Сара Дж. Маас

Королевство серебряного пламени

© И. Б. Иванов, перевод, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2021

Издательство Азбука

* * *

Посвящается каждой Несте нашего мира, взбирающейся на свою гору.

А также Джошу, Тарану и Энни, вдохновлявшим меня взобраться на мою

* * *

Черная ледяная вода кусала ее за дергающиеся пятки.

То был не зимний холод и даже не ожог, какой получаешь, схватившись за ледяную глыбу, а нечто гораздо более холодное и глубокое.

То был холод пространств между звездами, холод мира, в котором еще не вспыхнул свет.

Холод преисподней – настоящей преисподней. Она чувствовала это, отбиваясь от сильных рук, пытавшихся запихнуть ее в Котел.

Настоящая преисподняя, потому что на каменном полу лежала Элайна, над которой склонился рыжеволосый одноглазый фэец. Потому что из-под мокрых и грязных золотисто-каштановых волос сестры торчали остроконечные уши, а от ее белой кожи исходило сияние бессмертия.

Настоящая преисподняя, хуже, нежели чернильно-черные глубины, начинавшиеся в нескольких дюймах от ее ступней.

– Засуньте ее с головой, – с каменным лицом приказал фэйский король.

Сам звук этого голоса – голоса негодяя, распорядившегося погрузить в Котел Элайну…

Она знала: ее тоже ждет этот Котел. Нынешнее сражение она проиграет.

И никто не придет ей на помощь: ни рыдающая Фейра, ни прежний возлюбленный Фейры – с кляпом во рту, ни новый избранник младшей сестры.

Не поможет ей и Кассиан – изуродованный, истекающий кровью. Этот воин и сейчас еще пытался подняться на дрожащих руках и дотянуться до нее.

Все это сделал правитель Сонного королевства. Он так поступил с Элайной. С Кассианом.

И с ней самой.

Ледяная вода кусала ее за пятки.

Это был ядовитый поцелуй. Каждый дюйм ее тела отчаянно противился вечной смерти.

Ее все равно засунут в Котел, но она будет сопротивляться до последнего.

Призрачные когти воды хватали ее за лодыжки и тянули вниз. Она изогнулась, выдернув руку из руки стражника.

Палец Несты Аркерон – всего один палец – указал на правителя Сонного королевства.

Жест, обещавший ему смерть. Она выбрала свою цель.

Руки стражников толкнули ее в растопыренные когти воды.

Прежде чем вода сомкнулась над ней, Неста увидела страх в глазах короля и засмеялась.

«В начале

И в конце

Была лишь Тьма,

И больше ничего».

Она погрузилась в море, не имевшее ни берегов, ни горизонта, ни поверхности. Холода не было. Наоборот, она почувствовала жжение.

Бессмертие не несло безмятежной вечной молодости.

Оно дышало огнем.

Расплавленной рудой, что вливалась в ее жилы и выжигала человеческую кровь, пока от той не остался только пар. Невидимые молотки стучали по ее хрупким костям, превращая их в кованую сталь.

Когда боль угрожала разорвать ее пополам и она открыла рот, чтобы закричать, оттуда не вырвалось ни звука. Там, где она находилась, не было ничего, кроме тьмы, нестерпимой боли и силы…

Они за это заплатят. Все без исключения.

Начиная с Котла.

И расплата начнется прямо сейчас.

Она раздирала тьму когтями и зубами. Рвала, рассекала, кромсала.

И темная вечность вокруг нее вздрогнула. Отпрянула. Затряслась.

Она смеялась, ощущая слабину тьмы. Смеялась ртом, полным первозданной силы, которую сумела урвать и проглотить; смеялась, чувствуя, как набрала полные горсти вечности, чтобы наполнить сердце и жилы.

Котел отбивался, словно птичка под кошачьей лапой. Она не собиралась отступать.

Она заберет у него все, что он отнял у нее и Элайны.

Окутанные черной вечностью, Неста и Котел сплелись воедино, прожигая тьму, будто новорожденная звезда.

Часть первая

Ученица

1

Стоя в сумрачном коридоре, Кассиан поднес кулак к зеленой двери и замер.

Он давно потерял счет поверженным врагам. Он потерял счет сражениям, когда стоял на поле битвы по колено в крови, продолжая наносить удары. Случалось, за сделанный им выбор опытные воины расплачивались жизнью. Он успел побывать и полководцем, и простым солдатом, а порою и ассасином. И вот теперь, стоя перед этой дверью, он опустил кулак.

Ему не хватало решимости.

Дом, куда он попал, находился на северном берегу Сидры. Здание нуждалось в покраске. И в новых полах, если учесть, как отчаянно скрипели половицы у него под ногами, когда он поднимался по лестнице. Но внутри хотя бы было чисто. По меркам Велариса, дом считался никудышным, но в городе, где отсутствовали трущобы, это мало о чем говорило. Кассиану доводилось видеть места намного хуже, а в некоторых из этих мест даже жить.

И все же он не понимал, почему Неста обосновалась здесь. Другое дело ее отказ жить в Доме ветра: от города далеко, а летать и совершать переброс она не умела. Хочешь оттуда выйти – изволь спуститься по десяти тысячам ступенек, помня, что затем придется топать вверх. Но зачем сидеть в этой дыре, когда городской дом стоит пустым? С тех пор как Фейра и Риз перебрались в просторный особняк на берегу реки, их городской дом сделался пристанищем для друзей, которым требовалось временное жилье или хотелось пожить в Веларисе. Кассиан точно знал, что Фейра предлагала Несте комнату в новом доме, но та отказалась.

Он хмуро разглядывал облупившуюся краску на двери. Изнутри не доносилось ни звука. Щель между дверью и полом была настолько широкой, что туда пролезла бы даже самая жирная крыса. В коридоре, где стоял Кассиан, пахло затхлостью.

Может, ему повезло и Несты попросту нет дома? Спит под стойкой какого-нибудь грязного питейного заведения, куда забрела вчера вечером. Впрочем, это везением не назовешь; в таком случае ему придется разыскивать Несту по кабакам.

Кассиан вновь поднял руку, и его сифон вспыхнул красным, подавляя яркостью старинные светильники фэйского света в потолке.

«Трус! – мысленно одернул себя Кассиан. – Не будь тряпкой».

Он постучался. Потом еще раз.

Тишина.

Он уже был готов облегченно вздохнуть и поблагодарить Матерь…

Изнутри донеслись отрывистые шаги. Каждый следующий казался досадливее предыдущего.

Кассиан плотно сомкнул крылья, расправил плечи и расставил ноги. Традиционная боевая стойка, вбитая в него за годы обучения и вошедшая в мышечную память. Почему звук ее шагов заставлял его тело так откликаться? Об этом он не решался даже думать.

Кассиан перебрал в памяти все, о чем Фейра поручила ему сказать Несте.

Дверь дернулась. Дверная ручка повернулась с какой-то особой злостью. Может, поворачивая ручку, Неста представляла, что это его шея?

Выражение лица Несты Аркерон всегда бывало хмурым. Но она хотя бы оказалась дома.

Выглядела она жутко.

– Что тебе надо? – спросила она, приоткрыв дверь на ширину ладони.

Когда они виделись в последний раз? Не на том ли празднестве в честь окончания лета? Они тогда замечательно праздновали, плавая на барке по Сидре. Но помнится, вид у Несты все же был получше. Впрочем, если весь вечер топить себя в вине и более крепкой выпивке, наутро никто не будет выглядеть как огурчик. Особенно в…

– Между прочим, сейчас семь часов утра, – буркнула Неста, окинув его взглядом своих серо-голубых глаз, которые всегда будоражили его.

На ней была мужская рубашка. И больше ничего. Это вздрючило Кассиана еще сильнее.

Кассиан уперся рукой в дверной косяк и слегка улыбнулся, зная, что такой улыбкой заставляет ее выпустить коготки:

– Что, тяжелая ночка?

На самом деле, тяжелый год. Ее красивое лицо побледнело и исхудало еще сильнее, чем перед войной с Сонным королевством. Бескровные губы, глаза холодные и колючие, как зимнее утро в горах…

Ни радости, ни смеха. Ни в глазах, ни на лице.

Она попыталась закрыть дверь, не обращая внимания на его руку.

Кассиан заклинил дверь сапогом, не дав Несте сломать ему пальцы. Ее ноздри слегка раздулись.

– Фейра хочет тебя видеть.

– Где именно? – спросила Неста, хмуро поглядывая на заклиненную дверь. – У нее целых пять домов.

Кассиан удержался от язвительного ответа. Здесь не поле сражения, и он не ведет с ней поединок. Ему поручили доставить ее в указанное место. А затем молить богов, чтобы прекрасный дом у реки, куда Фейра и Риз переехали совсем недавно, не превратился в груду обломков.

– Что ж моя сестрица сама за мной не пришла?

Кассиан не впервые видел этот подозрительный блеск в ее глазах и слегка напряженную шею. Его собственные воинские инстинкты тут же пробудились, готовясь вступить в сражение с ее упрямством. Давить на нее, потом еще сильнее и смотреть, чем это может кончиться.

После Дня зимнего солнцестояния они и десятком слов не обменялись. Основной их разговор произошел месяц назад, на барке.

«Отойди».

«Привет, Нес».

«Отойди».

«С радостью».

После месяцев полного молчания, когда он почти не видел Несту, это было уже что-то.

Кассиан не понимал, зачем она вообще явилась на празднество. Ведь знала же, что торжество продлится несколько часов и раньше времени барка к берегу не пристанет. Наверное, из-за Амрены, из-за остатков прежнего влияния этой женщины на Несту. Когда все кончилось, Неста первой выскочила на берег, плотно обхватив себя за плечи. Амрена, наоборот, стояла в самом конце и почти тряслась от гнева и отвращения.

Никто, даже Фейра, не спрашивал, что́ между ними произошло. Едва барка причалила к берегу, как Неста буквально умчалась и с тех пор никого не удостаивала беседой. Вплоть до сегодняшнего утра. Похоже, это был их самый длинный разговор со времен войны против Сонного королевства.

– Фейра – верховная правительница, – решился напомнить Кассиан. – Ей хватает дел по управлению Двором ночи.

Неста вскинула голову. Золотисто-каштановые волосы скользнули по ее худенькому плечу. У кого-то другого подобный жест мог означать задумчивость. У нее – предостережение хищника, оценивающего добычу.

– И сестре позарез потребовалось мое немедленное присутствие? – безучастно спросила Неста.

– Она знала, что тебе понадобится привести себя в порядок, и потому отправила меня заблаговременно. Тебя ждут к девяти.

Неста прикидывала, сколько времени у нее осталось. Кассиан ждал взрыва. Наконец ее глаза вспыхнули.

– Я что, выгляжу так, будто мне нужно целых два часа на приведение себя в пристойный вид?

Кассиан счел это приглашением приглядеться к ней повнимательнее: посмотреть на длинные голые ноги, изящный наклон бедер, тонкую (даже слишком) талию и полные, зовущие груди, которые не вязались с новыми, резкими очертаниями ее тела.

Будь на ее месте другая женщина, одни эти великолепные груди заставили бы Кассиана с первых же минут начать ухаживать за нею. Но когда он впервые увидел Несту, холодный огонь в ее глазах вызвал у него совсем иные мысли.

И вот она стала фэйкой высшего сословия, что лишь усугубило ее врожденные властность, агрессивность и неуживчивость. Кассиан старался всячески избегать столкновений с нею, особенно после всего, что произошло во время войны с Сонным королевством и потом. Неста с предельной ясностью выразила свое отношение к нему.

– Ты выглядишь так, что тебе не помешало бы как следует поесть, вымыться и одеться по-человечески.

Неста выпучила глаза, но одернула край рубашки.

– Вышвырни за дверь это недоразумение, умойся, а я принесу тебе чаю.

Она слегка выгнула брови, выражая удивление. Кассиан криво усмехнулся:

– Думаешь, я не слышу самца в твоей спальне? Сейчас он одевается, намереваясь тихонечко выбраться из окна.

Словно в ответ, из спальни донесся глухой стук. Неста зашипела.

– Я вернусь через часик и посмотрю, как твои успехи, – язвительно пообещал Кассиан.

Его солдаты всегда улавливали состояние командира и не пытались его провоцировать. Они знали, что ему не просто так требовались целых семь сифонов для сдерживания магической силы. Однако Неста не летала в составе его легионов, не сражалась под его командованием и, похоже, совсем забыла, что ему больше пятисот лет и…

– Можешь не волноваться. Я приду вовремя.

Кассиан убрал руку с косяка, слегка шевельнул крыльями и, отойдя на несколько шагов, добавил:

– Меня просили не только уведомить о встрече. Я должен доставить тебя до места.

– Тогда садись на какую-нибудь печную трубу и жди.

Кассиан отвесил легкий поклон, не решаясь отвести глаза от Несты. Она вылезла из Котла, наделенная… дарованиями. Значительными дарованиями, имеющими темную природу. Но никто не видел их проявления и не ощущал их присутствия со времен последнего сражения с армией Сонного королевства. С тех самых пор, как Амрена расколола Котел, а Фейра с Ризандом сумели его восстановить. Ясновидческие способности Элайны тоже с тех пор никак не проявлялись.

Но если сила Несты никуда не делась и она по-прежнему могла уничтожать целые армии… Кассиан предпочитал без надобности не связываться с хищниками.

– Чай тебе принести с молоком или с лимоном?

Она захлопнула дверь перед самым его носом.

Потом заперла все четыре замка.

Неужели этот несчастный дурень и впрямь выпрыгнул из окна? Побоялся ее возвращения в спальню? Раздумывая об этом и насвистывая себе под нос, Кассиан спустился по скрипучей лестнице и отправился искать еду.

Ему сегодня очень понадобятся силы. Особенно когда Неста услышит, зачем младшая сестра ее позвала.

Неста Аркерон не знала, как зовут фэйца, которого она вчера привела к себе.

Напрягая затуманенную вином память, она пыталась вспомнить вчерашний вечер, пока брела к себе в спальню, огибая стопки книг и груды одежды. Вспомнились его жаркие взгляды в питейном заведении, такую же жаркую встречу их ртов. Вспомнился пот, струившийся по ее телу, когда потом, в постели, она скакала на нем, как на лошади, пока наслаждение и выпитое вино не погрузили ее в благословенное забвение. А вот имени она не вспомнила.

Когда Неста толкнула дверь сумрачной, тесной спаленки, ее гость наполовину высунулся из окна. Кассиан наверняка притаился где-то поблизости, чтобы поглазеть на этот жалкий исход. Белье на кровати с медными столбиками было сильно измято; простыни свисали, касаясь скрипучих неровных половиц. Повернувшись на расхлябанных петлях, оконная рама ударилась о стену. Только теперь мужчина решился посмотреть на Несту.

Он был обаятельным, как и большинство породистых фэйцев. Довольно худосочный (Несте такие не нравились); совсем мальчишка по сравнению с грудой мышц, что совсем недавно подпирала ее входную дверь. Увидев Несту, он поморщился, а когда заметил, во что она одета, на лице появилась гримаса.

Сбросив его рубашку, Неста осталась совсем голой. Фэец распахнул глаза, но запах страха остался. Не перед нею. Он наверняка слышал ее разговор с Кассианом и вспомнил, кем является ее младшая сестра. Следом он вспомнил, как зовут мужа и друзей ее младшей сестры. Можно подумать, для нее самой это что-то значило.

Интересно, каким был бы запах страха этого красавца, узнай он, что Несте он послужил всего лишь средством забыться и удержаться на плаву? Средством унять бурлящую тьму, которая шипела и рвалась наружу с того самого момента, как она вылезла из Котла. Неста еще в прошлом году узнала, что плотские утехи, музыка и выпивка ей помогают. Не совсем, но они хотя бы не давали магической силе выплеснуться. А внутри эта сила продолжала наполнять ее кровь и сжиматься тугими пружинами в костях.

– Теперь можешь выйти через дверь. – Неста бросила фэйцу белую рубашку.

Он натянул рубашку через голову.

– Я… Он до сих пор…

Взгляд фэйца бродил по ее грудям с отвердевшими от утреннего холода сосками, по коже, спускаясь с бедрам.

– Прощай, – бросила ему Неста, толкнув дверь в купальню.

Заржавленную, с протекающим сливом. Но там хотя бы была горячая вода.

Иногда.

Фейра с Элайной не раз уговаривали ее переехать. Неста всегда игнорировала их советы, равно как и все, что услышала сегодня от Кассиана. Она знала: Фейра решила устроить ей взбучку. Наверное, возмутилась, когда получила внушительный счет из питейного заведения. Вчера Неста, не колеблясь, попросила отправить его на имя младшей сестры.

Вспомнив об этом, Неста хмыкнула. Затем повернула холоднющую рукоятку крана. Вода с шипением полилась в щербатую, с ржавыми потеками купель.

Это было ее жилище. Никаких слуг, никаких чужих глаз, следящих за каждым твоим шагом, а потом обсуждающих его. Никаких гостей, пока сама не позовет или пока щеголеватые, бахвалящиеся воины не приобретут обыкновение заглядывать к ней.

Домовая магия барахлила, как и многое в этом доме. Прошло минут пять, пока вода по-настоящему нагрелась и стала годиться для наполнения купели. В прошлом году Неста частенько не желала ждать и обходилась без мытья. Или залезала в ледяную воду и даже не ощущала обжигающего холода. Вместо этого она чувствовала холодные глубины Котла, поглотившего ее целиком, уничтожившего ее человеческую, смертную природу и превратившего ее… вот в это.

Несте понадобилось несколько месяцев, чтобы побороть нарастающую панику при виде воды и заставить себя влезть в купель. Но она вступила в битву с паникой и победила. Она научилась сидеть в ледяной воде, испытывая тошнотворное чувство и дрожа всем телом. Сидеть неподвижно, пока тело не убеждалось, что она сидит в купели, а не в Котле, и находится в своем убогом жилище, а не в каменном замке на острове. Пока не приходило осознание, что она жива и бессмертна… чего не скажешь о ее отце.

Нет, отцовский пепел был давно развеян по ветру, а о его жизни напоминал лишь могильный камень на холме близ Велариса. Во всяком случае, так сказали ей сестры.

«Я полюбил тебя сразу же, как взял на руки», – признался ей отец в последние минуты жизни.

«Не смей прикасаться своими грязными руками к моей дочери». Таковы были последние слова, брошенные в лицо правителю Сонного королевства – этому жалкому червяку, не стоившему и отцовского мизинца.

Ее отец. Человек, который никогда не сражался за жизнь своих дочерей… пока в нем что-то не повернулось. И тогда он помчался спасать людей и фэйцев, но прежде всего – своих дочерей. Ее, Несту.

Геройский, но одновременно глупый и совершенно напрасный порыв.

Неста помнила, как из нее хлынула темная неистовая сила, но той силы не хватило, чтобы остановить правителя Сонного королевства, не дать ему сломать отцу шею.

Всю жизнь она глубоко ненавидела отца, а он по непонятным причинам любил ее. Не настолько, чтобы хоть как-то уберечь ее и двух других дочерей от бедности и голода. Но отцовской любви хватило потом, и он собрал на континенте целую армию, снарядив корабль, названный ее именем.

Она и тогда ненавидела отца. Потом его шея хрустнула. Он умирал, и его глаза были полны не страха, а дурацкой любви к своей старшей дочери.

Отцовские глаза до сих пор преследовали Несту, равно как и презрение, оставшееся в сердце. Оно гноилось, точно рана, вгрызалось в нее подобно магической силе, загнанной вглубь, наполняло все мысли, пока ледяная вода не приводила ее в бесчувствие.

А ведь она могла бы спасти отца.

Конечно, в его смерти был повинен правитель Сонного королевства. Неста это знала. Но не только он. Вина лежала и на ней. Она была виновна в похищении Элайны. Гадание показало ей грядущие события, а она палец о палец не ударила, чтобы помещать захватить их с Элайной в плен. На них охотились, как на оленей.

Бывали дни, когда паника и ужас сковывали тело Несты тугим панцирем. Ей становилось тяжело дышать. Ничто не могло удержать эту жуткую силу, упрямо рвущуюся наружу. Только громкая музыка в питейных заведениях, карточные игры с незнакомцами, нескончаемые бутылки вина и постельные забавы заглушали все ощущения, даря краткие мгновения затишья среди бури, продолжавшей бушевать внутри.

Неста закончила отмываться от пота и прочих следов минувшей ночи. Совокупление с этим фэйцем было довольно сносным. Ей попадались мужчины и получше, но бывали и гораздо хуже. Некоторым мужчинам не хватало даже бессмертия, чтобы усовершенствоваться в любовных утехах.

Неста изучила собственные вкусы. Затем купила у местного аптекаря противозачаточное снадобье, которое полагалось пить ежемесячно, и только потом привела к себе первого мужчину. Тот даже и не догадывался, что лишил ее девственности, пока не увидел кровь на простыне. Сначала он недовольно поморщился, потом в глазах промелькнул страх: вдруг она сообщит о первом неудачном постельном опыте своей сестре? Или, хуже того, этому невыносимому мужу сестры? Неста не посчитала нужным сказать, что всеми силами избегает обоих. Особенно Ризанда. Помнится, он в те дни старался поступать схожим образом.

После войны с Сонным королевством Ризанд не раз предлагал ей работу и должности при дворе.

Она их не хотела. Жалкие подачки, тщетные потуги сделать ее частью жизни Фейры, чтобы потом извлекать выгоду. Но верховный правитель никогда не питал к ней симпатий. Их разговоры в лучшем случае были вежливо холодны.

Неста ни разу не призналась Ризанду, что причины его ненависти к ней были равнозначны причинам, заставлявшим ее жить здесь, порою забираться в холодную воду и забывать о еде. Она не выносила треска поленьев в камине и каждый вечер тонула в вине, музыке и наслаждениях. Все отвратительные мысли Ризанда о ней были правильными. Неста знала об этом намного раньше его появления на пороге ее дома.

Все, что Ризанд ей предлагал, он делал исключительно из любви к Фейре. Нет, уж лучше она будет проводить время так, как хочется ей. Пока что сестра и Ризанд ее терпели и оплачивали ее расходы.

От стука в дверь задрожали стены.

Неста посмотрела в сторону двери. Может, сделать вид, будто ее нет дома? Бесполезно. Кассиан слышал ее и чуял, что она здесь. А если у него кончится терпение и он снесет дверь (все к тому и шло), ей потом придется объясняться со скупердяем-домовладельцем.

Неста быстро облачилась в платье, валявшееся на полу со вчерашнего вечера, и пошла отпирать замки. Их она поставила в первый же день, как вселилась сюда. Их запирание превратилось в ежевечерний ритуал. Даже когда она приводила к себе очередного безымянного мужчину и даже когда от выпитого вина переставала соображать, она неизменно запирала все четыре замка.

Можно подумать, замки уберегут ее от чудовищ этого мира.

Неста приоткрыла дверь, увидела самодовольную улыбку Кассиана и тут же повернулась к нему спиной – пошла искать туфли.

Кассиан поспешил следом, держа в руке кружку с чаем. Должно быть, позаимствовал в магазинчике на углу. Или ему ее вручили с благодарностью. Эти фэйцы были готовы поклоняться земле, по которой ступали его заляпанные сапоги. Кассиана здесь обожали еще до войны с Сонным королевством. Героизм, самопожертвование, настоящие чудеса на полях сражений… Неудивительно, что жители Велариса благоговели перед ним.

Неста не упрекала его обожателей. Посмотрев, как он сражается, она сама испытала несказанное удовольствие и леденящий ужас. Когда ей это снилось, она просыпалась в поту. Помнится, она с затаенным дыханием смотрела, как он теснит напирающих врагов. Ей вспоминались свои ощущения, когда сила Котла вырвалась и ударила по самому сильному звену их армии – по Кассиану.

Ей удалось перетащить его в безопасное место, но она не смогла бы спасти тысячу иллирианцев, павших в тот момент. От этих воспоминаний Неста тоже старалась загораживаться.

Оглядев ее жилище, Кассиан присвистнул:

– А тебе не приходило в голову позвать уборщицу?

Неста пошарила взглядом по своей тесноватой гостиной: по продавленному малиново-красному дивану, кирпичному камину, обросшему сажей, проеденному молью креслу с яркой обивкой и кухонному уголку, уставленному кренящимися колоннами немытых тарелок. Куда же она вчера запихнула туфли? Наверное, в спальне остались. Неста пошла туда.

– Неплохо бы проветрить твое логово, – добавил Кассиан.

Раздался скрип – это он открыл окно.

Свои коричневые туфли Неста отыскала в разных углах спальни. Одна туфля буквально воняла пролитым вином.

Присев на кровать, Неста надела туфли и затянула шнурки. Меж тем Кассиан подошел к двери спальни и остановился на пороге. Неста и не подумала поднять голову.

– Я надеялся, что ты хотя бы меняешь простыни после своих постояльцев. – Он шумно принюхался. – Но, как вижу, тебя такие мелочи не трогают.

– А тебе не все равно? – буркнула Неста, завязав шнурки на первой туфле.

Кассиан пожал плечами, хотя напряженное лицо подсказывало, что ему не все равно.

– Если я чую запах нескольких мужчин, успевших побывать в твоей постели, те, кого ты приводишь, это тоже чуют.

– До сих пор никто не убежал.

Она зашнуровала вторую туфлю. Светло-карие глаза Кассиана следили за ее пальцами.

– Твой чай стынет, – напомнил он, сверкнув зубами.

Неста оставила его слова без внимания. Теперь она разыскивала свой плащ.

– Твой плащ валяется на полу у входной двери, – подсказал Кассиан. – На улице довольно холодно, так что шарф тоже не помешает.

Неста промчалась мимо, стараясь не коснуться Кассиана. Ее синий плащ действительно валялся на полу. Надев плащ, она открыла дверь и знаком предложила Кассиану идти первым.

Кассиан выдержал ее взгляд. Идя к двери, он протянул руку и…

Снял со стенного крючка лазурно-кремовый шарф – весенний подарок Элайны на день рождения Несты. Кассиан зажал шарф в кулаке и, раскачивая им, как задушенной змеей, быстро прошел мимо Несты.

Что-то его донимало. Обычно Кассиан держался подольше и лишь потом начинал показывать характер. Наверное, это было как-то связано с предстоящим разговором в доме Фейры.

Неста поочередно заперла все замки. У нее свело живот, и отнюдь не от голода.

Она же не дурочка. Она знала, что после войны очень скоро возникло и начало расти недовольство – и здесь, и на континенте. С исчезновением Стены фэйские Дворы начали расширять свои земли, ссылаясь на соглашения о границе. Их отношение к людям ничуть не изменилось. А четыре человеческие королевы по-прежнему плели интриги у себя во дворце и не думали распускать свои армии.

Все четыре были настоящими чудовищами. Они погубили пятую королеву – золотоволосую, раскрывшую их замыслы, а шестую, Вэссу, продали чародею. Неста помнила, как они торопились погрузиться в Котел, чтобы обрести бессмертие. Очень символично, что самую молодую из четырех Котел превратил в старуху. Да, она стала долгоживущей фэйкой, но в старческом изможденном теле. То было наказание за силу, похищенную Нестой у Котла. Тогда они с Котлом схлестнулись в схватке. Она вырвала у него часть силы. Котел лишил ее смертного тела, превратив в новое существо.

Состарившаяся королева во всем винила Несту и даже грозилась ее убить, если во́роны Сонного королевства говорили правду. Ризанд и Бриаксис расправились с ними за вторжение в библиотеку Дома ветра.

С момента окончания войны прошло четырнадцать месяцев. Больше о той королеве не было ни слуху ни духу.

Но если возникла новая угроза…

Несте показалось, что четыре замка рассмеялись у нее за спиной. Не оборачиваясь, она спустилась по лестнице и вместе с Кассианом вышла на оживленные городские улицы.

Дом у реки на самом деле был усадьбой: настолько новой, чистой и красивой, что, пройдя через высокую мраморную арку и очутившись на сверкающем полу вестибюля с чередованием оттенков песочного и цвета слоновой кости, Неста сразу вспомнила о своих туфлях, залитых вином.

Просторный вестибюль разделялся надвое величественной мраморной лестницей. С потолка свешивалась люстра, изготовленная искусными стеклодувами Велариса. Вставленные в нее шарики фэйского света отражались на блестящем паркете, порождая радужные круги. На полу стояли кадки с папоротником. Вся деревянная мебель тоже была сделана в Веларисе. Стены украшали картины местных художников. Неста молча смотрела на эту красоту. Безупречно чистые полы были устланы голубыми коврами. Вдоль громадных коридоров тянулись ковровые дорожки. Еще одна уходила под арку лестницы прямо к противоположной стене, чьи окна глядели на склон лужайки и серебрящуюся реку.

Кассиан свернул налево, где находились гостиные для официальных встреч. Это Неста помнила со времени своего первого и единственного визита сюда два месяца назад. Фейра водила ее по всему дому. Неста тогда была наполовину пьяна, и каждое прекрасное помещение вызывало у нее лишь ненависть, равно как и каждая секунда, проведенная в доме у реки.

На День зимнего солнцестояния большинство мужчин дарили своим женам и истинным парам драгоценности, и это считалось прекрасным подарком.

Риз подарил Фейре целый дворец.

Не совсем так. Он купил участок земли, где война разрушила все здания, а затем дал Фейре полную свободу в устройстве жилища, о котором они оба мечтали.

И сейчас, молча идя за непривычно тихим Кассианом к одному из кабинетов, чьи двери были приоткрыты, Неста сознавала, что Фейре и Ризу действительно удалось выстроить нечто привлекательное и уютное. Огромное здание, больше похожее на дворец, – тем не менее оно воспринималось как дом. Даже строгая мебель, созданная для удобства во время долгих переговоров за обильным угощением. Часть картин были куплены Фейрой, остальные написаны ею самой. Портреты, изображавшие их – ее друзей. Ее… новую семью.

Естественно, ни одного портрета Несты здесь не было.

Даже их проклятый отец удостоился чести быть запечатленным. Его портрет висел на стене вдоль большой лестницы. Фейра изобразила его вместе с Элайной. Оба улыбающиеся и счастливые, какими они и были, пока мир не превратился в дерьмо. Они сидели на каменной скамейке, окруженные кустами гортензии с обилием розовых и голубых цветков. То был регулярный сад их первого дома – прекрасного особняка близ моря. И никаких признаков Несты и их матери.

На самом деле так оно и было: отец трясся над Элайной и Фейрой. Несту опекала и воспитывала мать.

Еще в первый раз Неста отметила, что среди портретов нет ни ее, ни матери. Разумеется, она ничего не сказала, но их отсутствие было очень красноречивым.

Вспомнив сейчас об этом, Неста стиснула зубы и туго натянула невидимый поводок, сдерживавший ее ужасную внутреннюю силу. Кассиан проскользнул в кабинет.

– Она здесь, – сообщил он тем, кто ожидал ее прихода.

Неста внутренне напряглась, а Фейра лишь усмехнулась:

– Вы пришли на пять минут раньше. Я потрясена.

– По-моему, неплохой знак, чтобы побиться об заклад. Пожалуй, нам стоит заглянуть к Рэтте, – протянул Кассиан, когда Неста вслед за ним вступила в обшитый деревянными панелями кабинет.

Окна кабинета выходили в обширный внутренний сад. Пространство было теплым и каким-то сочным. В иное время Несте даже понравились бы книжные полки во всю стену, мебель с обивкой из ярко-синего бархата и камин, отделанный черным мрамором. Но не сейчас, ибо она видела, кто здесь собрался.

Фейра, облаченная в плотный белый свитер и темные облегающие панталоны, примостилась на изогнутой спинке дивана.

Ризанд, как всегда в черном, стоял со скрещенными руками, прислонившись к каминной полке. Крылья он сегодня не показывал.

И Амрена, не изменявшая своему излюбленному серому цвету. Поджав ноги, она сидела в кожаном кресле перед пылающим камином. Серебристые глаза, в которых уже не было прежнего блеска, неодобрительно оглядели Несту с ног до головы.

Да, слишком многое изменилось между нею и Амреной.

Их отношения разрушились. Здесь Неста тоже постаралась. Она запретила себе думать о ссоре, возникшей тогда на барке, во время празднества по случаю конца лета. И о стене молчания, разделившей обеих, она тоже не думала.

Прекратились ее визиты в жилище Амрены. Они уже не болтали о том и о сем, складывая головоломки. Прекратились и уроки магии, опять-таки стараниями Несты.

Фейра хотя бы улыбнулась ей:

– Я слышала, минувшим вечером ты славно повеселилась.

Неста мельком взглянула на другое кресло, куда уселся Кассиан, на пустое место рядом с Фейрой, затем туда, где стоял Риз.

Ее бесило, что они все пялятся на нее. Высоко подняв голову, прямая как стрела, она предпочла сесть на диван возле сестры. Амрена и Риз заметили ее грязные туфли и, скорее всего, учуяли запах того фэйца, оставшийся на ней даже после мытья. Это ее тоже бесило.

– Выглядишь отвратительно, – сказала Амрена.

Несте хватило ума не зыркнуть сердито на нынешнюю Амрену. Сила Котла превратила ее в фэйку высшего сословия, однако Неста помнила, кем была Амрена до войны с Сонным королевством. Существом из иного мира. Ее язык сохранил свою остроту и мог ранить.

Как и Неста, Амрена не обладала магией, присущей фэйцам Двора ночи, но это отнюдь не умаляло ее влияния при дворе. Фэйские силы Несты так и не проявились. Она не позволила Котлу наделить ее дарованием, как случилось с Элайной, а сама вырвала у него часть силы. Какую именно – она не знала. Тогда ей было не до этого. Котел отбирал у нее человеческую природу, а она сражалась с ним, как могла. Но Неста сознавала: есть вещи, которые она не понимала и не желала понимать, и есть навыки, которые она не собиралась совершенствовать. От одной этой мысли у нее снова свело живот.

– Впрочем, я готова побиться об заклад, что нелегко выглядеть хорошо, когда допоздна шляешься неведомо где, напиваешься до бесчувствия и совокупляешься со всем, что движется в твою сторону, – продолжала Амрена.

Фейра резко повернула голову к непосредственной заместительнице Ризанда. Чувствовалось, Риз был склонен согласиться с Амреной. Кассиан молчал.

– Я и не знала, что должна перед вами отчитываться.

Кассиан что-то пробормотал. Похоже, предостережение. Кому – Неста не знала. Ей было все равно.

В глазах Амрены вспыхнул остаток силы, некогда бурлившей в ней. Неста знала, что и ее сила может вспыхивать столь же ярко. Но если сила Амрены олицетворяла свет и тепло, серебряное пламя Несты исходило из более холодного и темного источника. Древнего и одновременно совершенно нового.

– Должна, раз транжиришь наше золото на выпивку, – с вызовом бросила ей Амрена.

Наверное, счет за вчерашнее стал для них последней каплей.

Неста взглянула на Фейру. Та поежилась.

– Так ты позвала меня выслушивать нотации?

Глаза Фейры, зеркальное подобие глаз Несты, несколько смягчились.

– Нет, это не нотация, – сказала младшая сестра. Она сердито посмотрела на Риза, все еще хранившего ледяное молчание, затем на ерзавшую в кресле Амрену. – Считай это обсуждением.

– Моя жизнь вас не касается. – Неста вскочила на ноги. – Я ничего не собираюсь с вами обсуждать.

– А ну-ка сядь, – прорычал Риз.

Этот приказной тон, эта властность и сила…

Неста замерла, сопротивляясь этой силе, ненавидя фэйскую часть своей личности, покорную воле верховного правителя. Кассиан подался вперед, словно готовясь выпрыгнуть из кресла и встать между ними. Неста могла поклясться, что ему было больно за происходящее.

Однако Неста выдержала взгляд Ризанда. Швырнула в него каждую крупицу бунтарства, какую могла собрать, хотя ее колени были готовы подчиниться его приказу и даже хотели послушно согнуться и дать ей сесть.

– Ты останешься и будешь слушать, – добавил Риз.

– Ты – не мой верховный правитель и не тебе мне приказывать, – негромко рассмеялась Неста.

Но она знала его могущество. Видела, чувствовала и по-прежнему дрожала, находясь рядом с ним.

Риз учуял этот страх. Уголок его рта тронула жестокая улыбка.

– Что, Неста Аркерон, желаешь поединка со мной? – зловеще промурлыкал он, затем махнул в сторону лужайки за окнами. – У нас достаточно места для любых потасовок.

Неста оскалила зубы, мысленно приказывая телу слушать ее, а не Ризанда. Она скорее умрет, чем подчинится ему и любому из них.

Риз явно чувствовал это, а потому улыбался все шире.

– Довольно, – огрызнулась на Риза Фейра. – Я же просила тебя не вмешиваться.

Его глаза с крапинками, напоминавшими звезды, переместились на Фейру. Еще несколько секунд его взгляда, и колени Несты подогнулись бы, вынудив ее рухнуть на диван. Фейра наклонила голову и, раздувая ноздри, бросила Ризанду:

– Или уходи, или держи рот на замке.

Риз снова скрестил руки, ничего не ответив.

– И ты тоже, – сердито потребовала она от Амрены.

Та фыркнула и забралась с ногами в кресло.

Неста не соблаговолила наградить Фейру благодарным взглядом. Фейра переместилась со спинки дивана на бархатные подушки, и те тихо скрипнули под нею.

– Неста, надо что-то менять, – хрипло произнесла Фейра. – Тебе. И всем нам.

Почему на это судилище не позвали Элайну?

– Я готова взять на себя вину за то, что все это зашло слишком далеко и приняло скверный оборот, – продолжала Фейра. – После войны с Сонным королевством и потом… Ты… Я должна была находиться рядом с тобой, но я занималась совсем другими делами и сейчас готова признать: в этом есть доля и моей вины.

– Твоей вины? – прошипела Неста. – В чем?

– В твоем отвратительном поведении, – нарушил молчание Кассиан.

Он это уже говорил ей в День зимнего солнцестояния. И как тогда, от оскорбительных слов, от этого презрения у нее одеревенела спина.

– Послушай, – продолжал Кассиан, примирительно подняв руки, – речь идет не о каких-то мелких прегрешениям, но…

– Я понимаю твои чувства, – перебила его Фейра, вновь обращаясь к сестре.

– Ты вообще ничего не знаешь о моих чувствах.

– Пора что-то менять, – упрямо гнула свое Фейра. – И немедленно.

– Нечего тащить свою благонамеренную чепуху в мою жизнь, – потребовала Неста.

– Нет у тебя никакой жизни, – возразила Фейра. – Я больше не собираюсь сидеть и смотреть, как ты себя разрушаешь. – Она приложила татуированную руку к сердцу, словно это что-то значило. – После войны я решила дать тебе время прийти в себя. Как теперь вижу, напрасно. Я была не права.

– Да ну?

Эти слова кинжалами вклинились между сестрами.

Видя ухмылку Несты, Риз напрягся, но промолчал.

– Ты зашла в тупик, – тихо, дрожащим голосом произнесла Фейра. – Твое поведение, твое жилище. Словом, всё. Неста, ты в тупике. Оттуда надо выбираться.

– И куда же? – ледяным тоном спросила Неста.

Фейра посмотрела на Кассиана.

Хотя бы сейчас Кассиан не улыбался.

– Ты отправишься со мной, – сказал он. – На выучку.

2

Это было все равно что выпустить стрелу в спящего огнедышащего дракона. В синем плаще, наброшенном на мятое серое платье, и в грязных туфлях Неста выглядела жалко, но не теряла воинственности.

– Что-о? – Она взглянула на Кассиана.

– После этой встречи ты перебираешься жить в Дом ветра. – Фейра взмахом руки указала на восток, где на самой окраине города, на вершине высокой горы стоял дворец. – Мы с Ризом решили, что каждое утро ты будешь упражняться с Кассианом в Гавани Ветров. Это военный лагерь в Иллирианских горах. После второго завтрака будешь заниматься в библиотеке под Домом ветра. С твоим убогим жилищем, Неста, и с низкопробными кабаками покончено.

Пальцы Несты сжались в кулаки, но она ничего не сказала.

Кассиану подумалось, что сейчас рядом с Нестой должен был бы сидеть он, а не его верховная правительница. Конечно, стараниями Ризанда Фейра уже была окружена щитом. Кассиан это почувствовал во время завтрака. «Это часть моего нынешнего обучения, – торопливо пояснила она, когда Кассиан спросил о нескольких слоях защиты, настолько сильных, что они скрывали даже ее запах. – Хелион обучает Риза строить по-настоящему непроницаемые щиты, поэтому я имею удовольствие служить подопытным кроликом. Этот щит я должна попытаться разрушить, дабы проверить, правильно ли Риз следует наставлениям Хелиона. Новая разновидность безумия».

Безумия, но плодотворного, хотя они и не знали, насколько сила Несты способна противостоять обычной магии.

Похоже, что в голове Риза бродили такие же мысли. Кассиан уже был готов вклиниться между сестрами. В ответ на пробудившуюся силу Риза сифоны Кассиана предостерегающе вспыхнули.

Кассиан не сомневался: Фейра способна защититься от большинства противников, но от Несты…

Вряд ли Фейра нанесет ответный удар, даже если Неста обрушит на нее свою чудовищную силу. Кассиан ругал себя за то, что не просчитал все возможности. Вдруг Неста опустилась так низко, что готова атаковать родную сестру? Ее поведение изменилось в худшую сторону, и он вполне допускал такой поворот событий.

– Ни в каком Доме ветра я жить не буду, – заявила Неста. – И упражняться в этой отвратительной деревне – тоже. Особенно с ним, – добавила она, наградив Кассиана ядовитым взглядом.

– Это не обсуждается, – отрезала Амрена, вторично нарушив обещание не вмешиваться в ход разговора.

Старшая из трех сестер Аркерон обладала талантом разъярить кого угодно. Однако Неста и Амрена всегда находили взаимопонимание.

До той ссоры на барке.

– Черта с два это не обсуждается, – с вызовом бросила Неста, однако холодное предостережение, мелькнувшее в глазах Риза, удержало ее от попытки встать.

– Пока мы здесь говорим, твое жилище освобождают от вещей, – сообщила Амрена, снимая пушинку со своей шелковой блузки. – Вернувшись туда, ты не найдешь там ни одной своей вещи. Их отправляют или уже отправили в Дом ветра, хотя я сомневаюсь, что такие наряды подойдут для занятий в Гавани Ветров.

Амрена выразительно посмотрела на серое платье Несты, ставшее почти бесформенным. Заметила ли Неста отблеск тревоги в дымчатых глазах Амрены? Поняла ли, как редко это бывает с Амреной?

Более того, поняла ли Неста, что причиной встречи было вовсе не желание заклеймить ее позором, а искренняя тревога за нее? Негодующий взгляд подсказывал Кассиану: Неста считала этот разговор атакой на ее независимость.

– Вы не можете этого сделать, – возразила Неста. – Я не являюсь подданной вашего Двора.

– Но ты без зазрения совести тратишь деньги нашего Двора, – парировала Амрена. – Во время войны с Сонным королевством ты согласилась быть нашей человеческой посланницей. Тебя никто не освобождал от этой должности, так что по закону ты считаешься подданной нашего Двора.

Амрена взмахнула изящными пальцами; к Несте по воздуху подплыла книга и шлепнулась на подушки. Это были жалкие крохи прежней магии Амрены. Такой магией владел каждый фэец.

– Если желаешь проверить, открой на двести тридцать шестой странице.

Неужели Амрена специально прошерстила их законы? Кассиан и не знал о существовании такого правила. Когда Риз предложил ему эту должность, он без колебаний согласился и не стал спрашивать документального подтверждения. Главное, они постоянно будут втроем: Риз, Азриель и он. Главное, у них будет общий дом, который никто не отнимет. Так они жили… пока не появилась Амаранта.

Сколько бы лет ни прошло, Кассиан знал: он всегда будет благодарить Фейру – его верховную правительницу – за избавление их от ига Амаранты, за возвращение им Риза и за вызволение его из тьмы – следствия многолетнего пребывания в подземном плену.

– Выбор у тебя, девонька, невелик. – Амрена подняла свой изящный подбородок.

От Кассиана не укрылось, как переглянулись Фейра и Риз. Лицо верховной правительницы на мгновение исказилось нестерпимой душевной болью. Фейра знала: сейчас ее старшей сестре будет предъявлен ультиматум. Видя, как страдает его истинная пара, Риз с трудом сдерживал гнев. Они не впервые обменивались такими взглядами. Кассиан уже видел это ранним утром и не думал, что увидит снова.

Кассиан завтракал с ними, когда Ризу доставили счет из питейного заведения, где вчера веселилась Неста. Риз зачитал вслух все пункты расходов: бутылки редких сортов вина, экзотические кушанья, карточные долги…

Фейра смотрела в тарелку, пока туда же, прямо на яичницу, не потекли ее молчаливые слезы.

Разговоры и споры о Несте велись между Ризом и Фейрой и прежде. Поначалу оба считали, что ей нужно дать время для исцеления внутренних ран. Потом оба решали, продлить этот срок или вмешаться. Но сейчас, видя беззвучно плачущую Фейру, Кассиан понял: ее надежды на возрождение сестры рухнули.

Ему понадобилась вся выучка, вся сила воли, проявленная на полях сражений (а там он видел ужасы похлеще похождений Несты), чтобы сохранить внешнее спокойствие, иначе и его лицо исказилось бы такой же душевной мукой.

Риз слегка сжал руку Фейры, пытаясь успокоить свою истинную пару, затем, поочередно взглянув на Кассиана и Азриеля, изложил свой замысел. Скорее всего, замысел появился у него не сейчас и долго ждал подходящего момента.

Где-то на середине изложения в столовой появилась Элайна. Едва рассвело, она отправилась работать в сад, окружавший поместье. Встав около стола, она внимательно слушала Риза. Фейра молчала. Но взгляд Элайны оставался твердым. Она смотрела только на Риза, ловя каждое его слово.

Затем Риз позвал Амрену, по-прежнему жившую в мансарде на другом берегу реки. Фейра настояла, чтобы приказ был передан через Амрену, а не исходил от Риза, иначе Неста может обвинить их в семейном сговоре.

Кассиан сомневался насчет таких обвинений, однако Риз согласился. Он встал на колени перед стулом Фейры, отер остатки ее слез и поцеловал в висок. Потом все покинули столовую, оставив верховных правителей наедине.

Кассиан тут же взмыл в небеса, чтобы ревущий ветер очистил его голову от всех мыслей и унял бешеный стук сердца. Ни встреча, ни то, что за нею последует, конечно же, не будут легкими.

Амрена была одной из немногих, кто оказывал какое-то влияние на Несту. С этим соглашались все. Если Неста кого и боялась (хотя бы слегка), так только Амрену. К тому же та непостижимым образом понимала, что́ творится у Несты в душе.

Амрена была единственной, с кем Неста по-настоящему общалась после войны.

И вовсе не совпадение, что после их ссоры на барке поведение Несты стало еще хуже, что в итоге и привело ее в нынешнее плачевное состояние.

– Возможность первая. – Амрена подняла тонкий пальчик. – Ты перебираешься в Дом ветра, по утрам упражняешься с Кассианом, а затем работаешь в библиотеке. Ты не будешь узницей. Но никто не перенесет тебя по воздуху вниз, не говоря уже о перебросе. Хочешь выйти в город – никто не держит. Спускайся по лестнице. Десять тысяч ступенек. И помни: затем по ним же придется подниматься. – Глаза Амрены сердито вспыхнули. – Конечно, если ты сумеешь наскрести пару медяков на выпивку. Но если ты последуешь этой возможности, через несколько месяцев мы пересмотрим место твоего обитания и условия жизни.

– А вторая возможность? – резко спросила Неста.

Матерь на небесах, ну и женщина! Неужели Неста когда-то была человеком? На памяти Кассиана, очень немногие решались открыто противостоять Амрене и Ризу, да еще с такой ядовитостью.

– Возвращение в земли людей.

Амрена предлагала отправить Несту на несколько дней в Тюрьму Каменного города, но Фейра сказала, что для таких, как Неста, мир людей окажется худшей тюрьмой.

И для таких, как Фейра с Элайной.

Все три сестры нынче принадлежали к высшему фэйскому сословию и имели значительную силу. Но только у Фейры эта сила сохранилась. Даже Амрена не знала, сохранились ли магические силы у Элайны и Несты. Котел даровал им удивительные способности, отличавшиеся от фэйской магии. Элайна получила дар ясновидения, а Неста… Кассиан не знал, как назвать дар Несты. Да и дар ли это вообще? Скорее трофей, вырванный ею у Котла. Серебряный огонь, чувство надвигающейся смерти, первозданная сила, которую Неста обрушила на правителя Сонного королевства. Как бы это ни называлось, то, что приобрела (или захватила) Неста, существенно отличалось от магических способностей фэйцев.

Путь в мир людей был для сестер закрыт. Они не могли туда вернуться. Пусть все три были героинями войны – каждая в своей сфере, – люди не собирались воздавать им почести. Люди бы обходили их стороной, стараясь держаться как можно дальше… если бы своими действиями сестры не спровоцировали насилие. Теоретически Неста могла вернуться в земли людей. Но друзей там у нее не будет. Ни один город, ни одно селение не примет ее. Даже если ей и удастся найти себе жилье, ей придется сидеть взаперти, опасаясь человеческих предрассудков.

Оскалив зубы, Неста повернулась к Фейре:

– Это единственные мои возможности?

– Ты… – Фейра быстро осеклась, едва не произнеся «ты меня прости». Она расправила плечи, став верховной правительницей Двора ночи. Даже без черной короны, в старом свитере Риза. – Да.

– Ты не имеешь права.

– Я…

– Это ты втянула меня в вашу заваруху! – Несту прорвало. – Из-за тебя я оказалась в этом жутком месте. Все, все только из-за тебя!

Фейра вздрогнула. Гнев Риза стал ощутимым. Его темная сила расплескалась в воздухе, отчего внутри Кассиана напряглась каждая жилка и пробудился каждый воинский инстинкт.

– Довольно, – выдохнула Фейра.

Неста заморгала.

Фейра не позволила себе отступить.

– Довольно, – сглотнув, повторила она. – Ты переселяешься в Дом ветра, упражняешься и работаешь, а мне нет дела, сколько яда ты выплеснешь в мою сторону. Ты это сделаешь.

– Вы не можете помешать Элайне видеться со мной.

– Элайна безоговорочно согласилась с этим решением. Сейчас она собирает твои вещи. Они будут тебя ждать в Доме ветра.

Неста отпрянула.

– Элайна знает, где тебя искать, – все тем же ровным, властным тоном продолжала Фейра. – Если ей захочется навестить тебя в Доме ветра, она вольна это сделать. Кто-нибудь из нас охотно доставит ее туда.

От произнесенных слов в воздухе повисла такая гнетущая тяжесть, что Кассиан решил пошутить:

– Я обещаю не кусаться.

– Догадываюсь, это твоя затея. – Неста посмотрела на него, презрительно оттопырив губу.

– Моя, – с улыбкой соврал Кассиан. – Мы с тобой замечательно проведем время.

Скорее всего, они убьют друг друга.

– Я хочу поговорить с сестрой, – заявила Неста. – Наедине.

Кассиан взглянул на Риза. Тот оценивающе смотрел на Несту. За минувшие века Кассиану случалось ловить такой же взгляд на себе, и сейчас он ничуть не завидовал Несте. Однако верховный правитель Двора ночи кивнул:

– Мы обождем в коридоре.

Кулак Кассиана сжался еще плотнее. Это было почти открытым оскорблением в адрес Несты. Ей не доверяли, хотя воин внутри Кассиана согласился с решением Риза. Глаза Несты вспыхнули. Значит, и она поняла.

Поджатые губы Фейры показывали, что ей тоже не понравился этот плохо завуалированный удар. Такое поведение совсем не убедит Несту в их желании ей помочь. Чувствовалось, позже Фейра устроит Ризу настоящую выволочку.

Кассиан дождался, пока Риз с Амреной покинут кабинет, после чего вышел вслед за ними. Верный своему слову, Риз отошел от двери всего на три шага и встал, прислонившись к стене. Заклинания, наложенные на дверь, исключали подслушивание.

Кассиан тоже отошел от двери.

– А я и не знал, что у нас при дворе существуют какие-то законы подданства, – сказал он Амрене.

– Нет у нас никаких законов, – ответила Амрена, разглядывая свои ярко-красные ногти.

Кассиан молча выругался.

Риз криво улыбнулся. Но Кассиан хмуро смотрел на двустворчатую дверь кабинета и молил богов, чтобы Неста не учинила какой-нибудь глупости.

Неста переусердствовала в своем намерении держать спину безупречно прямой, и та немного побаливала от усилий. Она ненавидела этих высокородных фэйцев так, как никогда и никого, исключая правителя Сонного королевства.

Перед ее приходом они перемывали ей кости, считая ее опустившейся, непредсказуемой особой и…

– Прежде тебя моя жизнь не заботила, – сказала она Фейре. – Что изменилось?

Фейра вертела на пальце обручальное кольцо: серебряное, с сапфировыми звездочками.

– Я тебе уже говорила. Меня твоя жизнь заботила всегда. Мы… я имею в виду нас всех… часто говорили об этом. О тебе. Мы… нет, я… вплоть до последнего думала, что лучше тебя не трогать. Давала тебе время, не докучала своими визитами.

– А что сказала по этому поводу Элайна? – спросила Неста, отчасти страшась услышать ответ.

Губы Фейры напряглись.

– Решение принимала не она. И потом, насколько я знаю, ты и с нею виделась считаные разы.

Неста и не догадывалась, что Фейра и все остальные столь пристально следили за нею.

Неста знала: ей вовек не объяснить младшей сестре – слов таких не найдется, – почему она отгородилась ото всех. Котел похитил Элайну. Азриель и Фейра ее спасли. Однако ужас случившегося продолжал мучить Несту в снах и наяву. Она помнила те страшные мгновения, когда услышала вкрадчивый, соблазнительный зов Котла и поняла, что он предназначен Элайне, а не ей и Фейре. Неста до сих пор помнила ужас, охвативший ее при виде пустого шатра Элайны и валявшегося на земле голубого плаща.

С тех пор все стало только хуже.

«У вас своя жизнь, у меня – своя», – сказала она Элайне в прошлый День зимнего солнцестояния. Неста знала, как глубоко эти слова ранят ее среднюю сестру. Но ей было не побороть укоренившегося ужаса. Перед глазами так и мелькали: брошенный плащ, холодные воды Котла, Кассиан, ползущий к ней, хруст позвонков отцовской шеи…

– Главное, я надеялась, что ты постепенно выйдешь из этого дурмана. Я не лезла в твою жизнь, поскольку ты была готова наброситься на каждого, кто к тебе приближался. Но ты даже не попыталась выбраться.

«Надеюсь, в будущем году ты попытаешься изменить свое поведение». Слова Кассиана, произнесенные девять месяцев назад, на обледенелой улице, и сейчас еще звенели в ушах Несты, будто произнесенные только что.

«Попытаюсь?» – переспросила она, не придумав ничего другого.

«Знаю, тебе такое слово незнакомо».

Эта фраза лишила Несту последних крупиц самообладания, и она ответила, как ударила: «С какой стати я должна пытаться что-то делать? Меня притащили в ваш мир, в этот Двор ночи».

«Ты не пленница. Можешь отправиться куда пожелаешь».

«Наверное, я так и сделаю», – бросила она тогда Кассиану, подавив другой ответ: «Мне некуда идти».

Это была сущая правда. Неста не испытывала желания возвращаться в мир людей. Там она никогда не чувствовала себя дома. А в этом странном, новом фэйском мире… Неста еще могла принять свое навсегда изменившееся тело, могла свыкнуться с тем, что ее человеческая природа больше не вернется, но и в этом мире она не находила своего места. Еще одна кошмарная мысль, не дававшая ей покоя. И Неста топила эту мысль в вине, музыке и картах, топила вместе с силой, бурлящей внутри.

– В чем ты преуспела – так это в трате наших денег, – продолжала Фейра.

– Денег твоей истинной пары.

Еще одно оскорбление от младшей сестрицы. Кровь Несты звенела от удара, нанесенного Фейрой.

– Большое тебе спасибо, что среди хлопот по убранству дома и болтания по магазинам ты нашла время вспомнить обо мне, – бросила сестре Неста.

– Если помнишь, в этом доме я предусмотрела комнату и для тебя. Я просила тебя помочь с ее убранством. Ты потребовала не соваться в твою жизнь.

– С чего бы мне хотеть поселиться в этом доме?

Там, где она ясно видела, как все они счастливы. Видела, что никто из них не вышел из войны таким сокрушенным и уничтоженным, как она. Был момент, когда она почти стала частью их круга. Несте вспомнилось утро последней битвы, как она стояла, вместе со всеми держась за руки, и верила, что они победят.

А потом она узнала, сколь безжалостно все это может быть отнято и какова истинная цена надежды, радости и любви. Неста не хотела когда-либо пережить это снова… Лесная поляна, хихикающий правитель Сонного королевства и повсюду кровь. В тот день ей не хватило силы, чтобы их спасти. С тех пор Неста наказывала свою силу за предательство, загоняя вглубь и держа взаперти.

– Хотя бы с того, что ты – моя сестра, – напомнила Фейра.

– Да, и ты всегда приносила жертвы ради нас – твоей жалкой человеческой семейки.

– Ты вчера вышвырнула на ветер пятьсот золотых марок! – взорвалась Фейра и, вскочив с дивана, принялась расхаживать перед камином. – Ты представляешь, какие это деньги? Ты хоть можешь вообразить мое состояние, когда нам утром принесли счет и мои друзья – моя семья – должны были все это слушать?

Неста ненавидела слово «семья» применительно ко Двору Фейры. Можно подумать, что в семье Аркерон ей было тяжко и отвратительно и понадобилась другая. Правильнее сказать, она выбрала другую. Неста до боли вонзила ногти в мякоть ладоней. Эта боль несколько заглушила другую, теснившую ей грудь.

– Узнать не только потраченную сумму, но и на что ты вчера швыряла наше золото.

– Так и скажи: тебя больше волновало, как сохранить лицо.

– Нет, меня волновало, как это отразится на мне, Ризе и Дворе, когда моя взбалмошная сестрица тратит наши деньги на карты и на вино, но не делает ничего полезного для нашего города! Если мы не в состоянии совладать с моей сестрой, способны ли мы вообще управлять городом и Двором?

– Я тебе не служанка, чтобы мною управлять, – ледяным тоном произнесла Неста.

С самого рождения ее жизнью кто-нибудь да управлял. Всякий раз, когда она пыталась выбраться из-под управления, с нею что-то происходило и ей всегда показывали место. Такое положение вещей Неста ненавидела даже сильнее, чем правителя Сонного королевства.

– Потому ты и будешь упражняться в Гавани Ветров. Ты будешь учиться управлять собой.

– Я отказываюсь.

– Отказ не принимается. Отныне ты будешь жить в Доме ветра. Станешь упираться, тебя свяжут и доставят туда силой. Ты будешь упражняться с Кассианом, а затем выполнять в библиотеке любую работу, какую даст тебе Клото.

Неста запретила себе думать о мрачных глубинах библиотеки, где обитало древнее чудовище. Правда, это чудовище спасло их от посланцев Сонного королевства, однако…

– Ты научишься уважительно относиться к ней и другим жрицам в библиотеке и не создашь им даже мелких неприятностей, – продолжала Фейра. – Свободное время можешь проводить, как тебе вздумается. Но в пределах Дома ветра.

Жаркий гнев, бушевавший в душе Несты, заглушал гудение пламени в камине, возле которого сейчас ходила ее сестра. Это даже радовало Несту. Уж лучше слышать бурление в собственной голове, чем треск горящих поленьев, похожий на хруст отцовской шеи в последние мгновения его жизни. Впоследствии этот хруст преследовал ее, не позволяя развести огонь в жилище.

– Тебе никто не давал права вламываться в мой дом и забирать оттуда мои вещи.

– Какие вещи? Несколько мятых платьев и сгнившие объедки?

Неста даже не успела удивиться, откуда Фейре это известно. Ее ожидал еще один сюрприз.

– Кстати, от твоего жилища скоро ничего не останется. Мы об этом позаботились.

– Это не в вашей власти!

– В нашей. Риз переговорил с домовладельцем и выкупил у него эту развалюху. Ее сровняют с землей, а на освободившемся месте построят приют для семей, которых война лишила крыши над головой.

Неста пыталась успокоить сбившееся дыхание. Это жилье она выбирала сама. Теперь ее в который раз лишили выбора. Фейре-то что. Фейра всегда была сама себе хозяйка. Всегда получала то, что хотела. Похоже, Риз исполнил и это ее желание.

– Я больше не желаю с тобой разговаривать! – запальчиво бросила Неста.

– Вот и прекрасно. Вместо этого можешь общаться с Кассианом и жрицами.

Похоже, Фейра даже не обиделась.

– Я не собираюсь быть твоей пленницей.

– Тебя никто и не держит в плену. Как говорила Амрена, ты вольна покинуть Дом ветра, если одолеешь десять тысяч ступенек. – Глаза Фейры вспыхнули. – Но я больше не буду оплачивать твое саморазрушение.

Саморазрушение. В ушах Несты зазвенела тишина, подавившая и внутреннее пламя, и нестерпимый гнев. Ледяная тишина.

Неста научилась жить с этой тишиной, охватившей ее в момент смерти отца. Эта тишина начала уничтожать ее, когда через несколько дней она зашла в их полуразрушенный особняк и в бывшем отцовском кабинете нашла одну из его жалких резных поделок. Несте тогда хотелось кричать без умолку, но вокруг было слишком много посторонних. Неста держалась, пока не закончилась встреча со всеми этими героями войны. А потом провалилась… прямо в бездонную яму тишины.

– Тебя заждались, – сказала Фейра. – Думаю, Элайна уже управилась с твоими вещами.

– Я хочу с нею поговорить.

– Она тебя навестит, когда будет готова.

Неста выдержала взгляд сестры.

– Думаешь, я не знаю, почему ты оттолкнула даже Элайну?

Неста не хотела об этом говорить. О том, что прежде всегда были она и Элайна. А теперь – Фейра и Элайна. Элайна выбрала Фейру и всех этих фэйцев, оставив Несту за границей круга. Амрена сделала то же самое, ясно высказавшись на барке о своем выборе.

Во время войны с Сонным королевством между Нестой и Фейрой возникли пусть и некрепкие, но узы. Это диктовалось общими целями: защитой Элайны, спасением земель, где жили люди. Временный союз притушил все, что сейчас бурлило и клокотало в ее сердце. Больше его не будет.

Неста не удостоила сестру ответом, и Фейра тоже не произнесла ни слова.

Больше их ничто не связывало.

3

Кассиан смотрел, как Ризанд тщательно размешивает чай.

С такой же холодной точностью Риз уничтожал врагов. Но сейчас в его руке был не меч, а чайная ложечка.

Они сидели в кабинете верховного правителя, освещаемого зелеными стеклянными лампами и тяжелой кованой люстрой. Двухэтажный атриум занимал северную оконечность «делового крыла», как Фейра называла эту часть их дома.

Пол на первом этаже был устлан голубыми коврами ручной работы. За ними Фейра ездила в Сезеру, к местным ремесленникам. Помимо письменного стола Риза, возле книжных полок стояли еще два одинаковых длинных стола. В дальнем конце несколько ступеней вели к широкой площадке, также заставленной книгами. Середину площадки занимала действующая модель мира со звездами и планетами, а также другие хитроумные вещицы. В свое время Риз объяснял Кассиану их назначение, но Кассиан находил подобные игрушки скучными и не тратил на них свое время.

А вот Аз, конечно же, пришел в восторг. Риз построил эту модель сам, несколько веков назад. Устройство не только показывало путь Солнца, но и сообщало время. Глядя на творение своих рук, Риз порою задумывался о существовании жизни за пределами их мира и других вещах. У Кассиана все это мгновенно выветривалось из головы.

Слева от входа красивая чугунная винтовая лестница вела на второй этаж. Там тоже были собраны книги – тысячи книг, а также стояло несколько застекленных шкафов, наполненных разными хрупкими штучками. Кассиан старался держаться от шкафов подальше, боясь что-либо сломать своими «медвежьими лапами», как Мор называла его руки. Помимо книг и шкафов с диковинами, второй этаж украшало несколько картин Фейры.

Основная часть ее картин находилась на первом этаже: некоторые в тени (так было и задумано), иные – ярко освещенные отблесками с поверхности реки, протекавшей совсем рядом, у подножия холма. Верховная правительница умела останавливать мгновения и переносить на холст. Кассиан невольно задерживался возле ее картин. Порою их сюжеты будоражили его. Правда, изображаемая Фейрой, не всегда бывала приятной.

Несколько раз Кассиан заходил в ее мастерскую – посмотреть, как она работает. К его удивлению, Фейра не возражала.

Придя туда в первый раз, он застал Фейру у мольберта, целиком погруженной в работу. Она изображала женскую фигуру: настолько тощую, что он легко мог сосчитать почти все ребра.

Потом он заметил знакомое родимое пятно на левой руке женщины. Такое же пятно было и на руке Фейры, державшей кисть. Только у нее оно было скрыто татуировкой. Кассиан лишь кивнул, выражая свое понимание.

Кассиан сам прошел через бедность. Правда, он и тогда не был таким исхудавшим, как Фейра. Каждым движением кисти, каждым мазком она изображала голод. Отчаяние. Пустоту, ощущавшуюся в серых, синеватых и мутно-белых мазках. Отчаяние черной ямы, разверзшейся позади туловища, и руки. Смерть, парившая где-то рядом, словно ворона, дожидавшаяся падали.

Потом он часто думал об этой картине и чувствах, которые она у него вызывала. Ни он, ни другие и не догадывались, что могли бы потерять свою верховную правительницу, даже не успев с нею познакомиться.

Риз закончил размешивать чай и с невероятной осторожностью положил ложечку на блюдце.

Кассиан поднял глаза к портрету, висевшему за громадой письменного стола Риза. Золотистые шарики фэйского света были размещены так, чтобы портрет казался живым и светился изнутри.

Лицо Фейры (это был автопортрет) смеялось в спину своей истинной пары. Как говорил Риз, она наблюдала за ним.

Кассиан молил богов, чтобы сейчас не забывали наблюдать за ним.

– Ты готов? – спросил Риз, отхлебнув из чашки.

– Я не раз укрощал молодых воинов, – напомнил Кассиан, откидываясь на спинку стула.

Фиолетовые глаза Риза вспыхнули.

– Неста тебе не какой-нибудь молодой бычок, испытывающий твое терпение.

– Я с нею совладаю.

Риз смотрел в чашку.

Кассиан помнил это выражение лица. Серьезное, будоражаще спокойное лицо.

– Весной ты хорошо потрудился, восстанавливая порядок среди иллирианцев. Сам знаешь.

Кассиан внутренне собрался. Этот разговор он предвидел с тех самых пор, как провел четыре месяца среди иллирианцев, сглаживая острые углы в отношениях между отрядами, следя за тем, чтобы семьи, потерявшие отцов, сыновей, мужей и братьев, получали помощь и заботу. Пусть иллирианцы убедятся: он прибыл к ним, чтобы выяснить их нужды и помочь. Но не только за этим. Кассиан с предельной доходчивостью объяснил: если они вздумают подняться против Риза, расплата будет очень жестокой.

О самых неуемных подстрекателях «позаботился» Кровавый ритуал, включая и возмутителя спокойствия Каллона, чье высокомерие не могло заменить ему выучки. А выучка у этого крикуна была отвратительная, отчего он и погиб, не дойдя до склонов священной горы Рамиель. От иллирианцев не укрылось, когда Кассиан, узнав о гибели этого выскочки, облегченно вздохнул. Однако вскоре ропот прекратился. Кассиан занимался пополнением отрядов, следил за выучкой многообещающих новых воинов, не забывая и об опытных бойцах, чтобы не теряли навыки и всегда были готовы снова отправиться в сражение. Во всяком случае, пополнение рядов оттягивало внимание иллирианцев. Что касается остального, Кассиан не переоценивал свои возможности. Проверки готовности, совещания с командирами – вот практически и все, что он мог предложить этому воинственному народу.

Итак, постоянная выучка держала иллирианцев в состоянии если не мира, то относительного спокойствия, достижимого воинским сообществом. Именно это и требовалось Ризу. И не только потому, что бунт обернулся бы настоящей бедой, но и вследствие перемен, о которых Риз сейчас собирался говорить.

– Думаю, тебе пора взять на себя решение более крупных задач.

Кассиан поморщился. Ну вот, началось.

– Только не пытайся меня уверять, будто ты не знал, что ситуация с иллирианцами была проверкой, – усмехнулся Риз.

– Надеялся, что нет, – пробурчал Кассиан, складывая крылья.

Риз усмехнулся, но быстро погасил улыбку.

– Однако Неста – это не проверка. Она… совсем другая.

– Знаю.

Кассиан это видел и раньше, пока Неста не прошла Преображение. А после того ужасного дня в Сонном королевстве… Он всегда помнил, что́ Косторез прошептал ему в Тюрьме.

«Полководец, на счету которого немало кровавых битв, хочешь услышать диковинные рассказы? Их мне нашептали камень, тьма и волны. Знаешь, как там все дрожали, когда она появилась? Спросишь почему? Она взяла нечто драгоценное, вырвав это своими зубами».

«И что же ты пробудил тогда в Сонном королевстве, незаконнорожденный принц?»

Последний вопрос слишком уж часто вышибал Кассиана из сна.

– С самой войны мы не видели ни крупицы ее силы, – нехотя произнес Кассиан. – Ее сила исчезла, когда Котел треснул. Это все, что нам известно.

– Или же ее сила спит, как спит сам Котел, надежно спрятанный на Крете Драконием и Мирьямой. Но сила Несты в любой момент может пробудиться.

По спине Кассиана пробежал холодок. Он не сомневался, что принц народа сирфемов и женщина-полукровка нашли подходящее место для Котла. Но если Котел пробудится, ни они, ни кто-либо другой не смогут управлять его силой.

– Будь начеку, – предостерег его Риз.

– Ты так говоришь, словно боишься ее.

– Боюсь.

Кассиан удивленно моргнул.

– Думаешь, почему утром я отправил за нею тебя? – спросил Риз.

Кассиан покачал головой, не в силах удержать смех. Риз тоже улыбнулся и откинулся на спинку кресла, сплетя пальцы за головой.

– Тебе, брат, нужно почаще бывать на площадке для упражнений, – посоветовал Кассиан, разглядывая мускулистую фигуру друга. – Негоже, если твоя истинная пара отыщет у тебя слабые места.

– Когда мы вместе, она не находит у меня ни одного слабого места, – ответил Риз, и Кассиан снова засмеялся.

– Фейра, поди, начистит тебе задницу за те слова в кабинете.

– Я уже сказал слугам: как только ты заберешь Несту в Дом ветра, они свободны на весь день.

– Думаю, слуги с избытком наслушались ваших перепалок.

Фейра не имела обыкновения откладывать неприятные разговоры на потом и всегда одергивала Риза, когда тот переходил черту.

– Перепалки – это пустяки. Пусть слушают. Я не хочу, чтобы они услышали кое-что другое, – лукаво улыбнулся Риз.

Кассиан и в этот раз улыбнулся, хотя ощутил некоторую ревность. Нет, он ни в коем случае не завидовал их счастью. Очень часто, видя радость на лице Риза, он спешил в укромный уголок, чтобы не заплакать, ибо его названый брат слишком долго ждал этой любви и заслужил ее. Все ожесточенные споры Риза с Фейрой не были выяснением отношений. Они касались будущего, в том числе и их совместного будущего.

Но иногда Кассиан, глядя на их семейную «площадку для поединков», на портрет позади стола и на этот дом… хотел чего-то подобного для себя.

Часы прозвонили половину одиннадцатого. Кассиан встал:

– Желаю с пользой провести день.

– Подожди, Кассиан.

Тон Риза заставил его остановиться.

Лицо верховного правителя было спокойным и внимательным.

– Ты даже не спросил, какие задачи покрупнее я собираюсь тебе предложить.

– Я думал, обуздание Несты – достаточно крупная задача.

– Ты способен на большее. – Риз понимающе взглянул на него.

– Я – командующий твоей армией. Разве этого недостаточно?

– А тебе этого достаточно?

«Да», – почти ответил Кассиан, но промолчал.

– Простой вопрос, а ты мешкаешь с ответом.

Кассиан торопливо проверил, нет ли бреши в щитах, загороживающих его разум. Нет. Риз улыбался своей знакомой кошачьей улыбкой.

– Брат, у тебя по-прежнему все написано на лице, – промурлыкал Риз, но тут же сменил тон. – У нас с Азом есть достаточно причин подозревать, что человеческие королевы опять взялись плести паутину. Чую, они что-то замышляют.

– Так нам с Азом поменяться ролями? Он теперь будет командовать иллирианцами?

– Не притворяйся дурачком, – холодно ответил Риз.

Кассиан широко раскрыл глаза. Они ведь оба знали: Азриель не сплотит иллирианцев, а лишь перессорит их между собой. Им обоим постоянно приходилось доказывать своему брату, что иллирианцы – достояние Двора ночи и их надо сохранить.

– У Азриеля сейчас и так дел по горло. Он никогда не признается, но я-то знаю и потому не хочу его перегружать. Ты ему поможешь. – Риз вызывающе улыбнулся. – Вот и посмотрим, из чего ты сделан.

– Мне нужно будет поиграть в шпиона?

– Знаешь, Кас, подглядывать в замочные скважины – не единственный способ добыть сведения. Есть и другие. Аз отнюдь не придворный. Он действует из тени. Но мне нужен другой, кто находится на виду. Этим другим и будешь ты. Подробности тебе расскажет Мор. Сегодня она должна вернуться из Валлахана.

– Я ведь тоже не придворный, и ты это знаешь.

От одной мысли о человеческих королевах у Кассиана забурлило в животе.

– Испугался?

Сифоны на руках Кассиана вспыхнули внутренним огнем.

– Итак, мне предписано укрощать Несту и разбираться с королевами?

Риз откинулся назад. Его молчание подтверждало, что так оно и есть.

Сдерживаясь, чтобы не выругаться, Кассиан прошел к закрытым дверям кабинета.

– Тогда мы застрянем с этим на долгие месяцы, – сказал он.

Кассиан уже открывал дверь, когда Риз тихо ответил:

– Ты-то точно застрянешь.

– Надеюсь, ты не выбросила кожаные доспехи? – спросил у Несты Кассиан, выйдя в вестибюль дома у реки. – Завтра они тебе понадобятся.

– Я попросила Элайну уложить их отдельно, – ответила Фейра.

Она сидела на верхних ступеньках лестницы и смотрела на свою упрямую, насупленную старшую сестру. «Интересно, заметила ли верховная правительница исчезновение слуг?» – подумал Кассиан.

Тайная улыбка в глазах Фейры подсказывала: она знает об этом и о том, что здесь начнется через несколько минут.

Хвала богам, что он улетает отсюда. Он был готов улететь на берег моря, только бы не слышать Риза и не чувствовать силы, когда тот… Кассиан оборвал мысль, не дав ей завладеть его умом. И он, и его названые братья слишком далеко ушли от глупых юнцов, какими были когда-то. Тогда они были готовы укладывать в постель каждую женщину, проявлявшую интерес; нередко в одной комнате. За несколько веков они превратились в зрелых мужчин. Кассиану хотелось, чтобы так было и дальше.

Неста стояла, скрестив руки.

– Ты перебросишь нас к Дому ветра? – спросил у Фейры Кассиан.

– Это сделаю я, – послышался за спиной голос Мор. – У нее с Ризи будет встреча особой важности, – добавила Мор, лукаво подмигнув Фейре.

Кассиан улыбнулся Мор, появившейся из жилой части дома.

– Я думал, ты будешь позже.

Он обнял Мор, крепко прижал к себе. Длинные золотистые волосы двоюродной сестры Риза пахли студеными морями.

– Решила появиться пораньше. – Она ответила Кассиану таким же объятием. – Валлахан уже по колено в снегу. Мне захотелось погреться на солнышке.

Кассиан отстранился, внимательно разглядывая красивое лицо Мор, знакомое ему ничуть не меньше собственного. Несмотря на веселый тон, ее карие глаза были сумрачными.

– Что-то случилось?

Фейра поднялась на ноги, тоже заметив напряжение Мор.

– Ровным счетом ничего. – Мор перебросила волосы через плечо.

– Врешь.

– Я вам потом расскажу, – пообещала Мор и повернулась к Несте. – А тебе завтра доспехи очень даже пригодятся. В Гавани Ветров ты без них мигом замерзнешь.

Неста наградила ее ледяным скучающим взглядом.

Мор в ответ лучезарно улыбнулась.

Воспользовавшись моментом, Фейра как бы невзначай подошла и встала между ними. Щит Риза, окружавший ее, по-прежнему был крепок. И это накануне их разговора!

– Сегодня занятий не будет. Разберешь вещи, освоишься. Отдохнешь, если хочешь.

Неста молчала.

Кассиан запустил руку в волосы. Котел их упаси! Риз ожидает от него политических интриг, а он не может справиться с простой ситуацией.

Мор усмехнулась, словно прочитав его мысли.

– Поздравляю с повышением. – Она тряхнула волосами. – Кассиан-придворный. Вот уж не думала, что увижу такое.

Фейра хихикнула, а Неста скользнула по нему удивленным и настороженным взглядом.

– Но я как был, так и остаюсь незаконнорожденным, вышедшим из низов, – сказал он, чтобы хоть как-то вызвать Несту на разговор.

Неста поджала губы.

– Мы вскоре поговорим, – сказала ей Фейра.

И снова Неста не удостоила младшую сестру ответом.

Похоже, она действительно решила не разговаривать с Фейрой. Но хотя бы перестала брыкаться по поводу своего переселения.

Почти перестала.

– Отправляемся? – спросила Мор у Кассиана и Несты.

Неста глядела в пол. Лицо у нее было бледным и осунувшимся, только глаза сердито сверкали.

Фейра посмотрела на Кассиана. Это был взгляд-просьба.

Неста прошла мимо нее, взяла Мор за руку и перевела взгляд на стену.

Посмотрев на Кассиана, Мор даже поежилась. Кассиан не отважился ей ответить. Пусть Неста и не смотрела на них, но он знал: она все видит, слышит и оценивает.

Поэтому он взял Мор за другую руку, подмигнул Фейре, и они исчезли, растворившись в ветре и темноте.

Мор перебросила их в небо над Домом ветра.

Высота, на которой они оказались, была головокружительной, инстинктивный страх падения заставлял все внутри замереть. Но раньше чем Неста успела испытать это ощущение, Кассиан подхватил ее на руки, расправил крылья и полетел к каменной веранде. Давно Кассиан не держал ее на руках. Давно она не видела город внизу таким маленьким.

Он вполне мог бы долететь сюда с нею и без помощи Мор. Неста это поняла, когда Морригана помахала им и вдруг исчезла. Правила Дома ветра были просты: любые перебросы внутрь запрещались. Им препятствовала многоярусная цепь заклинаний, опоясывающих это место. Всякий желающий сюда попасть должен был или одолеть десять тысяч ступеней, или, совершив переброс до внешней границы, камнем падать на веранду, рискуя сломать себе кости. Самым безопасным способом был переброс до внешней границы, когда тебя подхватывал кто-то, умеющий летать, и плавно опускал вниз. Но лететь к веранде в объятиях Кассиана… Неста охотнее упала бы, рискуя разбиться в лепешку. К счастью, полет продлился считаные секунды.

Едва ее ноги ощутили истертые камни веранды, Неста тут же вырвалась из рук Кассиана. Он не возражал. Сложив крылья, он остановился возле ограждения. За его спиной простирался сверкающий Веларис, казавшийся совсем игрушечным.

В прошлом году она провела здесь не одну неделю. Жуткое время превращения в фэйку. Жуткое вдвойне, ибо тогда она буквально умоляла Элайну проявить хоть малейшее желание жить. Неста почти не спала, боясь, что Элайна перелезет за ограждение веранды, высунется слишком далеко в какое-нибудь из бесчисленных окон или просто скатится по лестнице, пересчитав все десять тысяч ступенек.

От нахлынувших воспоминаний и впечатляющего вида у Несты перехватило дыхание. Внизу переливалась лента Сидры, а вокруг простирался дворец из красного камня, построенный на плоской вершине горы.

Неста поглубже запихнула руки в карманы, вспомнив о теплых перчатках, которые Фейра уговаривала ее взять. Она отказалась. Точнее, промолчала, поскольку после разговора в кабинете не сказала младшей сестре ни слова.

Отчасти потому, что боялась сорваться и наговорить много всего.

Неста и Кассиан стояли на веранде, глядя друг на друга.

Ветер нещадно трепал длинные волосы Кассиана. Здесь было гораздо холоднее, чем в городе, но Кассиан словно не чувствовал холода. Казалось, он стоит не на продуваемой ветром веранде, а на летнем поле. Неста до боли сжимала зубы, не давая им стучать.

– Ты будешь жить в своей старой комнате, – наконец сказал Кассиан.

Можно подумать, она когда-то принадлежала этому месту. Или любому другому в пределах Двора ночи.

– Моя комната этажом выше, прямо над твоей, – добавил он.

– Зачем ты мне это говоришь? – вырвалось у нее.

Кассиан направился к стеклянным дверям, что вели внутрь.

– На всякий случай. Мало ли, дурной сон приснится или захочешь, чтобы тебе почитали вслух, – растягивая слова, ответил он и улыбнулся. – Какую-нибудь непристойную книжицу, которые ты так любишь.

Неста раздула ноздри, но молча вошла в открытую дверь, придерживаемую Кассианом.

Изнутри на нее пахнуло приятным теплом краснокаменных коридоров. Ее новое жилье. Ее спальня.

Это место не было ее домом, равно как и прежнее.

А где тогда был ее дом? В роскошном отцовском особняке, полуразрушенном солдатами Сонного королевства? Тоже нет. Ни их жалкая хижина, ни другой особняк, где прошло ее детство. Слово «дом» для нее не имело смысла.

Но Неста хорошо знала этот этаж Дома ветра: слева столовая, справа лестница. Спустившись на два этажа, она попадет в отведенную ей комнату. Этажом ниже – кухня. А библиотека – гораздо ниже.

Несте было все равно, где жить, но привлекательной особенностью ее этажа была небольшая частная библиотека. Именно там она разыскала «непристойные книжицы», как их назвал Кассиан. За первые недели пребывания здесь она проглотила несколько десятков скабрезных романов, и не потому, что ее притягивала эта сторона жизни. Она хваталась за любую соломинку, чтобы не распасться на куски, чтобы не завыть во весь голос от насильственных перемен, случившихся с нею, ее жизнью и с Элайной. С Элайной, которая ничего не ела, не разговаривала и чахла на глазах.

И тем не менее Элайна приспособилась к новой жизни.

Ей тоже отчасти удалось приспособиться. Это было перед самой войной и во время войны. Неста вошла в новый для себя мир, сжилась с новым окружением и даже начала видеть будущее…

Пока правитель Сонного королевства и Котел не устроили на нее охоту. Пока она не поняла, что все, кто ей дорог, станут орудиями ее мучений, истязаний и поимки. Пока в последней битве она не попыталась спасти от гибели тысячу иллирианцев, а спасла только одного.

Его. Если бы обстоятельства вынудили, она бы сделала это опять. И осознание этого… Еще одна невыносимая правда.

Кассиан пошел к лестнице, ведущей вниз. От каждого его движения так и разило нескрываемым презрением.

– Мне не нужен провожатый, – огрызнулась Неста, хотя часть пути им все равно предстояло пройти вместе. – Я помню, как добираться.

Он ухмыльнулся, поглядев на нее через мускулистое плечо, и двинулся дальше.

– Просто хочу убедиться, что ты доберешься туда в целости и сохранности. А потом уж пойду к себе.

Кассиан кивком указал на арку, за которой начинался коридор его этажа. Неста хорошо помнила расположение здешних помещений, поскольку в первые недели своей фэйской жизни безостановочно, словно призрак, бродила по Дому ветра.

– Аз живет через две комнаты от меня, – добавил Кассиан. К этому времени они спустились на ее этаж. – Хотя ты вряд ли его увидишь.

– Его приставили шпионить за мной?

Ее резкие слова так и отскакивали от красных стен.

– Нет. Он говорит, что предпочитает жить здесь, а не в доме у реки.

Значит, не она одна такая.

– Почему?

– Не знаю. Аз есть Аз. Он любит свое пространство. – Кассиан пожал плечами. Фэйский свет, лившийся от золотистых настенных светильников, играл на когтистых верхушках его крыльев. – Аз предпочитает одиночество, так что бо́льшую часть времени мы будем проводить с тобой вдвоем.

Неста ничего не ответила, не зная, какой смысл вкладывал во все это Кассиан. Вдвоем с ним. Здесь.

Кассиан остановился перед знакомой арочной дверью, прислонившись к косяку. Светло-карие глаза пристально следили за каждым шагом Несты.

Она знала, что Дворец ветра принадлежит Ризу. Риз оплачивал все потребности не только Кассиана, но и каждого, кто входил во Внутренний круг. Самым простым способом поглубже уязвить Кассиана, побольнее ударить по нему было бы заставить его усомниться в собственных усилиях и намекнуть на его несостоятельность. Подхлестнутая инстинктом, волна поползла вверх. Каждое слово имело единственную цель – ранить. Неста всегда обладала этим… дарованием, но не считала его проклятием. Оно хорошо ей служило.

– Что ты на это скажешь, Нес?

– Не называй меня так.

Неста нарочно делала вид, что ведется на его подначки. Пусть считает ее уязвимой.

Кассиан оттолкнулся от двери, сложив крылья:

– Тебе нужно поесть горячей пищи.

– Не хочу.

– Почему?

– Потому что не голодна.

Она говорила правду. После той битвы первым исчез аппетит. Только инстинкт да редкая необходимость, оказываясь на публике, делать вид, будто она такая же, как все, заставляли ее что-то есть.

– С пустым желудком завтра ты и часа не продержишься, когда мы начнем упражняться.

– Я не собираюсь упражняться в том жутком месте.

Едва увидев Гавань Ветров, Неста возненавидела иллирианский лагерь: холодный, невыразительный, полный суровых, неулыбчивых воинов.

Сифон на левой руке Кассиана вспыхнул. Полоска красного света протянулась от камня к дверной ручке. Ручка повернулась вниз. Дверь со скрипом открылась. Полоска исчезла.

– Как помнишь, тебя поставили перед выбором: или ты живешь здесь, упражняешься и работаешь, или… Захочешь вернуться в земли людей – это легко устроить.

«Ты не пленница. Можешь отправляться куда пожелаешь».

Скорее всего, он попросит эту самоуверенную гордячку Морригану перебросить ее через границу, как мешок со скарбом.

Неста назвала бы это пустыми угрозами, если бы… если бы не знала, с чем столкнется на юге. Война почти не изменила отношение людей к фэйцам.

Ей некуда податься. Как бы Элайна ни скорбела по несостоявшейся жизни с Грасэном, средняя сестра нашла здесь свое место. Ухаживала за садом в доме у реки, помогала горожанам восстанавливать их сады, уничтоженные войной. У Элайны появился смысл жизни, появилась радость и подруги – две призрачных полуфэйки, работающие у Ризанда по хозяйству. Но у нее это всегда легко получалось, что и выделяло Элайну среди многих других.

Неста сражалась, как проклятая, только бы уберечь Элайну.

Котел узнал об этом. А вслед за Котлом об этом узнал и правитель Сонного королевства.

Давняя тяжесть потянула ее вниз. Захотелось провалиться в сон и забыть обо всем.

– Я устала.

Хоть эти слова она произнесла без издевки.

– Тогда отдыхай весь день, – уже тише сказал Кассиан. – Завтра Мор или Риз перебросят нас в Гавань Ветров.

Неста молчала.

– Мы начнем с простых упражнений, – продолжал Кассиан. – Два часа занятий, затем второй завтрак, после чего ты возвращаешься сюда и работаешь с Клото.

Несте не хватало сил спросить об особенностях упражнений и работе в библиотеке со жрицами. Ни то ни другое ее не интересовало. Пусть Ризанд с Фейрой и Амрена с Кассианом заставляют ее возиться со всем этим дерьмом. Пусть думают, будто это хоть чуточку ее изменит.

Неста молча вошла в свою комнату. Спиной она чувствовала взгляд Кассиана. Он оценивал каждый ее шаг: то, как она взялась за ручку и наконец захлопнула дверь изнутри.

Неста замерла в нескольких футах от двери, щурясь от яркого света, что лился из окон на противоположной стене. Негромкий стук сапог по камню подсказывал, что Кассиан ушел.

Только когда шаги совсем стихли, Неста оглядела комнату. Та ничуть не изменилась. Только дверь в комнату Элайны теперь была плотно закрыта.

В отличие от ее недавнего жилища, эта комната была просторной. Слева, у стены, стояла громадная кровать под балдахином. Справа – диван и два стула. За ними – резной мраморный камин; хвала богам, незажженный и без дров. Холодный каменный пол был плотно устлан коврами.

Но эта комната нравилась ей не простором, а видом из окон. Город, река, равнины и вдалеке – сверкающее море. И земли, и те, кто на них жил, находились очень далеко от нее. Порою казалось, что Дом ветра плывет в облаках. Бывали дни, когда густой туман скрывал все внизу и клубился возле самых окон: сунешь руку – и пальцы исчезают в тумане.

Сегодня за окном не было никакого тумана. Только погожий день ранней осени и яркое, почти ослепительное солнце.

Так проходили секунды. Минуты.

В ушах Несты появился знакомый гул. Тяжелая пустота тащила ее вниз с неистовством фэйри, что обвил свои костлявые руки вокруг ее лодыжки и упорно тянул в темную воду. С тем же неистовством ее затолкали под вечную, ледяную воду Котла.

Неста задернула плотные серые бархатные шторы. Собственное тело казалось далеким и чужим. Комната постепенно погружалась в темноту. На два сундука и три мешка с ее скарбом, поставленных возле комода, она даже не взглянула.

Едва успев сбросить туфли, она скользнула под одеяло, распластавшись на белой, безупречно чистой простыне, и стала дышать.

Она дышала.

И дышала…

4

Мор уже облюбовала и заняла столик в заведении на набережной. Она сидела, положив ногу на ногу и опустив руку за спинку чугунного стула. Другая ее рука изящно покоилась на колене. Кассиан остановился в нескольких шагах от лабиринта столиков, расставленных прямо на тротуаре, с улыбкой любуясь Морриганой. Ее голова была запрокинута к солнцу, распущенные волосы ниспадали на плечи, переливаясь, как жидкое золото. Полуоткрыв свой полный рот, она наслаждалась солнцем.

Она никогда не жаловалась на избыток солнца. Наоборот, жадно впитывала его лучи. И спустя пятьсот лет после того, как она покинула мрачную тюрьму, именовавшуюся родным домом, и чудовищ, называвших себя ее родней, давняя подруга Кассиана (по сути – сестра) наслаждалась каждым мгновением на солнце.

Кассиан предупредительно кашлянул. По пути к столику он учтиво улыбался посетителям и прохожим. Кто-то просто глазел на него, кто-то приветственно махал. Когда он усаживался, Мор уже вовсю усмехалась, и ее карие глаза весело светились.

– Не начинай, – предупредил он.

Кассиан сел, закрыв крыльями спинку стула, и подозвал хозяина заведения. Тот достаточно знал его вкусы и понял, что ему нужна обыкновенная вода. Никакого чая и сластей, стоящих на столике перед Мор.

Улыбка Мор была настолько красивой, что у Кассиана перехватило дыхание.

– Ну как не насладиться зрелищем давнего друга, которым восхищаются все подряд? – озорно спросила она.

Кассиан раскрыл глаза. Владелец заведения принес кувшин воды и стакан. Мор дождалась, пока владелец отойдет, и сказала:

– Помнится, было время, когда тебе нравилось купаться в лучах славы.

– Я тогда был молодым самонадеянным идиотом.

Кассиан поежился, вспомнив, как после успешных сражений и ответственных поручений ему нравилось расхаживать по улицам. В те годы он считал, что вполне заслуживает похвалы и восхищение горожан. Он слишком долго пребывал в этом заблуждении. Непозволительно долго. Все изменилось после пленения Риза Амарантой. Тогда Риз пожертвовал очень многим ради спасения Велариса. И Кассиан, привычно разгуливая по городу, вдруг увидел совсем другие лица. Многие горожане не скрывали своего недовольства и страха. Кассиан запоздало понял, каким же глупцом был.

Словно почувствовав ход его мыслей, Мор деликатно кашлянула. Способности, которыми обладал Риз, были ей недоступны, но жизнь при Дворе кошмаров научила ее замечать малейшие оттенки в выражении лиц. Когда-то она уже рассказывала Кассиану, что в том поганом мире легкое подмигивание могло означать решение чьей-то судьбы – жизнь или смерть.

– Ну как, она устроилась?

Кассиан знал, о ком речь.

– Сказала, что устала. Улеглась спать.

Мор фыркнула.

– Не начинай, – снова попросил Кассиан, поворачиваясь к сверкающей глади Сидры, от которой его отделяло несколько шагов. – Давай не будем об этом.

Мор отхлебнула чай – сама невинность, причем очень элегантная.

– Лучше бы мы закинули Несту в Двор кошмаров. Там бы она прижилась и даже расцвела.

Кассиан стиснул зубы. Слова Мор были обидными и одновременно правдивыми.

– Мы как раз и пытаемся сделать ее жизнь лучше.

– Тебе больно видеть ее в таком состоянии. – Мор смотрела на него, хлопая густыми ресницами.

– Мне больно не только от этого.

В отношениях между Кассианом и Мор всегда превалировала правда. Ничего, кроме правды, какой бы жестокой та ни была. Так повелось с первого и единственного раза их интимной близости, когда он слишком поздно узнал о последствиях ее шага. Потом, увидев ее избитой и изуродованной, узнав, ради чего она пошла на близость, он ничуть не сожалел о своей роли.

Кассиан шумно выдохнул, оттесняя кровавые воспоминания, которые не изгладились и за пятьсот лет.

– Мне больно, что Неста превратилась в такое… Да ты сама видела. Они с Фейрой постоянно готовы вцепиться друг другу в глотку. Фейра от этого страдает, да и Неста тоже. Я знаю. Мне больно, что… – Он побарабанил пальцами по столику, затем глотнул воды. – Не хочется об этом говорить.

– Ладно, не будем.

Легкий ветер играл складками темно-синего полупрозрачного платья Мор.

Кассиан в очередной раз восхищался красотой ее лица. Их единственная ночь имела для Мор катастрофические последствия. К этому добавилось бешенство Риза и тихое, но весьма ощутимое негодование Азриеля. После этого Кассиан подавил в себе все плотские желания к Мор, переведя их в русло восхищения, а все романтические чувства заменил братско-сестринскими узами. Но он по-прежнему восхищался ее изумительной красотой, как восхищаются произведением искусства. А ведь он прекрасно знал: внутренний мир ее был еще прекраснее и совершеннее внешности.

Знала ли она сама об этом?

– Расскажи, как дела в Валлахане, – сделав еще глоток, попросил Кассиан.

Отношения с этим древним фэйским государством, занимавшим гористую часть континента, всегда складывались непросто. Так было еще задолго до войны с Сонным королевством. В разные исторические периоды у Валлахана на Притиании имелись как враги, так и союзники. Какую роль сыграют в новом мироустройстве темпераментный король Валлахана и его горделивые подданные? Это еще предстояло решить, хотя многое в судьбе королевства зависело от почти постоянного присутствия Мор при их Дворе как официальной посланницы Риза.

– Они не хотят подписывать новый договор, – щурясь от солнца, сообщила Мор.

Кассиан выругался.

Риз, Фейра и Амрена месяцами трудились над этим договором, равно как и все их союзники в других Дворах и землях. Самое действенное участие принимал Хелион – верховный правитель Двора дня и ближайший союзник Риза, прозванный Рассекателем Заклинаний. Прозвище вполне соответствовало натуре Хелиона, отличавшегося редкой самонадеянностью, которую он всячески выпячивал. Не исключено, что это прозвище он придумал сам. Однако этот самонадеянный правитель имел в своем распоряжении тысячу библиотек. Сведения, собранные там, очень пригодились при составлении договора.

– Я несколько недель проторчала при этом несносном Дворе, – посетовала Мор, берясь за слоеное пирожное. – Задницу себе отморозила, пытаясь задобрить их холодные задницы. А король с королевой отказались подписывать договор. Потому я сегодня и убралась пораньше оттуда. Чувствовала: моя назойливость перед отбытием им не понравится. Как-никак, я же там находилась с дружественным визитом.

– Почему они не желают подписывать договор?

– Потому что эти дуры человеческие королевы продолжают мутить воду. Их армия до сих пор не распущена. Королева Валлахана даже спросила меня: какой смысл подписывать мирный договор, когда в воздухе пахнет новой войной – на этот раз против людей? И тогда границы окажутся гораздо ниже прежней Стены. Сомневаюсь, что Валлахан заинтересован в мире и в союзе с нами.

– Значит, Валлахан хочет новой войны и нового расширения своих владений?

Пятьсот лет назад это королевство и так захватило больше земель, чем ему полагалось по тогдашнему договору.

– Им скучно, – недовольно поморщилась Мор. – А люди, невзирая на своих королев, гораздо слабее нас. Захватить земли людей – все равно что сорвать плод, висящий у тебя перед носом. Думаю, что и Монтисара с Раском имеют схожие желания.

Кассиан поднял глаза к небу и застонал. Во время недавней войны на Притиании боялись, что все три фэйских государства могут объединиться с Сонным королевством. Это уничтожило бы все шансы уцелеть. Но даже сейчас, после гибели правителя Сонного королевства, его подданные не могли смириться с поражением. Там вполне может появиться новая армия. И если они объединятся с Валлаханом, если к ним примкнут Раск с Монтисарой, рассчитывая оттяпать себе жирные куски человеческих владений…

– Ты уже рассказала Ризу.

Кассиан не задавал вопроса, но Мор кивнула:

– Потому-то он и просит тебя сунуть нос в дела человеческих королев. Я отдохну несколько дней, затем вернусь в Валлахан. Но Ризу нужно как можно раньше узнать, что́ на уме у человеческих королев.

– Значит, в твои обязанности входит убедить Валлахан не начинать новой войны, а в мои – убедить в том же человеческих королев?

– Тебе и близко не подобраться к королевам, – откровенно сказала Мор. – Но, судя по моим наблюдениям из Валлахана, они что-то затевают. Что-то опять крутится в их головенках. Но что именно – пока непонятно. Нет ответа и на другой вопрос: неужели люди окажутся настолько глупы и начнут войну, в которой им не победить?

– Или в их арсенале должно появиться нечто, позволяющее рассчитывать на победу.

– Это тебе и предстоит выяснить.

– Удовольствие не из приятных, – усмехнулся Кассиан, постучав ногой по каменным плиткам тротуара.

– Роль придворного не всегда состоит из красивых нарядов и пышных приемов, – глотая чай, сказала Мор.

Кассиан нахмурился. Хвала богам, Мор умолкла. Он тоже замолчал. Где-то на задворках сознания он слышал шум ветра над Сидрой, веселые разговоры посетителей и стук посуды. Мор снова подставила лицо солнцу.

– А ведь есть человек, знающий этих королев вдоль и поперек, – нарушил молчание Кассиан. – Знающий их повадки и замыслы.

Мор приоткрыла один глаз и подалась вперед. Волосы, словно река, последовали за нею.

– И кто же это?

– Вэсса.

Кассиан был мало знаком с королевой-изгнанницей. Остальные королевы предали ее, продав чародею. Тот наложил на Вэссу заклятие: днем она превращалась в огненную птицу и лишь с наступлением темноты вновь становилась женщиной. Но Вэссе еще повезло. Она осталась жива. Другую королеву, посмевшую взбунтоваться против хищной четверки, королевы отдали Аттору. Во время налета на Веларис тот сбросил ее, еще живую, на острый шип фонарного столба. Это случилось на мосту, совсем недалеко от места, где сейчас сидели Кассиан и Мор.

– Возможно, ты прав, – кивнула Мор.

Кассиан уперся руками в столик:

– С Вэссой много общается Ласэн. С нею и Юрианом. Как-никак Ласэн – наш посланец в землях людей. Пусть он и расспрашивает Вэссу.

– Ласэну больше нельзя полностью доверять, – жуя пирожное, сказала Мор.

– Это почему? – встрепенулся Кассиан.

– Он хоть и вздыхает по Элайне, на континенте сблизился с Юрианом и Вэссой. Добровольно перебрался к ним и ведет себя не столько как наш посланец, сколько как их друг.

Кассиан стал припоминать свои встречи с Ласэном, начавшиеся перед самой войной. Вспоминал все, что слышал о нем, стараясь встать на точку зрения Риза и Мор.

– Ласэн, который месяц помогает им разбираться в политических хитросплетениях тех, кто теперь правит землями людей на Притиании, – медленно, словно размышляя вслух, сказал Кассиан. – Поэтому все его сведения о Вэссе, передаваемые нам, нельзя считать беспристрастными.

Мор хмуро кивнула:

– При всех благих намерениях Ласэна, его сообщения могут быть искажены в их пользу. Он этого может даже не замечать. Нам нужен кто-то еще, кто не входит в их мирок. На чьи сведения и сообщения мы можем положиться. То есть ты, – заключила Мор, дожевывая пирожное.

Прекрасно. Кассиан начинал понимать свою задачу.

– Слушай, а почему мы раньше не обратились к Вэссе?

Мор небрежно взмахнула рукой, хотя ее глаза оставались серьезными:

– Потому что мы только сейчас начинаем собирать все куски головоломки. Но ты при первой возможности должен поговорить с Вэссой. И чем раньше, тем лучше.

Кассиан кивнул. Вэсса не вызывала у него антипатии, хотя, помимо нее, ему обязательно придется встретиться с Ласэном и Юрианом. С первым он кое-как научился ладить, а вот второй… Не важно, что Юриан сражался на их стороне. Этот человеческий полководец, пробывший пятьсот лет в плену у Амаранты, благодаря Котлу получил вторую жизнь. Он только притворялся союзником Сонного королевства, а на самом деле помог Кассиану, Ризу и остальным победить в войне. Однако у Кассиана он до сих пор вызывал неприязнь.

Кассиан встал, нагнулся и взъерошил сверкающие волосы Мор.

– Я скучал по тебе, – признался он.

В последнее время Мор часто отсутствовала, а когда возвращалась, в ее глазах отражалась не то тревога, не то печаль, причины которой он никак не мог понять.

– Ты же знаешь, если бы Кейр вздумал здесь появиться, мы бы тебя предупредили.

Ее отвратительный отец до сих пор не воспользовался разрешением Риза посетить Веларис.

– Эрис выиграл для меня время, – язвительно усмехнулась Мор.

Кассиан отказывался в это верить, хотя и знал: Эрис сделал это в знак доброй воли. Он даже пригласил Ризанда в свой разум – посмотреть, почему он убедил Кейра отложить визит в Веларис. На неопределенное время. Только Эрис мог повлиять на властолюбивого Кейра. Что уж он предложил Кейру в обмен, по-прежнему оставалось загадкой, по крайней мере для Кассиана. Риз, вероятно, знал. Побледневшее лицо Мор подсказывало, что и она, наверное, знает. Должно быть, Эрис пожертвовал чем-то значимым, дабы избавить Мор от отцовского визита. А ее папаша непременно выбрал бы такой момент, чтобы досадить ей как можно сильнее и больнее.

– Меня это не волнует, – взмахнула рукой Мор, прекращая разговор на эту тему.

Однако Кассиан чувствовал: что-то все равно продолжает ее мучить. Допытываться он не станет. Сама расскажет, когда сочтет нужным.

Кассиан обошел вокруг столика и поцеловал Мор в макушку.

– Отдыхай, – сказал он и, не дав ей ответить, взмыл в небо.

Неста проснулась в кромешной темноте.

Давно она не видела такой темноты. Пожалуй, со времен их жизни в хижине, ставшей для нее тюрьмой и адом.

Она резко села на постели и схватилась за грудь, ловя ртом воздух. Может, среди зимней ночи ей приснился диковинный сон о другой жизни? А наяву она по-прежнему живет в хижине, голодает, бедствует и отчаивается…

Нет. Воздух в комнате был теплым, а в кровати она лежала одна и не жалась к сестрам, чтобы согреться. В холодные зимние ночи они вечно соперничали из-за среднего места на кровати. В летнюю духоту все было наоборот: никто не хотел спать посередине.

Хотя она отощала, как тогда, в долгие голодные зимы… ее тело было новым. Фэйским. Сильным… пока она не растратила всю силу.

Потирая щеки, Неста вылезла из постели. Под ногами лежал теплый ковер. Никакого намека на холодные как лед половицы в хижине.

Прошлепав босыми ногами к окну, она отодвинула шторы. Внизу лежал темный город. На улицах светились золотые огоньки. Две их змеящиеся цепочки вились по берегам Сидры. А дальше был только звездный свет, освещавший равнины до самого моря, холодного и пустого.

Неста всматривалась в небо, но так и не могла понять, который час. Тогда она прислушалась. Тишина. На ее этаже и на остальных все спали.

Сколько же она проспала? Здесь они появились в одиннадцать утра. Вскоре после этого она рухнула на кровать. За весь день у нее во рту не было ни крошки. Живот недовольно урчал.

Игнорируя его жалобы, Неста прижалась лбом к прохладному стеклу. Звездный свет нежно гладил ее по голове, лицу и шее. Она представила, как сияющие пальцы звезд гладят ее по щеке. Так когда-то гладила ее мать. Только ее.

«Моя Неста. Элайна родилась для любви и красоты, но ты, моя смышленая маленькая королева… Ты родилась для завоеваний».

Ее мать перевернулась бы в гробу, узнав, как годы спустя ее любимица едва не вышла за слабовольного сына дровосека. За недалекого парня, равнодушно позволявшего отцу издеваться над матерью. Помнится, когда Неста сказала, что между ними все кончено, он попытался ее лапать и силой взять то, чего она не предлагала.

Неста пыталась забыть Тимаса. Часто сожалела, что вместе с ее человеческой природой Котел не забрал и ее воспоминания. Однако лицо Тимаса иногда отравляло ей сны и мысли. Порою она чувствовала грубые руки, лапающие ее, и медный привкус его крови на языке.

Отодвинувшись от оконного стекла, Неста снова взглянула на далекие звезды. Интересно, способны ли они говорить?

«Моя Неста». Так мать всегда называла ее, даже на смертном одре: бледная, выжатая тифом. «Моя маленькая королева».

Когда-то Неста гордилась этим титулом. Делала все, чтобы соответствовать ожиданиям матери, старалась жить по-королевски… пока однажды этой сытой, обеспеченной жизни не настал конец. Те, кому отец задолжал, обобрали его до нитки, а так называемые друзья оказались всего лишь завистливыми трусами, прятавшимися за масками учтивости. Никто из них не спас семью Аркерон от бедности.

Трех девчонок-подростков и их сокрушенного, раздавленного отца бросили на съедение волкам.

И тогда Неста сама стала волчицей. Вооружилась невидимыми зубами и когтями, научившись нападать быстрее, ударять в самую сердцевину, и как можно больнее. Она взращивала эти качества, наслаждалась ими. Но когда настало время расстаться с волчицей, Неста обнаружила, что та поглотила и ее.

Над городом перемигивались звезды, словно соглашаясь с нею.

Неста стиснула кулаки и вернулась в кровать.

Котел его побери! Может, ему не стоило соглашаться и тащить ее сюда?

Кассиан ворочался на громадной кровати. Здесь поместилось бы трое иллирианских воинов с крыльями и вооружением. За пятьсот лет в этой комнате почти ничего не изменилось. Мор иногда ворчала, что пора бы поменять убранство Дома ветра, но Кассиану нравилось так, как есть.

Он проснулся от звука закрываемой двери. Сон мгновенно испарился. Сердце заколотилось, а рука потянулась к кинжалу на тумбочке. Под матрасом были спрятаны еще два. Над дверью – целый набор ножей. Под кроватью лежала пара мечей. Вторая пара – в ящике комода. И это только его оружие. Одной Матери известно, какой арсенал собрал у себя в комнате Аз.

За эти пять столетий он, Аз, Мор и Риз собрали в Доме ветра столько оружия, что хватило бы на небольшой легион. Оружие они прятали в разных местах и потом забывали, где именно. Неудивительно, что на все здешние диваны Кассиан садился с опаской: вдруг тебе в задницу воткнется тобой же припрятанный кинжал? Правда, оружие, за которым не ухаживали, обыкновенно превращалось в ржавую труху.

Но оружие в своей комнате он постоянно чистил и смазывал, держа в полной готовности.

Лезвие кинжала блестело под светом звезд. Сифоны Кассиана мерцали красным, пока его сила проверяла коридор за дверью.

Но угрозы не было, и никакой враг не прорвался сквозь новые заклинания. Более года назад солдатам Сонного королевства удалось проникнуть в библиотеку. Они едва не захватили в плен Несту и Фейру. Кассиан и сейчас помнил ужас на лице Несты, когда она бежала к нему с распростертыми руками.

Источником звука, разбудившего его, был… Азриель. Кассиан это понял.

Он бы вообще ничего не услышал, не пожелай Аз сообщить о своем возвращении. Это не было приглашением поговорить. Просто Аз уведомлял Кассиана, что находится поблизости.

Кассиан лежал, глядя в потолок. Его сифоны угомонились. Кинжал он засунул в ножны и снова положил на тумбочку. Судя по положению звезд, был четвертый час ночи. До рассвета еще далеко. Ему нужно поспать, ибо день предстоит нелегкий.

Словно в ответ на его молчаливую просьбу не тревожить, в разум вонзился знакомый мурлыкающий голос: «И что это ты так припозднился?»

Кассиан обвел глазами небо за окном, словно рассчитывая увидеть подлетающего Риза. «Тот же вопрос я могу задать тебе».

Риз усмехнулся: «Я же тебе говорил, что решил извиниться перед Фейрой». Он сделал красноречивую паузу. «Сейчас у нас перерыв».

«Дай бедной женщине поспать», – засмеялся Кассиан.

«Начнем с того, что это была ее инициатива, – ответил Риз, каждое слово которого было густо пропитано мужским удовлетворением. – Но ты так и не ответил на мой вопрос».

«А почему ты подглядываешь за мной?»

«Хотел убедиться, что все в порядке. Если ты уже проснулся, это не моя вина».

Кассиан тихо застонал. «Все в порядке. Едва мы здесь оказались, Неста улеглась спать и с тех пор не вылезала. Думаю, и сейчас еще спит».

«Вы прибыли сюда в одиннадцатом часу утра».

«Знаю».

«А сейчас четверть четвертого, но уже нового утра».

«И это знаю».

Молчание становилось слишком подозрительным, и Кассиан добавил: «Не вздумай совать свой нос».

«И в мыслях не было».

Кассиану не хотелось поддерживать этот разговор, особенно в четвертом часу утра. С него хватило и вчерашнего.

«Завтра вечером проверю, как у вас прошел первый урок».

И вновь Риз сделал многозначительную паузу. Потом сказал: «Мор перебросит вас в Гавань Ветров. Спокойной ночи, Кас».

Темное присутствие в мозгу Кассиана померкло, оставив холод и пустоту.

Утром его ждет сражение, не похожее на все прежние битвы.

Интересно, много ли от него останется в конце этого сражения?

5

– Если ты это не съешь, через полчаса занятий пожалеешь.

Они сидели за длинным столом в столовой Дома ветра. Неста хмуро смотрела на тарелку с омлетом и миску с кашей, от которой шел пар. После затяжного сна во всем теле ощущалась тяжесть, но разум уже вполне проснулся для колкостей нового дня.

– Это я есть не буду.

Кассиан зачерпнул из своей миски. Его порция была почти вдвое больше.

– Либо это, либо ничего.

Неста сидела неподвижно, чувствуя каждое свое движение в боевых доспехах. Она отвыкла ходить в штанах, когда каждый может глазеть на твою задницу и ляжки.

К счастью, Кассиан был поглощен чтением какого-то донесения и даже не поднял головы, когда она, крадучись, вошла в столовую и плюхнулась на стул. Неста повернула голову к двери – не появится ли кто-то из слуг.

– Я лучше съем несколько ломтиков поджаренного хлеба.

– Они в тебе сгорят за десять минут и не дадут ничего, кроме усталости. – Кассиан кивком указал на миску с кашей. – Хочешь сделать кашу съедобнее – плесни в нее молока. Сахара здесь нет, – добавил он, упреждая вопрос.

– Это в качестве наказания? – Неста сжала ложку.

– Опять-таки, сахар ненадолго даст тебе сил, а потом быстро их отберет. – Кассиан запихнул в рот большой кусок омлета. – А силы тебе нужны на весь день. Сладкая пища или поджаренные хлебцы не годятся. Короткий всплеск, и только. Зато постное мясо, каша из цельного зерна, овощи и фрукты снабдят тебя силами надолго, и приступов голода не будет.

Неста барабанила пальцами по гладкой поверхности стола. Она помнила, как несколько раз сидела здесь с окружением Ризанда. Сегодня, когда их было всего двое, стол казался до неприличия большим.

– Какими еще сторонами моей повседневной жизни ты собираешься управлять?

– А ты не давай мне повода расширять список, – пожал плечами Кассиан, продолжая есть.

Высокомерный наглец.

– Ешь. – Кассиан вновь указал на ее порцию.

Неста опустила ложку в миску, но каши не зачерпнула.

– Ну тогда пеняй на себя.

Кассиан доел кашу и взялся за остатки омлета.

– И сколько сегодня мы там проторчим?

Рассвет был ясным, предвещая погожий день. Однако Неста знала: в Иллирианских горах своя погода. Там вполне уже мог выпасть первый снег.

– Я же вчера говорил: урок длится два часа, вплоть до самого второго завтрака. – Он поставил миску на тарелку, опустив в нее ложку и вилку. Посуда почти тут же исчезла, унесенная магией Дома ветра. – Раньше этого времени никакой еды не будет, – добавил он, выразительно посмотрев на ее нетронутый завтрак.

– Первое: ни в каком уроке я участвовать не буду, – заявила Неста, откидываясь на спинку стула. – И второе: я не голодна.

Светло-карие глаза Кассиана померкли.

– Отказ от еды не воскресит твоего отца.

– К отцу это не имеет никакого отношения, – прошипела она. – Никакого.

Его руки, лежащие на столе, напряглись.

– Пора заканчивать с твоими закидонами. Думаешь, я не проходил через все это сам? Думаешь, прежде я ничего такого не видел, не делал и не чувствовал? Думаешь, я не знаю, как через это проходили те, кто мне дорог? Ты – не первая и не последняя. Пойми, Неста: твой отец погиб чудовищной смертью, но…

– Ты ничего не знаешь! – Неста вскочила на ноги. Ей было не унять дрожь, вызванную то ли гневом, то ли еще чем-то. – Держи свои долбаные суждения при себе, – потребовала она, сжав кулаки.

Кассиан заморгал, услышав ругательство и увидев ее лицо, побелевшее и искаженное гневом.

– Кто научил тебя ругаться?

– Все вы, – ответила Неста, еще плотнее сжимая кулаки. – Таких грязных ртов я еще не встречала.

Глаза Кассиана изумленно сощурились, но губы остались плотно сжатыми.

– Обещаю держать мои долбаные суждения при себе, если ты поешь.

Во взгляд, брошенный на Кассиана, Неста вложила весь внутренний яд.

Кассиан ждал, неподвижный, как гора, в недрах которой был построен Дом ветра.

Неста села, пододвинула к себе миску, отправила в рот полную ложку каши и чуть не поперхнулась. По ее меркам, каша имела отвратительный вкус. Но она заставила себя это проглотить. За первой ложкой последовала вторая, потом третья… пока миска не опустела. Тогда она принялась за омлет.

Кассиан следил за каждым проглоченным куском.

Съев все, Неста, выдерживая его взгляд, шумно составила пустую посуду. Ложка и вилка, брошенные в миску, загремели на всю столовую.

Потом она встала и, пройдя мимо Кассиана, направилась к выходу. Он тоже встал.

Неста могла бы поклясться, что у него перехватило дыхание, когда она проходила мимо. Легкое движение, и ее локоть задел бы ему живот.

– Ценю твое молчание.

Не в силах сдержать ухмылки, Неста подошла к двери. Но тут на ее руку легла рука Кассиана.

Глаза Кассиана сверкали. Сифон на руке, державшей ее руку, переливался оттенками красного. Губы лукаво, дразняще улыбались.

– Рад видеть, что ты вполне проснулась и готова поиграть, – сказал он, понизив голос до негромкого гула.

Звук его голоса вызвал сердцебиение, которое Неста не могла унять. Этот вызов в его глазах, эта его близость и внушительность фигуры. Она отзывалась против своей воли и однажды позволила Кассиану ткнуться ей в шею.

Более того, тогда, во время завершающего сражения, она даже позволила ему себя поцеловать. Не по-настоящему – Кассиан был слишком изранен. Но его поцелуй отозвался во всем ее теле.

«До сих пор я ни о чем в жизни не жалел. А сейчас жалею… Жалею, что у нас с тобой не осталось времени, чтобы побыть вместе. А мне, Неста, так хотелось провести его с тобой… Я обязательно найду тебя в другом мире, в другой жизни. И там у нас будет время. Обещаю».

Она вспоминала эти мгновения чаще, чем признавалась себе. Его пальцы, скользившие по ее лицу, вкус и ощущение его губ, перепачканных кровью, но все равно нежных.

Это было невыносимо.

Кассиан и глазом не моргнул, но хватка его ослабла.

Неста мысленно приказала себе не шевелиться. Приказала бурлящей крови превратиться в лед и застыть.

Глаза Кассиана вновь изумленно сощурились, но он разжал пальцы.

– Через пять минут отправляемся.

– Ну ты и зверь, – бросила Неста, отходя от него.

– Таким родился и вырос, – подмигнул ей Кассиан.

Неста отошла еще на шаг. Если она откажется покидать Дом ветра, Кассиан, Морригана или Риз силой потащат ее в Гавань Ветров. А если она наотрез откажется упражняться, они, не задумываясь, перебросят ее в земли людей. Этого понимания ей хватило, чтобы собраться.

– Не смей меня больше трогать.

– Принято к сведению, – ответил Кассиан, чьи глаза все еще пылали.

Пальцы Несты снова сжались в кулаки. Свои дальнейшие слова она отбирала тщательно, как метательные ножи.

– Если ты думаешь, что вся эта дребедень с упражнениями приведет тебя ко мне в постель, то ты сильно заблуждаешься. Скорее я пущу туда какого-нибудь шелудивого уличного пса, – добавила она, улыбнувшись одними губами.

– Нет, это не приведет меня к тебе в постель.

Неста усмехнулась, радуясь одержанной победе, но возле лестницы ее настигли слова Кассиана, произнесенные с легкой издевкой:

– Ты сама заберешься в мою.

– Да я лучше сгнию! – Неста резко повернулась на одной ноге.

– Посмотрим, – насмешливо улыбнулся Кассиан.

Чем бы его побольнее ударить? Словами, усмешкой, рычанием? Меж тем Кассиан невозмутимо улыбался.

– У тебя на подготовку осталось три минуты.

Неста подумывала, не кинуть ли в него вазой, что стояла на пьедестальчике у двери. Нет, тогда он поймет, что достал ее, и еще больше возгордится.

Поэтому она лишь пожала плечами и вышла на лестницу. Медленно. Равнодушная к нему и его дурацким хвастливым заявлениям.

Забраться к нему в постель… как же, жди.

Эти штаны его угробят.

Жестоко и изощренно.

Кассиан помнил, как во время войны Неста выглядела в иллирианских боевых доспехах. Но по сравнению с воспоминаниями… Матерь на небесах.

Ни единого слова из всех знакомых ему языков он не смог бы вспомнить, глядя, как Неста идет мимо. Прямая спина, неспешная поступь благородной дамы, привыкшей управлять своим домом.

Кассиан знал, что эту часть поединка она выиграла, а он утерял преимущество, и произошло это, когда она чуть пожала плечами и двинулась по коридору, даже не подозревая о произведенном впечатлении. Все мысли, кроме самых примитивных, напрочь выветрились у него из головы.

Все три минуты, что она отсутствовала, Кассиан приводил себя в порядок.

Матерь свидетельница: ему сегодня хватит хлопот и с уроком Несты, и потом, чтобы еще думать, как бы стянуть с нее эти штаны и воздать должное каждому кусочку ее восхитительной задницы.

Нельзя позволять себе так отвлекаться, и причин на то более чем достаточно.

Но когда он в последний раз по-настоящему кувыркался с женщиной в постели? Где-то до войны. Может, еще раньше, до того, как Фейра расправилась с Амарантой, освободив их всех… Вспомнил, чтоб ему свариться в Котле. Это было за месяц до падения Амаранты. С женщиной, которую он встретил в заведении «У Рэтты». В переулке за залом наслаждений. Возле кирпичной стены. Быстро и грязно. Ему и той женщине хватило нескольких минут, чтобы сбросить напряжение. Большего они и не желали.

Значит, это было более двух лет назад. С тех пор он удовлетворялся собственной рукой.

Напрасно он не унял этот зуд промеж ног, прежде чем согласиться на жизнь в Доме ветра вместе с Нестой. Страдающей, отрешенной. Плевать ей на его страстные желания. А тут он еще, как зверюга, схватил ее за руку, не удержавшись. Потянуло оказаться рядом.

Ей ничего от него не нужно. Об этом она сказала еще в День зимнего солнцестояния.

«Я достаточно ясно высказалась насчет того, что́ мне от тебя надо».

Ровным счетом ничего.

От его души словно отбили большой кусок. Лишили последней надежды на то, что после всех ужасов войны, пережитых вместе, у них что-то получится. Надежда не зиждилась на пустом месте. Тогда, умирая, он признался ей в любви, а она, прикрыв его своим телом, предпочла умереть вместе с ним. Она тогда выбрала его. Сама.

Дурацкая надежда, лелеять которую может только дурак. Кассиану вспомнилась праздничная ночь на обледенелых улицах, когда он пошел провожать Несту. Ее ждали на праздник, но в городском доме она появилась лишь потому, что Фейра поставила это условием получения денег. Неста ясно заявила: ей от него ничего не нужно. Никаких подарков… И тогда он швырнул на лед Сидры подарок, который выискивал несколько месяцев. Утром он покинул Веларис и вплотную занялся утихомириванием иллирианцев, в стане которых назревал мятеж.

Все последующие девять месяцев он старался держаться от Несты подальше. Как можно дальше. Хватит с него глупого порыва, когда он чуть не вырвал свое сердце из груди и не преподнес ей. Ему едва удалось уйти, сохранив крохи гордости. Пока он жив, такого унижения с ее стороны он больше не потерпит.

Неста вернулась. Ее коса была уложена на голове, словно тиара. Кассиан запретил себе смотреть ниже ее шеи. Словно нарочно она выставляла свое тело напоказ. Ей обязательно нужно набрать вес и нарастить мышцы, но… Котел бы побрал эти облегающие кожаные штаны.

– Идем, – бросил ей Кассиан.

Его голос звучал грубо и холодно. Хвала Котлу за это.

За стеклянными дверями столовой на веранду опустилась Мор, словно падение с тридцатифутовой высоты ничего не значило. Для нее, наверное, не значило.

Мор притопывала ногами, растирала руки и скрипела зубами. «За это, придурок, ты передо мной в очень большом долгу», – говорил ее взгляд.

Хмурясь, Неста надела плащ. Каждое ее движение было изящным и неторопливым. Столь же неторопливо она пошла к ожидающей Мор. Кассиан поднимет их обеих в воздух силой своих крыльев, а за пределами действия заклинаний Мор перебросит его и Несту в Гавань Ветров.

Там он все-таки найдет доводы, чтобы убедить Несту упражняться с ним.

К счастью, Неста сознавала, что минимум усилий ей приложить все-таки придется. Это означало переместиться в Гавань Ветров. Она всегда умела вести войну на умственном и эмоциональном уровне. Из нее получился бы замечательный полководец. Может, когда-нибудь и получится.

Превратить Несту в живое оружие? Кассиан не знал, выиграют ли они от этого.

Помнится, еще не став по принуждению фэйкой, она пригрозила правителю Сонного королевства смертью. А через несколько месяцев она, как трофей, держала отсеченную голову короля и смотрела в его мертвые глаза.

И если Косторез говорил правду, если она вынесла из Котла и впрямь нечто устрашающее… Подумав об этом, Кассиан мысленно выругался.

Решив обойтись без плаща, он распахнул стеклянные двери, вдохнул полной грудью бодрящий осенний воздух и шагнул к ожидавшей Мор.

В Гавани Ветров не было ни снега, ни льда, но с первого мгновения в горном лагере Несту обожгло холодом. Морригана исчезла, подмигнув Кассиану и предостерегающе взглянув на Несту. Они остались вдвоем посреди поля.

Справа виднелась горстка каменных домиков. За ними – несколько новых домов из сосновых бревен. Деревня, в которую недавно превратился этот военный лагерь. А вблизи, вдоль вершины плоской горы, тянулась цепь площадок для упражнений, снабженных всеми видами оружия, гирями для накачки мышц и прочими учебными приспособлениями. Многое Неста знала лишь по названиям: меч, кинжал, стрела, щит, копье, лук, шипастый шар на цепи, именуемый цепным моргенштерном…

По другую сторону дымили костры. Ветер относил клубы дыма к загородкам, где содержались овцы, свиньи и козы: косматые, с грубой щетиной, но сытые. Возле костров хлопотали иллирианские женщины, что-то варили и кипятили в кастрюлях и котлах. Увидев Кассиана с Нестой, все замерли. Замерли и десятки иллирианских мужчин на учебных площадках. Никто даже не улыбнулся.

В сторону нежданных гостей двинулся широкоплечий, кряжистый иллирианец. Неста смутно помнила его лицо. Его сопровождали двое мужчин помоложе. Все они плотно сложили крылья, чтобы не мешали идти. Но, подойдя к Кассиану, слегка расправили.

Крылья Кассиана тоже были расправлены, но небрежно: не сказать чтобы широко, но и не слишком плотно. В этой позе соединилось все: небрежность, высокомерие, готовность, сила и власть.

Взгляд кряжистого иллирианца зацепился за Несту:

– А ее чего сюда принесло?

– Колдовать. – Неста наградила его скупой улыбкой.

Она чувствовала, как Кассиан воззвал к Матери, прежде чем вмешаться.

– Напоминаю тебе, Девлон: Неста Аркерон – сестра нашей верховной правительницы. Изволь относиться к ней с уважением.

Прозвучало это как выговор. Даже Неста повернулась и посмотрела на каменное лицо Кассиана. Такого непреклонного тона она не слышала у него с самой войны.

– Она будет здесь упражняться, – добавил Кассиан.

Несте отчаянно захотелось спихнуть его с ближайшего утеса.

– Всякое оружие, к которому она прикоснется, затем надлежит закопать. – Девлон поморщился. – Положите его отдельно.

Неста сощурилась.

– Мы этого не сделаем. – У Кассиана раздулись ноздри.

Девлон принюхался к ней. Его подручные усмехнулись.

– Ведьма, никак у тебя месячные? Если да, тебе вообще нельзя прикасаться к оружию.

Неста задумалась, как бы побольнее уколоть этого напыщенного дурня.

– Нечего поминать старые предрассудки, – с потрясающим спокойствием произнес Кассиан. – Есть у нее месячные или нет, она может прикасаться к оружию.

– Может, но потом оно будет закопано, – заявил Девлон.

Воцарилось молчание. Неста сразу заметила, как помрачнело лицо Кассиана, когда он посмотрел на Девлона.

– Как успехи наших новобранцев? – спросил он, резко меняя тему.

Девлон открыл и тут же закрыл рот. На лице мелькнуло раздражение. Стычки не получилось.

– В лучшем виде, – буркнул он и удалился вместе с подручными.

Напряжение на лице Кассиана все возрастало. Неста замерла, предвкушая поединок между Кассианом и Девлоном. Но Кассиан лишь прорычал ей:

– Пошли, – и направился к пустой площадке для упражнений.

Девлон зло глянул через плечо. Неста холодно посмотрела на него и пошла за Кассианом. Взгляд иллирианца жег ей спину.

Кассиан не остановился возде какой-нибудь из бесчисленных стоек с оружием, расставленных между площадками. Он дошагал до самой дальней площадки, а там, уперев руки в бока, стал ждать Несту.

Пусть ждет. Так она и пошла туда! Возле ближайшей оружейной стойки Неста заметила гладкий камень, отшлифованный суровыми стихиями или задами многих поколений воинов, сидевших на нем. Неста тоже уселась, почувствовав зверский холод, который пробирал даже сквозь теплую подкладку доспехов.

– Как это понимать? – спросил Кассиан.

Его обаятельное лицо приняло хищное выражение.

Неста скрестила лодыжки и расправила плащ наподобие платья.

– Я же тебе сказала, что не собираюсь упражняться.

– Поднимайся!

Кассиан никогда не приказывал ей в таком тоне.

«Поднимайся, – всхлипывала она в тот день, когда правитель Сонного королевства едва не погубил Кассиана. – Поднимайся».

Неста выдержала его взгляд. Мысленно приказала себе отстраниться и сохранять спокойствие.

– Учти, Кассиан: вы принесли меня в эту дыру, но что-либо делать ты меня не заставишь. – Она махнула рукой в сторону истоптанной, грязной площадки. – Если хочешь, тащи меня волоком. Сама я палец о палец не ударю.

Взгляды иллирианцев ощущались как град камней. Кассиан встрепенулся.

Отлично. Пусть смотрит, в какое ничтожество она превратилась, и не тратит время понапрасну.

– А ну поднимайся, – тихо прорычал Кассиан.

Вернулись Девлон с подручными, привлеченные их перепалкой. Все трое встали неподалеку. Кассиан их не замечал. Его светло-карие глаза смотрели только на Несту.

«Вставай, – убеждал ее внутренний голос, звучавший в голове и отдававшийся в костях. – Не позорь его на виду у всего лагеря. Не доставляй удовольствия местным обалдуям, собравшимся поглазеть, как из знаменитого полководца делают дурака».

Но ее тело отказывалось повиноваться. Она провела черту, и уступать ему или кому бы то ни было не собиралась.

На лице Кассиана мелькнуло что-то похожее на отвращение. Потом досада. Злость.

Прекрасно. Неста торжествовала, хотя на душе было муторно.

Кассиан отвернулся, снял со спины ножны и достал меч. Не произнеся больше ни слова, не взглянув, он начал упражняться, как всегда делал по утрам.

Пусть ее ненавидит. Так будет лучше.

6

Каждый шаг, каждое движение Кассиана отличались красотой и убийственной точностью. Неста поглядывала на него украдкой, сдерживая желание разинуть рот и смотреть.

Ей было не под силу отвести от него взгляд. С первой их встречи она всегда остро чувствовала его присутствие в любом помещении, в любом пространстве. Как бы она ни старалась, ей было не отделаться от этого состояния и не вытеснить другим.

«Уходи!» – требовал он тогда, умирая.

«Не могу, – всхлипывала она. – Не могу».

Она не знала, куда ушла та Неста, и не знала способов вернуть прежнюю себя.

Но даже сейчас, сидя на камне и разглядывая качавшиеся сосны на склонах гор, краешком глаза она все равно следила за Кассианом, подмечая каждое изящное движение, каждое колыхание его темных волос на ветру. Уши ловили звук его ровного дыхания.

– Смотрю, ты вся в трудах.

Голос Морриганы отвлек Несту от созерцания гор и воина, казавшегося неотъемлемой их частью. Эта до противного удивительная женщина стояла рядом, а ее карие глаза с восхищением смотрели на Кассиана. Девлон с подручными исчезли. Неста и не заметила когда. Неужели прошло уже два часа?

– Правда он симпатичный? – спросила Мор.

От теплоты в ее голосе у Несты одеревенела шея.

– Тебе лучше знать, – буркнула Неста.

Взгляд Морриганы переместился на нее.

– А ты почему не на площадке? – без всякого удивления спросила она.

– У меня перерыв.

Морригана мельком оглядела Несту, не обнаружив ни пота на раскрасневшемся лице, ни выбившихся волос.

– Будь моя воля, я бы сию же минуту отправила тебя в земли людей. Думаю, ты знаешь.

– Конечно знаю. – Неста предпочла не вставать и не отвечать на вызов. – Быть сестрой Фейры не так уж плохо. В этом есть свои преимущества.

Морригана выпятила губу. Кассиан прекратил упражняться.

В глазах Морриганы вспыхнуло темное пламя.

– Когда-то меня окружало множество таких, как ты, – сказала она, опуская руку. – Ты не заслуживаешь ни одного шанса от Кассиана и подобных ему.

Неста и сама это прекрасно знала. И знала, о ком говорила Морригана, – об обитателях Двора кошмаров в Каменном городе. Фейра не рассказывала ей всей истории Морриганы, но суть была Несте известна: те чудовища всячески издевались над юной Морриганой, а потом бросили на съедение волкам.

Неста оперлась на руки. Холодный камень кусался даже через перчатки. Она успела открыть рот, но в этот момент к ним подошел Кассиан. Он тяжело дышал. Лоб его блестел от пота.

– Ты появилась раньше обычного.

– Хотела посмотреть, как ваши успехи. – Морригана наконец-то избавила Несту от своего пылающего взгляда. – Похоже, сегодня дальше раскачки не пошло.

– Можно сказать и так, – пробормотал Кассиан, запуская пальцы в потные волосы.

Неста до боли стиснула зубы.

Морригана подала ему руку, затем, даже не взглянув, протянула вторую Несте.

– Возвращаемся?

«Морригана – самодовольная особа, сующаяся не в свои дела».

Эта мысль сверлила Несту и сейчас, когда она стояла в подземной библиотеке Дома ветра. «Тщеславная, самодовольная, лезущая туда, где ей нечего делать».

Когда они вернулись, Кассиан не произнес ни слова. Неста не стала ждать, позовет ли он ее в столовую, и отправилась к себе – греть в горячей купели озябшие кости.

Выйдя оттуда, она нашла записку, подсунутую под дверь. Почерк был четким, убористым. Напоминание о том, что к часу дня ее ждут в библиотеке. Ни угроз, ни обещания отправить ее в земли людей. Казалось, Кассиана не волновало, подчинится она или нет.

Что ж, сломить его ей удалось быстрее, чем она предполагала.

Неста спустилась в библиотеку вовсе не из желания подчиниться требованиям его или Ризанда. А что еще здесь делать? Сидеть в тишине комнаты и слушать гул в собственной голове?

Последний раз она была здесь больше года назад. Тогда убийцы, подосланные Сонным королевством, загнали их с Фейрой на самое дно. Неста перегнулась через каменную балюстраду площадки и заглянула вниз – туда, где чернела яма. Там больше не было никакого древнего чудовища, но темнота осталась. В эту темноту тогда и опустился Кассиан, спасая их. Неста помнила его перекошенное гневом лицо, когда он увидел ее, обомлевшую от ужаса.

Эту мысль она затолкала поглубже, потом волевым усилием оборвала дрожь, пробежавшую по телу, и сосредоточилась на женщине, что сидела за столом, почти невидимая из-за стопок книг.

Руки женщины были изуродованы. Это мягко говоря. Изогнутые, шишковатые кости. Пальцы, торчащие под разными углами… Фейра как-то говорила, что у жриц подземной библиотеки тяжелое прошлое. Еще одно деликатное иносказание.

Неста не желала знать об ужасах, через которые прошла Клото, верховная жрица библиотеки. Знала лишь, что этой женщине не только изуродовали руки, но вырвали язык, а затем намеренно врачевали так, чтобы все уродства остались. Высокородные ублюдки издевались над нею и…

Руки, пихающие ее вниз, вниз, прямо в ледяную воду. Смех и оскорбительные фразы.

Отвратительное мужское лицо, улыбающееся во весь рот. Он предвкушал трофей, который затем достанет из воды…

Она не могла это прекратить. Не могла спасти Элайну, рыдавшую на полу. Не могла спасти себя. Никто не придет ей на помощь, а эта солдатня сделает все, что пожелает. Ее тело уже не будет ее телом, еще немного, и оно утратит свою человеческую природу…

Неста затолкала поглубже и эти воспоминания, заставив себя вернуться в настоящее время.

Светлый капюшон скрывал лицо Клото. Жрица сидела неподвижно, словно видела мысли, проносящиеся в мозгу Несты, и знала, как часто воспоминания о том жутком дне в Сонном королевстве оборачиваются кошмарными снами и будят ее по ночам. Прозрачный синий камень, венчающий капюшон мантии Клото, вспыхнул в неярком свете, как сифон, когда жрица протянула Несте кусочек пергамента.

«Сегодня можешь начать работу с расстановки книг на третьем ярусе. Спустишься туда по пандусу, что у меня за спиной. Там найдешь тележку с книгами, которые разобраны в алфавитном порядке, по авторам. Книги, где автор не обозначен, отложи в сторону, а в конце работы попроси помощи у жриц».

– Когда заканчивается моя работа? – кивнув, спросила Неста.

Действуя запястьем одной руки и тыльной стороной ладони другой, Клото извлекла часики и выпирающей костяшкой указала на цифру шесть.

Итак, пять часов работы. Это Несту не пугало.

– Хорошо.

Клото вновь пристально посмотрела на нее. Казалось, жрица видит море чувств, бушующих в душе Несты и не дающих ей ни секунды покоя.

Неста опустила глаза к столу. Заставила себя выдохнуть. Но вместе с выдохом на сердце навалилась знакомая тяжесть.

«Я ничего не стою и вообще ничто», – едва не произнесла Неста. Она не знала, почему эти слова всплыли в мыслях и давили на губы, требуя их произнести. «Я ненавижу то, в кого превратилась. И я невероятно устала. Я устала от желания оказаться где угодно, только не у себя в голове».

Вот сейчас Клото каким-то жестом покажет, что слышала мысли Несты.

Но жрица лишь махнула в сторону библиотеки, показывая, что отпускает ее работать.

На отяжелевших ногах Неста направилась вниз по пандусу.

Работа была несложной, однако требовала должного внимания. Время текло незаметно. Разум Несты успокаивался, достигая блаженного безмыслия.

Никто не отвлекал Несту, пока она искала нужные стеллажи и полки. Она научилась быстро переворачивать книги и смотреть на корешках имена авторов и названия, чтобы затем определить, куда нести ту или иную книгу. В библиотеке трудились, занимались исследованиями и лечились не менее трех десятков жриц. Пересчитать их было трудно: все они ходили в одинаковых светлых мантиях. Очень многие прятали лицо под капюшоном. Те же, чьи лица были открыты, сдержанно улыбались Несте.

Библиотека была их святилищем, подаренным Ризандом. Никто не мог сюда войти без их разрешения.

Значит, по какой-то непонятной причине они согласились допустить сюда Несту.

Колокол мелодично прозвонил шесть раз. К этому времени руки Несты были густо покрыты пылью. Звон разнесся по всей громаде библиотеки: от верхних ярусов до черной ямы внизу. Некоторые жрицы поднялись из-за столов, другие продолжили работать.

Клото оказалась на прежнем месте. «Интересно, она когда-нибудь поднимает капюшон?» – подумала Неста. Должна хотя бы на время мытья. А видел хоть кто-то ее лицо?

– Я закончила сегодняшнюю работу, – сообщила Неста.

Клото подтолкнула к ней еще один кусочек пергамента.

«Спасибо за помощь. До встречи завтра».

– До встречи, – произнесла Неста, убирая записку в карман.

Но Клото подняла изуродованную руку. Неста застыла в изумлении, видя, как самопишущее перо поднялось над пергаментом и принялось выводить слова:

«Выбери одежду, которую тебе не жалко запачкать пылью, иначе ты попортишь свое красивое платье».

Неста оглядела свое серое платье:

– Хорошо.

Перо вновь ожило. Наверное, заклинания связывали его с мыслями жрицы.

«Была рада познакомиться с тобой, Неста. Фейра высокого мнения о тебе».

– Никто не любит лгунов, верховная жрица, – ответила Неста и повернулась, чтобы уйти.

Ей не почудилось: она спиной поймала волну удивления, вылетевшую из-под капюшона Клото.

Кассиан не пришел на обед.

Неста заглянула к себе всего на минутку – умыть лицо и руки, – а затем вприпрыжку понеслась в столовую. Ее живот сердито урчал.

Столовая оказалась пуста. Все говорило о том, что обедать Неста будет одна.

Она смотрела на город внизу, утопающий в закатном солнце. Поскрипывал стул под нею, шелестело платье. Других звуков не было.

Чему она удивляется? Она же опозорила Кассиана в Гавани Ветров. Скорее всего, он сейчас в доме у реки, вместе с друзьями. Ищут способы ее усмирения.

Перед нею на салфетке появилась тарелка с едой. Точнее, бесцеремонно шлепнулась на салфетку. Даже Дом ветра ее ненавидел.

Неста хмуро обвела глазами красные стены столовой и вслух потребовала:

– Вина мне!

Никакого результата.

– Вина! – повторила Неста, подняв стакан.

Опять ничего. Неста забарабанила ногтями по ровной поверхности стола.

– Тебе что, приказали не давать мне вина?

Она уже говорит с Домом ветра. Совсем дошла.

Словно в ответ на ее требование стакан наполнился водой.

– Очень смешно, – прорычала Неста, повернувшись к открытой двери.

Затем внимательно осмотрела свой обед: половина жареной курицы, приправленной розмарином и чабрецом, картофельное пюре, плавающее в сливочном масле, и зеленые бобы с чесночной подливой.

Тишина гремела повсюду: у нее в голове и в пространстве столовой.

Неста вновь забарабанила пальцами.

Смехотворно. Вся ситуация, все это своевольное вмешательство было смехотворным.

– Свое вино оставь себе. – Неста встала и направилась к двери. – Я схожу за своим.

7

С исчезновением Стены исчезла и ее магия, заграждавшая доступ к землям людей. Теперь, когда не требовалось совершать обходных маневров, Мор после захода солнца перебросила Кассиана прямо в особняк, ставший домом и штаб-квартирой Юриана, Вэссы и, естественно, Ласэна. Даже сейчас, через год с лишним после войны, ее последствия еще бросались в глаза: поваленные деревья, выжженные куски земли, еще не успевшие покрыться зеленью, и общее запустение. На фоне всего этого дом из серого камня выглядел случайно уцелевшим. Лунный свет делал следы войны еще рельефнее, серебря остатки деревьев и сгущая тени на проплешинах.

Кассиан не знал, кому раньше принадлежал особняк. Не знали этого и нынешние обитатели. Фейра сообщила ему, что они именуют себя Отрядом изгнанников. Мор перебросила его к арочной входной двери, но задерживаться не стала. Лишь усмехнулась, дав понять, что, даже попроси он о помощи, помогать ему она не собиралась. Нет, ей хотелось посмотреть, как он будет изображать придворного, выполняя задание Риза.

Он не собирался начинать свою миссию сегодня, но после сокрушительной неудачи с привлечением Несты к занятиям ему требовалось себя чем-то отвлечь. Чем угодно.

Отказавшись слезть с камня, Неста прекрасно сознавала, какую бучу поднимает и как это воспримет Девлон и прочие заносчивые придурки. Сознавала, однако сделала по-своему.

Едва опустив Несту на веранду Дома ветра, Кассиан полетел к пустынному утесу на берегу моря, где грохот прибоя заглушал гневный гул в его теле.

По пути туда он заглянул в дом у реки – сообщить о провале. Услышав о новой выходке Несты, Фейра лишь раздраженно вспыхнула, а Риз посмотрел на него удивленно и с какой-то настороженностью.

«Знаешь, парень, позволь ей копать собственную могилу, – сказала ему Амрена. – А потом протяни руку».

«По-моему, именно этим она и занималась весь минувший год», – возразил он.

«А ты и дальше протягивай ей руку».

Вернувшись с морского берега, Кассиан разыскал Мор и попросил перебросить его сюда. И вот он уже здесь. Не успел он постучать в дверь, та распахнулась сама.

В проеме появилось красивое, но обезображенное шрамами лицо Ласэна. Его золотой глаз вращался в разные стороны.

– Я почувствовал, что к нам еще кого-то принесло.

По скрипящим половицам Кассиан прошел внутрь.

– Ты только что здесь появился?

– Нет.

Серый сюртук Ласэна не мог скрыть напряжения плеч. Кассиан это заметил, равно как и гнетущую тишину, исходящую от каждого камня особняка. Он запомнил расположение комнат на случай, если придется пробиваться к выходу. Учитывая недовольство, сквозившее в каждом движении Ласэна, такая вероятность представлялась вполне реальной.

– Здесь Эрис, – не оборачиваясь, сообщил Ласэн.

Кассиан не дрогнул. Не потянулся к кинжалу на поясе, хотя ему не сразу удалось прогнать картину из прошлого: изуродованное лицо Мор, записка, прибитая к ее животу. Ее, раздетую догола, бросили к границе Двора осени, словно груду мусора. А этот поганец Эрис, найдя ее там, даже не попытался помочь. Как и родня Мор, он оставил ее умирать. Она и в самом деле находилась на пороге смерти…

Кассиан поклялся, что когда-нибудь отомстит Эрису и эта месть не будет краткой болью от удара ножом. Страдания Эриса растянутся на недели. На месяцы. На годы.

Кассиан плевать хотел на то, что Эрис из добрых побуждений убедил Кейра отложить визит в Веларис (если в его душонке сохранились остатки доброты). Риз говорил, что Эрис изменился и заслуживает доверия. Вот пусть Риз ему и доверяет. Никакие доводы на Кассиана не действовали. И сейчас, войдя в роскошную и уютную гостиную, он впился глазами в рыжеволосого фэйца возле пылающего камина. Кассиан умел сводить счеты с врагами, а злодеяние, совершенное Эрисом, не имело срока давности.

Скрестив ноги, Эрис расположился в золоченом кресле. На бледном лице – ничего, кроме высокородной надменности.

Пальцы Кассиана сжались в кулаки. Все пять веков, стоило ему увидеть этого мерзавца, в нем поднималась ослепляющая ярость.

Эрис, прекрасно знавший об этом, улыбнулся:

– Здравствуй, Кассиан.

Золотой глаз Ласэна щелкнул, считав гнев Кассиана, а красно-коричневый настоящий предостерегающе вспыхнул.

Эрис был старшим братом Ласэна. Ласэн вырос, познав жестокость Эриса и их отца, Берона. От рук Берона погибла возлюбленная Ласэна. Однако Ласэн научился сохранять внешнюю невозмутимость.

Верно. Невозмутимость. О том же Риз просил Кассиана. Сейчас нужно думать как Риз, как Мор, а гнев запихнуть подальше.

Кассиан приказал себе успокоиться. Кажется, Вэсса что-то говорила. Он лишь мельком обратил внимание на двух людей в гостиной: воина Юриана и рыжеволосую молодую королеву.

Окажись здесь Риз и Мор… Они бы не завели серьезный разговор в присутствии Эриса. Сделали бы вид, что прибыли с дружеским визитом. Дескать, захотелось посмотреть, как обстоят дела в землях людей. А ведь Эрис почти что их союзник.

Нет, Эрис действительно был их союзником. Риз сотрудничал с ним, заключал соглашения, которые Эрис ни разу не нарушил. Риз доверял ему, Мор, невзирая на прошлое, тоже. Отчасти. Значит, и Кассиану надлежит вести себя схожим образом.

У него заболела голова. Столько всего нужно учесть. На полях сражений он привык учитывать каждую мелочь, но эти игры ума и паутины лжи… И зачем Риз дал ему такое поручение? Куда проще разбираться с иллирианцами. Им Кассиан объяснил без обиняков: взбунтуетесь – познаете ад кромешный. Но когда иллирианцам требовалась помощь, он помогал. Там все было ясно и понятно, не то что здесь.

Только сейчас до Кассиана дошли слова Вэссы:

– Здравствуй, полководец Кассиан. Рада тебя видеть.

– Здравствуй… – он торопливо поклонился королеве, – ваше величество.

Юриан кашлянул. Кассиан повернулся к нему. Когда-то Юриан был человеком. Остался ли таковым? Или теперь он не совсем человек? Этого Кассиан не знал. В свое время Амаранта изрезала Юриана на куски, уничтожив тело, но сохранив его сознание в единственном глазе, который носила в перстне в течение пятисот лет. После ее гибели перстень оказался у правителя Сонного королевства, и тот с помощью Котла воскресил Юриана, вернув ему прежний облик. Внешне Юриан выглядел таким же, как в те далекие времена. Но кем он был сейчас? Или чем?

Юриан сидел на нелепом розовом диване возле дальней стены.

– Если не назовешь ее «ваше величество», она и не услышит.

Вэсса выпрямилась. Ее синее платье резко оттеняло золотисто-рыжие волосы. Из всех рыжеволосых оттенком волос королева нравилась Кассиану больше других. Ему нравилась ее золотистая кожа, большие, чуть вытянутые к вискам небесно-голубые глаза под длинными ресницами и густыми бровями. Когда он видел Вэссу в последний раз, ее шелковистые волосы были намного длиннее. Сейчас она укоротила их до плеч.

– Ты же знаешь, я – королева, – сказала она Юриану.

Королева вечером и ночью, а в остальное время – огненная птица. Такой сделал ее могущественный чародей, которому Вэссу продали ее вероломные сестры-королевы. Чародей наложил на нее заклятие, заставив на рассвете превращаться в птицу из огня и пепла. Чтобы повидать ее, Кассиану пришлось дожидаться вечера, ибо он хотел говорить с женщиной, а не с птицей.

Юриан закинул ногу на колено. Фэйский свет тускло блестел на его заляпанных грязью сапогах.

– Насколько я слышал, твое королевство больше тебе не принадлежит. Ты по-прежнему считаешь себя королевой?

Вэсса вытаращила глаза и посмотрела на Ласэна. Тот уселся рядом с Юрианом. Похоже, Ласэн не впервые утихомиривал подобные споры. Но сейчас Ласэна занимало появление Кассиана.

– Ты прибыл с новостями или с приказами?

Ни на мгновение не забывая об Эрисе, Кассиан вперился взглядом в Ласэна:

– Ты получаешь наши приказы как посланец. Но когда ты среди друзей, – добавил он, кивнув на Юриана и Вэссу, – мы можем тебе лишь что-то предлагать.

Эрис фыркнул.

– Как там Двор весны? – не обращая на него внимания, спросил Кассиан у Ласэна.

Надо отдать должное проворству Ласэна. Он успевал играть три роли: быть посланцем Двора ночи, союзником Юриана и Вэссы и связным Тамлина, ухитряясь при этом всегда безупречно одеваться.

– Великолепно, – с непроницаемым лицом лаконично ответил Ласэн, не сообщив ничего об истинном состоянии Тамлина и Двора весны.

Кассиан не знал, зачем вообще задал этот вопрос. Если у верховного правителя Двора весны и были какие-то перемены, о них Ласэн расскажет только Ризу, с глазу на глаз.

Эрис вновь хмыкнул, потешаясь над дипломатическими потугами Кассиана. И тогда Кассиан не выдержал.

– А ты что тут делаешь? – спросил он, резко повернувшись к Эрису.

Эрис даже не шевельнулся.

– Несколько дней назад отряд моих солдат отправился нести караул в наших землях. Их было несколько десятков. Они до сих пор не вернулись. Никаких следов битвы мы не обнаружили. Даже мои гончие, которых мы привезли на место последней стоянки, не смогли взять след.

Брови Кассиана опустились. Он знал, что нужно сохранять бесстрастие, однако… Эти гончие были лучшими во всей Притиании. Собаки, обладающие своей собачьей магией. Дымчато-серые, гладкошерстные, они бегали со скоростью ветра и умели вынюхивать любую добычу. Они ценились так высоко, что Двор осени запретил отдавать и продавать их в другие Дворы. Гончие стоили громадных денег и были доступны только местной знати. Плодились эти собаки редко, и заполучить хотя бы одного щенка считалось крупной удачей. У Эриса было двенадцать гончих.

– Кто-нибудь из твоих солдат умеет совершать переброс? – спросил Кассиан.

– Нет. Они превосходные, опытные воины, но никто из них не владеет магией и не может похвастаться высоким происхождением.

Слово «происхождение» Эрис произнес с усмешкой, метя в Кассиана. Мерзавец.

– Эрис прибыл к нам узнать, не смогу ли я назвать причину возможного столкновения его солдат с людьми, – сказала Вэсса. – На месте похищения его гончие учуяли странные запахи. Вроде бы человеческие и в то же время… не совсем.

– Ты считаешь, что кучка людей могла убить твоих солдат? – удивился Кассиан. – В таком случае об их опытности говорить не приходится.

– Смотря какие люди, – сказал Юриан.

Лицо у него было мрачным. Помрачнело и лицо Вэссы.

– Простите, – поморщился Кассиан. – Я… простите.

Тоже придворный выискался!

Но Эрис лишь пожал плечами:

– Думаю, есть немало сторон, заинтересованных в разжигании новой войны. А исчезновение солдат – удобный повод для ее начала. Это мог устроить и ваш Двор. Я вполне допускаю, что Ризанд перебросил моих солдат куда-нибудь подальше и оставил диковинные запахи, дабы сбить нас с толку.

– Ты не забыл, что мы – союзники? – Кассиан наградил его хищной улыбкой.

– Всегда помню. – Эрис в ответ улыбнулся не менее хищно.

Кассиану было не остановиться.

– А может, это ты заставил солдат исчезнуть, – если они вообще исчезли, – и сделал это по той же причине, какую только что назвал.

Эрис засмеялся.

– Среди людей время от времени прорывается неприязнь к фэйцам, – вмешался в разговор Юриан. – Но насколько нам известно, и командиры господина Грасэна это подтверждают, люди не стремятся к расширению своих земель, и стычки с фэйцами им не нужны.

Однако… Это слово так и чувствовалось, хотя Юриан его не произнес.

Кассиана занимал вопрос: если он сейчас начнет расспрашивать о человеческих королевах на континенте, не заподозрят ли собравшиеся руку Риза? Впрочем, разговор сам смещался в сторону королев, поэтому можно выдать свой интерес за праздное любопытство и скрыть истинную цель появления здесь… Ну как же у него болит голова!

– А что насчет… твоих сестер? – спросил он у Вэссы. – Способны они на что-то подобное?

Эрис сердито посмотрел на него. Кассиан мысленно выругался. Наверное, он сболтнул лишнее. Жаль, что здесь нету Мор. Даже если бы она и Эрис оказались под одной крышей… Нет, он бы уберег ее от мучений.

Небесно-голубые глаза Вэссы потемнели.

– У нас появлялись такие мысли, – призналась она. – Сюда доходят слухи: они что-то затевают на континенте. Видно, мало им прежних бед. Захотелось новых.

– Неужели они настолько глупы, чтобы решиться на новые беды? – спросил Юриан.

– Они вовсе не глупы, – покачал головой Ласэн. – Оставить человеческий запах на месте похищения. Это же прямая зацепка. Сомневаюсь, чтобы королевы решились на столь опрометчивый шаг.

– Нет, все их шаги тщательно просчитаны, – сказала Вэсса, глядя на окна, за которыми простиралась истерзанная войной земля. – Я не могу придумать ни одной причины, которая заставила бы кого-то из королев похищать твоих солдат, – обратилась она к Эрису, ловившему каждое слово. – На континенте хватает фэйцев. Зачем пересекать море, чтобы захватить твоих? А почему не солдат Двора весны? Тамлин этого даже бы не заметил.

Ласэн сжался. Кассиан, которому хотелось посмеяться над заслуженными страданиями Тамлина, невольно нахмурился. Если разразится война, им понадобится и Тамлин, и его боеспособная армия. Недаром Риз постоянно наведывался к правителю Двора весны и проверял, по-прежнему ли он их союзник и способен ли командовать своими воинами.

Как Риз при этом не убил верховного правителя Двора весны, оставалось для Кассиана загадкой.

Но потому Риз и был верховным правителем, а Кассиан – командующим его армией.

Если он когда-нибудь узнает имя человеческого ублюдка, причинившего зло Несте, никто и ничто не остановит его в поисках этой твари. Кассиан навсегда запомнил разговор с Нестой, когда она еще была человеком. Он помнил, как она оцепенела от его прикосновения. Он видел и чувствовал ее страх. Значит, та мразь сделала ей больно. Или попыталась сделать. Неста не сообщила ему никаких подробностей. Достаточно того, что она не назвала имени своего мучителя. Кассиан часто думал о том, как убьет того человечишку, если Неста даст добро. Лучше всего было бы для начала живьем содрать кожу с этого ничтожества.

Его друзья знали, к чему порой приводят душевные раны. Одна такая рана, причем очень давняя, заставила Кассиана крушить все, что попадалось под руку. Разгромленный иллирианский лагерь… тогда Кассиан в первый и последний раз позволил себе опуститься на самое дно своего гнева.

А Риз заставил его разыгрывать придворного. Отложить меч и сражаться словами. Нечего сказать, шуточка.

– Думаю, это было сделано намеренно, чтобы посеять напряжение между нами, – сказал Эрис, садясь прямо. – Кому-то хочется ослабить наши союзнические узы.

– Это могут быть происки Сонного королевства, – согласился Юриан. – Прежний правитель успел кое-чему научить королев.

Пока Неста его не обезглавила.

– Королевам не требовалась выучка, – возразила Вэсса. – Они и до знакомства с королем прекрасно владели вероломством. Им приходилось иметь дело с чудовищами покрупнее, нежели правитель Сонного королевства.

Кассиан видел, как вспыхнули глаза Вэссы.

Юриан и Ласэн вдвоем смотрели на королеву. У первого лицо морщилось от боли. Лицо второго оставалось непроницаемым. Кассиана самого тряхнуло. Прежде чем отправляться сюда, надо было бы узнать, сколько времени осталось у Вэссы до вынужденного возвращения на континент, к чародею, который держал ее на коротком поводке. Там она жила в глуши. Ее дом стоял посреди озера. Чародей отпустил ее лишь ненадолго. Это было условием договора, который заключил с ним отец Фейры.

С отцом Фейры… и отцом Несты. А потом господину Аркерону свернули шею. Кассиан помнил это жуткое мгновение, помнил лицо Несты. Усилием воли он прогнал воспоминания и, послав подальше всякую осторожность, спросил:

– Какая из королев могла бы решиться на такую дерзость?

Золотистое лицо Вэссы напряглось.

– Бриаллина.

Кассиан помнил эту некогда молодую человеческую королеву. Помнил, как ей не терпелось поскорее погрузиться в Котел и обрести бессмертие. Но, разъяренный тем, что Неста похитила у него магическую силу, Котел наказал Бриаллину. Он сделал ее бессмертной фэйкой, однако превратил в старуху и обрек на тысячи лет жизни в дряхлом старушечьем теле.

Бриаллина не скрывала своей ненависти к Несте и желания отомстить.

Если Бриаллина посмеет выступить против Несты, он собственными руками убьет эту королеву.

Кассиан старался заглушить ревущего зверя у себя в голове, но тот овладел его телом, взнуздав каждый мускул, пока не осталось никаких желаний, кроме жажды кровавой расправы.

– Полегче, – сказал Ласэн.

Кассиан зарычал.

– Полегче, – повторил Ласэн, и в его красно-коричневом глазу вспыхнуло пламя.

Это властное пламя словно камнем ударило в голову Кассиана, вышибая потребность убивать, убивать, убивать все, что представляло малейшую угрозу.

Все смотрели только на него. Кассиан распрямил затекшие плечи, расправил крылья. Он выдал себя с головой. Глупый щенок, он позволил им слишком многое увидеть и узнать.

– Отправь вашего Певца теней выследить Бриаллину, – распорядился Юриан, лицо которого стало предельно серьезным. – Если она способна похитить отряд фэйских солдат, мы должны знать, каким образом она это сделала. И побыстрее.

Юриан говорил тоном полководца, каким был более пятисот лет назад.

– Ты всерьез думаешь, что Бриаллина способна на такое? – спросил у Вэссы Кассиан. – На такие наглые, открытые действия? Кто-то явно пытается нас одурачить и сделать ее нашей главной мишенью.

– Как вообще она смогла появиться здесь, а потом быстро исчезнуть? – спросил Ласэн. – Плавание по морю занимает недели. Для мгновенного перемещения надо владеть перебросом.

– Королевы умеют совершать переброс, – напомнил ему Юриан. – Или забыл, как они перемещались во время войны?

– Это возможно, лишь когда все мы объединяем усилия, – пояснила Вэсса. – И наше перемещение отличается от фэйского переброса. Оно скорее похоже на объединенные усилия всех семи верховных правителей, когда вместе они совершают чудеса.

Котел бы побрал этих королев.

– Мне из достоверных источников известно, что три другие королевы разбежались кто куда, – сказал Эрис.

Кассиан тут же запомнил услышанное, воздержавшись от вопросов вслух. Но откуда Эрис узнал об этом?

– Вот уже которую неделю Бриаллина живет во дворце одна. И это случилось задолго до исчезновения моих солдат.

– В таком случае переброс ей недоступен, – заключил Кассиан. – И опять-таки, неужели она настолько глупа, чтобы устраивать эти фокусы в отсутствие других королев?

– Да, – ответила Вэсса, и глаза ее снова потемнели. – Остальные королевы ей только мешали, а с их отъездом ее амбиции получили свободу. Но сама она на такое не способна. Ее поддерживает какая-то могучая сила. Возможно, эта же сила дергает Бриаллину за ниточки.

В гостиной стало тихо. Казалось, даже огонь в камине присмирел.

– Кто? – спросил Ласэн, щелкнув золотым глазом.

– Хочешь знать, кто способен дотянуться через моря до отряда фэйских солдат и заставить их исчезнуть? Кто наделил Бриаллину силой для переброса или сам ее перебросил? Кто помогает Бриаллине, взращивая ее дерзость? Обрати взор на Косфея.

Кассиан застыл. Все воспоминания разом встали на свое место, как куски головоломок Амрены.

– Значит, чародея, пленившего тебя, зовут Косфей? Так он… брат Костореза?

Все удивленно посмотрели на Кассиана.

– Однажды Косторез признался, что у него есть брат, – пояснил Кассиан. – Могущественный, бессмертный, настоящий повелитель смерти. Тогда-то он и назвал мне имя.

– Да, – прошептала Вэсса. – Косфей – брат Костореза. Точнее, был его братом.

Ласэн с Юрианом удивленно посмотрели на нее, однако взгляд Вэссы был устремлен только на Кассиана. В ее глазах читались страх и ненависть. Казалось, ей было мучительно и противно произносить само его имя.

– Косфей не просто чародей, – продолжала Вэсса, и в голосе ее появилась хрипота. – Только древнее заклинание и удерживает его в пределах озера. Однажды его сумели перехитрить. С тех пор он всячески старается освободиться.

– Почему его пленили? – спросил Кассиан.

– Слишком долго рассказывать, – уклончиво ответила Вэсса. – Но знай: Бриаллина и другие продали меня ему не с помощью своих ухищрений. Замысел принадлежал ему. Он сумел нашептать ветрам. Те принесли слова к Дворам королев. Слова пустили корни.

– Он по-прежнему на озере, – осторожно заметил Ласэн.

Кассиан вспомнил: Ласэн ведь там был. Вместе с отцом Несты они добрались до озера, где содержалась Вэсса.

– Да, – с заметным облегчением произнесла Вэсса. – Но Косфею столько же лет, сколько морю. А может, и больше.

– Некоторые считают, что он и есть Смерть, – пробормотал Эрис.

– Не знаю, правда ли это, – возразила Вэсса. – Но его действительно называют Косфей Неподвластный Смерти, ибо смерть его не ждет. Он по-настоящему бессмертен и, конечно же, знает, чем вооружить Бриаллину против нас.

– По-твоему, Косфей пойдет на все эти ухищрения не из симпатии к человеческим королевам, а ради собственного освобождения? – допытывался Кассиан.

– Конечно, – ответила Вэсса, разглядывая свои беспокойно двигавшиеся руки. – Я боюсь даже думать о том, что случится, если он покинет озеро. Мир на грани беды. Этого Косфею только и надо. Он ударит, и жестоко, сделавшись повелителем всего мира. Когда-то давно он уже владел миром.

– Эти легенды появились раньше наших Дворов, – сказал Эрис.

Вэсса кивнула:

– Все это я узнала, находясь у него в плену.

Ласэн смотрел в окно, словно его взгляд мог перенестись за море и достичь озера. Казалось, он выбирает цель для удара.

Кассиан посчитал, что услышал достаточно. Не тратя времени на прощание, он быстро покинул гостиную и дом.

Вдыхая прохладный вечерний ветер, он успел сделать не больше двух шагов, когда сзади послышался голос Эриса:

– Придворный из тебя просто никудышный.

Кассиан обернулся. Эрис закрыл входную дверь, привалившись к ней спиной. Его лицо, освещенное луной, было бледным и каменным.

– Что ты знаешь? – спросил Эрис.

– Не больше твоего, – ответил Кассиан, надеясь, что Эрис сочтет его правду обманом.

– Ей что, – Эрис принюхался, потом улыбнулся, – было трудно зайти в дом и поздороваться?

Как он учуял оставшийся запах Мор? Кассиан этого не знал. Возможно, у Эриса и его дымчатых гончих больше общего, чем он думает.

– Она не знала, что ты здесь.

Вранье. Вероятно, Мор почуяла Эриса. Кассиан решил избавить Мор от возвращения за ним. Пусть его забирает Риз. Несколько часов полета на север. Потом он окажется в пределах досягаемости силы Риза и пошлет мысль.

Ветер трепал длинные рыжие волосы Эриса.

– Я хочу знать обо всех твоих действиях. Обо всем, что тебе удастся разузнать.

– Это еще зачем? Не собираюсь я тебе ничего рассказывать.

– Мне необходимо знать обо всех уловках Бриаллины. Обо всем, что рассказал и показал ей Косфей.

– Чтобы свергнуть твоего отца, – догадался Кассиан.

– Потому что отец уже предоставил свои силы в распоряжение Бриаллины. Для войны, которую она затевает.

– Что-о? – разинул рот Кассиан.

Лицо Эриса отразило холодное удовлетворение.

– Мне хотелось прочувствовать Вэссу и Юриана. – Странно, что он не упомянул брата. – Но они и в самом деле знают мало.

– Объясни, как понимать эту хрень? Что значит «Берон предоставил свои силы в распоряжение Бриаллины»?

– А так и понимать. До него дошли вести о ее амбициях. Месяц назад он отправился к ней сам. Прямо во дворец. Я остался здесь, но послал с ним своих лучших солдат.

Кассиан воздержался от колкостей насчет лучших солдат. Слишком все это серьезно.

– Часом не те ли это солдаты, которые потом исчезли?

– Они вернулись вместе с отцом, – Эрис мрачно кивнул, – но их… словно подменили. Странными стали, отчужденными. Вскоре они исчезли. Гончие подтвердили мою догадку. Запахи на месте похищения совпадали с запахами на подарках, которые Бриаллина прислала отцу, добиваясь его благосклонности.

– И ты явился сюда, – Кассиан кивнул на дом, где остались Вэсса, Юриан и Ласэн, – прекрасно зная, что за всем этим стоит Бриаллина?

– Неужели ты думал, будто я с порога выложу им все сведения? Мне требовалось услышать подтверждение Вэссы. Теперь я знаю, что Бриаллина способна на подобные штучки.

– Зачем Бриаллине входить в союз с твоим отцом ради похищения твоих солдат?

– Вот это я и пытаюсь выяснить.

– Что говорит Берон?

– Он и не подозревает о моих шагах. Ты же знаешь, какие у меня отношения с отцом. И его гадкий союз с Бриаллиной лишь ударит по нам. По всем нам. Удар превратится в фэйскую войну за власть. Поэтому я стараюсь искать ответы самостоятельно и не верить тому, чем потчует меня отец.

Кассиан окинул взглядом Эриса, его сумрачное лицо:

– Тогда мы устраним твоего папашу.

– Учти, я, – Эрис презрительно хмыкнул, – единственный, кому отец рассказал о новом союзе. Если Двор ночи сделает хоть шаг, это сразу выдаст меня с головой.

– Выходит, тебя заботят подробности союза твоего отца и Бриаллины и то, как их союз отразится на тебе. До нашей судьбы тебе дела нет.

– Я лишь хочу защитить Двор осени от его злейших врагов.

– А с какой стати я должен помогать тебе в этом?

– Потому что мы действительно союзники. – Улыбка Эриса стала волчьей. – Вряд ли твой верховный правитель захочет, чтобы я обратился к другим и попросил их помочь разобраться с Бриаллиной и Косфеем. Помочь им вспомнить, что для упрочения союза Бриаллины нужно всего-навсего захватить какую-нибудь из сестер Аркерон. Только дурак может верить, будто моему отцу не приходила в голову такая мысль.

От гнева у Кассиана перед глазами замелькали красные пятна. Он и так уже показал свою слабость. Раскрыл Эрису, как много значит для него Неста и на что он готов пойти ради ее защиты.

«Дурак, – мысленно обругал себя Кассиан. – Никчемный дурак».

– А ведь я могу тебя убить прямо сейчас и больше об этом не волноваться, – сказал он Эрису, как бы рассуждая вслух.

В ту ночь он, Фейра и Ласэн славно поколошматили Эриса на льду. Он и так дожидался не один век, чтобы убить этого поганца.

– Тогда ты точно получишь войну прямо на тарелочке. Мой отец сразу же отправится к Бриаллине и Косфею, а оттуда – ко всем недовольным. Ваш Двор перестанет существовать. Возможно, в буквальном смысле. Если Ризанд и Фейра погибнут, не произведя наследника, ваши владения попросту разделят между другими Дворами.

– Выходит, нравится мне или нет, ты все равно мой союзник, – процедил сквозь зубы Кассиан.

– Наконец-то до твоих иллирианских мозгов дошло.

Кассиан пропустил эту колкость мимо ушей.

– Да. Я хочу знать обо всем, что знаешь ты. В свою очередь, я буду сообщать тебе обо всех шагах моего отца относительно Бриаллины. Так что отправляй туда вашего Певца теней. Когда он вернется, разыщи меня.

Кассиан смотрел на него из-под нахмуренных бровей. Рот Эриса скривился в улыбке. Прежде чем совершить переброс и, словно призрак, раствориться в темноте, Эрис сказал:

– Веди сражения, полководец Кассиан. А правление оставь тем, кто знает эти игры.

8

Неста и не подумала отправиться в винный погреб или на кухню. Там ее ждали закрытые двери.

Но она знала, где находится лестница. Уж та-то дверь не должна быть закрыта.

Продолжая ворчать на скаредность Дома ветра, Неста рывком распахнула тяжелую дубовую дверь и уставилась на узкую винтовую лестницу, уходившую вниз. На спирали ступенек, каждая в фут высотой.

Десять тысяч ступенек по нескончаемым кругам. Вокруг – каменные стены с редкими окошками, позволявшими глотнуть воздуха и увидеть, какую часть пути одолел.

Десять тысяч ступенек, отделявших ее от города, а затем еще полмили от подножья горы до ближайшего заведения, где можно выпить и наконец-то забыться.

Десять тысяч ступенек.

Она уже не человек. Высокородное фэйское тело это выдержит.

У нее получится.

У нее получится.

Ее первым противником стало головокружение. Неста спускалась, глядя себе под ноги, чтобы не поскользнуться и не сломать шею. Но голова все равно закружилась.

Следом заурчал голодный желудок.

Неста продолжала спускаться, считая каждую ступеньку. Семьдесят, семьдесят один, семьдесят два.

Заглядывая в попадавшиеся окошки, она убеждалась, что город стал лишь чуть-чуть ближе.

Потом у нее началась дрожь в ногах. Колени стонали от усилий держаться прямо, переходя со ступеньки на ступеньку.

На лестнице было совсем тихо, если не считать дыхания Несты и шарканья ее шагов. Глаза видели только нескончаемую, совершенную дугу стены. Стена продолжалась и продолжалась. Лишь редкое окно нарушало эту монотонность.

Круг за кругом, круг за кругом, круг за кругом…

Восемьдесят шесть, восемьдесят семь.

Вниз, вниз, вниз, вниз…

Сто.

Она остановилась. Вблизи – ни одного окошка. Стены давили на нее, а пол продолжал двигаться.

Неста уткнулась лбом в краснокаменную стену, ощущая прохладу и успокаивая дыхание.

Ей осталось одолеть девять тысяч девятьсот ступенек.

Опираясь рукой о стену, она побрела дальше.

Голова снова закружилась. Колени подгибались.

Неста успела одолеть еще одиннадцать ступенек, когда ноги подкосились так резко, что она едва не упала. Рука ухватилась за щербатый выступ в стене, что и спасло Несту от падения.

Лестница продолжала вращаться. Неста закрыла глаза.

Каменное эхо возвращало ее прерывистое дыхание. В этой тишине исчезли все преграды. Здесь ей было не спрятаться от нашептываний разума. Не заслониться от последних слов отца:

«Я полюбил тебя, едва взяв на руки».

Забыв про гордость, она умоляла правителя Сонного королевства пощадить отца.

Тот не внял ее мольбам и свернул отцу шею.

Неста скрипела зубами. Теперь она дышала ртом. Потом открыла глаза и занесла ногу, чтобы спуститься на очередную ступеньку.

Нога отчаянно дрожала. Идти дальше Неста не рискнула.

Запретив себе думать о постигшей ее неудаче, а тем более гневаться на лестницу, она повернула обратно, не позволив душе даже прочувствовать собственное поражение. Ноги отказывались повиноваться, но она заставила их двигаться вверх.

И снова круг за кругом.

Вверх и вверх. Сто одиннадцать ступенек.

Последние тридцать она одолевала чуть ли не ползком, не переводя дыхание. Ее платье взмокло от пота, волосы прилипли к влажной шее. Ну и где же они, эти хваленые фэйские преимущества, если она не способна выдержать спуск? Что она получила, лишившись своей человеческой природы? Заостренные уши, которые постепенно ей даже понравились. Нерегулярные месячные. Фейра предупреждала, что они могут быть болезненными. Но для Несты они стали благословением, напоминая о себе лишь дважды в год. И все же какая польза во всех этих переменах, если она не смогла одолеть проклятые ступеньки?

Поднимаясь, Неста смотрела на ступеньки, а не на изгиб стены, от которого у нее еще сильнее кружилась голова.

Проклятый Дом ветра. Проклятое место.

Завидев наконец дубовую дверь лестничной площадки, она облегченно застонала.

Помогая себе руками, отчего кончики пальцев отчаянно саднили, Неста вскарабкалась на последние ступеньки и плюхнулась животом на площадку.

Подняв голову, она увидела Кассиана. Он стоял, прислонившись к стене, и усмехался.

Кассиан чувствовал, что не готов к встрече с Нестой. Ему требовалось время.

Вернувшись в Веларис, он сразу же рассказал обо всем Ризу и остальным. Лица слушающих были предельно серьезны. Под конец рассказа Азриель стал готовиться к слежке за Бриаллиной. Амрена рассуждала вслух о том, какие силы и возможности имеются в распоряжении королевы и Косфея, если они с такой легкостью похитили целый отряд солдат Эриса.

Затем Кассиан получил новый приказ: следить за Эрисом. «Примечательно, что он обратился к тебе, – сказал Риз. – Вы с ним на равных. Ты – мой главнокомандующий. Эрис командует силами Берона. Держи с ним связь». Кассиан начал было возражать, но Риз многозначительно посмотрел на Азриеля, и возражения прекратились. Аз и так был весь в поручениях. Кассиан вполне и сам разберется с таким куском дерьма, как Эрис.

«Эрис хочет избежать войны, которая сразу обнажила бы его замыслы, – предположила Фейра. – Если Берон объединится с Бриаллиной, Эрис будет вынужден выбирать между отцом и судьбой Притиании. Он попытается удержать равновесие, подыгрывая обеим сторонам, но оно окажется хрупким. Потому он хочет действовать, но когда удобно ему самому. Куда ни кинь – отовсюду угрозы».

Никто так и не смог решить, что́ для них является большей угрозой: Бриаллина с Косфеем или готовность Берона вступить в союз с чародеем и королевой. Пока Двор ночи изо всех сил старался упрочить мир, вероломный правитель Двора осени лез из кожи вон, затевая новую войну.

Обед прошел в непривычной тишине. После обеда Кассиан вернулся в Дом ветра, где обнаружил дверь на лестницу открытой. В воздухе висел густой запах Несты.

Он прислонился к стене и стал ждать, считая минуты.

Зрелище стоило потраченного времени.

Когда он увидел, как она вползла на площадку, судорожно дыша, со спутанными волосами и мокрым от пота лицом, это вознаградило его за минувший, на редкость отвратительный день.

– Такую лестницу могло построить только отъявленное чудовище, – прошипела Неста, все еще лежа на полу.

– Можешь себе представить, что, когда мы с Ризом и Азом были мальчишками, нас в наказание заставили спуститься, а потом подняться?

Ее глаза сердито сверкали. Хорошо. Лучше, чем ледяная пустота.

– Зачем? – спросила она.

– Мы были молодыми и глупыми и решили испытать пределы терпения верховного правителя, прогулявшись по городу голышом. Но он не оценил нашей шутки. Вернее, оценил по-своему. – Кассиан кивнул в сторону лестницы. – У меня на спуске так закружилась голова, что меня вывернуло прямо на Аза. Его потом вывернуло на Риза, а Риз заблевал сам себя. Был разгар лета. Когда мы добрались наверх, жара сделалась нестерпимой. От нас нещадно воняло, да и лестница провоняла нашей блевотиной. Нас рвало и по пути наверх.

Честное слово, она пыталась улыбнуться. Кассиан это видел по дрогнувшим уголкам рта.

Вспоминая давнюю историю, он и сам улыбался. Даже если потом им пришлось вновь спускаться вниз и отмывать всю лестницу.

– До какой ступеньки ты сумела добраться?

– До сто одиннадцатой.

Неста все еще лежала на полу.

– Не так чтобы далеко.

Пальцы Несты упирались в пол, однако тело не желало двигаться.

– Этот дурацкий Дом ветра отказался дать мне вина.

– Я так и думал. Только это могло побудить тебя отважиться на спуск.

Ее пальцы снова уперлись в пол.

Кассиан криво улыбнулся, довольный, что Несту на время выбило из ее угрюмого состояния.

– Ну что, так и не подняться?

Ее руки напряглись, но локти разъехались.

– Иди полетай, – прошипела Неста. – Глядишь, в валун врежешься.

Кассиан оторвался от стены и мигом оказался рядом. Нагнулся, подхватил Несту под мышки и поднял.

Неста хмурилась, ее глаза сердито сверкали. Ее качнуло, и он обхватил ее крепче, не давая упасть.

– Я знал, что ты растеряла былую силу. – Убедившись, что Неста больше не упадет, Кассиан отошел. – Но сломаться после сотни ступенек? Просто не верится.

– Сто одиннадцать, – проворчала она. – Считая с подъемом, двести двадцать две.

– Все равно хило.

Неста выпрямилась и подняла голову.

«А ты и дальше протягивай ей руку».

Кассиан пожал плечами и пошел к другой лестнице, чтобы спуститься на свой этаж.

– Если надоело быть слабой, как новорожденный котенок, начинай упражняться, – бросил он через плечо.

Неста все еще восстанавливала дыхание. Лицо ее было раскрасневшимся и злым.

– И включайся в общее дело, – добавил Кассиан.

Неста уселась за стол, радуясь, что заблаговременно вышла из комнаты и успела доковылять до столовой.

Из-за негнущихся, саднящих ног ей понадобилось вдвое больше времени.

Подъем с постели сопровождался скрежетом зубов и целым потоком ругательств. Остальное было еще хуже. Неста едва согнула колени, чтобы натянуть штаны. Умывание превратилось в пытку. Даже дверь она открывала с трудом. На ногах не было ни единого места, которое бы не болело.

И потому Неста вышла из комнаты пораньше, чтобы Кассиан не скалился, глядя, как она тащится в столовую и корчится от боли.

Она и сейчас сомневалась, что может долго простоять на ногах.

Усевшись за стол, она завтракала и одновременно отдыхала. Неста сосредоточенно жевала, давясь кашей, когда в столовую по-кошачьи прокрался Кассиан. Едва взглянув на ее, он усмехнулся.

Он знал. Этот самонадеянный придурок знал.

Она бы съязвила что-нибудь, но следом за Кассианом в столовой появился Азриель. Увидев Певца теней, Неста выпрямилась. К плечам Азриеля цеплялись сгустки теней. Он мрачно улыбнулся Несте.

Азриель был красавцем. Даже с руками, покрытыми шрамами, и тенями, что тянулись за ним, как шлейф дыма, он всегда казался Несте самым красивым из трех фэйцев, называющих себя братьями.

Кассиан уселся напротив Несты. Перед ним сейчас же появился завтрак.

– Доброе утро, Неста, – с убийственной приветливостью произнес Кассиан.

– Доброе утро, Кассиан, – ответила она, награждая его такой же фальшивой улыбкой.

Светло-карие глаза Азриеля попеременно глядели на обоих, но он не произнес ни слова, а изящно уселся рядом с Кассианом и принялся за появившийся завтрак.

– Давненько тебя не видела, – сказала ему Неста.

Она и в самом деле не помнила, когда они виделись в последний раз.

– И я тебя тоже, – ответил Азриель, успев отправить в рот кусок омлета. – Как упражнения? – Певец теней кивнул на ее доспехи.

Сердитый взгляд Кассиана прервал дальнейшие расспросы.

Неста поглядывала на обоих. Азриель наверняка знал про вчерашний день. И про ее приключения на лестнице Кассиан ему тоже сообщил. Во всех подробностях. И тем не менее она ответила, предварительно глотнув чая:

– Упражнения просто чудо. Захватывают так, что времени не замечаешь.

– Надеюсь, ты не слишком мучаешь моего брата. – Азриель скривил уголок рта.

– Это твоя угроза, Певец теней? – Неста шумно поставила чашку на блюдце.

Кассиан, припав к своей чашке, выпил весь чай.

– Мне не требуется прибегать к угрозам, – холодно ответил Азриель.

Тени окружали его, словно змеи, готовые ужалить.

– Мне тоже, – усмехнулась Неста.

Откинувшись на спинку стула, она заявила Кассиану, хмуро глядевшему на обоих:

– Я хочу упражняться не с тобой, а с Азриелем.

Она видела, как застыл Кассиан. Честное слово. Интересно.

Азриель поперхнулся чаем.

– Думаю, от Аза ты не дождешься такого потворства, как от меня. – Кассиан побарабанил пальцами по столу. – Скоро сама убедишься.

– От такого-то красавца? – вкрадчиво спросила Неста. – Ни за что не поверю.

Азриель втянул голову в плечи, сосредоточившись на еде.

– Если хочешь упражняться с Азом, пожалуйста, – напряженно произнес Кассиан. Он ненадолго задумался, потом его глаза вспыхнули. – Только сомневаюсь, что ты выдержишь хотя бы один урок с ним. Ты вчера проверила свои силы. Спустилась на какую-то сотню ступенек, еле доползла обратно и чувствуешь себя так паршиво, что сегодня тебе даже со стула не встать.

Неста уперлась ногами в пол. Если она встанет, Кассиан считает по ее лицу каждую крупицу боли. Но показать, что он прав…

Азриель молча смотрел на них. Опираясь о стол, подавляя стоны, Неста порывисто встала.

– Так не считается, – небрежно заметил Кассиан, отправляя в рот большой кусок омлета. – У тебя основную часть работы выполняют руки.

– Бьюсь об заклад, ночью это применимо и к тебе, – прошипела Неста, изображая крайнее отвращение.

Плечи Азриеля тряслись в беззвучном смехе. Кассиан опустил вилку. Его глаза вызывающе сверкали.

– Это написано в твоих непристойных книжонках? Там говорится только про ночь?

Смысл его слов дошел до Несты почти мгновенно. Она не смогла удержаться: лицо вспыхнуло, а взгляд сам собой переместился на могучие руки Кассиана. Азриель кусал губы, чтобы не рассмеяться вслух, но смех Несты прорвался наружу.

– Это может произойти в любое время, – криво улыбнулся Кассиан. – С первыми лучами рассвета или когда я моюсь, и даже после долгого, тяжелого дня упражнений.

От Несты не укрылось, что он слегка выделил слова «долгого, тяжелого».

Услышанное ее потрясло, но она не показала виду.

– Похоже, Кассиан, твои руки заняты постоянно, – с легкой улыбкой сказала она и пошла к двери, стараясь не кривиться от боли в ногах.

– Ты по уши в дерьме, – спокойно заметил Азриель, когда они вдвоем вышли на холодную веранду.

Неста задержалась внутри, надевая плащ.

– Знаю, – угрюмо пробурчал Кассиан.

Он сам не понимал, как это случилось, как от насмешек над Нестой он начал ее возбуждать, рассказывая о своих привычках. Потом представил, как ее рука обхватывает его член и делает то, что он обычно делал сам. Картина была настолько живая, что его едва не сбросило со стула и не вынесло наружу, прямо в небеса.

Кассиан знал: Аз, конечно же, учуял перемену в его запахе. От его имени, произнесенного Нестой, вся кожа натянулась, словно тетива, а окаменевший член уперся в пуговицы штанов. Боль между ног сделалась слишком ощутимой.

Ему хватило бы пальцев одной руки, чтобы пересчитать, сколько раз Неста называла его по имени.

Мысль об одной руке заставила его подумать о ее руке, сжимающей его член, сильно, жестко, так, как ему нравилось.

Кассиан скрипнул зубами и вдохнул холодный утренний воздух, мысленно приказав себе успокоиться и остыть. Ветры над Веларисом всегда были приятными и мягкими. Совсем не то что в горах Иллирии. Там ветрами управляла злобная, мстительная богиня.

– Вам там, случайно, не требуется сопровождающий? – со смехом спросил Аз, позволяя ветру ерошить его темные волосы.

Да. Нет. Да.

– Ты бы подошел на эту роль.

– Я что-то сомневаюсь, – лукаво улыбнулся Аз.

– Удачи тебе сегодня, – сказал Кассиан, меняя тему.

Вскоре Аз начнет шпионить за Бриаллиной. Так вчера вечером решила Фейра. Хотя Риз и просил Кассиана следить за человеческими королевами, скрытая часть все равно ложилась на плечи Аза.

Светло-карие глаза Азриеля вспыхнули. Он стиснул плечо Кассиана:

– И тебе удачи.

Кассиан не понимал, с чего вдруг решил, что сегодня Неста будет с ним упражняться. Когда они прибыли в Гавань Ветров, она уселась на тот же камень и не двинулась с места.

К тому времени, когда появилась Мор, чтобы перебросить их в лагерь, Кассиану удалось совладать с собой. Он перестал думать о руках Несты у него между ног и сосредоточился на сегодняшнем занятии. Он намеревался провести часовой урок, затем отвести ее в старый дом, когда-то принадлежавший матери Риза, а самому отправиться с обычной проверкой по иллирианским отрядам и посмотреть, как обучается пополнение.

Естественно, о том, что им, возможно, придется снова воевать, он не скажет ни слова. Еще неизвестно, какие сведения добудет Аз.

Несте об этом он тоже не сказал. Особенно о сведениях Эриса. Неста не скрывала своего презрения к фэйским Дворам. И будь он проклят, если даст ей новые поводы для выпадов. Похоже, она видела его насквозь и знала, сколь невысокого он мнения о своих дипломатических способностях. Все эти политические игры и интриги ему не по зубам.

О том, безопасно ли оставлять Несту одну хотя бы на час, он старался не думать.

– Значит, повторение вчерашнего? – спросил Кассиан, стараясь не смотреть на местных придурков, вовсю глазевших на него.

На них обоих. На нее.

Неста чистила ногти. Ветер трепал кончик ее косы. Она нагнулась, почти упираясь лбом в колени, чтобы хоть так защититься он пронизывающего ветра.

– Если встанешь и начнешь двигаться, быстро согреешься, – сказал Кассиан.

Она лишь закинула ногу на ногу.

– Если хочешь сидеть и мерзнуть два часа подряд, изволь.

– Вот и хорошо.

– Вот и хорошо.

– Вот и хорошо.

– Успеха тебе, Нес.

Он насмешливо посмотрел на нее, зная, что ее бесит его усмешка и имя, сокращенное на фэйский манер. Пройдя на середину площадки для упражнений, Кассиан остановился, выравнивая дыхание.

Неста не ответила. Кассиан прогнал все мысли и позволил телу начать движения, которые он совершенствовал пять веков подряд.

Первоначальные шаги напоминали телу о необходимости включаться в работу. Потягивания, дыхательные упражнения, последовательное сосредоточение на всех частях тела: от кончиков ног до крыльев. Пробуждение тела.

Потом начнутся настоящие упражнения. Более изматывающие, чем эти.

Кассиан впал в привычный ритм дыхания и движений и почти не думал о женщине, сидящей на камне.

«А ты и дальше протягивай ей руку».

Под конец упражнений Кассиан взмок и тяжело дышал, с удовлетворением отмечая, что Неста совсем окоченела.

Но даже холод не заставил ее сдвинуться хотя бы чуть-чуть. Как села, так и приклеилась.

Вытирая вспотевший лоб, Кассиан заметил, что ее губы посинели. А вот это уже никуда не годится.

– Иди обожди меня там. – Он махнул рукой в сторону дома матери Риза. – У меня есть кое-какие дела.

Неста не шевельнулась.

Кассиан округлил глаза.

– Выбирай: мерзнуть здесь еще час или пойти в дом и согреться.

Неужели она настолько упряма?

К счастью, лагерь накрыло порывом ледяного ветра. Это заставило Несту покинуть камень и пойти к дому.

Внутри было по-настоящему тепло. В громадном закопченном камине, занимавшем бо́льшую часть основной гостиной, трещал огонь. Должно быть, Фейра или Риз постарались. Кассиан придержал дверь. Неста прошмыгнула внутрь, растирая озябшие руки.

Войдя, она огляделась. Посмотрела на кухонный стол возле окон, на простенький диван, занимавший вторую половину комнаты. Узкая лестница вела наверх, где было еще две комнаты. Одна из них с детства была комнатой Кассиана. Первая комната в его жизни, где он провел свою первую ночь под крышей.

Этот дом был его первым настоящим домом. Он знал здесь каждую царапину и щербину, каждую зазубрину и подпалину. Все это сохранялось благодаря магии. Вмятина у основания перил была оставлена его головой. Это случилось в одну из их бесконечных потасовок. Пятно на старом красном диване от пролитого эля – тоже его рук дело. Им тогда было по шестнадцать лет. Они впервые остались на ночь одни. Мать Риза отправилась в Веларис – навестить мужа, что делала редко. Они тогда здорово напились, и Кассиан, чьи мозги были залиты элем, не удосужился убрать пятно сразу, пока оно свежее. Риз перебрал еще сильнее, поскольку мешал эль с крепким вином. Он хвастался, что силой магии уберет пятно, однако перепутал заклинания, отчего пятно еще сильнее въелось в обивку. Они переложили диванные подушки, чтобы скрыть проделку от матери Риза, но она, вернувшись утром, сразу же это заметила.

Возможно, дело было даже не в подушках, а в том, что все трое еще не успели протрезветь. Аз вообще безостановочно икал.

– Раз уж ты обожаешь сидеть, почему бы не посидеть с удобством? – Кассиан указал на кухонный стол.

Неста не ответила. Он повернулся: она стояла перед камином, крепко обхватив себя за плечи. Отсветы пламени плясали на ее красивых волосах. На него она даже не взглянула.

Она всегда умела стоять неподвижно. Даже будучи человеком. Преображение в фэйку лишь усилило эту способность.

Неста смотрела на огонь так, словно тот что-то шептал ее пылающей душе.

– На что ты смотришь? – спросил Кассиан.

Она вздрогнула, вспомнив, что в доме не одна.

Треск полена в камине снова заставил ее вздрогнуть.

Не от удивления. От ужаса. От страха. Кассиан это заметил.

Он смотрел то на нее, то на огонь. Где сейчас путешествовал ее разум? Какие ужасы ей вспоминались?

Лицо Несты было бледным. Серо-голубые глаза подернулись тенью.

Кассиан знал это выражение и видел так часто, что потерял счет.

– В деревне есть несколько лавок, – сказал он, сознавая свою полную неспособность вывести Несту из ее внутренней пустоты. – Соскучишься здесь, прогуляйся по ним.

Неста по-прежнему не отвечала. Больше не пытаясь ее разговорить, Кассиан молча удалился.

9

Колокольчик над дверью приветливо звякнул. Неста вошла в тепло деревенского магазинчика.

Пол из новеньких сосновых досок был натерт до блеска. Таким же новым был и прилавок. За прилавком виднелась дверь, открытая в заднее помещение. Здесь торговали мужской и женской одеждой. Часть товара была представлена на манекенах, остальное аккуратными стопками выложено на прилавке.

Из задней комнаты вышла темноволосая женщина. Ее коса поблескивала под фэйским светом, освещавшим магазинчик. Лицо женщины было своеобразным: резкие черты и вдруг полные губы. Глаза, чуть вытянутые уголками вверх, и бежевая кожа говорили о предках из других земель. Возможно, они переселились сюда из Двора зари. Взгляд был ясным и открытым.

– Доброе утро, – приветливо поздоровалась хозяйка магазинчика. – Желаешь что-нибудь купить?

Возможно, она узнала Несту, но виду не подала.

– Ищу что-нибудь потеплее, чем этот наряд. – Неста указала на свои доспехи. – Он продувается насквозь.

Женщина произнесла какое-то непонятное слово и посмотрела в окно, на пустую улицу. Может, беспокоилась, что местные увидят Несту в ее магазине? Или ждала других покупателей?

– Воины такие горделивые дурни. Коченеть будут, но не признаются, что им холодно в доспехах. Говорят, что им тепло и даже жарко.

– Вообще-то, доспехи достаточно теплые, – созналась Неста. Ей понравились слова продавщицы про горделивых дурней. Похоже, эта женщина, как и она, не жаловала местных мужчин. – Но я не привыкла к здешним холодам.

Женщина хмыкнула, приподняла часть прилавка и, выйдя к Несте, оглядела ее с головы до пят.

– Я не торгую доспехами, но разузнаю, можно ли изготовить для тебя доспехи на овчине. Ты часто упражняешься? – Она кивнула в сторону площадок, невидимых отсюда.

– Я не упражняюсь. Я… – Неста пыталась подобрать нужное слово. Не могла же она сказать, что из-за собственного упрямства мается здесь дурью. – Я просто наблюдаю.

– Понятно. – Глаза женщины сверкнули. – Значит, тебя сюда перебрасывают против твоей воли?

Это ее вообще не касалось.

– Это часть моих обязанностей при Дворе ночи, – соврала Неста.

Женщина, одетая в простое домотканое платье, наклонила голову, коса скользнула по ее плечу. Только сейчас Неста заметила, что у продавщицы подрезаны крылья. На культях остались уродливые шрамы. Шрамы были редкостью для фэйцев. Несте сразу вспомнились шрамы Ласэна и Азриеля. Но там причиной были какие-то жуткие травмы, о которых она не решалась спросить. А у этой женщины…

– Мне обрезали крылья, – спокойно пояснила женщина. – Мой отец… он придерживался традиционных взглядов. Считал, что место женщины – дома, а не в воздухе. Я сопротивлялась. Но он все-таки настоял на своем.

Слова женщины прозвучали коротко и резко. Несте вспомнилось, как Фейра рассказывала ей, что мать Риза едва не постигла такая же участь. Только появление его отца помешало лишить ее крыльев. Отец объявил, что берет ее в жены. Их союз был несчастливым, но мать Риза выдерживала все тяготы из благодарности за спасенные крылья.

Спасти эту женщины оказалось некому.

– Сочувствую, – сказала Неста, переминаясь с ноги на ногу.

– Сейчас уже все забылось, – махнула худенькой рукой женщина. – Мне хватает хлопот с торговлей. Иногда начисто забываю, что могла бы не ходить, а летать.

– И что, никакой целитель не может восстановить крылья?

Лицо женщины вытянулось. Неста пожалела о бестактном вопросе.

– Это очень сложно. Нужно восстановить мышцы, нервы, вернуть им чувствительность. Если кто и может это сделать, так только верховный правитель Двора зари. Больше никто.

Да, Тезан – непревзойденный целитель. Фейра унаследовала его силу. Помнится, Тезан помогал выводить Элайну из ступора.

Неста быстро прогнала воспоминание о бледном лице и пустых карих глазах средней сестры.

– А что касается доспехов, – торопливо сменила тему женщина, – я могу узнать у своих поставщиков. Возможно, кто-то и возьмется изготовить утепленные доспехи. Правда, на это требуется время. Недели две или даже месяц. Но как только я узнаю, дам знать.

– Замечательно. Спасибо. – И тут Неста вспомнила о собственном безденежье. – А сколько это стоит?

– Ты ведь служишь у верховного правителя? – Продавщица вновь наклонила голову. – Я могу послать счет в Веларис.

– Они… – Неста не хотела признаваться, как низко пала. Особенно перед незнакомкой. – В общем-то, я просто спросила. Мне не нужны утепленные доспехи.

– Я думала, Ризанд хорошо тебе платит.

– Да, но я… – Если эта женщина говорит напрямую, она тоже скажет. – Мне перестали платить.

– Почему? – с нескрываемым любопытством спросила женщина.

– Я недостаточно тебя знаю, чтобы рассказывать о причинах. – Неста сжалась.

– Ладно. – Женщина пожала плечами. – Я все равно выясню про доспехи, спрошу, сколько это стоит. Если ты мерзнешь в наших краях, тебе незачем страдать от холода. И не важно, что́ подумает об этом верховный правитель, – дерзко добавила она.

– Думаю, он скорее велит Кассиану сбросить меня со скалы.

Женщина усмехнулась и вдруг протянула Несте руку:

– Давай знакомиться. Меня зовут Эмери.

– Неста Аркерон. – Неста протянула свою, удивившись железной крепости пальцев Эмери.

– Я знаю. – Эмери выпустила ее руку. – Ты убила правителя Сонного королевства.

– Да.

Бесполезно это отрицать. Неста все равно не заставила бы себя соврать, сказав, что не имеет к этому ни малейшего отношения.

– Хорошо. – В улыбке Эмери ощущалась какая-то опасная красота. – Хорошо, – повторила она.

Сильная женщина. Сила Эмери чувствовалась во всем: в прямой спине, в гордо поднятом подбородке. И конечно же в глазах.

Неста повернулась к двери, за которой ее ждал пронизывающий холод. Она не знала, как отнестись к откровенной похвале продавщицы. Другие воспринимали поступок Несты с благоговением, страхом и даже сомнением.

– Спасибо за помощь, – сказала Неста и толкнула дверь.

Ей было странно произносить обычные вежливые слова, адресуя их совершенно незнакомой женщине.

На улице встречные мужчины, женщины и дети глазели на идущую Несту. Несколько матерей дернули своих детей за рукав, торопясь увести. Неста смотрела на них с холодным безразличием.

«Правильно, что прячете от меня своих детей, – хотелось ей сказать им. – Я ведь чудовище, которого вы боитесь».

– Задание то же, что и вчера? – не поздоровавшись, спросила Неста у Клото.

Из лагеря она вернулась десять минут назад и все еще дрожала от холода.

Кассиан с нею почти не разговаривал. В дом матери Риза он явился хмурым. Лицо Мор было если не хмурым, то каким-то кислым. Кассиан опустил Несту на веранду Дома ветра и, даже не простившись, повернулся к Мор, отряхивавшей пыль с одежды. Еще через мгновение он взмыл в воздух, унося с собой светловолосую красавицу.

Ну и пусть улетает с другой женщиной в объятиях. Ей-то какое дело до этого? Неста сознавала: она не вправе досадовать. Она ведь сама упорно отталкивала Кассиана, и у него не было причин верить, будто на самом деле она хотела совсем противоположного. И потом, когда-то давно Кассиан и Морригана были любовниками.

Неста повернулась спиной к улетавшему Кассиану и толкнула дверь столовой. Там ее ожидала тарелка супа со свининой и бобами. Молчаливое, заботливое предложение.

– Я не голодна, – сказала она Дому ветра и направилась в библиотеку.

Теперь Неста стояла перед Клото, дожидаясь, пока та напишет ответ.

«Нужно расставить по местам книги на пятом ярусе».

Неста заглянула за перила позади стола Клото и молча пересчитала ярусы. Пятый находился… слишком глубоко. Не совсем во тьме, но изрядно окутанный ею.

– На дне больше никто не живет? – на всякий случай спросила Неста. – Бриаксис ведь не вернулся?

Заколдованная ручка Клото вновь ожила.

«Бриаксис никому из нас никогда не причинял зла».

– Почему?

Перо двинулось по пергаменту. «Думаю, Бриаксис нас жалел. Прежде чем оказаться здесь, все мы прошли через кошмары».

Неста едва удержалась, чтобы не взглянуть на изуродованные руки Клото и не попытаться проникнуть под тени капюшона верховной жрицы.

«Я могу подобрать тебе работу на верхних ярусах», – предложила жрица.

– Нет, – хрипло ответила Неста. – Я справлюсь.

Легко сказать! Через час ее доспехи густо покрылись пылью, а сама она плюхнулась на стул у пустого стола, чувствуя острую потребность передохнуть.

На столе появилась знакомая тарелка супа со свининой и бобами.

– Я же тебе сказала, что не голодна, – сказала Неста, глядя в далекий потолок.

Рядом с тарелкой появились ложка и салфетка.

– Тебя это совершенно не касается.

К тарелке добавился стакан воды.

Неста скрестила руки и откинулась на спинку.

– С кем это ты разговариваешь? – послышался слегка насмешливый женский голос.

Неста обернулась и даже замерла, увидев между двумя ближайшими стеллажами женщину в одежде послушницы. Капюшон ее был откинут, фэйский свет переливался на каштановых, с рыжиной, прямых волосах. Большие зелено-голубые глаза были такими же ясными и бездонными, как камень наверху капюшона Клото. Нос и щеки украшала россыпь веснушек, словно кто-то беспечно швырнул их туда. Женщина была совсем молодой – почти девчонка с худощавыми изящными руками. Фэйка, однако… Неста вдруг почувствовала примесь другой породы. Она не знала, откуда у нее появилось такое ощущение. Но хорошенькое лицо послушницы скрывало какую-то тайну.

Неста махнула в сторону супа и воды, но те уже исчезли. Она хмуро уставилась в потолок. Проклятый Дом ветра. Докучает ей своей заботой, а затем выставляет дурой.

– Ни с кем я не разговаривала, – соврала она послушнице.

Послушница держала в руках пять увесистых книг.

– Ты уже закончила работу?

– Нет. – Неста оглянулась на тележку с неразобранными книгами. – У меня перерыв.

– Ты проработала всего час.

– А я и не знала, что тут следят за моей работой.

Неста не собиралась скрывать своего недовольства. Пусть видит. Она сегодня уже поговорила с одной незнакомкой, исчерпав запас вежливости. Рассыпаться в любезностях перед второй – это уже слишком.

Ее дерзкий ответ не задел послушницу.

– У нас не каждый день появляются новенькие. – Она сложила книги на тележку Несты. – Эти тоже нужно расставить по полкам.

– Я не выполняю распоряжения послушниц.

Послушница встала во весь рост. Она была чуть выше большинства фэйских женщин. Вокруг нее что-то потрескивало. Наверное, магическая сила. Сила Несты заурчала в ответ.

– Ты пришла сюда работать, – невозмутимо сказала послушница. – И не только для Клото.

– Не слишком-то уважительно ты говоришь о своей верховной жрице.

– Клото не настаивает на почитании своего звания. Наоборот, заставляет нас звать ее по имени.

– А тебя как зовут? – спросила Неста, решив, что непременно пожалуется Клото на дерзкое поведение послушницы.

Зелено-голубые глаза удивленно сверкнули, словно послушница разгадала замысел Несты.

– Гвинета Бердара.

Странно, что она назвала свою фамилию. Фэйцы крайне редко это делали. Даже Риз.

– Но большинство зовет меня просто Гвин.

Этажом выше к перилам подошли две жрицы с книгами в руках. Лица обеих скрывали капюшоны, но Неста чувствовала: одна из них смотрела на нее.

– Это Рослина и Дирдра, – сообщила Гвин, заметив, куда смотрит Неста.

– Откуда ты знаешь? – удивилась Неста.

Капюшоны делали женщин неразличимыми. Может, по рукам определила?

– По их запахам, – ответила Гвин и повернулась к принесенным книгам. – Так ты расставишь их по полкам или мне самой заняться?

Неста угрюмо посмотрела на послушницу. Живя здесь, Гвин вряд ли знала, кто такая Неста, чем успела прославиться и какую силу приобрела.

– Расставлю, – сквозь зубы пообещала Неста.

Гвин закинула пряди волос за свои заостренные уши. Веснушками, похожими на крупинки ржавчины, были покрыты и ее руки. Шрамы или иные следы пережитого были скрыты под одеждой.

Но Неста прекрасно знала о существовании невидимых ран, оставлявших такие же глубокие, уродливые шрамы, как и раны телесные.

Мысль об этом заставила ее добавить уже более мягким тоном:

– Прямо сейчас и расставлю.

Возможно, в ней еще оставался крошечный запас учтивости.

Гвин заметила перемену.

– Я не нуждаюсь в твоей жалости, – сказала она резким голосом, таким же ясным, как ее зеленовато-голубые глаза.

– Это не жалость.

– Я в библиотеке не так давно. Каких-то два года. Даже меньше. Я еще не успела обрести полное бесстрастие и потому сразу вижу, как кто-то меняет свое поведение, вспомнив, почему я здесь. – Гвин поджала губы. – Сюсюкать со мной не надо. Говори так, как говоришь с остальными.

– Сомневаюсь, что тебе понравится моя манера разговора с остальными.

– А ты попробуй, – усмехнулась Гвин.

– Сгинь с глаз моих, – прошипела Неста, глядя на нее из-под опущенных бровей.

Гвин широко улыбнулась, показав бо́льшую часть зубов. Глаза послушницы сверкнули. Неста сразу подумала, что ее глаза так не сверкают.

– Ты мне нравишься, – призналась Гвин, поворачиваясь к стеллажам. – Честное слово, нравишься.

С этими словами она исчезла в сумраке.

Неста долго смотрела Гвин вслед. Может, это ее фантазии? Две дружеские беседы за один день. Она не помнила, когда в последний раз говорила без издевок и колкостей.

Мимо прошла еще одна жрица, лицо которой скрывал капюшон. Она приветственно кивнула Несте.

Вокруг стало тихо, словно Гвин была летней грозой, внезапно налетевшей и так же внезапной умчавшейся. Вздохнув, Неста взялась за книги, оставленные послушницей.

Спустя несколько часов запыленная, уставшая и по-настоящему проголодавшаяся Неста подошла к столу Клото и спросила:

– Завтра будет то же самое?

«Ты не удовлетворена своей работой?» – написала Клото.

– Была бы удовлетворена, если бы твои послушницы не помыкали мною, как служанкой.

«Гвинета уже рассказала мне о вашем знакомстве. Она помогает Мерилле. Это моя правая рука. Кладезь знаний, но невероятно требовательная. Если просьбы Гвинеты показались тебе излишне резкими, это лишь потому, что Мерилла постоянно на нее давит».

– Мне пришлось искать полки для ее книг, хотя тележка и так была полным-полна.

«Книги должны возвращаться на место. Они ведь могут понадобиться кому-то еще. Но я не привыкла отвечать за поведение моих послушниц. Если просьба Гвинеты тебе не понравилась, надо было так ей и сказать».

– Я и сказала, – вспыхнула Неста. – Она та еще штучка.

«Кто-то может то же самое сказать и про тебя».

– Может, – сказала Неста, скрещивая руки.

Она не сомневалась, что Клото сейчас улыбается под своим капюшоном. Но жрица написала совсем другое: «Гвинете, как и тебе, пришлось выживать, проявляя смелость и стойкость. Постарайся увидеть лучшее, что в ней есть».

В жилах Несты забурлило что-то очень похожее на сожаление. Она тут же погасила бурление.

– Приму к сведению. А работа меня вполне устраивает.

«Спокойной ночи, Неста», – только и ответила Клото.

Неста вернулась наверх. Ей казалось, что по коридорам со стоном носится ветер. Ему под стать было громкое урчание ее желудка.

Она распахнула двустворчатые двери частной библиотеки. Никого. Вид здешних книжных полок подействовал на Несту успокаивающе. Над городом заходило солнце, делавшее Сидру извилистой полосой жидкого золота. Усевшись за стол перед окнами, Неста сказала Дому ветра:

– Вряд ли ты снова предложишь мне еды, но сейчас я бы съела этот суп.

Слова не подействовали. Неста вздохнула и вперилась в потолок. Этому Дому не угодишь.

Живот свело судорогой. Казалось, если Неста срочно не запихнет туда хоть что-то, он начнет пожирать внутренности.

– Пожалуйста, – напряженно добавила она.

Появилась тарелка с супом и стакан воды. Затем салфетка с ложкой. В камине вспыхнул огонь, но Неста торопливо сказала:

– Огня не надо. Мне не холодно.

Огонь послушно погас, зато шарики фэйского света вспыхнули ярче.

Неста потянулась к ложке. Рядом появилась тарелка с ломтиками свежего хрустящего хлеба. Казалось, Дом ветра превратился в заботливую мамашу-наседку.

– Спасибо, – тихо сказала Неста и принялась за еду.

Шарики мигнули, словно желая ей приятного аппетита.

10

Неста наелась до отвала. За первой тарелкой супа последовала вторая и третья. Казалось, Дом ветра так заботился о ее пропитании, что дополнил обед куском шоколадного торта.

– Это с разрешения Кассиана? – спросила Неста, берясь за вилку и с улыбкой глядя на блестящий, влажный от пропитки торт.

– Разумеется, нет, – ответил вошедший в библиотеку Кассиан.

Неста повернулась к двери, хмуро глядя на него.

– Но ешь, раз тебя угостили.

– Что тебе нужно? – звякнув вилкой, спросила Неста.

– Почему ты ешь здесь? – вопросом ответил Кассиан.

– Разве не понятно?

– Ты разговариваешь сама с собой, – улыбнулся он. – Это единственное, что мне понятно.

– Я разговариваю с Домом ветра. С ним говорить гораздо легче, чем с тобой.

– Конечно. Он ведь тебе не отвечает.

– Вот именно.

– Считай, что я клюнул на эту удочку, – усмехнулся Кассиан. Он прошел к столу, пожирая глазами нетронутый торт. – Послушай, а ты и в самом деле… разговариваешь с Домом ветра?

– А ты разве нет?

– Нет.

– Он меня слушает, – упрямо повторила Неста.

– Конечно слушает. Он же напичкан заклинаниями.

– Он даже подал мне суп прямо в библиотеку, хотя я и не просила.

– С чего бы это? – удивился Кассиан.

– Я же не знаю, как устроена ваша фэйская магия.

– Ты… ты что-нибудь сделала, чтобы заставить Дом откликаться?

– Если ты последуешь примеру Девлона и спросишь, занималась ли я колдовством, отвечаю: нет.

– Я не это имел в виду, – снова усмехнулся Кассиан. – Но это здорово. Ты понравилась Дому. Поздравляю.

Неста зарычала. Кассиан нагнулся к столу и подхватил ее вилку. Неста одеревенела от его близости. Кассиан молча поддел вилкой кусочек торта и отправил себе в рот. Когда он замычал от удовольствия, этот звук отозвался во всех костях Несты. Кассиан поддел второй кусочек.

– Вообще-то, торт предназначался мне, – проворчала Неста, глядя, как Кассиан с удовольствием жует.

– Так отними, – предложил он. – Достаточно простого обезоруживающего маневра, учитывая мое шаткое равновесие и внимание, отвлеченное вкусным тортом.

Неста наградила его сердитым взглядом.

Кассиан еще раз ковырнул вилкой в торте.

– Есть много полезных штучек, Нес, которым ты научишься, упражняясь со мной. Твои угрозы были бы гораздо серьезнее, если бы подкреплялись действиями.

Неста забарабанила пальцами по столу. Глядя на вилку в руке Кассиана, она представляла, как вонзает вилку ему в бедро.

– И этому ты тоже научишься, – пообещал Кассиан, перехватив ее взгляд. – Я научу тебя превращать в оружие любой предмет. Даже вилку.

Неста оскалила зубы, но Кассиан лишь опустил вилку и молча вышел, оставив ей половину первоначального куска.

В библиотеке Неста разыскала приятный эротический роман и уселась читать. Она читала до тех пор, пока веки не отяжелели, и только ее железная воля заставляла глаза оставаться открытыми. В какой-то момент она поняла, что здесь и уснет, если сейчас же не вернется к себе. Добредя до своей комнаты, Неста, не раздеваясь, повалилась на кровать.

Когда она проснулась, вокруг было темно и холодно. Неста сняла доспехи и забралась под одеяло, стуча зубами.

Через мгновение в камине вспыхнул огонь.

– Огня не надо, – приказала она, и тот послушно погас.

Ей показалось, что Дом ветра с осторожным любопытством приглядывается к ней. Она дрожала, дожидаясь, пока простыни согреются от тепла ее тела.

Через какое-то время кровать стала нагреваться. Не от ее тела, а от какого-то заклинания. Нагревался и воздух, словно кто-то выдохнул в пространство комнаты целые струи теплого воздуха.

Ее дрожь прекратилась. Неста уютно устроилась под одеялом, пробормотав:

– Спасибо.

В ответ Дом качнул незадернутыми шторами. Когда они прекратили качаться, Неста уже снова спала.

Сонное королевство и Котел похитили Элайну. Котел чувствовал, что она следит за ним, и стал следить за нею. Заметил ее гадание на костях и камнях и заставил пожалеть.

Это ее вина. Она навлекла беду на сестер. Прикоснувшись к своей силе, она сделала только хуже, и этого она себе никогда не простит. Никогда…

Элайну наверняка замучают, растерзают телесно и душевно.

Мир треснул.

Перед нею стоял ее отец со свернутой шеей. Ее отец с нежными карими глазами. Любовь и сейчас сияла в них, но с каждым мгновением они меркли…

Неста резко проснулась, схватившись за край одеяла. Ее мутило.

В глубине ее тела, а может, в глубине души что-то извивалось, ища выход во внешний мир.

Неста наступила на свою силу. Захлопнула все двери внутрь, до которых смогла дотянуться.

«Сон, – мысленно приказала она. – Сон и воспоминания. Уходите прочь».

Ее сила недовольно заворчала, но повиновалась.

Кровать стала нестерпимо жаркой. Неста отшвырнула одеяло и отерла пот с лица.

Ей требовалось выпить. Требовалось смыть все это.

Неста быстро оделась, не до конца ощущая свое тело. Ей было все равно, сколько сейчас времени и где она находится. Все мысли были только о препятствиях между нею и ближайшим питейным заведением.

Дверь на лестницу из десяти тысяч ступенек была открыта. Шарики фэйского света в коридоре мерцали еле-еле. Неста старалась ступать бесшумно, оглядываясь, не идет ли кто следом. Руки у нее дрожали.

Она начала спускаться.

Круг за кругом, круг за кругом, круг за кругом.

«Я полюбил тебя, едва взяв на руки».

Все ниже, и ниже, и ниже.

Древний Котел открыл глаз и смотрел на нее, стараясь пригвоздить к месту.

Котел тащил ее внутрь себя, в яму Творения, забирал и забирал у нее, равнодушный к ее крикам…

Круг за кругом, ниже и ниже, словно Котел и сейчас тянул ее, давя своей чудовищной силой.

Тошнота нарастала. Ее сила рвалась наружу. Неста споткнулась.

Ей хватило бы мгновения, чтобы схватиться за стену, но она опоздала. Колени ударились о ступени, затем Неста ударилась лицом. Ее закружило и понесло вниз. Она ударялась о стены, отскакивала от них и катилась по ступенькам.

Неста резко выбросила руку. Ее ногти вонзились в камень. Посыпались искры. Она вскрикнула, стараясь удержаться.

Мир прекратил двигаться. Падение прервалось.

Она лежала поперек ступенек, цепляясь за камень и тяжело дыша. Каждый вдох отзывался грызущей болью в груди. Неста закрыла глаза, наслаждаясь неподвижностью.

И в этой блаженной тишине боль разбрелась и разлилась по всему телу.

Рот наполнился медным привкусом крови. Что-то потекло у нее по шее. Там тоже была кровь.

А ее ногти, впившиеся в каменные ступени…

Неста смотрела на руку. Искры ей не почудились. Она видела, как они выпорхнули из-под ее ногтей.

Ее пальцы застряли в камне, и он светился, словно что-то освещало его изнутри.

Застонав, Неста выдернула руку, и камень сразу потемнел.

Но на поверхности ступеньки остались четыре борозды и единственная дыра в подъеме, куда она уперлась большим пальцем.

Ее обдало ледяным холодом. Неста вскочила на израненные ноги и, не обращая внимания на ноющие колени, помчалась наверх. Прочь от следа ее руки, навсегда впечатавшегося в камень.

– Ну и кто победил в поединке? – спросил на следующее утро Кассиан, когда она сидела на камне и смотрела, как он упражняется.

За завтраком он промолчал насчет ее синяка, раны на подбородке и негнущихся ног. Появившаяся Мор тоже словно ничего не заметила. То, что раны не исчезли к утру, говорило об их серьезности. Но ее фэйское тело уже начало исцеляться.

Человека такое падение, скорее всего, убило бы. Все-таки фэйское тело имело свои преимущества. Быть человеком, быть слабым в мире чудовищ – это означало смертный приговор. Фэйское тело давало ей наилучший шанс выжить.

Кассиан пребывал в молчании всего лишь час, пока упражнялся. В настоящий момент он стоял на середине площадки и тяжело дышал. По лицу и шее струился пот.

– В каком поединке? – спросила Неста, разглядывая свои пострадавшие ногти.

Как бы ни называлось то спасительное движение, остановившее ее полет вниз по лестнице, ногтям изрядно досталось. Они потрескались. Неста отказывалась признавать силу, вырвавшуюся из нее, и даже мысленно не давала той названия. К утру эта сила подчинилась и замерла.

– В поединке между тобой и лестницей.

– Не понимаю, о чем ты, – зыркнула на него Неста.

Кассиан возобновил упражнения. Вновь замелькал его меч. Казалось, все движения имели своей целью разрубить воображаемого противника надвое.

– Понимаешь. В три часа ночи ты покидаешь свою комнату, намереваясь спуститься в город и вдрызг напиться. Тебе так не терпелось победить ступеньки, что ты пересчитала их собственными ребрами, пока не остановилась. Целых тридцать штук.

Он что, видел ту ступеньку с бороздами от ногтей?

– Откуда ты знаешь?

Кассиан пожал плечами.

– Ты следишь за мной? – спросила Неста и, не дав ему ответить, язвительно бросила: – Глазел и не вздумал помочь?

Кассиан снова пожал плечами.

– Тебе удалось задержаться. В противном случае кто-нибудь обязательно пришел бы тебе на помощь, причем раньше, чем ты достигла бы дна.

Неста зашипела.

Кассиан лишь улыбнулся и поманил ее рукой:

– Хочешь поупражняться со мной?

– Тебя бы спихнуть с этой лестницы.

Быстрым, изящным движением Кассиан убрал меч в ножны. Пятьсот лет упражнений. Должно быть, он столько раз извлекал и убирал меч, что это движение врезалось в его мышечную память.

– Ну так как? – спросил он. В его голосе появилось раздражение. – Если ты украсилась ссадинами и синяком, почему бы не заявить, что они – результат упражнений, а не жалкого кувыркания по лестнице? Кстати, сколько ступенек ты сумела одолеть в этот раз?

Шестьдесят шесть.

– Упражняться я не собираюсь.

У края площадки вновь собрались иллирианцы. Вначале они наблюдали, как упражняется Кассиан, глядя с восхищением и откровенной завистью. Никто из них не умел двигаться, как он, и даже близко к этому. Но теперь восхищение сменилось насмешками.

В прошлом году она могла бы подойти к этим ухмыляющимся чурбанам и разорвать их голыми руками. Выпустила бы чуть-чуть своей силы, заставив их поверить, что она в самом деле способна проклясть не только их, но и тысячу поколений их потомства, если они посмеют вновь оскорбить Кассиана.

– Наслаждайся в одиночку. – Неста вытянула ноги, упершись содранными ладонями в камень.

– Пожалуйста. – Кассиан дернулся, но все же простер к ней руку.

Прежде Неста никогда не слышала от него этого слова. Оно было как веревка, протянутая между ними. Он бы встретил ее на середине, дал бы победить, признал свое поражение. Для этого требовалось лишь встать с камня.

Неста мысленно приказала себе встать и взять протянутую руку.

Но не смогла. Ей было не заставить тело подняться.

Глаза Кассиана сверкали на утреннем солнце. Они просили и даже умоляли Несту. Ветер трепал его темные волосы. Казалось, он – порождение этих гор и сам сделан из камня и ветра. Он был таким красивым, но его красота отличалась от красоты Азриеля и Риза своей грубой первозданностью и какой-то дикой неукротимостью.

Увидев Кассиана впервые, Неста не могла отвести от него глаз. Она чувствовала, что до сих пор ее окружали мальчишки и вдруг в ее жизни появился мужчина. Все в его облике излучало уверенную и даже самоуверенную мужественность. Это кружило ей голову и опьяняло. Несте в тот миг захотелось коснуться его, вдохнуть его запах, ощутить его вкус. Желание это сохранялось у нее все последующие месяцы. Соприкоснуться с его силой, противопоставив ей свою, ибо она знала: он не сломается, не дрогнет, не пойдет на попятную.

Но свет в глазах Кассиана померк. Он опустил руку.

Неста заслужила его недовольство. Заслужила презрение и отвращение, даже если это вырвало из нее что-то жизненно важное.

– Тогда завтра, – сказал Кассиан и весь остаток дня не произнес больше ни слова.

11

Двери частной библиотеки были заперты. Неста подергала ручку, но та не поворачивалась.

– Открой дверь, – тихо приказала она.

Дом ветра не отозвался.

Неста вновь подергала ручку, затем навалилась на дверь плечом.

– Я сказала, открой дверь.

И снова ничего.

Она продолжала ударять плечом в дубовую поверхность, требуя:

– Немедленно открой мне дверь библиотеки!

Дом не собирался ей подчиняться.

Неста тяжело дышала, скрипя зубами от досады. Сегодня ей пришлось расставлять по полкам больше книг, чем вчера. Жрицы наверняка узнали от Гвин, что Неста готова быть девочкой на побегушках.

Узнали и принялись нагружать ее тележку книгами. Некоторые даже просили разыскать на полках и принести ту или иную книгу. Неста исполнила их просьбы, но лишь потому, что поиск книг приводил ее в новые части библиотеки и занимал мысли. Когда часы прозвонили шесть, она была вся в пыли, усталая и проголодавшаяся. Неста гордо проигнорировала бутерброд, который Дом ветра предложил ей днем. Это явно обидело Дом, и теперь он не пожелал пустить ее в частную библиотеку.

– Я всего-навсего хочу горячей, сытной еды и хорошую книгу, – процедила сквозь зубы Неста и вновь подергала ручку. – Ну пожалуйста.

Дом словно забыл о ее существовании.

– Прекрасно, – прошипела Неста и помчалась по коридору.

Голод быстро пригнал ее в столовую, где обедали Кассиан и Азриель.

Лицо Певца теней было серьезным, глаза – напряженными. Кассиан, сидевший к ней спиной, лишь напрягся. Учуял ее запах или догадался по шагам.

Неста молча направилась к середине стола. Едва она подошла к стулу, перед ней тут же появилась еда, вилка и салфетка. Неста чувствовала: если она рискнет взять тарелку и уйти, та исчезнет раньше, чем она дойдет до двери.

Все так же молча она уселась, взяла вилку и погрузила в говяжье филе с жареной спаржей.

– Ты надолго? – спросил у Азриеля Кассиан.

– Пока не знаю. – Глаза Певца теней вперились в Несту. – Вэсса была права в своих подозрениях. На континенте действительно что-то затевается. Все это довольно опасно. Я решил, что мне разумнее жить в Доме ветра, наведываясь туда и возвращаясь обратно.

Несту заело любопытство, но она промолчала. Вэсса. Эту заколдованную человеческую королеву она не видела с самого конца войны. Тогда Вэсса принялась ей рассказывать, каким удивительным человеком был отец Несты. Он стал отцом и для Вэссы, помогая завоевать временную свободу. Хвалебная речь продолжалась, пока у Несты не воспротивились кости. Ее кровь была готова закипеть при мысли, что отец нашел мужество, но не для нее и не для Фейры с Элайной. Он оказался настоящим отцом, в каком она нуждалась, но для чужой женщины. Их мать умерла, поскольку он не захотел отправить свой торговый флот на поиски лекарства. Когда они обеднели, он не боролся с бедностью, а просто смотрел, как его дочери голодают. И вдруг решил сражаться за судьбу незнакомки. Чем же его проняла эта никчемная королева? Жалостливой историей о предательстве и утрате?

Сила внутри Несты напомнила о себе, но она не откликнулась, заглушила ее, как могла. Прежние средства подавления: музыка, вино и плотские утехи были ей недоступны. Неста глотнула воды, охладившей ей горло и живот, посчитав, что этого достаточно.

– А что скажет Риз? – с набитым ртом спросил Кассиан.

– Кто, по-твоему, настоял, чтобы я не рисковал и не задерживался там?

– Наш заботливый придурок, – с оттенком восхищения произнес Кассиан.

За столом вновь стало тихо.

– Что это с тобой? – спросил у Несты Азриель.

Она поняла вопрос. Синяк под глазом наконец потускнел. Руки и подбородок уже зажили вместе с ссадинами на теле, но синяк приобрел зеленоватый оттенок. К завтрашнему утру он полностью исчезнет.

– Ничего, – буркнула Неста, не глядя на Кассиана.

– Упала на лестнице, – пояснил Кассиан, тоже не взглянув на нее.

Молчание Азриеля было и так красноречивым, но его еще потянуло на вопрос:

– Тебя кто-то… толкнул?

– Дурак, – прорычал Кассиан.

Неста подняла глаза от тарелки и поймала изумленный взгляд Азриеля, хотя улыбки на его чувственных губах не было.

– Я ей сегодня уже говорил: если она соблаговолит упражняться, у нее хотя бы появится право хвастаться своими ссадинами.

– Неста, а почему ты не упражняешься? – без всякой издевки спросил Азриель, глотая воду.

– Не хочу.

– Почему не хочешь?

– Аз, не трать время понапрасну, – пробормотал Кассиан.

– Я не собираюсь упражняться в этой жалкой деревне. – Неста смерила его взглядом.

– Тебе отдали приказ. – Кассиан ответил тем же. – Последствия его невыполнения тебе известны. Если к концу недели ты не слезешь с этого долбаного камня, дальнейшее меня уже не касается. Я умываю руки.

– Значит, наябедничаешь про меня своему драгоценному верховному правителю? – вкрадчиво спросила Неста. – Сильный, опытный воин не может и шагу ступить без позволения могущественного Ризанда?

– Не смей так говорить о Ризе! – прорычал Кассиан.

– Твой Риз и в самом деле придурок! – огрызнулась Неста. – Высокомерный, самовлюбленный придурок.

Азриель откинулся на спинку стула. Его глаза зло светились, но он молчал.

– Ты чушь городишь, – бросил ей Кассиан, и сифоны на его руках вспыхнули рубиновым пламенем. – Сама же знаешь, что это чушь.

– Я его ненавижу, – прошипела Неста.

– Отлично. Он тебя тоже ненавидит, – резко ответил Кассиан. – Тебя уже все ненавидят. Ты этого добивалась? Тогда поздравляю с полным успехом.

Азриель протяжно выдохнул.

Слова Кассиана били по ней, словно камни. Один за другим. Били жестоко, по самым чувствительным местам. Пальцы Несты сжались, ногти вонзились в стол.

– А теперь, надо понимать, ты мне скажешь, что ты – единственный, кто не питает ко мне ненависти, и потому я должна из чувства благодарности поупражняться с тобой.

– Я скажу другое. С меня довольно.

Словесная канонада стихла. Неста удивленно моргнула. Дальше этого ее удивление не пошло.

Азриель напрягся, будто ответ Кассиана удивил и его.

Но атака Несты еще не закончилась.

– Означает ли это, что все твои охи-вздохи по мне тоже кончились? Если да, какое это будет облегчение – знать, что ты наконец-то понял намек.

Мускулистая грудь Кассиана вздыбилась. У него заходил кадык.

– Хочешь и дальше себя гробить? Изволь. Ломай все, что пожелаешь. – Он встал, не съев и половины обеда. – Упражнения задумывались как помощь тебе, а не наказание. Не знаю, почему ты этого так и не поняла.

– Я тебе уже сказала: я не собираюсь упражняться в этой жалкой деревне.

– Как знаешь.

Кассиан вышел. Его шаги гулко отзывались в коридоре.

Оставшись наедине с Азриелем, Неста оскалила зубы.

Азриель молча смотрел на нее, застыв как статуя. Казалось, он видел все, что творилось у нее в голове и в израненном сердце.

Это было невыносимо. Не проглотив и двух кусков, Неста встала и тоже вышла из столовой.

Она вернулась в подземную библиотеку. Огни там светили столь же ярко, как и днем. Несколько жриц на разных ярусах продолжали работать. Неста отыскала свою тележку, снова полную книг.

Никто с нею не заговорил. Она молча принялась за работу. Единственной ее спутницей была гнетущая тишина в голове.

Амрена ошиблась. Предложение «и дальше протягивать руку» оказалось несостоятельным. Какой смысл это делать, если та, кому ты протягиваешь руку, готова откусить тебе пальцы?

Кассиан уселся на плоской вершине горы, на которой был построен Дом ветра. Под ним темнела местная площадка для упражнений. Над головой сверкали звезды. Осенний ветер нашептывал, что наступает пора листопада и холодных ночей. Еще ниже золотился огнями Веларис. Пространство вдоль Сидры переливалось всеми цветами радуги.

Он еще никогда не терпел поражения. Такое с ним было впервые.

А он-то… столько дурацких надежд питал, что не верил в ее отказ. Он и мысли такой не допускал… вплоть до сегодняшнего дня. Он же видел, что ей хочется встать с камня, но ее стальная воля вместе с упрямством погасили внутренний порыв.

– Ты вроде не любитель уединенных размышлений.

Встрепенувшись, Кассиан повернул голову и увидел рядом Фейру. Она сидела, болтая ногами в воздухе. Ветер ерошил ее золотисто-каштановые волосы. Как и Кассиан, она смотрела на площадку для упражнений.

– Ты сюда прилетела?

– Нет. Перебросилась. Риз сказал, что ты «слишком громко думал». – Рот Фейры дрогнул в улыбке. – Решила узнать, как ты тут.

Верховную правительницу окружал тонкий слой силы: невидимый, но вполне ощутимый.

– Почему Ризи не снимет с тебя этот щит?

Силы щита хватило бы для ограждения всего Велариса.

– Потому что он неисправимый зануда, – улыбнулась Фейра. – До сих пор разбирается, как все работает. А мне не найти способ выбраться из-под этих заклинаний. Но теперь, когда королевы опять затевают пакости, когда к ним примкнул Берон, а Косфей дергает их всех за ниточки, Риз просто счастлив, что я окружена таким щитом.

– Да, эти проклятые королевы добавили нам головной боли, – проворчал Кассиан. – Надеюсь, Аз разнюхает, что́ они там замышляют. Или хотя бы выведает замыслы Бриаллины и Косфея.

Риз до сих пор обдумывал, как быть с требованиями Эриса. Кассиан догадывался, что вскоре последуют новые приказы. И тогда ему придется общаться с этим поганцем как полководец с полководцем.

– Меня отчасти пугает то, что обнаружит Азриель, – призналась Фейра, подаваясь назад. – Завтра Мор отправляется в Валлахан. Это меня тоже волнует. Вернется с новостями хуже прежних.

– Разберемся и с этим.

– Слова настоящего полководца.

Кассиан слегка коснулся крылом плеча Фейры. Обычный дружеский жест. С иллирианскими женщинами он себе такого никогда не позволял. Иллирианцы были безумно щепетильны насчет чужих прикосновений к их крыльям. Кто коснулся, как коснулся. У них существовал целый свод правил. Притрагиваться к чужим крыльям вне спальни, площадки для упражнений или поединка было строжайше запрещено. Но Риз плевал на иллирианские предрассудки, а Кассиан нуждался в телесном прикосновении. Всегда нуждался. Возможно, из-за одинокого детства.

Казалось, Фейра поняла его потребность в дружеском ободрении.

– Насколько все плохо?

– Плохо, – ответил Кассиан, не вдаваясь в подробности.

– Но хотя бы в библиотеку она ходит?

– Ходит. Сегодня вернулась туда после обеда. Насколько знаю, она и сейчас еще там.

Фейра издала задумчивое «хм». Она смотрела на город. Верховная правительница выглядела такой молодой. Кассиан постоянно забывал, что по возрасту она и в самом деле молода. А уже успела столько сделать. Кассиан вспомнил, каким он был в двадцать один год. Кутил, дрался, развлекался в постели. Никто его не волновал, ничто не заботило, кроме тщеславного желания стать самым опытным иллирианским воином после легендарного Эналия. Фейра в двадцать один год успела спасти мир, найти свою истинную пару и обрести настоящее счастье.

– Неста сказала, почему не хочет упражняться?

– Потому что она меня ненавидит.

– Кассиан, нет у нее к тебе ненависти, – усмехнулась Фейра. – Можешь мне верить.

– Все ее действия говорят об обратном.

– Так только кажется. – Фейра покачала головой.

В словах Фейры ощущалась боль за сестру. Кассиан нахмурился.

– Во всяком случае, к тебе у нее ненависти нет, – тихо сказал он.

Фейра пожала плечами, отчего у Кассиана сдавило грудь.

– Раньше я думала, что так оно и есть. А сейчас не знаю.

– Не понимаю, почему вы обе не можете…

Он замолчал, подыскивая нужное слово.

– Почему мы не можем поладить? Быть вежливыми? Улыбаться друг другу? – Фейра невесело рассмеялась. – Так было всегда.

– Почему?

– Сама не знаю. Но так действительно было всегда. Я говорю про нас с Элайной и про нашу мать. Мать интересовалась только Нестой. На меня она не обращала внимания, а к Элайне относилась немногим лучше, чем к кукле, которую нужно наряжать. Зато Неста была ее любимой дочерью. Мать этого не скрывала, поскольку ей было откровенно наплевать на нас с Элайной.

Каждое слово Фейры было пронизано негодованием и въевшейся душевной болью. Чтобы мать так относилась к своим детям…

– Когда мы обеднели, когда я начала охотиться, чтобы прокормить семью, все стало еще хуже. К тому времени мать уже умерла, а отец погрузился в себя, ушел в свой мир. Мои отношения с Нестой обострились. Мы часто были готовы вцепиться друг другу в глотку. – Фейра устало провела ладонью по лицу. – Я сегодня слишком устала и потому избавлю тебя от подробностей. Ком сплошных нелепостей.

Кассиан давно заметил, что обе сестры нуждаются друг в друге. Неста нуждалась в Фейре сильнее, чем она это осознавала. Но он умолчал о своих наблюдениях, равно как и о том, что ссоры между сестрами глубоко ранили его.

– Спросишь, зачем я нагородила столько слов? – вздохнула Фейра. – Это я все пыталась тебе объяснить, что Неста вовсе тебя не ненавидит… Я знаю, как выглядит ее ненависть.

– Может, после нашего разговора в столовой я тоже это знаю.

– Азриель мне рассказал. – Фейра снова провела рукой по лицу. – Ума не приложу, как ей помочь.

Они умолкли, вслушиваясь в шум ветра. Далеко внизу над Сидрой поплыл туман, смешиваясь с белыми облачками дыма от многочисленных городских труб.

– Так что нам делать? – спросила Фейра.

Кассиан не знал.

– Может, работа в библиотеке постепенно вытащит ее из этого состояния.

Произнося эти слова, он уже чувствовал их фальшь. Фейра была того же мнения.

– Нет, библиотека – место, где она может спрятаться в тишине, среди полок. Работу в библиотеке мы придумали для уравновешивания последствий ваших упражнений.

– Неста заявила, что не желает упражняться в этой жалкой деревне. Мы зашли в тупик.

– Похоже, что так, – снова вздохнула Фейра.

Кассиан молча смотрел на здешнюю площадку для упражнений, темневшую внизу.

– Что скажешь?

– Мне бы раньше догадаться. – Он усмехнулся и покачал головой.

Фейра робко улыбнулась. Кассиан нагнулся, чтобы поцеловать ее в щеку, но в дюйме от ее лица его губы наткнулись на холодную сталь.

Щит.

– Такая степень защиты – просто безумие.

– И Риз тоже безумен, – сказала Фейра, разглаживая складки своего плотного кремового свитера.

Кассиан принюхался, безуспешно пытаясь учуять ее запах.

– Так он и твой запах окружил щитом?

– Нет, все это – действия одного щита. Хелион не шутил, когда назвал щит непроницаемым, – улыбнулась Фейра.

Вопреки тягостному состоянию Кассиан тоже улыбнулся. Память перенесла его в прошлое, когда он впервые увидел свою будущую верховную правительницу. Это было в столовой. Риз привел туда девчонку: невероятно тощую, отрешенную и с такими потухшими глазами, что Кассиан едва удержался от желания полететь ко Двору весны и поотрывать Тамлину руки и ноги.

Кассиан прогнал воспоминания и сосредоточился на услышанном от Фейры.

Еще одна попытка. Последняя.

12

Неста хмуро осматривала площадку для упражнений на крыше Дома ветра.

– Я думала, ты опять потащишь меня в Гавань Ветров.

Кассиан подошел к веревочной лестнице, разложенной на каменном полу, и поправил ступеньку.

– Замыслы изменились.

С его лица исчезли все следы вчерашнего жуткого гнева. Утром, когда он входил в столовую, они еще оставались. Азриеля не было. Кассиан ни словом не обмолвился, куда делся его названый брат. Судя по услышанному вчера, наверное, отправился расследовать происки королев.

Доев кашу, Неста посмотрела на дверь, ожидая появления Морриганы, но той тоже не было. А Кассиан молча повел ее сюда.

«Тебя уже все ненавидят». Эти слова неумолчным колоколом звенели внутри Несты.

– Мор вернулась в Валлахан, а Риз с Фейрой заняты, – наконец пояснил Кассиан. – Некому перебросить нас в Гавань Ветров. Так что сегодня будем упражняться здесь.

Он обвел рукой пустую площадку. Никого.

– Только я и ты, Нес, – добавил он и улыбнулся так, что она поперхнулась.

Вчера Неста заявила, что не собирается упражняться в деревне. Она повторила это неоднократно, делая упор на словах «эта жалкая деревня».

Кассиан удивлялся, как он этого не понял сразу. Уж он-то успел изучить ее характер.

Неста не побоялась противостоять правителю Сонного королевства, но она была невероятно гордой. Она скорее умрет, чем предстанет перед другими глупой или слабой. И потому она сидела на холодном камне, ежилась от ледяного ветра, выдерживая эту пытку. Лучше так, чем показать себя дурой в чьих-то глазах; особенно в глазах самоуверенных иллирианских воинов, склонных высмеивать любую женщину, посмевшую сражаться наравне с ними.

Не так уж важно, где она будет упражняться. Главное, чтобы она сдвинулась с мертвой точки.

Если она и сегодня откажется… лучше об этом не думать. Других вариантов у него в запасе не было.

Утреннее солнце обещало теплый день. Кассиан снял кожаную куртку, потом закатал рукав рубашки.

– Ну как? – Он поднял глаза на Несту.

– Я…

Сейчас найдет другую отговорку. Кассиан ощутил невероятную тяжесть в груди. Но он продолжал упрямо цепляться за надежду и медленно закатал второй рукав. Интересно, заметила ли Неста легкую дрожь его пальцев?

«Делай вид, что все идет как надо, – мысленно приказал себе Кассиан. – Не спугни ее».

Здесь ей было некуда усадить свою прелестную задницу. Кассиан заранее убрал с площадки шезлонги, в которых Амрена и иногда Мор любили погреться на солнышке, пока он и другие мужчины упражнялись.

Неста оставалась в проеме двери.

– Давай заключим соглашение, – неожиданно для себя предложил Кассиан.

Ее глаза вспыхнули. Фэйские соглашения не были пустяком. Он знал, что Фейра рассказала старшей сестре об этом сразу же, как только Неста появилась здесь. В качестве предостережения. По настороженному взгляду Несты он понял, что она хорошо это запомнила. Фэйские соглашения скреплялись магией и записывались чернилами прямо на теле. Запись продержится до тех пор, пока соглашение не будет выполнено. А если соглашение нарушено… магия жестоко отомстит.

– Если ты выдержишь час упражнений, я окажу тебе услугу, – пообещал Кассиан, сохраняя непринужденную позу.

– Мне не нужны твои услуги.

– Тогда назови свою цену, – предложил Кассиан, сдерживая колотящееся сердце. – Час упражнений за все, что пожелаешь.

– Не боишься продешевить? – сощурилась Неста. – Я думала, ты полководец. Разве у тебя нет опыта по части переговоров?

Кассиан слегка улыбнулся. Она не противилась. Уже что-то.

– С тобою я не придерживаюсь никакой стратегии.

– Значит, все, что я пожелаю? – Она пристально взглянула на Кассиана.

– Да, все, что пожелаешь, – подтвердил Кассиан и с усмешкой добавил: – За исключением приказа упасть с небес и расшибить себе голову о землю.

Он надеялся вызвать ее улыбку, однако глаза Несты превратились в кусочки льда.

– Ты всерьез думаешь, что я способна такое пожелать?

– Нет, конечно, – без промедления ответил Кассиан.

Губы Несты напряглись. Похоже, она ему не верила. И еще эти круги под глазами. Сколько же времени она вчера провела в библиотеке? Спрашивать, почему она задержалась там допоздна, было бы неразумно. Эту словесную битву он отложит на потом. Возможно, на час.

Неста вновь изучающе посмотрела на него. Кассиан заставил себя замереть, чтобы от него не исходило ни малейшего намека на угрозу, хотя на самом деле он был готов протянуть ей свое сердце. Этого она тоже не должна видеть.

– Хорошо, – наконец сказала она. – Итак, ты окажешь мне услугу. И такую, какую я назову.

Предлагать ей такое было опасно. Даже очень. И очень глупо. Но Кассиан ответил:

– Да.

Он протягивал ей руку. В последний раз.

«А ты продолжай протягивать ей руку».

– Заметано, – произнес он, выдерживая ее неподвижный взгляд. – Ты упражняешься со мною час, и потом я окажу тебе любую услугу, какую пожелаешь.

– Договорились.

Неста крепко пожала ему руку.

Между ними проскочила магическая вспышка. Неста отпрянула и едва не вскрикнула.

У Кассиана внутри все гремело, словно там несся табун диких лошадей. Ничего, он выдержит. Какой бы ни была ее сила, это лишь упрочит их соглашение.

Кассиан оглядел свои руки и предплечья, выискивая следы нового договора. Но там были лишь старые иллирианские татуировки, которые он делал в юности, стремясь приманить к себе удачу и славу. И больше ничего.

Но если не на руках, где-то это должно запечатлеться.

Он снял рубашку и оглядел мускулистый торс. Тоже ничего.

Тогда Кассиан подошел к узкому зеркалу, поставленному у края площадки. Зеркало предназначалось для упражнявшихся в одиночку, позволяя наблюдать за своими движениями. Остановившись, он повернулся и заглянул через плечо на свою татуированную спину.

Вот оно! В самом центре прежней иллирианской татуировки, змеящейся по спине, появилась новая. Это была восьмиконечная звезда, чьи четкие лучи тянулись вверх, вниз и поперек, переплетаясь с давними иллирианскими узорами. Восточный и западный лучи звезды достигали почти его крыльев, уходя в их черноту. Он знал, что такая же татуировка появилась и на спине Несты. Кассиан старался не думать о ее спине, украсившейся новым узором.

Неста смотрела не в зеркало.

Ее взгляд остановился на теле Кассиана. На его груди, мышцах живота и голых руках. Ее пульс стучал так, что ощущался даже в горле.

Кассиан стоял не шевелясь. Особенно теперь, когда взгляд Несты скользнул ниже пояса его штанов. Он видел, как потемнели ее глаза, как дернулись ресницы, а бледные щеки вспыхнули.

Его кровь стала жаркой, а кожа натянулась, словно он почувствовал прикосновение ее серо-голубых глаз и пальцев, скользящих по животу. Ниже и ниже.

Кассиан удержался от ехидного замечания. Одно неосторожное слово, и она не только откажется упражняться, наплевав на соглашение, но и вообще перестанет на него смотреть.

Глаза Несты медленно двинулись вверх по его телу, остановились на рельефных грудных мышцах и иллирианской татуировке, украшавшей половину его груди, потом переместились на левую руку. Должно быть, он слегка напряг мышцы руки.

– Готова? – хриплым, не своим голосом спросил Кассиан.

Чтоб ему свариться в Котле! Он ведь знал, что вопрос имел больше значений, чем он решался себе признаться.

По блеску ее глаз Кассиан понял: она это уловила. Но Неста лишь распрямила плечи и сказала:

– Отлично. Итак, я упражняюсь с тобой ровно час.

– И не минутой меньше.

Кассиан совладал с дыханием, погасив бурлящее желание. Он прошел на середину площадки, однако рубашку надевать не стал. Зачем, когда день теплый, а его кожа и вовсе раскалилась?

Он показал на место рядом с собой и широко улыбнулся:

– Поглядим, на что ты способна, Неста Аркерон.

Соглашение. Да еще с Кассианом. Неста не понимала, как вообще она решилась на это, как позволила магии проскользнуть между ними и пометить ее, но…

«Тебя уже все ненавидят».

Может, именно эта фраза и заставила ее согласиться на подобное безумие. Она пока не знала, что́ именно потребует от него, но… Отлично. Уединенная площадка. Вокруг – высокие стены. Из зрителей – только небо. Здесь она согласна потерпеть.

И не важно, что Кассиан без рубашки представлял собой почти неприличное зрелище. Шрамы, обильно покрывавшие его золотисто-коричневую кожу, положения не исправляли. Один шрам на груди был особенно жутким. Неста знала, что этот шрам остался у Кассиана не после войны с Сонным королевством. Лучше не знать, кто оставил такой шрам на его быстро исцеляющемся теле. Все серьезные раны, полученные им на последней войне, давно зажили. Только волны мышц и гладкая кожа.

По правде говоря, мышц было столько, что Неста не смогла бы их пересчитать. Даже на ребрах. Она не знала, у кого еще были бы мускулистые ребра. А уж мышцы, уходящие ниже пояса его штанов… Подобно золотой стреле, они указывали на область ее желаний.

Неста выбросила эту мысль из головы и подошла к Кассиану. Он улыбался, как демон.

Она остановилась в трех футах от него. Утреннее солнце согревало ей щеки и волосы. Неста не помнила, когда в последний раз стояла так близко от него. Просто стояла, без ругани и препирательств.

Кассиан расправил могучие плечи. Его татуировки двигались заодно с мышцами.

– Отлично. Начнем с азов.

– С мечей? – Она указала на оружейную стойку слева от прохода на лестницу.

– Нет. За мечи тебе еще рано браться, – улыбнулся Кассиан. – Вначале тебе нужно поучиться управлять своими движениями и равновесием. Поднакопишь силу, научишься чувствовать свое тело и только тогда возьмешься за меч. Деревянный. – Он посмотрел на ее сапоги со шнуровкой. – Сегодня мы займемся ногами и дыханием.

– Ногами? – изумилась Неста.

– Особенно пальцами твоих ног.

Кассиан не шутил.

– Их что, тоже надо упражнять?

– Обязательно. Будешь учиться твердо стоять на земле и держать равновесие. Это создаст основу для всего остального.

– Значит, сегодня я займусь упражнениями для пальцев ног?

– А ты думала, что в первый же день мы будем махаться мечами и стрелять из лука?

Самонадеянный придурок!

– Помнится, с Фейрой ты не церемонился. Загнал на эту площадку и начал мучить.

– У твоей сестры уже были навыки, которых у тебя нет. И потом, время нас подпирало.

Те навыки Фейра приобрела на охоте. Охотиться ее заставила необходимость кормить семью. Она уходила в лес, одна. А Неста оставалась дома, в тепле и безопасности. Навыки, приобретенные Фейрой, позволили ей уцелеть в фэйском мире со всеми его ужасами, но все ее достижения были вынужденными. Она взяла на себя то, что надлежало бы сделать Несте как старшей из трех сестер. Однако Неста скорее предпочла бы голодать, чем пойти на охоту.

Она поймала на себе внимательный взгляд Кассиана. Казалось, он слышал ее мысли и чувствовал их давящий груз.

– Фейра учила меня стрелять из лука.

Было дано всего несколько уроков, давным-давно, но Неста их запомнила. Один из редких моментов, когда они с Фейрой были союзницами.

– Иллирианский лук отличается от обычного.

Кассиан указал на стойку рядом с зеркалом, где были собраны большие, тяжелые луки – почти в рост взрослой женщины – и колчаны со стрелами.

– Мне понадобилось вырасти и набраться сил, прежде чем я смог натянуть тетиву иллирианского лука, – признался Кассиан.

Неста скрестила руки, барабаня пальцами по своим мышцам.

– Значит, я буду целый час шевелить пальчиками?

– Да, – ответил Кассиан и снова улыбнулся.

Через какое-то время Неста вспотела. У нее ломило ступни, а ноги превратились в кисель.

Она сняла сапоги и повторила несколько боевых стоек, показанных ей Кассианом. Ее внимание было сосредоточено на правильном сгибании пальцев и удержании равновесия. Со стороны она выглядела полнейшей дурой. Но здесь хотя бы никто не глазел, как она стоит на одной ноге, удерживая равновесие, а вторую медленно поднимает и сгибает. Или держится за два деревянных шеста, раскачивая ногу между ними и стремясь поднять как можно выше. Или приседает на корточках. Все, что она делала, было жалкой пародией на движения Кассиана. Центр тяжести ее тела вечно оказывался не там, где нужно, а спина излишне выгибалась.

Казалось бы, ничего сложного. Простые начальные упражнения. И ни одно у нее не получилось так, как надо.

Кассиан заставил ее приседать с палкой над головой, для равновесия. Когда она выпрямилась, на его лице ничего не отразилось.

– Поднимайся головой вперед.

Неста повиновалась.

– Нет. – Жестом Кассиан велел ей снова присесть. – Головой вперед. Спину не сгибай и не наклоняйся. Только вверх, как стрела.

– Я это и делаю.

– Ты горбишься. Упрись ногами в пол. Вцепись в него пальцами и поднимай голову… Да.

Она встала, сердито глядя на него.

– Сделай еще один правильный подъем, и часу наших занятий конец.

Она сделала, тяжело дыша, с дрожащими коленями и обжигающей болью в бедрах. Закончив, Неста оперлась на шест.

– Это все?

– Если не хочешь заключить со мной соглашение на второй час, тогда все.

– Ты готов оказать мне сразу две услуги?

– Готов, если продержишься еще час.

– Сомневаюсь, что меня хватит на новую порцию растяжек.

– Тогда мы поработаем с дыханием, а потом сделаем заминку.

– Какую еще заминку?

– Другие растяжки, – улыбнулся Кассиан.

Раньше, чем Неста успела возразить, он пояснил:

– Есть разминка, а есть заминка. Она поможет твоему телу вернуться в нормальное состояние и частично снимет боль.

В его голосе не было и намека на снисходительность, и потому Неста спросила:

– А что значит «поработаем с дыханием»?

– То и значит: работа с дыханием.

Кассиан положил руку на живот, прямо на гору своих мышц, глубоко вдохнул, затем медленно выдохнул.

– Когда сражаешься, сила поступает к тебе из многих источников. Дыхание – один из главных.

Он кивнул на палку в руках Несты:

– Представь, что это копье, которым ты пронзаешь противника.

Удивленно подняв брови, она пронзила палкой воздух. Движение получилось неуклюжим, лишенным всякого изящества.

Кассиан лишь кивнул:

– А теперь давай снова, и когда двигаешься – вдыхай.

Ее движение оказалось слабее прежнего.

– Повтори, но на выдохе.

Ей понадобилось несколько секунд, чтобы переключить дыхание. Неста сделала выпад палкой, одновременно выдохнув. Сила потекла у нее по рукам, перейдя на тело.

– Я ощутила разницу, – призналась она.

– Конечно. Все же связано. Дыхание, равновесие, движение. Груды мышц вроде этих, – он постучал по собственному животу, – ровным счетом ничего не значат, если не умеешь ими пользоваться.

– А ты как научился управлять своим дыханием?

Кассиан снова улыбнулся. Его светло-карие глаза сверкнули на солнце.

– Вот так и научился.

Началась новая череда движений: предельно простых, когда показывал Кассиан, но почти невыполнимых, когда Неста старалась их повторить. Она сосредоточилась исключительно на дыхании и на его силе, словно легкие были мехами громадной кузницы.

Солнце поднялось выше, пересекло пространство площадки, уводя с собой тени.

Вдох. Выдох. Дыхание сопровождалось выталкиванием палки, приседаниями или стоянием на одной ноге. Теми же упражнениями, которые она делала в первый час, но теперь к ним добавилось наблюдение за своим дыханием.

Вдох и выдох, вдох и выдох. Тело и разум слились воедино. Неста предельно сосредоточилась.

Команды Кассиана были твердыми, но не жесткими. Он подбадривал, не вызывая раздражения. «Вдохнула. Держи дыхание. Держи. Держи. Теперь выдыхай. Хорошо. Еще раз… Еще раз… Еще».

Все ее тело стало липким от пота и дрожало от напряжения. В этот момент Кассиан произнес:

– Делаем заминку, – и предложил ей лечь на черную подстилку в дальнем конце площадки.

Неста слишком устала, а потому без возражений повалилась на подстилку и уставилась в небо.

Голубой купол уходил в бесконечность. Солнце жгло потное лицо. По сверкающей небесной голубизне плыли облачка, которым не было никакого дела до Несты.

Ее разум стал чистым, как это небо; туман и давящие тени исчезли.

– Тебе нравится летать? – сама не зная почему, вдруг спросила она.

Кассиан стоял, глядя на нее.

– Не просто нравится. Я люблю летать. – Каждое его слово подтверждало: так оно и есть. – Полет – это свобода, радость и вызов.

– В Гавани Ветров я познакомилась с хозяйкой лавки. Представляешь, у нее обрезаны крылья. – Неста перевела взгляд на Кассиана, его лицо напряглось. – Почему иллирианцы это делают?

– Чтобы повелевать своими женщинами, – с тихой яростью ответил Кассиан. – Давняя традиция. Мы с Ризом пытались извести ее, объявив незаконной. Но до фэйцев перемены доходят не сразу, а до таких упрямых гордецов, как иллирианцы, – еще медленнее. Я так думаю, ты говоришь про Эмери. Она – единственная, кто владеет одежной лавкой в Гавани Ветров. Ей, что называется, удалось проскользнуть сквозь щели. Это было во время правления Амаранты. А через те щели хлынуло и много дерьма.

В глазах Кассиана мелькнула боль. Чувствовалось, боль вызвана не только историей Эмери и ее отца, но и общими воспоминаниями о тех пятидесяти годах. Собственным чувством вины.

Несте вдруг захотелось уберечь его от воспоминаний, прогнать это чувство вины из его взгляда.

– Так как насчет заминки? – спросила она, растянувшись на подстилке.

– Смотрю, тебе не терпится.

Их глаза встретились.

– Я… – Неста сглотнула. Ну что она топчется на месте? – От дыхательных упражнений моя голова перестает быть такой… Такой ужасной, жуткой, паршивой. Такой громкой.

– Ага, – понимающе кивнул Кассиан. – Моя тоже.

Неста смотрела, как ветер играет его длинными волосами. Ей захотелось дотронуться до его прядей, и она еще плотнее вдавила ладони в подстилку.

– Да, – откашлявшись, произнес Кассиан. – Начнем заминку.

Действовала она хорошо. По-настоящему хорошо.

В конце заминки Неста снова растянулась на подстилке. Казалось, она собирает себя по кусочкам и копит растраченную силу.

Кассиан оставил ее отдыхать, а сам прошел к столику справа от двери.

– Тебе нужно пить как можно больше воды, – сказал он, наполняя из кувшина два стакана.

Глотая воду на ходу, он вернулся и протянул Несте ее стакан. Неста даже не шевельнулась. Она распласталась на подстилке, закрыв глаза. Солнце играло на ее волосах и липкой от пота коже. Кассиану было не прогнать возникшую картину: Неста вот так же лежит в его постели, удовлетворенная, обмякшая от наслаждения.

Он шумно сглотнул. Неста приоткрыла один глаз, медленно села и взяла протянутый стакан. Она залпом проглотила воду и только сейчас почувствовала, как же ей хочется пить. Морщась, она встала и сама побрела к кувшину, где опрокинула в себя еще два стакана.

– Ты так и не сказала, какую услугу хочешь за второй час упражнений, – не выдержал Кассиан.

Неста обернулась. Он давно не видел у нее такой порозовевшей кожи. Глаза блестели. Значит, дыхательные упражнения ей помогли. Уравновесили ее. Судя по незначительным, но все же переменам на ее лице, она говорила правду.

Но еще неизвестно, как она себя поведет, когда приподнятое состояние сменится ломотой во всем теле. «Только не торопиться», – напомнил себе Кассиан. Двигаться маленькими шагами. Совсем маленькими.

– Услуги за второй час мне окажет Дом ветра, – сказала Неста.

Она не улыбнулась и даже не подмигнула, но Кассиан улыбнулся:

– С твоей стороны это великодушно.

Она раскрыла глаза, но прежней ядовитости во взгляде не было.

– Мне перед библиотекой нужно умыться и переодеться.

Неста пошла к лестнице и почти уже скрылась в лестничном сумраке, когда Кассиан вдруг выпалил ей вслед:

– То, что я говорил вчера… будто тебя все ненавидят… это так, сгоряча.

Она остановилась. Серо-голубые глаза подернулись знакомым льдом.

– Почему же? Это правда.

– Нет. – Кассиан решился сделать еще один шаг. – Ты здесь потому, что никто из нас не питает к тебе ненависти. – Он кашлянул, затем провел рукой по волосам. – Я хочу, чтобы ты это знала. Что мы… что я не питаю к тебе ненависти.

Неста оценивала его слова и сам взгляд. Возможно, Кассиан показал ей больше, чем следовало. Но все же она сказала:

– И я, Кассиан, никогда не питала ненависти к тебе.

Сказав это, она стала спускаться по лестнице как ни в чем не бывало. Будто не произнесла эти слова, поразившие его, как удар, а потом еще не назвала его по имени.

Только когда на лестнице затих звук ее шагов, Кассиан решился выдохнуть.

13

Ее мучил голод. Мысль о еде была единственной в голове Несты, когда она расставляла книги по полкам. Только голод и боль во всем теле. Каждый шаг вверх и вниз по пандусу отзывался огнем в бедрах, руки деревенели с каждой книгой, которую она возвращала на место.

Всего-то и позанималась растяжками и упражнениями на равновесие. О том, что будет с нею, когда она дойдет до упражнений, которые ежедневно проделывал Кассиан, думать не хотелось.

Неста злилась на собственную слабость. Злилась на то, что шагу не может ступить, не скорчившись от боли.

– Заминка… на мою задницу, – проворчала она, беря из тележки очередную книгу.

Взглянув на заглавие, Неста застонала. Полка, где должна стоять эта книга, находилась на другом конце этажа. Значит, придется целых пять минут ковылять через центральный атриум и дальше, по бесконечному коридору. Если на полпути ее несчастные ноги не выдержат…

Желудок снова заурчал.

– С тобой я разберусь потом, – сказала она книге и стала просматривать другие, оставшиеся в тележке.

К счастью или к несчастью, ни одну не требовалось возвращать по такому далекому адресу. Отправляться в дальний конец с тележкой, а потом переться обратно – неоправданная трата сил. Уж лучше отнести туда одну книгу, хотя и такой вариант представлялся ей довольно бессмысленным.

Можно подумать, ей было чем занять свое время. Свой день. Свою жизнь.

Ясность ума, которую Неста испытала на площадке для упражнений и которая некоторое время еще сохранялась, исчезла, сменившись привычным туманом. Спокойствие, достигнутое там, развеялось как дым. Только движения еще как-то держали ее в рамках.

Неста нашла полку, куда требовалось поставить очередную книгу. Полка находилась достаточно высоко, а вокруг, как назло, ни одной табуретки. Она поднялась на цыпочки, вызвав еще один всплеск возмущения в ногах. Увы, даже так до полки не дотянуться. Ростом Неста превосходила многих женщин. Она была на целых два дюйма выше Фейры, однако полка оставалась вне досягаемости. Тогда она попыталась впихнуть книгу, поддерживая ту кончиками пальцев и морщась от боли в напрягшихся руках.

– Хорошо, что я на тебя наткнулась, – послышался знакомый женский голос.

Обернувшись, Неста увидела быстро идущую к ней Гвин. Послушница несла несколько книг. Ее рыжеватые волосы сверкали в неярком фэйском свете.

Несту не тянуло на разговор, тем более учтивый. Оставив попытки дотянуться до полки, она встала на всю ступню.

Гвин запрокинула голову и словно только сейчас поняла, чем занимается Неста.

– А разве ты не можешь силой магии перенести книгу на нужную полку?

– Нет, – холодно и угрюмо ответила Неста.

– Только не говори, что ты вручную расставляешь каждую книгу. – Брови Гвин удивленно сдвинулись.

– Как еще я могу это делать?

– Но у тебя же есть магическая сила, – сощурилась Гвин. – Разве не так?

– Она тебя не касается.

Это вообще никого не касалось. Неста не обрела обычных фэйских способностей. Ее сила… нечто, жившее внутри нее… Была совершенно другой. Чуждой. Уродливой.

– Как знаешь, – пожала плечами Гвин и передала Несте принесенные книги. – Эти тоже надо вернуть.

Неста согнулась под тяжестью книг и сердито посмотрела на задиристую послушницу.

Гвин, словно не замечая ее взгляда, оглянулась по сторонам и шепотом спросила:

– Тебе, случайно, не попадался седьмой том эпопеи Лавинии «Великая война»?

– Нет, – порывшись в памяти, ответила Неста.

– Книги нет на полке, – хмуро сообщила Гвин.

– Значит, кто-то ее взял.

– Этого-то как раз я и боялась, – театрально вздохнула Гвин.

– Почему?

Голос Гвин вновь понизился до заговорщического шепота:

– Я выполняю поручения одной… очень требовательной особы.

Неста вспомнила. Клото ей говорила. Особу звали Мерилла. Правая рука Клото.

– Вижу, ты не в восторге от этой особы.

Гвин прислонилась к полке и небрежно скрестила руки. Жест этот совсем не вязался с одеянием послушницы. Но капюшона у нее не было, как не было и голубого камня на голове.

– Если честно, многих здешних женщин я считаю своими сестрами. Но есть несколько таких, кто мне совсем не по нраву.

Неста хмыкнула.

Гвин вновь оглянулась назад. Коридор был пуст.

– Ты знаешь, почему мы все здесь. – Глаза послушницы помрачнели. Такое Неста видела в библиотеке впервые. – Мы пережили и перенесли… – Она потерла висок. – Поэтому я не смею, не смею даже говорить плохо о любой из моих здешних сестер. Но Мерилла ведет себя высокомерно. Со всеми. Даже с Клото.

– Это последствия ее прошлого?

– Не знаю. Скажу лишь, что мне поручили работать с Мериллой и помогать ей в исследованиях, а я совершила досадную ошибку.

– Какую ошибку?

Гвин подняла глаза к темнеющему потолку и вздохнула:

– Я еще вчера должна была принести ей седьмой том «Великой войны» и кучу других книг. Могу поклясться, я так и сделала. Но сегодня утром я зашла в ее кабинет и вдруг увидела, что вместо седьмого тома принесла восьмой.

Неста удержалась, чтобы не выпучить глаза, и лишь спросила:

– И это страшный проступок?

– Она меня убьет, когда возьмется за книги и обнаружит, что книга не та, – призналась Гвин, переминаясь с ноги на ногу. – Это может случиться в любой момент. Я при первой возможности улизнула из кабинета и помчалась за седьмым томом, а его нет.

Гвин остановилась.

– Даже если я найду книгу, Мерилла сразу заметит, что я ее подсунула.

– И ты не можешь просто взять и сказать ей?

Насчет убийства Гвин явно преувеличивала. Хотя у этих фэйри такое вполне может быть, даром что библиотека считалась островком покоя и безопасности.

– Не могу. Мерилла не признаёт ошибок. Книга должна находиться у нее в кабинете. Тем более, я говорила ей, что принесла седьмой том. И вдруг… такое.

Лицо послушницы побледнело. Она выглядела почти больной.

– Так ли это важно? – спросила Неста.

Красивые зеленовато-голубые глаза Гвин огорченно вспыхнули.

– Важно, потому что я не люблю совершать ошибки. Не могу… – Гвин покачала головой. – Я больше не хочу совершать ошибок.

Неста не знала, как отнестись к подобному заявлению, и только хмыкнула.

– Эти женщины взяли меня к себе, – продолжала Гвин. – Дали мне пристанище, исцелили. У меня появилась семья. – Большие глаза послушницы снова помрачнели. – Я не могу подвести их ни в чем. Особенно такую требовательную жрицу, как Мерилла. Даже в пустяках.

«Восхитительно», – подумала Неста, внешне не проявляя своего восхищения.

– Ты так здесь и живешь?

– Да. Когда мы сюда попадаем, никто из нас не покидает библиотеку, пока не наступит время вернуться в большой мир. Хотя некоторые остаются здесь навсегда.

– И вы никогда не видите дневного света? Не дышите свежим воздухом?

– В наших спальнях есть окна. – Увидев недоуменный взгляд Несты, Гвин пояснила: – Заклинания делают их невидимыми для чужих глаз. Об этом знает только верховный правитель, поскольку он сам накладывал заклинания. И ты теперь.

– А вниз вы не спускаетесь?

– Нет, не спускаемся.

На этом разговор можно было бы и закончить, однако Неста спросила:

– А чем вы занимаетесь вне библиотеки? Упражняетесь в ваших… ритуалах?

– Отчасти, – негромко рассмеялась Гвин. – Мы почитаем Матерь, Котел и Сущие Силы. Проводим службы рано утром, вечером и в каждый священный день.

Должно быть, Неста презрительно поморщилась, поскольку Гвин усмехнулась:

– Это вовсе не так скучно, как ты думаешь. Службы у нас красивые, а песни не уступают тем, что звучат на концертах.

«Вот это уже интереснее», – подумала Неста.

– Я обожаю вечерние службы, – призналась Гвин. – Их еще называют сумеречными. Я всегда любила музыку. Там. Прежде чем попасть сюда, я была послушницей. В Сангравахе, – тихо добавила она.

Название показалось Несте знакомым, но она не помнила, где и когда его слышала.

Гвин покачала головой. Ее лицо настолько побледнело, что на нем отчетливо проступала каждая веснушка.

– Надо возвращаться к Мерилле, пока она не начала думать, куда я запропастилась. И надо соорудить какое-то оправдание для спасения своей шкуры, когда она не обнаружит седьмого тома. Спасибо тебе, – добавила послушница, показав на переданные Несте книги.

Неста лишь кивнула в ответ. Послушница быстро удалялась. Ее рыжевато-каштановые волосы растворялись в сумраке.

Неста вернулась к своей тележке, стараясь не морщиться и не кряхтеть, хотя от долгого стояния с Гвин ее ноги онемели и не желали двигаться.

Мимо нее, ярусом выше и ярусом ниже, беззвучно проходили жрицы. Все это место было погружено в полную тишину. Единственные крохи цвета и звука исходили от Гвин.

Неужели Гвин так и останется здесь, под землей, до конца своей бессмертной жизни?

Какая досада. Конечно, после пережитого Гвин и другими жрицами их нежелание возвращаться в большой мир вполне понятно. И все равно Неста ощущала какую-то несправедливость.

Она не знала, зачем это делает. Почему, дождавшись, пока рядом не будет никого, она шепотом спросила:

– Дом, ты можешь оказать мне услугу?

Честное слово, она видела, как мигнули шарики фэйского света, а вечная пыль на мгновение перестала клубиться. Тогда она задала второй вопрос:

– Можешь ли ты отыскать мне седьмой том «Великой войны», написанной некоей Лавинией?

Если Дом беспрепятственно посылает ей еду, возможно, он найдет и книгу.

И вновь Неста ощутила чье-то заинтересованное присутствие, внезапно сменившееся пустотой.

А потом в ее тележку с глухим стуком свалился увесистый том в сером кожаном переплете. Название было вытеснено серебристыми буквами.

– Спасибо, – прошептала Неста.

По ногам пронесся нежный, теплый ветер, словно между ними проскочила пушистая кошка и помчалась дальше.

Увидев очередную проходящую жрицу, Неста ее остановила. Та замерла. Белое одеяние качнулось, а голубой камень на капюшоне сверкнул, поймав на себя фэйский свет.

– Я слушаю, – мягким, грудным голосом произнесла жрица.

Из-под капюшона выбивались черные вьющиеся волосы, кожа на ее тонких руках была шоколадно-коричневого цвета. Как и у Клото, капюшон полностью скрывал лицо жрицы.

– Где находится кабинет Мериллы? – спросила Неста и указала на свою тележку. – Мне нужно отвезти ей книги, но я не знаю, где она работает.

– Поднимешься на три яруса вверх. Ее кабинет на втором ярусе, в конце коридора, по правую руку.

– Спасибо.

Жрица молча поспешила дальше, словно даже такой короткий разговор был ей в тягость.

Неста запрокинула голову, глядя туда, где располагался второй ярус.

Боль в мышцах не позволяла двигаться бесшумно. К счастью, по пути наверх и в коридоре Несте никто не встретился. Подойдя к нужной двери, она постучалась.

– Входи.

Открыв дверь, Неста оказалась в прямоугольной комнате, дальний конец которой занимал письменный стол, а вдоль боковых стен тянулись книжные стеллажи. Слева от стола она увидела небольшую, аккуратно застеленную койку с подушкой наверху. Судя по всему, жрица, сидевшая к Несте спиной, не хотела тратить время на дорогу до спальни и спала прямо в кабинете.

Гвин в комнате не оказалось. Может, Мерилла уже с треском прогнала послушницу за ее так называемый проступок?

Отсутствие Гвин не остановило Несту.

– Я принесла книги, которые ты затребовала, – сказала она, глядя на стеллаж справа.

Женщина, склонившаяся над столом, продолжала писать, поскрипывая пером.

– Хорошо, – сказала она, даже не обернувшись.

Неста обвела глазами другой стеллаж.

Вот он – восьмой том «Великой войны». Неста бесшумно шагнула к стеллажу, когда жрица вдруг подняла голову.

– Я не заказывала других книг, – резко заявила Мерилла. – И где носит Гвинету? Она должна была вернуться еще полчаса назад.

– Кто такая Гвинета? – спросила Неста, старательно изображая дурочку.

Теперь Мерилла обернулась. Неста увидела на удивление молодое лицо жрицы, причем невероятно красивое. Высокородные фэйки все были красивыми, однако в сравнении с Мериллой даже Мор выглядела дурнушкой.

Волосы, белые, как свежий снег, еще сильнее оттеняли светло-коричневую кожу. Глаза цвета сумеречного неба моргнули раз, затем второй, словно жрица только сейчас вынырнула из мыслей о работе. Заметив незнакомку в кожаных доспехах вместо жреческих мантий и без камня на голове, она спросила:

– Ты кто такая?

– Неста. Мне велели принести тебе эти книги.

Восьмой том «Великой войны» находился совсем близко от Несты. Стоило лишь протянуть руку влево, и упрешься в полку. Заменить восьмой том седьмым – дело нескольких секунд.

Сумеречные глаза Мериллы сощурились. Внешне она казалась ровесницей Несты, но вокруг нее бурлило невидимое кольцо злости и раздражения.

– Кто тебе велел?

– Какая-то жрица, – ответила Неста, все так же изображая дурочку.

Мерилла поджала пухлые губы.

– Какая именно?

Гвин верно описала Мериллу. Работать с такой было больше похоже на наказание, чем на особую честь.

– Не знаю. Вы все носите эти капюшоны.

– Глупая девчонка! Это священные одежды нашего ордена, а не «эти капюшоны».

Мерилла вновь склонилась над работой.

Неста задала новый вопрос, прекрасно зная, что он разозлит жрицу:

– Значит, Рослина, ты не заказывала этих книг?

– Ты принимаешь меня за Рослину? – Мерилла бросила перо и оскалила зубы.

– Мне велели отнести эти книги Рослине. Кто-то сказал, что твой… что ее кабинет находится здесь.

– Рослина помещается на четвертом ярусе, а я – на втором, – отчеканила Мерилла, намекая на существование иерархии среди жриц.

Неста лишь пожала плечами, внутренне наслаждаясь, что такой пустяк сильно разозлил Мериллу.

Возмущенная Мерилла все же вернулась к работе.

– Рослина, – пробормотала она. – Эта несносная, праздная Рослина, только и умеющая болтать без остановки.

Неста украдкой потянулась к левому стеллажу.

Мерилла вдруг повернулась к ней, и Несте пришлось поспешно опустить руку.

– Больше не вздумай меня беспокоить, – бросила жрица, указав на дверь. – Ступай и закрой за собой дверь. Если увидишь эту дурочку Гвинету, передай, чтобы немедленно шла сюда.

– Прошу прощения, – пробормотала Неста, не сумев убрать с лица раздражение, однако Мерилла уже снова склонилась над столом.

Действовать надо сейчас.

Кося одним глазом на жрицу, Неста сделала шаг.

Мерилла могла услышать шелест перемещаемых книг, и потому Неста кашлянула. Когда Мерилла вновь обернулась, Неста сделала вид, что разглядывает полку, на которой седьмой том «Великой войны» успел занять место восьмого.

Сердце Несты гулко колотилось.

– На что ты там глазеешь? – прошипела Мерилла. – Ступай!

– Прошу прощения, – повторила Неста.

Она низко поклонилась и ушла, плотно закрыв дверь.

И только оказавшись в пустом коридоре, она позволила себе улыбнуться.

Гвин она разыскала тем же способом, что и Мериллу, – спросив у проходившей жрицы. Та оказалась еще пугливее и неприветливее первой. Бедняжка так дрожала, что даже Неста говорила с ней самым мягким голосом, на какой была способна. От этой встречи у нее стало тяжело на сердце. Неста поднялась на первый ярус, где находился читальный зал. В громадном пространстве, где полагалось быть полной тишине, она услышала негромкое пение Гвин. Послушница напевала, порхая между столами и всматриваясь в кипы оставленных книг. Гвин безуспешно разыскивала среди них исчезнувший седьмой том.

Языка веселой песни Гвин Неста не знала, но все равно остановилась, чтобы послушать. Насладиться чистым, мелодичным голосом, лившимся так легко.

Казалось, песня делала волосы Гвин светлее. Даже ее кожа блестела ярче. Гвин пела так, что заслушаешься.

Но Неста помнила предупреждение Мериллы и потому кашлянула. Гвин порывисто обернулась. Волосы потускнели, а веснушчатое лицо вспыхнуло от удивления.

– Ты что здесь делаешь? – спросила послушница.

Неста молча протянула ей восьмой том «Великой войны». Гвин тихо вскрикнула.

– Стоял не на своем месте, – ехидно улыбнулась Неста. – Я заменила седьмым.

Казалось, ничего другого Гвин и не требовалось. Она прижала книгу к груди, словно сокровище.

– Спасибо. Ты спасла меня от жуткой словесной порки.

– А какими исследованиями занимается Мерилла? – спросила Неста, косясь на восьмой том.

– Самыми разными. – Гвин нахмурилась. – Мерилла умница. Характер отвратительный, но умница. Когда она впервые здесь появилась, ее обуревали теории о существовании разных миров. Будто миры громоздятся друг на друге, даже не подозревая об этом. Ее интересовало, существуем ли только мы одни, или миры перекрывают друг друга, занимая одно и то же пространство, но разделенные временем и кучей других препятствий. Больше ничего сказать не могу, поскольку сама едва это понимаю.

– Разные миры? – удивленно переспросила Неста.

– Некоторые философы убеждены, что, помимо нашего, есть еще одиннадцать миров. Другие считают, что их еще больше – двадцать шесть, а самый последний – это само Время, которое… – Голос Гвин превратился в шепот. – Я как-то сунула нос в ее ранние исследования. У меня красные круги перед глазами поплыли – столько там теоретических рассуждений и формул.

– Представляю, – усмехнулась Неста. – Но сейчас она занята чем-то другим.

– Да, хвала Котлу. Она пишет полную историю валькирий.

– Кого-кого?

– Клана женщин-воительниц из других земель. Умением сражаться они превосходили даже иллирианцев. Слово «валькирия» означало титул, а не название народа. Они происходили из разных фэйских сословий. Девочек туда отбирали с самого рождения или с раннего детства. В обучении было три стадии: «ученица», «разящий меч» и, наконец, «валькирия». Стать валькирией в их землях считалось высочайшей честью. Но их государства больше нет. Там теперь другое население.

– Валькирии тоже исчезли?

– Да, – вздохнула Гвин. – Валькирии существовали тысячи лет… пока пятьсот лет назад не вспыхнула Великая война. Большинство валькирий погибло на ней. Немногие уцелевшие были далеко не молоды. Они быстро состарились и умерли. Легенда утверждает, что от позора. Они предпочли смерть жизни с ощущением позора и проигранных сражений. Совесть не позволяла им жить дальше, когда столько их сестер погибли.

– Я ничего о них не слышала, – призналась Неста.

Она имела слабое представление обо всей фэйской истории, поскольку это ее никогда не интересовало. К тому же в человеческом мире фэйскую историю вообще не изучали.

– История валькирий и особенности их воинского искусства передавались преимущественно устно. Все письменные источники существуют благодаря историкам, философам и торговцам, которым случилось проезжать через их земли. Что-то увидели, что-то услышали и записали так, как видели и слышали. В общем-то, крохи, разбросанные по разных книгам. Кроме нескольких драгоценных свитков, никаких первоисточников. Мерилле еще несколько лет назад втемяшилось в голову собрать все в одну книгу. Историю валькирий и способы их обучения.

Неста хотела поподробнее расспросить об исчезнувшем клане, но раздался звон часов. Гвин сжалась.

– Я слишком долго отсутствую. Она разъярится.

Гвин поспешила к пандусу за читальным залом. Через несколько шагов она остановилась и, обернувшись к Несте, добавила:

– Но не так разъярится, как если бы обнаружила не ту книгу. – Послушница улыбнулась. – Спасибо. Я твоя должница.

– Не стоит благодарности, – ответила Неста, переминаясь на затекших ногах.

Глаза Гвин красноречиво сверкнули, и, шелестя одеждой, послушница помчалась в кабинет Мериллы.

Неста дотащилась до своей комнаты, не свалившись по пути от крайнего измождения. Мерилла не заподозрила обмана и не поспешила расправляться с нею. То и другое Неста считала большими достижениями.

В комнате, на столе, ее ждал горячий обед. Едва успев сесть, Неста накинулась на мясо, хлеб и гарнир из жареных овощей. С трудом встав из-за стола, она поковыляла в купальню, где уже была приготовлена горячая купель.

Чтобы забраться туда, Несте потребовалось полностью сосредоточиться на процессе. Сначала поднять одну ногу, переместить в воду, затем поднять другую. Оказавшись в горячей воде, Неста застонала от облегчения. Она лежала, пока к телу не вернулась способность двигаться. Перебравшись в комнату, она упала в нагретую постель, даже не надев ночную сорочку.

Сегодня не будет попыток одолеть винтовую лестницу. Не будет снов, от которых она проснется в поту.

Неста спала, спала, спала, хотя… Даже сквозь сон она почувствовала, как дверь комнаты приоткрылась и пространство наполнилось знакомым запахом. Она протянула отяжелевшую руку, но запах исчез.

14

Кассиан стоял на площадке для упражнений, стараясь не смотреть в сторону пустой лестницы.

Неста не пришла на завтрак. Он отнесся к этому спокойно, поскольку вчера она пропустила обед, но вчера она чуть ли не замертво повалилась в кровать и уснула. Голой. Или почти голой.

Не выдержав, Кассиан все же сунул нос в ее комнату, но не увидел ничего такого, что всколыхнуло бы разум до полной утраты способности думать. Ему хватило ее голого плеча. Кассиан хотел было разбудить Несту и заставить что-нибудь съесть, когда в дело вмешался Дом ветра.

Рядом с дверью ее комнаты появился поднос с грудой пустых тарелок.

Дом словно показывал ему, сколько она съела, и вроде бы гордился тем, что накормил ее.

– Хорошая работа, – пробормотал Кассиан, и поднос исчез.

Он завязал мысленный узелок: спросить у Риза, обладает ли Дом ветра сознанием. Кассиан не помнил, чтобы верховный правитель за пятьсот лет упомянул о чем-то подобном.

Если вспомнить, сколько разных непристойностей Кассиан проделывал у себя в комнате, в купальне… да и во многих других помещениях… сама мысль о Доме, наблюдающем за ним… Чтоб ему заживо свариться в Котле.

И потому Кассиан позволил Несте проспать завтрак, надеясь, что Дом позаботится о ее утреннем пропитании. Но покажется ли она на площадке? Их соглашение касалось вчерашнего дня. Сегодня он пришел на площадку, не зная, увидит ли ее. Хотелось убедиться, что вчерашний день не стал счастливой случайностью.

Минуты тянулись еле-еле.

Может, с его стороны было глупо надеяться и думать, что одного урока достаточно?

На лестнице послышались приглушенные ругательства. Шаги были медленнее, чем обычно.

Кассиан затаил дыхание. Ругательства звучали все громче. Неста плелась еле-еле.

Наконец она вылезла на площадку, держась рукой за стену. Гримаса на лице показывала, до чего же ей худо. Не выдержав, Кассиан засмеялся.

Неста хмуро посмотрела на него, а он, обрадовавшись до слабости в коленях, сказал:

– Я должен был догадаться.

– О чем? – спросила Неста, останавливаясь в пяти футах от него.

– Что ты опоздаешь. У тебя так саднят ноги, что ты еле сюда поднялась.

– Но поднялась же, – буркнула Неста, кивнув в сторону лестницы.

– Верно, – подмигнул ей Кассиан. – Будем считать это частью твоих упражнений по разогреву ножных мышц.

– Мне нужно сесть.

– И потом вообще уже не встать? – улыбнулся он. – Никаких «сесть». Займемся растяжками.

Кассиан показал на место рядом с собой.

Неста что-то проворчала, но встала. А когда Кассиан стал рассказывать ей о движениях, внимательно слушала.

Спустя два часа Неста опять пропотела всем телом, но хотя бы боль прекратилась. «Тебе нужно вытолкнуть из мышц всю молочную кислоту. Это из-за нее тебе больно», – сказал Кассиан, когда первые полчаса она без конца охала, жалуясь на боль. Неста ничего не поняла из его объяснений.

Она снова лежала на черной подстилке и тяжело дышала, глядя в облачное небо. День сегодня выдался прохладнее вчерашнего. Над площадкой то и дело проплывали клочья тумана.

– Когда у меня перестанет все болеть? – почти шепотом спросила она Кассиана.

– Никогда.

– Никогда? – Неста повернулась к нему, насколько позволяла саднящая шея.

– Тебе станет легче, – поправил себя Кассиан и передвинулся к ее ногам. – Можно?

Неста не знала, о чем он просит, однако кивнула.

Кассиан несильно сжал в ладонях ее лодыжку. Кожа почувствовала тепло его руки. Затем Кассиан стал поднимать ее ногу. Неста зашипела от резкой боли в бедре. Мышцы так напряглись, что она заскрипела зубами.

– Когда я двигаю ногу к тебе, делай вдох, – распорядился Кассиан.

Он дождался, когда Неста выдохнет, затем еще приподнял ее ногу. Напряжение в бедре прогнало все мысли. Неста уже не думала о его мозолистых теплых руках, державших ее лодыжку; о том, что Кассиан стоял на коленях у нее между ног, так близко. Она даже отвернулась и стала смотреть на краснокаменную стену.

– Еще раз, – приказал Кассиан. Неста выдохнула, выиграв еще дюйм. – Еще. Котел меня побери, у тебя подколенные сухожилия так натянулись, что того и гляди лопнут.

Неста не сопротивлялась, а Кассиан, дюйм за дюймом, поднимал ей ногу.

– Теперь боль должна утихнуть, – пообещал Кассиан. Нога Несты к этому времени упиралась ему в грудь. – Думаешь, у меня не бывает болей во всем теле? Иногда так наупражняешься, что потом едва можешь ходить. А после сражения? Я потом целую неделю прихожу в себя.

– Знаю.

Кассиан посмотрел на нее, и Неста пояснила:

– Я ведь видела тебя. На войне.

Видела его лежащим без сознания, с кишками наружу. Видела в небе, когда смерть неслась к нему, пока Неста не крикнула и тем самым не спасла его. Видела его на земле, сломленного, истекающего кровью, когда правитель Сонного королевства уже собирался убить их обоих.

Лицо Кассиана потеплело, словно он догадывался о ее воспоминаниях.

– Неста, я же солдат. Это часть моих обязанностей. Часть моей жизни.

Неста вновь отвернулась к стене. Кассиан опустил ее ногу, собираясь взяться за вторую. Там подколенные сухожилия были натянуты еще туже.

– Чем больше растяжек ты делаешь, тем подвижнее становишься, – пояснил он, когда Неста зажмурилась от боли.

Кассиан кивком указал на веревочную лестницу. Во время упражнений он заставил Несту целых пять минут передвигаться вдоль лестницы, не выходя за пределы каждой веревочной клетки и стараясь держать колени прижатыми к груди.

– А у тебя легкие ноги.

– В детстве я училась танцевать.

– Серьезно?

– Мы же не всегда бедствовали. Пока мне не исполнилось четырнадцать, наш отец был богат как король. Его называли Принцем торговцев.

– А ты была его принцессой? – осторожно улыбнулся Кассиан.

– Нет, – ответила Неста. Ей показалось, что в разгоряченных жилах затрещал лед. – Его принцессой была Элайна. Даже Фейра в большей степени была принцессой, нежели я.

– Кем же тогда была ты?

– Произведением своей матери, – так холодно ответила Неста, что у нее свело язык.

– На кого была похожа твоя мать?

– На худший вариант меня.

– Я… – Кассиан сдвинул брови.

Ей не хотелось продолжать разговор в этом направлении. Появившееся солнце не принесло тепла. Неста высвободила ногу из рук Кассиана и села, испытывая желание отодвинуться от него.

Чувствовалось, что Кассиан вот-вот заговорит снова. Тогда Неста задала ему вопрос, со вчерашнего дня не дававший ей покоя:

– А что произошло два года назад со жрицами в Сангравахе?

Кассиан превратился в изваяние.

Ей было ужасно видеть полную неподвижность воина, готового убивать, защищаться и проливать кровь. Однако его голос был столь же ужасающе спокоен, когда он спросил:

– Зачем тебе?

– Что там произошло?

Рот Кассиана напрягся. Он судорожно сглотнул и только потом начал рассказывать:

– В то время Сонное королевство стремилось отыскать Котел и ножки, на которых он стоял. Одна ножка была спрятана в храме Санграваха. Ее сила тысячелетиями питала жриц, наделяя их различными способностями. Узнав об этом, правитель Сонного королевства отправил туда отряд самых опытных и жестоких своих воинов. – Лицо Кассиана наполнилось холодной яростью. – Большинство жриц они перебили просто ради потехи. А тех, кто им приглянулся, насиловали.

Несту охватил ледяной, глубокий ужас. Значит, Гвин…

– Ты встретила какую-то из них в библиотеке?

Неста молча кивнула, не в силах ответить вслух.

Кассиан закрыл глаза. Наверное, загонял вспыхнувший гнев обратно.

– Я слышал, Мор привезла одну из жриц сюда. Азриель был первым, кто узнал о зверствах в Сангравахе. Он убил всех оставшихся солдат Сонного королевства, но к тому времени… – Кассиана передернуло. – Не знаю, что стало с другими выжившими. Я рад, что она оказалась здесь. То есть в безопасности. Среди тех, кто ее понимает и готов помочь.

– Я тоже рада, – тихо сказала Неста.

Она встала и, к своему удивлению, не ощутила прежней боли в ногах.

– А они уже не болят, как утром.

– Растяжки, – сказал Кассиан, словно это было достаточным ответом. – Никогда не забывай про растяжки.

Двор весны вызывал у Кассиана чесотку. Меньше всего это было связано с мерзавцем-правителем. Главная причина касалась особенности земель, где властвовала постоянная весна. В воздухе носились облака цветочной пыльцы, вызывая у Кассиана сопли и почесуху. В довершение всего по нему ползало не менее десятка разных букашек.

– Перестань чесаться, – не глядя на него, сказал Риз, когда они шли по цветущему яблоневому саду.

Сегодня Риз скрыл свои крылья.

– Не могу, – признался Кассиан, убирая руки с груди. – Так и кажется, что разная дрянь заползла мне под кожу.

Риз хмыкнул, посмотрел на цветущие деревья, чьи лепестки падали, как снег.

– Полководец, внушающий страх, хлюпает носом от какой-то цветочной пыльцы.

Кассиан оглушительно чихнул, заработав новый смешок Риза. Уже хорошо. Когда полчаса назад они встретились, лицо Риза было непроницаемым, а глаза – отсутствующими.

Риз остановился посреди сада, находящегося к северу от некогда прекрасной усадьбы Тамлина.

Послеполуденное солнце приятно грело Кассиану голову. Если бы не отчаянный зуд во всем теле, он бы сейчас улегся на бархатную траву и подставил крылья солнцу.

– Если проклятая чесотка не утихнет, я начну сдирать с себя кожу.

– Хотел бы я взглянуть на это, – послышалось у них за спиной.

Под яблоней, в пяти шагах от них, стоял Эрис. Кассиан не стал придавать лицу учтивое выражение. Окруженный белыми и розовыми цветками, наследник Дома осени выглядел как настоящий фэйри. Казалось, он вышел прямо из дерева, а его единственной хозяйкой была земля.

– Здравствуй, Эрис, – промурлыкал Риз, засовывая руки в карманы. – Какое удовольствие тебя видеть.

Эрис молча кивнул в ответ. Лучики солнца, пробивавшиеся сквозь ветви яблони, густо усеянные цветками, делали его рыжие волосы пятнистыми.

– Времени у меня немного, – сказал он.

– Ты сам просил об этой встрече, – напомнил Кассиан, скрещивая руки на груди. – Обойдемся без лишних слов.

– Уверен, ты уже сообщил Ризанду о моем предложении. – Эрис недовольно посмотрел на него.

– Сообщил, – подтвердил Риз, чьи волосы слегка ерошил весенний ветер. Казалось, даже ветру было приятно к нему прикасаться. – Во всем этом я не увидел никаких угроз.

– Я лишь высказал свое мнение.

– Давай, Эрис, выкладывай, что там у тебя, – нетерпеливо произнес Кассиан.

Еще минута, и зуд сведет его с ума.

Жаль, что некого было послать вместо него. Но Риз назначал именно его разбираться с этим поганцем. Как полководец с полководцем. О встрече Эрис попросил сегодня утром, назвав место на нейтральной земле. К счастью, правителя этой земли не волновало, кто по ней бродит.

– Полагаю, твой Певец теней уже отправился заниматься тем, что у него получается лучше всего, – продолжая смотреть на Риза, сказал Эрис.

Риз промолчал. Кассиан понял намек.

– Мы понапрасну тратим время, собирая сведения, когда нужно действовать, – пожав плечами, продолжал Эрис. Его янтарные глаза светились в тени яблони. – Уж не знаю, насколько этот чародей дергает их за ниточки, но если человеческие королевы вознамерятся стать чирьем у нас на заднице, можно очень просто разобраться с ними. Со всеми. Моему отцу придется отказаться от своих замыслов. Вы наверняка придумаете причину их… устранения, которая никак не связана со мной и с тем, о чем я вам рассказал.

– Ты хочешь, чтобы мы разделались с королевами? – не выдержал Кассиан.

Теперь уже Эрис ответил молчанием.

Молчал и Риз. Кассиан недоуменно посмотрел на обоих.

– Убьем мы этих королев, и что? Все шишки тут же посыплются на нас. Войны начинались и из-за меньшего предлога. Убийство даже одной королевы обернулось бы бедствием, не говоря уже обо всех четырех. Все будут знать, кто это сделал, какие бы причины мы ни придумывали.

– Только если мы будем действовать неуклюже. – Риз наклонил голову.

– Ты, видно, шутишь, – сказал названому брату Кассиан.

– Отчасти. – Риз сухо улыбнулся одними губами, мысленно видя что-то очень далекое, затем повернулся к Эрису. – Соблазнительно легкий путь, ничего не скажешь. Однако я склонен согласиться со своим братом. Это простое решение наших нынешних сложностей. Заодно и твоего отца можно щелкнуть по носу. Однако такие действия породят конфликт, какой нам и не снился. – Риз смерил Эриса взглядом. – И тебе это уже известно.

Эрис молчал.

Кассиан поочередно смотрел на обоих, наблюдая, как Риз собирает все куски головоломки.

– Зачем твоему отцу вдруг так отчаянно понадобилось устраивать войну?

– А почему вообще устраивают войны? – Эрис вытянул длинную худощавую руку, собирая на ладонь падающие лепестки. – Почему Валлахан не подписывает мирный договор? Границы нового мира еще не установлены.

– Берону не хватит военной силы, чтобы одновременно управлять Двором осени и землями на континенте, – вмешался Кассиан.

Пальцы Эриса смяли лепестки.

– Кто говорит, что ему нужны земли на континенте?

Эрис обвел глазами сад, будто этот кто-то прятался за деревьями.

Стало тихо.

– Берон прекрасно знает: война, где фэйцы схлестнутся между собой, была бы катастрофой. Многие из нас перестанут существовать. Особенно… – Риз запрокинул голову, любуясь цветущими ветвями. – Особенно те, кто уже ослаблен. А когда пыль уляжется, по меньшей мере один Двор окажется пустым. Появятся ничейные земли. Приходи и бери.

Эрис посмотрел в сторону золотисто-зеленых холмов, начинавшихся за садом. Они купались в солнечном свете.

– Говорят, нынче по этим землям бродит зверь. Зверь с пронзительными зелеными глазами и золотистым мехом. Некоторые думают, что он слишком долго задержался в зверином обличье и успел забыть другой свой облик. И бродит он по землям, но не видит или не желает замечать их незащищенности и беззаконий, что процветают на них. Даже его усадьба обветшала и наполовину заросла сорными травами, хотя слухи утверждают, будто он сам ее разворотил.

– Довольно иносказаний, – не выдержал Кассиан. – Тамлин остается в своем зверином обличье, потому что его наконец-то настигло заслуженное наказание. И что с того?

Эрис и Риз переглянулись.

– Ты уже давно пытаешься вернуть Тамлина в русло благопристойной фэйской жизни. Но он каким был, таким и остается. Скажешь, нет?

Риз стиснул зубы, только этим выразив свое недовольство.

Эрис понимающе кивнул:

– Я могу удержать отца от союза с Бриаллиной и начала этой войны. На время, но не навсегда. Быть может, на несколько месяцев. Почему и предлагаю вашему Певцу теней поторопиться. Пусть найдет способ подобраться к Бриаллине, выведает, чего ей надо и почему. Заодно узнает, причастен ли Косфей к этим поползновениям. В лучшем случае мы остановим их всех. В худшем – получим оправдания для начала любого конфликта и, будем надеяться, получим союзников. Так мы избежим кровопролития вроде тогдашнего и спасем наши земли от хаоса и запустения. Мой отец дважды подумает, прежде чем выступать против армии такой величины и мощи.

– А ты успел превратиться в маленького предателя, – сказал Риз, в глазах которого перемигивались звезды.

– Я тебе уже давно говорил, что́ мне нужно.

«Захватить отцовский трон», – подумал Кассиан и спросил:

– Зачем?

Эрис явно понял ход его мыслей, ибо в янтарных глазах вспыхнуло пламя.

– По той же причине, по какой я оставил Морригану на границе и не притронулся к ней.

– Ты бросил ее мучиться и умирать, – резко возразил Кассиан.

Сифоны на его руках вспыхнули. Кассиан ничего не видел, кроме обаятельного лица Эриса, и не испытывал других желаний, кроме желания заехать по этому лицу кулаком.

– Я? – усмехнулся Эрис. – Ты бы спросил Морригану, так ли это. Думаю, теперь-то она знает ответ.

У Кассиана закружилась голова. Нестерпимый зуд возобновился, заставив его пальцы впиваться в спину, ноги и голову.

– Когда Певец теней вернется, дайте мне знать, – сказал Эрис и исчез в перебросе.

Ветер гнал лепестки. Чем-то это было похоже на метель в горах. Кассиан повернулся к Ризу.

Но взгляд Риза снова сделался отсутствующим. Он смотрел в сторону холмов, словно искал бродящего там зверя.

Кассиан не раз видел, как Риз глубоко уходит в себя. Он знал, что его брат склонен к таким погружениям, хотя внешне тот почти не менялся. Но чтобы уйти настолько глубоко…

– Что с тобой? – не выдержал Кассиан, почесывая зудящую голову.

Проклятое место.

Риз моргнул, словно забыл, что не один.

– Ничего, – ответил он, сдув лепесток с перчатки доспехов. – Ничего.

– Врешь, – возразил Кассиан, складывая крылья.

Но Риз его не слышал. Потом так же молча он совершил обратный переброс домой.

Неста смотрела в красноватый сумрак лестницы.

Ее работа в библиотеке, как и вчера, сопровождалась болью во всем теле. К счастью, Мерилла не явилась расправляться с нею за подмененную книгу. Неста не говорила ни с кем, кроме Клото, которая ограничилась лишь кратким приветствием на клочке пергамента. Неста расставляла книги по полкам, работая в полной тишине и при скудном освещении. Перерывы делала, лишь когда требовалось отряхнуть с рук густой слой пыли. Мимо, словно призраки, проносились жрицы, но послушницы с рыжевато-каштановыми волосами и большими зеленовато-голубыми глазами среди них не было.

Неста сама не знала, почему ей хотелось увидеть Гвин. Ведь она была не вправе раскрывать то, что узнала от Кассиана о нападении на храм. Особенно перед Гвин.

Однако сегодня Гвин не искала ее, а у Несты не хватало решимости подняться на второй ярус, постучаться в кабинет Мериллы и убедиться, что послушница жива и здорова.

И потому сегодняшними ее спутниками были тишина, боль в мышцах и гудение в голове. Может, гудение и привело ее на лестницу, а не в комнату, чтобы смыть библиотечную пыль. Сумрак манил ее, бросал ей вызов, словно открытая пасть крупного зверя. Дракона, готового проглотить ее целиком.

Ее ноги двинулись сами собой, и правая ступня оказалась на первой ступеньке.

Ниже и ниже, круг за кругом. Неста намеренно не стала смотреть на ступеньку с пятью дырками. Лишь переступила и пошла дальше.

Тишина, гул в голове и больше ничего. Ничего, ничего…

На сто пятидесятой ступеньке у Несты начали подкашиваться ноги. Боясь снова упасть и покатиться, она остановилась и прислонилась головой к камням стены.

Стоя в гудящей тишине, она ждала, пока ступеньки вокруг не перестанут покачиваться и кружиться. Когда мир снова замер, она начала долгий и утомительный подъем.

В комнате ее ожидал обед вместе с книгой. Дом явно посчитал «Великую войну» слишком скучной и предложил ей более занимательное чтение. Судя по названию, книга была из разряда неприличных.

– Не знала о твоих грязных вкусах, – лукаво усмехнувшись, сказала Неста.

Дом ответил ей шумом воды в купальне.

– Обед, купель и книга, – сказала Неста, восторженно качая головой. – Лучше не придумаешь. Спасибо.

Дом снова промолчал, но когда она залезла в купель, то сразу обнаружила, что туда налита не только горячая вода. Дом добавил в воду несколько сортов масел, пахнущих розмарином и лавандой. Неста глубоко втянула в себя терпкий, прекрасный аромат и вздохнула.

– Ты у меня единственный друг, – призналась Неста и с кряхтением стала устраиваться в купели.

Дому ее слова так понравились, что прямо в купальне, едва она разлеглась, появился поднос с громадным куском шоколадного торта.

15

Седьмой ярус библиотеки выглядел пугающе.

Неста стояла возле каменных перил шестого яруса, сжимая в руках книгу, которую требовалось вернуть на место. В каком-то футе от нее начиналась темнота – настолько густая, что нижние ярусы казались скрытыми пеленой тумана.

Там тоже хранились книги. Неста знала об этом. Но ее еще ни разу не посылали на те темные ярусы. Никто из жриц не проходил мимо места, где она сейчас стояла, заглядывая через перила. Темнота манила двинуться вниз по пандусу, словно пандус вел прямо в глубочайшую яму преисподней.

Двое Во́ронов Сонного королевства были мертвы. Осталась ли их кровь там, на самом дне? Или Ризанд с Бриаксисом удалили все следы?

Казалось, темнота поднимается и опадает, словно дышит.

Волосы на руках Несты стали дыбом.

Бриаксис исчез. Сбежал во время войны и скрылся. Даже Фейре и Ризанду не удалось разыскать и вернуть на место это воплощение страха.

А темнота осталась. Она подрагивала и тянула свои щупальца вверх.

Неста слишком долго всматривалась в глубины темноты. Нечего удивляться, если темнота тоже захочет на нее посмотреть.

Но Неста словно приклеилась к перилам. Она не помнила, как добралась до шестого яруса и что за книгу держит в руках.

Внизу была ночь. Тьма, гасящая свечу, и еще что-то. Не только полное отсутствие света, но и некое… чрево. Чрево, из которого вышла вся жизнь и куда потом вернется. Не доброе, не злое, а просто темное, темное, темное…

«Неста».

Имя прилетело к ней, словно поднявшись из глубин черного океана.

«Неста».

Оно проникло ей в кости и кровь. Нужно оторваться от этой тьмы. Уйти.

Тьма подрагивала и звала.

– Неста!

Неста стремительно обернулась, едва не выронив книгу за перила.

Рядом стояла Гвин и во все глаза смотрела на нее.

– Что ты тут делаешь?

С бешено колотящимся сердцем Неста вновь повернулась к темноте, но ничего не увидела. Обычная темнота, сквозь которую едва просматривались очертания нижних ярусов. А густая, непроницаемая чернота исчезла.

– Я… это…

Гвин, нагруженная книгами, подошла к ней и встала рядом, вглядываясь в темноту. Неста ждала, что послушница отчитает или высмеет ее, но Гвин лишь хмуро спросила:

– Что ты видела?

– А разве ты что-то видишь в темноте? – тихим, не своим голосом спросила Неста.

– Нет, но кое-кто из жриц видел. Они рассказывали, как нечто темное шло за ними по пятам. Вплоть до дверей спален, – сказала Гвин и передернула плечами.

– Я видела тьму, – призналась Неста, сердце которой продолжало колотиться. – Кромешную тьму.

Такой тьмы она не видела со времени погружения в Котел.

Гвин посмотрела на Несту, потом на темную пропасть внизу.

– Нужно подняться выше.

– Но я должна вернуть на место эту книгу, – сказала Неста.

– Оставь ее здесь.

В словах послушницы было столько властности, что Неста положила книгу на ближайший стол. Гвин, касаясь ее спины, повела ее вверх по пандусу.

– Не оборачивайся, – шепотом велела Гвин. – На каком ярусе ты оставила тележку?

– На четвертом.

Неста все-таки хотела обернуться, но Гвин ущипнула ее.

– Я же тебе сказала: не оглядываться.

– А что, темнота тянется за нами?

– Нет, но… – Гвин шумно сглотнула. – Я что-то чувствую. Это похоже на кошку. Что-то маленькое, умное и любопытное. Оно следит за нами.

– Если ты шутишь…

Гвин полезла в карман одеяния и достала голубой камень. Он вспыхнул, словно солнце на морском мелководье.

– Идем быстрее, – прошептала Гвин.

Они прибавили шагу и поднялись на пятый ярус. Здесь тоже не было никого из жриц, а потому никто не видел и не слышал, как Гвин подгоняла Несту, повторяя:

– Иди, не останавливайся.

Камень в руке послушницы ярко сверкал.

Они поднялись еще выше, и только когда достигли четвертого яруса, ощущение чьего-то присутствия за спиной ослабло.

Подойдя к тележке Несты, Гвин бросила книги на пол, а сама плюхнулась в ближайшее мягкое кресло. Руки у нее тряслись. Голубой камень погас.

– Что это такое? – наконец спросила Неста, преодолевая сухость в горле.

– Призывный камень. – Гвин раскрыла ладонь, снова показав голубой кристалл. – Он подобен иллирианским сифонам, но через него течет сила Матери. Мы не можем использовать его для зла. Только для исцеления и защиты. Он нас ограждает.

– Я не про камень. Я… про темноту.

Цвет глаз Гвин почти идеально совпадал с цветом камня; вплоть до теней, появившихся на ее лице.

– Говорят, существо, жившее внизу, исчезло. Но мне думается, какая-то его часть осталась. Или, быть может, изменила саму темноту.

– У меня были другие ощущения. Я чувствовала что-то… гораздо более древнее.

– Ты сведуща в подобных вещах? – удивилась Гвин.

В ее вопросе не ощущалось ни насмешки, ни снисходительности. Только любопытство.

– Я… – Неста смешалась. – Разве ты не знаешь, кто я?

– Знаю. Ты – сестра верховной правительницы. Ты убила правителя Сонного королевства. – Лицо Гвин сделалось серьезным и немного испуганным. – А еще я знаю, что вы с госпожой Фейрой когда-то были смертными людьми.

– Я прошла преображение. Стала Сотворенной Котлом… по приказу того самого короля.

Пальцы Гвин скользили по поверхности Призывного камня, и та вспыхивала от прикосновений.

– Я и не знала, что такое возможно.

– Нас с моей средней сестрой Элайной силой погрузили в Котел и сделали фэйками. – Неста снова сглотнула. – И Котел… отдал мне часть себя.

– Подобное взывает к подобному. – Гвин смотрела на перила и тьму, уходящую вниз.

– Да.

– Знаешь, – Гвин тряхнула головой, – не ходи ты больше на шестой ярус.

– Но я должна расставлять книги по полкам.

– Объясни Клото. Она поймет и пошлет туда кого-нибудь другого.

– Получается, я струсила.

– Если ты, Сотворенная Котлом, боишься того, что выползает из темноты, я даже знать об этой твари не хочу. Особенно, если она… липнет к тебе.

– Я – не воин. – Неста села рядом с Гвин.

– Ты убила правителя Сонного королевства, – напомнила Гвин. – Кинжалом Певца теней.

– Везение и гнев, – призналась Неста. – Я пообещала убить его за то, что он сделал со мной и моей сестрой.

Мимо прошла жрица и, увидев их сидящими здесь, заторопилась прочь. В воздухе остался запах ее страха, похожий на запах пригоревшей пищи.

– Это Ривена, – пояснила Гвин, вздохнув вслед жрице. – Ей до сих пор тягостно любое общение с незнакомыми.

– А давно она в библиотеке?

– Восемьдесят лет.

Неста едва не усмехнулась. Однако глаза Гвин были полны печали.

– У нас не принято сплетничать друг о друге. Мы сами решаем, рассказывать другим историю своей жизни или нет. О том, что случилось с Ривеной, знает только она, Клото и верховный правитель. Сама она не станет об этом говорить.

– И за эти восемьдесят лет ей не сумели помочь?

– Я в это не посвящена. Я знаю, какие средства помощи нам доступны, но меня не касается, пользуется ли ими Ривена.

По беспокойному лицу Гвин чувствовалось, что послушница прибегала к этим средствам или хотя бы пыталась.

Гвин снова тряхнула волосами и закинула их за свои остроконечные уши.

– Хотела вчера разыскать тебя и еще раз поблагодарить за подмену книги, но мне было не выбраться. Мерилла держала меня как на привязи. Я перед тобой в долгу.

– Ничего особенного, – ответила Неста, растирая затекшее бедро.

– Что у тебя с ногой? – Гвин заметила это.

– Да так, – отмахнулась Неста, морщась от болезненной судороги. – Я каждое утро упражняюсь с Кассианом. Он – главнокомандующий у верховного правителя, – пояснила она на случай, если Гвин не знает, кто такой Кассиан.

– Я знаю, кто он такой. И все знают. – Лицо Гвин стало непроницаемым. – А зачем ты упражняешься с ним?

Неста смахнула клок пыли с колена.

– Скажем так: мне предоставили на выбор несколько занятий, и все они имеют целью… уравновесить мое поведение. Упражнения с Кассианом по утрам и работа в библиотеке оказались самыми подходящими.

– А зачем тебе понадобилось уравновешивать свое поведение?

Гвин и не подозревала, в какое жуткое ничтожество превратилась Неста.

– Долго рассказывать.

Гвин поняла намек и потому задала другой вопрос:

– А в чем ты упражняешься? В поединках?

– Пока что учусь держать равновесие и занимаюсь растяжками.

– Твои упражнения настолько болезненны? – удивилась Гвин.

– Болезненны, когда длительное время не занимаешься своим телом, как я.

«Сама видишь, в какую слабачку я превратилась», – уже мысленно добавила Неста.

Мимо прошли еще две жрицы. Появление одной из них заставило Гвин вскочить на ноги.

– Мне пора возвращаться к Мерилле, – объявила послушница, с лица которой исчезло прежнее выражение. – Не навлекай на себя беду, – посоветовала она, выразительно посмотрев в сторону дна.

Гвин повернулась, готовая уйти. В ее руке сверкнул камень.

– А почему ты не носишь свой камень на голове, как другие жрицы? – не удержалась от вопроса Неста.

– Я не заслужила такого права, – ответила Гвин, убирая камень в карман.

– Неужели мы только этим и будем заниматься? – спросила на следующее утро Неста. – Упражнениями на равновесие и растяжками?

Сегодня Кассиан показал ей новое упражнение, которое он назвал «реверансом на корточках».

– Пока не научишься по-настоящему держать равновесие, да.

– Но я уже не падаю на каждом шагу.

Только каждые несколько минут.

Кассиан велел ей сделать еще одно приседание.

– Когда встаешь, ты по-прежнему переносишь вес тела на правую ногу. Это делает уязвимым твое правое бедро, а правая нога отъезжает вбок. Центровка тела оказывается нарушенной. Пока мы это не выправим, показывать тебе что-то более серьезное нет смысла. И легкость ног тебя не спасет. Все равно покалечишься.

Неста шумно выдохнула и снова присела, низко пригнувшись. Правая нога отъехала за левую. Левое бедро и колено обожгло, как огнем. Сколько реверансов она сделала перед строгим взором матери? Она и забыла, какими утомительными были те реверансы.

– А вот стоять ты умеешь замечательно, – похвалил Кассиан.

– Еще бы! – с нескрываемым презрением ответила Неста. – Этому меня учили с детства. Стоять, как нравится, – такой роскоши у меня не было. За моими плечами двадцать пять лет дурных привычек, которые теперь нужно ломать.

Неста поднялась. У нее дрожали ноги. Появилась даже мысль напомнить Кассиану об их соглашении и потребовать, чтобы «реверансы на корточках» прекратились.

– А тебе самому нравятся эти нескончаемые упражнения?

– Еще два приседания, и я тебе расскажу.

Кряхтя, Неста подчинилась, но лишь потому, что ей самой надоело быть «слабой, как новорожденный котенок». Так Кассиан назвал ее несколько дней назад.

– Сходи водички попей, – сказал он, когда она завершила приседания.

Сегодня утреннее солнце жарило совсем не по-осеннему.

– Я сама знаю, когда мне пить, – огрызнулась Неста.

– Тогда продолжай, пока не упадешь в обморок.

В светло-карих глазах Кассиана не было и намека на шутку. Судя по лицу, он не собирался шутить. Неста выпила воду, объяснив себе, что делает это по собственной воле, дабы голова не кружилась. Когда она опорожнила стакан, Кассиан заговорил:

– Я родился у незамужней матери. По сравнению с тем местом, где я появился на свет, Гавань Ветров кажется благословенным раем и образцом терпимости. Только за то, что моя мать посмела забеременеть вне брака, рожать ее прогнали за пределы деревни. Одну. В шатре. На морозе.

Несту охватил ужас. Она знала о незнатном происхождении Кассиана, но о подобных жестокостях слышала впервые.

– А как же твой отец?

– Ты имеешь в виду кусок дерьма, который соблазнил наивную девчонку, позабавился с нею, а затем преспокойно вернулся к жене и детям? – Кассиан холодно рассмеялся. Даже слишком холодно. – Для него обошлось без последствий.

– Таким все сходит с рук, – сухо заметила Неста, прогнав мелькнувшее в мозгу лицо Тимаса.

– Не всем, – прорычал Кассиан, словно почувствовав направление ее мыслей. Он указал на город внизу, заслоненный горой. – Риз изменил законы. При Дворе ночи и в Иллирии. – Его лицо стало еще жестче. – Но таким женщинам и сейчас требуется определенная смелость. А в иллирианском захолустье жизнь любой незамужней женщины по-прежнему остается адом. Там это до сих пор считается предательством.

– Какая дикость.

– Мы все фэйцы. Забудь о сословном разделении на высших и низших. Мы все бессмертны или близки к этому. Наши перемены происходят медленно. То, что люди проходят за несколько десятков лет, у нас занимает столетия. А в Иллирии и того дольше.

– Тогда зачем ты возишься с иллирианцами?

– Потому что я сражался, как проклятый, доказывая им свою пригодность. – Его глаза вспыхнули. – Доказывая, что мать не напрасно меня родила.

– А где она сейчас? – спросила Неста, вспомнив, что Кассиан никогда не говорил о матери.

Его глаза подернулись пеленой. Такими Неста их еще не видела.

– Меня забрали у нее в три года. Швырнули прямо в снег. А мать в своем так называемом позоре стала добычей других чудовищ.

От каждого его слова у Несты сводило кишки.

– Мать видела лишь беспросветный тяжелый труд. И так до самой смерти. Она умерла одна и… – У Кассиана задергался кадык. – Я тогда находился в Гавани Ветров. Я был еще недостаточно силен, чтобы вернуться и помочь ей. Чтобы перевезти ее в более безопасное место. Риз тоже еще не стал верховным правителем. По сути, никто из нас тогда ничего не мог.

Неста удивлялась, как их разговор принял такой оборот.

Кажется, Кассиан тоже это понял.

– Об этом как-нибудь потом. Я вот что имел в виду: во всех ужасах, через какие мне пришлось пройти, упражнения придавали моей жизни хоть какой-то смысл. Направляли меня. Когда выдавался дрянной день, когда на меня плевали, давали взбучку или отпихивали, когда я вел армию в бой и терял лучших воинов, когда Риз попал к Амаранте в плен… у меня оставались упражнения. Ты тут призналась, что дыхание тебе помогло. Оно и мне помогает. И Фейре тоже.

Неста видела, как с каждым словом в его глазах вырастает стена. Он словно ждал, когда она обрушит эту стену и что-то поколеблет в нем самом.

– Относись к моим словам как хочешь, но это так.

Несту обволокло густым, липким стыдом. Она вынудила Кассиана показать его незащищенность.

Навалилась тяжесть, начала грызть ее изнутри.

– Покажи мне еще несколько движений, – попросила она.

Кассиан взглянул на нее (стена в глазах по-прежнему оставалась) и начал показывать.

Дом ветра имел пристрастие к романам. Вчера Неста засиделась допоздна, дочитывая предложенный Домом роман. Сегодня, когда она вечером вернулась к себе, ее ожидала новая книга.

– Только не говори мне, что ты читаешь такие книжонки, – сказала она, пролистывая оставленную на тумбочке книгу.

В ответ перед нею появилось еще две книжки, и обе весьма непристойного содержания.

– Должно быть, тебе невероятно скучно.

Появилась третья книжка.

Неста вновь засмеялась: громко, с хрипотцой. Она уже забыла, когда в последний раз по-настоящему, взахлеб смеялась.

Может, еще при жизни матери. Потом, когда они впали в бедность, стало не до смеха.

– А обеда сегодня не будет? – Она кивнула на пустой стол.

Дверь ее комнаты распахнулась, показав тускло освещенный коридор.

– Мне сегодня хватило его с лихвой.

Весь остаток урока она едва могла говорить с Кассианом. В голове вертелась мысль о возведенной им стене. Почему он это сделал? Она же ничего такого не сказала. Наверное, почувствовал, что нормального разговора у них не получится, что любое ее слово о его матери и невыносимом детстве прозвучит как глумливая насмешка.

– Я лучше останусь здесь.

Дверь распахнулась шире.

Неста вздохнула. Живот свело от голода.

– Ты такой же зануда, как все они, – проворчала она Дому и отправилась в столовую.

Кассиан сидел там один. Закатное солнце, просвечивая сквозь его красивые крылья, бросало на черные пряди красные и золотистые отблески. Неста вдруг поняла тягу Фейры к живописи, продиктованную желанием запечатлеть такие мгновения, сохранив их навсегда.

– Как библиотека? – спросил он, когда Неста уселась напротив.

– Сегодня ничто не пыталось меня съесть, и это уже хорошо.

Перед Нестой появилась тарелка с жареной свининой и зелеными бобами, а также стакан воды.

– А в другие дни что-то пыталось тебя съесть? – без тени улыбки спросил Кассиан.

Он даже жевать прекратил.

– Слишком близко ко мне оно не подобралось, но у меня сложилось такое впечатление.

Кассиан моргнул. Его сифоны сверкнули.

– Расскажи.

Может, она сболтнула что-то лишнее? Но она не стала отнекиваться и рассказала историю с наползающей тьмой. О помощи Гвин тоже упомянула. Послушницу она больше не видела, но сегодня в конце дня в ее тележке оказалась записка: «Дружеское напоминание: держись подальше от нижних ярусов».

Неста фыркнула, скомкала записку, однако выбрасывать не стала, а сунула в карман.

Лицо Кассиана побледнело.

– Ты же однажды видел Бриаксиса, – напомнила она.

– Не однажды, – выдохнул Кассиан и позеленел. – По-настоящему, мы должны продолжать его поиски. Ничего хорошего, что он бродит на свободе. Вряд ли я выдержу еще одну встречу с ним.

– На что он похож?

– На худший из моих кошмаров. Я говорю не о мелких страхах. Нет, речь о самых глубинных, первозданных. Кое-кого из самых отвратительных и злобных чудовищ я отправил в Тюрьму, но то были чудовища в полном смысле слова. Это… думаю, такого не понять, пока сам не увидишь.

Кассиан снова взглянул на Несту. Она почувствовал, как он внутренне готовится получить от нее порцию яда.

Чудовище. Она была чудовищем. Сознание этого глубоко застряло в ней. Неста попыталась повести разговор так, чтобы у Кассиана не сложилось впечатления, будто она лезет в его дела с целью поиздеваться.

– А каких существ ты отправлял в Тюрьму?

Кассиан откусил кусок жареной свинины. Не замкнулся, уже хорошо. Главное – не выбиться из приемлемого русла.

– Когда ты жила в человеческом мире, то наверняка слышала легенды о страшных зверях и коварных фэйри, которые мигом убьют тебя, если ты переберешься через Стену. А еще рассказывали про жутких существ, которые проскальзывают в открытые окна и пьют детскую кровь. И все они настолько жестокие и безжалостные, что нечего и думать от них спастись. Слышала о таких?

– Да.

У Несты встали дыбом волосы на затылке. Ей всегда бывало не по себе от этих историй.

– Все это не досужие выдумки. Когда-то в древности были такие существа. Тогда у фэйцев еще не было ни разделения на Дворы, ни верховных правителей. Некоторые называют их первыми богами. Эти существа почти не имели тел, зато обладали острым и жестоким умом. Их добычей в равной степени становились и люди, и фэйцы. Многих удалось выследить и заключить в Тюрьму или заставить спрятаться. Но часть и сейчас бродят по далеким и глухим углам Притиании.

Кассиан проглотил другой кусок.

– Когда мне было около трехсот, одна такая тварь появилась из недр горы. Имя ему Лантис. Прежде чем он оказался в Тюрьме и растерял часть своей силы, Лантис мог превратиться в ветер и лишить твои легкие воздуха. Или превратиться в дождь и утопить тебя на суше. Несколькими легкими движениями он заживо сдирал с человека кожу. Лантис никогда не появлялся в своем истинном обличье. Когда я столкнулся с ним, то увидел клубящийся туман. От него пошла целая порода фэйри, которые до сих пор не дают нам покоя. Их называют богге. Особенно вольготно они себя чувствовали во время правления Амаранты. Но по сравнению с Лантисом богге мельче. Просто тени. Если и существует воплощенное зло, так это он. Ему неведомо ни сочувствие, ни понятие о правильном и неправильном. Есть только он и все остальное. Мы – его добыча. Его способы убийства изобретательны и медленны. Он наслаждается не только плотью, но болью и страхом своих жертв.

У Несты похолодела кровь.

– Как тебе удалось поймать это существо?

Кассиан коснулся шеи в том месте, где под ухом темнел шрам.

– Я быстро уразумел: мне его не одолеть ни в поединке, ни средствами магии. Шрам это доказывает. – Кассиан улыбнулся одними губами. – И тогда я применил его же оружие – тщеславие. Лестью заманил его в зеркало с рамой из рябинового дерева. Побился с ним об заклад: дескать, ему из зеркала не выбраться. Лантис утверждал обратное. Он, конечно же, выбрался из зеркала, но к тому времени я уже отправил его гнусную сущность в Тюрьму.

Неста вскинула брови. Кассиан снова улыбнулся одними губами, но уже резче:

– Как видишь, не такой уж я бесчувственный злодей.

Он ни в коем случае не был злодеем. Неста, наделяя его таким эпитетом, сама в это не верила.

– Больше всего боюсь, как бы Лантис не сбежал, – признался Кассиан. – Из всех узников Тюрьмы он наиболее опасен.

– Разве такое возможно?

– Не думаю, хвала Котлу. Из этой Тюрьмы не убежишь… если ты не Амрена.

Несте не хотелось ни говорить об Амрене, ни думать о ней.

– Ты сказал, что отправил в Тюрьму разных чудовищ.

Неста тут же пожалела о сказанном. Ей не очень-то хотелось о них знать.

Кассиан пожал плечами. «Ну да, было такое», – говорил его жест, словно речь шла об обычных преступниках.

– Я туда отправил семиглавую Любию. Та сделала ошибку – всплыла из глубоководной пещеры, чтобы поохотиться на девушек вдоль западного побережья. И синюю Аннис я туда отправил. Посмотришь – оторопь берет: темно-синяя кожа и железные клыки. Как и Любия, обожала лакомиться женским телом. Любия хотя бы быстро заглатывала свои жертвы. Аннис… не торопилась. В этом она была похожа на Лантиса.

Его кадык дрогнул. Кассиан оттянул воротник рубашки, показав еще один шрам: жуткий, толстый шрам над левой грудной мышцей. Этот шрам Неста заметила, когда они упражнялись.

– Сейчас от него мало что осталось. Но тогда Аннис вцепилась своими железными когтями мне в грудь и уже подбиралась к сердцу. Только вмешательство Азриеля меня и спасло. Так что ее поимка – наша общая заслуга.

Он побарабанил пальцами по столу.

– А еще был…

– С меня довольно, – выдохнула Неста. – Я и так сегодня не усну. – Она покачала головой, впившись зубами в свинину. – Не представляю, как ты все это выдержал.

– Постепенно учишься жить со всеми ужасами. – Кассиан откинулся на спинку стула. – Учишься не пропускать их в повседневные мысли. Но они все равно бродят где-то на задворках сознания.

Неста пожалела, что не обладает способностью собирать жуткие мысли и загонять их за стену или в глубокую яму внутри, откуда им не выбраться.

– А вот та тьма в библиотеке… как ты думаешь, она заинтересовалась именно тобой?

Когда Неста не ответила, он продолжил допытываться:

– Из-за твоих способностей?

– Нет у меня никаких способностей, – соврала Неста.

Ее занятия с Амреной ничуть не помогли ей их понять.

– Тогда кто оставил следы пальцев на лестнице?

Неста не стала нацеплять маску учтивости.

– Может, Ласэн, – соврала она. – По его жилам течет огонь.

– Ласэн говорил, что твой огонь отличается от его огня. Твой обжигающе холодный.

– Наверное, тебе стоило и меня отправить в Тюрьму.

– Я всего лишь задал вопрос. – Кассиан положил вилку.

– Так ли уж важно, есть у меня способности или нет?

Кассиан покачал головой. Казалось, она внушала ему восхищение и отвращение одновременно.

– Ты хоть и родилась человеком, но ты – настоящая фэйри. Та же манера отвечать вопросом на вопрос, то же стремление уклониться от честного ответа.

– Мне считать это комплиментом?

– Нет, – сверкнув зубами, ответил Кассиан. – Твои способности не из тех, что могут тихонько дремать внутри. Они требуют выхода и упражнений.

– Упражнений на равновесие и растяжек?

– Что произошло у вас с Амреной? – вдруг спросил Кассиан.

– Не много ли вопросов для одного дня?

– Мы сегодня в кои-то веки ведем нормальный разговор, и я хочу знать. Обо всем, что привело вас к разладу.

– Тебе-то какое до этого дело? – Неста встала из-за стола, намереваясь уйти.

– Нес, давай не будем возвращаться на прежние позиции.

– Я и не знала, что мы с них сошли, – обернувшись, бросила ему Неста.

– Чушь какая!

– Это похоже на твое напоминание о том, что меня все ненавидят. Я ухожу.

Кассиан вскочил на ноги и в три прыжка оказался возле двери, загородив ей путь. Неста и забыла, как изящно он умеет двигаться. И могучее телосложение не мешает.

– Мне всегда было плевать, сколько силы ты получила от Котла – половину или капельку. И сейчас тоже меня это не волнует.

– Почему? – не удержалась от вопроса Неста. – Почему ты вообще говоришь об этом?

У Кассиана вытянулось лицо.

– Почему во время последнего столкновения с правителем Сонного королевства ты оставалась рядом со мной?

Можно подумать, это ответ на ее вопрос. Несте все сделалось невыносимым: сам разговор, выражение лица Кассиана.

– Потому что я была круглой дурой, – ответила Неста, выходя в коридор.

– Чего именно ты боишься? – Кассиан вышел следом.

– Ничего я не боюсь.

– Врешь.

Неста медленно повернулась к нему. Пусть видит каждую крупицу гнева, наполняющего ее.

Глаза Кассиана хищно и удовлетворенно сверкнули.

Его сифоны вспыхнули, заливая камни стены красным светом, похожим на жидкую кровь. Губы скривились в насмешливую улыбку.

– А знаешь, как блестят твои глаза, когда твоя сила поднимается к поверхности? Как расплавленная сталь. Как серебряный огонь.

Он намеренно довел ее до бешенства. Заставил показать свою силу.

Пальцы Несты изогнулись, словно когти. Она шагнула к нему. Кассиан не шевельнулся. Она сделала второй шаг. Третий…

Пока они не оказались совсем рядом. Пока тяжело вздымавшаяся грудь Несты не соприкоснулась с его грудью и пока ее оскаленные зубы не оказались возле самого его лица, продолжавшего усмехаться.

Кассиан внимательно смотрел на нее. Прямо в глаза.

– Какая красавица, – прошептал он.

Он не остановил ее руку, упершуюся в его мускулистую грудь. Неста теснила его к стене. Крылья Кассиана подрагивали, а сам он продолжал смотреть на нее глазами, полными удивления. Голодными глазами.

Несте было не пошевельнуться. Наклонившись, Кассиан прошептал ей на ухо:

– Первый раз, когда я увидел это выражение на твоем лице, ты была еще человеком. Но мне и тогда хотелось встать перед тобой на колени.

Его дыхание приятно согревало ей ухо. Глаза так и норовили закрыться. Казалось, от его дыхания у нее шевелились волосы на виске.

– Неста, твоя сила – эта песня. Я очень, очень долго ждал, чтобы услышать такую песню.

От своего имени в его устах, особенно от второго слога, спина Несты выгнулась. Казалось, он представлял, как поведет губами по ее телу. Их тела разделяла только ее рука. Только ее рука, комкавшая складки его рубашки и вздрагивавшая вместе с ударами его сердца.

Потом Кассиан нагнул голову и кончиком носа провел по ее шее. Его грудь поднялась, он жадно вдохнул запах Несты.

Она зашла слишком далеко. Нельзя было себе этого позволять. Нельзя было подходить к нему вплотную.

Но она не могла отойти ни на шаг. Не могла сделать ничего, чтобы помешать Кассиану снова провести носом по ее шее. Отчаянное желание прижаться к нему, почувствовать его тепло и твердость мускулов почти лишило ее способности думать.

Руки Кассиана не двигались. Казалось, он ждал ее позволения.

Неста запрокинула голову, чтобы увидеть его лицо.

Ее колени едва не подгибались от желания, полыхавшего в них. От неукротимого желания, разлившегося по всему ее телу.

Несте было не вздохнуть. Она тонула во взгляде Кассиана. Внизу все напряглось и запульсировало. Ее груди вдруг отяжелели и налились болезненным томлением. Кассиан раздул ноздри, учуяв перемену в ее запахе.

Она не могла, не могла этого позволить ни себе, ни ему.

Не могла, не могла, не могла…

Она хотела убрать руку с его груди, но Кассиан положил поверх свою. Он водил большим пальцем по тыльной стороне ладони, и от прикосновения его мозолистых пальцев она стискивала зубы, не в силах дышать, не в силах думать.

– Знаешь, что у меня сегодня будет на уме? – прошептал ей на ухо Кассиан.

Наверное, с ее губ сорвался тихий стон. Кассиан улыбнулся и отошел, отпустив ее руку.

Его тепло, его запах разом исчезли. На нее как будто опрокинули ведро ледяной воды.

Он улыбнулся: дерзко, вызывающе.

– Я буду думать о том выражении на твоем лице. – Кассиан отошел на шаг и снова произнес: – Я всегда думаю о том выражении на твоем лице.

Ей не спалось. Простыни натирали кожу, давили на шею, изводили своим теплом, пока по телу не побежал пот.

«Я всегда думаю о том выражении на твоем лице».

Неста лежала в темноте. Ее дыхание было прерывистым. Тело пылало и болело.

Вернувшись к себе, она попробовала читать, но не смогла. Думая, что уснет, она легла и полночи проворочалась в постели.

«Я всегда думаю о том выражении на твоем лице».

Она отчетливо видела Кассиана, лежащего без сна, распластавшегося, как темный король. Рука между ног безостановочно движется, принося хоть такое облегчение разгоряченной плоти.

– Возвращайся на рассвете, – прошептала она Дому.

Неста не знала, подчинился ли Дом, и не стала выяснять, понял ли он, что ей нужно побыть наедине с собой. Ее рука скользнула под ночную сорочку. Прикосновение шелка к коже было почти невыносимым.

Подушка заглушила ее стон. Пальцы Несты скользнули вниз, мгновенно став липкими от обильной влаги, которая не высыхала с тех пор, как Кассиан ушел, оставив ее в коридоре. Ее бедра изогнулись. Зашипев, Неста сунула пальцы в свое саднящее, пульсирующее лоно.

«Я всегда думаю о том выражении на твоем лице»…

Она еще глубже засунула пальцы, изгибаясь всем телом. Перед глазами неотступно стояло лицо Кассиана, его полуулыбка, могучее тело и прекрасные крылья. Она почти целиком вытащила руку, а когда засунула снова, это была рука Кассиана, которую она ощущала внутри себя. Другая его рука поднялась и сжала ей левую грудь; крепко, как ей нравилось, добавив к наслаждению оттенок боли.

И сейчас не ее рука, а рука Кассиана двигалась по ее лону. Неста кусала губы, чтобы не застонать. Рука Кассиана довела ее до самого края и такого мощного оргазма, что она едва не закричала. А потом рука Кассиана входила в нее снова и снова, даря ей оргазм за оргазмом, пока обессиленная Неста не распласталась на кровати, тяжело дыша, и только тьма держала ее.

16

Спал Кассиан плохо.

Попробуй усни, когда он был настолько возбужден, что прибегнул к самоудовлетворению не один, а целых три раза. Только после этого он смог закрыть глаза и погрузиться в тяжелую дрему. Проснулся еще затемно. Все тело саднило от желания близости с Нестой. В носу и сейчас оставался ее запах. Рука снова скользнула вниз, и это немного сняло напряжение.

Вчера он рассказал ей, чем именно собирается заняться, но утром лицо Несты было мрачным, а ее взгляд – колючим. Такого Кассиан не ожидал.

В столовой она появилась раньше его и читала во время еды. Когда он вошел, Неста закрыла книгу. Судя по названию на корешке, это был один из любимых ею романов.

– Что ты читаешь? – нарушил тягостное молчание Кассиан.

Бледные щеки Несты порозовели. Ей тоже понадобилось волевое усилие, чтобы поднять на него глаза.

– Роман, – лаконично ответила она.

– Это я понял. А о чем?

Неста быстро отвела взгляд. Румянец на щеках не исчез.

Кассиан знал: это никак не связано с содержанием романа.

Неста вновь подняла на него глаза. Ее спина выпрямилась. Чувствовалось, каких отчаянных усилий ей стоило смотреть ему в глаза. Пальцы сжали вилку. Едва Кассиан взглянул на них, как она сунула руку под стол.

Словно пальцы могли выдать ее истинное состояние.

От этого румянца, от общего замешательства Несты у Кассиана загорелась кровь… Он попытался успокоить себя глубоким дыханием. Им предстоит упражняться два часа подряд. Не может же он все это время держать себя на вожжах. Такое не только бесполезно, но и недопустимо на площадке для упражнений.

Кассиану было не прогнать мысленную картину: его рука у нее между ног, ее тело жаждет оргазма не меньше его собственного. Так, что она кусала губы (опять-таки как он), чтобы не закричать. От этой картины его член окаменел и больно уткнулся в штаны.

Кассиан поерзал на стуле, пытаясь найти более приемлемую позу. Кончилось тем, что грубый шов стал натирать ему член, отчего он заскрипел зубами.

Упражнения. Они оба упражнялись… только в чем?

– Эта книга, – напряженно произнесла Неста, – о…

Ее ноздри раздулись, взгляд расплылся.

– О книге.

– Интересно, – пробормотал Кассиан. – Уже интригует.

Он чувствовал: надо убраться из столовой и привести себя в порядок. Жар, возникший между ними, на площадке окажется губительным. Сейчас очень бы пригодилось общество Аза. Но Аз далеко. Сколько раз Кассиан был палочкой-выручалочкой для Мор? Не сосчитать. Но их обоих нет рядом, когда он так нуждается в их присутствии.

Увы, подняться со стула он не мог, иначе Неста сразу увидит, что́ она сделала с ним. А может, уже поняла, учуяв его изменившийся запах. А если она посмотрит на бугор, выпирающий из штанов, посмотрит с таким же жаром, с каким смотрела вчера (словно ему мало собственного жара от мыслей о ней), он выставит себя перед нею совершенным дураком.

Он все-таки выйдет из столовой. Он просто должен уйти, иначе он разложит Несту на столе и придавит собой, торопливо раздевая ее и раздеваясь сам.

– Жду тебя на площадке, – пробормотал он и буквально выбежал за дверь.

– Эта книга о книге, – повторила Неста в тарелку с кашей, оставшись одна. – Идиотка, – добавила она, сжимая голову руками.

Кассиан хотя бы не стал изображать, что ему интересно. Но того, вчерашнего выражения в его глазах уже не было. Сегодня его взгляд был совсем другим, словно жар и напряжение, возникшие между ними, мешали ему и он хотел поскорее вернуться в свое прежнее состояние. Он ведь убежал из столовой, только чтобы не смотреть на Несту.

Неста предвидела два часа сплошных мучений.

Кассиан ждал ее на середине площадки. С виду – самоуверенный воин. Неста не осмеливалась смотреть на его штаны. Честное слово, она видела, какой здоровенный бугор выпирал оттуда, когда он убегал из столовой.

Но если он старается выглядеть невозмутимым, прекрасно. Она тоже поиграет в эту игру.

Неста подошла ближе, расправила плечи.

– Сегодня опять упражнения на равновесие и растяжки?

– Нет.

Их глаза встретились. В глазах Кассиана не было ничего, кроме спокойной решимости и вызова.

– Сначала разогреемся, а потом займемся глубинной работой.

Неста едва не разинула рот. Не ее ли «глубину» он имел в виду?

– Это упражнения для живота, – пояснил Кассиан, и его лицо порозовело. Он откашлялся. – А ты о чем подумала? – Он слегка коснулся ее щеки. – Нельзя читать так много непристойных романов.

Неста отмахнулась и указала на его мышцы, скрытые рубашкой:

– Хочешь, чтобы и у меня были такие же?

Его негромкий смех взбудоражил ее.

– Такие, Нес, могут быть только у меня.

Самоуверенный придурок.

– У Ризанда и Азриеля не хуже, – прощебетала Неста.

– У меня на несколько мышц больше.

– Что-то не вижу.

– Может, они в других местах, – подмигнул ей Кассиан.

Ей было не сдержаться. Не остановиться. Это была не вспышка желания, а улыбка, расплывшаяся по ее лицу. Неста подавила смех.

Кассиан смотрел на нее так, словно видел впервые.

Пожалев его, Неста погасила улыбку.

– Ладно, – сказала она. – Разогреваемся, потом займемся упражнениями для живота.

Эти упражнения она возненавидела.

В основном потому, что у нее они не получались.

– Я знал, что у тебя недостаточно мышц, – сказал Кассиан, когда Неста распласталась на животе, рухнув после попытки сделать то, о чем он просил. – Но это никуда не годится.

– А не ты ли должен меня вдохновлять и воодушевлять своим примером?

– Ты не продержалась и пяти секунд.

– Ты-то сам сколько можешь продержаться?

– Пять минут.

Неста привстала на локтях.

– Прошу прощения, у меня не было пятисот лет на проработку глубинных упражнений.

– Я просил тебя продержаться в этой позе полминуты.

Неста встала на колени. У нее болел живот. Сначала Кассиан заставил ее сжиматься в клубок, потом, лежа на спине, делать растяжки ног. Дальше он велел ей поднять над головой гладкий пятифунтовый камень и переместиться из лежачего положения в сидячее с помощью одних только мышц живота. Она едва смогла повторить каждое упражнение, после чего ее тело отказалось повиноваться. Никакая сила воли и злость на себя не могли заставить его шевельнуться.

– Это пытка. – Неста уперлась руками в колени, кивнув в сторону площадки. – Если ты настолько совершенный, проделай сам то, что велел делать мне.

– Десятилетний иллирианский мальчишка может это сделать за считаные минуты, – усмехнулся Кассиан.

– Тогда сделай то, что делают такие рослые и сильные мужчины, как ты.

– Хорошо, – снова усмехнулся он. – Ты перестанешь стонать и охать, и я тебе покажу, как упражняются рослые, сильные мужчины.

Кассиан снял рубашку. Связал волосы в пучок.

Для Несты началась пытка иного рода: смотреть, как он проделывает те же упражнения, только жестче, быстрее и с большей нагрузкой. Смотреть, как перекатываются мышцы его живота и всего тела. Смотреть, как по золотистой коже струится пот, заливая его татуировки и восьмиконечную звезду их соглашения на спине, а потом уходит ниже, за пояс штанов.

Но во время их урока он держался как настоящий учитель: отстраненно, сосредоточившись только на показе, словно площадка была для него священным местом.

Неста не могла отвести от него глаз, слушая его негромкое сопение. Может, он вот так же сопел ночью, когда самоудовлетворялся?

Но светло-карие глаза Кассиана были ясными. Торжествующими.

В другую эпоху, в другом мире смертные сочли бы его воином-богом. В нынешнюю эпоху, после всего, что она узнала о чудовищах, отправленных им в Тюрьму, его бы чествовали как великого героя. О таких благоговейным шепотом рассказывают легенды у походных костров. В их честь родители называют детей. Воины будут стремиться стать похожими на него. «Возродившийся Кассиан» – так будут говорить о талантливом воине.

А она назвала его зверем.

– Что скажешь? – спросил Кассиан, вытирая пот с лица.

– У иллирианцев вообще нет женских отрядов? – спросила Неста, чтобы отвлечься от своих мыслей.

Во время войны она не видела ни одного такого отряда.

Его улыбка погасла.

– Однажды мы попробовали и с треском провалились. Женских отрядов, увы, нет.

– Потому что иллирианцы отсталые и жуткие.

– Ты говорила с Азом? – Кассиан поморщился.

– Мои собственные наблюдения.

Кассиан развязал волосы. Прямые пряди заслонили его лицо.

– Иллирианцы… я тебе уже говорил. Перемены там происходят очень медленно. Но мы не отказываемся от своей цели. Нашей с Ризом.

– Неужели тамошним женщинам так трудно стать воительницами?

– Дело не в тяготах выучки. Это потрясение устоев иллирианского общества. И потом, женщинам тогда придется проходить Кровавый ритуал.

– Что такое Кровавый ритуал?

– Название говорит само за себя. – Кассиан растирал себе шею. – Когда к двадцати с лишним годам иллирианский воин достигает полной силы, ему нужно пройти Кровавый ритуал, чтобы стать настоящим воином и считаться взрослым. Каждый клан и деревня выставляет по три-четыре участника. И так по всем Иллирианским горам. Мы уходим в горы на неделю. Задач всего две: выжить и добраться до Рамиеля.

– Что такое Рамиель? – спросила Неста, чувствуя, что задает по-детски наивные вопросы, но ей было по-настоящему любопытно.

– Наша священная гора. – Кассиан начертил на земле знакомый символ: треугольник, вершина которого глядела вверх, и три точки над вершиной.

«Гора, – догадалась Неста. – И три звезды над нею».

– Это символ Двора ночи. Кровавый ритуал всегда происходит в одно и то же время. Раз в году наши священные звезды Арктос, Каринф и Ористас целую неделю светят над Рамиелем. В последний день Ритуала они оказываются над самой вершиной горы.

– Значит, участники взбираются на гору?

– Мы туда пробиваемся. – Глаза Кассиана посуровели. – Нас выводят в глухие места и бросают там, не дав ничего, кроме одежды, что на нас.

– И в этом обязательно нужно участвовать?

– Если вызвался, да. Ты не можешь уйти раньше, чем Ритуал окончится или ты достигнешь вершины Рамиеля. Если кто-то вмешается в Ритуал, желая тебе помочь или спасти, обоих объявят нарушителями Ритуала, выследят и убьют. Даже Риз не свободен от этого закона.

– Какое варварство, – поежилась Неста.

– Это еще не все. Я не рассказал тебе и половины. На гору наложено особое заклинание, из-за чего крылья оказываются бесполезными и никакая магия там не действует. – Кассиан поднял руку, показав красный сифон. – Редко кто из иллирианцев владеет магией, но когда она проявляется, ей нужны сифоны. Тогда она становится управляемой и годной к применению. Но магия дает нам преимущество над остальными иллирианцами, и потому заклинание уравнивает возможности всех. Правда, один раз в год магические способности проявляются у всех иллирианцев. Это бывает в ночь перед началом Кровавого ритуала. Тогда-то командиры отрядов совершают переброс, закидывая одурманенных зельем претендентов в глушь. Только не спрашивай, почему так. Этого никто не знает.

– Азриель способен совершать переброс в любое время.

– Аз – он другой. Во многом другой.

Тон, каким были произнесены эти слова, не располагал к дальнейшим расспросам.

– Значит, во время Ритуала вы без всякой магии расправляетесь друг с другом обычным способом? Убиваете мечами и кинжалами?

– Оружие тоже запрещено. То, что привнесено извне. Но ты можешь изготовить свое. Не только можешь. Обязан, иначе тебя убьют.

– Другие воины?

– Да. Желающих хватает. Соперничающие кланы, враги, придурки, жаждущие славы. В некоторых деревнях считается, что чем больше соперников ты убьешь, тем бо́льшую славу завоюешь. В самых закоснелых кланах считают, что убийства помогают избавиться от слабых воинов, но я всегда считал по-другому. Из-за предрассудков гибнет немало парней, из которых потом могли бы получиться отличные воины.

Кассиан провел рукой по вспотевшим волосам.

– Добавь к этому разное дикое зверье, которого полным-полно в горах. Им ничего не стоит завалить иллирианского воина своими когтями и клыками.

В мозгу Несты появилось смутное воспоминание: Фейра что-то рассказывала о страшных зверях, с которыми она столкнулась в иллирианской глуши.

– Все это – препятствия на твоем пути к склонам Рамиеля, – продолжал Кассиан. – Большинство парней забывает приберечь силы на конец недели, когда наступает время подъема на гору. Он длится весь день и ночь. Склоны почти отвесные. Оступишься, поскользнешься – верная смерть. Многие не добираются даже до подножия. А если добираются, противник меняется. Тебе уже не до соперников. Ты всецело борешься с горой. На этой мысли ломаются почти все, кто пытается взойти на гору.

– А что ждет тех, кто все-таки туда доберется? Какая награда?

Кассиан усмехнулся, но его слова по-прежнему звучали серьезно:

– На вершине лежит священный камень. Достаточно к нему прикоснуться, и ты победил. Сила камня мгновенно перенесет тебя домой.

– Что бывает с теми, кто к концу недели не добирается до священной горы?

– Каждый оставшийся в живых отныне считается полноценным воином. В зависимости от того, где тебя застало окончание Ритуала, ты оказываешься в одном из трех воинских кругов, названных по именам наших священных звезд. Тех, кто остался жив, но не добрался до горы, именуют арктозианцами; тех, кто подошел к ее подножию, но не поднялся на вершину, – ористианцами, а тех, кто сумел побывать на вершине, – каринфианцами. Они считаются цветом воинства. Прикосновение к камню на вершине Рамиеля означает победу в Ритуале. За последние пять веков до вершины добралось двенадцать воинов.

– Насколько понимаю, ты сумел оказаться на вершине и прикоснуться к камню.

– Мы с Ризом и Азом сделали это вместе, хотя в начале Ритуала нас намеренно разделили.

– Почему?

– Тогдашние командиры побаивались нас. Они догадывались, какими воинами мы станем. Вот они и подумали: если нас разделить, мы станем жертвами соперников или диких зверей. Но они ошиблись.

Глаза Кассиана яростно сверкнули.

– Эти командиры узнали, что мы любим друг друга, как родные братья. И мы не пощадим никого, кто помешает нам соединиться. Мы пробивались к Рамиелю, убивая каждого, кто вставал у нас на пути. Нам достался самый тяжелый из трех путей на вершину – его зовут Прорывом. Но мы туда поднялись, все трое одновременно прикоснулись к камню и вошли в каринфианский круг воинов.

Неста была потрясена, и ей не удалось этого скрыть.

– И ты сказал, только двенадцать воинов стали каринфианцами? Это за пятьсот-то лет?

– Нет. Двенадцать достигли подножия, попытались взойти и стали ористианцами. А каринфианцами, помимо нас троих, стали только еще трое. – У него дрогнул кадык. – Они были прекрасными воинами, командовали отборными отрядами. Двоих мы потеряли в войне с Сонным королевством.

Скорее всего, во время удара, уничтожившего тысячу иллирианцев. Удара, от которого Неста сумела спасти одного Кассиана, и больше никого.

У нее свело живот. К горлу подступила тошнота. Она заставила себя глубоко вдохнуть, потом спросила:

– Значит, ты считаешь, что женщины не могут участвовать в Кровавом ритуале?

– Возможно, Мор и победила бы, опередив по времени очень многих, но я не хочу, чтобы даже она участвовала в Ритуале. – Невысказанная причина ясно читалась в его глазах. – Тогда возникнет еще один, худший вид насилия, против которого придется защищаться, даже если женщины по выучке и не будут ни в чем уступать мужчинам.

– А разве нельзя составить отряд из женщин без прохождения Кровавого ритуала?

– Их никто не воспримет всерьез. Скажем, я был бы готов считать их полноценными воинами, но не другие иллирианцы. Мужские отряды откажутся летать вместе с ними, посчитав присутствие женского отряда оскорблением и бесчестием.

Неста нахмурилась. Кассиан беспомощно развел руками:

– Я тебе уже сказал: перемены происходят медленно. Помнишь чушь, которую Девлон нес про твои месячные? Так вот, его слова свидетельствуют о переменах. В прошлом женщину, посмевшую прикоснуться к оружию, попросту убили бы. Теперь они «очищают» оружие после ее рук и называют себя мыслящими по-новому.

Кассиан брезгливо поморщился.

Неста встала с подстилки, обвела взглядом небо. В голове немного прояснилось, зато болело все тело. Ей совсем не хотелось в таком состоянии спускаться вниз и расставлять книги по полкам… Но быть может, она увидит Гвин.

– Мы пытались обучать иллирианских женщин вовсе не для того, чтобы они сражались наравне с мужчинами, – продолжал Кассиан. – Мы хотели показать иллирианцам, что их женщины такие же сильные и умелые, как мужчины. Нам хотелось, чтобы женщины освободились от вековых страхов и отточили имеющуюся у них силу.

– Чего они боятся?

– Уподобиться моей матери, – тихо ответил Кассиан. – Вынести то, что вынесла она.

И что вынесли жрицы подземной библиотеки.

Неста подумала о пугливых жрицах, не покидающих гору и живущих в сумраке. Ей вспомнилась Ривена, торопливо промчавшаяся мимо них с Гвин и цепенеющая от одного присутствия незнакомки. Потом вспомнила ясные глаза Гвин, порою темнеющие от нахлынувших теней.

Кассиана удивило ее молчание, и он спросил:

– У тебя что-то на уме?

– А ты бы согласился обучать не иллирианских женщин?

– Я уже обучаю. Тебя.

– Я хотела сказать, ты бы согласился… – В отличие от Ризанда, она не умела столь же изящно облекать свои мысли в слова. – Я про жриц из библиотеки. Если бы я позвала их упражняться сюда, где их никто не видит и им ничто не угрожает… Ты бы стал их обучать?

Кассиан оторопело заморгал.

– Да. Разумеется, но… – Он опять поморщился. – Неста, ты пойми: многие из тех женщин не хотят и даже не могут выносить общество мужчин.

– Тогда мы попросим кого-нибудь из твоих подруг. Мор или кого-то еще, кто годится в наставники.

– Жрицы вообще могут не вынести моего присутствия, даже если я буду просто стоять рядом.

– Но ведь ты никому из них не сделал ничего плохого.

Его глаза немного потеплели.

– Дело не в них самих. В их страхе, который они пережили. Даже если они и знают, что я их пальцем не трону, один мой вид может пробудить тяжелые воспоминания. Такие, которые они бы предпочли навсегда похоронить.

– Но ты говорил, что обучение поможет мне… справиться с моими сложностями. Может, и им тоже. У них хотя бы появится повод иногда бывать на свежем воздухе и видеть солнечный свет.

– Я готов обучать всех, кого ты сюда приведешь, – пообещал Кассиан. – Мор сейчас далеко, но я могу попросить Фейру.

– Только не Фейру. – Несте были ненавистны вылетевшие слова и то, как напряглась спина Кассиана. – Я просто…

Как ему объяснить этот клубок розни, существующий между нею и младшей сестрой? Эту ненависть к себе, угрожающую поглотить ее всякий раз, когда она видит лицо Фейры?

– Хорошо, – повторил Кассиан. – Пусть это будет не Фейра. Но мне необходимо поставить в известность ее и Риза. А тебе – спросить разрешения у Клото.

Его теплая рука крепко сжала плечо Несты.

– Нес, мне нравится твоя задумка, – сказал Кассиан, и его светлые глаза вспыхнули. – Очень даже нравится.

Неста сама не понимала почему, но для нее эти слова означали все.

17

– У меня к тебе предложение.

У Несты сводило живот. Саднили ноги. Она стояла перед столом Клото и ждала, пока заколдованное перо верховной жрицы перестанет порхать по пергаменту, составляя пояснение к какому-то древнему манускрипту.

Когда перо поставило последнюю точку, Клото подняла голову и написала на клочке: «Я тебя слушаю».

– Ты готова разрешить своим жрицам упражняться вместе со мной на площадке, что находится на крыше Дома ветра? Не всем, а кого это заинтересует.

Клото застыла. Ее перо вновь ожило и вывело вопрос: «Упражняться… для чего?»

– Чтобы тело было крепче, чтобы уметь защищаться и нападать, если пожелают. А еще чтобы проветрить ум. Обрести уверенность.

«Кто будет с ними заниматься? Ты?»

– Нет. Я сама учусь. Я буду упражняться вместе с ними. – Сердце Несты по непонятной причине заколотилось. – Обучать нас будет Кассиан. Рук он не распускает. В смысле, ведет себя уважительно и…

Неста мотнула головой. Послушать ее со стороны – дура дурой.

Она чувствовала на себе пристальный взгляд Клото. Перо верховной жрицы снова ожило.

«Боюсь, немногие согласятся».

– Я знаю. Но даже если одна или две… Я бы хотела предложить. – Неста кивком указала на колонну за спиной Клото. – Я повешу здесь объявление? Буду рада каждой, кто откликнется.

И снова этот долгий взгляд из-под капюшона, снова это призрачное прикосновение.

«Каждая, кто согласится, получит мое благословение», – написала Клото.

В тот же день Неста прикрепила объявление к колонне.

Когда она заканчивала работу, на листе не появилось ни одного имени.

Утром, проснувшись пораньше, она заглянула в библиотеку. Лист оставался пустым.

– Им требуется время, – утешил ее Кассиан, когда она пришла на площадку и вся досада была написана у нее на лице. – А ты и дальше протягивай руку, – добавил он.

Неста последовала его совету.

Каждый день, придя в библиотеку, она спешила к колонне со своим объявлением. Каждый вечер, закончив работу, подходила туда снова. Ни одного имени.

Кассиан учил ее правильно ставить ноги и управлять телом во время рукопашного поединка. Пока что никаких ударов руками и ногами. То жуткое упражнение для живота Неста уже выдерживала десять секунд. Затем пятнадцать. Двадцать. Тридцать.

Чтобы укрепить дряблые мышцы ее рук, Кассиан добавил упражнения с отягощением. Это были тяжелые камни с вырезанными рукоятками. С ними она делала все выпады и приседания.

И все это время она постоянно училась дышать. Каждый день.

Неста вновь проверила себя на лестнице. Одолела пятьсот ступенек, после чего мышцы ног потребовали повернуть назад. На следующий вечер она опустилась уже на шестьсот десять ступенек. Потом на семьсот пятьдесят.

Она не знала, что́ станет делать, спустившись вниз. Наверное, разыщет ближайшее заведение и напьется. Если она одолеет все десять тысяч ступенек, это будет заслуженной наградой. Так она убеждала себя, сражаясь с очередным отрезком лестницы.

Ближе к ночи на нее наваливалась такая усталость, что едва хватало сил поесть и вымыться. Она падала в кровать, успевая прочесть не более одной главы, и потом засыпала. В сундуках, собранных Элайной, она нашла непристойный роман, который уже читала и который ей понравился. Она выложила книгу на стол, сказав Дому:

– Это для тебя. Подарок.

Книга исчезла. Утром Неста нашла у себя на столе букет осенних цветов в стеклянной вазе. Там были астры и хризантемы всех оттенков.

Так прошла неделя. Гвин она видела только издали, а от Клото узнала, что послушнице сейчас не продохнуть. Мерилле, занимающейся историей валькирий, постоянно требовались все новые и новые книги. Тележка Несты никогда не пустовала, и рабочее время пролетало быстро.

Особенно когда она начала упражняться с книгами. Поднимаясь вверх по пандусу, она брала тяжелую стопку книг и проделывала выпады. Несколько раз она замечала жриц, проходящих ярусом выше. Те останавливались и недоуменно смотрели на нее.

Каждый день она дважды проверяла объявление на колонне позади стола Клото. Пусто.

И так – день за днем.

«А ты и дальше протягивай руку», – сказал ей Кассиан.

Но какой смысл держать руку протянутой, если до сих пор никто не пожелал протянуть свою?

– Как ты держишь кулак? Если вздумаешь кого-то ударить таким кулаком, ты сломаешь себе большой палец.

Неста тяжело дышала. Пот ручьями лился у нее по лицу и спине. Выполняя требование Кассиана, она подняла кулак. Пальцы были сомкнуты, а большой находился внутри.

– Что не так с моим кулаком?

– Держи большой палец поверх костяшек указательного и среднего. – Кассиан сложил пальцы в кулак и подвигал большим. – Если ударишь большим пальцем, он потом будет жутко болеть.

Глядя на кулак Кассиана, Неста изменила положение большого пальца.

– Что дальше?

– Теперь прими стойку, которую мы изучали вчера. Ноги вместе. Сила тела направлена в землю…

– Да знаю, знаю, – пробормотала Неста и встала в стойку, которую училась делать три дня подряд.

Она проверила положение ступней, после чего слегка согнула колени и дважды дернула головой, убеждаясь, что центр силы у нее держится крепко.

– Хорошо, – похвалил Кассиан, обойдя вокруг. – Каждый наносимый тобой удар должен быть быстрым и точным. Никаких диких взмахов, которые собьют тебе равновесие и лишат руку силы. Твое тело и дыхание сообщат удару больше силы, чем рука.

Кассиан принял такую же стойку и нанес удар по воздуху.

Его движения были плавными и необычайно точными. Неста не успела и глазом моргнуть, как удар уже завершился.

Закончив, он вытянул руку, играя мускулами. Осенний день выдался теплым. Кассиан закатал рукава рубашки, но снимать ее не стал. Казалось, что татуировка на левой руке вбирает в себя яркий солнечный свет.

– Костяшки первых двух пальцев держи на одной линии с предплечьем. Так бить удобнее, и тогда твои костяшки получат силу всей руки. Если же ты ударишь безымянным и мизинцем, сломаешь себе руку.

– Вот уж не думала, что удары кулаком таят в себе столько опасностей.

– Как видишь, чтобы быть зверем, нужны мозги.

Неста нахмурила брови, но сосредоточилась на выравнивании предплечья и костяшек, как показывал Кассиан.

– Так правильно?

– Чтобы задействовать в ударе костяшки первых двух пальцев, запястье нужно немного опустить.

– Зачем?

– Чтобы не сломать.

Неста опустила руку.

– Что же получается? Лупишь по кому-то и постоянно думаешь, как бы не сломать собственную руку. Тут двадцать раз подумаешь, ввязываться ли в рукопашный бой.

– Потому-то хороший воин знает, когда надо ввязываться, а когда нет. – Кассиан опустил кулак. – Каждый раз тебе придется спрашивать себя: стоит ли рисковать.

– И ты всегда наносишь удар, помня обо всех требованиях?

– Да, – без тени сомнения ответил Кассиан. Он тряхнул головой, убирая волосы с глаз. – Точнее, почти всегда. Бывали потасовки, когда не мог встать в нужную стойку и бил не под тем углом. Можно запросто сломать руку, но это был единственный способ выбраться из заварухи. А руку я ломал… – Он сощурился, глядя на небо и мысленно подсчитывая. – Раз десять точно.

– За пятьсот лет.

– Нес, я не могу действовать безупречно в каждое мгновение каждого дня, – признался Кассиан, и его глаза вспыхнули.

Безумие, на прошлой неделе охватившее их в коридоре, больше не повторялось. Под вечер Неста так уставала, что не всегда поднималась в столовую, не говоря уже о самоудовлетворении в постели.

– А теперь подключи к удару и свои бедра. – Кассиан снова ударил по воздуху. Сейчас он двигался медленнее, давая возможность увидеть движение всего тела, вложенное в удар. – В ударе участвуют и живот, и плечо. То и другое добавляют удару силы.

Он нанес еще один удар по воздуху.

– Значит, эти упражнения для живота полезны не только для показа мышц?

– Ты всерьез думала, что какие-то упражнения делаются напоказ? – лукаво улыбнулся Кассиан.

– Я видела, как во время урока ты то и дело смотришься в зеркало. – Неста кивнула в сторону узкого зеркала на другом конце площадки.

– Врунья, – усмехнулся Кассиан. – Это ты подглядываешь в зеркало за мной, когда думаешь, что я не обращаю внимания.

Услышав правду, Неста ничуть не изменилась в лице. Даже головы не опустила. Она вновь сосредоточилась на принятой стойке.

– Какая ты сегодня… целеустремленная, – заметил Кассиан.

– Ты же хотел, чтобы я училась, – с прохладцей ответила Неста. – Вот и учи меня.

Пусть никто из жриц не откликнется на ее предложение (она, как последняя дура, до сих пор надеялась на их отклик), она будет заниматься сама. Упражнения прочищали ей голову, требовали следить за положением тела и дыханием, что уберегало ее от довлеющих мыслей и не давало им поглотить ее целиком. Только в моменты тишины и покоя эти мысли прорывались снова. Так бывало, когда она теряла сосредоточенность, работая в библиотеке или моясь. Но и тогда оставался способ их унять – манящее пространство винтовой лестницы. Десять тысяч ступеней в преисподнюю.

Но чем ей по-настоящему помогут занятия с Кассианом, работа в библиотеке, спуски и подъемы по лестнице? Все они отвлекали ее лишь на время. А мысли, словно волчья стая, терпеливо ждали, чтобы растерзать ее.

«Я полюбил тебя с того момента, когда впервые взял на руки»…

Волки подкрадывались все ближе, щелкая зубами.

– Куда ты исчезла? – спросил Кассиан, и в его светло-карих глаза мелькнула тревога.

Неста вновь приняла боевую стойку, заставив волков отступить на шаг.

– Никуда.

В домашней библиотеке ее ждала Элайна.

Неста узнала об этом еще на лестнице, вся в пыли поднимаясь из другого книгохранилища.

По краснокаменному коридору разливался тонкий аромат жасмина и меда – запахи Элайны. От сестры пахло грядущей весной. Словно сверкающая река, этот запах тек по коридору к открытой двери.

Элайна стояла перед окнами, одетая в сиреневое платье с облегающим лифом. Фигура Элайны свидетельствовала, сколь далеко она ушла от тех, первых дней жизни при Дворе ночи. Все угловатости тела сменились женственными округлостями. Когда-то и Неста выглядела так же, хотя грудь у Элайны всегда была поменьше.

Неста окинула взглядом собственную костлявую, долговязую фигуру. Элайна повернулась к ней, сияя здоровьем.

Улыбка Элайны была под стать яркому заходящему солнцу.

– Вот, решила заглянуть и посмотреть, как ты тут.

Решила заглянуть? Элайну сюда кто-то доставил, поскольку ей бы ни за что не одолеть десять тысяч ступенек.

– Я была занята. – Не улыбнувшись в ответ, Неста указала на запыленные доспехи.

– А ты выглядишь получше, чем тогда.

Последний раз она видела Элайну за неделю до насильственного переселения в Дом ветра. Это было в сутолоке громадного городского рынка, именуемого Дворцом мяса и соли. Элайна остановилась с явным намерением поговорить, однако Неста прошла мимо и скрылась в толпе, даже не оглянувшись. «Выглядишь получше». Несте не хотелось даже вспоминать, как отвратительно она выглядела тогда.

– Румянец на щеках появился, – пояснила Элайна, направляясь к сестре.

Она остановилась в нескольких футах, словно что-то удерживало ее от объятий.

Словно Неста страдала какой-нибудь отвратительной болезнью вроде проказы.

Несте вспомнились первые месяцы их новой жизни. Сколько раз они приходили в эту уютную библиотеку? Сколько раз застывали в тех же позах. Сейчас они поменялись местами. А тогда Элайна была тощей, как призрак, и глубоко погруженной в свои невеселые мысли.

Теперь призраком стала Неста.

Даже хуже, чем призраком. Сущностью с бездонным неукротимым гневом и таким же голодом.

Элайне требовалось лишь приспособиться к новой жизни. Но Неста знала: ей самой нужно нечто большее.

– Тебе нравятся твои новые занятия?

Неста посмотрела в теплые карие глаза сестры. В их человеческом прошлом Элайна была самой красивой из трех. После превращения Элайны в фэйку высшего сословия ее красота еще больше расцвела. Неста не знала, какие еще перемены произошли в сестре помимо ушей, ставших заостренными, но из хорошенькой девушки та превратилась в настоящую красавицу. Вряд ли она сама это осознавала.

Несте вспомнились их прежние отношения. Милая, приветливая Элайна, витающая в облаках, и рядом – рычащая волчица Неста, готовая растерзать всякого, кто посмеет угрожать сестре.

Следом Несте вспомнились давние материнские слова. Мать размышляла вслух, сидя перед туалетным столиком и глядя, как служанка бесшумными движениями расчесывает ей волосы. «Элайна весьма миловидна, но лишена честолюбия. Ее мечты не идут дальше сада и красивых нарядов. Если она не подурнеет, то когда-нибудь окажется нашим козырем на ярмарке невест. Но нам с тобой, Неста, придется действовать самим, чтобы заполучить подходящую партию, выгодную для нас».

Несте тогда было двенадцать. Элайне едва исполнилось одиннадцать.

Она жадно ловила каждое слово матери, но ее замыслам не суждено было осуществиться.

«Когда настанет время, нужно будет уговорить вашего отца отправиться на континент, – часто повторяла мать. – Здесь для вас обеих нет достойных женихов». Фейру – эту замкнутую, диковатую девочку – мать вообще не брала в расчет. «На континенте еще осталась родовая аристократия: графы, герцоги, принцы. Но у них уже нет былого богатства, а многие их замки и поместья превратились в развалины. Две прекрасные юные дамы с королевским приданым способны там далеко пойти».

«Я выйду замуж за принца?» – спрашивала Неста. Мать лишь улыбалась в ответ.

Неста вытряхнула из головы нахлынувшие воспоминания и нарушила затянувшееся молчание:

– Меня поставили перед жестким выбором, поэтому не знаю, как мне может нравиться то, чем я здесь занимаюсь.

Элайна взмахнула изящными пальчиками. Ее ногти были коротко подстрижены, чтобы не мешали работать в саду.

– Неста, я знаю нелегкие обстоятельства твоего переселения сюда. Но это не значит, что ты должна чувствовать себя ущемленной.

– Я неделями не отходила от тебя, – сухо напомнила ей Неста. – Неделями, пока ты чахла, отказываясь от еды и питья. Пока ты надеялась зачахнуть совсем и умереть.

Элайна вздрогнула, однако Несте было не остановить хлынувший поток слов:

– Но почему-то никто не поставил тебя перед выбором: или приспосабливайся, или отправим назад в земли людей.

К удивлению Несты, Элайна стойко вынесла упрек.

– Я не напивалась до бесчувствия и не занималась кое-чем другим.

– Хочешь сказать, не таскала к себе в постель кого ни попадя?

Элайна снова вздрогнула и густо покраснела.

Неста усмехнулась:

– Ты живешь среди чуждых существ, не имеющих представления о человеческой этике.

Элайна расправила плечи, словно намереваясь защищаться.

– Здесь все происходит не так, как у вас с Грасэном.

Это был удар ниже пояса. Ну и пусть. Неста знала, что Элайна отдалась Грасэну за месяц до насильственного купания в Котле. На следующее утро она сияла от счастья.

Элайна вскинула голову. Она не всхлипнула, не превратилась в рыдающий комок, что бывало раньше, когда произносили имя Грасэна.

– Значит, ты сердишься на меня, – только и сказала Элайна.

Что ж, прекрасно. Честность за честность.

– Да. За то, что ты послушно собирала мое барахло, пока Ризанд с Фейрой отчитывали меня, расписывая, в какое никчемное дерьмо я превратилась.

– Фейра меня предупреждала, что наша встреча может вылиться… вот в это, – с печальным спокойствием сказала Элайна, скрестив руки на груди.

Эти слова были для Несты как пощечина. Значит, там говорили о ней, обсуждали ее поведение, отношение ко всему. Элайна и Фейра – таково нынешнее положение вещей. Узы, которые выбрала для себя Элайна.

У Несты заурчало в животе. Чему тут удивляться? Она же чудовище. Так почему бы двум сестрам не объединиться и не вытолкнуть третью? Даже если она по глупости верила, будто Элайна, видя ужасную сторону ее личности, все равно решит остаться с нею.

– А мне захотелось здесь побывать, – продолжала Элайна, изо всех сил пытаясь оставаться спокойной, однако в ее голосе появился металл. – Хотелось повидаться с тобой, объяснить тебе…

Элайна сделала выбор в пользу Фейры и своего прекрасного мирка. Такой же оказалась и Амрена. Неста замерла, чувствуя, как деревенеет спина.

– Тут нечего объяснять.

– Мы это сделали из любви к тебе, – вскинув руки, сказала Элайна.

– Избавь меня от прекраснодушного словесного дерьма.

Элайна подошла ближе. Ее карие глаза были распахнуты. Полная уверенность в собственной невиновности и врожденной добродетели.

– Это правда. Мы так поступили из любви к тебе. Мы волновались за тебя. Если бы отец вдруг оказался здесь…

– Не смей его упоминать, – оскалив зубы, тихо прошипела Неста. – Больше о нем – ни слова.

Неста приказала себе ни в коем случае не выпускать из рук невидимый поводок. Но она чувствовала, как внутри заворочался жуткий зверь. Чувствовала нарастающую, обжигающе холодную силу. Неста попыталась загнать силу обратно, но было слишком поздно. Шумный вздох Элайны подтвердил, что в глазах Несты вспыхнул серебряный огонь, о котором говорил Кассиан.

Однако Неста сумела загнать огонь обратно в темноту, вернув себе спокойствие, холодность и пустоту.

Лицо Элайны медленно превращалось в гримасу боли. Кажется, до нее дошло.

– Так это все из-за него? Из-за отца?

Неста указала на дверь. Она с трудом сдерживала напор силы, отчего даже палец дрожал. Каждое слово Элайны угрожало выпустить зверя наружу.

– Уходи.

В глазах Элайны блеснули слезы, но голос сестры по-прежнему звучал спокойно и уверенно.

– Пойми, Неста: его было невозможно спасти.

Эти слова послужили искрой. Элайна приняла гибель отца как неизбежность. Не посчитала нужным сражаться за него, словно он не стоил ее усилий. Равно как Неста сознавала, что не стоит чужих усилий ее спасти.

Но Неста уже не пыталась удержать силу, сверкающую в ее глазах. Ее тело пронзила мощная судорога, заставившая стиснуть кулаки.

– Ты убеждаешь себя, что его невозможно было спасти, поскольку тебе невыносимо сознавать обратное. Его можно было бы спасти, если бы ты соизволила появиться несколькими минутами раньше.

От произнесенной лжи рот Несты наполнился горечью.

Элайна не была повинна в гибели отца. Нет, вина целиком лежала на Несте. Но если Элайна полна решимости бить по больным местам сестры, выкорчевывая все хорошее, что еще в ней оставалось, она покажет Элайне свою самую отвратительную сторону. Пусть хотя бы капля ее душевной муки проникнет в благополучный мирок Элайны.

Неста понимала, почему Элайна выбрала Фейру. Из-за того и выбрала.

Фейра без конца выручала Элайну. А Неста просто сидела рядом, вооруженная лишь ядовитым языком. Так было, когда они бедствовали и голодали. Так было, когда солдаты Сонного королевства пленили их и затолкали в Котел. Так было, когда Котел похитил Элайну. Когда же их отец оказался в руках правителя Сонного королевства, Неста и в тот раз осталась наблюдательницей, даже не попытавшись его спасти. Страх заморозил ее, подавил рассудок, и она покорилась страху. Позволила себе сдаться. А когда король сворачивал отцу шею, было уже слишком поздно. Так что вина целиком лежала на ней.

Странно, если бы Элайна не выбрала Фейру.

Элайна сжалась, но не отступила ни на шаг, не отвела глаз от ледяного взгляда Несты.

– Думаешь, я виновата в его смерти? – В каждом слове Элайны звучал вызов. Такого Неста еще не слышала. – В его смерти виноват только правитель Сонного королевства.

Слова звучали твердо, но чувства Элайны выдавала дрожь в голосе.

Неста знала: ее удар попал в цель. Она открыла рот, но ничего не сказала. Достаточно. Дальнейших слов не нужно.

Сила внутри ее быстро схлынула, погасла, превратилась в струйку дыма на ветру. Осталась лишь тяжесть во всем теле и в дыхании.

– Что я думаю, не имеет значения. Возвращайся к Фейре и своему садику.

Живя в хижине, они часто ссорились из-за одежды, обуви, лент, но их ссоры никогда не переходили опасную черту. Мелкие стычки, порожденные бедностью и тяжелыми условиями жизни. Сейчас Нестой управлял зверь, обитавший во тьме, сравнимой с тьмой на дне библиотеки.

Элайна направилась к двери, шелестя складками сиреневого платья.

– Кассиан думал, обучение поможет, – тихо сказала она, обращаясь больше к себе, нежели к Несте.

– Извини, что разочаровала тебя, – ответила Неста и шумно, с грохотом, захлопнула дверь.

В библиотеке стало тихо.

Неста не подбежала к окнам. Незачем ей смотреть, кто улетит отсюда с Элайной и станет свидетелем слез, пролитых сестрой.

Неста плюхнулось в кресло перед холодным камином и уставилась в никуда.

Ей было не удержать волков, когда они вновь собрались вокруг нее. С их красных языков сочилась ненавистная, острая, как бритва, правда. Неста не мешала им терзать ее.

Элайна вбежала в столовую Дома. Кассиан с Ризом только что вернулись из Гавани Ветров, стряхивая с себя холодный горный воздух.

Карие глаза Элайны блестели от слез, но головы она не опускала.

– Я хочу вернуться домой, – слегка дрожащим голосом заявила она.

Кассиан посмотрел на Риза. Это Риз переместил сюда среднюю сестру Аркерон, после чего отправился за Кассианом в Гавань Ветров. Ризу хотелось посмотреть, насколько иллирианцы готовы сражаться. То, что он не нашел никаких упущений и недочетов, обрадовало Кассиана и одновременно наполнило душу полководца ужасом. Если начнется новая война, сколько иллирианцев погибнет на ней? Конечно, такова участь солдата: сражаться, шагать рядом со смертью. Кассиан не смог бы припомнить, сколько раз он водил воинов в бой. Но сколько обещаний он по глупости роздал семьям погибших на прошлой войне? Он обещал им прочный мир. Сколько семей ему придется утешать на этот раз? Кассиан не понимал, почему сейчас эта ноша ощущалась по-другому и почему она вдруг стала такой тяжелой. Пока Риз и Девлон держали речи, Кассиан смотрел на детей Гавани Ветров. У скольких из них погибнут отцы?

Кассиан отбросил тягостные воспоминания. Риз внимательно посмотрел на Элайну. Его фиолетово-синие глаза подмечали все.

– Что случилось?

Когда Риз говорил в таком тоне, это больше напоминало приказ, нежели вопрос.

Элайна лишь махнула рукой и открыла двери, выходящие на веранду.

– Элайна, я тебя спросил, – сказал Риз, выходя вместе с Кассианом на веранду, где быстро собирались тени.

Элайна встала возле перил. Легкий ветер гладил ее волосы.

– Она ничуть не изменилась. Даже и пытаться не хочет.

Обхватив себя за плечи, Элайна смотрела в сторону далекого моря.

Риз повернулся к Кассиану. Лицо у него было мрачным. «Фейра ее предупреждала», – прозвучало в голове Кассиана.

Кассиан тихо выругался. «Неста делает успехи. Я знаю. Что-то ее гнетет, – добавил он, поскольку Риз по-прежнему был похож на воплощение смерти. – Перемены требуют времени. Может, пока лучше, чтобы ее сестры здесь не появлялись. По крайней мере, без ее ведома. – Ему совсем не хотелось лишать Несту общения. – Если Элайне захочется снова ее повидать, пусть скажет мне, и я вначале спрошу у Несты».

«А как насчет Фейры?» – спросил Риз, чей голос был похож на дуновение ночи.

«Фейру она не хочет видеть».

Внутри Риза загремела сила, гася звезды в его глазах.

«Да успокойся ты, – не выдержал Кассиан. – Пусть сами разбираются в своих семейных обидах. А твои угрозы изничтожить Несту, когда она что-то говорит о Фейре, ничем не помогают».

Риз смотрел на Кассиана. Властность в его взгляде была похожа на неудержимо катившуюся приливную волну. Но Кассиан выдержал эту волну, дав ей промчаться мимо. Риз лишь покачал головой и сказал Элайне:

– Мы с тобой полетим домой.

Элайна не возражала. Риз подхватил ее на руки и взмыл в небо, испещренное розовыми и красными закатными полосами.

Они удалялись, пока не превратились в два пятнышка: черное и сиреневое. Риз полетел над сверкающей рекой, словно хотел показать Элайне город и окрестности. Только тогда Кассиан вернулся внутрь.

Он стремительно прошел через столовую, вышел в коридор и сбежал по ступенькам. Его ноги сокращали расстояние, пока он не оказался возле двери семейной библиотеки и не распахнул дверь.

– Что тут у вас произошло?

Неста сидела в кресле перед холодным камином, впившись пальцами в изогнутые подлокотники кресла. Королева на троне со стеганой обивкой.

– Я не хочу с тобой говорить.

У Кассиана забилось сердце. Грудь вздымалась так, словно он пробежал изрядное расстояние.

– Что ты сказала Элайне?

Неста подалась вперед, буравя его взглядом. Затем встала колонной из стали и пламени, оттопырив губы.

– Разумеется, ты решил, что виноватой могу быть только я. – Она подошла ближе. Ее глаза пылали холодным огнем. – Все всегда защищают милую, невинную Элайну.

Кассиан скрестил руки. Пусть подходит так близко, как хочет. Он не собирался отступать.

– Позволь напомнить, что до недавнего времени ты была главной защитницей милой, невинной Элайны.

Он видел, как в свое время Неста схлестнулась с фэйцем, способным убить ее, не задумываясь. И все из-за сестры.

Неста только шипела, почти дрожа от гнева. Или от холода. Котел их побери, в библиотеке был жуткий холод. Лишь теплые полы немного спасали положение.

– Огня, – приказал Кассиан.

Дом повиновался. В камине жарко вспыхнуло пламя.

– Не надо огня, – возразила Неста.

Ее слова были обращены к Дому, но смотрела она на Кассиана.

Дом и не подумал выполнить ее приказ.

– Я сказала, не надо огня!

Кассиан видел, как она побледнела.

На мгновение он снова перенесся в Гавань Ветров, в дом матери Риза. Тогда Неста безотрывно смотрела на огонь, словно говорила с ним, совершенно не замечая присутствия Кассиана.

Поленья в камине весело потрескивали.

– Я же сказала… – прошипела огню взбешенная Неста.

Ей ответил громкий треск полена, словно Дом забавлялся, игнорируя ее приказы и добавляя жару камину.

Но Неста вздрогнула. Едва заметно, после чего неподвижно застыла. По лицу проскользнул страх и тут же исчез.

Странно.

Любопытство, отразившееся на лице Кассиана, заставило ее снова дернуться, а затем быстро направиться к выходу.

– Куда ты? – спросил он, не сумев сдержать волнение в голосе.

– Грейся, – огрызнулась она, потом выскочила в коридор и направилась к лестнице.

Кассиан с рычанием устремился за ней и быстро догнал.

– Оставь меня в покое! – потребовала Неста.

– Нес, что ты задумала?

Вместе с нею он спустился на нижний этаж Дома, туда, где коридор вел к другой лестнице с десятью тысячами ступеней.

– Ты решила нападать на тех, кто тебя любит, пока они не плюнут и не махнут на тебя рукой? Ты этого хочешь?

Неста дернула ручку старинной двери, обернулась, полоснув глазами по Кассиану. Потом открыла рот и тут же закрыла, не дав вылиться словам.

Сдержалась ради него. Пожалела. Пощадила, будто Кассиан нуждался в защите от нее.

– Давай говори, – прошипел он. – Скажи вслух.

Глаза Несты вспыхнули серебряным пламенем. Нос сморщился от звериного гнева.

Сифоны на руках Кассиана потеплели, приготовившись к схватке с врагом, которого он отказывался признавать таковым.

Она посмотрела на красный камень пола, а когда снова подняла глаза, зловещий огонь в ее взгляде исчез. Сменился чем-то пустым и мертвым. Такими бывали незрячие глаза солдат, убитых на поле сражения. Кассиан не раз видел, как вороны клюют глаза мертвецов.

Неста молча повернулась к лестнице и начала спускаться.

18

Вокруг был лишь красный камень лестницы. В воздухе – ее сбивчивое дыхание, а внутри – ножи, кромсавшие ее на куски. Стены давили, а ноги жгло от каждого нового шага вниз.

Несте хотелось вырваться из разума и тела. Хотелось услышать ритм барабанов и бунтарскую песню скрипки, чтобы наполниться этими звуками и прогнать все мысли. Ей хотелось раздобыть бутылку вина и напиться. Пусть вино вывернет ее наизнанку, отправив разум блуждать неведомо где.

Все ниже, ниже, ниже.

Круг за кругом, круг за кругом, круг за кругом.

Неста миновала ступеньку, где остался отпечаток ее пылающей ладони. Миновала двухсот пятидесятую. Трехсотую. Пятисотую. Восьмисотую.

На восемьсот третьей у нее начали подкашиваться ноги.

Гул в голове поутих, и она сосредоточилась на поддержании равновесия.

На тысячной ступеньке она остановилась.

Вокруг была лишь головокружительная тишина.

Неста закрыла глаза, уперлась лбом в холодный камень справа, потом туда же протянула руку, словно стена была телом ее возлюбленного, к которому она прижималась. Ей не показалось: в каменной толще она услышала удары сердца, как если бы они раздавались из чьей-то груди.

«Это всего лишь стучит моя кровь», – говорила она себе, а сама продолжала цепляться за стену и звук бьющегося сердца.

Она успокаивала жгучее дыхание, ждала, когда прекратится дрожь во всем теле.

Сердцебиение внутри камня ослабло. Стена под ее пылающей щекой сделалась ледяной. Щербатый камень царапал ей кончики пальцев.

Неста двинулась вверх. Шаг за шагом, шаг за шагом. У нее напрягались бедра, стонали, не желая сгибаться, колени, в груди полыхал огонь.

Последние двадцать ступеней она одолевала почти ползком. К этому времени в голове воцарилась пустота. Она была вынуждена пять раз останавливаться, чтобы передохнуть. Недолго, ибо гул внутри угрожал появиться снова.

Изможденная, совершенно опустошенная, она выбралась на площадку. У противоположной стены стоял Кассиан. Лицо у него было крайне серьезным.

– Я не настроена устраивать с тобой поединок, – без обиняков заявила Неста.

От усталости она не могла даже разозлиться. Можно было бы заставить Кассиана выполнить его часть соглашения и на крыльях перенести ее в город. Однако и на это у нее не было сил.

– Спокойной ночи.

Кассиан крыльями загородил ей путь:

– И какой ступеньки тебе удалось достичь на этот раз?

Как будто это имело значение.

– Тысячной, – ответила Неста, едва держась на саднящих ногах.

– Впечатляет.

Неста подняла на него взгляд и убедилась, что Кассиан говорит искренне. Хорошо. Пусть видит, насколько она измотана.

Она намеревалась пройти мимо, но Кассиан не опустил крыльев. Не проталкиваться же ей, особенно зная, как иллирианцы относятся к своим крыльям.

– В чем дело?

– Что тебя сегодня доконало?

– Всё, – ответила Неста, не желая вдаваться в подробности.

– Что тебе сказала Элайна?

Неста не могла мысленно вернуться к разговору с сестрой, не могла говорить о смерти отца и чем-либо подобном. Она просто опустила отяжелевшие веки.

– Почему никто из них не хочет упражняться?

Кассиан знал, о ком речь.

– Может, они пока не готовы.

– Я думала, хоть кто-то согласится.

– И это тебя так расстроило? – мягким и очень печальным голосом спросил он.

Неста открыла глаза.

– Некоторые из них провели в подземелье не одну сотню лет и до сих пор не оправились от пережитого. На что мне надеяться?

– Неста, мы с тобой занимаемся от силы две недели. – Кассиан потер плечо, словно оно болело. – Телесно ты замечаешь перемены, но для перемен в уме и сердце требуется больше времени. У Фейры на это ушли месяцы.

– Я не желаю слышать о Фейре и ее особом пути. Мне нет дела до пути Ризанда, Морриганы или кого-то еще.

– Почему?

Этот разговор вновь пробудил ее гнев. Неста не отвечала, загоняя прорывавшуюся силу обратно, пока та не превратилась в слабое бормотание.

– Почему? – уже настойчивее спросил Кассиан.

– Потому что не хочу, – резко ответила Неста. – Что встал, как летучая мышь? Убери крылья и дай мне пройти.

Кассиан убрал крылья, но сам подошел ближе и навис над нею:

– Тогда, Нес, я расскажу тебе о своем особом пути.

Его тон был совсем ледяным. Неста и не подозревала, что он может говорить так.

– Не надо.

– Я убил всех, кто причинил зло моей матери.

Неста удивленно моргнула. Это признание прогнало всю тяжесть из ее души.

На лице Кассиана не было ничего, кроме давнего гнева.

– Когда я вырос и набрался сил, я вернулся в деревню, где родился и где меня вырвали из материнских рук. Я узнал, что мать умерла. Этого было не изменить никакими сражениями. Жители не хотели показать ее могилу. Одна женщина намекнула, что тело матери сбросили со скалы.

Несту обдало ужасом и чем-то еще, похожим на душевную боль.

Глаза Кассиана горели холодным светом.

– И тогда я начал расправляться с ними. Непричастных – детей, некоторых женщин и стариков – я пощадил. Но всех остальных, кто сыграл роль в ее страданиях… я заставил их страдать. Риз и Азриель мне помогали. Мы нашли кусок дерьма, который меня зачал. Я позволил братьям истерзать его вдоль и поперек и только потом прикончил.

Эти слова повисли в воздухе между ними.

– Мне понадобилось десять лет, чтобы разобраться в содеянном. Понять, что́ я принес жителям той деревни и что потерял. Десять лет. – Кассиана трясло, но не от страха. – Если и ты хочешь десять лет разбираться в том, что заживо сжирает тебя изнутри, давай. Понадобится двадцать лет – тоже ничего страшного.

Тишину на площадке нарушало лишь неровное дыхание обоих.

– Ты сожалеешь о том, что сделал?

– Нет.

Какая неотступная честность. С такой же честностью Кассиан сейчас оценивал ее, замечая все ее внутренние бури, все острые углы.

Неста опустила голову, будто это могло помешать ему видеть все, что с нею происходило.

Теплые сильные пальцы обхватили ее подбородок, царапая мозолями кожу.

Она не противилась. Кассиан приподнял ее лицо, и только сейчас Неста увидела, что он стоит совсем близко. Их разделяла какая-нибудь пара дюймов. Она вдруг обнаружила, что каждое из этих жестоких слов притягивает ее к нему.

Кассиан все так же удерживал ее подбородок.

– Вывали на меня то, что рвется наружу. – Он не бросал ей вызов, только просил. – Смелее.

– Ты не понимаешь, – хрипло сказала Неста. – Я отличаюсь от тебя и других.

– Меня это ничуть не волнует. – Кассиан убрал руку с ее подбородка.

– А должно бы.

Неста выпрямилась во весь рост.

– Ты словно хочешь, чтобы это меня волновало.

– Моя непохожесть досаждает всем. Даже вашему особому, бесподобному Ризанду.

Кассиан сверкнул зубами. Лицо его вновь стало жестким.

– Я тебе уже говорил и повторяю снова: не смей отзываться о нем таким издевательским тоном.

– Он не мой верховный правитель. Как хочу, так о нем и говорю.

Неста попятилась, но Кассиан крепко схватил ее за руку.

– Пусти!

– А ты высвободись. Вспомни мои уроки и заставь меня отпустить.

– Самонадеянный придурок! – не выдержала Неста.

– Высокомерная ведьма. Как видишь, мы – одного поля ягоды.

– Отпусти, – прорычала Неста.

Кассиан усмехнулся, но руку отпустил. Он отошел и повернулся вбок. В его глазах светился огонь победы. Чувствовалось, Кассиан поверил, что задел ее и выиграл их поединок. Осознав это, Неста схватилась за лацкан его кожаной куртки.

Неста твердила себе, что хочет лишь сбить эту усмешку с его лица, когда, вцепившись в лацкан, потянулась губами к губам Кассиана.

19

Неста встала на цыпочки, уткнувшись губами в его губы. Она ощущала лишь тепло его рта, его тело, давящее на нее, и дрожь в его мышцах.

Она поцеловала его с открытыми глазами, желая видеть, как распахнутся его глаза.

И увидела. Глаза Кассиана действительно распахнулись, а дыхание сделалось хриплым.

Негромко рассмеявшись, она разжала пальцы и двинулась по коридору.

Она едва успела опустить правую руку, когда Кассиан метнулся вперед, чтобы ответить на ее поцелуй.

Сила поцелуя отбросила их к стене. Плечи Несты ударились о камень. Кассиан прижал ее своим телом. Одна рука скользнула ей в волосы, другая обхватила бедро.

В тот момент, когда Неста ударилась о стену, когда Кассиан к ней прижался, вся иллюзия отстраненности разлетелась. Неста открыла губы, и сейчас же его язык оказался у нее во рту. Поцелуй был неистовым, словно Кассиан наказывал ее за все прежние выверты.

Этот его вкус, похожий на ветер, пахнущий снегом и потрескивающими углями.

Неста не удержалась и застонала.

Ее стон подействовал на Кассиана. Его пальцы надавили ей на кожу и наклонили голову, чтобы почувствовать ее вкус и ее саму.

Руки Несты бродили по его мускулистой груди, ища уголок, свободный от одежды. Их языки встречались и расставались. Язык Кассиана скользил по ее зубам, упираясь в нёбо.

Неста отвечала на каждый толчок его языка. Она перестала себя ощущать. Она запустила пальцы ему в волосы. Те оказались удивительно мягкими. Неста представила шелковые нити, прикасающиеся к ее коже.

Из ее разума исчезли все злые мысли. Она целиком открылась этому единению тел и позволила поцелуям выжигать все, что тяготило ее внутри. Был только его рот, его язык и зубы. Было слизывание, покусывание и наслаждение вкусом друг друга. Существовала единственная сила – сила его тела, прижимавшая ее тело. Но этого ей было мало.

Руки Кассиана обхватили ее ягодицы и оторвали от пола. Неста обвила ноги вокруг его талии и снова застонала, когда он оказался у нее между бедер.

Ей требовалась эта временная передышка от давящего ума, от того, что сжигало ее глубоко внутри, от преследований памяти. Она нуждалась в этом. Нуждалась в нем.

Кассиан крепко прижался к ней. Едва качнув бедрами, он застонал. Его стон распространился по ее рту, заставил выгнуть спину и обнажить шею. И тогда язык Кассиана переместился туда.

Начав от основания шеи, он повел языком вверх, оставляя жаркий след, пока не достиг места под самым ухом. Неста сжала пальцы и негромко взвизгнула.

– Что, нравится? – засмеялся Кассиан, снова обдав теплом ее шею.

У нее заболели груди, искавшие соприкосновения с его грудью, любой возможности потереться о его грудь. Его губы слегка покусывали ей шею, вздрагивая вместе с пульсом. От легкой боли Неста задышала еще чаще. От грубых прикосновений его языка ее глаза крепко зажмуривались.

Потом Кассиан оторвался от ее шеи. Никогда еще Неста не была так откровенна в своем желании, как сейчас, когда он снова прижался бедрами к ее бедрам, заставив извиваться.

На его губах появилась мрачноватая улыбка.

– Какая ты… отзывчивая, – промурлыкал он.

Неста впервые слышала у него такие интонации, и ей отчаянно захотелось услышать их снова. Кассиан двинул бедрами. Его член, торчащий бугром, неторопливо, с какой-то ленцой, провел по ее саднящему лобку. Неста еще пыталась совладать с собой, вернуть здравомыслие, но ее все сильнее охватывало желание передать все Кассиану, позволить ему прикасаться к ней во всех местах, лизать, сосать и наполнять ее собой.

Кассиан зарычал, словно прочитав все это в ее взгляде, и снова поцеловал ее.

Их языки сплетались, их тела были настолько тесно прижаты, что Неста чувствовала удары его сердца. Кассиан прерывал и тут же возобновлял поцелуй, словно ее рот был местом пиршества и познания.

Ей хотелось почувствовать его тело. Обхватить его окаменевший член руками, языком, ощутить телом. Если она этого не сделает, то сойдет с ума. Лишится рассудка, если не сорвет с него одежду, если он вдруг перестанет ее целовать.

Неста просунула руку между их телами, опустив ее вниз. Кассиан снова застонал: негромко и протяжно, когда ее рука обхватила его член через кожу штанов. У нее перехватило дыхание. Она представила, как может выглядеть «мужское достоинство» такой величины…

Ее рот наполнился слюной. Внизу все болело. Там было так мокро, что прикосновение каждого шва на штанах превращалось в пытку.

Поцелуй Кассиана становился глубже и неистовее. Неста возилась со шнуровкой и пуговицами его штанов. Их было так много, что она не знала, где находятся пуговицы ширинки. Ее пальцы царапали каждую петлю, стремясь поскорее освободить Кассиана от одежды.

Кассиан тяжело дышал, покусывая ей нижнюю губу, ухо, подбородок. Ему вторило такое же отрывистое дыхание Несты, полное огня, полыхавшего в крови. Он вновь завладел ее ртом и застонал. Неста прекратила сражаться с пуговицами и шнуровкой и просто положила руку на выпирающий бугор. Кассиан вздрогнул, а она медленно повела нижней частью ладони по его члену, удивляясь каждому дюйму.

– Если ты это не прекратишь, я… – прошептал Кассиан, отрываясь от ее рта.

Но Неста не прекратила. Ее ладонь двинулась вверх, к головке, оказавшейся прижатой к низу живота. Кассиан выгнул бедра, запрокинул голову, выпятив кадык. Чувствуя его член через кожу штанов, Неста еще сильнее и жестче задвигала рукой. Кассиан скрипел зубами. Его грудь вздымалась, как кузнечные мехи. Видя, как он теряет рассудок, Неста подалась вперед, сжав зубами кожу на его шее. Ее рука продолжала двигаться вверх-вниз, и каждое движение становилось все жестче и бесцеремоннее.

Кассиан зашипел. Шепча ее имя, он ткнулся бедрами в ее руку, да с такой силой, что ее лоно прожгла боль. Воображение нарисовало ей, как его громадный, жаркий член оказывается глубоко внутри ее. Еще одно движение рукой, еще одно движение зубов на его шее, и Кассиана прорвало.

Оргазм заставил его плотно сжать крылья. Каждая судорога его члена передавалась ее ладони, продолжавшей скользить вверх-вниз.

Когда Кассиан затих и лишь дрожал, Неста оторвалась от его шеи. Светло-карие глаза были широко распахнуты, а белки светились. Золотистые щеки покраснели. Зрелище было настолько влекущим, что Неста едва не наклонилась, чтобы облизать ему щеки.

Но Кассиан продолжал смотреть на нее. Казалось, только сейчас он сообразил, что́ произошло, и сожалел об этом.

Внутри Несты померкло все желание. Исчезло блаженное забвение.

Неста толкнула его в грудь. Кассиан сразу же отпустил ее, и она чуть не упала, утратив опору.

Она не стала дожидаться его слов раскаяния, утверждения, что все это было ошибкой. Она не позволит ему властвовать над собой. И потому, уходя, Неста скривила губы в холодной, жестокой улыбке и сказала:

– Кто-то у нас слишком тороплив.

Наутро, встретившись с Азриелем за завтраком, Кассиан не мог смотреть тому в глаза.

Его названый брат вернулся поздно ночью, но о результатах своей слежки за Бриаллиной рассказывать отказался. Он предложил, чтобы все встретились в доме у реки и там вместе выслушали. Кассиану было все равно. Он едва слышал вопросы Азриеля об успехах в обучении.

Всего несколько прикосновений Несты, и ему, словно мальчишке-подростку, залило семенем все штаны.

Но когда она его целовала в коридоре, он потерял последние крохи рассудка, превратившись почти в зверя. Он лизал и кусал ей шею, неспособный думать ни о чем, кроме удовлетворения основного инстинкта.

Вкус ее напоминал огонь, прикосновение стали и зимний восход солнца. Ее рот, ее шея. Если бы поводить языком у нее между ног… Кассиан заерзал на стуле.

– Здесь что-то произошло, о чем мне, как вашему сопровождающему, необходимо знать?

Сухой вопрос Азриеля вытащил Кассиана из потока нараставшего возбуждения. Видя изумленное лицо брата, он понял: Аз не только учуял возбуждение, но и все увидел у него на лице.

– Нет, – проворчал Кассиан.

Если только он признается, ему придется выслушивать нескончаемые нотации.

Он вчера получил удовлетворение, а Неста нет. Прежде он никогда не позволял себе такого.

Но у него от возбуждения сыпались искры из глаз. И только когда напряжение схлынуло, он сообразил, что Неста ничего не испытала. Ему стало стыдно. Как же он мог оставить ее неудовлетворенной? И если вкус ее губ, рта и шеи – единственное, что ему досталось, пусть все эти наслаждения валятся в преисподнюю.

А потом этот ее выпад на прощание, расколотивший остатки его гордости.

«Кто-то у нас слишком тороплив», – с издевкой бросила она, словно все произошедшее между ними ровным счетом ничего не значило.

Кассиан знал, что она соврала. Он же чувствовал ее отчаянное желание, слышал ее стоны и хотел проглотить их. Но ему помешала крупица сомнения.

Надо каким-то образом выправить перекос, снова стать хозяином положения.

Азриель выразительно кашлянул.

– Что? – спохватился Кассиан.

– Я спросил, вы оба готовы отправиться в дом у реки?

– Оба? – переспросил Кассиан, затуманенный новым всплеском возбуждения.

– Ты вообще меня слышал? – Азриель усмехнулся, всколыхнув тени.

– Нет.

– Спасибо за честность. – Азриель снова усмехнулся. – Вас с Нестой хотят там видеть.

– Из-за этой дурацкой истории с Элайной?

– А что случилось с Элайной? – насторожился Азриель.

– Неста с ней поцапалась. Только избавь меня от вопросов, – предупредил Кассиан, увидев, как помрачнел взгляд Азриеля. – В таком случае встреча устраивается по другой причине.

– Встреча касается добытых мною сведений. Риз сказал, что требуется присутствие вас обоих.

– Значит, дело плохо, – заключил Кассиан, глядя на тени, собравшиеся вокруг Аза. – Ты-то сам как?

– В лучшем виде, – ответил Азриель, но тени вокруг него не рассеялись.

Кассиан знал: брат соврал, но допытываться не стал. Когда созреет – расскажет. Легче уговорить гору сдвинуться с места, чем заставить Аза открыться.

– Ладно, – сказал ему Кассиан. – Тогда до встречи.

20

Неста едва выдерживала близкое присутствие Кассиана, несшего ее по воздуху над Веларисом. Каждый взгляд, каждый вздох и прикосновение, пока он мчал ее к дому у реки, обдавали жаром, угрожая вернуть мысли во вчерашний вечер. В состояние ненасытного голода по Кассиану.

Хвала богам, Кассиан не заговаривал с нею и почти не смотрел на нее. Когда внизу появилась громада дома у реки, Несту уже не раздражало молчание ее спутника. После двух недель в Доме ветра город вдруг показался ей слишком большим, шумным и людным.

– Встреча надолго не затянется, – пообещал Кассиан, когда они приземлились на лужайке перед входом.

Видно, почувствовал напряжение в ее теле.

Неста не ответила. У нее опять отвратительно крутило живот. Кто там соберется? Кого она увидит, чьи суждения о ее так называемых успехах придется ей выслушивать? Наверное, все уже знают о ее стычке с Элайной. Боги, неужели и Элайна будет там?

Она последовала за Кассианом в красивый дом, едва заметив круглый стол посреди вестибюля и тяжелую вазу, полную свежесрезанных цветов. Едва отметив тишину дома и отсутствие слуг.

Кассиан остановился перед пейзажем с видом высокой горы, напрочь лишенной растительности. От горы веяло какой-то странной силой. Ее окружали горы поменьше. Их вершины покрывал снег, а склоны поросли соснами. Но эта странная, голая гора… На вершине ничего, кроме черного камня. «Монолит», – догадалась Неста, подойдя ближе.

– А я и не знал, что Фейра изобразила Рамиель, – прошептал Кассиан.

Священная гора. Место завершения Кровавого ритуала. Так оно и есть: в сумерках над вершиной слабо светились три звезды. Фейра с большим мастерством и точностью передала символику Двора ночи.

– Интересно, когда же она успела увидеть гору, – улыбнулся Кассиан, размышляя вслух.

Неста не стала высказывать собственное предположение: скорее всего, Фейра просто заглянула в разум Ризанда. Кассиан молча двинулся по коридору.

Вот он остановился перед дверями кабинета, где совсем недавно Несте устраивали публичную порку, и она внутренне собралась. Кассиан распахнул двери.

Перед окном, на диване сапфирового цвета, сидели Риз и Фейра. Азриель стоял, прислонившись к каминной полке. Амрена устроилась в кресле, закутанная в серую меховую накидку, словно сегодняшняя прохлада в воздухе была морозным дыханием зимы. Ни Элайны, ни Морриганы не было.

Взгляд Фейры казался настороженным и холодным, но при виде Кассиана тут же потеплел. Тот подошел к ней и поцеловал в щеку. Вернее, попытался, поскольку его губы наткнулись на невидимую преграду.

– Неужели Фейра и у себя дома окружена щитами? – спросил у Риза удивленный Кассиан.

– Даже здесь, – подтвердил Риз, вытягивая длинные ноги.

Кассиан выпучил глаза и плюхнулся в соседнее кресло.

– Ты, никак, озябла? – спросил он у Амрены, косясь на ее меховую накидку. – Сегодня и холода-то нет. Так, прохлада.

– А ты поговори еще, – Амрена оскалила зубы, – и завтра я завернусь в твою шкуру.

Неста улыбнулась бы, не повернись Амрена в ее сторону.

Между ними сразу возникла напряженность. Плотная. Болезненная. Но Неста не отвела глаз.

Красные губы Амрены искривились. Она тряхнула своими короткими черными волосами.

Азриель сложил крылья. Вокруг его лодыжек и шеи извивались тени.

– Королева Бриаллина оказалась деятельнее, чем мы думали, но совсем в другом направлении.

У Несты похолодела кровь. Человеческая королева, по собственной воле прыгнувшая в Котел, жаждавшая поскорее обрести вечную молодость и бессмертие. Оттуда она вылезла иссохшей старухой, но бессмертной, обреченной влачить жалкое существование в старческом согбенном теле.

– За неделю моих наблюдений я… узнал, какими будут ее дальнейшие шаги, – продолжал Азриель.

Судя по паузе перед словом «узнал», он выбил эти сведения из кого-то. Вероятно, из многих.

Неста взглянула на его испещренные шрамами руки. Азриель поспешно спрятал их за спину, словно почувствовав ее внимание.

– Давай продолжай, – бросила ему Амрена, прошелестев серой накидкой.

– Могу подтвердить слова Эриса. Остальные королевы еще несколько недель назад покинули Бриаллину. Сбежали. Она одна восседает в тронном зале их общего дворца. Подтвердились и слова Эриса по поводу Берона. Верховный правитель Двора осени действительно побывал на континенте, пообещав Бриаллине свою военную помощь. – У Азриеля дернулась жилка на подбородке. – Но Бриаллина и сама собирает силы. Так что помощь Берона можно считать дополнительной. – Он встряхнул головой, и по его крыльям заструились тени. – Бриаллина вознамерилась вновь найти Котел и вернуть свою молодость.

– Ей никогда не найти Котел, – возразила Амрена, взмахнув рукой с обилием колец. – Никто, кроме нас, Мирьямы и Дракония, не знает, где он спрятан. Даже если Бриаллина и обнаружит его местонахождение, Котел окружен густой сетью ограждающих заклинаний. Через них не пробиться никому.

– Бриаллина это знает, – мрачно сообщил Азриель, и у Несты вновь свело живот.

– Подозрения Вэссы тоже оправдались, – сказал Азриель, кивнув Кассиану. – Косфей – повелитель смерти – и в самом деле нашептывает Бриаллине на ухо. Он остается плененным на озере, но ветер доносит его слова до нее. Это древний злодей с бездонными познаниями. Он рассказал Бриаллине о Сокровищнице ужаса не из желания помочь королеве. Он преследует свои цели, стремясь освободиться из плена. Но Бриаллина вовсе не его марионетка, как нам думалось. Они с Косфеем союзники. – Азриель снова кивнул Кассиану. – Придется тебе спросить у Эриса, знает ли Берон об этом. И о Сокровищнице.

Кассиан кивнул.

– Что такое Сокровищница ужаса? – неожиданно для себя спросила Неста.

Глаза Амрены сверкнули остатками былой силы.

– В незапамятные времена Котел сотворил много предметов силы, среди них и непобедимое оружие. О большинстве из них не сохранилось никаких сведений. Многие сгинули во время войн. К тому времени, когда я попала в Тюрьму, таких предметов оставалось всего три. Некоторые утверждали, что четыре, но четвертый был уничтожен самим Котлом. Сегодняшние легенды повествуют только о трех.

– Маска, Арфа и Корона, – пробормотал Риз.

Неста почувствовала, что все это зловещие предметы.

– Они отличаются от предметов силы в Каменном городе? – спросила у мужа Фейра. – Каково их действие?

Неста изо всех сил старалась забыть вечер, когда они с Амреной отправились проверить так называемый дар Несты на предметах, собранных в «нечестивых катакомбах», где они, как узники, содержались в каменных нишах: кинжалы, ожерелья, сферы, книги. Ото всех исходила гнетущая сила. Если Сокровищница ужаса окажется хуже того, что она видела…

– Маска способна воскрешать мертвых, – сказала Амрена, отвечая Ризу. – Это посмертная маска, сделанная с лица давным-давно забытого короля. Надень ее, и ты сможешь вызвать к себе мертвецов и заставить их подчиниться твоей воле. Арфа умеет открыть любую дверь в плотном мире и иных мирах. Говорят, что и двери между мирами. А Корона… – Амрена покачала головой. – Корона может повлиять на кого угодно. Пробить самые мощные умственные щиты. Единственный недостаток: чтобы изначально запустить свои когти в разум жертвы, Корона должна находиться поблизости. Но стоит тебе надеть Корону, и ты сможешь заставить врагов подчиниться твоей воле. Можешь заставить родителей убивать собственных детей. Они будут ужасаться деянию рук своих, но не смогут остановиться.

– И все эти предметы пропали? – спросила Неста.

Риз хмуро посмотрел на нее, но все же ответил:

– Их владельцы сделались беспечными. Эти предметы пропали во времена войн древности или в результате вероломства, а может, просто потому, что оказались не в том месте и о них забыли.

– Какое отношение это имеет к Котлу? – не унималась Неста.

– Подобное взывает к подобному, – пробормотала Фейра, взглянув на Амрену. Та кивнула. – Поскольку Сокровищница была сотворена Котлом, она способна найти своего создателя… – Фейра наклонила голову. – Бриаллина тоже прошла через Сотворение Котлом. Может ли и она узнать, где находится Котел?

Амрена барабанила пальцами по подлокотнику кресла.

– Котел состарил Бриаллину, чтобы наказать ее. Или наказать тебя. – Амрена взглянула на Несту. Неста сохраняла бесстрастное лицо. – Но думаю, девонька, когда ты отобрала у него часть силы, тебе от Котла перепало что-то еще.

Фейра посмотрела на сестру и тихо спросила:

– Что именно произошло с тобой в Котле?

На Несту обрушился шквал картин, мыслей и чувств, подавляя ее так же, как она подавила силу, взбаламученную вопросом Фейры. Все молчали и просто смотрели.

– А так ли это важно? – кашлянув, спросил Кассиан.

Все повернулись к нему. Неста едва не застонала от облегчения, перестав быть предметом всеобщего внимания. От его слов в ее груди что-то вспыхнуло. Надо же, он встал на ее защиту.

– Это помогло бы нам хоть что-то понять, – сказала Фейра.

– Об этом можно поговорить потом… – начал было Кассиан, но Неста выпрямилась и заговорила.

– Я…

Все замолчали, повернувшись к ней. Неста попыталась сглотнуть, обнаружив, что у нее пересохло в горле. Только бы они не видели ее дрожащих рук, которые она запихнула под ляжки. Ее одолевали мысли. Воспоминания кричали в мозгу, но она не знала, с чего начать и как объяснить.

Дышать. Это успокаивало ее разум во время самых трудных занятий с Кассианом. И потому Неста заставила себя глубоко вдохнуть и медленно выдохнуть. Потом еще раз и еще.

– Я сама не знала, что́ забрала у Котла, – сказала Неста притихшим собравшимся. – Наверное, что-то такое, чего Котел не хотел мне отдавать. Я считала, что поступаю по справедливости.

Вот так. Большего ей не сказать при всем желании.

Однако глаза Фейры почему-то ярко вспыхнули. Она кивнула сестре и обратилась к Амрене:

– Весьма вероятно, что Котел не наделил Бриаллину способностью выслеживать его. Он мог дать королеве лишь способность выследить что-то или кого-то, Сотворенного Котлом. То есть жалкую тень изначального дара.

Остальные закивали. Неста отважилась посмотреть на Кассиана. Тот улыбнулся ей. Несколькими фразами она сделала что-то… стоящее. У нее сдавило грудь.

Как же низко она пала в их глазах, если ее хвалят даже за столь скромный вклад?

Неста подавила эту тошнотворную мысль.

– Если удастся собрать все три предмета, – вновь заговорила Амрена, – их общая сила позволит проследить путь к Котлу, где бы тот ни находился.

– Не говоря уже о самих предметах, наделенных чудовищной силой, – мрачно добавил Азриель. – С их помощью даже человеческая армия получит преимущество над фэйской.

– Поднять мертвых, – принялся рассуждать Кассиан, и одобрительная улыбка исчезла с его лица. – Любой полководец получит неодолимую армию, которой не нужны ни еда, ни отдых. Добавить к этому возможность открывать любую дверь. Значит, армию можно переместить куда угодно. А с безграничным влиянием можно заставить жителей вражеской страны покорно склоняться перед завоевателем.

В кабинете стало тихо. У Несты колотилось сердце.

– И Косфей всего-навсего хочет освободиться из плена на озере? – спросил у Азриеля Риз.

– Никто не знает всей силы Сокровищницы, – ответила ему Амрена. – Возможно, освобождение с озера – только часть замысла Косфея. Он может знать о Сокровищнице нечто такое, чего не знаем мы. Возможно, ее сила превосходит общую силу Маски, Арфы и Короны.

Риз посмотрел на Азриеля. Тот угрюмо кивнул.

– Кто такой повелитель смерти? – спросила Неста.

Взгляды собравшихся устремились к ней, точно град камней.

– Я рассказывал тебе о Лантисе, – напомнил Кассиан, прикасаясь к шраму на шее, – и о ране, что он мне нанес. Он действительно бессмертный. Никто не может его убить. И Косфея тоже. Он – хозяин свой смерти.

Кассиан опустил руку. Судя по блеску в глазах, он сейчас думал о силе Несты. Неста старалась не обращать внимания на сущность внутри, которая извивалась, подтверждая мысли Кассиана. По спине Несты разлился холодный огонь.

– Они оба и есть повелители смерти, – сказал Кассиан.

Эти слова повисли в воздухе.

– А я и забыл про Лантиса! – Риз выругался.

– Зато я не забыл. – Кассиан сухо посмотрел на него и снова потрогал шрам.

К ужасу Несты, эти слова заставили Амрену вздрогнуть. Амрену!

– Значит, они пытаются отыскать Сокровищницу ужаса. Бриаллина узнает, где находится Котел, а Косфей наконец-то освободится из плена, – заговорила Фейра. – Дальше они начнут войну. Берон их поддержит как союзник. Они с Бриаллиной получат любые земли по своему выбору. Или отдадут Косфею. Все зависит от его сделки с Бриаллиной. Он себя внакладе не оставит.

– Бриаллина прекрасно осведомлена о коварстве Косфея и его влиянии, – сказал Азриель. – Если она позволяет, чтобы ее дергали за ниточки, то делает это из стремления достичь собственных целей.

– Итак, они выступают единым фронтом, – сказал Кассиан, – и к ним примыкает Берон, надеясь, что грядущая война существенно расширит его владения.

У Несты закружилась голова. Она и понятия не имела, что такое возможно. Намеки на вероятность новой войны она слышала и раньше, но только сейчас узнала о реально грозящей опасности. Едва оправившись после той войны, оказаться на пороге новых бедствий… Неста заерзала на стуле.

– Бриаллина пока еще не нашла Сокровищницу ужаса? – спросила у Азриеля Фейра.

– Насколько мне известно, нет, – покачал головой Азриель. – По последним слухам, Сокровищница ужаса находится где-то в пределах Притиании. Это все, о чем знает Косфей. Нам это дает по меньше мере одно преимущество. Бриаллина пока не рискнет вторгнуться на Притианию. Даже при союзнической поддержке Берона. Косфею не покинуть пределов своего озера. Но они готовят поход Бриаллины, собирая самых лучших шпионов и воинов. Их уже достаточно собрано во дворце королевы. Я вот только никак не пойму, зачем Бриаллине и Косфею понадобилось забрать отряд Эриса. – Он сделал знак Кассиану. – Тебе необходимо снова встретиться с Эрисом.

– Встречусь, – неохотно кивнул Кассиан. – Но нам нужно срочно укреплять границы. Нужно предупредить остальные Дворы. Рассказать им о замыслах Берона. Тут уже не до скрытности.

– Сделав так, мы выдадим Эриса, – возразил Риз. – И потеряем ценного союзника, – добавил он, видя выпученные глаза Кассиана. – Пусть Эрис тот еще аспид, но он нам полезен. Его побуждения корыстны и насквозь пронизаны жаждой власти, однако он может существенно нам помочь. Словом, я согласен с Азом. Как ты и обещал, встреться с Эрисом и сообщи ему последние новости, – дипломатично предложил Риз.

– Ладно, – согласился Кассиан. – А мы будем предупреждать другие Дворы о Сокровищнице?

– Нет, – отрезал Риз. – Этим мы себе только навредим. Кто-то захочет сам отыскать Сокровищницу. Берон не пожалеет воинов и шпионов, чтобы найти ее первым. Если он до сих пор этого не сделал, то лишь потому, что не знает о Сокровищнице. Однако нам нужно услышать подтверждение Эриса.

– Почему же, охотясь за Котлом, мы не искали и Сокровищницу? – спросила Фейра.

– Найти Книгу Дуновений было легче, – ответила Амрена. – Вот уже десять тысяч лет никто не прибегал к силе Сокровищницы. Я решила, что все это время предметы находились на дне океана.

– Значит, ищем Сокровищницу, – заявил Кассиан. – Какие соображения на этот счет?

– Предметы, сотворенные Котлом, могут и не захотеть, чтобы их нашли, – предостерегла Амрена. – Они сами заставляют людей вычеркнуть их из памяти. Даже я, когда мы готовили войну с Сонным королевством, не подумала о них. Это лишь подтверждает мою догадку, что они хотят оставаться скрытыми. У истинных предметов силы есть такое свойство.

– Ты говоришь так, будто они наделены разумом, – сказал Кассиан.

– Представь себе, наделены, – ответила Амрена, и в ее глазах отразилась настоящая буря. – Они были сотворены во времена, когда на вашей планете господствовала первозданная магия и фэйцы не были хозяевами всего. Тогда сотворенные предметы обладали собственным сознанием и желаниями. Ничего хорошего это не давало.

Лицо Амрены помрачнело от воспоминаний. У Несты по спине пополз холодок.

– Я способен изменить чужой разум и заставить что-то забыть, – стал рассуждать Риз. – Наверное, тот же дар есть и у них.

– Но Бриаллина – Сотворенная Котлом, – напомнила Амрена, и у Несты вновь пересохло во рту. – Когда проходило Сотворение Бриаллины, Котел, скорее всего, снял маскировочный глянец с Сокровищницы ужаса. Пока лучшего слова мне не подобрать. Котел узнал в ней родственную душу. Возможно, она что-то сболтнула, не подумав, а он и ударил. Или, быть может, воззвал к ней, явился ей во сне.

Все собравшиеся разом посмотрели на Несту.

– Да, ты такая же, – тихо сказала Амрена. – И Элайна тоже.

Неста оцепенела.

– Если эти предметы даже тебя заставили забыть об их существовании, почему же Азриель все запомнил и принес нам сведения?

– Возможно, когда ты узнаёшь о предмете силы, распознаёшь его, заклинание распадается, – сказала Амрена. – А может, Сокровищнице ужаса понадобилось, чтобы мы о ней узнали. У нее могут быть свои темные замыслы на этот счет.

У Несты вздыбились волоски на руках.

– Итак, нам нужно узнать местонахождение Сокровищницы ужаса. Но каким образом? – спросил Кассиан, ерзая на стуле.

– С моей помощью.

В дверях вдруг возникла Элайна. Головы всех присутствующих разом повернулись к ней.

21

Едва отзвучали слова Элайны, гул в голове Несты стих. Фейра встревоженно подалась вперед. Ее лицо побелело.

– Нет! – крикнула Неста и вскочила на ноги.

Элайна оставалась в дверях. Ее лицо тоже было бледным, но такого решительного выражения Неста у нее еще не видела.

– Не тебе, Неста, решать, что мне можно, а чего нельзя.

– Наше последнее общение с Котлом окончилось твоим похищением, – возразила Неста, пытаясь справиться с дрожью. Она нашла точные слова, разящие, как оружие. – Я думала, ты с тех пор потеряла магическую силу.

– То же я думала и о тебе. – Элайна скривила губы.

Неста выпрямилась. Остальные молчали, но она кожей чувствовала их внимание.

– Ты не будешь искать Сокровищницу.

– Тогда, девонька, ищи ее сама, – холодно заметила Несте Амрена.

– Я даже не знаю, как искать подобные штучки. – Неста повернулась к миниатюрной женщине.

– Подобное взывает к подобному, – возразила Амрена. – Ты – Сотворенная Котлом. Как и Бриаллина, ты способна выслеживать другие сотворенные предметы. А поскольку Котел тебя сотворил, ты неподвластна влиянию и силе Сокровищницы. Ты можешь воспользоваться ими, но они не могут быть использованы против тебя.

Амрена мельком взглянула на Элайну:

– Это касается вас обеих.

– Я не могу, – сглатывая, пробормотала Неста.

Но подставить под удар Элайну…

– Ты выследила Котел, – напомнила ей Амрена.

– Он чуть меня не убил. Захлопнул, как птицу в клетке.

– Тогда я отправлюсь на поиски, – сказала Элайна. – Мне, наверное, потребуется какое-то время, чтобы вновь освоиться с магической силой, но я могу начать с сегодняшнего дня.

– Ни в коем случае, – сжимая кулаки, заявила сестре Неста. – Ни в коем случае.

– Почему? – удивилась Элайна. – По-твоему, я вечно должна ухаживать за своим садиком?

Услышав знакомые слова, Нестра поежилась.

– Ты сама себе противоречишь, – продолжала Элайна. – То тебя не устраивало мое желание вести тихую, незаметную жизнь. Теперь ты отказываешь мне в праве выбраться за пределы этой жизни ради чего-то большего.

– В таком случае ищи себе приключений, – сказала Неста. – Можешь напиваться до бесчувствия. Можешь забавляться в постели с незнакомцами. Но держись от Котла подальше.

– Неста, Элайна имеет право на собственный выбор, – сказала Фейра.

Неста резко повернулась к ней, игнорируя нешуточный гнев, вспыхнувший в глазах Риза.

– А ты вообще не лезь в это дело, – прошипела она младшей сестре. – Я не сомневаюсь, это ты вбила ей в голову подобные мысли. Может, еще и подбила на опасную затею.

– Я не ребенок, чтобы из-за меня враждовать, – резко перебила сестру Элайна.

Пульс звучал теперь не только в ушах Несты, но и во всем ее теле.

– Ты что, забыла войну? Забыла, с чем мы столкнулись? Забыла, как Котел тебя похитил и ты оказалась в самом сердце вражеского лагеря?

– Я все помню, – холодно ответила Элайна. – И помню, что Фейра меня спасла.

Голова Несты загудела.

На мгновение ей показалось, что Элайна как-то загладит резкие слова. Но Неста опередила сестру. Не нужна ей ничья жалость.

– Вы посмотрите, кто наконец-то решился выпустить коготки, – издевательским тоном произнесла она. – Быть может, из тебя, Элайна, еще и выйдет что-то путное.

Удар попал в цель, словно Неста отвесила сестре пощечину. Это было видно по лицу и ссутулившимся плечам Элайны. Собравшиеся молчали, а в углах кабинета стали собираться тени, похожие на змей, приготовившихся к броску.

Глаза Элайны полыхали болью. От их выражения в груди Несты что-то взорвалось. Она открыла рот, будто вылетевшие слова можно запихнуть обратно. Но Элайна сказала:

– Как и ты, я побывала в Котле. И потом он меня похитил. Но почему-то все твои мысли – только о том, как случившееся со мной повлияло на тебя.

Неста оторопела, ощутив себя полностью опустошенной.

– Разыщи меня, когда тебе захочется начать, – бросила ей Элайна и ушла, закрыв двери.

Каждое отвратительное слово, произнесенное Нестой, висело в воздухе, повторяясь снова и снова.

– Мне было тяжело решиться попросить Элайну заняться поисками, – заговорила Фейра, и чувствовалось, что мягкий тон дается ей нелегко. – Я сознавала, насколько это опасно.

– Тогда почему бы тебе самой не поискать Сокровищницу? – Неста повернулась к младшей сестре. Она ненавидела каждое свое трусливое слово, ненавидела страх у себя в сердце, ненавидела сам вопрос, обнажавший ее тревогу за Элайну. – Ты же обладаешь такими потрясающими магическими способностями. Ты ведь тоже Сотворенная, хотя и не Котлом. Ты прошла основательную воинскую выучку. Разве тебе это дело не по силам?

И вновь воцарилась тишина, но уже иного рода, больше похожая на затишье перед бурей.

– Нет, я не могу, – тихо ответила Фейра и посмотрела на Риза.

Тот кивнул. Его глаза вспыхнули.

Все смотрели на Фейру, однако ее внимание по-прежнему было сосредоточено на Несте.

– Я не могу рисковать, – добавила Фейра.

– Это почему же? – резко спросила Неста.

– Я беременна.

И опять повисла тишина. Она длилась несколько секунд, но потом Кассиан оглушительно заорал от радости. Вскочив со стула, он подбежал к Ризу и хлопнул верховного правителя по плечу.

Они сцепились в дружеском поединке, тряся темными волосами и хлопая крыльями.

– Поздравляю, девонька, – сказала Фейре Амрена, глаза которой тоже засверкали.

Азриель наклонился, чтобы поцеловать Фейру в макушку, однако пришлось целовать воздух в дюйме от ее головы.

– Я так и думал, что твой щит не просто отработка хитростей, которым тебя научил Хелион, – сказал Кассиан, шумно поцеловав Риза в щеку.

Он повернулся, чтобы обнять Фейру. Ризанд ослабил силу щита, и смеющийся Кассиан смог обнять свою верховную правительницу.

Потом Риз полностью убрал щит, и кабинет наполнился запахом Фейры.

Это был ее обычный запах и в то же время – какой-то новый. Внутри его ощущался другой запах, мягче и нежнее, словно бутон розы.

Кассиан засмеялся:

– Неудивительно, что в последнее время Риз стал таким задумчивым придурком. Скоро мы будем учиться совершенно новому уровню сверхзащиты.

Фейра сверкнула на него глазами, затем наградила таким же взглядом мужа:

– Мы это уже обсуждали, и не раз. Щит оказался компромиссным решением.

– А что предлагал Риз? – спросила Амрена, улыбаясь во весь рот.

– Он предлагал неотступно находиться рядом все десять месяцев, – нахмурилась Фейра.

Фэйские женщины дольше вынашивали детей. Об этом Неста узнала еще до войны, впервые попав в Дом ветра. В семейной библиотеке ей попалась какая-то книга, и она узнала, что фэйская беременность длилась на месяц дольше человеческой.

– И какой у тебя срок? – спросил Азриель, глядя на все еще плоский живот Фейры.

– Два месяца. – Фейра прикрыла живот пальцами, словно защищая ребенка от всеобщего внимания.

– И ты целых два месяца это скрывал? – удивился Кассиан, поворачиваясь к Ризу.

– По правде говоря, – Риз наградил его самодовольной ухмылкой, – мы думали, что вы и сами догадаетесь.

– Откуда нам догадаться, если ты окружил Фейру таким щитом? – снова засмеялся Кассиан.

– Так я же задумчивый придурок, если не забыл.

Кассиан улыбнулся.

– А мы с тобой теперь дядья, – сказал он Азриелю.

– Матерь, помоги этому ребенку, – вздохнула Фейра.

Азриель тоже заулыбался, но взгляд Фейры переместился на Несту.

– Поздравляю, – тихо сказала сестре Неста.

Она бы предпочла промолчать и просто наблюдать за ними, за их общей радостью. Смотреть, как смотрят через оконное стекло на чужую семью.

– Спасибо, – так же тихо ответила Фейра. – Ты станешь теткой.

– Да помогут боги этому ребенку, – пробормотал Кассиан.

Неста сердито зыркнула на него. Затем повернулась к Ризу и Фейре. Сестра осторожно поглядывала на нее. Фейре было спокойно. Рука мужа обнимала ее за плечи. А глаза Риза светились неприкрытой угрозой.

Неста выдержала его взгляд. Пусть видит, что она не питает зла к Фейре и их малышу. На глубинном уровне Неста прекрасно осознавала: Риз – не просто мужчина, а фэйский мужчина. Он сметет любые угрозы в адрес его истинной пары и потомства. Он сделает это медленно и болезненно, после чего удалится от искромсанного трупа Несты, не испытывая ни малейшего раскаяния.

Из чувства самосохранения (точнее, это был фэйский инстинкт, прежде незнакомый) Неста слегка наклонила подбородок, показывая Ризу, что не питает никаких злых намерений.

Риз тоже наклонил подбородок. На этом их молчаливый диалог закончился.

– А Элайне ты сказала? – спросила у сестры Неста.

Раньше чем Фейра успела ответить, с вопросом вклинился Азриель:

– Мор уже знает?

– Элайна единственная сама догадалась, – с улыбкой ответила Фейра. – Она дважды видела, как меня тошнит утром… Думаю, Мор тебя поколотит за утаивание секрета, – добавила она, кивнув Азриелю.

– Мор я сам расскажу, когда она вернется из Валлахана, – заявил Риз. – Да, Кас, у нас схожие мысли. Если Мор узнает об этом, находясь там, не понадобится никаких слов. По ее взбудораженности и так будет ясно. А я не хочу, чтобы потенциальные враги знали о ребенке. Потом, конечно, и они узнают, но не сейчас.

– А Вариану ты сообщишь? – спросила Амрена.

Неста так до конца и не выяснила, каким образом между принцем Двора лета и этой женщиной завязались близкие отношения. Возможно, это так и останется для нее тайной.

– Тоже не сейчас, – повторил Риз, покачав головой. – Пусть Фейра походит еще несколько месяцев.

– Значит, на время беременности ты не сможешь заниматься магией? – спросила у сестры Неста.

– Могу, – Фейра поморщилась, – но при моих разносторонних дарованиях я не знаю, как это отразится на ребенке. Переброс никак не повлияет, а вот все остальное, да еще на раннем сроке… это может вызвать опасное перенапряжение в теле.

Рука Риза еще крепче сжала ей плечо.

– И потом, мой вечно беспокоящийся муж. – Фейра скосила глаза на его руку. – Та еще заноза в заду.

Риз ей подмигнул. Фейра расширила глаза, затем снова обратилась к Несте:

– Элайне понадобится время, чтобы пробудить свою силу и попытаться увидеть Сокровищницу. Но ты, Неста… ты могла бы опять попробовать гадание.

– И чем быстрее, тем лучше, – добавил Риз. – Время не на нашей стороне.

– А разве ты не сотворена Котлом? – спросила у Амрены Неста.

– Не в той степени, в какой ты, – ответила Амрена и язвительно посмотрела на Несту. – Боишься?

Неста не отозвалась на колкость. В этот момент даже искреннее счастье на лице Кассиана померкло.

– Разве у меня есть выбор? – спросила Неста.

Если выбирать между нею и Элайной, это вообще не выбор. Если требовалось уберечь Элайну от зла, она всегда шла первой. И не важно, что совсем недавно она наговорила той гадостей, от которых самой противно.

– Почему же, у тебя есть выбор, – твердо произнес Риз. – И здесь он у тебя будет всегда.

– Я займусь поисками, – холодно поглядев на него, сказала Неста. Затем, взглянув на живот сестры, повторила: – Обязательно займусь.

Кассиан хотел переговорить с Ризом об иллирианских легионах, и потому Неста одна побрела к выходу из дома у реки.

Она успела пройти половину коридора, когда ее окликнула Фейра. Неста остановилась прямо перед картиной с видом горы Рамиель.

– Я побуду с тобой, пока Кассиан не закончит разговор, – робко улыбнувшись, предложила Фейра.

«Можешь себя не утруждать», – едва не вырвалось у Несты, но она сдержалась. Они молча дошли до входных дверей. Со стен на них глядели картины и портреты всех, кроме Несты и их матери.

Сестры остановились в просторном вестибюле. Тишина делалась все напряженнее и невыносимее. Неста не знала, о чем говорить и куда вообще себя деть, пока тянутся эти минуты.

– Это мальчик, – вдруг сказала Фейра.

– Ты про ребенка? – встрепенулась Неста.

– Я хотела, чтобы ты узнала первой, – улыбнулась Фейра. – Я просила Риза обождать, пока не сообщу тебе, но… – Фейра усмехнулась, услышав радостные возгласы и вопли, донесшиеся с другого конца коридора. – Наверное, он только что рассказал Азу с Кассианом.

Несте требовалось время, чтобы все это переварить. Сестра не только протягивала ей руку, но и избрала ее первой, чтобы сообщить, что родит мальчика.

– Откуда ты знаешь пол ребенка?

Улыбка на лице Фейры померкла.

– Перед войной с Сонным королевством Косторез показал мне ребенка, который будет у нас с Ризом.

– А Косторез откуда узнал?

– Ума не приложу, – призналась Фейра, и ее рука снова легла на живот. – Я и не догадывалась, как мне хочется мальчика, пока не узнала, что ношу его в себе.

– Ну да, ты же по горло сыта сестрами.

– Я совсем не это имела в виду, – вздохнула Фейра.

Неста пожала плечами. Фейра может говорить что угодно, но чувства не обманешь. Все, что недавно произошло с Элайной…

Похоже, Фейра угадала направление ее мыслей.

– Элайна была права. Мы слишком сосредоточились на том, как ее травма подействовала на нас, и забыли, что травму переживает она, а не мы.

– Удар был направлен на меня, а не на тебя, – напомнила Неста.

– Неста, я тоже виновата, – сказала Фейра, и глаза ее погасли. – Элайна несправедливо обвинила тебя одну.

Неста не знала, чем ответить сестре. Не знала даже, с чего начать.

– Почему про пол ребенка ты первой рассказала мне, а не Элайне?

– Она первой догадалась о моей беременности. А кто родится… мне хотелось, чтобы об этом первой узнала ты.

– Я и не подозревала, что ты ведешь счет.

– Я этим не занимаюсь. – Фейра ошеломленно посмотрела на нее. – Я просто… Разве мне нужен предлог, чтобы чем-то поделиться с тобой? Ты – моя сестра. Я хотела рассказать тебе раньше, чем остальным. Только и всего.

И на эти слова Неста не знала как ответить. К счастью, в коридоре вновь зазвучал голос Кассиана, прощавшегося с Ризом.

– Удачи, – тихо сказала Фейра и поспешила навстречу ликующему Кассиану.

Неста поняла: пожелание удачи относилось не только к поискам Сокровищницы ужаса.

22

Комнаты Кассиана и Азриеля разделялись общей гостиной; в ней-то оба сейчас и сидели, устроившись перед пылающим камином. К вечеру заметно похолодало, и Кассиан, всегда любивший осень (невзирая на мерзопакостный Двор осени), наслаждался теплом.

– Как ты думаешь, Неста сумеет найти Сокровищницу ужаса? – спросил Азриель.

– Надеюсь, – уклончиво ответил Кассиан.

Ему была невыносима сама мысль об опасности, которой подвергнется Неста, однако он целиком понимал ее побуждения. Доведись ему выбирать: послать на опасное дело кого-то из названых братьев или отправиться самому, он всегда, при любых обстоятельствах отправился бы сам. Каждое из жестоких слов, брошенных Нестой Элайне, заставляло его морщиться, и в то же время он не винил Несту. За этими словами скрывались ее страх и любовь к сестре. Его лишь восхищало, что она вызвалась искать Сокровищницу; пусть и не ради всеобщего блага, но из желания уберечь сестру.

– Несте ведь придется заняться гаданием, – сказал Азриель.

Кассиан смотрел в пространство между креслами. Они так часто собирались здесь перед камином, что возникло молчаливое правило: Азриель всегда садился слева, ближе к окну, а Кассиан – справа, ближе к двери. В третьем кресле, слева от Азриеля, обычно сидел Риз и в четвером, – справа от Кассиана, – Мор. Четвертое кресло и сейчас украшала золотистая кружевная подушка – постоянный знак его принадлежности. Что касалось Амрены, она по каким-то причинам редко задерживалась в Доме ветра и не появлялась в этой гостиной, потому ее кресла здесь не было.

– Неста не готова к гаданию, – сказал Кассиан. – Мы даже не знаем, сколько силы у нее осталось.

Однако Элайна сегодня заявила во всеуслышание: у них с сестрой по-прежнему остаются магические силы, полученные от Котла. Вот только какого уровня? Этого он не знал.

– Ты прекрасно знаешь, что готова, – возразил Азриель. – Ты это видел. Видел, как порою вспыхивают ее глаза.

Кассиан никому не рассказал об отпечатке руки, найденном на ступеньке винтовой лестницы, где пальцы Несты прожгли углубления в камне. Может, Азриелю об этом нашептали его тени?

– У Несты сейчас постоянно меняется настроение. Ее последнее гадание кончилось плохо. Котел ее увидел. А потом похитил Элайну.

Он чувствовал, как там, в кабинете, перед глазами Несты пронеслись все жуткие воспоминания. И хотя Элайна сказала правду о травме, оставленной тогдашними событиями, Кассиан не понаслышке знал: когда того, кто тебе дорог, похищают и мучают, ужас и боль пережитого никуда не деваются.

Азриель замер в кресле.

– Я знаю, – тихо сказал он. – Как-никак, я помогал вызволять Элайну.

Аз тогда не колеблясь отправился в самое сердце лагеря армии Сонного королевства.

Кассиан привалился к спинке кресла. Его крылья зашелестели. В кресле были проделаны специальные вырезы для крыльев.

– Рано или поздно Неста сама займется гаданием, если эта способность у нее осталась.

– Но если Бриаллина и Косфей найдут хотя бы один предмет из Сокровищницы ужаса…

– Пусть Неста вначале попробует свой способ. – Кассиан выдержал взгляд Аза. – Если мы попытаемся ей приказывать, она даст нам отпор. Пусть сначала исчерпает все прочие возможности и убедится, что эта – единственная.

Азриель пристально посмотрел на него и мрачно кивнул.

Кассиан выдохнул, наблюдая за игрой пламени.

– Надо же, мы с тобой будем дядьями, – с нескрываемым восхищением произнес он.

– Мальчишка родится, – отозвался Азриель, лицо которого наполнилось радостью и гордостью.

Рождение ребенка еще не гарантировало, что первенец верховного правителя станет его наследником. Магия не всегда определяла это с ходу и какое-то время словно решала, на ком остановиться. Порою наследником становился кто-то из двоюродных или даже троюродных братьев. Иногда она окончательно покидала род, а иногда выбирала наследника сразу же после рождения, едва раздадутся первые крики младенца. Но Кассиана не волновало, унаследует ли сын Риза всю полноту громадной силы отца или получит лишь каплю.

Самого Риза это тоже не волновало. И никого из его окружения. Ребенка уже полюбили, не успев увидеть.

– Я так рад за Риза, – тихо сказал Кассиан.

– Я тоже.

– Как по-твоему, ты когда-нибудь дозреешь до отцовства? – спросил Кассиан, глядя на Аза.

«Ты когда-нибудь дозреешь, чтобы раскрыть Мор сокровенное желание твоего сердца?»

– Не знаю, – ответил Азриель.

– Ты хочешь ребенка?

– Не все зависит от моего желания, – отрешенно произнес Азриель, давая понять Кассиану, что не хочет дальнейших расспросов.

Кассиана по-прежнему устраивала роль защитного слоя между Мор и Азриелем, однако с недавнего времени в обоих произошла какая-то перемена. Мор больше не садилась рядом с Кассианом и не склонялась ему на плечо. Что касается Азриеля… он все реже бросал на Мор тоскливые, призывные взгляды. Казалось, он оставил попытки завоевать ее сердце. Это после пятисот-то лет. Почему – Кассиан так и не мог понять.

– А ты хочешь ребенка? – вдруг спросил Азриель.

Кассиану было не оборвать мелькнувшую картину: они с Нестой в коридоре этажом ниже, ее рука трогает его так, как ему нравилось, сладостная музыка ее стонов.

Он оставил ее неудовлетворенной. Неста сбежала раньше, чем он успел подарить ей удовлетворение. Сегодня, сразу после встречи, он отправился в Гавань Ветров. За обедом ее не было. Он даже не представлял, с чего начать разговор.

Случившееся вчера было подобно незавершенному соглашению, вытатуированному на их спинах. Чаша весов наслаждения склонилась в одну сторону, не обретя равновесия. Его мужская гордость была ущемлена. Неста получила преимущество над ним. Он помнил ее самодовольную физиономию, помнил резанувшие по нему слова: «Кто-то слишком тороплив».

Кассиан хмуро смотрел на пляшущий огонь, надеясь, что Азриель не заметил дернувшегося колена.

– Кассиан!

Он только сейчас сообразил, что Аз задал ему вопрос. Верно, о детях.

– Само собой, я хочу детей.

Он часто думал о том, какой была бы созданная им семья. Он бы сделал все, чтобы его дети никогда не ощущали себя нежеланными и нелюбимыми, чтобы не знали ни голода, ни страха, ни холода, ни боли.

Но до сих пор ему не встретилось ни одной женщины, ради которой стоило бы бороться за такое будущее.

В глубине души он сознавал: ему нужна не просто верная жена. Ему нужна истинная пара со связующей нитью. То, что он видел между Фейрой и Ризом.

Кассиан снова выдохнул и встал. Азриель вопросительно на него посмотрел.

Кассиан направился к двери. Он знал, что не уснет, пока не сравняет счет на их с Нестой игровом поле.

– Закрой на это глаза… сопровождающий, – пробормотал он, выходя в коридор и не оглядываясь на Аза.

Неста уютно устроилась в постели, под пуховым одеялом, с книгой в руках. В романе, который она читала, герои только что дошли до первого горячего и страстного поцелуя. И тут раздался стук в дверь.

Она захлопнула книгу и села, прислонившись к подушкам.

– Кто там?

Ответа не последовало. Дверная ручка тихо повернулась, дверь открылась, и появился он.

Кассиан по-прежнему был в доспехах, чешуйки которых, полные теней, делали его похожим на громадного зверя. Он молча закрыл дверь и прислонился к резному косяку. Его крылья поднимались над головой, словно две горные вершины.

– Чего тебе? – спросила Неста.

Она бросила книгу на тумбочку и села прямее. Глаза Кассиана прошлись по ее шелковой ночной сорочке без рукавов, затем быстро вернулись к ее лицу.

– Чего тебе? – повторила она, наклонив голову.

Распущенные волосы скользнули по плечу. Неста видела, что это движение он тоже заметил.

– Я еще не видел тебя с распущенными волосами, – хрипло произнес Кассиан.

Неста всегда заплетала волосы в косу или закрепляла их на макушке. Сейчас локоны ниспадали ей до талии, как золотые нити, сверкающие в сумеречном свете.

– Распущенные, они мне только мешают, – призналась она.

– Зато красиво.

Неста сглотнула, затем еще раз и еще и лишь потом подняла глаза. Взгляд Кассиана сверкал, но сам он по-прежнему стоял у двери, спрятав руки за спиной. Казалось, он ограждал себя от дальнейших действий.

Неста уловила его запах: более насыщенный и тяжелый, чем обычно. Она была готова поспорить на все деньги, которых не имела, что это запах его плотского возбуждения.

Эта мысль подстегнула ее пульс. Поводок самообладания быстро выскальзывал из ее рук. Чтобы одно его появление так легко и сильно повлияло на нее… Неста отказывалась это принимать.

Она не решилась взглянуть на него ниже пояса и лишь скривила губы в холодной улыбке:

– Пришел за новой порцией?

– Я пришел отдать долг.

Его голос звучал глухо и даже утробно. Внутри Несты все напряглось.

– Какой еще долг? – на удивление спокойным голосом спросила она.

– Вчерашний. Я остался у тебя в долгу.

Он не пытался облечь свои слова в шутку или придать им дразнящую интонацию. Его глаза скользнули ниже и заметили подрагивающую жилку на шее Несты.

– Мы вчера не закончили.

Неста хваталась за любой довод, только бы спровадить Кассиана.

– Удивительная штука – эта мужская гордость, – насмешливо сказала она. Когда он не ответил, она попыталась возвести новую стену. – Зачем вообще ты пришел? Вчера ты ясно дал понять, что это было ошибкой.

Здесь Неста приврала.

– Я такого не говорил, – возразил Кассиан, продолжая глазеть на ее подрагивающую жилку.

– А тебе и не надо было говорить. Я это видела по твоим глазам.

Его взгляд переместился к ее лицу.

– Единственная ошибка, что из меня брызнуло раньше, чем я успел тебя попробовать.

Неста понимала: речь шла не о ее губах или коже.

– Единственная ошибка в том, что ты убежала раньше, чем я сумел встать на колени.

Ей стало трудно дышать.

– Разве твои друзья не сказали тебе, что это была ошибка? – спросила Неста, взмахнув рукой.

– Мои друзья не имеют к этому никакого отношения. То, чего я хочу от тебя, их не касается.

Последнюю фразу он произнес с таким напором, что ее груди покрылись мурашками. Его глаза снова опустились, и когда он увидел отвердевшие соски, проступающие сквозь шелк ночной сорочки…

Все существо Кассиана сосредоточилось на ее сосках. На ней самой. Все его пятьсот лет воинской выучки, умения быть непревзойденным хищником. Все это сейчас глядело на Несту.

Его вожделение окутало ее, как ветер, как стена огня.

– Как же мое обучение? – тихо спросила она.

– Обучение тут ни при чем, – ответил Кассиан, и его глаза сделались почти черными.

У Несты больно стянуло всю кожу, а сама она превратилась в расплавленный поток. Между ног засвербело.

– Неста, – прошептал он.

В его голосе слышалась мольба. Кассиан дрожал. Дверь за его спиной грохотала. Он быстро терял самообладание.

Тогда Неста отважилась взглянуть на него ниже пояса. На то, что выпирало под штанами его доспехов.

Все мысли исчезли из ее головы. Не было ничего, кроме нее, его и пространства между ними.

Кассиан зарычал, но и в его рычании слышалась мольба.

– Это не касается моего обучения и всего остального, – вырвалось у Несты. –  Это всего лишь соитие.

– Всего лишь соитие, – подтвердил он, хотя в его лице что-то изменилось.

Она явно совершала ошибку, за которую придется расплачиваться и которая еще отзовется страданиями. Однако Неста не могла заставить себя отказать ему и себе самой. Пусть на одну ночь, но она позволит близость.

Она вновь посмотрела ему в глаза, увидела, как он дрожит от напряжения и с трудом сдерживается, потом сказала:

– Да.

Словно зверь, выпущенный из клетки, Кассиан бросился к ней. Она едва успела переместиться на край кровати, когда его губы слились с ее губами. Казалось, его губы готовы проглотить ее, предварительно объявив своей.

Кассиан урчал – эти звуки раздавались из глубины его груди. Неста стащила с него куртку и принялась за рубашку. Он оторвался от ее губ лишь на мгновение, чтобы сбросить рубашку. Та повисла на его крыльях, затем упала на пол. Тогда Кассиан взобрался на кровать. Неста развела ноги, позволив ему вклиниться между бедер.

Ей было не удержаться от стона, когда он придавил ее своими бедрами. Чешуйчатая кожа его штанов скользила по ее ляжкам. Язык Кассиана проник ей в рот. Его поцелуй был горяч, как раскаленное клеймо. Одна рука Кассиана скользнула вверх по ее бедру, откидывая ночную сорочку. Увидев под сорочкой голое тело, Кассиан зашипел. Его напряженный член упирался ей в лобок, и только кожаные штаны доспехов отделяли его «мужское достоинство» от ее влажного лона.

Несту трясло, но не от страха. Кассиан еще выше, до самого пупка, задрал на ней сорочку. Он смотрел на ее голое, влажное тело, прижимавшееся к его телу. Грудь Кассиана вздымалась. Неста ждала его властного, требовательного прикосновения, но он лишь наклонился и поцеловал ее в шею.

Поцелуй был мягким и нежным. За первым последовал второй – в плечо. Неста вздрогнула. Ее дрожь усилилась, когда Кассиан повел языком по плечу. Он поцеловал ложбинку у основания шеи и слизал слюну.

Он выпростал руки Несты из лямок ночной сорочки и стал целовать ей ключицы. С каждым поцелуем шелковая ткань сдвигалась все ниже, пока теплые волны его дыхания не достигли ее голых грудей.

Кассиан издал странный звук, похожий на стон измученного, изголодавшегося животного. Он смотрел на ее груди, и от этого жгучего взгляда у Несты перехватило дыхание. Голова Кассиана опустилась еще ниже. Его губы сомкнулись вокруг ее соска.

Неста выгнула спину, тихо выдохнув скопившийся воздух.

Кассиан проделал то же с другим соском.

Его зубы сжали самый кончик соска и слегка потянули вниз.

Неста застонала, запрокинула голову и приподняла грудь, молчаливо умоляя его продолжать.

Кассиан угрюмо засмеялся и переместился к другому соску, повторив свое дразнящее покусывание.

Неста протянула руки вниз – туда, где неподвижно покоились бедра Кассиана. Она жаждала его члена. В руке ли, внутри себя – значения не имело.

Но Кассиан отодвинулся. Встал на колени. Обвел глазами ее распростертое тело и скомканную сорочку, застрявшую посередине. Все остальное было открыто и готово для его пиршества.

– Я перед тобой в долгу, – сказал он тем же утробным голосом, заставившим Несту извиваться на постели.

Кассиан посмотрел на ее вздымающиеся бедра и уперся в них своими большими, сильными руками. Он ждал от нее сигнала. Подтверждения, что она поняла его намерение. Он готовился осуществить то, о чем Неста не раз мечтала в ночной тиши.

– Да, – хрипло прошептала она.

Кассиан наградил ее хищной, чисто мужской улыбкой. Затем его руки еще крепче сдавили ее голые бедра, разведя их шире. Кассиан наклонил голову. Теперь Неста видела лишь его темные волосы, слегка позолоченные светом ламп, и его могучие крылья, поднимавшиеся над ними обоими.

Он не стал тратить время на нежные прикосновения и смакование. Разведя ей ноги еще шире, он повел языком прямо по лобку.

Мир Несты распался, собрался заново и вновь распался. Кассиан что-то бормотал, утыкаясь губами в ее совершенно мокрый лобок и поправляя другой рукой свое «хозяйство» в штанах.

Он вновь облизал ей лобок, замерев на верхней точке. Он втягивал в себя ее соки, потом, слегка укусив ей кожу, поднял голову.

Неста выгнула спину. Ей было не сдержать стон, вырвавшийся из горла.

Язык Кассиана неспешно двинулся вниз. Его рука легла ей на живот, словно требуя лежать спокойно. Затем его язык проник ей в лоно, изогнулся, вошел глубже, чем она ожидала. У Несты исчезли все мысли. Она могла лишь наслаждаться этим мгновением.

– А ты вкусная, – прорычал Кассиан, снова двинувшись вверх – к чувствительному узлу. Он жадно слизывал каждую каплю. – Вкуснее, чем мне думалось.

Неста издала скулящий звук. Кассиан снова провел языком внутри ее лона. Скулеж превратился в крик. Кассиан засмеялся и опять провел языком.

Приближавшийся оргазм превратился в сияющий занавес, пока еще недосягаемый, но неотступно приближавшийся.

– И такая мокренькая, – причмокнул он, облизывая ей внешние губы, словно решив не пропустить ни одной капли. – Неста, ты всегда бываешь такой мокренькой, когда хочешь меня?

Она не позволила откровенным признанием подхлестнуть его мужское тщеславие. Но и придумать какое-нибудь вранье у нее тоже не получалось. Особенно когда Кассиан неутомимо работал языком, приближая ее оргазм. А ей уже отчаянно хотелось других толчков, на которые не способен никакой язык.

Кассиан усмехнулся, словно он уже знал ответ. Он облизывал ей лобок. Его шелковистые волосы гладили ей живот. Потом он поднял голову и посмотрел ей в глаза.

Когда их глаза встретились, его палец проскользнул ей в лоно.

Неста вскрикнула. Кассиан снова отодвинул сомкнувшееся бедро, снова слизнул всю влагу, пока его палец с дразнящей медлительностью входил и выходил из нее.

Мало. Она хотела большего. Неста качнула бедрами, чтобы его палец вошел еще глубже.

– Ненасытная, – пробормотал Кассиан и почти целиком вытащил палец из ее лона, чтобы через мгновение погрузить туда два пальца.

К этому времени Неста забыла о самообладании. Напрочь отбросила рассудочность и гордость, наслаждаясь движениями обоих его пальцев. Кассиан их обсасывал, слегка покусывал ей большие губы. Оргазм собирался вокруг Несты, словно переливчатый туман.

Кассиан снова зарычал, объятый своей потребностью. Эхо от его голоса проникло в такие уголки тела Несты, которых никто и никогда не касался. А пальцы Кассиана неутомимо двигались. Он пировал.

Неста водила его рукой, касалась его лица, цеплялась за него, забыв обо всем.

– Боги милосердные, – прошептал Кассиан, вновь касаясь губами ее лона. – Неста.

Звук ее имени у него на губах, приникших к самому чувствительному месту ее тела, разметал переливчатый туман.

Сила нахлынувшего оргазма заставила Несту выгнуться на постели. Кассиан сделался ненасытным. Его пальцы задвигались быстрее, его язык и губы скользили по ее телу, словно он хотел завладеть и ее наслаждением. Он не останавливался, пока Неста не повалилась на мокрые простыни и не обмякла, пытаясь вернуть ускользнувший рассудок.

Без его пальцев ее лоно опустело и заныло, без его языка и губ пространству между ее ног стало зябко.

Кассиан тяжело дышал. Он отодвинулся и смотрел на нее. Бугор в его штанах никуда не исчез.

Несте было не шевельнуться. Она разучилась двигаться. Ни один мужчина не доводил ее до такого состояния и не дарил ей таких ощущений.

Глубина наслаждения лишила ее способности дышать. Сила, вырвавшаяся из нее, могла заново сотворить целый мир.

Она просто смотрела на его рельефную, мускулистую грудь, крылья, обаятельное лицо.

Потом она потянулась к его члену, умирая от потребности почувствовать и попробовать мужскую плоть, но Кассиан попятился и встал с кровати.

Подхватив с пола рубашку, он направился к двери и бросил по пути:

– Долг отдан.

23

Смотреть на оргазм Несты было сродни участию в религиозном ритуале. Правда, опыт Кассиана по части религиозных ритуалов был небогат. Зрелище это всколыхнуло его до самых глубин. Только сила воли и гордость удержали его от собственного оргазма. Только сила воли и гордость заставили его вернуться к себе, когда Неста потянулась к нему. Только сила воли и гордость заставили его покинуть ее комнату, когда ему хотелось лишь обнажить член, войти в ее сладостное, теплое лоно и толкать свое «орудие» до тех пор, пока они оба не закричат от наслаждения.

Ее удивительный вкус оставался у него во рту. Оставался и после того, как Кассиан вымылся и лег. Оставался, когда он предался самоудовлетворению, сделав мокрыми простыни и исторгнув из себя все семя. Вкус не исчез и на следующее утро, когда он завтракал. Его пальцы и сейчас ощущали ее тело, словно она брала их в свой пылающий, шелковистый кулак. Перед тем как отправиться на площадку, Кассиан десять раз вымыл руки, и все равно они пахли Нестой. Он по-прежнему чувствовал ее, ощущал ее вкус.

Кассиан прогнал эту мысль. Как бы хорошо Несте ни было от прикосновения его пальцев и языка, это не шло ни в какое сравнение с ощущениями, которые подарил бы ей его член. Эту мысль он тоже прогнал. Если бы у них дошло до соития, это был бы рай и безумие одновременно. Его прикосновения настолько выжали ее, что желание снова ощутить влажность ее лона привело бы к печальному результату.

Однако Неста, появившаяся на площадке, ничем не отличалась от той, которую он привык видеть каждый день.

Ни следов румянца на щеках, ни блеска в глазах, говорящего о вчерашнем наслаждении.

Может, причиной тому был Азриель, вышедший следом.

Названый брат лишь взглянул на Кассиана и усмехнулся. Он знал. Даже издали он чуял запах Кассиана на теле Несты и запах Несты на Кассиане.

Кассиан не сожалел о вчерашнем. Ни капли. Возможно, причиной того было, что его последняя близость с женщиной произошла более двух лет назад. Однако он не помнил, когда в последний раз ему так отчаянно хотелось близости.

Что-то в его мозгу шептало обратное. Кассиан не обратил внимание на этот шепот, что делал уже давно.

– Доброе утро, Аз, – поздоровался Кассиан и кивнул Несте. – Доброе утро, Нес. Как спалось?

Ее глаза сердито сверкнули, готовые воспламенить ту же злость в Кассиане. Но затем она холодно улыбнулась:

– Спала, как новорожденный младенец.

Получалось, они затеяли игру: кто дольше сумеет делать вид, будто ничего такого не произошло. И кто сумеет показать, что не слишком затронут случившимся.

Кассиан улыбнулся, показывая, что вступает в игру. И еще до конца обучения он заставит Несту приползти к нему.

Неста спокойно принялась развязывать шнурки на сапогах.

– С чего это ты вдруг пожаловал на площадку? – спросил он у Азриеля.

– Да вот, решил немного поупражняться, прежде чем окунуться в повседневные дела. – Тени Аза теснились в дверном проеме, словно боялись яркого солнца, лившегося на площадку. – Надеюсь, я не помешаю вашим занятиям?

Кассиан видел, как пальцы Несты замерли на шнурках.

– Ты нам ничуть не помешаешь, – ответил он Азриелю, растягивая слова. – Мы начинаем изучать приемы рукопашного боя.

– Не из самых моих любимых, – сказал Азриель.

– Это почему? – полюбопытствовала Неста.

Азриель смотрел, как она, босая, выходит на площадку.

– Я предпочитаю сражение на мечах. Рукопашный бой мне не по вкусу. Слишком близко.

– Он не любит нюхать вонючие подмышки противника, – усмехнулся Кассиан.

Азриель зыркнул на него, но отрицать не стал.

Неста разглядывала Певца теней с откровенностью, на которую решились бы немногие. Невозмутимость его ответного взгляда многих обратила бы в бегство.

Даже Фейра поначалу робела, оказываясь рядом с Азриелем, однако Неста смотрела на него своим привычным оценивающим взглядом, как на каждого.

Возможно, по этой причине Азриель ни разу не сказал о Несте худого слова и воздерживался от стычек. Она видела его мощь, но не боялась, чем могли похвастаться очень и очень немногие.

– Покажите, как вы деретесь, – сказала Неста.

Азриель удивленно моргнул, а она добавила:

– Хочу узнать, с чем мне придется иметь дело.

Когда никто из иллирианцев не ответил, она спросила:

– Это ведь отличается от того, что я видела на войне?

– Да, – ответил Кассиан. – Чем-то похоже, но на войне дерутся по-другому.

Глаза Несты потемнели. Картины тех битв до сих пор преследовали ее.

– Мы пока повременим с боевой выучкой, – добавил Кассиан.

Может, не один год.

– Хочешь немного помахать кулаками? – поинтересовался он у Азриеля. – Давненько я не вытирал тобою пол.

Ему требовалось выплеснуть силу, бурлящую в нем со вчерашнего вечера, – быстро загнивающую силу желания. Движениями и дыханием выжечь ее из тела.

Азриель качнул плечом, сохраняя невозмутимость. Только глаза его сверкнули, словно он почувствовал потребность Кассиана выплеснуть накопившуюся силу. Тем не менее Азриель разделся до пояса, оставив лишь сифоны на запястьях, откуда к его средним пальцам тянулись кожаные петельки. Кассиан тоже снял рубашку.

Взгляд Несты достигал площадки и прожигал его насквозь. Кассиан напряг мышцы живота, подойдя к кругу, обозначенному мелом.

– Хиловато, Кас, – качая головой, пробормотал Аз.

Кассиан подмигнул ему, кивнув на такой же мускулистый живот брата:

– А где ты упражнялся в эти дни?

– Здесь. По ночам.

После возвращения из тех мест, где он шпионил за врагами.

– Не спалось? – спросил Кассиан, становясь в боевую стойку.

Вокруг шеи Азриеля сомкнулась тень – единственная смелая тень, не побоявшаяся яркого солнечного света.

– Что-то в этом роде, – ответил Певец теней и встал напротив Кассиана.

Кассиан не стал допытываться. Аз давно бы ему рассказал, если бы хотел поделиться причиной, заставлявшей упражняться по ночам, а не утром. Неста стояла в нескольких футах от мелового круга.

– Мы с Азом будем двигаться с полной скоростью, затем остановимся, и я тебе подробно все расскажу, – пообещал он.

Нужно выплеснуть эту дурную силу, прежде чем он осмелится подойти к Несте.

Неста стояла, скрестив руки. Лицо ее было настолько бесстрастным, что на мгновение Кассиан подумал: а не привиделась ли ему собственная голова у нее между ног? Вдруг это был лишь плод его разгоряченной, необузданной фантазии?

Прогнав мешающие мысли, он снова посмотрел на Аза. Их глаза встретились. Лицо Аза было таким же непроницаемым, как у Несты. Кассиан кивнул, подавая сигнал к началу.

Поединок начался с «танца ног» – с медленного кружения, с оценки противника и ожидания первого выпада.

Кассиан знал все пристрастия Аза. Знал, с какой стороны тот предпочитает атаковать, и саму манеру атаки.

Вот только Аз тоже знал все его приемы и слабые стороны.

Они снова походили кругами. Ноги Кассиана ритмично ударяли по сухому полу.

– Ну что? – спросил он Аза. – Почему бы тебе не показать результаты твоих ночных бдений на площадке?

Аз скривил губы, но наживку не заглотнул.

Солнце вовсю струило на них свой свет, согревая Кассиану волосы и голое туловище.

– Так это и есть ваш поединок? – не выдержала Неста. – Только ходите и дразните друг друга?

Кассиан не решался взглянуть в ее сторону. Даже на мгновение. Едва он отвлечется, Азриель тут же ударит, и ударит ощутимо. Но…

Кассиан улыбнулся и посмотрел на Несту.

Аз попался на обман и наконец-то двинулся в атаку.

Кассиан, готовый к выпаду, перехватил кулак Аза, метивший ему в лицо, отвел в сторону и нанес свой удар. Аз поймал удар, пригнулся, зная, что Кассиан ожидает такого маневра, и выбросил руку, направив ее Кассиану под ребра, остававшиеся неприкрытыми.

Кассиан перехватил удар, нанес свой, после чего их поединок начался по-настоящему.

Замелькали кулаки, ноги и крылья; удары чередовались с перехватами и контрударами. Они топали и лягались, шумно дыша и пытаясь пробить оборону друг друга. Это не было настоящим сражением, как на поле боя, когда один удар мог свернуть челюсть. Но каждый вкладывал достаточно силы, отчего у Кассиана от полученного удара заныли ребра, а Аз скрючился, получив от друга пинок в живот. Это не перекрыло ему дыхание, иначе их поединок немедленно бы прекратился.

Они кружили без устали. Рассекали воздух кулаки, зубы были оскалены в свирепых улыбках. Солнце играло на потных спинах, шум ветра смешивался с шумом дыхания. Оба были рождены для сражений, их воинский опыт насчитывал сотни лет. За это время их тела превратились в совершенные орудия насилия. Позволить телу делать то, что оно хочет, – то была их особая, воинская свобода.

Их движения становились все быстрее, и вскоре даже Кассиану стало трудновато дышать. Хотя он был крупнее Азриеля, тот выигрывал в быстроте и подвижности, что уравнивало их возможности. Будь это поединок с врагом, он мог бы длиться часами и даже днями, как во времена войн древности, когда сражения останавливались, и все, затаив дыхание, следили за схваткой великих героев.

Но сейчас у них не было лишнего времени: Кассиана ждало занятие с Нестой.

– Заканчиваем, – выдохнул сквозь стиснутые зубы Кассиан, упреждая удар Аза ногой и отпрыгивая в сторону. – Кто сумеет нанести следующий удар, побеждает.

– Ну уж нет, – ответил Аз. – Бьемся до тех пор, пока на ногах не останется один.

Аз был склонен к соперничеству. Он не хвастался и не вел себя самоуверенно, чем грешил Кассиан, не стремился устрашить или подавить, как Амрена. Нет, он действовал спокойно, жестоко и совершенно беспощадно. Кассиан потерял счет играм, в которых он успел поучаствовать за эти века, когда кто-то из них уже предвкушал победу, но в последний момент победителем оказывался Аз, мастерски применивший свою скрытую стратегию. Их игры в карты или шахматы затягивались до глубокой ночи, и очень часто единственными соперниками оставались Риз и Аз, а Кассиан с Мор выходили из игры и усаживались с бокалом вина.

Они снова пошли по кругу, и вдруг Аз резко повернул голову в сторону Несты. Его глаза округлились.

Встревоженный Кассиан повернулся туда же…

Аз нанес ему удар в челюсть, от которого Кассиан даже покачнулся.

Надо же так глупо попасться! Кассиан выругался, успокаивая дыхание.

Аз тихо рассмеялся. Глаза Певца теней сверкнули. Он применил тот же обманный прием, что и Кассиан в самом начале поединка. Разыграл единственную карту, заставившую Кассиана временно забыть о противнике.

Так уже было во время войны с Сонным королевством. Неста выкрикнула его имя, и в гуще сражения Кассиан оставил своих солдат и устремился к ней, думая лишь о том, чтобы поспеть вовремя и спасти ее.

Но оказалось, что Неста спасла его. Позвав Кассиана, она вывела его из-под удара Котла.

А через мгновение его солдаты превратились в прах. Посмотрев тогда на нее, Кассиан кое-что понял. С тех пор прошло полтора года, и искорка погасла, рассыпалась горстью остывшего пепла.

– Придурок, – буркнул Кассиан, держась за челюсть.

Аз лишь засмеялся. Потом они оба повернулись к Несте.

В ее позе ничего не изменилось – все то же холодное спокойствие, но на щеках проступил румянец.

Ветер дул не в ту сторону, и Кассиан не чуял запаха Несты. Но он видел, как у нее дрогнуло горло, когда она смотрела на них…

Азриель кашлянул и отправился пить воду.

– Еще не надоело глазеть? – спросил Кассиан.

Неста сжалась.

– Если и было на что посмотреть, – прошипела она, выходя на площадку, – так это на удар Азриеля по твоей физиономии.

– Ты, Нес, почаще напоминай себе об этом.

И Кассиан жестом велел ей занять боевую стойку.

– Ты что-нибудь знаешь о Сокровищнице ужаса?

– О чем? – не поняла Гвин.

Неста разыскала послушницу невдалеке от плотно закрытой двери кабинета Мериллы. Гвин сидела за столом и негромко напевала.

– О Сокровищнице ужаса, – повторила Неста, с кряхтением присаживаясь на краешек стола. – О трех древних предметах силы…

– Впервые слышу, – покачала головой Гвин.

Пот на теле Несты и сейчас еще не высох после урока с Кассианом и Азриелем. Оба заставили ее повторять удары руками и ногами и кружиться, как они. Правда, у них это получалось легко и изящно. Однако никто не смеялся, глядя, как она тяжело и неуклюже пытается повторять их движения.

Ее потряс их поединок. Прекрасные мускулистые тела, покрытые татуировками, шрамами и потом. Само сражение, где требовалась не только сила, но и смекалка… Такого она еще не видела. Когда поединок кончился, она сама вспотела, представляя, каково было бы оказаться между этих прекрасных мужских тел и перевести все их боевое внимание на восхищение ею.

Элайне от подобных мыслей сделалось бы дурно. А услышав, что Неста уже делила постель с двумя мужчинами, причем дважды, и наслаждалась каждой секундой их забав… ее средняя сестра упала бы в обморок. Но те мужчины были совсем не похожи на Кассиана и Азриеля, поскольку не являлись Кассианом и Азриелем.

Во время урока Неста заставила себя сосредоточиться на движениях и ударах, но стоило ей уйти с площадки, как непристойные мысли захлестнули ее, и в таком рассеянном состоянии она отправилась в библиотеку. Она шла, и перед нею неотступно вставала картина: Кассиан самоудовлетворяется, готовый излить ей семя в рот, а Азриель трудится в ее лоне, войдя в нее сзади. Движения обоих совершенно ритмичны…

Разговор с Гвин о Сокровищнице ужаса быстро отрезвил Несту.

– Скорее всего, Сокровищница отгородилась от людей и фэйцев особым заклинанием, заставив их забыть о ее существовании.

Неста вкратце рассказала Гвин о Сокровищнице и необходимости найти древние предметы силы. Она ни разу не упомянула королеву Бриаллину, Косфея или Котел. Весь рассказ сводился к тому, что Сокровищницу надлежит отыскать, и как можно быстрее. Затем она попросила послушницу никому об этом не рассказывать.

Неста знала, что нарушает распоряжение Риза, потребовавшего молчать о Сокровищнице, но… плевать она хотела на его распоряжения.

К концу рассказа Гвин слушала ее с распахнутыми глазами. Лицо послушницы сильно побледнело, и на нем отчетливо проступили все веснушки.

– И ты должна найти эту Сокровищницу?

– Я совсем не представляю, с чего начинать поиски и что искать первым.

Гвин закусила нижнюю губу.

– У нас есть очень подробные каталоги, – рассуждала она вслух, поглядывая в сторону стеллажей и пандуса, ведущего на самое дно. – Но книги, находящиеся ниже седьмого яруса, в них не значатся.

– Мне это известно.

– Тогда почему ты пришла ко мне? – удивилась Гвин.

– Потому что ты хорошо разбираешься в своем деле, если тебя определили помогать столь требовательной особе, как Мерилла. Если у тебя появится немного свободного времени, я с благодарностью приму твою помощь. Или подсказку, в каком направлении двигаться.

– Слушай, мне надо поскорее вычитать эту главу, а потом я подумаю, чем тебе помочь.

– Спасибо, – сдержанно улыбнулась Неста.

– А вообще, это же здорово – найти древние предметы силы и помочь нашему Двору защитить весь остальной мир, – взмахнула рукой Гвин. – Такое невольно будоражит и захватывает. Целое приключение. Мне бы так.

– Если хочешь испытать приключения другого свойства, приходи упражняться, – осторожно предложила Неста.

– Боюсь, это не для меня, – столь же сдержанно улыбнулась Гвин.

– Почему же?

– Я не воительница. – Гвин коснулась пальцем доспехов Несты.

– Я тоже. Но ты можешь стать воительницей.

– Вряд ли, – покачала головой Гвин. – Если бы я хотела стать воительницей, я бы еще в детстве избрала другой путь. Но я выбрала служение, чем и занимаюсь до сих пор.

– Совсем не обязательно отказываться от одного ради другого. Ты просто упражняешься. Учишься дышать, растягивать тело и сражаться. Ты же подбираешь Мерилле книги о валькириях. Это даст тебе лучшее понимание. И мышцы становятся крепче. – Неста похлопала себя по бедру. – Две недели, а я уже чувствую разницу.

– Зачем жрице мускулистые бедра?

Неста сощурилась на Гвин. Та вернулась к вычитыванию главы.

– Ты из-за Кассиана отказываешься? – догадалась Неста.

– Кассиан прекрасный и достойный мужчина.

– Это я и так знаю. – Неста поняла это с первых минут знакомства с Кассианом. – Тебе неловко находиться рядом с ним?

Утром ничто в облике и поведении Несты не намекало на произошедшее между нею и Кассианом. Словно долг и в самом деле был выплачен, и Кассиан потерял к ней интерес. Словно она была чем-то вроде… зудящего места. Почесал и забыл. А может, он не испытал такого наслаждения, как она.

Это сильно ее задело. Их вчерашняя незавершенная близость занимала все ее мысли.

Гвин не отвечала. Неста больше не приставала с расспросами, понимая, что не вправе допытываться. Покрасневшие щеки Гвин и склоненная голова и так говорили о многом. Прежде всего о стыде и страхе.

В груди Несты появилась тяжесть.

– Не буду тебе мешать. Если что-то узнаешь о Сокровищнице, дай мне знать.

С этими словами она ушла, но все время работы снова и снова мысленно возвращалась к разговору с послушницей. На закате, покидая библиотеку, Неста проверила свое объявление на колонне. По-прежнему ни одного имени.

Глядя на пустой лист, Неста спиной чувствовала на себе взгляд Клото. Верховная жрица, как всегда, сидела за столом, сложив руки. Обе молчали. Постояв еще некоторое время, Неста ушла.

Она не направилась ни к себе, ни в столовую. Выйдя на площадку знакомой лестницы, Неста остановилась, глядя в красноватый сумрак.

Потом начала спускаться; на этот раз медленно, следя за движением ног, словно каждый шаг был кусочком из головоломки Амрены, который нужно поставить на свое место.

Неста спускалась все ниже, вспоминая каждое слово и жест Гвин за все время их знакомства. «Шаг за шагом, – твердила она себе, ступая уставшими, начинавшими дрожать ногами. – Шаг за шагом, шаг за шагом».

Она продолжала крутить в мозгу недавний разговор. Каждый шаг был иным словом, движением, запахом.

На двухтысячной ступеньке Неста остановилась.

К этому времени она знала, как ей поступить.

24

Через пять дней Кассиан сидел возле письменного стола верховной жрицы и смотрел, как ее заколдованное самопишущее перо скользит по пергаменту. За эти столетия он встречался с Клото всего несколько раз и помнил, что она обладает суховатым, язвительным чувством юмора, а в ее присутствии бывает спокойно и уютно. Он взял себе за правило не смотреть на ее руки и лицо, которое видел всего один раз, когда давным-давно Мор привезла будущую верховную жрицу в Веларис. Тогда у Клото на месте лица была сплошная кровавая лепешка.

Кассиан не представлял, как она выглядит теперь. Если Мадже удалось в той или иной мере восстановить ей лицо, спасти руки Клото знаменитая целительница не могла. Наверное, не так уж важно, как сейчас выглядит Клото. Главное, она вместе с Ризом и Мор сделала очень много для библиотеки – прибежища для женщин, выдержавших такие немыслимые издевательства, что каждый раз, когда требовалось восстановить справедливость, Кассиан действовал от имени здешних жриц.

Эх, если бы его мать попала в такое место. Но Риз создал библиотеку гораздо позже, когда мать уже покинула этот мир. Интересно, задумывалась ли мать Азриеля о переселении сюда? Приходило ли Азу в голову уговорить ее или даже заставить?

Шуршание пергамента и шелест одежд жриц чем-то напоминали шелест крыльев. Кассиан откинулся на спинку стула.

– Итак, Клото, ты выразила желание повидаться со мной. Я пришел.

Перо Клото сделало росчерк. Клото пододвинула Кассиану клочок пергамента.

«Я дважды просила Несту не упражняться в библиотеке, но она не откликнулась на мою просьбу. Вот уже пять дней она подчеркнуто игнорирует мои требования прекратить подобные занятия».

– Она упражняется прямо в библиотеке?

Самопишущее перо снова заскрипело. Слева от Кассиана находился пандус, спирали которого тонули в сумраке. Он глянул вниз, словно заметил Несту. Со времени безумства в ее комнате прошла неделя. О случившемся они больше не сказали ни слова. Кассиан сомневался в уместности продолжения.

В дополнение к тяжелым, изматывающим упражнениям для укрепления тела Кассиан познакомил ее с особенностями рукопашного боя, с индивидуальными шагами и движениями, которые можно было проделывать в бесчисленных сочетаниях. Овладение каждым таким шагом требовало не только силы, но и сосредоточенности. Требовалось помнить, какие движения сочетаются между собой. Мало было запомнить их умом; их должно было запомнить тело. Прямой удар, боковой удар, удар ногой… Кассиан постоянно слышал, как Неста бормочет, требуя от тела запомнить движения, чтобы ей не приходилось напряженно думать над каждым из них.

Но Кассиан знал: ей нравятся удары, как руками, так и ногами. Во время этих упражнений у нее менялось лицо. Неста вся собиралась, становясь камнем в праще, готовым ударить в нужную точку. Кассиан сам испытывал схожие ощущения, когда выполнял движения правильно. Казалось, его тело, разум и душа становятся одним целым и начинают петь.

Клото написала: «С недавних пор Неста постоянно упражняется».

– Она повредила книги? Или другое имущество?

«Нет. Но я просила ее прекратить, а она и не подумала».

Кассиан спрятал улыбку. Похоже, утренние занятия отнимали у Несты не все силы.

– Может, она не справляется с работой?

«Справляется. Но такое поведение неуместно».

Кассиан скривил губы.

«Прошу тебя положить конец ее упражнениям в наших стенах», – написала Клото.

– Это как-то мешает остальным жрицам?

«Их отвлекает, когда кто-то лихо машет в сумраке руками и ногами».

Кассиану пришлось нагнуться, чтобы Клото не увидела изумления в его глазах.

– Я поговорю с нею. Она сейчас внизу? – Он кивнул в сторону пандуса. – Разумеется, если ты позволишь.

Библиотека была надежной гаванью жриц. И не важно, что Кассиан принадлежал к ближайшему окружению Риза и приходил сюда не впервые. Он каждый раз спрашивал разрешение. Это правило он нарушил только однажды, когда в библиотеку проникли Во́роны Сонного королевства.

«Да. Я разрешаю тебе пройти вниз. Неста сейчас на пятом ярусе. Возможно, тебе удастся повлиять на нее».

Кассиан уловил намек. Он встал.

– Речь идет не о ком-то, а о Несте Аркерон. Она делает лишь то, что хочет. И меньше всего она склонна прислушиваться ко мне.

Клото усмехнулась и написала: «У нее железная воля».

– Стальная, – улыбнулся Кассиан. – Был рад тебя повидать, Клото.

«Я тоже, правитель Кассиан».

– Просто Кассиан, – возразил он, что делал очень часто, открещиваясь от почестей.

«Ты – правитель добрых дел. Это не наследственный титул, а честно заработанный».

– Спасибо, – смущенно пробормотал Кассиан, наклонив голову.

Спускаясь на пятый ярус, где, по словам Клото, работала Неста, он гнал из головы восторженные слова верховной жрицы, равно как и их смысл.

Первыми он услышал шаркающие шаги, затем спокойное, ритмичное дыхание, ставшее ему таким знакомым. Кассиан подстроился под ритм и, бесшумно ступая, сошел с пандуса.

Неста обнаружилась неподалеку. Ее видел всякий, кто спускался или поднимался по пандусу. Она стояла в почти безупречной боевой стойке, нанося удары по полке. Мишенями ей служили пять книг. Она упражнялась с каждой, словно те были частями тела противника, по которым Кассиан учил ее наносить удары.

Потом она остановилась, шумно выдохнула и поправила выбившуюся прядь, после чего поставила на место свои «мишени» и вернулась к металлической тележке.

– Ты по-прежнему опускаешь локоть, – сказал Кассиан.

Удивленная Неста порывисто обернулась к нему, ударившись спиной о тележку. Кассиан едва подавил смех. Никогда еще он не видел Несту Аркерон такой… взъерошенной.

Ее оторопь была недолгой. Вскинув голову, Неста направилась к нему. Кассиан следил за каждым движением ее ног. Она почти перестала делать основной упор на правую ногу. Мышцы на ее бедрах заметно окрепли. Мышцы человеческого тела за три недели упражнений вряд ли изменились бы, но Неста теперь была фэйкой.

– Я не опускаю локоть, – с вызовом возразила она, выходя на открытое пространство перед пандусом.

– Видел я, как ты дважды опускала локоть, когда наносила боковой удар правой.

– Надо понимать, Клото отправила тебя сюда для чтения нотаций, – сказала Неста, прислоняясь к торцу стеллажа.

– Я и не знал, что ты так увлечена упражнениями. Даже в библиотеке не забываешь о них.

– Я устала быть слабой. – Глаза Несты сверкнули в сумраке яруса. – Устала зависеть от чужой защиты.

Честный ответ.

– Прежде чем я устрою тебе взбучку за наплевательское отношение к просьбам Клото, хочу сказать…

– А ты лучше покажи. – Неста отошла от торца и встала рядом. – Покажи, где я опускаю локоть.

Она напряженно и сосредоточенно смотрела на Кассиана. Он заморгал и сглотнул.

Он вдруг увидел прежнюю Несту, какой она была в конце войны с Сонным королевством. Это было словно мираж. Задержи на ней взгляд, черты ее лица задрожат, и она исчезнет.

– Становись в стойку, – только и сказал Кассиан.

Неста послушно встала.

– Так, – продолжил он, надеясь, что Клото не сбросит его с пандуса за нарушение ее распоряжений. – А теперь боковой удар правой.

Неста ударила правой и снова опустила локоть.

– Возвращайся в исходное положение.

Неста молча повиновалась.

– Показать тебе? – спросил Кассиан.

Неста кивнула, застыв на месте. Кассиан подправил наклон ее руки.

– А теперь ударь снова, но медленно.

Неста повторила движение. Рука Кассиана обвила ее локоть, едва тот начал клониться.

– Видишь? Не опускай локоть. – Он вернул ее руку в прежнее положение. – Не забывай при ударе переносить тяжесть тела на бедра.

Взяв Несту за руку, он отошел на шаг и повел ее рукой, показывая весь удар.

– Вот так.

– Поняла.

Неста вернулась в исходное положение. Кассиан отодвинулся. Не дожидаясь его приказа, она снова провела боковой удар правой. На этот раз безупречно.

Кассиан присвистнул.

– Приложи больше силы, и ты раскроишь мужскую челюсть, – лукаво улыбнулся он. – А теперь покажи мне сочетание движений один-два, затем четыре-пять-три и один-один-два.

Неста вскинула брови и в который раз заняла исходное положение. Затем немного изменила постановку ног, встав поустойчивее на пыльном библиотечном полу.

Ее движения были похожи на течение водяных струй. На ветер, пробивающийся к горе. Еще небезупречные, но близкие к совершенству.

– Если ты угостишь своими ударами противника, он окажется на земле, судорожно хватая ртом воздух, – сказал Кассиан.

– А затем я его добью.

– Да, удар мечом в сердце, и дело сделано. Но если напоследок посильнее ударить кулаком в грудь, можно оборвать противнику одно легкое. На поле сражения приходится выбирать: или прикончить противника мечом, или бросить его обездвиженным, предоставляя другим возможность его добить, поскольку рядом уже новый противник.

Неста кивнула, словно это был вполне обыкновенный разговор и Кассиан давал ей советы, как лучше ухаживать за садом.

– Вот так, – подытожил Кассиан, складывая крылья. – И больше никаких упражнений в библиотеке. Следующий, кого Клото попросит воздействовать на тебя, вряд ли будет отвлекаться на посторонние разговоры.

Глаза Несты потухли. Она прикинула, кем может оказаться следующий посланец, и снова кивнула.

Посчитав задание Клото выполненным, Кассиан велел Несте показать другие сочетания движений.

Она довольно, по-кошачьи, улыбнулась и выполнила приказ. За все это время ее локоть только чуть-чуть клонился вниз.

– Хорошо, – похвалил Кассиан и приготовился уйти.

К его удивлению, на нескольких ярусах жрицы сгрудились у перил пандуса и смотрели на него и Несту.

Заметив его внимание, они тут же вспомнили о своих делах и разошлись. Дольше всех у перил оставалась молодая женщина без капюшона и камня на голове. Даже снизу Кассиану были хорошо видны ее распахнутые глаза цвета теплой воды на мелководье. Потом и она быстро исчезла.

Кассиан посмотрел на Несту. У той глаза почти сверкали.

– Утром твой боковой удар правой был безупречен, – пробормотал он.

– Да.

– Но здесь ты словно забыла мои объяснения.

– Я решила, что ты меня поправишь.

Потрясенного Кассиана захлестнул восторг. Неста намеренно вышла из-за стеллажей на открытое пространство, чтобы все они видели, как он ее обучает.

Он мог лишь молча смотреть на нее.

– Можешь передать Клото, что больше мне незачем упражняться в библиотеке, – как ни в чем не бывало сказала Неста и повернулась к стеллажам.

Она знала: ни Клото, ни остальные жрицы никогда бы не позвали его сюда и сами не поднялись бы наверх, чтобы посмотреть на его уроки. И тогда Неста решила показать жрицам, чему она обучается день за днем. Более того, она сумела настолько рассердить Клото, что та попросила о встрече с ним.

А Несте только этого и требовалось. Кассиан, сам того не ведая, послужил наглядным пособием. Неста делала это не для себя. Для жриц, которые поспешили поглазеть на необычное зрелище.

– А ты коварная, Неста Аркерон.

Неста помахала ему рукой и подошла к тележке.

Она еще несколько дней назад поняла: жрицы должны это увидеть. Увидеть, как ведет себя Кассиан, когда ее обучает. Да, он прикасается к ней, но всегда спрашивает разрешения, а не лапает по-мужски. Пусть видят, что он никогда не насмехается над нею и лишь деликатно поправляет ошибки. Пусть видят, чему он успел ее научить. Пусть слышат, какую силу ее удары имели бы на поле сражения.

Они ведь тоже могут этому научиться, если захотят.

Но вечером, когда Неста уходила, лист с ее объявлением все так же оставался пустым.

Она оглянулась на Клото. Верховная жрица, как всегда, сидела за столом, с раннего утра и до вечера не покидая своего места. Если Клото и раскусила затею Несты, то виду не подала. Но Неста вдруг уловила что-то похожее на грусть, словно и верховной жрице хотелось, чтобы под объявлением появились имена.

Неста не понимала, почему ее саму это так задело, почему от грусти Клото ей стало трудно дышать. Она молча ушла – прямо к лестнице в десять тысяч ступеней.

Наверное, она ни на что не годится. Сдуру подумала, что этот спектакль убедит жриц. Может, им для сражения с демонами совсем не требовалась воинская выучка, а она самонадеянно решила, будто знает, что́ им нужно.

Неста спускалась все ниже и ниже, и стены давили на нее.

На девятисотой ступеньке она повернула обратно. Ее шаги были тяжелыми, словно на ногах у нее болтались свинцовые гири.

Вспотевшая, запыхавшаяся, она ввалилась к себе и увидела на тумбочке книгу. Прочитав заглавие, удивленно выгнула брови.

– По-моему, такие романы не в твоем вкусе, – сказала она Дому.

Это вообще был не роман, а старинная переплетенная рукопись трактата «Танец битвы».

– Спасибо, но это ты можешь забрать.

Меньше всего ей сегодня хотелось читать давнишнее и явно скучное сочинение о стратегии войны. Рукопись не исчезала. Вздохнув, Неста открыла рукопись в истертом кожаном переплете, мягком, как масло.

От страниц исходил знакомый запах.

– Так это не ты оставил мне трактат?

Дом ответил, вывалив на стол стопку романов, словно говоря: «Я бы выбрал это».

Неста смотрела на рукопись, пропитанную запахом Кассиана, словно он тысячу раз читал это сочинение.

Он принес ей эту рукопись, посчитав ее достойной ознакомиться с содержанием.

Только в полночь, потирая усталые виски, Неста оторвалась от «Танца битвы». Она читала весь вечер, не прерываясь даже на еду. Одной рукой она держала книгу, а другой жадно поглощала поданное Домом жаркое.

Удивительно, как много общего было у искусства ведения войны и светских ухищрений, на изучении которых настаивала ее мать. Выбор поля сражения, поиск союзников среди врагов твоих врагов… Но было в трактате, невзирая на его почтенный возраст, и что-то совершенно новое для нее. Все это излагалось с предельной точностью. Неста сознавала: ей придется много раз перечитать трактат, чтобы полностью понять смысл описываемых уроков.

Она и раньше знала, что Кассиан – искусный полководец. Сама видела, как он действует с умом и неуклонной точностью. Но сейчас, читая рукопись, Неста понимала, что раньше недооценивала роль стратегического мышления в подготовке отдельных сражений и целых войн.

Она положила трактат на тумбочку и привалилась к подушкам.

Воображение нарисовало ей Кассиана, каким он был в тот день, когда метнул копье во вражеского командира. Удар был настолько сильным, что того сбросило с лошади.

Только в одном Кассиан пренебрегал советами трактата: он вместе с солдатами сражался на передовой, а не руководил из тыла.

Мысли Несты потекли в другом направлении, пока не наткнулись на комок, сплошь состоящий из шипов.

Так ли уж важно, если жрицы не запишутся на обучение? Помимо ее собственного нежелания признать неудачу, так ли это важно?

Важно. Почему-то ей было не все равно.

До сих пор ее жизнь состояла из сплошных неудач. Из явных, внушительных поражений. Главное, чтобы другие не догадались. На это были направлены все ее усилия. Она заслонялась от других, выталкивала их из своей жизни, ибо груз поражений угрожал раздавить ее.

Неста водила руками по усталому лицу.

А сон все не шел и не шел.

На следующий день Неста явилась в библиотеку, даже не смыв пот после занятий с Кассианом. Ей хотелось поскорее добраться до места, где вчера она оставила свою тележку.

Ей не хватало смелости взглянуть на объявление, а тем более сорвать его.

Ей не хватало смелости взглянуть на Клото и признать очередное поражение. Пройти мимо – и на пандус.

Но Клото остановила ее поднятой рукой.

– В чем дело?

Клото указывала на что-то позади Несты. Изуродованный палец верховной жрицы показывал на… дверь? Нет, на колонну.

И сегодня из-под капюшона Клото веяло не грустью, а чем-то похожим на сильное волнение. Все это заставило Несту обернуться и подойти к колонне.

На листе появилось имя.

Одно имя, написанное крупными буквами. Имя той, кто была готова завтра приступить к занятиям.

ГВИН

Часть вторая

Разящий меч

25

– Хватит дергаться, – проворчал Кассиан.

– С чего ты взял? Я не дергаюсь, – ответила Неста, хотя сама подпрыгивала на месте и старалась не смотреть в сторону лестницы.

Время неумолимо приближалось к девяти часам утра.

– Да расслабься ты, – сказал Кассиан, поправляя куртку.

– По-моему, это ты у нас напряжен, – прошипела Неста.

– Потому что ты заставляешь меня напрягаться.

На лестнице послышались шаги. Неста шумно выдохнула, только сейчас сообразив, что она сдерживала дыхание. В проеме появилась рыжевато-каштановая копна волос Гвин. При солнечном свете ее волосы были еще красивее, отливая золотом, а зеленовато-голубые глаза почти совпадали с цветом камней на головах жриц.

Увидев Несту и Кассиана в центре площадки, Гвин остановилась в проеме.

– Здравствуй, Гвин! – Почуяв страх послушницы, Неста направилась к ней.

У Гвин дрожали руки. Шагнув на площадку, она запрокинула голову и вперилась глазами в голубой небесный купол.

Впервые за много лет она выбралась на открытый воздух.

Надо отдать должное Кассиану: чтобы не смущать послушницу, он отошел к стойке с деревянными мечами и сделал вид, будто выбирает оружие для упражнений. А ведь говорил, что пройдет еще не один месяц, прежде чем они начнут упражняться на мечах.

Гвин нервно сглотнула.

– Я… только идя сюда, я сообразила, что у меня нет подходящей одежды для занятий. Эта вряд ли подойдет. – Она покосилась на свое жреческое одеяние.

– Если хочешь, я готов обучать тебя в этой одежде, – не глядя на нее, сказал Кассиан. – Главное, чтобы тебе было удобно.

– Посмотрю, как пройдет сегодняшний урок, а там решу, – сдержанно улыбнулась Гвин. – Мы носим эти одежды больше по традиции. Строгих правил на этот счет нет.

Она снова встретилась глазами с Нестой и улыбнулась.

– Совсем отвыкла от открытого солнца. – Она вновь запрокинула голову. – Простите, если я немного поглазею на небо.

– Конечно, – ответила Неста.

Вчера, увидев имя Гвин под объявлением, она надеялась встретить послушницу, но их пути не пересеклись. Это чудо, что Гвин появилась на площадке. Теперь Неста боялась, как бы одним словом, брошенным невпопад, не заставить ее передумать.

Слова застряли у Несты в горле. Кассиан это понял.

– Так. Разговоры окончены. Нес, покажи нашей новой подруге… Гвин, если не ошибаюсь? Меня зовут Кассиан. Нес, покажи ей свои ноги.

– Ноги? – удивленно вскинула рыжие брови Гвин.

– Сейчас увидишь, – успокоила ее Неста.

Гвин быстрее Несты усвоила премудрости устойчивой стойки. Она без труда переносила тяжесть тела на правое бедро и почти с первого раза выполнила то, на что у Несты ушло три недели нескончаемых повторений. Даже жреческие одеяния не могли скрыть худощавость и гибкость Гвин. Рожденная фэйкой, она двигалась легко и изящно. Неста лишь училась такой легкости.

Она думала, что ей придется уговаривать и подбадривать подругу, но стоило Гвин преодолеть начальную робость, как послушница превратилась в усердную ученицу и веселую спутницу. Она смеялась над своими ошибками и не возмущалась, когда Кассиан ее поправлял.

К концу занятий одежда Гвин насквозь пропотела, а к раскрасневшимся щекам прилипли завитки волос. Перед заминкой Кассиан велел обеим выпить воды.

– В сангравахском храме мы каждое утро, на восходе, выполняли древние движения, – сказала Гвин, наливая себе воду. – Не для будущих сражений, а для успокоения разума. Потом у нас тоже происходили заминки, но мы их называли заземлением. Эти движения в каком-то смысле уводили нас из тела и позволяли общаться с Матерью. А заземление помогало вернуться в привычный мир.

Она налила второй стакан и подала Несте.

– Тогда почему ты записалась на занятия? – спросила Неста, беря стакан. – Ты же, наверное, и сейчас выполняешь те движения и успокаиваешь разум.

– Потому что я больше не хочу оказаться беспомощной, – тихо ответила Гвин.

Все ее непринужденные улыбки и звонкий смех куда-то пропали. Осталась лишь пронзительная, до боли, честность, светившаяся в удивительных глазах послушницы.

Неста проглотила остатки воды. Благоразумие советовало ей промолчать, но она все же сказала:

– Я тоже.

Колокольчик над дверью магазина звякнул. Неста вошла, сметая снежинки, успевшие покрыть плечи ее плаща. После их второго общего урока с Гвин Кассиан объявил, что отправляется в Иллирианские горы, и вдруг предложил Несте сопровождать его. Он заранее уведомил Клото, что Неста сегодня запоздает на несколько часов. Он не вдавался в подробности, сказав лишь о необходимости немного проветриться.

Неста сразу согласилась и тоже не назвала ему причину. Кассиана не удивило, когда она попросила оставить ее в Гавани Ветров. Может, он и догадался, однако сейчас его занимали совсем другие мысли.

Неста вполне понимала его состояние: Кассиана ожидала встреча с Эрисом. Он опустил Несту возле фонтана, в самом центре заснеженной деревни, напомнив, что она всегда может зайти в дом матери Риза и согреться.

Веларис до сих пор наслаждался летом. Осень там делала лишь первые робкие шаги. А в Гавани Ветров уже властвовала зима. Не теряя времени, Неста отправилась в магазинчик Эмери.

– Неста! – воскликнула Эмери, взглянув на нее поверх широкого плеча молодого иллирианца у прилавка. – Как я рада тебя видеть.

Ей показалось или Эмери действительно обрадовалась ее появлению? Неста поплотнее закрыла дверь и прошла к прилавку, оставляя на полу грязноватые лужицы. Такие же оставили сапоги покупателя.

Мужчина полуобернулся к Несте. У него было не сказать чтобы симпатичное… скорее смазливое лицо, темные волосы, туго стянутые на затылке, и остекленевшие карие глаза. Этот тип был пьян. Слово «тип» вполне к нему подходило, судя по скованности Эмери. Во всем облике хозяйки магазинчика ощущались недовольство и настороженность.

Неста неторопливо прошла к прилавку, мельком взглянув на посетителя. Она знала силу такого взгляда, вызывавшего желание ее задушить. Судя по тому, как иллирианский молодец оцепенел и качнулся, взгляд достиг своей цели.

– Доброе утро, Эмери, – приветливо поздоровалась Неста.

Еще один прием, ненавистный мужчинам: женщина, не обращающая на них внимания.

– Жди своей очереди, ведьма, – проворчал иллирианец и снова повернулся к Эмери.

Та стояла со скрещенными руками, будто защищаясь от него.

– По-моему, Беллис, мы с тобой закончили.

– Закончим тогда, когда я скажу, – произнес он заплетающимся языком.

– Мы с Эмери уславливались о встрече, – сказала Неста, холодно глядя на него. Она принюхалась и наморщила нос. – А по тебе давно скучают горячая вода и мыло.

Иллирианец повернулся к ней, расправив мускулистые плечи. В пьяных глазах бурлила злость.

– Ты знаешь, кто я?

– Пьяный дурень, отнимающий мое время.

На запястьях его крупных рук синели сифоны. Камни были несколько темнее сифонов Азриеля.

– Иди, не мешай нам, – добавила она.

Эмери замерла, словно готовясь получить ответный удар.

– Беллис, об этом мы с тобой потом поговорим, – сказала она, упреждая ответ иллирианца.

– Отец отправил меня к тебе с посланием.

– Я получила послание. – Эмери вскинула голову. – И ответ мой прежний: магазин был и останется моим. Если твоему отцу так хочется торговать, пусть откроет свой.

– Сука поганая, – процедил Беллис, качнувшись на нетвердых ногах.

Неста холодно рассмеялась. У фэйцев и людей больше общего, чем она думала. Сколько раз она видела отцовских кредиторов, являвшихся требовать денег, которых у него не было. А потом они расправились с отцом, покалечив ему ногу. В тот день Неста впервые поняла, что мир жесток и опасен.

– Уходи, – повторила Неста, указывая рассерженному ее смехом Беллису на дверь. – Не хочешь сделать одолжение нам, сделай его себе и закрой дверь с той стороны.

– А то что? – Беллис встал во весь рост, расправив крылья.

– Тебе лучше не доводить меня до ответа на твой вопрос. – Неста подчеркнуто разглядывала свои ногти.

Беллис открыл рот, но Эмери его опередила.

– Беллис, я ответила на послание твоего отца. Пройди к фонтану, остынь, попей водички, а потом лети домой.

Беллис плюнул на пол и, шатаясь, побрел к выходу. Наградив Несту мутным взглядом, он вывалился на улицу и с шумом захлопнул дверь.

Неста и Эмери молча смотрели в окошко. Беллиса шатало из стороны в сторону. Сделав несколько шагов по заснеженной улице, он взмыл в небо. Неста проводила его хмурым взглядом.

– Приятель? – спросила она, когда Эмери вернулась за прилавок.

– Двоюродный брат. – Эмери поморщилась. – Его отец – мой дядя с отцовской стороны. Беллис – молодой, самоуверенный дурень. Весной ему надлежит участвовать в Кровавом ритуале. Он уже видит себя взрослым воином, что только подогревает его самоуверенность. Вообще-то, парень он небесталанный. Хороший разведчик. Недавно с отрядом разведчиков побывал на континенте. Теперь празднует возвращение.

Эмери стерла с прилавка невидимое пятнышко.

– Честно говоря, не ожидала увидеть его пьяным с утра. Значит, еще больше распоясался. – Ее щеки покраснели. – Жаль, что ты застала его в моем магазине.

– Я привыкла иметь дело с пьяными дурнями, – пожала плечами Неста.

Эмери продолжала очищать прилавок от воображаемого пятна.

– Наши отцы были похожи. Оба считали, что детей нужно сурово наказывать за любую провинность. Где уж там говорить о снисходительности и понимании?

– Знакомый типаж, – скривила губы Неста.

Ее бабушка с материнской стороны была такой же, пока не умерла от застарелого кашля, перешедшего в опасную болезнь. Несте было семь, когда эта чопорная дама с суровым лицом, требовавшая, чтобы ее называли «почтенной бабушкой», до крови била внучку линейкой по рукам за ошибки во время уроков танцев. «Неуклюжая, никчемная девчонка! Напрасная трата моего времени. Может, теперь ты научишься внимательно относиться к моим требованиям».

Неста лишь облегченно вздохнула, когда это старое чудовище умерло. Элайна, не познавшая жестокостей воспитания «почтенной бабушки», плакала на похоронах, а потом регулярно носила цветы на могилу, рядом с которой вскоре появилось и материнское надгробие. Фейра была еще слишком мала и ничего не понимала, однако Неста ни разу не возложила цветов к могиле бабушки. На память о «линеечном» воспитании у нее остался шрам возле большого пальца левой руки. Цветы она носила только на могилу матери, где бывала чаще, чем думали сестры.

На отцовской могиле в окрестностях Велариса она не побывала ни разу.

– Я тебе не навредила, прогнав его? – наконец спросила Неста. – Он может вернуться?

– Нет, – покачала головой Эмери. – Думаю, твой отпор немного сбил с него спесь. А насчет вернуться… нет. Он входит в отряд своего лагеря Железный Гребень. От их земель сюда лететь несколько часов. Так что скорого возвращения можно не ждать. – Она усмехнулась. – Вообще-то, дядина семья не оставляет меня своим вниманием. Мне их никак не отвадить. Правда, Беллис пожаловал сюда впервые. Видимо, там сочли, что парень уже достаточно вырос и может на меня давить.

Неста открыла рот, но Эмери вновь слегка улыбнулась и переменила тему.

– А ты хорошо выглядишь. Намного здоровее, чем когда мы виделись… Когда же это было? Почти три недели назад. – Она оглядела Несту с ног до головы. – С тех пор ты больше не появлялась в наших краях.

– Мы перенесли наши занятия в Веларис.

– Я как раз сегодня собиралась тебе написать, да вот Беллис помешал. Я спрашивала насчет утепленных доспехов. – Эмери уперлась локтями в свой безупречно чистый прилавок. – Их могут сделать, но стоит это недешево.

– Мне это не по средствам, но спасибо тебе за хлопоты.

– Я могу заказать доспехи, а ты расплатишься, когда сможешь.

Это было щедрое предложение. Намного щедрее всего, что Неста видела в мире людей, когда отец пытался продавать свои деревянные фигурки за несколько жалких медяков.

Тогда еду для них добывала Фейра. Она же покупала им одежду, выручая скудные деньги за шкуры убитых ею зверей. Жизнь их троих зависела от ее успеха на охоте. Когда Фейра в последний раз отправилась на охоту, еда в хижине кончилась днем раньше. Если бы не олень, добытый младшей сестрой, им бы пришлось умирать с голоду или попрошайничать в деревне.

Помнится, Неста в тот день убеждала себя, что в случае необходимости Тимас возьмет ее к себе в дом. Может, возьмет и Элайну. Но его семья не отличалась добротой; к тому же там хватало своих ртов. Отец Тимаса не стал бы кормить чужие. Неста была готова отдать Тимасу единственное, что у нее было, только бы уберечь Элайну от голода. Она бы продала свое тело кому угодно, только бы этих денег хватило сестре на еду. Собственное тело не значило для Несты ничего. Так она твердила себе, перебирая скудные возможности. А Элайна значила всё.

Но Фейра притащила целого оленя. А вскоре исчезла за Стеной, разделявшей два мира.

Еще через три дня Неста порвала с Тимасом. Взбешенный, он кинулся на нее, придавил к громадной поленнице у стены сарая. «Злобная сука, – рычал он. – Думаешь, ты лучше меня? Строишь из себя королеву, когда за душой одно дерьмо». Несте навсегда запомнился треск разрываемого на ней платья, алчность в глазах Тимаса, его руки, пытавшиеся задрать ей подол и одновременно расстегнуть пряжку на своем поясе.

Ее тогда спасли только неподдельный ужас и инстинкт самосохранения. Неста подпустила Тимаса поближе – пусть думает, что у нее иссякли силы, – а затем впилась зубами в его ухо и дернула.

Он взвыл и разжал руки. Этого ей хватило, чтобы вырваться. Утопая в снегу, выплевывая кровь, Неста выскочила на дорогу и бежала без остановки, пока не вернулась в хижину.

А потом пришло известие, что отцовские корабли нашлись со всем богатством, которое везли.

Неста знала: это вранье. Сундуки с драгоценными камнями и золотом были не пропавшим грузом, а подарком Тамлина. Точнее, платой за похищенную им Фейру. Помощью семье, которая без ее охотничьей добычи была бы обречена на смерть.

Неста прогнала воспоминания.

– Хорошо. Спасибо, Эмери.

– На улице холодает. – Эмери потерла ладони своих длинных изящных рук. – Пожалуй, пора перекусить. Хочешь пообедать со мной?

Если не считать Кассиана, никто не приглашал ее вместе поесть. Опять-таки она не давала повода для приглашений. А здесь ее звали просто и искренне. Эта женщина пока не знала, какое чудовище стоит перед нею.

Совместная трапеза с Эмери была подарком судьбы. Вскоре и эта женщина узнает все про Несту. Услышит много такого, после чего приглашения прекратятся. Спрашивается, чем Неста лучше Беллиса? Она месяцами пила и исходила ненавистью. Знай Эмери об этом, выгнала бы ее взашей из своего магазина.

Но пока ни правда, ни слухи не достигли ушей иллирианки.

– Я с удовольствием, – ничуть не лукавя, сказала Неста.

Задняя часть магазина Эмери блистала такой же чистотой, хотя и здесь вдоль одной стены громоздились ящики с товаром. Два окна выходили в заснеженный сад, за которым высилась ближайшая гора с плоской вершиной, заслоняя собой изрядный кусок серого неба.

Справа находилась кухонька: плита, небольшой стол и разделочный столик. Стол окружало несколько стульев. Неста поняла, что кухня одновременно служила и столовой. Стол был накрыт на одну персону.

– Одна живешь? – спросила Неста.

Эмери принесла с разделочного столика тарелку жареного мяса и блюдо с жареной морковью. То и другое она поставила на стол, добавив большой ломоть хлеба и горшочек со сливочным маслом.

– Одна, – ответила хозяйка магазина, доставая из шкафа вторую тарелку. – Ни истинной пары, ни просто мужа.

Сказано это было с некоторым напряжением, словно Эмери что-то недоговаривала, но Несту такие подробности не касались.

– Я тоже одна, – сказала она.

– А как же неотразимый полководец Кассиан? – Эмери искоса посмотрела на нее.

Неста прогнала вставшую в памяти картину: голова Кассиана у нее между бедрами, его язык, тянущийся к ней в лоно.

– Нечего и мечтать, – ответила Неста, и глаза Эмери понимающе блеснули.

– Знаешь, приятно встретить женщину, не помешанную на замужестве и детях, – сказала Эмери, садясь за стол и жестом приглашая сесть Несту. Она наполнила тарелку Несты мясом и овощами, рядом положила хлеб, затем пододвинула горшочек с маслом. – Мясо и овощи холодные, но мы их часто так едим. Вообще-то, я за столом не рассиживаюсь. Поела и снова за работу.

Неста откусила кусочек мяса, пожевала морковку.

– Как вкусно. – Она потянулась за вторым куском. – Сама готовила?

– А кто ж еще? У нас готовую еду не продают. Лавка мясника, бакалейная лавка, вот и все. – Эмери вилкой указала на заснеженное пространство за окном. – Овощи у меня свои. Морковка с этого огорода.

– Какая ароматная морковка.

Морковка была щедро промаслена, сдобрена чабрецом и чем-то еще.

– Весь вкус от пряностей. А здесь их, увы, достать непросто. Иллирианцы не знают в них толк, да и знать не хотят.

– Мой отец был крупным торговцем, – начала Неста, чувствуя, как от этих слов внутри открывается пропасть. Она кашлянула и продолжала: – Он торговал пряностями, которые привозили со всего света. Я до сих пор помню запах в его кабинете. Пахло так, словно туда набилась тысяча разных людей.

Фейра обожала торчать в отцовском кабинете. Торговля интересовала младшую сестру гораздо серьезнее того, что, как вдалбливали Несте, надлежит знать благовоспитанной девочке из богатой семьи. Фейра всегда была такой: равнодушной к правилам светской жизни и еще более равнодушной к выгодному замужеству, которое приумножило бы благосостояние семьи.

Они с Нестой редко сходились во мнениях. Их посещение отцовского кабинета дома и в конторе лишь разжигало взаимную неприязнь. Фейра пыталась заинтересовать Несту, показывала ей редкостные и диковинные штучки. Но Неста едва слушала восторженную болтовню сестры. В основном она приглядывалась к людям, с которыми отец вел дела, пытаясь вызнать, какое положение они занимают и могут ли их сыновья составить хорошую партию. Фейра и слышать не хотела о замужестве. Только морщила нос. Это придавало Несте еще больше решимости найти себе жениха побогаче и познатнее.

– Ты куда-нибудь путешествовала с отцом?

– Нет, мы с сестрами всегда оставались дома. Нам говорили, что путешествия – не для женщин. И уж тем более не для таких девчонок, как мы.

– Я всегда забываю про схожесть воззрений у людей и иллирианцев на место женщины в жизни, – усмехнулась Эмери, отправляя в рот кусок мяса. – А ты бы хотела посмотреть мир, представься такая возможность?

– Тогда это была половина мира. Другую отгораживала Стена.

– Все равно лучше, чем ничего.

– Ты права, – усмехнулась Неста и задумалась над вопросом Эмери.

Если бы отец посадил их на корабль, дав возможность отправиться к далеким и диковинным берегам, согласились бы они? Элайне всегда хотелось посетить континент, чтобы посмотреть на тюльпаны и другие невиданные цветы, но на большее ее воображения не хватало. Фейра всего раз обмолвилась о желании побывать в знаменитых художественных музеях и посмотреть архитектуру усадеб. Но все это находилось в западной части континента. А дальше тянулись неведомые земли. К югу находился еще один большой континент.

– Я бы вначале поупиралась, но в конце уступила бы любопытству, – призналась Неста.

– У тебя осталась родня среди людей?

– Мать умерла, когда мне было двенадцать. А отец… он не пережил недавнюю войну. Их родители умерли, когда я была еще довольно мала. С отцовской стороны никого не осталась. Со стороны матери на континенте живет ее двоюродная сестра, но та, едва у нас начались тяжкие времена, предпочла забыть о родстве.

Когда они впали в бедность, Неста писала двоюродной тетке Урстине письмо за письмом, умоляя забрать их на континент. Ответа не было. Потом нужда заставила экономить каждый медяк, и она прекратила писать. Неста редко вспоминала о тетке. Интересно, знает ли Урстина, что́ стало с ее родственниками, брошенными на произвол судьбы?

– А у тебя есть близкие родственники? – осторожно спросила Неста.

Недолгое общение с Беллисом позволило ей составить общее представление о родне Эмери, но она все же задала вопрос.

– Мама умерла в родах. Старший брат погиб в столкновении между военными отрядами за десять лет до моего рождения. Отец погиб во время войны с Сонным королевством. – Эмери говорила холодно и отстраненно. – С остальной родней я стараюсь не общаться, хотя дядино семейство упорно считает, что магазин, который когда-то принадлежал моему отцу, и его деньги должны достаться им.

– Но прав на имущество твоего отца у них нет?

– Нет. Ризанд еще несколько веков назад изменил законы о наследстве. С тех пор женщины стали признаваться в качестве прямых наследниц, но моим дядьям, похоже, никакой закон не писан. Они постоянно появляются здесь, чтобы попортить мне кровь, как сегодня это пытался сделать Беллис. Они до сих пор считают, что женщина не может самостоятельно вести дела. По их мнению, я должна выйти замуж за кого-то из местных, а магазин отдать им. Одно слово – хищники, – поморщилась Эмери.

Доев мясо и овощи, Эмери налила себе и Несте по чашке чая.

– Жаль, что ты теперь редко наведываешься в наши края. Здесь и поговорить не с кем.

Несту удивил внезапный комплимент. Эти же слова приоткрыли ей правду об Эмери: иллирианке вовсе не нравилась жизнь в горной деревне. Отсюда и вопросы о путешествиях…

– А ты бы не хотела перебраться в другое место?

– Куда? – Эмери чуть не подавилась от смеха. – Здесь я хотя бы всех знаю. Я никогда не покидала деревню. Даже на ту гору не поднималась.

Она кивнула в сторону горы за окном. Неста сделала над собой усилие, чтобы не взглянуть на изуродованные крылья Эмери.

Неста отхлебнула чай. Заварка была крепкой и сильно горчила. Должно быть, Эмери заметила, как ее гостья поморщилась, и поспешила объяснить:

– Чай здесь редкость. Роскошь, которой я балуюсь. Чтобы растянуть запас подольше, я добавляю ивовой коры. Это еще и… боли снимает.

– Какие боли?

– У меня иногда болят крылья. Точнее, шрамы. Как старые раны.

Свое сочувствие Неста запихнула поглубже. Она молча допила чай и встала:

– Спасибо за угощение.

Неста взялась за пустую тарелку, но Эмери ее остановила:

– Оставь, я потом вымою.

Все движения иллирианки были изящными и уверенными.

Неста вышла на торговую половину и только там заговорила о цели своего прихода.

– Занятия, которые Кассиан проводит со мной в Доме ветра, открыты для всех. В смысле, для каждой женщины, пережившей… определенные трудности.

Обрезанные крылья Эмери и ее ужасная родня были не тем, что довелось испытать Гвин, но раны имеют разные обличья.

– Мы упражняемся каждое утро, с девяти до одиннадцати. Иногда до полудня. Присоединяйся к нам.

Эмери напряглась.

– Мне отсюда не выбраться, но спасибо за предложение.

– Тебя могли бы перебрасывать в Дом ветра и обратно.

Неста не знала, кто именно, но если бы ей пришлось просить самого Риза, она бы попросила.

– Щедрое предложение, но мне надо торговать. – Лицо Эмери, такое же обветренное, как у Азриеля, оставалось непроницаемым. – И потом, воинская выучка меня не занимает. Сомневаюсь, что, узнав о моих занятиях, местные жители станут чаще наведываться в магазин.

– Ты не похожа на трусиху.

Эмери молчала, закусив губу.

– Захочешь присоединиться – дай знать. Предложение остается в силе.

«А от этого избалованного, бездушного придурка Эриса все-таки есть какая-то польза», – с большой неохотой признал про себя Кассиан. В основном по части обогрева. Пузырь тепла защищал их от холодных ветров, раскачивающих сосны Иллирианских степей. Огненная магия позволяла им обоим не закоченеть.

– Сокровищница ужаса, – повторил Эрис, поглядывая на серые небеса, предвещавшие снег. – Впервые о ней слышу. Но меня это почему-то не удивляет.

– Твой отец знает о предметах, входящих в Сокровищницу? – спросил Кассиан.

Иллирианские степи не были нейтральной землей, но их пустынность наконец убедила Эриса, и он согласился встретиться с Кассианом в этом месте. Приглашение было ему отправлено еще несколько дней назад.

– Хвала Матери, не знает, – ответил Эрис. – Знал бы, он бы мне рассказал. Но если, как ты полагаешь, Сокровищница обладает разумом, если она хочет, чтобы ее нашли… Боюсь, такое желание притянет к ней и других. Не только Бриаллину с Косфеем.

Окажись Сокровищница у Берона, это обернулось бы немыслимой бедой. Он бы примкнул к рядам правителя Сонного королевства, превратившись в жуткое бессмертное чудовище наподобие Лантиса.

– Значит, когда Берон навещал Бриаллину, она умолчала о своих поисках Сокровищницы?

– У них взаимное недоверие, – задумчиво произнес Эрис. – Мне надо пораскинуть мозгами.

– Только отцу ничего не рассказывай, – предупредил Кассиан.

– Ты меня неправильно понимаешь, – покачал головой Эрис. – Ему я вообще ничего не собираюсь рассказывать. Но одно то, что крупные замыслы Бриаллина от него скрывает… – Эрис кивнул, больше себе. – Не потому ли Морригана вернулась в Валлахан? Решила узнать, известно ли им о Сокровищнице?

– Возможно, – соврал Кассиан.

Мор не оставляла попыток убедить их подписать новый договор, но Эрису знать об этом незачем.

– А я-то думал, Морригана частенько удаляется туда, чтобы не сталкиваться со мной.

– Не льсти себе, – сказал Кассиан, сомневаясь, поддастся ли Эрис на его ложь. – Это совпадение.

– С чего бы мне льстить себе подобными мыслями? Это ты себе льстишь, думая, что ты – нечто большее, чем дремучий незаконнорожденный иллирианец.

Сифоны на руках Кассиана ярко вспыхнули. Эрис усмехнулся: удар достиг цели. Однако Кассиан сдержался и лишь сказал:

– Других сведений у меня нет.

– Ты и так дал мне изрядную пищу для размышлений.

– Только постарайся, чтобы эта пища не попала в чужие рты, – снова предостерег Кассиан.

Эрис лишь подмигнул и исчез в вихре переброса.

Кассиан остался наедине с завывающим ветром. Он выдохнул, затем втянул в себя холодный ветер, пахнущий соснами. Пусть обжигающие струи смоют раздражение и осадок после встречи с Эрисом.

Раздражение стихло, а осадок почему-то остался.

26

Теперь, когда отпала необходимость упражняться между стеллажами, Неста уже не так уставала к концу работы в библиотеке. В Гавани Ветров она провела два с половиной часа. Из магазинчика Эмери она отправилась в дом матери Риза, где и скучала, дожидаясь возвращения Кассиана. Увидев его, она даже улыбнулась, однако вид у Кассиана был отрешенным, а глаза смотрели холодно. Он почти не разговаривал с нею. Вскоре появился Риз, тоже молчаливый, что не слишком удивило Несту. Им с Ризом лучше вообще не говорить.

Когда вернулись в Дом ветра, Кассиан лишь бросил ей: «До встречи» – и куда-то удалился с Ризом.

Лицо его оставалось все таким же напряженным и сердитым.

Сегодня внутри Несты бушевала нерастраченная сила. Мысли без конца крутились вокруг подавленного состояния Кассиана. Есть у себя в комнате и ложиться спать ей не хотелось. Незаметно для себя Неста очутилась в столовой.

Кассиан сидел там, держа в руке бокал вина и глядя в пространство. Настоящий полководец, принц-воин, размышляющий о погибели своих врагов. Стоило Несте появиться в столовой, как бокал исчез.

– Я не настолько жажду вина, чтобы красть у тебя, – усмехнулась она.

– Дому даны особые распоряжения: когда ты в столовой – никакого вина, – пояснил Кассиан, привставая со стула. – Я так распорядился.

– Угу, – хмыкнула Неста, усаживаясь напротив.

Перед нею тут же появилась тарелка с едой и два стакана воды: для нее и Кассиана.

Кассиан вновь уткнулся в тарелку с недоеденной курятиной. Таким мрачным Неста его не видела с самой войны.

– Что-то случилось с королевами или с Сокровищницей?

– Что? – не сразу понял Кассиан. Он двинул плечом. – Нет, просто… Эрис сегодня вел себя как обычно.

Кассиан ковырнул вилкой остывшее мясо.

Проголодавшаяся Неста набросилась на еду, временно прекратив разговор. Немного насытившись, она сообщила:

– А я предлагала Эмери присоединиться к нашим занятиям.

– И она, скорее всего, сказала «нет».

Слова Кассиана звучали сухо, а взгляд оставался отрешенным.

– Ты угадал. Но если она передумает, кто-то сможет перебрасывать ее на занятия и обратно?

– Конечно.

Неста чувствовала: короткие, резковатые ответы Кассиана вызваны отнюдь не нежеланием говорить с нею. Что-то грызло его изнутри, занимая все мысли.

Казалось бы, ей какое дело? Но ей почему-то было не все равно.

– Что случилось?

Неста заставила себя продолжать не клеящийся разговор, ведя себя непринужденно и пытаясь разговорить Кассиана. Его явно что-то снедало, иначе он бы не сидел с таким видом.

Не поднимая глаз от тарелки, Кассиан рассказал ей о встрече с Эрисом.

– Значит, Эрис намерен помочь нам в поисках Сокровищницы и обещает, что отец ничего об этом не узнает и не попытается искать ее сам, – заключила Неста, выслушав рассказ. – Так это же хорошая новость. Почему ты сердишься?

«Почему у тебя такой побитый вид?» – мысленно добавила она.

– Всякий раз срываюсь из-за его поганой душонки. Мне плевать, что он называет меня дремучим незаконнорожденным иллирианцем.

«Вот это уже серьезнее», – подумала Неста, и внутри ее вспыхнул гнев.

– Союзник он нам или нет, я его ненавижу, – продолжал Кассиан. – Такой скользкий, изворотливый, невозмутимый… Не выношу я его. – Кассиан бросил вилку и уставился в окно за спиной Несты. – Эрис со всеми его словесными играми и политикой – это враг, с которым я не знаю, как справиться. Всякий раз при встрече меня подавляет его чувство превосходства. Как будто я силюсь сравняться с ним, а он видит насквозь все мои неуклюжие попытки быть умным. Наверное, я и впрямь кажусь ему глупым зверюгой.

Его печаль не была показной. Что еще хуже, к печали примешивалась ненависть к себе. Это заставило Несту встать. Кассиан не видел, как она обогнула стол, и поднял голову, лишь когда Неста оказалась рядом.

– Ризу нужно убить Эриса, и дело с концом, – заявила она.

– Если кому и убивать Эриса, так это Мор или мне. – Светло-карие глаза смотрели почти с мольбой, обращенной не к Несте, а к судьбе. – Но убийство лишь доказало бы, что он и подобные ему правы в отношении меня. И как бы я ни относился к Эрису, он был бы лучшим верховным правителем, нежели Берон. Не так уж важно, чего хочу я. Речь идет о благополучии всего Двора осени.

Кассиан был великодушным – и душой, и сердцем воина. Таким великодушием обладали немногие; Неста сознавала, что у нее такого нет и никогда не будет.

Он был воином, убивавшим не по прихоти. Прежде чем лишить кого-то жизни, он обдумывал это со всех сторон. А тех, кого он любил, был готов защищать до самой смерти.

Эрис… Столетия назад он нанес по Кассиану сильный удар, гадко поступив с Морриганой. А сегодня хлестанул по нему словами, очень похожими на те, что вырывались у Несты. Глаза Кассиана говорили о том, что душевная рана болит не менее, чем раны телесные.

Несту охватил стыд. Стыд, злость и какое-то гневное отчаяние. Боль в его глазах была невыносимой. Кассиан действительно находился на грани отчаяния. Она привыкла видеть его улыбающимся, подмигивающим, хвастливым. Как же ей сейчас не хватало того, привычного Кассиана.

Она бы сделала что угодно, только бы прогнать этот тяжелый взгляд… хотя бы на время.

Неста уперлась в подлокотники стула, нагнулась и поцеловала Кассиана в шею.

У Кассиана перехватило дыхание. Она поцеловала его снова, под самым ухом. Потом спустилась ниже, к воротнику его темной рубашки.

Кассиан задрожал. Неста поцеловала его выпирающий кадык, потом лизнула.

Кассиан заерзал на стуле и тихо застонал. Рука уперлась в бедро Несты, словно отталкивая ее, но Неста сбросила его руку.

– Позволь мне, – сказала она, упираясь губами ему в шею. – Пожалуйста.

Кассиан сделал глотательное движение, и кадык снова уперся ей в губы. Но он больше не делал попыток ее оттолкнуть. Неста снова поцеловала его в шею, уже с другой стороны. Потянулась к уху. Рука легла ему на грудь. Ладонь Несты вздрагивала в такт ударам его сердца.

Неста не стала целовать его в губы. Этого ей было мало. Протиснувшись между стулом, на котором сидел Кассиан, и столом, она опустилась на колени.

– Неста, – оторопело пробормотал Кассиан.

Она потянулась к поясу его штанов, под которыми уже выпирал бугор члена.

– Пожалуйста, – повторила она, глядя ему прямо в глаза.

Сейчас, когда она стояла на коленях, Кассиан возвышался над нею. Его взгляд чуть потеплел, и он кивнул. Кассиан хотел ей помочь с пуговицами и застежками, но она мягко отстранила его руку.

Действуя быстро и уверенно, ее пальцы расстегнули ему штаны. В голове у Несты прояснилось.

Кассиан двигал бедрами, помогая ей. Наконец Неста вытащила его член наружу и чуть не вскрикнула.

Природа наградила Кассиана большущим «мужским достоинством». Красивым, твердым и невероятно большим. У нее пересохло во рту. Все мысленные картины, которые она рисовала до сих пор, все ее замыслы требовали спешной переоценки. Такой член никак не уместится у нее во рту. Возможно, и между ног тоже.

Но ей ужасно хотелось попробовать.

Ее пальцы немного дрожали, двигаясь вдоль длинной и объемистой мужской плоти. Кожа члена была такая мягкая – мягче шелка и бархата. А под этим шелком скрывалась сталь. Кассиан вздрогнул. Неста подняла глаза и увидела, что его взгляд застыл на ее руке.

– Как ты хочешь? – хриплым от возбуждения голосом спросила она, чувствуя жаркую волну, поднявшуюся внутри. Она обхватила его член, едва сумев сомкнуть пальцы. – Мягко?

Ее прикосновение было едва ощутимым. Пальцы чуть нажимали на бархатную плоть.

Кассиан покачал головой, будто растерял все слова.

Неста чуть сильнее провела по его члену.

Грудь Кассиана вздыбилась. Он скрипнул сверкающими зубами и покачал головой.

Неста улыбнулась, а когда провела по его члену в третий раз, сжала «мужскую снасть» со всей силой, впившись ногтями.

Кассиан выпятил бедра. Неста толкнула его обратно на стул.

– Понятно, – пробормотала она, повторяя движение еще сильнее, когда ее кулак приблизился к круглой головке.

Кассиан снова попытался привстать, и Неста снова толкнула его обратно.

– А вот так? – томно спросила она, опуская голову. – Так тебе нравится?

Неста облизала ему всю головку, просунув язык в узкую щель. Там было влажно. Она слизала и эту влагу.

Все внутри ее тела сделалось расплавленным и текучим. От этих капелек, слизанных ею, у нее самой стало мокро между ног. Капельки были солоноватыми и обладали еще каким-то крайне притягательным вкусом.

– О боги, – выдохнул Кассиан.

Эти слова, произнесенные со стоном, были такими прекрасными, что Неста засунула головку себе в рот и провела языком по нижней части.

Кассиан запрокинул голову и зашипел.

Неста одним непрерывным движением облизала ему весь член. Плотно сжав бедра, она наслаждалась горячей, горделивой сталью, оказавшейся у нее во рту. Она облизала член с другой стороны, увлажняя кожу слюной и облегчая себе задачу, ибо вскоре головка снова проскользнула между ее губ.

Член Кассиана почти мгновенно заполнил ей рот. Глянув вниз, Неста обнаружила, что почти половина его «достоинства» по-прежнему находится снаружи. Пришлось помочь себе рукой.

– Неста, – взмолился Кассиан.

Неста почти целиком извлекла член изо рта и тут же заглотнула снова, расслабив горло и приготовившись протолкнуть «сокровище» дальше.

Рука Кассина схватила ее за волосы, сжала. Неста поняла: он сдерживается. Не хочет проникать в нее, как таран, делать больно и разочаровывать.

Но ее не разочаруешь. Ни в коем случае.

Ей хотелось, чтобы Кассиан раскрепостился, чтобы схватил ее голову и пихал член ей в рот так, как ему хочется. Жестко, настойчиво, безудержно.

И потому, когда Неста опять взяла его член в рот, помогая себе рукой, она слегка закусила кожу. Чуть-чуть, вызвав легкую боль.

Кассиан взбрыкнул. Ничего, пусть взбрыкивает. Она жадно глотала его член, проталкивая себе в горло, сжимала рукой, показывая, что хочет этого. Хочет, чтобы он перестал сдерживаться. Она опять вытащила член изо рта, проведя языком по головке, потом из-под ресниц посмотрела на Кассиана.

Он пристально смотрел на нее остекленевшими от желания глазами.

Какое-то время они глядели друг на друга…

Он больше не сдерживался.

Он этого не вынесет. Это было пыткой, особой разновидностью пытки. Смотреть на Несту с его членом во рту, усиленно помогающую себе рукой, и при этом самому не зарычать от наслаждения. Но ее взгляд из-под ресниц, вид собственного члена у нее между губ. Плотина, удерживаемая Кассианом, прорвалась.

Его больше не волновало, что они находятся в столовой, передняя стена которой почти целиком состоит из окон и стеклянных дверей и каждый пролетавший мимо мог видеть, чем они занимаются.

Другая рука Кассиана тоже скользнула Несте в волосы, пальцы обвились вокруг ее уложенной на макушке косы. Теперь он сам протолкнул член ей в рот.

Неста заглотнула поглубже и застонала так громко, что ее стон отозвался во всей плоти члена и проник в яички. Они напряглись еще сильнее. Кассиан спиной ощутил надвигающийся оргазм – обжигающий узел, заставивший его снова толкнуть член в ее рот. Иллирианец был целиком в ее власти.

Неста снова застонала, подбадривая его. Кассиану только этого и было нужно. Удерживая ее за волосы, он качнул бедрами. Неста отвечала на каждый его толчок; ее рот и рука действовали сообща. Жар ее рта, дразнящее покусывание ее зубов, крепко сомкнутый кулак… сопротивляться этому было невозможно. Да он и не хотел противиться.

Совокупление через рот, стоны Несты сделали Кассиана решительнее. Ему захотелось проникнуть в ее лоно. Спустить с нее штаны, разложить на столе и яростно толкать член в ее благословенную влажность, пока Неста не начнет выкрикивать в потолок его имя.

Он попытался вытащить член, но Неста не отпускала. Кассиан зарычал. Пальцы надавили ей на голову, требуя остановиться.

– Я хочу внутрь тебя, – сумел произнести он, и голос его был похож на шуршание щебня.

Однако Неста лишь взглянула на него из-под ресниц, и весь член исчез у нее во рту. Головка теперь выпирала под кожей ее горла.

Боги! Кассиан стиснул зубы.

– Я хочу кончить у тебя внутри.

Неста лишь сдавленно засмеялась и протолкнула член еще глубже, чему Кассиан уже не мог помешать. Он не мог остановить надвигающийся оргазм, особенно когда Неста сунула руку ему в штаны и легонько сдавила яички.

Оргазм сопровождался ревом, от которого затряслись стаканы на столе. Кассиан выгнул спину, и весь поток семени хлынул Несте в горло.

Она выдержала и поток, и его самого. Когда Кассиан перестал вздрагивать, она плавно и изящно извлекла его член наружу.

Неста глотала семя и смотрела на Кассиана. Глотала каждую каплю. Потом ее губы раскрылись в торжествующей улыбке. Королева праздновала победу.

Кассиан тяжело дышал. Его член покачивался в воздухе, липкий от семени, капельки которого падали на пол. Неста находилась совсем рядом, и он намеревался ответить на столь щедрый подарок.

Неста встала, кося глазами на его член. Жар ее взгляда угрожал сжечь Кассиана. Запах ее возбуждения окутал его со всех сторон, глубоко запустив свои когти.

– Снимай штаны, – прорычал Кассиан.

Улыбка Несты стала еще шире. Во взгляде проскальзывало изумление, как у хищной кошки.

Они никуда не пойдут. Все произойдет здесь, на столе. Кассиана не заботили возможные очевидцы за окнами; его не волновало, что столовая – неподходящее место для совокупления. Он напрочь забыл про Эриса, Бриаллину, Косфея и Сокровищницу ужаса. Ему хотелось поскорее оказаться внутри Несты, почувствовать жаркие, нежные, упругие стенки ее лона и овладеть ею, как она овладела им.

Пальцы Несты взялись за пуговицы ее штанов. Кассиан вздрогнул, увидев, как она расстегивает верхнюю пуговицу.

В коридоре послышались негромкие шаги, намеренно шаркающие. Предупреждение от того, кто умел ходить бесшумно.

Кассиан замер, потом спешно запихнул саднящий член обратно в штаны. Услышав шаги, Неста отошла на несколько футов и быстро застегнула верхнюю пуговицу. Кассиан едва закончил приводить себя в относительный порядок, когда в столовую вошел Азриель.

– Добрый вечер, – поздоровался его названый брат, с необыкновенным спокойствием направляясь к столу.

– Аз, – пробормотал Кассиан, выдавая свое состояние.

Он поймал слишком понимающий взгляд Азриеля и переправил тому все раздражение, вспыхнувшее в нем. Азриель лишь пожал плечами, разглядывая пищу, поданную Домом. Похоже, он знал, чему помешал, и относился к своим обязанностям сопровождающего очень серьезно.

Неста следила за ними. Едва только Кассиан повернулся к ней, она тут же заспешила к двери.

– Спокойной ночи, – бросила Неста и, не дожидаясь ответа, ушла.

– Спасибо, – буркнул Кассиан, сверкнув глазами на Аза.

– Не понимаю, о чем ты. – Аз улыбнулся в тарелку.

– Придурок!

– Кас, не раскрывайся целиком.

– Как это прикажешь понимать?

Азриель кивнул в сторону двери:

– Оставь немного на потом.

– Тебя не спросили.

Аз поддел вилкой мясо.

– Ты позволил ей сосать твою «штучку» посреди столовой. Да еще у самого стола, где я постоянно обедаю. Это позволяет мне высказать свое мнение.

Кассиан засмеялся. Все его мрачное состояние рассеялось. Благодаря Несте. Ей одной.

– Позволяет, – согласился Кассиан.

27

Неста не представляла, как она посмотрит Кассиану в глаза. Присутствие Гвин служило защитой, и Неста сильнее, чем прежде, обрадовалась, догнав послушницу на ступенях лестницы к площадке.

– Доброе утро, – лучезарно улыбнулась ей Гвин.

– Доброе утро, – ответила Неста, выбираясь на площадку. – Сумела что-нибудь узнать про Сокровищницу?

Гвин покачала головой. Она была одета как обычно, однако волосы заплела в тугую косу.

– Даже у Мериллы спрашивала вчера вечером. Она пробилась сквозь заклинания в старинных книгах, но, кроме нескольких скудных упоминаний, ничего не нашла. То же, что тебе уже известно. Ни намека на время и место исчезновения и кто потерял эти страшные штучки. Мы даже не знаем, кто был последним владельцем Сокровищницы. Все это было очень давно – десять тысяч лет назад, если не больше.

Неста всегда с содроганием вспоминала, как долго живут фэйцы. Сколько же тогда лет Амрене, если она помнила время, когда предметы из Сокровищницы свободно гуляли по миру? Но и память Амрены не сохранила имени последнего владельца.

Неста отбросила мысли об Амрене, резанувшие по ней холодной болью.

– Твоя задача мне кажется невыполнимой, – скривила губы Гвин. – А нет ли другого способа найти Сокровищницу?

Есть. Для этого нужны кости и камешки. Тело Несты сковал ужас.

– Нет, – соврала она. – Другого способа нет.

– Ты не собираешься в Гавань Ветров? – спросила Неста у Кассиана, когда занятие окончилось и Гвин, простившись, поспешила вниз.

Этим утром Гвин начала изучать боевые стойки, что поглотило внимание всех троих. Несте было не выбрать момент для разговора с Кассианом. Он лишь выразительно посмотрел на нее, когда увидел, и больше ничего.

Она не жалела о вчерашнем, хотя прекрасно понимала: Азриель сразу понял, чему он помешал.

Но сейчас, когда она стояла рядом с Кассианом… У нее во рту все еще оставался его вкус, который жег, как свежее клеймо.

Улегшись спать, она долго ворочалась, вспоминая каждое движение, каждый звук, срывавшийся с губ Кассиана. Затылок все еще чувствовал прикосновение его пальцев, когда он толкал член ей в рот. От этих воспоминаний ее рука скользнула между ног. Несте пришлось дважды себя удовлетворить, прежде чем тело успокоилось и она погрузилась в сон.

Кассиан потянулся за снятой курткой: черной, в кожаных чешуйках.

– Мне нужно снова проверить местные легионы. Хочу убедиться, что они готовятся к возможной войне и новобранцы там зря времени не теряют.

– Понятно.

Их глаза встретились. Неста видела, как потемнел взгляд Кассиана, словно и он вспоминал каждое мгновение вчерашних наслаждений. Она тряхнула головой, отгоняя паутину мыслей.

– А Гвин быстро обучается. – Кассиан кивнул в сторону лестницы, где скрылась послушница. – Смышленая девочка.

Неста узнала, что Гвин двадцать восемь лет. Конечно, для него она девочка.

– Мне она нравится, – призналась Неста.

– По-моему, я еще не слышал, чтобы ты так говорила о ком-то, – удивился он. Неста раскрыла глаза, но он поспешил добавить: – Жаль, что больше никто из жриц не пришел.

Неста каждый день проверяла свое объявление, однако новых имен не видела. Гвин рассказала ей, что сама приглашала нескольких жриц, но те лишь боязливо ежились и качали головой.

– Не знаю, как еще мне их убедить, – призналась Неста.

– Делай то, что делаешь, – ответил Кассиан, застегивая куртку. – Зазывать никого не надо.

Осенний ветер нес на крышу запахи города. Пахло хлебом, корицей, апельсинами, жареным мясом и солью. Неста вдыхала их, узнавая каждый и удивляясь, как все вместе они создают особый запах осени.

И тут ей пришла в голову блестящая мысль.

– Если тебе нужно сделать остановку в Гавани Ветров, можешь выполнить мою просьбу?

Стараясь улыбаться как можно непринужденнее, Кассиан открыл мешок и выложил содержимое на прилавок деревенского магазинчика.

– Это прислала Неста? – Эмери оглядела гостинцы на безупречно чистом прилавке.

Неста сообщила Кассиану, что попросила все это у Дома, чтобы передать Эмери.

– Да. Она хотела сделать тебе подарок.

Эмери взяла жестяную коробку, открыла крышку и вдохнула терпкий, бархатный запах чайных листьев.

– Какой замечательный сорт.

Потом подняла стеклянную банку, наполненную порошком. Поворот крышки, и запах стал другим: пряным, с примесью ореха.

– Пряный тмин.

Она вздохнула, словно получила весточку от возлюбленного. Затем перебрала другие банки и коробочки.

– Куркума, корица, душистый перец, гвоздика и… – Эмери посмотрела на наклейку. – Черный перец.

Последним Кассиан выставил на прилавок мраморную шкатулку, весившую не менее двух фунтов. Эмери подняла крышку и засмеялась.

– Соль. – Она коснулась пальцами блестящих кристалликов. – Надо же, сколько соли.

Глаза иллирианки вспыхнули, на лице появилась редкая гостья – улыбка. Эмери сразу помолодела, сбросив груз и шрамы лет, прожитых с отцом.

– Пожалуйста, поблагодари Несту за столь щедрый подарок.

Кассиан откашлялся и произнес фразу, которую Неста заставила его выучить наизусть.

– Неста говорит, что у тебя есть прекрасный способ ее отблагодарить, появившись завтра на занятиях.

Улыбка Эмери дрогнула.

– Я же ей говорила: нет у меня возможности заниматься.

– Неста предвидела такой ответ. Если захочешь, дай знать, и кто-то из нас перебросит тебя в Веларис.

Скорее всего, Риз. Кассиан думал, тот не станет возражать.

– Если не можешь остаться на весь урок, можно позаниматься и меньшее время. Скажем, час перед открытием магазина.

Пальцы Эмери, трогавшие поверхность коробок, замерли.

– Утро – совсем неподходящее время.

Кассиан не стал заниматься уговорами.

– Если все-таки передумаешь, дай нам знать, – сказал он и направился к двери.

Подарок Несты был приманкой, чтобы соблазнить Эмери на занятия, но лишь отчасти. Она послала чай, соль и специи по доброте сердца. Когда Кассиан спросил, почему она отправляет подарок, Неста ответила:

– Эмери нужны специи и хороший чай.

Такой ответ удивил Кассиана, как часом раньше удивили слова, что ей нравится Гвин.

В обществе Гвин Неста становилась совершенно другой. Они не смеялись друг над другом и не обменивались колкостями, но в отношениях Несты и послушницы была легкость, какой Кассиан не видел даже в ее общении с Элайной. Неста всегда была защитницей Элайны, старшей сестрой Фейры или Сотворенной Котлом.

А с Гвин… может, потому Несте и понравилась рыжеволосая послушница, что рядом с Гвин она могла быть просто Нестой. Скорее всего, те же ощущения она испытывала в обществе Эмери.

Может, и в питейные заведения Велариса она ходила по вечерам не только из желания напиться? Ей хотелось побыть среди тех, кто ничего не знал ни о ней, ни о грузе, лежащем на ее плечах.

Кассиан подошел к двери магазина и тихо выдохнул. Все утро, пока длились занятия, он старался не думать о вчерашнем. Но потом, когда Неста с робкой улыбкой протянула ему мешок с чаем и пряностями, он с трудом подавил желание прижать ее к стене и поцеловать.

Он не понимал их отношений. Может, они снова вернулись к состоянию «услуга за услугу»? Неизвестно, пустит ли Неста его к себе в постель. Вот и вчера, чем был вызван ее порыв? Вдруг ею двигало лишь желание прогнать его мрачность?

Если так, значит ей на него не наплевать. Значит она заботилась о его душевном спокойствии. А если все это делалось из жалости? Если и член она сосала только потому, что пожалела…

Нет. Быть этого не может. Кассиан помнил желание в ее глазах. Чувствовал мягкость ее губ у себя на шее, когда все только началось. Она утешала его, как умела.

Кассиан открыл дверь. Оглянувшись, он увидел, что Эмери все так же стоит за прилавком, положив руку на подарки. Глаза у нее были серьезными, губы поджаты. Казалось, она совсем забыла о его присутствии. Самое время удалиться. Кассиан тихо затворил дверь и взмыл в небеса.

Неста поднималась по лестнице на крышу, раздумывая о Сокровищнице ужаса. Скорее всего, другим везло не больше, чем ей. Если дела обстояли так скверно, как утверждал Азриель, искать в библиотеке нет смысла.

Но стоило ей подумать о другом способе, как внутри все сжималось. Ей сразу же вспоминались последствия ее первого и единственного гадания. На последних ступеньках у нее дрожали руки. Неста сжала кулаки, набрала побольше воздуха и стала выдыхать.

На середине площадки стоял Кассиан. Увидев ее, он улыбнулся.

Улыбка была шире, чем обычно. Взволнованная и удовлетворенная.

Неста сощурилась, выходя на ярко освещенную площадку. В нескольких футах от Кассиана стояла Гвин и тоже улыбалась.

А у столика с кувшином пила воду Эмери.

28

В отличие от легких, изящных движений Гвин, Эмери двигалась скованно и неуклюже.

– Причина в твоих крыльях, – пояснил Кассиан.

Сказано было с таким тактом и даже нежностью, что Неста, стоявшая на одной ноге, поджав другую, едва не шлепнулась рядом с Эмери.

– Тело не может в полной мере воспользоваться крыльями и потому восполняет это таким странным образом.

Он кивнул туда, куда Эмери упала, пытаясь встать на одну ногу.

– Почему? – спросила Гвин, прекратив заниматься.

– Обычно крылья служат противовесом. – Кассиан протянул руку, помогая Эмери встать. – В них много тонких мышц. Те постоянно приспосабливаются к движениям, избавляя нас от необходимости думать над каждым из них.

Эмери отказалась от его руки и встала сама.

– Когда подрезают крылья, это повреждает множество важных мышц.

Гвин оглянулась на Несту. Та стояла в напряженной позе и хмурилась. Гвин с Эмери сдружились с первых минут знакомства. Пока делали разминочные упражнения, Гвин засыпала иллирианку вопросами о ее магазине.

Эмери отряхнула землю с доспехов. Они были посвободнее, чем у Несты. Может, Эмери неловко себя чувствовала в облегающей одежде?

Взгляд Кассиана потеплел.

– Кто из целителей обрезал тебе крылья? – спросил он.

Эмери вскинула голову, ее лицо вспыхнуло. Она спокойно посмотрела Кассиану в глаза и с прямотой, восхищающей Несту, ответила:

– Отец сделал это сам.

Кассиан тихо выругался, забыв, что его слышат три пары женских ушей.

– Я сопротивлялась, поэтому все получилось еще хуже, – холодно добавила Эмери.

Гвин и Неста молча смотрели, как Эмери расправила правое крыло, пока то не собралось в складки и не дрогнуло. Лицо иллирианки тоже вздрогнуло.

– Расправить дальше не могу, – сказала она.

Ее левое крыло слушалось еще хуже, и Эмери сумела его расправить вполовину меньше.

Вид у Кассиана был такой, словно его сейчас вырвет.

– В таком случае твой отец вполне заслуженно погиб на войне. Вообще-то, за издевательство над тобой он заслужил смерть гораздо раньше.

Сифоны Кассиана вспыхнули, соглашаясь с хозяином. Неста видела, как исказилось гневом его лицо, и от слов, которые он просто прорычал, в ее крови вспыхнуло что-то жаркое и необузданное.

– Он заслуживал смерти по многим другим причинам, – сказала Эмери. – Крылья – лишь одно из его зверств.

– Если ты будешь ежедневно появляться в Веларисе, я приведу сюда Маджу. Она – личная целительница нашего Двора.

«Значит, Эмери сюда доставил Риз», – догадалась Неста. И через час вернет ее в родную деревню.

Эмери сложила свои изуродованные крылья.

– Спасибо за предложение, но в этом нет необходимости.

Кассиан хотел было возразить, когда Неста вмешалась:

– Довольно болтовни. Эмери вырвалась сюда всего на час. Так пусть занимается, а потом, Кассиан, ты поучишь нас ударам. Надо выяснить, с чего начинать ее обучение.

Эмери с благодарностью посмотрела на Несту, получив в ответ легкую улыбку.

Кассиан кивнул. Судя по блеску глаз, он прекрасно понимал, почему Неста вмешалась.

– А в Иллирии есть библиотеки? – спросила Гвин, бросая новенькой еще одну спасательную веревку.

– Нет. Во всяком случае, я не видела ни одной.

С лица Эмери постепенно сходило напряжение.

– Ты любишь читать? – задала еще один вопрос Гвин, затягивая свою косу.

– Я живу одна, высоко в горах. – Эмери улыбнулась. – В свободное время у меня только два занятия: копаться в огороде и читать книги, которые удается заказать по почте. Зимой, по понятным причинам, остается только чтение. Да, Гвин, я люблю читать. Я бы без чтения не выжила.

Неста пробурчала что-то одобрительное.

– А какие книги ты читаешь? – поинтересовалась Гвин.

– Романы, – ответила Эмери, поправляя свою толстую черную косу, отливающую на солнце красноватыми и коричневатыми оттенками.

Неста улыбнулась. Глаза Эмери засияли.

– Ты их тоже любишь? Какие?

Неста без запинки перечислила пять самых любимых. Эмери заулыбалась во весь рот, словно ее подменили.

– Ты читала романы Селлины Дрэко? – спросила Эмери.

Неста покачала головой. Эмери горестно вздохнула. Жест был настолько театральным, что Кассиан не выдержал. Он пробормотал что-то насчет женщин, помешанных на непристойных книжонках, и прошел дальше.

– Ты обязательно должна прочесть ее книги. Обязательно. Завтра я принесу тебе одну. Бьюсь об заклад: ты будешь читать ее ночь напролет.

– Непристойные? – переспросила Гвин, услыхав слова Кассиана.

Ее голос утратил звонкость. Разговор принимал щекотливый характер. Неста взглянула на Эмери. Иллирианка не знала ни истории Гвин, ни того, почему жрицы живут в библиотеке.

– А ты что читаешь? – спросила у послушницы Эмери.

– Приключенческие романы. Иногда что-нибудь таинственное. Но чаще всего мне приходится читать то, что за день написала Мерилла. Так зовут жрицу, с которой я работаю. На роман и близко не похоже.

– Я могу захватить книгу Дрэко и для тебя, – простодушно пообещала Эмери. – Что-нибудь полегче. Так сказать, введение в чудеса романтического жанра. – Она подмигнула Несте.

Неста ждала отказа Гвин, но послушница улыбнулась и сказала:

– Я с удовольствием почитаю.

Риз появился на площадке ровно через час, как и обещал.

Эмери к тому времени была густо покрыта потом и красноватой пылью, но глаза у нее сверкали. Увидев Риза, она поклонилась.

А Гвин при его появлении замерла. Ее большие зеленовато-голубые глаза еще больше расширились. В ее запахе не было ни крупицы страха, скорее удивление и благоговение.

Риз непринужденно улыбнулся ей. Неста считала, что он специально учился так улыбаться, дабы подданные не робели перед лицом его величия. Непринужденная улыбка правителя, привыкшего, что увидевшие его либо в ужасе разбегаются, либо падают на колени и склоняют головы.

– Здравствуй, Гвин, – тепло произнес Риз. – Рад видеть тебя снова.

Гвин покраснела, опомнилась и низко поклонилась:

– Здравствуйте, господин верховный правитель.

Неста вытаращила глаза и едва не хмыкнула, но увидела, что Риз внимательно смотрит на нее. Непринужденная улыбка приобрела острые края, когда они встретились глазами.

– Здравствуй, Неста, – сухо произнес он.

– Здравствуй, Ризанд, – в тон ответила она.

Гвин и Эмери переглядывались. От их робости Несте хотелось рассмеяться. Кассиан подошел к ней, обнял за плечи и, растягивая слова, пообещал Ризу:

– Скоро эти женщины так навострятся, что тебе в рукопашной схватке придется поберечь собственную задницу.

Неста попыталась выбраться из-под потной, тяжелой руки, но Кассиан еще крепче обхватил ее плечи. Жест был слишком уж дружественным. Кассиан продолжал улыбаться. Риз смотрел на обоих холодно и настороженно.

Маленькому капризному принцу не понравилось, что она стоит рядом с его другом.

Неста прислонилась к Кассиану. Совсем немного, но вполне достаточно, чтобы опытный воин вроде Ризанда заметил.

Ее разум ощутил прикосновение темной шелковистой руки. Просьба о разрешении войти.

Несте хотелось не обратить внимания на эту просьбу, однако она почему-то приоткрыла дверцу в стальном, усеянном шипами ограждении, которое окружало ее днем и ночью. Даже не дверцу, а щелку, сквозь которую она разрешила себе заглянуть в темную сияющую бездну.

«В чем дело?»

«Изволь обращаться с Гвин по-доброму и уважительно».

Существо, стоявшее перед крепостными стенами ее разума, обладало когтями, чешуей и зубами. Тени скрывали его из виду. Случайная звезда, проплывавшая мимо, вспыхивала во мраке, выхватывая из темноты крыло или когтистую лапу.

«Не суй нос в чужие дела».

Неста захлопнула щель и заморгала, оправляясь от вторжения. Кажется, Эмери спрашивала Кассиана про завтрашний урок и о том, что она пропустит сегодня, покинув площадку на час раньше.

Глаза Ризанда сверкнули.

Кассиан по-прежнему не убирал руку. Его большой палец неспешно кружил по плечу Несты, словно успокаивая ее. Возможно, он чувствовал или знал о коротком мысленном разговоре между нею и верховным правителем, но виду не подал.

– Готова? – спросил у Эмери Риз и снова улыбнулся широко и по-доброму.

Эмери покраснела. Ризанд умел влиять на своих подданных.

Верховного правителя обожали; женщины – до вожделения. Неста часто удивлялась, как Фейра все это выдерживает. Она оттолкнула руку Кассиана. На этот раз он не сопротивлялся. Неста подошла к Эмери. Иллирианка надевала свой теплый тяжелый плащ.

– Так ты появишься завтра?

Обернувшись, Неста увидела, как Гвин идет к столику с водой. Видимо, решила не мешать мужчинам. Или ей неуютно находиться наедине с ними.

Неста почувствовала себя виноватой. Больше она этого не допустит. Пока на площадке не появился Риз, все обстояло прекрасно. Гвин держалась уверенно. Кассиан показывал движения, не дотрагиваясь до нее. Послушница тем более не дотрагивалась до него. Несте не хотелось думать о глубоких душевных шрамах Гвин. А шрамы наверняка были, если в присутствии двух самых надежных мужчин Притиании Гвин не чувствовала себя в безопасности.

Пусть Ризанд – высокомерный тщеславный придурок, но понятия о чести у него есть. Он сражался как проклятый, защищая невиновных. Ее собственная неприязнь к нему не имела ничего общего с истиной, в которой она сама неоднократно убеждалась: он был честным и справедливым правителем. Благополучие подданных всегда стояло у него на первом месте. Другое дело его личность. Несту порою коробило от его самодовольства.

– Завтра я обязательно буду, – пообещала Эмери.

– Вот уж не думала, что чай и пряности действуют так убедительно, – усмехнулась Неста.

– Это был не только подарок, но и напоминание. – Эмери улыбнулась одними губами.

– О чем?

Эмери запрокинула голову. Она смотрела в небо, подставив лицо осеннему ветру.

– О том, что за пределами Гавани Ветров лежит громадный мир, а я слишком трушу и боюсь его увидеть.

– Ты отнюдь не трусиха.

– Ты совсем недавно меня так назвала.

– Это я от досады. – Неста поморщилась.

– Ты сказала правду. Я потом всю ночь думала над твоими словами. А потом Кассиан передал твой подарок. И я поняла: это весточка из большого мира. Обширного, разнообразного мира. Надеюсь, эти уроки научат меня меньше его бояться.

– Для меня это вполне убедительная причина, – улыбнулась Неста.

Неста и Эмери о чем-то говорили. Затем к ним подошла Гвин. Ветер донес до Кассиана обрывки фраз. Разговор опять шел о книгах.

Кассиан смотрел на Риза и ждал, когда тот заговорит. Естественно, не вслух.

«Интересно тут у вас развиваются события», – сказал Риз.

Кассиан не посчитал нужным придать лицу более приветливое выражение.

«Незачем было делать предупреждение Несте».

«Откуда ты об этом узнал?» – сдвинул брови Риз.

Этот придурок даже не отрицал, что влез к ней в разум.

«Я заметил, как она напряглась. И потом, я хорошо тебя знаю, брат. Ты увидел Гвин и подумал про Несту самое худшее. Она по-доброму относится и к Гвин, и к Эмери».

«Тогда что тебя рассердило?»

«Меня рассердило, что ты упорно отказываешься видеть в ней перемены к лучшему. По-твоему, она не способна ни на какие добрые поступки. Тебе непременно нужно было ее дразнить?»

Судя по глазам Риза, он сожалел о случившемся.

«Не усложняй ей жизнь. Она только-только начала сходиться с другими. Пусть выстраивает дружеские узы. Не мешай ей».

«Виноват, – признался Риз. – Больше не буду».

Кассиан шумно выдохнул.

«Ты всерьез думал: обнимешь ее за плечи и удержишь от вспышки?»

«Я хочу, чтобы вы с ней держались друг от друга подальше. Риз, у тебя беременная жена. Ты убьешь каждого, кто угрожает Фейре. Сейчас от тебя исходит опасность для каждого из нас».

«Я никогда не причиню зла тем, кого Фейра любит. Ты это знаешь».

Слова Риза несли достаточно напряжения, и потому Кассиан крепко сжал плечо брата.

«Завтра высади Эмери в другой части Дома. Дай Несте время разобраться с собой».

«Договорились».

Женщины подошли к ним. Риз распахнул крылья.

– Ну что, полетели? – спросил он у Эмери.

Эмери взяла протянутую руку.

– Полетели. – Она посмотрела на Кассиана, затем на Несту. – Спасибо.

Эта благодарность, эта надежда в глазах Эмери проняли Кассиана до глубины души.

Риз осторожно подхватил иллирианку, стараясь не касаться ее крыльев, и взмыл в небо.

Поднявшись выше невидимой линии ограждающих заклинаний Дома, Риз снова мысленно заговорил с Кассианом: «Не знаю, чем вы с нею тут занимаетесь, но от Дома так и разит плотскими забавами».

«Вежливый человек промолчал бы», – усмехнулся Кассиан.

В его мозгу загремел смех Риза: «Сомневаюсь, что тебе известно значение слова „вежливый“».

«Хвала богам за это».

Его названый брат снова засмеялся: «Я говорил Азу, что его игра в сопровождающего окажется бесполезной».

29

На трехтысячной ступеньке ноги Несты отказались двигаться дальше.

Она тяжело дышала. Пот стекал по спине и с груди на живот. Неста уперла руки в дрожащие бедра и закрыла глаза.

Ей снова приснился все тот же сон. Отцовское лицо, полное любви и страха, и затем пустота. Хруст сломанной шеи и жестокая, язвительная улыбка правителя Сонного королевства.

Кассиана с Азриелем на обеде не было. Исчезли без объяснений. Возможно, оба находились сейчас в доме у реки или где-то в городе. К своему удивлению, Несте не хватало их общества. Тишина столовой давила на нее.

Нечего удивляться, что ее не пригласили. Более года Неста старалась вести себя как можно отвратительнее и немало в этом преуспела. И потом, никто не обязан посвящать ее во все дела Двора.

Никто не обязан вспоминать о ней или желать ее видеть.

Ее дыхание гулким эхом отражалось от красных стен. Она проснулась среди ночи в холодном поту и только потом, одолев половину пути, сообразила, где находится. Если бы ей даже удалось достичь конца лестницы, куда бы она пошла? Особенно в ночной сорочке.

Отцовское лицо и сейчас стояло перед закрытыми глазами Несты. Она чувствовала каждое мгновение последних минут его жизни, весь ужас, боль и страх, пережитые за месяцы войны.

Она должна отыскать Сокровищницу ужаса. Любым мыслимым способом.

Она проваливала все задания, которые ей давали. Не сумела уберечь от разрушения Стену, разделявшую два мира. Не смогла спасти иллирианский легион, испепеленный Котлом.

Неста заглушила поток мыслей.

На соседней ступеньке с глухим стуком появился стакан воды.

– Спасибо, – сказала Неста, жадно глотая прохладную воду и чувствуя, как ее разгоряченное тело немного остывает. – А ты читал книги Селлины Дрэко?

Дом молчал. Неста сочла его молчание за «нет».

– Завтра подруга принесет мне ее романы. Когда прочту, отдам тебе.

Снова ничего. Затем на лестнице повеяло прохладным ветром, приятно обдувавшим вспотевший лоб Несты.

– Спасибо, – снова сказала она, подставляя лицо ветру.

На ступеньку упало еще что-то. Наклонившись, Неста увидела два плоских овальных камешка и три кусочка потемневшей от времени кости. Похоже, то была кость барана. У Несты вновь пересохло во рту. Кости и камни для ее гадания.

– Не могу, – хрипло ответила Неста.

Ветер сбил кости в одну кучку, и этот звук прозвучал вопросом, брошенным в глубину лестницы: «Почему?»

– В прошлый раз кончилось бедой. Котел меня разыскивал. Потом забрал Элайну. – Неста на мгновение застыла. – Я не могу рисковать. Даже ради такого дела.

Кости и камешки исчезли вместе с прохладным ветром.

Тихо постанывая, Неста двинулась вверх по лестнице. С каждой ступенькой она все отчетливее ловила недовольство, разлитое в воздухе.

– Неста должна начать поиски Сокровищницы, – покачивая вино в бокале, сказала Амрена.

Она сидела напротив Кассиана за громадным обеденным столом в доме у реки. Как обычно, их ежемесячный обед в узком кругу вылился в многочасовые разговоры, за которыми было выпито изрядное количество вина. Время двигалось к часу ночи, однако никто из собравшихся не собирался расходиться.

Только Фейра отправилась спать. Беременность сделала ее невероятно сонливой, что ей не нравилось. Она так уставала, что днем несколько раз ложилась вздремнуть, а к девяти вечера уже спала по-настоящему.

– Неста уже ищет. – Кассиан выдержал взгляд серых глаз Амрены. – Не дави на нее.

– Поисками заняты библиотечные жрицы, – отозвался Риз во главе стола. – Но это совсем не те поиски, какие нам нужны.

Рядом с Амреной сидел Вариан, положив руку на спинку ее стула.

– Вы до сих пор не обратились к Хелиону и не попросили поискать сведения в его обширных библиотеках?

Вариан и Эрис были единственными вне Двора ночи, кому Риз сообщил о поисках. Он шел на определенный риск: Вариан служил Таркину – верховному правителю Двора лета. Правда, Вариан обещал Ризу ничего не говорить Таркину без его разрешения. Но если Таркин сам спросит Вариана… союзнические отношения между двумя Дворами могут пошатнуться.

Война в достаточной мере поправила отношения между Таркином и Ризом, но не в такой степени, чтобы Риз мог поделиться с ним сведениями о Сокровищнице. Кассиан был склонен поддержать Риза. В прошлый раз, когда он находился во Дворе лета, маленькая стычка вполне могла привести к разрушению одного здания. Кассиан не сомневался в Таркине. Ему нравился верховный правитель Двора лета. И Вариан тоже нравился. Однако при Дворе лета, как и при любом Дворе, хватало злых и завистливых особ, не отличавшихся добротой, присущей их правителю.

– Хелиона оставим как последнее средство, – сказал Риз, отхлебнув вина. – Возможно, нам придется к нему прибегнуть совсем скоро – через считаные дни, – если Неста так и не возьмется за гадание. – Последние слова были обращены к Кассиану. – Но и в этом случае я сначала попрошу Элайну попробовать ее силы.

Элайны за столом не было. Она ушла спать одновременно с Фейрой, сославшись на то, что завтра ей нужно встать пораньше и заняться садом одной престарелой фэйки. Кассиан толком не знал, почему у него закралось сомнение в правдивости ее слов. Возможно, причиной было довольно напряженное лицо Элайны, когда она это говорила. Обычно она шла на такие уловки, когда появлялся Ласэн, но тот по-прежнему находился в землях людей, в доме Вэссы и Юриана.

– Неста займется гаданием, хотя бы ради Элайны, чтобы сестра не рисковала понапрасну, – возразил Кассиан. – Но вы должны понимать: на Несту очень сильно повлияли тогдашние события. Как помните, после ее гадания Котел похитил Элайну. Нельзя упрекать ее за промедление.

– У нас нет времени ждать, пока Неста решится. Я считаю, нужно завтра же обратиться к Элайне. Уж лучше пусть обе трудятся.

Азриель замер, что было внешним проявлением его характера.

– Сокровищница ужаса обладает врожденной тьмой, с которой Элайне нельзя сталкиваться, – тихо сказал он.

– А Несте, значит, можно? – прорычал Кассиан.

Все повернулись к нему.

Кассиан сглотнул и виновато взглянул на Аза. Певец теней лишь пожал плечами.

– Времени у Несты – неделя, – допив вино, сказала ему Амрена. – Неделя, чтобы найти Сокровищницу своими способами. После этого мы начнем искать по-своему. – Она кивнула в сторону Азриеля. – В том числе и с помощью Элайны, которая более чем способна защититься от тьмы Сокровищницы, если захочет. Не надо ее недооценивать.

Кассиан с Азриелем оба посмотрели на Риза, невозмутимо потягивавшего вино. Амрена по-прежнему оставалась его непосредственной заместительницей. Если он не вмешался и не поправил ее, сказанное ею становилось законом.

– Нельзя вовлекать Несту в гадание, угрожая ей, что в противном случае этим займется Элайна, – сердито бросил Амрене Кассиан.

– Знаешь, парень, для убеждения Несты есть способы и пожестче.

– Ты просто дура, если думаешь, что угрозами заставишь Несту подчиняться.

Все снова напряглись. Даже Вариан.

Губы Амрены растянулись в зловещую улыбку:

– Мы накануне новой войны. В прежней мы выпустили Котел из рук и едва не потеряли всё.

Новое фэйское тело Амрены было лучшим тому подтверждением. Чтобы остаться в этом теле, она отказалась от своей бессмертной сущности, принадлежащей другому миру. В глазах уже не полыхал серый огонь. По меркам людей, она оставалась бессмертной, но проживет не дольше, чем жили фэйцы. Пальцы Вариана коснулись ее волос, словно он хотел убедиться, что она по-прежнему здесь, с ним.

– Мы должны избавиться от всех потенциальных бед, пока не утратили преимущество. Если нам придется заставить Несту взяться за гадание, угрожая привлечь Элайну, мы сделаем и это.

– Не нравится мне такой расклад! – У Кассиана свело живот.

– Речь не о том, что тебе нравится или не нравится, – отрезала Амрена. – Заткнись и делай, как велят.

– Амрена, – сдержанно произнес Риз, выражая свое неудовольствие и предостерегая ее от дальнейших выпадов.

Амрена и не подумала устыдиться.

– Что? – огрызнулась она, увидев нахмуренное лицо Вариана.

Принц Адриаты устало улыбнулся:

– Разве мы не говорили об этом? О необходимости… быть помягче.

Амрена лишь вытаращила глаза, но злости на лице поубавилось.

– Неделя. У Несты есть ровно неделя, – отчеканила она и вновь посмотрела на Кассиана.

Прошло три дня. Эмери появлялась на каждом занятии. Если Гвин почти догнала Несту, то иллирианке требовалось прилагать больше усилий. И тогда Кассиан решил показывать Несте и Гвин упражнения, которые они потом отрабатывали вдвоем. Сам он в это время занимался с Эмери, обучая ее удерживать равновесие и совершать простейшие движения.

Никто из его учениц не возражал против такой перемены в ходе занятий; особенно когда Эмери принесла обещанные романы Селлины Дрэко. Неста два вечера подряд читала первый. Книга не обманула ее ожиданий: откровенные сцены следовали одна за другой. Как Эмери и обещала, для Гвин она принесла другой роман, помягче. На следующее утро Гвин явилась с красными щеками. Эмери она сказала, что, если этот роман считается «мягким», можно лишь догадываться о содержании «жестких».

После первого дня Эмери уже не спешила вернуться к себе в магазин и оставалась на весь урок. Кассиан увеличил время занятий до трех часов, посчитав, что утром покупателей у Эмери практически не бывает, а потому можно рискнуть. Все три с усердием упражнялись, а в перерывах говорили о книгах. На четвертое утро, проснувшись, Неста вдруг обнаружила, что ей хочется поскорее увидеться с новыми подругами.

Неста возвращала на библиотечную полку очередную книгу, когда ее разыскала Гвин. Из-за утренних занятий на площадке дневная работа послушницы сделалась напряженнее, а потому Неста реже видела ее в библиотеке, за исключением моментов, когда Гвин мчалась к стеллажам в поисках очередной книги, затребованной Мериллой. Иногда Неста слышала мелодичное пение, доносившееся из дальнего угла, – единственное указание на присутствие Гвин.

Но сегодня о появлении Гвин возвестило тяжелое дыхание. Вскоре появилась и она сама. Глаза Гвин были распахнуты, отчего Неста мгновенно насторожилась и стала всматриваться в сумрак за спиной подруги.

– В чем дело? – спросила Неста.

Неужели ее преследовала сущность, обитавшая на дне библиотеки?

– Уж не знаю как, но Мерилла узнала, что ты подменила книгу, – хватая ртом воздух, сообщила Гвин. – Она требует тебя на разговор. – Послушница кивком указала на верхний ярус.

– Подумаешь, напугала, – нахмурилась Неста. – Я не позволю ей бранить меня, словно нашкодившего ребенка.

Гвин побледнела.

– Когда она в ярости, это…

– Что именно, Гвинета Бердара? – донесся из сумрака вкрадчивый женский голос. – Когда я в ярости, что бывает?

Гвин вздрогнула и медленно повернулась к белокурой красавице, внезапно появившейся из прохода между стеллажами. Белые одеяния развевались, словно на призрачном ветру. Голубой камень на капюшоне ярко мерцал. Побледневшая Гвин склонила голову.

– Мерилла, я не имела в виду ничего плохого.

Неста лишь скрипнула зубами. Ей был противен и этот поклон, и страх на лице Гвин, и заискивающие слова.

У перил верхнего яруса остановились несколько жриц.

Пылающие глаза Мериллы переместились на Несту.

– Я терпеть не могу воровок и лгуний.

– Я тоже, – холодно ответила Неста, поднимая голову.

– Ты пыталась меня одурачить в моем же кабинете, – прошипела Мерилла.

На Гвин она даже не взглянула. Гвин, ежась, отступила на несколько шагов.

– Не понимаю, о чем ты.

– Не понимаешь? Моя бестолковая помощница принесла мне не ту книгу. Я заметила это с самого начала. И вдруг на том месте появляется нужная. А на ней – твой запах. Будешь и дальше утверждать, что ты ничего не подменяла? – Мерилла сердито поглядела на Несту, затем на Гвин. – Непростительно просить других исправлять последствия собственной глупости и невнимательности.

Несте было невыносимо ощущать страх, охвативший подругу.

– Гвин не сделала ничего особенного, – понизив голос, сказала Неста. – Зачем раздувать какой-то пустяшный случай? Или тебе настолько скучно, что ты развлекаешь себя такими вот спектаклями? – Неста махнула рукой в сторону прохода за спиной Мериллы. – Мы обе заняты. Иди куда шла и не мешай нам работать.

На верхнем ярусе кто-то ойкнул.

Мерилла засмеялась. Ее одеяние зашелестело на призрачном ветру.

– Девчонка! Ты знаешь, кто я такая?

– Я знаю, что ты мешаешь нам работать, – ответила Неста с убийственным спокойствием, которое в одинаковой степени бесило людей и фэйцев. – И еще я знаю, эта библиотека – общее достояние, но ты набила свой кабинет книгами, будто они принадлежат одной тебе.

Мерилла оскалила зубы:

– Думаешь, я не знаю, кто ты? В прошлом человеческая девица, которую запихнули в Котел и сделали высокородной фэйкой. Потом ты убила правителя Сонного королевства и торжествующе держала его голову в воздухе, а на тебя ручьями лилась его кровь.

Лицо Гвин вспыхнуло от столь емкого и красочного описания.

Неста лишь сглотнула.

– Ветер доносит мне сведения даже сюда, сквозь каменную толщу, – сказала Мерилла. – Он находит щели и трещины и шепчет мне на ухо о событиях в мире, – с усмешкой добавила она. – Думаешь, былые подвиги позволяют тебе делать все, что заблагорассудится?

В жилах Несты заурчала сила. Неста затолкала ее поглубже, не дав подняться.

– По-моему, тебе очень нравится слушать собственный голос.

– Я происхожу от Рабата, правителя Западного Ветра, – прошипела разъяренная Мерилла. – В отличие от Гвинеты Бердары, я – не служанка, которую можно прогнать.

Плевать ей на эту ведьму. Плевать на все тайны и ограничения.

Неста сняла внутренний заслон. Сила устремилась к поверхности. Глаза Несты вспыхнули. Пусть трещит в воздухе, пусть грохочет. Ей сейчас было все равно.

Гвин попятилась. Даже Мерилла приумолкла.

– При таком знатном происхождении странно беситься из-за чьих-то мелких оплошностей, – бросила Мерилле Неста. Она хищно и жестоко улыбнулась.

Мерилла лишь мельком взглянула на обеих.

– Возвращайся к работе, нимфа, – бросила она и, резко повернувшись, скрылась в сумраке.

Неста оборвала нить своей силы, железной рукой заглушив ее грохот и музыку внутри.

Только когда шаги Мериллы стихли, Гвин привалилась к стеллажу, отирая вспотевший лоб. Жрицы, следившие за поединком, расходились, перешептываясь на ходу.

– Почему она назвала тебя нимфой? – спросила Неста.

Гвин опустила руки, заметила, что глаза подруги больше не сверкают, и облегченно вздохнула.

– Видишь ли, моя бабушка была речной нимфой, соблазнившей фэйца со Двора осени. Я нимфа всего на четверть, но и этого достаточно. – Гвин указала на свои большие глаза (сейчас они были совсем голубыми) и гибкую фигуру. – Мои кости более податливы, чем у обычных фэйцев, но кому до этого есть дело?

Теперь понятно, почему Гвин так легко давались упражнения на равновесие и она быстро схватывала движения.

– Мою мать не принимали ни нимфы, ни фэйцы. Она не могла жить в реках Двора весны, а ее свободолюбивая натура не выдержала бы заточения в лесном доме Двора осени. И потому ее в детстве отдали в храм Санграваха. Там она и росла. Достигнув определенного возраста, она прошла Великий ритуал. Я… точнее, мы с сестрой появились от ее священного соития с незнакомым мужчиной. Она так и не узнала, кто он, поскольку его выбирала магия. Впоследствии никто не появлялся и не спрашивал о девочках-двойняшках. Мы тоже росли в храме. Я не покидала его пределов, пока… пока не попала сюда.

Глаза Гвин вновь наполнились болью. Ужасной болью, заставившей Несту воздержаться от вопросов о матери и сестре Гвин.

Гвин тряхнула головой, словно прогоняя тягостные воспоминания. Потом растопырила пальцы:

– У моей сестры были перепонки между пальцами, как у нимф. У меня нет.

Были.

– Теперь Мерилла превратит твою жизнь в сущий ад. – Гвин снова вздохнула.

– Пусть попробует, – равнодушно ответила Неста. – Хуже уже не будет.

– Что ж, теперь у нас есть общий враг. Мерилла этого никогда не забудет. И они тоже. – Гвин махнула в сторону перил верхнего яруса, где еще недавно стояли жрицы. – Не каждый день кто-то осмеливается ей перечить. По правде говоря, только Клото способна держать Мериллу в узде, но Клото предпочитает не вмешиваться. Потом крика не оберешься. Мерилла закатывала такие сцены, что книги летели в разные стороны.

– Если тебе понадобится сбить с Мериллы спесь, смело зови меня.

– В следующий раз мне, наверное, и самой хватит смелости это сделать, – робко улыбнулась Гвин.

Жрицы и в самом деле не забыли отпор, данный Нестой заносчивой Мерилле.

Неста, Гвин и Эмери занимались разминкой. Кассиан стоял с каменным лицом, зорко следя за каждым движением. И вдруг на лестнице послышались шаги.

В дверном проеме появились три фигуры в жреческих мантиях и капюшонах. Их руки были сжаты в кулаки так, что костяшки пальцев побелели.

Жрицы робко вышли на солнечный свет и воздух. Они подняли головы, словно вспоминая, что в мире существуют солнце и ветер.

Гвин проворно вскочила на ноги и улыбнулась так широко, что Неста оторопела. В библиотеке послушница казалась ей просто хорошенькой, но радость и уверенность, с какими Гвин шагнула навстречу жрицам, сделали ее красавицей, не уступавшей Мерилле и Мор.

А может, ничего и не изменилось, кроме этой уверенности, широко расправленных плеч, высоко поднятой головы и открытой улыбки.

– Приветствую вас, Рослина, Дирдра и Ананка. Не напрасно я надеялась, что вы придете.

Утром Неста не проверяла свое объявление. Она уже перестала рассчитывать, что кто-то, кроме Гвин, придет на занятия.

Все три стояли, сбившись в кучку. Кассиан непринужденно улыбнулся им, почти повторяя улыбку Риза. Он искренне хотел, чтобы эти женщины не боялись ни его силы, ни его тела.

– Здравствуйте, жрицы. Добро пожаловать!

Рослина и Ананка ничего не ответили на это приглашение. Дирдра, стоявшая в середине, откинула капюшон.

Несте понадобилось волевое усилие, чтобы не вскрикнуть. Эмери, расположившаяся на подстилке, попыталась сделать то же самое.

Лицо Дирдры наискось было перечеркнуто длинным отвратительным шрамом, только чудом не задевшим левый глаз. Белая полоса отчетливо выделялась на фоне коричневой кожи. Шрам тянулся от плотно стянутых вьющихся черных волос к изящному подбородку. Над круглыми темными глазами нависали густые ресницы, отчего глаза казались еще круглее. В этих глазах светилась решимость.

– Надеюсь, мы не опоздали, – сказала она.

Все три посмотрели на Несту. Но она была здесь такой же ученицей.

Неста взглянула на Кассиана. Тот пожал плечами, словно говоря: «Я всего лишь вас обучаю».

Второй шрам тянулся у Дирдры по шее, исчезая под одеждой. Такие шрамы на теле фэйской женщины свидетельствовали о событиях, редких по своему ужасу и насильственной природе. У Несты свело живот, но она заставила себя встать и подойти к жрицам:

– Мы только начали.

– Будь любезен, дай мне те камешки и кости, – обратившись к Дому, попросила Неста.

Она сидела в семейной библиотеке. На столе была развернута карта всех семи Дворов Притиании. За спиной Несты стоял Кассиан.

Рядом с картой появилась глиняная миска, наполненная просимым.

Неста облизала сухие губы.

– Надо же, Дом тебя слушается, – присвистнул Кассиан.

Она обернулась через плечо. Вернувшись из подземной библиотеки, она решила провести гадание. Кассиана позвала ради предосторожности (так объяснила себе Неста). Если она потеряет сосредоточенность и не увидит, на какое место карты укажет ее палец, нужно, чтобы кто-то посмотрел вместо нее. И как-то так случилось, что позвать она могла только Кассиана.

И не важно, что однажды он уже стоял рядом, положив руку ей на спину, а она позволила себе наслаждаться его теплом и силой.

Кассиан посмотрел на миску с гадательными принадлежностями, затем на карту:

– Почему ты передумала?

Неста, не мешкая, зачерпнула горсть древних камешков и костей. Они глухо стукались друг о друга.

– Я продолжаю думать о жрицах, что пришли сегодня на занятия. Рослина призналась, что шестьдесят лет не выходила на воздух. А Дирдра с этими шрамами… – Неста шумно втянула воздух. – Я прошу их быть смелыми, усердно заниматься, смотреть в лицо их страхам. Однако сама веду себя не так.

– Никто тебя не упрекал.

– Мне незачем это слышать. Я знаю. Пусть я и боюсь гадать, но мне страшнее прослыть трусливой лицемеркой.

Жрицы оказались новенькими в полном смысле этого слова. У Ананки совершенно не ладилось с равновесием. Пытаясь встать потверже, она почему-то качалась и падала. Рослина была лишь немногим лучше. Обе занимались в капюшонах, однако Несте удалось разглядеть прядки винно-красных волос Рослины и золотистых Ананки. Кожа обеих была совсем бледной.

– Ты уверена, что обойдешься без присутствия Риза и Амрены?

– Оно мне не требуется, – ответила Неста, сжимая в кулаке кости и камешки.

Кассиан умолк, давая ей сосредоточиться.

В тот раз ей понадобилось совсем немного времени. Достаточно было опустошить ум и ждать, когда тело потянется к невидимой силе. Эта сила несла ее куда-то, а когда Неста открыла глаза, то увидела правителя Сонного королевства, а за ним в сумраке – громаду Котла.

Неста закрыла глаза, велев разуму успокоиться, и подняла над картой правую руку. Она сосредоточилась на дыхании, одновременно прислушиваясь к ритмичному дыханию Кассиана.

Глотательное движение отдалось громом в ее ушах.

Она терпела поражение во всем. Но это гадание у нее получится.

Она годами подводила отца и Фейру. Наверное, мать она тоже подводила. А сколько раз она подводила Элайну? Вначале позволила Котлу вырвать их с сестрой из постелей, потом не сумела уберечь Элайну от погружения в Котел. И наконец, ничем не помешала Котлу, дав похитить Элайну и перенести во вражеский лагерь.

Она терпела неудачу за неудачей, и им не было конца, не было конца…

– Что-нибудь чувствуешь? – спросил Кассиан.

– Помолчи.

Кассиан что-то пробурчал и пододвинулся ближе. Теперь вся ее спина ощущала его тепло.

Неста приказала уму очиститься от мыслей. Но у нее ничего не получалось. Казалось, она снова находится на лестнице и кружит, кружит, кружит, спускаясь.

Сокровищница ужаса. Она должна найти Сокровищницу ужаса.

«Маска. Арфа. Корона».

Но голову теснили другие мысли. Их было слишком много.

«Маска, – заставляла себя думать Неста. – Где находится Маска из Сокровищницы ужаса?»

Ее ладонь стала липкой от пота. Камешки и кости скользили внутри кулака. Если Маска обладает таким же сознанием, как Котел, нельзя позволить этой древней штучке ее увидеть и узнать, что она любит больше всего.

Маска не должна ее видеть, иначе найдет и причинит вред.

«Маска, – приказывала Неста камешкам и костям. – Найдите Маску».

Ответа не было. Не было знакомого тянущего ощущения. Ни малейшего шепота силы. Неста выдохнула через нос, снова приказав: «Маска».

По-прежнему тихо.

Сердце Несты гулко колотилось. Она сделала другую попытку, решив двинуться иным путем. Она стала думать об общем происхождении ее и Сокровищницы. Обе они вышли из Котла.

Ей ответила зияющая пустота.

Неста наморщила лоб и еще сильнее сжала в кулаке камешки и кости. Мысленно представила себе Котел: обширную чашу из самого черного железа, способную вместить нескольких фэйцев одновременно. Котел имел вещественные очертания, но, когда он ее поглотил, дно исчезло. Была лишь бездна, заполненная ледяной водой, вскоре превратившейся в кромешную тьму. Это было нечто, предшествующее свету; колыбель, откуда вышла вся жизнь.

Лоб Несты покрылся капельками пота, словно само ее тело противилось воспоминаниям, но она заставила себя вспомнить Котел, стоявший в походном шатре правителя Сонного королевства. Котлу соорудили помост из камышовых подстилок и ковров. Когда она вошла в шатер, первозданное чудовище находилось в состоянии полусна.

Потом Котел приоткрыл глаз. Невидимый для Несты, но ощущаемый ею. Этот глаз уставился на нее и вскоре распахнулся во всю ширь, поняв, кто перед ним: женщина, забравшая у него чересчур много. Котел обрушил на нее всю свою бездонную силу, весь гнев. Совсем как кот, придавивший лапой мышь.

Ее рука дрожала.

– Неста, в чем дело?

Ей было не продохнуть.

– Неста.

Воспоминание о тогдашнем древнем ужасе и ярости становилось невыносимым…

Неста открыла глаза.

– Не могу, – прохрипела она. – Не могу. Сила… Сомневаюсь, что она у меня осталась.

– Она здесь. Я видел ее в твоих глазах, ощущал телом. Попробуй еще раз.

Неста не могла вызвать образ Котла. Не могла снова оказаться перед ним.

– Не могу, – прошептала она, бросая камешки и кости обратно в миску.

– Ничего страшного, – ответил Кассиан, однако разочарование в его голосе было невыносимым.

Неста не пошла с ним обедать. Сегодня ей было не до чтения. Она залезла в постель и лежала, глядя и постепенно падая в темноту.

Тьма искала ее.

Двигаясь по коридорам Дома ветра, извиваясь черной змеей, темнота искала и вынюхивала Несту. Охотилась за нею.

Несте было не выбраться из кровати. Она слышала сигнал тревоги, но не смогла открыть глаза и убежать.

Она чувствовала, как тьма подбирается ближе, ползет по ступенькам. По коридору.

Неста не могла шевельнуться. Не могла открыть глаз.

Тьма проскользнула в щель между дверью и каменным полом.

Такое просто не могло случиться, однако случилось. На этот раз тьма поймает ее, пригвоздит к кровати и заберет все, что она похитила.

Тьма оказалась возле ее кровати. Неста заставила себя открыть глаза и увидела, как тьма собирается над нею. Облако, не имевшее формы, но ощущаемое настолько отчетливо, что Неста узнала имя нападавшего раньше, чем это облако прыгнуло на нее.

Она закричала, чувствуя, как тьма Котла придавила ее к кровати. Не осталось ничего, кроме ужасающей тяжести, наполнившей все тело. Затем тьма стала разрывать ее изнутри.

И потом ничего.

Кассиан разом проснулся и потянулся к кинжалу на тумбочке.

Он не знал, отчего проснулся. Ему не приснился кошмар. Он не слышал никаких звуков.

Но почему-то он был целиком охвачен ужасом, заставлявшим сердце биться быстрее. Единственный сифон на его запястье имел цвет свежепролитой крови, словно камень высматривал врага, готовясь к атаке.

Ничего.

Однако воздух в комнате был ледяным; настолько холодным, что из ноздрей Кассиана валил пар. В комнате вспыхнули шарики фэйского света. Вспыхнули и замигали, словно подавая ему отчаянные сигналы.

Казалось, Дом умолял его бежать на помощь.

Кассиан выскочил из постели. Дверь открылась раньше, чем он бросился к ней. Кассиан оказался в коридоре. Его не волновало, что он в нижнем белье, вооруженный лишь кинжалом с одним сифоном. Через мгновение распахнулась дверь комнаты Аза. Названый брат побежал следом. Кассиан выбрался на лестницу и помчался вниз.

Он достиг площадки ее этажа, когда Неста закричала.

Не от гнева, но от неописуемого ужаса.

Этот крик преобразил тело Кассиана. Оно стало чем-то вроде кинжала в руке; оружием, которым он устранит и уничтожит все, что угрожает Несте, пока последний враг не будет убит или брошен в предсмертных судорогах.

Дверь ее комнаты была открыта. Оттуда лился яркий свет. Серебряный. Холодный.

– Кассиан, – предостерегающе шепнул Аз.

Но Кассиан понесся дальше. Никогда еще он не бегал так быстро. Он ударился о косяк двери, отскочил, вбежал в комнату и… застыл от увиденного.

Неста лежала на кровати, выгнув спину. Она купалась в серебряном пламени.

Она кричала. Ее руки комкали одеяло. А огонь полыхал, не сжигая ни одеяла, ни самой комнаты. Пламя извивалось, словно пожирая ее.

– Боги милосердные, – выдохнул Азриель.

От пламени веяло холодом. Кассиан ни разу не слышал, чтобы кто-то из высокородных фэйцев обладал такой силой. Огнем – да, но огнем, несущим тепло. Не этим ужасным, ледяным огнем.

Неста вновь изогнулась, всхлипывая сквозь зубы.

Кассиан бросился к ней, но Азриель схватил его за талию. Кассиан зарычал, думая, как бы побыстрее вырваться из рук брата, однако хватка Аза была крепкой.

Неста снова закричала. Теперь в ее крике появилось слово. «Нет!»

«Нет, нет, нет!» – умоляюще выкрикивала она.

Неста в очередной раз выгнулась и втянула огонь в себя, чтобы затем выдохнуть, выплеснуть его обратно в мир.

Лопнули оконные стекла.

В комнату ворвалась ночь, полная теней, ветра и звезд.

Когда Неста выдохнула серебряное пламя, неожиданно появился Риз.

Он погасил ее огонь своей тьмой, словно набросив на пламя одеяло. Неста закричала. На этот раз – от боли.

Стало светлее. Кассиан увидел стоящего у постели Риза. Тот что-то громогласно повторял, отчего ветер и огонь утихали, а звезды меркли. Но Кассиан знал: Риз произносит ее имя.

– Неста!

Ветер еще ослаб, и Кассиан услышал:

– Неста! Это сон!

Огонь Несты вспыхнул опять, и Риз волной темноты снова подавил пламя, отчего содрогнулся весь Дом.

Кассиан рвался из хватки Азриеля, требуя от Риза прекратить и не причинять ей боль.

Темнота Риза стремилась погасить пламя Несты, но оно устремилось вверх, сойдясь с темнотой в поединке и сражаясь за преимущество.

Когда Риз заговорил снова, его слова звучали как приказ:

– Просыпайся. Это сон. Просыпайся.

Неста продолжала сопротивляться. Риз скрипел зубами, собирая силу.

– Отпусти меня, – потребовал у Азриеля Кассиан. – Аз, дай мне все уладить.

К его удивлению, Аз разжал руки.

Кассиан знал: преимущество не на его стороне. У него всего лишь кинжал и один сифон. Оказаться в гуще магии Несты и Риза было все равно что войти в львиное логово с пустыми руками.

Но он шагнул туда, где серебряный огонь и глубокая ночь вели поединок.

И сказал ровным голосом:

– Неста.

Серебряный огонь дрогнул.

– Неста.

Кассиан мог поклясться, что ее сознание и магическая сила потянулись к нему. Этого мгновения хватило.

Волна силы Риза, ударившая по Несте, была уже не яростной атакой, как прежде, а мягкой волной, окутавшей пламя, чтобы его притушить.

Риз замер. Кассиан сразу понял, что его брат находится сейчас в разуме Несты, неподвижно лежащей на кровати. Он редко задумывался о даре диматия – способности проникать в чужой разум (таким же даром обладала и Фейра), но сейчас он искренне радовался, что у Риза есть такой дар.

Кассиан едва отваживался дышать. Азриель стоял у него за спиной. Риз оставался на месте.

Постепенно пламя начало гаснуть, потом и вовсе исчезло.

Столь же постепенно тело Несты расслабилось.

Вскоре ее дыхание выровнялось, а тело обмякло. Хвала богам, она сейчас была без сознания.

Кассиан проглотил скопившуюся слюну. Азриель встал рядом с ним. Сердце Кассиана гулко стучало.

Потом Риз резко вдохнул и вышел из оцепенения.

– Что случилось? – спросил Азриель, вокруг плеч которого собирались тени.

Риз молча прошел в другой конец комнаты и плюхнулся на стул. У верховного правителя тряслись руки. Они дрожали так сильно, что Кассиан растерялся, не зная, как быть. Судя по озабоченному лицу Азриеля, тот тоже не знал.

– Послать за Фейрой? – спросил Кассиан.

– Нет, – прорычал Риз. Его глаза вспыхнули двумя фиолетовыми звездами. – Ей здесь нечего делать.

– Это было… – Азриель оглянулся на кровать и бездыханную Несту. – Серебряный огонь – это было истинной силой Несты?

– Только верхним слоем, – прошептал Риз, проводя по лицу все еще дрожащими руками.

Он заковыристо выругался.

Кассиан уперся ногами в пол, будто дальнейшие слова Риза обладали плотью и их требовалось поймать на лету.

– Я проник в ее кошмар. – Риз уперся взглядом в Кассиана. – Почему ты не сообщил мне, что вчера вечером она попыталась гадать?

– У нее не получилось.

Кассиан помнил, как страх Несты и чувство вины тяжело сдавили ему грудь. Он поспешил уйти из библиотеки, зная, что Несте требуется побыть одной.

Риз шумно выдохнул, вздрогнув всем телом.

– Гадание было путеводной нитью для воспоминаний. Я это понял, едва сюда вошел. – Он несколько раз сглотнул, подавляя рвотные позывы. – Ей снился Котел. Ночь, когда она… оказалась внутри.

Кассиан не помнил, чтобы Риз хоть когда-нибудь лез за словом в карман.

– Я это видел, – шепотом продолжал Риз. – Чувствовал. Все, что происходило внутри Котла. Видел, как она зубами, когтями и гневом забрала его силу. И видел… чувствовал… то, что Котел забрал у нее.

Риз потер лицо и медленно выпрямился. Он не отвел глаз от взгляда Кассиана. Глаза Риза были полны сожаления и душевной боли.

– Ее душевная рана…

У Риза дрогнул кадык.

– Я знаю, – прошептал Кассиан.

– Я догадывался, – признался Риз. – Но почувствовать такое…

– Что у нее за сила? – спросил Азриель.

– Это смерть, – прошептал Риз.

У него снова затряслись руки. Он встал и направился к окну, которое медленно самовосстанавливалось, собирая осколки в цельные стекла. Риз посмотрел на спящую Несту, и на лице верховного правителя Двора ночи отразился неподдельный страх.

– Чистая смерть, – добавил Риз.

30

Сон был реальным и одновременно нереальным. Бесконечным, не имеющим выхода.

Так продолжалось, пока знакомый мужской голос не позвал ее по имени.

И ужас прекратился, словно ось мира сместилась в сторону голоса. Голос превратился в дверь, полную света и силы.

Неста протянула руку.

А потом раздался другой мужской голос, уже внутри ее разума; тоже знакомый и полный силы. И этот второй голос был непривычно добрым и мягким. Он вытащил Несту из черной ямы сна, подал руку, усыпанную звездами, и повел в мир клубящихся облаков и волнистых холмов, ярко освещенных луной.

Она свернулась клубочком на одном из холмов, оберегаемая луной, и заснула.

Сон Несты был тяжелым, без сновидений. Она не открывала глаз, пока ее лица не коснулся свет утреннего солнца.

Она лежала у себя в комнате, на скомканных простынях, наполовину сползших на пол. Но ее поразило не это.

На стуле возле ее кровати спал Кассиан.

Его голова неестественно клонилась, крылья упирались в пол. На нем было лишь нижнее белье и одеяло, которым кто-то прикрыл его колени.

Несту обдало холодной волной. Она вспомнила: ей приснился кошмар. Ей снилось, будто она снова попала в Котел, потерялась там и кричала от безысходности.

Потом она услышала его голос. Его голос и…

Ризанда в ее комнате не было. Только Кассиан.

Минуту за минутой Неста смотрела на спящего Кассиана. Его лицо было непривычно бледным, брови до сих пор тревожно сдвинуты, словно он и во сне беспокоился за нее. Солнце золотило его темные волосы и просвечивало сквозь крылья, повсюду выхватывая оттенки красного и золотистого.

Как рыцарь, охраняющий свою даму. Перед глазами Несты вспыхнули картинки из книжек ее детства. Как воин-принц, чью мускулистую грудь украшали татуировки.

У Несты сдавило горло и защипало глаза.

Нет, она не позволит себе заплакать: ни по себе, ни по нему, всю ночь несшему караул возле ее постели.

Неста отчаянно заморгала, и Кассиан вдруг проснулся, будто услышал шелест ее ресниц.

Светло-карие глаза сразу же обратились в ее сторону. Казалось, он точно знал, где она. Они были полны тревоги и такой доброты, что Неста лишь отчаянным усилием сдержала подступившие слезы.

– Привет, – ласково произнес Кассиан.

– Привет, – ответила Неста, подавляя свои эмоции.

– Ты хорошо себя чувствуешь?

– Да.

Нет, хотя и совсем по другой причине.

– Хорошо. – Кассиан шумно зевнул, потягиваясь: сначала руки, затем крылья. Его мышцы напряглись. – Если хочешь, поговорим об этом.

– Нет.

– Как скажешь.

И больше ни слова об ужасной ночи.

Но Кассиан слегка ей улыбнулся, и это была настолько его улыбка (никто бы никогда не смог ей так улыбнуться), что у нее снова сдавило горло.

– Хочешь позавтракать? – спросил Кассиан.

Неста ответила ему такой же улыбкой:

– Мне нравятся твои предпочтения, господин полководец.

– Что с тобой приключилось? – спросила Эмери, когда они вдвоем пыхтели, выполняя упражнения для живота. – Ты вся бледная как смерть.

– Дурные сны, – ответила Неста.

Усилием воли она сдерживалась, чтобы не повернуть голову туда, где стоял Кассиан. А стоял он на почтительном расстоянии от Рослины, показывая послушнице, как делать приседания. Они с Кассианом тихо позавтракали, но прежней неловкости между ними не ощущалось. Все было легко и непринужденно.

– И часто ты видишь такие сны? – спросила Гвин, занимавшаяся по другую сторону от Несты.

– Да.

Неста закончила подъем из положения лежа, недовольная слабостью мышц в средней части туловища.

– И я тоже, – тихо призналась Гвин. – Иногда я даже прошу у нашей целительницы снотворную настойку, чтобы провалиться в глубокий сон.

Эмери смерила Гвин взглядом. Она никогда не интересовалась прошлым Гвин и историями жизни других жриц, но была умной и наблюдательной женщиной. Конечно же, она видела, как те держатся на почтительном расстоянии от Кассиана, чувствовала их нерешительность и страх и сделала соответствующие выводы.

– А что тебе снилось? – спросила она у Несты.

Неста замерла, но тут же продолжила двигаться, не позволяя воспоминаниям управлять ею.

– Мне снился Котел и то, что он со мной сделал.

– Мне тоже снится мое прошлое, – призналась Гвин, теребя волосы.

Но взаимные признания не повергли обеих в тягостное состояние. В голове Несты немного прояснилось. Она почувствовала, что может действовать дальше и быть более настойчивой.

Когда говоришь о подобных вещах вслух, это дает тебе крылья и то, что тебя тяготило, взмывает в небо.

– Ну что, держишься?

Их разговор происходил в доме у реки, в кабинете Риза. Кассиан сидел, заложив ногу на ногу.

– Я? – переспросил он. – А сам-то ты как? Вид у тебя просто жуткий.

– Вчера был тяжелый день, – сказал Риз, подпирая кулаком подбородок. – И ночь оказалась тоже не из легких.

– А что случилось до ночного происшествия с Нестой? – полюбопытствовал Кассиан.

Боги свидетели, утром он едва не заплакал, открыв глаза и увидев, что Неста смотрит на него. Ее лицо было спокойным, без признаков боли. Тени еще оставались, но он бы выдержал все, кроме ее криков. Кроме ее магии, которую Риз лаконично обозначил словами «чистая смерть».

Риз не отвечал.

– Не хочешь говорить? – осторожно спросил Кассиан.

– Младенец родится с крыльями, – не глядя на него, прошептал Риз.

Кассиана охватила радость, хотя от сдавленного шепота и смысла произнесенных слов у него похолодела кровь.

– Ты уверен?

– Вчерашним утром мы встречались с Маджей.

– Но ребенок лишь на четверть иллирианец.

Разумеется, малыш мог унаследовать крылья, но от кого, если учесть, что сам Риз родился без крыльев? Крылья у него появились в результате особой, диковинной магии, которой он обладал.

– Так оно и есть. Но Фейра, когда его зачинала, находилась в иллирианском обличье.

– Это что-то меняет? Я думал, она лишь сотворила крылья, и больше ничего.

– Она способна менять обличье. Она целиком преображается в тот облик, который себе выбирает. Когда она обретает крылья, это меняет все тело до самых глубин. В ночь зачатия она была чистокровной иллирианкой.

– Но сейчас у нее нет крыльев.

– Нет. Она вернула себе прежний облик еще до того, как мы узнали о беременности.

– Так пусть она снова перейдет в облик иллирианки, пока носит ребенка.

Лицо Риза окаменело.

– Маджа наложила запрет на любые изменения облика. По ее словам, перемены в теле Фейры могут плохо отразиться на ребенке. Фейре запрещено до родов даже менять цвет волос.

– Понятно, – вздохнул Кассиан. – Но ведь ты можешь только радоваться. Все совсем неплохо.

– Нет, плохо, – прорычал Риз. – По многим проклятым причинам это чрезвычайно плохо.

Таким подавленным Кассиан его не видел с момента возвращения из плена при Дворе Амаранты.

– Подыши, – спокойно предложил ему Касссиан.

Глаза Риза вспыхнули, но звезды в них померкли.

– А иди ты… – процедил он сквозь зубы.

– Подыши, Ризанд, – снова предложил Кассиан, указывая на окно, за которым расстилалась лужайка, спускавшаяся к реке. – Если захочешь выплеснуть накопившееся в поединке, давай. Мне тоже есть что выплескивать.

Двери кабинета открылись, вошел Азриель. Судя по мрачному выражению его лица, он тоже знал.

– Риз, расскажи, чем тебе помочь, – попросил он, садясь напротив Кассиана.

– Ничем. Мне нужно не распасться на части, чтобы Фейра ничего не заподозрила, когда вернется домой к обеду. – Риз сощурился, и воздух в кабинете задрожал от его магической силы. – Фейре об этом – ни слова. Слышите оба? Ни слова.

– Разве Маджа ее не предупреждала? – спросил Азриель.

– В общих чертах. Целительница лишь упомянула о повышенном риске во время родов… Повышенный риск, – невесело засмеялся Риз.

У Кассиана свело живот.

– Знаю, сейчас неподходящее время, но послушай, Риз: есть и другая причина для беспокойства, – сказал Азриель.

Риз поднял голову.

Лицо Азриеля было как у каменной статуи.

– В ближайшие недели Фейра не будет показываться на публике, но кто-то вскоре заметит перемену в ее фигуре. Новость о ее беременности выйдет за пределы нашего круга.

– Знаю.

– Эрис узнает об этом.

– Он – наш союзник. Подозреваю, его сейчас больше волнуют отношения с отцом и поиски исчезнувших солдат, чем это.

– И Тамлин узнает об этом, – не успокаивался Азриель.

– И что? – прорычал Риз, заставив шарики фэйского света мигать.

Кассиан предостерегающе посмотрел на Азриеля, но тот упрямо произнес:

– Мы должны быть готовыми к любым последствиям.

– Да плевать мне на Тамлина!

Риз отказывался внимать предостережениям Азриеля. Это лишний раз убедило Кассиана, в каком отчаянном положении находится их названый брат и как он встревожен.

– Тамлин может повести себя непредсказуемо, – сказал Кассиан, подражая спокойному тону Аза.

– Стоит ему здесь появиться, и он мертвец.

– Я в этом не сомневаюсь, – согласился Кассиан. – Но Тамлин уже висит на волоске. Вы с Ласэном убедились, что за минувший год его состояние ничуть не улучшилось. Известие о беременности Фейры может снова его подкосить. В преддверии новой войны и всех махинаций Бриаллины и Косфея мы нуждаемся в сильном союзнике. Нам нужны силы Двора весны.

– Значит, будем скрывать от него беременность Фейры?

– Нет. Но нам нужно вызвать Ласэна, – с оттенком недовольства ответил Азриель. – Мы должны сообщить ему новость и отправить ко Двору весны, дабы предотвратить любые дальнейшие разрушения. Пусть он будет нашими глазами и ушами.

Оба замолчали, дожидаясь, пока смысл сказанного дойдет до Риза.

– Умасливать Тамлина? От этой мысли мне хочется разнести окна в кабинете, – признался Риз, но интонации его голоса почти успокоили Кассиана.

Острая кромка насилия немного притупилась. Чуть-чуть.

– Я свяжусь с Ласэном, – пообещал Азриель.

Глаза Риза по-прежнему были полны страха. И тогда Кассиан обошел вокруг стола и поднял своего верховного правителя на ноги. Риз не противился.

Кассиан обнял его за плечи:

– Идем, поколошматим друг друга.

31

Желудок Несты урчал от голода. Она уже усаживалась за стол, когда в столовую явился Кассиан.

Правильнее сказать, прихромал.

Неста сдавленно вскрикнула, увидев синяк у него под глазом, рассеченную губу и поврежденную челюсть.

– Что случилось?

Кассиан дотащился до стула и тяжело плюхнулся на сиденье.

– Немного развлеклись с Ризом.

– Ты похож на отбивную.

– Видела бы ты Риза, – хрипло засмеялся Кассиан.

– Зачем вы устраиваете такие поединки?

Если причиной был ее ночной кошмар…

– Ризу понадобилось развеяться, – вздохнул Кассиан, глядя на появившуюся тарелку с жареной курятиной и миску рисового супа. – Его привыкли видеть спокойным и уверенным, но это клетка. А ему нужно регулярно выбираться из клетки на свободу.

– Похоже, мы с тобой по-разному понимаем, что значит выбираться на свободу.

Кассиан хмыкнул, зачерпнув ложкой суп.

– Мы бились не потехи ради, а чтобы снять напряжение.

– Чем оно вызвано? – спросила Неста, понимая, что не вправе спрашивать.

Кассиан опустил ложку. Его лицо помрачнело.

– У ребенка… есть крылья.

Неста несколько раз удивленно моргнула, пока до нее не дошел смысл услышанного.

– А откуда это известно?

– Магия Маджи позволяет увидеть общие очертания ребенка в матке и проверить, все ли с ним благополучно. Плод уже достаточно крупный, и Маджа сказала, что за руки и ноги можно не волноваться. И вдобавок у ребенка… крылья.

Неста впервые слышала, чтобы фэйская магия была способна на такие чудеса, позволяя заглянуть внутрь матки.

Ей было не заглушить тихий голос, спрашивавший, какой оказалась бы ее собственная сила, если ту спустить с поводка. От этого голоса ее охватила паника. Казалось, сами мысли о такой возможности выпускают на поверхность ее магию.

– Значит, Ризанд не хочет, чтобы у ребенка были крылья?

– Дело не в этом, – ответил Кассиан, продолжая есть. – Для Риза это радость, как и для нас с Азом, и для Фейры. Мы научим ребенка летать, любить небо и ветер, как любим их мы. Но это будет потом. А сначала ребенку нужно родиться.

– Я что-то не понимаю.

– Много ли иллирианских полукровок ты видела?

– По-моему, только Риза.

– Ничего удивительного. Такие полукровки встречаются крайне редко. Но у Риза мать была иллирианкой. А иллирианские женщины крайне редко выходят замуж и рожают за пределами их селений. Иллирианские мужчины ведут себя свободнее. Они не прочь поразвлечься с другими женщинами, но ты редко увидишь потомство.

– Почему?

– У иллирианок кости таза устроены так, что крылатый ребенок проходит свободно. У фэйских женщин нет. И ребенок с крыльями во время родов рискует застрять. – Лицо Кассиана побледнело. – Большинство женщин умирают. Дети тоже. И никакая магия им не помогает. Единственный способ – расширить роженице таз, чтобы ребенок смог пройти. Но и это может убить младенца.

– Так что, роды погубят Фейру? – шепотом спросила Неста.

Вся ее злость на младшую сестру, вся горечь обид улетучились, сменившись неподдельным страхом.

– Выживают немногие. – Кассиан потянулся к лицу, но вспомнил, что оно покрыто ссадинами. – Но роды бывают настолько тяжелыми, что многие женщины оказываются при смерти или же их внутренности настолько повреждаются, что первый ребенок становится единственным.

– И даже усилия целителей не помогают?

Сердце Несты так колотилось, что ей пришлось на время забыть о еде.

– Если честно, сам не знаю. В прошлом делались попытки вырезать ребенка из материнской утробы. Но они… – Он содрогнулся. – Ни одна из рожениц не выжила.

Несте показалось, что ее кровь превратилась в кислоту.

– Поэтому такой путь исключается. – Кассиан качнул плечами. – Маджа будет постоянно находиться рядом с Фейрой и делать все, что сможет. И потом, мы еще не знаем, как магия Фейры отзовется на роды.

– Фейра подавлена?

– Она пока не знает обо всех опасностях. Но мы, выросшие здесь, прекрасно понимаем, каково фэйской женщине рожать ребенка с крыльями.

Неста усилием воли подавила страх, зашевелившийся внутри.

– И Ризу понадобилось через поединок с тобой выплеснуть свой страх?

– Да. Вместе с болью и чувством вины.

– Быть может, при другом Дворе есть более опытные целительницы, нежели Маджа. Я говорю про Дворы, где тоже живут крылатые. Например, Двор зари, где обитают перегрины. Наконец, есть сирфемы – соотечественники Дракония. У Мирьямы нет крыльев, и тем не менее она родила детей от Дракония.

– Завтра Риз отправляется на их остров. Мор осторожно пытается разузнать о том же самом в фэйских Дворах на континенте.

Он провел рукой по волосам. Сифон ярко сверкнул, поймав свет предзакатного солнца.

– Если есть способ уберечь Фейру от смертного приговора, Риз этот способ найдет. Он не остановится ни перед чем, пока не узнает, как спасти свою истинную пару.

В столовой установилась тишина. Груз, давящий на Несту, сделался невыносимым. Она не сомневалась: Риз это сделает. Чтобы найти способ спасти Фейру, верховный правитель отправится хоть на край света.

– Я попытаюсь погадать еще раз, – тихо сказала Неста.

Кассиан опустил голову, и его синяк зловеще вспыхнул в лучах заходящего солнца.

– После вчерашней ночи…

Неста вскинула подбородок. Если ребенок Фейры выживет… Неста не допустит, чтобы малыш родился в мире, вновь погруженном в войну. Но об этом она не сказала ни слова. Не смогла решиться на такое признание.

– Мне после вчерашнего надо восстановить силы. Гадание проведем завтра вечером.

– Я хочу, чтобы это было в присутствии Риза, Амрены и Аза.

– Хорошо.

Кассиан откинулся на спинку. Он представлял, какое комичное зрелище являет сейчас его вид: тяжелый взгляд, рассеченная губа и синяк.

– Почему ты меня не разыскала? – помолчав, спросил он.

Несте было достаточно услышать его непривычно низкий голос, чтобы понять смысл вопроса.

Она умела играть в отвлекающие игры. Кассиан знать не знал, как здорово она этому научилась. Неста тоже понизила голос и спросила:

– А почему ты меня не разыскал?

– Я же вижу по тебе. Похоже, ты потеряла ко мне всякий интерес после… – Он указал на стол, разделявший их, затем на пол, где Неста тогда стояла у него между ног, опустившись на колени. – Я тебе не сделал больно?

Неста грубо засмеялась.

– Нет, ты не сделал мне больно. – Она протянула руку, коснулась руки Кассиана и лишь потом подняла на него глаза. – Мне очень понравилось, как ты меня в рот…

Глаза Кассиана потемнели. Неста встала. Кассиан затих и лишь смотрел, как она обошла вокруг стола и встала рядом с его стулом.

– Ты хочешь разложить меня прямо на столе? – тихо спросила она, проведя рукой по гладкой поверхности.

Кассиан вздрогнул, словно представляя, как ее рука скользит по его коже.

– Да, – глухо признался Кассиан. – На столе, на стуле, в любом месте Дома.

– Не думаю, что Дому понравится столь бесстыдное поведение. Даже если он и поклонник непристойных романов.

– Я… Что?

У Кассиана сбилось дыхание.

Неста наклонилась и поцеловала его в рассеченные губы. Поцелуй не был нежным. Это был вызов: дерзкий, дразнящий, призывавший их обоих забыть страх и боль и соединиться.

– Я не настроена кувыркаться с мужчиной, который выглядит так, словно ему в питейном заведении хорошенько намяли бока, – сказала она, не отрывая губы от его губ.

– Мы можем притушить свет.

Неста усмехнулась. Глаза Кассиана затуманились от желания. Неста знала: стоит ей взглянуть вниз, и она увидит, сколь он возбужден. Но она не поддалась искушению.

Кассиан будет ей вознаграждением… когда она закончит гадание.

– Когда все твои синяки и царапины заживут и ты снова будешь выглядеть привлекательно, я позволю тебе совокупляться со мной в любом уголке этого дома, – пообещала Неста, отодвигаясь от него.

Кассиан схватился за подлокотники, удерживаясь от желания прыгнуть на нее. Его рот раскрылся в лукавой улыбке.

– Договорились.

Никто не спрашивал Несту, чем вызвана такая перемена в ее поведении, когда на следующий день, под вечер, они с Кассианом появились в кабинете дома у реки. Риз, Фейра, Азриель и Амрена уже ждали ее. На столе была разложена большая карта фэйских владений. Рядом стояла миска с камешками и костями.

Все они смотрели на Несту, молча оценивая ее. Но она смотрела только на Фейру в дальнем конце кабинета. Рука младшей сестры покоилась на слегка выпирающем животе.

Лицо Несты оставалось бесстрастным. Она слегка кивнула сестре, ощутив ненависть к себе, когда глаза Фейры потеплели, а на лице появилась осторожная улыбка. «Какая же я дрянь», – подумала Неста.

Ей было невыносимо видеть облегчение и счастье, вспыхнувшие в глазах Фейры. Радость, что старшая сестра не смотрит исподлобья, а ведет себя вполне учтиво. Не в силах выдерживать эту радость, Неста перевела взгляд на Ризанда рядом с Фейрой. Ей было достаточно взглянуть ему в глаза, чтобы приоткрыть щелочку в свой разум.

«Я не скажу Фейре ни слова», – мысленно пообещала Неста.

Неста делала это не из добрых побуждений, а просто чтобы не видеть предостережения, сквозившего в его взгляде. Он наверняка слышал или догадался, что Кассиан уже рассказал ей о крыльях ребенка.

«Спасибо», – только и ответил ей Риз.

Неста не спросила его, сумел ли он что-то узнать, побывав у Мирьямы и Дракония. Она подошла к столу. Кассиан следовал за ней. Но Неста забыла о нем, встретившись глазами с Амреной. Та наблюдала за нею с холодной неприязнью.

Из потаенных глубин памяти Несты выплыли слова, которые она все эти месяцы пыталась забыть. Каждое из них обдавало огнем: «Ты превратилась в никчемную прожигательницу жизни».

Неста отвела взгляд, сосредоточившись на карте.

– Не будем терять время.

– Два дня назад, когда ты пыталась гадать, ты что-нибудь почувствовала? – спросил Азриель, сидевший рядом с Амреной.

– Ничего. – Пальцы Несты застыли над миской с камешками и костями. – Меня одолевали мысли.

– О чем ты думала? – спросила Амрена.

О ненависти к себе самой. К отцу. О своем громадном страхе перед Котлом.

– О Сокровищнице, – ответила Неста. – И о том, чем кончилось мое тогдашнее гадание.

– Мы убережем Элайну от любого зла, – сказала Фейра. – Утром Риз окружил ее особыми заклинаниями, и теперь мы постоянно видим, где она и что с нею.

– Глаза можно и отвести, – возразила Неста.

– Только не мне, – с тихой угрозой сказал Азриель.

Неста посмотрела на него. Помимо Фейры, он был единственным, кто по-настоящему понимал ее нерешительность. Тогда он вместе с Фейрой отправился в самое сердце вражеского лагеря, чтобы спасти Элайну. Он понимал риск.

– Мы не повторим той ошибки, – добавил Азриель.

Неста поверила ему.

– Начинаю. – Она зачерпнула горсть камешков и костей.

Они были холодными как лед.

Плотно сжав их в кулаке, Неста закрыла глаза и вытянула руку над картой, разложенной на столе. Все молчали, хотя она чувствовала тяжесть их взглядов, устремленных на нее.

От Кассиана, стоявшего рядом, шло тепло. Его крылья шелестели рядом с ее спиной.

Это тепло, этот шелест станут ее якорем.

Позавчера он прибежал спасать ее от кошмарного сна. Он оставался рядом, пока она спала. Охранял ее и сражался за нее. Он и сейчас не допустит, чтобы с нею случилась беда.

Не допустит беды.

Не допустит беды.

Не допустит беды.

Бесконечная спираль мыслей исчезла. Внутри разума появилась зияющая дыра.

Не допустит беды.

Не допустит беды.

Не допустит беды.

Неста двинулась в эту тьму, медленно погружаясь туда, как в пруд.

Рука Кассиана касалась ее руки. Еще один якорь. Спасательный канат. Она взяла Кассиана за руку и переплела их пальцы. Пусть это прикосновение удерживает ее, пока ее разум целиком погружается в черную бездну.

А потом – ничего.

Она медленно падала, скользя взад-вперед, словно камешек, идущий ко дну пруда.

«Маска, – шептала Неста, направляя разум в вечность. – Где находится Маска из Сокровищницы ужаса?»

Она все дальше двигалась в текучем потоке ночи.

«В начале и в конце была лишь Тьма, и больше ничего». Эту истину Неста впервые услышала и поняла во время поединка с Котлом. А сейчас поняла снова, погружаясь туда же – в странное место, пустое и одновременно наполненное, где властвовал вечный холод.

«Где Маска?» – вопрошала она пустоту.

Где-то вдалеке она ощущала руку Кассиана, крепко державшего ее руку. Это было похоже на свечу в окне. Ее путь назад. Ничто не поймает ее в западню, ничто не удержит, когда есть дорога домой.

«Где Маска?»

Долгое время единственным звуком было тиканье напольных часов в углу кабинета.

Неста стояла рядом с Кассианом, продолжая держаться за его руку, но уже не так крепко. Другая ее рука, с зажатыми в кулаке костями и камешками, была простерта над картой.

Кассиан украдкой поглядывал на Фейру. Когда он только появился в кабинете, ему захотелось отвести взгляд от ее слегка округлившегося живота. Но он заставил себя широко улыбнуться, разыгрывая непринужденность в сочетании с иллирианской самоуверенностью.

Сейчас его обдувало холодным призрачным ветром, от которого топорщились волосы на затылке.

– Куда она бредет? – прошипела Амрена.

Рука Несты застыла над картой. Пальцы другой руки были холодными как лед.

Кассиан стиснул ей руку, пытаясь согреть.

Вокруг Азриеля клубились тени. Риз еще ближе подошел к Фейре, дабы перехватить любые неожиданные угрозы.

– Когда она гадала во время войны с Сонным королевством, все было по-другому, – пробормотал Азриель.

Раньше, чем ему успели ответить, веки Несты вздрогнули, словно она что-то увидела. Брови чуть сдвинулись. Кулак с костями и камешками сомкнулся еще плотнее, до белизны костяшек. Воздух продолжал холодеть.

– Девонька, если увидишь Маску, прекращай гадание, – настороженным тоном приказала Амрена.

Рука Несты оставалась сомкнутой. Но глаза быстро двигались под веками, что-то высматривая и выискивая.

– Неста, раскрой руку, – велела сестре Фейра.

В прошлый раз она сумела проникнуть в разум Несты и вытащить ее благодаря силе диматиев, унаследованной от Риза. Сейчас Фейра негромко выругалась и сказала:

– Она так и не опустила свои щиты. А ее щиты…

– Крепость из прочнейшего железа, – досказал Риз, не сводя с Несты глаз.

– Мне туда не проникнуть, – призналась Фейра. – А тебе?

– Ее разум охраняется такими силами, которые не может сломить никакая магия фэйри, – сказала Амрена.

Силы, похищенные Нестой у Котла.

Однако Неста не выказывала ни малейшего страха. Ее запах не изменился.

– Дайте ей время, – попросил Кассиан.

Боги, какая же холодина вокруг. Веки Несты снова вздрогнули.

– Не нравится мне это, – сказала Фейра. – Где бы она ни находилась, там очень опасно.

Холод все нарастал. Пальцы Несты предостерегающе сжали руку Кассиана.

– Риз, вытаскивай ее обратно, – потребовал Кассиан. – Вытаскивай не мешкая.

– Не могу, – тихо ответил Риз, окутанный покрывалом из звезд и ночи. – Я… В ту ночь двери в ее разум были открыты. Сейчас – плотно закрыты.

– Неста не хочет, чтобы Котел ее увидел. Или нас, – догадалась Фейра. Лицо ее напряглось. – Она отгородилась внешним щитом и вдобавок внутренним.

У Кассиана свело живот.

– Неста, – шепнул он ей на ухо. – Неста, разожми кулак и возвращайся.

Ее дыхание стало резче. В кабинете похолодало еще сильнее.

– Неста! – рявкнул Кассиан.

Холод остановился. Не исчез, а именно… остановился. Глаза Несты открылись.

В них полыхал серебряный огонь. Во взгляде не было ничего фэйского.

Риз оттеснил Фейру за спину. Она вернулась и встала рядом. Рука Несты продолжала сжимать руку Кассиана. Он сделал то же самое, передав ей часть силы своих сифонов.

Неста повернула голову, совсем медленно, как марионетка. Ее взгляд устремился в глаза Кассиана.

На него смотрела Смерть.

Однако Смерть постоянно ходила рядом с ним.

– С возвращением, Нес. – Кассиан провел большим пальцем по ладони Несты.

Неста моргнула. Кассиан направил ей вторую порцию силы сифонов. В ее глазах вспыхнул огонь.

– Разожми кулак. – Он кивнул на карту.

Кассиан старался, чтобы она не учуяла его страха. Сейчас перед ним стояло существо, о котором тогда с испугом и благоговением шептал ему Косторез.

Глаза Несты пылали. Собравшиеся затаили дыхание.

– Брось ты эти кости и камешки, а потом мы с тобой поиграем, – сказал Кассиан.

Пусть она почувствует его возбуждение и желание. Кассиан заставил себя вспомнить дразнящий поцелуй за обедом и ее обещание позволить совокупляться с нею в любом уголке Дома. Пусть чувствует, как это обещание отозвалось в нем, как у него все болит от страсти. Пусть видит его горящие глаза и вдыхает запах его возбуждения.

Собравшиеся напряглись, видя, как он наклонился и поцеловал Несту.

Губы Несты были словно ледышки.

Но Кассиан не отшатнулся. Пусть обжигает. Он провел своими губами по ее губам. Слегка укусил нижнюю губу, и та чуть-чуть опустилась. Кассиан просунул язык внутрь ее рта, обычно такого мягкого и теплого, но сейчас покрытого инеем.

Неста не ответила ему поцелуем, однако и не оттолкнула. Кассиан направил ей свой жар. Их губы сплавились воедино. Другой рукой он коснулся ее бедра. Сила сифонов снова чиркнула по ее руке.

Рот Несты приоткрылся шире, и тогда Кассиан протолкнул туда свой язык, касаясь ее мерзлых зубов и упираясь в такое же мерзлое нёбо. Он согревал ей рот, возвращая тому прежнюю мягкость. Возвращая ей свободу.

Ее язык поднялся ему навстречу, отчего внутри затрещал лед.

Кассиан скользнул губами по губам Несты и крепко прижал ее к себе. Он обнимал ее так, как хотел обнять в тот вечер. Глубоко, страстно. Он наслаждался ею, забыв, что они не одни. Ее язык водил по его языку. Тело Несты оттаивало. Кассиан чуть отодвинулся и сказал, не размыкая губ:

– Неста, выходи оттуда.

Он вновь припал к ней губами, готовый принять ее холодный огонь на себя.

Кости и камешки с глухим стуком упали на стол.

Когда другая рука Несты, освободившись от камешков и костей, сжала ему плечо, когда она изогнула спину, чтобы его язык еще глубже проник ей в рот, Кассиан едва не вздрогнул от облегчения.

Она первой разомкнула поцелуй. Вернувшись в тело, Неста разом вспомнила, кто ее целует, где они находятся и кто на них смотрит.

Кассиан открыл глаза и увидел, что они стоят, почти касаясь друг друга. От их дыхания больше не шел пар. Глаза Несты вновь стали знакомого серо-голубого цвета. На лице – недоумение и легкий страх, словно ее поцеловал совершенно незнакомый мужчина.

– Интересно, – пробормотала Амрена.

Кассиан увидел, что она внимательно разглядывает карту.

Туда же смотрела и Фейра, крепко сжав руку Риза. Лицо Риза было настороженным, как и лицо Азриеля.

«Каким образом ты ухитрился ее вытащить?» – зазвучал в мозгу Кассиана вопрос Риза.

Кассиан сам не знал. «Единственным способом, какой пришел в голову».

«Ты прожарил весь кабинет».

«Я не нарочно».

Неста отодвинулась. Не резко, а чтобы Кассиан тоже увидел место на карте, куда пристально смотрели они с Амреной.

– Оридское болото? – нахмурилась Фейра, увидев точку на просторах Средиземья. – Маска находится в болоте?

– Когда-то Орид был священным местом, – сказала Амрена. – В его черных как ночь водах погребали воинов. Но потом Орид изменился, став местом тьмы… Ризанд, не смотри на меня так. Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю. Это случилось давно. Болото превратилось в средоточие такого зла, что никто не отваживался появляться в тех местах, за исключением самых отвратительных фэйри. Говорят, вода оттуда течет в Подгорье и существа, живущие в болоте, давно пользуются подземными реками для перемещения по Средиземью и даже для путешествий в горы сопредельных Дворов.

– А нельзя ли поточнее? – спросила у Риза Фейра. – У нас есть подробная карта Средиземья?

Риз покачал головой.

– Те земли запрещено наносить на карту. Только туманные опознавательные знаки. – Он указал на священную гору, под которой томился почти пятьдесят лет. – Гора, леса, болото… Все, что видно с земли и с воздуха. Но тайны тех мест, которые узнаёшь, когда туда попадаешь, разглашать запрещено.

– Кем? – спросила Фейра, продолжая хмуриться.

– Древним советом верховных правителей. Средиземье – место, где до сих пор обитает первозданная магия. Это ее охотничьи угодья. Мы уважаем ее права и не хотим вызывать ее гнев. А он непременно последует, если раскрыть тайны тех мест.

Фейра посмотрела на Несту. Старшая сестра рассеянно глядела на кучку костей и камешков, закрывших собой болото.

– Средиземье – место, где некогда обитала Лесная Ткачиха, – напряженно проговорила Фейра. – Отправляться туда нужно хорошо вооруженными.

– Мы оба вооружимся, – заявил Кассиан. – До зубов.

Когда Неста не ответила, все посмотрели на нее. Никто не отважился спросить у нее о природе той силы и о существе, в которое она превратилась, пока поцелуй Кассиана не вернул ее в прежнее состояние. Он и сейчас чувствовал лед на языке, а также запах, похожий на запах Несты и в то же время совершенно иной.

– Мы отправимся завтра, – сказала Неста.

– Вам надо подготовиться, – начала было Фейра.

– Мы отправимся завтра, – повторила Неста.

Кассиан понял остальное, о чем она не сказала и не скажет вслух. Она выбрала завтрашний день, чтобы не передумать и не узнать больше об опасностях, ожидавших ее на болоте.

Он провел пальцами по ее пояснице, наслаждаясь теплом, сменившим недавний холод.

– Сразу после завтрака, – уточнил Кассиан.

32

– Я бы должен отправиться вместе с вами, – сказал Кассиану Риз, когда на следующее утро они собрались в вестибюле дома у реки.

– Это я должна была бы отправиться с ними, – возразила Фейра.

Она стояла у перил лестницы, хмуро поглядывая на мужа и Кассиана.

Неста молча смотрела на них. Оружие, которым она была обвешана, упиралось ей в спину, бедра и ляжки, словно призрачные руки. Утром Кассиан разложил в столовой свой арсенал. «Боюсь, как бы ты не покалечилась своим же оружием, но с пустыми руками отправляться к Оридскому болоту опасно», – сказал он. Неста выбрала кинжал. Кассиан одобрительно улыбнулся: «Острый. Можно проткнуть врага, если появится».

Неста бросила на него испепеляющий взгляд, однако не сопротивлялась, когда Кассиан помогал ей прилаживать крепежные ремни и пряжки ножен. Она наслаждалась прикосновениями сильных рук и совсем не думала о предстоящем деле.

– Мы оба должны были бы отправиться с вами, – поправил себя Риз. – Хотя бы Азриель будет рядом.

– Спасибо за веру в нас, – лукаво улыбнулся Кассиан и поцеловал Фейру в щеку. Должно быть, Риз ненадолго убрал щиты вокруг нее. – Вы еще родителями не стали, а из вас уже вышли превосходные наседки.

– Наседки? – звонко засмеялась Фейра.

– Ну да.

Непринужденный тон Кассиана удивил Несту. Понимал ни он опасность, сопряженную с их «прогулочкой»?

Неста посмотрела на Азриеля. Тот слегка пожал плечами, словно поймал ее мысленный вопрос. Да, они вот-вот отправятся на берег древнего, смертельно опасного болота. Нет, Кассиан не настолько сознаёт опасность, как они.

Неста нахмурилась. Аз слегка улыбнулся. «Мы можем быть союзниками», – говорила его улыбка. Союзниками против крайнего безумия Кассиана. К своему удивлению, Неста тоже слегка улыбнулась Азриелю.

– Отправляемся? – спросил Риз.

Неста взглянула на лестницу, под которой стояла Фейра. Элайна вновь предпочла остаться у себя в комнате. Замечательно. Лучше не бывает. Элайна научилась самостоятельно делать выбор и выбрала плотно закрыть дверь перед Нестой, одновременно целиком приняв Фейру и мир младшей сестры. У Несты сдавило грудь, но она отказалась думать об этом и признавать такое положение вещей. Элайна вела себя как собака, верная любому хозяину, который накормит ее и создаст уют.

Неста перевела взгляд, мысленно отругав себя за глупость. Нечего было даже смотреть туда.

– Не нравится мне все это, – призналась Фейра, подходя к ней. – Ты еще недостаточно обучена.

– Ее будут оберегать двое иллирианских воинов, – усмехнулся Азриель. – Ну что может пойти не так?

– Не отвечай ему, – сухо велел жене Риз.

Потом он посмотрел на Несту. В его глазах вспыхивали и гасли звезды.

– Если не хочешь туда соваться…

– Вам нужна моя помощь. – Неста подняла голову. – Болото слишком большое. Вы не сможете найти Маску без моих… дарований.

Она не представляла, как будет искать Маску в водах Орида. Но они хотя бы начнут обследование болота. По крайней мере, так утром говорил Кассиан.

Фейра приготовилась возразить, но Азриель протянул Несте и Кассиану покрытые шрамами руки. Фейра подошла еще ближе.

– Неста, Средиземье гораздо опаснее всех опасных мест, где ты бывала. Там нельзя терять бдительность ни на мгновение.

Неста кивнула, не став говорить, что уже давно живет по такому принципу.

Азриель не дал им продолжить разговор. Вокруг заклубились и зашептались тени. Неста инстинктивно уцепилась за Азриеля, понимая, что стоит отпустить его руку, и она навсегда потеряется неведомо где.

Тени разошлись, и она увидела неяркий серый свет. В ноздри проник тяжелый воздух. Несло застоявшейся водой, плесенью и суглинком. Вокруг – ни ветерка. Воздух был совершенно неподвижным.

– Что ж, посмотрим на эту адскую дыру, – присвистнул Кассиан, отпуская руку Азриеля.

Неста последовала его примеру.

Перед ними лежало Оридское болото. Она еще не видела более мертвого места. Остатки ее человеческой личности испуганно съежились, бормоча, что заявиться сюда было никудышной затеей.

Азриель вздрогнул. Даже он, Певец теней Двора ночи, вздрогнул, вдохнув тяжелый воздух Орида и запахи этого безжизненного места.

Все трое оглядывались по сторонам.

Даже вода Котла не была настолько черной, как эта. Казалось, болото наполнено чернилами. На мелководье, где вода накрывала траву, под черной поверхностью не просматривалось ни травинки.

По берегу стояли мертвые деревья, посеревшие от возраста и непогоды. Они напоминали сломанные копья тысячи солдат. Иные обросли мхом. На ветках – ни листика. Большинство ветвей отвалились, а их части, торчавшие из стволов, напоминали обломки зазубренных копий.

– Ни одной букашки, – заметил Азриель. – Ни одной птицы.

Неста напрягала слух. Тишина. Не было даже легкого дуновения.

– И кому вздумалось хоронить здесь мертвых?

– Тогда воинов не хоронили в земле. – Голос Кассиана звучал глуше обычного, словно плотный воздух вбирал в себя эхо. – Их опускали под воду.

– Я бы предпочла, чтобы меня сожгли и пепел развеяли по ветру. Все лучше, чем плавать здесь.

– Приму к сведению, – пообещал Кассиан.

– Это злое место, – прошептал Азриель.

В светло-карих глазах Певца теней ощущался неподдельный страх.

У Несты волосы встали дыбом.

– А какие существа здесь обитают?

– И ты спрашиваешь об этом только сейчас? – удивился Кассиан.

Они с Азриелем облачились в плотные доспехи. Чтобы сменить облачение, оба коснулись своих сифонов на руках.

– Раньше я не хотела думать о страшном, чтобы не утратить решимости.

Кассиан приготовился ответить, но Азриель его опередил:

– Существа, которые охотятся в воде и питаются мясом.

– Келпи уже давно никто не видел, – возразил Кассиан.

– Это не значит, что они исчезли.

– Кто такие келпи? – спросила Неста.

От напряженного вида иллирианцев у нее громко забилось сердце.

– Древние существа. Одни из первых чудовищ среди фэйри, – сказал Кассиан. – Люди называют их по-своему: водяными лошадьми, русалками. Это оборотни, живущие в реках и озерах. Они заманивают неразумных людей. Потом, утащив под воду и утопив, устраивают пир. От человека остаются лишь внутренности, которые иногда выносит на берег.

– И в этом болоте тоже живут келпи? – спросила Неста, глядя на черную поверхность болота.

– Они исчезли за сотни лет до нашего рождения, – твердым голосом ответил Кассиан. – Превратились в миф, в рассказы у походных костров и в страшилки для детей, чтобы не играли вблизи воды. Но никто не знает, куда они делись. Большинство перебили, а оставшиеся в живых… – Он утвердительно кивнул Азриелю. – Возможно, уцелевшие сбежали в Средиземье. Единственное место, где им ничего не грозит.

Неста поморщилась. Кассиан улыбнулся, но глаза его оставались серьезными.

– Ты только не бегай за красивой белой лошадью и не поддавайся на уговоры какого-нибудь юного красавца, и тогда можешь ничего не бояться.

– И держись подальше от воды, – с предельной серьезностью добавил Азриель.

– А если Маска спрятана в воде?

Болото было обширным. Они решили, что пролетят над поверхностью – пусть Неста почувствует возможное местонахождение Маски.

– Потом мы с Азом, как подобает закаленным воинам, будем тянуть жребий, и проигравший полезет в воду.

Азриель выпучил на него глаза, но усмехнулся. Кассиан снова улыбнулся, на этот раз по-настоящему.

– Красоты Орида ждут тебя, моя госпожа, – сказал он, разводя руки в стороны.

За пятьсот лет жизни Кассиану довелось бывать в разных жутких местах.

Но Оридское болото было несравненно хуже всего, что он видел. От болота веяло смертью и гнилью.

В густых испарениях даже шум от их крыльев был почти не слышен. Казалось, Орид не желал, чтобы хоть что-то тревожило его древний сон.

Кассиан нес Несту, крепко державшуюся за него. Аз летел рядом. Кассиан всматривался в мертвый лес на берегу, в черную воду, похожую на обсидиановое зеркало. Именно зеркало, отражавшее всех троих.

Единственное движение воздуха происходило от их полета. Коса Несты трепетала.

– Сама не знаю, чего мне искать, – призналась она.

– А ты откройся целиком и следи, не мелькнет ли что-нибудь, – посоветовал Кассиан.

Он поменял направление и теперь летел по широкой дуге на запад. Воздух давил ему на крылья, словно норовя заставить его и Аза опуститься на землю.

Но погружение в черную воду они оставили на самый крайний случай.

Среди болота мелькали островки травы. Некоторые так густо поросли ежевикой, что не оставалось даже клочка для приземления. Помимо ежевики, к небу тянулись стебли, усеянные шипами. Можно подумать, что когда-то здесь росли розы. Сейчас нигде не мелькнуло даже маленького цветка.

Несту пробрала дрожь.

– Здесь невыносимо, – призналась она.

– Мы пробудем столько, сколько выдержим, – успокоил ее Кассиан. – Если ничего не найдем, завтра вернемся и продолжим с того места, где закончим сегодня.

Кассиан был вооружен двумя мечами, четырьмя ножами, а также иллирианским луком с полным колчаном стрел. На руках поблескивали все семь сифонов. И все равно ему было не отделаться от чувства, словно он летит голым.

– А кто еще живет здесь, кроме келпи? – спросила Неста.

– Говорят, что ведьмы, – нехотя ответил Кассиан. – Нет, не из человеческой породы, – добавил он, когда Неста удивленно выгнула бровь. – Эти жаждали магии и власти, что превратило их в жутких тварей. Верховные правители разных Дворов изгнали их сюда.

– Что плохого в таком стремлении?

– Они пьют молодую кровь, дабы преодолеть холод своей магии.

Неста поежилась.

– А еще есть Певцы света, – продолжал Кассиан, внимательно осматривая болота. – Прекрасные воздушные существа. Появляются, когда ты заблудилась. Выглядят вполне дружелюбно, обещают помочь. Но едва ты попадаешь к ним в руки, тут же показывают свое истинное лицо, далеко не прекрасное и не дружеское. Ужас – последнее, что испытывает их жертва, прежде чем ее утянут на дно болота. Певцы света убивают потехи ради, а не для пропитания.

– И все эти жуткие твари собраны здесь без всякого присмотра?

– Средиземье – ничейная земля. На нее не распространяется власть верховных правителей. Оно уже давно служит местом сбора для разного отребья.

– А почему их не отправили в Тюрьму?

– Их злодеяния обусловлены не намерениями, а природой. Келпи созданы, чтобы заманивать, убивать и поедать своих жертв. То же делают волки. Средиземье – лучший вариант для таких. Здесь они отделены от нас и никто не наказывает их за природные особенности.

– Почему бы вообще не избавить мир от них?

– Средиземье наполнено первозданной магией. У нее свои правила и законы. Попробуй без причины охотиться на келпи или Певцов света, и ты можешь застрять здесь навсегда.

– И как Маске угораздило оказаться в этом болоте? – снова вздрогнула Неста.

– Не знаю. Что-нибудь чувствуешь? – Кассиан кивком указал на берег.

– Пока ничего.

Кассиан оглянулся на Азриеля. Они влетали в облако тумана над северной частью болота. Настолько густого, что Кассиан поднялся выше, дабы не напороться на высокое дерево. Туман оказался холодным. Крылья и лицо сразу почувствовали прикосновение его ледяных пальцев.

И вдруг Неста дернулась всем телом.

– Кассиан! – выдохнула она.

Кассиан взял влево, выбравшись из тумана.

– Ты что-то почувствовала?

– Даже не знаю, как это назвать. Здесь что-то есть.

Кассиан вновь обернулся, чтобы подать сигнал Азриелю.

Но Аза рядом не было.

33

– Азриель!

Крик Кассиана прозвучал и смолк. В этих местах не жило даже эхо.

Крепко держась за шею Кассиана, Неста всматривалась в туман. Кассиан завис на одном месте, пытаясь отыскать названого брата.

– Держись, – прошипел он Несте и нырнул вниз.

Пролетев по инерции, он снова оказался среди тумана.

Впереди внизу мелькнули синие огоньки – сифоны Азриеля.

Кассиан выругался и опустился еще ниже.

Вверх тянулись острые, как мечи, стволы деревьев. Кассиан лавировал между ними, ухитряясь не напороться крыльями. У Несты отчаянно колотилось сердце. Их со всех сторон обступала смерть, но Неста не закрывала глаза. Кассиан вынырнул из облака тумана, и они увидели то, что видел Азриель.

Кассиан стремительно развернулся и вдруг полетел обратно в туман.

– Куда тебя понесло? – удивилась Неста. – Там же два десятка солдат!

– Это солдаты Двора осени, – пояснил Кассиан, изо всех сил взмахивая крыльями; поднятый ими ветер бил Несте в глаза. – Я не знаю, как вообще они здесь очутились. Может, Эрис подлейшим образом нас обманул. Но кто-то из них прострелил Азу крыло рябиновой стрелой.

– Тогда почему мы улетаем?

– Потому что я не рискну опускаться в их гущу вместе с тобой.

– Спусти меня на землю! – потребовала Неста. – Найди любое подходящее место, оставь меня и возвращайся к нему!

Кассиан продолжал оглядывать болото, выбирая подходящее место. Неста ударила его кулаком в мускулистую грудь:

– Кассиан!

– Неста, я сам знаю, чего стоит каждая секунда промедления, – тихо ответил он.

– Оставь меня на этом долбаном дереве! – Неста указала на торчащее дерево, с которым они едва не столкнулись.

Кассиан заметил уголок, показавшийся ему вполне безопасным: широкая полоса земли, поросшей травой, и остатки дерева посередине. Выполняя требование Несты, он опустил ее на самую высокую и прочную ветку. Ветка заскрипела под тяжестью двух тел.

– Оставайся здесь, – велел Кассиан, дожидаясь, пока Неста ухватится за ветку и повиснет, как ребенок, забравшийся слишком высоко. – Я скоро вернусь. Вниз не спускайся. Что бы ни увидела и ни услышала, оставайся на дереве.

– Лети.

Неста сознавала: в бою от нее никакого толку. Она может только отвлечь Кассиана.

– Будь осторожна, – предостерег он, словно сам отправлялся в безопасное место.

Через мгновение он растаял в тумане. Неста изо всех сил ухватилась за ветку, дрожа всем телом. Болотная тишина окутала ее свинцовым покрывалом.

Воздух над Оридом поглощал звук крыльев Кассиана. Неста осталась совсем одна.

Кассиан направился туда, где, как подсказывала ему интуиция, сражался Аз. Зрение ему не помогало – туман стал еще гуще.

Двор осени в Средиземье? Кто эти два десятка: пропавшие солдаты Эриса? Или Эрис ловко одурачил Риза и всех остальных? Может, Берон каким-то образом узнал об их замыслах?

Кассиан помчался вниз, моля богов, чтобы Аз сумел сдержать натиск солдат, даже будучи раненым рябиновой стрелой. Рябина подавляла магию Аза, иначе враги были бы уже мертвы. Потому-то сифоны и мерцали еле-еле, а не превратились в испепеляющую стену синего огня, способную уничтожить солдат, не обладавших такой силой.

Он опускался в полном спокойствии, приказав каждому сифону набрать полную мощь. Кассиан напитал камни своей силой, и они ответили, показывая, что готовы. Кассиан тоже был готов к сражению против целого отряда.

Впереди сверкнули кобальтово-синие сифоны Азриеля. Кассиан поднялся повыше, и вот мерцание оказалось ровно под ним.

Он перестал хлопать крыльями, чтобы солдаты не услышали.

Расправив крылья, Кассиан тихо опускался. Туман вгрызался в него. Ему в лицо бил тяжелый воздух. Кассиан бесшумно достал меч и кинжал.

В пяти футах над местом сражения туман разошелся.

Солдаты не успели поднять головы, как Кассиан обрушился на них.

Полилась кровь. Воины кричали. Сифоны Кассиана били по ним смертоносной магией. Аз сражался с шестью солдатами. Его левое крыло повисло, залитое кровью. Рябиновая стрела почти полностью лишила Аза магической силы. Но его сифоны подавали сигнал Кассиану.

При виде раненого крыла Аза в голове Кассиана загудело.

Он убивал и убивал вражеских солдат, не в силах остановиться.

Где же они?

Отсутствие Кассиана и Азриеля становилось пугающе долгим.

От продолжительного сидения на дереве у Несты начали затекать руки и ноги. Она не медвежонок, чтобы сидеть так часами. Вскоре мышцы не выдержат, и она будет вынуждена разжать пальцы.

Ни звука, ни вспышки света. Только безмолвное болото, туман и это мертвое дерево.

Каждый вздох отзывался в ее мыслях и поглощался гнетущим Оридом.

Неста видела, как Кассиан расправлялся с солдатами Сонного королевства. Два десятка посланцев Двора осени для него – пустяк. Но почему они здесь появились?

Ее ноги дрожали так сильно, что она рисковала соскользнуть с ветки. Неста знала, что представляет собой на редкость жалкое зрелище, сохраняя позу, в какой ее оставил Кассиан: ноги обвиты вокруг ветки, лодыжки скрещены, а пальцы впились в сухую серебристую древесину.

Неста осторожно подвинулась выше. Руки онемели от долгого нахождения в согнутом положении, и теперь их кололо, словно иголками. Потом она освободила ноги, и они повисли в воздухе, возвращая себе чувствительность. Она смотрела туда, где скрылся Кассиан. Ничего не видно.

Не все его сражения оканчивались победой. Неста трижды видела его серьезно раненным. Первый раз в Сонном королевстве, когда ее толкали в Котел, а Кассиан пытался доползти до нее. Второй – уже на войне. Тогда его ранили в живот, и Азриель голыми руками удерживал ему внутренности, не давая им выскользнуть наружу. В третий раз это было во время поединка с правителем Сонного королевства. Неста тогда попросила Кассиана (по сути, приказала ему) превратить ее в наживку, в средство отвлечения, чтобы отвести короля от Фейры и Котла.

Смерть так часто касалась его, что когда-нибудь это прикосновение могло стать последним.

У Несты пересохло во рту. Азриеля ранили рябиновой стрелой. А вдруг Кассиана тоже ранили? Что, если им обоим требуется помощь?

Ей не справиться с двумя десятками солдат. По правде говоря, ей и с одним-то не справиться. Но дальше оставаться на дереве, как трусиха, было невыносимо. Она не знала, жив ли Кассиан. А у нее есть магия. Неста толком не умела пользоваться своей магией… главное, что магия есть. Вдруг у нее получится и она выручит обоих?

Неста мысленно твердила, что тревожится и за Азриеля. Убеждала себя, что судьба Певца теней волнует ее наравне с судьбой Кассиана. Но воображение категорически отказывалось рисовать ей лицо мертвого Кассиана.

Не раздумывая, она вновь улеглась на ветку и опустила одну ногу, пытаясь нащупать опору внизу.

Нащупала. Однако Неста не рискнула встать на эту ногу. Она продолжала цепляться за ветку, впиваясь ногтями в сухую, твердую древесину и загоняя под ногти занозы. Наконец ей удалось переместить руки на ствол и опуститься вровень с нижней веткой. Тяжело дыша, Неста устроилась на ветке и снова опустила ногу, нащупывая следующую. Ветка оказалась слишком далеко. Кряхтя, она подтянула ногу и осторожно передвинула руки к коленям, сосредоточившись на равновесии, как учил Кассиан. Неста обдумывала каждое движение тела и ног, одновременно следя за дыханием.

Пальцы саднило от заноз, вонзившихся под ногти. Она несколько раз опускала ноги, пока не нащупала ветку поближе. Но та оказалась тоньше, и Несте пришлось распластаться на ветке, чтобы не соскользнуть.

Так она спускалась с ветки на ветку, пока сапоги не уткнулись в мшистую землю. Теперь дерево высилось над нею, словно великан.

Болото тянулось во все стороны – мили черной воды, мертвых деревьев и островков травы.

Чтобы добраться до Кассиана, нужно преодолеть водное пространство. Неста сосредоточилась на дыхании; вернее, попыталась. Каждый вдох по-прежнему был резким и неглубоким.

Возможно, Кассиан ранен или даже умирает. Сидеть и ждать – никудышный выбор.

Неста обвела глазами прибрежную полосу воды, рассчитывая найти место помельче, по которому можно перебраться на ближайший остров, поросший колючими кустарниками. Но непроницаемая черная вода не позволяла оценить глубину. Неизвестно, что скрывалось под поверхностью: мелководье или бездонная пропасть.

Неста вновь сосредоточилась на дыхании. Плавать она умела. Мать позаботилась об этом, памятуя о своей двоюродной сестре, утонувшей в детстве. Мать утверждала, что сестру убили фэйри. «Я видела, как эти твари затащили несчастную в реку».

Чьей жертвой стала сестра матери? Был ли это келпи? Или материнские страхи сотворили нечто чудовищное?

Неста заставила себя приблизиться к самой кромке черной воды.

«Беги, – прошептал внутри ее тихий голос. – Беги без оглядки».

Голос был женским: нежным, мудрым и спокойным.

«Беги».

Неста не могла убежать. Если и бежать, то к Кассиану, а не от него.

Она подошла к самому краю, где трава уходила под черноту воды.

Оттуда на нее смотрело ее отражение. Бледное лицо с округленными от ужаса глазами.

«Беги». Был ли этот голос остатками ее человеческих инстинктов или чем-то другим? Неста смотрела на свое отражение, словно оно могло ответить.

В кустах что-то зашелестело. Неста вскинула голову, ее сердце вновь заколотилось. Она всматривалась в кусты, силясь увидеть знакомое лицо и крылья. Никаких признаков Кассиана. Что бы там ни находилось… Надо искать другой остров.

Неста вновь уткнулась в свое отражение и увидела, что из воды за нею следит пара черных как ночь глаз.

34

Неста отпрянула с такой скоростью, что потеряла равновесие и приземлилась на собственный зад. Подушка мха погасила удар. Из черной воды, там, где еще недавно находилось ее отражение, появилось лицо.

Человекоподобное. Белее, чем кость. Мужское. Голова существа медленно поднималась из-под воды. Волосы обсидианового цвета плавали по поверхности, настолько шелковистые, что сливались с водой.

У этого существа были огромные глаза, целиком состоявшие из зрачков. Скулы настолько острые, что ими можно было резать воздух. Нос длинный и узкий, как лезвие. С кончика носа капала вода, попадая на рот… на рот…

Рот был чересчур большим. Чувственные губы, но слишком широкие.

Затем из воды показались руки.

Резкими, отрывистыми движениями они уперлись в мох. Руки были белыми и тощими, с пальцами длиною чуть ли не с локоть Несты. На каждом пальце было по четыре сустава. Ногти остротой могли соперничать с кинжалом. Ногти трещали и лопались, когда существо вдавливало их в траву, чтобы вылезти целиком.

Неста шумно дышала. Голова гудела от ужаса. Неста стала отползать назад.

Существо наполовину вылезло из воды, обнажив костлявое туловище. Черные волосы сетью тянулись за ним.

Неста отползла еще на шаг. Существо подняло голову. Раскрыло чересчур широкий рот, показало двойной ряд гнилых зубов, похожих на острые осколки, и улыбнулось.

У Несты не выдержал мочевой пузырь. Колени сделались теплыми и влажными.

Существо это увидело и почуяло. Его рот раскрылся еще шире. Пальцы дрогнули, помогая ему выбираться из воды. Показались узкие голые бедра.

Болотный житель приналег на руки и вытащил из черноты болота длинную белую ногу. Затем вторую. Вскоре он уже стоял на четвереньках и улыбался Несте.

Ей было не пошевельнуться. Она могла лишь смотреть на белое лицо с черными, как вода болота, глазами, на подрагивающие, неестественно длинные пальцы, на рот и острые, точно у угря, зубы.

Потом существо заговорило на непонятном ей языке. Голос у него был низким, хриплым и грубым, полным отчаянного голода и жестокого изумления.

«Беги, беги, беги!» – умолял нежный женский голос в голове Несты.

Келпи. Это был келпи, который собирался ее убить.

Ноги Несты одеревенели и словно потеряли связь с телом. Она забыла, как ими двигать.

Голова келпи дергалась. Судорожно дергались и его пальцы на траве. Улыбка стала еще шире. Настолько шире, что Неста заметила длинный черный язык, извивавшийся во рту. Казалось, келпи уже предвкушал, как станет лакомиться ее плотью.

Келпи бросился к ней. Неста обнаружила, что разучилась кричать.

Она была бессильна что-либо сделать, когда длинные пальцы обвились вокруг ее ног, когти впились в кожу и рывком потянули.

Боль вырвала Несту из оцепенения. Она стала отбиваться, цепляясь за траву и выдергивая пучок за пучком. Здешняя трава не имела корней. Болото не собиралось помогать Несте.

Келпи стал пятиться в холодную воду, таща за собою Несту… пока она не скрылась под черной поверхностью.

Двое вражеских солдат стояли на коленях.

На груди их легких кожаных доспехов была эмблема Эриса, изображавшая двух гончих с разинутыми пастями. Эмблема еще ничего не доказывала. Отправить солдат в Средиземье мог Эрис, Берон или они оба. Пусть Азриель или Риз разговорят их и заставят ответить на вопросы. Кассиан решил не тратить время на домыслы. Сами солдаты не проронили ни слова…

Их лица оставались безучастными. Ни следа страха. Страх не улавливался и в их запахе.

Азриель тяжело дышал. Он вырвал рябиновую стрелу, и теперь из раны струилась кровь.

– Свяжи их, – сказал Кассиан.

Азриель уже начал исцеляться и смог вернуть силу своим сифонам. Из камней хлынул синий свет, связав запястья пленных, их лодыжки и рты. После этого их сковали общей цепью.

Кассиану часто приходилось иметь дело с узниками разного рода. Он знал: когда узников двое, легче подтвердить сведения. Для этого нужно стравить пленных между собой.

Солдаты отряда сражались отчаянно, действуя мечом и пламенем, однако никто из них не произнес ни слова. Только крики и предсмертные стоны. Солдаты не говорили даже друг с другом. Эти двое ничем не отличались от остальных: такие же безучастные и отрешенные.

– Что-то с ними не так, – пробормотал Азриель, глядя на лица солдат.

В глазах – ничего, кроме жестокости. Жестокость и ни капли понимания, что они целиком находятся во власти Двора ночи и скоро узнают, как этот Двор заставляет врагов отвечать на вопросы.

– Воняет от них, словно они неделями не мылись, – поморщился Кассиан.

Аз принюхался и тоже поморщился.

– Думаешь, это и есть исчезнувшие солдаты Эриса? Он говорил, что перед исчезновением они вели себя как-то странно. Эти тоже со странностями.

– Не знаю, – проворчал Кассиан, отирая с лица чужую кровь. – Думаю, скоро мы узнаем. – Он придирчиво оглядел названого брата. – Ты-то как?

– В лучшем виде, – ответил Аз, хотя по его напряженному голосу чувствовалось, что у него дико болит крыло. – Нужно убираться отсюда. Возможно, мы встретили еще не всех посланцев Двора осени.

Кассиану было не до пленных. Как там Неста? Он оставил ее на дереве. На большом дереве, но…

Он взмыл в небо, не дожидаясь, пока Азриель последует за ним. Хорошо, что он не оставил ее на острове. На острове ее бы быстро обступили разные твари. А так – широкая полоса травы, бывшая когда-то лугом. И посреди луга громадное дерево, залезть на которое мог бы лишь великан или тот, у кого есть крылья.

Рядом зашумел рассекаемый воздух. Появился Азриель. Его мотало из стороны в сторону, но он летел. За ним тянулись тени – подтверждение того, что Аз спрятал в них пленных.

Дерево Кассиан отыскал по запаху Несты. Туман скрывал ствол вплоть до самых верхних ветвей. Однако Несты там не было.

Кассиан завис над деревом, глядя сквозь туман на ветки и землю.

– Неста! – позвал он.

Ее не было ни в траве, ни на другом дереве. Кассиан опустился, продолжая искать ее по запаху. Запах вел от дерева к воде и исчезал.

Приземлился Азриель, вихляя подбитым крылом.

– Я ее не вижу.

Вода оставалась неподвижной, как черное стекло. Ни малейшей ряби. В пятнадцати футах от берега был островок. Может, она отправилась туда?

У Кассиана все сбилось: и дыхание, и мысли.

– Неста!

Оридское болото поглотило его отчаянный голос, не дав тому отразиться от черной поверхности.

35

Никакого просвета. Только темнота, холодная вода и когтистые пальцы, волокущие ее на дно.

Она уже бывала в похожей темноте. Здешняя напоминала темноту Котла. Келпи неутомимо волок ее все ниже и ниже.

Здесь она встретит свой конец. Этого не изменить. Никто ее не спасет. Она уже сделала последний вдох; кое-как, забыв от страха, что вооружена и обладает магией.

Оружие. Неста ощупью достала кинжал. Она сражалась с Котлом. Она будет сражаться и сейчас.

Хватка келпи была сильной, до боли в костях. Вот туда она и ударит. Преодолевая напор воды, Неста наугад ударила кинжалом, моля богов, чтобы не отсечь при этом собственную ногу.

Лезвие ударилось о кость. Хватка на ноге ослабла. Неста протолкнула острие кинжала еще дальше.

Она била наугад в этой бурлящей темноте. Ее мотало вверх и вниз, она выгибалась всем телом, силясь разглядеть хоть что-то там, где не было никаких очертаний.

Тощие руки келпи ударили ей в грудь. Одна обвилась вокруг горла. Спина Несты коснулась чего-то мягкого, илистого. Дно.

Нет, она не погибнет здесь в полной беспомощности. Это тогда, сражаясь с Котлом, она была беспомощной.

О ее рот ударились губы и зубы. Неста вскрикнула. Келпи ее целовал! Его черный язык, воняющий гнилым мясом, проник внутрь ее рта.

На мгновение ей показалось, что она находится не в воде, а возле поленницы. Вокруг – земли людей. Отвратительный рот Тимаса слюнявит ей губы, а его руки шарят по ее телу.

Неста силилась отвернуть голову и высвободить рот, но легкие наполнились воздухом, словно келпи дышал ей в рот. Словно хотел продлить ей жизнь и страдания.

Келпи отодвинулся. Неста догадалась плотно закрыть свой исцарапанный рот и сохранить воздух. Думать о том, возможно ли такое, ей было некогда.

Руки келпи шарили по ее телу, безошибочно находя и вытаскивая все оружие. Он делал это ощупью, совсем не нуждаясь в свете. А может, его глаза, подобно глазам обитателей морского дна, улавливали мельчайшие крупицы света. Тело Несты одеревенело и перестало шевелиться. Келпи наслаждался возможностью беспрепятственно лапать ее, а ее страх только его подстегивал.

К моменту, когда он разоружил Несту, у нее вновь запылали легкие. Тощее тело келпи прижало ее ко дну. Он снова прильнул к ее рту.

Преодолевая отвращение, Неста открыла губы, позволяя наполнить ей рот еще одной порцией жизнетворного воздуха. Действия келпи отнюдь не были продиктованы добротой. Его язык извивался червяком, касаясь ее языка, длинные руки мяли ей груди и талию. Когда она снова поперхнулась, всеми силами стараясь не всхлипнуть, ее губы затряслись от смеха келпи.

Он отстранился, проехавшись зубами по ее губам. Она вздрогнула, когда он принялся гладить ее по волосам. «Ты – моя маленькая награда», – говорили его прикосновения. Прежде чем убить, он вдоволь насладится ее страданиями и мольбой о пощаде. Она не стала добычей чудовищ в землях людей, чтобы столкнуться с такими же по другую сторону Стены. Она спаслась от домогательств Тимаса, чтобы оказаться здесь. Как и тогда, ее душил гнев.

Умоляющий женский голос исчез. Кому бы он ни принадлежал, ее доброжелательница знала: Неста оказалась в безнадежном положении.

Неста взывала к своей силе, требуя пробудиться. Меж тем келпи обвил ее талию и потащил дальше.

Ее ноги ударялись о металлические предметы и кости, неведомым образом сохранившиеся на дне болота.

Вокруг некоторых костей еще оставались куски плоти.

«Пробуждайся», – умоляла Неста, обращаясь к древней, ужасающей силе, что спала внутри ее. «Пробуждайся». Неста заглядывала во все уголки своей внутренней бездны.

Впереди что-то мелькнуло. Что-то сверкающее, золотистое.

Келпи поплыл быстрее, лавируя между предметами в воде, словно те были корнями дерева.

Золотое свечение приближалось. Оно исходило от диска. Сила Несты нарастала, приближаясь к поверхности. Потом диск сам поплыл к ее растопыренным пальцам. Келпи диска не видел, продолжая плыть. А диск приближался к ее руке.

Свет впереди принадлежал не ее силе.

Золотой диск коснулся пальцев Несты. Она плотно его сжала, зная, что́ находится у нее в руке. Подобное взывает к подобному. Сила к силе.

Ничего не подозревавший келпи тащил ее дальше. Дыхание Несты вновь сделалось поверхностным. Ступни натыкались на острые предметы. О некоторые она поранилась.

В ее руке лежала сила. За другую руку ее держала смерть.

Неста знала, знала, на что ей употребить ясность сознания, какую дает лишь отчаяние в сочетании с ужасом. Она должна рискнуть. Пальцы еще крепче сжали золотой диск.

Келпи замедлил движение, словно почувствовав перемену. Но он опоздал.

Он не смог помешать Несте приблизить Маску к лицу.

36

Ее легкие уже не жгло. Ушла боль из тела.

Ей не требовался воздух. Она не чувствовала боли.

Она смотрела сквозь глазные отверстия Маски, и темнота вокруг уже не была сплошной, как совсем недавно. Неподалеку застыл келпи – тощее бледное существо, целиком состоящее из ненависти и неутолимого голода.

Он больше не тянул к ней руки. Келпи стало страшно. Увидев, что́ у Несты на лице, он уже не решался к ней подойти.

Несте только это и требовалось.

Она ощущала тех, кто окружал ее со всех сторон. Мертвецов.

Она чувствовала их давно сгнившие тела. От некоторых остались только кости, тела других сохранились, сгнив наполовину под древними доспехами. Рядом валялось их оружие, не нужное обитателям болота. Тех больше интересовало пиршество на разложившихся трупах.

Здесь были погребены тысячи и тысячи тел.

Но пока она их не пробудит. Еще не время.

Кровь Несты превратилась в холодную песню, которой вторила Маска, нашептывая, как надо действовать. «Домой, – вздыхала Маска. – Домой».

Неста не сопротивлялась. Она еще плотнее прижимала Маску, чья магия была холоднее ее собственной. Теперь эта магия наполняла жилы Несты.

Келпи очухался. Он оскалил зубы и приготовился прыгнуть к Несте.

Вокруг его лодыжки обвилась призрачная рука.

Келпи дернулся, глядя на того, кто схватил его за ногу. Но тут другая рука, облаченную в кольчужную рукавицу, потрескавшуюся от времени, вцепилась в его вторую лодыжку.

Рука с плотью, отрывающейся от пальцев, ухватила келпи за черную гриву.

Келпи вновь повернулся к Несте. Его глаза стали еще больше.

Покачиваясь на воде, ощущая силу Маски как ледяную песню, льющуюся через ее жилы, Неста воззвала к мертвым. Пусть сделают то, чего не может сделать она.

Она сражалась с Тимасом, с Котлом, с правителем Сонного королевства. Но у нее не было иного выхода. Судьба сталкивала ее с каждым из них. Она выжила в каждом поединке, чувствуя себя беспомощной и испуганной.

Сегодня все будет по-другому.

Келпи сам избрал свою судьбу. Пусть пожинает плоды.

Келпи бился в воде, но стоило ему высвободиться из одной костлявой руки, как его схватили еще десять. Вместе с руками со дна поднимались тела. Келпи попытался уплыть, однако перед ним появился высоченный скелет, наполовину облаченный в проржавевшие доспехи. Скелет протянул к нему руки и уставился в его плечо. Выглядело это странно, поскольку от лица у скелета осталась всего одна кость. Скелет развел челюсти – сверкнули острые зубы, совсем не такие, как у фэйцев, и впились в белую плоть келпи.

Он закричал, но Неста не услышала ни звука. Так же беззвучно мертвецы поднимались с илистого дна. Некоторые двигались рядами. И все направлялись к келпи.

Неста не мешала силе течь сквозь нее. Она позволяла Маске делать то, что пожелает: поднимать прославленных мертвецов, некогда погребенных здесь и опозоренных тем, что были вынуждены служить пищей для келпи и других тварей.

Келпи еще пытался отбиваться от мертвецов. Его глаза умоляли Несту о помощи. Но Неста смотрела на него без малейшей жалости. Ее рот и сейчас ощущал его зловоние.

Она знала: келпи видит ее сверкающие зубы. Видит ее холодную улыбку, с которой она повелела мертвецам порвать его в клочья.

– Неста!

Кассиан громко звал ее по имени, стоя по пояс в черной воде, такой непроницаемой, что он не видел собственных бедер. Аз парил над ним, оглядывая гладь болота.

Кассиан учуял ее запах у кромки воды. К ее запаху примешивался запах мочи, чтоб ему быть проклятым богами! Она что-то увидела или кто-то на нее напал; кто-то настолько жуткий, что она не выдержала и обмочилась. А потом исчезла под водой.

– Неста!

Кассиан не знал, откуда начинать поиски. Если он будет и дальше орать во все горло, повылезают другие твари. Но он должен ее найти раньше их, иначе ему не жить. Иначе он…

– Неста!

Азриель опустился на воду рядом с ним.

– Ничего не вижу, – признался он.

Глаза Певца теней были полны отчаяния. Наверное, как и его собственные.

– Нам нужен Риз.

– Он не отвечает.

Казалось, наряду со звуками болото поглощало и их послания.

Кассиан погрузился по грудь. Руки вслепую шарили в воде, пытаясь найти хоть какую-нибудь зацепку. Хотя бы тело…

От этой мысли он заорал так, что даже Оридское болото не смогло заглушить этот крик.

Кассиан метнулся вперед, и только рука Азриеля, ухватившая его за ворот, удержала на месте.

– Гляди, – прорычал Аз.

Кассиан посмотрел туда, куда указывал Азриель, – на поверхность болота. Там появилась рябь, которой не было еще мгновение назад. Из глубины шел золотистый свет. Кассиан хотел двинуться на свет, но Аз снова его остановил. Сифоны Певца теней ярко вспыхнули синим.

А потом черную воду прорезали копья.

Их был целый лес: копье за копьем, копье за копьем. Вслед за тем появились шлемы, с которых капала вода: иные ржавые, иные сверкающие, словно только что из кузницы. Под шлемами белели черепа.

– Матерь, спаси нас, – прошептал Азриель, которого охватил отнюдь не благоговейный ужас при виде мертвецов, поднявшихся из глубин Орида.

Шеренга, затем легион. От некоторых остался лишь набор костей, отвисшие челюсти и невидящие глаза. У кого-то сохранилось полусгнившее тело вокруг торчащих ребер. Судя по их прекрасным, дорогим доспехам, на поверхность поднимались знатные воины, короли, принцы и правители.

Восстав со дна, воинство остановилось на мелководье возле острова, поросшего шипастыми кустами. И едва из воды проступил золотистый свет, мертвецы опустились на колени.

Кассиан лишился дара речи, глядя на восставшую из глубин Несту. Она поднялась, словно колонна. Ее лицо скрывала золотая Маска: грубоватая, но покрытая завитками и узорами, настолько древними, что их смысл давно забылся.

Вода стекала по ее доспехам. Из косы выбивались пряди, в руке она сжимала…

В руке Несты покачивалась голова келпи, которую она держала за волосы. Лицо твари застыло в молчаливом крике. Совсем как тогда, когда Неста держала за волосы отсеченную голову правителя Сонного королевства.

Из глазниц Маски лился серебряный огонь.

– Боги милосердные, – выдохнул Азриель.

Мертвецы стояли неподвижно – легион, готовый двинуться в атаку. Воля Несты была их волей, ее команда – единственным смыслом их существования. У них не осталось ничего своего, даже сознания. Сейчас ими управляло сознание Несты.

– Неста, – прошептал Кассиан.

Неста разжала пальцы. Черная вода у ее ног тут же поглотила голову келпи.

На них с Азриелем двигался поток холодной силы. Кассиан чувствовал, как поток окутал его, заставляя подчиниться. Воспротивиться означало навлечь на себя гнев Маски. Воспротивиться означало пойти против самой Смерти.

Самой Смерти.

Азриель содрогнулся под напором первозданной силы. Он бы выдержал этот напор. Но нравилось Азу или нет, они оба были иллирианцами, и потому повели себя так, как и надлежит вести иллирианцам перед прекрасным лицом Смерти. Они поклонились.

Стоя по грудь в воде, они не могли поклониться слишком низко. Поэтому они наклонили головы, почти коснувшись лбами водной поверхности. Кассиан смотрел, как отражение Маски золотит воду. Потом оно сдвинулось.

Он поднял голову: Неста сняла Маску.

Мертвецы дрогнули и начали погружаться, оставляя брызги и рябь. Вскоре они полностью исчезли, унеся все свои копья.

Казалось, Неста собирается последовать за ними. Кассиан бросился к ней. Ледяные брызги обжигали ему лицо. Он успел ее схватить, не дав уйти под воду.

Она была почти невесомой. Кассиан понес ее к Азу, стоящему с обнаженным мечом и готовым отразить натиск всего, что выползет из-под воды. Когда они достигли берега и выбрались на траву, к дереву, Кассиан внимательно осмотрел лицо Несты, поцарапанное вокруг рта и подбородка.

Неста заморгала. Ее глаза вновь стали серо-голубыми. Она схватилась за Маску и прижала к груди, как ребенок прижимает куклу. Ее била дрожь.

Кассиан мог лишь обнять ее и держать, пока не прекратилась дрожь и она не погрузилась в благословенное забытье.

37

В эту часть Двора кошмаров не отваживались заглядывать даже Кейр и его отборные воины из легиона Вестников Тьмы.

Сюда входили только враги Двора ночи, чтобы уже не выйти. Во всяком случае, живыми.

Их тела тоже не выносили оттуда. В полу круглого помещения имелся люк с крепким засовом. Открыв его, тела сбрасывали вниз – в яму, кишащую злобными чешуйчатыми тварями, для утоления их неукротимого голода. Тварей кормили нечасто: по телу раз в десять лет. Насытившись, чудовища снова погружались в сон.

Кровь двух солдат Двора осени, капавшая сквозь решетку в черном каменном полу, пробудила обитателей ямы.

Снизу доносилось рычание и шипение, удары хвостов и царапание когтей. Все эти звуки должны были бы сделать более разговорчивыми пленных, прикованных к стульям.

Азриель прислонился к стене возле единственной двери. С лезвия его Правдорубца капала кровь. Рядом замер Кассиан, по другую сторону – Фейра. Все смотрели на Риза и Амрену, стоявших возле пленных.

– Ну как, эти приятные звуки еще не побудили вас развязать языки? – спросил Риз, засовывая руки в карманы.

Неста в это время спокойно спала в горном дворце Риза, в полной безопасности, охраняемая магической силой верховного правителя. Только это и удерживало Кассиана в круглой комнате. Маска, завернутая в черный бархат, лежала в другом помещении дворца и надежно охранялась. Когда Неста, выбравшись из болота, потеряла сознание, Азриель перебросил ее и Кассиана во дворец Риза на вершине горы, в недрах которой находился Каменный город. Риз не мешкая отправился на Оридское болото за солдатами Двора осени.

Неста так и не приходила в сознание.

Пленные были похожи друг на друга, как это свойственно уроженцам определенного Двора. Для Двора осени это были волосы оттенков красного и рыжего, карие или золотистые глаза (иногда попадались зеленые) и преимущественно бледная кожа. Волосы солдата слева имели темно-рыжий оттенок с каштановыми прядями; у того, кто сидел справа, они напоминали светлую медь. Лица обоих оставались безучастными.

– Сдается мне, на них наложено заклятие, – заметила Амрена, обходя пленных кругом. – Ими движет единственное стремление: сеять зло везде на своем пути.

– Почему вы атаковали подданных моего Двора на Оридском болоте? – все с тем же безмятежным спокойствием спросил Риз.

Спокойствие было обманчивым. За ним следовало превращение тела жертвы в окровавленные куски. Слишком многие испытали это на собственной шкуре.

Риз вполне допускал, что пленные были из пропавшего отряда солдат Двора осени. Но как они оказались на Оридском болоте? Это он и собирался выяснить. Попытавшись проникнуть к ним в разум, Риз обнаружил там лишь слои тумана.

Пленные смотрели на Кассиана и Азриеля все с той же злобой. Даже сейчас в их глазах ощущалось желание убивать.

– Они похожи на бешеных псов, утративших разум, – сказала Фейра.

– Они и сражались как бешеные псы, – отозвался Кассиан. – Никакой осмысленности – только слепая ярость.

Риз протянул руку к пленному с темно-рыжими волосами. Из ран, нанесенных Азриелем, сочилась кровь. Аз умел наносить раны так, чтобы жертва не умирала от потери крови. Иногда жертвы пребывали в таком состоянии несколько дней.

– Если они во власти заклятий, наложенных Бриаллиной и Косфеем, вправе ли мы причинять им зло, пытаясь заставить говорить? – спросила Фейра.

Вопрос повис в воздухе. Снизу доносилось рычание голодных чудовищ.

– Не вправе, – ответил Риз.

– Их разум окружен туманом, – сказала Фейре Амрена. – Когда Азриель попотчевал их своим мечом, это не пробудило в них никакого понимания. Только ощущение телесной боли. Это подтверждает наши подозрения.

– Если так ты выражаешь желание оправдать пытки, продолжай в том же духе, – довольно холодно ответила ей Фейра.

Каждый из собравшихся, включая Фейру, когда-то проходил через пытки.

– Нужно позвать Хелиона. – Фейра повернулась к Ризу. – Не для того… ты сам знаешь. – Она оглянулась на солдат. Наложенные заклятия не мешали им следить за происходящим. – Пусть попробует разрушить эти чары.

– Да, – сказал Риз, в глазах которого ощущался стыд и что-то похожее на чувство вины.

Кассиан догадывался, что между ним и Фейрой происходит молчаливый диалог. Риз спрашивал о пытках и извинялся за те десять минут, когда Фейре пришлось наблюдать за действиями Азриеля.

Но Кассиан знал: Фейра еще до прихода сюда представляла, какое зрелище ее ждет. Те десять минут были лишь подготовкой к целой лавине боли, какую Азриель с холодным умением и такой же холодной жестокостью мог обрушить на свою жертву.

Лицо Фейры потеплело. Она робко улыбнулась Ризу, и его глаза сразу вспыхнули.

– Они останутся здесь, под охраной. Я немедленно свяжусь с Хелионом.

– А как быть с Эрисом? – спросил Кассиан. – Когда мы сообщим ему, что нашли его солдат и что сделали почти со всем отрядом?

– Твои действия были самообороной, – твердо заявила Фейра. – По моему мнению, в гибели солдат повинен не ты, а тот, кто ими управляет.

– Эрису мы сообщим, когда проверим все остальное, – добавила Амрена. – Не исключено, что он сам к этому причастен.

Фейра утвердительно кивнула, но ее подбородок напрягся:

– У этих солдат есть семьи, которые наверняка тревожатся об их судьбе. Нужно действовать как можно быстрее.

Кассиан прогнал мысли о солдатах, что пали от его рук. У тех тоже остались семьи, тревожащиеся за них. Каждая смерть повисала невидимым грузом, посылала в мир невидимую волну, сохраняющуюся во времени. Он посмотрел на Аза. Лицо названого брата оставалось каменным. Если Аз и сожалел о содеянном, внешне это никак не выражалось. Кассиан сложил крылья.

– Мы постараемся все сделать побыстрее, – пообещал он Фейре.

Все покинули круглую комнату, оставив пленных одних. Кровь по-прежнему капала в решетку, прямо в яму с неистовствующими тварями.

Прочь из застенков Каменного города, прочь из этого ужасного места. Наверх, на свет. Они шли не останавливаясь, пока не оказались перед колоннами прекрасного дворца, высеченными из лунного камня. Риз сразу направился туда, где он оставил Маску. Открыв дверь, он замер.

За столом сидела Неста, уставившись на Маску, завернутую в черный бархат.

– Как ты здесь оказалась? – удивился Риз.

Вокруг его пальцев клубилась тьма. Кассиан знал: Риз окружил дверь комнаты непроницаемыми заклинаниями. Во всяком случае, так ему казалось.

– Дверь была открыта, – сонным голосом ответила Неста, вглядываясь в лица, словно ища кого-то.

Кассиан вошел в комнату, и глаза Несты сразу же остановились на нем.

Он мрачно улыбнулся.

– Это Маска открыла тебе дверь? – спросила Амрена.

– Я почувствовала, что она меня зовет, – ответила Неста, оглядывая Кассиана с ног до головы.

«Смотрит, не ранен ли я», – понял он. Она искала на нем следы ран, словно это у него был расцарапан рот, а на лодыжках и голенях виднелись следы когтей. Раны Несты перестали кровоточить и уже покрывались коркой. Будь он проклят Котлом, но он не выносил вида даже одной царапины на теле Несты.

– Маска говорит с тобой? – Фейра склонила голову набок.

Разобравшись в случившемся, Кассиан рассказал им, как все произошло. На Несту напал келпи, утащил ее под воду, где она нежданно-негаданно нашла Маску, после чего призвала мертвецов, погребенных на дне Орида, и приказала убить келпи. Затем вылезла из воды победительницей.

– Только отчаянный дурак решился бы надеть Маску, – проворчала Амрена, держась подальше от стола. То ли не хотела приближаться к Несте, то ли побаивалась Маски. – Тебе еще повезло, что сумела ее снять. Большинству надевавших Маску это не удавалось. Им приходилось рубить головы. Такова цена силы: ты можешь поднять армию мертвецов и завоевать мир, но не можешь освободиться от Маски.

– Я приказала ей сняться, и она снялась. – Неста с холодной неприязнью взглянула на Амрену.

– Подобное взывает к подобному, – сказал Риз. – Остальным не удавалось освободиться, потому что Маска не признавала их силу. Только тот, кто сотворен той же тьмой, может надевать Маску и не впадать к ней в подчинение.

– Значит, королева Бриаллина тоже может повелевать маской, – заключил Азриель. – Возможно, это объясняет причину появления солдат Двора осени на Оридском болоте. Бриаллина не рискнула отправиться туда сама, но нашла тех, кого можно послать.

Его слова произвели оживление в комнате.

– Ее нужно уничтожить. – Неста вновь повернулась к Маске.

– Это невозможно, – возразила Амрена. – Быть может, если уничтожить Котел, могущество Маски ослабнет. И тогда верховные правители и Фейра, объединив усилия, смогли бы ее уничтожить.

– Если разрушить Котел, вся жизнь прекратится, – вздрогнув, напомнила Фейра.

– Значит, Маска остается, – криво усмехнулась Амрена. – Раз уничтожить нельзя, нужно извлечь из нее пользу.

– Тогда ее нужно утопить в море, – гнула свое Неста.

– Что, девонька, ожившие мертвецы пришлись тебе не по нраву?

Неста так посмотрела на Амрену, что Кассиан приготовился к худшему.

– Сила Маски не принесет нам ничего хорошего.

– Если мы утопим ее в море, там ее могут найти какие-нибудь отвратительные твари, – сказал Азриель. – Куда безопаснее хранить Маску под надзором.

– Даже если она способна открывать двери и разрушать заклинания? – удивился Риз.

– Подобное взывает к подобному, – с непостижимым спокойствием повторила Фейра. – Возможно, Неста сумеет заколдовать Маску и потом запереть комнату.

– Я не умею накладывать заклятия. Неужели забыли? Когда я упражнялась с Амреной, у меня не получались даже самые простые.

– Ты так думаешь? – удивилась Фейра. – После всего, что сегодня сделала?

Неста выпрямилась. Кассиану сдавило грудь при виде стены, которая по кирпичику росла в ее глазах. Надо же, не побоялась признать свой провал.

– Мои мысли значения не имеют, – со знакомым вызовом ответила Неста, вздернув подбородок. – Расскажите мне, как накладывать заклятия, и я попробую.

Последняя фраза была адресована Амрене и Ризу.

Осторожно, понимая, чего стоило Несте это признать, Риз сказал:

– Когда появится Хелион, я попрошу его показать. Он знает оградительные заклятия, неизвестные даже мне.

Молчание становилось напряженным.

– Если вспомнить, как во время войны Неста отбрыкивалась от ухаживаний Хелиона, – Кассиан заставил себя улыбнуться, – вряд ли он горит желанием ей помочь.

– Поможет, – возразил Риз, и в его глазах заиграли звезды. – Хотя бы ради возможности снова ее увидеть.

Неста вытаращила глаза, но эта мимика была настолько привычна, что улыбка Кассиана стала искреннее, а сам он почувствовал облегчение.

«Брат, у тебя сердце нараспашку», – мысленно предупредил его Риз, не поворачиваясь к нему.

Кассиан лишь пожал плечами. Его это не волновало.

– Надо позвать Маджу, – предложила Неста. – Пусть займется твоими ранами.

– Они уже затягиваются.

«А она даже не представляет, какой у нее жуткий вид», – подумалось Кассиану.

Амрена словно подхватила его мысли.

– Такое впечатление, будто тебе лицо кошки обгрызли. – Она поморщилась. – Вдобавок от тебя несет болотом.

– Тебя бы проволочь по дну болота, ты благоухала бы точно так же, – заметил ей Кассиан, получив удивленный взгляд Несты. – Как этому келпи удалось затащить тебя в воду?

Расцарапанное горло Несты дрогнуло.

– Я… забеспокоилась, когда ты… когда вы оба не вернулись.

Тишина в комнате стала ощутимой.

– Я хотела вас поискать.

Кассиан не решился напомнить, что его не было каких-нибудь полчаса. Неужели этого времени ей хватило, чтобы запаниковать?

– Мы бы тебя не бросили, – осторожно произнес он.

– Я не этого боялась. Я боялась, что вы оба мертвы.

От подчеркнутого «вы оба» у него сдавило грудь. Кассиан знал, о чем старается умолчать Неста. Ее испугало его отсутствие, причем настолько, что она, забыв об опасностях болота, отправилась на поиски.

– Я уже собиралась войти в воду, когда появился келпи, – продолжила Неста, отворачиваясь от взгляда Кассиана. – Он вылез на берег, заговорил со мной, а потом потащил в болото.

– Заговорил с тобой? – переспросил Риз.

– На непонятном языке.

– Можешь показать? – скривив губу, попросил Риз.

Неста нахмурилась, словно ей не хотелось оживлять воспоминания, но затем кивнула. На какое-то время взгляды обоих стали отсутствующими, затем Риз отсоединился от ее разума.

– Это существо… – Он с изумлением смотрел на Несту, удивляясь, как она уцелела. Затем повернулся к Амрене. – Послушай…

Глаза обоих остекленели. Остальные молчали, пока Риз передавал Амрене увиденное.

Даже ее лицо побледнело, а шапка коротких волос дернулась, когда она тряхнула головой.

– Это диалект нашего языка, на котором говорили пятнадцать тысяч лет назад.

– Я понимал лишь отдельные слова, – признался Риз.

– Ты говоришь на языке древних фэйцев? – удивилась Фейра.

– Я получил всестороннее образование, – пожал плечами он и изящно махнул рукой. – Как раз для подобных ситуаций.

– И что говорил келпи? – полюбопытствовал Азриель.

Амрена встревоженно посмотрела на Несту.

– Он сказал: «Ты – моя жертва со сладкой плотью? Как же ты бледна и молода. Скажи, твои соплеменники возобновили жертвоприношения?» Потом, когда Неста не ответила, он сказал вот что: «Тебя не спасут никакие боги. Я заберу тебя, маленькая красавица, и сначала ты станешь моей невестой, а потом – моим ужином».

Неста дотронулась до отметин на лице и отдернула руку.

Кассиана охватил ужас, перешедший в пылающий гнев.

– Значит, в древности келпи получали жертвоприношения? – спросила Фейра, морщась от ужаса и отвращения.

– Да, – хмуро ответила Амрена. – В далекой древности фэйцы и люди считали келпи богами озер и рек, хотя мне думается, жертвоприношения начались по другой причине – чтобы умилостивить этих тварей. Пусть остаются сытыми и довольными, не вылезают на берег и не воруют детей. – Ее зубы сверкнули. – Если этот говорил на столь древнем диалекте… Должно быть, он очень давно перебрался в Орид.

– Или его родители говорили на этом диалекте.

– Нет, келпи не размножаются, – возразила Амрена. – Они насилуют и мучают женщин, но своего потомства не дают. Если верить легенде, их сотворила рука жестокого бога и рассеяла по водам нашего мира. Возможно, ты, девонька, убила одного из последних.

Неста снова уставилась на Маску.

– Она притянулась к тебе, эта Маска, – сказал Риз.

Должно быть, он это увидел в разуме Несты.

– Я пыталась пробудить свою силу, – пробормотала Неста.

Все умолкли. Она еще никогда не говорила открыто о своей силе.

– А вместо силы откликнулась Маска.

– Подобное взывает к подобному, – еще раз повторила Фейра. – Твоя сила и сила Маски схожи. Потянувшись к одной, ты невольно потянулась и к другой.

– Стало быть, ты признаёшь, что твоя сила никуда не делась, – сухо заключила Амрена.

– Ты это и так знала. – Неста выдержала взгляд заместительницы Риза.

Кассиан почувствовал, что надо вмешаться, пока разговор не вылился в перепалку.

– Пожалуй, пока хватит расспросов. Пусть госпожа Смерть отдохнет.

– Не смешно, – прошипела Неста.

Собравшиеся напряглись.

– Зато легко запоминается, – подмигнул ей Кассиан.

Неста сердито вспыхнула, но это было человеческое чувство, которое Кассиан в любое время дня и ночи предпочел бы ее серебряному пламени. Предпочел бы видеть такую Несту, а не существо, вышедшее из воды и повелевающее легионом мертвецов.

Согласится ли с ним Неста, он не знал.

Неста осталась во дворце Риза на вершине горы, в недрах которой скрывался Каменный город. Фейра предложила ей переночевать здесь, поскольку во дворце было много света и открытых пространств, чего не скажешь о сумрачных краснокаменных коридорах Двора ветра.

Неста слишком устала и не стала возражать. У нее не было сил объяснять сестре, что Дом – ее друг, готовый возиться с нею и ублажать ее не хуже какой-нибудь старой няньки.

Она едва взглянула на просторную спальню, из окон которой открывался вид на горный склон, едва отметила красоту заснеженных вершин, залитых солнцем, и кровать с безупречной белизной подушек и простыней… Правда, она заметила огромную купальню, выходившую наружу. Вода в купальню подавалась из расщелины в скале и уходила к обрыву, превращаясь в водопад.

Над поверхностью поднимались клубы пара, такие зовущие и пахнущие лавандой. Мысли путались, но Несте хватило сообразительности раздеться и погрузиться в купель, чтобы вновь не запачкать простыни. Их наверняка сменили, ибо на прежние она повалилась в своих грязных, пропахших болотом доспехах, оставив глинистые пятна. Сейчас кровать сияла чистотой.

Неста погрузилась в купель, морщась: от воды саднило раны. Солнце за горными вершинами поменяло цвет с золотисто-белого на желтый. Оно торопилось в объятия земли. По небу плыли толстенькие пушистые облака. Окружающий мир окрасился в оранжевые и персиковые тона на фоне пурпурного неба. Неста потянулась к волосам, спутанным и запачканным илом, одновременно любуясь закатом. Такого красивого заката она еще не видела. Вода смывала с ее головы ошметки травы и ила вперемешку с глиной и уносила их дальше, к обрыву.

Вздохнув, Неста окунулась в воду с головой (ей тут же обожгло лицо) и принялась скрести волосы. Когда она вынырнула, чище они не стали. Она прищурилась, оглядывая бортик купальни. Там выстроились склянки со снадобьями для мытья волос и тела.

Взяв первую попавшуюся, Неста плеснула на руки. Ноздри наполнились ароматом мяты и розмарина. Она втерла пахучую смесь в волосы, чувствуя, как терпкий запах забирает напряжение, после чего взбила пену на своих густых прядях. Потом снова нырнула, увлекая за собой скопление пузырьков. Вынырнув уже с чистыми волосами, она потянулась к куску мыла со сладковатым миндальным запахом.

Каждую часть тела Неста намыливала дважды, и только посчитав, что смыла с кожи все следы болота, позволила себе еще раз полюбоваться закатом. Она застала самую красивую его часть: небо, раскрашенное в розовые, синие, золотистые и пурпурные тона. Ей захотелось наполниться красками заката и прогнать изнутри последние остатки тьмы Оридского болота.

Сила Маски. Неста никогда не ощущала чего-либо подобного. Келпи она хотя бы воспринимала как нечто реальное; ее ужас, гнев и отчаяние были вполне понятными, человеческими чувствами. Однако стоило ей надеть Маску, как все эти чувства напрочь исчезли. Неста стала чем-то бо́льшим; стала существом, которому не требовался воздух для дыхания и которое не понимало ненависти, любви, страха или горя.

Полное отсутствие чувств. Это состояние испугало ее сильнее, чем что-либо иное. Такое блаженное состояние отстраненности от всего.

Неста сглотнула. Она не призналась, зачем сидела и смотрела на Маску. А она созерцала пустоту Маски. Интересно, надевал ли кто-нибудь эту древнюю штучку не ради командования мертвецами, а просто чтобы освободиться от довлеющего разума?

Маска не лишила ее осознания себя. Неста убила келпи, поскольку хотела смерти этой твари. Но вся тяжесть случившегося – все эхо мыслей, ненависть и вина, кромсавшие ее, как ножи… они исчезли.

И это было так соблазнительно и прекрасно, это давало такую свободу, что Неста поняла: Маску необходимо уничтожить. Хотя бы ради собственного спасения.

Но оказалось, уничтожить Маску никак нельзя. А сама она – единственная, кто может управлять этим «гостинцем» из Сокровищницы ужаса.

И не случайно, по той же причине, она была единственной, кому доступна сила Маски. У остальных не возникло бы искушения воспользоваться силой древней вещицы. Только у нее, кому нужно держаться от Маски как можно дальше.

В дверь постучали. Неста опустилась поглубже в воду, прикрыла грудь волосами и только потом спросила:

– Кто там?

Вошел Кассиан с подносом, полным еды. Не увидев Несту в постели, он остановился. Его взгляд переместился на купальню и, как показалось Несте, храбрый воин едва не уронил поднос на белый ковер.

– Я… – пробормотал он. – Ты…

Замешательство Кассиана помогло Несте вынырнуть из водоворота мыслей.

– Что я? – Она улыбнулась одними губами.

Кассиан замотал головой, словно мокрый пес:

– Поесть тебе принес. Подумал, ты проголодалась.

– А разве здесь нет столовой?

– Есть. Но мне показалось, тебе нужно… побыть в тишине.

Неста посмотрела на него, удивляясь, насколько Кассиан успел изучить ее характер. Сама мысль о необходимости облачаться в подобающее платье и опять с кем-то говорить была просто невыносимой. Иссушающей. Кассиан понимал: ей лучше поесть здесь, приводя себя и свой разум в порядок.

– Я оставлю еду вот там. – Он указал на стол возле дальнего конца купели, где вода низвергалась с горы.

Неста повернулась, следя за его движениями. Кассиан несколько скованно подошел к столу и опустил поднос.

– Ну вот, – произнес он и откашлялся. – Приятного купания. И приятного аппетита.

Его взволнованный вид разогнал тени, собравшиеся вокруг ее сердца. Мысли о Маске отошли на задворки сознания, превратившись в отдаленный гул.

– Хочешь присоединиться?

Кассиан шумно вдохнул.

– Ты же поранилась, – сокрушенно пробормотал он.

Тогда Неста встала. Вода ручейками стекала с нее. Волосы облепили грудь, но это не мешало соскам выпирать наружу.

– Я похожа на раненую?

Он посмотрел на следы, оставленные на ее теле келпи, на исцарапанные губы.

– Скажешь, нет?

– Выглядит хуже, чем ощущается, – усмехнулась Неста.

Кассиан не ответил. Его грудь резко вздымалась и опускалась, отчего у Несты появился пульсирующий зуд между ног, словно ее тело отвечало телу Кассиана.

Казалось, ее тело говорило: «Да, это он. Жизнь, отвращающая Маску; жизнь, прогоняющая ужасы Орида». Несте отчаянно захотелось прикоснуться к Кассиану, ощутить его тепло и силу.

Если он не заберется в купель, придется ей самой вылезти из воды.

Неста побрела к ступенькам купели. Кассиан застыл на месте.

– Я думал, что ты погибла в болоте, – прошептал он.

Неста подошла к ступенькам.

– Я тоже так думала. – Она поднялась, обнажив живот. – Я думала, что и ты погиб.

– Вот была бы тебе радость.

Она улыбнулась, глядя, как взгляд Кассиана скользит по ее телу. Еще ступенька, и из воды показался ее лобок.

– Ошибаешься. – Она направилась в спальню. – Радоваться мне было бы нечему.

Силой воли, упражняемой в течение пятисот лет, Кассиан заставил себя поднять глаза к лицу Несты. Она подошла к нему почти вплотную, оставляя на полу душистые лужицы.

– Ты хочешь этого? – шепотом спросил Кассиан.

– Да.

Неста остановилась на расстоянии шага. Мокрые волосы покрывали ей туловище. Она посмотрела Кассиану в глаза. Они пылали, как светло-коричневые звезды.

– Всего лишь соитие. – Она наградила его безупречной фэйской улыбкой.

Кажется, последняя фраза что-то задела в душе Кассиана.

– Да, – моргая, пробормотал он. – Всего лишь соитие.

Но сказано было не с той беспечной интонацией, как у Несты. И рук к ней он не протянул. Тогда она сказала:

– Кассиан, это и не может быть ничем, кроме соития.

Его подбородок напрягся, словно в душе шло сражение.

– В таком случае я приму все, что ты предлагаешь, – хмуро проговорил он. Потом наклонился и, по-прежнему не касаясь Несты, прошептал ей на ухо: – И возьму тебя так, как ты захочешь.

Неста уперлась босыми ногами в пол. С ее волос по-прежнему капало.

– А если я захочу тебя взять?

– Тогда я попрошу заездить меня до беспамятства, – улыбнулся он, не отнимая губ от ее уха.

Неста растаяла. Глядя на его сомкнутые крылья, она поняла, что Кассиан учуял влажность у нее между ног.

Он осторожно отвел мокрые волосы с ее груди и провел кончиком пальца вокруг соска. У Несты сбилось дыхание. Кассиан повторил дразнящее движение.

У Несты из головы исчезли все слова. Ей было не припомнить ни одного. Она забыла обо всем, кроме этого пальца, кружащего вокруг ее соска. Ее тело изнывало от желания.

Кассиан резко сдавил ей сосок, и Неста застонала. Она жаждала больше, она жаждала его целиком.

– Делай все, что пожелаешь, – сказала она.

Он снова повел пальцем вокруг ее соска, словно хищник, играющий с добычей.

– «Делай все, что пожелаешь» – это не очень возбуждает.

Кассиан зажал сосок между большим и указательным пальцем. Требовательный жест, заставивший Несту посмотреть на его лицо. Кассиан являл собой образец мужского высокомерия. Воин, устремленный к завоеваниям. Глядя на него, Неста едва не испытала оргазм. Глаза Кассиана потемнели.

– Неста, ты так на меня смотришь, что в голову мне лезут разные грязные мысли.

– Так осуществи их. Все без остатка.

Кассиан почти до боли сдавил ей сосок. Неста выгнула спину в молчаливой мольбе раскрепоститься.

– Нам ночи не хватит на все, что я хочу проделать с тобой. Я хочу, чтобы на твоем теле не осталось ни одного места, до которого бы я не дотронулся.

Саднящее лоно требовало хоть каких-то движений. И тогда Неста, плотно сжав бедра, подвигала ими.

– Ты уж постарайся, – сказала она.

Кассиан мрачно засмеялся. Другая его рука потянулась ко второй груди. Теперь его смуглые пальцы скользили вокруг обоих сосков. Они двигались так, словно он хотел запомнить каждый кусочек ее тела и в его распоряжении было более чем достаточно времени. Неста потянулась к его штанам с выпирающим бугром.

– Хочешь снова у меня пососать? – шепнул он ей на ухо. – Хочешь затолкать моего молодца себе в горло?

Неста утвердительно пискнула.

– У тебя сохранялся вкус меня?

Неста не ответила. Не смогла признаться.

Его пальцы больно сжимали ей соски, отчего все пространство между ног стало мокрым.

– А у тебя? – спросила она.

– Сохранялся, – вырвалось у него. – Несколько дней.

Сознание Несты прояснилось, и вместе с этой ясностью она отчетливее почувствовала телесный голод. Это прорвало тягостную пелену, порожденную желанием.

– Я каждый вечер думала о твоем члене у меня во рту, а сама двигала рукой между ног.

Кассиан зарычал. Неста обвила его член, сжав бархатистую кожу. Затем, подняв глаза, наткнулась на взгляд потемневших глаз Кассиана.

– И еще я думала о твоей голове, зажатой у меня между ног, – призналась она, чувствуя, как бешено колотится сердце. – О том, что́ выделывал там твой язык.

Она снова сжала его член.

Кассиан застонал. Его большие пальцы продолжали гладить излишне чувствительные соски Несты.

Неста другой рукой коснулась его груди и стала толкать к кровати. Кассиан не сопротивлялся, позволив ей выбирать место их соития.

– Я обещала позволить тебе совокупляться со мной в любой части Дома, – сказала она, не узнавая собственного голоса, превратившегося в томное мурлыканье.

Бедра Кассиана уперлись в кровать. Он ухватил Несту за талию, чтобы не упасть.

– Но здесь не Дом, – продолжала Неста. Она улыбнулась, глядя на его напряженное лицо и слушая хриплое дыхание. – А значит, мы будем совокупляться там, где захочу я.

Кассиан улыбнулся. Его рука переместилась с талии Несты на голые ягодицы.

– Но условие насчет Дома остается в силе. – Он легко ущипнул ее за щеку.

– Договорились, – хищно улыбнулась Неста.

Его рука скользнула вниз и оказалась у нее между ног. Пальцы стали липкими и влажными. Кассиан вытащил руку и вполголоса выругался. Два его пальца блестели от соков Несты. Глаза сверкали хищным желанием. Он поднес пальцы в губам и, один за другим, облизал.

У нее заныло все тело, вдруг ощутившее пустоту и требовавшее заполнить ее. Заполнить им, Кассианом. Она водила пальцами по его члену, все еще плененному в штанах. После второго движения Кассиан придвинул губы к губам Несты.

Поцелуй был дразнящим, с покусываниями.

Неста укусила его за нижнюю губу. Кассиан порывисто прижал ее к себе. Его руки сдавливали ей ягодицы, прижимая лобок к члену. Их открытые рты ударялись друг о друга. Неста ощущала свой вкус у него на языке, ее пальцы запутались в его шелковистых волосах, добираясь до кожи головы.

Кассиан изогнулся, изменил позу, и теперь Неста лежала на постели, а он стоял рядом.

Прервав поцелуй, он согнул ей ноги в коленях и подтащил ее к краю кровати, широко раскрыв лоно.

Потом опустился на колени, подняв крылья, и скользнул языком внутрь лона.

Они оба застонали. Неста извивалась. Казалось, Кассиан знал, что тем самым мучает ее еще сильнее. Ее лоно оставалось пустым, пока он не пожелает туда войти. Он еще раз облизал стенки лона, остановился, взял в рот клитор, слегка сдавил зубами и начал снова.

Потом опять. И опять.

Он поглощал Несту, растворяя ее тело, словно кусочек шоколада у себя на языке.

Ей было этого не выдержать. Она сдавила себе грудь, отчаянно желая больше прикосновений и ощущений. Приподняв голову, Кассиан увидел, что она мнет свою грудь. Улыбнулся, сверкнул белыми зубами на фоне ее раскрасневшихся бедер.

– Хочешь увидеть меня стоящим на коленях перед тобой? – спросил он, и его слова ударили ей прямо в лоно. Вскоре там очутился его язык. – Судя по твоему вкусу, хочешь.

Неста изогнулась, двинула бедрами навстречу его языку, но Кассиан лишь засмеялся и не дал ей желаемого. Он еще раз неторопливо облизал пространство вокруг клитора, а когда потянулся к этому чувствительному узлу, просунул ей в лоно два пальца.

Два, не один, поскольку знал, что ей хочется его настоящего вхождения: грубого и необузданного. Неста изогнулась, и он снова толкнул в нее пальцы.

– Как ты хочешь? – прерывисто дыша, спросил Кассиан.

Его пальцы опять влетели в ее мокрое лоно, добиваясь ответа.

– Пожестче, – выдохнула Неста.

– Хвала Матери, – пробормотал Кассиан.

Неста услышала металлический щелчок, затем шелестение кожи доспехов. Кассиан продолжал ласкать ее языком: сначала клитор, затем живот, груди… пока не оказался на ней.

Кассиан передвинул Несту подальше на кровать. Она не противилась тому, что ее ноги по-прежнему широко разведены. Но теперь Кассиан был голым, нависая над ней грудой мускулов, облаченных в золотистую кожу.

Он сполз к лобку. Глаза у него были распахнуты настолько широко, что Неста видела белки. Он открыл рот, но она не хотела слушать его слова и не хотела знать, о чем он собирается сказать. Обхватив его лицо, она принялась неистово его целовать. Ее язык царапал ему зубы. Их губы плотно сомкнулись.

Головка члена терлась у входа в ее влажное лоно. Кассиан потянулся, помогая себе войти в Несту.

От его первого проникновения внутри ее вспыхнул огонь. Она шумно выдохнула ему в рот, закусила его нижнюю губу. Кассиан вошел чуть глубже.

И замер. Его член был таким большим и широким, что нахождение внутри лона отзывалось в теле Несты сладчайшей болью. Она не знала, уместится ли в ней его «достоинство» целиком. Кассиан дрожал, оставаясь в самом начале лона, словно думал о том же.

Его нерешительность, продиктованная заботой о ней, растопила внутри Несты еще остававшуюся льдинку. Неста вырвалась из всего, что до сих пор ее сдерживало.

Обхватив его ягодицы и чувствуя, как сгибаются мышцы под пальцами, она потянула его вглубь себя.

Всего на дюйм. Потом еще на дюйм. Кассиан уперся руками в постель, противясь дальнейшему продвижению.

– Я сделаю тебе больно.

– А мне плевать, – сказала она, водя языком по его подбородку.

Ее пальцы снова впились ему в ягодицы. Вся ее плоть и кровь требовали большего, однако Кассиан отказывался двигаться.

– Неста, посмотри на меня.

Преодолевая требовательный рев тела, она подчинилась. В глазах Кассиана пылало желание и что-то еще, что было больше желания.

– Посмотри на меня, – повторил он.

Храни ее боги, она посмотрела и не смогла отвести глаз. Неста почувствовала, что падает в глубину его потемневших глаз, в бездну его прекрасного лица.

Его бедра согнулись. Кассиан продвинулся еще на дюйм, потом отступил почти до края.

Их дыхание выровнялось. Неста успокоилась, чувствуя абсолютную безмятежность, абсолютную наполненность. Его бедра снова дрогнули. Он продвинулся еще, на этот раз подальше.

Делая свои деликатные толчки и отступая, Кассиан безотрывно смотрел ей в глаза. Он растягивал ей лоно, неторопливо заполняя собой. Неста понимала: он прав. Ведь это было их первое настоящее соитие.

Медленно подвигаясь и отступая, Кассиан достиг внутренней стенки ее лона. Оба молчали, лишь дышали в унисон, глядя друг на друга распахнутыми глазами.

Он снова вытащил член. На этот раз движение было долгим. Неста чувствовала, что он извлек член почти целиком и теперь внимательно смотрел на нее. Воин-бог, завоеватель. Он назвал ее своей госпожой Смертью, а сам был ее мечом.

Кассиан наклонился, чтобы ее поцеловать. Едва его язык проскользнул ей в рот, член одним мощным толчком вошел в ее лоно. Целиком.

Неста застонала. Член был вогнан в нее как меч – по самую рукоятку. Толчок ударил по ней, растянул ей стенки, не дав вздохнуть. Кассиан снова вытащил член и снова вошел в нее во всей силой, отчего их тела сдвинулись к середине кровати.

Теперь уже он застонал, и его стон окончательно раскрепостил Несту. Ее ноги обвили спину Кассиана, стараясь не задеть крылья. Она приподняла бедра, приблизив к нему. Кассиан еще глубже вошел в нее, а она впилась ногтями ему в плечи.

Боги, никогда еще она не испытывала такого всепоглощающего, огненного наслаждения. Состояние, которое ей было не с чем сравнивать.

Кассиан вошел в ритм: плавный и глубокий. Неста могла лишь помогать ему в каждом толчке. Она опустила глаза туда, где его член встречался с ее лоном – такой длинный, могучий, блестящий от ее обильных соков. Неста почувствовала, как в ней нарастает оргазм.

Кассиан ощутил сжавшиеся стенки лона и прорычал:

– Неста… твою мать.

Ей так понравилось зрелище раскрепощенного Кассиана, что она снова сжала стенки лона. Его спина выгнулась, пальцы вцепились в простыню.

– Твою мать, – повторил Кассиан.

Но этого ей было недостаточно. Совсем недостаточно. Ей хотелось, чтобы Кассиан рычал от страсти, достигнув состояния такой отрешенности, когда забываешь собственное имя.

Неста остановила его, уткнувшись рукой в грудь. Всего одно движение, и Кассиан послушно остановился. Если она хочет, чтобы на этом все кончилось, так тому и быть.

Эта его покорность тронула Несту.

– Войди в меня еще глубже, – сказала она, не в силах унять дрожь в голосе.

Кассиан шумно дышал, ошалело глядя на нее. Неста выбралась из его объятий, перевернулась на живот и приподняла ягодицы, предлагая себя.

Кассиан тихо заурчал от страсти. Неста еще приподняла бедра, приглашая его к пиршеству.

Все, что его сдерживало, рухнуло окончательно. Кассиан мигом очутился на ней, приподнял ее бедра еще выше и одним толчком вошел в нее. Неста вскрикнула. Этот крик наслаждения был таким громким, что эхо с гор подхватило его и принесло обратно. Член Кассиана проник в самую глубинную часть ее лона.

Кассиан возобновил толчки. Его рука передвинулась с бедра к волосам Несты, запрокидывая ей голову и открывая шею. Она не противилась, целиком подчиняясь ему, и полное отсутствие вожжей само по себе было таким наслаждением, что Неста едва выдерживала этот упоительный шквал. Кассиан сделал новый толчок, сильнее прежнего и такой глубокий (новое положение ее тела это позволяло), что Несте хотелось закричать и даже зарыдать.

Другой рукой Кассиан водил у нее между ног, продолжая толкать член. Он держал волосы Несты, словно поводья, управляя ее наслаждением. Она целиком находилась в его власти, и он это знал. Он урчал от наслаждения, толкая член с такой силой, что яички ударяли по лобку.

Легкое прикосновение его руки к бедру прорвало оргазм Несты.

Ее накрыло волной оргазма. Он выплеснулся наружу, заставив плотно сжать стенки лона.

Кассиан взревел. Рев разнесся по спальне, превратившись в дикий рык, возвещавший наступление и его оргазма. Семя хлынуло в Несту с такой силой, что залило ей бедра.

Потом Кассиан придавил ей спину. Он успел выпростать руку, предохраняя обоих от опрокидывания.

Неста извивалась под Кассианам. Сейчас ее хватало лишь на то, чтобы дышать, дышать, дышать.

Кассиан уткнулся в нее, и это было так здорово, так замечательно, что ей хотелось сохранить сладостные ощущения навсегда. Пусть Кассиан навечно останется в ней, а его семя без конца будет течь по ее бедрам и ногам.

– Боги, – прошептал он в ее спину, утыкаясь в узор татуировки. – Это было…

– Знаю, – шумно дыша, отозвалась Неста. – Знаю.

Большего высказать она не могла. Не могла себе позволить.

Восхитительно. Это было слишком восхитительно. Несравненные ощущения.

– Я тебя всю взбаламутил, – дрожащим голосом произнес Кассиан.

– Мне понравилось, – призналась Неста, уткнувшись лицом в одеяло.

Кассиан затих, потом осторожно и медленно вышел из нее. Вслед за его членом из лона потекла новая струя семени, покрыв бедра Несты и обильными каплями падая на одеяло. Неста не шевелилась. Она не могла и не хотела двигаться.

Она чувствовала, как Кассиан опустился позади на колени, любуясь ее выставленным задом и необычным видом.

– Мне нельзя видеть так много соблазнительного, – признался он.

У Несты отвердели соски, но она лукаво спросила:

– Что именно?

– Тебя, покрытую моим семенем. Твое прекрасное лоно.

Неста покраснела и уткнулась всем телом в простыни.

– Никто еще не называл это место прекрасным.

– Так оно и есть. Самое красивое из всех, какие мне доводилось видеть.

– Врешь, – хихикнула Неста, улыбаясь в одеяло.

– Сейчас, Неста, мне не до вранья.

Его голос был настолько взволнованным и хриплым, что она оглянулась. Кассиан по-прежнему стоял на коленях, а его лицо… Его лицо было полностью опустошенным, словно она разломала Кассиана по кускам и не подумала собрать обратно.

– В чем дело? – спросила Неста, но он уже слез с кровати и нагнулся за сброшенной одеждой.

Неста передернула плечами. Ее ноги и лобок были густо покрыты его семенем и ее соками. Кассиан успел надеть штаны, держа в руках рубашку, куртку и оружие. Неста и не догадывалась, что он пришел вооруженным.

– Соитие и не больше? – Подняв голову, он ехидно посмотрел на нее.

Неста почувствовала ловушку. Какую именно, она пока не понимала, но в этих словах таилась опасность. Она соглашалась с их смыслом; по крайней мере, хотела согласиться и потому ответила:

– Верно.

Глаза Кассиана вспыхнули. Снова улыбнувшись, он направился к двери.

– Славно покувыркались. Спасибо, Нес.

Подмигнув, он ушел.

Она смотрела на дверь, озадаченная столь поспешным уходом. Он ушел, а его семя еще продолжало вытекать из ее лона.

Было ли это наказанием? Может, ему не понравилось? Если бы не понравилось, он бы не затопил ее семенем, но мужчин не поймешь. Наслаждаются, а потом боятся признаться себе в этом.

Не пытался ли он ей показать то, как она поступала со всеми своими мужчинами? Затаскивала к себе в постель, а затем выгоняла?

Она говорила «только соитие», а сама думала, что они могли бы немного полежать, обнявшись. Несколько минут, ощущая соприкосновение тел, прежде чем ее гордость повелела бы ему уйти.

Неста встала на колени, вперившись взглядом в дверь, и тишина была ей единственным ответом.

38

– Признайся, ты пустила его к себе в постель? – шепотом спросила Эмери.

Неста выполняла стойку на руках, напрягая мышцы живота и не давая туловищу опуститься. Вопрос Эмери заставил ее повернуть голову. Иллирианка стояла в такой же позе. Увидев растерянность на лице Несты, Эмери лишь усмехнулась. Справа от Несты упражнялась Гвин, которая тоже слышала вопрос и удивленно распахнула глаза.

Неста придала лицу бесстрастное выражение и опустилась на землю, сохраняя напряжение брюшных мышц, пока спина не соприкоснется с каменным полом.

– С чего ты взяла?

– Вы с Кассианом все утро страстно переглядываетесь. Трудно не заметить.

– Тебе показалось, – хмуро ответила Неста.

Ей стоило усилий не смотреть в ту часть площадки, где Кассиан занимался с Иланой и Лорелеей – жрицами, впервые пришедшими на урок. Он обучал их правильной постановке ног и сохранению равновесия. Занятия начались два часа назад. Неста дважды ловила на себе его взгляд, но всякий раз отводила глаза.

– Не показалось, – чуть слышным шепотом возразила Гвин, чтобы острый фэйский слух Кассиана не уловил.

Неста лишь выпучила глаза.

– Если не хочешь рассказывать об этом, то хоть расскажи про вчерашний день, – попросила Эмери. – Почему отменили занятия? Где ты весь день пропадала?

– Меня попросили держать это в секрете.

Раны, оставленные келпи, бесследно исчезли, избавив ее от необходимости что-то придумывать.

– Это было как-то связано с Сокровищницей, – сказала Гвин, чьи зеленовато-голубые глаза замечали слишком многое.

Неста промолчала, сочтя молчание достаточным ответом. Эмери тоже знала о Сокровищнице, но не больше, чем Гвин. Молчание Несты заставило ее нахмуриться, но она тут же задала новый вопрос:

– Так, значит, ты с ним не спала?

– Я этого не говорила. – Неста сделала новую стойку, подтянув туловище к коленям.

Эмери хмыкнула.

Щеки Несты вспыхнули. Эмери и Гвин переглянулись.

– Тебе понравилось? – спросила послушница.

Неста сделала еще одну стойку.

– Эмери! Гвин! – крикнул им Кассиан. – Если бы стойки у вас получались с такой же легкостью, как болтовня, вы бы давно все закончили.

Обе виновато улыбнулись, хором попросили прощения и возобновили занятия.

Взгляд Кассиана остановился на Несте. Она замерла. В пространстве между ними повисло напряжение. Сопение новеньких куда-то отодвинулось, голубой небосвод стал выше. Щеки едва ощущали прикосновение ветра.

– Тебя это тоже касается, Неста, – добавил Кассиан, кивнув на Эмери и Гвин. Обе изо всех сил крепились, чтобы не расхохотаться. – Повтори стойку еще пятнадцать раз.

Неста хмуро покосилась на подруг и продолжила упражнения. Потому-то она и старалась не смотреть в сторону Кассиана.

Его внимание вернулось к новеньким, но с каждым подъемом на вытянутых руках Неста подавляла в себе настойчивое желание посмотреть в его сторону. Она трижды сбивалась со счета. Придурок Кассиан!

– Если тебе трудно сосредоточиться… – начала Гвин.

– Помолчи, а? – пробормотала Неста.

– Я серьезно, – тихо засмеялась Гвин. – Минувшим вечером я узнала про новый валькирианский способ. Называется «Успокоение ума».

– И что это такое? – спросила Неста, вдавливая ладони в пол и стараясь не сгибать локти.

– Валькирии таким способом успокаивали ум и эмоции. Некоторые занимались этими упражнениями по три-четыре раза в день. Нужно просто сесть и дать своему уму затихнуть. Это помогает… сосредоточиться.

Эмери прыснула со смеху.

– Упражнять ум – разве такое возможно? – спросила Неста, пропустив мимо ушей намек Гвин.

Гвин прекратила заниматься. Ее дразнящая улыбка сменилась задумчивой.

– В общем-то, да. Это требует постоянных упражнений. Я тут просматривала для Мериллы одну книгу. Там была целая глава. Нужно глубоко дышать, затем почувствовать свое тело, а дальше его отпустить. Валькириям это помогало справляться с их страхами, быстрее приходить в себя после тяжелого сражения и одолевать внутренних демонов.

– Иллирианские воины такими упражнениями не занимаются, – тихо сказала Эмери. – Их головы всегда полны мыслями о битвах и расправе с противником. А после войны все стало только хуже. Теперь они готовятся к новой и укрепляют свои ряды.

– Валькирии считали, что излишние эмоции отвлекают. Особенно во время сражения, – продолжала Гвин. – Валькирии старались превратить свой ум в такое же оружие, как мечи и стрелы. Они учились сохранять невозмутимость. У каждой внутри был уголок спокойствия, куда они погружались в самый разгар битвы, что делало их непобедимыми.

С каждым словом послушницы сердце Несты билось все сильнее. Успокоить ее вечно мятущийся ум…

– Можно кого-нибудь попросить, чтобы переписали эту главу?

– Я уже попросила, – улыбнулась Гвин.

– Послушайте, вы заниматься будете или сплетничать? – прикрикнул на них Кассиан.

Неста бросила на него испепеляющий взгляд.

– Ничего ему не говорите, – предупредила она подруг. – Это наш секрет.

То-то он удивится, когда она станет невозмутимой и хладнокровной.

Эмери и Гвин согласно закивали. В этот момент Кассиан направился к ним. Все существо Несты насторожилось. В Дом ветра она вернулась сегодня утром. Перебрасывал ее Риз, державшийся с подчеркнутым бесстрастием.

В ее распоряжении оставалось всего полчаса на завтрак и переодевание. Ей пришлось надеть другие доспехи. Старые требовали чистки и просушки. Новые оказались просторнее. Они не висели на ней мешком, но сидели свободнее. Только надев их, она поняла, что старые стали ей тесны. За это время у нее появились мышцы, а прежние, плотно облегающие доспехи сковывали движения.

Кассиан встал, уперев руки в бока:

– Смотрю, у вас сегодня есть что-то поинтереснее занятий.

Он знал. Этот придурок знал, что они говорили о нем. Искорки в глазах, полуулыбка. Он, конечно же, знал.

– Ничего у нас нет, – ответила Эмери, крепясь, чтобы не улыбнуться.

Гвин смотрела то на Несту, то на Кассиана.

– Значит, ничего? – спросил у нее Кассиан.

Гвин подозрительно быстро замотала головой и принялась усердно делать стойки. На ее веснушчатом лице проступили капельки пота. К ней присоединилась Эмери. Обе трудились с таким усердием, что Несте хотелось смеяться.

– Что? – Она взглянула на Кассиана в упор.

– Ты закончила упражнения? – с нагловатым изумлением спросил он.

– Да.

– А отжимания?

– Тоже.

Кассиан подошел ближе, и ей снова вспомнился вчерашний вечер, когда он появился в ее спальне. Вспомнились его руки, сжимавшие ей бедра, и то, как входил в нее сзади. Должно быть, что-то из воспоминаний отразилось на ее лице, поскольку Кассиан тихо заметил:

– Ты сегодня очень… деятельная, Нес.

Она сглотнула, сознавая, что подруги жадно ловят каждое слово. Потом, вскинув голову, спросила:

– Когда мы займемся чем-то полезным? Когда начнем упражняться с луками или на мечах?

– Думаешь, ты готова взяться за меч?

Эмери фыркнула, но продолжила делать стойки.

Неста не улыбнулась и не покраснела.

– Это знаешь только ты, – ответила она, не отводя глаз.

У Кассиана раздулись ноздри.

– Вставай, – приказал он.

С тех пор как Кассиан вчера вышел из спальни Несты во дворце, он двадцать с лишним раз повторил себе, что их вчерашнее соитие было ошибкой. Но, видя ее сегодняшний наскок, улавливая ее косвенный намек, более похожий на шипящее пламя, он не понимал, почему сделал такое заключение. Пожалуй, ему бы жизни не хватило, чтобы понять.

Отчасти это было связано с ее заявлением о «просто соитии»; отчасти с тем, что таких потрясающих соитий он никогда не имел. Наконец, случившееся вчера все в нем перевернуло.

– Вставать? – удивилась Неста. – Зачем?

– Я ясно выразился. – Он кивнул на середину площадки. – Если думаешь, что готова взять в руки меч, докажи.

Ее подруги безошибочно догадались, чем она и Кассиан занимались вчерашним вечером. Эмери посмеивалась не скрывая, а Гвин бросала на них насмешливые взгляды.

– Заканчивайте упражнения, не то заставлю делать по второму кругу.

Те сразу перестали глазеть.

Но Неста не отводила глаз. Ее красивое лицо было красным от напряжения. На лбу и висках блестел пот. Кассиан стиснул кулаки, сдерживая порыв наклониться и слизать эти капельки.

– Мы начинаем учиться сражению на мечах? – спросила Неста.

Кассиан направился к оружейной стойке. Неста пошла следом.

– Вначале на деревянных. Давать новичкам настоящее оружие – только через мой труп.

Неста засмеялась. Кассиан напрягся и, обернувшись, бросил:

– Если ты не вышла из детского возраста и разговоры о мечах вызывают у тебя смех, значит тебе еще рано этим заниматься.

Неста нахмурилась.

– Мечи, копья, луки – оружие, несущее смерть. – Кассиан обращался к Несте, но намеренно говорил громко, чтобы слышали все. – И относиться к оружию нужно с известной долей уважения. В свои первые семь лет учебы я вообще не притрагивался к настоящему мечу.

– Семь лет? – послышался за спиной голос Гвин.

Подойдя к стойке, Кассиан вытащил длинный меч – почти точную копию иллирианского меча, висящего у него за спиной.

– Думаешь, детям позволят размахивать настоящим оружием?

– Нет, – смутилась Гвин. – Я о другом. Мы тоже будем семь лет упражняться на деревянных мечах?

– Если вы втроем продолжите хихикать, то да.

– Не позволяйте ему вас запугивать, – сказала подругам Неста.

– Опасные слова для женщины, которую ждет поединок со мной.

Неста по обыкновению расширила глаза, но сникла, когда Кассиан протянул ей деревянный меч.

– Какой тяжелый, – проворчала она, беря оружие в руки.

– Настоящий еще тяжелее.

– В самом деле? – спросила Неста, глядя на кончик иллирианского меча, выступающий из-за плеча Кассиана.

– Да. – Он покосился на ее руки. – Берись двумя руками. И не у самого основания лезвия.

Эмери подозрительно закашляла. Рот Несты скривился, но она подавила смех. Кассиану тоже было смешно. Пришлось и ему прятать свой смех за покашливание.

Но Неста взяла меч, как он велел.

– Ноги поставь так, как я учил, – сказал он, сознавая, что сейчас на них смотрят все.

Лицо Несты сделалось серьезным. Кажется, и она поняла: в их обучении настал поворотный момент и от ее действий зависит, продолжат ли эти жрицы заниматься.

Момент был жизненно важным.

Неста поймала на себе взгляд Кассиана, но все мысли о том, как хорошо им было вчера, мгновенно выветрились из ее головы, когда она подняла деревянный меч.

Неста почувствовала, что наконец-то ключ вошел в замочную скважину.

Кассиан показал ей восемь различных ударов и столько же способов парирования ударов противника. По его словам, каждый был индивидуальным движением, как удары кулаком. Удары и парирования могли применяться в сочетаниях. Самым трудным оказалось не забывать двигаться вместе с эфесом меча и совершать удар всем телом, а не только руками.

– Парирующий первый, – приказал Кассиан.

Неста подняла меч перпендикулярно телу, выставив оружие перед невидимым противником.

– Косой третий.

Она повернула лезвие, напомнив себе о необходимости двигаться вместе с дурацким эфесом, и произвела косой удар.

– Прямой первый.

Новый поворот, и она подалась вперед, вонзив меч в нагрудник воображаемого врага.

Все прекратили занятия и смотрели на нее.

– Парирующий третий, – скомандовал Кассиан.

Неста перебросила меч в правую руку, а левую прижала к груди, как он и показывал. Кассиан пояснил, что в левой у нее будет щит. Умение правильно держать щит необычайно важно для выживания в сражении.

– Косой второй.

Она вскинула меч вертикально и разрубила противника надвое.

– Парирующий второй.

Неста повернулась на одной ноге, вытащив меч из груди поверженного противника, чтобы перехватить новый невидимый удар.

Ни одно ее движение ни силой, ни изяществом не напоминало движения Кассиана. Они были лишены естественности. Неста вначале вспоминала последовательность движений и лишь потом двигалась, успокаивая себя, что получасового объяснения тут явно недостаточно. Кассиан часто говорил то же самое.

– Хорошо, – похвалил он, скрещивая руки на груди. – Парирующий первый, косой третий, прямой второй.

Она провела все движения, теперь уже быстрее и увереннее. Ударяя, она дышала в унисон с движениями тела.

– Хорошо, Неста. Еще раз.

Ей виделось раскисшее от грязи поле сражения. Она слышала крики соратников и врагов. Каждое движение было битвой за выживание, за победу.

– Еще.

Перед мысленным взором Несты мелькали правитель Сонного королевства, Котел, Во́роны, келпи, Тимас и все люди, насмехавшиеся над бедностью и отчаянным положением семьи Аркерон, а также отцовские друзья, лицемерно улыбавшиеся и торопившиеся забыть о дружбе.

Рука побаливала, но боль была чем-то вторичным по сравнению с песней, поднимавшейся в ее крови.

Удивительное ощущение. Непередаваемо удивительное.

Кассиан называл разные сочетания, и Неста послушно выполняла их все, пропуская через себя.

Перед ней вставали лица ненавистных врагов, мгновения собственной беспомощности. И с каждым движением меча, с каждым вдохом и выдохом все отчетливее звучала мысль. Каждый удар и контрудар только усиливали эту мысль.

«Такое больше не повторится».

Больше она не будет слабой.

Не окажется в чьей-то власти.

Не потерпит поражения.

К прошлому нет возврата. Нет возврата, возврата нет.

Кассиан перестал отдавать ей команды. Мир замер. Оставался только Кассиан, его свирепая улыбка, словно он знал, какая песня звучит в крови Несты, словно он один понимал, что деревянный меч – орудие для выпуска гневного огня, скопившегося у нее внутри.

Остальные ученицы стояли молча. В воздухе ощущались их нерешительность и потрясение.

Неста отвела взгляд от Кассиана и посмотрела на Эмери и Гвин, идущих в ее сторону. Кассиан успел приготовить по деревянному мечу для каждой.

В глазах обеих не было ни капли страха, будто и они увидели то же, что видел Кассиан, и слышали слова, звучавшие в голове Несты.

«Такое больше не повторится».

39

Огонь внутри не утихал.

Из-за этого огня, из-за бурлящей силы она едва справлялась с работой в библиотеке. Как только часы прозвонили шесть, она помахала Клото и прямиком направилась к лестнице, уходящей к подножью горы.

Ниже, еще ниже. Круг за кругом.

Ступенька за ступенькой.

Неста не останавливалась. Не могла остановиться.

Она словно вырвалась из клетки, о существовании которой не подозревала.

С каждым шагом она слышала слова: «Такое больше не повторится».

От келпи ее спасло исключительно везение. Но поединок с ним ее испугал. Такой же испуганной она была, когда ее силой погружали в Котел и во время схватки с Тимасом. Но с Тимасом она хотя бы боролась. А с келпи просто брыкалась, пока Маска ее не спасла.

Она здорово струхнула. Превратилась в дряблый, дрожащий комок. Это было неприемлемо. Она вела себя как настоящая трусиха, торопящаяся укрыться внутрь себя.

Ниже и ниже, круг за кругом.

Прошлое не повторится. Никогда.

Достигнув шеститысячной ступеньки, Неста пошла обратно.

На следующий день город накрыл первый из осенних дождей. Кассиан вполне допускал, что жрицы не придут на занятия, но пришли все и уже ждали его на ветру. Мокрые, не решившиеся применить магию для защиты от дождя.

Казалось, они проверяли себя на прочность.

В центре стояла Неста: сосредоточенная, готовая к занятиям.

Кассиана обдало волной жара. Решимость Несты, ее готовность узнать больше и достичь большего подхлестнули в нем желание.

Минувшим вечером он не разыскивал ее, решив не искушать судьбу и переночевать в доме у реки. Их слияние было потрясающим, и Кассиан знал: если он не воздвигнет хотя бы подобие преграды, желание поглотит его целиком. Неста завладеет им без остатка.

Рядом с Нестой стояли Эмери и Гвин. Сегодня на занятиях появились три новеньких.

– Привет, – коротко бросил Кассиан.

Он смотрел на одиннадцать промокших женщин, ждавших, как воины, которыми он командовал на поле сражения. Рослина откинула капюшон, показав темно-красные волосы и бледную кожу. Ее лицо выглядело хрупким, глаза – цвета карамели. Если ей и было страшно открыть лицо, она не подавала виду. Кассиан окинул взглядом остальных и заметил перемену. Гвин явилась в иллирианских доспехах. Судя по запаху, то были прежние доспехи Несты.

Кассиан смотрел на них, ясноглазых, готовых учиться.

– Думаю, нам нужен второй наставник.

Второго наставника женщины поначалу встретили настороженно. Но Азриель держался так спокойно и отстраненно, что их настороженность быстро прошла. Аз охотно согласился заниматься со жрицами перед тем, как отправляться на слежку за Бриаллиной.

Кассиан продолжал обучать Несту, Эмери и Гвин. Дождь не унимался. Все они промокли до нитки, однако холода не чувствовали. Напряженные занятия разогрели их тела.

– Значит, можно одним движением сбить противника с ног? – спросила Гвин у Кассиана, стоявшего рядом с Нестой.

Они упражнялись на мечах и решили сделать короткий перерыв. Натруженные мышцы рук требовали растяжек. Но вместо того, чтобы просто сидеть, подставляя тела дождю и холодному ветру, он решил показать несколько приемов высвобождения из захвата.

Гвин была сегодня несколько рассеянной и постоянно косила глазом на другую половину площадки. Кассиан предполагал, что она следит за Азом. Тот, появившись, приветствовал ее легкой улыбкой. Гвин в ответ не улыбнулась. Кассиан мысленно обругал себя за глупость. Надо было спросить послушницу, не тяготит ли ее присутствие Азриеля. Наверное, надо было спросить их всех насчет появления второго мужчины, но прежде всего Гвин. Это ведь Азриель нашел ее тогда в Сангравахе.

Обычно разговорчивая, сегодня Гвин не произнесла ни слова. Лишь поглядывала на Аза, который вплотную занимался с новенькими. Лицо послушницы оставалось непроницаемым.

Вспомнив, что ему задали вопрос, Кассиан сказал:

– Если ударить в нужное место, ваш противник потеряет сознание.

Он положил руку Несты себе на шею. Рядом с его пальцами ее пальчики казались совсем маленькими и вдобавок озябшими. Не удержавшись, он провел большим пальцем по тыльной стороне ее ладони.

– Нужно надавить вот на эту точку. Надавите как следует, и ваш противник камнем упадет на землю.

Пальцы Несты напряглись. Кассиан схватил ее руку, но Неста усмехнулась, словно зная, что поймала его. Он сжал ее холодные пальцы.

– Я знаю, о чем ты думаешь.

– Я бы такого не сделала, – возразила Неста, но ее глаза озорно блестели.

Кассиан ей подмигнул, и она убрала руку с его шеи.

– Отдохнули, и хватит, – сказал он. – Кто хочет еще раз показать мне все восемь основных движений?

Переодевание в сухую одежду не помогло. Спустя час после занятий Неста и Гвин все еще стучали зубами от холода. В библиотеке они нашли теплый уютный уголок, куда жрицы заглядывали редко. Неста глотала горячий мятный чай, чувствуя, как тепло разливается по ее озябшему телу. Ее внимание было поглощено чтением главы, переписанной Гвин. Второй экземпляр она дала Эмери, взяв с иллирианки слово, что вечером та будет заниматься у себя дома, а завтра они сравнят результаты.

– Неужели это и впрямь так легко? – спросила Неста, откладывая листы на потертую подушку диванчика.

Гвин сидела на другом краю, вытянув ноги к огню.

– Это только кажется простым, но судя по тому, что я прочла, все не так-то и просто.

– Здесь говорится, что нужно сесть в тихом, удобном месте, закрыть глаза, глубоко дышать и отпустить ум.

– У валькирий только на изучение основ уходили месяцы. А для овладения этим способом требовались постоянные упражнения по многу раз в день. Но давай попробуем. В конце главы есть предупреждение: в первый раз упражнение может вызвать сонливость и даже погрузить в сон. Чтобы двигаться дальше, нужно бороться с желанием заснуть.

– Я не прочь вздремнуть после сегодняшних занятий, – пробормотала Неста.

Гвин усмехнулась, соглашаясь с нею. Неста поставила чашку на низкий столик возле диванчика:

– Ладно. Давай пробовать.

– Я запомнила все шаги, так что буду тебе подсказывать, – предложила Гвин.

– Странно, если бы ты не запомнила, – съехидничала Неста.

Гвин игриво шлепнула ее по плечу:

– Моя работа – изучать и запоминать.

– Не спорю. Итак, ты все запомнила.

– Представь себе, – засмеялась Гвин. Она быстро допила чай и выпрямилась. – Займи удобное положение. Нужно оставаться внимательной, но без напряжения.

– Не представляю, как это выглядит, – призналась Неста.

Гвин показала. Она откинулась спиной на подушки, уперев ступни в пол, а руки оставив на коленях. Неста приняла ту же позу. Гвин осмотрела ее и одобрительно кивнула.

– Теперь сделай три глубоких вдоха. Вдыхай носом, считая до шести. Немного задержи дыхание и выдыхай через рот, тоже считая до шести. После третьего выдоха закрой глаза и продолжай дышать.

Неста повиновалась. Столь глубокие вдохи и выдохи потребовали больше внимания и усилий, чем она ожидала. Ее дыхание было слишком шумным; ей казалось, что она выбивается из общего с Гвин ритма. Сколько вдохов-выдохов она уже сделала? Два? Три? А может, четыре?

– Чувствую, ты слишком раздумываешь над дыханием, – тихо заметила ей Гвин. – Закрой глаза и продолжай дышать. Сделай пять вдохов и выдохов.

Неста сделала. Она решила, что с закрытыми глазами, когда ничего не отвлекает, ей будет легче следить за дыханием.

Увы, нет. Ее разум почему-то так и норовил отправиться бродить. Усилием воли она приказала себе сосредоточиться на счете: считать длительность вдохов и выдохов, а также общее их число. Однако очень скоро Неста обнаружила, что думает о диванных подушках, остывающем чае и о своих все еще влажных волосах.

Сколько повторений она сделала?

– По-моему, я теряю рассудок, – пробормотала Неста.

– Не отвлекайся, – одернула ее Гвин. – Теперь дыши ровно, не напрягаясь, и сосредоточься на окружающих звуках. Прими их, а затем отпусти, пусть затихнут.

Неста снова подчинилась. Слева слышались шарканье ног и шелест одежды. Кто это бродит между стеллажами? Какую книгу они?..

Сосредоточиться. Пусть звуки затихнут. Поблизости кто-то проходил. Неста отметила это и вместе с выдохом отправила мысль в пространство. Справа слышалось ровное дыхание Гвин.

Наверное, у Гвин это здорово получалось. У послушницы все здорово получалось. Но Несту это не раздражало. Наоборот, по непонятной причине она была готова с восторгом рассказывать о своей подруге всем.

О своей подруге. Так теперь она думала о Гвин. Это было…

Сосредоточиться. Отпустить мысль. Неста вслушалась в дыхание Гвин, отпустила мысль и перешла к другому звуку. Потом еще к одному.

– А теперь обрати внимание на свое тело, – тихо сказала Гвин. – Начни с головы и медленно пройдись по всем частям, до самых пальцев ног. Отмечай ощущения. Если где-то почувствуешь боль…

– После упражнений с мечом у меня везде болит, – прошипела Неста.

Гвин сдавленно хихикнула:

– Я серьезно. Отмечай болезненные места и те, где ощущения легкие и приятные…

Зашелестели страницы.

– Тут еще написано: когда закончишь, оцени общее состояние тела. Не застревай на мыслях о нем. Просто отметь.

Эта часть метода Несте совсем не понравилась, но она не стала сопротивляться. У нее саднило все тело, начиная от задубелой шеи до боли по всей левой ноге. Она и не подозревала, из скольких кусочков состоит, и все они постоянно сообщали о своих болях или других ощущениях. Сколько шума все это производило в ее голове. Однако Неста послушно отмечала состояние каждой части тела. Признать и отпустить.

А вот когда дошло до оценки ее эмоций… Как она себя чувствовала? Сейчас – уставшей… но довольной, что находится в тепле, рядом с Гвин. Ей хотелось смеяться, занимаясь этим странным упражнением. Если погрузиться глубже…

– Теперь поработаем с дыханием. Вдох через нос, выдох через рот. Сделай десять вдохов и выдохов, потом начинай снова. Если появится мысль, отметь ее и отпусти. Скажи себе: «Я – скала, о которую разбиваются волны». Волны – это твои мысли. Пусть они разбиваются о тебя.

Вроде бы ничего сложного.

И вновь легкость оказалась обманчивой. За первые десять вдохов-выдохов в голове Несты не появилось ни одной мысли. Но когда она начала новый круг…

Что подумала бы Элайна, увидев ее здесь с подругой? Эта мысль всплыла из ниоткуда. Казалось, стоило Несте приоткрыть разум, и туда прошмыгнула мысль. Обрадовалась бы Элайна или почувствовала бы себя обязанной предупредить Гвин о том, что скрывает личность старшей сестры?

Она сбилась на пятом вдохе. Нет, на шестом. Постой, кажется, это случилось всего на третьем.

– Если сбилась со счета, начинай сначала, – посоветовала Гвин, словно услышав заминку в ровном дыхании Несты.

Неста последовала совету, сосредоточившись не на Элайне, а на вдохах и выдохах. «Я отмечаю мысль о моей сестре и отпускаю ее».

На седьмом вдохе мысли об Элайне появились снова. «Все, что ты об этом думаешь, – результат твоего отношения к моей травме».

Была ли Элайна права? Фейра призналась, что тоже испытывает вину, однако Фейра не знала Элайну так, как Неста. Нет, так было прежде, пока Элайна не выбрала Фейру.

Пока Амрена не выбрала Фейру.

Пока…

«Я признаю существование этих мыслей и отпускаю их».

Неста вдохнула восьмой раз. «Я сосредотачиваюсь на своем дыхании. Эти мысли существуют, и я позволяю им проплывать мимо меня».

Неста сделала новый вдох, заставив ум думать только о дыхании.

– Когда закончишь этот круг из десяти вдохов-выдохов, – сказала Гвин (послушница была рядом и одновременно где-то далеко), – перестань их считать и позволь разуму делать все, что он пожелает. Мы еще немного позанимаемся, потом закончим. Нужно постепенно наращивать продолжительность занятий.

Неста закончила весь круг из десяти вдохов и выдохов. Момент остановки ощущался, как надвигающаяся волна. Она завершила десятый выдох.

«А теперь, ум, делай что пожелаешь. Отправляйся в темные и жуткие места».

Но он никуда не отправился. Разум топтался на месте. Он… не собирался уходить. Довольный. Отдохнувший. Ее разум напоминал кота, свернувшегося у ног.

Умиротворенный.

Через несколько секунд Гвин прошептала:

– Возвращайся в свое тело. Отмечай звуки вокруг нас. Отмечай ощущения в пальцах рук и ног.

Странно – как странно было ощутить собственное тело таким неожиданно… спокойным. Находящимся на некотором расстоянии, словно она действительно могла выходить из тела. Позволять ему отдыхать. А ее разум…

– Открой глаза, – прошептала Гвин.

Неста открыла их и впервые в жизни почувствовала себя целиком находящейся в своем теле.

40

Два дня подряд над Веларисом шел дождь. Становилось все холоднее. По городу кружились листья. Сидра стала похожей на серебристую змею, местами скрытую клочьями тумана. Но погода не повлияла на решимость учениц, и все они являлись на занятия.

Но сюда, в небольшую кузницу на западной окраине Велариса, Кассиан пришел с одной только Нестой.

За пятьсот лет кузница совсем не изменилась: те же серые каменные стены, та же соломенная крыша. Кассиан симпатизировал владельцу и все свое неиллирианское оружие заказывал здесь. Можно было бы сводить ее и к иллирианскому кузнецу, но тамошние мастера придерживались закоснелых традиций и предрассудков, считая, что женщины не должны и близко подходить к кузнице. Краснокожий фэец, открывший им дверь, был опытным кузнецом и отличался добрым, хотя и ворчливым характером.

– Приветствую, полководец Кассиан, – произнес кузнец, вытирая закопченные руки о грязный кожаный передник.

Он открыл дверь еще шире. В лицо пахнуло благодатным теплом – желанная перемена после холодного дождя. Темные глаза кузнеца скользнули по Несте, ее мокрым волосам и доспехам, отметив ее спокойствие и полное равнодушие к ненастной погоде.

Такое же спокойствие на лице и в движениях сохранялось у нее и во время утренних занятий. Она не выказала удивления, когда Кассиан позвал их в гости к кузнецу-оружейнику. Он приглашал всех учениц, но Эмери нужно было возвращаться в Гавань Ветров, а Гвин и остальные жрицы не хотели покидать пределы горы. Поэтому с ним пошла только Неста. Их путь лежал к деревушке, начинавшейся почти сразу за городом. Деревня вклинивалась между городом на востоке и широкими равнинами, тянущимися до самого моря на западе.

– Чем могу служить? – спросил кузнец.

Кассиан легонько подтолкнул Несту и улыбнулся хозяину:

– Хочу, чтобы госпожа Неста, прежде чем выбрать себе оружие, узнала, как оно делается.

– Прощения просим, – кузнец снова смерил ее взглядом, – но подмастерья мне не требуются.

– Ты ей покажи, и этого будет довольно, – сказал Кассиан, пряча улыбку.

Он взглянул на Несту. Та поверх широкого плеча кузнеца оглядывала помещение. Кузнец нахмурился, и потому Кассиан поспешил добавить:

– Хочу, чтобы она увидела, сколько умения и труда вкладывается в изготовление меча. Пусть увидит, что меч – не только орудие убийства, но еще и произведение искусства.

Лесть всегда помогала сглаживать острые углы. Этому его научил Риз.

Неста перевела взгляд на кузнеца. Какое-то время они смотрели друг на друга, после чего она сказала:

– Я буду признательна за все, что ты сможешь мне показать, и за потраченное на меня время.

Услышав столь учтивые слова, Кассиан постарался скрыть удивление. Это был намек на почтительное отношение к чужому труду.

Маневр удался, и кузнец позвал их внутрь.

Она слушала, а темноволосый фэец рассказывал, сколько стадий проходит изготовление оружия, начиная от выбора руды, выплавки металла и испытания готового изделия. Кассиан стоял рядом и задавал наводящие вопросы, поскольку Неста молчала, лишь раз попросила отойти подальше от пылающего горна, в спокойную и прохладную часть кузницы. Когда кузнец закончил рассказ о том, как делается более изысканное оружие, Неста вдруг спросила:

– А можно мне попробовать?

Кузнец смешался. Неста вышла вперед, поглядывая на дверь. Казалось, гудящее пламя в горне ей больше не мешало.

– Я хочу пройтись молотом по лезвиям мечей… если у тебя таковые найдутся… Мы возместим ущерб, – пообещала она, мельком взглянув на Кассиана.

– Да, мы заплатим за все поврежденное оружие. – Он кивнул.

Кузнец снова окинул Несту испытующим взглядом, словно определяя, достаточно ли в ней нужной руды, затем согласился:

– Есть у меня такие. Попробуешь на них.

Он повел гостей к горну, где было светло и жарко. Кассиан мог поклясться, что Неста следит за ритмом дыхания. Смотрела она только на кузнеца. Тот принес наполовину готовый меч и положил на наковальню. Меч был красивым, но вполне обыкновенным. «Для повседневных нужд», – как пояснил кузнец. Он быстро и умело показал, как надо держать молот и ударять.

– Ноги поставь вот так.

Неста четко выполняла все его распоряжения. Наконец она подняла молот и приготовилась ударить.

Раздался лязгающий звук. Меч заклацал по наковальне. Молот задел его лишь краем.

– Это труднее, чем кажется, – стиснув зубы, призналась Неста.

– Попробуй еще раз, – предложил кузнец. – К молоту тоже надо приноровиться.

Кассиан не помнил, чтобы владелец кузницы говорил так… терпеливо. Обычно их разговоры были краткими и исключительно по делу, без учтивостей и посторонних вопросов.

Неста снова ударила по лезвию. Лучше, но все равно коряво. У них за спиной в горне затрещали угли. Неста вздрогнула. Раньше чем Кассиан успел спросить, она стиснула зубы и ударила в третий раз. В четвертый. В пятый.

Когда кузнец заменил меч на кинжал, Неста успела приноровиться к молоту.

– Кинжалы требуют иного обращения, – пояснил он и снова показал.

Столько нужно труда, умения и преданности своему ремеслу, чтобы изготовить обыкновенный кинжал. Кассиан покачал головой. Когда он в последний раз задумывался обо всем этом, посещая знакомую кузницу?

Ударяя по кинжалу, Неста вспотела. Ее удары становились все точнее. И держалась она все увереннее. Грудь Кассиана наполнилась гордостью. Вот она, женщина, выкованная войной с Сонным королевством. Но по сравнению с той Нестой она стала сосредоточеннее и сильнее.

Погруженный в свои мысли, Кассиан не заметил, как кузнец выложил на наковальню большой меч. Но его внимание тут же вернулось к Несте, когда она быстро и точно ударила по лезвию.

Удар за ударом. Казалось, весь мир замер и смотрел, как Неста постигает новое ремесло с тем же усердием, с каким она обучалась воинскому искусству.

Кузнец ей улыбнулся. Кассиан впервые видел, чтобы этот фэец кому-то так улыбался.

Неста вскинула руку с зажатым молотом. Это был танец; каждое движение перекликалось со звонким ударом молота по лезвию. Она ударяла по мечу, подчиняясь ритму мелодии, которую больше никто не слышал.

Кассиан ее не торопил. Дождь и ветер хлестали по соломенной крыше, вплетаясь в общую музыку ударов. «Что же получится из этого жара и теней?» – думал Кассиан.

Учиться владеть мечом – занятие не из легких. Оно требовало повторений, мышечной памяти и терпения. Но казалось, что Неста, Эмери и Гвин занимались играючи.

Только казалось. Кассиан смотрел, как все три возвращали мечи на стойку, не обращая внимания на ледяной дождь. Нет, они не играли. Они упражнялись с какой-то новой сосредоточенностью. Особенно Неста. Поставив меч, она взяла тряпку и принялась вытирать руки, одновременно вращая шеей.

Выйдя вчера из кузницы, они не говорили, но, вернувшись в Дом ветра, Неста сдержанно поблагодарила Кассиана. Ее лицо и тогда оставалось сосредоточенным, а взгляд – устремленным на какую-то невидимую цель. Вечером Кассиан не решился к ней зайти, хотя все тело этого требовало. Но он решил дать ей время. Пусть начнет сама, когда будет готова… если ей снова захочется близости с ним.

Кассиан прогнал мысль и подставил голову под холодные струи дождя, охлаждая свое желание и трепет.

На площадке имелось приспособление для отработки кулачных ударов – опрокинутый ствол дерева, обернутый плотными одеялами. Неста молча подошла к нему, глядя на ствол как на противника.

Она обернулась через плечо и вопросительно посмотрела на Кассиана.

– Если хочешь поупражняться в оставшееся время, давай, – сказал он.

Большего ей не требовалось. Довольный Кассиан больше не сказал ни слова, а лишь смотрел, как Неста встала в боевую стойку и начала молотить по стволу.

От первого удара у нее заболели костяшки пальцев. Но она ударяла туда, куда следует, и ее большой палец оставался там, где она научилась его держать. На возвратном движении руки боль превратилась в песню. Она нанесла второй удар. Ствол откликнулся глухим звуком, столь приятным для ее ушей.

Хорошо. Ей нравились эти ощущения. Нравилось перенаправлять свою силу.

Ее дыхание было резким и обжигающим, но это не помешало ей нанести боковой удар левой, затем два прямых удара правой.

Неста не чувствовала ни дождя, ни холода.

Каждый удар уносил из тела страхи, гнев и ненависть, вбивая их в обернутое одеялами дерево.

Целых три дня в ее крови полыхал огонь. Целых три дня ей снились мечи, сражения и лестница. Ей было не остановиться. Вечером она падала в кровать и засыпала, не успев даже почитать. Никакой близости с Кассианом. Ни одного страстного взгляда, брошенного на него за столом.

Ей помогало присутствие Азриеля. Он занимался с новенькими. Спокойный, мягкий, но неотступный в своих требованиях. Она понимала, что это всего лишь ее воображение, но порою ей казалось, будто Рослина и Илана вздыхают всякий раз, когда Азриель проходит мимо. Может, не только они.

В глубине ее души таилась радость (не совсем чистая), что жрицы не вздыхают по Кассиану. Эту мысль она тоже прогнала – дурацкую, своекорыстную мысль.

Такую же, как ее нутро: дурацкое, своекорыстное и полное ненависти.

Один-два, два-один-один. Неста наносила удар за ударом, вгоняя в дерево все, что ей мешало.

– Котел меня побери, – послышался знакомый мужской голос.

Кассиан обернулся: у выхода на площадку стоял Ласэн. Жрицы и Азриель ушли десять минут назад. Неста этого даже не заметила.

– Фейра мне сказала, что ее сестра упражняется. Я и представить не мог, что Неста… действительно упражняется.

Кассиан молча ему кивнул, продолжая следить за Нестой. Та неутомимо дубасила несчастный кусок дерева вот уже двадцать пять минут подряд. Она находилась в хорошо знакомом Кассиану состоянии, где мысли и тело становятся одним целым и где окружающий мир обращается в ничто. Сейчас Неста опустошала глубины своей личности.

– А ты думал, она тут ноготки чистит? – насмешливо спросил Кассиан.

Искусственный глаз Ласэна щелкнул. Увидев очередной удар левой, он напрягся. Древесный ствол содрогнулся от удара.

– Наверное, есть силы, которые лучше не будить, – пробормотал Ласэн.

Кассиан сердито посмотрел на него:

– Занимайся своими делами, огненный птенец.

Ласэн продолжал смотреть на Несту, и его золотистая кожа побледнела.

– Почему ты здесь? – не совладав с резкостью в голосе, спросил Кассиан. – Где Элайна?

– Я не всегда появляюсь в Веларисе ради встречи с моей парой. – Два последних слова Ласэн произнес с явным недовольством. – А здесь я по совету Фейры. Мне нужно повидаться с нею и Ризом. Вот она и предложила скоротать время, посмотрев, как Неста упражняется.

– Тут тебе не представление, – процедил сквозь зубы Кассиан.

– А я и не развлекаться пришел. – Рыжие волосы Ласэна поблескивали в сумраке дождливого дня. – Мне думается, Фейре хотелось узнать об успехах Несты от того, кто давно ее сестру не видел.

– И что? – отрывисто спросил Кассиан.

Ласэн наградил его уничтожающим взглядом:

– Ты же знаешь, я тебе не враг. Прекрати на меня набрасываться.

Кассиан улыбнулся, но одними губами.

– Кто тебе сказал, что я набрасываюсь?

– Ладно, будет тебе, – протяжно вздохнул Ласэн.

Неста еще несколько раз врезала по стволу. Кассиан знал, что она приближается в завершающему удару. Два прямых левой и боковой правой. Не выдержав, дерево треснуло.

Неста остановилась, уперев кулак в промокшее одеяло.

Она шумно дышала, выпуская изо рта клубы пара. Их тут же пробивали струи ледяного дождя.

Потом она выпрямилась, опустила руку и повернулась, по-прежнему дыша через рот. Кассиан поймал в ее глазах отблеск серебряного пламени. Оно тут же исчезло. Ласэн замер.

Неста пошла туда, где стояли Кассиан с Ласэном. Равнодушно взглянув на последнего, не поздоровавшись, она прошла к лестнице и стала спускаться. Казалось, ей не до разговоров. И лишь когда стихли ее шаги, Ласэн произнес:

– Да хранит Матерь вас всех.

Кассиан уже шел к стволу, отколоченному Нестой.

Посередине образовалась небольшая круглая вмятина, видная даже сквозь слои одеяла. От нее исходило сияние. Кассиан приблизил к ней дрожащие пальцы.

След ожога до сих пор тлел, как уголь.

Весь ствол дымился изнутри. Кассиан потрогал его. Древесина была холодной как лед.

Еще миг – и ствол превратился в россыпь искр.

Кассиан ошеломленно смотрел на дымящееся дерево, шипящее от капель дождя.

Подошел Ласэн. Посмотрел и предельно серьезным голосом повторил:

– Да хранит Матерь вас всех.

41

На следующий день в Каменный город верхом на летающем коне прибыл Хелион – верховный правитель Двора дня.

От Риза Кассиан узнал, что их гость хотел въехать в мрачный подземный город на золотой колеснице, запряженной четверкой белоснежных коней с золотистыми гривами. Однако Риз запретил и колесницу, и коней, дав понять Хелиону, что он может совершить переброс или вообще отказаться от визита.

Хелион нашел компромиссное решение, явившись на крылатом коне.

До Кассиана доходили слухи, будто у Хелиона имеется редкая порода коней. Легенда утверждала, будто его лучший жеребец мог подниматься так высоко, что солнце до черноты опаляло ему шкуру. Однако сейчас, увидев коня… Если бы не собственные крылья, Кассиан испытал бы зависть.

Крылатые лошади были редкостью; причем такой, что осталось всего семь племенных пар. Те же легенды говорили, что давным-давно, еще до появления летописей, эти удивительные создания встречались достаточно часто, но потом исчезли, словно их поглотило само небо. За последнее тысячелетие их поголовье существенно сократилось. Причины никто не мог объяснить.

Свой зловещий вклад внесла и Амаранта: помимо сожжения многих библиотек Хелиона, она уничтожила три десятка его крылатых лошадей. Семь пар сохранились лишь потому, что их отпустили на волю прежде, чем подручные Амаранты сумели добраться до конюшен в самой высокой башне дворца Хелиона.

Любимейшая пара Хелиона – черный жеребец Меаллан и его подруга – триста лет не приносили потомства. Последний их жеребенок еще сосунком подхватил болезнь, вылечить которую не мог ни один целитель.

Легенда гласила, что родиной крылатых лошадей был остров, на котором позже воздвигли Тюрьму. Когда-то там расстилались прекрасные луга, впоследствии сменившиеся мшистыми пустошами. Изменилась и погода: вместо ясных небес над островом почти постоянно стлался туман. Возможно, все это сыграло основную роль в сокращении поголовья крылатых лошадей. С исчезновением их родины исчезли и неведомые силы, питавшие их.

Кассиан восхищенно смотрел на Меаллана. Жеребец стоял на черных камнях двора, перед высоченными воротами, ведущими в недра горы. Его золотистая грива развевалась от ветра, поднятого иссиня-черными крыльями. В мире фэйри осталось немного чудес, способных удивить Кассиана, но при виде этого великолепного жеребца, гордого, независимого и лишь отчасти покорного Хелиону, у него перехватило дыхание.

– Невероятно, – пробормотал Риз, который тоже был восхищен увиденным.

Фейра сияла от удовольствия. Кассиан не сомневался: она обязательно изобразит это удивительное создание. Возможно, вместе с его обворожительным хозяином. Азриель и тот благоговейно смотрел, как жеребец перебирает ногами. Хелион потрепал коня по мощной мускулистой шее и спешился.

– Добро пожаловать, – произнес Риз, выходя вперед.

– Я вовсе не желал этой парадности, – Хелион пожал руку Риза, – но Меаллан умеет произвести впечатление.

Он присвистнул. Жеребец, невзирая на свои огромные размеры, грациозно повернулся и взмыл в небеса, дабы в неведомом месте ожидать хозяина.

Хелион улыбнулся Фейре, которая во все глаза смотрела на коня, поднимавшегося в облака:

– Если желаешь, могу покатать тебя по воздуху.

– Раньше я бы немедленно согласилась, – Фейра тоже улыбнулась, – но сейчас не стану рисковать.

Хелион удивленно поднял брови. Риз с Фейрой быстро переговорили по связующей нити, после чего Риз кивнул.

Еще через секунду в мозгу Кассиана зазвучал голос Риза: «Мы ему скажем».

«Зачем рисковать?» – сохраняя бесстрастное лицо, спросил Кассиан.

«Затем, что нам нужны его библиотеки», – угрюмо ответил Риз. «Чтобы найти способ спасти Фейру», – мысленно дополнил Кассиан. «И еще потому, что вы с Азриелем правы: вскоре живот Фейры станет заметен всем. Она согласилась на щит, но если я окружу ее маскирующими заклинаниями, дабы скрыть беременность, она мне яйца оторвет. – Риз поморщился. – Так что придется сказать».

«Готов поддержать тебя, брат», – мысленно произнес Кассиан и кивнул.

Риз с благодарностью посмотрел на него, а затем приподнял щит, окружавший Фейру, и воздух наполнился ее прекрасным, неповторимым запахом. У Хелиона округлились глаза. Взгляд переместился на слегка выступающий живот Фейры, прикрытый рукой. Верховный правитель Двора дня засмеялся:

– Теперь понятно, зачем Ризанду понадобились непроницаемые щиты.

Хелион наклонился и поцеловал Фейру в щеку:

– Мои поздравления вам обоим.

Фейра засияла. Улыбка Риза была не столь открытой. Возможно, Хелион это заметил, но промолчал. Он подошел к Кассиану с Азриелем.

– А где моя красавица Мор? – нахмурившись, спросил он.

– Отсутствует, – с заметным напряжением ответил Аз.

– Жаль. Смотреть на нее куда приятнее, чем на вас двоих.

Кассиан вытаращил глаза.

Хелион усмехнулся, снял невидимую пылинку со своей белой туники, после чего повернулся к Ризу. Туника была короткой, обнажавшей его темно-коричневые мускулистые бедра. Ноги Хелиона были обуты в золотистые сандалии, шнуровка которых доходила до лодыжек. Наряд, совершенно бесполезный на заснеженной местности. Верховный правитель явился безоружным. Единственными металлическими предметами были золотой браслет в форме змеи, надетый на мускулистое предплечье, и золотая корона с остроконечными лучами поверх его длинных черных волос. Едва взглянув на Хелиона, каждый распознал бы в нем верховного правителя, но Кассиану всегда нравилась его непринужденная и даже непочтительная манера держаться.

– Ну что? Хочешь, чтобы я покопался в каком-то заклинании? – лениво спросил он у Риза. – Или это был лишь предлог и ты собирался заманить меня в свой подземный дворец извращенных наслаждений?

– Хелион, не заставляй меня жалеть о приглашении, – вздохнул Риз.

– Неужто и пошутить нельзя? – Золотистые глаза Хелиона вспыхнули.

– Друг мой, я по тебе скучала. – Фейра взяла Хелиона под руку.

Хелион коснулся ее руки:

– Если ты кому-нибудь скажешь об этом, я буду отпираться до последнего, но я тоже скучал по тебе, Разрушительница заклятий.

– Этот дворец мне куда больше по нраву, чем подземный, – признался Хелион час спустя, поглядывая на колонны из лунного камня и прозрачные занавески, подрагивающие на легком ветерке.

Ветерок никак не вязался с заснеженными вершинами гор. Кассиан знал: за невидимыми магическими щитами, окружавшими дворец, дул настоящий, обжигающе холодный ветер, способный мигом пробрать до костей.

Хелион опустился в низкое кресло перед одним из бесчисленных окон и вздохнул.

– Теперь, когда мы вне Каменного города, давайте о деле. Вам ведь нужна моя оценка?

Фейра уселась в соседнее кресло, однако Кассиан, Риз и Аз остались стоять. Певец теней прислонился к колонне и почти скрылся из виду.

– Те солдаты заколдованы?

В круглой каменной комнате Хелион попытался заговорить с пленными солдатами Двора осени, затем коснулся их рук. Магия Риза поддерживала в них жизнь, не давая умереть с голода. Едва к ним притронувшись, Хелион изменился в лице и пробормотал, что с него достаточно.

До этого момента ничто в Каменном городе его не трогало: ни громадные черные колонны, покрытые прихотливой резьбой, ни коварные и лицемерные обитатели, ни удручающая темнота дворца. Если Хелиону это место и напомнило о его пребывании в Подгорье, он не показывал виду. Свой Двор Амаранта устроила по образу и подобию Каменного города. По словам Риза, подобие вышло жалким.

– «Заколдованы» – неверное слово, – хмурясь, ответил Хелион. – Их тела и действия как будто им не принадлежат. Однако на них не наложено никакого заклятия. Я способен ощущать чары как нити. Те, что заколдовывают, опутывают жертву, точно кокон. У этих солдат я такого не обнаружил.

– Тогда что с ними не так? – спросил Риз.

– Не знаю, – с необычной для него серьезностью признался Хелион. – Их окружают не нити, а что-то вроде тумана. Похож на туман, о котором говорил ты, Ризанд. Не за что ухватиться, нечего сломить, однако что-то там присутствует.

– Хочешь сказать, что это похоже не столько на заклятие, сколько на… чье-то влияние?

«Дерьмово, – подумал Кассиан. – Дерьмовее не бывает».

Хелион поскреб подбородок.

– Объяснений у меня нет, но такое ощущение, будто туман обволакивает им разум, заставляя вести себя подобным образом… В чем дело? – спросил он, заметив изменившиеся лица окружающих.

– Корона, – с усилием произнесла Фейра. – Часть Сокровищницы ужаса.

Вскоре Хелион узнал об охоте королевы Бриаллины за Сокровищницей, о причастности Косфея и о найденной Нестой Маске. Фейра умолчала лишь о секретах Эриса, касавшихся глубины вероломства Берона. Когда она закончила, Хелион медленно покачал головой:

– А я-то думал, наконец можно отдохнуть от всех этих бедствий.

– Ненайденной остается только Арфа, – включился в разговор Азриель. Он по-прежнему стоял возле колонны, окутанный тенями. – Скорее всего, Бриаллина завладела Короной не вчера. Потому-то остальные королевы и разбежались по своим владениям. Может, испугались, что она обратит Корону против них, и дали деру. Бриаллина могла найти Корону еще во время войны, пока мы все были поглощены борьбой с Сонным королевством. С помощью этой зловещей игрушки она вернула все свои войска на исходные позиции и затаилась. Возможно, потому Косфей и обратил внимание на Бриаллину. Ему нужна не она, а Корона.

– С этим я могу согласиться, – признала Фейра. – Но зачем солдатам Эриса понадобилось атаковать наших на Оридском болоте? Что ими двигало?

– Возможно, Бриаллина обнаружила, что мы проникли в ее замыслы, – предположил Риз. – А нападение – способ поставить нас в известность.

– Но откуда она узнала, что мы отправимся на болото? – удивился Кассиан. – Эти солдаты не умели совершать переброс. Им пришлось бы не одну неделю добираться до Орида.

– Кстати, они и пропали больше месяца назад, – напомнила Фейра.

– Не забывайте, что Бриаллина – тоже Сотворенная Котлом, – сказал Хелион. – Ей не хватает силы, чтобы через гадание узнать, где находится Котел. Но искать предметы из Сокровищницы ужаса она может не хуже Несты Аркерон. Неведомым для нас образом она узнала, что Маска находится на дне Орида, но сама не отважилась отправиться в опасные места. Не исключено, что она заблаговременно послала туда солдат, приказав им отобрать у вас Маску, когда вы найдете эту штучку.

– Или принудить нас убить тех солдат, сделав нас врагами Двора осени, – сказал Кассиан.

– Если Бриаллина думала, что горстка солдат сумеет справиться с любым из нас, она просто глупа, – усмехнулась Фейра.

Хелион кивнул.

– Ты говорила, Маска находится здесь. Можно на нее взглянуть?

– По правде говоря, нам требуется твоя помощь. Риз запер и окружил заклятиями комнату, где лежит Маска, но она сломала все чары, открыла дверь и впустила мою сестру. Наверное, потому, что Неста – тоже Сотворенная Котлом. Если Неста смогла войти, значит смогла бы и Бриаллина.

Фейра засунула руки в карманы.

– Ты можешь научить Несту накладывать заклинания? Возможно, что-то более… эдакое?

– Эдакое? – удивленно переспросил Риз.

– Да, эдакое, – повторила Фейра, скользнув глазами по мужу. – Не все из нас такие сладкоречивые, как ты.

– Зато сколько удовольствия тебе это приносит, моя дорогая Фейра.

Кассиан предпочел не заметить косвенный намек и вспышку возбуждения от них обоих. Однако Хелион усмехнулся.

– Неста ждет, – сообщил Азриель.

– Она здесь? – спросил Хелион, и его лицо буквально засияло золотистым светом.

– Да, – ответила Фейра и встала.

Кассиан не упустил страстного взгляда, брошенного его верховной правительницей, когда она проходила мимо Риза, направляясь в северную часть дворца. Не упустил он и тихого смеха Риза, полного чувственных обещаний.

Кассиану было не подавить боль в груди при виде этой непринужденности, этой открытости в проявлении своих чувств и любви. Как это отличалось от их с Нестой «соития, и не более того».

Хелион двинулся следом, расхваливая по пути красоту горного дворца. Кассиан загородился от речей гостя. Его мысли по-прежнему занимала близость с Нестой. А ведь она даже не удосужилась задержать его, когда он уходил. И ни разу не намекнула о готовности продолжить начатое.

Он и сам держался отстраненно, особенно видя, с каким упорством она выбивала из себя на занятиях все, что так ее мучило. Но он продолжал вспоминать вечер их близости. Вспоминал ее задранные кверху ягодицы, ее прекрасное, разбухшее лоно, целиком покрытое его семенем.

– О чем раздумываешь? – все тем же ленивым тоном спросил у него Хелион, когда они подошли к закрытой двери.

Кассиан выпрямился. Он и не подозревал, что его мысли имели запах.

– О твоей матери, – улыбнулся он.

– Я всегда забываю о том, насколько ты мне нравишься, – усмехнулся Хелион.

– Счастлив напомнить, – подмигнул ему Кассиан.

Фейра постучалась и открыла дверь.

Неста сидела за столом, где лежала Маска, и читала книгу. Судя по поспешности, с какой она захлопнула книгу, Кассиан заключил, это один из романов, которыми она постоянно обменивалась с Эмери и Гвин.

Хелион вошел в комнату. Неста встала. Кассиан невольно напрягся. Сегодня на ней было синее платье. Он больше месяца не видел ее в женских нарядах. Платье больше не висело на ней. Неста набрала достаточно веса. Исчез провал на месте лифа, а ее великолепная грудь соблазнительно проступала под овальным вырезом платья.

– Здравствуй, госпожа Неста. – Хелион изящно, как того требовал придворный этикет, склонил голову.

Неста сделала реверанс.

– Госпожа? – переспросила она, поглядев на сестру.

– Так положено по этикету, – пожала плечами Фейра.

– Теперь я понимаю, почему у тебя зубы скрипели, когда ты произносил это слово. – Неста взглянулана Кассиана.

Он улыбнулся, а Хелион растерянно моргнул. Казалось, его потрясло, что Неста не придала значения, кто перед нею.

Однако Неста в первую их встречу прошла мимо Хелиона, не проявив никакого интереса.

– Оно мне тяжело дается, – признался Кассиан.

Неста вновь посмотрела на Хелиона, разглядывая причудливую золотую корону и тунику:

– Так это твой крылатый конь недавно пролетал?

– Ты видела моего лучшего жеребца. – Хелион улыбнулся, учтиво и как-то заученно.

– Красивый.

– Как и ты.

Неста наклонила голову. Кассиан перестал дышать, ожидая ее ответа. Фейра и Риз крепились, чтобы не рассмеяться. Азриель всем видом изображал добропорядочную скуку.

Неста так долго буравила глазами Хелиона, что он стал переминаться с ноги на ногу. Верховный правитель, переминающийся под ее взглядом.

– Благодарю за комплимент, – наконец ответила Неста, посчитав, что с нее довольно обмена любезностями.

Неста умела делать такие паузы, во время которых выбирала, как и куда лучше всего ударить.

Хелиону стало не по себе.

Риз дипломатично кашлянул. Чувствовалось, он тоже изумлен ее поведением.

– Вот, собственно, и Маска, – произнес он, указывая на черный бархатный сверток. – Неста, будь любезна, достань ее.

Неста развернула бархат. Сверкнуло древнее кованое золото. Хелион даже зашипел. Комната наполнилась странной холодной силой, шелестящей, как порыв ветра.

Хелион повернулся к Несте, позабыв про чувственность и комплименты.

– Так ты надевала Маску и осталась жива? – Он не ждал ответа на вопрос. – Пожалуйста, заверни ее снова. Мне невыносимо на нее смотреть.

– Маска так сильно действует на тебя? – удивился Риз, плотно складывая крылья.

– А на тебя не действует, когда по тебе царапают холодными когтями?

– На нас тоже действует, но по-другому, – ответила за мужа Фейра. – Мы ощущаем ее силу, но не сказать чтобы кого-то из нас эта сила как-то задевала.

Хелион вздрогнул. Неста завернула Маску в бархат, словно ткань могла скрыть присутствие древнего предмета.

– Возможно, кто-то из моих предков однажды надевал ее, и мне передалось его предостережение, насколько это может быть опасно. – Хелион выдохнул. – Ну хорошо, не госпожа Неста. Теперь позволь показать тебе несколько ограждающих заклинаний, которых даже мудрый Ризанд не знает.

В конце Хелион создал заклятия и впечатал их Несте в кровь. Для этого понадобилась капелька ее крови, которая и была добыта с помощью Правдорубца. Кассиан сжался, увидев эту капельку и ощутив запах.

Ему понадобилось волевое усилие, чтобы объяснить телу: Несте ничего не грозит, кровь она отдала добровольно и столь малая потеря никак не сказалась на ее здоровье. Но его зубы все равно скрежетали, причем достаточно громко. Пока Хелион что-то объяснял Несте, Фейра прошептала Кассиану на ухо:

– Что это с тобой?

– Ничего. Не надо быть такой дотошной, Разрушительница заклятий.

Фейра искоса посмотрела на него.

– Ты ведешь себя, как зверь в клетке. Неужели ревнуешь? – полюбопытствовала она.

– К Хелиону? – спросил Кассиан, стараясь говорить ровным тоном.

– В этой комнате только он сейчас держит мою сестру за руку и улыбается ей.

Поганец Хелион (так мысленно назвал его Кассиан) действительно держал Несту за руку, однако ее лицо оставалось каменным.

– С какой стати мне ревновать?

Ответом ему был тихий смех Фейры.

Кассиан тоже улыбнулся, заработав удивленный взгляд Азриеля. Кассиан замотал головой, и в этот момент Неста выпустила ладонь из руки Хелиона и спросила:

– Теперь не откроется?

– Когда мы покинем комнату, никто не сможет сюда войти. Даже ты, если предварительно не отомкнешь мои заклятия.

– Хорошо, – облегченно выдохнула Неста.

– Я покажу тебе отмыкающие чары, – предложил Хелион, но она попятилась и резко ответила:

– Нет. Я не хочу этого знать.

В комнате стало тихо.

– Если Бриаллина охотится за Маской и пытается подобраться ко мне, я не хочу знать никаких отмыкающих заклинаний, – пояснила Неста.

Вроде бы мудрые слова, однако Кассиан мог поклясться, что она соврала. Причиной была не Бриаллина, а она сама.

Похоже, Маска искушала ее.

– Пусть будет так, – сказал Риз. – Хелион покажет это заклинание мне, и если нам понадобится, я тебе потом расскажу.

Риз протянул Хелиону руку, показывая, как он предпочитает получить эти знания. Их пальцы переплелись, глаза обоих на мгновение стали отрешенными. Затем Риз поблагодарил гостя.

– Нам придется уведомить Эриса об обнаружении его солдат, – сказал Азриель. – И о том, как мы с ними обошлись.

Кассиан обвел взглядом своих друзей и соратников.

– Что именно мы расскажем Эрису? Надо ли сообщать ему о находке Маски?

Вопрос повис в воздухе.

– Погодим, – ответил Риз. – Нанеси ему завтра визит… Неста, ты отправишься вместе с Кассианом.

Неста сжалась. Кассиан едва не открыл рот.

– А я зачем? – спросила Неста.

– Потому что ты обожаешь играть в такие игры.

Риз наверняка заметил, как ловко она пресекала попытки Хелиона флиртовать с нею. Тоже оружие, которое однажды может пригодиться.

– Но выбор, естественно, за тобой, – добавил Риз.

Кассиан кашлянул:

– Меня устраивает.

К его удивлению, Неста и не подумала возражать.

– Я хочу убедиться, что Корона действительно находится у Бриаллины, – сказал Азриель. – Завтра отправлюсь в земли людей.

– Нет, – хором ответили Фейра и Риз.

– Я не спрашивал позволения, – сощурился Азриель.

– Не имеет значения, – усмехнулся Риз.

Аз раскрыл было рот, но Фейра сказала:

– Азриель, ты не пойдешь туда. Если Бриаллина владеет Короной и тебя вдруг схватят, даже если она просто заподозрит твое присутствие, кто знает, как она обойдется с тобой?

– Фейра, поверь в мои способности. Я хорошо умею прятаться.

– Мы не станем рисковать, – отрезала Фейра. – Отзови всех своих шпионов.

– Черта с два я их отзову.

Кассиан внутренне собрался, не зная, к чему приведет это пикирование, однако Фейра не думала отступать.

– Сведениям от твоих шпионов… и от любых шпионов… нельзя доверять, когда Корона находится в игре. Амрена говорила, что соприкосновение с Короной опасно. Ты и не заметишь, как ее когти проникнут в твой разум. Пока мы будет держаться от Бриаллины подальше.

Азриель повернулся к Ризу.

– И ты согласен с Фейрой? – раздраженно спросил он.

– Она – твоя верховная правительница, – холодно напомнил ему Риз. – Ее слово – закон.

Аз пристально смотрел на него и на Фейру и сознавал: они с Ризом – несокрушимая сила, непреодолимая стена, о которую его ярость может биться сколько угодно.

Установилась напряженная тишина. Их выручил Хелион. Он кивнул в сторону ярко освещенного коридора и признался:

– Хочу поскорее удалиться от тягостного присутствия Маски. Ризанд, позволь мне еще насладиться твоим дворцом. Давно я не был в столь удивительно спокойном месте. Если не возражаешь, я еще час или два побуду твоим гостем.

– Дома тебя что-то беспокоит? – спросил Риз, выходя вслед за Хелионом.

Фейра вышла вместе с Азриелем, положив татуированную руку ему на плечо и что-то негромко говоря ему. Несте надлежало выйти последней. Кассиан видел, как она взяла со стола недочитанную книгу.

– Что ты сегодня читаешь? – поинтересовался он.

– «Краткую историю знаменитых осад» Осиана.

От удивления он чуть не споткнулся.

– А я думал, очередной роман.

– После того как ты принес мне «Танец битвы», я поняла, что еще многого не знаю. Вчера вечером я попросила Дом подкинуть мне какую-нибудь книгу из тех, что ты читал.

– Зачем?

– Какой смысл обучаться боевым премудростям, если я не знаю их истинного назначения и применения? – вопросом ответила Неста, запихивая книгу под мышку. – Ты учишь меня, превращая в живое оружие. И я стану чьим-то оружием. Вот я и хочу узнать, как им владеть. В смысле, собой. И другими.

Такой ответ потряс Кассиана. К этому времени они достигли лестницы и стали подниматься. Сверху долетали обрывки разговора между Ризом и Хелионом.

– Нес, ты хочешь командовать армией?

– Не армией. – Она искоса глянула на Кассиана. – Может, небольшим женским отрядом.

Она говорила об этом с предельной серьезностью.

– Отрядом жриц?

– Не знаю, захотят ли они примкнуть ко мне, однако… Уверена, найдутся другие, кто согласится. Я же теперь бессмертная или почти бессмертная. Я могу строить замыслы на будущее, не боясь, что мне не хватит времени.

Кассиану сдавило грудь. Замыслы на будущее. Вот он – знак перемен, происходящих с Нестой. Отличный знак.

После обеда Кассиан постучался в комнату Несты. Этим вечером они с Азриелем обедали вдвоем. Она не появлялась. Возможно, и к лучшему.

Сегодня верховные правители Двора ночи выступили единым фронтом против Певца теней и оказались победителями.

Возможно, «победители» – не совсем подходящее слово, однако спор прекратился и Азриель нехотя согласился пока не шпионить за Бриаллиной. За обедом он был задумчив и молчал.

– Входи, – донесся из-за двери голос Несты.

Войдя, Кассиан увидел, что она лежит в постели, пристроив на коленях книгу. Похоже, это снова был роман.

– Устала от военных книжек?

Кассиан принес ей еще три – удобный повод для визита.

– Их я читаю только днем. – Неста села, подтянув одеяло к талии. – А это что у тебя?

– Те самые военные книжки. – Кассиан выложил книги на стол. – Подумал, тебе будет интересно.

Неста отрывисто кивнула, длинная коса шевельнулась у нее на груди. Сегодня она была в ночной сорочке с длинными рукавами. В камине огонь не горел, но в спальне было тепло. Может, Дом отметил ее нелюбовь к огню и нашел иной способ нагревать воздух.

Кассиан заставил себя отойти от стола и направился к двери.

– Тебе не понравилось? – спросила Неста, когда он уже брался за ручку.

– Что не понравилось?

Он остановился и медленно повернулся к ней.

– Тебе не понравилось наше соитие? – Щеки Несты покраснели.

– Почему ты спрашиваешь?

У нее дрогнуло горло. Она была… Неужели она всерьез сомневалась в нем?

– Ты быстро ушел и потом не искал меня.

«Потому и ушел быстро, что боялся распасться на куски».

– Ты была целиком сосредоточена на упражнениях.

Ее глаза вспыхнули, и в них он уловил боль.

– Да, конечно. Что ж, спокойной тебе ночи.

– Котел тебя подери, Неста. Я не это имел в виду. – Он подошел к кровати. Неста снова выпрямилась, глядя на его возвышающуюся фигуру. – Разве я мог быть таким своекорыстным – требовать от тебя новых соитий, когда ты целиком сосредоточилась на занятиях?

– Когда оба хотят, это не требование. А я беспокоилась… вдруг ты не получил такого же удовольствия, как я.

– Думаешь, я избегал тебя лишь потому, что не получил удовольствия?

Неста молчала. Тогда Кассиан уперся руками в постель, наклонился и прошептал ей на ухо, вдыхая ее запах:

– Я получил слишком много удовольствия. Потом целыми днями только об этом и думал.

Она вздрогнула. Кассиан улыбнулся. Его губы находились рядом с ее нежным ухом. Ему нравилось смотреть, как его слова достигают цели и ее внешняя холодность трещит и исчезает.

– А ты по ночам трогала себя, думая о том же, о чем и я?

Неста едва заметно кивнула. Краешком глаза Кассиан увидел ее мелькнувшие зубы. Она закусила нижнюю губу.

– И твои маленькие пальчики давали тебе то же, что мои?

Ее дыхание участилось, но она не ответила. Кассиан знал: не хочет признаваться. Тогда он слегка сжал зубами ее ухо.

– Так как?

– Не знаю, – прошептала Неста. – Надо еще раз проверить.

Кассиан хмыкнул и поцеловал ее за ухом. Его набрякший член уже болезненно упирался в штаны.

– Может, проведем одновременное сравнение?

Неста тихо ойкнула. Кассиан забрался на кровать и раздвинул ей ноги. В висках и во всем теле бешено стучала кровь, биение отдавалось в его окаменевший член. Отодвинувшись, он заглянул Несте в глаза. Они светились желанием.

Окружающий мир затих. Неста молча смотрела, как он медленно отогнул одеяло, потом завернул край ее сорочки и повел большим пальцем по тугим мышцам бедра.

– Неста, а покажи-ка мне, как ты себя трогаешь. Потом я напомню, как это делаю я. – Он лукаво улыбнулся. – И тогда скажешь, какие ощущения тебе понравились больше.

У Несты вздымалась грудь. Тугие соски выпирали из-под ткани рубашки. Рот Кассиана наполнился слюной. Ему захотелось взять их в рот. Он едва сдержался, чувствуя, как тело дрожит от напряжения.

Казалось, Неста читает каждое движение его тела. Она прекрасно видела его желание. Ее глаза приобрели цвет расплавленного металла.

– Уговор. Пока я… трогаю себя, тебе нельзя ко мне прикасаться. – Она хищно улыбнулась. – И себя трогать тоже запрещено.

Кассиана обдало жаром, от которого заломило кости.

– Согласен.

Он ждал, когда она устроится среди подушек, но Неста, схватившись за подол рубашки, сдернула ее через голову, скомкала и бросила на пол.

Все мысли исчезли из головы Кассиана, когда Неста, совершенно нагая, полулегла. Ее груди с набухшими сосками так и звали к себе, шелковистая кожа почти светилась, а между ног… Она приподняла и развела колени, приоткрыв заветное место.

Кассиан тихо застонал. Ее розовое лоно блестело, маня терпким, соблазнительным запахом. Ему отчаянно захотелось попробовать это лакомство, ощутить у себя на языке, а потом и на члене.

– Мы договаривались, – промурлыкала Неста, видя, как его рука потянулась к члену, чтобы сбросить напряжение при виде ее волшебства, золотистого в неярком фэйском свете.

Из горла Кассиана вырывалось хриплое дыхание. Потом он и вовсе перестал дышать, видя, как Неста повела двумя пальцами по своему телу. Дойдя до клитора, пальцы остановились и принялись медленно кружить.

Ее дыхание сбилось, но она внимательно смотрела за наблюдающим Кассианом. Сделав еще круг, пальцы опустились ниже. Медленно, мучительно (для Кассиана) скользнули во внешним губам лона. Потом ее запястье изогнулось, и она вошла в себя.

Кассиан стонал, стоя на коленях. Он двигал бедрами. Неста укоризненно посмотрела на него. Он замер, способный думать лишь о ее пальчиках. Неста вновь погрузила их в лоно и застонала, а когда вынула, они блестели от ее обильных соков. Дыхание Кассиана сделалось шумным. Он едва мог смотреть, как ее пальцы в третий раз скрываются внутри.

– Вот это, – шепотом произнесла она, начав медленно двигать пальцами, – я делаю каждый вечер, когда думаю о тебе.

Если она бы сейчас только дотронулась до него, он бы выбросил все скопившееся семя. Однако Кассиан нашел в себе силы прохрипеть:

– Двигай посильнее.

Нестра вздрогнула, будто его слова были телесным прикосновением, но подчинилась. Они оба застонали.

– Пожалуйста, – прошептал Кассиан.

Он не знал, к чему относится его просьба. Ему было просто необходимо к ней прикоснуться.

Неста по-кошачьи улыбнулась ему:

– Еще не время.

Ее рука вновь задвигалась между ног.

– Я представляю, как ты входишь в меня. Раз за разом. Напористо, как тогда.

Кассиан не мог дышать. Он мог лишь смотреть на ее руку и лицо, затуманенное наслаждением.

– Я представляю, что ты менее терпелив, чем в первый раз, и сразу входишь в меня. Целиком.

Сказав это, она качнула пальцами.

– Я не хочу делать тебе больно, – ответил Кассиан, молясь Котлу и Матери, чтобы сохранили ему рассудок.

– Ты не сделаешь мне больно, – возразила Неста, касаясь другой рукой клитора. – Хочу, чтобы ты не сдерживался.

Кассиан тихо зарычал, исходя на желание.

Неста озорно засмеялась.

– Хочешь посмотреть, как меня накроет? Или хочешь попробовать на вкус?

– На вкус.

Он бы отдал сейчас что угодно, только бы слизнуть эту удивительную жидкость.

– Так пируй, Кассиан, – предложила она, разводя ноги пошире.

Его имя на ее устах было как спущенная тетива. Обхватив бедра Несты, он еще шире раздвинул ей ноги и прильнул к ней губами и принялся облизывать. Медленно, с наслаждением.

Неста застонала, громче, чем в первый раз. Кассиан закинул ее ноги себе на плечи и зарылся лицом в ее лобок.

В его движениях не было прежней осторожности, ничего дразнящего. Он пировал языком, губами и зубами, и каждое движение поднимало в его крови бурлящую волну. Неста упиралась ступнями в его плечи. Пальцы ног щекотали ему крылья. Кассиану даже пришлось ненадолго замереть, боясь, что его прорвет от этой щекотки. Потом он научит ее игре с крыльями. Ему хотелось, чтобы Неста трогала его крылья. Он покажет, где прикасаться к ним во время соития, чтобы от выброса семени у него перед глазами плясали звезды, и как дотрагиваться до них в другие моменты, когда он готов выплеснуть ей в руку или в рот.

Язык Кассиана проник ей в лоно. Он чувствовал надвигающийся оргазм. Кожей. Спиной. Слишком рано. Он не хотел, чтобы все кончилось так рано.

Он заставил себя сделать передышку. Отодвинуться. Но вид Несты, разлегшейся на подушках: нагой, открытой для него, едва не испортил все дело.

Кассиан снял рубашку. Потом стянул штаны.

Уже голый, он снова встал на колени. Его член навис над ее лоном, как стрела.

– Чем тебя угостить, Неста? Пальцами, языком или моей «игрушкой»?

Задав вопрос, он обхватил член и медленно подвигал головкой, ощущая боль.

Неста смотрела на него широко распахнутыми глазами, словно вспоминая, «достоинство» какой величины побывало тогда внутри ее.

– А как насчет одновременного сравнения? – спросила она, но в ее взгляде не было издевки.

Кассиан вновь качнул членом, наслаждаясь, как у нее перехватывает дыхание.

– Как пожелаешь, – сказал он. – Как тебе нужно.

Он понимал, что говорит глупости и предлагает слишком многое.

Но Неста смотрела только на его член.

– Я хочу его. Прямо сейчас.

Кассиан пробормотал благодарственную молитву Матери и улегся на Несту, уперев руки вдоль нее.

– Впусти его в себя.

Рука Несты обхватила его член. Кассиан выгнул спину и скрипнул зубами. Она улыбнулась и качнула членом столь же сильно, как это недавно делал он сам. Кассиан снова почувствовал боль. Затем член оказался в самом начале ее лона.

На этот раз Кассиан не стал ждать. Он не осторожничал, памятуя ее слова. Он сразу втолкнул член на всю длину.

Неста не то вскрикнула, не то застонала, и этот звук передался ему через жаркую волну лона. Стенки крепко сжимали его член, прогоняя все мысли. Казалось, они с Нестой созданы друг для друга.

Кассиан неторопливо вытащил член и тут же вогнал снова, упершись основанием в ее лобок. Ногти Несты впились ему в плечи, но эта боль была вторичной в сравнении с болью наслаждения. Неста его пометила.

Он снова вытащил член и опустил голову, чтобы полюбоваться на свое «достоинство», густо покрытое ее соками. Потом снова вошел. Стенки еще сузились. Каждый дюйм продвижения по ее пылающему лону был райским наслаждением и пыткой. Кассиану хотелось войти еще глубже, вползти в нее настолько глубоко, чтобы им было не расцепиться.

Ногти Несты полоснули ему по коже. В воздухе запахло его кровью. Кассиан наклонился, желая ее поцеловать. Она мгновенно раскрыла губы. Неста слизывала с его языка собственные соки. Язык двигался внутри ее рта в одном ритме с членом.

Неста принялась сосать его язык, как когда-то сосала член. И снова сладостный туман прогнал все мысли. Кассиан притянул ее к себе и встал на колени. Ноги Несты обвили его талию. Он неутомимо толкал и толкал член. Неста запрокинула голову. Не удержавшись, Кассиан укусил ее за шею, оставив отметину на самой середине.

Неста двигала бедрами, заставляя его войти еще глубже. Его зубы скользили по ее шее.

Потом она сняла руки с плеч и приподняла одну грудь. Кассиана едва не прорвало, когда он увидел, как она протягивает ему грудь, беззвучно веля принять дар.

Кассиан облизал сосок. Неста вздрогнула под ним. Стенки лона еще плотнее сжали его член.

– Перестань, – выдохнул он прямо в грудь.

Неста тихо засмеялась и сильнее напрягла стенки.

Не было ничего, кроме его языка и зубов, держащих сосок, неистовых толчков его члена в жарком и плотном лоне, ритмичного движения ее бедер, которыми она встречала каждый его толчок, словно хотела, чтобы член достиг немыслимой глубины. Оторвавшись от груди, Кассиан стал кусать ей шею, плечо, помечая ее для себя. Их тела сплетались воедино, сплавлялись воедино. А толчки все продолжались.

Потом ее пальцы коснулись крыльев. Прикосновение не было резким; наоборот, осторожным, нежным, удивительным. Но это прикосновение стало последней каплей.

Кассиан взревел. Семя уже рвалось наружу. Он сделал последний толчок – настолько сильный, что Неста вскрикнула, испытав одновременный оргазм. Она извивалась под Кассианом, затопляя собственное лоно. Кассиан вздрагивал, стремясь излить в нее все, что извергал его член.

Неста двигала бедрами, пока Кассиан не затих. Утомленная, она привалилась к его груди, а рука все так же тянулась к крылу.

Они лежали, сбившись в один комок, пока Кассиан не попытался заново себя собрать и вспомнить, как, Котел побери, его зовут и где он находится.

Но он не видел ничего, кроме нее – женщины, которую держал в объятиях.

И единственное имя, которое он помнил, было ее именем.

Несте было не пошевельнуться.

Она обвилась вокруг Кассиана, по-прежнему стоящего на коленях посередине кровати. Его руки сжимали ее ягодицы, а член оставался в глубине ее лона. Ей не хотелось двигаться.

Таких ощущений она не испытывала никогда и ни с кем. Не было мужчины, один взгляд которого мог поставить ее на грань оргазма; мужчины, перед которым она могла бы сорвать с себя одежду и заняться самоудовлетворением.

Она не испытывала ни малейшего замешательства. Это был так прекрасно, так естественно.

Кассиан дрожал. Подергивались его крылья. Подрагивал член, выбросивший последние капли семени.

Потом включился разум. Неста твердила себе, что нельзя позволять себе столько наслаждения. Нельзя, чтобы он затоплял ей лоно своим семенем, которое потом растекалось по бедрам. Голос разума заставил ее отодвинуться и с тихим стоном высвободить его член.

Но природа говорила ей другое. Неста опустилась на колени, почти касаясь его колен.

– Мне мало, – призналась она. – Я хочу еще.

– Знаю. – Кассиан вскинул голову.

Его глаза сверкнули. При виде его взгляда, его прекрасного лица у нее перехватывало дыхание.

– Ну почему у меня так скоро опять появилось желание?

Это не было игривым вопросом, свойственным придворным дамам. В ней говорила потребность и отчаяние. Несте действительно было мало. Ей хотелось, чтобы Кассиан снова оказался внутри ее. Хотелось ощутить тяжесть его тела, прикосновение его губ и зубов. Она не находила объяснения, а лишь признавалась в этой нарастающей, неутолимой жажде.

Глаза Кассиана сверкнули.

– Я захотел тебя с самой первой нашей встречи. И сейчас, когда ты рядом и не противишься, я не собираюсь останавливаться.

– Да, – выдохнула Неста, вкладывая в это короткое слово всю правду о своем желании. – Да.

Они долго смотрели друг на друга. Казалось, что целую вечность. А затем потрясенная и обрадованная Неста увидела, как обмякший член Кассиана вздрогнул и вновь стал каменным.

– Видишь, что́ ты делаешь со мной? – спросил он. – Видишь, что́ происходит всякий раз, когда я целый день смотрю на тебя?

– Я смутно припоминаю, – Неста усмехнулась, – как ты хвастался, что я прыгну к тебе в постель. Но получилось, это ты оказался в моей.

– Получилось, – невольно признался он.

Сердце Несты забилось под его взглядом.

– Вставай на четвереньки, – велел Кассиан так тихо, что она едва расслышала.

Но ее вновь обдало жаркой волной, а между ног опять появилась сладостная боль, словно и не было недавнего соития.

Неста стояла на четвереньках, вся липкая от своих соков и семени Кассиана.

– Замечательно, – удовлетворенно прорычал он.

Неста тихо ойкнула. Под его похвалой ощущалось неукротимое мужское желание.

– А теперь возьмись руками за изголовье.

Ее дыхание утратило ритмичность, но она подчинилась, чувствуя, как по телу разливается желание.

Кассиан встал сзади, обхватив ее бедра. Потом коленом ударил по ее колену, разведя ей ноги пошире. Мозолистые пальцы скользнули по ее спине, по узорам татуировки, скрепившей их договор.

– Держись крепче, – прошептал ей на ухо Кассиан.

42

На рассвете Кассиана вызвали в дом у реки.

Ночь он провел не в комнате Несты, а у себя. После их второго соития, когда его тело размякло от удовлетворения, превратившись в студень, он кое-как выбрался из ее постели и вернулся к себе. Неста ничего не сказала. Оба достигли негласного понимания: это просто соитие, и не более того, однако впредь не надо ждать так долго.

Он почти не спал, думая об их бурных соитиях и своих ощущениях. Во второй раз все оказалось еще неистовее, чем в первый. Неста приняла все его неистовства, подстроилась под его ритм и целиком раскрылась для него. Она держалась за изголовье кровати, пока ее тело не рухнуло от наслаждения. Боги, соитие с Нестой было, как…

Кассиан оборвал мысль. Сейчас ему было не до сравнений. Вместе с Азриелем и Амреной он сидел в кабинете Риза. Верховный правитель, как всегда, расположился за столом. Ночью мысли о Несте только мешали Кассиану спать. Потом он задремал, но вскоре проснулся, ощущая сладостную боль в окаменевшем члене и чувствуя, что насквозь пропитан ее запахом.

Он знал: друзья сразу почуяли этот запах. Риз и Аз ничего не сказали, а Амрена сощурилась. Но и она промолчала. Может, Риз отдал ей молчаливый приказ? С чего бы? Кассиан быстро задвинул свою любопытство подальше.

– Изволь объясниться, Ризанд, – ворчливо произнесла Амрена, подгибая ногу под себя. – Хотелось бы знать, почему я, даже не позавтракав, сижу здесь, пока Вариан продолжает храпеть в моей постели?

Риз отогнул край холста, закрывавшего часть стола.

– Ко мне ни свет ни заря явился кузнец из западного предместья…

Кассиан замер, увидев, что́ скрывал холст: то были меч, кинжал и длинный меч, все в ножнах из черной кожи.

– Какой кузнец? – спросил он.

– Тот, у которого вы с Нестой побывали несколько дней назад, – ответил Риз, откидываясь на спинку кресла.

– Зачем он принес тебе это оружие? – наморщив лоб, задал новый вопрос Кассиан. – Решил сделать подарок?

Азриель подался вперед. Рука, испещренная шрамами, потянулась к ближайшему мечу.

– Не советую трогать, – остановил его Риз, и Аз отпрянул. – Этот кузнец был жутко напуган, – продолжал Риз, обращаясь к Кассиану. – Он заявил, что все оружие проклято.

У Кассиана похолодела кровь.

– Что значит проклято? – насторожилась Амрена.

– Он лишь сказал, что проклято. – Риз махнул в сторону кинжала и мечей. – Бедняга заявил, что не желает держать про́клятое оружие у себя в кузнице и теперь это наша головная боль.

– Что произошло в кузнице? – Амрена повернулась к Кассиану.

– Ничего особенного. Кузнец позволил Несте немного постучать молотом по оружию, чтобы почувствовала, сколько тяжелого труда вложено в мечи и кинжалы. При чем тут проклятие?

– Так Неста стучала по ним молотом? – переспросил Риз.

– Да. По всем трем. Вначале по мечу, затем по кинжалу и, наконец, по длинному мечу.

Риз и Амрена переглянулись.

– В чем дело? – спросил Кассиан.

– Такое возможно? – обратился к Амрене Риз.

Амрена еще раз посмотрела на оружие.

– Это было… Это было слишком давно. Но… возможно.

– Перестаньте говорить загадками, – взмолился Азриель, поглядывая с безопасного расстояния на оружие в черных ножнах.

Кассиан сидел не шевелясь. Риз запустил ладонь в свои черные волосы.

– В очень далекие времена фэйцы были теснее связаны с природой. Они внимательнее следили за расположением звезд на небе и создавали изумительные предметы искусства, драгоценности и оружие. Их дарования были более природными, и потому они могли насыщать свои изделия особой магической силой.

Кассиан сразу понял, куда клонит Риз.

– Получается, Неста наделила это оружие своей силой?

– Вот уже больше десяти тысяч лет никому не удавалось создать магический меч, – сказала Амрена. – Последним был громадный меч Гвидион. Он исчез примерно в одно время с Сокровищницей.

– Но мечи из кузницы – не Гвидион, – возразил Кассиан, хорошо знавший мифы, связанные с легендарным мечом.

Некогда Гвидион принадлежал верховному фэйскому королю. Тогда Притиания и Сонное королевство были единым государством. Верховный король объединил земли и народ. Благодаря силе меча на какое-то время воцарился мир. Так продолжалось, пока короля не предала собственная жена-королева и его главнокомандующий. Они завладели мечом, но тот исчез, и земли вновь погрузились во тьму. С тех пор больше не было ни одного верховного короля. Только верховные правители, управлявшие землями, когда-то находившимися под единой королевской властью.

– Гвидион исчез, – с оттенком грусти произнесла Амрена. – Или благополучно затерялся на тысячелетия. А вот это что-то новое. – Она кивнула на длинный меч.

– Неста сотворила новый магический меч, – заключил Азриель.

– Да, – ответила Амрена. – На такое способны лишь Великие Силы. Гвидион обрел свою силу, когда верховная жрица Олеанна погрузила его в Котел, совершив магическую закалку.

У Кассиана похолодела кровь. Он зябко поежился.

– Неста лишь прикоснулась к нему своей магией, пока лезвие еще было раскаленным…

– И лезвие впитало ее силу.

– Неста и понятия об этом не имела, – сказал Кассиан. – Просто хотела разрядиться после занятий.

– Это еще хуже, – покачала головой Амрена. – Кто знает, какие чувства вошли в меч вместе с ее силой? Каждое оружие обрело свой характер сообразно ее чувствам и могло стать предметом высвобождения ее силы. Поди узнай.

– Так давайте возьмем меч и проверим, – предложил Кассиан.

– Нет, – резко возразила Амрена. – Я бы не решилась прикасаться у этому оружию. Особенно к большому мечу. Я чувствую силу, исходящую от его лезвия. Неста била молотом и по нему?

– Да.

– Тогда меч надлежит считать предметом из Сокровищницы ужаса. Новой Сокровищницей.

– Не преувеличивай.

У Амрены поднялись брови.

– Сокровищница ужаса была сотворена Котлом. Неста обладает силой Котла, а значит, все, что она создает и наделяет своей силой, становится новой Сокровищницей. Я бы поостереглась даже есть поджаренный ею хлеб.

Собравшиеся смотрели на оружие, к которому прикоснулась сила Несты.

– Ради такой силы многие пойдут на что угодно, – сказал Азриель. – Убьют либо ее, чтобы все прекратилось, либо нас, чтобы похитить Несту.

– Неста создала новую Сокровищницу, – повторил Кассиан, подавляя гнев, вызванный правдивостью слов Азриеля. – Она способна создавать что угодно. – Он кивнул Ризу. – Она могла бы наполнить наш арсенал оружием, с которым мы победим в любой войне. У Бриаллины, Косфея и Берона не останется шансов на победу.

– Потому-то Неста и не должна об этом знать, – заявила Амрена.

– Почему? – спросил Кассиан.

– Ей нельзя знать. – Взгляд серых глаз Амрены оставался непреклонным.

– Мы рискуем, – сказал Риз. – А что, если она, сама того не зная, создаст еще что-то?

– А если под влиянием настроения она понаделает разных штучек, чтобы только позлить нас? – с вызовом бросила ему Амрена.

– Она так не поступит, – с жаром возразил Амрене Кассиан. – И ты прекрасно это знаешь.

– Неста может создать не то что Сокровищницу ужаса, а Сокровищницу кошмаров, – ответила Амрена, равнодушная к его словам.

– Я не могу ей врать, – глядя на Риза, признался Кассиан. – Не могу.

– Никто не заставляет тебя врать, – сказала Амрена. – Просто не рассказывай ей об этом.

– Ты согласен? – воззвал к Ризу Кассиан. – Я целиком против.

– Я поддерживаю приказ Амрены, – ответил Риз.

В это мгновение Кассиан ощутил ненависть к названому брату. Ему было ненавистно смотреть на недоверие и настороженность, читавшиеся на лице Риза.

– На твоем месте я бы поосторожнее забавлялась с нею в постели, – ехидно добавила Амрена. – Неизвестно, в кого она может тебя превратить, охваченная водоворотом эмоций.

– Довольно, – осадил Амрену Азриель, заработав благодарный взгляд Кассиана. – Я того же мнения, что и Кассиан. Нельзя скрывать эти сведения от Несты.

Риз задумался, после чего пристально и сурово посмотрел на Кассиана. Кассиану стало неуютно под этим холодным взглядом. Он выпрямился, стараясь придать лицу бесстрастное выражение.

– Когда Фейра вернется из мастерской, спрошу у нее, – наконец изрек Риз. – Ее голос станет решающим.

Даже Амрена согласилась с предложенным компромиссом. Кассиан кивнул. Хоть и с тяжелым сердцем, он был согласен оставить последнее слово за Фейрой.

Амрена поуютнее устроилась на стуле.

– История рассудит этот меч. – Она снова посмотрела на длинные кожаные ножны, и ее глаза потемнели. – Осталось узнать, послужит ли он добру или злу.

Усилием воли Кассиан унял дрожь в теле. Казалось, будто сама судьба слышала слова Амрены и содрогнулась.

– Любишь ты произносить высокопарные фразы, – заметил он Амрене.

Амрена хмуро посмотрела на него и встала.

– Я возвращаюсь в постель. – Она ткнула пальцем в сторону Ризанда. – Спрячь эти игрушки так, чтобы никто не нашел. И будь ты проклят Матерью, если осмелишься хоть что-то вытащить из ножен.

– Конечно, – поспешно согласился Риз, на усталом лице которого была написана откровенная скука.

– Я серьезно, парень, – сказала Амрена. – Не вздумай доставать оружие из ножен.

Прежде чем уйти, она обвела взглядом всех троих:

– Каждого касается.

Амрена ушла. Какое-то время единственным звуком в кабинете было тиканье напольных часов. Риз рассеянно смотрел на них, потом сказал:

– Я так и не нашел способа помочь Фейре с родами.

Кассиану сдавило грудь.

– Ты же виделся с Драконием и Мирьямой.

Риз покачал головой.

– У сирфемов другие крылья: гибкие и закругленные. А у иллирианцев костистые. Поэтому роды могут погубить Фейру. Дети Мирьямы проходили по родовому пути, поскольку их крылья легко сгибались. Так обстоит дело со всеми человеческими женщинами, рожавшими от сирфемов.

У Риза дрогнул кадык, а его последующие слова грозили разбить Кассиану сердце.

– Я и не подозревал, сколько надежд возлагал на эту встречу, пока не увидел на их лицах сожаление и страх. Пока Драконий не обнял меня, чтобы я не распался на части.

Кассиан подбежал к Ризу и обхватил его за плечи:

– Будем искать дальше. Как насчет Тесана?

Риз расстегнул верхние пуговицы на черном сюртуке, показав кусочек татуированной груди.

– Знания Двора зари нам бесполезны. Перегрины подобны сирфемам. Можно сказать, дальние родственники. Их целители умеют извлекать младенца в перевернутом положении, не повреждая при этом его крыльев. Но опять-таки, у перегринов крылья тоже гибкие.

Подойдя к Ризу, Азриель положил ему руку на плечо.

Часы отсчитывали секунды, жестоко напоминая о неумолимом приближении к страшному событию. С каждым тиканьем Кассиан все отчетливее понимал: Ризу и его окружению требуется чудо.

– Фейра так и не знает? – спросил Азриель.

– Нет. Она знает, что роды будут тяжелыми, но о том, что они могут стоить ей жизни, я пока не говорил.

Риз перешел на разговор по связующей нити, поскольку не мог произнести такое вслух: «Я не говорил ей, что кошмары, терзающие меня по ночам, связаны не с прошлым, а с будущим».

– Так почему бы не сказать ей правду? – спросил Кассиан, снова сдавливая ему плечо.

– Не могу я посеять в ней страх, – почти простонал Риз. – Не могу отнять у нее радость, которая вспыхивает в ее глазах всякий раз, когда она кладет руку на живот. – У него дрогнул голос. – Этот ужас сжирает меня заживо. Я стараюсь находить себе занятия, но… и ведь не с кем поторговаться за ее жизнь, нет таких богатств, чтобы купить ей возможность жить дальше. Я ничем не могу ей помочь. Не могу ее спасти.

– А Хелион? – спросил Азриель, глаза которого были полны душевной боли.

– Я вчера говорил с ним. Дождался, когда Фейра отправится домой, и на коленях умолял поискать в его обширных библиотеках сведения, которые помогли бы ее спасти. Он обещал дать задание всем своим главным библиотекарям и ученым. Ведь наверняка в прошлом кто-то сталкивался с такими случаями и изучал их. Может, даже находил способ извлечь крылатого младенца из чрева матери, не приспособленного для таких родов.

– Не будем терять надежду, – сказал Кассиан.

Риз наклонил голову. Черные шелковистые волосы скрыли его глаза.

Кассиан перевел взгляд на Азриеля, чье лицо было красноречивее слов: надежда не спасет Фейре жизнь.

Кассиан с трудом сглотнул и посмотрел на три клинка в черных ножнах.

Эфесы мечей и кинжала были обыкновенными. Чего еще ожидать от деревенского кузнеца? Да, он делал искусные вещи, но отнюдь не произведения искусства. У эфеса длинного меча была простенькая крестообразная гарда, а сам эфес оканчивался таким же простым закруглением.

Гвидион – последний из магических мечей – был темным как ночь и таким же прекрасным.

Кассиану вспомнились его детские игры с Ризом и Азриелем. Сколько их было? Мальчишеское воображение превращало длинную палку в Гвидион. Сколько приключений они рисовали себе в мечтах, убивая волшебным мечом драконов и спасая принцесс?

А настоящая принцесса Риза сама убила дракона и вызволила его из плена.

Но если Амрена права… Кассиан не представлял, в каком еще уголке мира могли бы появиться сразу три магических клинка.

Возможно, это единственные такие клинки в нынешнем мире.

Не в силах побороть любопытство, Кассиан забарабанил пальцами по столу.

– Давайте посмотрим, – предложил он.

– Амрена запретила, – напомнил Азриель.

– Амрена отправилась досыпать, – усмехнулся Кассиан. – И нам вовсе не нужно к ним прикасаться. – Он похлопал Риза по плечу. – Примени свою хитроумную магию, чтобы извлечь эти штучки из ножен.

– Это дурная затея, – сказал Риз, поднимая голову.

– Замечательная фраза, – подмигнул ему Кассиан. – Ее надо написать на гербе Двора ночи.

В глазах Риза вспыхнули звездочки. Азриель пробормотал молитву.

Сделав несколько успокоительных вздохов, Риз направил магическую силу на длинный меч. Вскоре тот оказался у него в руках.

– Тяжелый, – заметил Риз, сведя брови от усердия. – А не должен быть. Такое ощущение, что он противится моей магии.

Он убрал руки. Меч повис в воздухе над столом, встав перпендикулярно, словно находился в невидимой оружейной стойке.

Кассиан внутренне напрягся. Риз наклонил голову. Его магия ощупывала эфес и ножны.

– Кузнец так и не сказал, что́ в этом оружии проклято. Сам он наверняка несколько раз брал их в руки. Потом почувствовал их силу и тогда решил принести сюда. Стало быть, это не меч смерти, готовый отсечь каждую руку, легкомысленно его коснувшуюся.

– И все же будь осторожен, – проворчал Азриель.

Хищно улыбнувшись, Риз направил свою магию, приказав вытащить меч из черных ножен. Меч противился; то ли вообще не хотел извлекаться, то ли сопротивлялся магии Ризанда.

И все же, дюйм за дюймом, ножны сползали с меча, обнажая светящуюся сталь. Да, она по-настоящему светилась, будто в металл добавили лунного света.

Даже Аз забыл хранить бесстрастие и с благоговением смотрел, как меч освобождается от ножен. Наконец они упали на стол.

Не сводя глаз с меча, Кассиан попятился.

Вокруг лезвия плясали радужные искры. Чистая, потрескивающая магия. Свет вспыхивал и гас, словно по лезвию и сейчас ударял невидимый молот.

У Кассиана волосы встали дыбом.

Риз вдохнул, перенаправил свою магию, чтобы извлечь из ножен второй меч и кинжал.

Они не сверкали первозданной силой, однако Кассиан чувствовал их. От кинжала веяло холодом. Лезвие ярко блестело, как льдинка на солнце. Второй меч показался горячим – сердитым и своевольным.

Но длинный меч, занявший место посередине… Его искры померкли, втянувшись в лезвие.

Никто не решался прикоснуться к нему. Что-то глубоко внутри Кассиана предупреждало: «Не смей». Такой меч может запросто тебя проткнуть или ранить, и рана не заживет быстро, как обычные.

У двери послышался негромкий женский смех. Кассиан сразу понял, кто это. Амрена.

– Так я и знала, что вам, идиотам, будет не удержаться.

– Я ничего подобного не видел, – признался Риз.

Его магия заставила вращаться оба меча и кинжал, позволяя разглядеть каждую их грань. Лицо Аза и сейчас сохраняло благоговейное выражение.

– Один такой меч уничтожила Амаранта.

– Я об этом не слышал, – сказал Кассиан.

– Ходили слухи, что она утопила меч в море, – пояснила Амрена. – Меч не желал подчиняться ни Амаранте, ни ее командирам. И тогда, чтобы меч не попал в руки правителя Сонного королевства, она избавилась от своевольного оружия.

– Что за меч? – спросил Азриель.

– Нарбен, – ответила Амрена. Уголки ее рта опустились. – По крайней мере, были такие слухи. Ты, Риз, тогда находился в Подгорье. Амаранта хотела сделать это втайне. Я слышала от одной водяной нимфы. Той удалось сбежать.

– Нарбен был даже старше Гвидиона, – сказал Риз. – Где он находился?

– Понятия не имею. Но Амаранта его отыскала, а когда Нарбен не пожелал ей подчиниться, избавилась от него, как избавлялась от всего хорошего и полезного. – Амрена всегда скупо говорила о том ужасном времени. – Может, нам это только на руку. Попади Нарбен к правителю Сонного королевства, боюсь, мы бы не выиграли войну.

Если магия Гвидиона была святой, светлой и спасительной, Нарбен обладал силой иного рода. Темной.

– Не поверю, чтобы эта ведьма выбросила древний меч в море, – сказал Кассиан.

– Я же сказала, ходили такие слухи. До меня они дошли неизвестно из каких уст. Еще вопрос, действительно ли она нашла Нарбен. Даже если он и не подчинился, надо быть дурой, чтобы выбросить такое сокровище.

– Амаранта бывала близорукой, – сказал Риз.

Кассиану было ненавистно слышать это имя из уст своего названого брата. Судя по гневному лицу Азриеля, Певец теней испытывал те же чувства.

– Зато ты, Ризанд, не близорук. – Амрена кивнула на мечи и кинжал, продолжавшие вращаться в воздухе. – С таким оружием ты бы мог стать верховным королем.

Слова эти даже не прозвучали, а пролязгали на весь кабинет. Кассиан удивленно моргнул.

– Я не желаю быть верховным королем, – сухо ответил Риз. – Я хочу жить и править здесь, с моей женой и моим народом.

– Семь Дворов, подчиняющиеся одному правителю, дали бы нам гораздо больше преимуществ перед лицом любой внешней угрозы. Никаких препирательств, никаких интриг. Нужна армия – и она собирается. Всякие недовольные вроде Берона не смогли бы угрожать нашим замыслам, снюхиваясь с нашими врагами.

– Вначале нам пришлось бы вести внутренние войны. Мои друзья с других Дворов обвинили бы меня в предательстве. Я был бы вынужден заставить их подчиниться.

Азриель вышел вперед. Вокруг его плеч клубились тени.

– Думаю, Каллиан, Таркин и Хелион охотно подчинились бы тебе. Да и Тесан тоже, глядя на других.

Кассиан кивнул. Риз – верховный король. Лучший правитель, которому не найдешь равных. Никто не был бы более справедливым, чем он. А Фейра стала бы верховной королевой… Под таким правлением Притиания только процветала бы.

– Тамлин, скорее всего, воспротивился бы и потерпел бы поражение, – сказал Кассиан. – Единственным стоящим у тебя на пути оказался бы Берон.

– Берон уже стоит у меня на пути и немало в этом преуспел, – сверкнул зубами Риз. – Мне не интересно оправдывать его поведение. Кстати, ты не забыл, что вскоре я переброшу вас с Нестой в пределы Двора весны для встречи с Эрисом? – Он сурово взглянул на Кассиана.

– Не уходи от разговора.

Кабинет наполнился грохотом магической силы Риза.

– Я не хочу быть верховным королем, и больше говорить тут не о чем.

– Ризанд, какая у тебя прекрасная и одновременно ужасная сила, – вздохнула Амрена. – Перед тобой два магических меча и магический кинжал. С помощью любого из них можно стать королем. Однако ты предпочитаешь делиться властью с другими. Не выходишь за пределы Двора ночи. Почему?

– Почему вы хотите, чтобы я превратился в завоевателя?

– А почему ты уклоняешься от власти, которая принадлежит тебе от рождения? – парировала Амрена.

– Потому что я ее не заслуживал. Я родился с этой властью и считаю ее орудием защиты моих подданных, а не оружием для захвата чужих земель и чужого населения. – Риз оглядел соратников. – Откуда растут ноги у подобных разговоров?

– Мы ослаблены. Все семь Дворов, – тихо сказал Азриель. – Еще более разобщены, чем до войны, еще сильнее грыземся между собой и с остальным миром. Если Монтисара и Валлахан выступят против нас и если к ним присоединится Раск, нам не выстоять. Берон уже обратился против нас и вошел в союз с Бриаллиной. А Тамлин никак не может совладать со своим горем и чувством вины и обрести прежнюю силу. Считай, тоже брешь в стене.

– Но земли под правлением одного короля и одной королевы, – подхватил Кассиан, – имеющие такую мощь и магическое оружие… Наши враги дважды подумали бы, прежде чем идти на нас войной.

– Если вы считаете, что Фейре хоть чуть-чуть хочется стать верховной королевой, вы заблуждаетесь! – рявкнул Риз.

– Фейра восприняла бы это как необходимое зло. Это же сущее проклятие – рожать во время войны. Ради вашего ребенка она бы сделала все что угодно.

– А я что, не сделал бы? – Риз вскочил с кресла. – Но не надо мешать одно с другим. Я не буду верховным королем. Даже думать об этом не хочу. Ни сейчас, ни через сто лет.

Амрена посмотрела на длинный меч, по-прежнему кружившийся над ними.

– Тогда объясни мне, почему, после стольких тысячелетий, вернулись магические предметы, помогавшие древним фэйцам и управлявшие их жизнью? Последний раз, когда Притианией правил верховный король, в его руке был магический меч. Ризанд, взгляни на меч, что кружится перед тобой. Скажи, разве это не знак, поданный самим Котлом?

У Кассиана перехватило дыхание.

– Амрена, это была счастливая случайность. Неста и в мыслях не держала создавать магическое оружие.

– Нет никаких счастливых случайностей, – замотала головой Амрена. – Через Несту текут силы Котла. Не исключено, что они помыкают ею, как марионеткой. Котел пожелал, чтобы появилось магическое оружие, и оно появилось. Котел пожелал, чтобы это оружие оказалось у Ризанда, и кузнец тебе его принес. Тебе, Ризанд, а не Несте. И не забывай, что сама Неста, а также Элайна, какой бы силой она ни обладала, входят в твое окружение. И Фейра тоже. Три сестры, благословленные судьбой и наделенные силой, сравнимой с твоей. Одна только Фейра вдвое увеличивает твое могущество. Неста делает тебя неодолимым. Особенно если она пойдет в бой, надев Маску. Никакой враг не выстоит перед нею. Она бы убила солдат Берона, а потом подняла бы мертвецов и натравила на него самого.

У Кассиана похолодела кровь. Да, Неста была бы неодолима. Но какую цену пришлось бы платить ее душе?

– Я больше и слышать не желаю об этом смехотворном предложении, – заявил Риз, холодно посмотрев на Амрену.

Кассиан понял, что их встреча закончилась. Он кивнул Азу, и они пошли к выходу. На пороге оба остановились, оглянулись на их названого брата и верховного правителя, одиноко сидящего за столом. Множество нелегких задач, требовавших решения, давили ему на плечи, заставляя опускать крылья.

– Как тебе угодно, Ризанд, – сказала Амрена, тоже собираясь уходить.

Она в последний раз посмотрела на магическое оружие, вернувшееся в ножны и лежащее на столе.

– Но знай: благоволение Котла к тебе не бесконечно. Оно продлится до тех пор, пока он не найдет кого-то посговорчивее.

43

От куста сирени с пурпурными цветками шел терпкий, пьянящий аромат. Неста украдкой посмотрела на Кассиана. Как странно: всякий раз, когда она отворачивалась, чтобы полюбоваться красотой и безмятежностью леса на землях Двора весны, Кассиан тайком почесывался.

Риз, перебросивший их сюда, был молчалив и угрюм. Сразу после переброса он исчез. Спрашивать Кассиана, в чем дело, она не стала. Особенно здесь, когда ожидаемый ими Эрис мог появиться в любой момент.

Неста сделала вид, будто любуется кустом роз, а сама резко обернулась и увидела, что Кассиан и в самом деле чешет руки.

– Что это с тобой?

– Ненавижу эти места, – покраснев, признался он. – Сенная лихорадка.

Неста удержалась, чтобы не засмеяться.

– Не надо прятаться. В землях людей, когда все зацветало и появлялась пыльца, я нещадно чесалась. Залезала в купель по два раза в день, только бы смыть эту проклятую пыльцу.

Так было до переселения в хижину. После этого Неста радовалась, когда удавалось помыться раз в неделю. Но вначале требовалось натаскать и нагреть достаточно воды, чтобы наполнить корыто, стоявшее в углу их комнатенки. Иногда они с Элайной мылись в одной воде, таща жребий, кому лезть первой.

От воспоминаний Несте сдавило горло. Чтобы отвлечься, она стала рассматривать цветущие ветви вишневого дерева, нависшие над головой. Элайне бы здесь понравилось. Столько цветов, и все свежие, только распустившиеся. Столько зелени. Листья, сочная трава. Обилие щебечущих птиц и теплое, ласковое солнце. Среди этой безмятежности Неста ощущала себя грозовой тучей. Но Элайна… Двор весны был создан для таких, как она.

Жаль, что сестра не пожелала встретиться с нею. Неста предложила бы Элайне побывать в этих местах.

И еще более жаль, что правитель этих мест превратился в кусок дерьма.

– Эрис запаздывает, – сказала Неста. Они ждали уже десять минут. – Как по-твоему, он появится?

– Скорее всего, попивает чаек, наслаждаясь тем, что мы здесь торчим и ждем его. – Кассиан почесал зудящую руку. – И ведь знает же, что я буду. Но ему нравится заставлять меня ждать.

– Одно слово – придурок.

Неста несколько раз видела старшего сына верховного правителя Двора осени – противного, самодовольного красавчика. Только такой и мог бросить раненую Морригану умирать в лесу.

– Ты говоришь обо мне или о чудовище, что стоит рядом? – раздался бархатный голос из тени соседнего кизилового дерева.

Легок на помине, словно ее мысли о нем прервали чаепитие. Эрис одевался столь же безупречно, как Ризанд. В длинных рыжих волосах ни одной торчащей волосинки. И хотя его лицо с резкими чертами можно было назвать привлекательным, в глазах не было ни света, ни радости.

Сейчас эти глаза остановились на Несте, смерив ее взглядом, начиная с тугой косы и до сапог.

– Здравствуй, Неста Аркерон.

Неста выдержала его взгляд и промолчала, глядя на Эриса с оттенком холодного презрения.

Эрис ухмыльнулся, но улыбка тут же пропала, когда он повернулся к Кассиану:

– Слышал, ты имеешь что-то мне сообщить по поводу моих солдат.

– Да, Эрис. – Кассиан скрестил руки на груди. – У меня есть хорошая новость и плохая новость. Выбирай любую.

– Плохую, – ядовито улыбнулся Эрис. – Всегда начинаю с плохих новостей.

– Большинство твоих солдат мертвы.

– А хорошая новость? – Эрис даже глазом не моргнул.

– Двое выжили.

Неста внимательно следила, как меняется лицо Эриса. В глазах вспыхнули гнев и недовольство, появились надутые губы и раздраженно выпяченная челюсть. Судя по всему, в его голове теснились бесчисленные вопросы, однако голос Эриса оставался сухим и равнодушным.

– Кто их убил?

– Вообще-то, мы с Азриелем. – Кассиан поморщился. – Твои солдаты были заколдованы королевой Бриаллиной и Косфеем и превращены в бездумных убийц. Они атаковали нас на Оридском болоте. Нам не оставалось иного, как принять бой.

– А двое уцелели. Как кстати. Полагаю, Азриель уже допросил их с пристрастием?

Голос Эриса так и сочился презрением.

– Нам удалось сохранить только двоих, – напряженно повторил Кассиан. – Колдовство Бриаллины превратило их в бешеных зверей.

– Не ври мне и себе. Это вы решили сохранить жизнь двоим, когда утолили свою кровожадность.

Слова Эриса привели Несту в ярость. Кассиан пока сдерживался.

– Мы сделали то, что смогли. Их было два десятка.

– Конечно, это не вся правда, – фыркнул Эрис. – Вы бы легко могли оставить в живых больше солдат. Сам не знаю, отчего я жду, что кто-то вроде вас с Азриелем поступит по-другому?

– Хочешь услышать от меня извинения? – взвился Кассиан.

У Несты заколотилось сердце. Голос Кассиана наполнился гневом, а в глазах светилась душевная боль. Он сожалел о случившемся, поскольку вовсе не хотел убивать тех солдат.

– Ты хоть попытался спасти других или пошел кромсать моих солдат направо и налево? – спросил взбешенный Эрис.

Кассиан медлил с ответом. Неста чувствовала: слова Эриса попали в цель. Вообще же Кассиану было несвойственно медлить. Неста это знала. Он без промедления спасал от врагов всех, кто ему дорог. Чего бы это ему ни стоило.

– Начнем с того, что твои солдаты выстрелили в Азриеля рябиновой стрелой и пробили ему крыло. – Неста шагнула в сторону Эриса.

– Значит, и ты участвовала в бойне? – сердито сверкнул зубами он.

– Нет, – призналась она. – Но у меня вопрос: это Бриаллина вооружила солдат рябиновыми стрелами или они получили стрелы из твоего личного арсенала?

Эрис моргнул. Другого подтверждения ей не требовалось.

– Ведь такое оружие запрещено? – спросила она Кассиана, лицо которого оставалось напряженным.

Пожар, начавшийся внутри Несты, разгорался все жарче, поднимаясь все выше. Ее внимание вернулось к Эрису. Если он смеет играть с Кассианом, она поиграет с ним.

– И для кого же ты приберегал эти стрелы? – заговорила Неста, рассуждая вслух. – Для врагов на континенте? – Она слегка улыбнулась. – Или у тебя есть враги поближе?

– Не понимаю, о чем ты болтаешь, – бросил Эрис, не дрогнув под ее взглядом.

– Способна ли рябиновая стрела, попавшая в сердце, убить верховного правителя? – продолжая улыбаться, спросила Неста.

Эрис побледнел.

– Вы оба понапрасну тратите мое время.

– А ты наше, – пожала плечами Неста. – Насколько нам известно, ты заколдовал своих солдат, чтобы нас убить. Сказал, что на месте их исчезновения твои гончие обнаружили запах, якобы указывающий на причастность Бриаллины. Потом ты соврал нам насчет союза Берона с королевой. Возможно, ты даже уговорил отца Морриганы отложить посещение Велариса. Это было частью твоего замысла с целью снискать наше доверие. Ловкая игра, надо сказать.

Неста кожей чувствовала взгляд Кассиана, однако ее внимание было сосредоточено на замершем Эрисе.

– Если хочешь разжигать войну, действуй смелее. – Ее улыбка стала еще шире. – Мне нравятся интересные противники.

– Я вам не враг, – вырвалось у Эриса, и Неста поняла: этот поединок она выиграла.

Пальцы Кассиана, словно невзначай коснувшиеся ее поясницы, подтверждали: он понял.

– Эрис, я сожалею, что не смог спасти твоих солдат. По-настоящему сожалею. Этих двоих отправят тебе сегодня же, хотя они по-прежнему находятся под чарами Короны. Но и я тебе не враг. Наши враги – Бриаллина и Косфей. Наши общие враги. Если семьи этих солдат в чем-то нуждаются, я охотно приложу все силы для помощи им.

Слушая искренние слова Кассиана, Неста ощутила гордость. Он готов отдать семьям погибших все, что у него есть, если это отчасти снимет остроту случившегося.

Эрис смотрел на них. Он, конечно же, видел руку Кассиана у нее на спине. И не только это.

– А ты забавная противница, – усмехнулся Эрис. – Я бы не прочь поиграть с тобой, Неста Аркерон.

Пальцы Кассиана, лежашие у нее на спине, напряглись. Эрис тоже это почувствовал. Понимал ли Кассиан, что подставляет себя под удар таких, как Эрис? Он жил слишком честно и открыто, чтобы замечать чужие интриги. Неста не могла не восхищаться Кассианом.

– Когда ты устанешь от этого зверька, – Эрис кивнул в сторону Кассиана, – разыщи меня. Я тебе покажу, как умеет играть будущий верховный правитель.

Кассиан зарычал, открыл рот и вдруг остановился.

Эрис тоже застыл.

Неста почувствовала это чуть позже – чье-то присутствие. Кто-то неслышно подбирался к ним.

Кассиан заслонил ее собой, и в это мгновение из зарослей ежевики на полянку выскочил зверь с золотистым мехом и загнутыми рогами.

Неста хорошо помнила этого зверя. Однажды он вломился в их хижину, до смерти ее напугав. Но страх не помешал ей заслонить Элайну, а Фейра схватила нож, приготовившись сразиться с ним. С этим зверем, которого звали…

Тамлин.

Зеленые глаза скользнули по ним, изучили Эриса, Кассиана, потом и ее.

Тамлин глухо зарычал. Сифоны на руках Кассиана вспыхнули.

– Мы покидаем твои владения, – спокойно произнес Кассиан.

Он взял Несту за руку, готовый взмыть в воздух. Но хватит ли ему быстроты, чтобы избегнуть когтей Тамлина или магической силы одичавшего верховного правителя?

Взгляд Тамлина застыл на Несте – гневный, полный ненависти.

И этого мужчину, это чудовище ее младшая сестра когда-то любила. Ради его спасения отдала все, включая свою смертную жизнь. А он загнал ее любовь в клетку и едва не сломал Фейру, пока Риз, Кассиан и другие не помогли ей вернуться. Пока не помогли научиться заново себя любить.

Несту не заботило, что во время последней битвы с Сонным королевством Тамлин пришел им на помощь. Достаточно того, что он причинил Фейре вред. Непростительный вред.

Прежде ее это не трогало. Так, раздражало, однако… Неста почувствовала, как ее пальцы сжались в кулаки, зубы оскалились. Она зарычала.

Этот зверь забрал младшую сестру, поскольку тогда Несте не хватило смелости ему противостоять. Помнится, Тамлин посмотрел на нее и спросил, согласна ли она пойти с ним вместо Фейры. И она ответила «нет», поскольку была отвратительной, жуткой трусихой.

Сейчас она поведет себя по-другому. Той трусихи больше нет.

В глазах Несты вспыхнула магическая сила. Пусть Тамлин видит.

– Ты нас не тронешь.

– У меня есть полное право убивать тех, кто вторгается в мои владения.

Голос Тамлина был глухим, утробным. Неста едва понимала его речь. Казалось, он отвык говорить.

– А твои ли это владения? – холодно спросила Неста, выходя из-за спины Кассиана. – До нас доходят сведения, что ты перестал ими управлять.

Эрис стоял как статуя. Его застигли во время встречи с Кассианом и Нестой. Если Тамлин кому-нибудь об этом расскажет…

– Полагаю, ты будешь держать свою пасть закрытой, – сказала она Тамлину.

У Тамлина поднялась шерсть на загривке.

– Ты точь-в-точь такая, как говорила твоя сестра. Дерзкая и наглая.

– Я бы не посмела тебя разочаровать, – засмеялась Неста.

Она выдержала огонь его изумрудных глаз, зная, что в ее собственных сейчас горит серебряное пламя.

– Из-за тебя я оказалась в Котле, – тихо сказала Неста.

Честное слово, после ее слов вдали загрохотал гром. Кассиан и Эрис отодвинулись куда-то далеко и померкли. Остался только Тамлин – этот зверь, причинивший столько зла ей и ее семье.

– Из-за тебя в Котле оказалась и Элайна, – продолжала Неста. Ей жгло кончики пальцев. Она знала: там сейчас вспыхивают и гаснут серебряные угольки. – Меня не волнуют ни твои извинения, ни попытки искупить вину. Я не верю, будто ты не знал, что правитель Сонного королевства так поступит с нами, а потом умолял его не делать этого. Ты тайно сговорился с ним, поскольку считал Фейру своей собственностью.

Неста пальцем указала на Тамлина. Земля задрожала у них под ногами.

Кассиан тихо выругался.

Ее палец заставил Тамлина съежиться. Его когти вонзились в землю.

– Опусти свой палец, ведьма.

Неста улыбнулась:

– Рада, что ты помнишь, каково было тому, на кого я однажды указала пальцем. – Она опустила руку. – Мы уходим.

Она подошла к Кассиану, стоявшему с распахнутыми руками. Он обнял ее за талию. Неста оглянулась на Эриса. Тот наградил ее едва заметным одобрительным кивком и исчез в перебросе.

Прежде чем взмыть в небеса, Неста сказала Тамлину:

– Учти, верховный правитель: стоит тебе заикнуться, что видел нас, я и тебе оторву голову.

Неста смотрела в темноту, уходившую на самое дно библиотеки.

Она не могла уснуть. Весь день ее мысли возвращались к неожиданной встрече с Тамлином. Кассиан улетел в дом у реки и до сих пор не возвращался. Возможно, Риз отправился ко Двору весны – убедиться, что Тамлин не проболтается об их встрече с Эрисом. Может, Риз окажет им всем услугу и превратит разум Тамлина в кисель.

Неста облокотилась на перила пятого яруса, свесив голову. В столь позднее время наверху никого не было. Она не знала, где находятся комнаты жриц, и потому не могла разыскать Гвин. Да она и не хотела будить подругу. Вряд ли Гвин согласится выслушивать ее заботы.

На перилах появился стакан теплого молока.

– Спасибо, – поблагодарила Дом Неста, всматриваясь в окружающий сумрак.

Двор весны показался ей местом, где все остановилось, и даже веселые краски природы не могли побороть ощущение застоя и пустоты. А вот Дом ветра был живым. Он приветливо встречал ее, заботился о ней, хотел, чтобы она успешно развивалась. Он был местом, где можно отдохнуть и что-то узнать, где не надо фальшивить и делать лицо. Дом принимал ее такой, какая она есть.

Чем же на самом деле был Дом ветра? Неста так и не знала. Но это место… Дом – подходящее название для этого дворца на вершине горы. Наверное, те же чувства испытывала Фейра, когда сбежала со Двора весны и оказалась здесь. Она полюбила Двор ночи наравне с его правителем.

Внизу, в темноте, что-то зашевелилось. Забыв про молоко, Неста выпрямилась.

Там, на дне черной ямы… что-то двигалось, подобно струйкам дыма.

Оно сжималось и расширялось, подчиняясь необузданному ритму.

– Так и думал, что найду тебя здесь. Либо здесь, либо на внешней лестнице.

Услышав голос Кассиана, Неста стремительно обернулась.

Кассиан насторожился. Неста еще раз посмотрела в темноту, но ничего не увидела.

Нечто появилось и исчезло. А может, ей почудилось.

– Ничего особенного, – сказала она, видя, что Кассиан вглядывается в темноту. – Просто тени.

Кассиан выдохнул и облокотился на перила:

– Не спится?

– Тамлин не идет у меня из головы.

– Ты хорошо его обломала. И с Эрисом вела себя правильно. Думаю, он нескоро забудет встречу с тобой.

– Змеюка он, этот Эрис.

– Рад, что мы иногда сходимся во мнении.

– Мне не понравилось, как он отзывался о тебе, – усмехнулась Неста.

– Не он один. Многие так отзываются.

– Это недопустимо.

Недопустимо? А что она сама бросала ему в лицо? Она говорила Кассиану куда более обидные слова, чем Эрис. Воспоминания сдавили ей горло. Но вслух она сказала совсем другое:

– Не верится, чтобы Фейра когда-то любила Тамлина.

– Тамлин ее не заслуживал. – Кассиан положил руку на спину Несты.

– Да, – ответила Неста, снова вглядываясь в темноту нижних ярусов. – Не заслуживал.

44

– Может, кто-то напомнит мне, почему эту затею сочли стоящей? – тяжело дыша, спросила Гвин.

Она упражнялась рядом с Нестой, осваивая премудрости владения мечом. Лицо послушницы было мокрым от пота.

– И мне тоже, – проворчала Эмери.

Неста, уставшая не меньше подруг, лишь пробурчала что-то невразумительное.

Кассиан усмехнулся, и его смех отозвался во всем ее теле. Вчера он за руку увел ее из библиотеки к ней в комнату. В глазах у него светилась нежность. Но их выражение сразу изменилось, едва он заметил у нее на столе подарок Гвин – листы с выписками из книги о валькириях. Кассиан стал их просматривать. Неста сбивчиво объяснила, что вот, решила почитать о валькириях.

Его единственным ответом был крепкий поцелуй, после чего он уложил ее на постель, поместив так, чтобы его лицо оказалось вровень с ее лоном. Кассиан пировал неспешно, наслаждаясь каждой минутой. Неста едва выдержала эту сладостную пытку, испытывая жгучую потребность сделать то же самое. Она незаметно поменяла положение тела, и теперь ее лоно оказалось вверху. Кассиан продолжал наслаждаться, а она добралась до его члена и засунула себе в рот.

Такого взаимного пиршества она еще не испытывала. Кассиана прорвало раньше, чем он довел ее до оргазма. Их перерыв длился совсем недолго. Оба молча сопели. Потом Неста перелезла через него и принялась ласкать ему член руками и губами. Почувствовав, что Кассиан близок к выплеску, она опустилась на него и сама ввела член себе в лоно. Ощущение было непередаваемым. От этой сладостной наполненности она быстро достигла оргазма. Вскоре в нее хлынула струя его семени. Кассиан сжимал ей ягодицы и продолжал толкать извергающийся член, пока тот не замучил ее клитор и не вызвал новый оргазм.

Утром у нее приятно ныло все тело. Кассиан за завтраком подмигнул ей, словно чувствовал, каково приходится ее нежным частям.

Однако сейчас на лице Кассиана не было ни следа мужского самодовольства.

– Я хотел было сегодня пройтись по всем упражнениям, что составляют восьмиконечную звезду, но раз уж вы жалуетесь, отложим до следующей недели.

– Мы не жалуемся, – возразила Гвин, жадно глотая воздух. – Просто ты нас измотал.

Жрицы из новеньких, упражнявшиеся с Азом, едва держались на ногах.

– Хороший у тебя отряд валькирий, – усмехнулся Кассиан, перехватив взгляд Несты.

– Ты ему рассказала? – налетела на Несту Гвин.

– Нет, – хором ответили Неста и Кассиан, после чего он добавил: – Думаете, я не заметил ваших дыхательных упражнений? Это они помогают вам оставаться невозмутимыми, когда мы с Азом выжимаем из вас все соки. Я учил вас многому, но только не этому. А упражнения из «Успокоения разума» я распознаю за милю.

Все три, разинув рты, смотрели на него.

– Ты знаешь эти упражнения? – недоверчиво спросила Гвин.

– Разумеется, знаю. Во время той войны я сражался бок о бок с валькириями.

На площадке стало тихо. Неста совсем забыла, сколько лет этим фэйцам и сколько Кассиан успел повидать и узнать.

– И ты был знаком с валькириями? – спросила Неста.

От волнения Гвин даже пискнула. Азриель, занимавшийся со жрицами, обернулся и удивленно посмотрел в их сторону. Кассиан улыбнулся:

– Я участвовал в пяти сражениях вместе с валькириями. Но все кончилось битвой у Мейнирского перевала. – Его улыбка померкла. – Там большинство их погибло, удерживая перевал. Валькирии с самого начала знали, что идут на верную гибель.

Азриель возобновил занятия со жрицами, но Неста чувствовала, что Певец теней ловит каждое слово и каждый жест своего названого брата.

Даже Гвин перестала улыбаться.

– Тогда почему они сражались? Все знали, что их ждет бойня. Сколько я ни искала, нигде никаких упоминаний, почему валькирий, по сути, послали на убой.

– Этого я не знаю, – пожал плечами Кассиан. – Я тогда был простым солдатом в иллирианском легионе и на совещаниях командиров, естественно, не присутствовал. – Он заметил, что Неста во все глаза смотрит на него. – Но у меня были… подруги, которые погибли в тот день.

Судя по тому, как он произнес слово «подруги», возможно, его с валькириями связывала не только ратная дружба. И хотя те женщины были героинями, доблестными воительницами, у нее в груди зашевелилось отвратительное чувство, похожее на ревность.

– Валькирии сражались, когда даже самые храбрые из мужчин отступали. Иллирианцы пытались забыть об этом. Я выступал против своих командиров, требовал отправиться на помощь валькириям… Меня избили до бесчувствия, приковали к повозке с припасами и бросили. Когда я очнулся и сумел выбраться, битва окончилась, а валькирии погибли.

И этот мужчина вчера уложил ее в постель, подарил удивительные наслаждения, а потом ушел, даже не поцеловав на прощание.

– Что ж ты ничего не сказал, когда увидел у меня на столе отрывки о валькириях?

– Ты не спрашивала. – Кассиан достал свой иллирианский меч. – Довольно воспоминаний о прошлом. – Он начертил на земле четыре линии. Пересекаясь, они образовывали восьмиконечную звезду. – Вот вам карта для нанесения ударов мечом. Здесь восемь маневров. Шесть их них вы уже изучили. Сегодня вы освоите еще два, и потом мы займемся сочетаниями.

– Если ты так восхищаешься валькириями, почему бы нам не освоить их способы сражения? – спросила Гвин.

– Потому что их способы мне неизвестны.

– Если нам суждено стать новыми валькириями, разумно совместить валькирианские способы сражения с иллирианскими, – предложила Неста.

Сказано было в шутку, однако слова прогремели над площадкой так, будто она изрекла величайшую истину, нечто, заставившее судьбу привстать. На этот раз Азриель повернулся к ним по-настоящему и сощурился. Казалось, тени что-то ему прошептали, заставив прислушаться к словам Несты.

У нее похолодела спина.

Кассиан как-то странно смотрел на лица своих учениц, будто увидел такое, чего не видел прежде.

– Сегодня мы изучим иллирианские способы, – глухо сказал он и кивнул Гвин. – А завтра ты принесешь мне все, что у тебя есть по валькирианским способам.

– Там целая гора всяких сведений, – ответила Гвин. – Мерилла пишет книгу о валькириях. Я попытаюсь достать экземпляр ее рукописи, поскольку там все сведения собраны в одном месте.

Кассиану удалось совладать с чувствами, нахлынувшими на него при воспоминаниях о валькириях. Он почесал подбородок. Несту обдало жаркой волной.

– Что-то новое, – пробормотал Кассиан, обращаясь больше к себе, чем к ученицам. – Что-то старое становится чем-то новым.

Он снова улыбнулся, и Неста почувствовала, как ее губы тоже растягиваются в улыбке. Особенно когда у него засверкали глаза.

– Ну что, мои ученицы. Вот вам первый урок, касающийся валькирий: они никогда не хныкали, обливаясь потом во время занятий.

– Валькирии? – удивленно переспросила Фейра, не донеся вилку до рта. – В самом деле?

– В самом деле. – Кассиан отхлебнул вина.

Сегодня он обедал в доме у реки, куда прилетел обсуждать судьбу оружия, к которому прикоснулась Неста. Последнее слово было за Фейрой. Она без колебаний ответила, что ее сестре нужно рассказать правду. Фейра даже вызвалась это сделать, однако Кассиан возразил. Он пообещал, что сам расскажет Несте в подходящий момент.

Единственной не проголосовавшей была Мор, все еще остававшаяся в Валлахане, где она неутомимо убеждала правителей подписать новый договор. Но возле ее обычного места в знак уважения ставили столовый прибор.

– Мы в землях людей вообще не слышали о валькириях, – сказала Элайна. Ей, как и Фейре, не терпелось услышать рассказ Кассиана: сначала об интересе Несты и других учениц к валькириям, а затем и о самих женщинах-воительницах. – Должно быть, одним своим видом они нагоняли страх.

– Некоторые из них красотой не уступали тебе, Элайна, – ответил Риз, сидевший рядом с Фейрой. – Но это в мирное время. Едва валькирии начинали сражение, по кровожадности они не уступали Амрене.

Амрена торжествующе подняла бокал:

– Мне нравились эти женщины. Они не признавали мужского главенства. Вот только король им достался дурацкий. Они могли бы прекрасно обойтись и без него. Он повинен в их гибели наравне с иллирианцами, бросившими валькирий в самый разгар битвы.

– С этим не поспоришь, – сказал Кассиан.

Он очень долго не мог примириться с гибелью валькирий. Больше он не возвращался на тот перевал в Голлианских горах, но, судя по слухам, земля там оставалась бесплодной, словно до сих пор скорбела по бесстрашным женщинам, без колебаний отдававшим свои жизни. Эти женщины смеялись над смертью и горячо любили жизнь. Его первая возлюбленная вне пределов Двора ночи была из числа валькирий – отчаянно храбрая Танвина. Ее улыбка была подобна буре. Она отправилась на перевал в первых рядах валькирианских отрядов и не вернулась.

– Неста там была бы своей, – помолчав, добавил Кассиан.

– Я всегда думала, что она родилась не на той стороне Стены, – призналась Элайна. – Она превращала бальные залы в поля сражений и думала как полководец. Как вы оба.

Она кивнула Кассиану, а затем, более робко, Азриелю.

Азриель улыбнулся. Элайна поспешно отвела глаза. Кассиан спрятал свое изумление. По счастью, за столом не было Ласэна, а то бы он зарычал на любого мужчину, чересчур долго заглядывающегося на Элайну.

Вспомнив о еде, Фейра поддела вилкой большой кусок мяса и отправила в рот.

– Неста – волчица, которую всю жизнь держали в клетке.

– Знаю, – согласился Кассиан.

Да, Неста была волчицей, не знавшей, что это такое – быть волчицей. И все из-за клетки, которая у людей называлась пристойностью и хорошими манерами. Как любой зверь, терпящий издевательства, она кусала всякого, кто к ней приближался. Кассиану повезло: ему нравилось быть укушенным. Он наслаждался укусами и царапинами, которые она каждую ночь оставляла на его теле. И на ее выплески он с готовностью отвечал своими.

– Тебе только кажется, что ты узнал Несту, – продолжала Элайна. – Ты не видел ее во время танцев. Вот где Неста по-настоящему выпускает из себя волчицу. Для этого нужна музыка.

– Серьезно? – спросил Кассиан.

Ему вспомнилось, как он вытаскивал Несту из одного на редкость отвратного заведения, а она заявляла, что пришла туда послушать музыку.

Тогда он не поверил, посчитав ее слова предлогом.

– Да, – ответила Элайна. – Ее с раннего детства обучали танцам. Она любит танцевать, любит музыку. Если мне просто нравилось танцевать, она превращала танец в искусство. Когда она танцевала с кем-то, все остальные пары останавливались и смотрели.

Кассиан допил вино.

– Припоминаю: несколько недель назад она мне что-то говорила об уроках танцев.

Он считал, что благодаря тем урокам Неста быстро освоила правильное положение ног и научилась равновесию, преодолев начальные трудности. У нее сохранялась мышечная память. Но если уроки танцев были для нее такой же пыткой, как для него – уроки воинского искусства…

– Она не очень любит вспоминать о тех временах, – вздохнула Элайна. – Ей было всего четырнадцать на нашем последнем балу… перед тем, как мы обеднели… – Элайна тряхнула головой. – Там была еще одна молодая наследница, которая решительно меня возненавидела. Постарше меня на несколько лет. Я не делала ничего такого, чтобы вызвать ее ненависть, но думаю…

– Она просто позавидовала твоей красоте. – Амрена улыбнулась своими ярко-красными губами.

– Возможно. – Элайна покраснела.

Причина была очевидна, хотя Элайне на тот момент едва исполнилось тринадцать.

– Так вот, Неста увидела, как эта особа обращается со мной: все эти толчки локтями как бы невзначай, оскорбительные шутки. Словом, она решила отомстить, выбрав самый подходящий момент. А на тот бал должен был приехать обаятельный молодой герцог с континента. Он искал себе невесту. Его семья обеднела, потому он и решил найти богатую невесту и снова набить золотом семейные сундуки. Неста знала, что эта богачка имеет виды на герцога. На каждом балу она хвасталась в туалетной комнате, что он непременно сделает ей предложение. Неста сшила для того бала умопомрачительно красивое платье и заказала драгоценности. Денег было потрачено немало, но наш отец побаивался ее и не смел ей отказать. В тот вечер… она действительно выглядела как дочь Принца торговцев. Шелковое платье аметистового цвета, расшитое золотыми нитями, бриллианты и жемчуга на шее и в ушах…

Элайна вздохнула. Целое состояние. Кассиан и не подозревал, каких богатств потом лишилась семья Несты.

– Когда Неста вошла в зал, все прекратили танцевать и смотрели только на нее. Даже в свои четырнадцать она умела произвести впечатление. Холодность, невозмутимость, отстраненность. На герцога она едва взглянула, поскольку хорошо знала: тому наскучили девицы, бегающие за ним. И еще она знала: своим нарядом и драгоценностями она затмевала ту богачку.

– Так Неста попыталась отбить герцога назло той девице? – спросила улыбающаяся Амрена. – В четырнадцать лет?

Элайна не улыбалась.

– Неста очень умело несколько раз взглянула в его сторону. Герцог не выдержал и тут же пригласил ее танцевать. Причем на танец, который хвастливая богачка считала своим. Уверяла нас: достаточно одного танца, и герцог сделает ей предложение. Но Неста отобрала у нее этот танец. А потом отобрала и герцога. В тот вечер Неста танцевала так, словно была одной из вас.

– Мы тоже разные, – пробормотал Риз. – Видела бы ты, как танцует Кассиан. Сражается он намного лучше.

Кассиан показал Ризу неприличный жест. Фейра и Аз прыснули со смеху.

Элайна продолжала, благоговейно понизив голос:

– Герцог был тщеславен, и Неста на этом сыграла. Все перестали танцевать и смотрели только на них. Танцевали они очень красиво. А когда танец кончился… Я и тогда знала, что Неста – такая же артистическая натура, как и Фейра. Но если Фейра творит на холсте, Неста творила в танце, под музыку. Наша мать заметила это еще в детстве и превратила ее танцевальный талант в оружие. Все было направлено на то, чтобы в один прекрасный день Неста вышла за принца.

Кассиан застыл. Принц. Неужели Неста хотела принца? У него свело живот.

– И что случилось с герцогом? – спросил Азриель.

Элайна поморщилась:

– На следующее утро он сделал Несте предложение.

– Но ей же было четырнадцать, – сказал Риз, поперхнувшись вином.

– Как я уже говорила, Неста замечательно танцевала. Но наш отец так и ответил герцогу: она еще слишком молода. Это был благопристойный выход из положения. При всех своих недостатках, наш отец хорошо знал Несту. Он знал, что Неста вскружила герцогу голову и подвигла на предложение с единственной целью: наказать ту богачку за жестокое обращение со мной. Герцог Несту не интересовал. Она действительно была слишком молода и не думала о замужестве. Даже если бы герцог, очарованный ею, согласился подождать, пока она повзрослеет. – Элайна презрительно поморщилась. – Но где-то в глубине души Неста верила, что однажды она и в самом деле выйдет за принца. Герцог отправился домой без невесты, а та богачка… Потом она бурно радовалась бедам, свалившимся на нас.

– А я и забыла, – призналась Фейра. – Про тот бал и как она танцевала.

– Неста никогда не заводила разговоров об этом. Я просто наблюдала за ней.

Кассиан понял, что Неста ошибалась, считая Элайну простодушной и любящей, как верная собака. Элайна видела каждый поступок старшей сестры и понимала причину каждого из них.

– Значит, ваша мать превратила бескорыстные радости Несты в орудие достижения успехов в обществе? – язвительно спросила Амрена.

– Наша мать была не из тех, кого называют приятным человеком, – быстро ответила Фейра. – Неста решала сама, но основу ее действий заложила мать.

Элайна кивнула, спрятав руки на коленях.

– Поэтому я очень рада слышать, что она заинтересовалась наследием валькирий. Здорово, что у Несты снова пробудился интерес к чему-то. Может, она направит туда все свои…

Кассиан понял. «Все свои» означало ее гнев, ее яростную и неукротимую верность тем, кого она любила, ее волчьи инстинкты и способность убивать.

Разговор перешел на более веселые темы, однако Кассиан весь вечер продолжал думать над словами Элайны. Воинское искусство было лишь частью жизни. Обучение поможет ей сохранять равновесие и перенаправлять гнев в полезное русло. Но этого мало. В ее жизни должна быть радость.

Должна быть музыка.

45

– Думаю, валькирии были еще более жестокими, чем иллирианцы, – проворчала Гвин.

Неста видела, как дрожат ноги послушницы. Гвин пыталась удержаться в позе, которую она почерпнула из одной древней книги о валькириях.

– Всех упражнений из «Успокоения ума» не хватит, чтобы выдержать эти мучения. Как там написано? «Я – скала, о которую разбиваются волны». Но скалам не надо выдерживать удары противников.

– Жуткая поза, – согласилась Эмери, скрипя зубами.

Кассиан стоял рядом, вертя в руках кинжал с длинным лезвием.

– Я вас предупреждал. Валькирии были непреклонными воительницами. Холодными как камень.

Несте еще удавалось выдерживать дыхание, однако ноги…

– У меня сейчас треснут кости ног.

– Вам трем осталось еще… двадцать секунд.

Кассиан посмотрел на часы на столике возле кувшина с водой – их принес Азриель. Певца теней на площадке не было, однако своим ученицам он оставил подробные и строгие предписания, чем заниматься.

У Несты горели и подкашивались ноги, но она направляла всю силу в пальцы ног, сосредотачиваясь только на дыхании… только на дыхании, как того требовало «Успокоение ума». Она искала место спокойствия вне мыслей о боли и изнемогающем теле, и это место было совсем близко, почти рядом. Нужно сосредоточиться еще усерднее, дышать еще глубже…

– Время! – объявил Кассиан, и три ученицы рухнули на землю. – Не важно, – засмеялся он.

– Сам бы попробовал, – огрызнулась распластавшаяся Гвин. – Вряд ли даже ты выдержал бы эти пытки.

– Кстати, спасибо за выписки, которые ты мне прислала. Я на площадке с самого рассвета и проделал все, о чем там говорится.

Вчера его не было на обеде. Вечером он не искал Несту, но после нескольких почти бессонных ночей она не возражала.

– Уж если мучить вас, я должен хотя бы испытать все на себе, – подмигнул им Кассиан. – Я знал, наступит такой момент, когда вы приметесь ворчать и скажете, что мне надо испытать это на своей шкуре.

– Неудивительно, что ты так выглядишь, – пробормотала Эмери, переворачиваясь на спину и устремляя взгляд в холодное осеннее небо.

Теплые деньки закончились, хотя настоящий холод еще не наступил. Солнце теперь лишь светило, но не согревало на пронизывающем ветру. Неста, которая тоже лежала на спине, жадно ловила каждую крупицу тепла, исходившую от солнечных лучей.

– Сочту это комплиментом, – ответил Кассиан.

От его улыбки Неста почувствовала знакомую тяжесть между ног. Кассиан перехватил ее взгляд, и улыбка сделалась более понимающей. Однако Несте он задал совсем другой вопрос:

– Если бы тебе нужно было дать имя мечу, какое бы ты выбрала?

– Серебряное Великолепие, – выпалила Гвин, хотя вопрос был задан не ей.

– Ты серьезно? – хмыкнула Эмери.

– А какое имя дала бы ты? – спросила Гвин.

Эмери задумалась.

– Истребитель Врагов или что-то в этом роде. Имя должно быть устрашающим.

– Ничуть не лучше!

Неста пока молчала, слушая шутливую перебранку подруг.

– Скажи, какое имя хуже: Истребитель Врагов или Серебряное Великолепие? – спросила у нее Гвин.

– Серебряное Великолепие, – ответила Неста.

Эмери просияла, а Гвин недовольно махнула рукой.

– А твое имя для меча? – снова спросил у Несты Кассиан.

– Зачем тебе понадобилось знать?

– Сделай одолжение, ответь.

Неста приподняла бровь, затем со всей искренностью сказала:

– Я бы назвала меч… Убийца.

На лице Кассиана мелькнуло разочарование.

– Не знаю, – пожала плечами Неста. – Неужели обязательно давать мечу имя?

– Просто ответь мне на вопрос: если бы тебе пришлось называть меч, как бы ты его назвала?

– Ты хочешь сделать ей подарок на День зимнего солнцестояния? – спросила Эмери.

– Нет.

Неста спрятала улыбку. Ей нравилось, когда они втроем нападали на Кассиана, словно львицы, атакующие весьма мускулистого и привлекательного льва.

– Тогда почему спрашиваешь? – поинтересовалась Гвин.

– Из любопытства, – хмуро ответил Кассиан.

Но почему у него напрягся подбородок? Тут что-то не так. Неспроста он задал ей этот вопрос. Почему вдруг ему понадобилось, чтобы она давала имя какому-то мечу?

– Передышка закончилась, – хлопнул в ладоши Кассиан. – А за вашу грубость вы проведете вдвое больше времени в валькирианской стойке на одном колене.

Эмери и Гвин застонали. Неста пристально посмотрела на Кассиана, затем приняла нужную позу.

Через два часа после окончания занятий, когда пот тек ручьем, а ноги отказывались держать тело, мысли Несты по-прежнему крутились вокруг вопроса Кассиана. Гвин и Эмери отправились пить воду, возобновив свою болтовню.

Неста дождалась, пока они отойдут подальше, затем повернулась к Кассиану:

– Почему ты донимал меня вопросами о наречении меча?

– Просто хотел узнать, какое имя ты бы ему дала, – ответил он, глядя на спины Гвин и Эмери.

– Это не ответ. Почему ты хочешь знать?

Кассиан скрестил и тут же разнял руки.

– Помнишь, как мы ходили к кузнецу?

– Да. Он что, подарит мне меч на День зимнего солнцестояния?

– Он принес все три. Те, к которым ты прикасалась.

Неста удивленно выгнула брови.

Кассиан постучал носком сапога по земле.

– Когда ты взяла молот и ударила по их лезвиям, ты наполнила своей магической силой оба меча и кинжал. Точнее, ты наполнила их силой Котла. И все три теперь – магическое оружие. И магия у них отнюдь не простая. Я говорю о древней магии, какой не было в нашем мире очень и очень давно. Магического оружия вообще не осталось. Ни одного меча и кинжала. Их либо намеренно уничтожали, либо топили в море. Но ты сотворила целых три. Ты создала новую Сокровищницу ужаса, а если бы захотела, сотворила бы больше предметов.

Кассиан нес какую-то чепуху. С каждым его словом брови Несты изгибались все круче.

– Я сотворила… два магических меча и магический кинжал?

– Да, хотя мы и не знаем, какова их магия.

Неста наклонила голову. Эмери и Гвин прекратили болтать, словно увидев или почувствовав перемену в ее состоянии. Несте показалось, будто ее ударили. Но причина удара крылась вовсе не в создании магического оружия.

– Кто это «мы»?

– Что? – не понял Кассиан.

– Ты сказал: «Хотя мы и не знаем, какова их магия». Кто «мы»?

– Риз, Фейра и остальные.

– И давно вы об этом узнали?

– Я… Неста… – Кассиан поморщился, поняв допущенную ошибку.

– Как давно?

Ее голос сделался острым, как стекло. На нее смотрели, но это ее не волновало. Зато это волновало Кассиана.

– Здесь не место для подобного разговора.

– Ты сам его начал, когда мы потели на площадке. Тебе понадобилось узнать имя!

В ушах Несты шумела кровь. Лицо Кассиана болезненно искривилось.

– Все пошло не так, как надлежало. Мы спорили о том, рассказывать ли тебе, затем решили проголосовать, и результаты голосования оказались в твою пользу. Мы тебе доверяем. Я… просто у меня не было случая тебе рассказать.

– Значит, была вероятность, что я вообще не узнаю? Вы там сидели, обсуждали меня, а затем… голосовали?

У нее в груди что-то надломилось. Она представила, как окружение Риза выворачивало наизнанку все самые отвратительные стороны ее характера.

– Это… – Кассиан выругался и потянулся к ней, но Неста отодвинулась. Теперь на нее смотрели все. – Неста, это не…

– Кто… голосовал… против меня?

– Риз и Амрена.

Неста получила второй удар. Позиция Риза ее не удивила. Но Амрена, всегда понимавшая ее больше, чем другие. Амрена, не боявшаяся ее всплесков. Амрена, с которой она вдрызг переругалась на празднике… Где-то в глубине сознания Неста надеялась, что Амрена не возненавидела ее навсегда.

В голове наступил покой. Тело тоже успокоилось.

– Неста, – произнес Кассиан, глядя на нее округлившимися глазами.

– Со мной все в порядке, – холодно ответила она. – Меня это не волнует.

Пусть видит, как она возводит стальные стены в своем уме. Сейчас как никогда ей пригодились все советы из «Успокоения ума», все совместные занятия с Гвин по достижению сосредоточенности и спокойствия. Вдох через нос, выдох через рот.

Она намеренно расправила плечи и направилась к Эмери и Гвин. Подруги с беспокойством смотрели на нее. Неста знала, что не заслуживает их сочувствия. Когда-нибудь их сочувствие прекратится – если и они узнают, какое она чудовище. Когда Амрена расскажет им, как их подруга прожигала жизнь, или они услышат от кого-то другого. Тогда придет конец их дружбе с нею. Интересно, скажут ли они ей об этом в лицо или просто тихо исчезнут?

– Неста! – снова окликнул ее Кассиан, но она покинула площадку, даже не взглянув в его сторону.

Эмери устремилась за ней на лестницу.

– Что случилось?

– Ничего особенного, – ответила Неста, не узнав собственного голоса. – Придворные дела.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – спросила Гвин, последовавшая за Эмери.

Нет. Ей было не остановить гула в голове и треска в груди.

– Да, – соврала она подругам и, не оглядываясь, сбежала по лестнице, после чего скрылась в коридоре.

Вбежав к себе, Неста бросилась в купальню и пустила воду. Она знала, что Кассиан последует за нею. Она стояла возле купели, слушала шум хлещущей воды. Так и есть. Кассиан постучал в дверь. Неста ждала, пока он уйдет и отстанет от нее, как отстали Гвин и Эмери. Убедившись, что он ушел, она закрыла воду.

– Он ушел? – спросила она у Дома.

В ответ Дом распахнул дверь.

– Спасибо.

Неста вышла в пустой коридор. Наверное, Дом спрятал ее от чужих глаз. Неста не увидела Кассиана и не почувствовала его запаха. Быстро спустившись по лестнице, она побежала к другой. Той, что вела вниз.

Только там и только тогда Неста дала выход своей ярости. Только там и только тогда она сбросила напускную холодность и выплеснула наружу гнев своего сердца.

Амрена сочла ее не заслуживающей доверия, ужасной и объявила, что ее дар, способный изменить мир, может быть опасен. Амрена рассказала об этом остальным, а потом они устроили голосование.

Все ниже, и ниже, и ниже.

Со ступеньки на ступеньку.

Круг за кругом, круг за кругом.

Она не считала ступеньки. Не ощущала движущихся ног. Только гул в крови, гул в голове и трещину в самой середине груди. Никакие упражнения из «Успокоения ума» не успокоят и не заглушат этот гул.

Подножие горы приближалось.

Неста была не способна думать о своей ярости и душевной боли. Она вообще не могла думать. Только двигаться.

Чем дальше от холодного ветра, дувшего наверху, тем теплее становилось на лестнице.

Амрена окончательно поставила на ней крест. Их прошлое обсуждение Несты и решение отправить ее в Дом ветра были продиктованы желанием ей помочь. Сейчас она это признавала.

А их недавние разговоры пронизывала ненависть и страх перед нею.

Черепичные крыши окрестных домов становились все ближе. У Несты дрожали ноги. Она это видела, но ног не чувствовала.

Она вообще ничего не чувствовала, кроме ярости, похожей на расплавленный металл. И вдруг лестница кончилась. Неста оказалась перед дверью.

Дверь открылась раньше, чем она взялась за ручку. На лестницу хлынул солнечный свет. За дверью серели булыжники.

Гнев продолжал окутывать Несту, словно грозовое облако. Наконец-то она одолела десять тысяч ступеней и вышла в город.

46

Она не замечала ни города, ни прохожих. Кто-то, увидев ее лицо, спешил отойти в сторону, кому-то было не до нее. Она не видела ни сочных красок осенней листвы, вспыхивавшей красными, желтыми и оранжевыми сполохами, ни сверкающей синевы Сидры. Пробежав по одному из бесчисленных мостов, переброшенных через змеящуюся реку, она оказалась на западном берегу.

Неста целиком поддалась своей ярости. Потом она не вспомнит, как взбежала по лестнице на мансардный этаж, прошла по коридору и ударила кулаком в дверь. Древесина треснула. Посыпались щепки, острые, как осколки стекла.

Амрена и Вариан находились в постели, предаваясь телесным утехам. Маленькая, изящная и совершенно голая Амрена скакала на принце Адриаты, как на коне. Услышав удар в дверь, оба замерли. Амрена повернула голову в сторону двери. Вариан порывисто сел, едва успев окружить себя и Амрену водяным щитом. Неста ворвалась в комнату и прорычала:

– Ты! Ты решила… я не должна знать о том, на что способна моя сила!

Амрена с быстротой прирожденной фэйки спрыгнула с Вариана. Тот прикрылся простыней. Амрена набросила халат. Сверкающая водная стена создавала ощущение, будто они находятся на дне океана.

– Убери щит, – потребовала Амрена, хмуро взглянув на Вариана.

Он повиновался. Соскользнув с кровати, Вариан быстро оделся, натянув штаны на свои длинные мускулистые ноги.

– Исчезни, – прорычала ему Неста.

Но принц Двора лета не шелохнулся. Он настороженно смотрел на Амрену. Он никуда не уйдет и будет до последнего защищать свою возлюбленную. Подумав об этом, Неста презрительно фыркнула, ощутив горечь на языке. Когда-то она считала Амрену своей союзницей и знала: та поддержит ее словесно, а если понадобится, то и защитит в бою. Амрена кивнула Вариану. Принц, предостерегающе взглянув на Несту, быстро покинул комнату.

Скорее всего, чтобы оповестить остальных, однако Несте было все равно.

– Я так понимаю, этот болтливый придурок сообщил тебе больше, чем следует.

Неста пропустила слова Амрены мимо ушей.

– Ты голосовала против меня, – холодно отчеканила она.

Амрене незачем знать о трещине в ее груди.

– Ты ничем не доказала свою способность управляться со столь ужасной силой, – еще более ледяным тоном ответила Амрена. – На барке, когда я предложила тебе поучиться ее обузданию, ты попросту повернулась и ушла. И слушать меня не захотела.

– Я ушла потому, что ты выбрала сторону моей младшей сестры.

Как и Элайна. Прежде Неста считала Амрену своей подругой и союзницей, но для той это оказалось пустяком. В конечном итоге Амрена предпочла остаться с Фейрой.

– Знай, избалованная девчонка: я никого не выбирала, – бросила ей Амрена. – Я всего лишь передала тебе просьбу Фейры о возобновлении совместной работы, а ты извратила мои слова и заявила, что я приняла ее сторону. Или уже не помнишь?

Неста молчала.

– Я месяцами им твердила: «Оставьте ее в покое». Я отказывалась говорить с ними о тебе. А потом настал момент, когда я поняла, что моя тактика ничуть тебе не помогает и что твоя сестра, скорее всего, права. Ты считаешь это предательством?

Неста вздрогнула:

– Ты знаешь, как я отношусь к Фейре.

– Да, бедняжка Неста, знаю. Я знаю, что младшая сестра горячо любит тебя и готова на все, только бы тебе помочь.

Неста прогнала воспоминания о Тамлине в зверином обличье и собственное желание растерзать его на куски. В конце концов, она ничем не лучше Тамлина.

– Фейра меня не любит, – буркнула Неста.

На самом деле она, как и Тамлин, не заслуживала любви Фейры.

– Твои слова о Фейре как раз доказывают, что ты недостойна своей силы, – раскатисто засмеялась Амрена. – Тому, кто намеренно остается слеп к своим близким, нельзя доверять. С этим оружием ты бы превратилась в кошмар наяву.

– Сейчас все иначе, – возразила Неста, ощутив пустоту собственных слов.

Иначе ли? Сильно ли она отличалась от той себя, какой была летом, когда они с Амреной поссорились на барке? Она так никем и не стала, и недовольство Амрены наконец прорвалось на поверхность. Далеко ли она ушла от той Несты?

Амрена улыбнулась, словно читала ее мысли:

– Ты можешь упражняться до седьмого пота, можешь кувыркаться с Кассианом сколько душе угодно, но ты ничего в себе не изменишь, пока не начнешь размышлять.

– Хватит читать мне нотации. Ты…

Она показала пальцем на Амрену и увидела, как та попятилась. Ушла из-под огня. Совсем как Тамлин недавно. Похоже, Амрена вспомнила, что однажды Неста вот так же показала пальцем на врага, а потом его отсеченная голова оказалась у нее в руках.

– Боишься, что я помечу тебя обещанием смерти? – невесело рассмеялась Неста.

– Несколько дней назад ты едва не пометила Тамлина.

Значит, Кассиан рассказал им и об этом.

– Но я повторю то, что говорила на барке. Я считаю, что ты обладаешь силами, которых не понимаешь, не уважаешь и которыми не умеешь управлять.

– Да как ты смеешь воображать, будто знаешь, что́ лучше всего для меня?

Амрена не ответила.

– А ведь ты была моей подругой, – прошипела Неста.

– Была ли? – сверкнула зубами Амрена. – Сомневаюсь, что тебе знаком истинный смысл этого слова.

У Несты заболела грудь, как будто ее снова ударили невидимым кулаком. За раздолбанной дверью послышались шаги. Неста сжалась, приготовившись увидеть рассерженного Кассиана…

Но это оказалась Фейра.

Наверное, она явилась прямо из мастерской, даже не переодевшись. Ее одежда была заляпана разноцветными пятнами краски. Одно пятно осталось на веснушчатой скуле. Должно быть, Вариан полуголым бросился в дом у реки, прямо к ней.

– Прекрати, – выдохнула Фейра.

Младшая сестра даже не взглянула на обломки дерева под ногами. Или сделала вид, что не заметила.

– Неста, все пошло не так, как полагалось. – Фейра подошла ближе.

– Что, Кассиан уже слетал к тебе?

«Решил, значит, доложиться?» – сердито подумала Неста.

– Нет. Я сама догадалась. Он не хотел ничего от тебя скрывать.

– Кассиан тут ни при чем. – Неста в упор взглянула на Амрену. – Когда-то я верила, что ты всегда меня прикроешь.

– Я перестала тебя прикрывать с тех самых пор, когда ты решила превратить мою поддержку в щит против других.

Неста зарычала. Фейра встала между ними, подняв руки:

– Разговор окончен. Неста, возвращайся в Дом ветра. А ты, Амрена… – Фейра умолкла, будто решала, разумно ли приказывать Амрене. – Ты остаешься здесь.

Видя нерешительность сестры, Неста язвительно усмехнулась:

– Ты же ее верховная правительница. Нечего стелиться перед нею. Особенно теперь, когда у нее меньше силы, чем у любого из вас.

Глаза Фейры сверкнули.

– Прежде всего, Амрена – моя подруга. Она находится при нашем Дворе гораздо дольше, чем я. Я не могу относиться к ней иначе как с уважением.

– А она относится к тебе с уважением? – вырвалось у Несты. – Или, может, твоя истинная пара относится к тебе с уважением?

Фейра застыла.

– Попридержи язык, Неста Аркерон, – предупредила Амрена.

– Как все это понимать? – спросила Фейра.

Несте было плевать на предостережения. Гул в голове мешал ей думать.

– Кто-нибудь из них рассказал тебе – их уважаемой верховной правительнице, – что ребенок в твоем чреве может тебя убить?

– Закрой свой рот! – рявкнула Несте Амрена.

Но этот приказ был достаточным подтверждением.

– Ты что имеешь в виду? – прошептала побледневшая Фейра.

– Крылья, – злорадно ответила Неста. – У твоего сына иллирианские крылья. Негнущиеся. Во время родов они застрянут у тебя в родовых путях и погубят вас обоих.

Тишина наступила не только в комнате. В целом мире.

– Маджа говорила, что роды будут трудными, – выдохнула Фейра. – Но Косторез… Он мне показывал сына без крыльев. – У нее дрогнул голос. – Или он показал мне то, что я хотела увидеть?

– Не знаю, – ответила Неста. – Зато я прекрасно знаю, что твой муж запретил сообщать тебе правду. – Она повернулась к Амрене. – Вы все и по этому поводу голосовали? Говорили о Фейре, обсуждали ее и сочли недостойной знать правду? И за что голосовала ты, Амрена? За то, чтобы позволить Фейре умереть в неведении?

Раньше, чем Амрена успела ответить, Неста вновь повернулась к сестре.

– А ты не задумывалась, почему твой драгоценный, совершенный Ризанд уже не первую неделю ходит таким угрюмым и задумчивым? Потому что знает: роды тебя погубят. Знает и до сих пор тебе не сказал.

Фейру затрясло.

– Если я умру… – Она посмотрела на свою руку, покрытую татуировкой. Затем подняла голову. В глазах блестели слезы. – Ты… вы все это знали? – спросила она Амрену.

Амрена бросила на Несту испепеляющий взгляд, но ответила спокойным голосом:

– Мы не хотели тебя тревожить. Страх бывает столь же опасен, как любая осязаемая угроза.

– Риз знал? – По щекам Фейры хлынули слезы, размывая пятна краски. – Знал об угрозе нашим жизням?

Ее рука привычно легла на живот.

И Неста вдруг поняла: мать никогда не любила ее так сильно, как Фейра любит своего еще не родившегося сына.

Эта мысль что-то пробила в ней. Пробила гнев, гул в голове. Неста смотрела на слезы сестры, на испачканное краской лицо Фейры, искаженное страхом.

Она зашла слишком далеко. Она… Боги.

– Девонька, тебе лучше всего поговорить об этом с Ризандом, – сказала Фейре Амрена.

Боль, страх и любовь – все это отражалось на лице Фейры, гладящей свой живот. Неста даже отвернулась.

– Надеюсь, теперь ты довольна, – прорычала ей Амрена.

Неста не ответила. Она не знала, что́ говорить и как себя вести. Повернувшись, она выбежала из жилища Амрены.

Кассиан отправился в дом у реки. Это была его третья ошибка за день.

Первой стал нелепый вопрос о выборе имени для меча, сразу вызвавший подозрение Несты. Не в силах соврать, он рассказал ей все.

Вторую ошибку он допустил, позволив Несте спрятаться в себя в комнате. Нужно было вбежать туда и поговорить с нею. А он решил дать ей пополоскаться в купели и остыть. Сам он сделал то же самое и быстро вернулся, однако Несты в комнате уже не было. Запах привел его на внешнюю лестницу, где дверь была открыта.

Кассиан не знал: спустилась ли она по ступенькам или просто скатилась вниз. Он тоже стал спускаться. На всем протяжении лестницы он ловил запах Несты, недавний и яростный.

Она одолела все десять тысяч ступенек и выбралась в город.

Кассиан поднялся в воздух, зная, что в шумном городе ему будет нелегко идти по ее запаху. Он надеялся заметить ее сверху. По его предположениям, Амрена сейчас находилась в доме у реки. Стало быть, Неста отправилась туда.

Но Амрены там не было. И Несты тоже.

Кассиан вошел в кабинет Риза, когда тот получил известие. Не от посланника, а от Фейры, по связующей нити.

Риз сидел за столом и говорил с Фейрой по связующей нити. Лицо его делалось все напряженнее. Кассиан видел это, знал, с кем говорит Риз, и замер. Отсутствие Фейры подсказывало, что все три женщины сейчас находятся в жилище Амрены. Если Фейра рассказывает о происходящем там…

Кассиан поспешил к двери. До жилища Амрены он доберется за пару минут. Только бы успеть…

– Кассиан!

Голос Риза был порождением кошмаров. Порождением межзвездной тьмы.

Кассиан замер. Он крайне редко слышал такой голос и никогда по отношению к себе.

– Что случилось?

Лицо Риза было совершенно спокойным, однако его глаза сверкали гневной, черной смертью. В них не осталось ни одной звезды, ни искорки фиолетового пламени.

– Неста посмела сообщить Фейре об опасности для нее и ребенка, – голосом преисподней произнес Риз.

У Кассиана гулко заколотилось сердце, готовое разорваться.

Риз смотрел ему прямо в глаза. Кассиану оставалось лишь выслушать то, что сказал ему названый брат и верховный правитель:

– Удали Несту из города. Немедленно. – Кабинет стал наполняться грохочущей силой Риза. – Не то я ее попросту убью.

47

Кассиан увидел Несту бегущей по неприметной улочке, словно она догадывалась, что Ризанд устроит охоту на нее и не успокоится, пока не прольет ее кровь. На самом деле она ни о чем не догадывалась, убегая от содеянного и от самой себя. Ноги несли ее в одно из любимых питейных заведений.

Не раздумывая, Кассиан нырнул вниз, подхватил Несту на руки и снова взмыл в небо.

Она не сопротивлялась и молча лежала в его руках, прижимаясь холодным лицом к его груди.

Подлетая к Дому ветра, он заметил парящего в воздухе Азриеля с тяжелым мешком в руке. Возможно, Аз получил от Риза отдельное предостережение или узнал от своих теней.

Кассиан подхватил мешок, обмотав веревку вокруг руки. Мешок оказался тяжелым. Аз не произнес ни слова. Кассиан пролетел мимо него и взмыл в осеннее небо, ни разу не оглянувшись на город за спиной.

Полная тишина. Никаких звуков ни в голове, ни в теле. Она знала, что Кассиан крепко держит ее и они давно куда-то летят, но ей было все равно.

Она совершила непростительный поступок.

Она заслуживала того, чтобы Ризанд превратил ее в кровавый туман. Лучше бы Кассиан не являлся ей на выручку.

Их полет продолжался, пока за горами не село солнце. Когда они опустились, вокруг было темно. Оказавшись на земле, Кассиан поморщился. У него болело все тело. Он опустил Несту на ноги и бросил мешок, собранный Азриелем.

– Здесь заночуем, – тихо и холодно пояснил он.

Несте не хотелось говорить. Она была полна решимости молчать до конца жизни.

– Сейчас костер разведу, – добавил Кассиан.

На его лице не осталось ни следа прежней доброты.

Зрелище было невыносимым. Неста отвернулась и стала разглядывать место, где они очутились: кусок сухой земли, над которой нависал здоровенный черный валун.

Неста молча побрела в самый дальний угол и там улеглась на жесткую пыльную землю, прислонилась к скале и свернулась в клубочек. Подушкой ей служила собственная рука.

Закрыв глаза, она приказала себе не обращать внимания на потрескивание дров в костре. Ей хотелось расплавиться и стечь в землю, исчезнув навсегда.

«Кассиан!»

Прозвучавший в голове голос Фейры оторвал Кассиана от созерцания окрестных просторов и звезд над головой. Он перенес Несту в Спящие горы. Так называлась горная цепь, отделявшая Веларис от Иллирии. Горы здесь были пониже. Зима еще не добралась до этих мест, изобиловавших речками и дичью.

«Кассиан!»

«Я и забыл, что ты умеешь общаться мыслями».

Послышался ее смех. «Не знаю, обижаться мне или нет. Пожалуй, мне стоило бы почаще пользоваться даром диматиев… С вами все в порядке?» – помолчав, спросила она.

«Этот вопрос я должен бы задать тебе».

«Ризанд хватил через край, да так, что брызги полетели во все стороны».

Кассиан покачал головой, хотя Фейра этого не видела. «Я сожалею, что тебе пришлось узнать правду».

«А я не сожалею. Я зла на вас всех. Умом понимаю, почему вы молчали, но все равно зла».

«А мы злы на Несту».

«У нее одной хватило смелости сказать мне правду».

«Она это сделала не из добрых побуждений».

«Так или иначе, но она сказала».

Кассиан шумно выдохнул через нос. «Она… – Он задумался. – Думаю, она увидела схожесть твоего и своего положения и по-своему решила отомстить за вас обеих».

«Я тоже так думаю. Риз не согласен».

«Жаль, что ты не узнала правду по-другому».

«Что есть, то есть. Но мы встретим грядущее вместе. Все».

«Как ты можешь быть настолько спокойной?»

«Выбор у меня невелик: или спокойствие, или страх и паника. Я не допущу, чтобы мой сын с ранних дней познал эти чувства. Я буду сражаться за него, за нас, пока у меня хватит сил».

У Кассиана сдавило горло. «Мы тоже будем сражаться за тебя».

«Знаю. – Фейра вновь умолкла. – Риз не имел права прогонять вас из города и угрожать Несте. Он потом понял и извинился. Я хочу, чтобы вы вернулись. Оба. Где вы сейчас?»

«В глуши. – Кассиан обернулся и посмотрел на спящую Несту. Она заснула почти сразу же, прижавшись к скале, и с тех пор не просыпалась. – Думаю, мы проведем здесь несколько дней. Побродим по горам».

«Неста ни разу в жизни не бродила по горам. Спорим, что она возненавидит твою затею?»

«Тогда скажи Ризу, что это ее наказание. – (Риз хоть и извинился за угрозы, но его гнев наверняка еще не улегся.) – Передай ему, что мы с Нестой побродим по горам и это ей очень не понравится. Домой мы вернемся не раньше, чем я решу, что она готова к возвращению».

Фейра долго молчала. «По его словам… он понимает: надо сказать, что такие строгости излишни, но должна тебе признаться – втайне он доволен».

«Хорошо. Я тоже втайне доволен это услышать».

Фейра засмеялась. Ее смех доказывал умение быстро приспосабливаться к обстоятельствам, какими бы тяжелыми и болезненными для нее они ни были. Она не собиралась сжиматься от страха и плакать. Кассиан недоумевал, почему ждал от нее чего-то иного.

«Кассиан, пожалуйста, береги ее. И себя».

Он посмотрел на спящую Несту, почти сливающуюся с тенями.

«Обязательно».

48

– Вставай.

Неста потянулась, приоткрыла один глаз, и в него сразу же ударило яркое утреннее солнце. Кассиан стоял над нею, держа миску с едой, похожей на грибы, и кусок поджаренного хлеба. У нее ломило все тело от сна на жесткой земле и ночного холода. Она почти не спала. Просто лежала, упираясь глазами в скалу. Ей хотелось не слышать треска костра. Хотелось превратиться в ничто.

Она села.

– Ешь. – Кассиан пододвинул ей миску. – У нас впереди долгий день.

Неста подняла на него отяжелевшие глаза, которые тоже болели.

Она давно не видела Кассиана таким. Никакого тепла. Ни проблеска света. Перед ней был крепкий, закаленный воин с каменным лицом.

– Нам предстоит поход по горам. С утра и до сумерек. Привалов будет всего два. Так что ешь.

Есть, спать, бродить по горам. Ей было все равно.

Однако Неста заставила себя съесть приготовленную им еду. Оба молчали. Кассиан стал гасить костер. Неста старалась сосредоточиться на любом ином звуке, чтобы только не слышать треска поленьев. Кассиан быстро свернул их съестные припасы и посуду, убрав то и другое в полотняный мешок.

Мешок был тяжелым. Неста видела это по напрягшимся мышцам на руке Кассиана. Подойдя к ней, он опустил мешок возле ее ног:

– Я не могу тащить такую тяжесть на спине. Крылья мешают. Так что понесешь ты.

Знал ли Азриель об этом? Судя по ледяному и довольно злорадному блеску в глазах Кассиана, получалось, что знал.

Неста доела завтрак. Помыть миску было негде и нечем. Пришлось просто запихнуть ее в мешок.

– Посуду помоешь, когда доберемся до реки Гертис. Там устроим привал. Идти туда шесть часов.

Ну и пусть. Пусть вообще вгонит ее в земле, пусть превращает во вьючное животное и обращается как со служанкой. Это ничего не исправит.

Ее это тоже не исправит.

Неста встала, ощущая скованность в теле и слыша, как хрустят суставы. Переплетать косу ей не хотелось.

– Нужду можешь справить за углом. – Кассиан кивнул в сторону небольшого выступа скалы. – Здесь никого нет.

Неста отправилась за выступ, а когда вернулась, Кассиан указал на мешок:

– Взваливай на спину.

Кряхтя, Неста подняла мешок. Должно быть, вес его составлял треть ее собственного веса. Едва мешок оказался на плечах, ее спина изогнулась. Неста двигала мешок, ища наиболее удобное положение, а найдя, закрепила пряжки на лямках. Теперь вес мешка более или менее равномерно распределялся по ее телу и не давил на грудь и бедра.

Решив, что она готова, Кассиан коротко бросил:

– Пошли.

Кассиан шел впереди. Минут через десять Несте стало тяжело дышать, а ноги горели, как в огне. Вдоль подножия горы тянулась цепь холмов. Кассиан поднимался по склону одного из них. Он шел молча. Неста тоже молчала.

Воздух был прохладным и бодрящим. Склоны гор радовали глаз сочной зеленью. Зеленовато-голубые речки были настолько прозрачными, что даже сверху Неста различала белые камешки на дне.

Она шла, чувствуя себя пленницей этих мест, пленницей саднящего тела, натужного дыхания, резавшего ей легкие, как стеклом. Вдобавок голова бурлила от мыслей.

Солнце поднималось все выше, припекая и выжимая пот с ее лба и шеи. Волосы стали мокрыми и липкими. Но она продолжала брести вслед за Кассианом. Они шли только вверх. Достигнув каменистой площадки, он остановился, оглянулся – убедиться, что она не отстала, – и затем скрылся. Наверное, за площадкой начинался спуск.

Выйдя на площадку, Неста глянула вниз.

Кассиан говорил про привал на берегу реки. Что ж, далеко внизу блестела широкая лента реки, наполовину скрытая деревьями. Сверху казалось, что добираться туда не так уж и долго, однако… Кассиан двигался кругами, а не напрямую. Склон был слишком крутым, и прямой спуск сулил верную смерть.

В теле Несты нашлись мышцы, которым не понравился спуск. Оказалось, это еще тяжелее подъема. Мешок за спиной то и дело норовил опрокинуть ее и отправить в смертельное путешествие к речной долине.

Кассиану не требовалось выбирать каждый шаг, обходя камешки и высокие травы. На случай, если он споткнется, его всегда выручат крылья. Мимо проплывали облачка, похожие на праздных зевак, и ни одно не проявило к ней милосердия, прикрыв от слепящего солнца.

У Несты подкашивались ноги, но она продолжала идти. Пальцы вцепились в лямки. Предплечья помогали поддерживать равновесие. Она шла за Кассианом вниз по склону; шаг за шагом, час за часом.

За все это время она по-прежнему не произнесла ни слова.

Вот и долгожданный привал у реки. Их трапеза была скудной: жесткий сыр и черствый хлеб.

Несте было все равно, чем набить урчащий от голода живот. Главное, вода в реке чистая и прозрачная, а ее мучила жажда. Неста подошла к берегу, опустилась в густую траву и погрузила лицо в воду. Ее обожгло ледяным холодом. Тогда она сложила ладони чашей и стала зачерпывать воду, жадно глотая. Ей было не напиться.

Потом она улеглась на бок, все еще выравнивая дыхание.

– У тебя есть полчаса, – услышала она голос Кассиана. Он сидел поодаль, в траве, потягивая воду из фляжки. – Делай все, что захочешь.

Она промолчала. Кивнуть и то было тяжело.

Кассиан развязал мешок, достал вторую фляжку и подал ей.

– Наполни. Обезвоживание опасно. Можешь потерять сознание, свалиться со склона и переломать себе все кости.

Неста не взглянула на него. Не позволила увидеть слова, написанные на лице: «Вот и хорошо».

Кассиан помолчал и уже мягче добавил:

– Отдыхай.

Это слово было ей столь же ненавистно, как и все остальные его слова.

Кассиан знал, что Неста часто испытывала ненависть к себе.

Однако ему и в голову не приходило, что ее ненависть к себе доходила до желания… свести счеты с жизнью.

Он видел, как изменилось ее лицо, когда он упомянул опасность падения со склона. Даже немедленное возвращение в Веларис не убрало бы гримасу боли с ее лица. Он был бессилен что-либо сделать.

Только сама Неста могла спасти себя от этого ощущения.

Как и обещал, он позволил ей отдохнуть полчаса. Наверное, он и сейчас еще продолжал сердиться на нее, поскольку не нашел иных слов, кроме:

– Идем.

Неста послушно двинулась вслед за ним. Молчаливая, как вьючная лошадь.

Кассиан не один век летал над этими горами и знал их вдоль и поперек. Здесь жили пастухи – обыкновенные фэйри, предпочитавшие тишину зеленых и коричневато-черных склонов более населенным местам.

Здешние вершины не были такими высокими и суровыми, как Иллирианские горы. Да и обстановка отличалась от иллирианской. Чем – Кассиан не мог объяснить. По словам Мор, в давние времена эти земли служили местом исцеления. Страдающие телесными и душевными недугами приходили на холмы и к озеру, где обретали здоровье. До этого озера им с Нестой идти еще два с половиной дня.

Возможно, потому он и полетел с нею в эти края. Инстинктивная память о целительных свойствах здешних гор, об их спящем сердце. Все это повлияло на его решение.

Миля за милей, в полной тишине. Иногда ему казалось, что за ним по пятам идет призрак. «Подействует ли на нее это путешествие?» – снова и снова спрашивал себя Кассиан.

49

До горы, что издали выглядела обыкновенным холмом, оставалось еще половина пути, когда Кассиан, не оборачиваясь, произнес:

– Заночуем здесь.

Он остановился, оглядывая склон. Соседняя гора казалась Несте такой близкой, что туда можно было бы добросить камень. От горы их отделяла лишь река, змеящаяся далеко внизу. Земля была здесь белесоватая и пыльная. Важнее всего, что Кассиан нашел ровное место.

Неста молча подошла к нему. Уставшие ноги уже подкашивались, и она буквально рухнула на землю, растянувшись во весь рост.

Земля оказалась жесткой. Мелкие камешки впились ей в щеку, но она не стала их убирать. Она дышала и не могла надышаться. Отдых. До самого рассвета она не двинется с места, даже если мочевой пузырь заявит о себе. Она скорее обмочится, чем сделает хотя бы шаг.

– Сними мешок, пока сознание не потеряла, – бросил ей Кассиан. – Я хотя бы поесть приготовлю.

Говорил он холодно, отстраненно. За весь день он почти не открывал рта.

Она заслужила такое отношение к себе. Она заслуживала худшего.

Под эти мысли она расстегнула пряжки на лямках. Мешок с глухим стуком упал на землю. Неста изогнулась, чтобы ногой подтолкнуть его к Кассиану. Нога задрожала от усилия. Неста переместилась повыше, прислонившись к небольшому валуну.

Кассиан легко подхватил мешок, который она с напряжением, обливаясь потом, волокла на себе весь день. Держа мешок в одной руке, он прошел к цепочке кустарников, окаймленных высокой травой.

Дул легкий ветер, летая между вершинами. По утесам ползли тени. Заходящее солнце золотило лишь верхние части гор. Снизу надвигалась темнота. Воздух стремительно холодел.

В низине грохотала река. Этот грохот Неста слышала весь день. Река сражалась с порогами, едва видимыми издали. Даже сейчас, в надвигавшихся сумерках, в разных частях реки, блуждающей по долине, вода делалась то серо-стальной, то желтовато-зеленой, то приобретала цвет хвои.

Если не считать отдаленного шума воды, вокруг было тихо. Однако Несту преследовало ощущение, что за ними кто-то наблюдает. Казалось, их окружает нечто древнее, полусонное. Казалось, каждая вершина имеет свой нрав и предпочтения. Одной нравились цеплявшиеся облака, к другой они не приближались. То же было и со склонами: где-то они густо поросли лесом, а в иных местах оставались голыми и каменистыми. Их очертания были настолько длинными и странными, что напоминали чудовищ, прилегших отдохнуть вблизи рек. Накрывшись мятым одеялом, эти чудовища уснули навсегда.

Нестой и самой овладели мысли о сне. Вокруг совсем стемнело. Правда, на небе тут же появились яркие звезды и почти полная луна – такая яркая, что надобность в костре отпадала. Но, в отличие от костра, лунный свет не согревал, а Несте хотелось уснуть в тепле. Кассиан улегся в нескольких футах от нее, повернувшись к ней спиной. Блеск луны серебрил его крылья.

Кассиан оставил ей поесть: хлеб, жесткий сыр и кусок вяленого мяса. Неста к еде не притронулась, хотя желудок урчал от голода.

Хрустнув одеревеневшей шеей, Неста завернулась в одеяло, сунула руку под голову и закрыла глаза, отгородившись от холода.

Два дня подряд она шла, глядя в затылок Кассиана.

Два дня подряд она не произносила ни слова.

Каждый камень и камешек так и норовили заставить ее споткнуться и вывихнуть лодыжку или ухитрялись запрыгнуть в сапоги.

Миновал полдень третьего дня. Быстрый ветер гнал стада облаков, не давая им цепляться за вершины гор. В какой-то момент Неста ощутила гул в голове. Солнце вдруг сделалось ярче прежнего, а пот, проникавший в глаза, жег сильнее, чем вчера.

За все эти дни они сумели миновать лишь несколько гор. Кассиан привык летать над этими местами. С земли горы казались бесконечными. Неста не спрашивала, как ему удается находить верный путь. Не спрашивала она и о том, куда они идут. Просто шла за ним, вперившись глазами в его спину.

Но сейчас очертания спины потеряли резкость. На очередном шаге Неста покачнулась.

Она попыталась проглотить слюну, но обнаружила, что в горле пересохло, а язык прилип к нёбу. Шевельнув, она отлепила язык. Надо глотнуть воды. Когда она в последней раз пила из фляжки? Фляжка находилась в мешке, у самой горловины, но останавливаться, снимать мешок, лезть внутрь… Несте не хотелось расстегивать пряжки на лямках и тем более не хотелось говорить Кассиану, что ей необходимо передохнуть.

Вчерашний вечер был похож на предыдущий. Едва они остановились, Неста кое-как сбросила с плеч мешок, улеглась и заснула. Через какое-то время проснулась и увидела рядом миску, наполненную остывшей едой и прикрытую от пыли тонкой тряпкой. Кассиан уже спал. Неста поела и снова закрыла глаза.

Только полное изнеможение могло дать забвение, в котором она так нуждалась. Во время дневных привалов она настолько уставала, что опускалась на колени, снимала мешок и ложилась. Усталость не давала ей думать о том, в какие развалины она превратила жизнь, едва начавшую налаживаться. В глубине души она всегда сознавала, что способна лишь разрушать. Ей не помогут никакие занятия воинским искусством, никакие сведения о валькириях и их упражнениях по успокоению ума. Ничто ей не поможет.

Вода подождет. Если остановиться, на нее тут же накинутся мысли. Они и так свинцовыми тенями тянулись за нею, будучи тяжелее мешка.

Споткнувшись на вихляющем камне, она едва не подвернула ногу. Стиснула зубы от боли, но продолжала идти. Кассиан ни разу не споткнулся. Она бы заметила, поскольку целый день смотрела ему в спину. А сейчас он вдруг споткнулся. Неста качнулась вперед, однако…

Нет. Это она. Она сама упала.

Кассиан поднимался к пересохшему руслу реки, когда сзади послышался хруст камней.

Он стремительно обернулся. Неста лежала ничком и не двигалась.

Выругавшись, он помчался вниз по каменистой тропке, подбежал к Несте и опустился на колени. Острые камни царапали ему ноги сквозь штанины доспехов, но Кассиан не замечал боли. Его сердце колотилось. Он осторожно перевернул Несту на спину.

Обморок. Кассиан облегченно вздохнул, но чувство облегчения было недолгим.

Все это время он шел, ни разу не обернувшись и не посмотрев, в каком она состоянии. Ее губы покрылись белой соляной коркой. Кожа была жаркой и потной. Сняв с пояса фляжку, Кассиан отвинтил крышку, подтянул голову Несты себе на колени и приказал:

– Пей!

Он сам раскрыл ей рот, слушая, как гудит кровь в ушах.

Неста шевельнулась. Не сопротивляясь, позволила влить себе в горло немного воды. Этого было достаточно, чтобы открылись ее остекленевшие глаза.

– Когда ты в последний раз пила?

Глаза приобрели осмысленное выражение. Впервые за три дня она смотрела на Кассиана. Потом молча взяла у него фляжку и выпила всю воду.

Закончив пить, она застонала, сползла с его колен, однако встать не смогла и осталась лежать на боку.

– Ты должна была пить воду по глоткам на протяжении всего дня, – сердито сказал Кассиан.

Она смотрела на окрестные скалы.

Кассиан не выдерживал этого взгляда: этой отрешенности и безразличия, словно ей и в самом деле было уже все равно, останется она жить или умрет в здешней глуши.

У него свело живот. Инстинкт требовал обнять Несту, прижать к себе и успокоить. Но другой голос – древний и мудрый – требовал идти дальше. «Еще одна гора», – говорил ему второй голос. Осталось пройти всего одну гору.

Он доверял этому голосу.

– Делаем привал на ночь, – сказал он Несте.

Неста даже не пыталась встать. Кассиан отыскал более удобное место для привала: слева, в двадцати или тридцати футах выше пересохшего русла.

– Поднимайся, – попросил он. – Еще совсем немного, и ты уснешь.

Неста не шевельнулась, будто силы окончательно покинули ее.

Он твердил себе, что причина всему ее обморок и ослабшие ноги. Потом сам подошел к ней, нагнулся и поднял на руки вместе с мешком.

Неста молчала. Не произнесла ни единого слова.

Однако Кассиан чувствовал – надвигается буря. Он знал: вскоре Неста заговорит, и когда это случится, ему надо быть готовым.

Проснувшись, Неста обнаружила рядом с собой миску, полную еды. Сверху светила полная луна, настолько яркая, что были видны горы, реки, долина внизу и даже листья на деревьях. Такого зрелища Неста еще не видела. Она словно попала в заколдованную спящую страну, неподвластную времени.

Ночная красота тут же всколыхнула мысли о собственной никчемности. Неста показалась себе такой же ничтожной, как камешек, что до сих пор гремел внутри ее сапога. Какое это блаженство – быть никем и ничем.

Она не помнила, как снова уснула, и проснулась уже на рассвете. Их путь продолжался. Кассиан удостоил ее разговором, сказав, что они идут на север, а направление он определяет по замшелым сторонам деревьев, которые всегда указывают в северную сторону.

На полуденном привале она узнала, что они идут к озеру. Они доберутся туда под вечер и проведут там день или два.

Неста едва слышала его слова. Шаг за шагом, миля за милей, вверх и вниз. Шум реки сообщал ей, что горы наблюдают за нею, направляя к тому озеру.

Сколько дней ни иди, лучше ей не станет. Неста это знала. А знал ли Кассиан? Не думал ли он, что вся эта затея с походом по горам – глупость от начала и до конца?

Может, все разворачивается, как в старинной сказке, которую она слышала в детстве. Кассиан – подручный злой королевы, приказавшей завести Несту в самую глушь и там вырвать ей сердце.

Хорошо бы это сделать. Нашелся бы кто-нибудь, кто вырвал бы из ее груди проклятое сердце и заглушил голос, нашептывавший про жуткие поступки, которые она совершила, про ее отвратительные мысли и про тех, кого она подвела. Голос называл их поименно.

С самого рождения все в ее жизни происходило не так. Она родилась с зубами и когтями, не научившись сдерживаться и не пускать их в ход. За все годы она не сумела обуздать ту сторону ее натуры, что выла и рычала от каждого предательства, умея любить и ненавидеть с неистовством, которого никто не понимал. Пожалуй, только Элайна отчасти ее понимала, но теперь сестра питала к ней откровенную неприязнь.

Неста не знала, как все исправить. Как исправить хотя бы часть. Как вырваться из этого порочного круга.

Она не помнила времени, когда не бывала бы сердита. Может, в детстве и раннем отрочестве, при жизни матери. Но и тогда она видела неприязненное отношение матери к их отцу. Постепенно материнские неприязнь и презрение стали ее собственными.

Несте было не погасить в себе этот неутихающий, вечно бурлящий гнев. Не научиться сдерживать свои вспышки, не давая им вырваться наружу и в конечном итоге ударить по ней.

Она ничем не лучше бешеной собаки. Она и вела себя с Фейрой и Амреной как бешеная собака. Дикий зверь, совсем как Тамлин. Ее даже не радовало, что она наконец-то сумела одолеть все десять тысяч ступенек лестницы в Доме ветра. Разве это имело значение, если ею двигала ярость?

А сама она имела значение? Была ли она достойна того, чтобы с нею считались?

От этого вопроса все внутри ее начинало рушиться.

Кассиан уже был на вершине холма. Поднявшись туда, Неста увидела сверкающую бирюзовую гладь озера. Оно лежало в долине между двумя горами. Их склоны, словно зеленые ладони, удерживали воду, не давая вытечь. Берега были усеяны серыми камнями.

Неста не видела ни озера, ни камней, ни солнца, ни зелени.

Окружающий мир стал размытым. В глазах появилось жжение, словно их рассекли, чтобы дать выход слезам.

Она добрела до прибрежных камней и рухнула на колени, ощутив удар всеми своими костями. Достойна ли она того, чтобы с нею считались?

Ответ она знала. Знала всегда.

Кассиан повернулся к ней, но Неста не видела его и не слышала обращенных к ней слов.

Спрятав лицо в ладонях, она зарыдала.

50

Едва эти сдавленные, судорожные звуки вырвались наружу, Неста поняла: ей не остановиться.

Встав на колени на берегу горного озера, она убрала все внутренние преграды.

Все ужасные мысли, которые она подавляла и прогоняла, теперь неслись через разум и били по душе. Она не загораживалась, когда перед внутренним взором всплыло побледневшее, испуганное лицо Фейры, услышавшей от нее правду о своем ребенке. Тогда Нестой правили гнев и боль.

Ей вовек не исправить содеянного, не искупить своей вины. Бесполезно даже пытаться. Ее рыдания продолжались.

Рядом хрустнули камешки. Она ощутила волну тепла. Кассиан не дотрагивался до нее, но его голос раздался совсем близко:

– Я здесь.

Услышав эти слова, она заплакала еще сильнее. Ей было не остановиться, как невозможно остановить воду, хлынувшую сквозь брешь в плотине.

– Неста.

Пальцы Кассиана коснулись ее плеча.

Ей было не выдержать этого прикосновения. Доброты, исходящей от его пальцев.

– Прошу тебя, – выдохнула она.

Это были ее первые слова за пять дней.

– О чем ты просишь?

Неста отодвинулась.

– Не трогай меня, – сквозь судорожные всхлипы произнесла она. – Не будь ко мне добрым.

– Почему?

В голове Несты закружился целый рой причин, требующих выхода, и она пропустила их через себя, не позволив решать, какая из них главнее.

– Я повинна в его смерти.

Кассиан замер.

Не отнимая ладоней от лица, она шепотом продолжала:

– Он явился меня спасти, сражался за меня, а я позволила ему умереть. Мое сердце было полно ненависти. Ненависти к нему. Он погиб, потому что я это допустила.

Ее голос дрогнул под новой волной рыданий.

– Я отвратительно к нему относилась. До самого конца. Всю жизнь я отвратительно к нему относилась, а он почему-то любил меня. Я не заслуживала его любви, но он меня любил. А я допустила его смерть.

Неста склонилась ниже, прижав ладони ко рту.

– Я не могу этого изменить. Не могу исправить. Он уже не восстанет из мертвых. И слова, которые я бросила Фейре, уже не вернуть обратно. Мне не исправить ни одного из своих отвратительных поступков. Себя мне не исправить.

Она рыдала столь неистово, что ей казалось: еще немного, и рыдания разорвут ее на части. А хорошо бы. Пусть она распадется, как треснувшее яйцо, а душа улетит вместе с горным ветром.

– Мне этого не выдержать, – прошептала Неста.

– Это не твоя вина, – тихо сказал Кассиан.

Она покачала головой, по-прежнему не убирая рук с лица, словно загораживаясь от Кассиана.

– Ты не виновата в смерти своего отца. Неста, это было на моих глазах. Я тоже искал способ его спасти и понимал, что ничего нельзя сделать. Совсем ничего.

– Я могла бы применить свою силу. Хотя бы попытаться…

– Неста, – вздохнул Кассиан, словно ее имя причиняло ему боль.

Он подхватил ее на руки и усадил к себе на колени. Она не противилась, когда Кассиан прижал ее к себе, к своему сильному, теплому телу.

– Я могла бы найти способ. Должна была бы найти.

Он стал гладить ее по волосам.

Неста задрожала всем телом.

– Гибель моего отца – вот причина, почему я не переношу огня.

– При чем тут огонь? – удивился Кассиан, продолжая гладить ее волосы.

– Поленья… – Она вздрогнула. – Они трещат. Их треск похож на хруст ломающихся костей.

– Этот звук ты слышала, когда твоему отцу ломали шею.

– Да, – выдохнула Неста. – Этот звук. Не знаю, сумею ли я когда-нибудь приблизиться к огню и не услышать хруст его ломающейся шеи. Это… сущая пытка.

Пальцы Кассиана неутомимо перебирали пряди ее волос.

Лавина рыданий сменилась лавиной слов.

– Я должна была бы еще раньше найти способ спасти нас. Спасти Элайну и Фейру, когда мы бедствовали. Но я была так сердита на отца. Мне хотелось, чтобы он не сидел сложа руки, чтобы сражался с обстоятельствами, в которых мы очутились. Сражался за нас. Напрасные ожидания. И тогда я решила: пусть мы все будем голодать, и это докажет, какой никчемный у нас отец. Гнев настолько меня поглотил, что я… позволила Фейре отправиться на охоту и сказала себе: «Мне все равно». Меня не волновало, что младшая сестра неграмотна и растет полудикаркой. И тем не менее… – Она судорожно всхлипнула. – Стоит закрыть глаза, и я вижу ее в тот день, когда она впервые отправилась на охоту. Вижу Элайну, погружающуюся в Котел. Вижу, как потом, во время войны, Котел забрал ее в плен. Вижу мертвого отца. А теперь я буду видеть лицо Фейры в тот момент, когда я рассказала, что ребенок ее погубит.

Неста мотнула головой, и по щекам снова покатились горячие слезы.

Кассиан продолжал гладить ее по волосам и по спине, крепко прижимая к себе.

– Я себя ненавижу. Каждую часть в себе, которая… которая все это творит. И в то же время не могу прекратить. Не могу разрушить возведенную преграду. Если она рухнет, если все это хлынет в меня…

«Это уже хлынуло», – подумал Кассиан, видя, в какой рыдающий комок она превратилась.

– Я ненавижу собственный разум. Мне невыносимо, когда он снова и снова все это мне показывает. Невыносимо слышать хруст отцовской шеи. Его последние слова о любви ко мне… Не заслужила я этой любви, – прошептала Неста. – Я ничего не заслуживаю.

Кассиан еще крепче ее обнял. Неста наконец-то опустила руки, крепко прижалась лицом к его куртке и продолжала плакать.

– Я рассказывал тебе о своей матери. Могу рассказать еще. О том, как ее смерть почти разрушила меня. Могу подробно рассказать, что́ делал потом и чего мне это стоило. Мне понадобилось десять лет на преодоление последствий. Могу рассказать, сколько дней и ночей я страдал, все сорок девять лет, пока Риз был в плену у Амаранты. Я упрекал себя, что меня не оказалось рядом и я не смог его спасти. Я и сейчас смотрю на него и понимаю, что недостоин его, что подвел его, когда он отчаянно нуждался во мне. Это и сейчас порою мешает мне спать. Могу рассказать тебе о тех, кого мне приходилось убивать. Их было столько, что я потерял счет, но я помню лица большинства. Могу повторить, что говорят обо мне Эрис, Девлон и другие. Где-то в глубине души я верю, что я и впрямь никчемный незаконнорожденный дикарь. Сколько бы сифонов у меня ни было, сколько бы сражений я ни выиграл… я подвел двух самых дорогих мне фэйцев, когда они остро нуждались в моей помощи.

Несте было не подобрать слов. Ей хотелось сказать, что он ошибается. На самом деле он – прекрасный, храбрый и…

– Но ничего такого я рассказывать тебе не стану, – объявил Кассиан и поцеловал ее в макушку.

Ей показалось, что ветер затих, а солнечный свет на поверхности озера стал ярче.

– Я расскажу тебе о другом. О том, что ты пройдешь через все это. Смело посмотришь в лицо содеянному тобой и пойдешь дальше. Пойми, Неста: твои слезы – это хорошо. Они доказывают, что тебе не все равно. Послушай меня: еще не поздно все исправить. Не знаю, когда и как это произойдет, но перемены к лучшему обязательно наступят. Чувство вины, боль, ненависть к себе – ты пройдешь через эти состояния, но только в том случае, если готова сражаться. Если только готова посмотреть им в лицо, признать их существование, а потом оставить их за спиной и выйти с другой стороны. Возможно, боль не прекратит тебя донимать и тогда, но ты уже будешь на другой стороне. На лучшей стороне.

Неста посмотрела на него. Глаза Кассиана влажно блестели.

– Я не знаю, как перейти на ту сторону. Сомневаюсь, что мне хватит сил.

В его глазах она увидела боль. Кассиан переживал на нее.

– Сил тебе хватит. Я видел, на что ты способна, когда сражаешься за тех, кого любишь. Так почему бы не проявить ту же храбрость, ту же верность по отношению к себе? Не говори, что ты этого не заслуживаешь. – Кассиан приподнял ей подбородок. – Счастья заслуживает каждый. Дорога туда нелегка. Она долгая и тяжелая. Зачастую приходится идти вслепую. Но ты продолжаешь идти.

Он кивнул в сторону озера и гор:

– Ты идешь, поскольку знаешь, как важно добраться до своей цели.

Неста смотрела на него – сурового воина, пять дней прошагавшего вместе с нею почти в полном молчании. Он знал, что этот момент наступит.

– Все, что я натворила в прошлом… – вырвалось у нее.

– Пусть в прошлом и останется. Извинись перед теми, перед кем сочтешь нужным, но не тащи этот груз с собой.

– Прощение – оно не из легких.

– Прощение мы даруем не только другим, но и самим себе. Я могу говорить с тобой, пока здешние горы не превратятся в прах, но если ты не захочешь себя простить, если не перестанешь чувствовать себя виноватой… толку не будет.

Мозолистые пальцы Кассиана коснулись ее жаркой щеки.

– Тебе незачем становиться каким-то недосягаемым идеалом. Незачем превращаться в придворную даму, любезничающую со всеми и охающую и ахающую по каждому поводу. Это не твое. Твой взгляд по-прежнему может говорить другим: «Я убью всех своих врагов». Кстати, это мой любимый взгляд. В тебе может остаться та же резкость, которая мне так нравится, те же прямолинейность и бесстрашие. Я не хочу, чтобы ты ломала свой характер и загоняла себя в клетку.

– Но я действительно не знаю, как себя починить.

– В тебе нечего чинить, поскольку ничего не сломалось, – твердо произнес Кассиан. – Ты просто себе помогаешь. Исцеляешь те стороны себя, которые болят сильнее всего и которые, возможно, причиняют боль другим.

А ведь она причиняла боль и ему. Многократно. Пусть он и не признается. Неста видела это по его глазам. Но увидеть такое снова… Она прикоснулась к его щеке, слишком усталая, чтобы думать о нежности прикосновения.

Кассиан уткнулся в ее ладонь и закрыл глаза.

– Я буду с тобой на каждом шагу твоего пути, – прошептал он в ее ладонь. – Только не запирайся от меня. Если тебе понадобится молча идти целую неделю, я это выдержу. Главное, чтобы потом ты поговорила со мной.

Неста повела пальцем по его щеке, удивляясь ему, его словам и красоте. В глубине ее души некая важная часть вдруг встала на свое место и прошептала ей: «Попытайся».

Кассиан открыл глаза. Они были такими прекрасными, что у Несты перехватило дыхание. Она наклонилась к нему. Ниже, еще ниже, пока их лбы не соприкоснулись. И невзирая на все, что бурлило в ее сердце и неслось по жилам ее тела, она твердо и уверенно произнесла:

– Спасибо.

Буря разразилась, но совсем иная, неожиданная для Кассиана. Он ждал вспышек гнева, способных разнести окрестные горы, а вовсе не озеро слез.

Каждый всхлип разрывал ему сердце.

Каждое слово Несты, заставлявшее ее сотрясаться всем телом, кромсало его по кускам… пока он уже не смог сохранять отстраненность и поспешил к ней, чтобы обнять и успокоить.

Надо же, она слышала не треск поленьев в огне, а хруст ломающихся костей. Как же он раньше не догадался?

От скольких пылающих очагов она болезненно вздрагивала, вновь слыша жуткий звук, сопровождавший последние мгновения жизни ее отца? Когда в прошлом году праздновали День зимнего солнцестояния, Неста была совсем бледной и отрешенной. Выглядела она куда хуже, чем обычно. А у них в гостиной, как назло, всю ночь пылал огонь в камине.

Кассиан представил себя на месте Несты. Каково ей было слушать веселые разговоры и смех под зловещий треск поленьев? Когда в конце празднества она стремительно выбежала из дома… От кого она убегала: от них или от этого звука? Возможно, от всего сразу… Жаль, что она ничего не сказала. Он хотя бы знал.

И он тоже хорош. Сколько костров он разжигал на привалах? В первый вечер она улеглась как можно дальше от огня. Спала, одним ухом прижавшись к земле, а другое закрыв рукой. Он и представить себе не мог. Кассиану вспомнился их поход к кузнецу, когда она попросила уйти в более прохладный угол – подальше от пылающего горна. Он только сейчас представил, какого мужества ей стоило снова вернуться к огню и встать у наковальни, чтобы постучать молотом по раскаленным лезвиям мечей.

Неста страдала, а он и не знал, насколько это высасывает из нее жизнь. Он видел ее в минуты гнева и ненависти к самой себе, однако не догадывался, что она осознаёт происходящее с нею и это сжирает ее заживо. Только сейчас он понял всю глубину ее страданий, длившихся слишком долго, и ему стало не по себе.

Кассиан не выпускал ее из объятий. Солнце село. Над озером поднялась луна, а они по-прежнему сидели на берегу, вслушиваясь в дыхание друг друга. Казалось, ее слезами затопило весь мир, и теперь они оба ждали, что́ появится, когда воды схлынут.

Озеро блестело, как серебряное зеркало, отчего казалось, что еще сумерки.

Живот Кассиана урчал от голода, но, когда луна поднялась выше, он поцеловал Несту в макушку и сказал:

– Вставай.

Она вздрогнула, но встала. Кассиан тоже встал, ощущая боль в ногах, затекших от долгого сидения. Неста стояла, обхватив себя руками за плечи, словно опять была готова отступить за стальную стену, возведенную внутри ее разума и сердца.

Кассиан снял со спины иллирианский меч. Лезвие меча вспыхнуло, поймав лунный свет.

– Держи. – Он протянул ей меч.

Моргая глазами, еще опухшими от слез, Неста взяла меч. Лезвие качнулось. Привыкнув упражняться с деревянными мечами, она не ожидала, что настоящий окажется таким тяжелым.

– Покажи мне восьмиконечную звезду, – попросил Кассиан, отойдя назад.

Она внимательно осмотрела меч, потом сглотнула. На лице появился страх, но оно было таким доверчивым, что Кассиан едва не упал перед нею на колени.

– Неста, покажи, чему ты научилась.

Неста еще раз взглянула на Кассиана и, как ему показалось, нашла то, что искала. Она изменила стойку, упершись ногами в камни. Это было первое положение. У Кассиана перехватило дыхание.

Подняв меч, Неста описала в воздухе дугу, нанеся превосходный косой удар. Она перенесла тяжесть тела на ноги, резко взмахнула мечом, устремившись вслед за рукой, сжимавшей эфес. Другой рукой она загородилась, словно воображаемым щитом, от невидимого удара. Новое положение. Меч резко упал вниз. Такой удар разрубил бы ее противника надвое.

Каждый удар был безупречен, словно восьмиконечная звезда была выжжена на ее теле у самого сердца.

Меч стал продолжением ее руки, частью ее самой наравне с волосами и дыханием. Каждое движение было точным и целенаправленным. Она двигалась, освещенная луной. Серебрящееся озеро служило ей фоном. Такого захватывающего зрелища он еще не видел.

Закончив восьмое движение, Неста вернула меч в центр.

Ее глаза сияли ярче луны над головой. В них было столько света и ясности, что Кассиан только и мог прошептать:

– Еще раз.

С мягкой улыбкой, которую он тоже видел впервые, на залитом луной берегу озера Неста стала повторять восьмиконечную звезду.

Часть третья

Валькирия

51

– Интересное дело получается, – пробормотала Эмери, когда спустя два дня Неста вновь стояла на площадке Дома ветра. – Ты повздорила с семьей, потом вы с Кассианом исчезли на целую неделю, обратно ты вернулась, научившись владеть настоящим мечом, а я должна верить твоим утверждениям, будто ничего особенного не произошло?

Гвин лишь хмыкнула. Послушница усердно привязывала белую шелковую ленту к шесту, торчащему в боковой части площадки. Неделю назад здесь не было ни ленты, ни шеста. Неста не представляла, как удалось вогнать шест в каменный пол. Значит, удалось.

Холодный утренний ветер ерошил Несте волосы.

– Я говорю вам чистую правду.

– Признайся, что вы неделю подряд наслаждались друг другом, – сказала Эмери.

Неста подавила усмешку. Кассиан, стоявший в другом конце площадки, заметно напрягся, но головы не повернул.

– Может, кое-что и было, – уклончиво ответила она.

После того вечера они с Кассианом провели на берегу озера еще два дня, перемежая ее упражнения с мечом бурными телесными радостями. Их страсть граничила с животной. Они совокуплялись на берегу и в воде. Лежа на валуне, Неста так громко выкрикивала имя Кассиана, что ей вторило эхо с окрестных гор. Кассиан был ненасытен, входя в нее снова и снова. А она всякий раз впивалась ему в кожу, словно намереваясь проникнуть внутрь и слиться с его душой.

Вернулись они минувшим вечером. Неста слишком устала и не пошла к нему. Скорее всего, его вызвали в дом у реки, поскольку за обедом его не было и в дверь к ней он не стучался.

Но отправиться к Фейре… К этому шагу, что бы она ни говорила Кассиану, Неста пока была не готова. Пусть пройдет еще немного времени.

– Привязала, – объявила Гвин.

Белая лента трепетала на ветру. Несколько жриц, занимавшихся с Азриелем, повернули голову, недоуменно поглядывая на ленту. Певец теней скрестил руки на груди, наклонил голову, но остался на другой половине площадки.

Зато Кассиан подошел к шесту, осмотрел ленту и потер шелк между пальцев. Щеки Несты вспыхнули.

Этот жест напомнил ей их утехи на берегу. Удовлетворив ее пальцами, Кассиан потом вот так же тер пальцы, блестящие и липкие от ее соков. Неста видела, как потемнели его светло-карие глаза. Значит, и он вспоминал горное озеро.

– И зачем ты привязала ленту? – спросил он у Гвин.

– Это валькирианское испытание, – отчеканила послушница, расправив плечи. – Прошедшие его считались закончившими обучение и готовыми к сражениям. Нужно разрезать ленту пополам.

– Что? – усмехнулась Эмери.

Но Кассиан задумчиво хмыкнул:

– Аз мне говорил, что, пока нас не было, вы начали упражняться с настоящими мечами.

Гвин поглядывала в сторону Азриеля, молча следившего за происходящим.

– Покажите, чему вы научились, – предложил Кассиан. – Рассеките ленту пополам.

– Это что же, мы рассечем ленту – и наше обучение завершено? – недоверчиво спросила послушницу Эмери.

Гвин опять взглянула на Азриеля. Тот подошел ближе.

– В общем, я не совсем уверена.

Кассиан разжал пальцы, отпустив ленту.

– Воинская учеба никогда не заканчивается. Но если вы способны одним взмахом рассечь эту ленту пополам, тогда я скажу, что вы сумеете выстоять против большинства ваших противников. Даже если ваше обучение было не таким уж долгим.

Ученицы молчали.

– Кто первая? – спросил Кассиан.

И вновь они молча переглядывались. Неста хмурилась. Храбрость вызваться первой почти наверняка закончится унизительным провалом. Гвин покачала головой. Ни в коем случае.

– Почему я? – удивилась Эмери.

– Что? – не понял Кассиан.

Неста догадалась: Гвин и Эмери переговаривались мыслями.

– Ты у нас самая старшая, – ответила Гвин, подталкивая Эмери к ленте.

Эмери что-то пробурчала себе под нос, но, неохотно взяв протянутый Кассианом меч, подошла к качающейся ленте. Азриель обернулся на своих учениц и велел им продолжать. Те послушно взялись за упражнения. Сам он по-прежнему смотрел на шест.

– Может, побьемся об заклад? – предложила Несте Гвин.

– Заткнись, – прошипела Эмери, хотя ее глаза возбужденно блестели.

– Смелее, Эмери, – подзадорила ее Неста.

Плотно поджав обрубки крыльев, бормоча проклятия, Эмери довольно умело подняла меч и полоснула по ленте.

Белый шелк затрепетал и намотался на лезвие. Лента осталась целой.

– Согласитесь, вы знали, что так оно и будет, – бросила подругам Эмери и снова взмахнула мечом.

Ее удар лишь откинул ленту в сторону.

– Похоже, завтра мы снова встретимся на площадке. – Кассиан похлопал иллирианку по плечу.

– Придурок, – пробормотала Неста.

Кассиан засмеялся, взял у Эмери меч, повернулся и на одном дыхании полоснул по нижней части ленты.

Отсеченный кусок упал на пол. Удар был безупречным.

– Я хотя бы научился перерезать ленты, – улыбнулся Кассиан.

Все время, пока длились занятия, Неста вспоминала этот точный удар. Едва дождавшись конца, она за руку потащила Кассиана к нему в комнату. Ее жилы уже горели от желания.

Кассиан и сам находился в таком же состоянии. Последние минуты занятий он почти молчал, а его глаза ярко светились. Вбежав в комнату, они остановились у стола возле стены. Неста вцепилась в Кассиана и вскоре уже полулежала, опираясь на стол. Кассиан немедленно стянул с нее штаны.

Выставив голый зад, Неста с наслаждением уперлась саднящими сосками в твердую древесину. Кассиан не снял с нее ни куртки, ни рубашки, ни сапог. По сути, он и штаны только приспустил до лодыжек, лишив ее способности двигаться. Как уже не раз бывало, Неста оказалась целиком в его власти.

Почувствовав его член внутри себя, Неста застонала. Кассиан тоже застонал. Он стоял сзади, упираясь рукой в стол. Другая рука обхватила ляжку Несты. Он вытащил член почти до головки, потом медленно стал заталкивать обратно. Неста извивалась.

– Я бы мог целыми днями совокупляться с тобой, – признался он, упираясь в ее потную шею. Неста застонала, уткнувшись в груду бумаг на его столе. – Толкать и толкать в тебя, до седьмого пота, – прорычал он, и его рука дразняще ущипнула ее за бедро.

Едва начались его не менее дразнящие толчки, Неста выдохнула:

– Кассиан.

Он толкал глубоко и ритмично. Его член двигался внутри лона, переполненного соками, отчего по комнате разносились бесстыжие хлюпающие звуки. Яички терлись о ее внешние губы, и каждый толчок сопровождался щекоткой.

– Сильнее, – требовала Неста. Ей хотелось, чтобы эти толчки проникли до самых костей. – Сильнее.

– Уфф! – шумно выдохнул Кассиан, убирая руку со стола. – Хватайся за край, – велел он Несте, и она послушно вытянула руки, ухватившись за край.

Кассиан придавил ее бедра своими, раздвинув их как можно шире, насколько это позволяло устройство ее тела. И тут же, без предупреждения, развернулся во всю мощь.

Его толчки были удивительными, тяжелыми, проникавшими в самые глубины ее существа. Неста закатила глаза, наслаждаясь каждым. Кассиан сделался неистовым и ненасытным. Она была готова плакать от наслаждения, от самой величины его члена – настолько большого, что она вряд ли когда-нибудь к этому привыкнет. Каждый неистовый толчок двигал ее по столу. Ее груди через одежду терлись о древесину и бумаги. Это давало дополнительное наслаждение, от которого тоже хотелось плакать.

Пальцы Кассиана так глубоко впились ей в бедра, что она знала: там останутся отметины. Прекрасно, пусть остаются. Кассиан изменил позу. Его член проник еще глубже, отчего звуки, вылетавшие из горла Несты, не были ни фэйскими, ни человеческими, а чем-то более диким и первозданным.

– Да, я тебя имею, – прорычал он в ответ. – Вот так, Неста. – Каждое слово сопровождалось неистовым толчком. – Тебе нравится, как я тебя имею?

Она утвердительно пискнула, потом сбивчиво произнесла:

– Мне нравится, когда ты не сдерживаешься. Когда я извиваюсь под тобой, и у меня болит все тело… – Каждое слово давалось ей с трудом, как и возможность их произнесения. – Я думаю о тебе. О твоем члене.

– Отлично. Я хочу, чтобы мой член полностью занимал твои мысли. – Кассиан облизал ей основание шеи, отчего сбился с ритма. Неста ощущала дразнящую улыбку, когда он прошептал: – Потому что твоя чудесная маленькая дырочка – это все, о чем я думаю.

От этих грубых, непристойных слов все внутри Несты задрожало. Но она не позволила ему оказаться победителем. С недавних пор их слияния превратились в состязания: кто раньше доведет другого до оргазма. И потому она прошептала:

– Мне нравится, когда ты затапливаешь меня своим семенем и оно потом долго вытекает обратно. Обожаю чувствовать, как оно скользит у меня по бедрам. Само сознание, что ты меня пометил.

– Ты меня… – выдохнул он, и его толчки сделались совсем яростными и безудержными. Если бы Неста не держалась за край стола, то оказалась бы на полу. – Ты меня… – повторил он.

Его оргазм сопровождался ревом. Едва его член вытолкнул первую струю семени, Неста тоже достигла оргазма и закричала во все горло. Кассиану пришлось зажать ей рот. Она кусала ему пальцы, а он продолжал толчки, выплескивая из себя семя. Так продолжалось, пока семя не потекло у нее по бедрам, пока он не погрузил пальцы в этот поток и не поднес их к ее лону.

– Ты даже не представляешь, что ты начала, – прошептал он ей на ухо, неторопливо втирая семя ей в клитор.

Неста молчала. От движения его пальцев у нее вскоре наступил второй оргазм.

Неста не отваживалась выходить в город и встречаться с Фейрой. Или с Амреной.

Но она продолжала свои упражнения с лестницей, хотя пройти все десять тысяч ступенек ей не удавалось. В глубине души она знала: стоит лишь захотеть, и у нее получится. Равно как достаточно открыть рот и попросить Кассиана перенести ее в дом у реки. Однако рот почему-то не открывался.

Всю неделю она выходила на лестницу, одолевала половину ступенек и поворачивала назад. До верхней площадки она добиралась уже на совсем ватных ногах.

Ее руки были не в лучшем состоянии. Как и учил Кассиан, в движения меча она вкладывала усилия всего тела, однако рукам доставалось больше всего. Вдобавок они начали упражняться, держа в левой руке щит, что тоже осложняло ей задачу.

Никому из трех так и не удалось разрубить ленту, привязанную Гвин.

Каждое занятие начиналось с этих попыток и ими же оканчивалось. Все три ученицы терпели неудачу за неудачей. Неста начала тихо ненавидеть ленты везде, где они ей попадались: в красных волосах Рослины, у себя в ящике комода и даже ленту-закладку между страницами романа, недавно одолженного ей Эмери. Все эти ленты смеялись над нею и дразнили ее.

И потому Неста сбегала по ступенькам, поднималась обратно, пыталась разрубить ленту и лишь рассекала воздух. Каждый вечер она вела Кассиана к себе в постель. Порою это случалось и днем, хотя они никогда не спали в комнатах друг у друга. Ни разу. Они совокуплялись, устраивали неистовые телесные пиры, а потом расходились.

И не важно, что бывали ночи, когда Несте хотелось, чтобы Кассиан остался. Ей хотелось сползти с него, уютно устроиться возле его теплого тела и заснуть под звуки его дыхания. Но он уходил раньше, чем она успевала набраться смелости и попросить.

Неста сидела в библиотеке и листала один из томов военной истории. Там был всего один абзац, посвященный стратегии устройства засад у валькирий. В этот момент появилась Гвин.

– Скажи, что ты нашла их секретный способ разрезания ленты.

– Далась же тебе эта лента, – пробормотала Неста, закрывая книгу.

Из них троих Гвин была самой упрямой, словно от разрубания ленты зависела ее жизнь.

Гвин встала, скрестив руки. Зашелестели полы ее одежды. Послушница поморщилась и принялась растирать плечо.

– Ты знала, что щиты такие тяжелые? Я не знала. Неудивительно, что валькирии превращали их в не менее смертоносное оружие, чем мечи. – Она вздохнула. – Представляю, как это выглядело во время битвы. Валькирии ударами щитов раскраивали черепа своим противникам и опрокидывали их на спину, чтобы потом добить… – Она снова потерла плечо. – И мышцы у них были крепкими, как сталь.

– Согласна, – усмехнулась Неста и подняла голову. – Раз уж ты здесь появилась, сделай мне одолжение.

– Что, опять Сокровищница? – насторожилась Гвин.

– Нет.

Неста знала, что вскоре ей снова придется гадать, отыскивая местонахождение Арфы. Неделю она провела в горах, еще неделю здесь, а если королева Бриаллина уже владеет Короной… Время явно было не на их стороне. Однако эти мысли она оставила при себе.

– Помнишь, ты как-то говорила, что у вас проводятся вечерние службы с музыкой?

– Как не помнить? – улыбнулась Гвин. – Хочешь к нам присоединиться? Честное слово, наши службы состоят не только из религиозных ритуалов. Да и сами ритуалы красивые. А как красива пещера, где мы собираемся! Эту пещеру создала подземная река, текущая под горой, поэтому стены там гладкие как стекло. И слышимость замечательная. Размер пещеры и изгибы стен усиливают каждый звук и делают его прозрачнее.

– Здорово, – с восхищением сказала Неста.

– Так оно и есть, – снова улыбнулась Гвин, и ее глаза гордо засияли. – Некоторые песни, которые ты услышишь, настолько древние, что появились раньше письменности. Есть и такие, о которых мы в Сангравахе даже не подозревали. Клото нашла их в книгах на полках, расположенных ниже седьмого яруса. Хана – она у нас играет на лютне – сумела расшифровать древние нотные записи.

– Я обязательно приду, – сказала Неста, переминаясь с ноги на ногу. – Думаю, мне требуется нечто такое. Я…

Поймав на себе вопросительный взгляд Гвин, Неста силилась подобрать нужные слова и не могла. Гвин засунула руки в карманы своего балахона и терпеливо ждала.

– После войны я оказалась в дурном месте, – наконец сказала Неста. – Думаю, я и сейчас еще оттуда не выбралась… – Она не могла смотреть Гвин в глаза. – Я делала много такого, о чем теперь жалею. Причиняла боль другим и себе. Беспробудно пила и… – Ей не хотелось произносить слово «совокуплялась». – Приводила к себе незнакомых мужчин. Наказывала себя, топила в вине, чтобы забыться. – Она пожала плечами. – Долгая история, которую вряд ли стоит рассказывать. Но среди питейных заведений и залов наслаждений я выбирала те, где хорошая музыка. Я всегда любила музыку.

Она подняла голову, думая, что увидит презрение и осуждение. Но лицо Гвин было полно печали.

– Наверное, ты догадалась, что мое появление в Доме ветра не случайно. Обучение воинскому искусству, работа в библиотеке – это попытка моей сестры мне помочь.

А она так и не извинилась перед сестрой и даже не нашла в себе смелости встретиться с Фейрой.

– И я… думаю, я могу только радоваться тому, что Фейра сделала для меня. Я не скучаю ни по выпивке, ни по мужчинам.

Неста взмахнула рукой, словно прогоняя собственную незащищенность.

– И поскольку в Веларисе я не очень-то пришлась ко двору, надеюсь, ты не только из вежливости пригласила меня на вашу службу. Хочется просто послушать музыку.

Глаза Гвин вспыхнули, как солнечные лучики на поверхности теплого моря. Сердце Несты забилось в ожидании ответа. Однако Гвин сказала:

– А твою историю очень даже стоит рассказать.

Неста попыталась возразить, но Гвин не отступала.

– Да-да, стоит. Но если хочешь послушать музыку, приходи на службы. Мы будем тебе рады. В первую очередь я.

«Пока не узнаешь, какое я чудовище», – подумала Неста.

– Нет, – сказала Гвин, явно прочитав то, что было написано на лице Несты. Послушница схватила ее за руку. – Ты… я понимаю.

Неста услышала, как и сердце Гвин гулко забилось.

– Я понимаю, – повторила Гвин, – каково… подвести тех, кто так много для тебя значит. Жить в страхе, что тайная сторона твоей жизни однажды станет явной. Я с ужасом думаю о времени, когда вы с Эмери узнаете мою историю. После этого вы не захотите даже смотреть в мою сторону, – сказала Гвин, стискивая руку Несты.

Для ее истории должно настать время. Неста ничего не сказала, но выражением лица дала понять Гвин: когда та будет готова, ничто из откровений не заставит Несту от нее отвернуться.

– Приходи сегодня вечером на службу. Музыку послушаешь. – Гвин опять сжала руку Несты. – Я всегда рада видеть тебя у нас.

Неста и не подозревала, как сильно ей не хватало этих слов. В ответ она тоже сжала руку Гвин.

52

Громадная пещера с красными стенами была заставлена рядами скамеек, на которых вплотную сидели жрицы в тускло-белых мантиях. Голубые самоцветы на их капюшонах отражали свет стенных факелов. Все ждали начала вечерней службы. Неста приметила свободное место на задней скамье. Несколько жриц, проходящих мимо, с любопытством посмотрели на нее, но никто не произнес ни слова.

В дальнем конце пещеры располагалось возвышение, но без алтаря. Оно представляло собой сглаженную верхушку колонны естественного происхождения, поднимавшейся из земли. Только возвышение, и больше ничего. Никаких скульптур, никакой позолоченной мебели.

В проходе появилась фигура с серебристыми волосами. Женщина шла быстро. От ее походки веяло холодным ветром. Другие идущие жались к скамьям, пропуская ее вперед. Неста съежилась, когда глаза цвета сумерек – глаза Мериллы – остановились на ней и сощурились от ненависти. Ученая жрица, конечно же, узнала ее, но прошла дальше и поднялась на возвышение, где появилась и Клото. Гвин по-прежнему не было.

Последние из пришедших жриц заняли свободные места. В пещере стало тихо. Рядом с Мериллой и Клото появились еще семь женщин. Капюшоны некоторых были откинуты, и одной из таких оказалась…

Гвин. При виде Несты ее глаза радостно и озорно сверкнули, словно говоря: «Какая неожиданность».

Неста невольно улыбнулась послушнице.

Где-то поблизости семь раз ударил колокол. Эхо его ударов проникало в камни пола, а оттуда, через ноги, в тело Несты. Каждый удар был призывом сосредоточиться. С седьмым ударом все встали. Неста увидела целое море тускло-белых мантий и голубых самоцветов. Казалось, вся пещера затаила дыхание.

Когда отзвучал седьмой удар, в пространство хлынула музыка.

Ее исполняли не на музыкальных инструментах. Музыка лилась со всех сторон. Это пели жрицы, и их голоса сливались воедино.

Неста зачарованно слушала прекрасную мелодию. Ее вели голоса семи жриц, звучавшие чуть выше остальных. Гвин пела, высоко подняв голову. Казалось, ее окружает легкое сияние.

Музыка была чистой и древней, то едва слышной, то пронзительно громкой, похожей то на полосы тумана, то на золотистый луч света. Когда пение окончилось, раздался голос Мериллы. Она говорила о Матери и Котле, о земле, солнце и воде. О благословениях, мечтах и надеждах. О милосердии, любви и возрастании в духе.

Неста слушала ее вполуха, ожидая продолжения этой прекрасной и совершенной музыки. Гвин так и светилась от гордости и удовлетворенности своим участием в церемонии.

Мерилла закончила молитву. Семь жриц снова запели.

Эта песня была похожа на звучащую косу, куда вплетались семь голосов. Разные пряди, образующие общий узор. Где-то на середине песни в руках жрицы на левом краю появился барабан; у той, что стояла на правом, – арфа. Жрица посередине заиграла на лютне.

Такую музыку Неста слышала впервые. Звуки были похожи на заклинания, на мечту, обретшую воплощение. Снова зазвучали голоса всех жриц, и каждый отражался от сводов пещеры.

Но в этом хоре по-прежнему выделялся голос Гвин: чистый, звонкий, временами становящийся чуть хрипловатым. Меццо-сопрано. Это слово всплыло из глубин памяти Несты. Когда-то его произнес ее учитель музыки со странными бледно-голубыми глазами. Уроки длились недолго. Учитель заявил, что она совершенно не способна ни к пению, ни к игре на музыкальных инструментах, хотя и обладает необычайно тонким слухом.

Песня закончилась. Мерилла стала читать другую молитву. Ей молчаливо вторила стоящая рядом Клото. Зазвучала новая песнь. Эта была веселее и быстрее предыдущих. Казалось, песни подчинялись общей последовательности. Та, что звучала сейчас, напоминала горный ручей, весело сбегающий по склону. Неста поймала себя на том, что постукивает ногой по полу в такт звукам. Ей было не отделаться от ощущения, что и Гвин делает то же самое. Слова песни и мелодия кружились все быстрее, пока от музыки не задрожали стены и не запели камни.

Следующая песня началась с ударов барабана, к которым присоединился голос жрицы с барабаном в руках. Вскоре вступила арфа и зазвучал второй голос. Потом лютня и третий. Первый куплет жрицы пели только втроем, сплетая узор голосов и мелодии. Со второго куплета запели остальные четыре и с ними – все присутствующие.

Едва отзвучала эта песня, Гвин запела снова – одна. Ее голос птицей воспарил под своды пещеры. Неста закрыла глаза, отодвинув все, чтобы насладиться голосом подруги. В песне Гвин звучало что-то манящее, чего не было в предыдущих песнях. Несте казалось, что Гвин обращается только к ней. Голос послушницы был полон солнечного света, радости и непоколебимой решимости. Таких голосов Неста еще не слышала. Голос Гвин был подобен реке: временами плавной и спокойной, а временами бурной и порожистой, словно внутри ее оказывалось слишком много звуков и они безудержно рвались наружу. Более того, порою звуки требовали выпустить их.

На втором куплете к Гвин присоединились остальные. Звуки арфы создавали подобие купола.

Неста не открывала глаз. Для нее существовала только музыка: пение, голоса, арфа. Звуки носились вокруг Несты, увлекая ее в бездонные глубины. И вновь над хором поднялся голос Гвин. Он звучал на такой высокой ноте, что казался лучом чистого света, прорвавшегося сквозь толщу горы. К ее голосу присоединились еще два, создав нечто вроде обрамления. Все так же трепетала арфа, все так же струились голоса жриц, убаюкивая Несту и увлекая куда-то вниз. Туда, где не было внешнего мира и времени, где не было ничего, кроме музыки в ее костях, в камнях под ногами, музыки вокруг и над головой.

Когда жрицы запели на древних языках, на которых давно уже никто не говорил, музыка перед закрытыми глазами Несты стала принимать зримое обличье. Она увидела то, о чем повествовала песня: землю, покрытую мхом, золотое солнце, прозрачные реки и глубокие тени древнего леса. От переливов арфы впереди проступили горы, словно звуки освобождали их от туманного покрова. Неста почувствовала, что летит к обширной, окутанной туманом горе: пустынной, если не считать проплешин мха среди камней. Гору окружало серое бурное море. У горы были две вершины. Камни вокруг них были изрезаны странными древними символами – ровесниками звучащей песни.

Неста перестала ощущать собственное тело. Камни пещеры превратились в далекое воспоминание. Ее вынесло на самый верх, где она увидела высоченные, покрытые узорами ворота. Пройдя через них, она оказалась в кромешной, первозданной темноте – темноте, полной живых существ, от которых веяло ужасом.

Неста шла по невидимой тропе, мимо дверей без ручек, запечатанных навсегда. За каждой дверью находилось что-то ужасное. И среди этих ужасов выделялось некое существо из тумана и ненависти. Но песня звала ее дальше, и Неста шла, сама оставаясь невидимой и безымянной.

Место, куда она попала, было смертельно опасным. Место страдания, гнева и смерти. Ее душа трепетала, страшась там бродить. И хотя она благополучно миновала дверь, за которой обитало существо, превосходящее по ужасу остальных… она знала, что оно следит за каждым ее шагом. Неста отказывалась это признавать и не оглядывалась.

Она погружалась все ниже. Звуки арфы и голоса были ее проводниками. Она шла, пока не остановилась перед скалой. Коснувшись каменной поверхности, Неста обнаружила, что скала не более чем иллюзия. Пройдя сквозь нее, она попала в еще один коридор, уже под горой. Коридор привел ее в пещеру, почти целиком похожую на ту, где пели жрицы, словно пение соединяло обе пещеры.

Но эта пещера была высечена не из красного, а из черного камня. Вырезанные символы покрывали гладкий пол и стены, уходя к потолку, настолько высокому, что он терялся во мраке. Вокруг воздух дрожал от заклинаний, однако посередине сохранялась тишина. А на полу, словно оставленная кем-то и забытая, стояла…

Там, в самом центре пещеры, стояла небольшая золотая арфа.

Несту обдало холодом. В голове прояснилось, и она вдруг поняла, где находится. Музыка и голоса жриц погрузили ее в транс, сделав ее кости и окружающие камни инструментами для гадания. Она поняла, что попала сюда не просто так…

Арфа сияла в темноте, словно внутри ее и струн скрывалось свое солнце. «Поиграй на мне, – прошептала Арфа. – Дай мне снова зазвучать. Вплети свой голос в мои звуки».

Рука Несты потянулась к струнам. «Да».

Арфа вздохнула и, чувствуя протянутую руку Несты, вкрадчиво произнесла: «Мы откроем двери и проходы; мы вместе пройдем сквозь пространство и эоны времени. Наша музыка освободит нас от земных правил и границ».

«Да». Она заиграет на Арфе, и вокруг не останется ничего, кроме музыки. Так будет продолжаться, пока не погаснут звезды.

«Играй. Я так давно хотела, чтобы кто-то поиграл на мне», – произнесла Арфа. Неста могла поклясться, что вместе со звуками слышит улыбку Арфы. «Играй, не бойся. Разве моя песня может причинить кому-то вред?» По костям Несты разлился холодный, невеселый смех Арфы. «Играй. Играй же», – уговаривала ее Арфа.

Песня смолкла, и видение рассыпалось.

У Несты подогнулись колени. Она рухнула на скамью. Гвин обеспокоенно смотрела на нее с возвышения. Сердце Несты громко колотилось, во рту совсем пересохло. Усилием воли она заставила себя встать и дождаться окончания службы. Она уже не слушала пение, а думала об увиденном, понимая, к какому открытию привело ее неожиданное и где-то легкомысленное гадание.

– Ты в этом уверен?

Кассиан прислонился бедром к столу Риза:

– Неста сказала, что Арфа спрятана под Тюрьмой.

– Она никогда не бывала в Тюрьме, – хмуро произнес Риз.

Поначалу Кассиан решил, что Неста где-то раздобыла вина и напилась. Час назад она вбежала в столовую Дома и, задыхаясь, поведала ему невероятную историю. Кассиан едва разбирал поток ее слов, улавливая лишь общий смысл. По мнению Несты, Арфа находилась в пределах Тюрьмы.

Что хуже, она, сама того не ведая, пробудила Арфу в Тюрьме. К каким ужасам это могло привести? От этой мысли Кассиана пробирал холод.

Тогда он полетел в дом у реки и застал Риза в кабинете. Тот снова листал трактаты древних целителей, пытаясь найти способ спасения Фейры.

Услышав новость, Риз привалился к спинке кресла и задумался.

Аза в городе не было. Певец теней отправился на восточное побережье – выслушать сообщения Мор о положении в Валлахане. Фейра была у Амрены. В доме у реки они с Кассианом оказались одни. Кассиан предлагал Несте полететь с ним и самой рассказать Ризу, но она отказалась. Случившееся потрясло ее, и ей требовалось какое-то время, чтобы прийти в себя. По возвращении он обязательно к ней заглянет. Надо убедиться, что гадание не сказалось на ее рассудке.

Риз долго молчал, упираясь глазами в стол и барабаня пальцами по предплечью. Потом сказал:

– Когда мы узнали о вероломстве Берона, я попросил Хелиона показать, как можно окружить Тюрьму таким же щитом, каким я окружил Фейру.

– Ты предполагал, что такое может случиться?

– Нет, – ответил Риз, и у него на подбородке дернулась жилка. – Мы с Фейрой опасались, что Берон попытается освободить узников и втянуть их в конфликт, как мы тогда втянули Костореза. Дай мне время. За вечер я сниму щит, и завтра вы сможете отправиться в Тюрьму.

– Неужто тебе надо столько времени, чтобы снять щит?

Риз запустил ладонь в волосы. Тревоги избороздили его лоб морщинами.

– Это сочетание нескольких видов магии, куда вплетены заклинания. Такое быстро не делается. К тому же нынче меня одолевают другие заботы, а потому мне понадобится больше времени, чтобы все проделать надлежащим образом.

От угрюмого лица Риза Кассиану стало не по себе, но он лишь сказал:

– Договорились.

На столе появился меч, вызванный Ризом из неведомого Кассиану хранилища. То был длинный меч, который Неста сделала магическим.

– Возьми, – тихо сказал верховный правитель. – Хочу узнать, что будет, если Несте придется взять его в руки.

– Наше путешествие в Тюрьму – не время для подобных опытов, – возразил Кассиан.

Звезды в глазах Риза померкли.

– Тогда будем надеяться, что ей не понадобится обнажать этот меч.

53

– Что, Ризанд сам, по доброй воле, дал мне этот меч? – спросила Неста, когда на следующее утро они с Кассианом шагали по каменистому, кое-где поросшему мхом склону высокой горы, именуемой Тюрьмой.

Местность выглядела так же, как в ее видении. Пожалуй, даже более зловещей. От земли исходило ощущение покинутости, словно когда-то здесь существовала иная, более величественная жизнь, которая потом исчезла. И земля до сих пор ждала возвращения той жизни.

– Риз сказал, что в Тюрьму нужно входить хорошо вооруженными, – сказал Кассиан. Холодный сырой ветер, дувший от неспокойного моря, трепал его темные волосы. – Он считает, что это лучшее место для проверки сотворенного тобой меча.

– То есть если меч окажется опасен, его сила обрушится на меня, а не на кого-то другого?

Слова Несты звучали резко, и с этим ей было никак не справиться. Риз перебросил их к подножию горы. Слои заклинаний, окружавшие гору, не позволяли совершить переброс прямо к воротам Тюрьмы. У Несты не хватило духу заглянуть Ризу в глаза.

– Речь не о твоей гибели от меча или от чего-то другого, – возразил Кассиан.

Сжав зубы, он смотрел на возвышавшиеся ворота Тюрьмы, до которых еще идти и идти. Многих узников он препроводил сюда собственноручно. Фейра несколько раз бывала в тюрьме. Неста помнила те ужасающие рассказы. А ведь ее младшую сестру трудно испугать. Но если даже Фейре было жутко здесь находиться… От этих мыслей Несте казалось, что кишки в ее животе завязываются в тугой узел.

– Правила помнишь? – спросил Кассиан, когда они подошли к костяным воротам, украшенным резными изображениями всех мыслимых и немыслимых существ.

– Помню.

Не выпускать руку Кассиана, не говорить об Амрене, не упоминать ни о чем, связанном с Сокровищницей, делами Двора ночи, а также молчать о беременности Фейры. Не вступать ни в какие разговоры с узниками Тюрьмы и лишь идти, сохраняя высокую степень бдительности. Нужно забрать Арфу раньше, чем эта древняя вещица погрузит мир в хаос.

Костяные ворота со скрипом отворились. Кассиан напрягся, но шагу не замедлил.

– Похоже, нас здесь ждали.

Вниз, во тьму, прямо в преисподнюю – вот куда они шли.

Неста крепко держалась за руку Кассиана – ее спасательный канат в этом кромешно темном месте. Один из его сифонов освещал им путь, бросая кроваво-красный отблеск на стены и двери по пути.

Кассиан двигался с проворством опытного воина, но Неста видела, что даже он постоянно оглядывается по сторонам. Их путь лежал вниз. Вход в потайной коридор, показанный ей во время гадания, находился гораздо ниже – между железной дверью с единственным начертанным символом и небольшой каменной нишей.

Сквозь каменную толщу стен просачивались негромкие звуки. Одну из дверей с внутренней стороны скребли чьи-то когти. Взглянув на Кассиана, Неста увидела, что он побледнел. Заметив ее взгляд, он молча похлопал себя по левой стороне груди – там, где у него был толстый шрам. Подсказка, кто содержался за дверью, пытаясь процарапать железо.

У Несты похолодела кровь. Синяя Аннис.

Кожа кобальтово-синего цвета и железные когти. Так ей рассказывал Кассиан. Аннис всегда с наслаждением пожирала свою добычу.

Неста сглотнула, еще крепче стиснула руку Кассиана, и они продолжили спуск.

Прошли часы или минуты – этого Неста не знала. В сумраке, в тяжелом, шепчущем воздухе время потеряло всякий смысл.

Несту мутило. А ведь Амрена провела здесь тысячелетия, брошенная сюда глупцами, испугавшимися ее истинного облика существа из света и пламени. Эти свет и пламя опустошили армию Сонного королевства.

Неста не представляла, как можно провести в Тюрьме хотя бы день, не говоря уже про год.

Удивительно, что Амрена не сошла с ума и нашла в себе силы выжить.

Несте вспомнилось ее гадкое отношение к Амрене. Эта мысль саднила в мозгу, словно заноза. Амрена была права: Неста загораживалась ею, точно щитом, от всех. И Амрена, выдержавшая тысячи лет в этом про́клятом месте, рядом с самыми отвратительными чудовищами, какие только существуют… Амрена назвала ее такой же отвратительной, как они.

Ощущение собственного ничтожества обжигало посильнее кислоты.

Слева через толщу скалы доносился чей-то стук. Несту передернуло.

– Не обращай внимания. – Кассиан сжал ее руку.

Они спускались все ниже. Место это и впрямь было хуже преисподней. Наконец Неста заметила нишу, показанную ей в видении. Так и есть: рядом находилась железная дверь с единственным символом.

– Здесь. – Неста кивнула в сторону гладкой скалы. – Нужно пройти сквозь скалу.

Кассиан не отвечал. Она повернулась к нему.

Кассиан безотрывно смотрел на железную дверь. Его золотисто-коричневая кожа стала пепельно-серой.

Губы прошептали имя существа за дверью.

Лантис.

– Ты уверена? – спросил Кассиан. – Ты не ошиблась местом?

– Уверена.

Не раздумывая, Неста протянула свободную руку и шагнула к скале.

Ее пальцы прошли сквозь каменную толщу, словно той не существовало.

Кассиан тянул ее назад, но она качнулась вперед, погрузив в скалу запястье, затем руку по локоть. Еще через мгновение они оба прошли сквозь скалу.

– Я и не подозревал, что в Тюрьме есть другие коридоры, – признался Кассиан, когда они двинулись дальше. Стены коридора были гладкими. И ни одной двери. – Я думал, здесь только камеры.

– Говорю тебе, я видела подземный зал.

Сифон на руке Кассиана осветил арочный проход… Вот он, зал. Малиново-красный отсвет упал на символы, чуть выступавшие над поверхностью пола, и от них потянулись тени. Весь этот круглый зал был полон символов. А в самой середине стояла золотая Арфа с серебряными струнами, украшенная затейливым тиснением.

Она не пела, не шептала и вообще казалась обыкновенным музыкальным инструментом.

Инстинкт заставил Несту остановиться возле арки. Что-то не пускало ее в зал. Она потянула Кассиана за рукав, чтобы и он остановился.

– Осторожнее, – сказала Неста, всматриваясь в обширное пустое помещение. – Здесь повсюду охранительные и заграждающие заклятия.

Кассиан поскреб подбородок.

– Моя магия не пасует перед заклятиями. Я могу разрушить и их, и магические щиты. Но если здесь ловушка вроде той, в какую Фейра с Амреной угодили при Дворе лета, ее мне не почуять.

Неста постучала ногой по полу:

– Ризанд окружил Маску чарами, но они меня не удержали. Маска захотела, чтобы я пришла, и она провела меня сквозь возведенные им барьеры. Возможно, Арфа тоже захочет. Подобное взывает к подобному, как вы все обожаете говорить.

– Я не позволю тебе идти туда одной. Особенно если эта вещица вздумала поиграть с тобой.

– Сомневаюсь, что у нас есть выбор.

Кассиан стиснул ей руку, потершись своими мозолями о ее мозоли.

– Тогда ты идешь первой, а я за тобой.

– Но вдруг мое присутствие пройдет незамеченным, а твое захлопнет ловушку? Мы не можем рисковать.

У него дрогнул кадык.

– А я не могу рисковать тобой.

Эти слова ударили ей прямо в сердце.

– Я… Можешь. Должен… Ты обучаешь меня, делаешь из меня воительницу. А здесь вдруг решил уберечь от опасности? Чем это лучше положения зверя в клетке?

Должно быть, ее слова что-то в нем задели.

– Будь по-твоему.

Кассиан отстегнул меч, который все это время нес для Несты, и прикрепил к ее поясу. Она сразу почувствовала тяжесть оружия, но быстро приноровилась к мечу.

– Попробуем, как ты предлагаешь, – сказал Кассиан. – Но едва что-то пойдет не так, сразу же уходим.

– Согласна. – Неста облизнула пересохшие губы.

Кассиан заметил ее нерешительность. Его глаза сверкнули.

– Еще не поздно передумать.

Неста встрепенулась:

– Я не позволю никому чужому прикасаться к Арфе.

Она переступила невидимую черту, отделявшую преддверие от зала. Внутренне собравшись, она сделала шаг вперед…

И как будто попала в вязкую глину.

Однако чары пропустили ее. Неста сделала еще шаг, затем протянула руку назад, ощупью найдя руку Кассиана. Сила заклятий давила ей на лодыжки, бедра и все тело, сжимала легкие.

– С таким я еще не сталкивалась, – прошептала Неста, останавливаясь и пытаясь уловить какой-либо намек на сработавшую ловушку. – Они кажутся мне невероятно древними.

– Возможно, они появились раньше, чем это место превратили в тюрьму.

– Что здесь было до этого?

– Никто не знает. Когда я родился, Тюрьма уже существовала долгие тысячелетия. Но этот зал… – Кассиан повел взглядом вокруг. – Я и не подозревал, что в Тюрьме есть такие места. Возможно… – Он нахмурился. – Мне вдруг пришла такая мысль. Может, Тюрьму нарочно построили или наполнили жуткими узниками, чтобы скрыть местонахождение Арфы. Здесь переплелось столько ужасающих магических сил. Добавь к этому заклятия вокруг горы… Представь, кто-то спрятал тут Арфу, зная, что завеса чужой злобной магии сделает ее незаметной.

У Несты снова пересохло во рту.

– Но кто поместил ее сюда?

– Нам остается только гадать. Это сделал кто-то, кто жил еще до появления верховных правителей. Риз когда-то говорил мне, что этот остров вполне мог быть восьмым Двором.

– Ты узнаёшь хоть какие-то символы?

– Ни одного.

Неста протяжно выдохнула:

– Сомневаюсь, что я привела в действие здешние ловушки.

– Торопись.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, затем Неста отвернулась от его тревожных глаз, выдернула руку и вступила в зал.

Шаг за шагом Неста приближалась к сияющей Арфе. Ей казалось, будто она пробирается между камней и те давят ей на ноги.

– Сверкает, словно новенькая, – сказала она Кассиану, следившему за каждым ее движением. – Как такое возможно?

– Арфа находится вне оков времени, как и Котел.

Неста всмотрелась в символы на полу. Их расположение не было случайным. Символы шли спиралями, устремляясь к одной точке.

– Мне кажется, это звезды. Созвездия.

И в центре этого мироздания золотым солнцем сияла Арфа.

– Ничего удивительного, – сдержанно ответил Кассиан. – Здесь тоже Двор ночи.

Но магия подземного зала все же чем-то отличалась от магии Двора ночи. Неста остановилась перед Арфой, разглядывая золотую раму и серебряные струны. Заклинания по-прежнему давили ей на ноги. Арфа стояла на большой подставке в виде восьмиконечной звезды. Основные лучи были длиннее промежуточных. Арфа находилась в самой середине.

У Несты встали волосы на затылке. Ей показалось, что кровь в жилах потекла вспять.

Она все сильнее ощущала, что сюда ее… привели.

Не Котел, не Матерь и даже не Арфа. Нечто более обширное, протянувшееся до самых звезд и заполнившее пространство между ними.

Чьи-то невидимые руки – легкие и прохладные – направляли ее руки, протянутые к Арфе.

Пальцы Несты коснулись ледяного металла. Арфа загудела от прикосновения, словно до сих пор хранила звук той неведомой поры, когда на ней играли в последний раз.

Фэйцы кричали, колотили по камню, которого не было еще мгновение назад, умоляя пощадить их ради детей, умоляя выпустить их отсюда, выпустить, выпустить…

Несте показалось, что она падает, кувыркаясь, летит сквозь воздух, звезды и время.

То была ловушка, а наш народ оказался слеп и не увидел ее.

Вокруг нее мерцали звезды. Она неслась через тьму и эоны времени.

Фэйцы царапали камень, ломая ногти о скалу, возникшую на месте исчезнувшей двери. Но путь обратно был навсегда запечатан. Они умоляли, они пытались протолкнуть своих детей сквозь плотную стену, чтобы хотя бы дети не увидели страшной участи…

Вспыхнул ослепительный свет. Когда перед глазами перестали мелькать огненные круги, Неста увидела, что находится в белокаменном дворце.

Громадный зал. Возвышение, на котором стоят пять тронов. Шестой, в самом центре, занят старухой с заостренными ушами. На ее голове – золотая корона с остроконечными зубцами. Под стать блеску короны и блеск ее черных глаз, струящих ненависть.

Фэйская старуха шевельнулась. Колыхнулись ее голубые бархатные одежды. Живые глаза, не вяжущиеся с морщинистым лицом, взглянули прямо на Несту.

– Арфа у тебя, – сказала королева, и голос ее шуршал, как измятый пергамент.

Неста сразу поняла, перед кем стоит и чью седую голову с редеющими волосами венчает золотая корона. Крючковатые пальцы Бриаллины впились в подлокотники трона. Она сощурилась и улыбнулась, обнажив рот, полный полусгнивших зубов.

Неста попятилась. Точнее, попыталась отступить на шаг, но не смогла шевельнуться.

Жуткая улыбка Бриаллины стала еще шире.

– Мои шпионы доложили, кто у тебя в подружках, – непринужденно произнесла королева. – Одна – полукровка, другая – покалеченная иллирианка. Какие прекрасные девушки.

У Несты забурлила кровь. Она знала, что ее глаза сейчас пылают магической силой.

– Только посмей приблизиться к ним, и я разорву тебе глотку, – прорычала Неста. – Я выслежу тебя и уничтожу.

– Подобные дружеские связи свидетельствуют о глупости, – невозмутимо продолжала Бриаллина. – Столь же глупо держать в руках Арфу, которая певуче отвечает на все мои вопросы. Я знаю, где ты находишься, Неста Аркерон.

Вокруг стало темно.

Неста, как о стену, ударилась о плотную, неподвижную тьму.

Она по-прежнему слышала отзвуки криков.

Нет. Это был мужской голос, во всю мощь выкрикивающий ее имя.

Она ударилась не о тьму, а о настоящий камень, поскольку лежала на полу, сжимая в руках Арфу.

– Неста!

Красные огни, словно кровавые волны, метались по камням, скользили по ее лицу и потолку. Однако сифоны Кассиана не могли пробить заклятия. Ему было не дотянуться до Несты.

Неста прижимала Арфу к груди, ощущая гудение струн. Она понимала: так нельзя. Держать Арфу, когда Бриаллина сидит с Короной на голове, означало открыть портал между их умами и глазами. Она видела Бриаллину, а та видела ее и знала, где она находится. Нужно поскорее выпустить Арфу из рук.

Неста едва успела шевельнуть пальцами, как вдруг на нее навалилась невидимая противоборствующая сила. Казалось, эта сила намеревалась вдавить ее в пыльный пол. «Отпусти меня, – мысленно потребовала Неста, скрипя зубами. Ее пальцы водили по ближайшей струне. – Отпусти меня, поганое существо».

Ей ответил надменный, но удивительно красивый и мелодичный голос, от которого у нее зашлось сердце.

«Мне не нравится твой тон».

Арфа еще сильнее впилась в ее пальцы. Неста внутренне взревела.

Ее ноготь снова задел струну. «Отпусти меня!»

«Прикажешь открыть для тебя дверь? Освободить пойманное?»

«Да, Котел тебя побери! Да!»

«Сестра, я так давно не играла. Мне понадобится время, чтобы вспомнить правильные сочетания…»

«Нечего играть со мной». Неста похолодела от услышанного слова. Сестра. Можно подумать, она и Арфа – родственницы.

«Маленькие струны предназначены для игр. Движения легкие, подпрыгивающие. Но те, что подлиннее, последние… Какими удивительными чудесами и не менее удивительными кошмарами мы могли бы наполнить мир. Мы с моим последним менестрелем творили великую и чудовищную магию. Показать?»

«Нет. Просто сними эти заклятия».

«Как желаешь. Тогда коснись первой струны».

Неста без колебаний зацепила пальцем первую струну, чуть натянула и отпустила. В мозгу зазвучал мелодичный смех, но тяжесть исчезла.

Неста шумно вздохнула, приподнялась и почувствовала, что более никто и ничто не стесняет ее движений. Арфа по-прежнему находилась у нее в руках и казалась спящей. Ей стало легче дышать и двигаться. Открыв новую дверь, она закрыла портал, связывавший ее с Бриаллиной.

– Неста! – орал Кассиан.

– Со мной все в порядке! – крикнула она, сбрасывая оставшуюся дрожь. – Но последним владельцем Арфы был кто-то очень злобный и коварный. – Она подняла глаза к потолку во тьме. – Мне думается, кто-то с помощью Арфы… заманивал своих врагов вместе с детьми и потом вдавливал их в камень.

Не то ли происходило сейчас и с нею? Арфа норовила вдавить ее в камень, вплавить туда ее душу. Неста вздрогнула.

– Ты не покалечилась? Что вообще произошло?

– Нет. – Неста медленно, со стоном поднялась на ноги. – Я… я к ней прикоснулась и наткнулась на ее воспоминания. Жуткие, надо сказать. – Их она не забудет никогда. – Нам нужно поскорее убираться отсюда. Арфа показала мне Бриаллину с Короной на голове. Королева видела меня здесь.

Неста говорила на ходу, бредя по опутанной чарами пещере. Восьмиконечная звезда за спиной казалась живым существом. Легкие, проворные лучи тянулись к Несте, пытаясь заставить ее вернуться, но она не обращала на них внимания, торопясь рассказать Кассиану про то, что услышала от Арфы, и про видение с дворцом Бриаллины.

Кассиан напряженно дышал и не успокоился, пока Неста не выбралась под арку и ее рука вновь не оказалась в его руке. На Арфу он даже не взглянул и ничего не сказал про Бриаллину. Он лишь оглядывал Несту, ища следы причиненного ей вреда.

Его взгляд был таким же пристальным, как в минуты их близости, когда он находился глубоко в ней и они двигались в одном ритме. Может, даже пристальнее.

Неста запихнула Арфу за пояс и дотронулась до щеки Кассиана:

– Все со мной в полном порядке.

Кассиан прижал к губам ее ладонь:

– Не знаю, почему я в тебе сомневался. А теперь давай поскорее выбираться из этой дыры.

В его словах сквозило обещание. Неста знала, чем они займутся, как только передадут Арфу Ризанду.

У нее вспыхнули щеки. По телу промчалась волна наслаждения. Она чувствовала, что Кассиан ждет от нее не просто слов, но и чего-то ощутимого.

Она переплела пальцы с его пальцами и крепко сжала. Кассиан ответил своим пожатием и повел ее обратно, уводя от места боли и давних, забытых воспоминаний. Меч покачивался возле ее бедра.

– Я дала ему имя. Атараксия.

– Мечу? – переспросил Кассиан, взглянув на нее. – И что оно значит?

– Это слово из Древнего языка. Я недавно нашла его в одной из старых книг. Мне понравилось звучание самого слова.

– Атараксия, – повторил Кассиан, проверяя слово, как проверяют незнакомый меч. – Мне тоже нравится.

– Я рада, что ты одобрил мой выбор.

– Всяко лучше, чем Убийца или Серебряное Величие.

Улыбка Кассиана была ярче сифона на его левой руке. Сердце Несты учащенно забилось.

– Атараксия, – повторил Кассиан.

Несте почудилось, будто меч одобрительно загудел в ответ, словно и ему понравился звук Кассианова голоса.

Они подошли к концу коридора, когда Неста дернула Кассиана за рукав.

– Что? – насторожился он, оглядывая пещеру.

Неста встала на цыпочки и чмокнула его в губы.

– Это мне за что? – Он изумленно заморгал.

Неста пожала плечами, чувствуя, как пылают ее щеки.

– Гвин и Эмери – мои подруги, – тихо сказала она.

Бриаллина их видела. Неста прогнала ужас, охвативший ее от признания королевы.

– Но… – Она снова замолчала, сглатывая. – Я думаю, что и ты, Кассиан, мог бы…

Молчание Кассиана было осязаемым. Неста мысленно отругала себя за откровенное признание. Жаль, что нельзя стереть прозвучавшие слова и собственную глупость.

– Я всегда был твоим другом, Неста, – хрипло проговорил Кассиан. – Всегда.

– Знаю, – сказала она, готовая заплакать от выражения его глаз.

Кассиан провел губами по ее виску. Вскоре они покинули наклонный туннель и вышли в главный коридор Тюрьмы.

Наконец-то Несте хватило смелости прошептать:

– И я всегда была…

Вдруг Кассиан оттеснил ее за спину – так быстро, что остальные слова застряли у нее в горле.

– Беги. – Каждый удар его сердца был полон неподдельного ужаса. – Неста, беги.

Она повернулась туда, куда смотрел он. Его иллирианский меч в свете сифона казался рубиновым. Как будто меч мог чем-то помочь.

Дверь в камеру Лантиса была открыта.

54

Кассиан смотрел на открытую дверь камеры Лантиса и сознавал две нехитрые истины.

Первая и самая очевидная: живым ему отсюда не уйти.

Вторая: он сделает все возможное и невозможное, чтобы Неста спаслась.

Вторая истина прояснила ему разум, охладила страх, превратив в другое оружие. К тому времени, когда из темноты раздался голос, Кассиан был готов.

– А я все думал, когда же снова встречусь с тобой, Принц ублюдков.

Кассиан ни на мгновение не забывал ледяной тон этого голоса, от которого его жилы покрывались инеем. Но он ответил:

– Неужели за столько веков ты не придумал мне более оригинального прозвища?

Смех Лантиса обвил их, как змея. Кассиан сжал руку Несты, хотя приказ бежать по-прежнему звенел в ее ушах. Поздно бежать. Во всяком случае, для него. Все, что он мог, – это выиграть время для ее побега.

– Ты считал себя необычайным умником, придумав трюк с зеркалом в рябиновой раме, – язвительно произнес Лантис.

Его голос звучал отовсюду. Свет сифона на левой руке Кассиана упирался в красноватую туманную темноту.

– Думал, что сможешь меня превзойти? – Новый всплеск смеха. – Я – бессмертный. Вот так-то, мальчуган. По-настоящему бессмертный, каким ты никогда не будешь. Можешь и не мечтать. Двести лет, проведенных здесь, – ничто. Я знал: нужно лишь дождаться благоприятного случая, и я найду способ бежать.

– Найдешь способ? – растягивая слова, спросил Кассиан, обращаясь к туману, который и был Лантисом. – Похоже, тебе кто-то помог.

Кассиан цокнул языком. Надо дождаться, пока эта тварь ринется в атаку. Тогда Неста сможет убежать. Она стояла рядом, застыв, как изваяние. Кассиан толкнул ее ногой, пытаясь выбить из ступора. Она должна внутренне приготовиться к бегу, а не приклеиться к месту, словно олень, застигнутый хищником.

– Дверь открылась исключительно по моей воле, – промурлыкал Лантис.

– Врешь. Кто-то тебе ее открыл.

Туман Лантиса стал гуще и заколыхался от гнева.

Неста шумно сглотнула, и Кассиан понял. Когда она приказала Арфе ее отпустить… Арфа вместе с нею отпустила и Лантиса. «Просто сними эти заклятия», – потребовала у Арфы Неста. И Арфа послушно выполнила требование, сняв заклятия с Несты и с камеры Лантиса поблизости. Арфа заявила, что хочет поиграть. Вот и поиграла… их жизнями.

А вдруг сила Арфы простерлась дальше двери камеры Лантиса? Что, если она открыла двери всех камер?..

Кассиан мысленно выругался.

– Значит, намереваешься обвиться вокруг меня наподобие дождевой тучи? – сказал он чудовищу, которого страшился сильнее, чем кого-либо. – А как же тот красавец, что я видел в зеркале?

– Твоя спутница предпочитает увидеть меня таким? – прошептал Лантис.

Он находился пугающе близко от них. Неста сжалась.

– А ты кто такая? – спросил Лантис.

– Ведьма, – выдохнула она. – Из темного сердца Орида.

– Давненько я не слышал названия этого болота.

Голос Лантиса звучал в каком-то шаге от Несты. Кассиан сжал зубы. Нужно сделать так, чтобы это чудовище оказалось по другую сторону от нее, тогда путь наверх будет свободен. Кассиан решил отвлечь внимание Лантиса на себя.

– Но от тебя не пахнет болотной тяжестью и отчаянием. – Лантис втянул воздух. Он по-прежнему находился сзади, загораживая выход. – Твой запах… – Он вздохнул. – Жаль, что ты перемешала свой запах с вонью Кассиана. Эта вонь густо покрывает тебя, и я едва различаю, как пахнешь ты сама.

Только это и мешало Лантису узнать, кто она на самом деле, догадался Кассиан. И заинтересоваться ею, как заинтересовался Косторез. Но разоблачение потянет за собой другую опасность: по кому ударить первым.

– А что это ты прячешь за спиной? – спросил Лантис.

Неста повернулась, словно выслеживая его. Арфу она по-прежнему держала за спиной.

– Теперь вижу, – усмехнулся Лантис. – Я давно задавался вопросом: кто же явится за нею. Знаешь, я способен слышать ее музыку. Последний звук, словно эхо в камне. Удивлен, что она оказалась здесь, под Тюрьмой, и пробыла в этом подземелье так долго.

Туман качнулся.

– Она творит удивительную музыку, – лениво продолжал Лантис. – И не менее удивительные чудеса. Все почтительно склоняются перед Арфой: времена года, королевства, порядок эпох и миров. Для нее это не имеет значения. А последняя струна… – Лантис засмеялся. – Даже Смерть подчиняется этой струне.

Неста снова сглотнула. Кассиан еще крепче сжал ее руку и небрежно бросил Лантису:

– Все вы, истинно бессмертные, одинаковы: высокомерные пустобрехи, обожающие слушать звук собственного голоса.

– А вы, фэйри, поразительно беспечны, – вкрадчиво произнес Лантис и снова начал кружить. Кассиан выхватил меч. – По одному вашему запаху могу заключить, что вы оба…

Кассиан выпустил руку Несты и, сделав выпад, вонзил меч в туман, не дав Лантису сказать еще хоть слово.

Лантис гневно закричал. Сифоны Кассиана ярко вспыхнули.

– Беги! – крикнул он Несте и снова ринулся в атаку.

Лантис отступил. Воспользовавшись передышкой, Кассиан снял с левой руки сифон, приказав светить.

– Уходи! – потребовал Кассиан, бросая ей камень.

Красные сполохи заметались по испуганному лицу Несты. Она поймала сифон, но к этому времени Кассиан уже снова повернулся к Лантису.

Затихающий хруст шагов подсказывал Кассиану, что Неста его послушалась.

Хорошо.

Он чувствовал, как Лантис затаился в темноте, словно кобра, готовая ударить.

Кассиану хотелось лишь одного: чтобы Неста вырвалась за пределы ворот раньше, чем он погибнет.

Неста бежала от голоса, в котором переплелись ненависть, жестокость и голод. От голоса, лишившего ее радости, тепла и вообще всего, кроме инстинктивного, животного страха.

Ее ноги возмущались крутизной подъема, но она неслась к воротам, подчиняясь приказу Кассиана. Эхо доносило ревущие звуки поединка между воином и чудовищем. Пространство за спиной вспыхивало красным. Грохотали двери всех камер Тюрьмы. Существа за ними выли, ревели, скрежетали зубами, словно чувствуя, что один из пленников вырвался. Они жаждали того же для себя.

В одной руке Неста сжимала Арфу, в другой – пылающий сифон Кассиана. Нужно во что бы то ни стало достичь ворот, потом спуститься с горы, а там во всю мощь легких звать Ризанда, моля богов, чтобы ветер донес ее голос сквозь частокол заклятий. Если Ризанд ее услышит, ему вначале придется взбежать на гору, далее спуститься вниз, достичь тюремного коридора и…

Но Кассиан может погибнуть раньше, чем она добежит до ворот. Вдруг он уже сейчас находится при последнем издыхании?

Холод пронзил ей сердце.

Она убежала от Кассиана. Бросила его.

Арфа у нее в руке стала нагреваться и гудеть. Золото сверкало, будто расплавленное.

«Мы откроем двери и проходы; мы вместе пройдем сквозь пространство и эоны времени, – обещала ей Арфа во время ее непреднамеренного гадания. – Наша музыка освободит нас от земных правил и границ».

Откроем двери… Вместе с Арфой она открыла дверь камеры Лантиса. Точнее, подчинилась давящей силе Арфы. Но движение сквозь пространство…

«Маленькие струны предназначены для игр. Движения легкие, подпрыгивающие. Но те, что подлиннее, последние… Какими удивительными чудесами и не менее удивительными кошмарами мы могли бы наполнить мир».

Неста пересчитала струны. Двадцать шесть. Чтобы освободиться от силы Арфы, она тогда дотронулась до первой, самой маленькой. На что же способны остальные?

Двадцать шесть, двадцать шесть, двадцать шесть…

Откуда-то издалека прилетел голос Гвин, рассказывая, что когда-то Мерилла исследовала число измерений. Возможно, вселенная насчитывает двадцать шесть измерений.

«Мы вместе пройдем сквозь пространство и эоны времени… Маленькие струны предназначены для игр. Движения легкие, подпрыгивающие»… Неужто Арфа способна… У Несты перехватило дыхание. Сможет ли Арфа перенести ее из одного места в другое? Не только открыть, но и создать дверь, через которую можно пройти?

«Освободит нас от земных правил и границ…»

Она должна попытаться. Ради Кассиана.

Наверху, в сумраке, возникло движение. Послышались шаги, и они приближались. Кто-то проник в Тюрьму через ворота. Неста направила сифон Кассиана на звук, приготовившись к встрече с неизвестным чудовищем…

К ней спешили фэйцы в грязных, поврежденных доспехах. Их было не меньше десятка. Солдаты Двора осени.

Неста знала, кто их послал, кто перебросил сюда, воспользовавшись силой Косфея.

«Я знаю, где ты находишься, Неста Аркерон…»

Поскольку Риз убрал щиты вокруг Тюрьмы… солдаты оказались здесь.

Неста не раздумывала. Она схватилась за серебряный огонь, полыхавший внутри. Позволила ему обвить ей руки.

– Перенеси меня к Кассиану, – прошептала она, тронув первую серебряную струну Арфы.

Окружающий мир вместе с солдатами исчез. Несте казалось, что она куда-то летит, хотя она стояла на том же месте и только молилась…

Сверкнул металл, вспыхнул красный свет. Неста увидела окровавленного Кассиана. Его сифоны сверкали. Он сражался со стеной тумана.

Не было места, куда бы он мог нанести смертельный удар. От каждого удара туман рассеивался, Лантис вскрикивал, но продолжал наступать. Неста вспомнила слова Кассиана. Лантиса невозможно убить. Только сдержать.

Арфа умела открывать двери, но не убивать противников. Неста подбежала к Кассиану, держа палец на струне и готовясь перенести их обоих прочь отсюда.

Но глаза Кассиана сверкнули.

– Уби…

Туман окутал ему горло и с силой отбросил в сторону.

Неста закричала. Эхо откликнулось из-под сводов. Кассиан ударился о каменную стену. Хрустнули крылья. Он упал на пол и замер.

Раздался смех, похожий на скрип ножа по камню. Через мгновение Неста тоже оказалась в воздухе. Лантис швырнул и ее о стену. У Несты лязгнули зубы, голова отчаянно закружилась, а из легких со свистом вырвался воздух. Она растопырила пальцы, удерживая Арфу…

Она упала рядом с Кассианом и тут же, забыв о боли, вскочила и перевернула его, моля богов, чтобы его шея не оказалась сломанной и чтобы ее появление здесь не погубило его.

Грудь Кассиана вздымалась и опускалась. Могучее первозданное существо внутри Несты облегченно вздохнуло. Увы, облегчение оказалось недолгим. Рядом снова послышался смех Лантиса.

– Ты еще пожалеешь, что он не подох раньше. Ничего, я разделаюсь с вами обоими, – заявило чудовище. – Но сильнее всего ты пожалеешь, что не убралась отсюда.

Неста не слушала. Она опустилась на колени перед Кассианом, став единственной преградой между ним и Лантисом.

Она уже бывала в схожем положении.

Когда-то она вот так же держала его голову на коленях, и Смерть смеялась над ними.

Тогда она прикрыла Кассиана собой и просто ждала гибели. Тогда она прекратила сопротивление.

В этот раз все будет по-другому. Она не подведет Кассиана. Туман надвинулся на нее. Несте показалось, что оттуда к ней потянулась рука.

Этого было достаточно, чтобы заставить ее двигаться.

Неста вскочила на ноги, выхватила меч и умело нанесла удар.

Лантис закричал. Такого душераздирающего вопля, где потрясение смешалось с яростью, она еще не слышала.

Неста взмахнула Атараксией, уравновесила положение ног и убедилась, что стоит прочно. Непоколебимо. Вокруг лезвия меча появилось свечение.

Туман сжался, съежился и стал извиваться, будто сражался с невидимым противником. Потом туманная стена стала прочной и наполнилась цветом.

Перед нею стоял обнаженный мужчина с золотистыми волосами. Он был среднего роста, мускулистым. Его скуластое лицо кипело ненавистью. Она ожидала увидеть уродливое, отталкивающее чудовище, но никак не красавца.

Его черные глаза сощурились, глядя на меч.

– Это не Нарбен, – прошипел Лантис.

Имя, произнесенное им, ничего ей не говорило.

Неста сделала выпад, ударив Атараксией из восьмой позиции. Лантис отскочил.

Кассиан застонал, приходя в сознание. Неста держала оборону.

– Ты что, из младших богинь смерти? – спросил Лантис, глядя то на меч, то на Несту, глаза которой метали серебряное пламя.

Она вновь взмахнула Атараксией, и Лантис попятился. Он явно боялся этого меча.

Чудовище, которое невозможно убить, боялось ее меча. Не ее саму, а Атараксию – оружие, которое она наделила магической силой.

– Возвращайся в свою камеру, – потребовала Неста, делая шаг вперед и держа Атараксию перед собой.

Лантис медленно отступил к камере.

– Что это за меч? – спросил он, качая своими длинными, до пояса, волосами.

– Имя этого меча – Атараксия, – бросила Неста. – И он окажется последним, что ты видишь на этом свете.

Лантис расхохотался. Его смех напоминал воронье карканье и никак не вязался с его красивым обликом.

– Ты назвала смертельно опасный меч Атараксией?

Он взвыл, и гора вздрогнула от его воя.

– Меч убьет тебя независимо от того, по нраву тебе его имя или нет.

– Я так не думаю, – язвительно возразил Лантис. – Я участвовал в Дикой охоте задолго до твоего появления на свет, ведьма из Оридского болота. Я вызывал гончих, и мир трепетал от их лая. Я скакал во главе охотничьей процессии, и все фэйцы и звери кланялись нам.

Неста перекинула меч в руке. Это движение она усвоила в перерывах между занятиями, упражняясь с иллирианскими мечами. Так часто делал и сам Кассиан. Простое движение, помогавшее сбросить избыток силы.

Неста и не подозревала, что на Лантиса оно подействует устрашающе. Он попятился.

Вот если бы еще и солдаты Двора осени, которые вот-вот появятся здесь, испугались ее меча. Нет, не испугаются. Ими управляли Бриаллина и Корона.

– Из каких ты богинь смерти? – снова спросил Лантис. – Кто скрывается под этой телесной оболочкой?

– Я никто, – резко ответила Неста.

– Чей огонь пылает серебром в твоих глазах?

– Ты знаешь чей.

Но ее словесный удар попал в цель.

– Быть такого не может. – Лантис побледнел.

Он взглянул на Арфу рядом с корчащимся Кассианом, и его глаза снова округлились.

– Мы здесь слышали о тебе. Ты та, о ком шептали море, ветер и земля. – Он содрогнулся. – Неста.

Лантис улыбнулся, показывая удлиненные зубы:

– Ты забрала часть силы Котла.

Он перестал пятиться и протянул изящную руку с широкой ладонью.

– Ты даже не знаешь, на что способна. Подойди, и я тебе покажу.

Он опять улыбнулся. Теперь его зубы стали слишком длинными, а красивое лицо перекосилось от ужаса.

– Идем со мной, королева королев, и мы вернем некогда потерянное. – Его слова звучали убаюкивающе. Они были полны сладостных обещаний. – Мы заново построим мир, в котором жили, пока золотые фэйские легионы не разорвали свои цепи и не свергли нас. Мы возродим Дикую охоту и безудержно помчимся сквозь ночь. Мы воздвигнем дворцы изо льда и пламени, дворцы тьмы и звездного света. Магия вновь станет безграничной и потечет свободно.

В воздухе появилась картина. Неста увидела себя на черном троне, с распущенными волосами и такой же черной короной на голове. Трон стоял на возвышении, у подножия которого лежали громадные черные чешуйчатые звери, подобные тем, каких она видела на колоннах Каменного города. К трону был прислонен ее магический меч, а по другую сторону… восседал Лантис. Он держал ее за руку. Их пальцы переплелись. Их королевство было безграничным, сотворенным из чистой магии. Магия разливалась повсюду. Позади, на алтаре, стояла Арфа. Там же лежала Маска. Не было лишь золотой Короны.

Корона украшала голову Лантиса.

Неста увидела нескрываемую жадность в его глазах. Клубок распутался. Он увидел Арфу, понял, что она разыскивает предметы из Сокровищницы ужаса, и поспешил сообщить, как он поступит со всем этим. Корону он заберет себе. Неста не подпадет под его влияние, но их правление будет строиться на принуждении и порабощении.

На алтаре, в тени, лежал и четвертый предмет. Но Неста сумела разглядеть лишь блеск древней кости.

Картина изменилась. Теперь они наслаждались на большой черной кровати. Золотистая спина Лантиса блестела от пота. Он совокуплялся с Нестой. Такого удовольствия она не испытывала ни с кем. Только он был способен входить в нее на всю глубину ее лона. Ее тело было теплым, размякшим. Лоно переполняли соки. Совсем скоро его семя пустит корни в ее чреве, и ребенок, которого она ему родит, будет править вселенными.

Еще одна запутанная нить, выводящая вовне. За пределы иллюзий.

Не ему касаться ее тела и наполнять новой жизнью. Она уже познала более утонченные наслаждения, чем показанные им.

Неста моргнула, и картина пропала.

Лантис зарычал. Сейчас их разделяла лишь длина Атараксии.

– С этой задачей я быстро справлюсь. – Он указал на Кассиана. – И ты быстро забудешь обо всем, что вас связывало.

Она подняла Атараксию повыше:

– Возвращайся к себе в камеру и закрой дверь.

– Я снова вырвусь оттуда, – усмехнулся Лантис. – И когда я это сделаю, я разыщу тебя, Неста Аркерон, и нареку своей королевой.

– Нет. Не выйдет.

Неста направила свою силу в лезвие меча. Атараксия запел, сияя, как луна.

– Что ты делаешь? – спросил побледневший Лантис.

– Доканчиваю начатое.

Лантис не мог оторвать глаз от сверкающего лезвия и даже не взглянул на Кассиана. Не видел, как тот выхватил кинжал и метнул с безупречной точностью.

Кинжал по самый эфес вонзился Лантису в грудь.

Лантис закричал и выгнулся. Рванувшись вперед, Неста провела заученный удар и позволила силе дыхания и силе тела управлять мечом.

Сверкнув в сумраке, Атараксия запела неистовую песню ветра.

Голова и тело Лантиса с глухим стуком упали в разные стороны.

Из обезглавленного тела хлынула черная кровь. К Несте подошел стонущий Кассиан и взял за руку.

– Арфа, – морщась от боли, выдохнул он. С виска его капала кровь. – Бери ее, и уходим. Нужно выбираться отсюда.

– Ты хоть стоять можешь?

Кассиана шатало. Он не пройдет и трех шагов.

– Могу, – пробурчал он.

Неста знала: он из последних сил попытается вытащить ее отсюда. Знала она и другое: Лантис бесповоротно мертв. Что его убило? Меч или ее сила? Если она передала мечу свою силу, значит Лантиса победила ее сила, но… Непонятным образом она убила того, кто был по-настоящему бессмертен. Что-то в глубине ее натуры ликовало. Но по бо́льшей части ей было жутко.

Шаги в темноте приближались.

– Солдаты Двора осени, – прошептала Неста, указывая наверх. – Их стало больше. Бриаллина отправила их за Арфой.

– Больше, – повторил Кассиан.

Гору сотрясали крики. Жуткие, умоляющие крики, сопровождаемые стуком кулаков. Не по дверям их камер, а по противоположным стенам. Казалось, узники просили Тюрьму уберечь их от Несты и ее меча.

Лантис пал, и обитатели Тюрьмы это чуяли.

Даже солдаты Двора осени уже не так прытко стремились сюда.

– Мы не станем убегать. – Неста мрачно улыбнулась и подняла Арфу. – И убивать этих солдат тоже не станем.

Интересно будет взглянуть, как заерзает Эрис. Но раны Кассиана… Им нужно убираться отсюда, и побыстрее.

– Держись за меня, – велела Кассиану Неста и шепотом обратилась к Арфе: – Перенеси нас в Веларис, на лужайку дома Фейры у берега Сидры.

Кассиан пробормотал что-то предостерегающее, но Неста уже коснулась трех струн. Если самая первая перенесла ее сюда, две перенесут их на большее расстояние. А для Велариса… Ей показалось, что для путешествия туда понадобятся три струны. Неста не желала знать, где окажется, если коснуться всех двадцати шести струн, и какие чудеса сотворит Арфа, если сыграть мелодию.

И снова окружающий мир исчез. Неста стояла на месте, но ей казалось, что они с Кассианом куда-то падают. А потом…

Солнце, трава и холодный осенний ветер. За спиной громадный красивый особняк. Впереди – сверкающая река. И ни следа Тюрьмы и Лантиса. Увидев выбежавшего из стеклянных дверей Ризанда, Неста отпустила руку Кассиана. Риз оторопело смотрел на друга. Тогда и Неста взглянула на Кассиана… Из раны на голове по щеке струилась кровь. У него была рассечена губа, а правая рука висела в странном положении.

Ноги не держали Кассиана. Покачнувшись, он рухнул на траву.

55

– Всего-то маленькая царапина. Хватит надо мной кудахтать.

– Ничего себе царапина! У тебя трещина в черепе и сломана рука. Несколько дней проваляешься, это как пить дать.

– Не шути.

– Я предельно серьезен.

Может, Неста и улыбнулась бы, слушая перепалку Кассиана с Ризандом, не будь она согласна с верховным правителем. Рядом с ним стояла встревоженная Фейра.

Рука Несты по-прежнему сжимала эфес тяжелого меча. Ее Атараксии. В другой она держала Арфу.

Взгляд младшей сестры переместился на нее. Сглотнув, Неста выдержала его. Она молила богов, чтобы сестра прочла на ее лице: «Прошу прощения за то, что наговорила тебе в жилище Амрены. Я виновата перед тобой».

Глаза Фейры потеплели. Несту удивило и даже потрясло, что сестра ответила мысленно: «Не беспокойся об этом».

Неста внутренне собралась, преодолевая изумление. Она совсем забыла, что Фейра была… Как это у них называется? Диматией, способной, как и Риз, общаться мысленно. «Моим языком тогда двигал гнев, за что и прощу прощения».

Молчание Фейры затянулось. Но мысленные слова, произнесенные ею, были подобны первым лучам зари. «Я прощаю тебя».

Неста ощутила слабость в ногах. Она хотела было спросить о ребенке, но к ней обратился Риз:

– Поставь Арфу на стол.

– Она помогла тебе совершить переброс сначала в пределы Тюрьмы, а потом сюда, – сказала Фейра, разглядвая Арфу. – Может, потому, что она тоже сотворена Котлом и не подчиняется правилам обычной магии?

Фейра посмотрела на Риза, но тот лишь пожал плечами. Глаза Фейры помрачнели.

– Завладей ею кто-то из наших врагов, они бы не задумываясь обратили ее мощь против нас. Не помогли бы никакие чары вокруг нашего дома и Дома ветра. Под угрозой оказались бы все тайники. Надо еще учесть, что Арфа, по-моему, своевольна и склонна вызывать разные беды. Теперь, когда она пробудилась, мы уже не сможем вернуть ее обратно в тот зал под Тюрьмой.

Риз задумчиво почесывал подбородок.

– Мы запрем ее вместе с Маской и окружим плотным слоем заклятий. И тогда, как говорят, не забалуешь.

– Я бы держала их порознь, – возразила Фейра. – Помнишь, что случилось, когда мы поместили обе части Книги Дуновений вблизи друг друга? И зачем облегчать задачу врагам, которые не оставили поползновений завладеть Маской и Арфой?

– Разумный довод, – поддержал Фейру Кассиан и тут же поморщился, будто произнесенные слова отозвались болью в голове.

Маджа исцелила рану над виском, однако боль еще сохранялась. Сломанная рука зажила, но и здесь требовалась осторожность. При виде повязок на теле Кассиана Неста пожалела, что нельзя убить Лантиса еще раз.

Риз мрачно смотрел на Арфу, барабаня пальцами по столу.

– Когда ты впервые прикоснулась к Арфе, ты видела не только Бриаллину. Что-то еще. Что именно? – спросил он у Несты.

Вернувшись с израненным Кассианом, она кратко рассказала о своих видениях. Теперь Ризу требовались подробности.

– Мне кажется, предыдущий владелец Арфы творил с ее помощью жуткие злодеяния. До появления Тюрьмы на острове жили фэйцы. Он непонятным образом замуровал их в камень. Такое возможно?

В глазах Риза появилось сомнение.

– Что такое Дикая охота? – спросила Неста.

Риз уже знал о битве с Лантисом и о появлении солдат Двора осени. Кассиан убедил его не идти на столкновение с ними. Вначале нужно разобраться с Бриаллиной. К тому времени, когда Риз вновь окружил Тюрьму щитами, солдаты уже исчезли.

Услышав вопрос, Риз откинулся на спинку кресла:

– Если честно, я считал это обыкновенным мифом. И то, что Лантис помнил столь далекие события… Он легко мог и соврать, но если он все-таки сказал правду, значит он просуществовал больше пятнадцати тысяч лет.

– И что тогда? – спросила Фейра.

Риз поднял руку, и к нему с полки прилетела книга легенд. Быстро перелистав страницы, он нашел картинку с изображением нескольких высоких, странного вида существ с коронами на головах.

– Фэйцы не были первыми хозяевами этого мира. Согласно древнейшим нашим легендам, большинство из которых давно забыто, нас создали существа, являвшиеся почти что богами и одновременно чудовищами. Их называли дагланами. Дагланы правили тысячи лет, поработив нас и людей. Жестокие, не отличавшиеся особым умом, они пили магию земли, как вино.

Риз мельком взглянул на Атараксию, затем на Кассиана и продолжал:

– Некоторые легенды утверждают, что одним их фэйских героев, поднявшихся против дагланов, был Фионн. Верховная жрица Олеанна дала ему меч Гвидион, который до этого был погружен в Котел. С помощью Гвидиона Фионн свергнул владычество дагланов. Началось тысячелетие мира. Земли поделили на части. Впоследствии на этих частях сложились Дворы. Но к концу тысячелетия Притианию охватили междоусобицы. – Лицо Риза напряглось. – Тогда Фионн силой объединил все земли и стал верховным королем. Первый и единственный верховный король, каких знала наша земля.

Несте показалось, что последние слова Риза были обращены к Кассиану. Риз хмуро поглядел на соратника. Кассиан лишь подмигнул ему.

– Что потом случилось с верховным королем? – спросила Фейра.

Риз провел рукой по книжной странице.

– Фионна предали те, кто ближе всех к нему стоял. Королева, правившая собственными землями, и главнокомандующий – его закадычный друг. Они убили короля, забрали из его арсенала самое ценное и могущественное оружие, а потом Притиания погрузилась в хаос. Через какое-то время появились первые верховные правители и Дворы.

– Амрена помнит те времена? – задала новый вопрос Фейра.

– Очень смутно. – Риз покачал головой. – Насколько знаю, Амрена появилась в нашем мире еще до восстания Фионна против дагланов, а в Тюрьму она попала в Эпоху легенд. Так называлось время, полное героев, уничтожавших последние остатки расы наших былых господ. Герои убоялись Амрены, посчитав ее врагом и заточив в Тюрьму. Когда она оттуда выбралась, Фионн давным-давно был убит, Гвидион исчез, а на землях Притиании появились Дворы со своими верховными правителями.

– Лантис еще что-то говорил про Нарбен, – вспомнила Неста.

– Лантис спрашивал о нем?

– Он сказал, что мой меч – не Нарбен. Это его удивило.

Риз посмотрел на ее меч.

– Нарбен – один из мечей, несущих смерть. Он исчез. Возможно, был уничтожен. По легендам, он мог убивать даже таких чудовищ, как Лантис.

– Но и меч Несты может их убивать, – сказала Фейра, тоже глядя на оружие сестры.

– Отрубив Лантису голову, этот меч убил его, – заключил Риз.

– Вначале меч привязал его к телесному облику, – поправила Неста. – Только тогда кинжал Кассиана угодил Лантису в грудь. Завеса тумана уже не спасала этого негодяя.

– Интересно, – пробормотал Риз.

– Ты так ничего и не сказал про Дикую охоту, – напомнил Кассиан.

Риз перелистал несколько страниц и нашел изображение отряда всадников, окруженных отвратительного вида зверями.

– Дагланы любили устрашать фэйцев и людей, принуждая к еще большему подчинению. Одним из таких способов была Дикая охота. Дагланы собирали отряд самых свирепых и безжалостных воинов, позволяя им убивать всех, кого пожелают. У дагланов были отвратительные чудовища, которых они называли гончими. Эти твари даже отдаленно не походили на привычных нам гончих. С их помощью дагланы загоняли своих жертв, после чего терзали их и убивали. В этих историях много неясного, да и изощренной выдумки хватает.

– Эти гончие были похожи на зверей в Каменном городе, – тихо сказала Неста.

Все повернулись к ней.

– Лантис показал мне что-то вроде видения. Каким могло бы стать наше с ним… совместное правление. Мы находились во дворце. Король и королева. Там же была Сокровищница ужаса, а у наших ног сидели эти гончие. Они напоминали чешуйчатых зверей на колоннах Каменного города.

Даже у Риза не нашлось ответа.

– Значит, он не только пытался тебя убить, но еще и соблазнял? – Кассиан выпятил челюсть.

У Несты забурлило в животе. Она пощадила Кассиана, не сказав про черную постель.

– В том видении на алтаре был и четвертый предмет, но в тени. Может, Сокровищница состояла из четырех предметов? Я сумела увидеть лишь кусок древней кости.

Риз провел рукой по темным волосам.

– Если верить истории, Сокровищница состояла из трех предметов.

– А вдруг четвертый предмет был защищен особым заклинанием, наподобие того, что отвращало все мысли о Сокровищнице? – спросила Фейра.

– Тогда храни нас Матерь, – выдохнул Риз. – Даже Амрена помнит лишь смутные слухи о четвертом предмете.

Слова повисли в воздухе.

– Значит, теперь я отправлюсь за Короной? – спросила Неста.

– Нет, – отрезал Кассиан, и в его светло-карих глазах мелькнула боль.

Фейра кивнула, соглашаясь с ним:

– Бриаллине известно, что два других предмета находятся у нас. Она отправила солдат за Арфой. Ты же сама говорила.

– Я считал Эриса болтливым придурком, – прорычал Кассиан. – Но когда я рассказал ему о двух десятках солдат на Оридском болоте, он сообщил, что исчезнувший отряд был больше. Я тогда пропустил это мимо ушей. Как видно, напрасно. У Бриаллины для атаки оставались еще десяток-полтора.

Чувствуя, что Кассиан корит себя за невнимательность, Неста едва удержалась от желания взять его за руку.

– Ничего удивительного, Кас, – пришла ему на выручку Фейра. – Мы так привыкли к пустой болтовне Эриса, что вообще перестали прислушиваться к его словам. Зато теперь мы можем сообщить ему, где находятся остатки его отряда.

Кассиан распрямил плечи, будто с них свалился тяжелый груз. За это Неста была готова обнять сестру. При всей самоуверенности Кассиана, мнение его друзей – по сути, его семьи – для него много значило. Никто бы и не подумал упрекать его за промашку, но он умел наказывать себя сам.

Неста коснулась пальцев Кассиана, выражая молчаливое понимание. Он сжал ее руку. «Видишь? Мы с тобой удивительно похожи», – говорил его взгляд.

– Поспешность сегодняшних действий Бриаллины показывает, что ей отчаянно хочется заполучить Арфу и Маску, – продолжала Фейра. – Она продолжит охоту за ними. А мы будем ее подстерегать.

Риз слушал жену и хмурился.

– Даже располагая одной Короной, Бриаллина способна наделать бед. Насколько мы знаем, Берон находится в ее власти. Он так же безоговорочно подчиняется ей, как солдаты Эриса. Нужно положить конец ее поползновениям и отобрать у нее Корону раньше, чем вспыхнет настоящая война.

– Это слишком рискованно, – возразила Фейра. – Однажды мы уже попытались завладеть Котлом, проникнув в Сонное королевство. Все помнят, чем это кончилось.

– Мы учимся на собственных ошибках, – заметил ей Риз.

– Она устроит ловушку. Этот путь не для нас.

Собравшиеся молчали. Вскоре Ризанд заговорил снова:

– Тогда необходимо создать военные союзы, и побыстрее. А заодно проверить состояние уже имеющихся и устранить все разногласия.

– Ты так говоришь, будто у тебя уже есть замысел. – Глаза Кассиана настороженно блеснули.

– Эрис появится в Каменном городе на праздновании Дня зимнего солнцестояния.

А ведь праздник не за горами, вспомнила Неста.

– Кас, ты мне говорил, что тогда его сильно встревожило внезапное появление Тамлина. Должно быть, с тех пор он теряется в догадках, не отступили ли мы от нашего союза с ним. Ведь Тамлин может заявить об этом. Или решит выдать его намерения Берону. Нужно напомнить Эрису о том, что наш союз с ним продолжается и что сам он… важен для нас. Словом, показать ему готовность его поддержать.

Кассиан недовольно заурчал. Фейра поморщилась, явно разделяя его недовольство.

– Ну так купи ему подарок и скажи, что мы все посылаем ему нашу любовь, – мрачно пошутила Фейра.

– Он ждет большего, нежели подарки. – Риз скривил губы и перевел взгляд на Несту.

– Ее не трогай. – Кассиан выпрямился во весь рост.

Фейра попеременно смотрела на обоих. Затем, видимо переговорив с мужем по связующей нити, спросила:

– Риз, это правда?

Риз привалился к спинке кресла. Неста нахмурилась, явно не понимая, куда он клонит и что все это значит.

– Тебя никто не заставит делать то, чего ты не хочешь, – сказал ей Риз. – Но Элайна как-то рассказала о твоих танцевальных способностях. Когда-то одним танцем ты завоевала руку заезжего герцога.

Неста совсем забыла тот вечер, блеск драгоценностей, шелест платья и обаятельное лицо герцога. Тогда ей было важно победить, отомстив за Элайну, и она наслаждалась победой.

– Только через мой труп, – взорвался Кассиан.

– Ты хочешь, чтобы я танцевала с Эрисом? – спросила у Риза Неста, и ее сердце забилось не только от страха.

– Я хочу, чтобы ты его соблазнила. Я не про постель. Нужно заставить его понять, какие преимущества его ждут, если наш союз сохранится. Пусть убедится, что преимущества значительно перевешивают риск.

Неста скрестила руки на груди, оставив без внимания буравящий взгляд Кассиана, который недвусмысленно требовал решительно отвергнуть затею Риза.

– Ты всерьез думаешь, что я смогу потанцевать с Эрисом и склонить его поддержать наш союз?

– Я думаю, что Эрис, будучи нашим союзником, рассчитывает на танец с кем-то из наших женщин. Фейру я к нему на десять шагов не подпущу. Мор способна его убить, а Амрена – напугать и отвратить. Остаетесь лишь вы с Элайной.

– Элайна к нему и близко не подойдет, – сказала Фейра. – А меня, значит, ты к нему не подпустишь?

– Ты понимаешь, о чем я. – Риз обаятельно улыбнулся.

– Ты становишься невыносимым, – вздохнула Фейра, закатывая глаза, и повернулась к Несте. – Эрис, он… не из приятных партнеров. Не такой, как Берон, однако…

– Я знаю, как он когда-то обошелся с Морриганой, – сказала Неста.

Отец Морриганы искал союза с Двором осени, чему должен был способствовать брак дочери с Эрисом. Когда Мор, не желавшая терять свободу, расстроила замыслы отца, ее, жестоко избитую, бросили у границ Двора осени. Эрис, нашедший ее, просто удалился, не оказав никакой помощи.

– Мне уже довелось общаться с Эрисом. Я знаю, на что иду.

– Мор может научить тебя разным танцам, – продолжал Риз. – В свое время ей пришлось изучить их все. К тому же она по сей день возглавляет Двор кошмаров. Лучше ее никто не посвятит тебя в тонкости тамошнего этикета.

– Неста еще ни на что не соглашалась, – резко напомнил Ризу Кассиан. – Один танец с этим мерзавцем – и так слишком много.

– Я согласна, – перебила его Неста.

При всех ее тревогах за Кассиана ей претили его собственнические замашки. Она посмотрела на меч, который все еще держала в руке.

– Совсем недавно я убила бессмертное существо. Эрис по сравнению с ним – ребенок. Если танец со мной заставит его вспомнить обо всех преимуществах союза с нами, если ему подумается, что он сможет меня заполучить – достаточно лишь соблюдать взятые обязательства… прекрасно.

– Он и так уже наш союзник, – возразил Кассиан. – Неужели один танец укрепит его желание оставаться таковым?

– Нам нужно показать Эрису наше уважение и доверие, – сокрушенно вздохнула Фейра. – Даже если на самом деле этого нет. Но позволить ему танцевать с женщиной из нашей семьи – это весомое доказательство. Во всяком случае, по меркам Двора осени. Если кончится тем, что он будет есть у Несты с руки, тогда вообще здорово. Если благодаря этому он твердо усвоит, что мы на его стороне, прекрасно. Но союзнические отношения требуют подкрепления, иначе они слабеют и сходят на нет.

– Не нравится мне это, – прорычал Кассиан.

– А и не нужно, чтобы тебе это нравилось, – властно, как и надлежит верховной правительнице, ответила Фейра. – Просто наблюдай со стороны и не делай страшную физиономию, словно вот-вот оторвешь ему голову.

– Передайте Морригане, что я в любое время готова прийти к ней на урок танцев.

Фейра и Кассиан, еще не остывшие после перепалки, повернулись к ней.

– Возвращаю. – Неста положила Атараксию на стол.

Риз промолчал.

– Почему ты не хочешь оставить меч у себя? – Фейра удивленно посмотрела на сестру.

Взгляд Кассиана жег ей спину. Он был удивлен не меньше Фейры.

– Хватит с меня одной смерти, – сказала Неста.

Неста вдыхала через нос. Сосчитав до шести, она задержала дыхание, затем стала выдыхать, снова считая до шести. Сидя у себя в комнате, она усердно сосредотачивалась на дыхании.

Появлялись мысли. Она отмечала их присутствие и позволяла уходить. Правда, некоторые возвращались.

Ее не интересовало, куда Риз спрятал Арфу. Если бы для заклинания понадобилась ее кровь, как тогда, при запечатывании Маски, ей бы сказали. Но мысль о том, что будет дальше…

«Дыши, – приказывала она себе. – Считай».

Она снова вдохнула, сосредоточив внимание на расширившейся грудной клетке и на ощущении дыхания в себе. Которую неделю она занималась упражнением по успокоению ума, однако бывали дни, когда оно давалось ей с трудом. Но она продолжала заниматься. Десять минут утром и десять вечером, перед сном.

Неста выдохнула, считая до шести, и продолжила.

Это все, что она могла: продолжать. День за днем, раз за разом.

Эту мысль она тоже отпустила. Подышав еще, она прекратила считать, позволив уму блуждать.

Но ее ум не помчался по всем направлениям сразу. Он оставался спокойным. Отдыхал.

Довольствовался тем местом, где находился.

Война не затронула их хижину, чего не скажешь о суровых зимах. С тех пор как Неста в последний раз видела их прежнее жилье, оно обветшало еще сильнее.

Азриель перебросил их с Кассианом сразу после занятий, но сам не остался. Гвин просила показать ей удары кинжалом, и он поспешил в Дом ветра, пообещав вернуться через час.

Неста не представляла, чем окажется этот час: невероятно долгим или совсем коротким. Она не знала, зачем вообще попросила Кассиана отправиться сюда с нею. Но у нее в голове засело, что ей нужно здесь побывать. Увидеть это место.

Полуденное осеннее солнце безжалостно высвечивало всю неприглядность хижины. Соломенная крыша местами покрылась плесенью, а кое-где прохудилась. Травы, буйно разросшиеся вокруг, успели побуреть. Они поднимались до самых окошек в каменных стенах. У Несты перехватило горло, но она заставила себя войти.

Кассиан молча шел следом, ступая настолько тихо, что его шаги можно было принять за шелест ветра в зарослях травы. Его рана на голове и сломанная рука полностью исцелились. С момента их возращения из Тюрьмы (и с момента согласия Несты «соблазнить» Эриса) прошло два дня. Сегодня Кассиан даже упражнялся вместе с нею, хотя со щадящей скоростью. Похоже, он всерьез относился к предупреждениям Риза и Маджи, велевших ему поберечь себя. Он не морщился от боли, и Неста тайком облегченно вздыхала. Потому она и позвала его сюда. При малейшем сомнении в состоянии его здоровья она бы не решилась на такое приглашение.

И не потому, что здесь им могло что-то угрожать. По дорожке, усеянной листьями, никто из местных не ходил. Только птицы лениво чирикали, рассевшись на почти голых ветвях.

От земли веяло унынием, однообразием и опустошенностью. Даже осень не делала здешние краски ярче. И солнце тоже не слишком щедро освещало эти места, населенные людьми.

Неста коснулась холодной двери, и у нее забилось сердце. Древесина сохранила отметины когтей.

– Коготки Тамлина, верно? – спросил Кассиан.

Неста пожала плечами, не находя слов. Тамлин тогда сорвал дверь с петель, и Неста вместе с Элайной вешали ее обратно. Отец им не помогал – из-за жестоко покалеченной ноги он не мог поднимать тяжести. Он лишь смотрел, как трудятся дочери, давая бесполезные советы.

Сжав кулак, Неста толкнула дверь плечом. Заржавевшие петли возмущенно заскрипели. В ноздри ударили запахи пыли и гнили.

У нее вспыхнули щеки. Ей стало стыдно, что Кассиан все это видит.

– Что стесняешься? Я же неотесанный иллирианец, – сказал он, становясь рядом. – Я жил в куда худших условиях. У вас хотя бы были стены и крыша.

Неста только сейчас поняла, как важно ей слышать эти слова. Успокоившись, она вошла в холодный сумрак, кое-где прорезаемый солнечными лучами.

– Стены остались. А крыша… сам видишь.

Дыры в крыше открывали доступ разной мелкой живности и стихиям. Судя по гнездам и окаменевшим кучкам испражнений, живность неплохо здесь обустроилась.

У Несты пересохло во рту. Какое жуткое, отвратительное, мрачное место.

Ей было не унять дрожь.

– Покажи мне дом, – попросил Кассиан, кладя ей руку на плечо.

Неста не могла успокоиться. Не могла подобрать слов.

– Вы здесь ели? – Кассиан указал на кособокий стол, одна из ножек которого валялась на полу.

Она кивнула. Да, они здесь ели. Иногда молча, а иногда под болтовню, которую затевали они с Элайной. Бывало, что и под ее ругань с Фейрой. Перед вторжением Тамлина перепалки с младшей сестрой случались чуть ли не каждый день.

Взгляд Несты переместился на стены, расписанные прихотливыми узорами. Кассиан смотрел туда же.

– Это Фейра рисовала?

– Она бралась за кисть при всякой возможности, – с трудом сглатывая, сказала Неста. – Каждый сэкономленный медяк тратила на краски.

– А ты видела, как она разрисовала нашу горную хижину?

– Нет.

Неста никогда там не бывала.

– Фейра расписала все стены. Только краски там сочнее и ярче. А узоры чем-то похожи. Она рассказывала, что у вас был комод…

– Ты про этот? – Неста толкнула дверь в спальню.

Кассиан вошел следом, морщась от сумрака и густого запаха плесени. Комнатенка была совсем тесная. Почти все ее пространство занимала кровать. Кассиан взглянул на грязные, заплесневелые простыни. И сестры годами спали в этой клетушке?

Его рука коснулась разрисованного комода:

– Свой ящик она украсила звездами, еще не зная, что Риз – ее истинная пара. Она тогда и не подозревала о его существовании.

Кассиан провел пальцами по гирлянде цветов на среднем ящике:

– Этот принадлежал Элайне.

На нижнем краснели языки пламени.

– А это твой.

Неста что-то пробурчала в знак подтверждения. Ей больно сдавило грудь. В углу стояли стоптанные, полусгнившие башмаки. Ее обувь. У левого разошелся шов, и когда она его надевала, оттуда торчали пальцы. В таких башмаках она ходила по деревне. Неста и сейчас помнила грязь и камешки, попадавшие в щель.

У нее заколотилось сердце. Она поспешила выйти обратно, в помещение, служившее им гостиной и кухней.

Взгляд инстинктивно упал на темный, закопченный камин. На полку над ним.

Там лежали отцовские фигурки, вырезанные из дерева. Их покрывал густой слой пыли и бахрома паутины. Несколько фигурок были опрокинуты. Скорее всего, птицы или зверюшки похозяйничали.

В ушах появился знакомый гул. Шаги по пыльным половицам зазвучали громче обычного. Неста подошла к полке.

Посередине восседал медведь размером с ее кулак. Дрожащими пальцами Неста подняла фигурку и сдула пыль.

– А у него были способности, – тихо сказал Кассиан.

– Не так много. – Неста вернула медведя на полку, борясь с подступающей тошнотой.

Нет. Так нельзя. Нужно держаться. Управлять собой. И спокойно смотреть на свидетельства своей прошлой жизни.

Она вдохнула через нос. Выдохнула через рот, не забывая считать.

Все это время Кассиан стоял рядом. Молча. Не прикасаясь к ней. Просто стоял, чтобы ей было легче. Ее друг, которого она позвала с собой не потому, что он делил с нею постель, а потому, что ей захотелось показать ему эту хижину. Она нуждалась в его уравновешенности, доброте и понимании.

Неста потянулась за другой фигуркой: розой из темной древесины. Она положила розу на ладонь, удивляясь тяжести деревянного цветка, и провела пальцем по лепестку.

– Эту розу он вырезал для Элайны. Была зима, а она скучала по цветам.

– А тебе он что-нибудь вырезал?

– Со мной он предпочитал не связываться. – Неста судорожно вдохнула, задержала дыхание, выдохнула. Подождала, пока ум успокоится. – Он бы сделал и для меня, если б я хоть одним словечком его поддержала. Но… я этого не делала. Я была слишком зла.

– Ты имела основания для злости. Вся ваша жизнь пошла кувырком.

– Когда мы впервые встретились, ты сказал мне совсем другое. – Неста резко повернулась к нему. – Ты назвал меня куском дерьма за то, что я позволила младшей сестре отправиться на охоту, а сама томилась от безделья.

– Я такого не говорил.

– Я не про слова. Про смысл. – Неста расправила плечи и повернулась к убогой койке, втиснутой между стеной и очагом. – И ты был прав.

Кассиан молчал. Неста подошла к койке.

– Все годы жизни здесь отец спал на этой койке, уступив нам спальню. Та кровать… единственная вещь из нашей прежней жизни. На ней я родилась. На ней умерла моя мать. Я ненавижу эту кровать.

Она дотронулась до остова койки. Трухлявая древесина заскрипела. Из-под пальцев посыпались щепки.

– Но эту койку я ненавижу еще сильнее. Днем она стояла в нише, как сейчас. А по вечерам отец выволакивал ее оттуда, придвигал поближе к огню и ложился, накрываясь несколькими одеялами. Я смотрела на него и думала: «Какой слабак». Прятался от жизни, как испуганное животное. Меня это бесило.

– А сейчас тоже бесит? – осторожно спросил Кассиан.

– Сейчас… – Она несколько раз сглотнула. – Я тогда думала: и поделом ему. Пусть спит на скрипучей койке. Мне и в голову не приходило, что отец хотел, чтобы у нас была настоящая кровать. Чтобы мы могли спать в тепле, вытянувшись во весь рост. У нас отобрали все имущество, разрешив взять лишь несколько вещей. И он выбрал кровать, чтобы нам было удобно. Чтобы мы не скрючивались на койках или на полу.

Несте снова сдавило грудь.

– Я не пускала его на кровать, даже когда кредиторы искалечили ему ногу. Я была целиком погружена в горе и гнев… Я жалела себя и думала: пусть испытает хотя бы крупицу моих страданий.

К боли в груди добавилось бурление в животе.

– Он наверняка все знал, – хрипло продолжала Неста. – Он не мог не знать, какая я отвратительная, и тем не менее… он никогда не кричал. Это злило меня еще сильнее. А потом он назвал моим именем корабль. Приплыл к месту битвы. Я… я не понимаю почему.

– Ты была его дочерью.

– Разве это что-то объясняет?

Неста смотрела на опечаленное лицо Кассиана. Он печалился из-за нее. Из-за боли в ее груди и жжения в глазах.

– Любовь – сложная штука.

Неста опустила глаза. Потом, отругав себя за трусость, подняла снова.

– Я никогда не задумывалась, каково было отцу пройти через все это. Из человека, сколотившего изрядное состояние, из человека, которого называли Принцем торговцев, превратиться в нищего. Думаю, даже смерть нашей матери подействовала на него меньше, чем потеря кораблей. Он был так уверен, что предпринятая затея принесет ему еще больше денег, сделает немыслимым богачом. Ему говорили, что он обезумел, а он и слышать не хотел. Когда предсказания сбылись… Думаю, унижение подкосило его не меньше денежного краха.

Неста перевела взгляд на свои ладони, где уже начали появляться мозоли. Такие мозоли были и на ее пальцах.

– Я помню, как злорадствовали кредиторы, явившись сюда. Они и раньше ненавидели отца, но были вынуждены молча копить ненависть. Зато потом они отыгрались по полной, изуродовав ему ногу. Я тогда боялась, как бы их гнев не перекинулся на нас с Элайной. А Фейра… она пыталась их остановить. Пока мы прятались в спальне, она находилась рядом с отцом.

Неста заставила себя посмотреть Кассиану в глаза.

– Я подвела Фейру, не только позволив ей ходить на охоту. Хватало и других случаев.

– Ты когда-нибудь говорила ей об этом?

– Нет. – Неста иронично фыркнула. – Я не знала, как сказать.

Кассиан пристально смотрел на Несту. Она едва удерживалась, чтобы не съежиться под его взглядом.

– Ты найдешь способ. Когда будешь готова.

– Очень мудро с твоей стороны.

Кассиан изобразил поклон.

Невзирая на мрачность хижины и тягостное прошлое, связанное с этим жилищем, Неста улыбнулась. Деревянную розу она сунула в карман.

– Хватит, я насмотрелась.

– Ты так думаешь?

Пальцы Несты сжали отцовскую поделку.

– Думаю, мне требовалось повидать это место. В последний раз. Понять, что для меня и сестер оно навсегда осталось в прошлом. Что здесь нет ничего, кроме пыли и тягостных воспоминаний.

Кассиан обнял ее за талию. Они пошли к двери, еще раз взглянув на скромную роспись, которой Фейра пыталась украсить хижину.

– До возвращения Аза еще есть время. Давай полетаем, – предложил Кассиан.

– А местные жители? Они же разбегутся, вопя от ужаса.

Кассиан озорно улыбнулся, распахнул провисшую дверь и вывел Несту на солнце и свежий воздух.

– Это добавит впечатлений их унылым дням.

56

Прошел месяц. Зима покрыла Веларис, словно иней оконное стекло.

Утренние занятия превратились в борьбу с холодом. Жрицы по-прежнему упражнялись с мечами и кинжалами, наполняя морозный воздух облачками выдыхаемого пара. Холодный металл эфесов прилипал к пальцам и обжигал. Даже щиты иногда покрывались инеем. Гвин твердила подругам, что валькирии умели сражаться в любую погоду. Особенно в холодные месяцы. И потому, когда выпал снег, Неста и другие продолжили занятия.

Ей пришлось снова поменять доспехи. Каждое утро, заплетая косу и смотрясь в зеркало, она уже не видела прежнего исхудавшего лица с кругами под глазами. Невзирая на их ежедневные слияния с Кассианом, которые порой продолжались почти до рассвета, ее лицо оставалось свежим и румяным.

Кассиан все так же уходил спать к себе, не оставаясь в ее постели. Неста уверяла себя, что ее это не задевает. Иногда она задавалась вопросом: когда ему надоест? Когда он устанет от нее? А ведь когда-нибудь ему наскучит, даже если пока он каждую ночь пировал на ней, словно изголодавшийся. Сжимал ей бедра своими сильными руками, облизывал и обсасывал ее, пока она не начинала корчиться от желания. Иногда она вцеплялась в изголовье, усаживалась Кассиану на лицо и гарцевала на его языке, пока не наступал оргазм. Иногда водила языком по члену и проглатывала каждую каплю семени, исторгаемую ей в рот. Порою он изливал семя ей на грудь, живот, спину, и от первого прикосновения жарких капель у нее наступал оргазм.

Неста не представляла, что когда-нибудь может устать от него. Каждое слияние лишь усиливало ее желание.

Дважды в неделю она занималась танцами с Морриганой. Уроки проходили в кабинете Дома. За все время они едва перебросились десятком слов не по делу. Неста осваивала танец за танцем: одни были приняты в Каменном городе, другие – при Дворе осени, третьи – распространены во всем фэйском мире.

Риз дал им шар Веритас, позволявший Морригане поделиться с Нестой воспоминаниями о танцах. Этот же шар сопровождал музыкой их занятия.

Неста постигала танцевальные па, одновременно просматривая картины балов и торжеств. Иные были полны света, от других исходила тяжесть и непонятная печаль. Морригана не давала никаких объяснений, кроме тех, что касались выполнения движений.

Но музыка… Музыка была превосходной. В этих звуках было столько жизни и движения, что Несте хотелось продлить урок на час или два ради одного только наслаждения музыкой.

Никто не заглядывал к ним на занятия, даже Кассиан. Возможно, Морригана и сообщала Ризу об их успехах. Несте она не говорила ничего.

До Дня зимнего солнцестояния оставалось три дня. Морригана закончила очередное занятие. За окнами густо падал снег.

– Кстати, а что ты наденешь на бал? – вдруг спросила она Несту.

Неста стояла возле стола, успокаивая дыхание, и слушала чарующие звуки скрипки, доносящиеся из Веритаса.

– Какое-нибудь платье, – пожала плечами она.

– Нет, – возразила Морригана. На ее лбу блестели капельки пота, влажными были и золотистые волосы в косе. – Эрис… – Она подыскивала слова. – Внешний вид для него чрезвычайно важен. Тебе нужно одеться надлежащим образом.

Неста вспомнила платья, в которых обычно видела Морригану, и нахмурилась:

– Я не могу носить слишком открытые платья.

Для визитов в Каменный город Морригана и Фейра выбирали особо изысканные наряды. Неста без стеснения раздевалась перед Кассианом и всеми мужчинами, которых когда-то приводила к себе, но обнажаться на публике… В ней еще сохранялась чисто человеческая стыдливость.

– Я поищу. – Морригана спрыгнула с подоконника. – Посмотрим, что есть в нашем гардеробе.

– Спасибо, Морригана.

Это был их первый нормальный разговор. Первый раз Неста произнесла слова благодарности и назвала Морригану по имени.

Морригана заморгала, тоже осознав это.

– Называй меня просто Мор. Амрена – единственная при нашем Дворе, кто зовет меня Морриганой, но лишь потому, что она чокнутая старая дура.

Неста улыбнулась.

– Хорошо, запомню… Мор, – добавила она, пробуя сокращенное имя.

Прозвонило час дня. Неста пошла к дверям, не без сожаления оставляя на столе шар, все еще даривший прекрасную музыку.

– Меня ждут в библиотеке.

Она и так опаздывала, но музыка была такой завораживающей, что ей не хотелось уходить.

– Мне туда же, – сказала Морригана… то есть Мор, когда они оказались в коридоре. – Работа, которой я занимаюсь по поручению Риза и Фейры, требует кое-каких изысканий. Клото подбирает мне необходимые материалы.

– Понятно.

Они молча спустились по лестнице, молча прошли по другому коридору. Впереди уже высились двери библиотеки, когда Неста спросила:

– Тебя не задевает, что я буду танцевать с Эрисом?

– Нет, – почти не задумываясь, ответила Мор. – Я знаю: под конец ты заставишь его ползать перед тобой.

Сказанное отнюдь не было комплиментом.

Клото, как всегда, сидела за своим столом. Она встала и обняла Мор, изрядно удивив Несту.

– Здравствуй, моя давняя подруга, – сказала Мор, и ее лицо засветилось теплом.

Таким оно было для всех, за исключением Несты и обитателей Каменного города.

Несте стало невыразимо стыдно. Она молча смотрела, как самопишущее перо Клото выводит слова: «А ты хорошо выглядишь, Мор».

– Да, – двинула плечом Мор. – Правда, Неста выжимает из меня все соки уроками танцев, но на моем лице это не сказывается.

«Я нашла книги, которые ты просила».

Изуродованная рука Клото коснулась стопки книг на столе.

Неста поняла, что она здесь лишняя, и молча кивнула женщинам, принявшимся обсуждать интересующую Мор тему. Ярусом ниже ее ждала Гвин, за спиной которой она увидела Эмери.

– Что ты здесь делаешь? – удивилась Неста.

Когда она покидала площадку, торопясь на урок танцев, Эмери еще продолжала упражняться. Но это было около трех часов назад.

– Хотела взглянуть на место, где вы обе трудитесь, – ответила Эмери, не сводя глаз с Клото и Мор. – Я всегда забываю, насколько она красива, – вздохнула Эмери, кивком указав на Мор. – Нынче она не наведывается к нам в Гавань Ветров.

Несте почудилось, что смуглые щеки Эмери покраснели.

В сумраке библиотеки Мор и впрямь светилась, будто солнечный луч. Даже тьма в глубине библиотеки, казалось, отступала перед нею.

– Мерилла отправилась на собрание, а я, воспользовавшись ее отсутствием, показывала Эмери ее кабинет, – пояснила Гвин. – Мне пора работать, а ты поводи нашу подругу по библиотеке. Заодно потанцуешь, – с озорной улыбкой добавила послушница.

Неста раскрыла глаза. Ее пару раз видели повторяющей танцевальные па среди стеллажей. А может, и все десять раз.

Эмери зачарованно следила за оживленно жестикулирующей Мор.

– Идем. – Неста тронула ее за рукав.

– Постойте, – задержала их Гвин. – Наверное, мы теперь увидимся только после праздников. Поэтому я хочу кое-что вам вручить.

Неста и Эмери смущенно переглянулись.

– У тебя для нас подарки? – спросила Эмери.

– Встретимся у твоей тележки, – торопливо сказала Гвин и исчезла в сумраке.

Эмери с Нестой спустились на пятый ярус, где Неста оставила тележку. Тележка была доверху заполнена книгами, которые требовалось вернуть на место. Неста стала рассказывать о своей работе, однако Эмери слушала вполуха. Лицо ее побледнело.

– Что с тобой? – насторожилась Неста.

– Должно быть… пила мало воды во время занятий, – сдвинув брови, ответила иллирианка.

Сегодня они осваивали два новых валькирианских способа, которые Гвин нашла вчера вечером. Оба способа были исключительно трудными и даже жестокими. Щит одной воительницы служил чем-то вроде трамплина для другой, позволяя прыгнуть на большую высоту. При этом первой приходилось напрягать мышцы живота, выдерживая вес своего щита и вес тела соратницы.

Никто из них до сих пор не смог перерезать ленточку, хотя Эмери пару дней назад и царапнула мечом край.

– Что случилось? – не отставала Неста.

Глаза Эмери потускнели.

– Я… Честное слово, я как будто слышу отцовский крик, доносящийся снизу. – Дрожащей рукой она отвела прядь волос. – Слышу, как он кричит на меня. Слышу треск ломающейся мебели…

У Несты похолодела кровь. Она повернулась к пандусу. Ничто не таилось во тьме, но они находились достаточно низко.

– Это место древнее и странное, – сказала она, продолжая раздумывать над словами Эмери.

Все разговоры подруги об отце ограничивались страшной историей с обрезанием крыльев. Но Несте хватило и этого. Она поняла: отец Эмери был таким же двуногим зверем, как и отец Тимаса Мандрэ.

– Поднимемся ярусом выше, – предложила Неста. – Там шепот тьмы не настолько громок. Гвин легко нас разыщет.

Она взяла подругу под руку и крепко прижалась к Эмери, чтобы хоть немного согреть дрожащую иллирианку.

Эмери молча кивнула, но ее лицо оставалось бледным. Может, ее уши до сих пор слышали крик разъяренного отца?

Вскоре к ним подбежала запыхавшаяся от бега Гвин и вручила каждой пакет, размерами напоминавший большую тонкую книгу.

– Держите.

Неста развернула коричневую бумагу и увидела пачку рукописных листов. На первой странице значилось: «Глава двадцать первая». Прочитав несколько строчек, она от удивления едва не выронила листы.

– Так это… про нас?

Гвин улыбалась во весь рот:

– Я уговорила Мериллу добавить в предпоследнюю главу сведения о нас. Она даже позволила мне самой написать все это. Разумеется, со своими пометками. Глава посвящена возрождению валькирий. Тому, чем мы занимаемся.

У Несты не было слов. Руки Эмери вновь задрожали, когда она листала страницы.

– И ты так много написала про нас? – удивленно спросила она.

– Да, – ответила Гвин, довольно потирая руки. – И напишу еще.

Неста прочла отрывок с пятой страницы. «Под палящим солнцем, когда их лбы покрывались потом, и под холодным дождем, от которого леденели кости, Неста, Эмери и Гвинета каждое утро являлись на занятия, готовые…»

У нее перехватило дыхание и защипало глаза.

– Надо же, мы попали в книгу.

Гвин крепко сжала ей руку. Подняв голову, Неста увидела, что другая рука послушницы сжимает руку Эмери. Гвин снова улыбнулась. Ее глаза ярко сверкали.

– Наши истории достойны книги.

Неста все еще находилась под впечатлением щедрого подарка Гвин. Придя вечером к себе, она нашла записку от Кассиана, сообщавшего, что ему придется заночевать на одной из иллирианских застав и разобраться с мелким столкновением между тамошними отрядами. До Кровавого ритуала оставались считаные месяцы, и напряжение всегда возрастало, но нынешний год выдался на редкость скверным. Каждые несколько дней где-нибудь вспыхивали стычки. Вспоминалась старая вражда… Содержание записки не располагало к веселью, однако Неста невольно улыбнулась, представив суровое лицо Кассиана, восстанавливающего порядок в иллирианских землях.

Улыбка быстро погасла. После обеда Неста дважды упражнялась в успокоении ума, но желанного спокойствия не наступало. Она думала о подарке Гвин и об испуганном лице Эмери, что-то почуявшей в темноте.

Неста сидела за столом, подперев подбородок ладонью, и смотрела в пространство.

Перед нею вдруг появилась кружка горячего шоколада и несколько песочных печенюшек.

– Спасибо, – усмехнулась она. От шоколада шел удивительный, густой аромат. – А можно разжечь огонь в камине? – тихо спросила она. – Только небольшой.

Дом мгновенно исполнил ее просьбу. В камине вспыхнул маленький костерок. Затрещало полено. Неста выпрямилась, позабыв про угощение. У нее свело живот.

Это трещало полено в огне, а не отцовская шея. Взгляд Несты переместился на деревянную розу, которую она поместила на полку над камином, рядом с фигуркой дородной женщины, воздевшей руки с зажатой в них луной. Какая-то древняя богиня; возможно, даже сама Матерь. Неста не раздумывала, почему оставила розу здесь, а не забросила в ящик комода.

В очаге треснуло еще одно полено. Неста вздрогнула, но осталась сидеть, глядя на деревянную розу.

Неужели она проживет оставшуюся жизнь как Эмери, постоянно оглядываясь через плечо на тени прошлого? Ей вспомнилось испуганное, измученное лицо подруги. Неужели и у нее бывает такое же лицо?

Она достойна большего. И Эмери тоже заслуживала большего. Шанса жить без страха и боли.

Надо попытаться. Прямо сейчас. Взять и повернуться к огню.

Опять треск полена. Неста скрипнула зубами, мысленно приказав: «Дыши. Вдох на шесть счетов, задержка и выдох тоже на шесть».

Она дышала и считала.

«Это всего лишь огонь. Он напоминает тебе об отце и об ужасном событии. Но огонь – не отец, и хотя тебе неуютно, ты можешь преодолеть это чувство».

Неста сосредоточилась на дыхании. Заставила себя расслабить каждую напряженную мышцу, начав с лица и добравшись до пальцев ног.

«Это огонь, – продолжала твердить она. – Он вызывает у тебя неприятные ощущения, и потому ты так себя ведешь. Но с помощью дыхания ты можешь преодолеть это состояние. Можешь его проработать».

Ее тело почти не расслабилось, но она никуда не убегала из комнаты, стойко выдерживая близость огня, пока дрова не превратились в угли, а те не погасли.

Неста не знала, почему ей хотелось плакать, глядя на искры. Почему затем ее захлестнула гордость. Возникло другое желание: смеяться и кружиться по комнате в танце. Она не сделала ничего особенного. Просто сидела у огня, но… она выдержала. Высидела.

Она не струсила. Выдержала поединок с огнем и осталась жива.

Пусть это было несопоставимо со спасением мира или командованием армией, но она сделала первый шаг. Точнее, шажок.

Неста вытерла глаза и оглядела свою тихую комнату. Вдруг увидела цепочку сосновых веточек, тянущуюся к открытой двери.

Она встала.

– И как это понимать? – спросила она у Дома, выходя в коридор.

Хвойная дорожка тянулась по коридору, шла вниз по лестнице, затем по другому коридору до самой библиотеки.

– Куда мы направляемся? – спросила Неста у струи теплого воздуха.

К счастью, в библиотеке было пусто. Ушли даже «совы», и потому никто не видел, как она спешит вдоль зеленой дорожки, спускаясь по пандусу все ниже и ниже. До самого седьмого яруса.

Дорожка обрывалась на границе сумрака и тьмы. Неста резко остановилась.

В темноте мелькнул огонек. Потом еще один и еще. «Иди дальше, не бойся», – говорили ей огни.

Неста поглубже вдохнула и углубилась в темноту.

Огоньки оказались маленькими свечками, какие ставят на стол во время чайных церемоний. Однажды она вместе с Фейрой спустилась сюда и столкнулась с ужасами. От той поры не осталось и следа. Только перемигивающиеся огоньки, звавшие ее спуститься на самые нижние ярусы. На самое дно.

Неста продолжала спускаться, пока не очутилась на дне. Там горел небольшой фонарь, тускло освещая ближайшие ряды книг. Остальные тонули в темноте.

С колотящимся сердцем Неста взяла фонарь и стала всматриваться в темноту. Сюда не проникал фэйский свет библиотеки. Это было сердце мира. Сердце бытия.

Сердце Дома.

– Значит… – Ее пальцы плотнее сжали ручку фонаря. – Эта тьма и есть твое сердце.

В ответ Дом бросил к ее ногам сосновую веточку.

– Подарок ко Дню зимнего солнцестояния. Для меня.

Ей показалось, как теплая рука провела по ее шее.

– Но твоя тьма… – От удивления ее голос звучал мягче обычного. – Ты пытался мне это показать. Показать другим… кто ты есть в своих потаенных глубинах. Показать то, что не дает тебе покоя. Ты пытался показать им все эти темные, сломанные куски, потому что жрицы, Эмери и я… Мы такие же, как ты.

У нее сдавило горло. Дом сделал ей изумительный подарок. Подарил знание.

Она подняла фонарь повыше и задула пламя, позволив тьме окружить и окутать ее.

– Я не боюсь, – прошептала она в темноту. – Ты – мой друг и мой дом. Спасибо, что поделился этим знанием со мной.

И вновь Неста ощутила призрачное прикосновение. Дом погладил ей шею, щеку и лоб.

– С Днем зимнего солнцестояния, – сказала она этой прекрасной, хрупкой темноте.

57

В былые годы Кассиан с нетерпением ждал Дня зимнего солнцестояния. Причин для этого хватало, начиная с трехдневной попойки в кругу семьи и кончая веселым сражением на снежках с назваными братьями. После снежного побоища они парились в березяке – иллирианской бане – и продолжали пить, пока все трое не падали и не засыпали как попало. Однажды он проснулся… блондином и не сразу сообразил, что на нем парик. Только парик и гирлянда из хвойных веточек, повязанная вокруг чресел на манер набедренной повязки. От гирлянды у него возник дикий зуд вокруг причинного места, но это были пустяки по сравнению с тяжелым похмельем.

Прежде всего он любил День зимнего солнцестояния за возможность посидеть рядом с теми, кем он так дорожил в жизни.

В этом году, как и в прошлом, канун праздника вызывал у него отвратительное ощущение, схожее с бурлящей кислотой.

Двор кошмаров, как всегда, утопал в праздничном убранстве, подготовленный к торжеству, которое продлится три дня подряд и захватит самую длинную ночь в году. Каждый вечер там будут устраивать бал, и на первом Несте предстоит танцевать с Эрисом.

Это время неумолимо приближалось.

У Кассиана был целый месяц, чтобы внутренне подготовиться к балу. Но этот месяц он провел в постели Несты. Правильнее сказать, то время, пока длились их забавы. Одному Котлу известно, отчего потом, когда он с нее слезал, она ни разу не попросила его остаться.

Кассиан стоял у подножия черного возвышения и смотрел на расфуфыренную толпу обитателей Двора кошмаров. Лицо его не обещало им ничего, кроме смерти. Аз застыл по другую сторону с таким же лицом.

Собравшиеся здесь, все до одного, заслуживали того, чтобы гореть в адском пламени. Все, начиная с Кейра, возглавлявшего эту толпу, и заканчивая Эрисом. Важный гость Двора осени, высокий и горделивый, стоял рядом с Кейром, нарядившись во все черное, как того требовал этикет Двора ночи.

Мор заняла место возле тронов Фейры и Ризанда, где и дожидалась их появления.

Весь тронный зал был украшен черными свечами, хвойными гирляндами и ягодами остролиста. Вдоль стен тянулись пиршественные столы, плотно уставленные угощением, но прикоснуться к еде можно будет только с разрешения Фейры и Риза.

Прежде Риз являлся сюда суровым и непреклонным, как мужская ипостась Торжествующей ночи. Ныне он немного смягчил свое отношение к жителям Каменного города. Кассиан не завидовал дипломатическим ухищрениям Риза. Риз охотно бы забыл о существовании Кейра, но не мог, поскольку нуждался в его легионе Вестников Тьмы. Отсюда и более любезный тон. Однако пусть этот тщеславный придурок не забывает, что́ его ждет, если он переступит черту. По правде говоря, Риз сменил тон не на более, а на чуть более любезный. Хватит с Кейра и этого.

За все это время они не получали никаких сведений о Бриаллине и Короне. Королева никого не посылала за Сокровищницей ужаса. Но Кассиан был не настолько глуп и не считал, что она отступилась от своих замыслов. Риз и другие придерживались того же мнения.

Наконец высоченные двери тронного зала распахнулись.

Гора затряслась от темной силы, возвещая о прибытии верховных правителей. Гора пела об их появлении. Все повернулись к дверям. В зал вошли верховный правитель и верховная правительница, наряженные в черное и с коронами на головах.

Риз выглядел, как всегда, элегантно, но Фейра…

По залу прокатился возглас удивления.

Их сегодняшнее появление служило еще одной цели: сообщить миру о беременности Фейры.

Фейра была в платье из сверкающих черных полос, очень похожем на то, в каком впервые здесь появилась. Платье ничуть не скрывало ее выпирающий живот.

Наоборот, наряд подчеркивал ее беременное чрево, обтянутое сверкающим черным шелком.

Лицо Риза выражало мужскую гордость и самодовольство. Кассиан знал: всякого, кто хотя бы не так моргнет в сторону Фейры, Риз искромсает на миллион кровавых кусков. От Риза веяло зловещим холодом. От Фейры – густым запахом беременной женщины. Риз позволял каждому вдыхать этот запах, дополнительно подтверждавший новость.

Увенчанная короной, с животом, наполненным новой жизнью, Фейра выглядела древней богиней. На прекрасном лице – безмятежное спокойствие. Ее алые губы раскрылись в улыбке, предназначенной Ризу. Верховные правители подошли к своим тронам. Кейра разрывало между гневом и потрясением. Эрис старательно сохранял бесстрастие.

Увидев других участниц процессии, Кассиан на время позабыл о врагах.

Обе сестры Фейры тоже были в черном. Они шли позади верховных правителей – молчаливое указание на то, что обе являются частью королевской семьи и обладают могущественной силой. Так было задумано. Пусть Эрис видит, как высоко Двор ночи ценит Несту. Интересно, сестры перебросились хотя бы несколькими словами, пока ждали у входа? Неста и Элайна не разговаривали уже несколько месяцев.

Элайна в черном выглядела нелепо. Ее красота никуда не делась, но цвет скромного платья с длинными рукавами забирал на себя весь румянец с ее лица. Казалось, Элайна служила платью, а не наоборот. Кассиан знал, как тяжело на нее действовала жестокость Каменного города. Но сюда она отправилась без колебаний. Когда Фейра предложила ей остаться дома, Элайна расправила плечи и заявила, что является частью Двора ночи и поступит так, как необходимо Ризу. Для визита сюда Элайна распустила свои золотисто-каштановые волосы, скрепив их на затылке двумя жемчужными гребнями. За все годы знакомства с Элайной Кассиан никогда не считал ее заурядной. Но это черное платье… как бы Элайна ни заявляла о своей причастности ко Двору… Это платье высасывало из нее жизнь.

Черное платье Несты едва не заставило Кассиана встать на колени.

Она закрутила косу вокруг макушки, как делала всегда. Но на этот раз к убранной косе добавилась изящная тиара из сверкающего черного камня. Тонкие зубцы выступали над ободом, образуя темную корону. В кончик каждого зубца был вправлен крошечный сапфир, словно зубцы были настолько острыми, что пронзали собой небо и оттуда изливались капли синевы.

А платье…

Узкий лиф был густо расшит серебряный нитью. Узенькие лямки практически сливались с ее лунно-белой кожей. Платье имело очень глубокий вырез, в нижней части которого серебряное шитье служило оправой для небольшого сапфира, по оттенку совпадавшего с камнями тиары. Пышный длинный подол тянулся по полу, и в тишине было слышно, как шелестят его складки.

Неста шла с высоко поднятой головой, что подчеркивало ее длинную изящную шею. Губы, накрашенные ярко-красной помадой, застыли в кошачьей улыбке, а подведенные глаза цепко оглядывали собравшихся, следивших за каждым ее шагом.

Казалось, Неста вся светится от сосредоточенности. Она изумительно владела собой.

Фейра с Ризом уселись на троны. Неста и Элайна встали у подножия, между Кассианом и Азриелем. Кассиан не решался сказать Несте ни слова. Он даже не смотрел на нее – на великолепное тело, выставленное для всеобщего обозрения. Тело, которым он столько раз наслаждался. Просто чудо, что на ее шее не осталось следов его губ.

Он не решался взглянуть и на Эриса. Один мимолетный взгляд выдал бы всю их игру. Даже ее запах (правильнее сказать, его запах, – с удовлетворением думал Кассиан) был тщательно скрыт маскировочным заклинанием, дабы Эрис ничего не почуял.

– Да пребудет с вами благодать Дня зимнего солнцестояния, – произнесла Фейра.

Кейр вышел вперед и низко поклонился:

– Позвольте высказать мои поздравления.

Кассиан прекрасно знал: в словах этой мрази не было ни капли искренности.

Эрис – их почетный гость – встал рядом с ним.

– Позвольте и мне поздравить вас обоих от своего имени, от имени моего отца и всего Двора осени. – Он наградил Фейру заученной придворной улыбкой. – Отец будет приятно взволнован этой новостью.

Губы Риза сложились в жестокую полуулыбку. В глазах исчезли все звезды.

– Уверен, так оно и будет.

Никакого вежливого фасада. Пока Фейра и их ребенок находились здесь, верховным правителем Двора кошмаров был он. Каждого, кто посмеет им угрожать, ждала мгновенная смерть. Кассиан знал: Риз с наслаждением устранит любую угрозу Фейре и их нерожденному малышу.

– Музыка, – произнес в пространство Риз.

Оркестр, спрятанный за ширмами в мезонине, послушно заиграл.

– Приступайте к пиршеству, – чуть возвысив голос, распорядилась Фейра.

Толпа рассеялась. Собравшиеся поспешили к столам.

У возвышения остались лишь Эрис и Кейр. Оба даже не взглянули в сторону Мор, хотя та с презрением смотрела на них. Ее красное платье было языком пламени в сумраке зала.

Кассиан, облаченный в черные доспехи, ощущал себя похожим на зверя с резных колонн, подпиравших своды зала. Он тщательно расчесал волосы, но не стал их скреплять. На этом его приготовления к празднеству окончились. Почти весь день он думал о том, с каким наслаждением содрал бы с Эриса кожу живьем, лоскут за лоскутом. По его мнению, Риз и Фейра переступили черту дозволенного, попросив Несту отправиться с ними. Кассиан любил их обоих, но им следовало поискать иной способ упрочить союзнические отношения с Эрисом. Каким именно, он не знал.

Хорошо еще, что Бриаллина и Косфей пока не предпринимали никаких действий. Однако чутье подсказывало Кассиану: это затишье скоро кончится и противники сделают следующий ход.

– Танцуйте, – распорядилась Фейра, и ее голос прогремел как полуночный гром.

Собравшиеся разбились на пары и послушно задвигались в танце. Хвала богам, Кейр тоже отправился танцевать.

– Минутку, Эрис, – растягивая слова, произнес Риз, и в его руках появилась длинная черная шкатулка. – Прежде чем ты отдашься веселью, хочу вручить тебе подарок по случаю Дня зимнего солнцестояния.

Кассиан сохранял внешнее бесстрастие, но внутри у него все бурлило. Риз решил сделать подарок этому паршивцу?

Поток черного ветра перенес шкатулку к Эрису. Ветер не исчез, а окутал гостя. Кассиан понял: Риз скрывал Эриса от посторонних взглядов. Особенно от взгляда Кейра.

Эрис удивленно изогнул брови, потом поднял украшенную резьбой крышку шкатулки. Он почему-то напрягся и тихо спросил:

– Что это такое?

– Подарок, – ответил Риз.

Кассиан мельком увидел знакомый эфес.

То был кинжал, сотворенный Нестой и ставший магическим. Кассиан едва сдержался, чтобы не повернуться к Ризу и Фейре и не спросить, о чем они вообще думали.

Эрис затаил дыхание.

– Ты можешь почувствовать его силу, – сказала Фейра.

– Я ощущаю в нем пламя, – сказал Эрис, не дотрагиваясь до кинжала, словно собственная магия предостерегала его.

Лицо Эриса слегка побледнело. Он закрыл шкатулку и спросил:

– Почему вы делаете мне такой подарок?

– Ты – наш союзник, – ответила Фейра, рука которой покоилась на животе. – Ты сталкиваешься с врагами, действующими вне обычных правил магии. Поэтому будет справедливым вручить тебе оружие, которое тоже не подчиняется этим правилам.

– Значит, это сотворенное оружие.

Кассиан внутренне сжался, ожидая, что сейчас Риз раскроет опасную правду о способностях Несты. Но Риз сказал:

– Из моей личной коллекции. Семейное наследие.

– Ты владел магическим оружием и все эти годы прятал его? Даже во время войны?

– Не принимай нашу щедрость как само собой разумеющееся, – тихо предостерегла Эриса Фейра.

Эрис замер, но кивнул и протянул шкатулку Ризу.

– Пусть побудет у тебя, пока я танцую. Спасибо, – добавил он.

Кассиан почувствовал, что благодарность была искренней.

Фейра кивнула. Риз взял шкатулку и поставил рядом с троном.

– Найди достойное применение нашему подарку. – Она приветливо улыбнулась Эрису. – Раньше я бы пошла с тобой танцевать, но в моем нынешнем положении… Боюсь, мне не пойдет на пользу кружиться в танце.

Фейра говорила правду. Три дня назад, за обедом, она вскочила из-за стола и помчалась в ближайшее отхожее место. Сейчас она с подчеркнутым вниманием посмотрела на своих сестер. Элайна добросовестно изображала заинтересованность. Неста стояла со скучающим видом. Ее как будто не трогало, что Риз подарил сотворенный ею кинжал.

Возможно, причина была в танцующих парах. Неста следила за пестрой толпой, едва сдерживая желание к ним присоединиться. Она почти не слушала разговор Риза и Фейры с Эрисом. Видно, музыка значила для нее больше, чем кинжал; больше, чем магия и сила.

Фейра заметила, куда смотрит Неста.

– Сегодня вместо меня будет танцевать моя старшая сестра.

Неста едва взглянула на Эриса. Тот оторвал оценивающий взгляд от Элайны. На старшую из сестер Аркерон он смотрел со смешанным чувством настороженности и мужского интереса, отчего Кассиану хотелось скрежетать зубами. Он бы и заскрежетал, если бы вовремя не спохватился, придав лицу бесстрастное выражение. Неста подошла к Эрису.

Эрис взял ее под руку. Лицо Несты ничего не выражало. Она и сейчас шла с высоко поднятой головой. Даже не шла, а плавно скользила. Они остановились на краю танцевального пространства, разняли руки и встали лицом друг к другу.

Собравшиеся смотрели на них. Тем временем танец закончился. Оркестр тут же заиграл другой. Раздались высокие, мелодичные звуки арфы. Эрис с полуулыбкой протянул Несте руку.

Казалось, струны арфы обвились вокруг руки Несты. Она подняла руку и с последними вступительными звуками вложила ладонь в руку Эриса.

Зазвучал барабан. К нему присоединились трубы, затем виолончели и контрабасы. Но это был еще не танец, а лишь приглашение к танцу, настройка танцующих на его ритм. Кассиан позабыл о необходимости дышать. Он смотрел, как широкая ладонь Эриса легла на талию Несты. Неста подняла голову и впервые посмотрела Эрису в глаза.

Барабан глухо ударил в последний раз, и скрипки повели свою мелодию: широкую, охватывающую весь зал и порхающую по нему. Неста двигалась так, словно ее дыхание подчинялось ритму музыки. Эрис двигался вместе с нею. Чувствовалось, он прекрасно знает все особенности танца и мелодии, но Неста…

Свободной рукой она приподняла шлейф, чтобы не мешал. Она следовала за Эрисом. Ее тело было одновременно напряженным и расслабленным. Кассиан не знал, куда смотреть. Казалось, звуки заново лепили ее фигуру, постоянно внося новые оттенки. Звуки управляли ею.

Эрис был заворожен ее грациозностью и точностью движений, подчиняющихся музыке. Она изящно взмахивала рукой, изящно поворачивала шею и изгибала спину, когда музыка на мгновение останавливалась. Взглянув на Фейру с Ризом, Кассиан увидел, что на их лицах уже нет прежней сдержанности.

К тому времени, когда Неста и Эрис закончили первый тур, Кассиан все сильнее ощущал, что Элайна даже недооценила способности сестры.

Музыка прожигала Несту насквозь.

Неужели где-то еще существовали такие же совершенные и в то же время не лишенные первозданной страстности звуки? Музыка из воспоминаний Мор, передаваемая Веритасом, не шла ни в какое сравнение с этой, исполняемой живыми музыкантами. И сам танец под живую музыку воспринимался по-другому. Звуки окружали ее, как вода, проникали в кровь. Если бы она смогла, то растворилась бы в звуках, став грохочущими барабанами, высоко парящими скрипками, перезвоном цимбал, трубами и выводящими трели флейтами.

Неста чувствовала, что ей не вместить все эти звуки и рождаемые ими ощущения. Ее разум, сердце и тело были тесны для этого, и единственным способом воздать должное волшебству музыки был танец.

Эрис, надо признаться, был прекрасным танцором.

Кружась по залу, он ни разу не взглянул в сторону. Только на нее, на ее гибкое тело, само звеневшее, как струны арфы. Его рука все крепче обнимала ее за талию, пальцы упирались в ложбинку спины. Неста отвечала легкой улыбкой, чуть раскрывая щедро накрашенные губы.

Неста редко красила губы и никогда не выбирала слишком яркие оттенки. Сейчас ее губы казались воплощением греха. Но помада была выбором Мор. Она же густо подвела Несте веки. Взглянув в зеркало, Неста не узнала себя.

Оттуда на нее смотрела Королева ночи. Безжалостная, холодная и прекрасная, какой ее хотел сделать бог Лантис. Супруга Смерти.

Нет. Сама Смерть.

Эрис убрал руку с ее талии. Неста закружилась, поспевая за каскадом звуков. Кружение длилось несколько секунд, после чего мелодия обрела прежнюю плавность. Их глаза снова встретились. В глазах Эриса сверкало пламя. И вдруг он снова ее закружил. Это выбивалось из общей картины танца, но Неста послушно закружилась, ловя его взгляды. Подол ее платья превратился в шелковый вихрь.

Эрис одобрительно изогнул губы. Неста прошла его испытание.

Она усмехалась, заставляя глаза сверкать. «Заставь его ползать перед тобой», – говорила Мор. Она заставит.

Но сначала она вдоволь натанцуется.

Кассиан хорошо знал этот танец. Веками его танцевал и смотрел, как танцуют другие. Танец имел особенность: за полминуты до конца музыка превращалась в бешеную лавину звуков, несшихся вверх. Большинство танцоров продолжали двигаться в обычном ритме, и только самые смелые отваживались на двенадцать вращений. Нужно было не просто кружиться, а одновременно двигаться вперед. Вращение удавалось не всем. В лучшем случае такая женщина выглядела дурочкой, в худшем – с размаху падала на пол.

Неста согласилась попробовать.

Эрис ее поддержал. Его глаза сверкали наслаждением хищника.

За полминуты до конца музыка значительно убыстрилась. Застучали барабаны, пронзительно запели скрипки. Пары прекратили танцевать. Все смотрели на Несту.

На Несту, когда-то бывшую человеческой женщиной. Несту, победившую смерть. Сейчас она вся светилась, словно проглотила луну.

Вклинившись между звуками, Эрис поднял руку Несты над головой и закружил ее с такой силой, что ее каблуки оторвались от пола. Она едва успела завершить один оборот, как Эрис закружил ее снова. Ее голова вращалась с такой точностью, что у Кассиана перехватило дыхание.

А ее ноги…

Круг за кругом. Эрис и Неста перемещались по опустевшему пространству, как ночной ураган. Ноги Несты двигались с такой скоростью, что утратили четкость очертаний. Кассиан знал, что Эрис кружит ее, держа за руку, но основной упор приходился на ноги, задававшие движения. Сейчас Неста вела в танце. На седьмом кругу она целиком встала на цыпочки.

На девятом Эрис выпустил ее пальцы. И Неста (ее рука по-прежнему была поднята над головой) прокружилась еще трижды. Всякий раз сапфиры на тиаре вспыхивали, словно воспламененные внутренним огнем. Рядом кто-то удивленно воскликнул. Кажется, Фейра.

Теперь Неста кружилась сама, на пальцах одной ноги. Кружилась и улыбалась. То не была приклеенная улыбка придворной дамы. Никакого жеманства, только чистая, неистовая радость, дарованная музыкой, танцем и искренним растворением в звуках и движениях.

Это было сродни рождению нового существа. Или возрождению того, в ком жизнь едва теплилась.

Когда Неста завершила последний круг, вступив в противоборство с основными законами движения и пространства, Эрис вновь взял ее за руку и прокружил еще трижды. Его рыжие волосы вспыхивали огнем, словно отражая необузданную, первозданную радость, хлеставшую из Несты.

Мать Несты прочила ей принца. По мнению Кассиана, и она недооценивала свою дочь. При таком уровне совершенства рядом с Нестой мог быть лишь король или император.

Она соблазняла Эриса, не прилагая особых усилий. Перешептывания в зале подтверждали, что не один Кассиан это заметил.

Эрис пил улыбку Несты. Его глаза светились плотским желанием. Он знал, в кого могла бы превратиться Неста, если немного сыграть на ее честолюбии и направить в нужное русло.

Знай он, что ей подчинялись предметы из Сокровищницы ужаса и что подаренный ему кинжал был сотворен ею…

Риз совершил ошибку, приведя ее сюда, выставив перед Эрисом и перед миром.

Выйдя из своего кокона горя и гнева, эта новая Неста вполне смогла бы поставить на колени все Дворы. Все королевства.

Музыка звучала все выше и выше. Ее темп постоянно нарастал. На самых последних звуках Эрис вновь отпустил руку Несты. Неста одна совершила еще три безупречных вращения, после чего Эрис встал на одно колено и подал ей руку.

Раздался завершающий звук. Неста со сверхъестественной легкостью остановилась, принимая руку Эриса. Ее спина изогнулась. Она вскинула другую руку, торжествуя свою победу.

Оркестр заиграл следующий танец. Неста послушно последовала за Эрисом. Этот был проще и легче предыдущего, чья музыка еще пела в ее крови.

Ее партнер был чудовищем, но танцевать он умел. Он знал, что ее тело требует этих одиночных кружений, и подарил их ей не один раз, а дважды. Однако ей и двух раз было мало. Если бы не это тяжелое платье, она бы попросила оркестр снова исполнить предыдущий танец, чтобы вдоволь накружиться одной, совершая двойные и тройные вращения и руководствуясь исключительно чутьем и музыкальным слухом.

Неста была пьяна от музыки. Но этот танец не требовал неистовых кружений и выплеска эмоций. Казалось, дирижер хотел дать ей передохнуть или просто поговорить со своим партнером.

Янтарные глаза Эриса внимательно смотрели на нее.

– Полагаю, Ризанд будет и дальше тебя прятать.

Конечно. Сюда ее привели для единственной задачи: льстить Эрису, удерживая его в союзниках.

– Мы не так давно виделись.

– Впечатляющее зрелище. – Эрис усмехнулся. – Я наслаждался, как ты отбрила Тамлина, заставив его отступить с поджатым хвостом. Но эту сторону твоей личности я вижу впервые. Послевоенное время тебя изменило.

– Надеюсь, к лучшему. – Неста не улыбнулась, но выдержала его пристальный взгляд.

– В более интересную сторону, это несомненно. Похоже, сюда ты явилась, чтобы поучаствовать в чужой игре.

Эрис покружил ее, затем прошептал на ухо:

– Не верь лживым историям, которые они тебе рассказывают обо мне.

– Да ну? – Неста отодвинулась и взглянула ему в глаза.

Эрис кивнул в сторону трона, где Мор вместе с Фейрой и Ризом наблюдала за их танцем. Лицо Мор было бесстрастным и отрешенным.

– Она знает правду, но никому не говорит.

– Почему?

– Потому что боится этой правды.

– А тебе своим поведением не добиться благосклонности.

– Не добиться? Разве я не нахожусь в союзнических отношениях с вашим Двором, постоянно рискуя, что отец узнает об этом и убьет меня? Разве я не предлагаю помощь во всех замыслах Ризанда? – Он снова закружил Несту. – Они верят в ту версию случившегося, которую легче проглотить. Я всегда считал Ризанда мудрее, но он закрывает глаза там, где дело касается его родни и ближайшего окружения. Словом, всех, кого он любит.

– А ты? – скривила губы Неста. – Кого ты любишь?

– Хочешь узнать о моих достоинствах? – Улыбка Эриса приобрела бритвенную остроту.

– Я просто сказала, что нынче трудно найти хорошего партнера по танцам.

Эрис засмеялся, и его смех ощущался как прикосновение шелка к коже.

– Ты совершенно права. Хорошие партнерши тоже попадаются редко. Особенно такие, кто может и танцевать, и обезглавить правителя Сонного королевства.

Она показала ему кусочек «той» Несты. Позволила увидеть безудержный гнев и серебряный огонь, который он видел во время их внезапной встречи с Тамлином. Потом она моргнула, и огонь пропал. Лицо Эриса напряглось, но отнюдь не от страха.

Танец заканчивался. Эрис еще раз закружил ее, опять прошептав на ухо:

– Твою сестру Элайну называют красавицей, но сегодня ты ее затмила.

Он погладил ее по обнаженной спине. В ответ Неста слегка изогнулась.

Неста заставила горло дрогнуть. Ее щеки порозовели.

Танец сменился новым. Они продолжали танцевать. Этот танец был побыстрее предыдущего и посложнее в движениях. Неста помнила его по урокам с Мор. Исполняя этот танец, Неста всякий раз погружалась в чарующий сон, пока в самом конце темп не убыстрялся, оставляя ее бездыханной. Ее глаза сверкали, предвкушая этот момент.

– Ты напрасно тратишь время при Дворе ночи, – пробормотал Эрис, когда они кружились и шлейф платья Несты заслонял их от остальных танцующих. – Совершенно напрасно.

– Сомневаюсь, что это комплимент.

Он снова усмехнулся. Краешком глаза Неста уловила какое-то движение, но продолжала смотреть на Эриса и танцевать, пока под ухом не раздалось:

– Посторонись.

Холодный голос Кассиана нарушил волшебство музыки, заставив Несту остановиться. Кассиан стоял перед нею, среди моря танцующих. И хотя большинство были в черных одеждах, доспехи и оружие… выделяли Кассиана. Он казался истинным порождением ночи.

– Я не принимаю приказы от разного зверья. – Эрис смерил его презрительным взглядом.

Неста подавила недовольство и холодно спросила Кассиана:

– Это ты так выражаешь желание потанцевать со мной?

– Да.

Светло-карие глаза Кассиана пылали жестокостью. Неужели он всерьез поверил тому, что увидел во время их танцев?

– Иди и сядь возле хозяйских ног, пес, – оскалил зубы Эрис.

Несте потребовалась вся сила воли, вся сосредоточенность разума, чтобы не вцепиться Эрису в горло. Но она подавила свою ярость, отправив туда же, где держала магическую силу.

– Эрис, ты становишься собственником, а такие партнеры никому не нравятся.

На Кассиана она даже не взглянула. Боялась увидеть боль в его глазах после оскорбления, брошенного Эрисом, и не знала, как поведет себя сама. Фейра с Ризандом подарили Эрису ее магический кинжал, чтобы он и впредь оставался их союзником. Она не поставит под удар стратегию Двора. Поэтому, высказав упрек, она уже мягче добавила:

– Пора дать и другим потанцевать со мной.

– Мы еще поиграем, Неста Аркерон, – насмешливо улыбнулся Эрис и, даже не взглянув на Кассиана, пошел к тронному возвышению.

Вокруг продолжали танцевать.

– Ну что, теперь доволен? – спросила Кассиана Неста.

– Нет.

Лицо у Кассиана было каменным. Оглянувшись, Неста увидела такие же лица у Риза и Фейры. Те несомненно кричали на Кассиана по связующим нитям. Но если они с Кассианом слишком долго будут стоять в такой позе, заклинание, сплетенное ею вокруг Эриса, может рассыпаться, и тогда…

Кассиан протянул ей руку. У него дернулся кадык.

Он нервничал. Этот воин, противостоявший целым вражеским армиям, столько раз оказывавшийся на краю смерти, попадавший в такие передряги, что чудо, как он до сих пор жив… сейчас нервничал.

У Несты потеплело внутри. Она протянула руку. Их мозолистые пальцы переплелись. Его рука легла ей на талию. Широченная рука, покрывавшая чуть ли не половину ее талии. Неста подхватила шлейф платья и подняла глаза на Кассиана.

Неста ввела его, точнее, их обоих в танец. Кассиан следовал за ней.

Он значительно уступал Эрису. Кассиан не умел инстинктивно двигаться в такт музыке, и Несте приходилось его вести. Но он старался, тщательно подражая каждому ее движению, все это время не сводя с нее глаз.

Их шаги убыстрились. Наконец Кассиан вошел в ритм танца.

Он закружил Несту, а когда она стала кружиться одна, его руки ждали, чтобы ее подхватить.

Его рука еще крепче сжала ей талию (единственное его предостережение), и они задвигались быстрее, подчиняясь музыке. Кассиан улыбнулся ей, и окружающий мир померк.

Музыка перестала быть самой прекрасной. Место музыки занял Кассиан.

Несте было не остановиться. На губах ее расцвела ответная улыбка, и лицо светилось ярко, как заря.

Кассиан уступил Несту только Азриелю, который легко и изящно закружил ее в очередном танце.

Он прошел к столу, чтобы налить себе бокал вина. Несколько придворных глазели на танцующую Несту. Он перехватил их взгляды и молча показал, что́ будет с ними, если они посмеют хотя бы приблизиться к ней. Придворные поспешили отойти. Кассиан прислонился к колонне, удовлетворенный тем, что Неста танцует не с кем-то, а с его названым братом.

Вскоре к нему подошла Мор.

– Похоже, наши уроки не пропали даром, – улыбнулась она.

– Я перед тобой в долгу. – Кассиан поцеловал ее в щеку.

Все эти недели они втайне упражнялись. Мор с большим энтузиазмом отнеслась к его просьбе и согласилась помочь.

Но сейчас ее глаза были мрачными, а лицо утратило румянец.

– Как дела? – спросил Кассиан, не забывая о том, кто их окружает.

Помня, кем была и кем нынче являлась для них Мор.

– Прекрасно, – двинула плечом Мор. – Я наслаждалась, следя за нею. – Она кивнула в сторону танцующей Несты. – А ты, надо понимать, нет, – добавила Мор, пихнув его локтем под ребра. – Тебе даже пришлось вмешаться.

– Риз это уладит.

– Уже улаживает.

Вслед за Мор Кассиан посмотрел в сторону возвышения. Там стоял Эрис, беседуя с Ризом и Фейрой.

Риз мельком взглянул на них с Мор. Кассиан понял, что ему позволяют слышать, о чем говорится. Он находился внутри разума Риза, видя и слыша происходящее глазами и ушами названого брата. Судя по застывшей позе Мор, Риз позвал в свой разум и ее.

– Итак, Ризанд, – говорил Эрис, засунув руки в карманы, – ты показал мне, что я могу получить. Сгораю от любопытства: о чем ты попросишь взамен?

«Что?» – мысленно спросила у Риза Фейра.

Кассиан хотел задать такой же вопрос. Он напрягся всем телом. Но Риз, развалившись на троне, даже не шевельнулся.

– Как понимать твой вопрос, Эрис?

Глаза Эриса блестели от похоти. Алчной, расчетливой похоти. Кассиан подавил желание зарычать на весь зал.

– А так и понимать: я дам тебе все, что ни попросишь, в обмен на нее в качестве моей невесты.

Кивком Эрис указал на шкатулку с кинжалом:

– Я бы предпочел ее оружию из твоей коллекции.

«Он протанцевал с нею всего три танца!» – почти завизжала Фейра. Риз изо всех сил крепился, чтобы не улыбнуться.

Кассиан смотрел только на горло Эриса, думая, придушить ли высокого гостя или перерезать ему глотку. Пусть истекает кровью прямо на полу.

– Решение принимаю не я, – спокойно ответил Эрису Риз. – В любом случае глупо предлагать мне все, что я ни захочу, в обмен на нее.

– У меня свои причины. – Эрис выпятил челюсть.

Тени в глазах Эриса подсказывали Кассиану: у этого поспешного предложения есть какая-то подоплека. Нечто такое, чего не могли выведать шпионы Аза, засланные ко Двору осени. Ризу достаточно заглянуть в разум этого мерзавца, и они бы знали точно, но… такое обращение с союзниками было недопустимо. Требуя доверия от других, Риз не имел права сам его нарушать. И здесь Кассиану было не в чем упрекнуть своего названого брата.

– Одну из них могу назвать, – добавил Эрис. – Я бы отплатил Кассиану, разрушившему мою помолвку с Морриганой.

Подлец. Кассиан стиснул кулаки. Мор коснулась его руки. Прикосновение было нежным, ободряющим.

«А не бросить ли нам его зверям в яме и дело с концом?» – возмущенно спросила Фейра.

И вновь губы Риза слегка дрогнули. «Какая ты кровожадная», – услышал Кассиан его ответ жене. Вслух он задал Эрису вопрос:

– И ты готов дать мне что угодно, начиная от армии Двора осени до твоего первенца, в обмен на согласие Несты стать твоей женой?

Кассиан тихо зарычал. В этой игре Риз зашел слишком далеко.

Глаза Эриса сверкнули.

– Первенца не отдам, а все остальное – да. Тебе, Ризанд, нужно подкрепление в войне против Бриаллины и моего отца. Ты его получишь. – Он скривил губы в улыбке. – Разве я позволил бы сестре моей жены идти в бой без подкрепления?

«Ты можешь вернуть все подарки ко Дню зимнего солнцестояния в обмен на позволение мне разорвать его в клочья», – передала по связующей нити Фейра. Кассиан сжал губы, чтобы не выкрикнуть «согласен».

Но Риз, этот придурок, молча улыбнулся. Его лицо оставалось непроницаемым.

– Я обдумаю твои предложения и поговорю с Нестой. Не забудь кинжал. Он тебе может пригодиться.

Кассиан взглянул на Несту, продолжавшую самозабвенно танцевать с Азриелем.

В нем ничего не вспыхнуло.

Но Эрис… Союзник он там или нет, Кассиан постарается, чтобы этот паршивец получил по заслугам.

58

История повторялась. Год назад Неста вот так же стояла на зимней улице.

Правда, перед другим домом и в другой части города, но остальное совпадало. Она торчала снаружи, пока другие праздновали Зимнее солнцестояние, и чувствовала себя призраком, заглядывающим в окно.

Сидра за домом покрылась льдом. Лужайка, ведущая к реке, была белой от пушистого снега. Но дом у реки был богато украшен хвойными ветвями и гирляндами, так и звавшими внутрь – к теплу и веселью.

– Перестань хмуриться, – сказал ей Кассиан. – Мы пришли на праздник, а не на похороны.

Неста сердито посмотрела на него, но он уже открыл дверь, и оттуда вырвались звуки музыки и всплески смеха.

Между ними не было близости ни после бала в Каменном городе, ни потом. В тот вечер, когда они вернулись в Дом ветра, Кассиан испытывал сильное желание, однако Неста сослалась на усталость и ушла к себе.

Едва музыка смолкла и кончился танец, Неста вдруг поняла, как глупо улыбалась ему и как низко опустила защитные преграды в своем уме. После Азриеля с нею еще дважды танцевал Эрис. Его глаза выражали такое недвусмысленное намерение, что Неста поняла: она добротно оплела его заговором. Эрис поставил на нее, предложив высокую цену. Неста не без самодовольства думала об этом.

Как быть с его предложением – об этом пусть думают Фейра и Ризанд.

А она сосредоточилась на упражнениях, целиком отдавшись им. На время торжеств занятия были прекращены, но наутро после бала она поднялась на площадку и нещадно колошматила деревянного противника, прогоняя из головы вихрь мыслей.

Сейчас она вошла вслед за Кассианом в дом у реки. Кассиан сразу же отправился в семейную гостиную, по пути бросив на скамейку свой запорошенный снегом плащ. Неста хмуро посмотрела на снег, просыпавшийся на парчовую обивку, и подняла плащ. Она была готова найти любой предлог, только бы не появляться в гостиной. Она расстегнула свой плащ и стала искать вешалку или одежный шкаф. Шкаф она разыскала под лестницей. Неста повесила туда оба плаща, шумно выдохнула и захлопнула дверцу.

– Ты пришла, – раздался за спиной голос Элайны.

Неста даже вздрогнула. Она не слышала шагов сестры. Оглядев Элайну с головы до пят, она мысленно задалась вопросом: уж не брала ли ее сестрица уроки бесшумного подкрадывания у Азриеля или двух полупризрачных девиц, которых называла подругами. Вместо тогдашнего черного платья, лишь уродовавшего Элайну, на ней было другое, из бархата цвета аметиста. Волосы, завитые в локоны, спускались до талии. Ее вид говорил о крепком здоровье. Все было в полном порядке, кроме…

В карих глазах Элайны застыла настороженность. Обычно такой взгляд предназначался Ласэну. Тот наверняка находился сейчас в гостиной. Неста знала, что Риз с Фейрой его пригласили. А настороженный взгляд Элайны был направлен на нее…

Встретившись перед балом, они ни словом не помянули свою ссору. Неста старательно избегала Элайну до самого конца бала. Она не знала, что́ сказать сестре и как исправить ситуацию.

Неста откашлялась.

– Кассиан сказал, мне… стоит сюда прийти.

– Фейра тебе заплатила, как прошлом году? – Глаза Элайны вспыхнули.

– Нет, – ответила Неста, и ее обдало волной стыда.

Элайна вздохнула, глядя поверх плеча Несты на открытую дверь гостиной. На торжество, предназначенное только для их узкого внутреннего круга.

– Прошу тебя, не огорчай Фейру. Как-никак, это ее день рождения. И в ее положении…

– Да иди ты, – огрызнулась Неста и, спохватившись, умолкла.

Элайна моргнула. Неста тоже моргнула, охваченная ужасом.

И вдруг Элайна громко расхохоталась.

Она смеялась с завыванием, до слез, согнувшись пополам и ловя ртом воздух. Неста молча смотрела на сестру, разрываясь между недоумением и желанием броситься в ледяные воды Сидры.

– Я… я очень виновата перед тобой.

Элайна вскинула руку, вытирая другой глаза.

– Ты никогда мне такого не говорила! – Она снова засмеялась. – По-моему, это добрый знак. Согласна?

Неста молча покачала головой, ничего не понимая. Элайна взяла ее под руку и повела в семейную гостиную. У двери стоял Азриель, внимательно глядя на сестер. Кажется, он слышал громогласный смех Элайны, но не мог понять причину.

– Я ходила посмотреть, как там десерт, – сказала ему Элайна, подводя Несту к дверям.

Певец теней слегка кивнул Несте. Его взгляд снова переместился на Элайну, и хотя Азриель сохранял бесстрастное выражение лица, в глазах что-то мелькнуло. Точнее, какая-то искорка проскочила между ним и Элайной. Элайна на мгновение замерла, кивнула Азриелю и прошла мимо, введя Несту в гостиную.

Мор расположилась на зеленом бархатном диване перед камином. Напротив на таком же диване сидел Вариан, держа на коленях Амрену. Рядом с ними сидела Фейра, положив руку на живот. Риз восседал в кресле. Второе занял Кассиан. Рядом с его креслом стоял Ласэн, споря с ним о каком-то состязании.

Неста пыталась позвать сюда Эмери и Гвин, но обе отказались. Эмери сказала, что вынуждена навестить свою ужасную семейку, а Гвин призналась, что не готова уходить из библиотеки дальше площадки для упражнений. И потому Неста пошла одна, чтобы вновь оказаться среди тех, с кем встречалась год назад.

Тогда она вела себя как насупившийся обиженный ребенок, забившийся в дальний угол. А потом ее вынесло из дома.

Фейра улыбнулась ей. От младшей сестры веяло здоровьем и жизнью. Но взгляд Несты скользнул по Амрене.

Та даже не взглянула в ее сторону. Зато Вариан посмотрел. Настороженно. Его взгляд был достаточно красноречив. Амрена не желала с нею говорить.

Несте сдавило грудь. Но Кассиан подозвал ее к себе. Он встал, уступив ей кресло, хотя мебели в гостиной было более чем достаточно.

– Садись. Принести тебе мятного чая?

Неста сознавала, что на нее все смотрят, и ненавидела их за такое внимание. Но она кивнула Кассиану и села.

– С днем рождения, Фейра.

– Спасибо, – снова улыбнулась ей Фейра.

Самое трудное было позади. Неста сделала вид, что не заметила всеобщего облегчения. Она повернулась в сторону Ласэна. Тот поздоровался с нею легким кивком. Вид у него был настороженный. Хитрая Элайна устроилась между Фейрой и Варианом, как можно дальше от Ласэна. Азриель продолжал подпирать дверь.

– Как Двор весны? – спросила Неста.

Справа от нее весело трещали дрова в очаге. Она пропустила эти звуки через себя и отпустила. Признала, что́ напоминает ей треск поленьев, и освободилась от воспоминаний, сосредоточившись на Ласэне.

– Как и следовало ожидать, – уклончиво ответил ей тот.

По напряжению, наполнившему гостиную, Неста поняла: Тамлин уже знает о беременности Фейры. Мрачное лицо Ласэна подтверждало, что новость больно ударила по верховному правителю Двора весны.

– А как Юриан с Вэссой?

– Занимаются любимым делом: грызутся между собой, – резко ответил Ласэн.

Неста не понимала этих дипломатических полунамеков. Наверное, ей жизни не хватит, чтобы в них разобраться.

– Как твое обучение? – потягивая чай, спросил Ласэн.

– Успешно, – ответила она, улыбнувшись по-настоящему. – Мы сейчас учимся потрошить противника.

Ласэн поперхнулся чаем, едва не пролив остатки ей на голову. Появился Кассиан с чашкой чая для Несты. Протянув ей чашку, он гордо сообщил Ласэну:

– Как ты и ожидал, Нес впереди всех.

– Я всегда обожала эти упражнения! – Мор подняла бокал в шутливом тосте.

– Но пока еще никто из нас не смог перерезать мечом ленту, – хмуро призналась Неста.

– Так вы всерьез изучаете валькирианские премудрости? – удивилась Мор.

Неста кивнула. Во время уроков танцев им было некогда разговаривать, и она не вдавалась в подробности обучения.

– Не возражаете, если я примкну к вам, когда окончательно вернусь из Валлахана? – с улыбкой спросила Мор. – До той войны мне не выпало случая поучиться у валькирий, а потом их не стало.

– Думаю, жрицы будут только рады видеть тебя, – сказала Неста и оглянулась на Кассиана.

Тот махнул рукой, показывая, что не возражает.

– Заодно смогу убедиться, носит ли Кассиан мой подарок. – Улыбка Мор сделалась хищной.

– Пощадите меня боги, – простонал Кассиан.

У Несты свело живот. Она ведь не купила им ничего. Она и Кассиана оставила без подарка. Пока летели сюда, она заикнулась о своей оплошности. Он ответил, что это не имеет значения, но… для нее это имело значение.

Неста сидела с чашкой в руках. Разговор крутился вокруг нее, но ей удалось преодолеть знакомый ужас и наравне со всеми участвовать в беседе. Надолго ли ее хватит?

Азриель по-прежнему стоял у двери. Когда Мор заговорила с Фейрой о ее картинах, Неста встала и подошла к нему.

– Почему ты подпираешь дверь и не присядешь? – Она тоже прислонилась к косяку.

– Мои тени не особо любят огонь.

Красивое вранье. Она не раз видела Азриеля сидящим возле камина. Причина была в другом. Неста догадывалась в ком.

– Зачем ты тогда пришел, если тебя это так терзает?

– Риз попросил. Я бы его обидел, если бы не пришел.

– Глупая штука эти праздники.

– Я так не думаю.

Неста удивленно посмотрела на него.

– Праздники сближают нас. Дарят нам радость. Появляется время, когда можно никуда не спешить. Можно собраться вместе, вспомнить прошлое, поговорить о будущем. Неплохой способ провести время.

Вокруг его страдальческих глаз клубились тени. Неста инстинктивно коснулась его плеча, давая понять, что понимает, почему он стоит здесь и не хочет пройти к огню.

Но это его тайны. Захочет – расскажет.

Лицо Азриеля оставалось бесстрастным.

Неста ободряюще кивнула ему и, вернувшись в гостиную, присела на подлокотник ближайшего дивана.

Где-то через час Мор заворчала насчет подарков. Риз щелкнул пальцами, и в гостиной появилась гора свертков.

Кассиан внутренне приготовился к жуткому подарку от Мор и мельком взглянул на Несту. Подарок для нее лежал у него в кармане. Кассиан собирался вручить его потом, наедине. Так было и в прошлом году, но тот подарок оказался на дне Сидры. Должно быть, течение унесло ту вещицу в море.

Тот подарок он искал несколько месяцев. Книжечку, настолько маленькую, что она помещалась в руках куклы. Но эта драгоценная малышка стоила ему изрядных денег. Книжечка была украшена цветными иллюстрациями и создана умелыми руками гномов из породы фэйри. Одна из первых печатных книг. Этот раритет не предназначался для чтения, однако Кассиан думал, что Неста, обожавшая книги, по достоинству оценит его подарок, хотя она и относилась пренебрежительно ко всему фэйскому. Едва шкатулка с книжечкой скрылась подо льдом, он тут же пожалел о своей горячности, но… в ту ночь он вел себя глупо.

Кассиан молил богов, чтобы в этот год все было по-другому. На это указывали его ощущения.

Нынешняя Неста сильно отличалась от прежней. Она стала совсем другой. Пусть она не смеялась заливисто, как Мор и Фейра, не улыбалась приветливой улыбкой Элайны, но она говорила, участвовала в общей беседе и иногда усмехалась. Она все видела и слышала. Даже огонь, на который, казалось, не обращала внимания. Грудь Кассиана наполнилась гордостью. Он чувствовал облегчение. Это чувство только усилилось, когда Кассиан увидел, что Неста заметила отстраненность Аза и попыталась его разговорить.

Только Амрена подчеркнуто игнорировала Несту. Неста платила ей тем же. Напряжение между ними походило на застывшую молнию. Остальные старались этого не замечать, а Несту и Амрену вполне устраивало такое положение. Обе старательно делали вид, будто предмета их неприязни не существует.

Никто не делал подарков для ребенка. Это противоречило фэйской традиции. Подарки, сделанные до рождения ребенка, считались искушением судьбы и могли навлечь беды. Зато Фейра на свой день рождения получила гору подарков.

Кассиан, как обычно, получил весьма разношерстные подарки: древний манускрипт о войне от Риза, ведерко вяленой говядины от Азриеля («Я знаю, как ты обожаешь вяленое мясо», – услышав смех Кассиана, заявил Азриель) и на редкость нелепый зеленый свитер от Мор, придававший его коже желтушный оттенок. Амрена подарила ему дорожный набор пряностей («Чтобы не страдал от пресной пищи в своей Иллирии»), а Элайна – керамическую кружку с крышкой. Кружка была защищена особыми заклинаниями и потому не билась, а чай в ней часами оставался горячим.

Фейра подарила ему картину. Кассиан открыл подарок в укромном углу и с трудом сдержал слезы. Подарок он спрятал за стул. Это был групповой портрет его, Азриеля и Риза, стоящих на вершине Рамиеля после окончания Кровавого ритуала. Окровавленные, израненные, перепачканные; лица сумрачно-торжествующие, а сплетенные руки касаются священного камня. Чтобы передать все с такой точностью, Фейре наверняка пришлось заглянуть в разум Риза.

Кассиан поцеловал Фейру в щеку (она ненадолго убрала щиты), пробормотал слова благодарности и пообещал хранить подарок до конца жизни.

С Ласэном они подарками не обменивались. Ласэн привез подарки лишь для Фейры и Элайны. Элайне, которую он продолжал считать своей истинной парой, он подарил жемчужные серьги. Открыв коробочку, Элайна сдержанно поблагодарила Ласэна. Кассиан не симпатизировал гостю, но ему было больно видеть, как тот старательно прячет разочарование и тоску. Элайна ушла в себя. От ее недавней смелости не осталось и следа.

Кассиан чувствовал, что Неста наблюдает за ним, но стоило ему посмотреть в ее сторону, как ее лицо становилось непроницаемым. Подарки она получила лишь от Фейры и Элайны. Сестры сообща подарили ей годовой кредит на покупку книг в ее любимом книжном магазине. Внесенной суммы хватало примерно на три сотни книг. Сестры считали, что на год ей этого хватит с лихвой. По мнению Кассиана, они не угадали. Пятьсот книг – это было бы ближе к истине.

Но потом к ней подошел Азриель. Неста растерянно заморгала, увидев подарок, который он положил ей на колени.

– Я тебе ничего не подарила, – смущенно произнесла она и покраснела.

– Ничего страшного, – улыбнулся Аз. – Я не обижусь.

Кассиан держал в руках подарок, предназначенный Мор: серебряный гребень и щетку для волос, где на каждом предмете было выгравировано ее имя. Но невольно косился в сторону Несты, открывавшей шкатулочку с подарком. Заглянув внутрь, она с недоумением посмотрела на Азриеля:

– Что это?

Азриель извлек сложенную пополам серебряную палочку и распрямил ее. С одного конца находилась прищепка, с другого – стеклянный шарик.

– Это светильник. Ты можешь прикрепить его к любой книге, которую читаешь. Фэйский свет будет освещать страницы, и тебе не придется напрягать глаза.

Неста дотронулась до шарика размером с ноготь ее большого пальца. Шарик вспыхнул, и на ее коленях обозначился яркий круг света. Вторичное прикосновение погасило свет. Порывисто вскочив, Неста обняла Азриеля за шею.

В гостиной стало тихо.

Но Азриель лишь засмеялся и нежно обнял Несту. Кассиан без всякой ревности смотрел на них.

– Спасибо, – торопливо проговорила Неста, быстро разжав руки. – Замечательный подарок.

Азриель покраснел и отошел. Вокруг него клубились тени.

Неста посмотрела на Кассиана, и в ее глазах снова вспыхнул знакомый свет. Ему захотелось тут же вручить ей свой подарок.

Однако он притушил порыв доводами рассудка. Напомнил себе, чем кончилась его прошлогодняя попытка. Напомнил, что после бала она не искала близости с ним, и… сдержался.

Не хотелось вновь остаться с разбитым сердцем.

Время близилось к часу ночи. Глаза Несты смыкались от усталости. Остальные участники торжества продолжали выпивать. Ей вина не предлагали, да и самой не хотелось. Она не участвовала в общем веселье, не пела и не танцевала. Но устоять перед сладким не могла и съела несколько больших кусков громадного праздничного торта, украшенного розовой глазурью.

Кассиан сказал, что они заночуют в доме у реки, поскольку он слишком пьян, чтобы лететь в Дом ветра. Мор и Азриель тоже слишком пьяны, чтобы перебросить их туда, тем более что последнюю часть пути все равно пришлось бы лететь. А Риз и Фейра к тому моменту уже будут наслаждаться друг другом.

Дверь комнаты, отведенной Несте, была открыта. Внутри мягко горели шарики фэйского света. В просторной комнате господствовали белый, кремовый и желтовато-коричневый оттенки. На мраморной полке над камином в стеклянных банках перемигивались свечки. Тяжелые синие бархатные шторы были опущены на ночь – единственные островки синего цвета, не считая несколько синих и голубых безделушек. Обстановка была успокаивающей. Пахло жасмином. Убранство полностью отвечало вкусам Несты. Будь у нее возможность, именно так она бы и обставила свою комнату.

А ведь у нее была возможность. Фейра предлагала, но она отказалась. Тогда Фейра все сделала сама, помня вкусы своей старшей сестры.

Неста присела к туалетному столику и в тишине посмотрела на себя.

Скрипнула дверь. Вошедший Кассиан прислонился к косяку, глядя на ее отражение в зеркале.

– Ты даже не захотела пожелать мне спокойной ночи?

– Я устала, – ответила Неста, чувствуя, как бьется сердце.

– Твоя усталость длится не первую ночь. Что случилось? – спросил Кассиан, скрещивая руки на груди.

– Ничего. – Неста качнулась на вращающемся мягком стульчике, повернувшись лицом к Кассиану. – А почему ты не внизу?

– Ты так и не спросила про свой подарок.

– Я подумала, что ничего от тебя не получу.

Кассиан оттолкнулся от косяка и закрыл дверь. Несте показалось, будто он стянул на себя весь воздух в комнате.

– Почему ты так подумала?

– Подумала, и все, – пожала она плечами.

Их разделяла кровать. Кассиан достал из кармана шкатулочку и положил на покрывало:

– А вот и не угадала.

Кассиан смотрел, как она встает со стульчика и подходит к кровати. У него слегка дрожал кадык – единственный признак волнения.

Вспотевшими руками Неста подняла шкатулочку, осмотрела, но открывать не торопилась.

– Я хочу извиниться за свое поведение на прошлогоднем Дне зимнего солнцестояния. Я тогда отвратительно себя вела.

Тогда он тоже ей что-то подарил. Но ей было плевать на его подарок. Она вела себя гадко и намеренно хотела сделать ему больно. За его заботу.

– Знаю, – коротко ответил Кассиан. – Я тебя давно простил.

Неста по-прежнему не решалась взглянуть на него.

– Открой, – предложил он.

Слегка дрожащими руками она подняла крышку и увидела серебряный шар в углублении из черного бархата. Шар был величиной с куриное яйцо; круглый, за исключением небольшого плоского участка, позволявшего ставить шар на поверхность и не опасаться, что он укатится.

– Что это?

– А ты дотронься до верхушки. Достаточно одного прикосновения.

Изумленно посмотрев на Кассиана, Неста так и сделала.

В комнату ворвалась музыка.

Неста отпрыгнула, прижала руку к груди и засмеялась.

Меж тем музыка исходила из серебряного шара. И не просто музыка – танцы, звучавшие на балу в Каменном городе. Но сейчас они были свободны от смеха и болтовни гостей, словно Неста сидела в концертном зале.

– Но ведь это не Веритас, – сказала она, слушая темпераментный танец, такой чистый и совершенный, что у нее снова запела кровь.

– Нет, у этого шара другое название. Эта штучка называется Симфония. Редкая диковина со Двора Хелиона. Она способна хранить музыку внутри, а потом играть для слушателей. Симфонию изобретали в помощь композиторам, но изобретение никому не пригодилось.

– Как тебе удалось убрать шум толпы? – удивилась Неста.

Кассиан слегка покраснел.

– На следующий день я снова там побывал и попросил музыкантов сыграть весь бальный репертуар, а также их любимые вещи. – Он указал на шар. – А потом я прошелся по твоим любимым заведениям, нашел тамошних музыкантов и попросил их сыграть…

Кассиан умолк. Неста склонила голову, не пытаясь сдерживать слезы. Они текли, а музыка по-прежнему звучала.

Он все это сделал для нее. Нашел способ, чтобы у нее всегда была музыка.

– Неста, – прошептал он.

Она зажмурилась. Внутри приливной волной поднималось осознание. Эта волна угрожала смести все и поглотить ее целиком. Достаточно лишь признать. Одна эта мысль заставила Несту выпрямиться и вытереть слезы.

– Я не могу принять этот подарок.

– Он был изготовлен для тебя, – нежно улыбнулся Кассиан.

Ей было не выдержать его улыбки, его доброты и радости.

– Я не приму его. – Неста убрала шар в шкатулку и подала Кассиану. – Верни.

– Это подарок, – он сощурился, – а не какое-нибудь паршивое обручальное кольцо.

– Кольцо я буду ждать от Эриса.

Кассиан замер.

– Повтори.

Неста придала лицу холодное выражение – единственный щит, какой у нее был против Кассиана.

– Риз говорил, что Эрис хочет видеть меня своей невестой. Он просит моей руки и взамен готов сделать для нас что угодно.

Сифоны на руках Кассиана вспыхнули.

– Ты ведь не собираешься сказать ему «да».

Неста молчала. Пусть поверит в худшее.

– Понятно, – прорычал Кассиан. – Я посмел подойти слишком близко, и ты снова меня оттолкнула. Вернулась туда, где безопаснее. Лучше выйти замуж за гадюку вроде Эриса, чем жить со мной.

– Я не живу с тобой, – огрызнулась Неста. – Я с тобой совокупляюсь.

– Единственное, что дозволено неотесанному иллирианскому зверю, вдобавок еще и незаконнорожденному.

– Я этого не говорила.

– Сейчас не говорила. Но я это и раньше слышал тысячу раз.

– Тогда зачем ты вклинился в наш танец?

– Потому что меня заела ревность! – прогремел Кассиан и взмахнул крыльями. – Ты выглядела как королева, и мне было до боли понятно: ты должна находиться рядом с кем-то высокородным вроде Эриса, а не с ничтожеством из низов, таким как я! Я вклинился, потому что мне было невыносимо смотреть. Это прошибало меня до самых костей! Но не обращай на меня внимания. Делай что задумала. Выходи за него замуж. Долбаной тебе удачи!

– Эрис – зверь! – крикнула Неста в ответ. – Зверь и кусок дерьма. Я готова выйти за него, поскольку такая же, как он!

Ее слова эхом отразились из углов комнаты.

Перекошенное болью лицо Кассиана угрожало ее доконать.

– Я заслуживаю такого, как Эрис, – дрогнувшим голосом произнесла она.

Кассиан тяжело дышал. Его глаза по-прежнему яростно сверкали, но к ярости добавилось потрясение.

– Ты, Кассиан, хороший, – хрипло продолжала Неста. – Смелый, умный, добрый. Я готова убить каждого, кто посмел бы тебя принизить. Я ничем не лучше твоих хулителей, и мне ненавистно это сознавать.

Ей жгло глаза, но она не обращала внимания на боль.

– В тебе есть все, чего во мне никогда не было. Мне никогда не дотянуть до тебя. Твои друзья это знают. Я не заслуживаю тебя, и это ощущение я постоянно таскаю на себе, как клеймо.

Ярость покинула его лицо.

Неста не утирала катящихся слез; слова и слезы изливались единым потоком.

– Я не заслуживала тебя ни до войны, ни после. Не заслуживаю и сейчас. – Она горько усмехнулась. – Ты не задумывался, почему я тебя отталкивала? Почему не говорила с тобой? – Она прижала руку к ноющей груди. – После гибели моего отца, после стольких провалов я намеренно отстранялась от тебя… – Неста всхлипнула. – Это было моим наказанием. Неужели не понимаешь?

За пеленой слез Неста едва видела Кассиана.

– С первого дня нашей встречи я хотела тебя вопреки всем доводам рассудка. Едва ты появился в нашем доме, я только о тебе и думала. И это меня ужасало. Никто и никогда не обладал такой властью над тобой. Меня до сих пор ужасает мысль: если я позволю себе быть с тобой… у меня это отберут. Кто-то отберет, и если ты погибнешь… – Она спрятала лицо в ладонях. – Не имеет значения, – прошептала она. – Я не заслуживаю тебя и вряд ли когда-нибудь заслужу.

В комнате стояла мертвая тишина. Было настолько тихо, что Несте показалось, будто Кассиан ушел. Она убрала ладони с лица и подняла голову – посмотреть, здесь ли он.

Кассиан стоял рядом. По его прекрасному, совершенному лицу текли слезы.

Неста не попыталась нацепить маску. Пусть видит ее такой, какая она есть. Ее личность во всей неприкрытой красе. Впрочем, он ее такой и видел всегда.

Кассиан открыл рот и попытался заговорить. Сглотнул и сделал новую попытку.

По его глазам Неста видела все, что он хотел сказать. То же, что и она.

Кассиан оставил попытки заговорить. Подойдя к ней, он запустил руку в ее волосы, другой рукой обнял ее за талию и притянул к себе. Молча наклонил голову и стал смахивать слезы, сползавшие у нее по щеке. Потом по другой.

Неста закрыла глаза, наслаждаясь ощущением его губ на ее воспаленной коже. Наслаждаясь его дыханием, ласкавшим ей щеку. Каждый нежный поцелуй был отражением чувств, которые она видела в его глазах.

Кассиан отодвинулся. Открыв глаза, Неста увидела его лицо почти вплотную к своему.

– Ты не выйдешь за Эриса, – хрипло произнес он.

– Нет, – выдохнула она.

Его глаза вспыхнули.

– Ни для тебя, ни для меня не будет никого другого.

– Да, – прошептала Неста.

– Навсегда, – пообещал он.

Неста приложила ладонь к его мускулистой груди, ощущая громкое биение его сердца. Эти удары путешествовали по ее руке, проникая ей в грудь и сердце.

– Навсегда, – поклялась она.

Это все, что требовалось и ему, и ей.

Губы Кассиана сомкнулись с ее губами, и окружающий мир перестал существовать.

В этом поцелуе слилось все: наказание, возвеличивание, всесторонность, неистовство, утверждение прав и готовность их отдать. У Несты не было слов. Она обняла Кассиана за шею, прижалась к нему так крепко, как только могла, и ее язык задвигался вместе с его языком.

Кассиан урчал, подталкивая ее к кровати. Его рот продолжал ее целовать, наслаждаясь ее губами и выражая все то, чего она пока не могла произнести вслух. Возможно, вскоре произнесет. Ради него она наберется смелости.

Ее ноги уперлись в кровать. Кассиан прервал поцелуй, чтобы освободить их от одежды.

Неста ожидала, что он просто сорвет с нее одежду. Но Кассиан осторожно снял ее платье, дрожащими пальцами расстегнув каждую пуговицу на спине. Ее руки тоже дрожали, когда она снимала с него рубашку.

Полностью сняв с себя одежду, они смотрели друг на друга, и в глазах обоих снова сверкали непроизнесенные слова. Неста не противилась, когда он уложил ее на кровать и накрыл собой.

В том, что последовало, не было ничего грубого или дикого.

Ей не хотелось, чтобы его голова оказалась у нее между ног. Она не хотела даже его пальцев. Когда он провел пальцем до лобка, Неста показала, что уже готова. Она взяла Кассиана за руку, переплетя их пальцы, а другой рукой обхватила его член, направив внутрь себя.

Он ткнулся головкой во внешние губы и замер, пристально глядя на Несту. Потом крепко ее поцеловал и вошел в нее.

Она вскрикнула. Не от знакомой наполненности лона, принявшего его член, а от странного ощущения в груди. От громогласного биения сердца. Кассиан снова взглянул на нее, вытащил член почти до головки, потом опять втолкнул.

На втором толчке затрепетало это существо в ее груди – ее сердце. На втором толчке ее сердце полностью уступило Кассиану.

На третьем Кассиан снова поцеловал Несту.

На четвертом Неста обвила его голову и стала без устали целовать.

На пятом стены внутренней крепости, возведенные из древнего железа, рухнули. Словно почувствовав это, Кассиан отодвинулся, и его глаза сверкнули, встретившись с глазами Несты.

Но его толчки продолжались: неспешные и основательные. Все, что некогда лежало за этими железными стенами, Неста направила к нему. К Кассиану потекли нити чистого золотистого света, соединяясь с его нитями. Там, где их нити сплелись воедино, звездным светом засияла жизнь. Неста никогда не видела и не ощущала чего-либо прекраснее этого света.

Она плакала и не знала почему. Ей не хотелось, чтобы прекращалось это единение между ними, это движение внутри ее. Она жаждала, чтобы след его члена запечатлелся внутри лона. Слезы текли у нее по лицу. Она протянула руку, чтобы их смахнуть. Кассиан ткнулся ей в ладонь.

– Скажи, – прошептал Кассиан.

Она знала, каких слов он ждет. Неизвестно откуда, но знала.

Когда он снова глубоко вошел в нее, она прошептала:

– Ты – мой.

Кассиан застонал и сделал новый мощный толчок.

– А я – твоя, – прошептала Неста.

Золотистые нити, соединявшие их души, засветились словами и стали похожими на струны арфы, к которым прикасалась небесная рука.

Это была музыка, звучавшая между их душами. Она всегда звучала. А голос Кассиана был любимой мелодией Несты.

– Неста.

В ее имени слышалась мольба. Кассиан был близок к оргазму и хотел, чтобы их накрыло одновременно. Хотел, чтобы они вместе достигли экстаза. Почему-то ему было важно, чтобы в этот момент единения они бы слились в общем оргазме.

Кассиан опустил голову к ее груди. Зубы сомкнулись вокруг соска. Язык облизал сосок.

Это подхлестнуло оргазм Несты. Она застонала. Он снова лизнул сосок, соединив движение языка с сильным толчком члена. Еще раз, потом еще.

Золотистые нити сверкали и пели. Несте было не насладиться музыкой их душ, не насладиться ощущением Кассиана на ней и в ней, а потом…

Захлестнувший ее оргазм смел последние обломки той стены, разрушил горы и леса, оставил мир девственно чистым, полным света и наслаждения. Звезды серебряным дождем падали на них с небес.

Кассиан зарычал, возвещая наступление своего оргазма. Это было похоже на звук охотничьего рожка и на целую симфонию, на чистый звук трубы, играющей на заре, разлившейся по миру.

Момент их единения, их общности, он длился целую вечность. Время потеряло значение. Время всегда отступало перед ними.

Кассиан заливал ее своим семенем, и это длилось дольше обычного, словно прежде он сдерживался, словно прежде ему мешала его собственная стена, которой больше не было.

Навсегда, навсегда, навсегда.

Это слово отзывалось эхом в каждом их дыхании, в каждом ударе их сердец, настолько слившихся, что превратились в одно.

Потом стало тихо. Тишина была удивительной и безмятежной. Кассиан оставался внутри Несты, смотря на нее с восхищением и радостью.

Неста приподнялась и поцеловала его.

За первым поцелуем последовал второй, третий. Любовный голод поднимался внутри их, как приливная волна. Кассиан возобновил толчки, двигаясь быстрее и жестче, и время снова перестало существовать.

Спустя несколько часов (а может, дней, недель, месяцев или тысячелетий), когда оба окончательно изнемогли и когда их души полностью срослись, Кассиан слез с Несты и рухнул рядом.

Неста едва помнила слова, но все же вспомнила достаточно, чтобы прошептать в темноте:

– Останься со мной.

Кассиан содрогнулся всем телом, но лишь улыбнулся и притянул ее к себе.

В тепле и безопасности, наконец-то обретя дом в объятиях Кассиана, Неста уснула.

59

Неста открыла глаза.

Ей было тепло. Она чувствовала себя удовлетворенной, хотя и не сразу вспомнила причину. Оказалось, она по-прежнему находится в объятиях Кассиана. Неста ликовала. Она наслаждалась его дыханием, согревавшим ей висок, чувствовала его пальцы, заснувшие на ее пояснице. Ее охватило спокойствие, удивительно похожее на то, какое она испытывала, когда ежедневно проделывала упражнения по успокоению ума.

Вскоре проснулся и Кассиан и наградил ее сонной довольной улыбкой. Его улыбка стала нежнее. Они долго лежали, глядя друг на друга. Кассиан лениво водил рукой по ее спине. Вскоре ласки стали жарче и настойчивее. За окнами угадывался рассвет, когда они снова соединились. Их слияние было долгим и неспешным.

Вспотевшая, тяжело дышащая Неста легла рядом. Ее палец двигался по мускулистому животу Кассиана.

– Доброе утро, – пробормотала она.

Пальцы Кассиана играли ее волосами.

– И тебе доброго утра. – Кассиан посмотрел на полку над камином, где тикали часы в изящном деревянном корпусе, и вдруг резко сел на постели, выругавшись сквозь зубы.

– Тебе куда-то нужно? – спросила Неста, недовольная нарушением идиллии.

Кассиан уже натягивал штаны, оглядывая пол в поисках остальной одежды. Неста молча указала на другую сторону кровати, где вместе с ее платьем лежала его рубашка.

– Сражение на снежках. Я опоздаю.

– Что? – Неста слышала каждое слово, но ничего не поняла.

– Наша с Ризом и Азом ежегодная традиция. Мы отправляемся в горную хижину… напомни, чтобы я как-нибудь показал тебе это место… и там… Долго рассказывать. Но эту традицию мы соблюдаем уже несколько веков. В последние годы мне не удавалось победить. Если и в этом году я не одержу победу, они меня засмеют.

К концу своего краткого объяснения он стоял полностью одетым.

– Значит, вы трое – самые грозные в мире воины – ежегодно бросаетесь в друг друга снежками?

Кассиан был уже у двери.

– Я говорил, что потом мы паримся с березяке, который примыкает к хижине?

По лукавой улыбке она догадалась о непроизнесенных словах: «совершенно голые». Неста села. Волосы едва прикрывали ей грудь. Глаза Кассиана опустились ниже. На шее задергалась жилка. Несте вдруг подумалось, что он снова бросится к ней. У Кассиана раздулись ноздри. Он почуял желание, разлившееся в ней от одного его взгляда, скользившего по ее телу, и сам напрягся.

Однако Кассиан совладал с собой. Его улыбка погасла.

– После нашего снежного побоища я сразу же отправлюсь в Иллирию на несколько дней. Мне предстоит тщательная проверка легионов. Потом вернусь.

Он исчез, даже не поцеловав Несту на прощание.

Прошло три дня. От Кассиана не было никаких вестей. Обучение проводил Азриель. Он держался еще отстраненнее, чем прежде. На каменном лице ни разу не появилось хотя бы легкой улыбки. Но он не возражал, что Неста каждое утро приносила на площадку Симфонию, дабы несколько скрасить монотонность упражнений. Жрицы удивлялись диковине. Иные танцевали под музыку, но Неста могла думать лишь о времени и усилиях, затраченных Кассианом на добывание этой вещицы и насыщение шара музыкой. Насколько же точно он угадал, что такой подарок полюбится ею сразу.

Все тело Несты изнывало от неудовлетворенного желания. Она была готова скрежетать зубами. Три дня без него казались тремя месяцами. Ей настолько не хватало Кассиана, что ее рука ныряла между ног то в купели, то в кровати и даже во время еды у себя в комнате. Но наступавший оргазм приносил лишь опустошение, словно ее тело знало, что без Кассиана, без его члена, упиравшегося в стенки ее лона, ничего стоящего не получится. Каждый день она спрашивала у Азриеля, когда вернется Кассиан. Азриель отвечал «скоро» и тут же переключался на упражнения.

Несте думалось, что она сойдет с ума. Теперь она понимала, зачем возвела железную стену вокруг себя. Эта твердыня сохраняла ей рассудок. Глядя на себя со стороны, она понимала, что нельзя постоянно думать о ком-то и так зависеть от его присутствия.

Тревожные мысли не оставляли ее и во время занятий. Она и жрицы не чувствовали пронизывающего утреннего холода благодаря упражнению, называвшемуся валькирианской пробежкой. Десять секунд они неслись с полной скоростью (правда, на месте), затем тридцать секунд бега трусцой и снова десять секунд с полной скоростью… И так пятнадцать минут. Затем начинались упражнения со щитами, а дальше – с мечами. Вся подборка упражнений была направлена на выработку выносливости и умения управлять своим дыханием во время выпадов и отступлений. Но даже такие изматывающие упражнения не заглушали беспокойства Несты. И тогда она вдруг пригласила Эмери и Гвин к себе.

– Хотите провести этот вечер в Доме, со мной? – Она махнула в сторону лестницы. – Посидим, что-нибудь почитаем.

Гвин задумалась. Она не выходила за пределы библиотеки дальше площадки, где, помимо упражнений, упрямо пыталась перерезать мечом ленту.

– Я спрошу разрешения у Клото.

Эмери усмехнулась, словно догадываясь, зачем Несте понадобилось общество подруг:

– Я с удовольствием.

Вечером Неста и Эмери уселись в приятной тишине домашней библиотеки, ожидая Гвин. Эмери устроилась поперек кресла, перекинув ноги через подлокотник.

– Должно быть, Кассиан по-настоящему хорош в постели, если без него ты места себе не находишь, – не отрываясь от книги, сказала она.

Неста кашлянула, прогоняя воспоминания о его рте, сильном теле, шелковистых черных волосах, качавшихся из стороны в сторону, когда он лежал на ней, толкая в нее свою изумительную «штучку».

– Он… – начала она и осеклась.

– Я догадалась, – усмехнулась Эмери. – Он освоил тропу.

– Какую тропу?

– У нас так говорят, – снова усмехнулась иллирианка. – Когда мужчина умело владеет своей «игрушкой», он обычно ходит с горделивым видом. Посмотришь на такого и сразу поймешь: освоил тропу.

Неста закатила глаза:

– Еще бы ему не научиться владеть своей «штучкой» за пятьсот лет жизни… Впрочем, мне встречалось достаточно мужчин, так и не научившихся этому.

Эмери выгнула бровь, ожидая продолжения, но в дверь постучали. Потом дверь открылась и внутрь заглянула Гвин. Послушница осмотрела помещение и лишь потом вошла. В руке она держала мешочек, где, скорее всего, лежало необходимое для ночлега. Неста заранее попросила Дом подготовить место для ночлега подруг. Войдя в библиотеку, она обнаружила перестановку. Стол и стулья у окна исчезли. На их месте стояли три койки с подушками и одеялами.

Гвин улыбнулась, хотя на шее подрагивала жилка.

– Прошу извинить за опоздание. Мерилла прицепилась к одному месту и начала править. То так слова переставит, то этак. И всё ее не устраивало. – Гвин вздохнула. – Неста, подтверди, что все это шоколадное изобилие для нас.

Дом позаботился об угощении. Между креслами стоял стол с горами шоколадных конфет разных сортов и шоколадных плиток. Рядом стояли тарелки с печеньем и маленькими пирожными. Угощение дополняли сыр и фрукты. Вина не было. Дом приготовил подругам кувшины с водой и соками.

– Ты постаралась? – Гвин оглядела пиршественный стол.

– Нет, – ответила Эмери, глаза которой сверкали. – Это Неста припасла для нас.

Неста покосилась на нее, но Эмери продолжала:

– Дом способен тебе дать все, что пожелаешь. Надо лишь произнести свое желание вслух.

Гвин недоуменно покачала головой.

– Не веришь? Смотри. Я бы хотела кусочек фисташкового торта.

Перед нею появилась тарелка с несколькими кусками торта. Дом решил дополнить заказ миской земляники со взбитыми сливками.

– Ты живешь в волшебном доме, – удивленно заморгала Гвин.

– Он любит читать. – Неста похлопала по стопке романов. – Это нас и объединило.

– И какая твоя любимая книга? – прошептала Гвин в пространство комнаты.

На стол, рядом с тортом Эмери, упала книга. Гвин ойкнула от удивления, но тут же захлопала в ладоши:

– Как здорово.

– От твоей улыбки жди бед, – сказала Эмери.

Улыбка Гвин стала еще шире.

Через два часа Неста одетая лежала в купели, наполненной пузырями. Купель стояла посреди библиотеки. Воды не было, только пузыри. Рядом в таких же купелях хихикали Эмери и Гвин.

– Это нелепица какая-то, – сказала Неста, хотя и ее рот кривился в улыбке.

Каждая новая их просьба становилась все абсурднее. Неста сознавала, что они испытывают терпение Дома, но… это было так здорово. Дом не только выполнял их просьбы, но и добавлял своей фантазии.

Например, внутри каждого пузыря порхала крошечная птичка.

В дальнем углу продолжали взлетать бесшумные фейерверки. На пятачке травы возле полки пасся маленький крылатый конь – осуществленное желание Несты, когда подруги пристали к ней, уговаривая сотворить такое чудо. Посередине высился торт ростом с Кассиана, украшенный тысячью свечей. Вокруг большого мухомора с красно-белой пятнистой шляпкой плясали шесть лягушек. Музыка для их танца лилась из Симфонии, принесенной Нестой.

На голове Эмери красовалась бриллиантовая корона, а на шее – шесть ниток жемчуга. Гвин захотела пощеголять в широкополой шляпе, какие носят знатные дамы. Только ее шляпа была надета набекрень. Возле другого плеча она держала кружевной зонтик, лениво вертя его ручку и поглядывая в окно на мир, лежащий внизу.

– Я иногда думаю: хватит ли мне когда-нибудь смелости снова выйти в большой мир, – тихо призналась она. – И каждый день боюсь, что не хватит.

– У меня такое же ощущение, – призналась Неста, перестав улыбаться.

С подругами она могла не таиться. Жизнь в Доме ветра, упражнения на площадке, работа в библиотеке – все это не было настоящей жизнью. Ничуть. С настоящей жизнью она столкнется, когда ей позволят вернуться в город. Там она проверит, достойна ли той жизни. От этой мысли у нее сводило живот.

Желая рассеять сумрачные мысли, Гвин выскочила из купели и протопала к месту, где оставила свой мешочек.

– Девчонки, только не смейтесь, но я захватила кое-что нам поразвлечься. Я не знала, что нас будет развлекать волшебный дом.

Гвин достала мотки разноцветных ниток.

– Мы с сестрой любили плести браслеты и прикрепляли к ним амулетики с пожеланиями друг другу.

Она перевернула мешочек. На ладонь выпало несколько монеток – совсем маленьких и тоненьких.

– Мы верили: стоит браслету упасть с руки, и желание исполнится.

– Как ее звали? – осторожно спросила Эмери.

– Катрена. – Голос Гвин был полон душевной боли и тоски. – Мы были близнецами, но непохожими. Сестре достались волосы цвета оникса и кожа бледная, как луна. И характер у нее был переменчивый, как море. – Гвин тихо засмеялась. – Недостатков хватало и у нее, и у меня, но мы крепко любили друг друга. Когда росли, никого ближе у нас не было. Только на нее я могла положиться. Я каждый день тоскую по ней.

Неста невольно подумала о Фейре.

– Увидеть бы ее хоть на мгновение, – продолжала Гвин. – Всего на мгновение. Сказать, что я люблю ее, и проститься. – Гвин вытерла глаза, подняла голову и посмотрела на Несту. – Сама знаешь, в конце важно лишь это. А наши мелочные ссоры или различия… Я позабыла про них сразу же, как она… – Гвин тряхнула головой. – Только это и важно.

Неста медленно кивнула. Значит, так было не только у нее с Фейрой. Наверное, у всех сестер бывают свои трудности, ссоры, пропасти, кажущиеся непреодолимыми. Она не была совершенной, но… и Фейра тоже не отличалась безупречностью. Обе делали ошибки. И у обеих впереди очень долгая жизнь. Случавшееся в прошлом не должно влиять на их будущее.

Гвин улыбнулась, затем выпрямилась:

– Я хотела сделать вам подарочки на День зимнего солнцестояния. Заказала нитки и амулетики. Но они запоздали. Вот я и решила: давайте сделаем браслеты сегодня.

Она осторожно выложила на стол содержимое мешочка.

Неста с Эмери выбрались из купелей и подошли к столу, разглядывая аккуратные мотки ниток всех мыслимых цветов и оттенков.

– Покажи, как это делается, – тихо попросила Эмери.

Несте подумалось, что слова Гвин нашли отклик и в душе иллирианки. И у Эмери хватало боли за прошлое и надежд на будущее.

Гвин снова улыбалась. Она выбрала нитки трех цветов, отвечавших, как она заявила, характеру Эмери: зеленые, пурпурные и золотистые. Неста удержалась от хмыканья и выбрала цвета, подходящие характеру Гвин: синий, белый и зеленовато-голубой. Эмери, в свою очередь, подобрала цвета для Несты: темно-синий, малиново-красный и серебристый. Неста и Эмери усердно старались подражать «легким» движениям Гвин. Нужно было взять по две нити каждого цвета, связать узлом, обрезать выступающие из-под узла края, после чего прижать один конец будущего браслета тяжелой книгой. После этого начиналось собственно плетение. Узлы Эмери получались безупречными. А вот у Несты…

– Гвин, твой браслет получается… малость кривобоким, – призналась Неста, хмуро глядя на комковатые пучки первых десяти рядов.

– Продолжай, – ответила Гвин, заметно опередившая подруг и начавшая заполнять ряды красивыми узорами. – Здесь как на площадке: чем больше упражняешься, тем лучше результат. Просто скажи, когда дойдешь до середины, и тогда мы добавим амулетики.

Они плели под прекрасную музыку, болтая о разных пустяках. Эмери и Гвин добродушно посмеивались над неказистым изделием Несты.

– Ну вот, – объявила Гвин, когда все браслеты были наполовину готовы. – Теперь мы выскажем пожелания друг для друга. – Она потянулась к монетке. – Я буду держать монетку в руке и что-то загадывать для Эмери, а потом…

– Погоди. – Неста перехватила руку Гвин, не дав прикоснуться к монетке. – Позволь мне.

Подруги с любопытством смотрели на нее.

– Я хочу высказать пожелание для всех нас, – пояснила Неста, взяв три монетки.

Маленький подарок для подруг, которые успели превратиться для нее в сестер.

Семья, выбранная ею. Такая же, как у Фейры.

Неста зажала в руке три монетки, закрыла глаза и сказала:

– Я желаю, чтобы у всех нас хватило смелости выйти в мир, когда будем готовы, но чтобы мы всегда смогли найти обратную дорогу друг к другу. Что бы ни случилось.

Гвин и Эмери радостно подхватили пожелание. Когда Неста открыла глаза и разжала ладонь, ей показалось, что монетки слегка светятся.

60

Кассиан отсутствовал пять дней. Этого времени ему хватило, чтобы проверить каждый иллирианский легион, а заодно вспомнить, чем поведение здравомыслящего, уравновешенного мужчины отличается от поведения влюбленного сопляка. Однако, вернувшись, он почувствовал перемену.

Эта перемена касалась не только того, что произошло в праздничную ночь между ним и Нестой и изменило все в его жизни. Перемена случилась и в отношениях между Нестой, Эмери и Гвин.

Холодным утром он поднялся на площадку и увидел, что все три уже там. Они стояли возле шеста. На ледяном ветру гордо трепетала привязанная ленточка. Гвин стояла с мечом в руке. Неста и Эмери держались чуть поодаль. Волосы у всех трех были заплетены в косы. Их руки украшали плетеные браслеты с серебряными амулетиками.

Кассиан остановился в дверном проеме.

– У тебя получится, – шепнула Гвин Неста.

Азриель остановился рядом с Кассианом, молчаливый, как тени, окружавшие его крылья.

Гвин смотрела на ленту так, словно та была ее заклятым врагом на поле сражения. Лента трепетала на ветру, отклоняясь в разные стороны. Ее поведение было непредсказуемым, как у любого врага.

– Сделай это, чтобы снова увидеть крылатого конька, – сказала Эмери.

Кассиан не представлял, о каком коньке речь, но Гвин сразу заулыбалась.

Неста – та вообще засмеялась.

Кассиану показалось, что в него ударила молния и всколыхнула все внутри. Он не помнил, чтобы Неста когда-нибудь смеялась так легко и непринужденно. Азриель удивленно заморгал. Это был настоящий смех.

– Крылатый конек был иллюзией, – сказала Неста. – Он вернулся на свой воображаемый лужок.

– Но успел полюбить Гвин, – поддразнила ее Эмери. – Вопреки твоим усилиям его очаровать.

Смех и разговоры стихли. Гвин изменила стойку и наклонила меч. Порыв ветра вновь заиграл лентой, словно изводя послушницу.

Кассиан взглянул на Аза, но внимание Певца теней было устремлено к молодой послушнице. Восхищение и молчаливое ободрение – вот что увидел Кассиан на лице своего названого брата.

– Я – скала, о которую разбиваются волны, – прошептала Гвин.

Неста выпрямилась, словно услышала молитву или заклинание.

– Ничто не может меня сломить.

Кассиану сдавило горло. Он смотрел на Несту. Ее глаза сияли гордостью и еще чем-то, похожим на остатки прежней боли.

– Ничто не может нас сломить, – повторила Эмери.

Казалось, весь мир замер, услышав эти слова, как если бы до сих пор двигался в одном направлении и вдруг свернул на другое. Кассиан знал: пройдет и сто, и тысяча лет, но этот момент навсегда останется у него в памяти. Он будет об этом рассказывать детям и внукам. «Здесь и сейчас. Вот так все и поменялось».

Азриель замер, словно и он ощутил перемену. Словно и он понял, что куда более крупные и могущественные силы следят за происходящим на площадке. Гвин сделала первый шаг.

Плавная, как Сидра, быстрая, как ветер над Иллирианскими горами. Ее тело двигалось в полной гармонии. Гвин сделала выпад в сторону шеста с лентой, повернулась и нанесла безупречный косой удар, рассекший зимнее утро.

Половина ленты упала на красный каменный пол.

Удар был на удивление точным. Он не распорол, а именно рассек ленту, не зацепив ни одной нити. Половина ленты продолжала трепетать на ветру.

Неста нагнулась, подняла отсеченную часть и торжественно повязала на лоб Гвин. Чем-то это напоминало капюшон, какие носят жрицы. Не хватало только камня. Впрочем, Кассиан никогда не видел, чтобы Гвин носила свой камень на капюшоне.

Гвин поднесла дрожащие пальцы ко лбу и дотронулась до ленты, которой ее увенчала Неста.

– Валькирия, – хрипловато объявила Неста.

Это превратилось в ритуал: перерезать ленту, украсить лоб отсеченной частью и услышать, как тебя провозглашают валькирией.

Гвин стала первой. Эмери – второй. Под конец занятий Неста стала третьей.

Это лишь немного облегчило внутреннюю тяжесть Несты. Потребность в близости с Кассианом только нарастала и, как зверь, помещенный в клетку, царапала ей кожу изнутри, требуя свободы. Требуя встречи с ним.

Всякий раз, ловя на себе его взгляд или находясь поблизости, ей хотелось сорвать одежду и отдаться ему. Неста старалась думать о белой ленте на лбу и о том, чего они втроем достигли.

Занятия окончились. Неста думала, что сейчас возьмет Кассиана за руку и потащит к себе, но он взмыл в небо и исчез. Вернулся он лишь на следующее утро.

Кассиан ее избегал.

К утру она поняла почему. Во всяком случае, у него на то была причина.

Площадка вновь претерпела изменения.

Там появилась полоса препятствий, похожая на толстую змею. Неста подошла последней и примкнула к стайке перешептывающихся жриц.

– Каждая валькирия была опытной и бесстрашной воительницей, – обратился к ним Кассиан. Рядом стоял Азриель. – Но их истинная сила проявлялась в умении действовать слаженно. – Он указал на полосу препятствий. – Никто из вас не преодолеет ее в одиночку. А действуя сообща, вы отыщете способ.

Эмери хмыкнула.

– С виду ничего сложного, верно? – улыбнулся ей Кассиан.

Улыбка иллирианки пропала, сменившись напряженностью.

Азриель хлопнул в ладоши. Ученицы расправили плечи, приготовившись выслушать условия.

– Разобьетесь на тройки. Так и будете преодолевать полосу.

Зеленовато-голубые глаза Гвин ярко вспыхнули:

– А что мы получим, если справимся с заданием?

Вокруг Аза плясали тени.

– Поскольку нет никакой вероятности, что вы справитесь с заданием, мы как-то не задумывались о наградах.

На эти слова, произнесенные начальственным тоном, Гвин дерзко вздернула подбородок:

– Нам не терпится доказать тебе обратное.

Осуществить желаемое оказалось не так-то просто.

Гвин, Эмери и Неста за три часа продвинулись дальше всех, но одолели лишь половину полосы.

К концу занятий к ним приблизились Рослина, Дирдра и Ананка. Золотистые волосы Ананки были перепачканы кровью – результат столкновения с вращающейся многорукой деревяшкой, чем-то похожей на мельницу.

– Чудовища. Им бы только поиздеваться над нами, – прошипела Гвин, когда три подруги отправились умываться, понурив плечи и сознавая свое поражение.

– Завтра попробуем снова, – пообещала Эмери.

У нее под глазом красовался синяк. Качающимся бревном ее ударило так, что она приземлилась на собственный зад. Хорошо еще, Неста успела ее подхватить.

– Будем упражняться, пока не смахнем ухмылки с их самодовольных физиономий.

Кассиан с Азриелем и в самом деле ухмылялись. Все это время они стояли у стены и лишь смотрели.

– До завтра, Певец теней, – бросила Азриелю Гвин, пройдя мимо.

Аз изумленно смотрел ей вслед. Повернувшись, он наткнулся взглядом на улыбающееся лицо Несты.

– Ты не представляешь, во что вляпался, – сказала она.

Светло-карие глаза Аза вновь посмотрели в сторону Гвин, успевшей дойти до лестницы.

– Помнишь, как Гвин рассекла ленту? – Неста подмигнула Певцу теней и похлопала его по плечу. – Ты, Аз, – наша новая лента.

Полоса препятствий оставалась непреодолимой.

Эти самоуверенные придурки меняли ее каждую ночь, и каждое утро ученицы сталкивались с другими, более трудными заданиями. Но общий порядок сохранялся. Прохождение обычно начиналось с движений, будь то преодоление лестницы бегом, высоко поднимая ноги, или прохождение по качающемуся бревну. Затем наступала проверка сообразительности. Загадки требовали совместных усилий и совместных решений. А потом, когда все были порядком вымотаны, наступали испытания их силы и выносливости.

За две недели Несте и ее подругам удалось лишь однажды дойти до третьей стадии.

Рослина, Ананка и Дирдра наступали им на пятки, заставляя Гвин выжимать из своей тройки все соки. Ей хотелось быть первой, чтобы вместе с Эмери и Нестой стереть ухмылки с физиономий Азриеля и Кассиана. Особенно Азриеля.

После первого дня на прохождение полосы препятствий им отводился только час. Остальные два часа были посвящены воинским занятиям: умению вместе маршировать (что оказалось труднее и глупее, чем думалось), умению сражаться бок о бок (куда опаснее, чем они думали) и умению двигаться, думать и дышать как единый организм.

Но они не сдавались. Маршировали в валькирианских фалангах. Сражались единым фронтом с Кассианом и Азриелем, игравшими роль противников. Учились смыкать щиты перед угрозой иллирианских сифонов и тех, на чьих руках горели эти камни. Каждая часть изматывающей валькирианской выучки приносила свои плоды. На каждую атаку или неожиданный выпад противника они с легкостью смыкали щиты и выдерживали натиск.

Они упражнялись как единый организм, добиваясь слаженности движений. Это касалось упражнений с мышцами живота и отжиманий. Если кто-то, не выдержав, падал, все три были обязаны начинать сначала.

Но они упрямо продолжали. Через пот и кровь они сплавлялись в единое целое.

Иногда по вечерам, закончив дела, они собирались в библиотеке и читали книги по военной стратегии. Читали все, что могли найти о валькириях и о военных хитростях древних.

Постепенно и другим жрицам удалось перерезать мечом ленту. Валькириями провозгласили Рослину, Дирдру, Ананку. После них – Илану и Лорелею.

Все, что Кассиан и Азриель направляли против них, они принимали и возвращали обратно.

И каждый вечер Неста упражнялась на ступенях большой лестницы Дома, спускаясь все ниже и ниже. Одолеть все десять тысяч ступеней, как тогда, в день памятной ссоры с Амреной, она так и не могла, но не оставляла усилий.

Прежде ею двигали воспоминания и слова, звучавшие внутри. Сейчас ею управляло неотступное намерение.

Ровно через два месяца после появления полосы препятствий Неста, Гвин и Эмери одолели ее целиком. Увы, другие жрицы этого не видели. Клото велела им участвовать в какой-то важной церемонии, и потому единственными зрителями были Кассиан и Азриель. От участия в церемонии освободили только Гвин.

Она первой достигла конечной точки: запыхавшаяся, со следами крови от царапин. Но послушница улыбалась во весь рот, а ее зеленовато-голубые глаза сверкали, как морская гладь, залитая солнцем.

– Что скажешь? – Она протянула Азриелю руку с содранной кожей и несколькими синяками.

– Вы уже получили свой приз, – спокойно ответил Азриель. – Вы прошли отборочные испытания для участия в Кровавом ритуале. Поздравляю.

Гвин буравила его глазами. Неста и Эмери остановились, недоумевая.

– Так ты поэтому их пригласил?

Неста не понимала, о ком говорит послушница, пока не подняла голову и не увидела на самом краю площадки насупленного полководца Девлона и другого иллирианца. Оба смотрели на них и хмурились.

Вот она, причина, по которой остальных жриц сегодня не пустили на площадку.

– У меня было такое ощущение, что сегодня у вас получится, – шепнул Несте Кассиан.

Казалось, Девлон вот-вот взорвется. Его лицо побагровело от гнева, но, взглянув на Кассиана, полководец сдержанно кивнул.

– Вы велели жрицам не приходить на площадку? – спросила Неста у Кассиана и Азриеля.

– Мы сообщили Клото, что сегодня здесь могут появиться посторонние зрители, – ответил Азриель.

Он смотрел на Девлона ледяными, обещавшими смерть глазами. Тот отвел взгляд от Певца теней и что-то шепнул своему приспешнику. Оба молча взмыли в воздух и полетели на восток, в Иллирию. Дождавшись, пока они скроются из виду, Азриель продолжил:

– Клото никому не запрещала. Просто уведомила жриц, и они предпочли заполнить это время другими занятиями.

– А тебе, значит, сообщили, что у нас сегодня будут зрители? – спросила у Гвин Неста.

– Кассиан с Азриелем лишь сказали, что здесь появятся посторонние мужчины. Но причины не назвали. Я и подумать не могла, что мы проходили отборочные испытания.

Ее глаза вспыхнули еще ярче на чумазом лице.

Однако Эмери такое известие заставило побледнеть.

– Но это не значит, что мы должны участвовать в Кровавом ритуале?

– Только если захотите, – заверил ее Кассиан.

Неста знала: из всех женщин лишь Эмери по-настоящему понимала ужасы Кровавого ритуала.

– Но мы хотели, чтобы Девлон и все, кому он расскажет, поняли: по уровню выучки вы ничем не уступаете любому иллирианскому отряду. Это единственная причина, почему я их позвал. Провозглашение валькирией для них – пустой звук. Вы не нуждаетесь в их одобрении, но… – Кассиан снова посмотрел на Эмери. – Я хотел, чтобы они видели, чего вы добились. И хотя у валькирий не существовало подобия Кровавого ритуала, по выучке вы не уступаете ни одному иллирианскому воину.

– У них такие же полосы препятствий? – спросила Гвин.

– Несколько иные, – ответил Азриель. – В каждом столетии были свои отборочные испытания.

– Вы сейчас почти готовые иллирианские воительницы… – улыбнулся Кассиан. – Не считая участия в Кровавом ритуале.

Стало тихо. Затем Неста вытерла кровь, капавшую из уголка расцарапанного рта, и сказала:

– Я все же предпочту быть валькирией.

Подруги ее поддержали.

– Да помогут нам боги, – засмеялся Кассиан.

61

Осталось последнее испытание.

Его дал Несте не Кассиан. Оно не входило в число обязательных иллирианских или валькирианских испытаний. Это испытание Неста установила себе сама.

Она решила, что сегодня – вполне подходящий день, чтобы заставить себя преодолеть последние сотни ступенек большой лестницы.

Она спускалась все ниже, и ниже, и ниже.

Круг за кругом, круг за кругом.

Они разрезали мечом валькирианскую ленту и прошли отборочные испытания для Кровавого ритуала. Но занятия продолжались. Оставалось еще много неизученного. Неста с наслаждением занималась вместе с подругами и остальными жрицами.

Вместе с Кассианом.

Теперь они попеременно спали в комнатах друг друга, выбирая ту, что ближе, для их любовного слияния. Или совокупления. Неста поняла, что два этих внешне похожих действа различаются. Любовные слияния обычно происходили поздно ночью или рано утром, когда Кассиан был еще ленив, а потому входил в нее неторопливо и все время улыбался. Совокупления случались во время второго завтрака или в другое время дня: у стены, на столе или у Кассиана на коленях, когда она гарцевала на его члене и не могла насытиться. Иногда все начиналось как совокупление, но превращалось во что-то нежное и чувственное, что она называла любовным слиянием. А иногда любовное слияние вдруг становилось неистовым совокуплением. Неста никогда не знала, какой будет ее очередная близость с Кассианом. Отчасти этим и объяснялась ее ненасытность.

Она прошла сто ступенек. Двести. Тысячу.

Голова ее была ясной. Ничего, кроме целеустремленности и сосредоточенности. Каждое утро она просыпалась, радуясь, что живет. Ей не терпелось снова встретиться с миром и посмотреть, какие чудеса он приготовил для нее. Каждый вечер она ходила на службы, где выучила большинство песен, и теперь пела их вместе со жрицами, и ее голос дополнял звонкий голос Гвин. Если ей хотелось музыки в течение дня, она доставала подарок Кассиана и наслаждалась чудесными танцами.

Музыка звучала и в ее сердце. Песня, сложенная голосом Кассиана, смехом Гвин и Эмери, а также ее собственным дыханием, пока она спускалась по винтовой лестнице.

Две тысячи ступенек. Три тысячи.

Ноги Несты не шли, а летели. Невзирая на гул в мышцах, она ни разу не споткнулась.

Она приветствовала это жжение в мышцах, утомление и телесную боль. Она не позволяла им поглотить ее. Как волны, они накрывали ее и уходили. Или проходили сквозь нее. Неста не позволяла им становиться препятствием на пути.

Она была скалой, о которую разбивались эти волны. С каждым шагом, с каждым вдохом и выдохом ум ее обретал покой. Она перешла на следующую стадию упражнений: от спокойного сидения в тишине к покою в движении и действиях. К искусству успокаивать и сосредотачивать ум посреди хаоса.

Четыре тысячи ступенек. Пять тысяч. Шесть тысяч. Успокоение ума стало легким, как дыхание.

Больше никто и никогда не будет помыкать ею. Она – хозяйка своей судьбы.

Семь тысяч. Восемь. Девять.

Каждый день она менялась, превращаясь в новую себя…

Возможно, она даже понравится себе.

Ступеньки исчезли. Перед нею была только дверь.

Неста качнулась. Ее тело думало, что спуск не окончен и надо идти дальше круг за кругом, однако пальцы уже сжимали дверную ручку. Легкий поворот, и она вышла в сумерки города.

Огни вокруг были притушены, но повсюду слышались веселые голоса. Никто бы не помешал ей сейчас выйти в город, найти питейное заведение и бездумно напиться. Никто бы силой не вытащил ее оттуда. Она прошла всю лестницу. Перед нею простиралась свободная жизнь.

Но Неста смотрела вверх. В направлении Дома, где через час начнется празднество Звездопада. Там будет главный мужчина ее жизни, убеждавший ее непременно прийти.

Она смотрела на город: прекрасный, полный жизни. Но настоящая жизнь ожидала ее наверху. Подъем будет тяжелым и безостановочным, но наверху… ее ждет Кассиан. Как ждал все эти годы.

Неста улыбнулась и начала подъем.

Когда она вернулась, на площадке стоял Кассиан, принаряженный по случаю праздника.

Он был настолько элегантен, что, если бы не нехватка воздуха после подъема, у нее перехватило бы дыхание.

Еще пять шагов, и ее руки обвили его шею. Их губы соединились.

Неста целовала его. Кассиан раскрылся перед нею. Они разговаривали без слов. Он обнимал ее так крепко, что их сердца звучали в унисон.

Когда Неста отодвинулась, бездыханная от поцелуя и всего, что наполняло ее сердце, Кассиан лишь улыбнулся.

– Празднество уже началось. – Он поцеловал ее в лоб и отошел. – Но только набирает обороты.

Сверху слышались музыка и смех.

Кассиан протянул руку. Неста молча протянула свою, позволив повести себя по коридору. Когда они дошли до внутренней лестницы и Неста взглянула на ступени, ведущие вверх, у нее подкосились ноги. Тогда Кассиан подхватил ее на руки и понес. Она уткнулась ему в грудь, закрыла глаза, наслаждаясь биением его сердца. Весь мир был песней, а эти удары сердца задавали главный ритм.

Дул легкий ветер, доносящий звуки музыки, звон бокалов и шелест одежд. Кассиан осторожно опустил ее на пол. Неста открыла глаза.

Над головой плыли звезды. Тысячи звезд. Неста почти не помнила прошлогодний Звездопад. Тогда она была слишком пьяна, и для нее праздничный вечер не отличался от прочих.

Но сегодня, в этой вышине…

Она не стеснялась, что явилась на праздник вся в поту, в кожаных доспехах, когда вокруг – толпа принаряженных, сверкающих драгоценностями гостей. Она выбралась на веранду Дома и смотрела только на звезды, гроздьями висевшие на небесном куполе. Звезды летели к земле; некоторые пролетали так близко, что задевали камни стен, оставляя за собой сверкающую пыль.

Где-то на задворках сознания она ощущала присутствие Кассиана, Мор и Азриеля, стоявших поблизости. Здесь же находились Фейра, Риз, Ласэн, Элайна, Вариан и Хелион. Чуть поодаль мелькнули лица Каллиана и Виваны. Последняя, как и Фейра, прибыла на праздник с заметным животом, сияя радостью и силой. Неста приветственно улыбнулась им и тут же забыла, поскольку главными гостьями празднества были звезды. Звезды…

Она не представляла, что в мире может существовать такая красота. Это чудо не вмещалось в нее, вызывая телесную боль. Неста сама не знала, почему плачет, однако слезы градом покатились у нее по щекам.

Она благодарила прекрасный мир за возможность находиться в нем. Жить в нем, оказаться здесь и все это видеть. Протянув руку над перилами, Неста ухватилась за пролетавшую звезду. На пальцах осталась голубая и зеленая пыль. Неста засмеялась от искренней радости и тут же снова заплакала, поскольку такая радость сама граничила с чудом.

– А вот этот звук, девонька, я и не надеялась от тебя услышать, – послышался за спиной голос Амрены.

Миниатюрная Амрена выглядела королевой в своем светло-сером платье. На руках и шее сверкали бриллианты, а короткие черные волосы серебрились от звездного света.

Неста вытерла слезы, одновременно размазав по щекам звездную пыль. Ну и пусть. Она силилась выпустить наружу то, что искало выхода. Амрена молча смотрела на нее и ждала.

– Прости меня, – сказала она Амрене, встав на одно колено и склонив голову.

Амрена удивленно хмыкнула. Неста поняла: на них смотрят, но ее это не смущало. Не поднимая головы, она произносила слова, шедшие от сердца:

– Ты относилась ко мне с добротой и уважением, тратила на меня время, а я обошлась с твоими дарами как с грудой мусора. Ты говорила мне правду, которую я не желала слушать. Я была завистливой, испуганной и слишком гордой, чтобы это признать. Но утратить твою дружбу… для меня это невыносимая потеря.

Амрена молчала. Неста подняла голову и увидела, что Амрена улыбается и на ее лице написано искреннее удивление. Ее глаза подернулись серебром – слабый намек на то, какими они были когда-то.

– Мы появились здесь час назад. Я пошастала по Дому и увидела, что́ ты с ним сделала.

Неста изумленно сдвинула брови. Ей казалось, она ничего не меняла.

Амрена схватила Несту под мышки и поставила на ноги.

– Дом поет. Я слышу, как поют камни его стен. Когда я заговорила с ним, он мне ответил. Потом выдал целую кипу романов, но… девонька, ты сделала этот Дом живым.

– Я ничего с ним не делала.

– Ты сотворила Дом, – снова улыбнулась Амрена, блеснув красными губами и белоснежными зубами. – Когда ты здесь оказалась, чего тебе хотелось сильнее всего?

Неста задумалась. Мимо с шипением пронеслись несколько звезд.

– Друга. В глубине души мне хотелось иметь друга.

– Вот ты его и сотворила. Твоя сила, твое молчаливое желание, порожденное одиночеством и отчаянной потребностью в дружбе, оживили Дом.

– Но моя сила создает сплошные ужасы. А Дом… он хороший, – выдохнула Неста.

– Так ли?

Неста снова задумалась.

– Тьма на самом дне библиотеки – это сердце Дома.

Амрена кивнула.

– И где она теперь?

– Не появлялась вот уже несколько недель. Но она не исчезла. Думаю, она просто… стала управляемой. Дом убедился, что я знаю о ней, но не сужу ее, а потому ее легче сдерживать.

Амрена положила руку чуть выше места, где билось сердце Несты:

– Не здесь ли спрятан ключ? Знать, что тьма никуда не денется, но твое отношение к ней, твое общение с ней – вот что важно. Не позволять ей тебя поглотить. Сосредотачиваться на хорошем, на том, что заставляет тебя удивляться. – Амрена махнула в сторону пролетавших звезд. – Ради такого зрелища стоит бороться с тьмой.

Но Неста смотрела не на звезды. В толпе она нашла знакомое лицо. Кассиан танцевал с Мор. Он смеялся, запрокинув голову. Зрелище было настолько прекрасным, что она не находила слов.

– И ради него тоже стоит, – по-доброму усмехнулась Амрена.

Неста посмотрела на свою старшую подругу. Амрена улыбнулась, и ее лицо стало таким же прекрасным, как лицо Кассиана, как пролетавшие звезды.

– С возвращением ко Двору ночи, Неста Аркерон.

62

Дыхание весны становилось в Веларисе все ощутимее. Неста радовалась солнцу, согревавшему ей сердце и тело.

Зима прошла на удивление спокойно. Никаких действий со стороны Бриаллины и Берона, никаких передвижений вражеских войск. Однако Кассиан говорил, что зимой военные действия обычно прекращаются и Бриаллина могла использовать эти месяцы для увеличения своей армии. Помня, какую угрозу представляет Корона, Азриелю приказали держаться на расстоянии нескольких миль от королевы. Все прочие донесения требовали проверки по разным источникам. Короче говоря, при Дворе Риза ничего не знали и могли лишь ждать.

Тревожность ожидания усугубило появление на небе редкой красной звезды, считавшейся дурным знамением. Неста слышала, как жрицы беспокойно перешептывались. По словам Кассиана, звезда повлияла даже на Риза – тот впал в мрачную задумчивость. Неста подозревала, что Риз обеспокоен не столько этим знамением, сколько приближавшимися родами Фейры. До них оставалось всего два месяца, а никаких способов ее спасти так и не обнаружилось.

Свою нараставшую тревожность Неста перенаправила на занятия. Азриель с Кассианом придумывали все новые преграды, которые их ученицы преодолевали слаженно, думая и действуя как отряд.

Иногда она спрашивала себя: увидят ли они настоящее сражение? Захотят ли вообще жрицы выйти во внешний мир, чтобы сражаться, видеть зло и насилие, которые могут пробудить кровожадных демонов из их прошлого? И хочет ли она сама перейти от учебных поединков к боевым? Как подействует на нее обстановка битвы, где ее друзья убивают противников и гибнут сами?

Участие в настоящем сражении было бы окончательной проверкой. Возможно, до этого не дойдет.

Быть может, и Кровавый ритуал, до которого, по словам Кассиана, оставалось несколько дней, задумывался как способ познакомить молодых иллирианских парней с жестокостями, похожими на те, что ждут их на войне. Этот ритуал был ступенькой к безудержным зверствам настоящих битв.

Но для Несты первым столкновением со зверством настоящих битв стало… письмо. Нетерпеливое, требовательное письмо, сообщавшее о встрече, где, помимо Кассиана, должна присутствовать и она.

Эрис ждал их на полянке среди леса в Средиземье. Но Неста едва взглянула на сына верховного правителя. Ее внимание захватила гора, видимая сквозь верхушки деревьев. Священная гора; та самая, где в подземелье, плененные Амарантой, томились Фейра, Риз и другие верховные правители. Как волна, она вздымалась на горизонте: унылая, бесплодная, полная мрачной силы, ощущаемой даже на расстоянии.

– Ты что, никогда ее не видела? – не поздоровавшись, спросил Эрис, заметив, куда смотрит Неста.

– Нет, – ответила Неста, отводя взгляд от сумрачной вершины. – А почему гора считается священной?

Эрис пожал плечами. Неста знала: Кассиан внимательно следит за каждым его движением.

– Таких гор всего три. Горы-сестры. Эта, затем вторая, называемая Тюрьмой, и та, что иллирианские дикари зовут Рамиелем. Все три пустынные и бесплодные, совершенно непохожие на окружающую местность.

– Мы явились не для урока истории, – пробормотал Кассиан.

– Я спросила, поскольку хотела узнать. – Неста хмуро посмотрела на него.

Кассиан усмехнулся и кивнул Эрису, давая молчаливый приказ продолжать.

– Причины их существования нам неизвестны, но не находишь ли ты странным, что под двумя из них находятся подземные дворцы?

– Я бы не рискнул называть Тюрьму дворцом, – снова вклинился Кассиан. – Думаю, узники со мной согласятся.

Эрис наградил его насмешливой улыбкой и стал рассказывать дальше:

– Неудивительно, что иллирианцам никогда не хватало любопытства заглянуть в недра Рамиеля. Вдруг и там есть дворец, построенный руками древних?

– Я думала, Амаранте просто захотелось устроить свой Двор в Подгорье, – призналась Неста.

– Нет, она лишь добавила убранства и превратила тамошние помещения в жалкое подобие вашего Двора кошмаров. Но все те залы и туннели появились задолго до нее. Кто вырубал их в горной толще, мы не знаем.

– На этом мое терпение насчет исторических экскурсов заканчивается, – объявил Кассиан, заработав испепеляющий взгляд Эриса.

Похоже, Неста была не прочь послушать еще. Кассиан лишь подмигнул ей и обратился к Эрису:

– Судя по письму, твой отец предпринял какие-то действия. Выкладывай какие.

– На прошлой неделе он снова побывал на континенте. Вернулся вполне нормальным, без остекленевших глаз и отрешенности, как у моих солдат. Меня он не позвал и не рассказал, о чем совещался с Бриаллиной. Могу предполагать: они что-то задумали. Вот я и решил вас предупредить. Естественно, я не рискнул писать об этом. Но пока… пока мне кажется, весь мир затаил дыхание и ждет.

– Чего? – спросила Неста.

– Когда ты найдешь Арфу.

Неста моргнула и только сейчас вспомнила: они ведь не сообщили Эрису, что Арфа найдена. Но и это мимолетное движение ее выдало.

– Так вы уже нашли Арфу? – удивился Эрис.

– Какая тебе разница? – непринужденно произнес Кассиан.

– Большая. Двор ночи владеет двумя предметами из Сокровищницы ужаса. – Эрис выпрямился. – Не с этим ли связаны все проволочки? Вы просто тянули время, чтобы узнать тайны Сокровищницы и воспользоваться ими в своих интересах.

– Какая чушь, – не выдержала Неста. – Что мы от этого выиграем?

В глазах Эриса зашипело красное пламя.

– А что получил правитель Сонного королевства, когда завладел Котлом и вторгся в наши земли?

– Нас завоевания не привлекают, – сказал Кассиан. – Ты это знаешь. И мы не собираемся пользоваться Сокровищницей.

Эрис невесело рассмеялся. Неста видела, что он им не верит. Он слишком привык к двойственной политике и интригам своего Двора, и простая, бесхитростная правда вызывала у него недоверие.

– Знаете, мне не очень-то приятно сознавать, что ваш Двор обладает двумя предметами из Сокровищницы. – Взгляд Эриса переместился на Несту. – Особенно когда в вашем арсенале хватает других видов оружия.

Неста замерла, но взгляд Кассиана оставался невозмутимым.

– Пойми, Эрис: у Риза есть свои замыслы. Ты же не настолько глуп и не ждешь, что мы расскажем тебе обо всех. Но могу тебя заверить: они никоим образом не затрагивают использование Сокровищницы.

Неста старалась не показывать удивления. Холодный, скучающий голос Кассиана напоминал голоса придворных. Возможно, он внял советам ее и Ризанда и научился идеально подражать придворным, умело сочетая скуку с плохо скрываемыми угрозами. Несту охватило возбуждение. Ей захотелось услышать этот голос в постели. Пусть шепчет ей на ухо, пока…

– Это лишь слова, – парировал Эрис. – Полагаю, теперь ваша цель – завладеть Короной.

В пятнах света, проникавших сквозь листву, его волосы светились, как угли.

– Когда понадобится, мы тебе сообщим, – усмехнулся Кассиан. – В этот раз мы постараемся не забыть.

Ноготь Эриса зацепился за нитку на камзоле. У него на поясе висел кинжал, подаренный Ризом и Фейрой. Кинжал Несты.

– Вы совершите большую ошибку, если прямиком отправитесь к Бриаллине.

– Оставь героические поступки неотесанным парням, – посоветовал ему Кассиан. – Зачем же рисковать и калечить такие прекрасные ручки?

Пальцы Эриса согнулись, готовые сжаться в кулаки. Неста сумела подавить улыбку. Слова Кассиана попали в цель.

– И что вы намерены делать, когда у вас окажутся все предметы Сокровищницы? – спросил Эрис, разглаживая морщины на лбу. – Уничтожить их вы не можете. Если спрятать? Вряд ли это поможет. Учитывая опасности, которые нам грозят, не вижу, почему бы вам не пустить ваши игрушки в ход.

Неста молчала. Пусть Кассиан выскажется.

Кассиан тихо засмеялся. От его смеха кровь в жилах Несты снова запела. Помучив Эриса еще немного, Кассиан спросил:

– А как и чем ты собираешься нам помешать?

– Если не сумеете отобрать у Бриаллины Корону, велик риск, что королева обратит ее против вас. Она может натравить вас друг на друга. Заставить совершать немыслимые поступки. В том числе и рассказать, где находятся остальные два предмета. И вы послушно все ей выложите.

Эрис, конечно же, боялся, что раскроется их союз с ним. Точно.

– Вы рискуете выдать наши связи. Так что отложите охоту за Короной.

– Там видно будет, – с непоколебимым спокойствием произнес Кассиан. Неста только усмехнулась, когда он кивком указал на кинжал Эриса: – У нас есть свои способы защиты от Короны.

Неста едва не вскрикнула от удивления. Неужели сотворенное ею оружие защищало от магии Сокровищницы? Ей никто об этом не говорил.

– Это вы и задумали с самого начала? – Глаза Эриса сердито вспыхнули. – Одурачить меня, сделать врагом отца, а затем обратить Сокровищницу против всех нас?

– Ты и без нашей помощи стал врагом своего отца, – с легкой улыбкой напомнил Кассиан. – Когда он узнает, сомневаюсь, что он отдаст тебя на растерзание гончим. Скорее он это сделает собственными руками.

– Ты хотел сказать, если узнает? – спросил слегка побледневший Эрис.

Кассиан молчал. Лицо его ничего не выражало. Неста постаралась принять такой же безразличный вид.

Эрис смотрел на них. Впервые за все время знакомства с этим фэйцем Неста видела, как в его глазах появилась неуверенность, притушившая сердитый огонь.

Затем, взглянув на Несту, он перешел ко второй теме своего письма.

– Как насчет моего предложения тебе?

В его словах не было ни искорки страсти, ни намека на тоску.

Неста подняла голову и наконец-то усмехнулась по-настоящему:

– Когда Корона окажется в наших руках, у Двора ночи отпадет необходимость в тебе. И у меня тоже.

Она могла поклясться, что Кассиан с трудом подавляет улыбку. Но она смотрела только на Эриса. Тот съежился и задрожал от гнева.

– Знай, Неста Аркерон, я не позволю, чтобы со мной играли подобным образом. Мое предложение было искренним. Останешься со Двором ночи – рискуешь потерять все.

– А ты, Эрис, пытаясь нас обмануть, тоже рискуешь всем.

Эрис скривил верхнюю губу:

– Поступайте как знаете. – Он выпрямился, словно стряхивая досаду и гнев. Его лицо вновь стало холодным и жестоким. – Вы ставите на карту свои жизни, а не мою. Подумаешь, еще один иллирианский зверь погибнет на войне! Скатертью дорожка на тот свет.

– Спасибо тебе, Эрис, за благопожелания, – со спокойной улыбкой ответил Кассиан.

Произнеся эти слова, он подхватил Несту на руки и взмыл в небо. Деревья внизу слились в сплошной зеленый ковер. Священная гора осталась у них за спиной. Они летели на север.

Посмотрев на Кассиана, Неста увидела, что он улыбается.

– Ты прекрасно держался, – сказала она, проведя рукой по его шее.

– Я представил, как говорила бы с ним ты, – признался Кассиан. – Думаю, у меня получился этот взгляд… как ты говорила? «Я убью своих врагов».

– Получился, – засмеялась Неста, уткнувшись лицом ему в грудь.

Они летели несколько часов, радуясь, что парят над землей и им никто не мешает. Полет продолжался. Кассиан не выказывал ни малейших признаков усталости. Неста наслаждалась ощущением его рук. Тем, что она просто рядом с ним. Когда на темнеющем горизонте показались огни Велариса, она им вовсе не обрадовалась, хотя успела замерзнуть.

Однако Кассиан не полетел прямо к Дому ветра, а приземлился на одном из мостов через Сидру.

– Давай немного прогуляемся, – предложил он, беря ее за руку.

После длительного полета в небесах, где, кроме них, не было никого, обилие прохожих мешало. Но Неста согласилась. Ей было приятно ощущать соприкосновение их мозолистых пальцев, чувствовать шершавый ремень, на котором держался сифон, и тепло, исходящее от его руки.

– Как по-твоему, что сделает Эрис? – спросила Неста.

Во время полета они ни словом не обмолвились о нем.

– Подуется немного, затем придумает еще какой-нибудь способ меня оскорбить, – ответил Кассиан.

Неста засмеялась.

– Тебе понравилось смотреть, как я разыгрываю придворного? – Он искоса взглянул на нее.

– Я бы не хотела, чтобы эта игра продолжалась постоянно, но в ней было что-то… завлекающее. У меня появились кое-какие замыслы.

Глаза Кассиана вспыхнули. Забыв, что на них смотрят, он погладил Несту по щеке и поцеловал в губы.

– У меня, Нес, тоже появились кое-какие замыслы.

Он крепко прижался к ней. Дальнейших объяснений не требовалось.

– На нас смотрят. – Неста со смехом отодвинулась и направилась к концу моста.

– Ну и пусть. – Кассиан пошел рядом, обняв ее за плечо. – Мне нечего скрывать. Хочу, чтобы они знали: мы с тобой делим ложе.

Он поцеловал Несту в висок, обнял еще крепче, и они двинулись навстречу шумным городским улицам.

Такие прекрасные, простые слова, и все же…

– А это не подрывает мой образ воительницы?

– Нет. Разве Фейре мешает то, что ее видят рядом с Ризом?

У Несты свело живот. Биение сердца отзывалось в руках и внутри.

– У них это по-другому, – сказала Неста, сворачивая на набережную.

– Почему? – осторожно спросил Кассиан.

– Потому что они – истинная пара. – Неста продолжала смотреть на сверкающую поверхность Сидры, где отражались краски заката.

Она догадывалась об ответных словах Кассиана и потому снова остановилась, приготовившись их услышать.

С его лица исчезли все эмоции. Оно стало пустым.

– А мы, значит, нет?

Неста не ответила.

– Они – истинная пара, но ты не хочешь, чтобы мы стали такой же, – невесело усмехнулся Кассиан.

– Кассиан, слова «истинная пара» для меня ничего не значат, – сказала Неста, стараясь говорить тише, чтобы не слышали прохожие. – Это что-то значит для всех вас, но бо́льшую часть моей жизни меня вполне устраивали такие понятия, как муж и жена. А «истинная пара» – просто два слова.

– Чушь какая-то.

Неста сдвинулась с места. Кассиан пошел за ней.

– Почему ты испугалась?

– С чего ты взял?

– Я же вижу. Что тебя пугает? То, что нас будут видеть вместе?

«Да», – мысленно ответила Неста. После его поцелуя на мосту она вдруг поняла, что вскоре покинет Дом ветра и вернется в этот шумный, бурлящий мир. Она совершенно не представляла, какой будет ее жизнь и что будет значить ее возвращение для остальных. Не свалится ли она снова во мрак, в котором жила прежде?

И не потянет ли за собой Кассиана?

– Неста, давай поговорим.

Она посмотрела на него, но не произнесла ни слова.

Глаза Кассиана вспыхнули.

– Скажи что-нибудь.

Она молчала.

– Скажи, Неста.

– Я тебя совсем не понимаю.

– Спроси меня, почему после Дня зимнего солнцестояния я исчез почти на неделю. Почему мне вдруг понадобилось устраивать проверку сразу после праздника.

Неста не открывала рта.

– Тогда я сам скажу. Утром я проснулся рядом с тобой, и у меня было единственное желание: вот так проваляться целую неделю, не слезая с тебя. Я понял, что́ это значит, понял, что́ случилось, хотя ты и не догадывалась. Я не хотел тебя пугать. Ты была не готова услышать правду… по крайней мере тогда.

У нее пересохло во рту.

– Говори же! – прорычал Кассиан.

Прохожие обходили их стороной. Кое-кто из шедших навстречу поворачивал обратно.

– Нет, – упрямо ответила Неста.

Лицо Кассиана задрожало от гнева, хотя голос оставался спокойным.

– Скажи, – требовал он.

Она не могла. Ни до его приказа, ни особенно теперь. Ей не хотелось, чтобы Кассиан одержал верх.

– Скажи то, о чем я догадывался с первой нашей встречи, – шепотом продолжал Кассиан. – О чем знал после нашего первого поцелуя. То, что в канун Дня зимнего солнцестояния навсегда соединило нас.

Неста не собиралась об этом говорить.

– Я – твоя истинная пара, Котел тебя побери! – выкрикнул Кассиан. Его крик был слышен и на другом берегу. – А ты – моя истинная пара. Почему ты до сих пор этому сопротивляешься?

Правда, наконец произнесенная вслух, захлестнула ее волной.

– В праздничную ночь ты обещала, что мы всегда будем вместе, – дрожащим голосом напомнил Кассиан. – Почему из-за двух слов ты готова отбросить свое обещание?

– Потому что с этими словами я лишаюсь последней крупицы своей человеческой природы! – Ей было наплевать на зрителей и слушателей. – Из-за этих дурацких слов я окончательно перестаю быть человеком. Я становлюсь одной из вас!

– Я думал, ты хочешь быть одной из нас. – Кассиан недоуменно заморгал.

– Я сама не знаю, чего хочу. У меня не было выбора.

– Кстати, у меня тоже не было выбора, когда меня приковали к тебе.

Это слово было как пощечина. «Приковали».

– Я выбрал отвратительное слово, – спохватился Кассиан.

– Зато верное.

– Нет. Во мне говорила злость. Оно совсем не верное.

– Почему же? Твои друзья видели, какой я была. Какой стала. Парные узы сделали тебя глупым и слепым к очевидным вещам. Вспомни, сколько раз они предупреждали тебя, чтобы не сближался со мной.

Она холодно засмеялась, снова вспомнив произнесенное им слово. «Приковали».

В мозгу Несты роились другие слова, острые, как ножи, подзадоривая ее схватить одно и всадить ему в грудь. Сделать ему больно, как было больно ей слышать про истинную пару. Захотелось крови.

Но если она это сделает, если вспорет ему грудь ранящим словом… Она не могла и не хотела этого допустить.

– Я совсем не то имел в виду, – умоляющим тоном произнес Кассиан.

– Хочу напомнить тебе о нашем договоре, – вдруг сказала она.

Кассиан остановился. Сдвинул брови. Его глаза округлились.

– Все, что ни попросишь.

– Я хочу, чтобы ты ушел. Лети на ночлег в Дом ветра. Не говори со мной, пока я сама с тобой не заговорю или пока не пройдет неделя. Не знаю, что случится раньше. Мне все равно.

Ей требовалось разобраться с собой, чтобы не сделать ему больно, чтобы заглушить в себе былую потребность бить и терзать первой, не ожидая, когда ранят ее.

Кассиан рванулся было к ней, но поморщился, выгнув спину. Казалось, его обожгла татуировка на спине, скрепившая их прошлогодний договор.

– Уходи, – приказала Неста.

У него задергался кадык. Глаза были готовы вылезти из орбит. Кассиан бешено сопротивлялся силе их договора.

Потом он резко повернулся и взмыл в небо над рекой.

Неста осталась стоять на набережной. Спину покалывало. Она поняла: татуировка, скреплявшая их договор, исчезла.

Эмери сидела за кухонным столом, когда задняя дверь вдруг распахнулась и в кухне появилась Неста. Мор перебросила ее сюда, не задав никаких вопросов и даже не нахмурившись. Правда, Несте было все равно. Она была лишь благодарна внезапному появлению Мор. Вероятно, ту послал Кассиан. Но и об этом думать не хотелось.

Войдя на кухню Эмери, Неста рухнула на пол и зарыдала.

Она едва замечала происходящее. Едва помнила, как Эмери подняла ее и усадила на стул. А потом из нее хлынул поток слов, и она рассказала подруге о разговоре с Кассианом и о том, как она его прогнала.

Где-то через час в дверь постучали. Увидев, кто стоит на пороге, Неста перестала плакать.

Гвин бросилась к ней с объятиями.

– Я слышала, что тебе нужно побыть с нами.

Несту так ошеломило появление послушницы, что она молча обняла Гвин.

Мор, стоявшая за спиною Гвин, озабоченно кивнула и исчезла в перебросе.

– Даже не верится, что ты решилась покинуть библиотеку, – сказала Эмери.

– Есть вещи поважнее страха. – Гвин погладила Несту по голове. – Но давайте не будем об этом. А то я так нервничаю, что меня может вытошнить.

Услышав это, даже Неста улыбнулась.

Подруги всячески пытались ее успокоить. Все три сидели на кухне, попивая горячий шоколад, который Неста стащила из кладовой Дома и запоздало подарила Эмери. Затем они посплетничали, полакомились десертом и заговорили о недавно прочитанных романах. Далее разговор перетек на другие столь же безобидные темы и продолжался до ночи.

Только когда глаза Несты воспалились от утомления, а тело обмякло, подруги поднялись наверх. Там их ждали три чистые, скромно убранные комнаты. Неста молча переоделась в ночную рубашку, предложенную Эмери.

Завтра она с ним поговорит. Сначала выспится в тепле и уюте, зная, что за стенкой ее надежные подруги, а завтра поговорит.

Она расскажет обо всем: и почему упрямилась, почему ей было страшно сделать шаг в неведомое. В жизнь, ожидавшую ее за пределами Дома ветра. Извинится за то, что воспользовалась силой их договора и прогнала его. Она будет извиняться до тех пор, пока на лице Кассиана не появится улыбка.

Возможно, ей не надо так беспокоиться о будущем и строить долгосрочные замыслы. Просто научиться осмысленно проживать каждый день. Пока рядом с нею Кассиан и подруги, у нее все получится. Она выдержит. Они не дадут ей соскользнуть обратно в яму. Кассиан не позволит, чтобы она снова упала.

Если же она все-таки упадет… он опять будет ждать ее наверху с протянутой рукой. Она не заслужила такой щедрости, но постарается быть достойной его.

С этой мыслью, звенящей в голове, Неста заснула. Тяжесть, давившая на нее весь вечер, исчезла.

Завтра она расскажет Кассиану все. Завтра начнется ее новая жизнь.

В комнате ощущался мужской запах. Не запах Кассиана. Отличался он и от запахов Риза и Азриеля.

Запах был полон ненависти. Неста резко села на постели. Послышался грубый смех. Из коридора донесся крик Гвин и тут же смолк.

Темнота мешала разглядеть находящегося рядом. Неста спешно будила силу внутри. Ее рука потянулась к ножу возле кровати.

К ее лицу прижалось что-то мокрое и холодное.

Несте обожгло ноздри. Странное зелье распахнуло ей разум.

Туда хлынула тьма. Неста потеряла сознание.

63

Условия их прошлогоднего договора требовали выполнить желание Несты и отправиться ночевать в Дом ветра.

Поговорить с нею Кассиан сможет не раньше, чем она сама заговорит с ним. Или когда пройдет неделя.

Такие правила позволяли легко маневрировать. Кассиан завязал мысленный узелок: надо научить ее четче и осмысленнее составлять условия договоров.

Кассиан выждал, пока пройдет требуемая ночь. На рассвете он отправился к Ризу и попросил названого брата перебросить его в Гавань Ветров. Мор неохотно сообщила ему, что вчера перебросила Несту в дом Эмери. Кассиан знал: он найдет способ прекратить этот поединок с Нестой. Его не пугали ни парные узы, ни то, что Неста – его истинная пара. Он это понял задолго до того, как Котел превратил ее в фэйку.

Его пугало лишь одно: вдруг Неста его отвергнет. Возненавидит за все его усилия. Начнет сопротивляться. В ночь праздника Зимнего солнцестояния он видел правду в ее глазах. Тогда связующие узы виделись ему золотой нитью, объединявшей их души, но Неста по-прежнему не решалась. А вчера он поддался не лучшей стороне своего характера и… стал требовать от нее признания, чтобы затем произнести остальные слова.

Он извинится. Он все ей объяснит. Подробно.

Кассиан постучался в заднюю дверь. Ноздри улавливали запахи Несты, Гвин и Эмери. Его тронуло, что послушница решилась покинуть библиотеку ради помощи Несте. Потом ему стало стыдно, ибо главной причиной случившегося был он.

Лицо стоявшего рядом Риза побледнело.

– Их здесь нет.

Кассиан бросился к входной двери магазина, сломал замок и распахнул дверь. Если кто-то вломился сюда, сделал им больно или куда-то увел…

Уютная кухонька пустовала. Но в воздухе остались мужские запахи, словно кто-то побывал здесь и совершил переброс.

Иллирианцы не владели магией переброса… кроме одной ночи в году, когда им становилась доступна древняя, необузданная сила.

– Нет! – закричал Кассиан и бросился наверх.

Там, помимо мужских запахов, в воздухе был густо разлит женский страх.

Первой он отыскал комнату Несты.

Неста сопротивлялась. Одеяло и простыни были расбросаны по сторонам, тумбочка опрокинута, а на полу растеклась лужица крови. Судя по запаху, мужской. К этим запахам примешивался еще один – едкий запах сонной мази. Такой мазью можно было легко усыпить лошадь.

Кассиан подавил поток мыслей. Затем, проверив комнаты Эмери и Гвин, застал и там следы борьбы. Обе исчезли вместе с Нестой.

Кассиану стало по-настоящему страшно. Он едва дышал. Похищение было посланием женщинам, осмелившимся стать воительницами, а заодно ему за то, что обучал их, нарушив все иллирианские правила и обычаи.

К нему подбежал Риз, по-прежнему бледный и испуганный.

– Девлон все подтвердил. В полночь начался Кровавый ритуал.

Гвин, Эмери и Несту вырвали из постелей, чтобы сделать невольными участницами.

Часть четвертая

Атараксия

64

Кто-то насыпал ей в рот песка. Потом ударил молотком по голове.

Молоток и сейчас еще стучал.

Неста отодрала язык от зубов и сделала несколько глотательных движений, чтобы во рту появилась хотя бы капля слюны. Голова у нее раскалывалась.

В ноздри били запахи. Мужские. Их было очень много.

Босые ноги упирались в жесткую, холодную землю. Хвоя колола кожу сквозь тонкую материю ночной рубашки. Холодный, леденящий кровь ветер нес мужские запахи поверх волны снега, сосновой хвои и земли.

Неста резко открыла глаза и увидела широкую мужскую спину со связанными крыльями.

В мозг хлынули картины минувшей ночи: мужчины, ворвавшиеся в дом и схватившие ее. Она отбивалась, пока к ее лицу не поднесли тряпку с какой-то гадостью, и она потеряла сознание. Последним, что она слышала, были крики Гвин и Эмери.

Неста стремительно села.

Зрелище было хуже, чем она ожидала. Значительно хуже.

Она медленно огляделась. Куда ни глянь, повсюду валяются иллирианские парни. Все без сознания. Они окружали Несту плотной стеной. Их было не меньше двух сотен. Вокруг поляны поднимались высокие сосны.

Кровавый ритуал.

Скорее всего, она проснулась раньше остальных, поскольку была сотворена Котлом. Поскольку отличалась от этого мужского стада.

Неста обратилась вглубь себя, туда, где обитала древняя, пугающая сила, но ничего не обнаружила. Словно кто-то вычерпал колодец. Словно море, казавшееся безбрежным, отступило.

Заклинания Кровавого ритуала связывали любую магию. Все, чем она владела, оказывалось бесполезным.

Неста сознавала: она дрожит не только от холода. Ее выигрыш во времени скоро кончится. Через несколько минут эти парни начнут просыпаться.

Они проснутся и увидят ее в одной ночной рубашке. Безоружную.

Нужно вставать и искать Эмери и Гвин среди этой груды тел… если только их не зашвырнули в другое место.

Она вспомнила, что Кассиана, Ризанда и Азриеля разбросали подальше друг от друга. Они несколько дней пробивались, чтобы соединиться, через кровожадных воинов и диких зверей. Но им удалось сойтись вместе, взойти на вершину священной горы Рамиель и стать победителями Ритуала.

Ей повезет, если она выберется за пределы поляны.

Выравнивая дыхание, Неста поднялась на ноги. Тела воинов служили щитом, заслонявшим ее от холодного ветра. Стоило отойти на несколько шагов, как холод набросился на нее. Ей стало трудно дышать. Дрожь усилилась.

Ей нужна одежда потеплее. Нужна обувь. Нужно из чего-то сделать себе оружие.

Неста вперилась в тусклое утреннее солнце, словно то могло подсказать, куда идти и где искать подруг. Но даже такой свет обжигающе подействовал на глаза, а стук в голове усилился. Кассиан учил их определять направление по деревьям. Мох на стволах всегда растет с северной стороны.

Ближайшее дерево находилось футах в двадцати от нее. Чтобы туда добраться, нужно обойти десять тел. Однако Неста и так видела, что на стволе совсем нет мха.

В таком случае ей требуется забраться куда-нибудь повыше и оглядеть местность. Определить, в какой стороне высится Рамиель и, если получится, увидеть другие поляны, куда сбросили участников Ритуала.

Но ей необходимы одежда и обувь, а также оружие. Она должна разыскать Гвин и Эмери. Боги…

Неста прикрыла ладонью рот, чтобы никого не разбудить своим сбивчивым дыханием. Только не стоять на месте. Нужно двигаться.

Однако кто-то уже проснулся. Его выдал шелест крыльев. Неста повернулась на звук.

В сотне футов, отделенный грудой спящих тел, стоял молодой иллирианец свирепого вида.

Его лицо было Несте незнакомо, зато она сразу узнала похотливый блеск в его глазах. Жестокое изумление и хищнический интерес. Взгляд иллирианца скользнул по ее рубашке, под которой проступали озябшие соски, потом опустился ниже, к ее босым ногам.

Страх пронзил тело Несты, будто внутрь плеснули кислоты.

Остальные продолжали спать. И то легче. Но этот самец…

Он мельком взглянул влево. Неста проследила за его взглядом, и у нее перехватило дыхание. Из ствола дерева торчал нож, поблескивая лезвием на солнце.

Такого быть не может. Правила Кровавого ритуала запрещали проносить оружие. Может, парень знал, что нож здесь появится, или просто заметил его на несколько секунд раньше Несты?

Сейчас это не имело значения. Главное, поблизости был нож. Единственное оружие, попавшееся ей на глаза.

Нужно бежать. Иллирианец бросится за ножом, а она – в другую сторону, моля богов, чтобы он не вздумал преследовать ее.

Или самой побежать к ножу. Иллиринец устремится к ней, и потом… она не знала, что будет потом. Пока что она стояла на поляне, окруженная спящими воинами, которые очень скоро начнут просыпаться. Если они увидят ее, безоружную и беззащитную…

Неста бросилась бежать.

Кассиан не мог дышать.

Говорить от тоже не мог. Время тянулось еле-еле. Прибыли все, кого он считал семьей. Сейчас они стояли рядом с ним в развороченной комнате дома Эмери. Они говорили разом. Кассиан слышал напряженный, взволнованный голос Азриеля, но не мог разобрать слов. В голове гудело.

– Я отправлюсь за ней, – ни к кому не обращаясь, произнес Кассиан.

Сразу стало тихо. Все смотрели на него, бледного, с распахнутыми глазами.

Кассиан коснулся сифонов на руках, и сейчас же появились остальные сифоны, заняв места на плечах, коленях и груди.

– Перебрось меня к ней, – попросил он Риза. – А ты, Аз, разыщешь Эмери и Гвин.

Риз остался стоять на месте.

– Кас, ты знаешь законы.

– Плевать мне на законы!

– Какие еще законы? – насторожилась Фейра.

– Расскажи ей, – велел Риз.

Ночь клубилась вокруг его крыльев. Кассиан встрепенулся.

– Расскажи ей, Кассиан.

В такие моменты названый брат исчезал. Появлялся верховный правитель, обладавший врожденной властью над ним.

– Всякий, кто посмеет удалить воина с Кровавого ритуала, будет пойман и казнен, – прохрипел Кассиан. – Вместе с воином, который считается опозоренным перед Ритуалом.

– Получается, Неста, Эмери и Гвин вынуждены участвовать в Ритуале, – подытожила Фейра.

– Даже я не могу отменить этих законов, – уже мягче добавил Риз. – Как бы мне ни хотелось, – добавил он, сжимая плечо Кассиана.

Кассиану казалось, что его вывернет наизнанку. Неста и ее подруги… и его подруги тоже… против своей воли оказались участницами Ритуала. А он лишен малейшей возможности вмешаться и вынужден слушать умные речи. У него тряслись руки.

– Значит, неделю подряд мы будем просто сидеть и ждать?

Сама мысль о таком ожидании казалась ему отвратительной.

Фейра крепко сжала его дрожащие пальцы.

– Кассиан, разве ты не слышал, о чем мы тут говорили?

Ничего он не слышал.

– Мои шпионы узнали, что Эрис похищен Бриаллиной. Она послала остатки его пропавшего отряда. Эриса схватили на охоте, и гончие его не спасли. Захватив его, солдаты совершили переброс прямо во дворец Бриаллины. Догадываюсь, что им помогла сила Косфея, – напряженным голосом сообщил Азриель.

– Мне-то что до этого?

Кассиан двинулся к выходу. Даже если… Котел его побери. Не он ли сам просил Риза не трогать этих солдат? Не он советовал не навлекать подозрений? Какой же он дурак. Оставил вооруженных врагов и забыл об их существовании. Но Эрис может гнить в застенках Бриаллины. Кассиану на это плевать.

– Нам придется его вызволять, – сказал Аз.

– Нам?

Кассиан остановился как вкопанный.

Риз встал рядом с Азриелем. Фейра встала рядом с Ризом. Внушительная стена.

– Мы не можем, – сказала Фейра, кивнув Ризу.

Ее слова не требовали пояснения. До родов оставалось два месяца, и Фейра не будет рисковать. Но Риз…

– Ты обернешься за час, – дерзко бросил своему верховному правителю Кассиан.

– Не могу, – ответил Риз, и в его глазах закружились полуночные бури.

– Еще как можешь, – прорычал Кассиан. В нем волной поднимался гнев, готовый смести все на своем пути. – Ты…

– Не могу.

Лицо Риза перекосила неподдельная мука. И страх. Фейра переплела пальцы с пальцами мужа.

– Почему? – резко спросила Амрена.

Риз смотрел на татуированные пальцы Фейры, переплетенные с его пальцами.

– Мы заключили договор. После войны. Этот мир мы покинем… только вместе.

Амрена растирала себе виски, бормоча молитву о сохранении здравого рассудка.

– Вы договорились умереть вместе? – спросил Азриель.

– Дураки, – прошипела Амрена. – Романтические дураки-идеалисты.

Риз поднял на нее свои суровые, безрадостные глаза.

Кассиану было не выдохнуть. Аз стоял как статуя.

– Если Риз погибнет, я тоже умру, – хрипло сказала Фейра, в чьих глазах горел страх.

Ее пальцы скользили по выпирающему животу. Все понимали: вместе с нею умрет и ребенок.

– А если умрешь ты, Фейра, Ризу тоже не жить, – тихо заключил Азриель.

Слова прозвучали глухо и холодно, словно похоронный звон. Если Фейра не переживет роды…

У Кассиана подгибались колени. Лицо Риза превратилось в маску мольбы и боли.

– Никогда не думал, что дойдет до этого, – тихо сказал Риз.

Амрена вновь принялась растирать виски.

– Об идиотизме этого договора потолкуем потом. – Фейра сердито посмотрела на нее.

Амрена в долгу не осталась.

– Вам с Азриелем нужно вызволить Эриса, – сказала она Кассиану.

– А почему не тебе?

Фейра ущипнула себя за переносицу:

– Потому что Амрена…

– Напрочь лишена прежней силы, – прорычала Амрена. – Говори, девонька, как есть.

Фейра поморщилась.

– Утром Мор отправилась в Валлахан и находится вне досягаемости нашей диматийской магии. Аз не может действовать в одиночку. Кассиан, нам нужно твое участие.

Кассиан молчал. Остальные ждали.

Несту втянули в этот проклятый Кровавый ритуал, где ей постоянно грозит опасность, не говоря уже о тяготах жизни в глуши. А его отправляют спасать долбаного Эриса…

– Пусть подыхает.

– Не ты один хотел бы видеть его мертвым, – сказала Фейра. – Но в руках Бриаллины он крайне опасен для нас. Если Эрис окажется под влиянием Короны, он выложит все, что знает. Кстати, что он знает о нас?

– Слишком многое.

Во время их словесных перепалок, а также стараясь привлечь Эриса на их сторону, Кассиан рассказал ему больше, чем следовало.

– Он назвал Несту еще одним оружием Двора ночи. Потом спросил, как мы будем действовать, если завладеем всей Сокровищницей ужаса. Он думал, что наш Двор может забыть о союзнических отношениях и действовать во имя собственной выгоды.

– Может, магический кинжал, который мы ему подарили, сделает Эриса невосприимчивым к влиянию Короны, – с надеждой сказала Фейра. – Если кинжал был при нем и его не разоружили, оружие сможет защитить его против другого магического предмета.

– Этого мы не знаем, – возразил Риз. – С кинжалом или без, он все равно находится в когтях Бриаллины. Не исключено, что она сама учует кинжал. Тот может откликнуться на ее приказ.

– К тому же существует более чем достаточно иных методов сделать его разговорчивым, – мрачно добавил Аз.

– Вам обоим пора отправляться, – перебила его Амрена и повернулась к Фейре и Ризу. – А мы вернемся в Веларис и обстоятельно обсудим ваш договор.

Кассиан не стал смотреть на выражение лиц Фейры и Риза. Он смотрел сквозь окошко на иллирианскую глушь, подступавшую к Гавани Ветров, как будто мог увидеть Несту.

Он вызвал свои доспехи, все хитроумные части которых привычно защелкнулись на его теле.

– Я обучал Несту на совесть, – сказал он. – И всех остальных.

Аз коснулся своих сифонов и тоже вызвал доспехи.

– Если кто и переживет Кровавый ритуал, так это они, – добавил Кассиан.

Если они найдут друг друга.

Неста со всех ног бросилась к дереву с торчащим ножом. Иллирианец помчался следом, запоздав на несколько секунд.

Он спотыкался о тела спящих. Неста бежала, высоко поднимая колени. Сейчас она в точности повторяла все упражнения, какие они выполняли с лестницей на полу, и тела были ступеньками, на которые нельзя наступать. Мышечная память делала свое дело. Неста почти не смотрела на живые преграды, стараясь поспеть к дереву первой. Однако противник быстро ее нагонял.

Кто-то намеренно воткнул в дерево этот нож. Возможно, в минувшую ночь. Или несколько недель назад. Кровавый ритуал и без настоящего оружия отличался дикостью. Сражались самодельным. Но при наличии стального ножа…

Противник был дюймов на шесть выше Несты и на сотню футов тяжелее. В рукопашном поединке все преимущества достались бы ему. Но если она доберется до ножа…

Неста миновала всех спящих иллирианцев. Ее ноги двигались как крылья. Последние несколько футов она бежала, выставив руку. Пальцы коснулись рукоятки ножа…

Противник налетел на нее с разбега, со всей силой рослого иллирианского воина.

У Несты перехватило дыхание. Удар сбил ее с ног. Дерево стояло на холме. Упав, оба покатились вниз по другому склону.

Их несло к руслу пересохшей речки в сотне футов ниже. Под ними хрустели ветки и камни, царапая Несте кожу. Над и под нею хлопали крылья. Волосы били ее по лицу, а руки цеплялись за одежду противника.

Неста на полной скорости влетела в русло, больно ударившись спиной. Иллирианец рухнул на нее, выдавив из легких остатки воздуха.

Его крылья дернулись. Но сам он не двинулся с места.

Открыв глаза, Неста наткнулась на остекленевший взгляд противника. Ее рука по-прежнему сжимала нож, который она успела всадить парню в горло. Рукоятка была мокрой и липкой от теплой крови.

Кряхтя, Неста сбросила с себя мертвое тело. Оставила нож торчать в горле. Из раны продолжала вытекать кровь. Нож угодил ему в основание шеи.

Неста выплюнула кровь на сухие камни русла. Ее ночная рубашка была вся в крови и грязи. Руки и ноги покрылись ссадинами. Но она была жива, чего не скажешь о ее противнике.

Неста медленно вдохнула, считая до шести. Задержала дыхание, потом так же медленно выдохнула. Еще дважды повторив упражнение, она придирчиво осмотрела себя с головы до пят. И снова вдохнула, считая до шести.

Успокоив разум, она вытащила нож из горла мертвеца. Затем раздела его, сняв все, в том числе и сапоги. Одевалась она спокойно и сосредоточенно. Сбросив окровавленную ночную рубашку, Неста прикрыла ею лицо мертвеца, соорудив издевательское подобие погребального савана. Нож она запихнула себе за пояс, который затянула до предела. Доспехи висели на ней, а ноги вихляли в слишком свободных сапогах. Но это было лучше ночной рубашки.

Одевшись, она двинулась на поиски подруг.

65

Неста внимательно осматривала другой край долины. У нее за спиной, отделенные небольшим оврагом, продолжали спать иллирианские парни. Среди них не было ни Эмери, ни Гвин. И никаких подсказок, куда могли попасть ее подруги.

В одну из ночей, когда они лежали, вспотевшие и изможденные слияниями, Кассиан рассказал ей, что участников Ритуала обычно сбрасывают в три места. Одно находится на севере, другое – на юге, а третье – на западе. Значит, ее подруги попали в другие места. Хорошо, если вместе. Неста представляла, какой ужас они испытают, когда пробудятся.

Гвин…

Неста прогнала пугающие мысли и помчалась между сосен, удаляясь от спящих иллирианцев. На пути ей встретилось высокое дерево. Она полезла вверх, быстро перепачкав пальцы в живице, а когда достигла вершины…

Рамиель с таким же успехом мог находиться на другом берегу океана. Он возвышался впереди, окруженный еще двумя горами. А между нею и голыми склонами лежал лес. Одни боги знали, сколько пробираться по этому лесу и что подстерегает на пути. Все выглядело, как на картине Фейры. Неста посмотрела на солнце, затем на ствол внизу, ища мох. Вот он, под левым сапогом.

Рамиель находился на востоке. Стало быть, ее сбросили на западной поляне, а Эмери и Гвин…

Неста оказалась перед выбором: идти на юг или на север. Или отправиться к священной горе, надеясь встретиться с подругами по пути туда?

Неста напрягала память, вспоминая советы Кассиана, прежде пропущенные мимо ушей. Кассиан… Возможно, он уже спешит сюда, чтобы ее спасти.

Пузырь надежды в груди быстро лопнул. Кассиан не сможет ее спасти. Он сам ей рассказывал о законах, запрещающих всякое вмешательство в Ритуал. Если их нарушить, его казнят, а следом и ее. Даже Ризанд и Фейра не смогли этого отменить.

Кассиан не явится и не спасет ее. Никто не рискнет появляться здесь, чтобы спасать женщин.

Неста стала сгибать пальцы, затекшие после долгого сидения на дереве. Увидев кровь, капавшую из мелких ран на руках, тихо выругалась.

Казалось бы, эти раны давно должны затянуться. Но магия Ритуала подавляла всю прочую магию, включая и целительскую магию в крови фэйри. И Неста не являлась исключением.

Любые раны могут оказаться смертельными. И затягиваться они будут медленно, как на теле смертного человека. Неста сделала еще несколько успокоительных вдохов и выдохов. Она не погибнет. Ни в коем случае.

Она спасет себя и подруг.

Сзади послышались крики. Иллирианские парни просыпались. Бормоча проклятия, Неста быстро спустилась вниз. Куски коры и хвоя прилипали к ее испачканным живицей рукам. Надо выбирать направление, а потом, спустившись, бежать со всех ног.

К крикам добавились вопли.

Неста оглянулась и убедилась, что за нею никто не гонится. Серебряная монетка, вплетенная в браслет на левой руке, вдруг сверкнула. Свет был каким-то странным, не похожим на отраженный.

Нет. Монетка светилась.

Кончиком пальца Неста провела по амулету. Кожа ощутила легкое гудение. Несту охватил ужас. Ей закололо затылок, словно оттуда исходил негромкий голос, нашептывавший: «Торопись».

Неста изогнулась, чтобы солнце не мешало смотреть на амулет. Свет внутри монетки пропал. Тогда она повернулась к северу. Амулет снова засветился.

Удивленно вскинув брови, она повернула руку к востоку. Ничего. Потом к югу. Только слабое свечение. Никакой тревожности, не говоря уже о панике. Она снова повернулась на север… Амулет вспыхнул, и опять ее наполнил ужас.

Неста шумно втянула воздух, вспоминая вечер в Доме, когда они плели браслеты. Тогда она произнесла пожелание: «Я желаю, чтобы у всех нас хватило смелости выйти в мир, когда будем готовы, но чтобы мы всегда смогли найти обратную дорогу друг к другу. Что бы ни случилось».

Она сотворила эти амулеты, сделав их магическими. Превратила в маяки. Та из ее подруг, что очутилась к югу отсюда, находилась в сравнительной безопасности, чего не скажешь о той, которую занесло на север.

Путь туда лежал вверх по склону. Небольшое, но преимущество. Остальные участники наверняка выберут самый короткий и легкий путь к Рамиелю, исключавший подъемы.

Но почему здесь действуют амулеты? Ритуал подавлял магию как живых существ, так и предметов. Значит, магия Ритуала не распространялась на сотворенные предметы. В фэйских заклинаниях каждое слово было тщательно выверено. Вероятно, те, кто составлял заклинание для иллирианцев, не допускал и мысли о появлении сотворенных предметов на пространстве Ритуала.

Однако магическая сила Несты была связана. Она напряженно вслушивалась в себя, привычно тянулась к внутреннему источнику, но натыкалась лишь на пустоту.

У Несты сдавило горло. Она сама была Сотворенной Котлом и в то же время оставалась живым существом. Магия заклинаний, поддерживающих Ритуал, распознала ее как живое существо, но не как предмет.

Неста и не подозревала, как отчаянно нуждалась в том, чтобы жизнь показала ей разницу. Она втянула воздух, пахнущий соснами и предвещавший снег. Живая. Даже в этом рукотворном аду она была живой.

Она позаботится, чтобы ее подруги тоже остались живы.

Медленно выдыхая, Неста опустила руку и устремилась на север.

Сапоги были не по размеру, ступни ног свободно ходили в них.

Неста выпрямилась, проверила нож за поясом и двинулась дальше.

Она бежала вверх по склону. Сверкающий амулет требовал спешить. Ноги в чужих сапогах мотало из стороны в сторону. Неста вдруг почувствовала, что хочет пить. Следом явилось чувство голода. Еще до захода солнца ей понадобится какой-то кров над головой. Когда стемнеет, придется решать: рискнуть ли развести костер или ничем себя не выдать и замерзнуть, поскольку ночи в здешних горах чудовищно холодные.

В одежде, снятой с убитого иллирианца, ей не пережить ночь. Слишком легкая. А если верить предсказанию серого неба, жди снега или дождя.

Ее никто не преследовал. Хотя бы в этом ей повезло… если только они не умели двигаться бесшумно, как Кассиан и Азриель.

Неста вдруг поняла, что сапоги гулко стучат по земле, выдавая ее. Она снизила скорость, стараясь двигаться бесшумно. Потом сдвинула браслет с амулетом, запихнув вглубь рукава, чтобы чужие глаза не увидели блеск. Продолжая карабкаться вверх, она забралась на вершину крутого холма и огляделась.

Впереди тянулись другие холмы, поросшие деревьями и…

Неста инстинктивно бросилась на каменистую землю. Мимо со свистом пронеслась стрела. Ей не почудилось. Это была стрела.

Отвоеванный ею нож не был счастливой случайностью. Кто-то запрятал в землях, отведенных под Ритуал, оружие. Неста оглянулась, ища место, куда упала стрела. Та вонзилась в нижнюю часть ствола.

Неста спустилась, подошла к дереву, вытащила стрелу и засунула себе за пояс. Потом снова поднялась на вершину, почти припадая к земле. Переползла через гребень и…

Едва не уперлась лицом в острый как бритва наконечник другой стрелы.

– Поднимайся, – прорычал ей иллирианец.

Кассиан облетал дворец, где некогда обитали все королевы, накручивая лигу за лигой и проклиная Эриса. Надо же быть таким дураком, чтобы попасть в плен. Бриаллина превратила этот дворец в свою крепость. На окрестных холмах еще белел снег, что не мешало цветам и травам пробиваться из земли навстречу весеннему солнцу. Кассиан летел слишком высоко; там, где тяжело дышать. Снизу он казался просто большой птицей, зато сам он, обладая острым фэйским зрением, прекрасно видел все, что перемещалось по земле.

Никаких признаков Эриса. Ни пряди рыжих волос, ни вспышек огня, ни солдат. Азриель, летевший в противоположном направлении, сигналил, что и он никого не видит.

Кассиану было трудно сохранять сосредоточенность, кружа, словно гриф, когда умом и сердцем он рвался на северо-запад, к Иллирианским горам, где проходил Кровавый ритуал. К Несте.

Пережила ли она первые часы? К этому времени участники Ритуала должны уже проснуться.

Проклятый Эрис. Как он мог быть настолько беспечным, что позволил солдатам подобраться к нему?

Кассиан продолжал вглядываться в пространство внизу, борясь с нехваткой воздуха. Он быстро найдет Эриса и начистит тому задницу, если хватит времени.

И что потом? Несте он ничем не сможет помочь. Хотя бы окажется поближе к месту Ритуала. Если случится самое худшее…

Кассиан подавил эту мысль. Неста останется в живых. Гвин и Эмери тоже.

Он не позволит никаких других исходов.

66

Парень был не таким крупным, как первый, убитый Нестой. Но он держал в руках лук со стрелой.

– Отдай мне оружие, – потребовал он, меряя Несту взглядом.

Конечно же, он заметил кровь, запекшуюся у нее на лице, подбородке и шее.

Неста не шевельнулась. Даже головы не опустила.

– Кому сказано? Отдавай оружие, – повторил парень, и в его голосе зазвучали угрожающие нотки.

– Ты откуда? – спросила Неста, словно они просто вели разговор и ей в лицо не упирался наконечник стрелы. Затем, не дав ему ответить на первый вопрос, задала второй: – Там была еще одна женщина?

Парень моргнул. Другого подтверждения Несте не требовалось. Она подала ему стрелу, затем очень медленно потянулась за ножом.

– Ты ее убил? – ледяным голосом спросила Неста.

– Эту увечную суку? Оставил другим, – ухмыльнулся он. – Ты всяко добыча получше.

Эмери. Если этот парень ее видел, значит она где-то неподалеку. Неста вытащила нож.

Наконечник стрелы все так же упирался ей в щеку.

– Брось нож на землю, а сама отползи на десять шагов.

Эмери жива и где-то поблизости. И ей грозит опасность.

Этот щуплый сопляк не помешает Несте спасти подругу.

Неста склонила голову, понурила плечи. Пусть думает, что она покорилась… Точно. Дурень улыбался во весь рот.

Знал бы он, что против нее ему не выстоять.

Неста опустила нож, качнула запястьем и метнула нож в иллирианца.

Прямо ему в пах.

Он закричал. Неста бросилась на него. Лук выпал у него из рук. Неста упала на противника и его оружие. Тетива хлестанула ее по лицу, отчего из глаз заструились слезы. Они оба повалились на землю. Парень продолжал кричать.

Никто не встанет между нею и подругами.

Разум Несты стал холодным и спокойным. Схватив лук, она отшвырнула оружие подальше. Пока парень корчился, пытаясь вырвать нож, угодивший ему в яйца, Неста прыгнула на него и толкнула рукоятку глубже. От воплей противника с окрестных сосен вспорхнули испуганные птицы.

Неста вытащила нож, оставив парня валяться в скрюченном состоянии. Она взяла две стрелы, но за колчаном, находившимся у него за спиной, лезть не стала. Подняв лук и вернув нож за пояс, она помчалась туда, откуда явился ее незадачливый противник.

Его вопли преследовали ее не одну милю.

Шум реки Неста услышала раньше, чем увидела воду. Оказалось, здесь она не одна. На ближнем берегу находилось несколько воинов. Они вполголоса переговаривались. «Прощупывают друг друга», – догадалась Неста. Парни наполняли водой фляжки. Похоже, и их кто-то разбросал по лесу.

Никаких признаков Эмери.

Ветер дул в ее сторону. Неста спряталась за деревом и стала вслушиваться.

Ни слова об Эмери или другой женщине. Парни недоверчиво сбивались в кучки, обсуждали пути к подножию Рамиеля и удивлялись подброшенному кем-то оружию и фляжкам.

Неста уже собиралась найти удобное место, чтобы перебраться на другой берег подальше от этих молодцов, как вдруг услышала:

– Жаль, сука сбежала. Была бы нам хорошим развлечением в холодные вечера.

Внутри Несты все замерло. Эмери жива и сумела добраться до этой реки.

– Ее, поди, смыло к подножию, – сказал другой иллирианец, зачерпывая ладонями воду из бурной реки. – Если не сдохла на порогах, зверье прикончит ее еще до заката.

Чтобы вырваться из рук этих двуногих зверей, Эмери прыгнула в реку.

Пальцы Несты сомкнулись на луке, свисавшем с плеча. Стрелы за поясом казались тяжелыми, как гири. За издевательства над Эмери нужно убить этих тварей. Выпустить две стрелы и убить хотя бы двоих за то, что мучили ее подругу.

Но если Эмери жива…

Неста бесшумно перебралась к другому дереву. К третьему. Она шла вдоль реки. Шум воды скрадывал ее шаги.

Река текла между сосен, держа путь вниз. Пороги близились. Камни выступали из воды, как черные копья. Впереди ревел водопад. Если Эмери вынесло к водопаду…

Пороги тянулись до самой кромки водопада. Дальше – почти сотня футов отвесной водной стены и снова камни. Падение с такой высоты погубило бы даже самого сильного и ловкого.

У Несты пересохло в горле.

Потом там не осталось ни капли слюны: возле противоположного берега она увидела тело, зацепившееся за упавшее дерево. От водопада ствол отделяло несколько шагов.

Неста бросилась к воде, но тут же вытащила сапог из ледяных пальцев реки. Судя по всему, Эмери находилась без сознания. Неста не отважилась окликнуть подругу по имени. Взглянув на небо, она по положению солнца определила время. Сейчас часа три или четыре. Солнце светило, не давая тепла.

Долго ли Эмери пролежала в студеной воде?

– Думай, – велела себе Неста. – Думай. Думай.

Каждая минута пребывания в такой воде могла убить Эмери. Она находилась слишком далеко, и Несте было не разглядеть, ранена ли подруга. Однако Эмери лежала неподвижно, упираясь лицом в ветку. Только подрагивающие обрубки крыльев свидетельствовали, что она жива.

Неста разделась, пожалев, что бросила ночную рубашку. Сейчас можно было бы привязать к ноге нож и стрелы, а не оставлять их на берегу. Но выбора у нее не оставалось. Она взяла иллирианский лук и повесила себе на грудь. Тетива больно впилась ей в кожу.

Оставшись голой, Неста на глаз определила расстояние между кромкой водопада, порогами, камнями и Эмери.

– С камня на камень, – сказала себе она, внутренне приготовившись к встрече с ледяной водой.

Потом прыгнула в воду.

Она шумно дышала и фыркала, получив обжигающий ледяной удар. Руки отчаянно тряслись. Неста опасалась, что руки не удержатся на скользких камнях и вода сбросит ее вниз. Но она продолжала перебираться, приближаясь к Эмери. Ближе, еще ближе, пока не проплыла остаток расстояния между последним камнем и берегом. Эмери лежала, перевешиваясь через ствол, наполовину погруженный в воду.

Дрожа и стуча зубами, Неста высвободила Эмери из хватки ветвей, затем перетащила на берег и склонилась над нею.

Лицо Эмери было сплошь в синяках и ссадинах. Из раны в предплечье сочилась кровь. Но она дышала.

Неста чуть не заплакала от облегчения, потом осторожно потеребила подругу:

– Эмери, просыпайся.

Эмери лишь застонала от боли. Неста запустила руку в темные волосы Эмери. Пальцы стали липкими от крови.

Нужно каким-то образом перетащить Эмери на другой берег. Найти укрытие. Развести костер и согреться. Одним луком не защитишься. Нечего и думать.

– Все хорошо, Эмери, – повторяла Неста, а у самой от стука зубов саднили щеки. – Прости, что я не подоспела раньше.

Схватившись за ночную рубашку подруги, Неста разорвала ткань до половины, подставив худощавое смуглое тело Эмери холоду. Затем она целиком сняла с Эмери рубашку, чтобы превратить в длинную веревку. После этого Неста освободилась от лука.

– Эта часть путешествия тебе не понравится, – клацая зубами, проговорила Неста, подтаскивая Эмери к воде. – Мне тоже, – добавила она, ступая онемевшими ногами в ледяную воду.

Холодно, как в Котле. Как в…

Неста позволила мысли проплыть мимо, словно облако. Сосредоточилась.

Она сумела затащить Эмери в воду. Глубина доходила им до талии. Она держала подругу настолько крепко, насколько позволяли дрожащие пальцы. Потом взвалила Эмери себе на спину и надела иллирианский лук на них обеих. Прочная тетива снова врезалась ей в грудь, а сам лук покоился на спине Эмери, крепко соединяя их.

– Лучше, чем ничего.

Неста перекинула обмякшие руки Эмери себе на плечи, после чего ночной рубашкой связала подруге запястья.

– Держись, – предупредила она, хотя Эмери и сейчас оставалась неподвижным грузом у нее на спине.

С камня на камень. Так, как делала прежде. С камня на камень, затем на берег.

Она одолела десять тысяч ступеней на лестнице в Доме ветра. Даже больше, если сложить число ступеней, пройденных за все месяцы. Она сумеет перебраться через реку и перетащить Эмери.

Неста еще глубже погрузилась в воду, кусая губы, чтобы не закричать.

Бесчувственное тело Эмери качалось и ударялось о нее. Тетива иллирианского лука впивалась Несте в грудь, до крови сдирая кожу. Но лук держал.

Шаг за шагом. Шаг за шагом.

Когда Неста, дрожа и чуть не плача от холода, выбралась на противоположный берег, тетива была красной от крови. Но они находились на суше. Здесь же лежали ее одежда и оружие. Теперь самое время найти укрытие и согреться.

Неста уложила Эмери на хвойный ковер, прикрыла сухой одеждой и стала собирать хворост. Нагая, дрожащая, она едва удерживала ветки, складывая их возле Эмери. Трясущиеся пальцы отказывались ломать ветки. Она с трудом сломала две палочки для разведения огня, с трудом заставила тлеть сухой мох. Но она добилась желаемого. У них появился костер. Неста обследовала прилегающие места в поисках более толстых веток и бревен. Только бы не слишком отсырели от водяной пыли над порогами.

Когда огонь по-настоящему разгорелся, Неста улеглась рядом с Эмери, обняла подругу за шею и прижалась к ней всем телом. Они обе замерзли, но от огня шло тепло, а просторная одежда убитого иллирианца заслоняла их от холодного дыхания реки.

Неста так торопилась развести огонь, что не подумала об укрытии. Окажись кто-то рядом, их бы убили, не раздумывая.

Неста чувствовала, как постепенно согревается тело Эмери. Дыхание подруги стало ровнее. У нее самой перестали стучать зубы.

Скоро стемнеет. А из темноты могут появиться…

Несте вспомнились рассказы Кассиана о чудовищах, бродящих в здешних лесах. Сглотнув, она еще крепче обняла Эмери. Потом взглянула на свою руку. Амулет слабо светился, указывая на юг. Направление, единственный лучик надежды. Что случилось с Гвин? Неужели послушница снова переживает ужасные кошмары своего прошлого? Может, она…

Неста сосредоточилась на дыхании. Успокоила ум.

Она переживет эту ночь. Поможет Эмери. Затем они найдут Гвин.

Бродя с Кассианом вдоль реки, Неста узнала, что вода часто выдалбливает на берегу пещеры. Но для поиска ближайшей пещеры ей придется оставить Эмери одну…

Неста посмотрела на заходящее солнце, затем вынырнула из-под одежды. Она прикрыла Эмери листьями и тонкими ветками, подбросила полено в огонь и облачилась в куртку убитого иллирианца.

Потом надела сапоги, не обращая внимания на возражения стертых, покрытых мозолями ног. Обошла вокруг костра, прислушиваясь, нет ли поблизости зверей и иллирианцев. Неста внимательно осматривала каждую скалу и расщелину.

Ничего.

Небо темнело. Где-то поблизости наверняка есть пещеры. Куда они подевались? Где…

– Вход здесь.

Неста резко обернулась, успев выхватить нож. В десяти футах от нее стоял иллирианский воин. Как он сумел неслышно подкрасться? Как вообще уцелел после такой раны, располосовавшей ему щеку?

Парень, конечно же, заметил ее раны, наготу под курткой, голые ноги, обутые в чужие сапоги. И нож в руке.

Однако в карих глазах иллирианца не было ни похоти, ни ненависти.

– Вот пещера. – Он опасливо указал на то, что Неста по ошибке приняла за валун, покрытый листьями. – Довольно большая. Там можно укрыться.

Неста выпрямилась. Ее глаза светились холодной жестокостью. Пусть видит.

– Когда стемнеет, ты не продержишься на земле и часа, – сказал парень. Его приятное мальчишеское лицо оставалось бесстрастным. – А раз ты до сих пор не влезла на дерево, я склонен думать, что ты не одна и твой спутник ранен.

Неста не отвечала.

Иллирианец поднял руки. Он был безоружен. Никаких пятен крови, не считая той, что текла из раненой щеки.

– Меня выбросили на западной поляне. – Там же, где ее. – В ущелье я наткнулся на труп. Это ведь ты расправилась с Навусом? Он лежал там голый. А на тебе – мужские доспехи. Ножом, что в твоей руке, ты пронзила ему горло. Ты, случаем, не знаешь, кто разбросал здесь оружие?

Неста продолжала хранить молчание. Вокруг становилось все темнее.

Не дождавшись ее ответа, парень пожал плечами и продолжал:

– Я решил идти на север. По той тропе к Рамиелю ходят реже, чем по другим. Я хочу добраться к подножию и, если повезет, обойтись вообще без стычек. Я не собираюсь драться с тобой. Но ночь я проведу в этой пещере. И тебе советую не испытывать судьбу. Бери своего раненого спутника и забирайтесь в пещеру.

– Чтобы потом, когда усну, убить меня и завладеть моим оружием?

Карие глаза иллирианца сверкнули.

– Я знаю, кто ты, и не настолько глуп, чтобы идти против тебя.

– Это же Кровавый ритуал. Тебе простится.

– Фейра – Разрушительница Заклятия – не простила бы мне убийство ее старшей сестры.

– Значит, ты не посягаешь на меня из страха перед нею?

– Какая разница? Я клянусь самому Эналию не трогать тебя и того, кто с тобой. Соглашайся или поступай как знаешь.

– Значит, не убивать нас и не причинять нам иного вреда. И не позволять этого делать всем, кого ты знаешь.

– А ты быстро освоилась с фэйскими правилами. – Он слегка улыбнулся. – Да, и в этом тоже клянусь.

Неста смотрела на него и чувствовала, как у нее дрожит жилка на шее. Потом, взглянув на замаскированный вход в пещеру, сказала:

– Помоги перенести мою подругу.

Они не рискнули разводить огонь в пещере. Эмери укрыли плотным шерстяным плащом Бальтезира, как звали иллирианца. Неста одела Эмери в доспехи убитого Навуса, оставив себе лишь кожаную куртку. Вопреки всем доводам здравого смысла, она позволила Бальтезиру сесть рядом с нею. Его тепло согревало ее озябшее тело.

– Когда рассветет, чтоб тебя здесь не было, – заявила она, вдыхая запах прелых листьев, которыми была набита пещера.

– Если мы переживем ночь, я с радостью уйду, – ответил Бальтезир. – Но здешние звери могли учуять кровь твоей подруги и по следу выйти к пещере.

Неста посмотрела на молодого воина. В темноте ей был виден лишь его силуэт.

– Что ж ты еще днем не пошел к Рамиелю, убивая всех, кто тебе встретится?

– Я хочу достичь горы и стать ористианцем. Но если мне встретится тот, кого я не прочь убить, я это сделаю без колебаний.

Они умолкли. Прошло совсем немного времени, и снаружи захрустели ветки.

Бальтезир напрягся, его дыхание сделалось бесшумным. В кромешной темноте пещеры единственными звуками был шелест их одежд и листьев, на которых они сидели.

Снаружи раздался вой. Неста дернулась и еще крепче прижала к себе Эмери.

Но вой и хруст веток стали удаляться. Бальтезир облегченно вздохнул.

– Это лишь первый, – прошептал он. – Они будут шастать до самого рассвета.

Неста не желала знать, какие звери водятся в здешних местах; особенно когда издалека стали долетать крики.

– Некоторые умеют лазать по деревьям, – продолжал Бальтезир. – Глупые воины забывают об этом.

Неста хранила молчание.

– Я буду сторожить первым, – предложил иллирианец. – Отдыхай.

– Ладно, – ответила она, но закрывать глаза не стала.

Всю ночь Неста не сомкнула глаз. Если Бальтезир догадывался, что она не спит во время его дежурства, он промолчал. Пока он дежурил, Неста выполняла упражнения по успокоению ума. Это прогоняло тревожные мысли, но не до конца.

Хруст веток под лапами и когтями шатающегося зверья, а также крики иллирианцев не смолкали несколько часов подряд.

Потом Бальтезир толкнул ее коленкой. Неста сделала вид, что проснулась. Иллирианец шепнул, что вздремнет, и прислонился к ней. Неста не возражала. Тепло его тела не подпускало к ней холодный воздух пещеры. Ровное дыхание могло свидетельствовать о его сне или об игре в сон. Несте было все равно.

Она не закрывала глаз, даже когда в них началась резь от бессонницы, а веки потяжелели. Нет, она не позволит себе разомлеть в тепле от тел ее спутников и уснуть. Она не заснет и ни на минуту не утратит бдительности.

Начало светать. Обозначились щели между ветвями. Крики и вой стихали, пока совсем не исчезли. В сумерках Неста осмотрела рану на голове Эмери. Та больше не кровоточила. Но…

– Сегодня ты сможешь раздобыть много одежды. – Бальтезир словно прочитал ее мысли. Он раздвинул ветви, высунул голову из пещеры и тихо выругался. – Даже слишком много.

Услышав это, Неста вскочила и выбралась наружу.

Повсюду валялись крылатые тела. Многие – полурастерзанные.

Утренний ветер ерошил темные волосы Бальтезира.

– Удачи тебе, Неста Аркерон, – уходя, пожелал он.

Облеты вокруг дворца королев так и не выявили признаков Эриса. Но Азриелю попался на дороге человеческий торговец, идущий из дворца. Когда Аз его спросил, не видел ли фэйца, недавно привезенного во дворец, тот не стал запираться. Да, пару дней назад, под вечер, во дворец приволокли рыжеволосого фейца. А в питейном заведении торговец слышал, что пленника вскоре должны перевезти в другое место.

– Дождемся, пока они выберутся из дворца, – хмурясь, сказал Азриель. – Тогда спрячемся за облаком и будем следить за ними.

Кассиан согласился, устало проведя рукой по волосам. Он почти не спал, думая о Несте, Фейре и Ризе.

Кассиан и Азриель не обсуждали решение их названого брата, обрекшее Риза на смерть, если Фейра умрет в родах. Такая потеря была бы невыносимой, но потерять еще и Риза… От одной этой мысли Кассиана начинало мутить. Может, Амрена ищет способ разрушить этот договор. Если кто и способен найти решение, так только она. Или Хелион.

Однако сейчас Кассиан и Азриель находились вне досягаемости диматийских способностей Риза и Фейры и потому не получали никаких новостей.

Если бы Неста погибла, Кассиан бы это знал. Душой и сердцем он бы почуял ее гибель.

У истинной пары всегда так.

Даже если Неста и отрицала их парные узы.

Благодаря чистому везению и иллирианцу, в большей степени дипломату, нежели воину, Неста пережила эту ночь.

И теперь, при ярком дневном свете, она едва переставляла ноги от усталости. Она бродила между обезображенных тел, отыскивая одежду поцелее, не залитую кровью, не испачканную внутренностями растерзанных воинов. Многие парни, столкнувшись с ночными хищниками, обделались со страху. Так что найти чистые штаны оказалось делом непростым.

Но Несте это удалось. Она нашла две пары сапог поменьше для себя и Эмери, а также раздобыла две фляжки с водой и половину жареного кролика, недоеденного кем-то из погибших.

В пещеру она вернулась одетой, умытой и с порцией жареного мяса для Эмери. Ее подруга проснулась. Эмери была слаба. Неста не терзала ее расспросами. Молча подала ей мясо и воду, затем помогла одеться.

Когда Неста вывела ее из пещеры, Эмери увидела следы ночного пиршества зверей.

– Что с Гвин? – хрипло спросила она.

Поддерживая подругу за талию, Неста подняла руку с браслетом и стала медленно поворачивать в разных направлениях.

– Гвин к югу отсюда, – сказала Неста, когда амулет засветился.

Со вчерашнего дня местонахождение Гвин не изменилось.

Эмери втянула в себя воздух. Тоже подняла руку, повернув свой браслет к югу. Ее амулет почти вспыхнул, призывая незамедлительно отправляться на выручку Гвин.

В глазах Эмери мелькнуло удивление. На лице появилась решительность.

– Бегом к ней, – бросила она Несте.

67

Эмери подтвердила: на нее действительно напали и преследовали парни, которых Неста видела у реки. Чувствуя, что по-иному ей не спастись, она прыгнула в воду, но ударилась головой о камень. Дальнейшие события она не помнила, поскольку очнулась только в пещере.

Неста быстро рассказала ей о своих приключениях. Подруги двинулись на юг. Шли молча, вслушиваясь, не покажутся ли иллирианцы. Несколько одиночных воинов не обратили на них никакого внимания. Эти парни были густо перепачканы в крови и держали путь на восток. Несколько раз подруги были свидетельницами стычек соперничающих кланов. На пути им часто попадались тела погибших в стычках и растерзанных ночными хищниками.

Неста и Эмери постоянно оглядывались по сторонам, не мелькнет ли где прядь медно-рыжих волос. Никаких признаков Гвин. О том, что амулет может привести их к мертвому телу послушницы, обе молчали.

Так прошел день. Когда стало темнеть, они нашли другую пещеру, где и укрылись, согревая друг друга. Эмери взялась дежурить первой, заявив, что Несте нужно выспаться. Неста провалилась в сон, а когда Эмери ее разбудила, почувствовала, что подруга дала ей поспать дольше, чем нужно.

Утром, выбравшись из пещеры, они увидели снег со следами крови. На снегу темнели следы крупных лап, от одного вида которых Несте свело живот.

Вскоре редкие снежинки превратились в настоящий снегопад, быстро покрывший землю и тела погибших иллирианцев. Подруги по-прежнему шли на юг. Обе дрожали от холода. Поверх курток они надели еще по одной, сняв с мертвецов, однако теплее не стало. К полудню Неста была вынуждена постоянно шевелить пальцами, согревая озябшие руки.

Она решила: если выживет, то больше никогда не станет жаловаться на палящее солнце и жару и будет с благодарностью надевать плащ, шляпу, перчатки и даже тот дурацкий шарф, что Кассиан заставил ее надеть, когда забирал из убогого жилища.

– Чую запах костра, – нарушила молчание Эмери.

Все это время подруги старались не тратить драгоценное тепло на разговоры. У них и так от холода стучали зубы.

Подойдя к двум соснам, они остановились, оглядывая заснеженную местность и серое небо, предвещавшее новый снегопад. Неста по амулету проверила направление.

– Сюда, – сказала она, склонив голову влево. – Оттуда же ветер несет запах дыма. Костер где-то за тем уступом.

– Может, это Гвин? – с надеждой предположила Эмери.

Неста кивнула, успокаивая колотящееся сердце. Дальше они двигались медленно, перебегая от дерева к дереву и вслушиваясь во все звуки. Пока намеков на то, что костер развела Гвин, не было. Еще через несколько минут до них донеслись отзвуки мужского смеха.

Эмери направила амулет на эти звуки и побледнела. Монетка ярко засветилась, но не от зимнего тусклого солнца.

– Продолжаем идти по ветру, – угрюмо сказала Неста. – К уступу приблизимся с юга.

Невдалеке от места привала на ветке висела ночная рубашка.

Горло Несты наполнилось желчью, угрожая исторгнуть скудный завтрак. Тихий вздох Эмери был единственным признаком ужаса и душевной боли. Обе продолжали взбираться на уступ, на вершине которого иллирианские парни устроили привал. Они хвастались числом убитых соперников и заявляли, что до Рамиеля им рукой подать. Неста вслушивалась, пытаясь расслышать женский голос. Если рубашка Гвин висела на дереве, значит сама Гвин…

Неста решила, что не полезет на вершину Рамиеля, а останется здесь и будет убивать этих хохочущих жеребцов по одному. Медленно.

До гребня уступа оставалось каких-нибудь десять футов.

Неста управляла дыханием, сделав его неглубоким и бесшумным, как и надлежит валькирии. Эмери дышала схожим образом, хотя ее темные глаза пылали от гнева.

Еще до подъема они решили, что к вершине подберется одна Неста. У Эмери обрубки крыльев торчали над головой и могли ее выдать. Неста разведает, что к чему. У Эмери было два ножа, у Несты один, а также иллирианский лук и две стрелы. Неста узнает число противников и чем они вооружены.

Услышав очередной взрыв смеха, подруги переглянулись, затем Неста встала. Не во весь рост, а настолько, чтобы видеть гребень уступа.

Вокруг костра сидели десять иллирианцев, занятых едой. Одни были вооружены топорами, другие – мечами, третьи – лишь ножами. Посередине, скорее всего, находился их главарь. Он хохотал и говорил громче остальных. Его лицо показалось Несте знакомым. Где-то она его уже видела.

Гвин среди них не было. Пригнувшись, Неста повернулась к Эмери.

Но Эмери рядом не оказалось. Двое ухмыляющихся парней волокли ее вниз по склону.

Дворец королев, выстроенный из серого камня, больше напоминал мрачный замок. Никто туда не входил и не выходил наружу. Азриель и Кассиан по очереди кружили над дворцом, однако ворота оставались закрытыми. Вокруг дворца лежал город, обнесенный стеной, но и городские ворота тоже были заперты. Казалось, подданных королевы никуда не выпускали. Вокруг города, на холмах, не было ни одной деревушки.

Казалось, этот дворец не строили, а он поднялся из земли, словно громадный зверь.

– Бриаллина наверняка знает, что мы здесь, – сказал Кассиан, приземлившись после очередного облета. – Думаешь, ждет, когда мы сделаем первый шаг?

– Лучше задать вопрос так: жив ли еще Эрис? – пробормотал Азриель. Вокруг его ушей клубились тени, что-то нашептывая. – Я пытаюсь это понять и никак не пойму.

– Дальше ждать бессмысленно. Нужно проникнуть во дворец. Прятаться, чтобы она и не узнала о нашем появлении и не поддалась искушению испробовать на нас Корону.

– Я тебе уже говорил: этот дворец защищен заклинаниями не меньше, чем Дом ветра. Если Бриаллина намеревается перевезти Эриса, перехватывать его нужно здесь.

– Торговец мог и ошибиться.

– Мог. Завтра продолжим наблюдение. – Азриель скрестил руки на груди. – Я знаю, как тебе хочется помочь Несте. Может, Амрена отыщет какую-нибудь лазейку в законах…

Кассиан тяжело сглотнул:

– Там нет лазеек. Если я вмешаюсь, нас обоих ждет смерть. И даже если бы я вмешался, Неста бы меня убила за попытку ее спасти. Она бы ни за что мне этого не простила.

Все минувшие дни ему не оставалось иного, как только размышлять. Судьба Несты принадлежала ей. Она была достаточно сильной, чтобы проложить собственную дорогу, даже если та шла через ужасы Кровавого ритуала. Он сам ее этому научил.

Даже если бы законы позволяли, он бы ни за что не лишил ее шансов на самостоятельное спасение.

– Пойматься на ночную рубашку! Никак не думал, что ты настолько глупа, – заявил главарь, к ногам которого бросили Несту и Эмери. – Вот тебе наглядная разница между девкой, вообразившей себя воительницей, и настоящим воином.

Он усмехался. Остекленевшие глаза намекали на то, что кто-то вместе с оружием подбросил участникам и вино.

– Ну здравствуй, Эмери.

Теперь Неста его узнала. Беллис, отвратительный двоюродный брат Эмери.

– Где она? – даже не взглянув на него, спросила Эмери.

Беллис пожал плечами:

– Рубашечку мы нашли за несколько миль отсюда. Наверное, кто-то из других парней отымел и убил эту девку. – В его улыбке не было ничего, кроме злости. – Не надо было лезть сюда, сестренка.

– Меня притащили сюда против моей воли, братец, – резко ответила Эмери. – Но, оказавшись здесь, я с радостью докажу, что и ты, и твой отец ошибались.

Зубы Беллиса сверкнули на фоне приглушенного света, струящегося сквозь верхушки сосен.

– Ты опозорила своего отца. Опозорила нашу семью.

Неста не сводила глаз с оружия, лежавшего у ног Беллиса. Их с Эмери полностью разоружили.

– Не ты ли нарушил правила Ритуала, разбросав по лесу оружие?

Беллис снова усмехнулся, хотя его глаза оставались подернуты странной дымкой. Темные волосы покрывались упавшими снежинками.

– Я бы не назвал это нарушением правил. И она такого же мнения.

Неста застыла. Она уже видела этот остекленевший взгляд… на лицах солдат Эриса.

И кто такая «она»? Неужто Бриаллина сумела через Корону завладеть волей Беллиса? Еще несколько месяцев назад, впервые увидев его в магазине Эмери, Неста обратила внимание на его остекленевшие глаза. Тогда он только что возвратился из разведывательной вылазки на континент. Должно быть, тогда же Бриаллина подчинила его воле Короны, заставив иллирианцев нарушить священные правила Ритуала и разбросать по лесу оружие. Но зачем?

Эмери трясло от гнева.

– Как ты понимаешь, отпустить тебя живой я не могу, – заявил ей Беллис. – Нашей семье было бы не отмыться от позора.

– Плевать мне на тебя, – огрызнулась Эмери. – И на твою семью.

Беллис смотрел не на нее, а на Несту и улыбался одними губами. Потом смахнул снег с плеч куртки.

– Сначала я расколю эту высокородную фэйскую суку, – заявил он приспешникам.

В животе у Несты забурлило. Горло обожгло кислотой. Нужно каким-то образом вырваться отсюда. Пусть их в пять раз больше и у нее нет ни капли магической силы.

Она посмотрела на Эмери. У той страх перемешивался с гневом. Наверное, и Эмери отчаянно искала выход.

Беллис шагнул к ним.

И вдруг ему в лицо брызнула кровь одного из приспешников, рухнувшего на снег.

Существо, перебравшееся через уступ, было порождением кошмаров. Помесь дикой кошки со змеей, черная шерсть, острые когти и кривые зубы. Тварь замерла на краю лагеря, даже не взглянув на растерзанный труп воина, чей живот располосовала одним взмахом лапы. Снег вокруг убитого был густо полит кровью.

Остальные иллирианцы, включая Беллиса, приготовились к схватке. Беллис выхватил меч.

Хищник прыгнул. Воины закричали, размахивая оружием. В воздухе повис кровавый туман.

– Беги, – велела Эмери Неста, вскакивая на ноги.

Она подобрала свое оружие. Эмери удалось схватить меч, выпавший из руки убитого.

– Сюда! – послышался звонкий женский голос с другой стороны уступа.

Неста едва не заплакала от облегчения, когда оттуда показалась знакомая рыжая голова. Беллису и парням было не до пленниц. Хищник теснил иллирианцев, подминая их под себя. Неста с Эмери перевалили через гребень уступа и покатились по склону, взметая снежную пыль. Там их ждала Гвин: перепачканная кровью, в чужой одежде, с чумазым, покрытым ссадинами лицом. Но глаза ее были ясными и осмысленными.

– Бегите за мной, – выдохнула Гвин.

Никто не спорил. Они быстро спустились по склону вниз и помчались к деревьям, держа путь на юго-восток.

Бежали, не останавливаясь. Рев зверя и крики воинов делались все тише, пока не исчезли совсем.

Остановились у ручья, протекавшего в снегу. Неста выбилась из сил. Чтобы не упасть, она привалилась к дереву.

– Как? – только и могла спросить Эмери.

– Я проснулась раньше остальных, – глотая воздух, ответила Гвин, прижимая руку к разгоряченной груди.

– Я тоже, – сказала Неста. – Сначала я подумала: может, причина в том, что я – Сотворенная Котлом. Наверное, дело в другом. У нас с тобой нет иллирианской крови.

Гвин кивнула.

– Я побежала и почти сразу же наткнулась на груду оружия. – Она указала на кровь, покрывавшую иллирианские доспехи. – Там я переоделась из ночной рубашки в чьи-то доспехи. Пришлось снять их с убитого. – Она подняла руку. – Видели, как светятся наши амулетики? Неста, я запомнила твое пожелание, чтобы мы всегда смогли найти путь друг к другу. При любых обстоятельствах. Я подумала: амулет должен привести меня к вам. Похоже, на него не действует подавление магии на пространстве Ритуала.

Гвин криво улыбнулась Несте.

– Две ночи я провела на деревьях, разглядывая зверье внизу. Утром я заметила этого жуткого парня и его молодцов. Увидела, что они нашли мою рубашку и повесили на ветку. Тогда я поняла: они охотятся за вами. Я решила расправиться с ними раньше, чем они доберутся до вас.

– Ты натравила на них это чудовище?

– Я узнала, куда хищники укладываются спать днем, – пояснила Гвин. – Если их разбудить… представляете, на что они способны. – Она указала на царапины на руках и лице. – Я едва ускользнула из когтей этой «киски», но навела ее на лагерь. Мне повезло. Я верно рассчитала время.

– Матерь явно следила за нами, – вздрогнув, прошептала Эмери.

Несте показалось, что амулетики на их браслетах негромко звякнули.

– Он и в самом деле твой двоюродный брат? – спросила Гвин.

– Надеюсь, теперь я смогу говорить о нем только в прошедшем времени, – холодно ответила Эмери.

Неста хищно улыбнулась.

– Нам нельзя здесь задерживаться. Если Беллис или кто-то из его ватаги уцелеет, они еще сильнее захотят расправиться с нами.

Четыре дня. Им осталось продержаться еще четыре дня.

К счастью, снегопад ослаб. Подруги двинулись дальше.

– Значит, вы обе искали меня? – хрипло спросила Гвин.

– Разумеется, искали. – Эмери взяла ее и Несту за руки. – Как и положено сестрам.

68

Неста считала ночлег в пещерах гораздо безопаснее, чем на деревьях. Но к приходу темноты им не удалось найти ни одной пещеры, и всем трем пришлось забраться на дерево. Гвин рассказала, что ночевать на деревьях и не свалиться ей помог длинный моток веревки. Должно быть, веревка, как и оружие, было намеренно оставлено для иллирианцев королевой Бриаллиной. Скорее всего, для связывания пленных, повешения или удушения. Этой веревкой Гвин каждую ночь привязывалась к стволу. Мотка хватило на троих. Подруги уселись на толстой ветке, обвязавшись вокруг туловищ и прикрепив концы к дереву.

– Как ты убереглась от зверей, умеющих лазать по деревьям? – спросила Эмери Гвин, устроившуюся посередине. – Они сшибали парней, как яблоки.

– Может, причина в том, что у меня нет иллирианского запаха, – ответила Гвин и хмуро добавила, покосившись на доспехи. – Кроме вот этого. У тебя его тоже нет, – сказала она Несте. – Если повезет, мы вдвоем замаскируем запах Эмери.

– Быть может, – отозвалась Неста.

Чем темнее становилось, тем тише звучал ее голос. Снегопад прекратился несколько часов назад. Даже пронизывающий ветер стих. Пусть и маленькое, но чудо.

– Тебе много известно про Ритуал? – Гвин повернулась к Эмери.

– Более чем достаточно, – отозвалась иллирианка. Она пыталась согреть руки, засунув их под мышки. – Отец, брат и мои жуткие двоюродные братья только об этом и говорили. На любом семейном торжестве все мужчины без конца рассказывали о своем доблестном участии в Ритуале. Хвастались числом убитых соперников и тем, от скольких зверей сумели увернуться. Правда, никто из них не добрался до Рамиеля. – Она кивнула Несте. – Потому-то они всегда ненавидели Кассиана. И Ризанда с Азриелем. Им было не успокоиться, что все трое добрались до вершины и стали победителями в состязании.

– Неужели на эту гору так тяжело подняться? – тихо спросила Гвин.

– Добраться до нее и то тяжело, а уж подняться и подавно, – проворчала Эмери. – Склоны покрыты острыми обломками камней. Представь себя куском сыра, а камни – зубьями терки.

Неста вздрогнула.

– Из-за правил Ритуала исцеление наших ран замедлено до человеческого уровня, – продолжала Эмери. – Нам повезет, если мы живыми доберемся до перевала Эналия.

– А это еще кто такой? – спросила Неста.

Глаза Эмери вспыхнули.

– Давным-давно… настолько давно, что точного времени никто не помнит… разразилась жестокая война между фэйцами и древними существами, угнетавшими их. Одно из главных сражений разворачивалось в этих горах. Наши силы были истрепаны и заметно уступали силам противника. По какой-то причине враги хотели во что бы то ни стало добраться до священного камня на вершине Рамиеля. Сама причина тоже забылась за давностью времен. Но молодой воин по имени Эналий несколько дней сдерживал натиск вражеских солдат. Он нашел естественный проход среди нагромождений валунов, где и затаился, убивая пробиравшихся врагов. Его самого все-таки убили, но ему удалось надолго задержать вражеское войско. Затем подоспели союзники, и мы победили. С тех пор в его честь устраивают Ритуал. Многое в истории той войны навсегда утеряно, однако память о его храбрости осталась.

«Так и имя Кассиана останется в истории», – подумала Неста. А ее собственное? В глубине души ей этого хотелось.

– К вершине Рамиеля ведут несколько путей, – продолжала Эмери. – Самым трудным и бесславным считается тот, что проходит через перевал Эналия. Через естественный проход, о котором я говорила. Этот путь называют Прорывом.

– И почему я не удивляюсь, что Кассиан с братьями выбрали именно его? – пробурчала Неста.

Эмери и Гвин захихикали, но вдали послышался звериный рев, и подруги тут же умолкли.

– Надо распределить дежурства, – напомнила им Неста.

Решили, что первой дежурить будет она, затем Эмери и, наконец, Гвин. После этого все разговоры прекратились. Подруги молча поужинали жареной белкой, которую Гвин удалось стянуть у зазевавшегося иллирианца, но беличье мясо лишь притушило голод, и желудки недовольно урчали.

Неста прислонилась к Гвин. От послушницы веяло приятным теплом, согревавшим озябшие кости. Неста молилась всем богам, которые могли услышать, чтобы урчание желудков не привело к ним никаких хищников.

Утро четвертого дня было солнечным. Снег блестел даже в тени могучих сосен. Гвин забралась на самую вершину дерева, на котором они ночевали. Рамиель находился к северо-востоку от них, в нескольких днях пути. Если они туда доберутся, еще день уйдет на подъем.

– Никого из соперников я пока не заметила, – сообщила она. – Но поблизости есть большое ущелье. Через него переброшен узкий веревочный мост. Мы должны добраться туда первыми. Если это сделают другие, они непременно уничтожат мост, чтобы отрезать путь к Рамиелю. Нужно опередить остальных.

– И далеко до ущелья? – спросила Неста, проверяя, на месте ли ее нож.

На плече у нее висела веревка, за спиной – иллирианский лук. Эмери вооружилась мечом, захваченным в лагере Беллиса. Гвин раздобыла себе щит и нож.

– Если бегом, за несколько часов доберемся, – ответила Гвин.

– Бег может привлечь внимание, – предостерегла Эмери.

– А медлительность оставит нас без моста, – возразила Неста.

Все три переглянулись.

– Значит, бежим, – подытожила Гвин.

Неста и Эмери согласились.

Они двинулись трусцой, намереваясь двигаться как можно тише, хотя выпавший снег и так глушил звуки. Но от бега на пустой желудок, с окоченевшими от холода ногами и уставшим телом, голова Несты загудела.

– А мы тут не одни, – тяжело дыша, сообщила Эмери.

Подруги остановились. Менее чем в пятистах ярдах от них стояли шестеро иллирианских парней.

– Думаете, они знают про мост? – спросила Гвин.

Едва она произнесла свой вопрос, парни бросились бежать. Но не к ним, а в сторону ущелья.

Бормоча ругательства, Неста помчалась вдогонку. Гвин и Эмери поспешили за нею. Снег летел из-под их сапог.

– Быстрее! – торопила подруг Неста.

Впереди появился просвет. Похоже, лес там кончался. Так оно и есть. Теперь они и парни находились на одинаковом расстоянии от кромки ущелья. Добежавшие первыми обрушат за собою мост.

Если же они достигнут моста одновременно…

– Нужно их перехватить, – выдохнула Неста. – И не у самого моста, а гораздо раньше.

Она резко изменила путь. Эмери и Гвин побежали за нею. Парни, двигавшиеся к мосту, сообразили, что их противники бегут прямо к ним. Они замедлили бег и потянулись за оружием.

Неста выбрала своей мишенью рослого иллирианца, чуть ли не на фут выше ее. Взмахнув ножом, она бросилась на него. От быстрого бега парень потерял равновесие. Он сумел пригнуться, но его отбросило в сторону. Прямо к Эмери, на что и рассчитывала Неста. Неста переключилась на другого противника, а с этим расправилась Эмери, вонзив меч ему в грудь.

Следующий противник Несты успел приготовиться к столкновению. Он взмахнул коротким мечом. Неста пригнулась и отскочила. Удар пришелся по щиту Гвин. Гвин тоже пригнулась и полоснула кинжалом парню по ногам.

Но оставалось еще четверо.

Неста метнулась в сторону и схлестнулась еще с одним. Нож против кинжала. Каждое движение гармонично сочеталось с дыханием; каждый поворот тела и ног, каждый взмах рук были частью симфонии поединка.

Кинжал противника прочертил широкую дугу. Неста заметила представившуюся возможность и отклонилась. Кинжал просвистел рядом, а ее локоть ударил парню в нос. Хрустнула сломанная переносица.

Иллирианец закряхтел. Неста полоснула ему по горлу. Серебристое лезвие стало красным. Она даже не почувствовала тепла чужой липкой крови. К ней мчался очередной противник. Гвин окликнула ее и тут же бросила ей свой щит.

Неста поймала щит, упала на одно колено, гася удар тяжелого щита. Затем, шумно выдохнув, высоко подняла щит. Удар меча, нацеленный ей в голову, пришелся на щит. Неста выдержала удар, подняла щит еще выше, лишив нападавшего равновесия. Едва он качнулся, она чиркнула ножом по его ноге.

Иллирианец закричал и повалился на спину. Неста вскочила, взмахнула щитом, со всей силой ударив парня по голове. На поверхности щита появилась вмятина. От удара рука и плечо Несты больно заныли, но она продолжала удерживать щит.

Она повернулась, готовая отразить новую атаку, однако сражение закончилось. Все шестеро противников были убиты.

В заснеженном лесу стало тихо. Даже птицы на ветках прекратили щебетать.

– Валькирии, – сказала Эмери, глаза которой ярко сверкали.

– Да, Котел нас побери, – улыбнулась Неста, ощущая на лице чужую кровь.

– Четыре дня, – прошипел Кассиан с места, откуда они следили за дворцом. – Четыре дня подряд торчим тут и протираем штаны.

Азриель точил Правдорубец. Черное лезвие впитывало приглушенный свет солнца, льющийся сквозь кроны деревьев.

– Похоже, ты забыл, сколько времени в шпионском ремесле занимает выжидание подходящего момента. Наши противники не творят злодеяния в наиболее удобное для тебя время.

– Я бросил заниматься шпионским ремеслом, когда оно мне до смерти наскучило. Не знаю, как ты все это выдерживаешь.

– А меня оно устраивает, – не прекращая точить меч, ответил Азриель, возле ног которого клубились тени.

– Знаю, что я становлюсь нетерпеливым. – Кассиан выдохнул. – Знаю не хуже твоего. Но ты по-прежнему думаешь, что нам нельзя подобраться к этому проклятому дворцу и заглянуть внутрь?

– Я же тебе говорил: дворец плотно окружен заклинаниями и начинен магическими ловушками, которые поймали бы даже Хелиона. И потом, у Бриаллины находится Корона. Мне как-то не хочется потом объяснять Ризу и Фейре, почему ты погиб у меня на глазах. И еще меньше хочется объяснять это Несте.

– Думаешь, она жива? – спросил Кассиан, глядя в сторону дворца.

Все дни этот вопрос не давал ему покоя.

– Была бы мертва, ты бы это знал. – Азриель остановил работу и взглянул на Кассиана. Рукой, испещренной шрамами, он коснулся груди брата. – Ты это знаешь, Кас. Сердцем.

– С ней могло приключиться множество других бед, – возразил Кассиан, голос которого делался все угрюмее. – С нею, с Эмери и Гвин.

Вокруг Азриеля сгущались тени. Его сифоны светились кобальтовым огнем.

– Кассиан, ты… мы обучали их на совесть. Доверяй их выучке. Это все, что мы может сделать.

У Кассиана сдавило горло. Краешком глаза Азриель уловил какое-то движение. Кассиан вскочил на ноги.

– Кто-то покидает дворец.

Оба молча взмыли в небо, заслонившись облачным прикрытием. В холодном, разреженном воздухе Кассиан продолжал вести наблюдение, пользуясь просветами в облаках.

Но и этого было достаточно.

Небольшой караван выехал из восточных городских ворот и двинулся по пустынной дороге, что вилась между холмов.

– Что-то я не вижу тюремной повозки, – сказал Кассиан, перекрикивая ветер.

Азриель продолжал следить за происходящим на земле.

– А им и не нужна повозка, – со спокойной язвительностью ответил он.

Кассиану пришлось дожидаться появления очередного просвета в облаках.

Аз был прав: им не требовалась тюремная повозка, потому что процессию возглавлял не кто иной, как Эрис верхом на белом коне. Рядом с ним ехал кто-то еще, щуплый и сгорбленный.

– Беспечный придурок, – прорычал Кассиан. – Бриаллина опутала его Короной, как силком.

– Нет, – возразил Аз. – У него на поясе по-прежнему висит кинжал. Находись он под чарами королевы, он бы давно отдал ей кинжал.

– Получается, сотворенный предмет не защищает его от магии Короны. Значит… Предатель, – сердито бросил Кассиан. – Даже не знаю, почему меня это не удивляет. – Его руки сжались в кулаки. – Захватим его, притащим домой и там разорвем на куски.

И ради этого его погнали сюда, не дав остаться поближе к Несте? Ради игр Эриса?

– Последуем за ними, – перекрикивая ветер, объявил Азриель. – Если схватить Эриса сейчас, мы ничего у него не выпытаем. Во всяком случае, нам все равно понадобится время. Мы пока воздержимся от нападения и посмотрим, как далеко зашло его предательство. Посмотрим, с кем они встречаются. Должно быть, встреча важная, если они пренебрегли безопасностью дворца.

Трудно было спорить с логикой Азриеля, хотя сердце Кассиана настойчиво звало его вернуться домой.

Неста, Эмери и Гвин еще не успели достичь моста, как откуда-то появилась новая ватага иллирианцев, вооруженных луками и стрелами.

– У нас получится, – выдохнула Эмери. Она бежала впереди. Мост уже виднелся сквозь заснеженные стволы деревьев. – Мы их обгоним.

Над головой засвистели стрелы.

Эмери первой достигла моста. Хлипкое сооружение затряслось под ее ногами. Эмери не пробежала, а практически пролетела по мосту. Стрелы застревали в стволах деревьев, ударялись о землю, о столбики моста. Едва Эмери оказалась на другой стороне ущелья, Неста бросилась следом. Она бежала по дощечкам, не осмеливаясь взглянуть вниз, где тянулось русло пересохшей реки.

За спиной послышался крик, полный боли. Неста обернулась и увидела, что Гвин по-прежнему находится возле моста, а из бедра у нее торчит стрела. Что еще хуже, она упала. А иллирианцы совсем близко.

– Режь веревки! – заорала Гвин.

– Поднимайся, – велела ей Неста. – Поднимайся.

Послушница попыталась встать. Стоять она еще могла, но с такой раной на другую сторону ей не перебраться.

Тогда Неста сорвала с плеча иллирианский лук. Сняла моток веревки и, не глядя, подала Эмери.

– Привяжи один конец вон к тому дереву, затем обвяжись сама.

Несте было некогда смотреть, выполнила ли Эмери ее повеление. Другой конец веревки она привязала к стреле и наложила ее на тетиву.

– Мы не учились стрелять, – напомнила ей Эмери.

Но Неста уже наложила стрелу. Прицелилась так, чтобы стрела упала рядом с Гвин. Та увидела веревку, привязанную к стреле, увидела, куда прикреплен другой конец, и поняла замысел подруги.

– Этому меня научила сестра, – объяснила Неста, дрожащими руками берясь за тетиву. – Еще давно.

Скрипя зубами, кряхтя от напряжения, Неста удерживала тетиву. Она целилась в место рядом с Гвин, пока та, с побелевшим от боли лицом, спешила к мосту, оставляя на снегу кровавый след.

Едва из-за деревьев показался первый иллирианец, Неста пустила стрелу.

Стрела упала так, как надо. Прямо под ноги Гвин.

Продолжая бежать к мосту, послушница схватила стрелу, обломила древко и обвязалась веревкой.

Неста отбросила лук. Гвин достигла дальнего конца моста.

– Режь веревки! – не переставая кричала она. – Режь веревки!

Из-за деревьев показались иллирианцы. Они спешили к мосту, и хромающая Гвин прибавила скорости. Неста выставила руку, и сейчас же Эмери бросила ей меч.

Невзирая на хромоту, Гвин одолела половину моста. Парни столпились в его начале. Бежать все вместе они не решались – мост мог не выдержать.

Неста перерубила канаты у столбов. Полоска моста поползла вниз, однако Гвин и сейчас продолжала бежать, потом повисла в воздухе. Лишь веревка вокруг пояса уберегала ее от падения.

Неста схватилась за свой конец, бросилась на снег, обвила ногами один из мостовых столбов и впилась пальцами в грубые волокна веревки, упрямо скользящей вниз. Эмери, упираясь спиной в сосну, помогала держать.

Веревка разматывалась. Гвин, раскачиваясь, падала в ущелье. Несколько иллирианских парней, успевших выбежать на мост, словно камни покатились вниз.

Неста вскрикивала от боли. Ее ладони горели, как в огне. Веревка покрылась кровью, но Неста не разжимала рук, глотая обжигающий воздух.

Гвин перестала падать и повисла над ущельем. Казалось, весь мир затаил дыхание. Неста с ужасом ждала, не раздастся ли треск лопнувшей веревки.

Но Гвин лишь ударилась о выступ скалы и застонала от боли.

Оказалось, что упавшие иллирианцы были единственными лучниками в ватаге. Луки пропали вместе с ними. Те, кто остался в живых, могли лишь топать ногами и сыпать проклятиями.

Несте и Эмери не было дела до этих проклятий. Они упорно вытаскивали Гвин, все сильнее пропитывая веревку кровью своих ладоней. Неста стонала, превозмогала боль и продолжала тащить, пока Гвин не вылезла на край скалы. Стрела, засевшая в бедре, чиркнула по камням, добавив послушнице страданий. Лицо Гвин было совсем бледным.

– Суки долбаные! – донеслось с противоположного края ущелья.

– Заткнись, дурень! – крикнула Эмери. Вместе с Нестой они повели Гвин к заснеженным деревьям, выпуская густые облачка пара. – Хоть бы новые прозвища нам придумали!

Им удалось вытащить стрелу из бедра Гвин и перевязать рану лоскутами рубашки, снятой с убитого воина. Однако хромота не проходила. Лицо Гвин из бледного сделалось серым. Она не столько шла, сколько скользила по снегу, поддерживаемая с обеих сторон Нестой и Эмери.

Но подруги упорно двигались к Рамиелю, высившемуся впереди.

Больше им не встретился никто. К полудню снова повалил снег. Гвин стало еще труднее идти. Она тяжело дышала. Вскоре Неста и Эмери уже не вели, а почти тащили ее на себе.

Когда начало темнеть, они с трудом подняли Гвин на дерево, потратив остатки сил. Потом уселись сами, обвязавшись окровавленной веревкой. Неста и Эмери молча вытаскивали из расцарапанных ладоней застрявшие куски волокон. Еды у них не осталось. Только вода.

Следующий день был похож на предыдущий: медленное передвижение сквозь снежные заносы, напряженное внимание – не появятся ли новые противники, урчание голодных желудков, заливаемое водой, а после наступления темноты – новое дерево для ночлега.

Это дерево было последним. Дальше, словно черная спина громадного зверя, начинался голый каменистый склон.

Они все-таки добрались до подножия Рамиеля.

Неста проснулась, когда только начинало светать. Убедилась, что Гвин ровно дышит во сне и что ее нога не воспалилась, затем перевела взгляд на черно-серую поверхность склона.

Далеко вверху – слишком далеко – находилась вершина со священным черным камнем. Над горой блестели в утреннем сумраке три звезды: Арктос, Ористас, а чуть выше – Каринф. Они то вспыхивали, то гасли, молчаливо призывая подняться на вершину. А может, бросали вызов.

– Кассиан мне рассказывал, что за все время существования Ритуала на вершину поднялись лишь двенадцать воинов, – сказала Неста проснувшимся подругам. – Добравшись сюда, мы уже обеспечили себе звание ористианок.

Эмери повела плечами:

– Можно провести здесь день. Переночевать, а завтра утром все кончится. И в Котел все эти звания.

Такое решение было мудрым и вдобавок безопасным.

– По этой тропе, – Неста указала на едва заметную тропку, вьющуюся вдоль подножия Рамиеля, – можно спуститься. Мы окажемся к югу от Рамиеля. Поскольку тропа уводит в сторону от горы, по ней никто не пойдет.

– Это что же, проделать такой путь и теперь прятаться? – хрипло спросила Гвин.

– Ты ранена, – напомнила ей Неста. – А это – всего-навсего гора. Одна из многих.

– Вы забыли? Лучше попытаться и потерпеть неудачу, чем отказаться от попыток, – все больше распалялась Гвин. – Вы предлагаете тихо убраться отсюда по безопасной дороге?

– Мы уйдем, чтобы остаться в живых, – осторожно возразила ей Эмери. – Я бы с большой радостью стерла ухмылки с физиономий мужчин в моей деревне, но не такой ценой. Не ценой твоей жизни, Гвин. Мы хотим видеть тебя живой.

Гвин смотрела на угрюмый каменистый склон Рамиеля. Снега там было совсем немного. Похоже, его сдували ветры. А может, даже ветры облетали священную гору стороной.

– Убраться по безопасной дороге? Разве это жизнь?

– Ты – единственная из нас, кто два года пряталась в библиотеке от жизни, – напомнила ей Эмери.

– Да, пряталась, – не смутившись, ответила Гвин. – И устала от этого. – Она посмотрела на раненое бедро. Кожа доспехов вокруг была густо залита кровью. – Я не хочу уходить по безопасной дороге. – Глаза послушницы остановились на другой тропке, идущей вверх. – Я хочу подняться на вершину. – Ее голос делался все более хриплым. – Я хочу пройти по тропе, по которой редко кто отваживался ходить. И не одна. С вами. И не важно, с чем мы столкнемся. Дело не в иллирианцах и не в их званиях, а в чем-то новом. Я хочу доказать им и всем: есть что-то новое, и оно способно возобладать над их правилами и ограничениями.

Со склона Рамиеля дул холодный ветер, что-то бормоча и нашептывая.

– Этот подъем не напрасно зовут Прорывом, – хмуро проговорила Эмери.

– Мы несколько дней ничего не ели, – подхватила Неста. – У нас кончается вода. Лезть на гору в таком состоянии…

– Однажды я уже сломалась. – В голосе Гвин исчезла хрипота. – И пережила слом. Но больше меня ничто не сломает. Даже эта гора.

Неста и Эмери молча слушали подругу. Гвин шумно выдохнула.

– Два года назад меня изнасиловал полководец Сонного королевства. Он велел солдатам разложить меня на столе и крепко держать, а сам без умолку хохотал.

В глазах Гвин блеснули слезы.

– Солдаты Сонного королевства напали глубокой ночью. Мы все спали, когда они вломились в храм и начали убивать. У нас с моей сестрой Катреной была келья на двоих. Мы проснулись от первых же криков, долетавших сквозь стены. Она была… Катрена всегда была сильной. Умной. Находчивой. После смерти нашей матери она заботилась обо мне, оберегала. В ту ночь Катрена велела мне спасать детей Санграваха, а сама побежала к лестнице, что вела на стены храма.

Голос Гвин дрогнул.

– Когда я вбежала в детскую спальню, солдаты были совсем рядом. Я это понимала по крикам гибнущих жриц. Я собрала детей, и мы побежали на кухню. Там в полу был люк с лестницей, спускавшейся в катакомбы. Едва последний ребенок скрылся внизу, я услышала голоса бегущих солдат. Я… понимала: если оставить люк открытым, они нас найдут. Тогда я прикрыла люк ковриком и передвинула кухонный стол. Я заканчивала его двигать, и тут в кухню ворвались солдаты.

Несте стало трудно дышать. Гвин смотрела на гору. Казалось, даже ветер утих, чтобы послушать рассказ послушницы.

– Крики прекратились. Солдаты привели на кухню уцелевших жриц. Среди них была и Катрена. Командир спросил у меня, где остальные. Им требовались дети. Девочки.

Неста слышала, как колотится сердце Эмери. Ее собственное билось немногим тише.

Гвин сглотнула.

– Я сказала, что дети убежали по горной дороге за подмогой. Командир мне не поверил. Он схватил Катрену. У нас с ней был почти одинаковый запах, и он догадался, что мы сестры. Командир пригрозил: если я не скажу, где дети, он ее убьет. И когда я не выдала детей… – У нее задрожали губы. – Он обезглавил Катрену и еще двух жриц. У меня на глазах. Потом велел солдатам заняться остальными. Меня он оставил себе. Я плюнула ему в лицо. И тогда он… принялся за дело.

По щекам Гвин бежали слезы. У Несты от услышанного разрывалось сердце.

– Я еще не успела принять участие в Великом ритуале. Послушницы жили замкнуто. У меня не было близости с мужчиной. Он, если так можно сказать, стал первым. Это его очень позабавило. Потом он позвал троих солдат и велел им насиловать меня до тех пор, пока не скажу, куда исчезли дети.

Несту захлестнула волна тошноты. При всем желании ей было не шевельнуться.

– Первый лишь успел расстегнуть ремень, когда в кухню ворвался Азриель.

Гвин не всхлипывала. Она даже не замечала катящихся слез.

– Азриель за считаные минуты перебил их всех. Ни о какой пощаде не было и речи. Я едва могла двигаться, а когда попыталась встать… Азриель отдал мне свой плащ. Вскоре там появилась Морригана и за нею Ризанд. К тому времени стало понятно, что часть вражеских солдат скрылась, унося ножку Котла. Азриель погнался за ними. Мор исцелила меня, насколько возможно, потом перебросила в Дом ветра, в библиотеку. Оставаться в Сангравахе… я не могла. Служить в храме с уцелевшими жрицами. Смотреть на могилу Катрены и знать, что подвела сестру. До конца своих дней видеть эту кухню… Первые пять месяцев жизни в библиотеке я почти не разговаривала. Я забыла про пение. Я ходила к жрице, которая занимается душевными недугами. Иногда я просто сидела у нее. Иногда плакала и кричала, а то просто молчала. Потом Клото предложила мне работать с Мериллой. В моей жизни появился какой-то смысл. Я больше не залеживалась в постели по утрам. Я стала петь во время вечерних служб. А потом в моей жизни появилась ты, Неста.

Гвин посмотрела на нее заплаканными глазами, в которых, помимо боли, светилась надежда. Прекрасная, драгоценная надежда.

– Я поняла: с тобой тоже случилось что-то ужасное. Но ты не поддалась обстоятельствам. Сражалась с ними. Знаю, Катрена первой согласилась бы заниматься у Кассиана, поэтому… я пришла на площадку. Но даже месяцы занятий не могли стереть ужасной правды: я ведь позволила сестре умереть. Ты как-то спросила, почему я не ношу капюшон и Призывный камень. Тот камень является символом святости. Вправе ли такая, как я, его носить?

Гвин замолчала, словно ожидая, что сейчас на нее посыплются упреки.

Но по лицу Эмери тоже струились слезы. Не пытаясь их смахивать, Эмери взяла Гвин за руку и сказала:

– Ты не одинока, Гвин. Слышишь? Ты не одинока.

Неста взяла Эмери за другую руку. Иллирианка начала свой рассказ.

– Мы страдали по-разному, однако… Как-то отец избил меня настолько жестоко, что сломал спину. Несколько месяцев я была вынуждена проваляться в постели, пока спина заживала. Односельчанам он говорил, что я очень больна, и они верили. И это было… еще меньшим из его злодеяний… А прежде он избивал мою мать. И она… наверное, она, как могла, защищала меня от него, поскольку он меня пальцем не трогал, пока мать была жива. Она умерла не от болезни, а после зверского избиения, от которого ей было уже не оправиться. Он заставил меня в ночь новолуния выкопать для нее могилу. Соседям он сказал, что у жены случился выкидыш и она умерла от потери крови.

Эмери сердито вытерла слезы.

– И все ему верили. Ему всегда верили. Ведь с другими он всегда был таким вежливым и обходительным. Мне часто говорили, как мне повезло с таким отцом, и я всякий раз спрашивала себя, не выдумываю ли все его дурные стороны. Но шрамы на теле и обрезанные крылья напоминали мне, каков он на самом деле. Он пошел на войну и погиб. Узнав об этом, я была счастлива. Соседи думали, что я стану кататься по полу от горя и месяцами оплакивать его. Наверное, стоило бы рассказать им, каким чудовищем он был, но я этого не сделала. Если они спокойно отнеслись к тому, что он обкромсал мне крылья, с какой стати им верить в его злодеяния теперь, когда он вместе с героями пребывает в загробном мире?

Эмери поморщилась.

– Я до сих пор ощущаю на себе его кулаки. До сих пор чувствую, как он бьет меня головой о стену или ломает пальцы, прищемив их дверью, а то просто орет на меня, пока я не потеряю сознание от его криков.

Эмери затрясло, и Неста еще крепче сжала ей руку.

– Он никогда не давал мне денег ни на что и не позволял зарабатывать самой. Еды я получала столько, сколько он считал уместным. Знаете, он настолько застрял у меня в сознании, что я и сейчас слышу его голос, когда смотрюсь в зеркало или делаю ошибку. Я согласилась заниматься, поскольку знала: он бы мне это запретил. Согласилась, чтобы только прогнать из головы его голос. Я хотела научиться тому, как противостоять мужчине, если кому-то вздумается снова поднять на меня руку. Но никакие успехи не вернут мне мать и не уничтожат позорной правды: я пряталась, когда отец вымещал на ней всю свою злость. Этого не исправить никакими подвигами. Но эта гора… – Эмери махнула в сторону тропки, начинавшейся у подножия и скрывавшейся из виду вверху. – Я поднимусь туда ради моей матери. Ради нее я миную Прорыв и пройду столько, сколько смогу.

Подруги смотрели на Несту, но она продолжала глядеть на горную вершину и на путь, что вел туда. Самый трудный из всех путей к вершине. Чувствуя, что настал черед ее рассказа, Неста заговорила:

– Меня отправили в Дом ветра, поскольку я превратилась в полное ничтожество. Я напивалась и была готова совокупляться с кем попало. Моя… семья посчитала такое положение невыносимым. Более года я злоупотребляла их добротой и щедростью. И не потому, что по натуре я такая злодейка… – Она судорожно выдохнула. – Мой отец тоже погиб на войне. У меня на глазах. А я не сделала ничего, чтобы его спасти.

Несту прорвало. Слова полились из нее потоком. Она рассказала подругам о всех своих неблаговидных делах и мыслях; о том, как ей доставляло извращенное наслаждение видеть страдания сестер. Потом рассказала о Котле, о пережитых ужасах и вырванной у него силе. Неста ничего не скрыла. Если после этого они согласятся подняться с нею на вершину, пусть знают, с кем идут. У них еще было время повернуться к ней спиной.

Закончив говорить, Неста внутренне приготовилась увидеть недовольные лица и гневные взгляды.

Гвин молча взяла ее за руку. Эмери – за другую.

– Никто не вправе упрекнуть вас за случившееся, – сказала им Неста. – Вы никого не подвели.

– И ты тоже никого не подвела, – тихо произнесла Эмери.

Неста смотрела на подруг, видя на их заплаканных лицах неподдельную боль и печаль, но и открытость тоже. Все они открыли свои потаенные уголки. В каждой нарастало понимание, что они не повернут назад, не попытавшись взойти на вершину Рамиеля.

От слез у Несты жгло глаза.

– Поэтому мы поднимемся на Рамиель, – заявила Гвин. – Мы пройдем через Прорыв. Мы победим и докажем всем, что новое способно быть таким же могущественным и нерушимым, как старые традиции. Пусть знают, что новый образ жизни – не совсем валькирианский и не совсем иллирианский – способен победить на Кровавом ритуале.

– Нет, – наконец заговорила Неста. – Мы победим, чтобы доказать самим себе возможность победы. – Она оскалила зубы в хищной улыбке и посмотрела на гору. – Мы доберемся до вершины.

69

Три дня подряд Эрис и небольшой караван двигались на восток, останавливаясь, только чтобы поесть и переночевать. Они не спешили. Судя по наблюдениям, которые Кассиан с Азриелем вели сквозь просветы в облаках, Эрис не был скован. Каждый день рядом с ним ехала щуплая, сгорбленная Бриаллина. Но Короны на ее голове не было. Не было ничего, что напоминало бы характерный блеск золота на солнце.

Завтра Кровавый ритуал завершится. Кассиан не получал никаких вестей о Несте. Сам он ничего не чувствовал. За эти дни он почти не сомкнул глаз и сейчас с трудом следил за процессией, которая миновала холмы и въехала в низину, поросшую лесом. Лес был древним, с узловатыми корнями деревьев и обилием мха, свисавшего со стволов.

– Никогда не бывал в этих местах, – признался Азриель. – Место древнее. Чем-то похоже на Средиземье.

Кассиан молчал. Процессия, за которой они следили, углубилась в лес и через какое-то время вышла к берегам небольшого озера. Там они остановились. Только тогда Кассиан и Азриель спустились вниз и стали подкрадываться.

Должно быть, участники процессии не опасались, что их могут подслушать. Их разговоры Кассиан услышал задолго до того, как приблизился к месту привала. Судя по виду, человеческая знать и солдаты. Он насчитал два десятка. Белый жеребец Эриса был привязан к нижней ветке дерева. Но сам он…

– Вот мы и встретились, Кассиан, – послышался сзади вкрадчивый голос Эриса.

Кассиан резко обернулся. Кинжал сына верховного правителя Двора осени упирался ему прямо в ребра.

К полудню Неста едва могла дышать. Гвин еле волочила ноги. Эмери обливалась потом. Они разделили оставшуюся воду. Невзирая на пройденное расстояние и бессчетное число больших и маленьких камней, которые пришлось огибать, вершина ничуть не приблизилась.

Главное, они никого не видели и не слышали.

Уже легче.

Каждый вдох и выдох опалял Несте легкие. У нее подгибались ноги. Во всем теле ощущалась боль. В мозгу кружили назойливые мысли, словно грифы, собиравшиеся на пир.

Ей хотелось их заглушить.

Может, Прорыв был преградой не только для тела, но и для ума? Вдруг эта гора поднимала на поверхность каждую крупинку ее страха и заталкивала в ум, наполняя страхом все мысли?

Подруги сделали привал, чтобы перекусить… водой. Нога Гвин вновь стала кровоточить. Ее лицо сделалось призрачно-бледным. Никто не произнес ни слова.

Но Неста видела встревоженные глаза подруг. Значит, и они сражались со своими страхами.

Отдых не затянулся. Они снова тронулись в путь.

Вверх и только вверх. Шаг за шагом. И только так.

– Кажется, две трети пути мы уже прошли, – послышался впереди хриплый голос Эмери.

Стемнело, но луна ярко освещала Прорыв. Три звезды все так же висели над вершиной Рамиеля. Манящей. Ожидающей.

Если к рассвету они туда доберутся, это будет чудом.

– Мне нужно отдохнуть, – слабым голосом призналась Гвин. – Всего пару минут.

Лицо у нее было посеревшим, давно не мытые волосы спутались. Штанина на раненой ноге взмокла от крови.

За два часа до привала Эмери поскользнулась на вихляющем камне и подвернула ногу в лодыжке. Теперь и она хромала.

Все три едва переставляли ноги.

– До перевала Эналия совсем недалеко, – упрямо заявляла Эмери. – Если проберемся сквозь каменное горлышко, до вершины – рукой подать.

– Сомневаюсь, что я туда доберусь, – призналась Гвин.

– Эмери, дадим ей отдохнуть. – Неста присела на валун рядом с Гвин.

До рассвета оставалось часа четыре. Потом все кончится. Так ли уж важно, где они встретят рассвет: на вершине или на подступах? Так ли уж важна их победа? Они и так продвинулись дальше многих. Они…

– А как этих сюда принесло? – выругавшись сквозь зубы, спросила Эмери.

Неста замерла. С валуна, где она сидела, нижний склон был виден как на ладони. И там, в лунном свете, по тропе карабкался знакомый всем трем иллирианец, а с ним – еще шестеро. От подруг их отделяло приличное расстояние, но оно сокращалось.

– Беллис, – прошептала Эмери.

– Надо двигать. – Неста поднялась на уставшие ноги.

За нею, кряхтя и морщась, поднялась Гвин.

Неста прищурилась, разглядывая семерых молодцов. Эмери и Гвин находились не в том состоянии, чтобы сражаться. Вдобавок, слишком измотанные и…

– Обхвати меня за шею, – сказала Неста, наклоняясь к Гвин.

– Что?

Неста вдруг поняла, зачем она столько раз спускалась и поднималась по большой лестнице Дома ветра. Ради Гвин. Ради этого момента.

– Мы покорим эту проклятую вершину, – сказала Неста, подхватывая Гвин за ноги.

Скрипя зубами, она взвалила послушницу себе на спину.

Мышцы спины и бедер напряглись, но выдержали. Ноги не подогнулись.

Неста смотрела только вверх. Назад не оглядывалась.

С Гвин на спине она пошла дальше. Эмери хромала рядом.

Ветер был для них словно песня. Неста и Эмери подстроились под его звуки. Они шли вверх, обходя валуны и протискиваясь между тех, что обойти было невозможно. Их противники заметно отстали. Казалось, сама гора шептала подругам: «Вперед, вперед, вперед».

– Я знал, что ты – лживая тварь, – процедил сквозь зубы Кассиан. – Но это низко даже для тебя.

Азриель, стоящий рядом, не мог вмешаться, ибо кинжал Эриса – магический кинжал Несты – упирался Кассиану в ребра. Там, где лезвие касалось кожи доспехов, сверкало пламя.

– По правде говоря, я разочаровался в Ризанде, – сказал Эрис.

Острие кинжала пропороло кожу доспехов, давая ребрам Кассиана ощутить укол стали и укус огня. Был ли это огонь Эриса, направленный в лезвие, или Неста сотворила кинжал таким, Кассиана не интересовало. Он старался повернуться так, чтобы испытывать наименьшую боль.

– Нынче он стал таким… размякшим. Даже не попытался заглянуть мне в разум.

– Тебе все равно не победить, – с тихой угрозой предупредил Эриса Азриель. – Считай себя живым мертвецом. Впрочем, ты уже давно такой.

– Ну да, да, все эти старые делишки с этой Морриганой. И не надоело вам цепляться за давнюю скучную историю.

Кассиан чуть не подавился слюной. «Эта» Морригана.

Прежде Эрис никогда не говорил о ней так.

– Отпусти его, Бриаллина, – прорычал Кассиан. – Поиграй лучше с нами.

Магический кинжал отодвинулся от его ребер и тихий, слабый голос произнес:

– А я уже играю с тобой, Принц ублюдков.

У Несты дрожали ноги. Тряслись руки. Гвин у нее на спине была полумертвым грузом. Потеря крови настолько ослабила послушницу, что та едва могла держаться за шею Несты.

Тропа Прорыва подходила к черной каменной арке, за которой делалась шире и легче. Это и был перевал Эналия. Эмери ненадолго остановилась, чтобы провести окровавленной рукой по камню. Ее испачканное лицо светилось удивлением и гордостью.

– Я стою там, где не стоял никто из моих предков, – сдавленно прошептала она.

Неста жалела, что не может хотя бы на мгновение остановиться рядом с подругой. Но даже короткая остановка, чтобы перевести дух… Неста знала: стоит остановиться, и ей уже будет не сдвинуться с места.

Сам проход был ровным и даже гладким, но вскоре на пути опять показались камни. Последняя и самая тяжелая преграда, за которой открывался прямой путь к вершине. До рассвета оставалась еще пара часов. Свет полной луны начинал тускнеть, а само светило перемещалось к западу.

Ватага Беллиса догонит их еще до вершины.

Неста коснулась протянутой руки Эмери, и ее пальцы судорожно сжались. Эмери забралась на островерхий валун и ухитрилась встать там на колени. Если только они сумеют миновать полосу камней…

Ее колени подогнулись. Неста рухнула, ударившись лицом о камень. Перед глазами замелькали огненные звезды. Она лишь успела уцепиться за Гвин, и они вместе покатились вниз, ударяясь о большие камни и шурша мелкими. В ушах звенели крики Эмери, а потом…

Неста столкнулась с чем-то твердым.

Нет, не с иллирианцем, хотя она ощутила тепло и дыхание. Она ударилась о каменную арку прохода. Падение вернуло ее и Гвин к перевалу Эналия. Обе оказались в опасной близости от противников.

– Гвин…

– Живая, – простонала подруга.

– Вы не покалечились? – спросила их Эмери, спустившаяся с валуна.

Неста не могла шевельнуться, пока Гвин не отползла от нее. Обе были с головы до ног покрыты грязью, мелкими камешками и кровью.

– Не могу… – выдохнула Неста. – Я больше не могу тебя нести.

– Тогда отдохнем и пойдем дальше, – заплетающимся языком произнесла Гвин.

– Нам туда не добраться вовремя. Или хотя бы раньше этих жеребцов.

Эмери, спустившаяся к ним, с трудом сглотнула.

– И все-таки мы попробуем, – заявила она. Гвин кивнула. – Давайте вначале немного отдохнем. Может, рассвет наступит раньше, чем эта семерка сюда доберется.

– Не наступит, – угрюмо возразила Неста, осматривая нижнюю часть склона. – Они двигаются слишком быстро.

И снова молчание.

– Что ты сказала? – осторожно спросила Эмери.

Несту восхищали надежда и смелость на лицах подруг.

– Я смогу их задержать.

– Нет, – неожиданно резким голосом ответила Гвин.

Неста придала лицу крайнюю холодность.

– Вы обе покалечены. Сражения вам не выдержать. Но подняться вы сумеете. Эмери поможет…

– Нет.

– Я займу позицию у каменного горлышка. – Неста указала на узкое пространство за аркой. – Проход там возможен только поодиночке. Я буду их сдерживать, пока вы не достигнете вершины. Или пока не наступит рассвет. Не знаю, что случится раньше.

– Я отказываюсь бросать тебя здесь. – Гвин оскалила зубы.

Изможденное лицо Эмери говорил Несте: иллирианка поняла. Увидела логику ее предложения.

– Это единственный способ. – Неста повернулась к Гвин.

– Не единственный! – выкрикнула Гвин и заплакала. – Я не брошу тебя здесь. Они тебя убьют.

– Вам надо идти, – сказала Неста, стараясь не замечать дрожи в руках. – Сейчас же.

– Нет, – всхлипывала Гвин. – Я никуда не пойду. Я буду сражаться вместе с тобой.

В глубине души Несты что-то треснуло, потом раскрылось целиком. И таившееся там расцвело пышно и ярко.

Она обняла Гвин. Дала подруге выплакаться у нее на груди.

– Я буду сражаться вместе с тобой, – без конца шептала Гвин. – Обещай, что мы будем сражаться вместе.

Несте было не удержать своих слез. Холодный ветер замораживал их у нее на щеках.

– Обещаю, – тихо сказала она, поглаживая Гвин по грязным, тусклым волосам. – Обещаю.

Гвин продолжала плакать. Неста поплакала вместе с нею, крепко прижимая к себе. Рука, гладившая Гвин, замерла на ее шее.

Последовал легкий щипок в нужном месте, которое показывал ей Кассиан. Дело сделано.

Гвин затихла. Она была без сознания.

Сопя, Неста осторожно опустила Гвин на землю и посмотрела на Эмери. Лицо подруги было хмурым, однако Эмери ничуть не удивилась.

– Ты способна пронести ее остаток пути? – В самом вопросе ощущался страх. – Или хотя бы идти, пока не рассветет?

– Способна.

Неста знала: у Эмери найдутся силы. У иллирианки была стальная душа. Эмери молча положила возле ног Несты меч, затем кинжал и щит.

– Возьми фляжки. У меня достаточно, – соврала она, похлопав по своей.

– Она тебе этого не простит.

– Знаю.

Ватага Беллиса поднялась еще выше. Не дожидаясь дальнейших слов Эмери, Неста помогла ей взвалить Гвин на спину. Эмери зашипела. Ноша задела ей обрубки крыльев, которые пришлось развести, насколько возможно. Неста обвязала подруг окровавленной веревкой, соединив накрепко. Эмери поморщилась, но сумела пройти несколько шагов.

– Идем с нами, – предложила Эмери, в глазах которой блестели слезы.

Неста покачала головой:

– Считай это возвратом долга.

– Долга за что? – По щеке Эмери скатилась слезинка.

– За то, что были мне подругами, даже когда я этого не заслуживала.

– Неста, ты ничего нам не должна. – Эмери болезненно поморщилась.

– Должна, – улыбнулась Неста. – Позвольте мне заплатить этот долг.

Эмери кивнула, глотая слезы. Передвинула Гвин повыше. Морщась от напряжения, она сумела пройти через арку. Оттуда – к камням и последнему отрезку Прорыва, что вел к самой вершине.

Неста не произнесла прощальных слов. Она вдохнула через нос, задержала дыхание, выдохнула. Она повторяла упражнение для успокоения ума, пока дыхание не стало равномерным, пока сердце не сделалось твердым, как камень, и пока каждая часть тела не перешла в полное ее подчинение.

Она стала скалой, о которую разбиваются волны. И противники, лезущие сюда, тоже разобьются.

У них не было выбора. Сознавая, что Эрис целиком во власти Бриаллины, Кассиану не оставалось иного, как последовать за сгорбленной королевой к озеру. Кассиан не осмеливался даже думать о том, применена ли сила Короны против него или Азриеля.

Отряд, сопровождавший Эриса и Бриаллину, бесследно растворился. Берег озера был пуст. Может, сопровождающие были не солдатами, а лишь иллюзией?

Кассиан мельком взглянул на Аза. Лицо названого брата окаменело. В глазах светилась холодная ярость.

Сгорбленная фигура остановилась у прибрежных камней. Эрис тоже остановился.

– Довольно игр, – сказал Кассиан.

Бриаллина откинула капюшон плаща.

Под капюшоном оказалась пустота. Затем и сам плащ упал на камни. В лице Эриса ничего не изменилось. Оно оставалось таким же пустым.

– Всего лишь крупица магии, создающая правдоподобие, – произнес скользкий голос со стороны озера.

В тридцати футах от берега на воде покачивалась тень. Она изгибалась и снова выпрямлялась, ее края подрагивали, но в целом тень сохраняла размытые очертания высокой мужской фигуры.

– Кто ты такой? – спросил Азриель.

Но Кассиан уже догадался.

– Косфей, – прошептал он.

Неста замерла. Перевал Эналия находился у нее за спиной.

Достав фляжку, она выпила остатки воды и отшвырнула пустой сосуд.

Кинжал она засунула за пояс. Взяв меч, провела черту перед аркой.

Здесь ее последняя стоянка. Последняя линия обороны.

Подняв щит, Неста обернулась. К этому времени Эмери миновала последние валуны и вышла на прямой отрезок пути к вершине.

Неста тихо улыбнулась.

Затем подняла меч, взяла щит.

И отступила за черту, приготовившись встретить врагов.

70

Беллис не пошел к каменному горлу первым, а отправил туда своих воинов. Вполне разумный шаг. Пусть они сломят сопротивление Несты.

Ей не оставалось иного, как встретить их.

В ее голове не звучали голоса, полные ненависти. Только сознание того, что у нее за спиной подруги одолевают последний отрезок пути к вершине. Она провела черту, за которую не пропустит ни одного противника.

Она не подведет подруг. В ее сердце не было места страху.

Только спокойствие. Решимость.

И любовь.

Губы Несты изогнулись в улыбке, когда первый иллирианец бросился к ней, размахивая мечом. Она продолжала улыбаться, подняв щит и приготовившись принять удар.

Первого она ударила щитом, полоснула мечом по ногам второго и умело отразила атаку третьего. Тот покачнулся, налетел на четвертого, и они оба покатились вниз. С каждым противником она расправлялась, не сбивая дыхания. Ровный вдох. Ровный выдох. Неста вновь успокоила ум, позволив ему управлять ею.

Всего на мгновение она подумала, каким было бы это сражение, окажись в ее руках Атараксия. Какими были бы движения ее крепкого, обученного тела. Если бы она оказалась достойной этого меча.

Имя, данное ему, было на Древнем языке, на котором никто не говорил уже пятнадцать тысяч лет. Недаром Лантис засмеялся, услышав это имя.

Неста разом отбросила четырех иллирианцев, затем пятого и шестого. Все они покатились вниз. Неста держала оборону, действуя сосредоточенно. Каждое ее движение было точным и несло смерть. Она охраняла своих подруг.

Атараксия – так она назвала магический меч.

Внутренний Покой.

71

Существо на поверхности озера было тенью. Кассиану подумалось, что они наблюдают игру отражения. Хитросплетение дыма и зеркал.

– Где Бриаллина? – спросил Азриель, и его сифоны вспыхнули ярким кобальтовым пламенем.

– Я столько месяцев готовился к встрече с вами, – вкрадчиво произнес Косфей. – А вы даже не хотите поговорить со мной?

– Отпусти Эриса, тогда и поговорим, – ответил Кассиан.

Он молил богов, чтобы Косфей не учуял магических свойств кинжала, который Эрис успел вернуть в ножны. Но магическая сила Короны перекрывала собой все, и потому даже Бриаллина не ощутила присутствия еще одного магического предмета. Но если управитель смерти завладеет кинжалом… Кассиан не позволил себе даже взглянуть на ножны с кинжалом.

– Вы легко поддались на нашу уловку, хотя и не торопились встречаться с нами, – продолжал Косфей. – Я думал, звериная натура Кассиана заставит его убивать направо и налево.

Им было не совладать с Косфеем. Что можно сделать с колышущейся тенью? Даже тени Азриеля убрались под крылья. Косфей засмеялся. Азриель замер, словно получил предостережение от своих теней.

Его сифоны снова вспыхнули.

– Беги, – прошептал Аз.

Неподдельный ужас на лице названого брата заставил Кассиана расправить крылья и приготовиться к взлету.

Но его крылья вдруг замерли, а следом замерло и все тело.

Азриель схватил Эриса и взмыл в небеса, унося и магический кинжал. Он сознавал, как сейчас важно убраться от Косфея подальше. Однако Кассиану было не шевельнуться.

Сифоны Кассиана светились, словно пятна свежей крови. Азриель звал его сверху. Косфей приблизился к берегу.

– Бриаллина, можешь его забирать. У тебя до рассвета еще полным-полно времени.

Из-за деревьев появилась щуплая, сгорбленная фигура дряхлой старухи. На голове, над заостренными ушами, сияла золотая корона. Глаза королевы пылали ненавистью.

– Передай моей Вэссе, что я ее заждался, – сказал Косфей, и его тени заклубились.

Азриель стремительно полетел обратно. Сифоны образовали вокруг него синюю сферу магической силы, но Бриаллина уже завладела Кассианом.

– Ты нужен мне для дела, Принц ублюдков, – прошипела дряхлая королева.

Кассиан не мог произнести ни слова. Он потерял способность двигаться. Корона на голове Бриаллины сияла, как расплавленное железо.

– Перебрось нас, – велела Косфею Бриаллина.

Повелитель смерти протянул к ним руку и щелкнул длинными пальцами.

Окружающий мир исчез в вихре тьмы и ветра.

Щит Несты превратился в жернов. Ее меч, липкий от крови, висел тяжелым скользким грузом.

Повсюду в теле ощущалось жжение. От утомления, от ран, от сознания, что за чертою, проведенной ею, Эмери и Гвин продолжают свой нелегкий путь к вершине.

Она убивала иллирианцев, пытавшихся протиснуться сквозь каменное горло. Самоуверенных парней, считавших, что нашли слабую, беспомощную женщину. Но перед аркой их ждала смерть.

Остался последний.

Внутренняя сущность Несты содрогалась, глядя на израненные лица с невидящими глазами. Мертвые тела лежали в лужах крови.

«Валькирия, – шептала она себе. – Ты – одна из валькирий. Как в древности, ты удерживаешь проход. Если ты падешь, ты погибнешь ради подруг, которые спасли тебя, даже не подозревая об этом».

Оглянувшись, она увидела, как Эмери упорно карабкается к вершине. Медленно, но неуклонно. Рассвет был совсем близок, но… ее подруги успеют. Победят в этом кровавом состязании.

Неста вновь повернулась к арке. Она знала, с кем ей предстоит последнее сражение.

Беллис прислонился к валуну. В одной руке он держал меч. В другой – щит.

– Недурно для высокородной фэйской шлюхи. Впечатляет.

Потом он отошел от камня, даже не взглянув на парней, которых обрек на гибель.

– Между прочим, там, где ты сейчас стоишь, когда-то стоял наш бог – первый из иллирианцев. На этом самом месте он сдерживал вражеские орды.

Неста заметила, что на Беллисе не было ни царапинки. Никаких следов утомления после подъема по крутому склону.

– И он тоже провел такую же черту, – продолжал Беллис. – История повторяется.

Этот эпизод иллирианской истории был Несте незнаком, но она не вступила в разговор с противником.

– Но для Эналия все плохо кончилось, – не умолкал Беллис. – Три дня он защищал это место, однако гора не уберегла его от смерти. С распоротым животом, откуда торчали кишки, он добрался до священного камня и там умер. В его честь мы и устраиваем этот дурацкий ритуал.

Неста и сейчас не ответила. Беллис поднял голову к вершине и недовольно сощурился.

– Эта увечная дырка, которая зовется моей двоюродной сестрой, и жалкая полукровка только оскорбят священное место.

По лицу Беллиса пробежали отсветы вспышки с вершины.

Неста усмехнулась. Услышав досадливое рычание Беллиса, она улыбнулась во весь рот.

Гвин и Эмери коснулись священного камня, и его магия перебросила их с вершины.

– Победа досталась не тебе, – наконец нарушила молчание Неста.

Остекленевшие глаза Беллиса потемнели от ненависти. Словно в ответ, пошел снег. Вокруг горы стали собираться тучи. На этот раз склон побелел от снежинок.

– Я и не хотел победить, – кривя рот, ответил Беллис. – Я хотел лишь это, – процедил он и бросился к Несте.

72

Эмери и Гвин победили. Они одолели Прорыв. Этого ей было достаточно.

Несте оставалось совсем немного: сдерживать натиск злобного придурка еще несколько минут, пока не рассветет. Тогда все кончится. К ней вернется магическая сила, и она сможет… Неста пока не знала, что именно она сделает. Но в ее арсенале вновь появится грозное оружие.

Беллис бросился к ней. Он действовал быстрее и увереннее остальных.

Неста едва успела поднять щит. Удар сотряс все тело, отозвавшись в костях. А Беллис уже поворачивался и заносил щит над ее лицом.

Она увернулась. Боги, как же она устала. Ужасно устала и…

Беллис не останавливался. Не давал ей ни мгновения передышки. Он непрерывно атаковал, отражал удары и снова атаковал, оттесняя Несту к черте и арке. Его лицо пылало ненавистью.

Слепой, всепоглощающей ненавистью. Бесконечной и беспричинной.

Снегопад усилился. Завывал ветер. Небеса грохотали. Беллис снова кинулся в атаку. Подняв щит, Неста встретила удар.

Сверкнула молния, и почти сразу загремел гром.

На гору налетела буря, закрыв луну и звезды. Небо прочерчивали молнии, и только при этих кратких вспышках света Неста могла видеть атаки Беллиса.

Она все больше оборонялась и сознавала: так не годится. Если она хочет уцелеть в последнем поединке, нужно каким-то образом изменить положение.

Но камни от снега сделались мокрыми. Ноги, крепко стоявшие на земле, начали скользить. Очередная молния ослепила их обоих. Неста сознавала, что Беллис действует быстрее.

Едва она зазевалась, Беллис ударил своим щитом по ее щиту, выбив его из рук.

Упавший щит застучал по камням. Оглянувшись на него, Неста совершила еще одну глупость, и теперь Беллис лишил ее и меча.

Разоружил, как девчонку-неумелку.

Снова загрохотал гром.

– Ты меня разочаровываешь, – засмеялся Беллис.

Он сделал паузу, внимательно разглядывая противницу. Потом снова улыбнулся и двинулся в атаку.

Неста уворачивалась от его выпадов, но недостаточно быстро. Удары Беллиса отличались точностью, оставляя раны на ее руках, ногах и лице. Неста теряла скорость. Ее ноги скользили по склону. А снег и не думал прекращаться.

Еще удар, и Неста почувствовала, что падает. Спина ощутила что-то твердое и неподатливое. Валун. У Несты перехватило дыхание.

Кое-как она сумела наполнить легкие воздухом. Но тело отказывалось двигаться. Из носа текла теплая струйка крови.

Подошел Беллис. Свои меч и щит он отбросил в сторону.

– Мне будет гораздо приятнее сделать это голыми руками.

«Двигайся!»

Это слово звенело во всем теле Несты. Она должна, обязана двигаться.

Молния осветила клубящиеся снежные вихри. Трясущимися руками Неста сумела оттолкнуться от валуна. У нее подгибались ноги, умоляя сесть, покориться судьбе и умереть.

Беллис был совсем рядом. Он принял боевую стойку. В глазах не было ничего, кроме жгучей ненависти.

Ее подруги победили… но она не хотела умирать.

Она хотела жить, хорошо и счастливо.

И не одна, а с…

Неста расставила ноги пошире, упершись, насколько возможно, в снег. Собралась, превозмогая боль и усталость.

– Ты всерьез думаешь, что победишь меня в рукопашном бою? – ухмыльнулся Беллис.

У нее шла кровь изо рта и носа. Но Неста улыбалась, ощущая на языке медный привкус крови.

– Всерьез.

Беллис взмахнул кулаком, вложив в удар всю мощь своего сильного тела. Неста парировала удар и тут же нанесла свой – по носу. Хрустнули кости. Беллис взвыл и отступил.

– Моя истинная пара хорошо меня научил, – прошипела Неста.

73

«Истинная пара».

Эти слова были похожи на падающие звезды. Они звенели внутри Несты, пока продолжалась ее драка с Беллисом. Противники сражались кулаками, ударами ног, пригибаясь и уворачиваясь от встречных ударов. Казалось, мысленное повторение этих слов давало ей последние крупицы сил.

Очередной удар Беллиса пришелся ей в челюсть и был настолько сильным, что Неста качнулась и отступила на несколько шагов.

Его следующий удар пришелся по воздуху. Неста пригнулась и въехала кулаком ему по ребрам. Но Беллис неуклонно гнал ее к арке. К прочерченной линии, успевшей скрыться под снегом.

Он тянул время, изматывая Несту.

Но она не собиралась сдаваться. Пока есть хоть какие-то силы, она будет ему противостоять.

Еще один удар Беллиса пришелся ей по левой щеке. Неста поморщилась от боли, охватившей, казалось, все тело. У нее подкосились ноги. Она упала на спину, и время замедлилось.

Неста почувствовала, что падение отбросило ее за черту. Она могла поклясться, что даже гора содрогнулась.

Неста поползла. Ей было плевать на собственный жалкий вид. Она отползала от Беллиса к арке и дальше, уничтожая черту, которую сама же провела.

Он подходил неспешно, окровавленный и ухмыляющийся.

– Сейчас я позабавлюсь.

Неста твердила себе, что умереть ради подруг – это почетно и благородно. Умирать с сознанием, что они достигли вершины и победили. Но быть убитой этим ничтожеством…

Неста зарычала. У нее не осталось ни капли сил. Тело отказывалось ей повиноваться. Тело отвернулось от нее, как отворачивались многие в ее жизни.

Беллис достал из-за голенища нож:

– Перережу-ка я тебе горло.

Она была совсем одна.

Такой она родилась, такой и умрет, и этот отвратительный иллирианец сейчас ее убьет.

Загремел гром, и от его раскатов вся гора затряслась. Беллис шагнул к Несте, поднял нож.

Хлынула кровь.

Поначалу она решила, что это молния полоснула ему по горлу. Рана была широкой, и кровь рекой хлынула сквозь снежную пелену, кружащуюся в воздухе.

Потом она увидела крылья. Другие крылья.

А когда Беллис мешком рухнул на снег, захлебываясь своей кровью, она увидела Кассиана. Тот стоял с оскаленными зубами, держа в руке кинжал. Может, гора задрожала не от грома, а от его гнева?

Кассиан переступил через тело умирающего Беллиса и подал Несте руку. Нет, он не заключил ее в объятия. Просто помог встать. Так он делал всегда.

Неста ухватилась за его руку и поднялась. Ее тело противилось, не желая вставать.

Но она забыла про боль, про смерть, окружавшую их, когда Кассиан прижал ее к груди, крепко обнял, уткнулся в окровавленные волосы и нежно прошептал:

– А сейчас я перережу твое милое горлышко.

Устами Кассиана говорил кто-то другой. Руки ему не повиновались, когда Неста – его истинная пара – попыталась высвободиться из них. Кассиан ее не отпускал. Держал он крепко, того и гляди кости сломает, если она шевельнется.

В мозгу Несты безостановочно звучал его крик. Кассиан требовал от нее сопротивляться, бежать со всех ног. Он кричал и на себя, возмущаясь невозможности все это прекратить.

Но прекратить это он не мог. Все его ухищрения были напрасны.

– Кассиан, – произнесла Неста, пытаясь вырваться из его рук.

«Убей меня, – беззвучно умолял он. – Убей меня раньше, чем я буду вынужден убить тебя».

– Кассиан!

Неста попыталась его оттолкнуть, но руки Кассиана сжали ее еще крепче.

– Он не может подчиниться тебе, Неста Аркерон, – послышался за спиной злобный старушечий голос. – Он теперь мой.

Кассиан не мог даже округлить глаза в знак предостережения. По молчаливому приказу королевы он ослабил руки, позволив Несте повернуться.

Она увидела Бриаллину. Голова королевы с седыми редкими волосами была увенчана Короной.

74

В темных глазах Бриаллины мелькнуло удовлетворение. Она подняла руку, и три простых зубца на золотой Короне сверкнули.

Буря утихла. Облака рассеялись. Показалось серое предрассветное небо, на котором гасли последние звезды.

Даже природа подчинялась воле Короны.

Увидев, как опускаются руки Кассиана, Неста ощутила леденящий ужас. Она отошла на несколько шагов, резко повернулась, но уже знала, что́ увидит. Кассиан все так же стоял неподвижно, будто статуя. Будто его превратили в камень. Его глаза, прежде такие ясные и живые, остекленели, став пустыми.

И таким его сделала Бриаллина. Она двигала фэйцами и людьми, словно шахматными фигурами, заманивая Несту сюда.

– Зачем? – только и спросила у старухи Неста.

Ветер играл складками плотного мехового плаща Бриаллины.

– Твоя сила слишком велика. Ввергнув тебя в этот жалкий спектакль, я ее истощила.

– Это ты велела иллирианцам приволочь меня в горы?

– Я сначала собиралась захватить твою увечную подружку. – При упоминании об Эмери у Несты вскипела кровь. – Беллис поведал мне о твоей дружбе с нею. Когда Арфа и Корона связали нас, я увидела, как много она значит для тебя. Я знала: если я ее похищу и притащу сюда, ты последуешь за нею, наплевав на все законы. В тебе достаточно безрассудства и самоуверенности, а потому ты вообразишь, что сумеешь ее спасти. Но ты облегчила мне задачу и сама отправилась к ней в Гавань Ветров, тем самым избавив меня от необходимости выманивать тебя. Я позволила этим безмозглым иллирианцам забрать не только ее, но и полукровку. Так, для вящего развлечения.

– И все ради намерения меня одолеть? – спросила Неста, не осмеливаясь взглянуть на Кассиана.

– Да. А без твоей магии…

– Я в прошлом не раз бывала измотана до крайности, – перебила ее Неста. – Зачем ты так долго выжидала?

Глаза Бриаллины сердито вспыхнули. Она не выносила, когда ее перебивают.

– Я ждала его.

Бриаллина кивнула в сторону Кассиана. Того раздирало от страха и ненависти к себе, что ощущалось даже в его остекленевших глазах.

– День за днем я ждала, когда он подберется ко мне поближе и подпадет под чары Короны. – Она тихо засмеялась. – Эрис пытался помочь своим солдатам, когда во время охоты они его окружили. Помочь этим никчемным существам! Он помчался прямо к ним, когда любой мало-мальски сообразительный фэец поспешил бы прочь. Солдаты без особого шума его схватили. Даже его страшные гончие не сумели спасти Эриса, когда Косфей перебросил его ко мне.

Что с Эрисом? Мертв или стал ее рабом? Лицо Кассиана ничего не выражало.

– Я уже начинала беспокоиться: вдруг ты вообще не появишься? – усмехнулась Бриаллина. – В таком случае беднягу Эриса ожидал бы совсем печальный конец. Сомневаюсь, что его огонь сумел бы справиться с озером Косфея.

Бриаллина оглянулась на труп Беллиса:

– Он был очень похож на тебя, Кассиан. Такая же грубая, неотесанная скотина. Надменный и наглый. Оказавшись с разведывательной миссией в моих владениях, он забыл, зачем его послали, и решил поразвлечься. Вот я и устроила ему развлечение, как я это понимаю.

Тонкие губы королевы скривились в усмешке.

– Я велела ему выследить тебя, но не убивать. Вижу, я недостаточно четко объяснила ему задачу. И забавно было смотреть, как эти тупые парни убивают друг друга, особенно когда я сама подбросила им оружие. Я могла бы приказать Беллису убраться отсюда, но уж больно любопытно было наблюдать за происходящим.

– Почему ты никак не желаешь успокоиться? – спросила Неста. – Чем тебя не устраивает мир?

– Мир? – засмеялась Бриаллина. – Что толку мне от такого мира? – Она указала на себя. – Я хочу воздаяния. Хочу власти и силы. А для этого мне нужна Сокровищница. Я постаралась, чтобы ты тоже узнала о моих желаниях. Убедилась, что ты сделаешься моей невольной сообщницей в поиске предметов силы на этой забытой богами земле. И еще я знаю: отдать их мне ты можешь только при определенном условии. Ты сделаешь это ради того, кто для тебя много значит. – Она указала на Кассиана. – Ради твоей истинной пары.

– Но у меня нет при себе Сокровищницы.

– Ты можешь ее вызвать. Магические предметы отзовутся, невзирая на то что густо опутаны заклинаниями. А потом ты отдашь их мне.

– А затем ты нас убьешь?

– А затем я верну себе молодость. Вас я и пальцем не трону.

Неста почуяла ложь.

– Не смей, – выдавил из себя Кассиан.

Бриаллина удивленно посмотрела на него, и он закрыл рот. Кассиан дрожал всем телом, но стоял, не двигаясь с места. Однако его глаза постепенно становились осмысленными.

– Итак, ты отдашь мне Сокровищницу в обмен на жизнь твоей истинной пары. Ты уже вполне стала фэйкой, Неста Аркерон. Ты скорее превратишь мир в развалины и пепел, чем позволишь Кассиану умереть. – Она брезгливо поморщилась, глянув на валяющиеся тела и лужи крови. – Вызывай Сокровищницу, и покончим с этим малоприятным делом.

Несте было не унять дрожь. Отдать Бриаллине Сокровищницу, даже если бы она сумела вызвать сюда Маску и Арфу…

– Нет.

– Тогда я попробую тебя убедить.

Бриаллина щелкнула пальцами, и Кассиан тотчас же бросился на Несту.

В его глазах бурлили паника и гнев. Неста не успела даже загородиться. Кассиан налетел на нее, сбил с ног, придавил собой. Рука потянулась к ее горлу. Еще совсем недавно любящий, нежный, заботливый, он превратился в бездушное существо, готовое мучить ее…

Не по своей воле. Его лицо умоляло о прощении. Оно было полно душевной муки. Кассиан, как мог, сражался с Короной. И проигрывал.

– Представляешь, каково ему будет убить свою истинную пару? – вздохнула Бриаллина. – Ты погибнешь, зная, что обрекла его на жизнь, полную беспросветного горя.

Удерживая одной рукой Несту, другой Кассиан вытащил из-за пояса кинжал, которым убил Беллиса. Теперь этот кинжал был направлен на его истинную пару. У Кассиана дрожала рука.

– Ты можешь меня убить, но Сокровищницу все равно не получишь, – хрипло заявила Бриаллине Неста. – Ты ее никогда не найдешь.

– При вашем Дворе и помимо тебя хватает взбалмошных. Нужно лишь подтолкнуть их в нужном направлении, и они сами принесут мне Сокровищницу. Но для снятия ограждающих заклинаний на ней мне понадобится твоя кровь. Как видишь, я и это узнала, когда в Тюрьме ты столь дурацким образом взяла в руки Арфу. Но после твоего убийства крови будет более чем достаточно… Подними ее, – велела Кассиану королева.

Неста не сопротивлялась, позволив ему себя поднять. Не дрогнула, увидев лезвие кинжала возле своего горла. В глазах Кассиана светилась мольба. Мольба, страх и… любовь.

Любовь, которой она не заслуживала ни сейчас, ни в прошлом, но которая существовала с первого мгновения их встречи.

Что все сокровища мира в сравнении с ним? С его любовью?

– Я начинаю уставать, – заявила Бриаллина.

Лицо Несты светилось любовью. Пусть Кассиан это видит.

Небо порозовело от нежного утреннего света.

– Убей, – приказала Кассиану королева.

Неста полюбила Кассиана сразу же, едва увидев. Она его любила даже тогда, когда ей вовсе этого не хотелось, когда ее снедали отчаяние, страх и ненависть. Она его любила и разрушала себя, ибо не верила, что заслуживает его, поскольку он был таким хорошим, добрым и мужественным. Она его любила, любила, любила…

Рука Кассиана дрогнула. Неста внутренне приготовилась к удару, показывая Кассиану свое прощение, свою нескончаемую, нерушимую любовь к нему.

Но Кассиан взревел.

Кинжал в его руке повернулся. Теперь лезвие было направлено ему в сердце.

Добровольно.

Вопреки чарам Короны, назло раздраженно шипящей Бриаллине он предпочел вонзить кинжал в собственное сердце. Она сказала: «Убей», но не пояснила, кого именно.

И когда над горизонтом встало солнце, когда лезвие кинжала вонзилось в грудь Кассиана, Неста взорвалась силой Котла.

В голове Несты был только крик, и никаких иных звуков. В сердце – ничего, кроме любви, ненависти и ярости. Все, что таилось внутри, вырвалось наружу, и мир взорвался.

Ее ревущая магия превратилась в чудовище без имени. С горных вершин понеслись ослепительно-белые снежные лавины. От этой силы гнулись и трещали деревья. Далекие моря отступали от берегов, затем безудержными волнами неслись обратно. В домах Велариса дрожали и лопались стекла. С полок тысячи библиотек Хелиона летели книги. Жалкая хижина на человеческих землях, некогда принадлежавшая семье Аркерон, превратилась в груду развалин.

Но внимание Несты было целиком поглощено Бриаллиной. Она видела только эту старуху с отвисшей челюстью. Прыгнув на королеву, Неста швырнула ее щуплое тело на каменистую землю и с криком впилась в лицо Бриаллины. Корона вспыхнула ослепительным-белым пламенем. Ярость Несты сотрясала горы, достигала звезд и темных пространств между ними.

Узловатые старческие руки становились гладкими. Морщинистое лицо превратилось в молодое и миловидное. Седые волосы стали иссиня-черными.

Но Неста продолжала неистово кричать, выплескивая магический гнев. Целиком, до последнего уголька внутри, лишая королеву права на дальнейшее существование.

Молодые руки обратились в прах. Миловидное лицо исчезло. Темные волосы стали горсткой пыли.

И вот от королевы осталась лишь Корона.

75

Кассиан лежал ничком.

Неста бросилась к нему, всхлипывая и моля богов, чтобы он был жив. Отзвуки ее магии еще раскатывались по миру.

Она перевернула Кассиана, боясь увидеть окровавленный кинжал и рану в груди, но…

Кинжал лежал под ним. На лезвии не было ни пятнышка крови.

Кассиан застонал, потом открыл глаза.

– Я подумал, что мне лучше не поднимать головы, пока ты… расправлялась с нею, – хрипло признался он.

Неста молча посмотрела на него, потом залилась слезами.

Кассиан сел, шепча успокоительные слова. Сжал ее лицо в ладонях.

– Ты развоплотила ее.

Неста посмотрела на Корону и черное пятно, еще недавно бывшее Бриаллиной.

– Она это заслужила.

Он усмехнулся, прильнув лбом ко лбу Несты. Неста закрыла глаза, вдыхая его запах.

– Кассиан, ты – моя истинная пара, – сказала она, нежно его поцеловав.

– А ты – моя. – Он поцеловал ее в ответ.

Его руки скользнули ей в волосы. А поцелуй…

Окружающий мир и Корона у нее под ногами потеряли всякое значение. Поцелуй ее истинной пары. Тот, что соединил и заставил светиться их души.

Неста чуть отодвинулась. Пусть он видит радость в ее глазах, ее улыбку. От его улыбки, от его радости и благоговения у нее сдавило грудь.

– Кассиан, я…

Рядом с ними появились две фигуры, заставив гору содрогнуться. Это были Мор и Азриель.

– Как Эрис? – спросил Кассиан, увидев их суровые, почти каменные лица.

– С ним все в порядке. Магический кинжал снова у нас, – сказал Азриель. – Правда, Эрис в замешательстве и изрядно сердит. Он сейчас в Каменном городе. Но…

– С Фейрой совсем плохо, – докончила Мор.

76

В доме у реки было тихо, как в гробнице.

– Несколько часов назад у нее началось кровотечение, – сообщила Мор, ведя их по дому.

– Но Фейре рожать еще только через два месяца, – возразила Неста.

Комната, куда они вошли, густо пропахла кровью. Ею была забрызгана вся кровать. Кровь густо покрывала разведенные ноги Фейры. Никакого ребенка, а лицо Фейры было белым, как смерть. Глаза оставались закрытыми. Дышала она очень сбивчиво.

Риз стоял рядом с кроватью, держа руку Фейры. Его лицо было полно ужаса и боли. Неста впервые видела его в состоянии паники.

Между ног Фейры застыла Маджа. Целительница тоже была вся в крови.

– Я перевернула ребенка, но он не выходит, – не глядя на вошедших, сказала целительница. – Его заклинило в родовом пути.

Тихий вздох в углу заставил Несту посмотреть туда. Она увидела Амрену в кресле, с лицом почти таким же белым, как у Фейры.

– Фейра продолжает терять кровь, – добавила Маджа. – Я чувствую, что сердце младенца бьется слишком напряженно.

Кассиан с Азриелем подошли к Ризу, встали у него за спиной и положили руки ему на плечи.

– Что нам делать? – спросила Мор.

– Ничего тут не поделаешь, – ответила Маджа. – Если вырезать ребенка, это ее убьет.

– Вырезать ребенка? – переспросила Неста.

Риз сердито посмотрел на нее. Целительницу ничуть не тронул резкий тон Несты.

– Надрез вдоль живота, даже самый искусный, это всегда громадный риск. Удачных случаев я не знаю. При всех способностях Фейры к самоисцелению она очень ослабла после такой кровопотери.

– Сделай это, – произнесла Фейра, еле ворочая языком.

– Фейра, – попытался возразить Риз.

– Ребенок вряд ли выживет, – мягко и в то же время откровенно сказала Маджа. – Он еще слишком мал. Мы рискуем потерять вас обоих.

– Всех вас, – выдохнул Кассиан, глядя на Риза.

– Сделай это, – повторила Фейра. Властно, голосом верховной правительницы. В глазах – ни капли страха. Только решимость спасти жизнь ребенка. – Другого нам не остается, – добавила она, посмотрев на Риза.

Верховный правитель медленно кивнул. Глаза у него стали влажными.

Кто-то взял Несту за руку. Обернувшись, она увидела Элайну: дрожащую, с вытаращенными от ужаса глазами. Неста сжала пальцы сестры. Вместе они подошли к кровати с другой стороны.

И когда Элайна начала молиться чужим для нее фэйским богам, а также Матери, Неста вместе с нею склонила голову.

Фейра умирала. Умирал и неродившийся младенец.

С ними вместе умрет и Риз.

Но Кассиан знал: отнюдь не страх собственной смерти заставлял сейчас его названого брата дрожать всем телом. Кассиан крепче сжал плечо Риза. Из верховного правителя лилась сила ночи. Наравне с Маджей он пытался исцелить Фейру, но кровь продолжала течь гораздо быстрее, неподвластная сдерживающей магии.

Как же это случилось? Как договор, заключенный между двумя душами, каждая из которых была истинной парой для другой, грозил окончиться потерей сразу трех жизней?

Ненадолго отлучившись, Маджа вернулась с ножами и прочими хирургическими инструментами. В другой руке она держала полотенца и салфетки. Кассиан отошел подальше.

– Войди в ее разум и устрани боль, – сказала Маджа Ризу.

Тот кивнул и тихо выругался, отчитав себя за непредусмотрительность. Мог бы и сам догадаться. Кассиан посмотрел туда, где с другой стороны кровати стояли Неста и Элайна. Элайна держала Фейру за руку. Неста держала Элайну за вторую руку.

– Фейра, дорогая… – начал Риз.

– Не надо прощаний, – слабо возразила Фейра. – Обойдемся без них.

Каким-то образом Риз унял ей боль. Глаза Фейры закрылись. Маджа подняла подол рубашки Фейры, нож сверкнул в ее руке. В мозгу Кассиана стало тихо и пусто.

Никаких звуков не было и вовне, когда появился маленький крылатый ребенок. Мор, державшая наготове простыни, взяла неподвижного малыша из окровавленных рук Маджи.

Риз заплакал. Слезы катились и по лицу Мор, когда она смотрела на неподвижное тельце.

Маджа выругалась, а Риз…

Риз закричал.

Он бросился к кровати. Кассиан знал, что́ вот-вот случится.

Однако никакая в мире сила не могла этому помешать.

Мир замедлился. Похолодел.

Мор держала на руках молчащего крошечного ребенка.

На кровати лежала Фейра с разрезанным животом, продолжая истекать кровью.

Ризанд кричал так, словно его душу кромсали по кускам. Кассиан и Азриель оттаскивали его от кровати, где Маджа пыталась спасти Фейру…

Но Смерть уже витала поблизости. Неста ее чувствовала, видела тень, и та была плотнее теней Азриеля. Элайна плакала, стискивая руку Фейры и умоляя ее держаться. И посреди всего этого стояла Неста. Смерть витала вокруг нее, а она не могла сделать ровным счетом ничего. Дыхание Фейры становилось все слабее. Маджа заорала на нее, требуя сопротивляться.

Фейра.

Фейра, ходившая на охоту ради их пропитания. Столько раз спасавшая их.

Фейра. Ее младшая сестра.

Смерть подкрадывалась к Фейре и ее мужу, словно зверь, готовый вот-вот нанести удар и затем поглотить обоих. Неста вырвала руку из руки Элайны. Отошла.

Она зажмурилась и раскрыла ту часть души, что получила свободу на склоне Рамиеля.

Кассиану едва удавалось сдерживать Риза. При этом все его сифоны пылали в полную мощь вместе с сифонами Азриеля.

Он понимал, что напрасно пытается удержать названого брата. Если Ризу и его жене суждено умереть, пусть последние мгновения они проведут вместе. Пусть в последний раз вдохнут воздух этого мира.

В другом конце комнаты вспыхнул золотистый свет. Амрена тихо вскрикнула. Сердце Кассиана сжалось от ужаса.

Неста теперь стояла не возле кровати, а поодаль.

На ее лице была Маска. На голове – Корона. В руках – Арфа.

Никто еще не оставался в живых, побывав в окружении сразу трех магических предметов. Никому не удавалось сдерживать их силу и управлять ими.

В прорезях Маски глаза Несты сверкали серебряным пламенем. И Кассиан знал: существо, глядящее на них из-под Маски, не было ни фэйкой, ни человеческой женщиной, ни вообще кем-либо из этого мира.

Неста медленно двинулась к кровати. Риз рванулся ей наперерез.

Неста подняла руку, и Риз замер. Стал таким же, каким был Кассиан, подпав под власть Короны.

Грудь Несты поднялась. С губ сорвался шепот, способный всколыхнуть смерть. Кассиану оставалось лишь смотреть, как пальцы Несты, еще не отмытые от крови и грязи после Ритуала, передвинулись к последней струне Арфы. К двадцать шестой струне.

И задели ее.

77

Время.

Двадцать шестая струна Арфы управляла не чем иным, как временем, и Неста остановила его в момент последнего вздоха Фейры.

Лантис говорил то же самое: даже Смерть склонялась перед этой струной. Для Арфы времени не существовало.

Струна, задетая Нестой, не издала никакого звука. Только в мире пропали все звуки.

И смерть, которую Неста чувствовала вокруг сестры, Ризанда и младенца на руках Мор… она велела Маске остановить смерть и держать на расстоянии.

«В начале

И в конце

Была лишь Тьма,

И больше ничего».

Эти слова шептал нежный, знакомый голос; так же, как когда-то давно. Так же, как это было во тьме Оридского болота. Прекрасный, добрый женский голос, мудрый и теплый, давно ожидавший ее.

Мгновение застыло. Испуганные, искаженные душевной болью лица смотрели на Несту, на Фейру и кровь. Неста прошла мимо всего этого. Мимо напряженного, застывшего в крике Риза, лицо которого превратилось в маску отчаяния и ужаса; мимо окаменевшего Азриеля, мимо стиснувшего зубы Кассиана, удерживавшего Риза. Мимо Амрены, чьи серые глаза были прикованы к месту, где только что стояла Неста, а на лице застыл неподдельный ужас вперемешку с восхищением.

Мимо Мор со свертком в руках, мимо Элайны, застывшей в плаче.

Неста прошла мимо всего этого, сквозь Время, к своей младшей сестре.

«Видишь, во что это может вылиться? – спросил нежный женский голос, глядя на застывшую сцену глазами Несты. – Видишь, что тебе по силам сотворить?»

«Я ничего не чувствую», – мысленно ответила Неста.

Только вид Фейры на пороге смерти не давал ей забыть, почему она здесь и что надо делать.

«Так ты этого хотела? Ничего не чувствовать?»

«Раньше думала, что хочу».

Неста обвела глазами присутствующих. Сестер. Кассиана, готового вонзить кинжал себе в сердце, только бы не причинить ей зла.

«Но сейчас уже не хочу. Я хочу чувствовать все и целиком принимать это своим сердцем».

«Даже то, что причиняет тебе страдания и преследует тебя?» – с нескрываемым любопытством спросил женский голос.

Неста позволила себе подумать над вопросом, снова успокоив разум. «Чтобы ценить хорошее, нужно сталкиваться с плохим. Одни дни могут быть тяжелее других, но… я хочу ощутить их все, прожить их во всей полноте. С ними».

«Тогда живи, Неста Аркерон», – прошептал этот нежный, мудрый голос.

Иного Несте не требовалось. Она взяла обмякшую руку сестры и опустилась на колени рядом с кроватью. Рядом поставила Арфу, чья струна продолжала неслышно звучать, удерживая Время.

Неста не знала, что́ еще может предложить помимо этого.

Гладя на холодную руку Фейры, Неста заговорила в застывшем, лишенном времени пространстве комнаты:

– Ты любила меня, когда остальные меня ненавидели. Ты не переставала меня любить. Даже когда я не заслуживала твоей любви, ты любила меня, сражалась за меня и…

Неста смотрела на лицо Фейры. Смерть была рядом, готовая ее забрать. Неста не пыталась вытирать слезы, катившиеся по щекам, и лишь сильнее сжала худенькую руку сестры.

– Я люблю тебя, Фейра.

Таких слов она никогда не произносила вслух и не обращала ни к кому.

– Я люблю тебя, – снова прошептала Неста. – Я люблю тебя.

И когда последняя струна Арфы качнулась, наполнив воздух шепотом далекого грома, Неста прильнула к Фейре, словно закрывая ее собой. Скоро Время возобновит своей бег. В ее распоряжении оставались считаные мгновения.

Неста обратилась внутрь себя, к магической силе, заставлявшей бессмертных чудовищ трепетать, а порочных королей – падать на колени. Но она… не знала, как применить эту силу. Смерть текла по ее жилам, однако Неста не знала, как совладать с грозной Жницей.

Одно неверное решение, одна ошибка, и Фейра уйдет из этого мира.

Поэтому Неста крепко обняла сестру и в пространстве остановившегося Времени прошептала:

– Если ты мне покажешь, как ее спасти, я все верну назад.

Мир замер. Миры, что находились за ним, тоже.

Неста уткнулась в холодную, мокрую от пота шею Фейры. Открыв потаенное место внутри себя, она обратилась к Матери и Котлу:

– Я отдам все, что забрала у тебя. Только покажи, как мне их спасти: сестру, Ризанда и младенца.

Ризанда, ее брата. Разве он не был таковым? Не кровным. Названым. Он по-доброму обращался с нею, даже когда ему хотелось ее задушить, а ей – его. И младенец… ее племянник. Кровь от крови. Она спасет малыша, спасет всех, даже если сама при этом лишится силы.

– Покажи мне, – умоляла Неста.

Ответа не было. Арфа перестала звучать.

Вернулось время. В комнате стало шумно от звуков и движения. Неста вновь обратилась к Котлу, и ее шепот перекрыл общий шум:

– Я все отдам назад.

В ответ нежная невидимая рука провела по ее щеке.

Кассиан изумленно моргал, глядя, как Неста подошла к кровати. Он видел, что она коснулась струны Арфы, а потом прижалась к Фейре, что-то шепча. Ее глаза не горели серебряным огнем. В них не было ни одного холодного уголька. И сквозь них уже не проглядывало то страшное, неведомое существо.

Риз дернулся, пытаясь высвободиться, но подошедшая Амрена прошипела:

– Слушай.

– Я все отдаю назад, – прошептала Неста.

Ее плечи вздрогнули. По щекам потекли слезы.

Риз задрожал. Его сила поднималась волной, способной уничтожить их всех, уничтожить весь мир, если в этом мире не будет Фейры, даже если он на считаные секунды переживет жену. Но Амрена схватила его за загривок. Красные ногти впились в золотистую кожу:

– Смотри на свет.

Из тела Несты заструился свет, перетекая в Фейру.

– Я отдаю назад, – повторяла Неста, обнимая сестру. – Я отдаю назад. Отдаю назад.

Даже Риз перестал сопротивляться. Никто не двигался.

Свет потек по рукам Фейры. По ее ногам. Коснулся ее пепельно-серого лица и стал заполнять всю комнату.

Сифоны Кассиана померкли, словно почуяв силу, несравнимо превосходящую их собственную.

Между сестрами протянулись нити света. И одна, тонкая, полная любви нить протянулась к Мор. К свертку в ее руках. Через мгновение молчащий младенец ярко засветился, как маленькое солнце.

– Я отдаю назад, – продолжала шептать Неста. – Я все отдаю назад.

Переливчатый свет наполнил ее, Фейру, наполнил сверток в руках Мор и потрясенное лицо самой Мор, на котором впервые появилось облегчение.

– Я отдаю назад, – еще раз произнесла Неста.

Корона упала с ее головы, с лица упала Маска. Свет взорвался – ослепительно-яркий, но теплый, по комнате пронесся ветер, словно торопясь покинуть это место.

Когда свет померк, на спине Несты появился черный узор, видимый через изорванную рубашку. Узор напоминал волну, накатившую на берег.

Знак договора с самим Котлом.

Кассиан мог бы поклясться, что изящная светящаяся рука помешала свету целиком покинуть тело Несты.

Риз бросился к кровати. Кассиан больше не пытался его остановить. На лице Фейры появился румянец. Кровь перестала течь. Потом Фейра открыла глаза.

Она посмотрела на Риза, затем повернула лицо к Несте.

– Я тоже тебя люблю, – прошептала сестре Фейра и улыбнулась.

Неста не сдерживала слезы. Потянувшись к Фейре, она снова обняла сестру.

Но их объятие было недолгим, поскольку из другой части комнаты раздался здоровый младенческий крик и…

Изумленная Мор только всхлипывала, а младенец, которого она несла к кровати, уже не был крошечным. Он выглядел так, как и должен выглядеть здоровый крылатый младенец, родившийся в срок. Голову покрывала шапка густых темных волос. Он требовал, чтобы его поднесли к матери.

Теперь заплакала и Фейра, взяв от Мор своего сына. Она едва замечала, как Маджа склонилась над ней, разглядывая быстро затягивающуюся рану.

– Если бы я тебя не осматривала, то решила бы, что строение твоего тела вдруг стало иллирианским, – бормотала целительница, но ее никто не слушал.

Риз обнял Фейру. Оба смотрели на младенца – их сына. Оба плакали и смеялись.

– Ребенок есть хочет, – проворчала Маджа.

Фейра подчинилась. Ее глаза лучились от восхищения, когда она поднесла сына к своей разбухшей от молока груди.

Риз с благоговением смотрел на кормящую жену, потом, словно что-то вспомнив, повернулся к Несте. Она слезла с кровати и теперь стояла рядом с упавшей Маской. У нее за спиной стояла Арфа и валялась Корона. Глаза Несты и Риза встретились. Кассиан затаил дыхание.

Потом Риз встал на колени, взял Несту за руки и прильнул губами к ее пальцам.

– Спасибо, – всхлипывая, прошептал он, склонив голову.

Кассиан знал: Риз благодарил Несту не за спасение своей жизни. Жаль, Неста не видела священных татуировок, покрывавших колени Риза.

Неста тоже опустилась на колени. Сжала в ладонях лицо Риза, всмотрелась в его черты. Потом крепко обняла верховного правителя Двора ночи.

78

Гвин и Эмери ждали в гостиной с видом на реку. Обе полностью исцелились от полученных ран, но еще не успели снять свои изорванные, окровавленные доспехи. На низком столике стояли чашки с горячим чаем.

– Две призрачные девицы угостили нас чаем, – хрипло пояснила Эмери, увидев вошедшую Несту.

Гвин повела себя по-другому. Лицо послушницы вспыхнуло, и она прошипела:

– Этого я тебе никогда не прощу.

Неста молча прыгнула на диванчик и крепко обняла Гвин. Она протянула руку Эмери, и та примкнула к их объятиям.

– О прощении поговорим в другой раз, – сквозь слезы произнесла Неста, устраиваясь между подругами. – Главное, вы победили в Ритуале.

– Благодаря тебе, – напомнила Эмери.

– Не волнуйся, я тоже получила корону, – сказала Неста, хотя знала, что Мор поспешила перебросить все предметы Сокровищницы в место хранения.

Спасая Фейру, Неста вызвала их оттуда, преодолев заклинания Хелиона. Никакие заклинания не могли закрыть ей доступ к ним. Тут Бриаллина оказалась права.

– Кто вас исцелил? – Неста оглядела подруг. – Как вы здесь оказались?

– Камень, – с нескрываемым восхищением ответила Эмери. – Он мгновенно исцелил все наши раны. На этом Ритуал для нас закончился, и мы почему-то оказались не где-нибудь, а здесь.

– Думаю, камень знал, где мы нужнее, – тихо сказала Гвин, и Неста улыбнулась.

Потом ее улыбка померкла.

– Родня накажет тебя за случившееся с Беллисом? – спросила она у Эмери.

Неста решила: случись нечто подобное, она сама навестит родственничков иллирианки, взяв с собою Маску, Арфу и Корону.

Теперь понятно, почему Сокровищница должна находиться как можно дальше от нее.

Вопрос не особо удивил Эмери.

– Смерти во время Ритуала – дело обычное, – пожала плечами она. – Он пал в поединке, когда один из соратников напал на него во время подъема на Рамиель. Это все, что должна знать его родня.

Она подмигнула подругам.

Неста чувствовала: правда о случившемся на горе останется между ними, и знать об этом будет лишь узкий круг ближайших соратников Двора Фейры. Кассиана доставили на склон Рамиеля силой. Оставалось надеяться, что никто не посмеет этого оспаривать.

– Сама знаешь, иллирианцы разъярятся по поводу нашей победы, – хрипло засмеялась Гвин. – Особенно узнав, что я не хочу называться каринфианкой. Меня вполне устраивает быть валькирией.

– И еще двадцать лет будут возмущаться, – с улыбкой согласилась Эмери.

Неста тоже улыбнулась и снова обняла подруг, откинувшись на мягкие подушки дивана.

– С удовольствием на это посмотрю. Жду не дождусь.

Впервые за все это время, сидя в обществе подруг, зная, что неподалеку ждет ее истинная пара… Неста ощущала правдивость своих слов.

Ей действительно не терпелось увидеть будущее, которое ее ожидало. Все события этого будущего.

Младенец, которого Риз и Фейра назвали Никсом, родился настолько красивым, что о лучшем невозможно было и мечтать. Темные волосы, синие глаза, уже сиявшие звездным светом отца и матери, и слегка смуглая кожа.

Он родился с крылышками. Кассиан и не подозревал, какими нежными и совершенными могут быть крылышки новорожденного, пока не коснулся их бархатной поверхности. Когти на крыльях Никса появятся гораздо позже, когда он научится летать, но… Кассиан смотрел на сверток в своих руках, и его сердце было готово лопнуть от переполнявших его чувств. Фейра и Риз сидели на кровати, застеленной чистым бельем.

– Вы не представляете, сколько бед этот малыш еще доставит своим родителям, – сказал им Кассиан.

– Чьи у него глазки, тот в этом и виноват, – усмехнулась Фейра.

Риз, все еще бледный и ошеломленный случившимся, лишь улыбнулся.

Дверь открылась. Вошла Неста, так и не успевшая снять с себя чужие окровавленные доспехи. Она одна из первых подержала малыша на руках. Кассиан видел, как она улыбалась Никсу, и у него сдавило грудь.

Однако сейчас глаза Несты остановились на Кассиане, и он прочел в них молчаливую просьбу.

Он передал ребенка Азриелю (тот даже вздрогнул, принимая драгоценного малыша в свои испещренные шрамами руки), а сам последовал за Нестой в коридор, к лестнице. Оба молчали, пока не дошли до лужайки с задней стороны дома, выходившей к реке. Под весенним солнцем на ней зеленела свежая трава.

То, что сделала Неста во время Ритуала и потом… Она вкратце рассказала им обо всем. Кассиан знал: о чем-то она умолчала. Наверное, это так и останется тайной между нею и подругами. Ее сестрами по оружию.

– А твоя магия… – решился спросить Кассиан. – Твоя сила совсем ушла?

Весенний ветер прибивал пряди золотисто-каштановых волос к ее лицу.

– Я вернула силу Котлу в обмен на необходимые знания по спасению Фейры, Риза и ребенка. – Неста сглотнула. – Но немного силы у меня осталось. – Думаю, что-то… точнее, кто-то помешал Котлу забрать у меня всю силу. Я и сама внесла кое-какие изменения.

Матерь. Единственная, кто видела, на какие жертвы пошла Неста, сохранила для нее немного былой силы. Возможно, через прорези Маски на них тогда смотрели глаза Матери.

– И что же ты изменила?

– Я немного поменяла устройство тела, – Неста коснулась живота, – чтобы никому из нас не пришлось бы снова проходить через страдания Фейры.

На мгновение Кассиан лишился дара речи.

– Ты… ты готова родить ребенка?

– Нет, – расхохоталась Неста. – Только не сейчас. Я и дальше буду пить свой противозачаточный чай. – Она снова засмеялась. – Но я кое-что поменяла в своем телесном устройстве, взяв за пример то, что Котел сделал с телом Фейры. Так что, когда настанет время…

Кассиан безотрывно смотрел на ее лицо, залитое тихой радостью. Потом улыбнулся. Да, когда настанет время, они вместе отправятся в это путешествие.

Но все, что Неста совершила сегодня, что она отдала…

– С такой силой ты могла бы править миром.

– Я не хочу править миром.

Такого открытого взгляда Кассиан у нее еще не видел. Он помнил, как на склоне Рамиеля Неста назвала его своей истинной парой.

– А чего же ты хочешь? – осторожно спросил он.

Она улыбнулась. Котел ему свидетель, такой замечательной улыбки у нее еще не было.

– Тебя.

– Я был и остаюсь твоим с нашей первой встречи.

– Знаю, – ответила она, закидывая прядку за остроконечное ухо.

Он порывисто поцеловал ее в губы.

– Я хочу до неприличия пышную свадебную церемонию, – вдруг заявила Неста.

– В самом деле? – недоверчиво засмеялся Кассиан.

– А почему бы нет?

– Потому что Мор и Азриель потом годами будут о ней говорить.

А иллирианцы и того дольше.

Неста задумалась. Потом достала из кармана печенюшку, позаимствованную с подноса в комнате, где рожала Фейра.

– Тогда это. Пища. От меня тебе, моей истинной паре. Если не ошибаюсь, это и есть официальный ритуал – разделение пищи между мужем и женою?

– Ты ставишь меня перед жестким выбором? – смутился Кассиан. – Или пышная свадебная церемония, или половинка зачерствевшей печенюшки?

Лицо Несты наполнилось таким светом, что у Кассиана в очередной раз перехватило дыхание.

– Да, – ответила она.

Кассиану не оставалось иного, как снова засмеяться и осторожно согнуть ей пальцы, державшие приношение.

– Нес, мы обязательно устроим коронацию, – прошептал он ей на ухо.

– У меня уже есть корона. Теперь мне нужен только ты.

Он поджал губы. Да, им еще придется решать, как быть с Сокровищницей, которая целиком оказалась в их владении. Все три предмета. Ведь сумела же Неста призвать Арфу и Маску вопреки мощным заклинаниям, наложенным на них Хелионом… Об этом он подумает потом. Пищи для размышлений будет более чем достаточно. Взять хотя бы остановку Времени, проделанную Нестой с помощью Арфы. И то, что между нею и Матерью установилась какая-то связь или взаимопонимание. Подумать только, между Нестой и Матерью.

Неста разгладила морщины на его лбу, словно поняла, что́ его тревожит.

– Потом, – пообещала она. – Со всем этим мы разберемся потом.

И с оставшимися королевами, и с Косфеем, и надвигающейся войной.

– Потом, – согласился Кассиан, и Неста обвила руками его шею.

После этого им уже не требовались слова. В мире не было никого, кроме них двоих, стоящих под солнцем на речном берегу и наслаждавшихся весенним теплом.

– Я люблю тебя, – вдруг прошептала Неста.

Это было все, что требовалось услышать Кассиану. Он снова поцеловал Несту, и сила поцелуя была могущественнее и прочнее самого Котла.

79

Меньше всего Кассиану хотелось встречаться с Эрисом, но ведь кто-то должен был поговорить с пленным. Через два дня после рождения Никса Кассиану пришлось отправиться в Каменный город. Эрису там отвели покои. По мрачному лицу Кейра Кассиан понял, что пленный почти ничего не рассказал служителю.

Эрис сидел перед пылающим огнем и читал книгу, закинув ногу на ногу. Казалось, похищение, наложенные чары и то, что мстительная королева и повелитель смерти помыкали им, никак на нем не сказалось.

Войдя, Кассиан закрыл за собой дверь.

– Я не могу торчать здесь целую вечность. – Эрис поднял на него янтарные глаза.

– Разумеется.

Эрис захлопнул книгу, глядя, как Кассиан усаживается напротив.

– Полагаю, ты хочешь знать, что́ я рассказал Бриаллине.

– Риз уже заглядывал в твой разум, – криво улыбнулся Кассиан. – Оказалось, знал ты совсем немного.

– Тогда почему я до сих пор здесь? – Эрис раскрыл глаза.

Кассиан окинул его пристальным взглядом. Ни складки на одежде, словно он и не был захвачен в плен. Лишь подрагивающая жилка на подбородке выдавала его волнение.

– Нам важно знать, что́ ты рассказал Берону. Поскольку ты здесь сидишь целый и невредимый, он не знает о нашей причастности к твоему вызволению.

– Он знает, что ты… мне помогал.

Кассиан выпрямился, качнув крыльями.

– Пойми, полководец: нужно всегда смешивать правду с ложью. Разве твои суровые командиры не учили тебя, как избегать вражеских пыток?

Кассиан это умел. Его пытали и допрашивали, но ни разу не сломили.

– Берон тебя пытал?

Эрис встал, засунув книгу под мышку.

– Кому есть дело до того, как отец обращается со мной? Он поверил в мою историю о шпионах Певца теней, сообщивших ему, что Бриаллина похитила важную персону и что вы все прибыли на место и сильно рассердились, обнаружив меня. Меня, а не кого-то из Дворов лета, зимы или других, которые опускаются до союзнических отношений с вами.

Кассиан прокручивал в мозгу каждое услышанное слово. Значит, Берон пытал собственного сына, выбивая из него сведения, а не спешил поблагодарить Матерь за освобождение наследника. Но Эрис выдержал пытку, скормив Берону порцию вранья.

И эта манера говорить о других Дворах. Ведь что-то скрывалось и за словами, и за напряженным лицом. Может, обыкновенная мужская ревность?

Кассиан открыл рот, готовый задать этот вопрос и нанести давнему противнику удар ниже пояса.

Но что-то его остановило. Он заглянул Эрису в глаза.

Эрис воспитывался в роскоши, имея кучу привилегий. Но это внешне. Кто знает, какие ужасы он терпел от Берона? Когда-то Берон убил возлюбленную Ласэна. Если верховный правитель Двора осени не задумываясь решился на такое, на какие еще злодеяния он мог пойти без колебаний?

– Нечего жалостливо пялиться на меня, – тихо прорычал Эрис. – Я знаю, каков мой отец, и в твоем сочувствии не нуждаюсь.

Кассиан опять внимательно посмотрел на него.

– Почему ты тогда бросил Мор умирать в лесу? – За сотни лет этот вопрос не потерял своей остроты. – Может, ты хотел произвести впечатление на своего отца?

Смех Эриса был резким и каким-то пустым.

– Почему всем вам это до сих пор не дает покоя?

– Потому что Мор – моя сестра и я ее люблю.

– Я и не подозревал, что у иллирианцев есть привычка совокупляться с сестрами.

Кассиан зарычал:

– Это до сих пор не дает нам покоя, потому что одно не вяжется с другим. Ты знаешь, какое чудовище у тебя отец, и хочешь отнять у него власть. Ты действуешь против него, руководствуясь не только интересами Двора осени, но и всех земель, населенных фэйри. Ты рискуешь жизнью, вступив в союз с нами… и тем не менее ты бросил ее в лесу. Может, теперь тобою движет чувство вины? Память, как ты обрек ее на страдания и смерть?

В глазах Эриса вспыхнуло золотистое пламя.

– Вот уж не знал, что вскоре опять окажусь на допросе.

– Отвечай, Котел тебя побери!

Эрис скрестил руки на груди и вдруг поморщился, словно у него разболелись раны, скрытые под щегольской одеждой.

– Ты не из тех, кому мне хочется что-то объяснять.

– Сомневаюсь, что Мор пожелает тебя слушать.

– Может, и пожелает. – Эрис потоптался на месте и снова поморщился. – Но у тебя и твоих друзей есть заботы поважнее, чем копаться в этой древней истории. Мой отец в ярости от гибели союзницы, однако отступать не намерен. Косфей тоже не вышел из игры. Отцу вполне хватит глупости затеять с ним союз. Надеюсь, что все ухищрения, которые Морригана предпринимает в Валлахане, будут противодействовать разрушительным действиям Берона.

Кассиан чувствовал: с него достаточно. Ему хотелось поскорее вернуться в Дом ветра, к Несте. К его свирепой и прекрасной истинной паре, сумевшей спасти верховных правителей и их сына. Кассиан не переставал испытывать благоговейное восхищение от всего сделанного ею. Он и не предполагал, что ради помощи другим Неста способна зайти так далеко.

И однажды, когда подойдет время… Они сделают следующий шаг. Вместе пойдут по дороге, какой бы та ни была.

Кассиан направился к двери. Ему хотелось поскорее вернуться в Веларис, к той жизни, что ждала его там.

Эрис оставался их союзником и был готов и дальше подвергаться пыткам, охраняя их тайны. Кассиан и без тонкостей придворной дипломатии знал: его слова глубоко ранят Эриса, но без этой раны никак не обойтись. Возможно, после нее события начнут разворачиваться в нужном направлении.

– А знаешь, Эрис, – сказал он, берясь за дверную ручку, – подозреваю, что в глубине души ты – порядочный парень. Но ты глубоко завяз в своем жутком положении.

Оглянувшись, он увидел, что глаза Эриса вновь полны гневного огня. Ему вдруг стало жаль наследника Берона, рожденного в богатстве, зато лишенного всех настоящих жизненных радостей. Радостей, которые с недавних пор щедро изливались на Кассиана.

И потому Кассиан сказал:

– Я вырос в окружении чудовищ. Потратил не один десяток лет, сражаясь с ними. И я вижу тебя, Эрис. Ты – не чудовище. Даже отдаленно не похож. Пожалуй, ты даже мог бы стать хорошим парнем.

Кассиан открыл дверь. Ему больше не хотелось смотреть на скривленный рот Эриса.

– Просто ты боишься поступать как хороший парень.

80

В Веларисе властвовала весна. Наконец Фейра и Никс достаточно окрепли и каждый день выходили погулять. Зачастую их прогулки растягивались на долгие часы из-за добросердечных горожан, жаждавших увидеть ребенка. Фейру всегда кто-то сопровождал; обычно Риз или Мор, которая тряслась над малышом не меньше родителей. Кассиан и Азриель едва ли уступали ей в этом.

Но в тот теплый день сопровождающих не было. Через несколько недель после рождения Никса Неста вместе с Фейрой и Элайной отправилась на прогулку за город. Неста привычно взглянула на небо. Никаких признаков Кассиана. Сегодня, как и все прочие ночи, они предавались любви до самого рассвета. Кассиан сделался просто невыносимым, при всяком удобном случае называя ее своей истинной парой. Исключение составляли лишь утренние занятия вместе со жрицами.

Успешное прохождение Кровавого ритуала не означало прекращение занятий. После того как Неста с подругами подробно рассказали Кассиану и Азриелю о своих испытаниях, оба командира составили длинный список допущенных ими ошибок, требовавших проработки. Остальные жрицы тоже захотели набраться боевого опыта. Поэтому было решено продолжать занятия до тех пор, пока все занимавшиеся не станут настоящими валькириями. Несмотря на победу в Ритуале, Гвин вернулась к жизни в библиотеке.

Правда, послушница сказала, что, быть может, и появится через три дня на свадебной церемонии Несты и Кассиана. Церемонию решили провести в небольшом храме дома у реки. Неста хотела красочного торжества, но без толпы гостей. Храм уже украсили всевозможными цветами. Заклинания поддерживали в них жизнь, не давая вянуть. Стены обтянули шелковыми и кружевными драпировками и расставили свечи. Все это было оплачено Ризом, не перестававшим покупать Несте подарки. Наряды, драгоценности, диванные подушки и кучи милых безделушек лились на нее непрекращающимся дождем, пока Неста не приказала ему остановиться, сказав, что ей вполне достаточно яркой свадебной церемонии.

Риз клятвенно пообещал ей, что церемония будет ослепительнее солнца. Неста уже представляла себе храм, уставленный такими сокровищами, от которых ее начнет разбирать смех.

Но в глубине души она понимала: главным сокровищем будет мужчина рядом с нею. Вначале они произнесут свои клятвы, затем разделят пищу, а потом близкие и друзья свяжут их руки черной лентой, которая останется до самого конца свадебной церемонии.

Впрочем, по-настоящему эта церемония, превратившись в цепочку ежедневных торжеств, закончится только через несколько недель.

Несту это не пугало. Ей было не дождаться свадьбы и… всего, что ждет их потом. От прежней ямы отчаяния не осталось и следа. Какое может быть отчаяние, когда рядом с нею Кассиан, когда она чувствует поддержку друзей и подруг, когда Дом ветра…

Это был последний подарок Риза перед свадьбой. Отныне Дом ветра принадлежит им с Кассианом. Принадлежит ей.

Поскольку Дом ветра выказал Несте такое расположение, Риз отдал его ей и Кассиану на условиях, что в библиотеке будут по-прежнему хозяйничать жрицы, а сам Дом останется местом проведения официальных торжеств Двора. Неста и мечтать не могла о столь щедром подарке.

Как-то вечером, появившись в доме у реки, она получила свадебный подарок от Фейры. Этот подарок висел на стене в вестибюле парадного входа.

Портрет Несты, держащей оборону возле перевала Эналия. Неста позволила Ризу заглянуть себе в разум и увидеть часть событий Ритуала, но она и подумать не могла, что им двигало не любопытство, а желание показать Фейре, как выглядел склон в ту ночь.

Неста не отрываясь смотрела на портрет, занявший место между портретами Фейры и Элайны. Она и не догадывалась, что плачет, пока Фейра не подошла и не обняла ее крепко.

Дом. Дом ветра, Веларис, Двор… все это было ее домом. Эта мысль зажгла у нее в груди огонек, который не угас и после Ритуала.

Огонек продолжал гореть и сегодня, накануне одного важного события, которое Неста так долго откладывала.

Фейра оставила изящную черную карету у подножия заросшего травой холма, а сама с Никсом и сестрами пошла вверх по пологому склону. За их спинами раскинулся город, сверкающий на весеннем солнце. Но Неста смотрела лишь на одинокий камень, венчающий вершину холма.

Ее сердце забилось. Она остановилась чуть поодаль. Фейра опустилась на колени и поднесла Никса к надгробию.

– Отец, это твой внук, – взволнованно прошептала Фейра.

Потом она склонила голову и заговорила совсем тихо. Ни Неста, ни стоявшая рядом Элайна ничего не услышали.

Так прошло несколько минут. Потом Фейра встала. По ее лицу текли слезы, но она и не пыталась их вытирать, поскольку ее руки были заняты ребенком. К могиле подошла Элайна и тоже что-то прошептала, после чего сестры посмотрели на Несту и осторожно улыбнулись.

Утром Фейра спросила, не отправится ли Неста с ними показать их отцу новорожденного внука.

Да. Другого ответа у нее и быть не могло.

Она кивнула сестрам, попросив их спуститься. Обе согласились. Неста осталась одна.

Она подыскивала слова, желая извиниться перед отцом и что-то ему объяснить, но слова куда-то исчезли.

Солнце теплой рукой лежало на плече, похожей на ту, что сохранила ей частицу магической силы. И сейчас эта рука показывала ей, что любые объяснения и просьбы ее простить… более не требовались.

Отец погиб ради нее, до последнего мгновения сохраняя любовь в сердце, и пусть тогда она не заслуживала его любви… Сейчас она сделает все, что в ее силах, дабы заслужить эту любовь. И не только отцовскую, но и всех, кто ее окружал. В первую очередь любовь Кассиана.

Пусть иногда ей будет трудно, но она не отступит. Она будет сражаться за любовь.

Отец погиб ради нее, до последнего мгновения храня любовь к ней. И Неста, сердце которой наполнилось любовью, достала из кармана деревянную розочку и положила на надгробие. Постоянный символ красоты и добра, которые отец пытался привнести в этот мир.

Неста поднесла пальцы к губам, поцеловала и прижала к камню.

– Спасибо, – сказала она, смахивая жгучие слезы. – Спасибо, отец.

Над головой пронеслась тень. Послышался негромкий шелест крыльев. Несте не требовалось поднимать голову. Она и так знала, кто парит в небесах, охраняя их покой. Ее покой.

Вот зануда! Но это не помешало ей послать Кассиану воздушный поцелуй.

Ее истинная пара. Ее любовь. Ее друг. Свет в груди Несты стал ярким, как солнце.

Оглянувшись, она видела, что Фейра и Элайна ждут ее на полпути к подножию. Никс мирно посапывал на руках Элайны. Сестры улыбались, зовя ее.

Неста тоже улыбнулась и, едва касаясь ногами травы, поспешила к сестрам.

Выражение признательности

Путь к концу этой книги занял несколько лет. Это было путешествием, причем охватывающим слишком многие стороны моей жизни. Первые страницы я набрасывала, когда еще работала над «Королевством крыльев и руин». Все последующие годы я пересматривала варианты, шлифуя текст. Но что важнее всего – эта книга была спутницей во время собственного путешествия по горам и долинам моего душевного здоровья. Она шла вместе со мной, когда я сталкивалась со всеми острыми обломками внутри себя. И хотя история Несты ни в коем случае не является точной копией моих переживаний, во время работы над этой книгой бывали моменты, когда я испытывала отчаянную потребность писать; не только ради продолжения сюжетных линий моих героев, но и для себя самой. Надеюсь, что эти моменты откликнутся в вашей душе и напомнят вам, дорогой читатель, что вас любят и вы достойны любви, какими бы ни были внешние обстоятельства.

Я безмерно благодарна, что в моей профессиональной и личной жизни меня окружали люди, которые неутомимо шагали со мной по холмам и долинам, особенно в эти непростые времена, которые переживает весь мир.

Выражение благодарности я начну с моего сына Тарана. Ты даришь мне радость, силу и столько любви, что мое сердце каждый день переполнено ею. Твой смех – самая лучшая в мире музыка. (Я пишу это, невзирая на твою попытку – стоило мне отвернуться – полакомиться арахисом вместе с упаковкой.) Быть твоей матерью – для меня большая честь. Я так горжусь тобой и очень тебя люблю, мой чудесный малыш.

Далее идет мой муж Джош. Многочисленные эпизоды из нашей совместной жизни разбросаны по всем моим книгам, но эта, похоже, вобрала их львиную долю. Шестнадцать лет назад, впервые увидев тебя в комнате отдыха нашего студенческого общежития, я поняла: это Он, мой Единственный. Не спрашивай, каким образом я это поняла. Ты только вошел, а я уже знала. Но тогда я и представить не могла, какой замечательный, удивительный путь пройдем мы вместе: в каких местах побываем, какую жизнь построим и какую семью создадим. Спасибо тебе за любовь.

Иди сюда, моя дорогая пушистая псина Энни, моя самая верная спутница. Ты – лучшая сестра для Тарана, какую только можно представить. Ты – мой лучший «соавтор» на протяжении работы над всеми книгами и лучший ласковый комочек, в который можно уткнуться после долгого рабочего дня. Я обожаю твой хвост волчком, твои ушки, как у летучей мыши, и все твои нескончаемые дерзости, а также твою добрую, любящую душу.

Моя подруга и сестра Дженн Келли. Когда ты наконец прочтешь эту книгу, то, думаю, поймешь, какое влияние на меня оказала твоя дружба и сколько хорошего ты привнесла в мою жизнь. Ты всегда протягивала мне руку, за что я вечно буду тебе благодарна.

Мой редактор и такой же, как я, фанатичный любитель кроссвордов в «Нью-Йорк таймс» Ноа Уиллер: вы – гений. Настоящий гений, палочка-выручалочка и потрясающий редактор, работать с которым – одно удовольствие. Спасибо, спасибо и еще раз спасибо за вашу усердную, вдумчивую работу, за мудрые, продуманные идеи и за подталкивание меня к совершенствованию в писательском ремесле. Каждое утро я просыпаюсь, радуясь очередному дню работы с вами и возможности еще чему-то у вас научиться. Невозможно выразить словами, насколько я вам благодарна.

Робин Рю – мой литературный агент. «Спасибо» – не совсем подходящее слово, чтобы выразить признательность за все, что вы сделали для меня, я обожаю работать с вами. Вы появились в тот момент моей жизни, когда я особенно нуждалась в вашей помощи и опыте. Каждый день я благодарю Вселенную за честь называть вас моим литературным агентом. И хотя мы миллион раз общались в Zoom’e, жду не дождусь, когда мы «живьем» откроем по баночке шампанского!

Джилл Джиллет. Вы для меня настоящая крестная мать. Спасибо за вашу неустанную работу по осуществлению моих многочисленных мечтаний и за то, что вы – такая прекрасная, эрудированная женщина.

Виктория Кук. Ты – полнейший «крутняк», но я так благодарна, что ты оказалась в моем углу.

Мора Уоган. Спасибо, спасибо и еще раз спасибо за вашу мудрость, кропотливую работу и щедрость.

Сесилия де ла Кампа. Вы – одна из самых стойких и работящих людей в издательском деле. Спасибо, что защищали меня и мои книги!

Бет Миллер. Вы – настоящий луч солнца и самая высокоорганизованная из всех, кто мне встречался. Склоняюсь перед вашим потрясающим умением делать заметки по ходу дела. Я очень благодарна вам за все, что вы делаете для меня.

Команда «Райтерс Хаус». Мне довелось не так уж долго работать с вами, но вы успели превзойти самые смелые мои ожидания. Не представляю лучших рук, в которые могла бы отдать свои книги, и лучших людей! Я невероятно горда, что являюсь частью вашей семьи!

Лора Киф. Спасибо за ваш упорный труд и подсказки насчет игрушек, которыми можно занять Тарана! Работать с вами – сплошное удовольствие. Спасибо за все!

Глобальная команда издательства «Блумсбери»: Найджел Ньютон, Эмма Хопкин, Катлин Фаррар, Ребекка Макнелли, Синди Ло, Валентина Райс, Никола Хилл, Аманда Шипп, Мари Кулмэн, Люси Маккей-Сим, Николь Джарвис, Эмили Фишер, Эмили Чембейрон, Пэтти Рэчфорд, Эмма Юбанк, Джон Кэнделл, Донна Готье, Мелисса Кавонич, Диана Аронсон, Ник Суини, Клэр Генри, Николас Чёрч, Фабиа Ма, Дэниел О’Коннор, Бриджит Нелсон, Сара Маклин, Сара Найт, Лиз Брэй, Женевьева Нелсон, Адам Кёркман, Дженнифер Гонсалес, Лора Пеннок, Элизабет Цецо и Валерия Эспозито. Спасибо всем вам за вашу немыслимо усердную работу.

Кейтлин Северини. Огромное спасибо за ваше придирчивое редактирование!

Кристин Ма. Спасибо за ваше зоркое, въедливое вычитывание рукописи.

Моим издателям в разных странах. Я глубоко признательна всем вам за вашу поддержку и все усилия, которые вы предпринимаете, делая мои книги доступными читателям всего мира.

Джиллиан Стейн. Я наслаждалась, работая с вами. Вы – одна из самых удивительных женщин, встречавшихся мне по жизни. Спасибо за всю помощь и за то, что вы такая!

Тамара Рыдзински. Огромное спасибо за твою доброту и преданность.

Ник Одорисио, настоящий джедайский мастер. Спасибо, что провели меня через все премудрости: начиная от умения сохранять равновесие и правильного положения ног в стойке до основ джедайского мастерства. В эту книгу вошла изрядная часть вашей мудрости (вместе с моими жалобами на дискомфорт в теле от этих упражнений и неумение сохранять равновесие)!

Джейсон Чен. Спасибо за вашу статью о технике нанесения удара. Айман Фарук, Кейт Хоран, Крис Уэгспек и Пит Карвилл – спасибо за ваши бесценные подсказки о части поединков. Если когда-нибудь мне придется участвовать в барной потасовке, надеюсь, что я вспомню хотя бы некоторые ваши советы! Если в своей книге я извратила что-то из полученных от вас сведений, вина за это целиком лежит на мне.

Анна-Виктория. Спасибо вам за тренировочное приложение (Fit Body), которое помогло мне на собственной шкуре прочувствовать изменения, происходившие в теле Несты за время ее обучения. Я и не подозревала, как мне важно сделать пусть одно отжимание (хотя я прекрасно обошлась бы без этих болгарских приседаний!). И спасибо за «Headspace» – за покой и отдых, который я обретала через медитации.

Доктор Си. Я хотела бы столько вам сказать, но знаю, что никакими словами не смогу передать мою благодарность. И все же я говорю вам огромное спасибо за оказанную помощь.

Хочу выразить глубочайшую благодарность Маху Уэнуа из Новой Зеландии. Мы бродили по горным тропам, слушали шум горной реки, смотрели, как солнце путешествует по небу. Все это вдохновляло Несту и Кассиана по время их странствий. (Правда, я несколько раз чуть не вывихнула лодыжку, пытаясь записывать на ходу!) Ваш дом – мое любимое место на планете, где я ощущала покой и ясность мыслей, что до сих пор не поддается объяснению. Спасибо вам и народу маори за исцеление, которое эти земли принесли моей уставшей душе.

Линетт Нони. Спасибо за дружбу, освещавшую мои дни, за твою исключительно умную критику. Не знаю, что бы я делала без тебя.

Мой друг Стеф Браун. Я люблю тебя, и этим все сказано. (Ладно, этим ничего не сказано, но ты знаешь, какие чувства я испытываю к тебе!)

Луиза Анг и Лора Эшфорт. Я уже тысячу раз говорила об этом, но хочу, чтобы вы знали, как сильно я вас обожаю и как мне повезло быть знакомой с вами.

Мои удивительные родители и родственники. Мы слишком давно не встречались за общим столом, но и за сотни миль от вас я чувствовала вашу любовь. Без вас мне было бы намного труднее. Линда и Деннис – мои чудесные свекровь и свекр, спасибо за шоколад (хотя и твердила, что совсем его не хочу!), за то, что вы такие замечательные бабушка и дедушка, и за вашу безусловную любовь.

И наконец, огромное спасибо всем моим читателям. Ваши доброта, щедрость и поддержка значат для меня очень и очень много. Спасибо за то, что приняли сердцем моих героев. Благодаря вам я могу заниматься любимым делом, зарабатывая этим на жизнь. Моя признательность вам никогда не иссякнет.

Content

Сара Дж. Маас
Королевство серебряного пламени

Часть первая Ученица

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

Часть вторая Разящий меч

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

Часть третья Валькирия

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

Часть четвертая Атараксия

64

65

66

67

68

69

70

71

72

73

74

75

76

77

78

79

80

Выражение признательности