал, что почтмейстерша - единственный человек в Маунтферне, у которого хватит такта не пожелать ему удачи. Как будто речь идет о выигрыше пустякового пари.

Пожалуйста, Господи, пусть они получат двенадцать тысяч фунтов. Этой суммы им хватит на пятнадцать лет, то есть до наступления восьмидесятых.

Пусть они ее получат. Пусть Кейт больше нс испытывает ни тревоги, ни страха.

Когда они ехали в город, Кейт сидела в машине и спокойно поглядывала то вправо, то влево. Вокруг было очень красиво; лето выдалось теплое, но не засушливое. Они проезжали такие же маленькие городки, как Маунтферн, но казавшиеся более значительными, поскольку стояли на шоссе. Конечно, скоро все изменится. Уже готовы новые указатели; недолго их городу оставаться чем-то вроде сельского хутора.

- Мне нужно чаще ездить с тобой, - сказала она Джону, сердито смотревшему на дорогу. - Ты с таким трудом учился водить машину, чтобы возить меня, а я этим не пользуюсь. Теперь мы с тобой будем совершать чудесные прогулки.

- Надеюсь, после этого дня вы сможете позволить себе машину получше, - проворчал Мартин Уайт.

- Я не думала о новой машине. А ты, Джон? - Одна мысль об этом заставила Кейт вздрогнуть.

- О боже, конечно, нет. Для нас и эта хороша. Зачем нам новая?

- Тогда что вы сделаете с деньгами? - Мартин Уайт знал их достаточно давно и близко, чтобы задать такой вопрос.

- Будущее, дети…

- Приведем в порядок пивную…

- Постараемся сохранить свой бизнес…

- И, может быть, привлечь к себе внимание больших шишек, которые будут жить на том берегу реки.

Внезапно оба расхохотались.

- Мы говорим в точности как близнецы, - вытирая глаза, сказала Кейт.

Они остановились у ступенек.

Это было большое уродливое здание. Ни Джон, ни Кейт в нем никогда не бывали. Доктор Уайт сказал, что заходил туда несколько раз и не видел более угрюмого помещения. Колонны и лестница придавали ему помпезный вид, но внутри посмотреть было не на что.

Один конец суда занимал полицейский участок, другой - библиотека, поэтому большинство людей так или иначе было знакомо с этим домом.

Если бы здание не стояло в самом центре города, его бы давно снесли и построили что-нибудь более подходящее. Никто бы о нем не пожалел. Дом не относился к памятникам ирландской истории. Он напоминал о временах, когда судебная власть принадлежала англичанам, так что сентиментальных чувств к нему никто не испытывал.

Но снести суд означало бы ограбить город, лишить его единственной достопримечательности. Если кто-то говорил «встретимся на ступеньках суда», это гарантировало, что два человека непременно найдут друг друга. Напротив суда была автобусная остановка. На его ступеньках всегда толпились люди, большинство которых не имело никакого отношения к юстиции и юриспруденции.

Но сегодня там были те, кто имел отношение к их делу.

Майк Койн, двоюродный брат Джека, работавший в местной газете. Двое сотрудников больницы, вызванные в качестве свидетелей. А у автобусной остановки был припаркован автомобиль Фергуса.

Фергус стоял у своей машины как солдат на посту. Он не поверил своим глазам, когда увидел, что Джон, Кейт и доктор Уайт громко смеются, словно их не волнует ничто на свете.

Вокруг стояли кучки людей. Из багажника машины неторопливо вынули инвалидное кресло и подкатили его к двери машины. Кейт не без изящества перебралась с одного сиденья на другое. Было видно, что к креслу она привыкла.

Ей сказали, что к двери суда ведут семнадцать ступенек. Вариантов было два: либо двое крепких мужчин поднимут ее вместе с креслом (Джон и доктор Уайт справились бы с этим делом), либо она проникнет в здание с черного хода и поедет по сырым длинным коридорам.

Кейт сказала, что предпочитает черный ход. Первый вариант заставил бы нервничать и носильщиков, и зрителей. Но кто-нибудь должен написать письмо в местную газету об отсутствии удобств для инвалидов.

Они направились к задней двери.

Но так и не добрались до нее. По ступенькам быстро сбежали двое мужчин. Один из них был дублинским поверенным, второй - местным. За ними следовали адвокат в мантии и Кевин Кеннеди, также облаченный в мантию.

У Фергуса возник холодок под ложечкой; он понял, что сейчас прозвучит то самое предложение, которое делают в последнюю минуту.

- Подождите минутку! - сдавленным голосом крикнул он вслед маленькой процессии.

- Что-то не так? - обернувшись, спросила Кейт.

Джон прищурился:

- Это мистер Кеннеди. Кажется, он хочет поговорить с нами.

- О Боже, не позволяйте им отложить слушание дела, - сказал доктор Уайт, не скрывавший своей нелюбви к юристам.

Похоже, на дальнем конце широкой лестницы стоял Патрик О'Нил.

«Странно, что со мной приехало столько людей, а он один, - подумала Кейт. - Но кого он мог взять с собой? Грейс в школе, Рейчел в доме Райанов, а Керри… неизвестно где».

Патрик нервничал и казался очень одиноким. Кейт захотелось окликнуть его. Нужно было послать Патрику записку. Напомнить его собственные слова: они всегда останутся друзьями. Это всего лишь формальность, которая необходима для того, чтобы укрепить их дружбу.

Но она не могла вымолвить ни слова. Тем более что к ней уже шли Кевин Кеннеди и Фергус. Их лица были бесстрастными. Оба молчали и смотрели друг на друга.

- Говорите вы, Фергус, - наконец промолвил Кевин Кеннеди и отошел немного в сторону, освобождая место Слэттери.

- Они сделали предложение, - неестественно высоким голосом сказал Фергус.

- Да? И что вы об этом думаете? - поинтересовался Джон.

- Что они говорят? - спокойно спросила Кейт.

- Восемь тысяч фунтов, - еле слышно пробормотал Фергус.

- На две тысячи больше, чем вчера, - объяснил Кевин Кеннеди.

- О боже, - сказала Кейт.

Наступила тишина.

За спинами Фергуса и Кевина столпились представители ответчика. Патрик по-прежнему стоял в стороне и не присоединялся к ним.

Затем заговорил Кевин Кеннеди.

- Как ваш советник, я могу изложить свое мнение. Вы не обязаны соглашаться с ним. Кейт, вам понятно?

Он не назвал ее «миссис Райан», но никто этого не заметил.

-- Да, понятно. Что вы думаете?

- Я думаю, что вам следует еще раз посоветоваться с мужем и решить, считаете ли вы эту сумму разумной и справедливой. Если да, то я передам представителям ответчика ваше согласие.

Наступила пауза. Никто не двигался.

- Но если вы будете всю жизнь кусать себе локти и думать, что продешевили, то я советую начать процесс.

После этого Фергус, Кевин и Мартин инстинктивно отошли в сторону и оставили Джона и Кейт наедине.

Джон наклонился и посмотрел ей в глаза. Никто из них не сказал ни слова и даже не кивнул головой. Прошло несколько секунд, и Джон выпрямился.

- Мы согласны, - просто сказал он, сжав холодную руку жены.

Фергус шумно выдохнул.

- Вы поступаете правильно. Я уверен. Уверен! - радостно воскликнул он.

Кевин Кеннеди широко улыбнулся. И Мартин Уайт тоже.

Маленький кружок не хотел распадаться, но Фергусу все же пришлось сделать это.

- Вперед, Кевин. Давайте пойдем и скажем им! - как школьник, воскликнул он.

Кейт прижала к щеке руку Джона. Ей не нужно было что-то говорить, и ему тоже. Нарушил молчание доктор Уайт.

- Смотрите, к вам идут, - сказал он.

По ступенькам спускался Патрик О'Нил. Сначала он делал это медленно, но когда оказался рядом с ними, то перешел на бег.

Они отпраздновали это событие в маленькой темной пивной позади здания суда. Выпили за страховые компании и за восстановление справедливости. Кевину нужно было вернуться в суд; увы, не все дела, которые он вел, удалось полюбовно решить на ступеньках.

Пожимая им руки, Кевин сказал, что надеется на скорую встречу в другом общественном месте, поскольку хочет провести конец недели в «Грейндже».

Честно говоря, там в тысячу раз лучше, чем в «Гранде», «Коммерческой» или «Центральной». Он просто счастлив, что благодаря этому делу обнаружил идеальное место, в котором будет останавливаться во время выездных сессий. Кевин был рад, что все удовлетворены. Именно к этому всегда стремятся адвокаты - вопреки широко распространенному мнению, что они обожают слушать собственный голос.

Фергус говорил себе, что восемь тысяч - почти то, чего он хотел для Райанов. Разница невелика. Она того стоила; теперь бедной Кейт не придется проходить испытание, которого она смертельно боялась.

А доктор Уайт внезапно разговорился и поведал им несколько историй о делах, по которым когда-то выступал в суде как эксперт.

Джон заметил, что этот паб нс выжил бы, если бы не был так удачно расположен: суд, библиотека, отделения окружного совета и полицейский участок. Столы здесь расшатанные, линолеум грязный и потертый, но место хорошее. Его мысли блуждали; он надеялся, что лицензированная пивная Брайана тоже расположена в хорошем месте; тогда она действительно сумеет привлечь дополнительных клиентов, которых им сулили. Но он не хотел волновать Кейт. Они поговорят позже, когда жена придет в себя и преодолеет душевную травму, вызванную этим делом.

Он смотрел на Кейт, сидевшую вместе со всеми. Никто из посторонних и не подумал бы, что она сидит в инвалидном кресле. Она казалась молодой и красивой женщиной, закидывала голову и смеялась, слушая очередной рассказ доктора. Теперь, когда все кончилось, у них началось что-то вроде истерики.

Патрик тоже пребывал в хорошем настроении. Он боролся с желанием постоянно угощать всех и покорно ждал, когда доктор ходил к стойке или Слэттери бросал десятку на поднос мальчишке в грязном переднике, который обслуживал их стол. Все были так довольны, так счастливы… Он знал, что тоже должен радоваться. Кому пошло бы на пользу, если бы Кейт Райан узнала, что она получила чуть больше половины суммы, на которую могла рассчитывать? Страховые компании были готовы предложить ей двенадцать тысяч на ступеньках суда, а если бы суд начался, то и все четырнадцать.

А тут всего восемь… Эти типы считали, что легко отделались. Но Патрик понимал, что если кто-то что-то узнает, это разрушит все, что он создавал с таким трудом.

Конечно, никто ничего не узнал. Страховые компании о таких вещах не рассказывают. Узнав про восемь тысяч, Маунтферн возликовал. Наверное, это была именно та сумма, которая пришлась по душе всем. Она была достаточно велика, чтобы семья, владевшая таким банковским счетом, могла считать себя обеспеченной. В других обстоятельствах Райаны никогда бы такой семьей не стали. И в то же время недостаточно велика, чтобы считать ее обидной для ответчика. Когда новость разнеслась по Маунтферну, все довольно кивали. Даже Дейли, которые всегда твердили, что под машину может попасть каждый и что стыдно судиться с таким добрым человеком, не смогли найти повода для упреков. Даже Джек Койн, который говорил, что О'Нила нужно затравить собаками за то, что он давит своими машинами здешних граждан, был вынужден прекратить свои обличительные речи.

По представлениям всех местных жителей, включая Джека Койна, восемь тысяч фунтов были целой кучей денег.

Шейла Уилан навестила Кейт одной из первых.

- Должно быть, вы очень рады, что все кончилось, - промолвила она. Как всегда, Шейла сказала именно то, что требовалось. Именно то, что хотелось услышать Кейт. Не было ни поздравлений, ни любопытных расспросов, на что они хотят потратить такую громадную сумму. Беседовать с ней было одно удовольствие.

- Ну, мне пора, - сказала Шейла. - Скоро сюда начнется настоящее паломничество. Наверное, вы хотите поговорить с кем-нибудь еще.

- Не хочу. Нужно будет повесить над фуксиями плакат «Миссис Райан благодарит всех, кто интересуется ее делами»…

- Советую вам сесть в пабе. Тогда вам не придется говорить с людьми по душам. А если придет тот, с кем действительно хочется побеседовать, вы сможете вернуться сюда. - Взгляд почтмейстерши был непривычно рассеянным.

- Что-то случилось? - спросила Кейт.

- Не сейчас, раньше. Я вам рассказывала…

- Плохо ему?

- Нет, все уже кончено.

- Ох, Шейла… - Они сидели молча. Сочувствие было так велико, что слов не требовалось. Человек ушел и захотел вернуться только тогда, когда очутился на смертном одре. В таких случаях траур не объявляют. По крайней мере, официально.

Шейла была права: паломничество продолжалось целый день. Пришла Рита Уолш, довольная тем, что все кончилось, и спросила, вложат ли они деньги в то, что им посоветует этот джентльмен, ее друг. Получится что-то вроде синдиката, риска никакого, а за год можно будет увеличить сумму вдвое. Она, Рита, может узнать подробности. Кейт ответила, что лично она не желала бы ничего лучшего, но, к несчастью, Джон несколько старомоден. Рита посетовала на мужскую глупость и сказала, что, если Кейт понадобится совет, она всегда его получит. Женщина не должна давать себя в обиду, мудро сказала она. Кейт боялась посмотреть в глаза Джону, притворявшемуся, что он не слышит этот разговор. Оба боялись расхохотаться.

Затем парой явились каноник Моран и отец Хоган и сказали, что совершали прогулку, когда до них дошла утешительная новость о благополучном исходе дела. Они очень рады, что Господь явил свою справедливость. Это лишний раз подтверждает, что терпение и покорность Божьей воле часто вознаграждаются, причем еще при этой жизни.

Во всяком случае, так говорил каноник Моран. Отец Хоган во все глаза смотрел на подносы с черносмородиновым хлебом и ячменными лепешками, лежавшие на стойке. Подготовка к открытию кафе «Трилистник» шла полным ходом. Столы и стулья были уже расставлены. Пышную презентацию Джон решил не устраивать; кто захочет, придет сам.

Круглое лицо отца Хогана порозовело от волнения.

- Каноник, мы сможем постоянно заходить в кафе во время прогулок, - сказал он. Кейт пришлось пробормотать, что теперь, когда Райаны получили щедрую компенсацию, они очень хотят пожертвовать небольшую сумму на нужды церкви. Для священников визит сложился весьма удачно.

* * *

Дара услышала новость, когда возвращалась из школы. Ей все рассказала Джасинта Уайт.

- Восемь тысяч фунтов. Теперь вы состоятельные люди, - фыркнула она.

- Ты что, шутишь? - Дара не верила своим ушам.

- Это не шутка. Отныне вы будете такими же, как все.

- Мы всегда были такими же, как все.

Джимбо Дойл позвонил Карри, чтобы сообщить ей о случившемся.

- Я знаю. Хозяева уже празднуют, - ответила она.

- Может быть, прийти с гитарой?

- Они, конечно, празднуют, но не до такой степени, - решительно сказала Карри.

Мисс Парселл, которая теперь уютно жила в пресвитерской и с удовольствием ухаживала за каноником и отцом Хоганом, бросила записку в почтовый ящик своего бывшего работодателя Фергуса Слэттери. Она очень довольна, что Фергус смог добиться такой большой суммы для миссис Райан и ее семьи; покойный отец гордился бы им. Далее мисс Парселл чопорно добавила, что деньги, конечно, не главное на свете, но она уверена, что Райаны распорядятся им как следует. Не мог бы Фергус намекнуть им, что сквозь алтарь Святого Сердца просачивается влага; добрые люди, которым многое дано, при первой возможности стремятся вернуть Богу часть того, что они получили.

Майкл и Томми все узнали, когда вышли со двора школы. Томми продолжал жаловаться на несправедливость учителей. Брат Кин сдался, и его увез в город посыльный. Этот человек думал, что доставит братьям ящики с тетрадями, ручки и другие канцелярские принадлежности, а вместо этого его заставили везти к зубному врачу монаха с распухшей щекой.

К ним подбежал один из младшеклассников.

- Твоя ма получила состояние! - крикнул он.

У Майкла свело живот.

- Восемь тысяч фунтов! - воскликнул мальчишка, довольный тем, что первым сообщил ему хорошую новость.

- Вот и отлично, - сказал Томми. - В нашем доме говорили, что справедливой будет примерно такая сумма.

Патрик сказал Райанам, что придет позже; ему нужно еще кое-что доделать в отеле. Он тепло пожал им руки. Теперь о сдержанности можно было забыть.

Когда он вернулся в свой кабинет и сел за письменный стол, то ощутил странную душевную пустоту. Ему впервые ничто не мешало; раньше трудности возникали каждые пять минут. Но сегодня к нему никто не входил. Брайан Дойл сказал, что слышал, будто все решилось по справедливости, и Патрик это подтвердил.

Откуда же взялся этот кислый вкус во рту? Вчера вечером он хотел предложить двенадцать тысяч, но получил резкий ответ, что не имеет права что-то предлагать.

- Позвольте мне кое-что добавить к сумме. Тайно, - попросил Патрик.

Но его и слушать не захотели. Компании строго следят за суммами страховых премий. Патрик не должен разыгрывать из себя Санта-Клауса, это будет несправедливо по отношению к другим владельцам полисов.

Если Райаны получат больше того, на что они рассчитывали, то все другие попытаются последовать их примеру.

Никто не может помешать Патрику О'Нилу увеличить сумму компенсации, однако это должно быть сделано не от имени страховой компании.

Но Патрик знал, что в этом случае его щедрость будет воспринята как подачка.

Он сидел за столом и мечтал, чтобы дочь поскорее вернулась из Дублина и поговорила с ним так же, как прежде. Когда она еще не превратилась в кокетку, которая кружит мужчинам головы.

Мечтал, чтобы Керри был другим. Другим человеком. Теперь на тепло и понимание между ними можно было не рассчитывать. Игрок, лжец, черствый мальчишка, не дорожащий ничем и никем. Вполне возможно, что он был с Рейчел. Мысль о том, что его сын мог вступить с Рейчел в интимные отношения, Патрик отгонял от себя изо всех сил.

Опьяневшая с непривычки Рейчел навзничь лежит на кровати и глупо хихикает. Ее пышные волосы разметаны по подушке, а Керри, его собственный сын, склоняется над ней.

Невероятно! Он ударил кулаком по столу. Этого не могло быть!

Раньше Патрик всегда справлялся с собой, а если возникала проблема, которую нельзя было решить, он заставлял себя забыть о ней. Вспоминал о болезни Кэтлин только тогда, когда находился рядом с женой. Решил, что не будет думать о ней на работе или во время долгих деловых поездок. Избив и уволив своего первого нечестного управляющего, он не позволял себе вспоминать этого человека. Патрик никогда не жалел о сделанном. Он сумел забыть про исключение Керри из школы и кражу серебра. Но мысль о сыне и Рейчел была слишком ужасной, чтобы от нее избавиться.

За несколько недель до дня, о котором он мечтал с детства, все превратилось в кошмар. За несколько недель до дня открытия его собственного огромного дворца, построенного там, откуда местные лендлорды когда-то выгнали его деда, заставив старика сесть на корабль.

Фергус Слэттери тоже был в кабинете один. Осторожная Дейрдра Данн, которая что-то говорила, только предварительно поджав губы и оглядевшись по сторонам, сказала, что босс добился прекрасного результата и может быть доволен.

Теперь он сидел у заваленного папками стола и пытался заняться другими делами, но тщетно. Мысли неуклонно возвращались к старому.

Ему по-прежнему хотелось, чтобы О'Нил никогда не приезжал в Маунтферн. Ничто не могло заставить Фергуса радоваться, что этот человек вложил все свои сбережения в то, что полностью меняло облик сельской местности, из которой уехал его дед.

Почему он не мог приезжать сюда в отпуск, как те люди, которые должны были жить в его отеле? Носил бы рубашку с трилистниками, покупал поддельные ирландские боевые дубинки, фотографировался на фоне цыган с осликами или деревенского дома, в котором якобы жили его предки.

Нет, О'Нил все должен был сделать по-своему, не обращая внимания на тех, кому мог причинить вред. А таких людей, по мнению Фергуса, было много. Не только Кейт Райан.

Люди менялись, становились жадными и начинали руководствоваться ложными соображениями. Взять хоть бедную мисс Парселл. Почему она говорит, что нужно привести в порядок алтарь Святого Сердца и избавиться от сырости?

Только из желания привлечь в церковь приезжих. Если так уж требовалось потратить все деньги на избавление от сырости маленького бокового алтаря (а Фергус не считал это делом первостепенной важности), то это следовало сделать для Господа или жителей Маунтферна, приходивших в церковь молиться. Эти люди не должны были видеть плесень вокруг статуи Святого Сердца и мокрые стены, по которым стекали капли, грозившие погасить лампаду. Кто сказал, что в отель будут приезжать только католики? А если даже и так, они предпочтут съездить на мессу в старое аббатство, находящееся в четырнадцати милях[19] отсюда, а заодно познакомиться с памятником истории. Викарий торопился прополоть и привести в порядок свой погост перед приездом туристов. «Это тоже неправильный подход, - думал Фергус. - Если следует чтить старые протестантские могилы и памятники, то зачем ждать, пока на них придут посмотреть какие-то американцы - скорее всего, принадлежащие к Англиканской церкви?»

Но Фергус не собирался кому-то что-то доказывать. Кейт предупреждала, что он может до срока превратиться в старого чудака. Ему тридцать один. Может быть, его срок настал?

Лоретто Куинн услышала новость от Риты Уолш. Бедняжке не терпелось побежать к Кейт и поздравить ее, но она не могла бросить магазин. И тут в зал вошел Джек Койн.

- Вы не побудете здесь минут десять? Я скоро вернусь.

- Я вам что, мальчик на побегушках?

Владелец автомастерской считал себя крупным местным бизнесменом, и ему претило стоять за прилавком какой-то захудалой лавчонки.

Лоретто боролась со своей фирменной курткой, одной из нескольких красивых курток, подаренных ей Рейчел несколько месяцев назад. Рейчел говорила, что это правильно: подобная одежда лишний раз напоминает о месте, в котором ты трудишься, а по окончании работы ее следует снимать. Лоретто с радостью согласилась; после этого все стали говорить, что фирменные куртки ей очень идут, так что идея и в самом деле была замечательная.

Джек Койн поворчал, однако все же согласился защищать форт десять минут.

- Но если вы опоздаете хоть на минуту, я уйду и закрою за собой дверь.

Лоретто мигом примчалась к Райанам, чтобы поздравить их.

- А кто в магазине остался? - поинтересовалась Мэри Доннелли. Она улыбалась как солнышко и не знала, как угодить каждому гостю.

- Джек Койн обещал за ним приглядеть, - ответила Лоретто.

- Он приглядывает не за магазином, а за вами, - мрачно сказала Мэри.

- Ничего подобного. Он не говорил об этом ни слова. - Лоретто покачала головой. Она действительно не понимала, почему Джек Койн стал заходить к ней так часто. Пожалуй, на его острой мордочке и в самом деле можно было прочитать намек на интерес.

- Конечно, он положил на вас глаз, - стояла на своем Мэри. - Спит и видит, как бы прибавить ваш маленький бизнес к своему собственному.

- Гм-м… - Лоретто почувствовала себя выбитой из колеи. И Кейт с Джоном снова обменялись многозначительными взглядами.

Они радовались тому, что настроены на одну волну, что суд остался позади и их будущее обеспечено.

Джим Костелло тоже радовался тому, что с делом о компенсации покончено. Теперь босс мог уделить все свое внимание открытию отеля. Трудностей было полно, и решить их мог только Патрик. Джим предложил провести совещание и подготовил повестку дня.

Патрик отнесся к этой идее с презрением. Повестка дня, «слушали», «постановили»… Кому это нужно? Если бы он просиживал штаны на совещаниях, то никогда не сколотил бы состояние.

- Есть проблемы, которые можно решить только с помощью других людей, - ответил Джим (на взгляд Патрика, слишком чопорно).

- Какие проблемы и с помощью каких людей?

- Например, система управления отелем. Какое место в ней займет ваш сын?. Вопрос нужно обсудить в его присутствии.

Это первое. Второе: штрафные санкции, о которых вы договорились с Брайаном Дойлом: Он называет это завершающими мазками, а я считаю, что работа еще не выполнена. Третье: отвечает или не отвечает миссис Файн за оформление и проведение презентации по поводу открытия.

Патрик остановился как вкопанный. Этих трех ударов он не ожидал. И начал с третьего пункта, самого легкого.

- С Рейчел все в порядке, - сказал он. - Поручите руководство ей. Она привыкла работать с людьми и, в отличие от меня, не станет наступать им на ноги. Собственно говоря, из-за чего шум? Кто возражает?

- Дело не в этом. По словам миссис Файн, вы не хотите. чтобы она занималась открытием. Она говорит, что в день презентации ее здесь не будет и что вы хотите поручить подготовку этого мероприятия дублинским специалистам по связям с общественностью. Они дважды звонили по телефону, чтобы узнать ваше решение. Миссис Файн только улыбается мне и говорит, что уезжает. Вы только что сказали: «Рейчел во всем разберется». Прошу прощения. мистер О'Нил, я знаю, что кажусь нытиком и занудой, прибегающим к вам со всякой мелочью. Но очень трудно понять, что является моей обязанностью, а что нет. Проблемы важные и, если так можно выразиться, болезненные.

Патрик посмотрел на него. Костелло не отвел взгляд. Этот молодой человек не был похож не нытика. По-своему он был прав.

- Я вас понимаю. Сначала скажите Дойлу, что завтра утром я погоню его пинками до Голуэя, а оттуда до Дублина. если сегодня вечером он не уберет эти нужники или как он их там называет. Вы меня слышали? Сегодня вечером.

- Он называет их офисами и складами.

- Да хоть кафедральными соборами. Все равно это нужники. К завтрашнему угру их не должно быть. А он сам должен. К восьми часам утра.

- Да. Мне договориться?…

- Просто скажите, чтобы он явился к восьми. И еще одно, Костелло…

- Да. мистер О’Нил?

- Если вы встретите моего сына, то скажите ему, чтобы убирался к чертовой матери. Если он собирается присутствовать на открытии отеля и вести себя там прилично, тогда я буду рад его видеть. Но только в этом случае.

Глаза Джима Костелло вспыхнули.

- Нет. К сожалению, я не могу передать ему такую весть. Это семейный бизнес. Я не стану вручать члену семьи ультиматум, а потом говорить, что в ответ он только пожал плечами. Прошу прощения, но это невозможно.

Патрик посмотрел на него с восхищением:

- Я был прав, что нанял вас. Ладно, я сам поговорю с Керри, но вашему положению ничто не угрожает. В этом отеле мой сын никакого поста не займет.

- А миссис…

- Я сам найду Рейчел. Вы имеете представление, где она может быть?

Джим покачал головой и хотел сказать, что это не его дело, но Патрик его опередил.

- Расслабьтесь, - засмеялся он. - Если вы не собираетесь делать за меня грязную работу, касающуюся моего сына, то не стоит рассчитывать, что вы станете улаживать за меня ссору с возлюбленной, верно?

Он хлопнул управляющего по руке, вышел из дверей отеля, остановился на лестнице и уставился на омерзительные бытовки, которые Брайану Дойлу придется немедленно снести. Он заметил, что Джиму Костелло хватило такта даже взглядом не прореагировать на реплику Патрика о том, что спор с Рейчел Файн является размолвкой влюбленных. Да, с Костелло ему явно повезло.

Однако где же Рейчел?

Кейт ждала ее, но знала, что может не сомневаться в подруге. Рейчел непременно появится здесь, а когда именно, не имеет значения. Она обрадуется хорошей новости и будет довольна, что Кейт не пришлось торчать на суде весь день, а то и больше.

Обрадуется тому, что Патрик доволен и считает такую сумму компенсации справедливой.

Кейт то и дело посматривала на дверь. Ей хотелось вернуться в свою прохладную зеленую комнату' и поговорить с Рейчел Файн.

* * *

Рейчел шла берегом реки по тропе, тянувшейся от причала. Эта часть тропинки тоже заросла колючими кустами, но не так сильно, как часть, которая вела от Фернскорта к мосту.

Здесь было тихо и пустынно. На Рейчел были фирменные «лодочки» с плоской подошвой. Маленькая Рейчел ходила в туфлях на высоких каблуках с семнадцати лет, но жизнь в Маунтферне заставила ее отказаться от многих привычек; по сравнению с этим смена обуви казалась мелочью. Она поправила прихотливо завязанный на шее шарф фирмы «Гермес» и сунула руки в карманы замшевого жакета.

Со стороны Рейчел могла показаться элегантной женщиной, прогуливающейся у реки. За долгие годы она научилась скрывать от посторонних людей свои подлинные чувства. Рейчел слегка улыбалась, но ее мысли не имели ничего общего с приятным выражением лица.

Патрик О'Нил сказал, что Кейт получит минимум двенадцать тысяч, а страховая компания готова без особых возражений заплатить все четырнадцать. Почему же в результате вышло всего восемь? И почему Патрик палец о палец не ударил, чтобы восстановить справедливость?

Судя по тому, что она слышала - а слышала Рейчел немало, - там шел пир горой. Все хлопали друг друга по спине и обнимались, как самые близкие друзья.

Рейчел тошнило от лицемерия Патрика. А еще сильнее тошнило от того, что она не смогла прикрикнуть на подругу и назвать минимальную сумму.

Если бы несколько часов назад Рейчел Файн набралась мужества сопротивляться детскому стремлению Кейт к справедливости, сейчас на банковском счету Райанов было бы четырнадцать тысяч. Этой суммы им хватило бы на всю жизнь. Что бы ни случилось с их бизнесом в результате строительства Фернскорта.

Рейчел повернулась и пошла к отелю. Она прекрасно знала, что не будет дожидаться его открытия. Улетит в Нью-Йорк при первой возможности. Но так, чтобы не расстроить ни в чем не повинных людей.

Все. Пора домой.

Когда она вошла, в баре было яблоку негде упасть. Рейчел пошла прямо к Кейт и поцеловала ее в обе щеки.

Лаза Кейт были полны слез.

- Разве это не чудесно? Как во сне, - сказала она.

Рейчел проглотила комок в горле.

- Ты говорила с Патриком? - спросила Кейт.

- Нет. Нет еще. Он доволен. Считает, что это справедливо.

- Не сомневаюсь. - Рейчел отвернулась.

- Ты что, уходишь? Мне хотелось поговорить с тобой больше, чем с кем-нибудь другим.

Рейчел была так тронута, что на мгновение лишилась дара речи.

- Я хотела поблагодарить тебя за попытку. Но ты сама понимаешь, что это было бы нечестно, правда? Тогда ничего не вышло бы. А теперь все получилось так, как мы хотели. Патрик сказал, что примерно столько они собирались заплатить, и мы это приняли. - Взгляд Кейт сиял. Ее лицо было усталым, но в глазах горел свет.

- Он так сказал? - бесстрастно переспросила Рейчел.

- Да. Понимаешь, мы спросили его об этом. Позже, в пивной.

- Да, конечно. Кейт, я вернусь позже. Или завтра. Тогда мы поговорим без помех, а сейчас у меня есть дело, которое я не могу отложить.

- Ладно, удерживать не стану. Еще раз спасибо за поддержку. Сегодня ночью я крепко усну. Впервые за долгое время.

Рейчел коснулась щеки Кейт с нежностью, которой не испытывала никогда в жизни. Словно пыталась с помощью ладони сказать то, чего не мог вымолвить язык.

Она быстро вышла из паба на Ривер-роуд, но не пошла по пешеходному мостику в Фернскорт и не остановилась у магазина Лоретто Куинн. Рейчел Файн добралась до моста, свернула налево, поднялась по ступенькам и постучала в дверь обвитого плющом дома, в котором жил и работал Фергус Слэттери.

Все вышло быстро и просто.

От Рейчел не потребовалось излагать свои сложные мотивы, ломать руки и теребить носовой платок, как было тогда, когда она пыталась объяснить Патрику, что напилась с его сыном, но не занималась с ним любовью.

Фергус был совсем другим слушателем. Его лицо не было бесстрастным, он гневно и громко реагировал на каждую фразу.

Рейчел описала ему все подробности прошедших совещаний и выработанной на них тактики: предложить шесть тысяч, но быть готовыми к решительному отказу; затем назвать сумму в восемь тысяч, а если отвергнут и ее, то десять; если же суд все-таки начнется, то дойти до четырнадцати. Когда монолог закончился, они молчали целую минуту.

- Наверное, вы не понимаете, почему я вам все рассказала.

- Нет, это вполне естественно. Вы - подруга Кейт, и вам за нее обидно, - мягко ответил Фергус.

- Но вы должны - знать, что Патрик - тоже мой друг.

- Да, конечно, - я это знаю.

- Дело не в том, что между нами все кончено и Патрик больше не хочет, чтобы я оставалась здесь… - Увидев, что удивленный Фергус поднял брови, она торопливо продолжила: - Как ни странно, это здесь ни при чем.

- Конечно, - повторил Фергус, но Рейчел показалось, что он ей не поверил.

- Просто это нечестно. Патрик всегда был справедливым. Но в последнее время что-то на него нашло, и он перестал быть справедливым.

Она была очень взволнована. Сегодня днем Рейчел была особенно красива; в ее огромных темных глазах горело пламя.

- Вы понимаете, что уже ничего нельзя сделать? - спросил Фергус. - Мы приняли их предложение, причем сделали это по собственной воле. Я думал, что этого достаточно. Адвокат Кеннеди думал так же. Но важнее всего, что эта сумма полностью удовлетворила Кейт и Джима.

- Понимаю, - еле слышно ответила Рейчел.

- И все жители Маунтферна думают, что этого достаточно. Эти люди сохранили гордость. Никто не скажет, что Райаны получили слишком много, и не будет испытывать к ним ни ненависти, ни зависти.,

Рейчел смотрела на высокого угловатого молодого человека с бледным лицом и непокорными волосами и понимала, что он всегда любил Кейт Райан. Безнадежно и безответно. Мысль о том, что он не сумел защитить свою прекрасную даму, не смог воспользоваться единственной возможностью, которая ему представилась, ошеломила Фергуса.

Возможно, утверждение, что такая маленькая сумма устраивает весь городок, означало всего лишь попытку оправдаться.

- Если бы сегодня утром она выслушала меня, то получила бы намного больше. Я пыталась сказать ей, но она заткнула уши.

- Да, это в стиле Кейт, - вздохнул он.

- Но мы подруги. А подругам можно все.

- Рейчел, чего вы от меня хотите?

Она уставилась на Слэттери во все глаза.

- Я серьезно. Что мне делать? Инстинкт велит выкинуть это из головы. Притвориться, что нашего разговора не было. Вы считаете, что я должен поступить по-другому?

- Вы сердитесь на меня?

- Конечно, нет. - Фергус перегнулся через стол, взял руку Рейчел и сжал ее. - Вы всегда были Кейт верной подругой. Должен признаться, иногда я думал, что она тратит на вас слишком много времени, учитывая вашу близость к О'Нилу и то, что О’Нил является ее противником.

- Они есть ее противник, хотя стал им нечаянно, - ответила Рейчел. - Он прикроет их бизнес, а восьми тысяч фунтов недостаточно, чтобы компенсировать это. - Рейчел была возбуждена и расстроена.

Фергус сделал паузу, дав ей немного успокоиться.

- Фергус, вы бы выслушали меня, если бы я обратилась не к Кейт, а к вам?

Снова наступила пауза, но в конце концов он ответил.

- Честно говоря, да. Думаю, я бы вас выслушал. Конечно, это было бы неэтично. Если бы нас кто-нибудь услышал, меня исключили бы из коллегии, но я бы вас выслушал.

Его честность тронула Рейчел.

- Разве стремление помочь подруге может быть неэтичным?

- К сожалению, коллегия адвокатов думает по-другому. - Он уныло улыбнулся. - Там не приняли бы во внимание мои чувства к Кейт.

- Это что-то вроде любви, верно?

- Да. Вроде того. - В его голосе не было смущения, но при этом Фергус смотрел не на Рейчел, а в окно, выходившее на Бридж-стрит.

- Понимаете, у нее есть все. Жизнь, здравый смысл, быстрый ум, которым я не обладаю, и… о, много всего. Но вы правы, это что-то вроде любви, а не настоящая любовь. Я не хочу увести ее у Джона, не хочу лечь с ней в постель. Наверное, в каком-то смысле я избегаю близости с людьми, а чувство, которое я испытываю к Кейт, является заменой. На самом деле все очень глупо.

- Фергус, я должна сказать вам сию кое-что. Решайте сами, что делать дальше. Если вы хотите получить рекордную сумму компенсации в истории Ирландии, то беритесь за дело. Меня здесь не будет. Я возвращаюсь домой.

-- Разве ваш лом не здесь?

- Я думала, что здесь, но ошиблась.

- Нам будет не хватить вас. Мне не хочется, чтобы вы уезжали.

Эдди Райан тщательно избегал Джека Койна. Но избежать неприятностей не смог. Он так привык играть возле автомастерской, что машины что завораживали.

У мистера Уильямса был побитый «универсал». Викарий оставил его у ворот кладбища, где ухаживал за могилами. Эдди иго не видел. Трава на кладбище была высокой, а мистер Уильямс нагнулся.

Эдди посмотрел по сторонам и забрался на сиденье водителя. Он доедет до копна дорог и, где стоит деревенский дом с двумя воротами, въедет в одни, выедет через другие и вернется обратно. Он не учел стадо коров, которые выходили в ворота, торопясь вернуться на пастбище после дойки. Они облепили «универсал» со всех сторон, а Эдди водил машину далеко не так хорошо, как ему казалось.

Короны обрадовались нарушению обычного порядка и были готовы стоять, пережёвывая свою слюнявую жвачку, до скончания дней. В этот момент из-за угла выехал трактор. Объяснить, что Эдди делает в «универсале» викария, было бы трудно, если вообще возможно. Поняв это, мальчик быстро выпрыгнул из машины и прошмыгнул мимо глазевших на его коров. Он слышал, как трактор наткнулся на «универсал», но продолжил бежать, пока не добрался до Бридж-стрит.

Когда в пабе Райана узнали, что стало с машиной бедного мистера Уильямса, с коровами бедной Бригид Кенни и ехавшим на тракторе бедным сыном Бригид Кенни, которого обвинили в случившемся, Эдди состроил невинную физиономию.

Но тут пришла миссис Уилан с почты и сказала его отцу и матери, что Бригид Кенни видела, как Эдди бежал от фермы. Мальчик был потрясен и возмущен. Надо же, миссис Уилан! А казалась такой симпатичной…

Отец Эдди был вне себя.

Эдди попросили выйти на задний двор.

Это могло означать только одно.

Кейт тоже была вне себя. Опасность, глупость, пренебрежение к человеческой жизни…

- Уж кому-кому, а тебе следовало знать, что бывает с человеком, который попадает под машину! - напустилась она на Эдди, когда тот вернулся в дом после жестокой порки, которую получил на заднем дворе. Мальчик выглядел несчастным и униженным, и в ее душе загорелась искра сочувствия к сыну.

- Ну почему ты такой ужасный? - с искренним любопытством спросила Кейт. Эдди тут же почувствовал, что ее тон изменился.

- Никакого ужаса у меня внутри нет, - со слезами на глазах ответил он. С теми самыми слезами, которые не хотели течь во время порки.

- А что у тебя внутри?

- Скука, - честно ответил Эдди. - Мне хотелось бы оказаться в каком-нибудь другом месте. Там, где я был бы важным человеком и люди бы обо мне говорили.

- Сегодня вечером о тебе говорили.

Кейт пыталась быть строгой, чтобы мальчишка не подумал, что его простили. Ей предстояло множество неприятных вещей. Нужно было извиниться перед мистером Уильямсом, попросить Джека Койна определить стоимость ремонта «универсала» и попытаться объяснить Бригид Кенни (весьма неприятной особе) и ее сыну (умственно отсталому даже по меркам семьи Кенни), что делал на их участке охваченный безумной страстью Эдди Райан.

- Наверное, мне хотелось бы быть важным, - просто ответил он.

Кейт посмотрела па пего, и Эдди страшно изумился, увидев в ее глазах слезы.

Ты очень важен. Для меня.

Только для того, чтобы выходить к людям и говорить, что тебе за меня стыдно, Он не жаловался. Просто излагал факты.

Почему ты так думаешь?

Ну, когда я спросил, что мне надеть на открытие отеля, все засмеялись. Никому и в голову нс пришло, что я буду на открытии. По-твоему, это значит быть важным?

Эдди, я понимаю, что ты имеешь в виду. Обидно, когда тебя считают недостаточно важным человеком, чтобы ехать в Дублин покупать тебе новый наряд. Я бы с удовольствием прошлась по магазинам на Графтон-стрит и Уиклоу-стрит. Нет, не для того, чтобы делать покупки; вещи там слишком дорогие. Потом я пошла бы на Джордж-стрит и купила там что-нибудь. Посетила другие магазины, в которых продают то, что тебе показалось бы скучным. Хозяйственные товары. Потом зашла бы в книжный магазин и купила подарок твоему папе. Если бы осталось время, я прогулялась бы с пакетами по набережной и села на поезд. А твой отец встретил бы меня в городе и отвез домой. После возвращения я примерила бы покупки, покрутилась на двух здоровых ногах и продемонстрировала наряды, а вы сказали бы, что о них думаете. Потом вышла бы на улицу, люди бы меня заметили, и я снова стала бы важным человеком.

Мать говорила, продолжая обнимать его. Когда она выпустила Эдди из объятий и слегка отстранила, то заметила, что у сына дрожит нижняя губа.

- Мама, я не знал… не знал… - пробормотал он.'

- Все в порядке, Эдди, - ответила она. - Ничего, как-нибудь выживем.

- Мама, если бы у меня были деньги, я бы свозил тебя на денек в Дублин.

- Знаю.

Она умолкла, и Эдди незаметно выскользнул из комнаты.

Да, странные вещи творятся на свете, это уж точно… Миссис Уилан на него ябедничает, отец порет до потери сознания, а мама обнимает и говорит, что хотела бы снова иметь две здоровые ноги.

Но это еще не самое странное. Мистер Койн, которому лет сто, принес букет цветов миссис Куинн, которой чуть меньше, и они миловались, как в кино. Когда Эдди спросил Керри О'Нила, почему тот плавает на лодке от моста до причала и обратно, тот страшно разозлился и велел ему отвалить.

Марти Леонард, младший брат Томми, сказал, что к стене спальни Томми приколоты четыре фотографии Дары и что перед сном Томми целует каждую фотографию и желает ей спокойной ночи. А отец Хоган спросил, в какие часы будет работать кафе «Трилистник», когда оно откроется и можно ли будет там купить пироги с картошкой, которые он съест во время прогулки.

Эдди казалось, что все жители Маунтферна начинают понемногу сходить с ума.

В последние дни мать казалась Даре рассеянной и грустной. Она сидела и смотрела на сад, где отцветали последние летние цветы.

- Принести тебе тяпку и совок? - спросила Дара.

- Нет. Пусть полежат. Все равно наш сад никто не видит.

- Ты видишь. И мы тоже.

- О том и речь.

- Ну, мы всегда его видим, его же не по «Телефис Эйреанн»[20] показывают! - с жаром воскликнула Дара.

- Тебе нравится льняное платье, которое ты хочешь надеть на презентацию? - неожиданно спросила Кейт.

- Не слишком. Оно скучное. Когда садишься, оно оттопыривается, и лиф становится как воздушный шар. Правда, цвет красивый. Голубой. Миссис Файн подарила мне ожерелье в тон. Так что все будет в порядке. Людям, которые будут на меня смотреть, понравится. А что?

- Если хочешь, можешь купить себе новое.

- Какое?

- Какое захочешь.

Такого на веку Дары еще не бывало. У нее отвисла челюсть. Детям прочитали целую лекцию на тему о том, что полученная компенсация не сделала Райанов миллионерами. Пусть они не обманываются, это не изменит стиль их жизни. А теперь мать ни с того ни с сего предлагает ей, Даре, купить любое платье, которое ей понравится.

- Ты имеешь в виду платье из дублинского магазина? - не веря своим ушам, переспросила она.

- Конечно.

- Но почему? Нам же - нужны деньги на расширение кафе «Трилистник». И на плату за университет.

- Это мои деньги. Заплаченные мне за сломанный позвоночник. Если я говорю, что ты можешь купить себе платье, значит, это так. Ты меня слышишь?

Глаза Кейт были полны слез. Дара устремилась к ней и обняла.

- Извини, мама. Конечно, я хочу платье. Просто мне не хотелось, чтобы ты все свои деньги потратила на меня. Вот и все.

Она почувствовала, что Кейт напряглась.

- Я буду просто счастлива. В субботу поеду в Дублин на поезде по билету выходного дня и куплю.

- А Майкл может поехать и купить куртку. Возьми его с собой и присмотри, чтобы он не выбрал какую-нибудь старую тряпку, ладно?

- Ладно, мама.

- Ты будешь одета как куколка. Я заберу вас обоих из школы в середине недели. Если принцессе Грейс можно ездить за нарядами в Дублин, то и Райаны могут оторваться от занятий, чтобы сделать то же самое.

* * *

Сержант Шихан чувствовал усталость. Бывают дни, когда все идет не так, как положено, а шиворот-навыворот. Даже самое простое дело вроде выделения дополнительных полицейских на открытие отеля оказалось настоящим минным полем мелких интриг. Неужели в городе не осталось человека, способного выражаться прямо? Когда сержант увидел, что из церкви выходит Шейла Уилан, его лицо сморщилось в улыбке. '

- О чем молились? Попробую догадаться. О том, чтобы вам больше не встретился человек, задающий дурацкие вопросы.

Шейла смотрела на него с симпатией. Она знала Симуса и Мэри Шиханов много лет и иногда вместе с Мэри навещала их несчастного сына в доме на холме. Симус слишком расстраивался, чтобы ходить туда с женой, а для одинокой женщины дорога была слишком длинной.

- Нет, Симус, я вообще не молилась.

- Ну да, работы у вас хватает. Надеюсь, эта чокнутая мисс Парселл не уговаривала вас привести церковь в порядок и счистить плесень с алтаря Святого Сердца.

Шейла засмеялась:

- Она уговаривала меня так же, как и всех остальных, но в церковь я зашла совсем с другой целью. Чтобы проверить, не там ли вы. Честно говоря, я шла в участок.

- Что-то случилось?

- Не уверена. Я только думаю, что что-то может случиться. Что-то очень нехорошее. Пойдемте, я вам кое-что расскажу.

- Что вы будете делать в Дублине?

- Помалкивай, Эдди, - сказала Дара. - Понимаешь, это секрет. Мы не хотим, чтобы о нашей поездке узнала половина города. Мама никому не говорила, что мы поедем на поезде. Сестра Лаура и брат Кин думают, что отправимся с папой в ближайший город.

- Но что вы будете делать на Джордж-стрит?

- О боже, ты слышал о Джордж-стрит! Надо же, какой ты умный, - насмешливо восхитилась Дара.

- Я просто хочу знать.

- Ты с нами не поедешь. Даже и не думай! - злобно воскликнул Майкл. - Ты отравишь этот день не только нам, но всем пассажирам поезда, а заодно и всем жителям Дублина!

- Никому я ничего не отравлю! - огрызнулся Эдди.

- Еще как отравишь. Им небо с овчинку покажется. Уйди, Эдди! - нетерпеливо сказала Дара.

- Я только подумал, что вы могли бы взять с собой маму.

- Что? - Близнецы посмотрели на него с изумлением. Эдди никогда не предлагал того, что не имело отношения к его драгоценной особе.

- Она могла бы устроить себе выходной и тоже купить что-нибудь.

- Наряды маме не нужны. Миссис Файн отдает ей свои вещи, - ответила Дара.

- А если маме хочется иметь что-то свое?

- Она ненавидит шум и суету. Да и как она будет передвигаться?

- Вы повезете ее по набережной. До моста О'Коннелла, - сказал Эдди.

- Это что, шутка? - спросила Дара.

- За этим что-то скрывается, - предположил Майкл.

- Ничего. Просто я хочу быть хорошим.

Близнецы ему не поверили, но на всякий случай рассказали об этом отцу.

Джон Райан идею одобрил и пришел в комнату Кейт.

- Что скажешь, если завтра дети возьмут тебя с собой?

Кейт была польщена и растрогана. Но нет, это невозможно, она станет для них обузой. Это испортит близнецам весь день.

- Ерунда. Я говорил с ними. Они считают, что это замечательная мысль, и говорят, что с удовольствием возьмут тебя с собой. А если им захочется побродить самостоятельно, то они смогут где-нибудь оставить тебя, а потом вернуться, верно? То же самое мы делали в Маунтферне, в ближайшем городе и в аббатстве у озера. Люди привозили тебя, уходили, и ты хорошо проводила время.

- Да. - Кейт радостно улыбнулась. - Спасибо, Джон, что ты подумал об этом, - с чувством промолвила она.

- О, это не моя заслуга, - небрежно отмахнулся он. - Похоже, идея принадлежит Эдди. Нашему гангстеру Эдди. Это он подумал, что тебе понравится поездка.

Джон улыбнулся, ожидая, что жена удивится чуду так же, как удивился он сам. Но лицо Кейт слегка омрачилось. Она думала, что Джону захотелось доставить ей удовольствие. Но оказалось, что он тут совсем ни при чем.

Фергус понимал, что должен встретиться с Райанами как можно скорее. Конечно, он не собирался говорить им о своем разговоре с Рейчел, и знал, что Рейчел тоже не откроет рта, несмотря на весь свой гнев и негодование.

Но действовать требовалось быстро, иначе это тайное знание взорвало бы его.

Фергусу, чувствовавшему свою вину, очень не хотелось идти туда, но он решил, что потом будет легче. Никто другой не знал, что сторона О'Нила легко отделалась. Фергус думал, что виноват в случившемся именно Патрик. Его собственная давняя и стойкая неприязнь к этому человеку была тут ни при чем. Просто против фактов не попрешь.

Пытаясь смягчить гнев Рейчел, он сделал вид, что считает О'Нила невиновным. Именно в это ей хотелось верить. Но ничто не могло поколебать его собственную веру в то, что О'Нил был и останется злодеем до самого конца, каким бы этот конец ни был.

Фергуса изумило, что он признался Рейчел в своих чувствах к Кейт. Раньше он не отдавал себе в этом отчета. Однако стоило сказать, что он почти любит Кейт, но это не то чувство, которое может причинить вред ему или кому-нибудь другому, как Фергусу сразу полегчало.

Сидя у Райанов, говоря о пирогах с картошкой и с типично ирландской жестокостью высмеивая будущих постояльцев отеля, Фергус ощущал чувство свободы. Как будто с его души свалился камень. Как будто он при желании мог уехать отсюда. Его больше ничто не связывало. Он знал, что останется здесь навсегда. Но потому что сам хочет этого, а не потому что его приковывает к Маунтферну какая-то невидимая цепь.

Грейс находилась в Фернскорте и осматривала свою комнату без всякого удовольствия. Совсем недавно здесь было очень весело. Миссис Файн показывала, куда поставить секретер, чтобы на него правильно падал свет, отец обнимал Грейс при всякой возможности и радовался тому, что его мечта становится явью, а Джим Костелло стоял рядом, улыбался и говорил Грейс комплименты.

Но теперь все изменилось. Отец стал хмурым и рассеянным, миссис Файн куда-то исчезла, а Джим превратился в настоящего ханжу. Да, в ханжу, другого слова не подберешь.

- Грейс, я должен попросить вас не вешаться мне на шею. В данной ситуации это очень непрактично.

Непрактично! Да как он смеет говорить такое? И вовсе она не вешалась ему на шею. Просто сказала, что она уже взрослая и готова на что угодно.

Джим Костелло сказал, что никогда в жизни не видел девушки красивее. Уже что-то. Но добавил, что в данный мо-. мент вступать с ней в связь на глазах отца и брата все равно что играть с динамитом.

А потом пошел и сказал практически то же самое Патрику и Керри. Грейс не знала, куда девать глаза.

Она уже жалела, что сказала Майклу о своей поездке в Дублин. Оказывается, отец хотел, чтобы в этот день Грейс в Маунтферне не было. Если так, то он смог бы договориться и насчет Майкла с Дарой.

Грейс сидела на кровати и думала, что все вышло очень плохо. Ей разонравилось даже очень дорогое платье, купленное в Дублине.

Миссис Файн выбрала бы что-нибудь получше.

Дара и Майкл сидели на угловом диване. Все было почти как в старые добрые времена.

- Что ты читаешь? - спросил Майкл.

- Письмо от мадам Вартен. Читать трудно, у нее ужасный почерк.

Майкл усмехнулся:

- А читать пo-французски не трудно?

- Нет, мне не трудно, - покривив душой, надменно ответила Дара.

- И что она пишет? Дай посмотреть. - Майкл потянулся за письмом.

- Не дам. Там есть вещи, которых тебе знать не следует.

- От мадам Вартен? Ты же говорила, что она помешана на религии.

- Да, но она может писать о сексе.

- Ну, о сексе я знаю все, - ответил Майкл.

- Серьезно? - оживилась Дара. -Действительно знаешь? Это и в самом деле так замечательно?

- Ну, не все, но… вообще-то да.

- Я часто думала, правда ли, что вы…

- Вроде того, но не совсем…

- И на чем вы остановились?

- Читай письмо.

Дара поняла, что больше ничего не узнает, и начала переводить первый абзац.

- Тут есть кусок, которого я не понимаю. Что-то про мсье. То ли он уволился с работы, то ли его выгнали. Надеюсь, что выгнали. Мадам пишет, что для ухода в скит он слишком молод. Да и что он будет делать в скиту? Он - отчаянный грешник и гордится этим.

- Где написано, что он уходит в скит? - Майкл прочитал абзац сам и засмеялся. - Зачем было тратить деньги на твою поездку во Францию? Даже я знаю это, хотя язык у братьев преподают из рук вон плохо. Дурочка, «faire sa retraite» означает «выйти в отставку»!

- Тогда он не будет вылезать из постели мадемуазели Стефани, - мрачно ответила Дара, но тут же обрадовалась. - Нет, не будет. Она выходит замуж. Правда, здорово?

- По-моему, они все там чокнутые, - ответил Майкл.

- По тропинке идет Грейс, - внезапно сказала Дара.

Майкл спрыгнул к дивана и подбежал к окну. Да, Грейс решительно шла в сторону моста. На ней были синие джинсы, смешные красные ботинки с бахромой, полосатая красно-синяя рубашка, а в волосах - красные ленты.

Девочка была нарядной как картинка.

Лицо Майкла стало пепельным. Дара решила нарушить уговор и дать ему совет.

- Знаешь, как я поступила бы на твоем месте?

- Нет, - буркнул брат.

- Поговорила бы с Грейс прямо. Спросила у нее, в чем дело. По крайней мере, ты бы знал, что случилось.

- Она только улыбнется и скажет, что все по-прежнему, - проворчал Майкл.

- Если что-то действительно изменилось, ты об этом узнаешь.

- В том-то и дело, что я не хочу об этом знать. - Майкл боялся, что Грейс не устояла перед чарами красивого молодого управляющего отелем. Похоже, Джим Костелло делал все, чтобы Грейс влюбилась в него по уши. - Разве девушки любят, когда им задают прямые вопросы? - Лично Майкл в этом сомневался.

Я люблю, - ответила Дара. - Если бы кто-то задал мне прямой вопрос, я бы на него ответила. И ответила честно.

Дара? Я как раз проходил мимо, - сказал Томми Леонард.

- Ох, Томми, как ты мог проходить мимо? Школа для мальчиков стоит в другом конце улицы.

Знаю. Я слышал, что братья и сестры нарочно построили свои школы так, чтобы мы не могли встречаться.

Дара хихикнула:

- Ничего подобного. Это им и в голову не приходило.

- Знаешь, я слышал, что ты одна из немногих людей в мире, которые предпочитают прямые вопросы хождениям вокруг да около…

В мозгу Дары забили тревожные колокола. Она не хотела терять дружбу Томми Леонарда.

- Да, когда-то это было правдой, но сейчас я передумала, - быстро сказала она. - Теперь я ненавижу прямые вопросы и откусываю голову каждому, кто их задает.

- Уф-ф… Спасибо и на этом. Теперь буду знать, - со смесью разочарования и облегчения ответил Томми Леонард.

Грейс ответила Майклу, что не понимает, о чем он говорит. Конечно, ей нравится быть с ним. Но им задают очень много уроков, поэтому по вечерам она делает домашние задания за столиком, который поставили в одной из малых гостиных отеля, и почти не выходит из дома. А когда освобождается время, она изучает гостиничное дело. В конце концов, она всегда будет жить в отеле и работать в нем.

- Но ведь не сразу! - воскликнул Майкл. - Мы будем поступать в университет, верно? Сначала получим дипломы, поездим по Европе, а уже потом вернемся в Маунтферн.

- Да, да, конечно, - сказала Грейс.

Но не слишком убежденно.

- Если так, то зачем тебе сейчас чему-то учиться у Джима Костелло? - вырвалось у Майкла.

Грейс долго смотрела на него.

- Вряд ли ты хочешь, чтобы я была неучтива, с одним из служащих моего отца, - сказала девочка, и Майкл впервые услышал в ее голосе нотки дочери босса.

Когда Керри рассказал ей об ужасной сцене с миссис Файн, Дара почувствовала, что с ее души свалился огромный камень. Конечно, она всегда знала, что Керри не мог… что инициатива принадлежала не ему… Но люди говорили так уверенно…

Конечно, по-другому истолковать случившееся они не могли. Керри сам сказал, что решил в кои-то веки проявить несвойственную ему доброту и получил по заслугам. Если бы он сбежал от скучной пьяной женщины, которая жаловалась на жизнь и хотела, чтобы ее как-нибудь утешили… тогда все сложилось бы куда лучше.

Они виделись редко. Керри сказал ей, что из-за ужасной ссоры с отцом он вынужден взяться за очень неприятную работу, о которой ему не хочется говорить, но через несколько недель все закончится и тогда они будут видеться столько, сколько захотят.

Он взял с Дары обещание прогулять школу; в этот день он свозит ее в Голуэй. В Солтхилле они будут гулять по пляжу, освещенному осенним солнцем, есть хрустящие чипсы и большие брикеты мороженого с кусочками молочного шоколада в середине. А если захотят, то пройдутся по главным улицам Голуэя, держась за руки и целуясь на каждом перекрестке.

- Керри, я знаю место, куда мы могли бы пойти, - неожиданно сказала она. - Это подземный ход. О нем никто не знает. Когда мы с Майклом были младше, то играли там, но теперь им никто не пользуется.

Дара уставилась на Керри во все глаза и испытала шок, увидев, как изменилось его лицо.

- Нет, - резко сказал он. - Никакого подземного хода. Об этом не может быть и речи.

Керри встал, и девочка тут же вспомнила, как он ушел, когда она отказалась с ним обниматься. Острое чувство потери, которое Дара испытала в тот момент, еще не изгладилось из ее памяти. Она посмотрела на него с тоской.

- Не задавай вопросов. Только пообещай, что этого не будет. Обещаешь?

- Да, обещаю, - виновато ответила пристыженная Дара.

Мартин Уайт ничуть не удивился, узнав, что Кейт Райан просила его зайти. Она хотела пройти проверку перед поездкой в Дублин.

- Может быть, дело не только в этом? - спросил доктор.

- Как вы догадались?

- Не так давно я подумал, что это возможно.

- Но я же не могу… - Кейт пришла в ужас.

- Почему? Дело вам знакомое. Я рад, что вы это можете. - Мартин широко улыбался, что было не в его характере.

- Но не в таком состоянии.

- Даже в таком. Все будет нормально.

Кейт наклонилась и стиснула его руку.

- Знаете, я очень сильная, и частью этой силы обязана вам. Потому что вы все говорили мне прямо. Вот и сейчас скажите прямо. Это опасно?

Мартин взял в ладони ее тонкую руку:

- Это нисколько но опасно, Наоборот, чудесно. Я очень рад за вас.

Как ты думаешь, тебя посадят в тюрьму? - спросил Деклан Эдди, когда оба лежали в кроватях.

- Нет. На этот раз нет.

- А в следующий?

- Может быть. А что?

- Тогда я смогу занять твою кровать.

- Ты мог бы стать таким же, как я, если бы у тебя хватило смелости.

- Я смелый.

- Неправда. Ты думаешь, что в буфете живет привидение.

- На самом деле я так не думаю. Я думаю, что оно может там жить.

- Там действительно живет здоровенное привидение. Но я его не боюсь. Спокойной ночи.

Эдди повернулся на бок и задремал, зная, что Деклан не уснет и будет несколько часов смотреть на дверцу большого буфета в углу спальни. А вдруг оттуда действительно вылезет привидение?

Река никогда не была такой красивой, как в ту ночь. В кроне деревьев возились птицы, издалека доносилось тявканье лисицы. Но распознать его на расстоянии двум горожанам было трудно. Рейчел надела туфли без каблука, словно знала, что они будут гулять. Патрик помогал ей переступать стволы поваленных деревьев и преодолевать сложные ступенчатые проходы в заборах, которые местные жители называли перелазами.

Они приехали сюда порознь. На этом настояла Рейчел. Обе машины были припаркованы на берегу реки. Позади раскинулась роща Койна, в темноте казавшаяся таинственной, впереди вздымались холмы, за которыми начинался Грейндж.

Под их ногами негромко шелестела палая листва. Они подошли к старой стене, откуда открывался прекрасный вид на Фернскорт. До сих пор оба не сказали ни слова, но в их молчании не было ни напряжения, ни ожидания того, когда один из них начнет разговор.

Все вышло само собой. Патрик положил ладонь на ее руку.

- Мне хотелось бы, чтобы все было по-другому, - сказал он.

- Мне тоже, - вздохнула она. Но это не было обвинением; так люди вздыхают из-за того, что кончается весна или дни становятся холоднее.

- Дело не в том, что в тебе нет ни капли ирландской крови… поверь мне.

- Верю. Понимаешь, для тебя, быть американцем всегда означало не то, что для других людей, с которыми мне доводилось встречаться. Им нравилось быть американцами и одновременно еще кем-то, но ты считал, что человек, который становится американцем, перестает быть ирландцем, поэтому ты обязан вернуться и восстановить свою национальную принадлежность.

Они неторопливо шли рядом и постепенно добрались до пешеходного мостика напротив Райанов.

Рейчел перешла мостик и направилась в Фернскорт. Патрик слегка замешкался: в свою последнюю ночь Рейчел могла не захотеть пойти в место, в которое О'Нил вложил все свои деньги, время и душу. Оба пошли к скамье, которую Рейчел поставила давным-давно, когда они обсуждали план сада.

Они сидели и смотрели на другой берег Ферна. В пабе Райана горел свет, в баре еще сидело человек десять. И у Лоретто Куинн тоже горел свет, где Рейчел ждали ее комнаты - на случай, если она передумает. В темноте лаяли собаки, вдали ухала сова, вокруг летали мотыльки. Река шумела не умолкая, но они так привыкли к этому звуку, что не обращали на него внимания.

- Мне будет здесь очень одиноко.

- Нет, нет, у тебя будет много дел, - сказала она. - Твои дни будут заполнены с утра до вечера. Иногда по вечерам я буду думать о тебе и представлять, что ты в своем кабинете или принимаешь приезжих вместе с Джимом Костелло. Вряд ли ты будешь в это время сидеть и любоваться звездами над Маунтферном.

- А что ты будешь делать в Нью-Йорке? - так же мягко и грустно спросил Патрик.

- Еще не знаю. Буду работать. С такими рекомендациями меня возьмут куда угодно… - Она показала рукой на стоявший позади отель.

- У меня есть досье всех моих работ. Наверное, я чувствовала, что оно мне понадобится.

- Как по-твоему, мы сможем остаться друзьями?

- Когда-нибудь, но не сейчас.

- Никто не знает меня так, как ты. Я небольшой любитель отдавать себя. - Он смотрел в землю.

Рейчел хотелось крикнуть, что он ее предал. Она все делала для того, чтобы Патрик реализовал свою мечту и сохранил хорошие отношения с сыном и дочерью. С незапамятных времен покупала его детям подарки ко дню рождения, советовала, уговаривала и помогала им сохранять любовь друг к другу. А какова награда? Ее заподозрили в том, что она переспала с его сыном, а потом заплатила Керри, чтобы сохранить это в тайне.

- Раз уж мы такие культурные, я могу сказать тебе одну вещь? Только пообещай, что ты не уйдешь, - попросила Рейчел.

- Обещаю, - сухо ответил он.

- Пожалуйста, не надевай маску вежливости. Мне это не нужно.

- Ладно, Рейчел, говори. - Патрик улыбнулся, и его глаза окружила сеть лучистых морщинок.

У нее перехватило дыхание. Рейчел забыла, как она любила эту улыбку.

- Я хотела сказать о том вечере, когда Керри пришел ко мне.

- Да. - Он вздохнул так, словно знал, что этого не избежать.

- Он пришел с целью. С конкретной целью.

- Да, так он и сказал, - подтвердил Патрик.

- Патрик, это же смешно. Это абсурд. Если ты способен поверить, что он мог хотеть… быть со мной, значит, в тебе что-то отсутствует.

Ее голос звучал уверенно и насмешливо. Перед ним уже была не та женщина, которая ломала руки в роще Койна, что-то объясняла, противореча самой себе, и просила прощения. Теперь Рейчел была твердой и решительной. Она презирала Керри и все его лживые россказни.

- С какой целью?

- Прогнать меня. Заставить уехать домой. И он своего добился.

В ее глазах горел гнев, но тон оставался спокойным.

- Что он говорил?…

- Что если у меня была надежда заменить его мать, то я должна забыть ее, что я не имею права упоминать ее имя, что наши с тобой отношения были недостойными и отвратительными и что ее память никогда не будет осквернена твоей женитьбой на мне. Это было очень грубо. И очень обидно.

- По-моему, ты сильно преувеличиваешь. Керри не испытывает ко мне никаких чувств… Его нисколько не интересует, женюсь я или нет.

- Может быть, ты и прав в том, что он не испытывает к тебе никаких чувств, но к своей матери он испытывал очень сильные чувства.

- При мне он их никак не проявлял.

- Станет он проявлять их при тебе, как же… Он не сказал тебе, что переделал топаз Кэтлин в булавку для галстука, не сказал, что ее медальон прикреплен к цепочке его часов, что ее фотография хранится в его бумажнике, а еще одна лежит у него в кармане, запечатанная в целлофан.

Патрик начал что-то говорит, но Рейчел перебила его:

- Я говорю это не потому, что он нагромоздил обо мне горы лжи. Это еще не самое худшее.

- А что самое худшее?

- То, что ты поверил ему. То, что он сумел заставить тебя поверить ему. Этот лжец, игрок, вор и законченный эгоист сумел заставить тебя, умного и доброго человека, поверить ему, а не мне… женщине, которая любила тебя, работала с тобой и на тебя все эти годы. Но самое худшее состоит в том, что он убедил тебя без всякого труда…

- И поэтому ты уезжаешь?

- Есть еще пара причин. Мне кажется, ты изменился. Тебя сильно изменило стремление построить этот отель.

- Как именно это меня изменило?

- Ты всегда был прямым. Когда в Нью-Йорке велась борьба, ты боролся честно. Если тендер выигрывал другой человек, ты пожимал ему руку. Говорил, что это всего лишь деньги, всего лишь работа, и желал ему успеха. Если он проигрывал, ты все равно жал ему руку. Ты был честным.

- А разве здесь я кого-то обманул? - изумился Патрик.

- Ты обманул Кейт Райан.

- Рейчел, мне пришлось это сделать. Что еще я мог сказать? «Мадам, вас ограбили, по, пожалуйста, примите в компенсацию чек лично от меня»?

- Ты праздновал с ними восстановление справедливости. Но справедливость восстановлена не была.

- Ты действительно считаешь, что это моя вина?

- Да, - просто ответила она.

Он поднял руку Рейчел и погладил ее.

- Мы перестали понимать друг друга. В прежние времена мы говорили бы об этом всю ночь, и ты согласилась бы, что я сделал единственно возможную вещь: позволил им сохранить достоинство, хотя и не сумел дать соответствующее обеспечение.

- Даже если бы наши отношения остались прежними и мы смогли бы говорить с тобой всю ночь, вряд ли тебе удалось бы убедить меня.

- Но ты бы поняла, почему я это сделал, - вздохнул он.

- Да, поняла бы.

Они сидели рядом и смотрели на пивную Райана, где наконец погас свет и последние гуляки пошли и поехали на велосипедах но Ривер-роуд.

- Ты не останешься на открытие? Пожалуйста, Рейчел.

- Нет. Можешь позвонить мне, когда все кончится, и рассказать, как прошла презентация.

- Что ж, мне будет приятно говорить с тобой по телефону. Рассказывать о том, что случилось за день.

- Нет, Патрик. Никаких звонков. Только в день открытия.

- Никаких звонков?

- Если мы расстаемся, то глупо продолжать звонить друг другу.

- Даже по-дружески?

- Нет, мы еще не друзья. Но когда-нибудь станем ими.

Наступила длинная пауза.

- У меня внутри пусто. Я очень обидел тебя, да?

- Давай станем единственной парой в мировой истории, которая рассталась без взаимных обвинений. - Рейчел встала, нагнулась и поцеловала его в лоб.

Патрик обнял ее за талию и привлек к себе.

Она выскользнула из его объятий и ушла. Добралась до пешеходного мостика и пересекла Ферн.

Патрик сидел в саду своего отеля и следил за Рейчел, которая не оборачиваясь шла по берегу реки, мимо старого забора и смешных перелазов.

Потом он услышал, как Рейчел включила двигатель и поехала в сторону города.

Глава двадцать третья

«Погода ясная, местами небольшие дожди», - сулил прогноз.

- Надеюсь, они пройдут стороной. Ирландия велика, - серьезно сказала мисс Парселл.

Каноник часто простужался. Доктор Уайт говорил, что в его возрасте это естественно, и советовал избегать сквозняков.

Мисс Парселл предпочла бы более точный и определенный диагноз. Во время церемонии освящения сквозняка избежать не удастся. Она настаивала на том, чтобы каноник непременно надел шерстяное белье и шарф, хотя списком облачения шарф предусмотрен не был.

Отец Хоган ее утешил. Большую часть времени каноник Моран будет защищен от сквозняка. Огромный шатер, который разобьют на причале, непроницаем для ветра. А основная церемония пройдет в помещении. Так что мисс Парселл может не волноваться.

Кроме того, отец Хоган подробно описал будущее угощение. В отель доставили устрашающее количество копченого лосося; тарелки с бутербродами будут разносить всю вторую половину дня. Желающие смогут обращаться за добавкой сколько угодно. Кроме того, там будет картофельный салат, все другие виды салатов и ржаные лепешки с маслом.

Отец Хоган сказал, что был большой спор о том, стоит ли подавать горячее, но победила фракция лосося. Конечно, сначала будет бульон, который станут разносить прямо в чашках, чтобы людям было удобнее. На спиртовках будут стоять две огромные супницы, и каждый сможет подойти за второй и даже третьей порцией.

Когда отец Хоган начал сравнивать достоинства салата из свежих фруктов со взбитыми сливками и яблочного торта с мороженым, мисс Парселл подумала, что молодой священник слишком интересуется едой. Она достала его сутану и прикинула, можно ли будет распустить швы.

Но тут же отогнала от себя эту мысль, которая граничила со святотатством. Да, здоровый молодой священник любит поесть, ну и что?

Она вспомнила время, когда работала у Фергуса Слэттери. Тот обращал внимание на еду только тогда, когда мисс Парселл ставила на стол бутылку томатного кетчупа.

Газетный Флинн заворочался в пристройке, где он сладко спал всю ночь. Сегодня что-то должно случиться. Но что? Ах да, открытие отеля.

По каналу из Дублина доставили баржу и выкрасили ее в яркий цвет. Она станет возить туристов к старому аббатству у озера и доставлять их обратно. Следить за ней будет настоящим наслаждением. Придется найти удобное местечко на берегу, чтобы наблюдать за тем, как она прибывает и убывает.

Газетный с удовольствием думал о предстоящем дне. Карри уже рассказала ему все подробности. Когда он пришел к Райанам по своим обычным делам, миссис Райан позвала его на кухню и накормила обедом.

Ему очень нравилась миссис Райан. Она была настоящей леди. Никогда не требовала, чтобы он умылся. Не ворчала, что ему давно пора найти себе постоянный кров. Миссис Райан знала, что Газетный не хочет себя связывать. Она отдавала ему полезные вещи вроде пары больших рогожных сумок с крепкими ручками; в таких сумках было очень удобно переносить пожитки с места на место, так что вещь была ценная.

На этот раз миссис Райан отозвала его в сторону и сказала, что недавно они получили очень приличную сумму в компенсацию за ее увечье. Конечно, Газетный слышал об этом. У Мэтта Фоли говорили, что Райаны собираются потратить все деньги на бар с коврами и негромкой музыкой. В пабе Конвея говорили, что деньги положат в банк и не потратят из них ни пенни. Это будет их пасхальное яичко, страховка на черный день.

Когда Газетный добрался до пивной Падди Данна, то услышал, что на эти деньги миссис Райан отправят в больницу около Бостона, где делают чудеса с больными, которых в других местах считают неизлечимыми. Там берут пять тысяч только за обследование, не считая всего остального, но к весне она будет ходить. Падди Данн прочитал об этом в воскресной газете.

Газетный никогда не посмел бы спросить миссис Райан, правда ли это. Поэтому старый бродяга удивился, когда она сама решила поделиться с ним информацией.

- Нам очень повезло, и я подумала, что вы не откажетесь разделить нашу радость.

- Возможно, мэм, - осторожно ответил Газетный.

- Знаете, мне бы и в голову не пришло предлагать кому-то деньги, если бы мы не получили такую большую сумму. Мы положили ее в банк, чтобы потратить на учебу детей - при условии, что они окажутся достаточно способными для университета. Но кое-что оставили для себя и знакомых.

Она протянула ему сложенную трехфунтовую банкноту:

- Конечно, это немного. Я хотела купить вам кепку, но

Джон сказал, что мужчина должен выбрать себе кепку сам.

- Тут он прав, - солидно подтвердил Газетный.

- Но это совсем не обязательно должна быть кепка. Вы можете купить себе что хотите и выпить за нашу удачу.

Газетного очень порадовало, что люди считаются с его желаниями, учитывают их и при этом даже не заикаются о приюте, как делают все остальные, заботящиеся о его благополучии.

В припадке необычной для него откровенности Газетный сказал миссис Райан, что подумает о покупке маленькой спиртовки, которую он видел в магазине. Он еще не знает, стоит ли вкладывать в это деньги, но такая спиртовка даст ему свободу; если у него будет возможность выпить чашку чая, он сможет уходить дальше от города.

Газетный церемонно поблагодарил миссис Райан и заверил, что сообщит ей, как продвигается дело со спиртовкой. Если он купит эту вещь, то будет обращаться с ней очень аккуратно. А напоследок сказал, что она замечательная женщина. Стремится поделиться своим состоянием с другими, хотя есть люди, которые считают, что полученная ею сумма - недостаточная компенсация за две здоровые ноги. Но лично, он, Флинн, рад, что миссис Райан оказалась выше этого.

Он удивился, увидев на ее глазах слезы. А потом миссис Райан сказала странную вещь. Мол, она не расстраивается из-за своих ног; это она уже пережила. Просто ей кажется, что она потеряла себя как личность, перестала быть кому-то нужной.

Газетный ее не понял и сказал, что это для него чересчур мудрено. Тут она повеселела, предложила ему перед уходом съесть тарелку тушеного мяса, а утром прийти и полюбоваться церемонией открытия из бара Райана.

- А вечером тебя, как и всех остальных, приглашают на площадку у «Соломенного бара». Он хочет, чтобы туда пришел весь город.

- Ну… - заколебался Газетный.

- Он не рассылал персональных приглашений. Просто ему хочется, чтобы все собрались и выпили за процветание отеля. Конечно, кое-кто предпочтет осмотреть отель в удобное для него время, а не ходить толпой. Того, кто любит независимость, мистер О'Нил пригласит к себе позже.

Старый бродяга перевел дух; сначала он подумал, что мистер О'Нил очень рассчитывает на его приход, но миссис Райан его успокоила. Конечно, Флинн - не чета другим, он любит независимость и не хочет смешиваться с толпой.

Рита Уолш проснулась рывком. Почему будильник прозвенел в семь утра? И тут она вспомнила.

День открытия отеля. В восемь ей придут помогать две девочки из монастырской школы. В школах по случаю праздника отменили занятия. Рита выбрала двух толковых шестиклассниц и научила их мыть головы так, чтобы не утопить клиентку.

В салоне лежали заранее приготовленные стопки чистых полотенец и пеньюаров.

Она угостит Лоретто стаканом молока с печеньем. А чай и кофе уже там. В честь такого события она купила дюжину красивых чайных чашек, синих с белым.

Рита ожидала наплыва клиенток. А поскольку каждой нужно было успеть привести себя в порядок к половине первого, это означало, что придется начать работу очень рано, иначе не справиться.

Одних постоянных сколько. Миссис Дейли, мисс Джонсон, физиотерапевт мисс Берн, жена доктора Уайта. Лоретто зайдет только причесаться, укладку она сделала еще вчера. При этом у нее на пальце было кольцо. Она сказала Рите Уолш, что у большинства женщин бывает только один Барни; найти второго удается немногим счастливицам. Но Джека Койна очень многие не понимают.

Он сказал Лоретто, что тяжело заниматься серьезным бизнесом, зная, что после долгого трудового дня тебя никто не ждет. И Лоретто его поняла.

Рита очень обрадовалась за Лоретто и подтвердила, что по-настоящему Джека можно понять только тогда, когда узнаешь его ближе. В честь такого события она сделала ей укладку бесплатно и сказала, что в день официального объявления о помолвке Лоретто придется зайти, причесаться и сбрызнуть волосы лаком; в такой день невеста должна быть при полном параде.

На открытие отеля Джек Койн пойти согласился, хотя и не слишком охотно. Первым условием их очень неромантичного и делового брачного контракта было то, что Джек прекратит свою давнюю вендетту с мистером О'Нилом, а вторым - что Лоретто будет повышать свою квалификацию и научится водить машину. Новой миссис Джек Койн недостаточно успешно управлять собственным магазином. Она должна успешно управлять собственной машиной.

* * *

Джон Райан проснулся в семь утра. Спал он плохо. Дважды вставал и пил воду; у бедняги пересохло во рту, а постель казалась неудобной.

Если бы Кейт лежала рядом, как в доброе старое время, она тоже проснулась бы, встала и заварила чай. Они полуночничали бы, говорили об отеле, который наконец открывается, о своих общих страхах и о том, чего один из них боялся, а другой нет. И большой дом за рекой казался бы им не таким темным и не таким грозным.

Но Кейт не поднималась в хозяйскую спальню уже три с лишним года. Иногда Джон спал на диване в ее зеленой комнате внизу, а потому хорошо знал, как Кейт ненавидела пользоваться туалетом, залезать в кресло, ехать в ванную или доставать из-под кровати горшок. Она так расстраивалась, что Джон ощущал себя не столько помощником, сколько помехой. Разумнее было спать наверху и мириться с одиночеством.

Иногда он чувствовал себя эгоистом. Особенно после занятий любовью. Но в последние годы и сама любовь была проявлением эгоизма. От удовольствия и возбуждения Кейт, которые раньше радовали его, теперь не осталось и следа.

Джон посмотрел на Фернскорт. Огромный шатер осветили первые утренние лучи. Обычно Райан не позволял себе таких мыслей, но сегодня ничего не мог поделать. Он придерживал штору, смотрел на причал, на ярко раскрашенную баржу, на первые признаки оживления и думал, что было бы, если бы дом деда Патрика О'Нила, из которого его выжили, находился в Корке, Голуэе или Клере, а не в медвежьем углу одного из центральных графств.

Да, тогда все сложилось бы по-другому.

Грейс О'Нил проснулась от громкого стука, раздавшегося в ее спальне. Но тревога оказалась напрасной. Просто упала вешалка с новым платьем, которое она вчера вечером вынула из шкафа и повесила на дверь. Грейс хотела утром посмотреть на него и принять окончательное решение. Теперь на полу валялся измятый комок.

Девочка соскочила с кровати, подняла платье и поднесла его к свету. Платье было просто сказочное. Напрасно Грейс окрестила его кукольным; от него нельзя было оторвать глаз.

Грейс надеялась, что сегодня Майкл будет более жизнерадостным. В последнее время Майкл ходил с таким видом, словно у него отобрали любимую игрушку.

Она подошла к окну и выглянула наружу. Огромный шатер ограничивал видимость и не давал рассмотреть паб Райанов, стоявший на другом берегу.

Ей было жалко Майкла, которому приходилось спать в одной комнате этим ужасным Эдди. Деклан довольно безобидный, но Эдди - это нечто…

Майкл объяснил, что попросил родителей разделить комнату. Джимбо Дойл пришел и установил перегородку из плавника.

Она попыталась сравнить спальню Майкла со спальней Джима Костелло. На самом деле Джим жил в апартаментах. Там- были кабинет, ванная, маленькая кухня и большая спальня с видом на реку. Грейс, видела их, когда Джим устроил ей большую экскурсию по отелю.

Костелло сказал, что большой диван ночью превращается в кровать. Днем комната казалась солидной спальней дорогого отеля, а сам Джим - приезжим. Здесь не было ни фотографий, ни личных вещей. Грейс нравилось, что он смотрел на нее с восхищением.

Джим пообещал, что когда этот день закончится, он сядет, подумает, а потом серьезно поговорит с ней.

Лоретто Куинн проснулась и первым делом проверила, что осталось от ее укладки. Утром Рита собиралась ее причесать и покрыть волосы лаком.

До открытия магазина нужно было кое-что сделать. Закончить письмо миссис Файн, сообщить ей, что от желающих снять комнаты нет отбоя. Лично она хочет сдать их молодому шеф-повару, который сказал, что терпеть не может жить в отелях, где никогда нет покоя, а потому хочет снять что-нибудь поблизости. Ему очень понравилась кухня. По его словам, здешняя плита чрезвычайно надежна и относится к числу самых дорогих.

Лоретто хотела поблагодарить Рейчел еще и за эту плиту, чего не успела сделать в свое время. Хотела спросить у Рейчел, что надеть на свадьбу, которая состоится весной. Годится ли для этого костюм лимонного цвета, или она порекомендует что-то другое?

Кроме того, она хотела оставить записку Фергусу Слэттери. Джек Койн сказал ей, что после принятия Закона о собственности замужних женщин Ирландия изменилась до неузнаваемости. Это была шутка, но Лоретто хотела, чтобы Фергус объяснил ей своими словами, что если они с Джеком не поладят, муж не сумеет отобрать ее маленький магазин. Кроме того, ей нужно было выгладить платье, перебрать картошку, вымыть руки и накрасить ногти розовым лаком, чтобы было не стыдно продемонстрировать людям обручальное кольцо.

И наконец нужно было решить, что делать с фотографией Барни, висевшей на кухне над каминной полкой.

Лоретто сняла ее и посмотрела на лицо мужа. Фотография была не очень большая и не очень хорошая. Его волосы торчали вихрами, которых в обычное время у Барни не было. Но с тех пор прошло столько лет, что Лоретто с трудом вспоминала его настоящий облик.

И тут она заметила, что тяжелая старая рамка треснула и разошлась по швам. Вешать ее обратно было опасно; еще упадет кому-нибудь на голову… У Лоретто созрело решение.

Она вынула фотографию Барни Куинна и вставила ее в рамку поменьше. Такую, которую можно поставить на полку. Перед цветочным горшком. Время покажет, что с ней делать дальше. Скорее всего, придется придвинуть рамку к задней стенке полки и прикрыть ее цветком.

Эдди Райан проснулся и посмотрел в окно.

Он пообещал матери не делать сегодня ничего такого, что могло бы опозорить семью.

- Эдди, это очень важный день. Я и так не нахожу себе места, а если ты заставишь меня волноваться, наступит конец света. Я не хочу искать тебя взглядом и спрашивать людей, где этот мальчишка и что он сейчас замышляет.

- Может быть, мне лучше весь день провести в постели, - совершенно серьезно ответил Эдди. Казалось, только так он сможет никому не причинить хлопот.

- Нет, я буду бояться, что ты выпадешь из окна, повесишься или выкинешь еще какой-нибудь фортель. Когда мы будем там, я смогу смотреть только на наш дом, - проворчала Кейт.

Тогда в Дублине мама купила ему шикарную куртку со множеством карманов и «молний», что было совершенно не в ее духе. Когда Эдди распаковывал подарок, он был уверен, что это либо блейзер, либо пиджак.

- Как ты узнала, что я хочу именно такую вещь? - У мальчика сияли глаза.

- Догадалась, - ответила мама.

А потом сказала, что это что-то вроде взятки. В ответ он должен пообещать хорошо вести себя в день открытия.

Деклан заворочался и начал тереть глаза.

- Уже утро? - спросил он. Временами Деклан вел себя как умственно отсталый.

- Нет, - ответил Эдди. - Сейчас полночь, и привидения, которых ты так боишься, вырвались на волю. Они уже вышибли мозги Джаффе. О боже, она лежит на земле, покрытая запекшейся кровью!

Деклан издал такой вопль, что его было слышно даже на Дублинском шоссе, выскочил из постели и побежал проверять, правда ли это.

Карри тошнило в ванной уже в четвертый раз за утро, и она начинала думать, что у этого явления есть очень нежелательная причина. Крики Деклана так испугали ее, что она опрокинула поднос, ненадежно стоявший на белом шкафчике. На подносе находились тальк, высохший лосьон, стеклянная пипетка и флакон с солью для ванны, имевший форму дамы в кринолине.

Последствия окатились плачевными. Кейт долго выясняла, почему на подносе окатились именно эти вещи. Конечно, женщине, прикованной к креслу и не способной подняться наверх, очень приятно узнать, что ванная превратилась в помойку или мусорный бак, наполненный старыми шкафчиками, подносами и еще один бог знает чем.

Дару обвинили в том, что это она притащила в ванную даму в кринолине. Дара, оскорбленная чудовищно несправедливым обвинением, напомнила, что дама в кринолине была подарком Мэриан Джонсон, которая решила таким образом отблагодарить Дару за помощь в обслуживании какого-то мероприятия. Дара пошла туда, потому что рассчитывала, что ей заплатят, а потому дама в голубом кринолине стала дня нее оскорблением.

В тот раз мама велела поставить флакон в ванную, подальше от людских глаз, а теперь она, Дара, в этом виновата.

Бедный Деклан пытался объяснить, что ему приснилось, будто привидение разбило кошке голову и что весь боковой двор залит кровью.

Джон сказал, что нормальному человеку такого не вынести. Один его сын - закоренелый преступник, а второй - законченный лунатик.

Джек Койн проснулся с чувством глубокого удовлетворения и попытался понять причину этого чувства.

Он вспомнил, что сегодня откроется Фернскорт. Несмотря на все оттяжки и проволочки, к некоторым из которых приложил руку он сам.

Конечно, он пойдет на праздник. Кто старое помянет, тому глаз вон, а не воспользоваться бесплатным угощением грех.

Кроме того, там будет куча парней из совета по туризму, «Аэр Лингус» и «Америкен Эйрлайнс». Плюс журналисты, представители местных советов, как минимум два епископа, куча священников и по меньшей мере четыре пресс-секретаря, не считая местных богачей и аристократов. Будь он проклят, если не воспользуется таким случаем!

А потом он вспомнил, что Лоретто приняла его предложение. Букет цветов и приглашение съездить в уик-энд на танцы сделали свое дело. Женщины падки на такие вещи. Но другие его предложения практичная Лоретто отвергла. Так, она наотрез отказалась после открытия отеля продать свой магазин и заняться каким-нибудь другим бизнесом - например, ремонтом автомашин. Она не собирается весь остаток жизни валяться в замасленном комбинезоне под какими-то грязными грузовиками. Однако учиться водить машину она согласна. Это очень пригодится для поездок за товарами и доставки их покупателям.

У нее была славная улыбка. Раньше Джек не замечал этого и считал Лоретто неказистой хозяйкой какой-то убогой лавчонки.

Просто поразительно, как она похорошела, когда сдала комнаты этой американке, любовнице О'Нила. Кто бы мог подумать, что наряды способны изменить женщину до неузнаваемости?

Слэттери услышал телефонный звонок в семь пятнадцать. Должно быть, у кого-то что-то стряслось.

Фергусу помешали досмотреть сон, в котором он учил грамматике членов группы «Роллинг Стоунз». Говорил им, что выражение «я не могу не получить удовлетворение», означает, что удовлетворение они получат обязательно. Если они хотели сказать именно это, то их можно от души поздравить.

«Роллинг Стоунз», довольные Фергусом, поймали его на слове. Он не покинет Маунтферн, но будет читать их тексты и сообщать свои замечания письменно или по телефону. Пообещали заехать к нему, когда окажутся в их краях. Фергус сказал им, что они смогут остановиться в пансионе Брайана. Дара была очень благодарна Фергусу и извинилась за то, что всегда считала его старым маразматиком.

Проклиная человека, который прервал такой хороший сон, он босиком прошлепал в коридор, где висел телефон.

- Это Розмари.

- Кто?

- Фергус, я понимаю, мы давно не виделись, но я - твоя единственная сестра.

- О боже, Розмари, неужели что-то случилось? Почему ты звонишь в такую рань?

- Конечно, случилось. Вряд ли я стала бы звонить тебе с самого утра, чтобы мило поболтать.

- Что? Мальчики? Авария?

- С мальчиками все в порядке. Во всяком случае, плохих известий от них я не получала.

Он ждал.

- Это Джеймс. Он выставил меня из дома и сменил замки. Он не имел права так поступить. Не имел права выгнать меня из собственного дома! - Она чуть не плакала.

- Как это вышло?

- Он сменил замки вчера вечером. Я ночевала в меблированных комнатах. И ждала утра, чтобы узнать у тебя, что делать.

Фергус ощутил жалость к своей высокой и неуклюжей сестре, лишенной тепла и обаяния. Он помнил приезд Розмари на похороны отца, ее равнодушие и насмешливые реплики.

- Розмари, дождись половины десятого, - сказал он.

- И что ты сделаешь за эти два часа?

- Я не сделаю ничего, но ты пойдешь к адвокату. Не к маунтфернскому, а к манчестерскому. Расскажешь ему о случившемся, об обстоятельствах, которые к этому привели, и он скажет тебе, что нужно сделать.

- О господи, я не знаю в Манчестере никаких адвокатов. Если бы у меня были знакомые юристы, разве я стала бы звонить тебе?

- Понимаю. Прекрасно понимаю.

- Тогда какой смысл твердить «найди адвоката, найди адвоката»? Я сама могла посмотреть в телефонную книгу.

- Думаю, это лучшее, что ты можешь сделать. - Он заставил себя сдержаться.

- Ты серьезно?

- Да, Розмари. Может быть, ты сочтешь это грубым и даже жестоким, но отсюда я не могу дать тебе никакого совета. Ты должна меня понять.

Ответа не последовало.

- Мне очень жаль, Розмари. Может быть, вы с Джеймсом сумеете преодолеть свои трудности?

- Трудности! - Сестра насмешливо фыркнула и передразнила интонацию Фергуса: - Трудности! Нет, я не думаю, что мы сумеем их преодолеть, как ты выражаешься, - мрачно добавила она.

- Ну, тогда единственное, что я могу сделать, это пожелать тебе добиться раздела имущества, получить приличные алименты и сделать это как можно менее болезненно, без взаимной ненависти.

- О боже, Фергус, какой же ты напыщенный болван!

Фергус был готов пригласить ее пожить в Маунтферне, однако вовремя одумался.

Он вспомнил тот вечер, когда хотел подарить Розмари викторианский столик для рукоделия, принадлежавший матери, но передумал, когда она чем-то оскорбила его. Наверное, вся ее жизнь состояла из таких разочарований.

- Надеюсь, я не так плох, как ты думаешь, но у всех есть свои недостатки, - с дурацкой улыбкой ответил он и попытался посмотреть на себя в зеркало, но тусклая лампочка, горевшая в коридоре, освещала лишь его взлохмаченные волосы и мятую пижаму.

Фергус исполнил маленький танец, держа в руках трубку и издевательски улыбаясь своему отражению. Было приятно сознавать, что сестра не догадывается о его плохих манерах.

Говорить больше было не о чем, и Розмари положила трубку. Собственный танец так понравился Фергусу, что он сделал в коридоре еще несколько кругов, каждый раз кланяясь своему отражению в зеркале.

Когда Слэттери приблизился к парадной двери, то увидел, что сквозь щель для почты за ним наблюдает пара любопытных глаз.

Он тут же остановился как вкопанный и испуганно спросил:

- Кто там?

- Извините меня, Фергус, - пролепетал кто-то в щель.

Он распахнул дверь и увидел Лоретто Куинн с письмом в руке.

- Я хотела бросить вам записку, но услышала какие-то свистящие звуки и решила посмотреть, что случилось.

Он еще никогда не видел Лоретто такой встревоженной.

- Тогда вам будет приятно узнать, что все в порядке. - Он широко улыбнулся и взял у Лоретто письмо. - Я люблю встречать танцем каждый новый день. Так нас учили в университете много лет назад. Говорили, что нет лучшего способа настроить себя на нужный юристу лад.

Фергус театрально поклонился и закрыл дверь, но Лоретто еще долго стояла на его крыльце, открыв рот.

Джим Костелло проснулся с зубной болью.

Молодой управляющий дал себе пять минут, чтобы решить, сможет ли он терпеть эту боль целый день или нет. После чего понял, что не сможет.

Он позвонил доктору Уайту, попросил дать ему телефон городского дантиста, а потом набрал нужный номер.

Дантист извинился и сказал, что сегодня у него короткий день; он собирается на церемонию открытия нового отеля.

- Я - управляющий этого проклятого отеля, и если вы не сделаете что-нибудь с моим зубом, никакого открытия не будет! - рявкнул Джим, сходя с ума от боли и упрямого голоса на том конце провода.

- Ну, ну, ну…

- Вы можете это сделать или нет? - И тут до Джима Костелло дошло, что он уподобляется Патрику О’Нилу. Но то, что простительно американскому миллионеру средних лет, непростительно молодому ирландцу, служащему в гостинице.

Он сменил подход:

- Как вы понимаете, я очень рассчитываю на вас. Поставьте мне временную пломбу, положите лекарство… Мне сказали, что вы - лучший специалист в городе.

- Вообще-то я не…

Джим выложил свой последний козырь:

- Если бы вы знали, с какими проблемами мы сталкиваемся… Сегодня у нас будет множество знаменитостей… Да, вы сами познакомитесь с ними. Если открытие вообще состоится.

Это помогло. Дантист сказал Джиму, чтобы тот садился в машину и мчался во весь опор. Ради него он откроет свой кабинет пораньше. Не каждый день человеку предоставляется возможность узнать из первых рук, что происходит в Фернскорте.

Мэри Доннелли проснулась и заговорила с Леопольдом, который терпеливо ждал, когда она зашевелится.

Леопольд был куда умнее, чем думало большинство людей. Пес знал, что попадет в черный список, если станет будить Мэри, вынюхивать в ее комнате что-то интересное или, не дай бог, совать ей лапу. Мэри считала, что в мире слишком много неискренности, и не доверяла чересчур пылким приветствиям.

Она любила тишину, задумчивость и медитацию. Леопольд привык к этому.

Когда Мэри обратилась к нему с речью, пес удивился. Это было не в ее характере, Леопольд склонил голову набок и попытался понять, что ему говорят.

Это не было приглашением на прогулку. Но ругать его тоже не ругали. Странно…

- Леопольд, сегодня у хозяев черный день. Но говорить об этом не разрешается. Лучший способ справиться с проблемой - сделать вид, что ее не существует. Поэтому все будут пить и хлопать друг друга по спине. Слушай меня внимательно, Леопольд. Это начало конца. Скоро мы с тобой побредем по дорогам Ирландии с узелком на плече. Как только отель откроется, прибыли этой пивной не хватит, чтобы поставить на стол обед. Правда, тебе, Леопольд, обед на стол не ставят. Только на пол.

Пес доверчиво смотрел на нее.

- Не обращай на меня внимания, Леопольд, - сказала Мэри, почесывая его за ухом. - Я сошла с ума. Не чуть-чуть. А полностью и окончательно.

Брайан Дойл проснулся с больной головой. Вчера он пил весь вечер. О'Нил сказал, что на первый взгляд здание кажется крепким и более или менее соответствует плану, который дали Брайану Дойлу. В честь этого события он угостил Брайана несколькими порциями виски. По возвращении в город Брайан решил в последний раз попробовать уговорить свою многолетнюю подружку Пегги прийти на открытие. Он зайдет за ней в полдень, их отвезет его брат Поди, так что можно будет позволить себе слегка расслабиться.

В последние недели Дойл редко видел Пегги. Он хотел объяснить ей, что стройка закончилась, и не был готов к битве, которую ему устроила ее мать. Эта дама сказала, что Пегги не пойдет ни на открытие, ни на закрытие никакого отеля, даже если бы его построил не Брайан Дойл, а сам китайский император.

По словам матери, Пегги наконец пришла в чувство, поняла, что прожитые с ним годы не принесли ей ничего, кроме страданий и унижений; более того, лишили будущего.

Слава Богу, открывшему ей глаза, теперь все в прошлом. Она поручила матери передать это Брайану на случай, если он появится через год-другой.

Это была тяжелая артиллерия.

Брайан сидел на кухне матери Пегги, слушал обвинения, сыпавшиеся на него градом, и гадал, где может быть сама Пегги.

- Не вздумай начать все сначала, - сказала стоявшая перед ним женщина. Как только бедняга вошел в дом, ему не дали и рта открыть. - Брайан, ты холостяк, вот им и оставайся. Ради бога, возвращайся в этот отель и облизывай его утром, днем и вечером. Тебе только это и нужно.

- Я не могу спать с отелем, - наконец вставил слово Брайан.

- И с моей дочерью тоже. Это так же верно, как то, что тебя зовут Брайан Дойл. Ни сладкие речи, пи звонки тебе не помогут.

Но в последнее Брайан не поверил. Решил, что рано или поздно все уладится. Время свое возьмет.

Выйдя из дома, расстроенный Дойл столкнулся с сержантом Шиханом из Маунтферна.

Поскольку сержант был не при исполнении, они пошли в паб, и Брайан объяснил, что в глубине души он не бабник и не волокита, просто еще слишком молод для того, чтобы обзаводиться семьей.

Сержанта Шихан ответил, что практически все мужчины слишком молоды для семьи; этому его научили долгие годы работы в полиции. А потом устроил Брайану допрос с пристрастием о подземном ходе позади крыла отеля. Нет ли в. него входа, закрытого колючими кустами?

Брайан ответил, что больше не может думать о входах и выходах из отеля, их и так предостаточно. С самого начала строительства шла свара из-за того, где прокладывать подъездную аллею. Все думали, что ее не проложат никогда.

Но сержант Шихан не отставал. Неужели во время работ никто не видел входов в старые тоннели, шахты или как там они называются?

Брайан Дойл сказал, что когда дело доходило до «ведьминых колец» в земле, некоторые люди, на которых он работал, становились суеверными, как старые бабы, которые завязывают бантики на майском дереве.

Сначала они обходили эти кольца стороной, а заканчивали тем, что ставили шпалеру и прикрывали их вьющимися растениями. Получалось что-то вроде стены.

Нет, лично он таких вещей не боится. Ему не до фей и эльфов, якобы живущих в таких местах. Он по горло сыт тем, что случается в так называемом реальном мире. Если эти создания действительно существуют - хотя лично он, Брайан, в этом сомневается, - то и пусть себе живут. Такая у него философия. Ах, сержант говорит не про фей и эльфов? Нет, он не представляет себе, что человек в здравом уме и твердой памяти может полезть в эту чертову ежевику и куманику. Но он, Брайан Дойл, всегда все узнает последним. В этих кустах может пройти ежегодная конференция Ассоциации сторонников абсолютной трезвости, но никто и не подумает рассказать о ней бедному застройщику.

Кстати, о чудесах. Разве это не чудо, что стройку удалось закончить и никто из них не попал ни в тюрьму, ни в сумасшедший дом на вершине холма?

Брайан Дойл слишком поздно вспомнил, что младший сын Шихана находится в этом самом сумасшедшем доме. Он мрачно уставился в кружку. Слово не воробей, вылетит - не поймаешь. Так что и пытаться не стоит.

Сержант Шихан проснулся и принес жене чашку чая.

- Сегодня у тебя трудный день, - сонно сказала она. - Погода хорошая?

Он отодвинул шторы и выглянул наружу:

- Ясно. Но обещали местами дожди.

- Если дождь и пойдет, ничего страшного не случится. На этот случай там разбили большой шатер.

Она была довольна, что на сегодняшней церемонии ее муж будет одним из главных действующих лиц. На презентацию приедут большие шишки из Феникс-парка, где расположена штаб-квартира полиции; все местные полицейские будут регулировать движение и охранять очень важных персон, которые прибудут на открытие. Такая ответственность на Шихана еще не сваливалась.

Симус Шихан был рад, что не рассказал жене о засаде, запланированной на это утро. Вчера вечером он был в городе и пообщался с начальством.

Его похвалили за отличную службу. Сам суперинтендент[21] сказал: «Вот что может сделать образцовый деревенский сержант, который знает в лицо всех своих и замечает чужих».

Маккенн, Бернс и Рыжий Моллой - это ценная добыча.

План заключался в том, чтобы арестовать их как можно раньше и закончить операцию еще до прибытия гостей.

То, что задумала эта банда, наверняка связано с открытием отеля. Может быть, речь идет о похищении.

Страшно подумать, какой ущерб будет нанесен престижу Ирландии, если это случится па глазах кучи американских журналистов, которые будут набивать рты копченым лососем и ржаными лепешками. Этих типов посадят в разные машины и разными маршрутами повезут в городской полицейский участок.

Чарли Бернс - тупица, он наверняка расскажет им, что замышляла эта компания.

Сержант Шихан радовался, что все кончится еще до того, как его жена наденет новый костюм (повешенный на гардероб, чтобы не помять), белую блузку с кружевами и возьмет сумочку - до того новую, что ее еще не успели вынуть из пакета и достать бумагу, которую набили внутрь, чтобы сумочка не потеряла форму.

* * *

Для Кейт день начался скверно. С крика и грохота в ванной.

Но это было цветочками по сравнению с новостью о том, что Карри почти наверняка беременна. С этим нужно было что-то делать.

Она позвала девушку к себе и велела ей закрыть дверь.

- Карри, возьми банку, которая стоит на подоконнике, и достань оттуда соленый крекер.

У Карри отвисла челюсть.

- Мэм, я собиралась выпить грейпфрутовый сок или что-нибудь в этом роде…

- Нет, крекер лучше. Поверь моему опыту.

Глаза Карри наполнились слезами.

- Я больше не сомневаюсь, мэм, - сказала она. --Простите.

- За что ты просишь прощения?

- Ну, вы были так добры ко мне. Я не хотела опозорить ваш дом. Честное слово.

- Ничего ты не опозорила. Все зависит от точки зрения.

- Это вы о чем?

- Миссис Файн часто говорила мне, что все зависит от точки зрения. Если ты видишь в чем-то положительные черты, значит, все хорошо. Американцы написали об этом кучу книг.

Карри захлопала глазами.

- Отсюда следует, что лить слезы, стыдиться и просить прощения ни к чему. Тем более у Джимбо. Он виноват в этом не меньше твоего.

- Но он может сказать, что ребенок не от него. Скоро Джимбо станет известным певцом. Сегодня сюда приедут люди, которые будут его слушать, - со священным ужасом прошептала Карри.

- Да, но он по-прежнему твой Джимбо. Он ведь не собирается уйти от тебя?

- Если я спала с Джимбо, позволила ему настоять на своем, ничто не мешает ему думать, что я позволяю то же самое и другим парням.

На лице Кейт отразилось нетерпение.

- Сегодня Лоретто Куинн и Джек Койн собираются объявить о своей помолвке. Я бы не удивилась, если бы Брайан Дойл сделал такое же предложение своей многострадальной Пегги. Было бы вполне естественно, если бы и вы с Джимбо…

- Мэм, но он может не захотеть…

Кейт ее не слушала.

- Да, прекрасный случай и место замечательное. Мы могли бы даже напечатать заметку в газете. «Певец женится». Самое подходящее время, чтобы на Пасху отпраздновать свадьбу.

- На Пасху?

- Да, одновременно с Лоретто и Джеком. Но вам с Джимом ждать Пасхи не обязательно. Можно сказать, что это связано с его карьерой, и пожениться еще до Рождества.

- Ох, мэм, это было бы чудесно. Только бы он согласился!

- Конечно, согласится. Он будет рад, - сказала Кейт с уверенностью, которой вовсе не ощущала.

Шейла Уилан проснулась с тяжелым сердцем.

Вечером к ней пришел встревоженный Патрик О'Нил.

- Вы - единственный человек, с которым я могу сидеть и разговаривать. - Он выглядел усталым и одиноким.

- По-моему, с вами мечтает поговорить половина страны, - улыбнулась она.

Вряд ли, - с тяжелым вздохом ответил он.

- Завтра вы будете скучать по Рейчел? - Шейла была одной из немногих людей, которые могли задать такой вопрос, не рискуя обидеть Патрика.

- Да, вы правы. Черт побери, она вложила в это столько труда. Я хотел, чтобы опа увидела открытие, даже если потом… - Фраза осталась неоконченной.

- Раз уж ей все равно предстояло уехать, лучше было сделать это сразу, - сказала Шейла.

- Да, это типично женская точка зрения. Я хочу позвонить ей завтра вечером. Когда у нас полночь, в Нью-Йорке только начинается вечер. Она согласилась поговорить со мной по телефону.

Сейчас он говорил с жаром подростка и ничем не напоминал великого О'Нила, открывавшего отель, о котором говорила вся Ирландия, и скрывавшего свои намерения от старой подруги, пока она была здесь. Шейла Уилан подумала, что понять мужчин невозможно. Чем меньше тратишь на это времени, тем лучше.

- Что вы будете делать сегодня вечером? Ляжете пораньше и постараетесь как следует выспаться? Завтра у вас тяжелый день.

- В последнее время мне не спится. Наверное, пойду на прогулку. Мы с Дойлом изрядно выпили. Не знаю, кто из нас больше удивлен тем, что он не сел в камеру за мошенничество, а я - в соседнюю камеру за покушение на убийство.

- Бросьте. Без Брайана вы бы не справились. Вы еще будете скучать по нему. Попомните мое слово.

- Шейла, вы умеете молчать… - начал Патрик.

- Больше нет, - прервала его Шейла.

- Что вы имеете в виду?

- Именно это. В последнее время я больше не молчу. Если вижу то, что мне не нравится, то говорю об этом прямо. Правда, это еще не вошло у меня в привычку, однако я продолжаю надеяться, что поступаю правильно.

Заинтригованный Патрик начал задавать ей вопросы, но она больше ничего ему не сказала.

Если сделанное ею причинит кому-то вред, то именно Патрику. Она обнаружила, что Керри О'Нил возит какие-то ящики и коробки в заброшенный подземный ход, который ведет в Фернскорт.

Он связался с бандой гангстеров, возможно, считая их борцами за свободу, а не грабителями банков, которыми они являлись в действительности. Шейла знала, что в день открытия отеля подземный ход будет блокирован, бандиты арестованы и посажены за решетку, но из уважения к Патрику О'Нилу, который создал в этой местности новые рабочие места, его сына допросят только на следующий день.

Считалось, что Керри О'Нил был их пособником, но сам в преступлениях не участвовал. Во всяком случае, пока. Сержант Шихан сказал, что Керри пошел на это, чтобы заплатить карточный долг.

Она думала о сыне Симуса Шихана, сидевшем в сумасшедшем доме, о сыне Патрика, связавшемся с бандитами, о сыне ее собственного мужа, который не мог приехать из Англии на похороны отца.

Шейла долго мечтала о ребенке. Сыне, который рос бы у нее на глазах. Но сегодня, готовясь к открытию отеля и другим событиям, которым было суждено случиться в этот день, Шейла радовалась, что у нее нет сына. Сегодня она будет волноваться только за себя.

Надежды Дары подольше понежиться в постели не сбылись. Сначала пришлось убирать ванную, а потом мама попросила ее помочь.

Мама выглядела бледной и даже больной. Ее лоб покрыла испарина, а лицо было более взволнованным, чем обычно.

- Все пройдет хорошо, - успокоила ее Дара.

- Ты о чем?

- Об открытии отеля, о чем же еще?

- Да. Да, конечно.

Дара посмотрела на нее с сочувствием. В последние дни мама неважно выглядела. После поездки в Дублин все было по-другому… Дара достала из шкафа бело-синее платье. Конечно, его выбрала Рейчел Файн. Впрочем, как и все остальное. Платье было красивое, но Дара предпочла бы, чтобы временами мама одевалась не так строго. На спине было множество мелких пуговиц, которые требовалось застегнуть.

От мамы пахло дорогим мылом и пудрой. Тоже подарками Рейчел Файн. Может быть, через несколько лет подарки миссис Файн закончатся и ее влияние ослабеет. Мама коротко и ясно сказала, что Рейчел в Маунтферн больше не вернется.

Дара сидела у туалетного столика, бывшего частью зеленой комнаты, и долго смотрела на лицо матери, пытаясь увидеть на нем признаки болезни.

- Ты сказала бы мне, если бы с тобой случилось что-нибудь плохое? - неожиданно спросила она.

- Смотря по обстоятельствам. Если бы ты могла помочь мне исправить ситуацию, то да.

- Что-то случилось?

- Нет. Просто сегодня я немного нервничаю. Так же, как перед слушанием дела о компенсации. Тебе знакомо это чувство.

Да, Даре оно было знакомо. Более того, она сама его ощущала. Девочка не была уверена, что Керри понравится ее платье из гладкого красного шелка. В Дублине она искала это платье несколько часов и потратила на него кучу денег. Когда платье держали в руках, оно выглядело как мятый шарф, но на Даре смотрелось замечательно. Во всяком случае, она на это надеялась. Но реакция Керри непредсказуема.

Когда Дара застегнула крошечные пуговицы, мама стала выглядеть замечательно. Строго и стильно. У платья была длинная юбка. Мама никогда не носила одежду, открывавшую ноги, хотя они выглядели вполне прилично.

Иногда Дара испытывала острую жалость к матери, которая не могла встать и знала, что не сможет этого никогда.

- Дара, я хочу сказать тебе кое-что насчет сегодняшнего дня.

Девочка вздохнула. Сейчас ее попросят не слишком краситься, не исчезать с Керри, не обижать Майкла, присматривать за Декланом или останавливать Эдди, если тот попытается восстановить против себя всех жителей их прихода.

- Да, мама, - послушно ответила она.

- Будь я твоей ровесницей и такой же красавицей, я тоже не хотела бы слышать то, что собираюсь тебе сказать. Но это не займет много времени, и сегодня мы больше на эту тему говорить не будем. Ладно?

Дара кивнула. А что еще ей оставалось?

Кейт взяла ее за руку:

- Мне очень грустно, что сегодня здесь не будет Рейчел. Она отдала этой стройке не меньше сил, чем рабочие Брайана Дойла и сам Патрик. А сейчас она сидит в Нью-Йорк, плачет в три ручья и думает обо всем этом…

Дара убрала руку и начала беспокойно расхаживать по комнате.

- А причина того, что ее здесь нет, заключается в Керри. Рейчел не сделала ничего плохого или неправильного. Ничего такого, о чем не могла бы объявить во всеуслышание. Просто немножко выпила. А пить она не привыкла, вот и опьянела.

- Мама, пожалуйста…

- Я же сказала, это ненадолго. Керри напоил ее нарочно. Он не хотел, чтобы Рейчел вышла замуж за его отца. Он всегда больше любил свою мать, чем Патрика, и решил, что Рейчел не должна занять ее место. Кроме того, он проиграл в карты большую сумму и попросил у Рейчел денег… Все это очень сложно, денег в результате он не получил, но зато позволил всем думать, что они с Рейчел были вместе. Я знаю, ты слышала об этом. Просто мне хотелось, чтобы ты все поняла правильно.

- Ох, мама, я слышала настоящую историю от самого Керри, - сказала Дара.

- Историю ты слышала, но я сомневаюсь, что она была настоящей.

Кейт смотрела куда-то вдаль.

- Дара, ты уже взрослая, тебе шестнадцать. Но для меня ты будешь маленькой и в двадцать шесть… Я не хочу тебя обидеть. Просто предупреждаю, вот и все. Конечно, сегодня ты встретишься с Керри. Он будет тебя обольщать и говорить нежные слова. Но ты должна знать, что он опасен.

Майкл уже в пятидесятый раздумал, что куртка у него немного девчоночья. В Дублине она смотрелась хорошо. Но разве на всех угодишь?

Томи Леонард сказал, что куртка замечательная. Наверное, Майкл пришел в восторг, когда примерил ее. Слова Грейс были не в счет. Она расстроилась из-за того, что Майкл поехал в Дублин с Дарой, а для нее времени не нашел.

Почему-то Майкл вспомнил слова Мэгги. Она говорила, что на открытие отеля приедут телевизионные знаменитости. Может быть, всех их представят этим знаменитостям как друзей О’Нилов. Тогда они смеялись над пылом Мэгги. Сейчас отель открывается, а она мертва. Уже три месяца.

Этим летом умерло что-то еще, не только Мэгги. Почему-то их кружок распался. Теперь близнецы редко видели Джасинту и Лайама. А Грейс переехала за реку, но Майкл боялся, что теперь ее отделяет от него миллион миль.

Томми Леонард мечтал иметь такую же куртку, как Майкл. Мечтал иметь кожу, которая бы не выглядела так, словно за ней ухаживали с помощью очистителя для унитазов. Мечтал иметь гладкие светлые волосы, которые хорошо выглядели бы независимо от прически, а не напоминали ужасные вихры Эдди Райана.

Он слышал, что сегодня в «Соломенном баре» будут танцы, и мысленно вернулся на год назад, когда Райаны устроили замечательную вечеринку в пристройке, где теперь находилось кафе.

Томми вспомнил, что он оказался недостаточно привлекательным, чтобы отвлечь внимание Дары от Керри. Но кто мог бы оказаться достаточно привлекательным для этого? Дело было не только во внешности. Дара не дура, внешность для нее не главное. Керри был не только красивым, но умным и опытным. Он знал, когда следует молчать, а когда улыбаться. Знал, о чем думают люди, и заговаривал об этом первым.

Взять хотя бы время, когда он уезжал работать в какое-то другое место. Что, все наладилось? Нет, город жадно смотрел на дорогу и не мог дождаться его возвращения.

Что бы ни надел Томми, Керри наденет противоположное и будет выглядеть именно так, как требуется сегодня. Если Томми наденет свой лучший костюм, можно не сомневаться, что Керри придет в каком-нибудь голубом свитере и джинсах. А если надеть вельветовые брюки и аранский свитер[22]. Керри придет в строгом костюме с галстуком. Вот было бы здорово подсмотреть, что он выберет…

Керри проснулся очень рано.

Все было тщательно убрано. Они прекрасно знали, что сегодня следует соблюдать особую осторожность.

Они сказали, что все очень просто. Только обеспечить место хранения. Подземный ход? Неплохая идея. Лучше, чем склад или запирающийся сарай.

Товары были уложены. Там были ящики со спиртным и коробки с сигаретами.

Странно…

Керри понял бы, если бы в ящиках было оружие. Но при чем тут алкоголь и табак? Маккенн был немногословен. Они продают эти вещи, получают деньги, а деньги идут на дело.

Время от времени Керри задумывался, к какому движению они могут принадлежать. Иногда ему казалось, что подпольное движение тут ни при чем и что его дружки работают сами на себя. Но теперь его это не волновало. Он хранил их товары, он возместил им свой долг.

День начинался. Керри ощущал возбуждение, которое испытывал каждый раз, когда ему предстояло что-то новое. Он чувствовал себя отлично. Ему все было по плечу. Он уже и так многого добился.

Отправил Рейчел Файн восвояси.

Заплатил карточный долг.

И с отцом тоже разберется. Ради бога, отцу нужно, чтобы сын был рядом. Он не станет гнать волну.

Конечно, сегодня будут произносить речи, и отец наверняка скажет: как печально, что его жена Кэтлин не дожила до этого дня.

Керри знал, что его мать не хотела бы жить в этом городишке. Но если бы она все же приехала сюда, то гордилась бы своим сыном. Сын не забыл ее. Керри потрогал булавку для галстука. Он не позволил другой женщине занять место матери.

Газетному Флинну нравился Керри О'Нил.

Он не понимал, что Керри смеется над ним. Керри часто хвалил его одежду и восхищался количеством веревочек, привязанных к талии мистера Флинна; любой модельер ухватился бы за эту идею обеими руками.

Газетный не понимал и половины слов Керри. Но мальчик всегда улыбался, и это было приятно. Кроме того, Керри тоже иногда ночевал где придется. Флинн знал, что он спал в подземном ходе.

Бродяга и сам несколько раз осматривал этот тоннель. В принципе место было неплохое, но тесноватое, а он предпочитал простор.

Газетный никогда не спрашивал себя, зачем такому богатому человеку, как Керри О'Нил, ночевать под открытым небом. Какая разница? Он приветствовал его так же, как когда-то приветствовали друг друга странствующие рыцари.

В день открытия он обрадовался, увидев Керри на берегу реки.

- Я вижу, вы приоделись для такого случая, - сказал ему Керри.

Газетный довольно улыбнулся.

- Кажется, погода будет подходящая, - сказал он, поглядев на небо.

- Смотрите не сглазьте. Вдруг дождь пойдет именно тогда, когда вы захотите полакомиться копченым лососем? - засмеялся Керри.

Газетный решил, что его приглашают в «Соломенный бар» не только выпить, но и закусить. Надо было как-то выходить из положения. Он решил сменить тему.

- Если вы еще не бросили свой подземный ход, то присматривайте за ним в оба, - тоном заговорщика сообщил он. - Я видел, как сержант Шихан и миссис Уилан заглядывали в него вчера вечером, а сегодня утром сержант снова был там.

У Керри упало сердце. Проиграть тысячу фунтов в покер - одно дело. А потерять содержимое всех этих ящиков и коробок - совсем другое.

Если ящики найдут и заберут, ему несдобровать.

Он резко прервал разговор и занял место между магазином Лоретто Куинн и мастерской Джека Койна, откуда была хорошо видна тропинка. Сержант Шихан возвращался к мосту.

Служащие не могли поверить, что мистера Костелло, который командовал ими непринужденно, но тоном, не терпящим возражений, нет на месте. Вместо этого поступали указания, противоречившие друг другу. Никто не мог сказать, как быть со стаканами, когда навести на них последний глянец, отнести в шатер и поставить на столы.

Что делать с напитками, стоящими в холодильниках? Достать их пораньше или в последний момент? И кто будет давать распоряжения помощникам, нанятым специально для этого случая?

Ради бога, пусть это будет всего лишь короткий визит к зубному врачу, говорили они друг другу. Иначе начнется форменный хаос. Кому охота получить нагоняй от мистера О'Нила на глазах у всех гостей?

Будь Джим Костелло на месте, служащие не стали бы бегать туда и обратно по десять раз, хватило бы и двух. Джим составил бы какой-нибудь график, расписание и предотвратил любое недоразумение еще до его начала.

Будь Джим Костелло на месте, он заметил бы красное и потное лицо Керри О'Нила, который сновал взад и вперед в колючих кустах, окружавших тропинку. Когда он выносил последний ящик, позади раздался треск и грохот. Несколько столбов рухнуло, и дальний конец подземелья оказался замурованным.

Керри расхохотался от облегчения. Под землей смеяться можно было сколько угодно. Но когда он выбрался на поверхность, то уже полностью владел собой. Теперь все было просто.

Керри, на котором была рубашка с короткими рукавами, сражался с ящиками и коробками. Для служащих, нанятых на этот день, он был одним из людей, таскавших продукты на склад и обратно.

Для постоянных служащих он был блудным сыном мистера О'Нила, решившим ради разнообразия ударить палец о палец, поскольку мистер Костелло маялся зубами.

Никто не видел ничего странного в том, что ящики складывали в огромной стеклянной оранжерее, находившейся в задней части главного здания.

В конце концов, сегодня праздник, угощать людей будут в каждой свободной комнате, а не только в шатре и в «Соломенном баре».

Ящиков оказалось намного больше, чем думал Керри. У него колотилось сердце от страха разоблачения, руки и спина ныли от тяжести.

Идея с оранжереей оказалась очень удачной. Это было одно из немногих неиспользуемых помещений; вероятность того, что ящики случайно обнаружит какой-нибудь чересчур ретивый бармен, была минимальна.

Было решено, что в оранжерее слишком много стекла и слишком много растений, чтобы устраивать там прием. Джим Костелло понимал, что эйфория, крепкие напитки и стекло - вещи несовместимые.

Ящики, аккуратно сложенные Керри, будут там в безопасности. А завтра он их заберет. Сделает один телефонный звонок, расскажет, что он сделал, и будет чист.

- Я могу либо удалить вам зуб, после чего боль пройдет, либо поставить временную пломбу. Тогда зуб можно будет попробовать спасти.

Джим Костелло долго не раздумывал.

- Дайте мне зеркало, - попросил он.

Да, отсутствие зуба будет заметно. Не слишком, но все же…

- Если вам все равно, то ставьте временную пломбу, - сказал он и лег в кресло.

Джим знал, что суетиться и смотреть на часы бесполезно; как бы ни волновался пациент, это дело не ускорит. Поэтому нужно успокоиться и смириться с мыслью, что без пего мир не рухнет.

Увидев Керри, Грейс захлопала глазами.

- Ты ужасно выглядишь, - сказала она.

- Могу я воспользоваться твоей ванной?

- Да, но что случилось?

- Я должен умыться. Мне нужно вернуться в сторожку и переодеться, а я не хочу, чтобы кто-то увидел меня в таком состоянии и начал задавать вопросы. О боже, как я ненавижу вопросы!

- Извини, - мрачно ответила Грейс.

Через несколько минут Керри выглядел вполне прилично. Теперь никто не обратил бы на него внимания.

Ну что, не можешь дождаться начала праздника? - спросил он.

И да и нет. Майкл все еще дуется. Ненавижу, когда у людей плохое настроение.

- А что с ним?

- Глупости, все пройдет… Когда нам можно будет вернуться в подземный ход?

Внезапно Керри расхохотался.

- Когда угодно, - сказал он, но вдруг остановился. - Эй, подожди. Не ходи туда. Там теперь опасно. Часть столбов не выдержала, и земля обвалилась.

- Но столбы не могли…

- Смогли, - коротко ответил он. - Ты меня слышала? Никаких глупостей. Ты не кто-нибудь, а Грейс О'Нил, очень важная персона.

Она обняла его.

- Ох, Керри, как хорошо, что ты снова повеселел. Может быть, сегодня… может быть, отец…

- Да, возможно. Почему бы и нет? - Керри вышел из ее комнаты и легко сбежал по лестнице в вестибюль, который флористы оформляли цветами и ветками. Спускаясь по ступенькам отеля к машине, он увидел шедшего навстречу Джима Костелло.

- Сегодня у вас большой день, - любезно сказал он.

- Который начался встречей с мясником в образе дантиста, - уныло ответил Джим.

- Я слышал о вашем несчастье. Теперь все в порядке?

- Можно сказать и так. Кажется, другие зубы он не вырвал, а большую часть крови я вытер.

Керри засмеялся. Малый был дерзкий, но с чувством юмора. И командовать умел. Керри полюбовался на то, как он моментально навел порядок в огромном вестибюле.

Джим Костелло тоже покосился на Керри. Тот был чем-то сильно возбужден. Слишком готовно смеялся, как делают люди, которые замыслили что-то опасное.

* * *

Кейт искала удобный момент, чтобы сообщить Джону новость. Но так и не нашла.

Вчера вечером она надеялась, что после закрытия бара они сядут в саду и поговорят.

Однако бар все не закрывался и не закрывался. Людьми владело предпраздничное возбуждение.

Мэри Доннелли работала как автомат. И говорила, что это в последний раз. Такой бойкой вечерней торговли больше не будет никогда. Нацедила кружку, налила порцию, выбила чек…

Облава им не угрожала. Сержант Шихан - человек учтивый. Да, на официальном открытии Фернскорта будет присутствовать его высшее начальство, но вряд ли оно приедет накануне вечером, так что на небольшое нарушение закона о времени торговли спиртными напитками можно посмотреть сквозь пальцы.

Вчера вечером времени не нашлось. Они оба слишком устали. Кейт хотела поговорить с ним утром, но помешали драма в ванной и трудный разговор с Карри. У Джона могло сложиться впечатление, что беременность - вещь заразная.

Может быть, сегодня вечером, в тишине и покое. Может быть, это будет самым подходящим временем.

Нарядная Кейт сидела и ждала, когда Джон придет и покатит ее кресло через пешеходный мостик туда, где скоро начнется праздник.

Музыка была чудесная. «Сказки Венского леса», отрывки из «Гондольеров» и несколько бравурных маршей Соузы. Джим Костелло нанял подходящих музыкантов и выбрал подходящий репертуар.

Когда оркестр заиграл, во всех концах Маунтферна люди улыбнулись друг другу. Праздник начался.

* * *

Дара целую вечность сидела на угловом диване и наблюдала за собиравшимися людьми.

Она видела машины, ехавшие по аллее, которая тянулась от шоссе до самого Фернскорта. Местные жители шли по Ривер-роуд и переходили пешеходный мостик.

Видела, как папа вез кресло на колесиках, и ощутила комок в горле. Как бы радовалась мама, если бы могла ходить! Бедная мама, несмотря ни на что, продолжающая скучать по миссис Файн…

Реплика матери о том, что Керри становится опасным, Дару не обидела. В конце концов, ничего другого миссис Файн сказать не могла.

Она встала и расправила красное платье. Платье выглядело замечательно. Насчет косметики никто не сказал ни слова; это означало, что накрасилась она недостаточно.

Сейчас она накрасит губы и выйдет из дома. Наверное, Керри уже ждет.

Мэри Шихан ничего не понимала. Муж сказал, что должен закончить одно простое дело, которое сегодня позволит ему отличиться перед коллегами и высшим начальством. Утром он привез из города полицейских и сказал, что в какой-то не то дыре, не то тоннеле на береговой тропе обнаружен склад краденых товаров.

Полицейские специально приехали пораньше, чтобы закончить операцию до начала праздника. Они залезли в подземелье, но не нашли ничего, кроме детских игрушек.

Сержант Шихан смотрел на груду земли и обломков дерева и не верил своим глазам. Вчера вечером этого не было. Тоннель тянулся дальше. Или нет?

Но вчера он не прошел его до конца. Этого не требовалось. Коробки и ящики находились в самом широком месте подземного хода. А теперь там не было ничего, кроме детских столов, стульев и сломанного дивана.

Сержант Шихан сидел в кресле и тупо смотрел прямо перед собой. Какой толк, что его слова подтвердила Шейла Уилан? Люди из города знали о Шейле только то, что она - здешняя почтмейстерша. Откуда им было знать, что Шейла - самый здравомыслящий человек в городе?

Он свалял дурака, не сходив в подземелье вчера вечером, после ухода Маккенна. Решил, что лучше сделать это при свете дня.

И ошибся.

Рядом с Патриком О'Нилом стоял чиновник совета по туризму и говорил ему, кто есть кто. Прибыл протестантский епископ, очень большая шишка, люди будут долго говорить об этом. Пресс-секретари всех политических партий и один член кабинета министров. Другие владельцы отелей; человек из совета сказал, что по их лицам можно изучать оттенки зеленого цвета. Все шушукались о размерах дотации, которую О'Нил наверняка получил от совета по туризму, о деньгах, которые он потратил на строительство, о безнадежности попыток с ним конкурировать и о тщетности надежд когда-нибудь оправдать затраты.

Патрику это доставляло удовольствие. Каждое слово.

Но больше всего О'Нилу понравилось, когда викарий мистер Уильямс представил его Уолтерсам и Харрисам. Состоятельным людям, владевшим поместьями в окрестностях Маунтферна. Уолтерс сказал, что в старые времена его отец часто приезжал сюда, а полковник Харрис сказал, что у него сохранились гравюры прежнего Фернскорта. Он очень рад, что видит его вновь.

Эти люди говорили так, словно почти полвека пребывания в разрушенном состоянии были мелким неудобством. Словно Патрику не стоило никакого труда восстановить Фернскорт.

Патрик несколько раз с благодарностью посмотрел на Джима Костелло. Его управляющий был настоящим чудом. Он успевал всюду и при этом оставался незаметным. Маленький, красивый и деловитый, учтивый, но решительный. За такого сына Патрик отдал бы все на свете.

Его собственный сын вел себя хорошо - возможно, впервые в жизни. Раскрасневшийся и возбужденный Керри переходил от одной группы гостей к другой и всюду становился центром внимания.

Но если Костелло присматривал за тем, чтобы все было в порядке, чтобы никто не страдал от одиночества и не чувствовал себя отверженным, то Керри двигался как луч яркого света, у которого есть только одна цель - привлекать к себе внимание и вызывать восхищение.

Близнецы перешли пешеходный мостик вместе, как было встарь.

Такая роскошь не снилась им даже в те дни, когда они жили в сказочном мире и давали волю фантазии.

- Замечательно выглядишь, Дара.

- Спасибо, Майкл. Ты тоже неплохо смотришься. Очень неплохо.

Даре хотелось взять брата за руку и подбодрить его. Они шли между лаврами. Ленч должен был пройти в шатре, разбитом рядом с причалом и баржей, но основной сценой были парадная лестница и вестибюль главного здания.

Они добрались до заполненного толпой переднего двора, и тут Дара увидела его. Керри был в том самом белом пиджаке, о котором говорил ей, и бело-розовой рубашке.

Он выглядел как кинозвезда, а не как человек. Смеялся, потом Наклонялся к собеседнице, прислушиваясь к ее словам, а затем закидывал голову и смеялся снова.

Рядом с ним стояла Китти Дейли, выглядевшая ослепительно. Ее лицо окружал нимб распущенных длинных волос, падавших на платье как накидка.

На Китти было то самое платье цвета меди, которое было сшито для Мэгги. На Мэгги это платье казалось бы просторным и длинным, но на высокой и длинноногой Китти оно смотрелось как мини.

Она смотрела на Керри О'Нила суверенностью красавицы, которую нисколько не заботят чужие взгляды.

Китти знала, что на нее смотрят. И восхищаются увиденным.

- С тобой все в порядке? - спросил Джим Костелло Дару Райан, которая держалась за огромную вазу для цветов, стоявшую у лестницы.

- Да, а что?

- Мне показалось, что у тебя закружилась голова.

- Нет, нет, все нормально. Большое спасибо.

Джим смерил ее оценивающим взглядом.

- Должен сказать, ты выглядишь замечательно. Просто потрясающе.

- Спасибо, мистер Костелло.

Почему у нее такой мертвый голос? Красное шелковое платье действительно очень идет ей. В отличие от Грейс, которую розовый лен и английские кружева делают похожей на пирожное с кремом.

Но во взгляде Дары Райан не было жизни; казалось, она не услышала комплимента Джима.

Майкл вернулся с двумя стаканами апельсинового сока. Ободки стаканов были посыпаны сахарной пудрой; кроме того, к каждому была прицеплена долька настоящего апельсина.

- Пей, - сказал он.

Дара молча взяла стакан.

- Она ничего не знает. Тогда ее здесь не было.

- Да. Помню.

- Наверное, она случайно нашла его в шкафу. - Видеть боль в глазах Дары было невыносимо.

- Да. Да, наверное.

- Слушай, на самом деле она ему вовсе не нравится. Все дело в волосах, и вообще… - Фраза повисла в воздухе.

* * *

Газетный Флинн и Мэри Доннелли, сидевшие на теплом осеннем солнце у пивной Райана, подняли стаканы и чокнулись.

Мэри принесла содовый хлеб и несколько кусочков ветчины.

- Наша еда в тысячу раз вкуснее, правда? - сказала она.

- Да уж. - Флинн ел с удовольствием.

- Терпеть не могу копченого лосося, - сказала Мэри.

- Костей в нем столько, что можно горло ободрать, - ответил Газетный, который никогда в жизни не пробовал лосося.

Эдди увидел, что по пешеходному мостику идет Леопольд.

Он вспомнил совет матери: ничего не делать не подумав. Мальчик попытался подумать. Что сделали бы на его месте нормальные люди? Не обратили бы на пса внимания? Или отвели его домой? Угостили копченым лососем? Чем больше он думал, тем отчетливее понимал, что эти размышления не помогают ему ни на грош.

Он стоял и следил за тем, как пес обошел отель и свернул за угол.

Затем главной ареной стал шатер. Там был накрыт ленч. Оркестр начал играть мелодии, соответствовавшие этому времени: арии из «Принца-студента» и «Веселой вдовы». Дара следила за Керри, который вел Китти к шатру. На нее, Дару, он даже не взглянул.

Она стояла на ступеньках Фернскорта и смотрела им вслед. Почему Керри ни разу не посмотрел на нее? Почему всего несколько дней назад говорил, что любит ее и что она красивее всех на свете, если собирался быть с Китти Дейли? Неужели все это время он знал, что Китти приедет на открытие и окажется такой красавицей?

Дара не верила, что Керри мог обнимать ее и одновременно думать о Китти. Это было невозможно. Керри был добрым, искренним и желал ей самого лучшего. И всем остальным тоже…

И тут ее осенило. Он действительно желал самого лучшего. До сих пор Дара и была в Маунтферне самой лучшей. Молоденькой, хорошенькой и влюбленной в него. Но сейчас появился кто-то еще лучше. Приехала Китти и тут же стала нужна ему. Нужна так же, как белый пиджак, который стоил целое состояние. А еще ему была нужна машина. И деньги для азартных игр.

Она с ужасом поняла, что Керри действительно мог выжить Рейчел Файн из Маунтферна. Он не любил эту женщину, потому что она могла выйти замуж за его отца и стать важной персоной. Дара яростно замотала головой. К шоку, испытанному ею при виде платья Мэгги, добавилось новое потрясение. Она была готова упасть в обморок.

Девочка бессильно опустилась на ступеньки. Тут откуда ни возьмись появился Леопольд и положил голову ей на колени.

- О господи, Леопольд, что ты здесь делаешь? - спросила она. Пес смотрел на нее снизу вверх под неловким углом и пытался объяснить, что пришел, потому что тут было весело и потому что сюда ушли все остальные.

Из-за вазы появился Эдди. Лицо у него было встревоженное.

- Кто теперь за него отвечает, ты или я? - спросил он.

- Неужели ты не понимал, что подведешь нас всех, если притащишь сюда Леопольда? - спросила Дара.

- Никого я не притаскивал, он сам пришел.

- Ага. Держа приглашение в зубах.

- Дара, что мы будем делать?

- Отведем его домой. Пошли, - сказала она.

- Но праздник еще не кончился. Тут будет много всего. - Мальчик был разочарован.

- Эдди, нам лучше уйти, пока ты не сделал что-нибудь ужасное, о чем будут помнить и через много лет. Вроде поломки исповедальни.

Эдди был настроен на философский лад.

- Да уж, тогда лучше уйти, - сказал он.

Троица получилась странная: вихрастый Эдди, Дара в великолепном красном шелковом платье и Леопольд, довольный тем, что нашел своих.

Керри вышел из шатра искать Дару и увидел, что компания идет к пешеходному мостику. Наверное, девочку попросили отвести домой ее ужасного брата и ужасного пса. Потом Дара вернется, и они увидятся.

Майкл обнаружил Грейс в компании Томми Леонарда, Джасинты и Лайама.

- Она нс знала, - сказал он. - Не знала, что это платье Мэгги для особых случаев.

Остальные неохотно согласились. Китти действительно могла не знать этого.

- На ней оно выглядит совсем по-другому, - буркнула Грейс. Она была очень разочарована своим нарядом и жалела, что здесь нет миссис Файн, дававшей людям такие ценные советы. Тогда, в начале лета, миссис Файн была очень добра к ним.

Миссис Файн говорила, что Мэриан Джонсон могла бы замечательно выглядеть, если бы носила костюмы от портного. Этой женщине пошел бы мужской стиль, а не ее неизменные просторные платья с оборками.

Сегодня Мэриан выглядела очень нарядной. На ней был бело-синий костюм с камеей в стиле миссис Уилан. Ее сопровождал какой-то большой неуклюжий мужчина. Люди говорили, что это адвокат, который за ней ухаживает. Ухаживает, это же надо! В ее-то возрасте…

Грейс подошла к отцу, который на мгновение остался один.

- Папа, ты скучаешь по миссис Файн? - неожиданно спросила она.

Патрик положил руку ей па плечи.

- Странно, что ты спрашиваешь об этом. Я только что подумал о ней. Рейчел позвонит вечером. Или я сам ей позвоню. В общем, мы поговорим, когда все закончится.

- Значит, вы остались друзьями? - спросила довольная Грейс.

- К сожалению, нет. Но сегодняшний вечер особенный. Мы поговорим с ней, а когда это случится в следующий раз, неизвестно.

Джим Костелло раз за разом обходил свои владения. Он обнаружил пятна на некоторых стаканах. Их устранили тут же. Он не кричал и не ругался. Несколько коротких слов нужному человеку и фраза «сию минуту, пожалуйста» делали чудеса.

Он позаботился о том, чтобы в комнатах с ценным антиквариатом находились люди, которые будут следить за его сохранностью, и чтобы гуляки не совались в оранжерею. Увидев сложенные там ящики, он слегка нахмурился и заглянул в верхний. Виски.

Возможно, это была идея О'Нила. Он решил, что никто в графстве не должен остаться трезвым, и распорядился, чтобы сегодня утром сюда доставили несколько ящиков про запас.

Слава богу, что они лежат здесь. Никому и в голову не придет наведаться в оранжерею.

- Где Дара? - спросила Грейс Майкла.

- Не знаю. Я искал ее.

Майкл боялся, что Дара нашла какой-то укромный уголок и плачет там.

- Думаешь, она расстроилась из-за того, что Керри с Китти? - спросила Грейс.

- Не знаю. Думаешь, Китти действительно ему нравится?

- Я думаю, что он хочет повеселиться со всеми, - ответила Грейс. - Как каждый из нас.

Майкл заметил, что Грейс оглянулась на проходившего мимо Джима Костелло, и ощутил горечь. Повеселиться со всеми. Да, может быть, этого действительно хочет каждый. Во всяком случае, каждый из О'Нилов.

* * *

Теперь все были в шатре и слушали приветственные речи. Пока выступали ответственные лица, оркестр молчал. Они хвалили смелость и прозорливость Патрика О'Нила, который вернулся в эти места и воздвиг памятник самому себе. Говорили, что страна нуждается в людях, которые в нее верят. Предвкушали день, когда американцы, остановившиеся в этом отеле, начнут вкладывать капиталы в ирландскую промышленность и укреплять узы взаимной дружбы, как делали их предки. Никто из немногих людей, остававшихся в глав

ном здании, не обратил внимания на то, что шторы зашевелились от ветра, влетевшего в открытое окно. Никто не увидел, что штора зацепилась за пепельницу и свалила ее. Непогашенная сигарета долго тлела на ковре, пока порыв ветра не раздул пламя. Шторы загорелись. Те самые длинные голубые шторы, на которые Рейчел потратила уйму времени, подбирая ткань такой плотности и такого оттенка, которая годилась бы для Фернскорта.

Повара были далеко, Джим Костелло выслушивал в шатре похвалы самому себе, официанты, накрывавшие столы в «Соломенном баре», готовились к нашествию, которое должно было начаться сразу по окончании речей. В Маунтферне не нашлось человека, который предпочел бы пинту пива бокалу шампанского, предлагавшемуся в большом шатре.

Никто не видел, как огонь дополз до карниза. Ветер продолжал дуть, и вскоре занялась вся запертая на ключ гостиная.

Затем дверь прогорела, и пламя вырвалось наружу.

- Ты видел Дару? - спросил Керри Томми Леонарда. - Я ищу ее весь день.

- Я вижу, как ты ее искал. - Томми уставился на руку Китти, которую Керри так и не удосужился отпустить.

- Ну, если увидишь, скажи, что я пытался ее найти.

- Конечно, - ответил Томми. - Я скажу ей, что ты ослеп. ходишь вокруг с белой палкой и натыкаешься на встречных, стараясь найти ее.

Сержант Шихан увидел огонь первым.

Этот день он помнил до конца жизни. Утреннее разочарование, насмешки и стыд были забыты. Он все же стал героем, первым заметившим пламя и мобилизовавшим людей на борьбу с пожаром.

Увидев дым, Симус не тратил времени понапрасну. Он вытащил из шатра Джима Костелло, и они вместе побежали к главному зданию.

Сначала они влетели на кухню, где повара кричали, что нужно вызывать пожарных. Пламя распространилось, и теперь огнетушители были бесполезны. Через несколько минут доставили шланг.

Сержант поручил Джимбо Дойлу, у которого был самый громкий голос в графстве, поднять тревогу в главном здании на случай, если кто-нибудь остался в номерах и других частях отеля.

Официанты высыпали из «Соломенного бара» и создали цепочку, по которой передавали ведра с водой.

К цепочке присоединились шоферы легковых машин, три водителя автобусов и пять городских таксистов.

Борьба с пожаром началась еще до того, как успели предупредить людей, находившихся в шатре. Их жизням ничто не угрожало. Даже если бы огонь не удалось остановить, все могли без труда перейти пешеходный мостик и оказаться на другом берегу Ферна.

Да, сержант Шихан увидел огонь первым. Первым из жителей Маунтферна.

Но Газетный Флинн увидел дым намного раньше.

Жизнь научила его ни во что не вмешиваться. Газетный никогда не заговаривал с людьми первым, он предпочитал отвечать, а не проявлять инициативу. Тот, кто обращает внимание на чужие дела, навлекает на себя неприятности.

Флинн сидел на солнышке рядом с пивной Райана, видел дым, валивший из бокового окна, и долго смотрел на него молча.

Мэри Доннелли ушла в дом вместе с дочкой Райанов. Этот мальчишка, который вечно причинял людям хлопоты, тоже пришел домой, как и славный пес. Газетный всегда восхищался Леопольдом и считал его замечательным животным.

Он почесал в затылке. Сказать про дым или не сказать? В конце концов старые привычки взяли свое.

Эдди вышел из дома и сел рядом.

- Я мог бы вернуться, если бы захотел, - сказал он.

- Конечно, мог бы.

- Меня не прогнали и не отослали домой.

- Нет, нет, не отослали.

- В обычное время такое могло бы быть. Но не сегодня. Газетный закивал в знак согласия.

- Я должен буду объяснить это маме. Я вернулся сам. Не хочу, чтобы мама сидела там в кресле и думала, что кто-то велел мне уйти.

Упоминание о миссис Райан, сидящей в инвалидном кресле, заставило Газетного встрепенуться. Вдруг там пожар, а миссис Райан не может выйти?

- Как ты думаешь, это дым? - спросил он Эдди.

Эдди прищурился.

- Да, точно!

Он побежал к пивной. В этот момент из дома вышли Мэри и Дара.

- Эдди, я возвращаюсь. Решай сам, но на твоем месте я бы осталась дома. - Дара была очень серьезной, однако ругать его, похоже, не собиралась.

- Там дым! - крикнул Эдди.

Дара пропустила его слова мимо ушей.

- Мэри права. Мама и папа заплатили за это платье кучу денег, и я должна показать его всем. Даже если мне этого и не хочется.

Казалось, она говорила сама с собой.

- Мне кажется, отель горит, - сказал Эдди.

На этот раз он сумел привлечь их внимание.

И тут вдали показались сержант Шихан и Джим Костелло, бежавшие что было сил. Эдди не ошибся, отель действительно горел.

Речь Патрика подходила к концу. Он поблагодарил всех, кого следовало поблагодарить, но это не было утомительно. Отдал щедрую дань представителям власти, оказавшим ему большую помощь, а жители Маунтферна почувствовали себя польщёнными, когда он обвел взглядом толпу, посмотрел в глаза каждому и сказал, что все они ему дороги. Объяснил, что его возвращение было бы тщетным, если бы он ничего для них не сделал. Потому что здания зданиями, а главное - это люди.

Сказал, что семья много для него значит, но здесь она сильно расширилась за счет друзей.

Он готов был закончить речь приглашением членов своей новой семьи в «Соломенный бар», когда послышался крик. Крик был ужасный. Этот крик сообщил им, что Фернскорт горит и сгорит дотла, если не случится чудо.

Из шатра начали выводить людей.

- За мост! - слышался крик, но уходить никто не хотел. Люди стояли кучками и как зачарованные следили за языками пламени, вылетавшими из окон гостиной и узких окон бара.

Цепочка людей, передававших друг другу ведра с водой, работала медленно. Шланг казался детской игрушкой.

Мужчины бежали, сбрасывали с себя куртки и присоединялись к тем, кто боролся с огнем. Приказы противоречили друг другу. Полицейские принесли ведра и черпали воду из реки. Все говорили друг другу, что с минуты на минуту приедет пожарная команда.

- Позвоните им еще раз и скажите, чтобы прислали сюда всех, кто там есть, - сказал Мартин Уайт.

Потом доктор подошел к Кейт Райан.

- Немедленно домой, - сказал он. - Это приказ.

- Дети, - ответила она.

- Они придут позже. Перестань, Кейт. Я везу тебя домой. - Джон толкнул кресло и быстро повез его к пешеходному мостику.

Им преградила путь миссис Дейли.

- Нужно собрать людей на молитву, - сказала она. - Вот что сейчас нужно делать. Пришло время понять это.

- Вы поняли это давным-давно, миссис Дейли, - ответил Джон. - А теперь позвольте проехать. Я хочу поскорее отвезти Кейт на тот берег, а потом вернуться и принять участие в борьбе с огнем.

Миссис Дейли отошла в сторону, ломая руки.

- О боже, она еще хуже, чем я думал, - пробормотал Джон, когда катил Кейт по мостику.

- Может быть, она права, - мрачно ответила Кейт, когда они подъехали к пабу.

Дара подумала, что они напоминают картину. Мужчина стоит, женщина сидит, и оба на что-то смотрят. На то, во что невозможно поверить.

Кейт прикрыла ладонью руку мужа, лежавшую на ее плече.

- О господи, как это началось? - спросила она.

- Все будет в порядке, - успокоил ее Джон. - Посмотри, пламя стало меньше. Намного меньше. Сейчас пожар потушат.

Дара подошла и встала рядом.

- Где Эдди? - спросила Кейт.

- Дома. А Деклан уже идет по мостику.

Эдди подошел к матери.

- Когда это случилось, я был здесь. Разговаривал с Дарой, Мэри и Газетным. Мама, я ничего не делал… - начал он.

Кейт прижала его к себе.

- Конечно, Эдди. Конечно, милый, - сказала она ему в макушку.

Эдди слегка отодвинулся и посмотрел на нее. Его еще никто не называл милым.

- Вообще-то я первым заметил пожар, - сказал он.

- Конечно, конечно. - Кейт крепко сжимала его руку. Ее глаза были полны слез.

Майкл догнал Деклана на мостике.

- Пошли скорее. Мама захочет убедиться, что мы в безопасности, - сказал он.

- Ну вот, все на месте. Раз так, я возвращаюсь за стойку. Но было бы лучше, если бы это сделали вы сами, - проворчала Мэри, обращаясь к Джону

- Я не могу торговать пивом, когда за рекой пожар. Я должен помочь.

- Разве там недостаточно крепких мужчин, пыхтящих, потеющих и играющих в пожарных? Люди хотят выпить, чтобы успокоить нервы. Вы владелец пивной, вот и торгуйте. Это ваша обязанность.

Все Райаны дружно улыбнулись. Джон тоже улыбнулся и пошел в паб.

Патрик О’Нил тоже был хорошим организатором.

Когда случилось ужасное и неожиданное событие, он не стоял столбом. Как и Джим Костелло, Патрик первым делом подумал о слабых и немощных и позаботился о них.

- Полковник Харрис, не могли бы вы увести отсюда каноника? Благодарю вас. Лайам, будь добр, принеси стул миссис Дейли. Она хочет помолиться, но я думаю, что ей нужно присесть. Джимбо, велите водителям cecть в машины и отогнать их подальше от пожара.

Мечта жизни Патрика горела у него на глазах, а он продолжал заверять людей, что все под контролем, что пожарные уже едут и что порядок скоро будет восстановлен.

Ha заплаканной Карри была соломенная шляпка, истоптанная множеством ног. Девушка надела ее, чтобы восстановить уверенность в себе.

- Не волнуйтесь, Карри, - сказал ей Патрик. - Вечером в «Соломенном баре» мы посмеемся над этим.

И только тут заметил, что крыша «Соломенного бара» занялась тоже.

Керри стоял в цепочке между Томми Леонардом и Джеком Койном. Брал ведро у первого и передавал второму.

Из шланга поливали соломенную крышу бара, а людская цепочка пыталась погасить пожар в главном здании.

- В конце концов, это всего лишь отель, - отдуваясь, сказал Джек Койн. - Если бы загорелись армейские казармы или склад оружия и взрывчатки, было бы куда хуже. Все бы взлетело на воздух.

- Господи Иисусе… - пробормотал Керри и уронил ведро.

- Керри… - Люди, стоявшие рядом, посмотрели на него с тревогой.

- О боже! - крикнул Керри. - Все назад! Костелло, прикажите им. Пусть все уйдут отсюда. Все назад!

Все подумали, что у него началась истерика, и вытолкнули Керри из цепочки, чтобы он не мешал им бороться с огнем.

Время от времени они делали паузу, вытирали потные лбы и смотрели на шоссе, надеясь услышать долгожданные сирены пожарных машин.

Но до города было далеко.

Джиму Костелло не понравилось поведение Керри.

- Пусть кто-нибудь уведет отсюда сына О'Нила, - властно сказал он.

Но Керри уже бежал к лестнице отеля.

- Здесь оружие! - крикнул он. - Оружие и гелигнит[23]!

Сейчас все взорвется!

- Не обращайте на него внимания.

- Все под контролем. Мы побеждаем, огонь подавлен. Люди успокаивали друг друга, решив, что Керри сошел с ума от страха.

- Умоляю вас, Костелло! - Керри вцепился в куртку Джима. - Они в оранжерее!

Джим вспомнил ящики. Ящики и коробки.

- Там виски. Это безумие, - сказал он.

- Только сверху. Под ними взрывчатка.

Люди, находившиеся в пивной, не могли понять, почему все побежали к реке.

Сначала некоторые возражали. О чем речь? Они побеждают, огонь подавлен. Но когда поняли, что к чему, то побежали тоже, помогая остальным и недоверчиво оборачиваясь на отель.

Грейс искала Майкла, когда до нее донесся крик, приказывавший всем прекратить борьбу с огнем. Что-то в отеле могло взорваться.

Она с ужасом осматривалась по сторонам, но Майкла нигде не было.

- Уведите Грейс за реку! - крикнул Патрик Джиму Костелло, гоня людей к пешеходному мостику.

- Пойдем, Грейс. - Джим пробежал рядом несколько ярдов и оставил ее в зарослях лавра. - Вперед! - крикнул он, увидев, что девочка остановилась.

- Я не хочу оставаться одна…

- Ты не останешься одна, дурочка! Смотри, у пивной все твои друзья.

- Значит, Майкл ушел без меня? - У Грейс задрожала нижняя губа.

- Пожалуйста, Грейс, иди. Мне велели доставить тебя на другой берег. Иди же!

- А ты?

- Мы увидимся позже. Я приду и найду тебя, - не унимался Джим.

- Ты обещаешь?

- Обещаю! - крикнул он и побежал к людям, пытавшимся оттащить от огня Керри О'Нила.

* * *

Лицо Керри было искажено.

- Я принес туда ящики и должен забрать их!

Джим Костелло почувствовал, что рядом с ним остановился Патрик О'Нил.

- Что там, Керри? - спросил Патрик.

- Толком не знаю. Оружие и какие-то боеприпасы.

- Какие именно?

- Я же сказал, не знаю.

- Ты хотел взорвать отель? - Услышав эти спокойно сказанные слова, Джим широко раскрыл глаза и посмотрел на Патрика с уважением.

- Нет, отец. Их не должно было там быть. Это все друзья Маккенна.

- Что они хотели сделать?

- Я должен был хранить ящики в подземном ходе, пока они их не заберут.

К ним подошли сержант Шихан и доктор Уайт.

Первым заговорил сержант.

- Там действительно гелигнит?

- Говорят вам, не знаю! Откуда мне знать, как выглядит гелигнит?

- Детонаторы там были? - спокойно спросил сержант.

Никто не кричал и не выходил из себя. Пять человек стояли рядом с местом, которое вскоре могло превратиться в ад.

- А как они выглядят? - жалобно спросил Керри.

- Там были отдельные коробочки?

- Да. Думаю, да.

- И ты сложил их вместе. Там? - Сержант показал на горящее здание.

- Да. Я не смотрел, у меня не было времени.

- Тогда лучше не рисковать, - сказал сержант Шихан. Они собрались уходить.

- Я побегу на подъездную аллею. Предупрежу пожарных. - Джим Костелло соображал быстро.

- Заодно скажите шоферам и водителям автобусов, чтобы отъехали подальше, - сказал Патрик.

Потом он повернулся и пошел к пешеходному мостику, не глядя ни на сына, ни на доктора, ни на управляющего отелем, ни на местного сержанта.

- Отец… Отец, они в оранжерее. Огонь еще туда не добрался, мы можем их вынести! - крикнул Керри.

Симус Шихан покачал головой.

- Слишком жарко. Они могут рвануть в любую минуту. Огонь для этого не обязателен.

Керри вырвался и побежал к главному зданию.

Сержант сделал попытку побежать за ним.

Джим Костелло был уже на полпути к подъездной аллее.

- Шихан, не пытайтесь спасти его, - сказал Мартин Уайт. - Пусть идет. Он принес туда эту дрянь, вот пусть и разбирается с ней.

Они услышали сирены пожарных машин за пять секунд до взрыва.

Взрыв оказался не таким мощным, как они думали. Но достаточно мощным, чтобы опрокинуть заднюю стену Фернскорта. Огонь забушевал так, что стало ясно: потушить его не удастся даже в том случае, если пожарные машины рискнут подъехать к отелю.

Никто не знал, будет ли второй взрыв. В таких условиях подойти к зданию было бы самоубийством. К тому же они не знали, что случилось с Керри.

Людям, следившим за этой картиной с мостика, казалось, что все происходит как в замедленном кино. Они зажали рты руками, боясь кричать. В наступившей тишине слышались только заунывные молитвы миссис Дейли.

Потом они увидели Патрика О'Нила, неторопливо поднимавшегося по лестнице Фернскорта.

Прошло всего несколько секунд, показавшихся им бесконечными, а затем Патрик вышел обратно вместе с Керри.

Керри шел сам, но прикрывал лицо руками.

Мартин снял пиджак и набросил его на плечи Керри. Люди не видели, что случилось, когда доктор отвел руки юноши от его лица, но зато видели, что Патрик и сержант Шихан отвернулись, не в силах смотреть на ожоги Керри О'Нила.

Огню пришлось дать догореть. Почерневшее главное здание выглядело декорацией из фильма ужасов. «Соломенный бар» казался голым без крыши; вокруг него валялась обгоревшая солома.

Патрику налили порцию бренди, которая могла бы убить лошадь. Он стоял на том самом месте, где хотел сделать въезд в отель.

Если бы вещи сложились по-другому.

Если бы в тот день с Кейт Райан не произошел несчастный случай.

Если бы все сложилось совсем по-другому…

Сын, который был достаточно сообразительным, чтобы увидеть, где должен находиться въезд в его отель, оказался недостаточно сообразительным во всем остальном.

Его увезли на «скорой» в городскую больницу.

Патрика утешали и подбадривали со всех сторон. Отель можно будет построить заново.

За все заплатит страховая компания, разве не так? Просто чудо, что никто не погиб и не был серьезно ранен.

Люди пожимали ему руку, а кое-кто даже обнимал, боясь дать волю чувствам и не справиться с голосом.

* * *

Вокруг Патрика толпились люди. Они находили друг друга и радостно восклицали, что уже не надеялись на это,

Он видел Джимбо, вытиравшего Карри слезы зеленой салфеткой с надписью «Кафе Райана «Трилистник».

Видел, как адвокат Слэттери, который всегда ненавидел его и всех О'Нилов, снял с себя куртку и надел ее на дрожавшую Грейс. Куртка выглядела огромной и полностью прикрывала ее дурацкое бело-розовое платье.

Слэттери принес девочке чашку кофе и начал ее успокаивать.

Конечно, рядом с Патриком оказалась Шейла Уилан. Понимавшая, что ему нужно выговориться. Можно было держать пари, что банальностей она не услышит.

- Боже мой, Шейла, посмотрите, сколько несчастья я принес людям, - сказал он. - Посмотрите на этот страшный пустырь.

- Вы тут ни при чем, Патрик. Это случилось само.

- Иисусе, кто же тут при чем, если не я?

- Можете считать, что это сделала я. Я рассказала сержанту Шихану про подземный ход.

- Какого черта он связался с этой бандой? - спросил Патрик.

- Симус слышал, что он задолжал им крупную сумму, - мягко ответила Шейла.

- Да. Я не дал ему денег. - Патрик посмотрел на свой разрушенный отель, и у него сжалось сердце. - Я должен был понимать, что он раздобудет их в другом месте. Господи, если бы я знал цену, которую придется за это заплатить…

- Когда-то вам пришлось бы положить этому конец, - утешила его Шейла. - Вы не могли платить за сына всю его жизнь.

Это было бы еще хуже, чем поведение вашего отца, который не платил за вас вообще.

- О боже, что я теперь скажу Рейчел?

* * *

Солнце насмешливо освещало тлеющие руины лучшего отеля Ирландии. Его лучи играли на остатках здания, которое называли мечтой о международном сотрудничестве, ставшей явью.

Люди стояли, снова переживали случившееся и пытались понять его причины и возможные последствия.

Как всегда в Маунтферне, мнений было столько же, сколько и людей.

Неисправность электропроводки, неправильно сложенные камины. Окурок сигареты, попытка убить кого-то из очень важных персон. Газовая плата, костер, на котором сжигали строительный мусор.

Говорили, что Патрик восстановит отель и откроет его весной. Что он купит 1рейндж и станет принимать своих гостей там. Что ночью он уйдет отсюда пешком и больше никогда не вернется.

И тут рухнула крыша.

Рухнула с треском и грохотом. Сначала не выдержали балки, за ними последовала кладка, а сверху на кучу посыпалась черепица.

Это был финальный аккорд.

Жители Маунтферна громко вскрикнули. Вскрикнули одновременно.

Это не было криком триумфа или сожаления. Скорее ропотом.

Внезапно глаза Патрика наполнились слезами. Он не понимал этих людей.

Он видел Джека Леонарда и Тома Дейли, которые веселились, когда сжигали этот дом в 1922-м. Брайан Дойл рассказывал ему. что когда Фернскорт превратился в руины, они кричали от радости. Сегодня они радовались снова.

С чего он взял, что это его страна и его народ? Будь так, он сумел бы понять, что означает этот крик.

Близнецы стояли вместе. Очень близко.

Они не прикасались друг к другу, но между ними нельзя было просунуть даже листок бумаги. Томми Леонард отчаянно завидовал их близости.

У него не было никого. Никого, кто всегда был бы рядом, что бы ни случилось.

Насколько он помнил, Дара и Майкл всегда были такими. Может быть, этим летом их близость поколебалась, но теперь вернулась снова. Как в добрые старые времена, когда они были его лучшими друзьями. Еще до того, как он полюбил Дару. Он стоял прямо за ними, но не мог придумать, что сказать. Все звучало бы пугающе. «Я все больше и больше напоминаю Эдди Райана, - мрачно подумал он. - Что за судьба!»

Если бы он был Керри О'Нилом, то знал бы, что следует сказать. Сказал бы то, что им требовалось.

- Ну что ж, по крайней мере, мы вместе, - откашлявшись, промолвил он. - Все остальное изменилось и ушло, но мы всегда будем вместе. В радости и в горе, верно?

Глаза Дары наполнились слезами.

- Я не о любви или чем-нибудь таком. Мы будем вместе как лучшие друзья. Да?

Томми смотрел на близнецов с тревогой, боясь, что его неправильно поймут. Может быть, его предположение было чересчур смелым?

Дара положила ладонь на его щеку. Она даже не пыталась вытереть слезы.

- Не знаю, что бы я без тебя делала, Томми Леонард, - сказала она.

Томми боялся поверить в это, но когда мысленно повторил ее слова, то понял, что Дара говорила серьезно.

Мэри наполняла кружки и стаканы. Шейла Уилан прошла за стойку и стала помогать ей.

Сияющая Карри, с которой не сводил глаз довольный и гордый Джимбо, сновала взад и вперед с сандвичами и содовым хлебом, который не суждено было попробовать американцам.

Брайан Дойл был рад, что Пегги закусила удила и не пришла на открытие, потому что а) она очень нервная и б) она очень расстроилась бы, узнав про то, что сразу два старых холостяка - Джимбо Дойл и Джек Койн - решили вступить в брак.

Брайан сказал, что обсуждать в данный момент, кто получит заказ на новое строительство, было бы святотатством, но он хочет заявить во всеуслышание: эта работа всегда была для него наказанием, которого он не пожелает своему худшему врагу.

Кейт сидела с Джоном в боковом саду.

Оба молчали.

Она сообщила ему новость самым естественным образом.

Джон сидел, закрыв лицо руками, и оплакивал случившееся.

- Кейт, мне очень грустно. Я устал. С тех пор, как началась эта стройка, здесь не было ничего, кроме разрушения и смерти. Ни надежды, ни будущего.

- Сейчас я скажу тебе кое-что, после чего у тебя появятся и надежда, и будущее, - ответила Кейт.

Они сидели в саду, полном цветов, и Джон крепко прижимал ее к себе.

Он будет заботиться о ней и постарается сделать так, чтобы все было хорошо.

Новая жизнь. Еще один человек. Еще один Райан.

Патрика позвали к телефону. Еще раз. Звонков было столько, что Джим Костелло не выдержал и взял на себя обязанности секретаря. Он стоял в зеленой комнате Кейт и отвечал всем сам.

Но на этот раз он позвал Патрика. Звонок был издалека. Из Нью-Йорка.

- Рейчел, Рейчел! - У Патрика сорвался голос, и он умолк.

Но в конце концов ему удалось найти нужные слова. Слова, с помощью которых можно было сообщить о крахе его мечты. Потом он положил трубку и через стеклянную дверь вышел в сад, полный цветов, где сидели Кейт и Джон, погруженные в собственный мир.

Они смотрели на стоявшего у двери человека. Большого человека, рядом с которым было трудно дышать и жить.

- Я хотел вам кое-что сообщить. Я уезжаю домой, - сказал он.

Примечания

1

Около 800 км. - Здесь и далее прим. перев.

2

Игра слов. Названия коктейлей на основе смеси спирта с содовой водой, буквально означающие «высокий мяч» и «отвертка», Фергус превращает в «задранный хвост» и «крученый мяч» соответственно.

3

Обычай, согласно которому молодая иностранка помогает по хозяйству за жилье и питание.

4

Здесь: персонаж картин предшественников Рафаэля (1483-1520).

5

Клянусь Богом (ирл.).

6

Йитс (Йетс, Ейтс) Уильям Батлер (1865-1939) - ирландский поэт и драматург, вдохновитель культурного движения 1890-х гг. «Ирландское возрождение». Лауреат Нобелевской премии (1923). Уайльд Оскар (1854-1900) - знаменитый английский писатель, поэт и драматург, по происхождению ирландец. Мэнгэн Джеймс Кларенс (1803-1849) - плодовитый ирландский поэт, автор многих патриотических стихов.

7

Дерри (правильнее Лондондерри) - город в Северной Ирландии.

8

Кольца травы более темного цвета, причиной которых является кольцевое разрастание грибницы.

9

В русском синодальном переводе ему соответствует Псалом 22.

10

Мадемуазель Стефани, у вас есть настоящая работа? (фр., исках.)

11

Я тебя обожаю, моя прелесть (фр.).

12

Мадам Вартен, вы желаете чуда? (фр.)

13

Здесь: вот именно (фр.).

14

Персонаж одноименной сказочной пьесы английского писателя Джеймса М. Барри (1904), олицетворение вечного детства.

15

Керри - один из 26 ныне существующих административно-территориальных округов (графств) Ирландии.

16

Крепкое темное пиво

17

Буквально: огненные мухи (фр,).

18

Светлячок, вот светлячок (фр.).

19

Около 22 км.

20

Канал ирландского телевидения.

21

Старший полицейский чин в англоязычных странах.

22

Свитер с узором, типичным для жителей ирландских островов Аран. Большинство рыбаков не умело плавать, часто тонуло, и утопленников можно было определить только по особому узору на свитере.

23

Взрывчатое вещество, используемое при горных работах.

Content

Бинчи Мейв Замок мечты. Лето моей надежды

Мейв Бинчи Замок мечты Лето моей надежды

Часть 4

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Примечания